Warhammer 40000

Космические Волки: Омнибус

История изменений

1.0 — файл произведён Кузницей книг InterWorld'а.

1.1 — добавлен рассказ Марка Клэпхема "В гробнице Хрондира".

1.1.1 — добавлена секция под рассказ Ника Кайма "Гром с Фенриса".

1.2 — добавлен рассказ Стива Лайонса "Глаз дракона".

1.2.1 — добавлен рассказ из White Dwarf.

1.3 — добавлен рассказ Стива Лайонса "Тёмный Город".

1.4 — добавлен рассказ Роба Сандерса "Темнота Ангелов".

1.5 — добавлены рассказы: "Шакал" К.З. Данна, "Волчья кровь" Грэма Макнилла.

1.6 — добавлен рассказ Криса Райта "Когда расходятся пути".

1.7 — добавлен рассказ Роба Сандерса "Волк внутри".

1.8 — добавлен рассказ К.Л. Вернера "Запах предателя".

1.9 — добавлен рассказ К.Л. Вернера "Ярость Волка".

2.0 — перемещены рассказы из омнибуса "Сражения космического десанта" (дилогия "Война за Клык", "Волк Смерти", "Кракен", "Несломленный").

2.1 — добавлен роман Криса Райта "Кровь Асахейма".

2.2 — добавлен рассказ Марка Клэпхема "Пустые начинания". Произведены изменения, в соответствии с результатами голосований (на 03.03.2017 г.).

Крис Райт

Война за Клык

Охота на Магнуса

I

Они прибыли перед восходом старого солнца. Над равниной низко летели три светло-серых десантно-штурмовых корабля «Грозовой орел» с изображением Волка, Крадущегося меж Звезд — символом Великой роты Харека Железного Шлема. Отряда из двадцати одного боевого брата было более чем достаточно для подобной операции. Но эту цель они получили от рунического жреца Одаина Штурмъярта, а воины знали, что к его предостережениям стоит относиться с уважением.

Города, к которому они летели, не существовало уже несколько месяцев. Он поднимался из пыльной впадины подобно сгорбленной пирамиде или покосившемуся зиккурату, что неуклюже возвышался над горизонтом полуразрушенными ярусами с сетью подмостков, все еще покрывающими верхние уровни.

В этом забытом мире ожил некий замысел, выведя праздных людей из состояния апатии и заставив их вдруг маршировать строем и возводить здания. Это изменение в разумах людей, воодушевление отравленных мыслей почувствовал в своих беспокойных снах рунический жрец Штурмъярт. На Фенрисе его внимательно выслушал Железный Шлем, который всегда реагировал на отголоски собственных сновидений.

— Так это он? — спросил Великий Волк.

— Это порча, — подтвердил Штурмъярт, с сомнением взглянув на повелителя, так как понимал, что одного слова будет достаточно для приказа начать штурм.

Сейчас Железный Шлем сидел в десантном отсеке «Грозового орла», едва сдерживаемый фиксаторами от желания начать бойню. Его усиленные чувства ощущали порчу даже сквозь вонь выхлопных газов корабля. Клубы дыма от пылавших на стенах города пожаров затмили небо. Пылало дерево вперемешку с иной, более смертной материей.

— Твоей волей, — прорычал про себя Харек, взывая к примарху. Железный Шлем и четверо воинов его Волчьей гвардии, облаченные в тяжелые терминаторские доспехи, напряглись в ожидании высадки. Они уже давили на фиксаторы, как рвущиеся с поводка гончие.

«Грозовой орел» Великого Волка промчался над незаконченной внешней стеной города, сильно сбросил скорость и резко снизился. Кормовая посадочная рампа с шипением поршней опустилась, хотя до земли все еще оставалось десять метров.

— Фенрис! — прогремел Железный Шлем, звук голоса усилился, когда он выскочил из открытого отсека.

Великий Волк спрыгнул, с хрустом приземлившись в столбе поднятой пыли. Миг спустя зарычал обнаженный инеистый клинок, отбрасывая холодный синий свет в предрассветном полумраке города.

За ярлом последовала свита, приготовив орудия убийства — штурмовые пушки, окутанные энергией топоры и сверкающие силовые мечи. Железный Шлем побежал, поднимая султаны мягкой пыли, прямиком к провалу в верхних террасах города, где жители не успели возвести стены. Он едва заметил, как два других штурмовых корабля высадили свой груз — два отделения Серых Охотников по восемь легионеров, более подвижных, чем терминаторы, но едва ли менее смертоносных — и еле расслышал вопли смертных, как только Волки взялись за работу. Это был отчаянный, испуганный и неконтролируемый крик, так вопят животные, когда видят бойню. Если он и слышал звуки, то это значило только то, что снова началась резня, и он сам скоро растворится в ней — ревя во всю силу, ломая кости и разрывая плоть.

На первый отпор они натолкнулись у края зияющего провала, где наполовину поднятые глинобитные стены все еще поддерживались каркасом из деревянных подпор. Между ними зияла пустота, насыщенная неестественно глубокими тенями. Из нее запоздало выскочили стражники, как насекомые из перевернутого гнезда. Они были одеты в грязные дешевые робы красного цвета и покрытые пылью. На обнаженных лбах был грубо намалеван охрой знак ока. Люди молча бежали на захватчиков, вращая мечами.

Железный Шлем набросился на них, сразу же убив четверых. Следующей четверке он сломал спины и отшвырнул изувеченные останки. Смертоносная дуга из штурмовой пушки разорвала еще больше врагов, залив их кровью грязь под ногами. Затем настала очередь рычащих клинков.

Великий Волк переступил через порог. Волосы на руках встали дыбом. Окружавшая его маслянистая темнота утекала, словно пролитая жидкость, от тусклого света, отбрасываемого примитивными факелами. Перед воином открылось высокое помещение, высеченное в сердце городской окраины и наполненное глухими звуками боя снаружи. В дальнем конце находился алтарь, вырезанный из материала, напоминающего кость, высотой свыше десяти метров и с куполом из соединенных ребер. В керамических чашах пылали лужицы жирного масла, но пламя беспокойно колыхалось, задуваемое непонятно откуда веющим ветром. На бечевке висел деревянный символ глаза, медленно вращаясь над вершиной алтаря.

На Харека набросились новые стражники, с тем же успехом, что и их предшественники снаружи. Их хватало на несколько секунд, прежде чем болтерный огонь и энергетическое поле разорвали их на куски. Железный Шлем убивал рассеянно, полностью сосредоточившись на алтаре. Перед ним и спиной к бойне стояло на коленях пятнадцать фигур, сжимая перед собой обеими руками кинжалы. Прежде чем Космический Волк приблизился к ним, люди зашевелились. Неуклюже дернувшись, они вонзили клинки в собственные лица, вырезая глаза. Никто из них даже не застонал, держа вырезанную плоть в сжатых кулаках, словно трофей. Затем они встали и повернулись с улыбками на лицах, по которым текла кровь.

Железный Шлем тяжелой поступью направился к ним. Он чувствовал вибрацию в воздухе, неправильность, искажение реальности. На алтаре роились яркие энергетические сполохи, а стены помещения словно сжались, как легкие перед вдохом.

Пятнадцать молящихся смертных, бросив оружие, устремились с раскинутыми руками к Железному Шлему, будто приветствуя своего повелителя.

Космический Волк взмахнул инеистым клинком, разрезав одного смертного пополам, а другому отрубив голову. Остальных это не остановило, с горящими тревогой лицами они цеплялись за воина.

Железный Шлем продолжал убивать. Они умирали легко, как и все смертные от его инеистого клинка, падая на грязный пол в растущие лужи крови. Никто не отступал, не пытался защититься, все тянулись к Великому Волку, стараясь коснуться, провести иссохшими пальцами по доспеху. Последний человек даже сумел заговорить, прежде чем лезвие клинка нашло его шею.

— Спасибо, — хриплым голосом прошептал он, слезы смешались с кровью на лице. — Спасибо.

Железный Шлем рыкнул, снеся жертве голову, и та покатилась по полу храма. Великий Волк стоял среди бойни в забрызганном кровью доспехе. Убийство не доставило ему никакого удовольствия. Дело было не просто в слабости жертв, а в том, как они умерли.

— Что это значило? — пробормотал Харек, не сводя глаз с застывшей улыбки на мягко остановившейся голове жертвы.

К этому времени последние защитники пали, сумев только поцарапать доспехи захватчиков. Снаружи раздавались звуки неравного сражения, затухая по мере того, как пожар охватывал весь город.

Хускарл Железного Шлема волчий гвардеец Траск тяжелой поступью подошел к командиру, обесточив энергетический клинок.

— Сжечь? — спросил воин, кивнув на костяной алтарь.

Железный Шлем не мог сосредоточиться.

— Что это значило? — снова спросил он.

Траск, лицо которого скрывала массивная личина терминаторского доспеха, помедлил с ответом.

— Ты о чем, лорд?

Железный Шлем встряхнул себя и позволил ореолу расщепляющего поля вокруг инеистого клинка погаснуть.

— Да, сожгите. Сожгите все.

Харек зашагал прочь от алтаря, под ногами чавкала пролитая кровь. Он выполнил задание и должен был наслаждаться победным финалом, с триумфальным ревом стряхивая кровь с клинка.

Воин вышел наружу. Глиняные террасы зиккурата пылали, насыщая воздух горечью пепла. Над далеким горизонтом восходило солнце, отбрасывая длинные тени на пустоши за стенами.

Он глубоко вдохнул. Зараза была вырезана, как до этого на тысяче других миров. При других обстоятельствах он был бы удовлетворен, но в этот раз все, что он видел — это безглазые лица, улыбки, протянутые руки.

Спасибо.

Они говорили на готике, на мире, который был тысячи лет оторван от Империума. Почему?

Спасибо.

Час спустя с ударного крейсера на орбите спустились транспортники. Они доставили смертных солдат для проведения зачистки города, составления отчетов и поиска других аномалий. Город превратили в груду пепла, и раздуваемые сухими равнинными ветрами языки пламени поднимались на многие метры.

Каждого стражника внутри храма убили, так как Волки из горького опыта знали, что порча такой природы проникала глубоко, просачиваясь в каждую пору мира, и единственным лекарством было полное истребление.

Но на этой планете находилось множество поселений, разбросанных по всему континенту. Некоторые были не более чем разросшимися в скалистых обрывах пещерами, другие зачаточными формами городов. Орбитальные сканирования обнаружили также селения, раскинувшиеся вдоль русел рек с сильными отложениями. Человечество цеплялось за жизнь на обширном пространстве планеты, копошась на выжженных солнцем равнинах, и большинство из них понятия не имело, что произошло в странном городе, который вырос так быстро. Многие окажутся абсолютно невинными. Возможно, это касалось всех.

Имперские картографы зарегистрировали эту скалу под обозначением Ривел 67-4-3456t на инфосвитке, датируемом первыми днями крестового похода, хотя используемая ими таксономическая система давно канула в Лету, и числа ничего не значили.

Планету никогда не посещали завоевательные флоты и не захватывали войска Архипредателя. За долгие годы Очищения она ни разу не использовалась в качестве передовой базы и повторно не колонизировалась картелями Механикус.

Никто не знал даже, как здесь оказались люди, хотя подобных захолустных миров из запретных эпох исследования звезд было не счесть. За тысячелетия они выстояли, забылись, выродились и остались незамеченными.

Только в 690 году 31-го тысячелетия глаза иномирцев, наконец, обратились на эту планету. С жадностью и едва сдерживаемой яростью обиженных.

Железный Шлем устало брел по грунтовой дороге, возвращаясь от разбитых ворот города. В закованных в броню конечностях ощущалась тяжесть, как будто сервомеханизмы вышли из строя и теперь вес керамитного облачения давил на генетически усовершенствованное тело воина.

После храма убийство продолжилось — очищающая бойня спускалась из верхней части города в зловонную нижнюю. Но Железному Шлему не становилось легче. Каждый раз моргая, он видел безглазые лица, улыбающиеся ему и благодарящие за смерть, которую он нес со столь небрежным мастерством.

Харек Эйрейк Эйрейкссон был Великим Волком Ордена три столетия, и во всем Империуме не нашлось бы и десятка воинов более могучих и искусных, чем он. Его боевое прозвище «Железный Шлем» на сотне миров шептали с благоговением, которое предназначалось только для имен из Эпохи Чудес — примархов, лорд-коммандоров, лордов Терры. Из обитателей Клыка один лишь Разящая Рука мог похвастаться большей славой, но сейчас он спал, пробуждаемый только в моменты наибольшей необходимости. Железный Шлем был создан для более великой войны, нежели эта.

Он остановился, оглянувшись на устроенный им огромный пожар. Ветер донес до обнаженного лица Великого Волка запах пламени. Под лучами восходящего солнца оно выглядело почти прекрасным — золотисто-красное сияние в свете наступающего утра.

— Усилие было напрасным, лорд, — раздался рядом с ним голос.

Железный Шлем резко обернулся. На равнине в радиусе сотни метров не было ни единой живой души.

Перед ним, свернувшись в сухой грязи, лежал человек, представляя почти такую же часть ландшафта, что и скалы с валунами вокруг него. В этом ему помогала одежда, впрочем, как и кожа цвета травленой древесины. Незнакомец был стар, лицо избороздили глубокие морщины, а скрюченные пальцы напоминали когти. Глаза под тонким низким капюшоном были скрыты тенями. Он смотрел на Космического Волка, вчетверо превосходящего его ростом, с насмешливой дерзостью.

— Не думай, что я боюсь тебя, — сказал человек, и его запекшиеся губы растянулись в сухой улыбке. — Я слишком стар, чтобы бояться чего бы то ни было, разве что еще немного жизни, которая здесь всегда была ужасной. Так что смерть от твоих рук будет благословением.

Железный Шлем прищурился, настороженно изучая человека. Он должен был почувствовать его. Теперь запах был очевиден — кислая смесь пота и гниющей одежды.

— По этой причине он благодарил меня? — спросил непонимающий Великий Волк.

— Нет, не думаю.

Железному Шлему даже не нужны были кулаки, чтобы покончить со стариком — один, чуть более обычного, шаг, и хребет человека лопнет, как фарфор.

Возможно, именно поэтому он этого не сделал. Сегодня убитые им люди тяжелым грузом давили на него. И теперь, в этом мире, когда возбуждение боем прошло, а на него смотрело морщинистое лицо, все вдруг показалось гнетуще бессмысленным.

— Здесь организуют лагеря, — сказал Великий Волк старику. — Инквизиторы проведут трибуналы. Если на тебе нет порчи, то бояться нечего.

— Великодушно, — заметил человек с легкой ноткой сарказма. — Вы не уничтожите всех в этом мире. Возможно, ты выучил этот урок — так идеально взрастить врага. Скажи, это мучит тебя?

Никто не разговаривал так с Железным Шлемом, ни один из его воинов, ни, тем более, смертный. В голове снова мелькнула мысль покончить с человеком, но и в этот раз он отогнал ее.

Солнце опаляло обнаженное лицо Великого Волка. Вокруг собеседников завывал ветер. Воздух ощущался странным образом вязким, словно все происходило в храме.

— Мучит меня?

Человек прищурился.

— Я знаю, что он тебе снится. Ты даже не представляешь, как он выглядит, но слышишь его глубокой ночью. Голоса вполне достаточно.

— Следи за словами, смертный, — прорычал Харек, хотя вялость не покинула его.

— Он жив, сын Русса. Он жив. И ты знаешь это. Куда бы ты ни пошел, в какой бы битве не сражался — там присутствует око, вырезанное на дереве, высеченное из железа. Оно никогда не покинет тебя.

— Прекрати.

— Даже в этот самый момент он не сидит на месте. Он добрался до мира Делавия и сжег его. Эта планета дорога тебе? Ее защищали твои Волки? Что ж, больше не защищают. Она превратилась в опустошенный шар. Она мертва. Она…

Железный Шлем выбросил кулак, схватив человека за цыплячью шею. Сморщенный смертный старикашка с трудом дышал в тисках керамитовых пальцев.

— Его Легион мертв, — прорычал Железный Шлем. — Он мертв.

Человек старался не потерять сознание. На сухой коже лопнули капилляры, и по серой брони потекли тонкие ручейки крови.

— Ты знаешь… что это ложь, — прохрипел старик. — Ты знаешь, что… он не подвластен смерти.

Железный Шлем почувствовал, как лопнула плоть под его хваткой. Еще миг и шея отделится от тела. Волк смотрел, как задыхается смертный, а затем отпустил его.

Старик упал, жадно глотая воздух. Железный Шлем молча наблюдал за его страданиями. Как бы космодесантник ни старался, слова потрясли его. Сны продолжались слишком долго, образы были слишком ясными, чтобы это было совпадением. Совпадений не бывает. Не было случайностью то, что старик говорил на стандартном имперском готике, как и те в храме, как и то, что Харек его не заметил, а смертный знал о снах Железного Шлема.

Капюшон с головы человека упал, обнажив почти лысую голову, покрытую печеночными пятнами. При более пристальном изучении Волк заметил, что его одежда сшита из множества кусков ткани, каждый из которых был немного другого оттенка и сорта. Железный Шлем с отвращением увидел, что у старика только один налитый кровью глаз. Вторая глазница была пуста, судя по всему, глаз выбили очень давно.

— Ты жаждешь смерти, но она придет не от моей руки, — сказал ему Железный Шлем ровным голосом. — Дознаватели будут поддерживать в тебе жизнь намного дольше, чем тебе захочется. Лей свой яд в их уши, я не стану в этом участвовать.

Человек взглянул на него налитым кровью глазом.

— Эти слова предназначены тебе, лорд. Всегда предназначались.

Великий Волк невесело усмехнулся ему.

— Ага, ты хочешь, чтобы я именно так и считал.

Он ударил кулаком достаточно сильно, чтобы проломить череп, и тело старика обмякло. Космический Волк выпрямился, и в тот же миг включилась вокс-буксина в горжете.

— Охота закончена, ярл, — раздался по связи голос Траска. — Город зачищен. Лорд Мариллус прибыл на орбиту. Ты желаешь поговорить с ним?

Железному Шлему хотелось встречаться с Мариллусом не больше, чем со многими другими лордами ордосов, с которыми он сталкивался на протяжении столетий, но такова была плата за зацепки по остаткам Ереси. Агенты Терры всегда будут поблизости.

— Я встречусь с ним на планете, — сказал Харек. Он схватил потерявшего сознание человека за воротник и, повернувшись к пылающему городу, потащил за собой. — Скажи ему, что у меня для него подарок.

Два дня спустя Железный Шлем в последний раз встретился с инквизитором перед отбытием ударных сил в пустоту. Они стояли в тени транспортного корабля Ордена, короткие крылья отбрасывали длинную тень на разоренную равнину.

Мариллус был молодым, стройным мужчиной в позолоченном боевом доспехе. Он говорил тихо и путешествовал с небольшой свитой. Судя по тонким чертам лица, проницательному взгляду и сдержанным манерам Железный Шлем решил, что инквизитор принадлежит к терранской аристократии, что также объясняло быстрый карьерный рост.

Он не вызывал симпатий.

— Я повторю, лорд, — Мариллус, по крайней мере, смотрел ему в глаза во время разговора. — Разрушение прискорбно. Я мало что смогу узнать из руин.

— Они заслужили смерть, — ответил Великий Волк.

— Несомненно, но у меня мало свидетельских показаний. Лучше разговаривать с колдунами до того, как они лишатся своих голов.

Великий Волк почувствовал зуд в руке с оружием и крепко сжал ее.

— Ритуал был близок к завершению, — сказал он. — Мы нарушили его, что от нас и требовалось.

Мариллус выдержал его взгляд, а затем с едва заметным сожалением опустил глаза.

— Значит, мы сделаем то, что сможем. Примите мою благодарность, лорд, за содеянное. А также искренние соболезнования. Несомненно, вы быстро отомстите за вашу потерю.

«Это что, был сарказм? Над ним насмехаются?»

— Я не…

— А, возможно, вы еще не знаете? Тогда я сожалею, что мне пришлось стать вестником. Делавия была одним из ваших протекторатов, не так ли?

При упоминании имени планеты, перед глазами Железного Шлема сразу же возник одноглазый старик, щурящийся на него из грязи.

— Что вы слышали?

— Известия от надежного источника пришли час назад. Несомненно, ваши люди скоро сообщат вам. Планета погибла, сожжена точно так же, как и этот мир, — ответил Мариллус.

— Это невозможно.

— Ни один мир…

— Он был под нашей защитой.

Мариллус спокойно посмотрел на него.

— И в галактике нет никого, кто может навредить находящимся под опекой Волков Фенриса?

Железный Шлем почувствовал, как в нем вспыхнула ненависть: к этому гладкому лицу, к захолустному миру, принесшему так мало славы, к постоянному голосу во снах, который изводил его десятилетиями и теперь проник в мир яви.

— Я отправил вам человека, — произнес Харек. — Одноглазого, его нашли за городом. Что вы узнали от него?

— Вы никого мне не присылали. Я уже говорил об этом.

— Вы лжете! — набросился на инквизитора Железный Шлем. — Я отправил его вам, вы знаете о ком речь. Я мог бы вырвать правду из него лично, но…

— Тогда почему же не сделали этого, лорд?

Железный Шлем прищурился и шагнул вперед. Несмотря на физическую слабость, инквизитор сохранял спокойствие, уверенный в защите своего статуса.

«Участвовал ли он в происходящем? Действовали ли заодно культисты и агент Императора? Каким образом Мариллус получил новости с Делавии раньше его собственных говорящих со звездами?»

— Уходите, — прорычал Железный Шлем, чувствуя, как встали дыбом волосы на загривке. Что-то было не так, все вокруг было неправильным.

Встревоженный Маррилус не сдвинулся с места.

— Лорд, вы…

— Уходите. Пока я не забыл клятвы, что оберегают вас.

Маррилус напрягся.

— Вы именно такой, каким вас описывают. Что ж, быть посему. Доброй охоты, повелитель Волков. Возможно, для вас охотиться лучше в одиночку.

Инквизитор повернулся, не дожидаясь ответа. Железный Шлем наблюдал за его уходом, лихорадочно размышляя. Возможно, ему следовало вернуть Маррилуса. Найти старика. Вернуться к руинам храма. Ему следовало…

— Ярл, — раздался по связи голос Траска. — Ты должен это услышать.

— Вести с Делавии? Я знаю. Подготовь ударный крейсер, мы войдем в варп в течение часа.

— Как это случилось?

Гневный голос Траска уже пропитала боевая ярость. Железный Шлем не желал этого слышать. Довольно скоро они снова пойдут в бой, но он не положит конец охоте. В голове всплыл другой голос, тот самый, который ему следовало заглушить ранее, прежде чем он посеял семена, которые теперь изводили Харека.

Он жив.

— Это только начало, — ответил боевому брату Железный Шлем, направляясь к открытым дверям транспортника. — Запомни это имя. С этого момента он наша добыча, как было в прошлую эпоху.

Он подошел к трапу и сжал железный поручень, чувствуя, как дрожит металл от завывших атмосферных двигателей.

— Магнус, — зарычал Железный Шлем, выплюнув, словно яд ненавистное имя. — Пусть все горит синим пламенем, но его я буду сокрушать вечно.

II

На склонах горы под лучами солнца ослепительно сверкали древние снежные поля. Сильно разреженный воздух на вершине до предела обострял чувства. Холод намного превосходил пределы человеческой выносливости, но это царство принадлежало полубогам, разделенным от их соплеменников барьерами, как физическими, так и теми, что находились за пределами чувств.

Высоко на северном склоне находились покои рунического жреца Штурмъярта, выдолбленные в поверхности горы и уходящие глубоко в прочные гранитные стены. В крыше с крутыми скатами были установлены толстые стекла из бронестекла, отфильтровывающие яркий солнечный свет. Блестящие от полировки стены покрывали руны. Под самым большим освинцованным окном стоял алтарь, над которым на цепях висел топор.

Воздух пах ладаном и кровью. На бронзовых подносах все еще лежали туши животных, готовые к отправке в печь, после того как их внутренности извлекли для гадания. В зольниках лежали обуглившиеся кости, а из железных клеток глазели вороны.

Жрец стоял в тени, густая седая борода покоилась на покрытом выбоинами нагруднике. Рунический доспех украшало одеяние фенрисийского культа воинов, а кроме того кости и покрытые перьями тотемы.

Его собеседник был чуть ниже, но не уступал в ширине плеч. Доспех был таким старым, что серый цвет потемнел до оттенка грозовых туч, а всю его поверхность усеивали зарубки и плазменные ожоги. Белая борода с черными, как уголь полосками была заплетена в многочисленные косы, а лохматые волосы спутанными космами свисали на железный горжет.

— Так, где он сейчас? — тихо спросил Ойя Аркенджо, ярл Двенадцатой Великой роты. Голос походил на треск, предшествующий сходу лавины — негромкий, мягкий, и все же тяжелый, как кости гор.

— Мир-кузня, — устало ответил Штурмъярт. — Намного дальше, чем должен быть.

Аркенджо, поморщившись, кивнул. Он был одним из старейшин воинов Ордена, и его когти впервые пролили кровь в годы Очищения. Возможно, только волчий жрец Вирмблейд был старше, и оба носили шрамы прошедших времен.

— Как он находит эти места? — спросил Аркенджо.

— Удача? — предположил Штурмъярт. Он попытался усмехнуться, но у него не вышло. — Он кое-чему научился. Пытается читать вюрд. Ему помогает его собственный жрец, они бросают руны вместе.

Аркенджо сплюнул на камень.

— Вообще-то это твоя работа.

— Знаю, но Фрей больше не прислушивается к моим советам. Они теперь оба одержимы, и становится только хуже.

— Ты мог бы обуздать их.

Штурмъярт засмеялся. Из могучей груди вырвался громогласный звук, порожденный легкими, которые могли вызвать бурю с вершин Асахейма.

— Обуздать Железного Шлема? — повторил он, глаза заблестели весельем. — Ты помнишь, каким он был? Возродившийся Бьорн. Я своими глазами видел, как он сражался и убивал на Бель Тародере. Он все еще может. Вот почему они следуют за ним.

Аркенджо подошел к алтарю и посмотрел на блестевшее на ярком свету лезвие топора.

— Он приносит им успех, — пробормотал ярл.

Штурмъярт кивнул.

— Фрей не глуп, его обучил я. Каждый след, за которым они следуют, приносит им скальп. Он находит колдунов, культы и старые норы порчи, и каждый раз вырезает их. Сейчас Орден в его руках, и они последуют за ним в пасть Хель.

— Пока нет, — прохрипел Аркенджо. Старый ярл обошел алтарный камень, покачав головой. — Мы зря тратим время на старые войны. Они ушли, исчезли в прошлом.

Он повернулся к Штурмъярту, на покрытом шрамами лице пылало разочарование.

— Нынешняя беда — это ксеносы. Они плодятся на каждом мире. Мы выжигаем их, но они продолжают плодиться.

Штурмъярт внимательно слушал. Он сам видел огромные орды.

— Железный Шлем может бурчать о забытых чудовищах сколько захочет, — продолжил Аркенджо. — Сейчас в наши врата стучатся зеленокожие.

— Ты мне часто об этом говоришь, брат.

— Так давай повлияем на эту ситуацию! — закричал Аркенджо, врезав кулаком по алтарю. — Ты знаешь, чего я хочу. Есть Ордена, которые присоединяться к нам. Мы объединимся, направим лезвие клинка туда, где оно необходимо. Ты читал анналы Улланора и знаешь, что я прав. Если мы не возьмемся за дело сейчас, то эта чума никогда не будет истреблена. Прошло чуть больше столетия с тех пор, как весь Империум…

— … едва не был уничтожен ими. Не нужно напоминать мне.

Штурмъярт слышал эти слова дюжину раз и всегда соглашался с ними. Империум был больше, чем когда-либо — согласно утверждениям некоторых писцов, больше чем на пике Великого крестового похода. Каждый день приходило сообщение, что очередной мир завоеван во имя Трона, принужден к повиновению имперской военной машиной, состоящей из триллионов людей и миллионов боевых кораблей.

И, тем не менее, в необъятных просторах меж твердынь человечества снова размножались ксеносы. Древнюю осторожность позабыли, когда Адептус Астартес пошли своим путем, ведомые тысячей магистров орденов, а не восемнадцатью примархами старых Легионов. Глаза Высших Лордов всегда были обращены на растущие укрепления Кадии, защищающие от возвращения кошмаров и позволявшие смертным Администратума править большей частью огромного наследия человечества.

И все это время во мраке изначальные враги рода человеческого размножались, осваивая новые навыки, вспоминая дремлющую тысячелетиями ненависть. Один раз они уже подошли вплотную, могут и повторить.

— Но если он жив… — пробормотал Штурмъярт.

— Жив, значит жив. Его Легион сгинул, его время вышло. Он несбывшаяся надежда, и преследовать ее вверх глупости.

Рунический жрец прислонился к голой каменной стене, чувствуя прохладу горы. Она окружала их, неукротимая и неприступная, истинное чудо в галактике потускневших чудес.

— И что ты посоветуешь? — спросил Штурмъярт.

— Когда он вернется, мы покончим с этим, — сказал Аркенджо, глядя на жреца с мрачной уверенностью в глазах. — Созовем совет, присягнувший на Камнях. Подведем итог бедам, что он навлек на Орден. Поговорим с ярлами, с каждым. Они знают об угрозе ксеносов. Их можно переубедить.

— Не Къярлскара. А Вирмблейд?

— Кто знает? Тар будет сидеть взаперти, считая пробирки. Мы можем привлечь остальных — ты и я.

Штурмъярт глубоко вздохнул и обвел взглядом туши, костяные амулеты, инструменты для предсказания вюрда. Ничего из этого не дало ответа, не на этот вопрос. Всякий раз, как он задавался, пути иссыхали, как листья зимой. Вселенная словно отказалась от памяти об Алом Короле, оградившись от него, скрывая прошлое запутанными наслоениями.

— Когда он вернется? — не отступал Аркенджо.

— Когда закончится охота. Когда ж еще?

— Ну и куда она его завела?

Штурмъярт помнил каждое название, каждый мир. Они срывались с его языка как литании, служа доказательством слабости. Вероятно, только Железный Шлем знал полный список позора, хотя, вне всякого сомнения, он относился к этому иначе.

— Арвион, — назвал рунический жрец. — Он забрал туда всю свою роту. Несомненно, этот мир уже обращен в пепел.

Арвион сиял в пустоте, словно раскаленный уголь. Магматические каналы и прометиевые пылающие трассы для огромных кузниц исчертили темную поверхность красными линиями, расходясь геометрическими шрамами на кошмарной мозаике глубоких теней. Солнце Арвиона — старый тускло-оранжевый шар — давало мало света, поэтому слуги Механикус освещали свой индустриальный мир огненными султанами и скоплениями огромных натриевых камер. Слуги Омниссии в мантиях сновали среди возвышающихся заводских комплексов, постоянно погруженных в колышущийся мрак.

Планета относилась к миру-кузнице среднего класса, обладающим возможностями по производству всех видов гражданских транспортных судов от орбитальных грузовиков до невероятно огромных сухогрузов типа «Колосс» и «Анаконда». Пустотные корабли собирались на орбитальных причалах, которые окольцовывали всю планету, наделяя Арвион второй, металлической оболочкой решетчатой структуры. Когда в ноосферической сети были обнаружены первые аномалии, несколько кораблей все еще оснащались. Их корпуса висели, словно жирные киты в море из мерцающих сварочных машин и дрейфующих скоплений мусора.

Никто так и не смог установить, как лазутчики преодолели орбитальную защиту, которая должна была помешать чему угодно, за исключением флотской боевой группы, высадиться на поверхности планеты. Единственной достоверной информацией стала хроноотметка — 56-56-34 — время первых зарегистрированных взрывов. Все они произошли в шести отдельных точках на заводском уровне, вспыхнув на сетках обнаружения в один и тот же миг.

Мир-кузня не был беззащитным. Он располагал постоянными батальонами скитариев, а также специализированными вспомогательными войсками. Моторизованные дивизии размещались на всех главных континентальных пересечениях, и каждую из них можно было перебросить на назначенные диспозиции при помощи постоянного флота транспортных судов. Как только объявили тревогу, командующий планетой архимагос-интендант Нем Георг Селвариос активировал хорошо отрепетированные протоколы и мобилизовал почти семь тысяч боеспособных подразделений, еще три тысячи были выведены из бараков в тактический резерв.

Этого было недостаточно, по крайней мере, в начале. Основные удары нанесли не иномирцы, но повстанцы из числа собственных сил планетарной обороны мира-кузни. Целые полки неожиданно отключили связь с коммуникационной сетью планеты и начали нападать на своих не предавших соратников. Атаки были многочисленными и хорошо подготовленными — командиры действовали быстро, направляясь к станциям связи и сканеров, отключая их одну за другой. Целые дивизии скитариев исчезли из планетарных информационных обзоров, что, несомненно, являлось частью схемы по глушению, которая пронеслась по северному континенту с тревожной скоростью. Из стремительно расширяющихся зон боевых действий поступали обрывочные доклады о самоотверженных истребительных командах, оснащенных тайным оружием в пугающих масштабах. Чтобы не произошло на Арвионе, оно планировалось долго.

Селвариос задействовал вторую волну приказов в ответ на эту чрезвычайную ситуацию, а в соседние системы и по главным астропатическим каналам были переданы запросы о помощи. В бой ввели тяжелые орудия — даже средний мир-кузня мог призвать специалистов Механикус — и скоро подразделения лояльных скитариев маршировали бок о бок с «Боевыми псами» и громыхающими боевыми танками. Задействовали резервы, отправив их в бой с приказами предотвратить объединение шести зон в единый фронт.

Ответный ход Селвариоса достиг успеха, и враг был выбит из четырех созданных плацдармов. Заводские комплексы вернули, и в командные зиккураты Арвиона начали стекаться видеоданные, показывая груды убитых, облаченных в одежды слуг, сервиторов и младших техножрецов.

На этом этапе произошло два события.

Первое. Стало очевидным, что четыре отвоеванные зоны были добровольно сданы противником, хотя он сначала взял плату в тысячи убитых солдат и уничтоженных тяжелых боевых машин. По каждому району прокатились катастрофические взрывы, вызванные солдатами-самоубийцами.

Стратегеосы Селвариоса поняли, что настоящими целями были две оставшиеся зоны, каждая из которых атаковалась таким числом повстанцев, которое архимагос не мог быстро парировать. Одна группа уже прогрызала путь к центральному командному узлу, двигаясь с четкостью, которая обеспокоила даже бесстрастных командующих сектором. Другая продвигалась на север от точки вторжения, выжигая дорогу через некоторые из крупных мануфакторий и направляясь, видимо, к вспомогательному архивному комплексу.

Второе. Орбитальные сенсоры зарегистрировали сигналы вторжения из пустоты, приближающиеся на опасной скорости и игнорирующие автоматические схемы приветствия. На внешнем уровне Арвиона активировалась оборонительная сеть, вызвав такое потребление мощности, что сеть резервного генераториума отключилась на несколько секунд. Селвариос, предположив вторую волну атаки, приказал дать оборонительный залп полного спектра, что осветило бы пустоту на более чем три тысячи кубических километров.

И только в этот момент звуковая сеть связи, наконец, зарегистрировала сигнал, перевела его на бинарик и направила его прямо в краниальные импланты архимагоса. Несколько терминов остались нерасшифрованными, тем не менее, смысл сообщения был достаточно понятен.

— Обесточьте вашу (не переведено) сеть. Мы (не переведено) Волки (не переведено) Фенриса. Если вы откроете по нам огонь, мы (не переведено) отправим вас в (не переведено).

Архимагос не был гордым человеком. Более того, он едва ли вообще был человеком, являясь в значительной степени рассредоточенной группой биоиндустриальных интерфейсных узлов, и гордость значила для него не более чем любая другая второразрядная эмоция. Внешняя сеть планеты была обесточена, а в позиционные когитаторы приближающегося флота передана матрица атмосферного спуска. Четыре пепельно-серых звездолета вышли на дистанцию видимости, тут же занимая позицию для быстрого выброса десантных капсул.

Именно в этот момент, как свидетельствуют анналы Арвиона, бойня началась по-настоящему.

Железный Шлем ревел, отправляясь в битву. Из когтей звездолетов вылетели десантные капсулы, не уступавшие в скорости торпедам. Внутри них улюлюкали и рычали воины, охваченные растущим безумием боевой ярости. Капсулы затрясло, а их внешние оболочки раскалились от входа в атмосферу Арвиона.

Всегда доверявший доводам рун Железный Шлем привел всю свою роту. Свыше сотни Космических Волков всех специализаций, вооруженные всеми разновидностями оружия, что могли предложить арсеналы Клыка, втиснутые в железные коконы и сброшенные в озаренные пламенем небеса.

Они прорвались через внешнюю оболочку планеты из дрейфующих металлических обломков и еще больше ускорились. Перед глазами прокручивались отметки спуска, отщелкивая километры с ошеломительной скоростью. Железный Шлем не обращал на них внимания. Его губы уже забрызгала слюна, пальцы сжались на рукояти огромного клинка, а руки и ноги напряглись в адамантиевых фиксирующих клетях.

Ему больше не было нужды просить Фрея подтвердить свои убеждения. Свыше пятидесяти лет непрерывной охоты научили Великого Волка знакам, а руны никогда не подводили его. Он знал о действиях культа Ока так же хорошо, как и его адепты, и в галактике не было такого места, где они могли бы скрыться от него. В этот мир он бы прибыл еще до того, как укоренилась их зараза. Он видел это в меняющихся узорах вюрда, места, в котором не было секретов. Он бы вцепился в их глотки прежде, чем они даже укрепились. Он был их кошмаром, следуя за ними по пятам и не давая свободно вздохнуть.

— За Русса! — закричал он радостно, чувствуя толчок двигателей обратной тяги. Остались считанные секунды.

Десантные капсулы падали ужасно быстро, замедлившись ровно на столько, чтобы избежать гибели от удара о землю. Капсула Железного Шлема врезалась в поверхность из прочного металла, со скрежетом остановившись среди треска и вони плавящегося железа. Внешние двери с грохотом опустились, и в тот же миг со скрипом поднялись клети, а установленные на крыше болтеры оглушительно заревели.

Железный Шлем выскочил наружу, активировав инеистый клинок. За командиром последовал Траск и остальные воины Волчьей гвардии. Над ними ночное небо было исчерчено черными конденсационными следами на фоне багровых скоплений облаков. Со всех сторон поднимались огромные строения, напоминающие скалистые обрывы, тем не менее, усеянные неоновыми точками и содрогающиеся работой невидимых кузниц.

Воздух наполняли скрежет и вопли. Капсула спустилась в широкой долине между громадными заводскими корпусами, снеся несколько аллей и превратив опоры в раскаленные металлические обломки. Повсюду шли ожесточенные бои — слуги Механикус в робах дрались друг с другом, сражались с автоматами с железными когтями, шагали сквозь потоки пурпурного лазерного огня, выпускали из наплечных установок гранаты и извергали клубы запрещенного химического оружия. Рукопашные схватки шли на каждом мосту, дамбе, платформе и орудийной башне. Угловатые шагоходы с лязгом шествовали сквозь бойню, их курносые кокпиты раскачивались взад-вперед, когда они выпускали плазменные разряды в толпу.

По всему полю битвы раскрывались новые капсулы, извергая своих пассажиров среди урагана болтерных снарядов. Облаченные в серое бойцы врывались в толпы, рубя мерцающими энергетическими клинками и разрывая болтерным огнем. Их атаки выглядели беспорядочными среди воплей, криков и взрывов — не более чем дополнение к бойне в пропитанном кровью ущелье, но скоро стало очевидным, что Волки Фенриса знали своего врага.

Они могли почувствовать его запах, ощутить грязь, которая отмечала заключенные в металл тела, а потому били с безошибочной точностью. Железный Шлем возглавлял атаку, прокладывая дорогу по дну долины на север. Он рубил в обе стороны инеистым клинком, рассекая солдат Механикус, бросающихся ему навстречу. Его жертвы носили разнообразные доспехи — вычурные, бронзовые, накрытые обрывками красной ткани, которую разрывало при залпе огнемета, но каждую смерть отмечал одинаковый металлический визг взрывающихся машинных душ.

Волки плавно слились в стаи, продвигаясь от точек высадки. Отделения Длинных Клыков заняли возвышенности по обе стороны железной долины, прорвавшись вверх к перекресткам дорог, а затем, подтянув тяжелое вооружение, устроили пекло врагу. Земля задрожала от рева атмосферных двигателей «Громовых ястребов», которые спустились вслед за капсулами, зависнув темными силуэтами в задымленном воздухе и опустошая свой боезапас.

Великий Волк пробился к концу ущелья, где высоченные стены расступались в открытое пространство. В прошлом это могла быть церемониальная площадь, заполненная процессиями техножрецов во время освящения новых машин и завершающего благословения Омниссии, но сейчас она находилась под жестоким обстрелом. Два «Боевых пса» неуклюже двигались по переполненному полю боя, топча ногами толпы солдат. Над ними в пылающих небесах сражались самолеты Механикус — нескладные машины с выступающими двигателями вертикальной тяги и сложными кокпитами.

Великий Волк прервал резню, остановившись на вершине широкой лестницы, которая вела вниз к площади. Стаи Волчьих скаутов устремились вперед, занимая позиции для стрельбы по вражеским командирам и выбирая цели. Траск и его Волчья гвардия заняли наблюдательные позиции по краю платформы.

— Это цель? — спросил Траск, указав на дальнюю сторону площади, до которой было пятьсот метров.

— Она самая, — подтвердил Железный Шлем.

Колоссальное здание из черного железа поднималось до самых облаков уступами отвесных стен. На далеких парапетах стояли огромные статуи святых Культа Машины, некоторые из них походили на людей. Из центра строения поднималась шестиугольная башня, окруженная изогнутыми балками, которые исчезали в смоге. На вершине этого шпиля находился пятнадцатиметровый образ Омниссии в облике Человека — сурового бесстрастного существа чистого интеллекта, взирающего на протекающую внизу бойню.

По всему внешнему периметру здания кипела битва, орде повстанцев удалось прорваться к его вратам. Пара титанов-разведчиков, попавших в руки врага, навели оружие на сводчатый вход, и уцелевшие защитники отступили под прикрытие установленных на стенах батарей лазпушек. Когда Железный Шлем обвел взглядом сцену битвы, три мощных взрыва сотрясли землю, и над северными подступами к сооружению поднялся огромный столб черного дыма.

— Они внутри, — заметил Траск.

— Они должны быть неподкупными, — пробормотал Харек. — Как среди них оказалось столько предателей?

На большой дистанции, среди мрака и пламени, было почти невозможно отличить мятежников и лояльных солдат Механикус. Обе стороны обладали тяжелым вооружением и вели сражение с бесстрастной свирепостью. Пехотные части пытались удержать позиции, несмотря на катастрофические потери от боевых машин, которые действовали среди них. Но по мере того, как все больше Волков вступали в бой, перевес начал смещаться в сторону защитников. Как только станции подавления были уничтожены, боевая связь с треском ожила, позволив союзникам обмениваться сообщениями, а не интуитивно догадываться о действиях друг друга.

— Повелитель Фенриса, — раздался получеловеческий голос в оружейной системе Железного Шлема. Это был Селвариос или, по крайней мере, один из его приближенных-дронов. — Ваше содействие приветствуется, хотя вы высадились к северу от командного узла. Вам нужна помощь, чтобы добраться до верных координат?

— Нет, — резко ответил Железный Шлем, запустив сканер, чтобы узнать, сколько воинов его роты на позиции для атаки. — У нас все в порядке.

Последовало короткое шипение статики, а затем новый вызов.

— Тогда я не понимаю. Почему вы…

Великий Волк отключил связь, когда к нему подошел Фрей. По посоху рунического жреца струилась энергия, а кровь на доспехе говорила о недавнем бое.

— Ты чувствуешь их? — спросил Железный Шлем.

Фрей кивнул.

— Им нужно здание.

Великая рота Железного Шлема в полном составе ворвалась на площадь, растекаясь по ее периметру, прежде чем устремиться в центр. Когда восстановился вокс-контакт ближнего радиуса, части лояльных скитариев начали координировать свои действия с Волками, пробиваясь к дальней границе. Один из «Псов» прервал атаку на ворота здания и зашагал к воинам Механикус, перемалывая солдат украшенными когтистыми ногами. Титан сразу же был встречен лавиной огня закрепившихся стай Длинных Клыков.

— Они двигались слишком быстро, — пробормотал Харек, проведя пальцем по кнопке на рукояти инеистого клинка. — Их не отличить друг от друга — то же самое оружие, та же броня. Как они добрались до цели так быстро?

Траск рвался в бой. Ковылявший «Боевой пес» приблизился, несмотря на попадания ракет, он все еще держался на ногах.

— Мы должны возглавить их сейчас же, — убеждал волчий гвардеец командира. — Им нужно видеть тебя на острие клинка.

Железный Шлем еще секунду помедлил. В предыдущих охотах его клинку доставались одни и те же отбросы: жалкие колдуны, напыщенные смертные с иллюзиями о внутреннем зрении, культисты с краденными лазганами и слабой подготовкой. Все они перед смертью кричали об Алом Короле, но никто не мог знать, о ком говорил, так как Легион был разбит, а его повелитель брошен в безумие Ока. Оставшиеся были дилетантами — полупровидцами и полуколдунами, владеющие несколькими запрещенными безделушками, но не истинным знанием.

В этот раз было иначе. Бунт на Арвионе был впечатляющим, намного крупнее, чем он ожидал из предостережений рун. Механикус старательно контролировали ситуацию, поэтому свергнуть слуг Бога-Машины было непростой задачей.

Великий Волк посмотрел на далекое здание, стараясь отгадать его предназначение. Когда глаза воина пробежались по вершине, откуда в ответ смотрели безликие боги Марсианской веры, он почувствовал приступ тошноты.

Здесь было что-то еще. Нечто иное.

Он жив. В каждой твоей битве присутствует Око.

— Ярл? — Траск начал терять терпение.

Железный Шлем резко сконцентрировался. Присутствие было близким, на расстоянии вытянутой руки, и моментом нужно было воспользоваться.

— Вперед, — прорычал ярл, активируя энергетическое поле меча. С тяжелым стуком керамита по мрамору он начал спускаться по лестнице в котел из пламени и крови. Резня возобновилась.

С самого выхода из десантной капсулы Фрей упорно сражался, ни разу не сбавив шаг. Еще до встречи с Железным Шлемом ему пришлось призвать бурю, задействовав при помощи посоха молнию вюрда, чтобы очистить пространство перед собой от врагов. Затем он и его эскорт прорубили себе путь на запад по дну долины, упорно сражаясь с кипящей волной уродливых конструктов Механикус.

Все это время он чувствовал пульсирующее под поверхностью присутствие другого. Тысячи сражавшихся вокруг солдат произвели слабое впечатление на его ощущения — их души были слабыми и бесстрастными, даже когда они умирали, не способные блокировать пелену непостижимой черноты, которую он обнаружил, свернувшуюся, словно опухоль у основания сердца мира.

Когда рунический жрец добрался до внутреннего двора и присоединился к Великому Волку, ощущения стали почти неодолимыми, и ему пришлось серьезно потрудиться, чтобы не дать им притупить его реакцию. Он отделился от командной группы, как только наступление возобновилось, возглавив фланговую атаку против батальона техножрецов, собравшихся вокруг строя древних боевых танков «Криос». Машины извергали ослепительные электромагнитные лучи, но под сильным ответным огнем эти части отступали.

Фрей выпустил последний разряд грозовой молнии в поддержку атакующих стай, затем обернулся, чтобы оценить, как далеко продвинулся Железный Шлем. Свита Великого Волка находилась более чем в двухстах метрах — в центре площади — и атаковала тяжело поврежденного «Боевого пса». Титан ковылял к ним, спина была охвачена огнем из-за повторных ракетных попаданий. Мегаболтер и плазменный бластер вырвали две траншеи в земле, когда машина попыталась стереть со своего пути Волков.

Фрей позволил себе мрачно улыбнуться. Могучая боевая машина в правильных руках была способна сеять опустошение, но ее использовали неудачно. Такая огромная конструкция на открытой местности служила мишенью для дальнобойного огня, и ее пустотные щиты уже угрожающе мерцали от перегрузки. Вокруг титана собрались лояльные автоматы Механикус, накрывая сверкающими потоками огня его бока. Все больше ракет попадало в сутулые плечи «Пса», устремляясь к ней со всевозможных углов. Брюшной щит лопнул в ливне искр.

Вокруг титана кишели лояльные скитарии, рискуя погибнуть под его поступью и направляя лазерный огонь в ослабевший торс. Их обогнали Волки, прыгая к когтистым лапам машины, чтобы перерубить силовые кабели. Фрей смотрел, как Серые Охотники лавируют между ног «Пса», швыряя магнитные крак-гранаты, прежде чем увернуться от ливня ответных плазменных разрядов. Нескольких космодесантников настигли огненные полосы, доспехи разорвало, а плоть в них испарилась, но они выполнили задачу. Гранаты последовательно взорвались, нанеся повреждения титану, и тот зашатался.

Это стало переломным моментом. Неослабевающий масс-реактивный обстрел, наконец, пробил корпус левой ноги, и титана развернуло, стрельба из оружейных рук стала неконтролируемой. Боевая машина получила новые попадания ракет, вскрывшими броню и опрокинувшими зашатавшегося колосса на бок. Он рухнул, придавив десятки воинов, и замер, окутанный дымом. По неподвижной спине прокатились новые взрывы, вызванные перегрузкой силовых элементов из-за безостановочных попаданий.

Конечно же, победа досталась Великому Волку. Железный Шлем первым взобрался на шею «Боевого пса». Фрей увидел, как сверкнул — длинной полосой неоновой синевы на фоне красно-черной массы — инеистый клинок, вскрывая кокпит титана. Железный Шлем нырнул в пылающие внутренности, вырезал экипаж машины и швырнул его трупы к толпам внизу. Как только мыслесвязь оказалась разорванной, оружие «Пса» замолчало, тело дернулось, и весь гигант с лязгом замер. Железный Шлем запрокинул голову и триумфально заревел, вызвав ответный хор завываний Волков своей роты.

Затем они снова бросились вперед, обогнули павшего титана и направились к вратам здания. С ними пришла катящаяся волна скитариев, гоня перед собой силы мятежников.

Фрей засмеялся и снова обратился к атаке на строй «Криосов». При всей своей безумной энергии Великий Волк был бесподобным командиром. Он мог запросто перекричать грохот битвы, увлекая братьев вперед, побуждая их к новым свершениям воинской славы. Да, он был одержим, скрытен и мрачно шутил, но оставался при этом титаном войны, и те, кто сражался вместе с ним, быстро и в полной мере осознавали это.

Посох Фрея снова зарычал энергией, и жрец направился в освещенную пламенем ночь. Впереди возвышалось здание — огромный и черный как смоль квадрат на фоне багровых небес. Оставался еще один титан с бесконечными падшими слугами Бога-Машины.

— За Великого Волка, — пробормотал Фрей и навел посох на «Криоса».

Союзники разбили ворота, пройдя под сводами из полированной бронзы с золотыми эмблемами Марса. Железный Шлем сражался в первых рядах, тесня врагов. Он сокрушил самых больших автоматов, которые ждали на подступах к зданию — громадных созданий с полированными куполами вместо голов и роторными боевыми пушками вместо рук. К тому моменту импульс атаки стал неодолимым — волна Волков и лояльных скитариев сметала все на своем пути. Они упорно продвигались, минуя залы из обсидиана и мрамора, сражаясь под карнизами огромных алтарей Богу-Машине. Бои разошлись по радиальным нефам, заполнив каждый переход извилистого внутреннего пространства.

Истинное предназначение здания открылось только, когда космодесантники ворвались во внутреннее святилище. Магические руны не давали точных ответов, только туманные намеки и подсказки, за которыми можно было последовать. Кто знал, какие ритуалы Машинного Культа требовались в этом месте, какие секреты были скрыты в затемненных склепах? Железный Шлем только отчетливо ощущал, что враги что-то отчаянно искали внутри, и этого было достаточно, чтобы последовать за ними.

Он почувствовал изменение, прежде чем пересек последний порог. Воздух по-прежнему был насыщен пылью и дымом, который просачивался через тысячи труб, что извивались под каждой железной поверхностью, но изменение плотности воздуха было ощутимым. Великий Волк бежал и чувствовал дрожь во вторичном сердце, словно припоминая нечто давно забытое. В линзах шлема мелькнул образ: выжженный дочерна мир, руины стеклянных пирамид, а среди беззвездного неба мерцали призраки уничтоженного Легиона.

А затем Железный Шлем оказался внутри. Перед ним открылся огромный центральный зал без крыши, его стены светились, так как внутри них находились кипящие плазменной энергией пластины. Из покрытого железными пластинами пола поднималась ввысь шестиугольная колонна, которую он увидел из внутреннего двора. Она достигала десяти метров в диаметре и сотни в высоту, и всю ее поверхность занимали камеры когитаторов и воздухозаборники. От колонны к стенам были натянуты кабели, как пряди безумной паутины, одни темные и сегментированные, другие пульсирующие неистовыми энергиями.

Здесь, в самом центре храма, шел самый яростный бой. Техножрецы сцепились со скитариями, оружейными сервиторами, воинами ауксилии в красных табардах, огромными боевыми шагоходами с силовыми кулаками и установленными на плечах пусковыми установками. Болты, лазерные лучи, твердотелые снаряды, энергетические разряды — все шипело и свистело в открытом пространстве, с треском и щелчками врезаясь в решетчатые стены.

Борьба шла за колонну — за то, что она представляла, ее назначение или содержимое. В тот момент, когда Железный Шлем вступил в бой, вонзив клинок в тело возвышающегося над ним автоматона, а затем, напав на группу скитариев, он понял замысел всей битвы. Мятежники организовали мощный штурм через внутренний двор, неся разрушение по всему командному округу Арвиона, только для того, чтобы добраться сюда.

Его Волки уже среагировали. Траск повел волчью гвардию в самое пекло битвы, прорубая путь к самым сильным подразделениям мятежных воинов Механикус. Серые Охотники разделились, одни стаи бросились защищать основание колонны, другие отступили к периметру и открыли дистанционный огонь, чтобы уничтожить отделения тяжелого вооружения. Лояльные скитарии хлынули в зал вслед за Железным Шлемом, только закончив сражаться на подступах к зданию и готовые атаковать падших сородичей.

Железный Шлем пробивался через свалку к колонне. Залитые кровью руки все усерднее направляли инеистый клинок жалящими дугами, убивая двух, троих, четверых врагов каждым могучим ударом. Конец охоты был близок — добыча Харека находилась в пределах досягаемости. И в этот самый момент, почти полностью погрузившись в одержимость убийства и эйфорию неотвратимого финала, он впервые увидел их.

Во вражеских рядах находились космодесантники. Они были облачены в сапфировую броню с золотой и бронзовой окантовкой, носили загадочные гребни и рифления на наплечниках и шлемах. На миг Железный Шлем принял их за Ультрамаринов, но приглядевшись, понял, что это не сыновья Жиллимана. Их уже атаковали, и они бились как каждый космодесантник, что попадался Великому Волку — быстро, мастерски, жестоко, согласованно. За одним исключением: воины не издавали ни звука.

Шок от открытия прошел, сменившись яростью от встречи с самыми худшими врагами человечества — космодесантниками-предателями, теми, кто пали с высочайшей высоты на самое дно.

— Отруин! — пылко закричал Железный Шлем.

Каждый Волк в помещении тут же отвлекся от своей схватки, привлеченный словом, которое разносилось эхом в веках, с тех пор, как случилось невообразимое и верные Легионы отвернулись от света Императора.

Вероломные. Предатели. Убийцы сородичей.

Со времен Очищения Империум извлек болезненный урок: Легионы Предателей не были уничтожены, но всего лишь изгнаны в царство безумия, что исключило возможность их преследования. Время от времени банды будут нападать на святилища человечества, атакуя из адских крепостей, прежде чем снова исчезнуть в варпе. Огромная масса имперского населения считала, что тех, кто сражался на стороне Хоруса полностью истребили, и среди орденов Астартес больше нет порчи Хаоса. Волки, как и все лояльные Ордены, знали больше и сражались с предателями везде, где те появлялись, постепенно изучая их особенности, мутации и меняющиеся союзы. Не было более заклятой вражды и чище ненависти.

Но вот эти были новенькими. Они пахли странно, больше как автоматы, с которыми сражались, нежели плоть и кровь, а их безмолвие лишало мужества. По всему залу Волки, не обращая ни на что внимание, сошлись с ними в схватке, зная, что нет смертоноснее врагов, и наслаждаясь одновременно местью и честью сражаться с ними.

Железный Шлем отшвырнул ренегатов-скитариев и бросился в атаку на ближайших предателей. Перед ним сражались трое, и они уже повернулись ему навстречу. Было что-то странное в их движениях — отрывистых, словно помехи на видеопиктах.

Великий Волк обрушился на космодесантников, инеистый клинок со свистом устремился к шее первого противника. Предатель увернулся от удара, а его боевые братья открыли огонь. Терминаторский доспех Великого Волка поглотил энергию попаданий, но Харек отшатнулся, потеряв темп атаки.

Враги навалились на Железного Шлема, плавно взявшись за свои клинки. Волк яростно атаковал, попав одному в руку. Когда он вдавил пылающее лезвие меча еще глубже, то почувствовал обжигающий укол энергетического клинка, пробившего его нагрудник. Харек отскочил, перейдя к обороне, блокируя удары, которые наносились с пугающей точностью.

Ни один из предателей не произносил ни слова. Это начало приводить Харека в бешенство.

— Фенрис хьолда! — заревел он в безмолвные лица. — Смерть вероломным!

По всему помещению его братья делали то же самое, нанося могучие удары и ревя яростью и презрением.

Внутри находилось всего несколько предателей, возможно двадцать среди стократно большего количества мятежников. Но именно предатели удерживали всю массу врагов вместе. Они были так же быстры и смертоносны, как и Волки, не уступая им в каждом ударе, тычке мечом или выпаде когтями.

Но их стойкость была воистину феноменальной. Железный Шлем в тактическом дредноутском доспехе возвышался над противниками, но они по-прежнему наседали на него. Он колотил их кулаком и рубил потрескивающим инеистым клинком. Их тела окружали искры расщепляющего поля, но каждый раз, как он отбрасывал их, они возвращались в бой.

— Хватит! — взревел Железный Шлем и снова атаковал. В этот раз он действовал немного быстрее и резче, вкладывая все до последнего силы в выпады.

Наконец лезвие достигло цели, расколов горжет ближайшего предателя. Его тело застыло, пронзенное энергетическим мечом, а затем рухнуло.

Двое других предателей атаковали в ответ: один — цепным мечом, другой открыв огонь из болтера с малой дистанции. Железного Шлема отбросило в сторону, болты пробили доспех на левом бедре. От разорванных мышц растеклась обжигающая боль, и он отшатнулся от очередного выпада меча. В тот момент, когда собрался с силами для ответного удара, кое-что в поверженном предателе потрясло его.

Крови нет.

Затем мечи снова сошлись, рыча и шипя, пока их энергетические поля скрежетали друг о друга. Великий Волк яростным ударом отбил меч врага в сторону, развернулся и выбросил клинок вперед, держа его двумя руками. Острие инеистого меча пронзило грудь предателя, расколов керамит и войдя глубоко в тело. Железный Шлем попытался вырвать меч, но лезвие застряло в том, что по ощущениям было пустотой, удерживаемое узким входящим отверстием.

В Великого Волка снова попали, болты поразили левый наплечник, отбросив его назад и едва не заставив разжать хватку на рукояти меча. Пронзенный предатель потянулся к нему, сомкнув пальцы вокруг шеи и стараясь сжать их. Враг должен быть мертв — он получил сквозную рану по всей высоте нагрудника, но каким-то образом сохранял силы, чтобы душить Харека.

Что их удерживает на ногах?

Железный Шлем собрался отпустить меч, отступить и взяться за штурмовой болтер, когда по залу вдруг прокатилась волна ледяного холода. Раздался грохот, за которым последовал резкий треск хлещущей между стенами молнии.

Фрей.

Оба космодесантника-предателя замерли, словно схваченные невидимыми руками. Железный Шлем воспользовался возможностью и вырвал клинок из рассеченного нагрудника врага. Волк сделал более широкий замах и ударил второго противника. Лезвие инеистого клинка лязгнуло о сапфировый шлем, расколов керамит во вспышке расщепляющего поля.

По залу продолжала плясать грозовая молния, облизывая центральную колонну и извиваясь вокруг энергокабелей. Железный Шлем услышал перекрывающий рев бури голос Фрея, призывающего и усиливающего свирепые энергии ледяного мира. Хотя разряды молнии вюрда не приближались, ее воздействие на предателей не ослабевало. Они едва шевелились, а колдовской свет в линзах шлемов потускнел до тошнотворно зеленого.

— За Русса! — проревел Железный Шлем, набросившись на врагов со всей своей мощью. В этот раз сапфировые доспехи не защитили их, и инеистый клинок глубоко входил в защитные оболочки. Железный Шлем не снижал темпа, готовый вонзить смертоносное лезвие в плоть под броней, но затем вдруг остановился, потрясенный невозможностью увиденного.

Оба доспеха распались по разрубленным сочленениям. Нагрудники и наплечники лязгнули о пол, обнажив пустоту. Из нее поднялись кольца пара, а тяжелые пластины покатились по мрамору.

Великий Волк с по-прежнему поднятым клинком стоял над останками, не в состоянии поверить в то, что видел. Несколько мгновений назад они сражались. И едва не одолели его. Он видел, как его братья бьются с другими предателями, получая раны, как будто от равных воинов.

А теперь не было ничего — просто пустые фрагменты, покрытые изнутри паутинкой изморози.

— Ярл!

Принадлежавший Траску голос раздался издалека и, тем не менее, был наполнен тревогой. Железный Шлем резко повернулся, блокируя атакующий цепной меч. Скитарий, который им владел, умер быстро, зарубленный двумя ударами крест-накрест инеистого клинка.

Шок встряхнул Харека, вернув боевую бдительность. Здесь сотворили какое-то колдовство, непостижимую иллюзию, но времени таращиться на нее не было. Сейчас все зависело от Фрея. Рунический жрец, вращая посох, хриплым голосом призывал все больше губительных вихрей. Предатели не двигались, и скоро их всех изрубили на куски, а столпившиеся вокруг основания колонны вражеские солдаты бежали.

Их можно было убить. Инфекцию можно было излечить, как это происходило на каждом мире, которые Харек сделал частью долгой охоты. Сейчас именно это было целью и приоритетом.

— Убить их! — прогремел Железный Шлем, возвращаясь в бой и укладывая врагов с прежней энергией. — В живых не оставлять!

Крови не было.

Понадобилось еще восемь часов, чтобы полностью подавить сопротивление. Тяжелые бои продолжались даже после того, как были убиты космодесантники-предатели, так как воины Механикус обладали слабым представлением о страхе и безмолвно следовали базовому программированию до самого конца. К тому времени как стих последний отголосок последнего выстрела, пол зала с колоннадой был усеян изувеченными телами мертвых, некоторые все еще ритмично дергались, так как их внутренние системы продолжали функционировать.

Достигнув своей цели, техножрецы приняли командование над районом центральной колоны, расставив часовыми оружейных сервиторов. Железный Шлем был рад уступить им эту работу — сейчас его внимание целиком поглотили безмолвные автоматы. К командиру присоединились Фрей и Траск, в то время как основная масса выживших Волков сопровождали истребительные команды скитариев в глубины огромного здания, охотясь за все еще живыми мятежниками.

Великий Волк смотрел на фрагменты доспехов у своих ног. Он толкнул сапогом пустые поножи, и покрытый инеем осколок покачнулся.

— Что ж, рассказывай, — приказал он Фрею.

Рунический жрец присел, положил руки на керамит и глубоко задышал.

— На миг я почувствовал след, но сейчас…

Он покачал головой и поднял глаза на командира.

— Ничего, ярл.

Выражение лица Железного Шлема не изменилось.

— Они сражались, как мы. Получали раны, которые бы свалили одного из наших.

Фрей протянул руку к неповрежденному наплечнику и повернул его на бок, показав образ на изогнутой поверхности — пожирающую себя змею в кольце плавных золотых письмен.

— Знак Просперо, — сказал жрец.

— Пародия.

— Не знаю, — Фрей провел пальцем по печатям и символам на нагруднике убитого существа. — Есть что-то еще. Я почувствовал это, когда вошел сюда.

Он прервался.

— В прошлом, когда мы вычищали их логова, я чувствовал силу, похожую на мою. Маги, колдуны, руководящие ритуалами. Как и прочие они умирали, потому что были слабы, но в этот раз…

Фрей замолчал. Железный Шлем ждал, давая ему время, чтобы собраться с мыслями.

— Один из них был здесь, — сказал Фрей. — Повелитель этих пустых существ. На миг мне показалось, что я столкнулся с ним, хотя так и не увидел его физической формы. Когда он сбежал, существа пали.

Великий Волк покачал головой. Зловоние магии все еще отмечало тела.

— Я сражался с предателями прежде, — сказал он. — Они умирали так же, как и мы. У них была плоть, и я чувствовал их кровь на своих клыках.

— Это его Легион, ярл.

— Его Легион уничтожен.

— Они носят его знаки.

— Которые мог нарисовать любой колдун.

— Ты знаешь, что это не так.

— Что говорят анналы? — спросил Железный Шлем, не желая больше об этом говорить и чувствуя, как снова пробуждается дремлющий гнев. — Его слуги не отличались от других. Они истекали кровью, когда мы их убивали. Маршировали в алых доспехах и произносили ересь губами, которые можно было увидеть.

Фрей поднялся, разозлившись на тон господина.

— Это его сыновья.

— Они пусты! — закричал Железный Шлем. — Призраки! Теперь нам бояться призраков?

— Они все еще могут убивать, — холодно заметил Траск.

— Они из Пятнадцатого, — тихо, но твердо сказал Фрей. — Они стали такими.

— Нет, — возразил Великий Волк. — Они были, прежде всего, Легионес Астартес. Это нельзя изменить.

— Вот знак Просперо, — закричал раздраженный Фрей. — Вот символы, которые мы видели на сотне миров. Вот — око, повелитель.

Железный Шлем не хотел соглашаться. Он сердито взглянул на рифленый доспех, гребни, фигурки змей и украшения. Никто из его свиты не встречался прежде с воинами Пятнадцатого. В архивах не было изображений, только спрятанные в хранилищах Вирмблейда свитки давно умерших летописцев. Великий Волк видел последователей культа Ока, многие из них перед смертью с гордостью называли себя Сынами Магнуса, но все они до единого были смертными, облаченные в дешевую пародию силового доспеха и обладали еще меньшими представлениями о далеком прошлом, чем сами Волки. Эти колдуны были слабыми существами, бормочущими заклинания, которые только частично понимали.

Сомнений в том, как сражались эти автоматы, быть не могло. Их превзошли числом, загнали в угол и подавили огневой мощью, но они все равно убивали больше, чем сами теряли.

Железный Шлем чувствовал, как внутри медленно скребется неприятная правда, одолевая его сомнения.

— Так ты можешь прочитать эти знаки? — спросил он Фрея, указав на письмена, бегущие по горжету доспеха.

— Нет, — ответил рунический жрец. — Возможно, сейчас никто не сможет, за исключением того, кто написал их.

Не успел Железный Шлем ответить, как в зал вошли гости. Великий Волк обернулся и увидел, как техножрецы пали ниц, прижав металлические лбы к мрамору и вытянув железные пальцы. Новые отделения скитариев в золотых доспехах шагнули через порог и построились почетным караулом лицом друг к другу, склонив тяжелые лазганы.

Между скитариями скользило огромное мультисегментированное существо. Когда-то оно могло быть обычным человеком, но время изменило его: усиливая и видоизменяя, искажая природное тело и растягивая жилы по механическим устройствам-заменителям. Оно скользило по мрамору на бронзовом хвосте, сегменты которого были толщиной с пояс огрина. Из бронированной груди вырастали многочисленные руки, которые заканчивалась различными когтями, ключами и бурами. Голову закрывал капюшон, как у всех высокопоставленных слуг Марса, но не прятал сложное лицо из линз, жвал и скрученных трубок, собранных под тканью, как трубопроводная сеть огромной машины.

Вместе с ним прибыли его слуги — золотые лакеи с безглазыми лицами, несущие церемониальные жезлы, за которыми тянулись длинные шлейфы ладана. Ритмично отбивал долгий гонг, разнося эхо по склепам над процессией и позади нее.

Существо приблизилось к Железному Шлему, поднявшись во весь рост и щелкая многочисленными руками. Линзы под капюшоном вытягивались и втягивались под аккомпанемент потоков пара из дыхательных трубок, которыми были утыканы бока жреца Марса.

— Повелитель Фенриса, — обратился архимагос-интендант Нхем Георг Селвариос хором исходивших одновременно из нескольких источников голосов на по-машинному грубом готике. — Так как вы не прибыли ко мне, то мне пришлось прийти к вам.

Железный Шлем коротко кивнул, едва беспокоясь скрыть раздражение из-за вмешательства архимагоса. Все, о чем он мог сейчас думать — это о доспехах-трупах у своих ног.

— Бои шли здесь, — ответил он.

— Некоторые из них, — бесстрастно согласился Селвариос. — Кажется, вы знали, где хотели сражаться. Кажется, вы отлично знали об этой проблеме. Возможно, вы даже знали о ней до того, как она началась.

Железный Шлем сделал глубокий вдох. Мир-кузница находился под суверенной юрисдикцией культа Марса. В таком месте даже власть Великого Волка имела свои границы.

— Мы долго охотились за этим врагом, — сказал он. — Научились прогнозировать его действия. Если бы мы могли предупредить вас раньше…

— То ничего бы не сделали, потому что судьба этого мира ничего не значит для вас. — Селвариос говорил бесстрастно, без упрека, просто констатируя факты. — Они прибыли сюда за знанием. Это хранилище древних артефактов.

Архимагос указал рукой-щупальцем на колонну.

— Колонна хранит наши почтенные шаблоны. Некоторые из них мы используем. Некоторые не можем расшифровать. Некоторые могут быть расшифрованы только их создателями, а они либо мертвы, либо обитают вне нашей досягаемости. Если бы чужие завладели ими, то это было бы…

Жвалы существа неожиданно издали щелчок. Смех? Раздумье?

… неоптимально.

— Колонну не захватили.

— Я вижу. Но не стану благодарить вас. Повторюсь: вы прибыли сюда не ради нас.

Селвариос направил окуляры на доспехи-трупы.

— Наши враги бесплотны. Я могу восхититься этим.

— Они — орудия колдовства.

— Это так. Они будут уничтожены.

— Мы заберем их.

— Они будут уничтожены здесь и сегодня, в наших печах.

Железный Шлем смело взглянул на металлического гиганта.

— Мои воины проливали кровь здесь ради вас. Их нити были обрезаны на вашей земле. Я заберу этих в качестве вергельда. И больше ничего не потребую.

— Вы вообще ничего не потребуете.

Серворуки Селвариоса прокрутились вокруг друг друга, а его грудь выпустила еще больше пара.

— Вы повелитель своего мира, сын Русса, но это не Фенрис. Ваши корабли внутри нашей оборонительной сети, которая цела и невредима. Ваши воины окружены тысячами моих. Ваша воинственная репутация впечатляет, но я оцениваю, что вы не захотите демонстрировать ее здесь.

Его змеиная шея вытянулась, приблизив лицо с жвалами к Великому Волку.

— Я сожгу их здесь и в этом мире. Они колдуны, святотатство. Им нет места в галактике.

Железный Шлем молча оценил силы, выстроившиеся вокруг него. Селвариос был прав — Волки значительно уступали в численности. Даже если они смогут пробиться к десантным капсулам, местный космос был в руках противника.

Но попытаться все же стоило. Механикус не станут бросать вызов целой Великой роте.

+Отдай этого, ярл+ раздался в его разуме голос Фрея. +У нас есть то, что нам нужно+

Железный Шлем даже не взглянул на рунического жреца. Янтарные глаза не отрывались от стоявшего перед ним аугметированного биоконструкта. Отступить было непросто, даже когда этого требовал разум. Должно быть что-то предложено в ответ.

— Тогда я прослежу за уничтожением, — наконец ответил Волк. — Я не покину это место, пока от них не останется и следа. И они не выйдут из поля нашего зрения — мои воины будут охранять их.

Селвариос поклонился, и металлические пластины по бокам лязгнули.

— Вместе с моими. Не волнуйся, Космический Волк, никакого обмана не будет.

Затем адепт втянул голову и удалился, лязгая шлейфом из серворук и меходендритов. Слуги последовали за господином, размахивая кадилами.

Как только свита ушла, Железный Шлем повернулся к Фрею.

— Что ты имеешь в виду под словами: у нас есть то, что нам нужно? — тихо спросил он.

— Боевой доспех ничего не значит. Главное — текст. Архимагос знает это и получит записи, прежде чем они сгорят.

— Тогда сделай то же самое.

Фрей поклонился.

— Как прикажешь.

На стабилизацию ущерба инфраструктуре Арвиона ушло немало времени. Оба главных удара оставили следы опустошения от начальных точек мятежа до целей врага. Основная командная пирамида мира-кузницы была серьезно повреждена, и понадобилось вмешательство двух спешно пробужденных титанов «Разбойник», чтобы остановить потери у главных ворот, после чего постоянный гарнизон Селвариоса смог отбросить повстанцев в близлежащий лабиринт мануфакторий и скоплений кузниц. Вторая цель — хранилище записей СШК — оказалась в гораздо худшем положении. Селвариос мог не признавать этого, но без вмешательства Волков данные вполне могли попасть в руки врага.

Немногие задавались вопросом: что сделали бы мятежники, если бы захватили файлы древних когитаторов. У них не было пути бегства с мира, так что единственным выходом оставалось уничтожение плодов своей победы. Это плохо сочеталось с репутацией воров — согласно уцелевшим мифам воины Пятнадцатого Легиона всегда были хранителями эзотерических знаний, а не вандалами. И если их слуги подняли мятеж, то было сложно представить их целью полное уничтожение.

Но такие вопросы отложили перед необходимостью восстановления планеты. Несколько ядерных реакторов были сильно повреждены и нуждались в безотлагательном внимании техножрецов. Сгорело свыше сотни производственных центров дронов, а семь главных транзитных каналов превратились в огненные реки с берегами из горелого металла.

Титаны все еще шагали по дымящимся руинам, оглядывая руины покатыми головами. Если бы их владыки могли себе позволить стыд, то сейчас у них было много причин для этого: за чуть более один стандартный день мятеж охватил два главных сектора командной цитадели мира-кузницы. Те немногие повстанцы, которых схватили живыми, были заточены в лишенных света склепах внутренней крепости архимагоса, где их отключенные рецепторы боли заново активировали для введения в состояние агонии. На данный момент по-прежнему не было ясно, каким образом склонили к бунту против сородичей такое число жрецов и командиров батальонов скитариев. По ноосфере начали распространяться слухи, что большинство из них не имели представления о произошедшем, словно выйдя из состояния безумия, которое стерло воспоминания об их преступлениях.

Железного Шлема ничто из этого не волновало. Как только последний бой закончился, его воины вернулись к плацдармам высадки, обезопасив их от вмешательства, и дали сигнал множеству транспортных судов спуститься с орбиты и забрать пустые десантные капсулы. Потери были высокими: погибли двенадцать боевых братьев, еще тридцать отправились под ножи апотекариев. Но Великий Волк едва обратил внимание на эти цифры. Потери были бы оправданы, даже если его единственной целью являлась защита Арвиона. Как оказалось, сражение дало гораздо больший результат.

Как только жажда убийства стихла, он убедился в правоте Фрея: безмолвные воины были остатками некогда гордого Легиона Магнуса. Мог измениться цвет доспехов и исказиться физическая форма, но других объяснений не было. С Тысячей Сынов произошло нечто, не укладывающееся в голову — возможно, божественная кара за их многочисленные грехи, или может быть результат какого-то извращенного акта самокалечения.

Предстояло многое узнать о них. Фрей был уверен, что ими управлял разум — возможно, их соплеменник — и после снятия такого контроля они ослабели и стали легкими жертвами. Кукловода обнаружить не удалось, в неразберихе и в ходе восстановительных работ он, возможно, сбежал, хотя без визуального подтверждения поиски вряд ли могли дать надежные результаты.

Все оставшееся время на Арвионе Фрей одержимо изучал тела, тщательно записывая их символику, оружие и построение. В этом деле он не уступал жрецам Селвариоса, которые проводили столько же подробные исследования убитых автоматов. Ни одна из сторон не консультировалась друг с другом, хотя их выводы были схожими: новый вид боевой машины, оживленной запретным колдовством, сохранившей все силу и смертоносность оригинального образца Легионес Астартес, но с новыми и загадочными зависимостями, которые ограничивали их автономность.

Два командира отреагировали на эти заключения по-разному. Селвариос продемонстрировал искренний ужас, безусловно реагируя на осквернение чистой машины и искалеченные души. С другой стороны, Железный Шлем не смог скрыть свои эмоции даже от окружавших его скитариев. Они доложили своим хозяевам, что Великий Волк после первоначального шока, казалось, был возбужден новостями. Его глаза заблестели, а жесты стали оживленными.

Скитарии задокументировали в своих инфодокладах, что Космический Волк словно обрадовался этой находке.

В назначенный час Железный Шлем с Селвариосом стояли вместе перед кострами. Останки автоматов в сапфировых доспехах были перевезены на железных транспортерах в пасти двух печей, каждая из которых работала с температурами, достаточными для уничтожения адамантия. Великий Волк и архимагос молча наблюдали, как керамит трещит, пузырится, а затем медленно превращается в хрустящий пепел. Дольше всего продержались наплечники, и поэтому эмблема свернувшейся змеи извивалась в языках пламени словно живая.

— Это была приятная встреча, ярл, — сказал перед расставанием архимагос, возможно пытаясь спасти частицу братства в этом, как оказалось ненадежном союзе. — Гибель была предотвращена, и мы отправим службу в честь этого.

— Взгляните на себя, — ответил Железный Шлем. — Вы оказались испорчены, а такой яд сложно вывести.

Из кислородных фильтров Селвариоса раздался металлический вздох.

— Я не думаю, что вы прислушаетесь к моим советам или, возможно, кого бы то ни было, за исключением собственной совести, но, тем не менее, скажу. Я прожил много жизней и видел много разумов. Мы не лишены собственных навязчивых идей, и, как с любой другой слабостью, с ними стоит бороться.

Он прервался, и из-под металлического панциря раздался звук работающих микропоршней.

— В этой вселенной выпадает немного шансов. Вы охотились за ними и получили то, за чем пришли. Вы можете поверить, что он не знает о ваших поисках? И вы, в самом деле, считаете, что он не улыбается, видя, как вы идете по его следу?

Железный Шлем нетерпеливо слушал. Он слышал похожие слова от собственных лордов, и давно устал от них. Волк мрачно улыбнулся, обнажив клыки, которые были самым явным признаком свирепости его Ордена.

— Я не слепец, — сказал он низким контролируемым рыком. — Я знаю, какие силы таятся за пеленой и чего они жаждут. Но они не беспредельны. Не безупречны. Их можно одолеть.

— Есть и другая добыча.

— Не такая, как эта.

Железный Шлем отвернулся, больше ничего не сказав, даже не удосужившись кивнуть, и зашагал прочь к платформе, где его ждал транспортный корабль. Архимагос смотрел ему в след. Многочисленные линзы и трубки, считавшиеся его лицом, перегруппировались в выражение, которое могло означать смирение.

Как только рампы поднялись, атмосферные двигатели транспортника заработали, унося Великого Волка обратно на орбиту. Арвион снова стал миром исключительно Машинного Культа, хотя и сильно пострадавшим, из-за чего уровень производства был отброшен на годы назад.

После отбытия Железного Шлема Селвариос некоторое время молчал. Его слуги ждали, зная, что лучше не задавать вопросы. В конце концов, архимагос встряхнул себя, пробудив погруженные в глубокие мыслительные циклы системы, и мехадендриты зашевелились.

— Они отлично сражаются, — пробормотал он, перейдя на бинарик, предназначенный для собственной группы внутренних разумов. Селвариос заскользил к капсуле-поезду, который отвезет его в командный узел.

— Но они гордецы. По этой причине, я полагаю, они навлекут на себя собственную погибель.

III

— Он возвращается, — произнес Аркенджо.

— Мне так и сказали, — ответил Къярлскар.

— Еще одно логово ереси вычищено.

— Ты должен радоваться подобным новостям.

— Колдуны никогда не переведутся.

— Если только Великий Волк не добьется своего.

Два ярла стояли на открытой местности под хлесткими, словно удары розгами, порывами ветра. Рассветное небо Фенриса было свинцовым и хмурым, на западе шквалы накрывали далекие перевалы. На горизонте теснились черно-белые, как косматая грива Аркенджо, пики Асахейма.

Къярлскар был иным — моложе, стройнее, с черными, как смоль волосами. Хотя воины не двигались, создавалось впечатление, будто они кружат вокруг друг друга, ощетинившись и обнажив клыки.

Оба привели с собой своих волчьих гвардейцев: Къярлскар всего одного — сурового Сварта в потускневшем от боев доспехе. Аркенджо сопровождали оба лейтенанта. Ярл по-прежнему не был склонен выбрать кого-то одного, зная, насколько смертоносными они были в тандеме благодаря своим талантам. Демонстрация силы вызвала презрительную усмешку у Къярлскара.

— Захотелось превзойти меня числом? — спросил он.

Аркенджо не стал отвечать улыбкой.

— Давай без шуток, брат. Я пришел для серьезного разговора.

Къярлскар посмотрел в сторону крутого обрыва, где в глубоких сугробах склонились под сильными порывами ветра трое подчиненных.

— Белый Волк, — заметил он, указал на светлую шкуру Вэра Грейлока. — И Россек Красный. Кого из них ты благословишь, ярл?

Лицо Аркенджо напряглось.

— Ты по-прежнему поддерживаешь его. Хотелось бы знать причину.

Къярлскар широко улыбнулся, в тусклом свете блеснули клыки.

— Ойя. Ты что, хочешь вбить клин между нами? Возможно, тебе бы понравилось его место у Аннулюса.

— Мне оно никогда не было нужно.

Къярлскар фыркнул.

— Оно нужно каждому из нас.

Ярл Четвертой вздрогнул от сильного холода, и с плеч осыпался свежий снег.

— Он убивает, как никто другой. Ты видел его в бою, я видел. Когда он приказывает сражаться, мы подчиняемся. Все без исключения.

— Я так и сделаю, — Аркенджо поморщился, вспомнив, каково это, — если он покажет мне врага, достойного моего клинка.

— Так чего ты еще хочешь, брат? — спросил напряженным голосом Къярлскар. — Назови более значимый трофей?

— Он откапывает магов и слепцов и демонстрирует их, словно они заслуживают чего-то иного, кроме нашего презрения. Ты знаешь, чего он жаждешь.

— Нет, не знаю. Расскажи.

Аркенджо озадаченно взглянул на него. Къярлскар походил на стену — дерзкий, преданный, истинный сторонник Великого Волка.

— Он читает руны, — сказал Аркенджо. — Видит сны. Как-то рассказал о них. Он видит великую войну прошлого и себя в ней.

Къярлскар рассмеялся.

— Думаешь, он…

— Не осталось врагов, достойных его гнева, — перебил Аркенджо, не отрывая глаз от другого Волчьего лорда. — Он выискивает их в мифах, а ты потакаешь ему.

— Не все они — миф, — возразил ярл Четвертой, понизив голос до угрожающего тона. — Не всех истребили. Некоторые из нас не успокоятся, пока не уничтожат их.

Настала очередь Аркенджо смеяться, только мрачно.

— Ты говоришь точь-в-точь, как он. И какое же тайное знание дает тебе власть над древними?

— Нет никаких тайн. Проигравшие не будут прятаться вечно, и когда они выползут, нам придется вспомнить свои клятвы.

По старой коже Аркенджо бежали ручейки таявшего снега.

— Это было больше двух тысяч лет назад. Достаточно давно, чтобы некоторые клятвы утратили силу.

— На это вечности не хватит.

— Кроме того есть другие враги.

— Как ты мне надоел, — огрызнулся Къярлскар. — Я слышал это от других: есть зеленокожие, есть корсары.

Он подошел к Аркенджо и его лицо еще больше потемнело.

— Они — ничто. Жалкая добыча, и когда я их убиваю, то чувствую голод. Но он… Он один из нас. Ты помнишь, что это значит? Один из нас.

Аркенджо не пошевелился, и оба ярла застыли лицом к лицу на расстоянии ладони. Янтарные глаза впились друг в друга, а горячее дыхание вырывалась клубами пара над кромками горжетов.

— Если он жив, — произнес Аркенджо. — И к тому же в анналах его никогда не называли глупцом. Он гораздо четче нас видит судьбу. Ему не нужны ни руны, ни сны, потому что он и был сном.

Къярлскар слушал, хотя его выражение ничуть не изменилось.

— Он должен остаться сном, — продолжил Аркенджо. — Мы можем не обращать внимания на приманки и следы во тьме. Мы не спим, а наша кровь горяча. Они были богами другой эпохи, брат.

Къярлскар долгое время не произносил ни слова. Два ярла — жалкие песчинки на склонах гор — застыли подобно гранитным изваяниям.

Первым, все-таки, сдался молодой лорд, отойдя в сторону и пнув рыхлый снег. Ярл Четвертой тихо рассмеялся и посмотрел на ожидавшего щитоносца.

— Ты так и не ответил мне, Ойя, — сказал он. — Который из них — Белый Волк или Красный?

Аркенджо проследил за его взглядом туда, где ждали Грейлок и Россек. Как обычно, по выражению лица Грейлока было сложно что-то понять. На лице Россека читалась надежда, правда желал он успеха только поискам Железного Шлема, пусть верность своему ярлу оставалась довольно крепкой.

«Это разделяет нас», — подумал Аркенджо, видя, как возникают разногласия даже внутри рот. Он мог выбрать легкий путь: перестать возражать Хареку и всецело присоединиться к охоте. По крайней мере, такой шаг восстановил бы единство, ведь никто, кроме него не обладал силой возразить Великому Волку.

Россек, несомненно, был лучшим выбором. Он обладал пламенным сердцем, и будет биться, пока не сгорят солнца, чтобы вернуть роте ее призвание. Прозябание на краю огненного круга сделало голос Двенадцатой слабее. Со временем такое положение вещей должно измениться.

— Командуй своей ротой, — прорычал Аркенджо, пройдя мимо Къярлскара и направившись вниз по склону.

Флотилия Железного Шлема ворвалась в реальный космос в точке Мандевилля системы Фенрис. Скоро корабли уже мчались к родному миру под эскортом кинжаловидных эсминцев постоянной оборонительной завесы, но самого Великого Волка не было на мостике для получения приветствий.

В расположенных на нижних палубах личных покоях Фрея слабо горели факелы, а на внешние двери были нанесены рунические печати. Жрец ходил возле длинного низкого стола, на котором лежали древние пиктер-линзы и шкатулки в железной оправе. Железный Шлем стоял с другой стороны стола, пристально глядя на собрание артефактов перед собой.

— Есть успехи? — спросил Великий Волк.

— Отчасти. Я все еще чувствую ауру над фрагментом, — Фрей был задумчив. — Временами, когда пляшут языки пламени, я почти слышу голоса.

— Из образов?

Фрей покачал головой.

— От пиктеров толку мало. Есть кое-что получше.

Он протянул руку к одной из шкатулок и вынул тяжелый изогнутый кусок керамита. Это был обломок горжета, который, несмотря на сколы, все еще блестел светло-синей окраской врага.

Железный Шлем улыбнулся.

— Как ты смог…

— Стража была бдительной, но я искусный вор. А теперь смотри.

Он поднял фрагмент брони на мерцающий свет и повернул к повелителю. На керамите был тот же шрифт, тонкий и выведенный золотом вдоль края, рядом со сломанными замками.

— Ты можешь прочесть его? — спросил Железный Шлем.

— Пока нет. Не все. Но обрати внимание на концовку.

Фрагмент заканчивался на обожженном разрыве, где взорвался болт и разбил керамитовое соединение. До конца обломка тянулись отчетливо различимые цифры на готике.

XXVIII–XV.

— Номер отделения? — спросил Железный Шлем. Шрифт цифр странным образом отличался от тех, что он видел. Числа были разборчивы, но только отчасти, выдавая двухтысячелетнюю разницу между их автором и ныне читающими.

— Двадцать восьмое братство, Пятнадцатый Легион, — сказал Фрей. Несмотря на доказательства, выглядел он отнюдь не торжествующим. — Цифры написали при жизни Магнуса. Это сделал один из его воинов.

Железный Шлем не мог оторвать глаз от чисел. Он понял, что хочет большего. Как выглядел легионер? Как говорил? Что с ним случилось, почему исчезло тело, а доспех превратился в пустую темницу призраков?

— Это поколеблет ярлов, — пробормотал Харек, прокручивая в голове нити будущего. — Они могут пренебрегать колдунами, но не отвернутся от предателей нашего рода.

Фрей внимательно следил за повелителем. Пламя шипело и коптило, из-за чего тени под его глазами разделялись и сливались.

— Первых, кого мы встретили за два тысячелетия, — сказал он. — Можешь найти других?

Железный Шлем холодно улыбнулся жрецу.

— Если они живы, я найду их.

Он подумал о собственных покоях, укрытых в глубинах горы, окольцованных оберегами и переполненных множеством предсказаний. Он вернется к старым путям, следуя ими, как зверь на запах.

Жрецы не обладали монополией на пути вюрда. Великий Волк знал об этом больше, чем они полагали, даже больше чем догадывался Штурмъярт. Среди вероятностей откроется след. Гадание привело Харека на Арвион, и кроме того на дюжину других миров, и так будет продолжаться.

— И не говори мне быть осторожным, Фрей, — предупредил Железный Шлем. — Не говори, что Алый Король управляет судьбами и что он опутывает меня паутиной и ведет прямиком к нему.

Он снова улыбнулся, как обычно холодно.

— Я знаю все это. Но судьбы можно подчинить.

Он посмотрел на фрагмент доспеха, и чуждые формы Просперо шевельнулись под играющим светом.

— Русс сломал ему спину, — тихо произнес Железный Шлем. — Я переломаю остальное.

Шквалы стихли, и небеса над горой сияли чистотой сапфиров. Тем не менее, прогнозировались новые бури, из числа тех, что могли своей мощью сотрясти гранитные основания самого Клыка. Поэтому Грейлок быстро вышел из огромных врат и направился в пустоши, решив поохотиться, пока воздух был чист и мог донести запах добычи.

Воин взял с собой топор Френгир, лезвие которого было заточено до мономолекулярной остроты. Голая сталь жаждала пролить кровь. Волк двигался быстро, следуя тропами, известными Фенрюке со времен Русса. Скоро Грейлок пробирался уже по колено в снегу, положившись на чистую силу.

Воин добрался до перевалов, ведущих к расположенному южнее Клыка Асфрюку, и присел. Волосы на руках встали дыбом, и он сосредоточился. Впереди, где земля поднималась в покрытые льдом крутые скалы, горизонт нарушался одним контуром. Он бесстрашно ждал его, вызывая желание у Волчьего гвардейца подойти.

Грейлок улыбнулся. Этот враг был ему не по зубам, но он пришел поохотиться и поэтому быстро взобрался по крутому склону, перепрыгивая со скалы на скалу. К моменту, когда он добрался до края тропы, его добыча была уже полностью видна.

Аркенджо ждал все это время, прислонившись спиной к каменному столбу.

— Выходит, все еще быстр, — заметил ярл.

Грейлок тяжело дышал из-за подъема, но топор был по-прежнему обнажен и готов к применению.

— Если бы ты побежал, то я бы настиг тебя.

— Не сомневаюсь.

Грейлок убрал клинок, оглядевшись в поисках других воинов роты. Никого, кроме них двоих не было.

— Я надеялся, что перережу кому-нибудь глотку, — сказал он.

— Тебя не должно быть здесь. Вот Россека нет — он тренируется с Когтями, поддерживая их в форме.

Грейлок почувствовал, как настроение немного упало.

— Прикажешь мне заняться тем же?

Аркенджо пожал плечами.

— Никаких приказов. Но вот, что касается тебя и его. Вам что, наплевать на состязание, в котором участвуете?

— Конечно же, нет.

Грейлок взглянул на тупоконечную вершину, что возвышалась над ними. Асфрюк был гигантом, но тень Клыка все равно накрывала его высочайший пик. Как и все горы Асахейма он был прекрасным и исключительно опасным колоссом. Вэр не стал бы жалеть, будь у него возможность остаться в этих местах навсегда, бросив освещенные кострами залы самого Клыка.

— Значит, несмотря на равную скорость, он опередит тебя, — сказал Аркенджо, направляясь через горло ущелья. — Пошли со мной.

Два Волка взбирались, преодолевая предательскую местность с прирожденным сверхъестественным мастерством. Когда они достигли вершины перевала, земля перед ними ушла вниз, переходя в глубокую расщелину. По обе стороны спускались отвесные стены, голые и темные, заканчиваясь через двести метров зеркальным озером.

Они стояли, наслаждаясь видом. Южная область Асахейма тянулась до далекого горизонта, изломанная и сверкающая под ярким солнечным светом.

— Это будет он, — сказал Аркенджо, выпячивая покрытую шрамами челюсть. — Если ты не прибавишь, он победит.

Грейлок засмеялся. Соперничество между ними так долго было незамеченным, что сейчас казалось абсурдным вспоминать о нем.

— Он может выиграть.

Аркенджо повернулся к нему.

— Къярлскар спрашивал меня, кого я поддерживаю.

Грейлок посерьезнел.

— И ты ответил?

— Нет, — ярл выглядел необычно встревоженным, отбросив маску неизменной концентрации. — Но он заставил меня задуматься над ответом. Моя нить уже длинна. Они хотят знать, кто станет моим преемником, когда она будет перерезана.

— Какое это имеет значение? Пусть занимаются своими делами.

— Имеет. Мое мнение станет известным. Будут те, кто станет голосовать только за то, чего я хочу.

Грейлок вздохнул, не желая говорить на подобные темы. Ненадолго, находясь наедине с собой, он мог избегать разговоров в туннелях Клыка — о ревности, соперничества, догадках.

— Не говори об этом, ярл, — сказал он. — Это портит мне настроение.

— Настроение? — разозлился Аркенджо. — Настроение? Что ж, Волчий гвардеец, давай я ничем не буду портить твои утонченные чувства. Ведь ты оказался в этом мире по этой самой причине — чтобы оберегать настроение.

Грейлок снова рассмеялся, но ничего не ответил. В конце концов, ярл снова заговорил.

— Это будет Россек, — сказал он неуверенно, — но по одной причине. Клянусь Руссом, он настоящий убийца. Это все, что некоторые роты хотят от своих лордов, и он даст им это. Но я все еще сомневаюсь. Он напоминает мне…

… Великого Волка. Тогда ты и дальше будешь сомневаться.

Аркенджо кивнул.

— Они даже внешне похожи, хотя у одного огненно-рыжие волосы, а у другого черные. Это беспокоит меня.

Грейлок откинул назад свою длинную гриву. Прикосновение ледяного ветра было безжалостным, и воин почувствовал, что даже его железное тело околевает от холода. Фенрис мог убить своих самых любимых сынов в считанные секунды.

— Зачем ты привел меня сюда, ярл? — спросил Грейлок. — Весь Этт знает о неприязни между вами — это не новость.

Аркенджо скривил побелевшие от холода губы.

— Он созвал военный совет. На последней охоте он получил нечто, чем хочет поделиться, и я чувствую жажду убийства в каждом его слове. Он не склонит ярлов на свою сторону, не в этот раз, так как большинство по-прежнему против него, но с каждым прошедшим годом баланс смещается. Я не могу все время следить за ними. Мы были созданы вести войну, а не остерегаться друг друга, как ссорящиеся щенки.

— Значит, ты хочешь, что бы я проследил за его гвардией.

— Тебе это под силу. Никто в моей роте не справится лучше тебя. Держись поближе к Траску, Фрею, Вирмблейду, любому, кому он доверяет.

— Что я должен разузнать?

Аркенджо горько рассмеялся.

— Если бы я знал, то уже бы действовал.

Лицо ярла напряглось.

— Он вернулся не с пустыми руками. Тебе не удастся узнать его секреты, но они будут диктовать его действия. Поэтому, когда он что-то предпримет, будь рядом. Все, что мне понадобится — приказы, которые он отдаст своим щитоносцам. По крайней мере, я узнаю о его решении вскоре после его принятия. Раз уж не остается ничего другого, этого должно быть достаточно.

Грейлок кивнул. Само задание было ему противно — красться по ямам Клыка, укрепляя свою репутацию хладнокровного. Но Аркенджо был прав в одном: Вэр мог скрываться в тенях, как никто другой.

— Что ж, я все сделаю, лорд, — ответил Грейлок.

Аркенджо кивнул. Удовлетворение старого лорда сдерживалось едва скрытым раздражением.

— Если бы Русс был все еще с нами и видел это, — пробормотал он, — он бы зарыдал. В кого мы превратились?

— Есть один, кто мог бы рассказать тебе.

— А, еще не время. Ради этого его не разбудят. Интересно, его когда-нибудь разбудят? Можно ли это сделать?

Грейлок глубоко вздохнул.

— Если это все, лорд…

— Иди. Я достаточно долго задерживал тебя.

Аркенджо посмотрел на него проницательным взглядом, словно оценивая решение, которое принял давным-давно.

— Россек все еще фаворит, — сказал он, наконец. — Я не стану лгать тебе.

Затем он снова побрел, раскачиваясь, через глубокие сугробы.

— Но это еще не предопределено, — выкрикнул он, исчезая за вершиной перевала. Ветер уже унес его голос. — Как и ничто иное.

Тар Хралдир, прозванный Вирмблейдом, ждал прихода Великого Волка в своих покоях телотворца. Он ждал с тех пор, как ему сообщили о посадке транспортного корабля Железного Шлема в Вальгарде. В лабораториях убрали, трэллов отпустили, а вспомогательные помещения обесточили. Освещенной оставалась только центральная пещера, от которой расходились во все стороны остальные. В воздухе стоял запаха антисептиков и свежей крови.

Волчий жрец взглянул на инфопланшет, сжатый в мозолистых руках. Десять лет назад он сомневался, была ли эта идея чем-то большим, нежели просто нездоровой мечтой. А сейчас, после очевидного прогресса, сомнений почти не осталось. Можно было попытаться. Другой вопрос — следовало ли, и над ним он слишком долго и безрезультатно размышлял.

«Не я отдам этот приказ, — подумал он. — Но мое имя останется в анналах: богохульство Вирмблейда. Слава Вирмблейда».

Он пошевелился при звуке тяжелой поступи бронированных сапог. Железный Шлем вошел во внутренний зал, как обычно один, когда они встречались для обсуждения этого тайного задания.

— С возвращением, ярл, — поприветствовал волчий жрец, поклонившись.

Железный Шлем оглядел его, не сумев скрыть своего волнения. Вдоль выложенных плитками стен стояли ряды стеклянных пробирок, каждая из которых была маркирована отличной от других последовательностью рун. Медленно вращались детали многочисленных механизмов, гудели работающие центрифуги.

— Рассказывай, — потребовал Великий Волк.

Вирмблейд положил инфопланшет и скрестил руки.

— Во время своего последнего визита ты просил доказательства.

— Они у тебя есть?

— Это был невыполнимый приказ. Тех доказательств, которые тебе нужны, никогда не будет, — Вирмблейд чувствовал бремя усталости во всем теле. — Но, при всем этом, я понял достаточно.

Жрец подошел к длинному ряду когитаторов, каждый из которых представлял собой запутанную мозаику из клапанов, трубок, текстов чистоты Механикус и грязных линз пиктеров. Вирмблейд пробежался когтистым пальцем по отполированному краю ближайшего устройства.

— Если позволит судьба, я смогу добиться большего, — сказал жрец. Он два дня репетировал то, что собирался сказать, но сейчас, когда настало время, по-прежнему колебался. — Я знаю больше, чем когда-либо. Больше любого из живущих людей, за исключением нашего творца. Это решает определенные вопросы.

Железный Шлем слушал с явным нетерпением. У него всегда были требования воина: атака или отход, наступление или отступление. Ему были нужны быстрые ответы, данные под шквалом снарядов и натиском клинков, но сейчас речь шла не о войне, по крайней мере, в прямом смысле.

— Итак, — произнес, в конце концов, Вирмблейд, снова встретившись взглядом с Великим Волком. — Дай приказ и я приступлю к заключительной стадии.

— И? Что это значит?

— Подготовка терапии. Затем живые пациенты. Из числа кандидатов.

Железный Шлем вздохнул. Они уже обсуждали это раньше. И всегда речь шла о конечном результате, о цели. Но сейчас, когда перед ними, наконец, открылась перспектива, они никак не могли пренебречь масштабом правонарушения, на который собирались пойти.

— Сколько?

— Пока еще не знаю. Но как только начнем…

Вирмблейд прервался. Железный Шлем знал цену, по крайней мере, в общих чертах. Некоторые волчьи лорды имели самые поверхностные представления о задании, но, в конечном счете, только Вирмблейд полностью понимал всю глубину замысла.

«И когда мы начали говорить о «глубине»? В самом начале речь шла о высотах, о бессмертной славе, о возрождении».

Железный Шлем, тяжело прихрамывая, обошел металлические столы. Вирмблейд увидел свежие повреждения доспеха и струпья на обнаженном лице. Количество ран Великого Волка было необычным даже по стандартам его призвания — однажды это погубит его.

— Пути назад не будет, — мрачно заявил Железный Шлем. — Мы начинаем и доведем дело до конца.

Вирмблейд кивнул.

Задумчивый Харек побарабанил пальцами по стали. Его глаза безостановочно двигались от пробирки к пробирке, выдавая внутреннее беспокойство. Было ли оно более явным, нежели в прошлом? Сложно сказать. О Железном Шлеме ходили слухи с тех самых пор, как он принял командование: большинство мотивировались соперничеством, и только немногие предчувствием.

«Вначале говорили, что он похож на Бьорна. Сколько братьев по-прежнему так думают? — улыбнулся про себя Вирмблейд. — И что ему надо сделать, чтобы вернуть эту оценку?»

— Я подумаю об этом, — наконец, сказал Железный Шлем. — Я устал от боев, а над этим нужно хорошенько подумать. Ты получишь ответ перед следующей охотой.

Вирмблейд поклонился, почувствовав в некотором смысле облегчение. Ему предстояло еще многое сделать, прежде чем принять окончательное решение, и отсрочка помогла бы прояснить ситуацию.

— Но есть еще кое-что, — сказал Великий Волк, возвращаясь к когитаторам. Он развернул холщевый сверток и выложил содержимое на стол. Когда Вирмблейд подошел, Железный Шлем поправил фрагмент с Арвиона, показав ему надпись.

— Скажи, что ты думаешь об этом, — поинтересовался Великий Волк.

Вирмблейд наклонился поближе, внимательно изучая фрагмент.

— Доспех Адептус Астартес, — сказал жрец.

— Наполовину правильно.

Вирмблейд нахмурился и снова посмотрел. Он провел рукой по краю разорванного керамита, обратив внимание на странность текста. Когда палец коснулся поверхности, последовал легкий щелчок, словно от разряда статического электричества.

— Возможно ли…

— Доверься своим чувства, — посоветовал Железный Шлем.

— Легионес Астартес.

— И не какого-нибудь Легиона.

Вирмблейд пробежался взглядом по странным буквам, и хотя не смог прочесть слова, очертания были тревожно знакомыми.

— Просперо, — прошептал волчий жрец. — Но это не совпадает с тем, что нам рассказывали.

— Они маршировали в алом, — согласился Железный Шлем.

— Так ты видел его? — спросил Вирмблейд. — Живым?

Великий Волк рассмеялся резким низким смехом.

— Живым? Я не знаю. Он не разговаривал, но все еще мог пользоваться клинком.

Он прислонился к краю стола.

— Возможно, они существовали со времен Осады. А может быть, их создали в наше время. Если Инквизиция знает о них, они никогда не скажут нам. Какой бы ни была правда, очевидно одно: Легион все еще жив. Их будет больше. Мы должны уничтожить их, истребить, где бы они ни обитали. Они не просто колдуны — они сами предатели.

Вирмблейд почувствовал легкую тошноту. Он позволил фрагменту упасть, и тот перевернулся лицом вверх.

— Символы могут быть фальшивкой. Доспех…

— Это были они, жрец. Я был там, вместе с Фреем и моей ротой. Разве я не говорил об этом, споря до хрипоты на советах Камня?

Железный Шлем разнервничался.

— Теперь они выслушают. Должны будут, даже Ойя и его бесстрастная Двенадцатая. Это мне показывал вюрд.

Вирмблейд внимательно посмотрел на повелителя. Слишком много вероятностей проявилось и слишком быстро. Часто он находил уверенность Харека тревожной.

— Так зачем ты показываешь это мне? — спросил он. — Ярлы…

— … образумятся. Им придется.

На лице ярла мелькнула легкая улыбка.

— Возьми его. Ключи к нашим анналам в твоих руках, и ты знаешь все саги. Изучи текст — здесь ключ к нему, я уверен в этом.

Вирмблейд едва не рассмеялся.

— Ты хочешь подарить это мне? Лорд, ты знаешь мое мнение. Я не верю в эту охоту и говорил об этом раньше.

Непоколебимый Железный Шлем кивнул.

— Верно, брат, но ты верен и служишь знанию. Такой шанс ты не упустишь.

Он толкнул фрагмент к Вирмблейду.

— Здесь есть секреты. Голоса, запертые в доспехе. Ты можешь их почувствовать, и отгадаешь загадку лучше любого из нас.

Вирмблейд больше не смотрел на кусок брони, но чувствовал его злобное присутствие, пульсирующее ниже линии зрения, как марево в воздухе.

Железный Шлем еще раз криво усмехнулся и хлопнул жреца по руке.

— Забудь пока про другое задание. Сделай все, что сможешь с этим. Мне нужны ответы.

— Здесь нет ответов, достойных знания.

— Ты знаешь, что это не так.

Харек повернулся и вышел из святилища телотворца.

Вирмблейд посмотрел ему в след. Затем его взгляд медленно скользнул вниз. Фрагмент доспеха лежал там, где его оставили — под ярким светом натриевых ламп.

Он был злым и что-то излучал, словно мог обжечь при касании, хотя Вирмблейд прекрасно знал, что артефакт не теплее его собственной кожи.

Фрагмент следовало сжечь, бросить в самый глубокий кузнечный горн и забыть. Железного Шлема явно не беспокоила собственная одержимость, но жрец не мог этому потакать. Иначе весь Орден собьется с пути.

Но Вирмблейду дали приказ, а это чего-то стоило. И когда он посмотрел на золотой шрифт — тусклые образы погибшего мира — он почувствовал, как проснулись старые эмоции — желание знать, восстановить немного из того, что было утрачено.

Его первые движения были неуклюжими, почти неохотными. Вирмблейд протянул руку к фрагменту. Коснулся один раз, затем снова и снова. А вскоре нес его в более глубокие склепы, где хранились камни саг и свитки. Если с этой вещью и можно было что-то сделать, то только там.

Пока он шел, внутри него пылало чувство, похожее на отвращение.

— Его следует сжечь, — продолжал повторять Тар Хралдир, зная, что это никогда не случится.

Они собрались в Зале Аннулюса. Присутствовало семь волчьих лордов, остальные охотились далеко от Фенриса. Были здесь и железный жрец Рендмар с Штурмъяртом. Отсутствовал только Вирмблейд. После возвращения Железного Шлема его не видели два дня, и двери в его покои оставались запертыми.

Волки стояли вокруг огромного круга, вырезанного в гранитном полу. Беспокойное пламя жаровен заливало светом эмблемы Великих рот, а к темным сводам поднимались тонкие кольца дыма от ритуальных факелов.

Железный Шлем стоял на почетном месте, возвышаясь над эмблемой Волка, Крадущегося меж Звезд. Полученные на Арвионе раны исцелились благодаря силе генетического наследия, и под холодными взорами стоящих вдоль стен зала каменных волков он выглядел как всегда смертоносным.

— Итак, мы снова вернулись к этому вопросу, — заявил Великий Волк.

Напоминавший скрежет металла по углям голос выдавал предвкушение. Желтые глаза блестели, руки находились в постоянном движении. Все собравшиеся на совет ждали: некоторые настороженно, другие с аналогичным пылом. В пустоте, оставленной Тринадцатым Камнем, только лицо Аркенджо — скрытое тенями, в одном месте от Великого Волка — оставалось бесстрастным.

— Все вы знаете мою точку зрения и мое желание, — сказал Железный Шлем. — Знаете порчу, с которой мы покончили на охотах, начатых мною, и чего я хочу добиться в конце них.

Он мрачно взглянул на фигуру подле себя.

— Есть те, кто выступает против. Те, кто считает нашего великого врага мертвым или за пределами досягаемости, и что его отпрыски были изгнаны из мира чувств в отражение Хель.

Аркенджо не поднимал глаз. Штурмъярт беспокойно пошевелился.

— Только сейчас, следуя путями судьбы, я принес вам доказательство того, во что давно верил, — сказал Железный Шлем. — Пятнадцатый восстановился. Я видел в бою его воинов и перерезал их нити собственным клинком. Они подались порче намного больше, чем любой виденный мной предатель, но они живы и смертоносны.

Новость выслушали молча, размышляя над ее смыслом. Никто не требовал доказательств — слова Железного Шлема было достаточно.

— Итак, настало время отбросить в сторону сомнения, — продолжил Железный Шлем. — Теперь весь Орден должен принять участие в охоте. Нам не выпадало более великой задачи. Все наши знания, вся наша мощь должны быть подчинены ей, так как никто кроме нас с ней не справится.

Из нескольких точек круга послышалось тихое одобрительное ворчание. Громче всех отреагировали Салвргрим из Второй и Къярлскар из Четвертой, но были и другие.

— Ни одно задание не требует привлечения всего Ордена, — тихо произнес Аркенджо.

Глаза всех присутствующих обратились на него.

— Продолжай, брат, — попросил немного язвительно Железный Шлем. — Почему ты вспомнил именно сейчас о нерушимости этого правила?

Аркенджо поднял взгляд, и в свете огней его жесткая кожа выглядела такой же древней, как и кости горы.

— За исключением Почтенных Павших сейчас нет никого, кто видел Русса. Но я был здесь, когда последние угли долгого Очищения все еще тлели. Я помню войны у врат Хель и гибель старых Легионов. Даже в те времена, когда Око еще не окружили, а предатели все еще маршировали под командованием своих страшных повелителей, мы не бросали все наши силы на одного врага. Мы воевали, как и наши братья на сотне миров, потому что тогда сражений было так же много, как и сейчас.

Голос Аркенджо отличался от Харека. В то время как у Великого Волка он был скрипучим, у лорда Двенадцатой — осипшим с возрастом и мягким. Но при этом ярлы и жрецы слушали его так же безмолвно, как и своего повелителя, а в кругу присутствовали те, кто всегда были союзниками старика Ойя.

— Ты говоришь о старых войнах, — сказал Железный Шлем.

— Все войны старые, — возразил Аркенджо. — В этом весь смысл. На сегодняшний день есть угрозы и обязательства поважнее.

— Ты что, меня не слышишь, брат? Не существует большей угрозы.

— Только потому, что ты этого желаешь.

Оба ярла свирепо смотрели друг на друга, над Камнем сцепились их воли. Ни один не шевелился, но аура угрозы была ощутима, повиснув в едком воздухе подобно кольцам дыма.

Первым отвел глаза Железный Шлем, метнув взгляд на совет.

— Это твое мнение. Кто-нибудь еще выступит?

— Если Пятнадцатый все еще жив, он будет истреблен, — сказал ярл Второй Салвргрим, неизменный союзник Великого Волка. — Ты говоришь верно: никто кроме нас не сделает этого.

— Но какова его численность? — спросил Вракксон из Пятой. — Скольких вы видели?

— Горстку, не больше, — ответил Великий Волк. — Но будут и другие. Я советовался с рунами, и эфир кричит об их присутствии.

— Но не со мной, — мрачно вставил Штурмъярт.

— Так, где они? — спросил Къярлскар, наряду с Салвргримом самый горячий сторонник охоты.

— Неизвестно, — ответил Железный Шлем. — Но я узнаю.

Он снова обратился к совету.

— Я когда-нибудь вел вас неверным путем? Каждый начатый мной поход заканчивался пролитой кровью врагов. В свое время я узнаю место, а сегодня в этом зале мне нужно знать только одно: кто последует за мной?

Салвргрим, Къярлскар и Ойррейссон из Седьмой тут же пообещали свои клинки. Вракксон, Морскарл из Третьей, Погибель Кракена из Десятой и Аркенджо не пошевелились. Совет разделился пополам.

Железный Шлем презрительно усмехнулся и взглянул на ярла Двенадцатой.

— Вижу, ты был занят в мое отсутствие.

Аркенджо ответил хмурым взглядом.

— Можешь делать со своей ротой все, что захочешь. Можешь отдать приказ жрецам и склонить остальных аргументами, но в этом зале мы все Лорды Фенриса и ты не можешь заставить никого из нас, не в этом случае.

Лицо Железного Шлема дернулось, а рука чуть сместилась к висевшему на поясе мечу.

— Это не приказ Ордену, — прорычал он. — Если я дам команду, ты выполнишь ее.

Аркенджо не шелохнулся.

— Ты лучший из нас, лорд, но позволил этому существу свести себя с ума, — разнесся по залу его сухой голос. — Если он жив, если он жив, то сейчас смеется. Ты подбираешь каждый пустяк, который он тебе оставляет. Хватаешься за каждую нить. Если ты в самом деле веришь, что его можно найти, если искренне желаешь досадить ему и расстроить его планы, то должен отказаться от своей затеи. Тебе следует посмеяться на Знаком Ока и обратиться к врагам из плоти и крови, которые в этот самый момент собираются во тьме.

Железный Шлем больше не мог скрывать гнев, едва сдерживаемый под надетой на лицо маской.

— Твой крестовый поход! — выпалил он. — Конечно же, ты возглавишь его? И почести тоже будут твоими?

— Нет, лорд, ты возглавишь. Ты всегда будешь вожаком. Но эту твою затею я никогда не поддержу. Я всегда буду ее противником, и только если сам Клык падет, а землю Асахейма поглотит огонь, я уступлю, потому что то, чего ты так жаждешь — безрассудно.

В зале повисла мертвая тишина. Казалось, даже пламя жаровен сникло, словно ледяной воздух снаружи горы смахнул угли. Судя по виду Великого Волка — сильно сжатым кулакам и вздувшимся на шее венам — он едва контролировал свой гнев.

Медленно, очень медленно Харек расслабился. Его поведение напоминало постепенную деактивацию огромной боевой машины, отключение одного за другим ее орудий, способных уничтожить мир. Он даже улыбнулся, хотя улыбка как обычно была кривой и холодной.

— Ты говоришь, что он смеется, — произнес Железный Шлем. — Верно, так и есть. Он смеется, видя нас разобщенными и спорящими, словно дети. Ты не сможешь предотвратить грядущее, потому что оно уже написано судьбой. Даже твои слова предсказаны. Пробьет час, и я сокрушу его так же, как некогда сделал величайший из нас.

От этих слов Аркенджо впервые выдал едва заметную тень сомнения. Железный Шлем словно вернулся в прошлое, до того, как культы Ока полностью завладели его разумом, и все братья ждали от него возрождения славы Фенриса.

Но плечи Великого Волка поникли, а свет в глазах погас.

— Следовательно, не сегодня, — произнес он с кривой усмешкой. — Я созвал совет и получил его.

Он пристально посмотрел в центр Аннулюса, где смешивался свет жаровен.

— Пусть никто не говорит, что я забыл выслушать предостережения, — сказал он. — Они ничего не изменят — однажды Орден встретиться с этой угрозой. Ему придется.

Затем он в последний раз улыбнулся — смиренно, понимающе и холодно.

— Но не сегодня.

После совета ветер принес с востока бурю. Скоро всю гору окружили злобные шквалы, засыпающие крупой и снегом скалистые вершины и вырывающие с корнем сосны.

Непогода была настолько сурова, что целые сутки не позволяла двум Великим ротам — Морскарла и Вракка — погрузиться на корабли, а после их орбитальным транспортникам пришлось яростно сражаться с накрывшим весь континент циклоном, пока небо не прояснилось.

В сердце крепости проникали только слабые отголоски буйства стихии. По ледяным туннелям спешили, как обычно трэллы, приученные к пронизывающему холоду. Кузни работали, молоты терзали наковальни, трапезные дымили из-за бесконечных верениц слуг, несущих отвары и отбивные с кровью.

Все это время двери святилища Вирмблейда оставались закрытыми. Никаких известий изнутри не поступало, и даже трэллы жречества не осмеливались спросить о новостях.

Наконец, ночью шестого дня с возвращения Железного Шлема с Арвиона двери открылись. Вирмблейд, который выглядел так, словно после получения задания не ел и не спал, вышел в туннели и молча поспешил в башню Великого Волка.

Он нашел Железного Шлема за занятием, которому тот уделял почти все свободное время — разгадыванием вюрда. Магистр Ордена Волков стоял в круглой комнате с окрашенными кровью жертвы руками и смотрел в бушующие небеса. Стены его покоев выходили на самый край горы, и через узкие окна залетала кружащаяся крупа.

Вирмблейд закрыл за собой тяжелую дверь.

— Как песчинки, — задумчиво произнес Железный Шлем, не отрывая взгляда от открытого окна. Фенрисийская ночь стояла почти в надире, и безлунная тьма была почти идеальна.

Вирмблейд поднял брови.

— Ты прочесываешь миры, — сказал он. — Есть из чего выбрать.

Железный Шлем повернулся. В свете полусгоревших факелов лицо с кровавыми полосами выглядело жутко.

— Я ничего не нашел. Надеюсь, ты добился успеха.

Вирмблейд очистил место на столе от останков туш и, развернув сверток с фрагментом брони, выложил его на каменную поверхность.

— Я попытался прочесть текст, — устало сказал жрец. — Воспользовался всеми лексиконами, что у нас есть, но ничего не вышло. Они всегда были мастерами слова — в этом я им не ровня.

Железный Шлем кивнул. Фрей говорил то же самое. Им никогда не понять смысл текста, если только не возьмут в плен живого предателя. Но если он будет подобен безмолвным воинам на Арвионе, то ничем не поможет Волкам.

— Значит, руны направят, — сказал Великий Волк.

— Они могут не понадобиться, — Вирмблейд повернул на свет фрагмент горжета. — Посмотри сюда. Что ты видишь?

Железный Шлем посмотрел на ту часть, которую ранее отметил Фрей.

— XXVIII–XV, — сказал он. — Обозначение Братства.

— Я тоже так думал, — Вирмблейд немного качнул головой. — На это ушло много времени. Приглядись получше.

Железный Шлем прищурился. Ничего не изменилось. Отметки заканчивались на пятне от ожога.

— Жрец, мне сейчас не до загадок.

Вирмблейд провел пальцем к концу ряда.

— Мы немногое знаем о старых Легионах, — сказал он. — Но я спросил себя: какой-нибудь Орден располагает обозначения отделений в этом месте? Разве они не должны быть на наплечнике? И еще вот что: все остальные знаки на этом фрагменте написаны на языке Просперо. И только этот на готике. Разве Тысяча Сынов не обозначают свои подразделения на своем же языке?

Железный Шлем внимательно слушал, не произнося ни слова и глядя на знаки с большим вниманием.

— Я изучил эту часть под увеличителем окуляра, — сказал Вирмблейд. — Последние цифры уничтожены взрывом. Полностью обозначение выглядит, как XXVIII–XVII.

— Двадцать восемь, семнадцать. Что это значит?

— На языке Легиона ничего из того, что я смог разузнать. Они были одержимы нумерологией, но эта последовательность не соответствует ни одной из их известных идей. И помни — только эта метка использует готический шрифт. Это важно.

Вирмблейд бросил горжет на камень и выпрямился.

— Это имперский знак, не легионовский. Он обозначает не подразделение, а кампанию.

Как только слова покинули губы Вирмблейда, Железный Шлем сразу же понял их правоту.

— Запись о победе.

— О великой победе, иначе они не стали бы ее делать. Но до разгадки все еще далеко. Тысяча Сынов участвовали в сотнях сражений. У нас нет записей о большинстве — эти сведения на Терре либо утрачены.

Вирмблейд посмотрел на Харека странным взглядом.

— За исключением тех, в которых мы сражались вместе. Таких совсем немного, пусть наши повелители и никогда не дружили, но проводить совместные кампании им доводилось. Я нашел названия в записях, некоторые не разобрать, другие, вероятно, ошибочны, но несколько подтверждаются.

От этих слов у Железного Шлема жадно загорелись глаза. Из-за крови на лице и ее запаха в воздухе он походил на берсерка.

— Ты рассказываешь об этом, как скьялд, брат. У тебя есть название?

— XXVIII — это отсылка к одному из боевых флотов Великого крестового похода, частью которого была Тысяча Сынов. Второе число относится к планете, которую флот нашел в ходе приведения к согласию. В архивах название мира неразборчиво, как и координаты, но мы сохранили записанные толкования видений астропатов той эпохи. По-видимому, наши Легионы — Волки и Тысяча Сынов — временно объединившись, сражались на том мире.

Железный Шлем раздраженно зашипел: название.

— Гелиоса, — сказал Вирмблейд. — Прежде именуемая Предел Ковчега Секундус.

Великий Волк нахмурился.

— Не слышал о такой.

— И не мог. Она не упоминается ни в одной из текущих записей. Если планета и входила в состав Империума во время крестового похода, то после войны мы ее потеряли. Гелиоса исчезла, растворилась в пустоте, возможно по недосмотру, а может и нет. Тем не менее, у меня есть координаты, которыми все еще можно воспользоваться. Мир можно найти.

Железный Шлем сжал край авгурного стола, явно пытаясь не хвататься слишком охотно за шанс.

— Но что с того? — пробормотал он. — Мы больше не обитаем на давно завоеванных мирах.

— Возможно и так, — согласился Вирмблейд. — Возможно, это мертвый мир или же переполненный улей. Ты устраивал охоты по неубедительным поводам. Но подумай вот о чем: мы знаем, что старый Пятнадцатый Легион маршировал в алых цветах своего примарха. Теперь они сменили цвета, но по-прежнему записывают номер старой кампании на новой броне. Кто-то увидит в этом желание сохранить старые знаки. Возможно, это что-то значит, а может и нет. В любом случае, мир Двадцать Восемь-Семнадцать чем-то важен для них.

Железный Шлем взял фрагмент и высоко поднял, поворачивая и изучая его.

— Ойя сказал бы, что его умышленно подбросили нам, — задумчиво произнес он. — Он назовет меня глупцом за то, что я подобрал артефакт.

— Он будет прав, лорд, — Вирмблейд скрестил руки. — Я сделал, что ты просил. Я нашел, какой смог смысл в нем, сказал тебе правду, но на этом все.

Железный Шлем взглянул на него.

— Значит, вместо этого поддержишь его крестовый поход?

— Нет. У меня есть своя работа. Поэтому мне все еще нужен приказ.

Подготовка терапии. Затем живые пациенты. Из числа кандидатов.

Железный Шлем промолчал. Он положил кусок брони и отошел к окну. Снаружи не стихала буря. Немногие миры могли похвастаться такими штормами, и низкое завывание ветров потрясало. Великий Волк стоял, сжав руки за спиной и погрузившись в раздумья.

Вирмблейд ждал ответа. В воздухе, все еще отдававшем горечью из-за пролитой крови животных, висело напряжение.

— Я не могу вернуться к братьям с этим, — наконец, произнес повелитель Волков. — Пока нет. В конце концов, они поймут, но не сейчас.

Он опустил руку и прислонился к каменному подоконнику. В этот момент при всей своей огромной и внушительной фигуре, осанке убийцы, Железный Шлем выглядел крайне изнуренным, как будто все, даже поиски, которые влекли его вперед и определяли каждое действие, стало ненавистно ему.

— Безусловно, эти улики умышленно оставили нам. Ну и что с того? Должен ли я забыть о них, как трус, устрашенный смертями, которые могут привести к ним? Тогда выйдет, что я заслужил свои кошмары.

Он горько рассмеялся.

— А он посылает их в избытке.

— Тогда выбрось их из головы, — настойчиво посоветовал Вирмблейд. — Забудь о них. Выскользни из ловушки, прежде чем она захлопнется за тобой.

Великий Волк издал странный звук. Только через несколько секунд жрец понял, что повелитель сдавленно смеется.

Железный Шлем вздохнул и неуклюже покрутил плечами.

— Выбрось из головы, — пробормотал он. — Забудь.

Он повернулся к волчьему жрецу.

— Думаешь, я боюсь смерти? Думаешь, кто-то из моих ярлов на это способен?

Вирмблейд не ответил, в этом просто не было необходимости.

— Если из-за этого я погублю свою душу, — сказал Железный Шлем, — если отправлюсь в самую холодную яму Хель, мне плевать. Я знаю, что они скажут — все ради славы. Эти сведения снова разожгут ту перспективу, которую я показал.

Он снова хрипло рассмеялся.

— Они только думают об этом, потому что не могут знать. Мне показали такое, я видел…

Он покачал головой, словно отказываясь от самой мысли объяснить. Вирмблейд собрался заговорить, но Железный Шлем прервал его, подняв руку.

— Представь, я сказал бы то же самое о твоих поисках: забудь, выбрось из головы. Ты бы так и сделал?

Вирмблейд помедлил с ответом. Лицо выдало краткий миг нерешительности.

— Я знаю тебя, Тар, — сказал Харек. — Мой приказ остановит тебя на время, но если ты захочешь, если твой дух пылает достаточно сильно, ты найдешь путь. Мы так скроены — ты и я. Мы — рабы более важных господ — старых клятв, необходимости выжать последнюю каплю крови из трупа прошлого.

Вирмблейд настороженно смотрел на него.

— Так, что ты скажешь?

— Только одно: я разрешаю закончить твой великий труд. Сейчас ты знаешь слишком много и не сможешь бросить все, даже если захочешь.

У Вирмблейда был такой вид, словно он собирался возразить, но затем сдался. Он прищурился, подняв подбородок.

— Ты прав, — сказал жрец. — Значит, работа будет выполнена. Должным образом и полностью.

Железный Шлем рассмеялся свирепым лаем.

— Конечно же, будет. Я бы не доверил ее какому-нибудь шаману или мошеннику. Но ты понимаешь, почему я говорю тебе об этом сейчас.

Смирившийся Вирмблейд кивнул.

— Я по-прежнему не стану поддерживать тебя, не на совете.

— Совет. Да, там есть сильные голоса, ослепленные своей мудростью. Не важно. Я — повелитель своей роты, и есть другие, кто последует за мной.

Железный Шлем оглянулся на свирепствующую за окном бурю. Смертный бы съежился от вида временного буйства стихии, но Великий Волк, казалось, был готов прыгнуть в ее объятия, слиться с ней.

— Дай мне координаты. Это моя последняя просьба.

Даже тогда, вопреки всему сказанному, вопреки добровольно выполненному поручению Великого Волка, Вирмблейд не сразу ответил. Его взгляд на миг задержался на фрагменте брони, в нем читалось нечто похожее на отвращение.

Он вполне мог уйти, не ответив на просьбу. Из всех обитателей Клыка только волчий жрец мог нарушить приказ Лорда Аннулюса и остаться невредимым.

Но сейчас нечто большее заставило его подчиниться — разделенное доверие, тайное знание. Он покачал седеющей головой, холодно усмехнувшись при мысли о том, в каком положении оказался.

— Ты получишь их на рассвете, — ответил Вирмблейд. — Затем, я запру свои двери и вернусь к своему святотатству. Ты свернешь себе шею в своих поисках, но возможно, только возможно, ты свернешь еще кому-то по пути.

— Рассчитывай на это, — заверил его Железный Шлем.

Вирмблейд взял фрагмент.

— Что ж, доброй охоты, ярл, — сказал он. — Поставь капкан. И когда они придут за тобой, а так и будет, пусть подавятся приманкой.

Аркенджо быстро бежал, бронированные сапоги хрустели на твердых как лед камнях. Трэллы прижимались к стенам туннеля и разбегались по сторонам, как добыча перед черногривым волком. Несмотря на свой возраст, старый ярл по-прежнему бегал, как в лучшие годы: опыт только закалил, а не ослабил его мышцы.

Когда он добрался до дверей рунического жреца, его кожа уже покрылась потом. Ойя ударил по металлу, и замки открылись.

Внутри толпа слуг-кэрлов облачала Штурмъярта в доспехи. За огромной фигурой жреца трэллы сняли с оружейной стойки длинный посох с навершием из черепа, а также другое, менее загадочное оружие.

При виде ярости Аркенджо, предвещенной сильным стуком тяжелых внутренних дверей, Штурмъярт схватил посох, подняв тяжелое древко так, словно оно весило не больше тростинки.

— Вижу, ты знаешь, — прорычал Аркенджо.

— С этим нельзя мириться, — сказал Штурмъярт, нетерпеливо ожидая, когда последний элемент боевого доспеха будет прилажен на место.

— Он взял Къярлскара, — ярл Двенадцатой сжал кулак и беспомощно ударил по каменной стене. — Он никого не слушает!

— Фрея работа, — сказал Штурмъярт. — Его обучили гаданию, и теперь он считает, что достоин таинств. Ты прав, брат, мне следовало держать обоих в узде.

Аркенджо шагал взад и вперед, словно на невидимом поводке. Весь Клык был поднят на ноги, но слишком поздно — понадобилось время, чтобы подготовить Великую роту к войне.

— Когда он узнал?

Штурмъярт покачал седой головой.

— Вирмблейда не видно много дней — он должен был приложить к этому руку. Мне следовало разбить его логово и вытащить жреца на свет.

— Забудь про Тара, — пробормотал Аркенджо. — Он не поддерживает Харека и занят собственной бесовщиной.

Ярл сплюнул, глаза сверкали, а лицо от ярости покрылось красными пятнами.

— Я предупреждал их обо всем этом. Если и есть правило, с которым нужно считаться — так это то, что никогда не оставлять Клык без охраны. Величайшей крепости нужны стражи, а если мы бросаем ее пустой, значит, не заслуживаем ее.

Последние детали доспеха Штурмъярта приладили на место, и жрец избавился от внимания трэллов. Два лорда вместе вышли из комнаты. Впереди, по всему Вальгарду разносились звуки бегущих воинов, лязг противовзрывных дверей и вой ревунов.

— Морскарл и Вракксон слишком далеко, их отозвать не получится, как и тех, кто уже охотится, — сказал Штурмъярт. — Убийца Кракена прибудет, но приказы-инструкции…

— Существуют не просто так, — резко перебил Аркенджо, ускоряя шаг. — Он и Ойррейссон должны остаться. Их роты понесли потери, корабли ремонтируются. В любом случае, на стенах должны быть две роты. Всегда. Он знал об этом. Он знал обо всем и все равно наплевал на правила.

— Он был в хорошем настроении, — сказал жрец. — Я должен был догадаться о причине этих изменений.

Они быстро поднимались по уровням. Другие стаи бежали впереди них, поспешно готовясь к походу. Все космодесантники носили символы Двенадцатой роты, Аркенджо слышал громогласные команды Россека, Скриейи и даже Грейлока.

— «Бладхейм» стоит в готовности на орбите, — сказал Аркенджо. — Он возьмет роту и тех жрецов, которые тебе нужны.

— Хватит и меня, — ответил Штурмъярт. — Но скажи мне — как ты нашел его след?

Ярд мрачно улыбнулся.

— Я отправил за ним мою тень. У Вэра Грейлока есть координаты и за это он удостоится чести попасть в анналы.

— Название мира?

— Не знаю. Все, что есть — местоположение, этого будет достаточно.

Они добрались до ангаров Вальгарда, охваченных бурной деятельностью. Здесь уже находились десятки транспортных судов, выпускающие клубы пара в холодный воздух. В конце пещеры виднелось темно-серое и терзаемое бурями небо ледяного мира. Стаи Аркенджо с бряцанием оружия и стуком сапог поднимались по рампам в десантные отсеки, примагничивая к доспехам клинки и поправляя шлемы.

На краю рокритовой площадки Штурмъярт остановился.

— И что потом, брат, после того, как мы настигнем его? Думаешь, сможешь его вернуть?

Аркенджо засмеялся.

— Скитья, нет. Он не станет слушаться моих приказов, а я не настолько глуп, чтобы пытаться.

Он посмотрел на собранную мощь своей роты, которой командовал не один век. Она более чем на треть уступала в численности роте Железного Шлема, и даже близко не обладала тем же авторитетом. При всем этом, каждый ее воин был истинным фенрисийцем — искусным убийцей, и мог постоять за себя.

— Я не испытываю ненависти к Хареку, — сказал он. — Он настолько же превосходит меня, как Русс всех нас. Если бы только он мог осознать все безумие своей затеи.

Лорд Двенадцатой направился через ангар к первому транспортнику, который увеличивал обороты двигателей для взлета.

— Дело не в наказании, — сказал он. — Если мы настигнем его, речь может пойти о спасении.

IV

Боевая группа Железного Шлема прорвала пелену, войдя как нож в реальное пространство. Несколько секунд спустя варп-двигатели с содроганием умолкли, а плазменные заревели в полную мощь, понеся шесть звездолетов, один линкор и три эскортника к далекому солнцу. Пустотные щиты подняли, а орудийные батареи активировали, приготовившись к немедленному штурму.

В авангарде шел «Руссвангум», самый могучий из оставшихся у Ордена кораблей и такой же старый, как и сам Империум. Къярлскар, Фрей и Железный Шлем находились на командном мостике в окружении почетной стражи роты и кэрлов, когда Предел Ковчега вошел в радиус действия носовых авгуров. Через приемные устройства сенсоров хлынули потоки необработанных данных, и пиктеры вокруг тронной платформы с мерцанием ожили.

— Что ты видишь? — спросил Железный Шлем у Фрея. Как обычно рунический жрец исполнял роль чувств Великого Волка, способный заметить зыбь и водовороты на поверхности варпа, прежде чем они станут заметны смертному сознанию.

Бледная кожа рунического жреца покрылась капельками пота, хотя на мостике было так же холодно, как и на любом другом фенрисийском корабле.

— Русс, — прошептал Фрей, закрыв глаза и сосредоточившись. — Она… горит.

Новые пиктеры наполнились визуальными образами в сопровождении показаний по всему спектру сенсориума. Не осталось подробных летописей, описывающих эту планету во время покорения ее Космическими Волками, Тысячей Сынов и Несущими Слово во имя Единства, но едва ли она тогда выглядела точно так же, как и сейчас.

Небеса Предела Ковчега бурлили розовыми, пурпурными и синими энергиями. Огромные гряды облаков мчались и толкались в бушующей атмосфере, беспрерывно двигаясь и меняясь. Белые молнии скользили из одной полусферы в другую, мерцая крошечными искрами на лике многоцветной тропосферы. Вся планета светилась в пустоте подобно свету, преломленному через драгоценный камень.

— Сканирование поверхности, — приказал Железный Шлем.

— Первичные показания, — доложил магистр сенсориума Леофгар. — На планете отсутствует жизнь, за исключением одного места.

— Покажи.

Линзы ближайшего пиктера зашипели помехами, затем очистились и показали сетку местности. Большую часть изображения занимало подобие штормового океана, хотя в верхней части экрана преобладали вершины скалистого ландшафта. Больше ничего не было — только открытое море или отвесные скалы, недавно поднявшиеся на ошеломительную высоту из столь непрочного основания.

Значительная часть открытой скалистой местности пустовала, лишенная растительности и поселений. Скалы были исполосованы буйством красок, как и небеса над ними, создавая образ огромной жеоды. Один угол карты, где высочайшие пики возвышались над грохочущим прибоем, излучал энергетические сигнатуры огромного объема, сравнимого с целой флотилией звездолетов и втиснутого в крошечный участок земли. Исходящий от этого сектора свет ослепительно сиял, испытывая пределы воспроизведения пиктера. Даже под толстым облачным слоем можно было разглядеть свечение, пульсирующее как маяк в глубоком космосе.

— Данные отфильтрованы? — спросил Къярлскар, наклонившись поближе к изображениям.

— Ничего, кроме того, что вы видите, — доложил Леофгар. — Сенсоры не могут пробиться через энергетическое поле вокруг вершины.

— Фрей, — обратился Железный Шлем. — Малефикарум?

— О, да, — сурово ответил рунический жрец. — И подобной силы я не встречал. Возможно, если бы присутствовал Штурмъярт…

— Его нет, и ты прекрасно знаешь, почему, — рявкнул Харек, переключившись на тактические проекторы и наблюдая, как эскортники занимают геостационарные наблюдательные позиции. Сам «Руссвангум» вышел в район над энергетическим пиком и встал на высокий орбитальный якорь, наведя все орудия на скалы внизу.

— Путешествие не было напрасным — это место, которое мы искали.

Къярлскар уже потянулся за своим шлемом.

— Город, — заметил волчий лорд, наблюдая за тем, как уплотняются изображения по мере, того как авгуры нащупывали необходимую дистанцию. — Вроде того.

Там присутствовали здания странных и невероятных форм. Многие выглядели, как огромные куски шрапнели, застывшие в момент взрыва. Другие были шире в верхней части, чем у основания, застыв вопреки законам гравитации на крошечных опорах. Все мерцало в густой светлой мгле, подмигивая и вспыхивая как разбитые линзы.

— Но он реальный? — спросил Железный Шлем, голос выдал отчаянное желание, чтобы город был чем-то прочным, во что он мог бы вцепиться. — Это не просто иллюзия?

— Такой же реальный, как и ты, — ответил Фрей. — Но это место переполнено колдовством.

— Этого мы и ожидали. — Голос Великого Волка окреп, превратившись в рычание, принимая низкие животные нотки, благодаря которым его рев сотрясал поле битвы. — Мы высадимся в его сердце и разорвем на куски.

Он направился с Къярлскаром к противовзрывным дверям в конце командного святилища. За спиной Великого Волка смертные матросы спешно занимали тактические посты, заменяя Волков, готовых присоединиться к штурму планеты.

По всему мостику стратегеосы начали вычислять углы вхождения в атмосферу, точки приземления десантных капсул для быстрого соединения войск на земле. Вылеты «Громовых ястребов» были скоординированы и нацелены на быструю поддержку, как только будет встречено сопротивление. К моменту выполнения этих задач, Кровавые Когти уже находились в залах сборов, настраивая себя на безумие битвы. Охотники спокойно пристегивались к фиксирующим клетям, а Длинные Клыки в последний раз перед посадкой в десантные капсулы проверяли тяжелое вооружение.

Две полные Великие роты при поддержке рунических жрецов и под механизированным прикрытием из литейных цехов Рендмара вместе набросились на одну-единственную цель. Это были ужасающие ударные силы.

— Рука Русса! — передал Железный Шлем приказ по ротному вокс-каналу, обращаясь к каждому воину в сводном авангарде. — Братья, сюда нас привела судьба, и сейчас она покоится на ваших плечах. Этот проклятый мир заслужил то, что мы дадим ему. Но я также надеюсь, что мы получим более важный трофей, тот, чье горло я поклялся перерезать. Молитесь, чтобы наш древний враг был в этом городе света, молитесь, чтобы его ужасная магия хорошенько оберегала его, потому что мы идем за ним!

По связи ответил многочисленный рев, насыщенный помехами и яростью. Воодушевляя своих воинов, Железный Шлем подошел к открытой десантной капсуле, готовой принять его и почетную стражу Траска и светящейся изнутри красным, как разрезанное тело жертвенного зверя. Над капсулой висел массивный расцепляющий коготь, ниже нее длинная шахта вела к брюху «Руссвангума», где в этот самый момент готовились открыться пустотные люки.

— Так отправляйтесь же со всей вашей яростью, и пусть голод приведет ваши клинки к добыче!

Затем Великий Волк зашел внутрь и пристегнулся в адамантиевом фиксаторе, как проделывал это тысячу раз. По личному каналу связи разносились эхом крики воинов, пока не закружились пусковые огни и вокс не отключился.

Как всегда, напротив сидел Траск. Волчий гвардеец кивком головы поприветствовал командира, и в этот момент внешняя капсула плотно закрылась, а механизм расцепляющего когтя с лязгом активировался.

— Так значит это он? — спросил Траск, его голос выдавал не сомнение, но только надежду.

Затем коготь расцепился, отправив капсулу вниз по шахте. Железный Шлем дико расхохотался, как обычно наслаждаясь первым мигом вертикального физического перемещения. Скоро начнется настоящее падение — нырок через пустоту, за которым последует огненный полет в атмосфере перед сотрясающим кости ударом о землю.

— Пусть так и будет, — с жаром выкрикнул Великий Волк. — Клянусь Руссом, пусть так и будет!

Только когда они оказались внизу, им по-настоящему стал ясен весь масштаб уникального ландшафта Предела Ковчега Секундус. Скалы были не просто огромны, они были колоссальны. Почти идеально вертикальные они низвергались от высочайших пиков к пенящейся береговой линии. Целые гряды облаков проходили под вершинами этих скученных башен, поддерживаемые теплыми воздушными потоками, что поднимались от бушующего океана.

Десантные капсулы ударили в вершину волной раскалывающих землю ударов. Еще до того, как створки открылись, среди них уже кружили «Громовые ястребы», зависая над точками высадки, как грифы над падалью.

Волки вырвались из каплевидных темниц, жаждая схватиться с врагом. Силы Железного Шлема высадили на востоке города — в самом высоком месте, где башни соединялись самыми узкими каменными мостами. Къярлскар десантировался южнее, где его роте предстояло взобраться по крутому серпантину, чтобы добраться до нижней границы города. К западу и северу, за шпилями и пирамидами вытянутого города не было ничего кроме пропасти — там клубились испарения, поднимающиеся от далекого моря.

Когда Волки побежали, воздух завопил. Каждый порыв ветра визжал тысячей голосов, вырванных из глоток и выпущенных в бурю. В криках слышались смех и маниакальные вопли, целые хоры безумной ярости. Волки в основном не обращали на них внимания, несясь по скалистой поверхности к первому из раскачивающихся зданий. Некоторые космодесантники отвечали собственными боевыми кличами — проклятьями штормовых морей Фенриса, странным образом, казавшимися уместными в бурной атмосфере Предела Ковчега.

Стая Железного Шлема первой достигла периметра, продвигаясь под тенью искривленных сооружений к сердцу города. Над ними рвались, переплетались, скручивались облака, ярко сияя, словно освещенные изнутри. На мгновения возникали образы — лиц, глаз, ртов, и тут же рассыпались, прежде чем образовать четкие очертания.

За спиной Железного Шлема сплачивались атакующие части. Разделенные стаи, достигнув групп внешних строений, объединялись, сопровождаемые низко летящими «Громовыми ястребами». За спинами воинов орбитальные транспортники доставляли последние боевые машины: танки «Хищник», «Лендрейдеры» и самоходные орудия.

Враг по-прежнему не показывался. Планета вопила на Волков, но улицы и проспекты оставались пустыми. Повсюду лежала мелкая светло-серая пыль, тревожимая только порывами ветра. Вскоре она накрыла и быстро идущих воинов. Из-за отражающегося света сияющих облаков захватчики блестели, как украшенная бриллиантами армия.

Железный Шлем не мчался вперед сломя голову. Хотя он и его гвардия поддерживали темп, стаи отделялись от главных сил, чтобы зачистить захваченную территорию. На занятых стратегических точках устанавливалось дистанционное оружие. Пустынную местность прочесывали авгуры, разыскивая хоть что-нибудь.

Вскоре впереди показалась центральная группа шпилей — скопление грандиозных иглоподобных зданий, гладких, как стекло и освещенных изнутри пляской нереальной зари. Вопли усилились, заглушая даже шлемовые компенсаторы Волков, хотя фасады башен бесстрастно взирали на воинов, не подавая признаков жизни и движения. В этот момент шпили казались пустыми памятниками расе, что возвела их, зодчим, чьи имена были вычеркнуты из истории.

Наконец, Железный Шлем дал сигнал остановиться. Три стаи охотников рассыпались впереди вожака, низко пригибаясь при беге. Авангард достиг круглого открытого пространства, примыкавшего к первому из высоких шпилей. Устлавший землю слой пыли достигал лодыжек. Ветер носил ее, собирая в дюны и извивающиеся фигуры.

Местность впереди резко поднималась. Тесные переулки и проходы прорезали нагромождения все более высоких зданий, возведенных на вершинах скалистых башен. Показались обрывы — расселины между огромными шпилями, некоторые, по-видимому, тянулись до самого прибоя. Волки бежали по твердой земле, и при дальнейшем продвижении вполне могли достичь края самой скалы.

— Ты почувствовал их, — прорычал Железный Шлем, повернувшись к Фрею. — Где они?

Рунический жрец вместе с Траском и волчьей гвардией роты не отставал от повелителя. Его соратники бежали с другими стаями, защищая их от колдовства, с которым им предстоит столкнуться.

— Место переполнено, — произнес Фрей сбитым с толку голосом. Ветер раскачивал костяные тотемы, и они стучали о нагрудник. — Их не счесть.

Железный Шлем сжал кулаки.

— Это не так.

— Нет, это души, — пробормотал Фрей, указывая на крики, которые проносились по воздуху, как колдовское пламя. — Те, чье пламя было вырвано из вселенной. Они ненавидят нас. Эта ненависть поддерживает в них жизнь.

Железный Шлем с отвращением отвернулся. Для него вопли ничего не значили — им нельзя было навредить и они не могли навредить ему.

— Значит, свет. Откуда он исходит?

Траск показал вперед, за ближайшие скопления шпилей, туда, где город простирался до края скалы. Последняя каменная башня стояла отдельно от остальных, отделенная пропастью, через которую был переброшен единственный мост. На вершине башни располагалась широкая площадь, а за ней руины большой пирамиды, чьи стороны были покрыты пятнами патины, а на зияющей провалами крыше плясали молнии.

— Если у города когда-то было сердце, — сказал Траск, — то это оно.

Железный Шлем кивнул.

— Быть посему. Мы сожжем ее.

Он зашагал вперед и в этот момент что-то в завывающем воздухе вдруг изменилось. Вопли стали громче, а над крышами уродливого города прокатился звук, напоминавший громкий церемониальный гонг.

Пыль под ногами зашевелилась, образуя новые узоры. Плиты в круглом внутреннем дворе выбросило вверх, подобно потокам гейзеров. Стеклянные стены зданий треснули, осыпая землю молниями, словно искрами с наковальни. Каждая грань хрустального города развернулась, перестраиваясь, меняясь, падая и взмывая вверх. Из тысячи только что появившихся источников ударили лучи красного света. Каждый луч отразился от соответствующей линзовой решетки, и из шпилей, пирамид, осколков и куполов засверкал, повторяясь снова и снова, один-единственный образ.

То было Око, в каждой своей форме и с каждого мира, который когда-либо уничтожили Волки. Оно свирепо взирало на них — губительное, скорбное, злобное, выжидающее.

И все же Железный Шлем с трудом различал эти эмблемы, как и его любой другой воин его армии, так как пыль затмевала собой столбы света. Из трещин в земле показались десантники-рубрикаторы. Их доспехи светились так же, как и в тот час, когда запрещенные заклинания навсегда изменили сынов Просперо. Двигаясь так же безмолвно, как и на Арвионе, они выбрались из расколовшейся земли, взялись за клинки и активировали древние энергетические ранцы. Когда пыль осыпалась с изгибов наплечников, показались старые знаки, страшиться которых вселенная давно разучилась — символы корвидов, атенейцев, рапторов и павонидов.

С самой верхней пирамиды хлестнули огромные разряды молний, переливающиеся всеми цветами спектра. Буря усилилась, сильные ветра секли порывами вихрей.

Едва ли не впервые Железный Шлем потерял дар речи. Здесь была не та горстка рубрикаторов с мира-кузницы, но сотни воинов, выстроившиеся безмолвными отделениями и ротами. По их рядам плясали эфирные нити, облизывая доспехи и извиваясь на украшениях брони.

Затем, по неслышимой команде воины пришли в движение, сначала неуклюже, а затем со всей плавностью их прежних тел из плоти и крови.

Первым очнулся от шока Фрей. Он поднял посох, и его рукоять неистово запылала колдовским светом Фенриса.

— Фенрис Хьолда! — закричал жрец, бешено вращая посохом, словно булавой.

И высвободил поток. Волки, получив врага, разом бросились в атаку на автоматов, которые поднялись из каждого сектора истерзанного бурей города. Загремели раскаты таинственного грома, а затем хлынул ливень.

И среди всего этого Харек Железный Шлем, заглушив могучим голосом даже стенания проклятого воздуха, устремился в битву, наконец, обрушив свой клинок на врагов.

«Бладхейм» был быстрым кораблем — ударным крейсером, созданным для стремительного ответа врагу. С самого начала он шел всего в нескольких часах позади Железного Шлема, и Аркенджо загнал варп-двигатели, чтобы наверстать время. К тому времени, как навигатор вывел их из эмпиреев, его смертные глаза кровоточили, а руки неконтролируемо тряслись.

Корабль устремился к Пределу Ковчега Секундус и, сразу же установив позицию «Руссвангума», лег на траекторию сближения. Еще до подхода к планете рота Аркенджо приготовилась к бою и десантированию. В пусковые шахты ударного крейсера загрузили многочисленные капсулы, набитые стаями воинов, жаждущих начала охоты.

Сам ярл в компании Штурмъярта, Россека, Грейлока и остальных волчьих гвардейцев до последнего момента оставался на мостике.

— Он уже высадился на планету, — сказал ярл Двенадцатой, недоверчиво качая головой. — Бросился прямо в горло.

— Тяжелые бои по всем точкам высадки, — доложил Грейлок, изучая входящие данные авгура. — Они уступают в численности. Все время появляются новые сигналы — откуда они берутся?

Аркенджо подтянул к себе пиктер и вызвал тактические данные об идущем далеко внизу сражении. На схеме загорелись руны, обозначающие дислокацию сил Железного Шлема и Къярлскара, мерцая при обновлении информации.

— Он даже не пытается, — пробормотал Аркенджо, — избежать окружения.

Тактический дисплей показывал все безрассудство атаки. Рота Железного Шлема ворвалась в город с востока и пробилась почти до самого центра. Силы Къярлскара находились позади, завязнув на южных окраинах. Две роты все еще не соединились, и сейчас были разделены вражескими частями, которые использовали численное превосходство, чтобы обойти оба атакующих клина.

Аркенджо пробежался по цифрам, сверяя их с численностью противника, который появился по всему городу. Даже с воинами его роты шансы были неравны, а со временем разница только увеличиться. Вражеских рунических сигналов уже были сотни, и каждую секунду появлялось еще несколько.

— Он опередил Къярлскара, — отметил Грейлок. — И должен отступить.

Аркенджо фыркнул.

— Он никогда не отступит. Это Къярлскар должен догнать его. Если роты смогут соединиться, ситуацию еще можно будет спасти.

Волчий лорд надел шлем. Остальные последовали его примеру.

— Высадите нас перед позицией Четвертой роты, — приказал он. — Мы разобьем врага, который находится между ней и Железным Шлемом.

— В этих сигналах что-то странное, — заметил Штурмъярт, впившись взглядом в схемы. — Я едва их чувствую, словно они находятся вовсе не там.

Россек засмеялся.

— Они там, — прорычал он. — И в таком случае они умрут.

— Будьте осторожны, — предупредил Аркенджо, обратившись ко всем. — Железный Шлем должен был знать, что пробудил силы, которые не следовало трогать. Это не тот сброд, с которым мы привыкли иметь дело — они, как и мы — наследники Легиона.

— И они погрязли в скверне, — добавил Штурмъярт. — По крайней мере, это я вижу четко.

— Так давай облегчим им путь к забвению, — сказал Аркенджо, зашагав к отсекам десантных капсул. — Это будет милосердием и для нас и для них.

— За Русса! — прогремел Железный Шлем, рубя инеистым клинком, как и на Арвионе.

Клинок вошел глубоко в торс приблизившегося десантника-рубрикатора, вскрыв керамит от одного бока до другого. Предатель пошатнулся, но удержался на ногах. Железному Шлему пришлось ударить во второй раз, чтобы разорвать броню-оболочку. Раздался треск, воздух содрогнулся, и автоматон, наконец, рухнул на землю, линзы его шлема погасли.

Сражение охватило каждую улицу, ведущую к дамбе, и узкие пространства города кишели рукопашными схватками. Рубрикаторы наступали со своей жуткой бесстрастностью, блокируя каждый подход в город и за его пределы. Большинство использовало оружие ближнего боя, которое сверкало губительными энергиями, но были и стрелки, а небеса исполосовали следы ракет. Снаряды ударяли в нависающие карнизы хрустальных зданий, сотрясая и обрушивая их.

Успех был возможен. Десантники Рубрики не были непобедимыми, но оставались при этом невероятно сильными и упорными. После часа непрерывной битвы Волки все еще были скованы на подступах к мосту, не в состоянии прорвать оборонительную линию сапфировых гигантов, преградивших им путь. Железный Шлем лично возглавил две атаки через запутанные улочки к арочным вратам, но обе были отбиты с потерями для сынов Фенриса. Они отступили вниз по склонам под аккомпанемент барабанившего по спинам дождя, смешавшегося с кровью.

Из Волков упорнее всех, вероятно, бился Фрей. Рунический жрец ни разу не прекращал выкрикивать ритуальные проклятья внешней тьме, его посох пел сырой энергией, за спиной развивались шкуры. Он был убежден, что пехоте, с которой они столкнулись, требовалось руководство мастера-колдуна, и поэтому искал его на переполненном поле битвы, стараясь найти и бросить вызов.

Для остальных сражение было всего лишь физической борьбой, и с каждым прошедшим часом раздражение Железного Шлема, вызванное неспособностью прорваться через мост, только усиливалось.

— Еще одна атака! — проревел он, рубя безмолвного врага. — Она сломает им хребет. Ко мне! Ко мне!

Его Волчья гвардия наступала вместе с ним в плотном строю, стреляя из болтеров и орудуя топорами и копьями. Серые Охотники отправились на левый фланг, пытаясь отвлечь на себя противника, в то время как энергия Кровавых Когтей использовалась в центре. Железный Шлем давно вызвал артиллерию роты, что означала сдачу территории в их тылу. Но другого выхода из сложившегося тупика просто не было. Бронетехника опаздывала, а связь не работала. Пехота билась в одиночку, оказавшись в безвыходной ситуации.

На Железного Шлема бросился рубрикатор, вооруженный посохом с головой змея. Харек нанес сильный удар инеистым мечом, поймав шест на рычащее расщепляющим полем лезвие. Предатель усилил натиск, стараясь выбить Волка из равновесия. Тот перестал давить, заставив врага немного пошатнуться. Доверившись более мощному доспеху, Харек отвел меч, позволив посоху попасть в цель, а сам вонзил клинок в живот рубрикатору. Смертоносное лезвие разрезало кабели и броню, пока, наконец, не скользнуло в пустоту.

— И обратно в Хель, — прорычал Железный Шлем, потянув клинок вверх и разрезав рубрикатора надвое. В очередной раз колыхнулся воздух и от сраженного врага разошелся актинический треск. Враг рухнул пустой оболочкой в пыльную землю и затих.

Сражение не стихало — место павших занимали другие, одинаково непреклонные и крепкие враги. Железный Шлем слышал крики агонии среди боевых кличей и узнавал предсмертные вопли своих воинов. Боевые братья умирали, чаще, чем он мог помыслить, а цель по-прежнему оставалась вне досягаемости.

— Къярлскар, — связался по воксу запыхавшийся Траск. Волчий гвардеец сражался всего в нескольких метрах, сойдясь в жестокой рукопашной схватке. — Он не приближается. Отступаем?

Железный Шлем посмотрел на последнюю каменную башню. Разрушенная пирамида была мучительно близка.

— Не в этот раз, — проскрежетал он, бросаясь на очередного предателя и нанося молниеносные удары. — Наступаем.

Траск не ответил. Каждый метр завоевывался ужасной ценой. Волки сражались, как и всегда — со всем пылом бросаясь на врага с целью ошеломить его психологическим шоком в той же мере, как и физической угрозой. Но здесь это оружие не работало. Враг, казалось, ничего не чувствовал, даже гнев, а завывания разъяренной планеты превосходили самый пронзительный рев Фенрюки.

Железный Шлем отшатнулся от страшного выпада в горло длинного меча врага. Волк отступил, упорно парируя атаки и чувствуя бешеный стук сердец. Траск возможно был прав. Они не продвигались вперед. Скоро та небольшая тактическая сплоченность, которой они обладали, будет утрачена, а в затяжной рубке у них не было гарантий успеха. Выход могло дать отступление — соединение с Къярлскаром и создание прочной обороны, после чего можно было подумать, как одолеть защитников моста.

Столкнувшись с ухудшающимися шансами, Железный Шлем постепенно и нехотя осознал необходимость отступления. Еще один час такого сражения и для соединения с Четвертой останется мало воинов.

Затем сильный грохот сотряс внутренний двор, и воздух осветила яркая белая вспышка. Последовал следующий взрыв, затем еще один. Две вражеские позиции на склоне исчезли в клубящихся разрывах, как только тяжелые снаряды попали в цель.

Наконец, прибыла бронетехника Рендмара — два «Хищника» выкатились на восточный край внутреннего двора, а следом послышался характерный скрежет двигателей «Лендрейдера». С ними прибыли последние Длинные Клыки с тяжелым вооружением.

Железный Шлем засмеялся. Его временное сомнение прошло, и он зарубил воина перед собой четырьмя бешеными ударами, убедившись, что перерезал шею, прежде чем втоптать пустую оболочку в пыль. «Хищники» снова дали залп, и в рядах сапфировой пехоты полыхнула волна пламени.

Но даже на это предатели никак не отреагировали. Их боевые братья были разорваны на куски, но стоявшие в первом ряду продолжали биться, как прежде, словно даже не заметили бойню позади себя.

— Настал час! — проревел Железный Шлем, заглушая грохот битвы. Къярлскар должен сделать то, что сможет — времени откладывать штурм вершины не было. При помощи бронетехники он может удаться. Он точно удастся.

— Ко мне, влка фенрюка! К концу всех миров! К вратам смерти!

Они ответили ревом, приободренные огневой поддержкой, что проносилась над их головами. «Громовые ястребы», занятые обстрелом рубрикаторов между двумя ротами, так же будут задействованы, а они могут устроить еще больше опустошения.

Железный Шлем пристально взглянул на разрушенную пирамиду и ухмыльнулся.

— Ничто иное не имеет значения, — прорычал он и снова бросился в пекло.

Къярлскар достиг возвышенной позиции менее чем в километре к югу от центра города и стянул к ней все свои силы. Два «Громовых ястреба» продолжали атаковать к северу от них, прореживая приближающийся вражеский авангард, но даже с такой поддержкой Волки были под сильным давлением. Сейчас рубрикаторы наседали на них со всех сторон, чередуя болтерные залпы с неожиданно стремительными атаками, которые противоречили их неповоротливой внешности. Все, что мог делать ярл Четвертой — это держаться со своей ротой, даже не помышляя о прорыве на север к передовым позициям Железного Шлема.

— Фенрис! — закричал ярл, прорываясь как можно дальше, чтобы установить ротный штандарт на самой высокой точке. Тяжелое знамя с образом легендарного Грозового волка бешено трепетало под проливным дождем.

Он расставил своих воинов, как смог, держа Охотников по периметру и формируя из Когтей контратакующие клинья. Дальше к северу он видел огромные вспышки. Там в одиночку сражался Железный Шлем.

Сварт тяжелой поступью поднялся к ярлу, доспех Волчьего гвардейца был залит опаленной плазмой кровью. Он получил жуткую рану правой руки, и теперь держал топор в левой.

— Ты должен его отозвать, — сказал он мрачным голосом. — Это не война, а драка, и мы проигрываем ее.

Къярлскар разделял его точку зрения. Железный Шлем продвинулся слишком далеко и слишком быстро. Они должны были штурмовать дальние шпили вместе, прикрывая наступление друг друга. А теперь, после того, как Великий Волк так сильно оторвался, прорыв через город к назначенным точкам встречи будет дорого стоить.

— Он не отступит, — сказал ярл. — Даже если я доберусь до него, он меня никогда не послушается.

— Так каким будет твой приказ?

Къярлскар оглядел поле битвы. Он знал, что лучшим выходом было собрать роту и вывести ее из-под удара. Это оставит Железного Шлема без прикрытия и помощи, но ведь именно ярость Великого Волка увлекла его так далеко вперед.

Къярлскар мрачно улыбнулся. Он дал клятву, и она была для него священнее любого рунического камня в Клыке.

— Собери все, что осталось от гвардии, — сказал он Сварту, прикидывая, куда лучше всего нанести новый удар. Они должны будут прорваться, попытаться ударить по рубрикаторам прежде, чем те смогут создать непреодолимый рубеж. — Это будет чертовски непросто, но если пробьемся к нему, нашу сагу будут петь тысячу лет.

Сварт поклонился и отошел, связываясь с боевыми братьями. В этот момент «Громовые ястребы» развернулись на задымленных потоках нисходящей тяги и устремились на север, где Железный Шлем по-прежнему крушил далекие вражеские позиции.

Лицо Къярлскара застыло. Самолеты были приданы ему, чтобы компенсировать отсутствие переданной для поддержки Железного Шлема бронетехники. Без них Четвертая становилась еще более уязвимой.

— Это не… — начал он вслух, когда небеса над ним вдруг осветились огненной короной.

Впереди с грохотом приземлялись десантные капсулы. Каждая была идеально нацелена, отправленная прямо в точки концентрации предателей, уничтожая многих из них огненными хвостами двигателей обратной тяги. Светло-серые капсулы с черно-желтыми шевронами несли эмблемы Двенадцатой Великой Роты Аркенджо.

Одна капсула врезалась в землю ниже позиции Къярлскара и тут же раскрылась в ореоле серебристого пламени. Изнутри загремел разъяренный голос Штурмъярта, не уступавший в силе таинственным воплям в воздухе, и вслед за ним раздался рев штормового ветра.

К тому времени Къярлскар уже не стоял на месте.

— Ко мне, братья! — проревел он, возглавляя атаку с высот на толпы врагов внизу. Грохот болтерной стрельбы, ведущейся из оружия космодесантников и башен десантных капсул, стал оглушительным.

Четвертая рота ответила на вызов и хлынула вниз по склону. Они обрушились на первый ряд десантников-рубрикаторов, врезавшись в них как прибой серых морей. Зажатые между силами Аркенджо и Къярлскара сапфировые линии дрогнули, изогнулись, а затем рассыпались. Выжившие в первом натиске рубрикаторы постоянно отступали на север, тем не менее, продолжая наносить Волкам потери.

К тому времени, как Къярлскар нашел Аркенджо, южные подступы к городу, наконец, оказались в руках Волков, и защитники в беспорядке отступали на север.

— Не стану отрицать, брат, — обратился Къярлскар, опустив клинок и тяжело дыша. — Ты вовремя.

Ярл Двенадцатой свирепо взглянул на него. Несмотря на надетый шлем, гнев старого лорда был осязаем.

— Ты глупец, Арвек, — прошипел он. — Харек может погубить себя своим безумием, но у тебя нет причины быть с ним.

— Я дал клятву, — возразил Къярлскар так, словно не было необходимости говорить что-то еще.

Впереди объединенные стаи волчьей гвардии пробивались на север, рубя и расстреливая снова собирающуюся стену прочной обороны.

— В этот раз он переоценил самого себя, — сказал Ойя. — Ты сам видишь. Это место пропитано колдовством, и его клинки ему не помогут.

— Цель — пирамида.

— А что если и так? — спросил раздраженный Аркенджо. — Если мы не можем убить слуг, какие шансы у нас против господина? Сейчас есть только один выход — пробиться к нему и увести с собой, чтобы спасти, что сможем из этой порожденной Хелем выходки. И это больше никогда не должно повториться. Будь прокляты клятвы — его кошмары погубят всех нас.

На миг показалось, что Къярлскар хочет возразить. Тактическая ситуация по-прежнему была опасной. Аркенджо дал им шанс вырваться, но равновесие скоро снова нарушится.

— Да будет так, — ответил ярл Четвертой, снова готовясь к битве. — Мы все еще можем добраться до него.

Аркенджо отстегнул оружие — топор с длинной рукоятью — и встал рядом с Къярлскаром. Два Волчьих лорда под безумными небесами в покрытой рунами и блестящей от ливня броне зашагали обратно к передовой.

— Транспортники вызваны, — мрачно сказал Аркенджо. — Клянусь Всеотцом, будем надеяться, что они прибудут не слишком поздно.

Железный Шлем наступал по длинному мосту. Он чувствовал тяжесть сконцентрированного впереди колдовства, набухающего, как опухоль внутри вскрытой оболочки пирамиды. Ветер неистовствовал, стихия срывала шкуры с доспеха воина, но величайшим ужасом по-прежнему было это.

Великий Волк знал как никогда за всю свою долгую военную жизнь, что он был там, наблюдая, собираясь с мыслями, обдумывая ход битвы. Как и, наверное, на Просперо, Повелитель Чар наблюдал за истреблением своих слуг сынами Фенриса, выжидая до самого конца, прежде чем появиться самому.

Великий Волк убивал без всякого удержу. Представления о тактике давно забылись, поглощенные жгучей необходимостью прорваться на вершину и бросить вызов существу, которое присутствовало в его снах на протяжении смертной жизни.

— Я уничтожу тебя! — закричал он безумным, почти чужим голосом.

До него доносились обрывки вызовов по радиосвязи от тех воинов его роты, что находились в зоне досягаемости, но он не обращал на них внимания. Даже на Траска и Фрея — они были слишком медленными, слишком увязшими в жерновах побоища. Только он, наследник Бьорна и Русса обладал физической силой, чтобы разбить последнюю печать, добраться до вершины и войти в святилище самого проклятого.

Перед ним в бушующем шторме возвышались огромные золотые врата с разбитым сводом. На капителях были высечены непонятные Волку слова. За вратами находилась сама пирамида, по-прежнему терзаемая молнией, словно копье пронзающей небеса и сотрясающей землю.

Железный Шлем не останавливался и ни разу не сбился с шага. Он чувствовал, как злобная сущность впереди слабеет, готовясь ускользнуть в царство, из которого она просочилась в реальный мир.

— Ты встретишься со мной! — закричал он, ворвавшись через руины ворот внутрь огромной пирамиды.

В тот же миг, словно поднялся огромный занавес, и звуки бойни стихли. Дождя не было, а воздух больше не кричал. Небеса потемнели, затянутые старыми, неподвижными облаками. Пыль под ногами превратилась в густую, пропитанную кровью жижу.

Он повернулся и увидел, что сломанные врата обрамляют мир, который он покинул. Фиолетовые облака по-прежнему находились там, как и битва, кипевшая столь же неистово без него, как и до того с ним.

Железный Шлем снова посмотрел вперед. На полу лежали целые груды разбросанных книг, вырванных из железных футляров, в которых они хранились. Среди крови и пыли виднелись длинные белые перья, похожие на иглы, все они были растоптаны, а большинство — сломаны.

Железный Шлем медленно направился вперед, не выпуская клинка из руки. В высоких сводах отдавалось эхо его шагов. Над головой нависали темные небеса. Харек остановился только, когда дошел до центра здания, где четыре сгоревших бруса устремлялись к разрушенной вершине. Здесь не было ни души, только останки эпох.

Железный Шлем настороженно кружил, чувствуя гигантскую мощь, гудящую под плитами. Она была холодной, жутко холодной, но сбежать от нее было нельзя — здесь, вместе с Великим Волком находилось нечто, наблюдающее за ним, следящее за каждым его шагом.

— Покажись! — заревел Железный Шлем, и слова повторились эхом снова и снова, прежде чем затихнуть.

В животе растеклась холодом боль, когда Волк понял правду. Он слишком опоздал. Сила, которую он чувствовал, была отголоском, таким же, как эхо его собственного голоса. Сражение длилось слишком долго, на их пути стояло слишком много безмолвных предателей, и это дало время их повелителю сбежать. Если господин некогда сделал этот мир своей крепостью, то теперь покинул ее. Дуэли, о которой мечтал Харек, не будет.

— Я именую тебя трусом! — выкрикнул он, указав острием клинка на вершину пирамиды. — Я именую тебя Повелителем Малодушных!

Затем разъяренный и разочарованный Железный Шлем побрел обратным путем. На миг он засомневался, существовало ли все это на самом деле, но затем его глаза пробежались по перевернутым книжным шкафам, и Харек увидел последнюю насмешку. На обложке каждой упавшей книги было выгравировано Око. Их названиями были имена миров — тех, что он завоевал, посетил во время охоты, о которых слышал в своих снах.

Среди груд книг попадались артефакты. Он узнал каждый из них — украшенный драгоценностями кинжал с Правии, который забрал в логовах культистов, сломанный топор с Даггэггана, который носил знак Просперо. Невероятно, но там был фрагмент горжета с Арвиона. А рядом с ним плащ старика. Он был все так же испачкан грязью, как и пятьдесят лет назад, все так же грубо сшит из тех же самых разноцветных лоскутов ткани. Теперь сутана была пуста, а тощее тело, завернутое в нее на мире без имени, давно исчезло.

Ты даже не представляешь, как он выглядит, но ты слышишь его глубокой ночью, и голоса вполне достаточно.

Железный Шлем рассмеялся. Он запрокинул голову, уставился в темноту и презрительно ухмыльнулся. Шлем скрывал всю горечь его радости.

Он пнул плащ, и тот осыпались в пепел.

— Так все это напрасно? — спросил Харек, обращаясь к теням. — Ты привел меня сюда, устроил эту уловку просто так? Я здесь! Тебе нужен я, так приди за мной!

В зале повеял холодный ветер, тревожа грязь, покрывавшую старый каменный пол. Когда рваные книги переворачивались, их страницы шелестели, напоминая набирающий силу тихий шепот. Он становился громче, пока из него не возникли слова. Голос не походил на человеческий, но в нем можно было расслышать всех тех, кого Железный Шлем убил, они накладывались друг на друга, сливались, превращаясь в хор.

«А с чего ты решил — тихо, едва слышно — будто я привел Волков на Гелиосу — а теперь стихая вдали — ради тебя?»

Железный Шлем остолбенел, потрясенный словами.

Всегда дело было в нем. Это его мучили сны, это он давал клятвы. Это ему была дарована сила и мощь для уничтожения примарха. Это о нем пророчествовали рунические жрецы, и это с ним была связана судьба Алого Короля.

Кто еще это мог быть?

Он бросился бежать обратно к вратам, пробиваясь через древние приделы, отбрасывая в сторону сломанные книжные шкафы. Он видел, что буря под сводом по-прежнему свирепствовала и пылала зловещей магией.

И Железный Шлем понял, что слишком далек от своей цели. И так будет всегда. И что бы ни происходило сейчас, какие бы деяния ему не предназначено совершить в будущем, это знание всегда будет с ним.

На корпусах транспортных судов, спускавшихся сквозь бурю, плясали цепные молнии. Из отсеков линкоров на планету отправили все до последнего атмосферные штурмовые корабли. Они летели на малой высоте, охраняя идущие на посадку пузатые орбитальные суда.

Эвакуация армии с планеты было намного более сложным делом, нежели высадка на нее, особенно когда войска уступали в численности и вооружении и вели ради выживания тяжелые бои. Аркенджо и Къярлскар вместе прорывались на север к мосту, гоня перед собой противника одной силой воли. С ними шел Штурмъярт, призывающий всю мощь бури и окутанный ураганами неистовой энергии.

Это дало им только временную передышку. Их единственной надеждой было соединение с окруженными главными силами роты Железного Шлема, обеспечение достаточного оцепления, чтобы позволить грузовым судам приземлиться, а затем организованный отход с боем, пока безмолвные орды сужали кольцо окружения.

Вопреки всем ожиданиям, они выполнили первую стадию. Аркенджо бился как ярл древних времен, орудующие топором руки стряхнули с себя бремя веков. Къярлскар не отставал, находясь в расцвете жизни воина и не уступая в свирепости ледяному дождю родного мира. Фрей увидел приближение ярлов и с уходом своего повелителя, наконец, понял безнадежность их предприятия. Он отвел Первую от моста и две потрепанные части ударных сил Волков пробились навстречу друг к другу, нацелившись на круглый внутренний двор ниже моста.

Десантники-рубрикаторы последовали за ними, настигая самых медленных и кончая с ними под многочисленный топот сапфирных сапог. Смертоносность сынов Просперо не уменьшилась, и сейчас в глубинах сознания, которым все еще обладали, они чувствовали победу над ненавистным врагом. Битва не прекращалась ни на минуту. Шлемы раскалывались, линзы разбивались, болтерные магазины опустошались, а лезвия топоров истачивались о разбитую броню. Со всех уголков города выбирались из своих тайных убежищ все новые предатели, их глаза светились жутким пламенем, а губы были запечатаны проклятьем, которое дало им сверхъестественную силу.

К тому времени как Волки добрались до внутреннего двора, там уже садились первые транспортные суда. Къярлскар принял командование над южным участком, приказав остаткам артиллерии оказать прикрытие, на которое они еще были способны. Штурмъярт, Сварт и другие волчьи гвардейцы Четвертой держали там оборону, давая время остальной роте добраться до орбитального корабля.

Аркенджо, Грейлок и Россек пробивались на север, намереваясь выручить отходящие силы Первой и обеспечить для них нечто вроде оборонительной линии, за которую те могли отойти. Двенадцатая была свежей силой на поле битвы и атаковала врага с несравненной энергией, прорубая путь к истощенной Первой роте.

Фрей последним покинул мост, преследуемый вездесущими отделениями космодесантников-предателей. Он встретился с Аркенджо под низко летящими ракетами. Это Длинные Клыки дали последний залп, чтобы очистить немного пространства, прежде чем возобновиться ближний бой.

— Где он? — прокричал Аркенджо, его шлем был почти расколот надвое, а топорище залито собственной кровью.

— Я не знаю, — проскрежетал Фрей, также получивший тяжелые раны. — Его было не остановить. Он убивает их в одиночку.

Аркенджо сделал знак Грейлоку и Россеку отвести оборонительный периметр назад. Спустились новые транспортники, грохоча на главных двигателях и поднимая с земли столбы дыма.

— Его необходимо вернуть, — сказал Аркенджо. — Ему нужно показать, что он наделал.

Фрей пошатнулся и упал на одно колено. Посох сломался.

— Там что-то было, — настойчиво произнес он. — Мы были близко…

Аркенджо насмешливо фыркнул.

— Значит, ты тоже потерян.

Он зашагал на север в сопровождении стай своей роты. За его спиной освещенные переплетающимися лучами лазерного огня взлетали первые транспортники. Вокруг них кружили «Громовые ястребы», опустошая магазины, чтобы поддержать некое подобие прикрытия отхода.

Последние из воинов Железного Шлема теперь находились внутри оцепления, которое сужалось по мере того, как все больше Волков отправлялось на орбиту. Рубрикаторы давили, используя каждое преимущество, убивая всех, кто оставался на их пути. Скоро Аркенджо окружили и ему приходилось упорно сражаться, чтобы выжить. Путь на север был закрыт, улицы наводнили наступающие предатели.

Аркенджо еще минуту держался, отчаянно стараясь увидеть пробивающегося к нему Железного Шлема. Если кто-нибудь из Волков обладал силой в одиночку пробиться через тьму врагов, то это был Великий Волк.

Но, в конце концов, натиск стал слишком сильным. Воины Двенадцатой начали отступать, теснимые невероятным числом рубрикаторов, и ярл дал приказ.

— Отходим! — закричал он, широко взмахнув топором, чтобы очистить еще один метр пространства перед тем, как брешь сомкнется. — К транспортникам!

Его воины подчинились приказу. Безостановочно сражаясь, ни разу не повернувшись спиной, они уступали территорию, зная, что каждая их жертва дает больше драгоценного времени тем, кому суждено выжить.

Аркенджо отходил вместе с ними. Его топор рассекал воздух как могучий маятник, вскрывая оболочки тех, кто добирался до него. Вот только кровь на оружии принадлежала исключительно ему — из пробоин от клинков и болтов, что усеивали его доспех.

Движения ярла стали замедленными. Он с тревогой осознал, что отстает — его братья отступали к последней линии транспортников под прикрытием непрекращающейся огневой завесы штурмовых кораблей, но он не поспевал за ними. Конечности Аркенджо словно погрузились в смолу, и скоро он оказался в окружении врагов.

— Ко мне! — проревел Ойя, пытаясь одновременно собраться с силами и предупредить свою роту, что они опередили его, но покинувшие губы слова получились невнятными. В руках и ногах похолодело, а от земли поднимались кольца ледяного дыма. Слишком поздно он почувствовал едкое жжение малефикарума и ощутил присутствие кого-то еще, кроме автоматов.

Ярл резко развернулся, заставляя мышцы действовать настолько быстро, насколько позволяла сокрушительная тяжесть, и увидел высокую фигуру перед собой. В отличие от безмолвных рубрикаторов этот был облачен в ниспадающую мантию, которая колыхалась и отражала огненный свет небес. Шлем венчал вставший на дыбы змей, а в руках предатель сжимал длинный посох, окованный золотом.

Колдун поклонился ему и немного наклонил посох. Двигаясь, как одно целое, рубрикаторы окружили Аркенджо, их клинки окутали свежие языки магического пламени.

Старый ярл яростно заревел и встретил атаку. Колдовство тяжелым грузом повисло на его руках, но Ойя продолжал вращать топор. Предатели умирали, а их доспехи разлетались по сторонам, когда связующая их сила разрывалась. Двое врагов он сразил, а третьего изувечил. Затем еще двое пали от руки Аркенджо с расколотыми шлемами. С каждым убитым врагом ярл Двенадцатой громко кричал, сопротивляясь губительным заклинаниям, которые неуклонно тянули его к земле. Рубрикаторы продолжали умирать, пока окружавшие Волка пустые доспехи не устлали землю до высоты колен. Аркенджо убивал подобно древнему вождю, его топор парил, а голос охрип от угроз в адрес врагов.

То была славная битва, но она не могла длиться вечно. В конечном счете, сказалось численное превосходство — клинок пробил защиту ярла, другой рубанул по спине, а третий вонзился в ногу. Конец наступил быстро — сапфировые автоматы навалились на старого Волка, повиснув на руках и вонзая мечи в его сердца.

С последним вдохом Аркенджо, наконец, услышал прорывающегося к нему Железного Шлема. Голос Великого Волка был безумен, а звуки битвы раздавались неподалеку, но Ойя не выиграл себе достаточно времени.

С ярла сорвали шлем, и обнаженная голова ударилась о землю. Все новые мечи пронзали его доспех, погружаясь глубоко в тело, прежде чем последний смертоносный клинок поднялся над его шеей.

Аркенджо развернулся, решив встретить смерть лицом к лицу. И на ее пороге он, наконец, осознал всю безрассудность того, что произошло. Слепцом оказался не только Железный Шлем, но и он сам. Яд Алого Короля отравил их всех. Он не должен был отправляться вслед за Великим Волком — одержимость овладела даже теми, кто не признал ее. С его смертью не останется никого, кто помешал бы Железному Шлему повести совет на еще большее безрассудство.

— Но даже в этом случае, — прошептал Аркенджо, выплевывая кровь через разбитые клыки и глядя, как к его горлу устремляется золотистое лезвие, — я буду отомщен.

Затем клинок достиг цели, и ярла не стало.

V

— Ты не видел его смерть? — спросил Штурмъярт.

Железный Шлем ответил не сразу. За стенами его покоев яркое солнце Фенриса жгло жемчужно-белые снежные поля. Эта красота плохо сочеталась с его настроением. После возвращения из провалившегося рейда он был в мрачном расположении духа, как и все, кто выжил.

Кошмары не прошли. Теперь к хору тех, кто проклинал его, добавился еще один голос.

— Я вообще его не видел, — в конце концов, ответил Великий Волк. — Как и его братьев. Он был скрыт какой-то иллюзией.

Железный Шлем взглянул на свои руки.

— Я звал его. Выкрикивал его имя. В конце остался только один корабль. Я был последним. Я не мог остаться.

Штурмъярт кивнул. Слова магистра совпадали с тем, что рассказали другие. До самого конца Грейлок, Скриейя и Россек верили, что Аркенджо будет с ними. И только когда эвакуация закончилась, и выжившие собрались на борту «Руссвангума» и «Бладхейма», открылась истина. Погибли многие великие воины, но потеря ярла была самым жестоким ударом.

Некоторые из транспортников так и не взлетели. Другие были сбиты в воздухе, и в ангары вернулись не более двух третей. Кровавая плата за экспедицию уже сравнялась с самыми тяжелыми катастрофами в истории Ордена, и над горой, словно дым погребального костра, повисла гнетущая атмосфера.

— По крайней мере, город уничтожили, — сказал Железный Шлем.

С потерей плацдарма на планете два линкора нанесли мощные орбитальные удары. Поначалу энергетические щиты города защищали его, но, в конце концов, купол взорвался, и стеклянные шпили были уничтожены. Еще долго после этого продолжалась бомбардировка, круша древние скалы, которые осыпались в плещущееся внизу море. Только когда арсенал «Руссвангума» исчерпался, ярость стихла, оставив огромный, дымящийся шрам на облике проклятого мира.

Штурмъярт молчал, и Железный Шлем знал, почему. Немногие лорды Клыка верили, что Пятнадцатый Легион был уничтожен при обстреле. Место так сильно было пропитано колдовством, что и Штурмъярт и Фрей были уверены в открытом портале, через который рубрикаторы могли свободно уйти. Множество безмолвных погибло в бою раньше, но кто знает, какие чары наложили на обитателей разрушенных доспехов? Возможно, они могли восполнить свои потери или же раны не излечивались? Единственное в чем, можно было быть уверенным — это в том, что Тысяча Сынов более чем живы. Они были смертоносны и выиграли первый серьезный бой со времен битвы за Просперо.

— Так они теперь хотят моей головы? — спросил Харек, мрачно улыбнувшись и взглянув на рунического жреца.

Штурмъярт покачал головой.

— Ты — Великий Волк. Они остаются верными. Но… — он подыскивал слова. — Это проклятье не должно погубить нас. Не позволяй загноиться открытой ране.

Железный Шлем не ответил. Он знал, что сейчас ничего нельзя сделать, и подобное положение затянется на долгие годы. Орден не скоро восполнит потери, а тем временем есть и другие войны.

Но голоса вернутся. Вернется неистовое желание, изводя его долгими ночами. Этого требовала месть, за Аркенджо и остальных павших. До сих пор все, что у него было — собственные видения, требовавшие действовать, влекущие его до пределов, которые опустошали его. Сейчас весь Орден увидел проклятье их древнего врага, и этот кровавый долг мог быть оплачен только одним способом.

— Я признаю свою ошибку, — сказал Железный Шлем, склонив голову. — Приму епитимью. Я согласен на суд ярлов.

Пока Штурмъярт выглядел удовлетворенным и больше ничего не просил.

Железный Шлем не стал высказывать вслух роящиеся в голове мысли, подавляя их, но зная, что они со временем вернутся и страшась того дня, когда это случится.

Нас превзошли в численности. Если бы отправились туда, как я предлагал — всем Орденом, то поймали бы его. И одержали бы победу. Аркенджо ошибался, сдерживая меня. С этим существом нельзя разделаться вполсилы. Мы должны продолжить охоту. Когда след снова появится, мы должны найти его. Это не конец. Это не может быть концом.

Он посмотрел через открытое окно туда, где вечные пики Асахейма затмевали горизонт.

Когда Алый Король найдется, — подумал он, — мы должны забрать всех из Клыка, чтобы сразить его.

Вершины были безупречны, так же и всегда. Их прочность успокаивала его — здесь, по крайней мере, было безопасно.

Больше никаких полумер.

Грейлок шел по туннелям Клыка, только покинув залы, где все еще гремели звуки пиршества. Он не знал, что чувствовать. Скорбь по ярлу все еще была сильна, сочетаясь с гневом от того, как Ойя погиб. Все, кто вернулся с Предела Ковчега, чувствовали ту же вину, хотя многие из его братьев скрывали ее лучше Вэра.

Грейлок мог думать только об одном: ему следовало быть подле своего лорда, когда тот пал. Возможно, он бы не повлиял на итог, но, по крайней мере, Аркенджо не пал бы в одиночестве. Все, что произошло после возвращения на Фенрис, не изменило его мнение, и он с абсолютной ясностью понимал, что смерть старого ярла будет преследовать его, как бы ни смягчали потрясение полученным им выгоды.

Он повернул за угол, войдя в одну из многочисленных пещер, где тлели костровые ямы. Здесь его ждал Россек, присев у скудного пламени. Когда он заметил Грейлока, то встал и отдал честь.

— Ярл, — обратился он, поклонившись.

Грейлок поморщился. Он все еще не привык к новому титулу.

— Не так, — сказал он.

— Но ты ярл, — повторил Россек, усмехнувшись. — Так принято.

Он потер сильные руки над пламенем.

— Брат, я в порядке, поверь. Они сделали правильный выбор.

Грейлок не знал, согласен ли. Двенадцатая могла выбрать Красного Волка и стать больше похожей на остальных. Если бы Железный Шлем не привел их к поражению на Пределе Ковчега, возможно, результат был бы иным. Однако в свете случившегося рота увидела, как мог повести себя Великий Волк, и предпочла хладнокровный выбор. Возможно, братья будут жалеть об этом, возможно нет — только время покажет.

— Ярл хотел, чтобы это был ты, — сказал Грейлок, присев возле брата.

— Он не определился с решением.

Это могло быть правдой. Даже во время их последней беседы на перевалах перед собирающейся бурей Аркенджо не выглядел уверенным. Его выбор мог снова измениться перед смертью.

Но сейчас это имело мало значения, Ойя погиб, и, зациклившись на его смерти, Грейлок ничего не добьется.

— Я не буду командовать, как он, — сказал Грейлок.

— Я знаю.

— Ты мне понадобишься.

— Верно.

— А совету будет не хватать его голоса, — сказал Грейлок. — Теперь Железный Шлем будет контролировать его.

— Значит, ты должен научиться говорить, как ярл, — сказал Россек. — Влиять на них.

Было сложно не улыбнуться. Грейлок никогда не будет командовать советом, как это делал Аркенджо, ведь он молод и к тому же чужак. Ярлы уже звали его в лицо «щенком», за такое обращение Ойя переломал бы им кости.

Если Вэр слишком много думал об этом, бремя ожидания становилось невыносимым. Он был неискушен и стал частью ордена, который некогда возглавлял почтенный Бьорн. Аркенджо погиб слишком рано, и Грейлок оказался среди последних великих воинов, видевших собственными глазами заключительные акты Очищения.

— Но это ничего не изменит, — сказал Грейлок, обращаясь к себе в той же степени, что и к Россеку. — Бремя необходимо нести. Если они потребуют, то получат мою службу, мой клинок и мою жизнь.

Он криво усмехнулся.

— Будем надеяться, что этого будет достаточно.

Мир Квавелон являлся бледной копией Фенриса, но здесь были горы и здесь было холодно. Для тысяч смертных солдат, которые тренировались на его высотах, он вполне подходил. Учения не могли защитить их от изнурительного ужаса мира Волков, но, по крайней мере, смертные отправятся туда немного подготовленными.

Темех издалека наблюдал за учениями Девятого батальона вновь созданной Шпилевой стражи. Они действовали довольно сносно, но до отличного результата было все еще далеко. Необходимо было собрать, снарядить и обучить еще многие тысячи. Рубрикаторы были ценным ресурсом, и их осталось не так много, чтобы атаковать в одиночку. Смертные станут их щитом, по крайней мере, поначалу.

Темех счел мысль гнетущей. Все в этом предприятии было для него гнетущим. Иногда только долг продолжал связывать его с этим великим делом, но это не объясняло всей ситуации. Ни он, ни кто-либо другой из братьев не был огражден от ненависти.

Волки будут страдать. Все без исключения. Глубоко в душе он упивался этой мыслью.

+Они еще не готовы+ раздался мысленный голос Афаэля. Пирид находился далеко отсюда, занятый с флотскими командирами подготовкой армады, но отлично знал все, что происходило на Квавелоне.

+Будут+ответил Темех.+Занимайся своими кораблями, а я позабочусь об армиях+.

+А ты в курсе новостей с Гелиосы? Они все еще поют об этом в Оке+

Конечно же, он знал. Гелиоса готовилась не один год, и для выполнения задуманного была задействована вся сила Легиона. Даже в этом случае погибло так много братьев — не все сумели сбежать, а утрата рубрикаторов всегда была болезненным ударом.

+Все же не позволяй самоуверенности взять вверх над собой, брат+ передал Темех +Это был всего лишь первый шаг на долгом пути+

Афаэль рассмеялся.

+Но я все-таки буду наслаждаться этим. И я буду наслаждаться, когда мы снова поджарим их. Скажи, ты не находишь это забавным, что они тратят так много сил, охотясь на того, кого нельзя найти? Даже мы не можем привести его во вселенную без огромных усилий, а они так легко верят в то, что могут встретиться с ним в битве, чтобы убить, как какого-нибудь зверя+

Темех вздохнул. Из всего прочего этот аспект огорчал его более всего. Сражаться, убивать — это одно. Подбрасывать эти уловки и следы — совсем другое.

+Так будет не всегда+сказал он.

+Конечно же, нет+Афаэль все еще пребывал в эйфории.+Но мы будем там, когда он придет. И мы дадим Волкам все, чего они хотят.+

Темех кивнул. Перед ним авангард его новой армии старался достаточно быстро взобраться на крутой склон. Волки проделают это в считанные минуты.

+Он будет там+сказал он+ Они могут охотиться, сколько пожелают, но в конце он вернется только на один мир+

Тамех вдохнул воздух вершин и задумался, насколько сильно он будет напоминать Фенрис. Было сложно не позволить этой мысли подавить все прочие — дом их врагов в кольце пламени, с разрушенными стенами и разграбленными сокровищами.

+Да настанет этот день поскорее+ отправил мысль вечно энергичный Афаэль.

+Да будет так, брат+ ответил Темех и прервал связь.

Битва за Клык

Вот нить перерезанная

Харека Эйрека Эйрекссона

Прозванного Ярлами Железным Шлемом

И долги его уплачены

На Мировом Хребте

Отце Гор

Попранный бог пришел

Руки напряжены

Раскрытый глаз единственный

Огнем окольцованный

И да будет это сказано, братья

Да будет увековечено

Предатель старый

Ущербный сын Всеотца

Протянул руку

Взгляд его холоден Хельской зимой

И Железный Шлем

Господин Волков Фенриса

С обнаженными клыками

Смеется подобно рассвету

Человек — это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, — канат над пропастью.

Фридрих Ницше, "Так говорил Заратустра"

Пролог

Ударный крейсер «Готтхаммар»[1] плавно летел сквозь пустоту, его огромные двигатели работали менее чем на половину мощности. Крыло эскортных кораблей уверенно следовало патрульным строем шириной в десять тысяч километров. На фоне абсолютной черноты космоса крейсер был металлически-серого цвета, его тяжелобронированные борта украшала голова рычащего волка. Он вышел из варпа всего несколько часов назад, и последние остатки отключенного поля Геллера все еще цеплялись, сверкая, за незащищенный адамантиум корпуса.

Командный мостик «Готтхаммара» располагался неподалеку от кормы гигантского корабля, окруженный башнями, бастионами и угловыми орудийными батареями. Пустотные щиты струились как дымка над метровой толщины плексигласовыми перископами реального пространства, под которыми трудилась команда мостика, удерживая корабль на курсе и следя за всеми его системами, работающими максимально безупречно.

Внутри мостик был огромен, представляя собой пещеру длиной более двухсот метров, вырезанную в недрах корабля. Потолок был по большей части прозрачным. Его образовывали похожие на линзы порталы реального пространства, установленные на железной решетке. Под ним находились платформы, опоясывающие стены помещения, каждую из них охраняли кэрлы[2], сжимающие огнестрельное оружие скъолдтар. Ниже была первая палуба, по которой бродило еще больше смертных членов экипажа. Большинство было облачено в жемчужно-серые робы фенрисских корабельных трэллов[3], хотя среди них также были кэрлы, шагающие по металлической палубе в бронежилетах и полупрозрачных масках.

Пол первой палубы был вскрыт в нескольких местах, обнажая уровни, скрывающиеся ниже. Там были собраны суетливые тактические посты, ряды вибрирующих когитаторов, и тускло освещенные ниши, наполненные получеловеческими сервиторами. Многие из них были подсоединены кабелями к своим терминалам, их позвоночники и лица скрывались под массой трубок и проводов, обнаженные участки серой кожи были единственным напоминанием о том, что когда-то они были людьми. Теперь они служили иначе, будучи лоботомированными полуживыми рабами, навеки прикованными к машинам, поддерживавшим в них жизнь только для выполнения надлежащих заданий.

Над всеми этими уровнями в самом конце мостика находился командный трон — шестиугольная платформа десяти метров в поперечнике, выступающая из сводчатых стен и опоясанная толстыми железными поручнями. В центре этой платформы находился низкий помост. Посреди помоста стоял трон — массивное кресло, вырезанное из гранита. Оно было намного больше, чем надо было смертному, чтобы уютно в нём устроиться, но это не имело значения, потому что ни один смертный никогда не осмелился бы подняться на эту платформу. Трон пустовал уже многие часы, но когда «Готтхаммар» приблизился к своей цели, ситуация изменилась. Гигантские двери позади трона зашипели, когда соединительные поршни отошли. Затем они открылись, пропуская левиафана.

Ярл Арвек Хрен Къярлскар, волчий лорд Четвертой Великой Роты Стаи, массивный в своем терминаторском доспехе, шагнул на платформу. Когда он двигался, его доспех издавал угрожающе низкий, пульсирующий гул. Керамитовая поверхность была покрыта глубоко вырезанными рунами, а на гигантских плечах покачивались костяные трофеи. Со спины свисала медвежья шкура, почерневшая с возрастом и усеянная старыми дырами от болтерных выстрелов. Его лицо было жестким, смуглым и усеянным металлическими кольцами. Широкие скулы были обрамлены черными, как ночь бакенбардами, лоснящимися как у хищника.

Вместе с ним пришли другие гиганты. Железный жрец Анъярм, облаченный в искусно выкованный доспех, его лицо было скрыто под бледной маской древнего шлема. Рунический жрец Фрей в усеянном символами доспехе, его седые косы свисали на воротник. Двери закрылись за ними, изолировав троицу на командной платформе. Под ними шумели палубы, ни на миг не прекращавшие работать.

Къярлскар сморщился, изучив обстановку, и обнажил клыки длиной с палец ребенка.

— Так, чего у нас тут? — спросил он. Его голос грохотал из огромной грудной клетки, как двигатель «Носорога», работающий на холостом ходу. Говорили, что он не повышал его даже в битве — в этом просто не было необходимости.

— Зонды запущены, — сказал Анъярм. — Скоро увидим.

Къярлскар фыркнул и уселся на троне. Для гиганта почти трехметровой высоты и двухметровой ширины, он двигался с легкостью и грацией. Его желтые глаза, спрятанные глубоко в низколобом черепе, блестели ясностью и бдительностью.

— Скитъя, мне это уже надоело, — сказал он. — Хель, это надоело даже смертным.

Он был прав. Уже весь флот Четвертой Великой Роты разочарованно гудел. Тысячи кэрлов и сотни космодесантников месяцами гонялись за тенями. Великий Волк ордена, Железный Шлем, занял их всех преследованием своей навязчивой цели на границах Ока Ужаса. Все системы в их долгом поиске были по сути одинаковы: покинутые или умиротворенные, а встречавшиеся конфликты были слишком унылы и незначительны.

Погоня за призраками была изматывающей работой. Охотники нуждались в охоте.

— Мы получили кое-что, — сказал в этот момент Анъярм, его голова слегка наклонилась, когда он проверил электропитание линз своего шлема. Пока он говорил, пикт-экраны, полукругом висящие над командной платформой, сверкнули и включились. На них появились данные зондов. Красно-коричневая планета всплыла перед взорами, увеличиваясь с каждой секундой. Зонды все приближались, и на такой огромной дистанции изображение было неустойчивым и искаженным.

— И чего это такое? — спросил Къярлскар, не показывая значительного интереса.

— Система Гангава, — ответил Анъярм, внимательно рассматривая пикты. — Одна планета, заселена, девять спутников. Последняя точка в секторе.

Изображения продолжали прибывать. По мере изучения их настроение Ярла начало постепенно меняться. Густые волосы на обнаженной шее слегка ощетинились. Жёлтые глаза уставились со звериным вниманием.

— Орбитальная защита?

— Пока ничего.

Къярлскар встал с трона, его взгляд был прикован к пиктам. Визуальный поток прояснился. Появилась поверхность планеты, темно-коричневая с грязно-оранжевыми полосами. Она выглядела как ржавый шар в космосе.

— Последний контакт?

— Перед Очищением, — сказал Анъярм. — Активность варп-шторма зарегистрирована семьдесят лет назад. По докладам эксплораторов этот мир зарегистрирован как заброшенный. Он в самом конце нашего списка, лорд.

Къярлскар не выглядел слушающим. Он напрягся.

— Фрей, — сказал Къярлскар. — Ты получил что-нибудь?

Планета продолжала увеличиваться, когда зонды заняли геостационарные позиции. Свирепые вихри облаков перемещались по поверхности. Когда рунный жрец посмотрел на передачи зондов, вены на его бритых висках начали пульсировать. Его рот сжался, словно от экранов поднимался какой-то едкий запах, вызывая отвращение.

— Кровь Русса, — выругался он.

— Что ты чувствуешь? — спросил Къярлскар.

— След. Его след.

Облака разошлись. Под ними были огни, расположенные геометрическими фигурами, огни невероятно огромного города. Формы были тщательно спланированными. Они причиняли боль глазам.

Къярлскар издал низкий рык удовольствия, смешанного с гневом. Его перчатки сжались в кулаки.

— Ты уверен? — спросил он.

Доспех рунического жреца начал светиться, сияние исходило из вырезанных на нем угловатых фигур. Впервые за многие месяцы вызывающий вирд выглядел взволнованным. Зонды-ауспики продолжали увеличивать изображение, показав в самом сердце города пирамиды.

Громадные пирамиды.

— Никаких сомнений, лорд.

Къярлскар позволил сорваться с губ свирепому, лающему смеху.

— В таком случае вызывайте говорящих со звездами, — прорычал он. — Мы сделали это.

Он посмотрел на Анъярма и Фрея, и его звериные глаза засияли.

— Попался, ублюдок. Магнус Красный на Гангаве!

Часть 1

Старые счеты

Глава 1

Держась против ветра, Грейлок пригнулся и коснулся голой рукой плотного снега. Перед ним на север простиралась выбеленная равнина, опоясанная вдали огромными пиками.

Он вдохнул, глубоко втянув неимоверно холодный воздух. Добыча что-то чувствовала, и ветер пах страхом. Он напрягся, чувствуя, как натянулись его мышцы. Его суженные зрачки слегка расширились и стали едва различимы в почти белых радужных оболочках.

Еще нет.

Внизу, в нескольких сотнях ярдов, стадо сбилось в кучу от ветра, нервничая, несмотря на свои размеры. Конунгуры, редкая порода. На Фенрисе все обучалось цепляться за выживание, и эти создания не отличались от остальных. Две пары легких, чтобы выцеживать до последней молекулы кислород из разряженного воздуха Асахейма, огромные грудные клетки из наполовину сросшихся костей, ноги как у лани — вот только каждая толщиной с талию человека, пара витых рогов, шипастый спинной гребень. Удар ноги конунгура мог оторвать голову человеку.

Грейлок оставался напряженным, наблюдая за их передвижением по равнине. Он оценил дистанцию, по-прежнему прижимаясь к снегу. В его руках не было оружия.

Я — оружие.

На нем не было брони, и металлические разъемы панциря терлись о кожу его куртки. Рот оставался закрытым, и единственный тонкий след пара поднимался из его ноздрей. Асахейм был изнурительно холодным, даже для его усиленной физиологии, и здесь существовала тысяча способов умереть.

Конунгуры остановились. Вожак стада застыл, его величественный рогатый профиль возвышался на ослепительно-белом фоне.

Сейчас.

Грейлок выскочил из укрытия. Его ноги заработали, отбрасывая назад снежную пыль. Ноздри горели, втягивая воздух в его поджарое тело.

Конунгуры тут же понеслись, удирая от бегущего хищника. Грейлок быстро приближался, его бедра уже пылали. Второе сердце колотилось, наполняя систему насыщенной адреналином кровью. В ней не было мёда — он несколько дней воздерживался от пищи, очищая организм от боевых стимуляторов.

Мое чистое состояние.

Конунгуры бешено скакали, высоко перепрыгивая через разглаженные ветром сугробы, но Грейлок был быстрее. Его белые волосы развевались над вздымающимися плечами. Он обогнал самого медленного, несясь рядом со стадом и разжигая его панику. Группа разбила строй, бросившись врассыпную от несущего ужас среди них.

Грейлок сосредоточился на быке. Зверь был два метра в холке, более четырех тонн чистых мышц, двигавшихся на поразительной скорости. Он бросился за ним, чувствуя, как его ноги жжет резкой болью от перенапряжения. Страх зверя забил его ноздри, разжигая кровавое безумие, пульсирующее в венах.

Зверь резко повернул, пытаясь оторваться от него. Грейлок прыгнул, поймав шею животного вытянутой рукой и согнув ее для обхвата. Бык взбрыкнул, пытаясь разорвать хватку, лягаясь острыми копытами и ревя серию разносящихся эхом, кашляющих призывов о помощи. Грейлок взмахнул свободным кулаком и нанес удар по черепу конунгура. Он услышал треск костей, и существо отшатнулось в сторону. Грейлок вонзил свои когти в твердую, как лёд, плоть, потянув за связки и прижав зверя к земле.

Конунгур завопил и свалился, дергая ногами. Грейлок обнажил клыки и припал к глотке животного. Он укусил, один раз, второй, разрывая плоть и встряхиваясь как собака. Он сосал горячую кровь, чувствуя, как она струится по его зубам, и наслаждение убийством нахлынуло на него. Тело под ним дернулось, лягнуло последний раз, потом затихло.

Грейлок отбросил безвольную голову быка в сторону и запрокинул свою.

— Хьолда!

Все еще возбужденный погоней, Вэр Грейлок проревел о своём триумфе в пустой воздух, выплевывая кусочки крови и шерсть. К тому времени остальное стадо было далеко, удирая по льду на возвышенность.

— Фенрис хьолда!

Его крик разнесся по равнине. Грейлок посмотрел вниз и оскалился. Эндорфины насытили его кровь, и сердца колотились в тяжелый, волнующий унисон.

Мое чистое состояние.

Туша начала испускать пар, когда кровь забила ключом из ее бока. Грейлок оторвал плечо голыми руками, чувствуя горячие, влажные куски. Он проигнорировал остекленевшие глаза быка, пустые и быстро остывающие, оторвал полосы мяса и с жадностью впился в них, восполняя энергию, потраченную во время погони. Мясо конунгура было жирным, достаточно жирным, чтобы удовлетворить потребности даже его тела хищника.

Только когда Грейлок наелся, он заметил, что снег впереди него был потревожен. Он оторвался от своего пиршества, кровь заструилась по его подбородку. Что-то приближалось.

Он недовольно зарычал и поднялся. Зверь внутри него был все еще возбужден и бдителен, все еще наполнен удовольствием от убийства. Вдалеке, темным пятном на бледном небе приближался флаер. Он летел быстро, кружа над равниной и резко снижаясь.

Грейлок вытер рот, размазав кровь по белым волосам. Каждая мышца была по-прежнему напряжена, каждый волос стоял дыбом. Он недовольно зарычал.

Лучше бы это были хорошие новости.

Флаер с тупым, коротким носом подлетел поближе, избегая сугробов. Это был штурмовой корабль «скарр» с экипажем из четырех человек, с открытыми бортами и вооруженный спаренными болтерами под крыльями. Единственная фигура стояла, не держась, в открытом пассажирском отсеке, длинные рыжие волосы разметались от турбуленции при спуске.

— Ярл! — заорал новоприбывший сквозь рев, когда флаер остановился, зависнув в метре над землей. Поворотные двигатели пробили глубокие колодцы в снегу, расплавляя и испаряя его, превращая сугробы в жижу.

— Тромм, — прорычал Грейлок, не заботясь скрыть свой гнев. Он все еще не остыл.

Волчий Гвардеец Тромм Россек был в полном боевом доспехе. Он выглядел как обычно грозным и энергичным, а его глаза светились радостью.

— Новости от Къярлскара! Железный Шлем собирает нас!

Грейлок сплюнул на снег кровью.

— Прямо сейчас?

Россек пожал плечами, по-прежнему борясь с колебанием штурмового корабля.

— Так и сказал.

Грейлок покачал головой и бросил грустный взгляд на искалеченную тушу конунгура. Удовольствие от убийства сменилось оцепенением, тупой болью разочарования. С трудом он вернулся в охотничье состояние. Он почувствовал, как волосы на руках расслабились, когда он прыгнул и втянул себя в пассажирский отсек зависшего корабля.

— Доброе убийство? — осведомился Россек, широкая улыбка расплылась на его большом, татуированном лице.

— Доставь-ка меня назад в Этт, — пробормотал Грейлок, сев на металлический пол, когда кэрлы в кабине добавили мощности в форсунки.

Доброе.

Штурмовой корабль летел на северо-восток, лавируя между вечно вздымающимися пиками. Плато Асахейм было высотой в тысячи метров, и даже внизу на охотничьих равнинах воздух был опасно разряженным для смертных без дыхательных масок. Впереди флаера молодые горы громоздились друг на друга, покрытые льдом гигантские скалистые утесы смешались в восходящем порядке, все выше, все круче. Двигатели штурмового корабля завыли, неся его ввысь.

Грейлок повис на краю открытой платформы. Он чувствовал, как кровь на его лице начала кристаллизироваться. Он был почти без одежды и скоро холод обездвижит даже его тело, но он по-прежнему стоял на краю, позволяя холодному воздуху бушевать в его смертельно-белой гриве.

— Так что его растормошило? — спросил он, наконец, легко приспосабливаясь к резким виражам корабля.

Россек пожал плечами.

— Все Ярлы в зале. Кажись, что-то серьезное.

Грейлок заворчал и покачал головой. Спад удовольствия от убийства был как прекращение приема наркотиков. Он становился угрюмым и заторможенным.

Два человека на палубе штурмового корабля были физическими противоположностями. Россек был огромным, рыжеволосым, бородатым, с крупным лицом. Его нос был плоским и сломанным, шея широка и увита мускулами. На левой щеке извивалась татуировка дракона, заканчиваясь на виске, где выступали из кости шесть металлических штифтов. В другом Ордене это могло означать шесть веков службы. Россек не был таким старым — ему просто нравились штифты в черепе.

Его лорд был высечен из другого камня. Грейлок был жилист, гибок, а его кожа плотно обтягивала кости. Лицо Волчьего Лорда было вытянутым, словно сохраненное и закаленное сухими ледяными ветрами. Отсутствие доспеха позволяло увидеть заметную подтянутость его тела. Он был охотником, убийцей в чистом виде, быстрым, бледным и смертельным. Жестокое братство Влка Фенрика, сверхчеловеческих воинов Фенриса, чувствовало себя неуютно рядом с ним. Весь Этт знал о его искусстве охоты, но они не доверяли его задумчивости — и цвету кожи. Она была белой, а глаза — цвета стали.

Как призрак, говорили они. Снег на снегу.

— И что, все уже здесь? — спросил Грейлок, по-прежнему подставляя лицо ветру. На ледяные мурашки на обнаженных руках он просто не обращал внимания.

— Трёх Великих Рот ещё нет, одна из них — Къярлскара.

Грейлок кивнул. Железный Шлем собирал свои силы на Фенрисе, и бесконечные экспедиции ради охоты на его старого врага, казалось, закончились. Жажда Великого Волка найти Магнуса передалась и всем остальным, один только Грейлок высказывался против. Были тысячи других врагов для охоты, и многие из них будут стоять и сражаться, а не сбегать в эфир, когда петля затянется.

— Ну, посмотрим, — сказал Грейлок, глядя, как вырисовываются вдали горы.

Приближались громадные обрывы. Невероятно огромный пик вырастал на горизонте. Словно ядро Фенриса вырвалось сквозь его мантию поражающей воображение вершиной, конической горной массой, воспарившей в темнеющее небо. Её склоны были отвесны, покрыты снегом на зазубренных скалистых уступах, сверкая древним, непотревоженным льдом. В каждом направлении более низкие вершины переполняли пейзаж, теснясь к расколотому горизонту в тени Великого Плеча Всеотца, волда хамаррки, Мирового Хребта.

На фоне сгущающейся темноты разреженной атмосферы на далекой вершине сияли крошечные огни. Они отмечали обитель Небесных Воинов, дом полубогов, который сам был маленькой частью этого гигантского пика. Обитатели этого места, кэрлы и космодесантники называли его Эттом.

Для остальной галактики, охваченной благоговейным страхом перед вполуха услышанными легендами о крепости Русса и никогда не видевшей его, он был просто Клыком.

Грейлок бесстрастно смотрел на приближающиеся огни. Подлетали другие самолеты, по меньшей мере, три. Железный Шлем стягивал все свои силы домой.

— Неужто он всё-таки сдался? — сказал Грейлок, наблюдая, как приближаются мигающие огни стыковочной платформы. — Неужто его терпение наконец-то иссякло?

— Вирмблейд[4]! Хватит уже заниматься сплайсингом[5]!

Одаин Штурмъярт шагнул в лабораториум, нетерпеливо оттолкнув в сторону трэлла-телотворца. Огромный рунический жрец, облаченный в инкрустированную печатями броню, ударил посохом по полу и волны избыточной энергии растеклись по камню.

Тар Арьяк Хралдир, носитель Змеиного клинка, давшего ему имя, оторвался от своей работы. Слабое освещение придавало его глазам вид озер богатого смолой янтаря. Волчий жрец был рассержен, и его усталое, неприятное лицо нахмурилось. Пара изогнутых клыков оттянула его губы, когда он громко выдохнул. Медленно, испытывая боль от сутулой позы, в которой он находился так долго, Вирмблейд выпрямился.

— Гремящий костями, — пришел язвительный ответ. — Выбрал самое неподходящее время.

Перед ним на металлическом столе были расставлены длинными рядами пробирки, содержащие прозрачную жидкость. Каждый был маркирован одной руной. Некоторые стояли в стороне, некоторые были соединены друг с другом микрофиламентом[6], другие — полосами проводящего пластволокна.

Вирмблейд сделал знак пальцем, и свет в комнате усилился. Светильники показали облицованные белым кафелем комнаты, ведущие одна в другую, как помещения в норе. Противовзрывные двери закрылись, загородив то, что находилось за ними. Прежде чем они захлопнулись, промелькнула картина модулей оборудования, гудящих вокруг блестящих центрифуг, пиктов, постоянно обновляющихся рядами рун, и цистерн размером с человека с полупрозрачной жидкостью напротив стен. Внутри этих цистерн были подвешены темные тени, неподвижные и молчаливые.

— Ишь как заговорил, железная задница, — сказал Штурмъярт и его румяные щеки вспыхнули весельем. — Он сдерет с тебя кожу и пришьёт туда, где ему не хватает. Потому я пришел спасти тебя от этой участи.

Рунический жрец был скроен, как и все Адептус Астартес — крепкий, очень мускулистый, широкий и коренастый. У него была аугметика вокруг левого глаза и серая борода, жесткая и спутанная от возраста. С нагрудника на цепях свисали кости-талисманы, расположенные в нужном порядке, чтобы повелевать стихиями. Узор рун на броне выглядел произвольным, но это было не так, и каждая резьба и насечка была сделана после многих дней гадания и метания костей. Его жизнерадостность тоже была обманчивой — Штурмъярт был Верховным руническим жрецом Ордена, и обладал мощью ужасающего масштаба.

— Он может попробовать, — пробормотал Вирмблейд, бросив последний взгляд на пробирки, прежде чем оставить их. Когда он отошел от длинного стола, ящик со стальными инструментами закрылся с мягким щелчком. — Если не вспомнит, кто вытащил его со льда и откуда у него первые шрамы.

Волчий жрец двигался бесшумно и медленно, неся свое тело с абсолютной легкостью. Он был стар, и века тяжело отпечатались на его потрепанных чертах. Черные, взлохмаченные волосы обрамляли его длинное лицо, а татуировки на коже со временем покрылись коричневой коркой. Его кожа выглядела такой же твердой, как пласталь, обветрившаяся и опаленная за более чем пятьсот лет беспрерывных боев. Однако, несмотря на возраст, его глаза были по-прежнему остры, а хватка — сильна. Его броня была такой же черной, как и кожа, висевшая на старых костях и покрытая второй кожей из рубцов, плазменных ожогов и шрамов от клинков. Каждое его движение излучало древнюю силу, проверенную и закаленную в огне войны.

Двое жрецов. Такие разные, такие одинаковые.

Штурмъярт бросил скептический взгляд на ряды пробирок.

— Есть прогресс?

— Ты никогда не поймешь важность этого. Если я не смог убедить тебя десять лет назад, я тем более не смогу сделать этого сейчас — ты стал ещё старше и глупее.

Штурмъярт расхохотался, и его смех раздался как вырвавшийся на поверхность краккен. — Старше, это да, хотя есть и другие способы стать глупее.

— Кажется, ты знаешь их все.

Двое жрецов вышли из лабораториума. Когда они повернули в длинный коридор, ведущий к транзитным шахтам и освещенный только огнем факелов на гладкой скале, трэллы-телотворцы в черных робах почтительно отошли в сторону и склонили головы.

— Я не знаю, сколько еще Железный Шлем будет терпеть это исследование, — сказал Штурмъярт. — Ты не покидал планету год.

— Он будет терпеть, пока оно не будет закончено. — Вирмблейд повернул свое суровое с глубоко посаженными глазами лицо к руническому жрецу. — И ты тоже будешь терпеть. Работа очень важна.

Штурмъярт пожал плечами.

— Не вмешивайся в вирд, брат, — сказал он. — Я предупреждал тебя раньше. Если бы на то была воля судьбы, ты бы уже всё сделал.

Вирмблейд зарычал, и волосы на его руках встали дыбом. Глубоко внутри себя он почувствовал, как его звериный дух скользнул наружу. Если Штурмъярт и заметил, то не подал виду.

— Не вздумай приказывать мне, брат, — ответил он, останавливаясь. — Ты не единственный, кто может видеть будущее.

Несколько ударов сердца ни один из них не двигался. Затем Штурмъярт отступил.

— Упертый старый сукин сын, — пробормотал он, повернувшись к коридору. Он покачал взлохмаченной головой, проходя между факелами.

— Никогда не забывай это, — сухо сказал Вирмблейд, следуя сразу за ним. — Вот поэтому мы с тобой так хорошо ладим.

Зал Аннулюса[7] находился в Вальгарде, возле самой вершины гигантской крепости, окруженный пластом чистого гранита. Это был один из первых залов, выдолбленных в скале терранскими геомантами, доставленными на Фенрис для основания VI Легиона в легендарные времена. В ту эпоху техноадепты могли разрушать целые горы и поднимать их снова, создавать континенты и успокаивать сезонные колебания коры мира смерти. Они могли сделать Фенрис раем, если бы захотели, и только по приказу примарха зловещий облик планеты не был изменен. Русс желал, чтобы его родной мир оставался великим испытательным полигоном для воинов, горнилом, в котором его народ вечно проходил испытания и закалялся.

И когда это случилось, только у одной из сотен гор Асахейма была изменена первозданная форма. Её залы были выдолблены и обработаны древними устройствами забытой ужасающей мощи. Теперь знания, принесенные теми давно умершими мастерами, исчезли, и более не будет возведено ни одной цитадели, столь же неприступной и величественной. Клык был уникальным в Империуме, продуктом гения, который медленно исчезал из галактики, поскольку человечество оступилось и забыло уроки прошлого.

В Зале вокруг Аннулюса, огромного круга на полу с символами Великих Рот, вырезанных на каменных панелях, стояли двенадцать фигур. Восемь из них были Ярлами — Волчьими Лордами, включая бледную фигуру Грейлока, к этому времени очищенного от крови охоты и облаченного в свой доспех. Три других Волчьих Лорда находились за пределами планеты, хотя Железный Шлем отправил астропатические сообщения их флотам, известив об открытии Къярлскара. Стоявшие рядом с Ярлами были Верховными жрецами: Вирмблейд, Штурмъярт и железный жрец Беренссон Гассийк Рендмар, великолепный в своем усовершенствованном литом доспехе.

Оставалось одно место. Оно было занято Хареком Эйрейком Эйрейкссоном, Наследником Русса и Великим Волком. В своем обычном терминаторском доспехе он производил впечатление огромной, грозной фигуры во главе совета. Его черные волосы и борода были длинными и густыми, концы заплетены в косы и скреплены костяными тотемами. За исключением Вирмблейда он был самым старым воином из присутствующих, возглавляя Орден три столетия и служа по крайне мере еще сто лет до этого. Кровь жертв окрасила его боевое облачение так давно, что серый цвет потемнел. Только изогнутая металлическая пластина на правом полушарии черепа отражала свет факелов — наследие кровавой дуэли, которая принесла ему железные имплантаты и дала прозвище. В полумраке Зала Харек Железный Шлем выглядел угрюмым и задумчивым как призрак Моркаи.

— Братья, — сказал он, останавливая взгляд на каждом из Волчьих Лордов по очереди. Его голос нес постоянное эхо грохочущей, подавляющей агрессии. — Объявляется охота. Ярл Арвек Хрен Къярлскар обнаружил логово Предателя и теперь, наконец, нас ждет финал.

Пока он говорил, в центре Аннулюса появился мерцающий зеленый гололит. Это была неспешно вращающаяся планета. Точки на гололите были отмечены боевыми знаками кораблей, все они были фенрисскими. Къярлскар блокировал мир.

— Гангава Прайм, — произнес Железный Шлем, наслаждаясь словами, покинувшими его потрескавшиеся губы. — Ее орбитальная защита была уничтожена, но пустотные щиты прикрывают крупные поселения. По оценке Къярлскара, в одном только главном городе десятки миллионов жителей.

Пока Железный Шлем говорил, его голос становился более живым. Грейлок видел правую руку Великого Волка, защищенную тяжелой перчаткой и сжатую в кулак во время речи. Едва различимый феромон жажды убийства витал в воздухе.

У него боевое возбуждение. Уже.

— Мы отправимся всей Стаей, — объявил Железный Шлем, обнажив толстые, со сколами клыки в вызывающей дрожь улыбке, словно бросая вызов любому несогласному. — Вообще всей. Мы нанесём решающий удар. Эта добыча требует всей ярости Стаи.

Гололит мигнул, когда тактические схемы показали зоны высадки и маршруты движения к ним. Главная цель была громадным раскинувшимся городом на высокой северной широте, сотни миль в поперечнике. Спирали городского света были расположены стесненно, и когда Грейлок посмотрел на них, позади глаз вспыхнуло раздражение. Он услышал низкое рычание по залу, когда остальные узнали знак разложения в архитектуре.

— Насколько далеко? — спросил Морскарл, Ярл Третьей, его вопрос был приглушен архаичной маской времен Ереси.

— Три недели в варпе. Флот в процессе подготовки.

— А ты уверен, что он там? — спросил железный жрец Рендмар своим странным, металлическим голосом.

— Рунический жрец Къярлскара подтвердил это. Предатель ждет нас, уверенный в своей силе.

— Он приглашает атаковать, — сказал Ярл Пятой Эгьял Вракссон, сузив глаза под сильно иссеченными бровями и пристально разглядывая тактический дисплей. — Почему?

— В зоне цели более двух миллионов солдат. Она укреплена, а внутри производят вооружение. Он создает новый Легион, братья. Мы схватим его, прежде чем он будет готов.

— Легион без флота, — мягко произнес Грейлок.

Он внезапно почувствовал, как к нему метнулись неприязненные взгляды. Энтузиазм Железного Шлема был заразителен, и они не хотели слышать возражающий совет.

— И что с того, щенок? — спросил Железный Шлем. Термин «щенок» в прошлом использовался в качестве шутки, при помощи которой старшие Ярлы подшучивали над относительной молодостью Грейлока, но в этот раз в словах Железного шлема было больше резкости.

Грейлок холодно взглянул на Великого Волка. Весь Зал был переполнен ощущением финала. Охотникам нужно закончить работу, и они напряглись как гончие на поводке.

— Ты думаешь, Предатель не предвидел это, владыка? — сказал он, говоря негромко и сохраняя почтительную осанку. — Сколько ложных знаков он уже оставлял нам?

Рекки Ойррейссон, Ярл Седьмой, косматое чудовище с тяжелой челюстью и могучими плечами, недовольно заворчал.

— Рунический жрец установил, — сказал он. — Магнус там.

— А если он там? — ответил Грейлок. — Как бы низко он ни пал, он — Примарх. Если Русс, слава ему, не смог с ним разделаться, на что надеемся мы?

В ответ на это красноглазый Борек Салвгрим из Второй шагнул вперед, потянувшись рукой к оружейному поясу. От остальных Волчьих Лордов раздался хор низких, рассерженных рычаний.

— Ярл, ты забываешься, — предостерег Железный Шлем, его могучий голос разнесся по Залу.

Мгновенье опасность сохранялась. Предположение, даже намек, что существуют пределы способности Стаи кому-нибудь отомстить, были рискованными.

Затем Салвгрим нехотя отказался от своего вызова, обменявшись мрачными взглядами с Грейлоком.

— Мы приняли решение по этому вопросу, — сказал Железный Шлем, обращаясь к Грейлоку, словно демонстрируя железную хватку ребенку. — Это кровавый долг. Финал.

Снова это слово. Как и остальные Грейлок понимал важность этого. Они были охотниками, Волками, и не было ничего более важного, чем доведение погони до убийства. Многие в Империуме считали воинов Русса дикарями, но это выдавало их незнание галактической истории: Волки делали то, что необходимо, чтобы выполнить задачу, какой бы она не была. Это была характерная черта, которую они воспитывали в себе. Неудавшееся убийство было основанием для большого позора, чего-то, что вечно горело в душе, грызло ее, пока боль не была утолена.

— Давайте обсудим что-нибудь другое, — сказал Вирмблейд, слишком старый, чтобы бояться осуждения. Его морщинистое, циничное лицо повернулось к Железному шлему. — Например, мою работу.

— Только не это, — пробормотал Вракссон, сердито взглянув на Вирмблейда. — Только на военном совете ещё не хватало очередной лекции о твоём богохульстве.

Вирмблейд холодно улыбнулся Ярлу.

— Возможно, твой характер сможет немного потерпеть, Эгьял.

— Хватит, — прошипел Железный Шлем.

Грейлок внимательно наблюдал за Великим Волком, отметив раздувшиеся ноздри и сверкнувшие глаза. Желание убийства было сильно.

Этот совет только подтвердит один итог.

— Я очень недоволен, — сказал Железный Шлем. — Алый Король, творец нашего бесчестия, в наших руках, а мы сомневаемся, прежде чем воспользоваться шансом. Стыдно, братья! Мы будем вечно ёжиться здесь, толпясь вокруг костров, пока деяния наших отцов греют нас?

По Залу прошелся новый шепот одобрения. Запах стаи изменился от мрачной воинственности к нетерпеливости. Грейлок видел, как искусно Железный шлем взывал к их гордости, и молчал. Предстоящее решение оспаривать не будут.

— Мы собрали всю нашу мощь, — продолжил Железный Шлем. — В галактике не осталось силы, способной противостоять нам, когда мы соберемся вместе. Къярлскар поймал его, и когда мы присоединимся к нему, Гангава истечет кровью.

Салвгрим, чья страсть к погоне всегда была преобладающей, издал гортанные звуки одобрения.

— Вот оно, братья, — прорычал Великий Волк, подняв сжатый кулак перед собой. — Вы чувствуете это? Ощущаете это в своей крови? Это время, когда мы уничтожим последние отбросы Просперо!

В ответ на эти слова раздался неожиданный, многочисленный рев собравшихся Ярлов — оглушительный звук, отразившийся от холодного камня вокруг них.

Грейлок обменялся быстрыми взглядами с Вирмблейдом, своим единственном союзником в Зале. Как обычно, выражение лица у жреца было угрюмым.

— А кто будет управлять цитаделью, лорд? — спросил старый волчий жрец, выбрав удачное время, чтобы поддеть царящую вокруг эйфорию.

Железный Шлем посмотрел на Вирмблейда, и смесь пренебрежения и раздражения отметила его черты.

— А ты и будешь, — резко сказал он. — Ты и щенок, если уж ваши кишки слишком тонки для боя. Но не более того. Останется только одна Великая Рота — остальные я отправлю на охоту.

Затем он повернулся лицом к кругу огромных бронированных фигур вокруг Аннулюса, и на его искаженном лице появилась кровожадная улыбка.

— Тем, кто присоединится ко мне, безмерная честь. Мы сделаем это, братья! Мы сделаем то, что даже наш наводящий ужас отец не сделал.

Его улыбка переросла в широкую, ожидаемую ухмылку, обнажившую клыки из зубов и металла.

— Мы схватим Алого Короля, — прорычал он, его голос заскрежетал глубоко внутри нагрудника, — и сотрем его с лица вселенной.

Глава 2

Освещение в комнате было тусклым, чуть-чуть выше уровня, необходимого смертному, чтобы видеть. Помимо света напольных светильников, под потолком парили всего четыре праказы. Похожие на драгоценности, они лениво проплывали по воздуху — медленные крошечные огоньки в мягкой темноте. Низкий гул варп-двигателей корабля из-под пола заставлял их трепетать подобно листьям на ветру.

Амуз Темех мог бы прочесть текст перед собой и в почти полной темноте, но ему нравились красноватые отблески света. Он потянулся к уголку хрупкой страницы и осторожно перевернул ее. Его слишком большие пальцы работали осторожно, избегая разрывов, которые уже обезобразили древнюю рукопись.

Фиолетовые глаза пристально рассматривали манускрипт. Он знал, что было написано в нем. Он знал, что было написано во всех книгах, которыми все еще располагал Легион. Наверно, только Ариман изучил больше, а он исчез.

— Ты не должен был сбиться с пути, брат.

Темех сказал вслух, чувствуя форму слов, скользящих вокруг его изящных губ. Он говорил на Телапийе, ксеноязыке давно умерших авторов книги. Даже со своим сверхчеловеческим контролем мышц, он не мог воссоздать полный ряд необходимых звуков — для этого ему нужны были два языка, каждый с более цепким диапазоном, чем его собственный. Тем не менее, даже это грубое соответствие было уже чем то. С тех пор как последний телап был уничтожен, вполне возможно, что Амуз Темех был единственным говорящим на диалекте, которому был миллион лет.

Слабый звон раздался из коридора снаружи личного лексиканума Темеха. Он почувствовал вспышку раздражения и быстро подавил ее. Афаэль всего лишь делает свою работу.

— Входи.

Когда он это произнес, панель в затемненной комнате бесшумно отступила и открылась. Праказа разбухли, чтобы дать больше света и их лучи протянулись по комнате, демонстрируя ее эклектическое содержимое. Пишущая доска хаукс с Кареллиона, аквариум из полевого шпата, заселенный сверкающими цихлидами[8], ножны из призрачной кости с уничтоженного мира-корабля Сайм-Арвуэль.

Так много безделушек. На древней Терре они назвали бы его сорокой.

— Все читаешь, брат?

Херум Афаэль нагнулся и вошел в лексиканум. Он был в полном боевом доспехе, что делало его на полметра выше Темеха. Его броня была темно-синего цвета, украшенная в сочленениях бронзовыми завитками; только лысая, гладкая голова оставалась беззащитной. Лорд-маг Пирридов в эти дни проводил много времени в доспехах, и Темех не мог вспомнить, когда последний раз видел его без них.

— Времени достаточно, — ответил Темех, положив книгу на стол перед собой.

Афаэль фыркнул и встал перед ним. Он излучал нетерпение. Это было неудивительно — они всегда были нетерпеливыми, его вид. Это был дар их ордена, и за это их продолжал ценить Магнус.

— Зачем ты здесь, брат? — спросил Темех, не желая тратить попусту драгоценные дни, прежде чем начало операции сделает все, кроме мыслей о битве, невозможным.

— Что ты читаешь? — спросил в ответ Афаэль, подозрительно глядя на книгу.

— Ничего важного для текущей кампании. Свет авторов был изъят из вселенной. Думаю, Ангроном. Один из многочисленных примеров его терпимости.

Афаэль пожал плечами. — Он такой же варвар, как и Псы, но сосредоточься на важном.

— Я сосредоточен, уверяю тебя.

— Ты верно поступишь, заверив меня. Ты стал отдаленным.

— Если и так, то только в твоем воображении.

Афаэль невесело улыбнулся. — И ты должен знать все об этом.

Пиррид покачал головой. Когда кожа задела разъемы интерфейса горжета его доспеха, Темех увидел сморщивание, незначительную рефлексивность. Был ли это ранний признак, предательский симптом?

О, нет. И ты тоже.

— В любом случае планы штурма отработаны, — сказал Афаэль. — Ты должен присоединиться к командной группе, или твое отсутствие вызовет еще больше замечаний среди конклава.

Тем не менее, Темех позволил своему разуму ненадолго покинуть тело и выйти в имматериум. Со своего выгодного положения он увидел флот вокруг них, летящий через варп. Ощетинившиеся оружием ударные крейсера, готовые к грядущей орбитальной войне. Позади них, огромные транспортные корабли, переполненные тысячами тысяч смертных, носивших на нагрудниках эмблему глаза.

А в трюмах огромных линкоров находились десантники-рубрикаторы, создания Аримана. Они безмолвно ждали, оживленные ничем иным как волей тех, кто вел их. Убивая Псов, они не будут чувствовать ненависти к ним, тем, кто привел их к нынешнему состоянию вечного, безмолвного ужаса. Для них годы со времен Предательства были ничем. Даже для Темеха и других, сохранивших свои души, прошли всего лишь десятилетия с момента разграбления Просперо, что бы еще ни случилось во вселенной смертных. Для детей Магнуса раны по-прежнему были свежими и кровоточащими.

Он расслабился, и его душа вернулась в свои физические рамки.

— Флот в хорошем состоянии, — сказал он. — Поздравляю.

— Мне не нужно твое одобрение. Ты нужен мне на мостике.

Темех склонил голову.

— Тогда я приду. И мы вместе уточним орудия нашей мести.

Афаэль нахмурился утомленному тону Темеха.

— Ты не хочешь увидеть их сожженными, брат? Ты не наслаждаешься болью, которую мы причиним им?

Темех едва не ответил словами, которые прочитал несколькими минутами ранее.

В мести существует симметрия боли. Если человек не может отбросить чувства к тем, кого он хочет уничтожить, то даже побеждая, он уничтожает лишь часть самого себя.

— Причинение им боли не вернет Тизки, — сказал он, рассеяно глядя на цихлид, которые метались среди растений аквариума. — Но если мы настолько пали, что единственная оставшаяся у нас радость заключается в их уничтожении, тогда это должно быть сделано.

Его фиолетовые глаза сверкнули, глядя на товарища.

— Значит, они сгорят, брат, — сказал он безрадостно. — Он сгорят так, что даже не успеют понять.

Только самому себе, безмолвно и в глубине своего психически защищенного разума, он закончил предложение.

И мы тоже.

Фрейя Морекборн держала Кровавого Когтя за глотку, и не отпускала.

— Чтоб тебя! — выругалась она, прежде чем опустить костяшки пальцев на его широкое, глупое лицо, ломая зубы и разрывая кожу. Небесный Воин смотрел на нее затуманенным взором, опустив руки. — Прояви. Немного. Уважения.

— Дочка!

Фрейя услышала далекий голос, прервавший ее сон. Где-то глубоко в ее подсознании зашевелилось раздражение. Она получала от него удовольствие.

— Дочка!

В этот раз ее плечо сжали. Неохотно встряхнули. Последним образом из сна был избитый космодесантник, опустившийся на пол, побитый в бою, покорный и униженный, чего никогда бы не случилось наяву.

Она открыла глаза и увидела своего отца, наклонившегося к ней. В ее спальне по-прежнему было темно, светилась только колеблющаяся сальная свеча, установленная высоко в скальной стене.

— В чем дело? — пробормотала она, сбрасывая его шероховатые руки. Она могла различить знакомую линию его плеч, почувствовать его мозолистую кожу на своей.

— Вставай, — сказал он, отвернувшись в поисках большего освещения.

Фрейя поднялась с разбросанных на койке шкур. Ее песочные волосы превратились в непослушные заросли, обрамляющие лицо. В крошечной комнате стоял ледяной холод, но она не обращала на него внимание. На Фенрисе повсюду был ледяной холод.

— Что происходит?

Морек Карекборн нашел работающую светосферу и подкинул ее, придав вращение, в воздух. Тусклый серый свет залил беспорядок в комнате. Его грубоватое честное лицо полностью осветилось, и тревожные линии вокруг глаз выглядели более глубокими, чем обычно.

— Изменение плана, — сказал старый воин, проведя уставшей рукой по короткостриженной голове. — Одиннадцатая вызвана за пределы планеты. Мы возвращаемся на дежурство.

— Скитья, — выругалась Фрейя, протерев глаза и пытаясь прогнать тяжелое бремя сна. — Снова?

— Не спрашивай. Просто одевай униформу.

Фрейя с беспокойством посмотрела на отца. Морек был ривенмастером, командиром пяти сотен кэрлов Эттгарда. Его обязанности изматывали его, а он изматывал себя еще больше. На его лице были тени от длительной усталости.

Они убивают его, — подумала она. — И даже не знают об этом.

— Мы только сменились, — запротестовала она, свесив ноги с жесткой койки, и пошатываясь, пошла за серым мундиром, брошенным на пол. — Есть другие подразделения, которые могут это сделать.

Морек прислонился к стене.

— Уже нет. Остается только Двенадцатая. Привыкай — это продлится не одну неделю.

Фрейя все еще плохо соображала из-за сна, когда натягивала тунику через голову и пыталась выдернуть из волос самые запутанные клубки. Недели изнурительных оборонительных тренировок под присмотром Небесных Воинов, и приказы от улюлюкающих Кровавых Когтей, которые забыли, что значит иметь смертное тело и смертные слабости.

— Отлично, — холодно сказала она. — Чертовски отлично.

— Фрейя, дочь моя, — сказал Морек. Он подошел к ней и решительно положил руки ей на плечи. — В этот раз будь осторожна. Думай о том, что ты делаешь, о том, что говоришь. Они снисходительны к тебе из-за меня, но это не будет продолжаться вечно.

Она почти стряхнула его руки. Она ненавидела его поучения, также как и ненавидела его слепую веру в хозяев. Он поклонялся им, хотя знал, что все они когда-то были смертными. Небесные Воины едва осознавали, что существуют такие смертные, как он и она, хотя без их верной службы в Эттгарде они не смогли бы поддерживать в действии даже половину огромного лабиринта помещений Клыка.

— Не беспокойся за меня, — сказала она, отбросив свое зародившееся неповиновение. — Я могу сражаться. Это все, что их волнует.

Морек пристально посмотрел на нее. Она знала, что он чувствует. Как и многие отцы, он хотел все время защищать ее. Она была всем, что у него осталось. Часть нее хотела дать ему немного утешения, немного уверенности, что она последует по его стопам, усердно выполняя свой долг перед Руссом и бессмертными. Иногда это действительно было все, чего она хотела, но они так чертовски усложняли это.

— Ты слишком сильно демонстрируешь свои чувства, — пожаловался он, качая головой.

— И что ты хочешь, чтобы я делала? — выпалила она, сбросив его руки и наклонившись за ботинками. — Если они хотят покорных, съежившихся слуг, они получили не ту планету. Фекке, я — дочь Фенриса, и у меня горячая кровь. Смертная кровь, к тому же. Они могут утонуть в ней.

Затем она посмотрела на него, внезапно забеспокоившись, что переступила черту, но только увидела, как ее отец смотрит на нее со странным выражением лица.

— Да, ты, несомненно, дочь Фенриса, — сказал он и его карие глаза засияли. — Я горжусь тобой, Фрейя. И боюсь за тебя.

Он оттолкнулся от стены и собрался уходить.

— Быстро надень броню, и возьми с собой свое отделение. У нас есть час, чтобы принять пост от Одиннадцатой. Я не хочу паршиво выглядеть перед этим ублюдком Локкборном.

— Так что происходит?

Морек пожал плечами.

— Не имею понятия. Ни малейшего.

Высоко на вершине Вальгарда с пусковых платформ стартовали корабли, подобно воронам, покидающим насест. Десантно-штурмовые «Громовые ястребы» перемешались с немногими оставшимися в ордене «Грозовыми птицами», образуя бесконечный поток зазубренных теней на фоне пасленово-голубого неба. Среди них были более крупные по размерам эскортные корабли типа «хлаупа» — тяжеловооруженные варианты эсминцев Имперского флота «Кобра». Суда такого размера обычно не могли стыковаться в пределах планетарной атмосферы, но исключительная высота посадочных платформ Вальгарда делала возможной посадку на Фенрис. Двенадцать из них уже отбыли, и ангары быстро пустели. Прошло всего семь дней с открытия Къярлскара на Гангаве, а сбор флота уже почти завершился.

Высоко над процессией атмосферных кораблей завис космический флот. Каждый боевой корабль гудел активностью на всех палубах, это трэллы готовили плазменные двигатели для выдвижения к точкам прыжка. Некоторые корабли прибыли на сбор недавно, вызванные Железным Шлемом всего несколько дней назад с дальних патрулей. Другие оставались в готовности над Фенрисом многие месяцы, ожидая призыва к оружию Великого Волка. Зазубренные очертания ударных крейсеров скользили среди стай меньших кораблей, каждый из них был отмечен символом Великой Роты и черной волчьей головой Ордена.

В центре скопления, окруженный ровными колоннами штурмовых кораблей, ожидающих входа в похожие на пещеры пусковые отсеки, находилась гордость Орден — колоссальный «Руссвангум». Построенное по проекту, утерянному в катаклизме Ереси, огромное судно неподвижно висело в вакууме. Ударные крейсеры, тоже крупные боевые корабли, проходя под ним, полностью накрывались его тенью. Он господствовал в местном пространстве, как альфа-самцы равнин господствовали в своих стаях. Как и все подобные суда космодесантников он был спроектирован только для одного: выпуска огромной, подавляющей боевой дух и сжигающей нервы ярости на поверхность непокорного мира с высокой орбиты. Он выполнял подобную работу много раз, и его комплекты посадочных капсул и торпед почернели от интенсивного использования. Вся Влка Фенрика состояла из хищников, но «Руссвангум» был, возможно, наиболее сильным выражением их ужасающего размаха и мощи. Только легендарный «Храфнкель» обладал большей силой, но теперь был просто воспоминанием в сагах.

Из своей башни высоко на склонах Ярлхейма Железный Шлем наблюдал за последними приготовлениями к сбору. Он видел тонкие и изящные следы «Громовых ястребов», когда те пронзали атмосферу и направлялись к точкам сбора. Вокруг него тактические дисплеи показывали позиции кораблей, медленно движущихся в эскортном строю. Скоро он тоже займет свое место на флагмане.

Как их много. Сколько мощи. Все в одном месте, все направлены в одну точку.

Знакомый трепет оживил его генетически выкованные конечности. Пройдут дни, даже недели, прежде чем он сможет направить свой пыл целиком в боевую ярость, и к тому времени вся его сущность будет в крайней степени готовности. Когда он думал о побоище, которое устроит, холодное выражение рассыпалось на его грубом лице.

Они совсем забыли, на что мы способны. Напомнить им доставит мне много удовольствия.

Все враги Всеотца вызывали ненависть в сыне Фенриса, но Магнус находился в отдельной категории. Так было всегда с Тысячей Сынов. Саги по-прежнему рассказывали в пещерах Этта о предательстве колдунов, их высокомерии и, что хуже всего, их бегстве. Легион не был уничтожен на Просперо, только разбит. Этот позор нависал над Волками более тысячу лет, пятная все деяния, совершенные ими с тех пор и отмечая их неудачу как следы зверя на снегу.

Возможно, если бы предатель Магнус исчез в Оке Ужаса и никогда не возвращался, этот позор мог быть терпимым. Но он вернулся. Он вернулся спустя века, оставляя разрушение на своем неуловимом пути. Меткие удары по имперским мирам продолжались, каждый нацеленный на поиск какой-то ценной частицы знаний и тайн. Несмотря на невосполнимые потери, нанесенные им Руссом, у Тысячи Сынов все еще был потенциал устраивать рейды в защищенный космос, и осознание этого горело в Железном шлеме. Оно горело в нем десятилетия, пока все остальное перестало казаться важным.

Несмотря на все силы, которые он отдавал преследованию Магнуса, погоня всегда заканчивалась неудачей. После них всегда оставались следы, насмешливые подсказки, вызовы поймать творца разрушения и наказать его. На Правии, на Даггэггане, на Вреоле, на Хроморе. Предатель всегда оставлял позади визитные карточки, насмехаясь над Волками, которые всегда оставались ни с чем.

Мы были терпеливыми. Мы ждали. И вот ловушка захлопнулась.

Краем глаза он заметил, как вспыхнула руна над дверью.

— Входи, — сказал он, отвернувшись от вида флота.

В комнату шагнул Штурмъярт. Глаза рунического жреца сверкали яростью.

— Почему? — спросил он.

Железный Шлем широко развел руки.

— Одаин, — начал он. — Это…

— Скажи мне почему.

Великий Волк вздохнул, и закрыл дверь щелчком пальца.

— Ты знаешь о работе Вирмблейда. За ним надо следить.

Штурмъярт зарычал, растянув губы.

— Как за ребенком? Это для тебя более важно?

— Только ты можешь обуздать его. Он играет с силами, которые могут уничтожить всех нас.

— Ты позволил ему.

— Потому что он может преуспеть.

— Прикажи ему подождать. Прикажи остановиться, пока Стая не вернется с Гангавы. Я не откажусь от этой чести!

Железный Шлем покачал головой.

— Это переломное время. Щенок — его протеже, и мне нужна мудрая голова, чтобы держать Этт под контролем. Ты не пойдешь с нами.

Штурмъярт зарычал, и вспышка желтой энергии проскользнула по его груди. Железный Шлем почувствовал как в теле рунического жреца бьется огонь разочарования.

— Не делай этого, — настаивал он, его кулак крепко сжал посох.

Брови Железного Шлема поднялись. Штурмъярт никогда не оспаривал приказ.

— Ты угрожаешь мне, Одаин? — сказал он, позволив нотке вызова войти в его слова.

Минуту Штурмъярт стоял молча, глядя на него искаженным от гнева лицом. В конце концов, он неохотно опустил взгляд, недовольно сплюнув на пол.

— Ты не понимаешь, — пробормотал он. — Колдуны. Они берут стихии и портят их. Они — мои враги.

Железный Шлем внимательно посмотрел на рунического жреца. Штурмъярт был воином в своем сердце, неуступчивым и бесстрашным резчиком нитей, но он должен знать, кто контролирует стаю.

— Нет. Они — добыча для всех нас. Фрей будет там, и другие рунические жрецы, но ты мне нужен здесь.

Штурмъярт сжал кулаки, и новые полосы изначальной энергии пробежались по перчаткам. Он подавил свой гнев, но это причинило ему боль.

— В качестве няньки Вирмблейда, — горько произнес он.

— Нет, брат, — сказал Железный Шлем. — Вирмблейд играет с могущественными силами, и держит судьбу в руках. Если он оступится, ты должен быть там. Ты должен наблюдать за этим.

Выражение лица Штурмъярта неловко сменилось с разочарования на удивление.

— Ты слышал меня, — сказал Железный Шлем. — Что бы ни думал Грейлок, ты будешь моей правой рукой здесь. Мы должны помнить Волчьих Братьев, их неудачу и причины этого. Я не позволю, чтобы на этот путь снова ступили.

Глаза Штурмъярта сверкнули неуверенностью.

— Ты думаешь, он…

— Вирмблейд такой же преданный как Фреки[9], — сказал Железный Шлем, расслабившись, когда увидел, что гнев рунического жреца отступил. — Но мы должны присматривать ради будущего.

Он подошел к Штурмъярту и положил тяжелую руку на его плечо.

— Я делаю это, потому что могу доверять тебе, брат, — прошептал он, приблизив лицо. — Из всех моих Волков, более всего я могу доверять тебе. Ищи истину в вирде, если хочешь, и ты поймешь: Укрощение — это наше будущее.

Штурмъярт посмотрел в глаза Железного Шлема. Он все еще не примирился, но он примет приказ.

— Значит, у меня есть полная поддержка? — спросил он.

Железный Шлем мрачно улыбнулся.

— У нас она всегда есть, — сказал он.

Клык был невероятно огромен — гигантская сеть туннелей, шахт и залов, которые пронизывали самые высокие уровни пика. Но даже собственно крепость казалась маленькой в сравнении со всей массой горы, только самые верхние уровни были освоены для проживания. Главным образом Волки обитали внутри горы, их логова скрывались под километрами прочной скалы. Только на самой вершине, границе уровня Вальгарда, искусственные сооружения пробивались на поверхность в большом количестве. Там были построены посадочные платформы и стыковочные причалы, сгрудившиеся вокруг тяжелых башен, которые тянулись из отвесных скал на сотни метров в высоту. Древние приводные механизмы обеспечивали энергией служебные шахты километровой глубины, по которым доставляли оборудование и боевую технику из глубин горы и передавали их транспортам, ожидающим в ангарах. Эти места всегда кипели жизнью, как свидетельство неугомонного духа Волков и их беспрерывного плавания по морю звезд.

Хаакон Гилфассон стоял на краю одного такого ангара, наблюдая за десятком трэллов и сервиторов, ползающим по окутанным паром корпусам кораблей, как паразиты по телу. Дюжины судов уже отбыли, а большинство оставшихся были предназначены для военного флота. Кораблей, оставленных Двенадцатой, было немного и по большей части самые медленные и слабо вооруженные. Для защиты планеты на орбите оставался только один ударный крейсер «Скрэмар» и менее дюжины меньших кораблей в качестве его эскорта.

Подобное решение произвело впечатление на Гилфассона как полностью разумное. Что не было для него разумным, так это конфискация «Науро». Это было личное оскорбление, и большинство его боевых братьев отчасти смогли бы это понять.

— Извините, лорд, — сказала кэрл в третий раз, твердо уставившись в инфопланшет перед собой и пытаясь избежать зрительного контакта с Гилфассоном. — Это часть реквизиции. Великий Волк…

— Позволь сказать тебе кое-что, — произнес Гилфассон своим мрачным, кошачьим выговором. Он говорил не как обычный космодесантник, и в отличие от других в нем не было ничего угрожающего. У него была смуглая кожа, а растительность на лице густая и спутанная. Он был более строен, чем большинство членов стаи, даже будучи полностью облаченым в панцирную броню скаута. Только глаза выдавали его, янтарные круги с черными точками. Ни у кого, кроме сына Русса не было таких глаз. — Я неприятный человек. У меня нет великодушия моих братьев. Я не провожу с ними много времени, как и они со мной.

Кэрл выглядела так, словно предпочла бы находиться в другом месте, но слушала почтительно.

— Так что не думай, что я не приму это близко к сердцу. Не думай, что не найду твоего ривенмастера и не отправлю тебя во внешний патруль в Асахейм на месяц. Мне нужен этот корабль. Это мой корабль. Он останется здесь.

Кэрл настойчиво взглянула на свой инфопланшет, будто какая-нибудь новая информация в нем могла ей помочь. В пятидесяти метрах позади нее виднелся сам «Науро», сидящий на площадке ангара и тихо испускавшись пар. Он не был похож на другие суда, ожидавших на пласкрите. Черного цвета, в отличие от остального флота, выкрашенного в темно-серый. Неопределенной классификации — слишком маленький для фрегата, слишком большой, чтобы считаться трансатмосферным кораблем, и всего пятьсот человек экипажа. Необычно узкий, он низко сидел на земле. Почти треть его длины занимали плазменные двигатели, пропорция, которая делала его грандиозно быстрым. Именно за это он нравился Гилфассону.

— Ты не найдешь там того, что ищешь, — терпеливо сказал Гилфассон, наблюдая как кэрл пытается выиграть время.

Она посмотрела на него с унылым выражением лица. Женщина была скроена как большинство фенрисийцев, широкостная и широкоплечая. Судя по вышитым на ее униформе черепам, она видела бои, так что немногие вещи в галактике могли бы ее потрясти. Торги с Небесным Воином очевидно смогли.

— Оставь ее, Черное Крыло, — раздался металлический голос позади кэрла.

Доспех говорившего гудел низким, скрипучим тоном. По площадке шел железный жрец Двенадцатой Гарьек Арфанг. На нем был древний шлем Mk IV, но Гилфассон чувствовал веселье, исходящее от него. Где-то там, под всеми этими слоями брони и аугметики, он улыбался.

— Держись подальше от этого, жрец, — предупредил Гилфассон. — Это мой корабль.

— Ты — скаут, — сказал прямо Арфанг. Кэрл воспользовалась выгодой от паузы для отступления. — Ни один из этих кораблей тебе не принадлежит.

— Ни один не летает на нем так, как я.

— Верно. Так что радуйся, что Ярл Ойррейссон не захотел его. Вместо этого он взял хлаупу. Он разорвет цель первым же залпом, но когда речь идет о технике у него плохой вкус.

Гилфассон подозрительно посмотрел на Арфанга.

— Так его не реквизировали?

— Уже нет.

— Тогда что произошло?

Из шлема Арфанга раздался скрипучий звук, когда железный жрец издал то, что сошло бы за смех.

— Ярл Грейлок хочет, чтобы ты был в патруле системы. Ты и остальные скауты. Я выяснил, что ему не нравится недоукомплектованный Этт.

Гилфассон широко улыбнулся.

— Обратно на службу в космосе, — сказал он, с удовлетворением рассматривая «Науро» и размышляя о долгих, свободных часах вдали от затхлого воздуха Клыка. — Ты не представляешь, как меня это обрадовало.

Грейлок стоял в Зале Стражи, омываемый столбом холодного сета, который ниспадал с потолка. Верхняя часть зала терялась во тьме. В тенях сновали туда и обратно трэллы, передавая инфопланшеты и переговариваясь шепотом. Пикты, расположенные по окружности помещения, мигали быстрыми обновлениями, отмечая движение флота к точкам прыжкам. Один за другим зеленые указатели становились красными.

— Открыть канал с флагманом, — приказал Грейлок.

Трэллы бросились выполнять приказ. Мигание иконки сказало ему, что связь установлена.

— Лорд, — обратился он, сохраняя почтительный тон, принятый на совете. — Мы получили сигналы полного сбора. Вы можете покинуть орбиту.

— Все подтверждено, — ответил потрескивающий голос Железного Шлема с мостика «Руссвангума». — Мы скоро отправимся, и Этт будет мил и тих. Точно так, как тебе нравится.

Грейлок улыбнулся.

— Действительно. Мне нужно продолжить охоту.

С другого конца раздался резкий взрыв помех. Это могло быть фырканье.

— Ты пропускаешь ее лучшую часть.

— Может и так. Да защитит тебя рука Русса, лорд.

— И всех нас.

Комм-связь оборвалась. Грейлок стоял неподвижно несколько мгновений, его худое лицо было задумчиво.

Затем пикты начали обновляться свежей информацией. Визиры позиции показывали многочисленное перемещение. Флот был в пути.

К неподвижному Волчьему Лорду подошел трэлл и поклонился.

— Обзор орбитальной сети подготовлен, лорд, — сказал он, глядя в пол. — Вы можете просмотреть, когда пожелаете.

Грейлок кивнул, кажется, едва заметив фигуру перед собой. Его белые глаза были прикованы к скалистым стенам за ней. Камень оставался таким же голым и неприкрашенным, каким его впервые обработали.

Века мало сделали, чтобы приукрасить Этт. Он был такого же размера, что и во времена Русса, все такой же холодный, полупустой и обдуваемый ледяными ветрами Фенриса. Целые участки нижних уровней перестали использоваться, и даже Вирмблейд не знал, что осталось нетронутым в самых глубоких местах.

Мы не развились. Мы остались теми же.

Трэлл замешкался на мгновенье, прежде чем поспешно выйти из света. Его заменила намного большая фигура, и по комнате разнеслась тяжелая поступь Россека.

— Тромм, — сказал Грейлок, оторвавшись от своих мыслей.

— Ярл, — ответил Волчий Гвардеец.

— Ты занял делом Когтей?

— Они дубасят друг друга в пещерах.

— Хорошо. Пусть продолжают.

— А после этого?

Грейлок внимательно посмотрел на своего подчиненного. Россек был обычно таким кипучим, таким энергичным.

— Ты не согласен с моим решением, — сказал он.

Волчий Гвардеец сохранял невозмутимое выражение лица. — Кто-то должен защищать Этт.

— Ты считаешь, что не мы.

— Раз ты настаиваешь на моем ответе, то нет.

Грейлок кивнул.

— Продолжай.

Россек смотрел ему прямо в глаза, как обычно. В них был упрек.

— У нас нет столько трофеев, как у других Рот, лорд, — сказал он. — Ходят слухи, что нам не хватает духа. Они говорят, что твоя кровь холодна.

— Кто так говорит?

— Просто слухи.

Грейлок снова кивнул. Слухи были всегда. С момента принятия в Кровавые Когти он должен был сражаться за свою честь против обвинений, что он — не настоящий волк, что Хеликс не прижилась должным образом, что он больше ледяное существо, чем истинный воин из плоти Стаи. Дни, когда подобные новости беспокоили его давно прошли.

— Они и раньше говорили это. Почему ты прислушиваешься к ним сейчас?

Россек не отвел взгляда.

— Нам нужно быть осторожными, — сказал он. — Другие Ярлы…

— Забудь о них. — Грейлок положил перчатку на руку Волчьего Гвардейца, и керамит глухо лязгнул. — У нас нет причины унывать, и существуют другие способы сражаться, кроме тех, что записаны в сагах. Галактика меняется. Мы должны измениться вместе с ней.

Грейлок почувствовал, как внутри Россека зашевелилось беспокойство. Гвардейцу не нравился такой разговор. Ни одному из Волков с их почтением к традиции не нравился. Только давнее братство двух воинов удерживало Россека от дальнейших слов, от возражения методу войны, который Грейлок навязывал Двенадцатой Роте.

— Ты веришь мне, Тромм? — спросил Грейлок, не убирая руку.

Колебание.

— Всей своей жизнью, лорд.

Его янтарные глаза не мигали. Грейлоку доставило это некоторое удовлетворение. В них были сомнения, подобно воронам, собравшимся вокруг падали, но ядро оставалось преданным. Оно всегда было таким, даже после того, как Грейлок победил его незначительным большинством голосов на выборах нового Ярла вместо старика Ойя Аркенджо. Если голосование снова проведут, он не сомневался, что Россек получит много голосов. Старый воин всегда заявлял, что не хочет почестей, но любое мнение может измениться.

— Хорошо, — сказал Грейлок, отпуская его. — Ты мне нужен, Тромм. Вы все мне нужны. Когда Железный Шлем вернется со своей безумной охоты на скрэгра, ситуация должна будет измениться. Мы не можем позволить этим теням ослеплять нас вечно, заставлять нас гоняться за призраками прошлого. Ты увидишь истину этого, если посмотришь.

Россек не ответил. Такой разговор тревожил его и Грейлок знал, что он не может слишком сильно давить.

Когда арьергард флота отправился к точкам прыжка, на пиктах, установленных по стенам зала, потускнели последние из сигналов. В этот момент Грейлок испытал всплеск удовлетворения, и часть его забот отступила.

Последняя кампания Железного Шлема шла полным ходом. Этт принадлежал ему.

Глава 3

Кир Эсвай, прозванный Кулаком Хель, громко рассмеялся, разбрызгивая капельки слюны из полураскрытого рта.

— Русс, какой же ты медленный, — высмеял он товарища и снова бросился в атаку. Он раскрутил свой топор и обрушил его на плечо противника.

Огрим Рэгр Врафссон по кличке Красная Шкура, отскочил от приближающегося оружия.

— Достаточно быстрый для тебя, — он тяжело дышал, и, отступая, пустил в ход свой топор. Он отвел его в сторону, оставляя пространство для размаха и выжидая бросок оппонента.

Треск и звуки ударов раздавались по длинному ряду железных тренировочных клеток. Эта пара Кровавых Когтей не была единственной из тех, кто спарринговался на площадках — целому пехотному контингенту Двенадцатой было предписаны интенсивные тренировки после ухода флота Железного Шлема. Грейлок был хладнокровным, но не глупым: он знал какой разочарованной будет его рота из-за неучастия в операции на Гангаве, и постарался занять ее делом.

Кулак Хель продолжил атаку, осторожно подступая. Его линия скул была по-прежнему человеческой, но лицевые мышцы выдавали гигантизм, общих для всех космодесантников. Русые волосы были коротко подстрижены, а татуированные щеки отмечала щетина. Он сохранил звериную энергию выходца из племени хманни, и держал себя с напыщенной, самоуверенной угрозой.

— Нет, — он оскалился, кружа. — Ты чертовски медленный.

Красная Шкура мог быть его близнецом, если бы не грязная копна темно-рыжих волос и взъерошенные бачки. Его клыки были заметно короче, они еще не вытянулись под длительным воздействием Хеликс. В его нижней губе торчало железное кольцо, блестевшее от светосфер над ними. Когда он дико улыбался, что случалось часто, кольцо задевало зубы, скрипя как щебень о лед.

— Хватит трепаться, — сказал он, подманивая Кулака Хель. — И начинай драться.

Кулак Хель метнулся влево, затем остановился и поднял лезвие топора, целясь в корпус Красной Шкуры. Два оружия ударились в брызгах искр, сцепившись древками. Кулак Хель давил двумя руками, направив всю свою могучую силу в выпад.

Красная Шкура держался одно мгновенье, потом отшатнулся и потерял равновесие.

— Да! — завопил Кулак Хель и атаковал.

Топоры столкнулись, затем снова, каждый удар обрушивал волны ужасающей силы на защитные парирования. Кулак Хель действительно был быстрее, и его незащищенные руки двигались размытым пятном.

— А теперь держись… — прохрипел Кулак Хель сквозь стиснутые зубы со сконцентрированным выражением лица. На висках выступили капли пота, несмотря на то, что в боевых клетках было по-зимнему холодно, а на металле блестел лед.

Красная Шкура не ответил, занятый отражением яростной атаки своего товарища по стае. Оба Кровавых Когтя были без доспехов, облаченные в кожаные туники и наголенники, перевязанные тонкими шнурами. Лезвия топоров были затуплены для тренировок, но все еще могли ломать кости и рвать плоть. Это сделали инструкторы, чтобы внушить должное уважение к клинку и отучить возлагать надежду на боевой доспех.

Красная Шкура врезался в стенку клетки, почувствовав давление железа на спину. Он перекатился, и топор Кулака Хель прочертил дугу там, где только что была его грудь.

Снаружи клетки донесся взрыв хриплого смеха.

— Скитья, — выругался Красная Шкура, заметив темные фигуры других Кровавых Когтей, стоящих за пределами освещения светосфер. Он заработал зрителей. Раздались непристойные насмешки, когда Красная Шкура увернулся от очередного удара и с трудом выбрался из зоны досягаемости.

— Медленный, медленный, медленный, — насмехался Кулак Хель. Он шел с важным видом за Красной Шкурой и тяжело дышал, по лицу струился пот. Красная Шкура испытал небольшое удовлетворение от того, что Кулаку Хель пришлось непросто.

— Ты сражался бы лучше, если не говорил так много, — пробормотал Красная Шкура, пытаясь восстановить равновесие и вернуть инициативу.

— Можешь так думать, если от этого тебе лучше, — издевался Кулак Хель, шагая за ним и легко сжимая рукоятку топора. Когда он приблизился на дистанцию удара, на его лице была победоносная улыбка.

— Да, — зарычал Красная Шкура, сжавший для прыжка. — Лучше.

Он неожиданно бросился вперед на приближающегося Кулака Хель и отпихнул его назад. Кулак Хель подошел слишком близко, слишком самонадеянно, и не смог опустить вовремя топор. Красная Шкура обхватил его медвежьей хваткой и еще больше подтолкнул, загнав в дальний конец клетки. Они ударились о стенку с громким стуком.

Топор Кулака Хель выпал из его хватки, и он сжал кулак, собираясь нанести сокрушающий удар, давший ему кличку. Красная Шкура был быстрее, и ударил его головой прямо в лицо. Раздался треск кости о кость, и в воздухе повис металлический запах свежей крови.

Голова Кулака Хель качнулась назад, и его блестящие глаза остекленели. Красная Шкура бросил свое оружие и обрушил на шатающегося Кровавого Когтя шквал ударов, отчего тот упал на колени.

Рев одобрения разнесся по железной клетке, вперемешку с гиканьем и воем. Кровавые Когти проводили оружием по прутьям, звук отразился вверх и разнесся по всему залу.

Какофония была такой громкой, что почти заглушила гонг, сигнализирующий о конце боя. Сделав вид, что не расслышал, Красная Шкура нанес еще один зубодробительный апперкот, прежде чем двери клетки открылись и вломился Бракк, чтобы прекратить бой.

— Хватит, — прорычал он, оттащив Красную Шкуру от шатающегося Кулака Хель и отшвырнув его через всю клетку. Даже без силового доспеха Волчий Гвардеец был намного сильнее, чем любой из них. — Это тренировка на клинках, а не драка.

Раздался хор разочарованного неодобрения, когда Красная Шкура встал, а Бракк поднял Кулака Хель и прислонил к стенке клетки.

Все тело Красной Шкуры болело. Из рассеченного лба вниз по лицу бежала горячая струйка крови.

Он чувствовал себя истощенным, помятым, побитым и превосходно.

Кулак Хель начал приходить в себя, его голова опустилась, а глаза все еще были расфокусированными.

— Это было глупо, — прорычал Бракк. — Я что, должен выбить глупость из тебя, Кровавый Коготь?

— Ты можешь попытаться, — протянул Кулак Хель, ошеломленно прислонившись к прутьям.

Красная Шкура оскалился, захромав к своему оппоненту. Бракк сплюнул на пол.

— Приведите себя в порядок, — сказал он. — Ярл требует доклады о вашей боевой готовности, и вы должны работать намного усерднее.

Бракк вышел из клетки, протолкнувшись через толпу зрителей, собравшихся снаружи. Красная Шкура поймал Кулака Хель, прежде чем тот снова упал на пол и грубо поставил его на ноги.

— Как я и говорил. Слишком быстрый для тебя, — сказал он.

Зрение Кулака Хель прояснилось. Кровь в его ранах потемнела от свертывания. Свалить его с ног отняло у Огрима много сил, но еще больше понадобилось, чтобы не дать ему подняться.

— В этот раз, брат, — ответил он и ухмыльнулся окровавленными зубами. — Только в этот раз.

Красная Шкура засмеялся гортанным ревом дикого удовольствия. Два бойца ударили правыми кулаками, и ободранные пальцы быстро сжались.

Вирмблейд откинулся назад на своем троне, чувствуя изматывающую усталость. Работа была изнурительной, даже для его генетически усиленной физиологии. Многие дни тестирования, очистки, снова тестирования, сплайсинга, поиска скрытых изъянов, уничтожения ложных позитивов и раскрытия секретов, витающих внутри пробирок и сосудов. Вокруг него стоял низкий шум лабораториума: трэллы усердно изучали образцы на лотках, когитаторы стрекотали, пробирки с жидкостью тихо пузырились в точно контролируемых температурах.

Девять дней. Девять дней как улетел Железный Шлем, забрав из Этта Великие Роты и оставив пустоту в коридорах и приют для слухов. За это время почти ничего не было достигнуто, и многое было отменено. Каждый шаг вперед сопровождался многими шагами назад, в сторону и вниз. Было легко отчаяться, легко потерять надежду.

За исключением того, что отчаяние было также чуждо сыну Русса, как мир и тишина.

Секрет ускользает от меня только потому, что я подошел ближе. Как добыча на льду, он чувствует охотника.

Аналогия помогла ему. Были времена, когда трудные проблемы решались благодаря представлению охоты. Желание убивать могло быть подавлено, превращено в источник чистой ментальной решимости. Это также давало ему надежду. Он столь многого не понимал, но столь многое начинало представляться очевидным. Это желание убивать имело те же истоки, что и позитивный знак.

Осмеливаюсь ли я на слишком многое? Запретно ли это? Возможно. Но, с другой стороны, мы никогда не следовали правилам. Оставь их сынам Жиллимана.

Он снова проверил данные. Образец, который он исследовал последние несколько недель был отвергнут. Не безвозвратно, но с некоторыми последствиями, а он так в него верил. Потребуется еще одна неделя работы по корректировке, чтобы распутать клубок. Не в первый раз он осознавал благоговение перед изначальными творцами, теми, кто сложил элементы вместе, кто направил человеческий поток новым и прочным курсом.

Запретно ли это? — спросил он снова себя, уже зная ответ.

Конечно да.

На горжете его доспеха мигнула руна, предупреждая его о присутствии поблизости Штурмъярта. Рунический жрец, при всей его мощи на поле битвы, был неумелым шпионом. Вирмблейд вздохнул, положив инфопланшет в тайник подлокотника трона. Он сделал жест ближайшему трэллу, и смертный в кожаной маске понимающе кивнул. Противовзрывные двери глубоко в комплексе лабораториума закрылись, спрятав содержимое находящихся за ними комнат. Пикт-экраны с засекреченными данными очистились, их заменили обычно выглядевшие ряды рун.

Вирмблейд встал с трона, устало готовясь встретить пренебрежение и подозрение своего брата.

Он много боится, и о многом догадывается, подумал Вирмблейд, проходя через соединенные, покрытые кафелем комнаты в своей неуклюжей, старческой манере. Чтоб его. Если он догадается о большем, то будет больше бояться. Только Грейлок видит потенциал, но у него странная душа.

Вирмблейд подошел к приемной лабораториума и увидел массивную фигуру рунического жреца, ждущего его. Его богатый, инкрустированный печатями доспех был странной противоположностью стерильному миру телотворцев.

Мне просто нужно больше времени.

Вирмблейд выдавил знакомую кривую улыбку на морщинистом лице и пошел приветствовать своего брата с ожидаемым несдерживаемым подшучиванием.

Немного больше времени.

Флагман флотилии Тысячи Сынов «Херумон» начал замедляться, готовясь к прорыву барьера между варпом и материумом. Остальной флот — пятьдесят четыре сине-золотых боевых корабля и транспортных судна также снизили скорость до переходной.

На мостике «Херумона» бок о бок стояли Темех и Афаэль, Корвид и Пиррид. Вокруг них расположились другие члены старшей командной свиты — Ормана, Хетт и Чамин. Все были облачены в полные боевые доспехи поверх мантий и шлемы. Большинство из них провели долгие, наполненные скукой часы на Планете Колдунов, полируя и переделывая свои доспехи. Теперь шлемы носили плюмажи и выемки из золота и бронзы, а их поножи были гравированы напыщенными манускриптами, ссылающимися на давно забытые эпиграммы.

Темех относился к ним терпимо. Кажется, из его товарищей только он видел как сильно они пали.

Мы утратили свой стиль. Мы становимся пародиями на самих себя.

Его собственный доспех был сравнительно немодифицированный Mk III, перекрашенный в сапфировый по приказу Магнуса, но в остальном такой же как до Предательства. Его борода, отпущенная на Просперо, как и светлые волосы были по-прежнему аккуратно подстрижены. Он удивлялся тому, что Амон, Собек и Хатор Маат поступили также. Те, кто присоединились к отколовшемуся кабалу Аримана, всегда были наиболее своевольными и сильными. Оставшиеся верными примарху были посредственностями, которые не осмелились присоединиться к разработке Рубрики.

Не то, чтобы это имело значение. Контрмагия в любом случае повлияла на них всех, защитив менее сотни колдунов Легиона и обратив остальных, рубрикаторов, в прах. Теперь остатки некогда наиболее искусно созданного оружия Императора были разбросаны по незначительным бандам мародеров, мстителей и расхитителей знаний. Этот великий флот, это скопление несравнимых сил, был финальным аккордом, последним эхом несчастья, которое произошло более тысячи лет назад.

— Лорд, мы готовы совершить переход.

Говоривший был бритоголовым членом экипажа с сильно подведенными глазами. На нем был китель старшего вахтенного офицера, и он должно быть много лет служил на флоте. Большая часть смертного экипажа была набрана недавно, продукты длительной программы насаждения культа на сотнях имперских миров.

Афаэль повернулся к Темеху.

— И что ты видишь, предсказатель? — спросил он, его голос искажался искусно сделанной вокс-решеткой.

Темех сдержал раздражение, когда его снова спросили, и бросил свой мысленный взор в Великий Океан. Мистические связи между варпом и реальным пространством раскрылись перед ним как ветки уравнений, которые едва заметно двигались одна против другой, находя и теряя равновесие.

Он установил местонахождение флота и проследил его до места назначения. Разница была незначительной. Если они сохранят свой прежний курс, то выйдут очень близко к Фенрису.

— Ты ведешь нас точно, — сказал Темех, вернувшись в настоящее. — Слишком точно.

Афаэль засмеялся.

— Ты хочешь дать им время подготовиться? — Пиррид покачал головой. — Вспомни как были сбиты наши орбитальные станции? За секунды. Так сжигаются миры. Для нас успокоили океан, чтобы позволить свалиться им прямо на головы.

Темех почувствовал, как Афаэль улыбается под своим шлемом, ощутил его жажду предстоящей битвы.

— В варпе нет ничего такого, чтобы потревожило нас, брат, — продолжил Афаэль. — Если бы ты сам посмотрел, то увидел что флот Псов уже во многих днях пути и не может быть отозван. Мы сделаем это быстро.

— Отлично. Просто не забрось нас в ядро планеты.

В этот раз Афаэль не засмеялся.

— Время до перехода? — спросил он, повернувшись к офицеру.

— Приближается, лорд.

— Тогда активируй экран.

Перед командной группой из бронзового пола изящно поднялось изогнутое зеркало. Глазурованная поверхность была залита краской, которая перемещалась и расползалась как масло на воде. Темех смотрел на него с неприязнью. Это был грубый образ эфира, результат наблюдения за ним через глаза духа машины.

— Начинайте, — приказал Афаэль.

По всему флоту отключили варп-двигатели. Пятьдесят четыре корабля действовали согласованно, их плазменные двигатели реального пространства зарычали, включаясь, а пустотные щиты заструились на своих местах.

Меняющееся изображение в зеркале раскололось, ее сменил космос. Перед ними ужасающе близко находился жемчужно-белый шар. Он устремился к приближающимся кораблям, с каждой секундой становясь больше. Флот Тысячи Сынов, ведомый их несравненными провидцами, вышел из варпа ближе и быстрее, чем смог бы любой корабль, ведомый смертным.

Темех ощутил, как по желудку крадется неприятное предчувствие. Итак, это был Фенрис — цель долгого и мучительного планирования Магнуса. Планета выглядела меньше, чем он ожидал, грязный шар воющих штормов и потрескавшегося льда.

Афаэль излучал дикую энергию. Впереди «Херумона» другие корабли флотилии становились видимыми через перископы реального пространства. Полосы перегретой плазмы прочертили пространство, когда ударные корабли помчались вперед, чтобы окружить цель. За ними огромные транспортники неуклюже занимали позиции. Не было ни ошибок, ни небрежных рематериализаций.

— Фенрис, — прошептал Афаэль, восхищенный открывшимся перед ним зрелищем. Ужасные силы рассыпались по космосу в тесном строю, подобные силы не видели вместе со времен Предательства.

Темех, видя то же, чувствовал только утомительный страх. Он рыдал над разрушением Тизки, но это не разожгло его чувство мести. Пыл Афаэля, напротив, был грубым и пустым.

Мы утратили свой стиль.

Пиррид был невнимателен. Он подошел к зеркалу, наблюдая, как изолированный шар заполнил экран.

— Это причинит вам боль, — пробормотал он. — О, это причинит вам так много боли.

Последний день жизни Адамана Эарфейла начался плохо. Из астропатов коммуникационного шпиля в Вальгарде немногие были родом с Фенриса, что делало его одним из всего лишь дюжины или около того иномирцев на все планету. Его подчиненные-аборигены были грубыми, вонючими и отпускали сквернословные шутки в адрес его магии. Им не нравилось применение псайкерских сил, хотя их собственные гремящие костями пропускали немало эфирной энергии на уровень мануфакторума. Даже после сорокалетней службы он по-прежнему не избавился от привычек своего родного мира, планеты-улья Анрады. Он ненавидел Фенрис. Он ненавидел вонь, он ненавидел скуку, и он ненавидел холод.

После чуть более двух часов сна сигнализация, вызывающая его на астротелепатическую платформу, доводила до бешенства. Весь хор был полностью занят последние несколько дней, передавая данные для сбора флота. Он измождено вышел из своей кельи, стирая сон со своих незрячих глаз. В коридоре он почувствовал давку тел, носящихся вперед-назад. В вокс-бусинах стоял низкий, встревоженный стрекот. Что-то взбудоражило шпиль.

Эарфейл уверенно шагал по Санктум Телепатика через толпу кэрлов и трэллов, обнаруживая их только по запаху и звукам. Коридоры из его кельи к тронам-передатчикам были известны ему также хорошо, как очертания собственного тела. Тем не менее, каждый раз при пробуждении он чувствовал тупое давление позади глаз, которое проникало в его мысли и осложняло работу.

Он занял свое место, чувствуя себя ужасно. Плохо соображающий, вялый и раздражительный.

Сервитор заскрипел, чтобы помочь ему сесть в трон-передатчик, и он вздрогнул, почувствовав холодную сталь имплантата интерфейса во входных узлах кисти. Не было ни одной чертовой причины чувствовать такую боль — если бы дикари на этом забытом мире заботились о чем-то вроде комфорта, они бы установили новое оборудование много лет назад.

— Воды, — прохрипел он, зная, что сервитору понадобиться век, чтобы отыскать и принести чашку воды, холодной и с привкусом песка.

Его головная боль усилилась, и он начал кое-как расшифровывать программу предстоящей работы. Вокруг него усилился шум, когда другие астропаты начали читать свои литании.

— Благословенный Император, Защитник Человечества, Владыка Небес, направь мои мысли в Твоей службе и очисть мой разум…

Эарфейл начал цитировать вслух, одновременно настраивая ряд циферблатов и рычагов на панели управления перед собой. Оборудование было более теплым, чем обычно, иначе его высохшая старая кожа прилипла бы к холодному металлу.

Пока он говорил в его разуме начал появляться маршрут. Он не видел полностью текст, но отсылка была такой же четкой, как и ментальный образ.

— Да выдержит мое тело и останется чистой моя душа, мой Внутренний Глаз останется ясным, а Внеший Глаз — темным, как вечный знак Твоей благосклонности….

Он продолжал произносить знакомые слова, когда железный капюшон, ощетинившийся тонкими иглами зондов, опустился над ним. Он продолжал говорить, когда зонды проникли через стальные отверстия в его бритом черепе и остановились в предназначенных местах. Он продолжал говорить, когда голоса остального хора вышли из фокуса.

Моя голова убивает меня.

Признаков воды не было. Эарфейл остановил первую передачу. Стандартное межпланетное коммюнике, что-то об эскорте конвоев в одной из защищаемых Волками систем.

— Сохрани оберег Твоей защиты… проклятье, Фрор, почему этот список такой длинный?

По каналу директора, двухсотлетнего фенрисийца, раздался треск помех.

— Фрор?

Эарфейл сдался. Старый дряхлый козел. Боль за глазами стала сильнее. Было такое ощущение, словно выжженные нервы каким-то образом восстановились.

Что, во имя Хеля, это значит?

Он отключил контакт и подумал, не позвать ли апотекария, но затем отказался от этой идеи. В любом случае они все считали его слабым, мягкотелым иномирцем с поверхностными знаниями порочной магии.

Он открыл свой разум.

Эфир ворвался в него. Из пустоты на него уставился единственный глаз, опоясанный алым кругом.

— Святой Импе… — начал он, а потом началась настоящая боль.

Что-то огромное вошло в его сознание, что-то безбрежное и древнее, что-то такой величины, что Эарфейл сразу же понял, что он покойник.

— Фрор! — закричал он, может быть вслух, может быть мысленно. Смутно он услышал другие звуки, исходящие из темноты вокруг него. Послышались тяжелые шаги, словно кто-то бежал по комнате. Затем раздались крики. Потом все исчезло посреди боли — сокрушительной, вызывающей галлюцинации боли.

На краткий миг он подумал бороться с ней. На мгновенье, ужасающее мгновенье, его вернули к процедуре связывания души на Терре. Там он подвергся воздействию столь грандиозной сущности, что это сожгло его глаза и опалило душу.

Это та же самая сила.

Нет, не та же. Не вполне та же, хотя и родственная ей. Даже когда он извивался в своих путах, пришпиленный к своему месту бегущими через него электродами, он смог различить знакомые формы в варп-сигнатуре.

Закройте соединение!

Было слишком поздно. Эарфейл почувствовал, как органы внутри него лопаются горячими, мучительными взрывами. Кровь бежала по его лицу, стекая в открытый рот, застывший в беззвучном крике. Око свирепо смотрело на него, пульсируя небрежной угрозой. Это существо даже не особенно старалось.

+Что ты такое?+ — передал он, и его сообщение было подобно выстрелу микролюменом в звезду.

Око не колыхнулось, но добавило больше агонии. В этот момент Эарфейл понял, что оно делает то же самое со всеми астропатами. Это должно было быть невозможным — по всему шпилю находились обереги против проникновения, а все псайкеры были связаны душами. Это существо разрывало их на части, словно защиты не существовало.

Он дрожал на своем троне, чувствуя, как сознание покидает его. Его нервы сгорели, дав некоторое избавление от боли.

Эта воля изолирует нас, — подумал он, погружаясь в смерть. — Она хочет нас заглушить.

Это была предпоследняя мысль Адамана Эарфейла. Последняя пришла сразу за ней.

И что бы это ни было, понял он, мучительно содрогаясь обожженным телом, оно походило на Императора.

Глава 4

Волчий скаут Хаакон Гилфассон, которого прозвали Черным Крылом, сидел на командном троне «Науро» и внимательно изучал изображение перед собой. Посадочные площадки были уже далеко позади, и темное небо в перископах реального пространства растворилось в черном фоне с пятнами звезд. Неоново-белый изгиб Фенриса уменьшался по мере того, как корабль поднимался все выше, его двигатели боролись с могучим тяготением удаляющейся планеты. Подготовка «Науро» к длительному патрулированию системы заняла много дней, но теперь раздражающее ожидание закончилось, и Хаакон вернулся на свое место.

Внизу, в сервиторском паддоке работала дюжина соединенных проводами автоматов. На верхних платформах находились шестеро кэрлов, пристегнутые ремнями безопасности до тех пор, пока корабль не выйдет из атмосферы и гравитационные генераторы не смогут должным образом стабилизироваться.

— Штурман, доложить по готовности, — мимоходом приказал Черное Крыло, наслаждаясь чувством корабля, когда тот взобрался на низкую орбиту. Металлический пол слегка дрожал под ним. Корабль был похож на охотничьего пса — тощий, дрожащий, натянутый на поводке.

— Вы сильно разогнали его, — пришел ответ по внутренней связи из машинных отделений. Штурман корабля долго служил с Черным Крылом, и в голосе смертного не было уверенности, что его предостережение будет принято во внимание.

Черному Крылу нравилось доставлять ему неудобство. Ему нравилось доставлять неудобство каждому. Он находил удовольствие в пилотировании перехватчиком с экипажем целиком состоящем из смертных — это была абсолютная власть, осознание того, что он может гнать корабль так сильно, как захочет. Это был великолепный корабль, породистый, и полеты на нем в пределах безопасных параметров не вызывали никакой радости.

— Верь в него, штурман, — ответил он. — Ему нравится, когда его подгоняют.

С другой стороны пробормотали ругательство, прежде чем связь прервалась. Черное Крыло усмехнулся и вызвал гололит из подлокотника трона. Тактический дисплей вспыхнул перед ним вращающейся сферой, отображающей локальный космос.

— Мы пролетим через сеть, — поделился он с тактиком, в уме проложив курс, который выведет их в нескольких километрах от первой орбитальной орудийной платформы. — Я отвлеку их от своих скучных жизней.

— Я не могу связаться с ними, — ответил тактик в серой униформе, сидящий за панелью управления прямо перед Черным Крылом.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что не могу установить связь с ними.

Черное Крыло нахмурился и переключился на канал. Там шипели помехи.

— Наши коммы повреждены? — спросил он.

— У нас порядок, — ответил тактик, его пальцы пробежались по панели управления, которая больше походила на орган. — Проблема у них.

Черное Крыло взглянул на гололитический дисплей. Первая из орудийных платформ была в радиусе действия авгура, единственная руна плавала в изумрудной сфере.

— В чем проблема? — спросил он.

Тактик повернулся и пожал плечами.

— Отказ системы, — предположил он. — Или их подавили.

Черное Крыло резко засмеялся.

— Ага, похоже на…

Волчий дух внутри него внезапно зашевелился, словно пробуждаясь ото сна. Он почувствовал, как поднимаются волосы на его руках.

— Продолжай попытки, — приказал он и увеличил диапазон тактического дисплея. Когда границы расширились, символы внутри сферы превратились в крошечные точки. Внутри радиуса действия авгура оказалось больше орбитальных платформ.

— Мы можем связаться со «Скрэмаром»? — спросил он, не удовлетворенный увиденным.

— Нет ответа.

Сфера продолжала расширяться, по мере того как система датчиков охватывала все больше и больше пространства местного космоса. Затем на границе радиуса появилось много рун. Очень много. И все не с фенрисийскими символами.

— В каком состоянии наши щиты? — спросил Черное Крыло, сжав подлокотники трона чуть сильнее.

— В отличном.

— Так держать. Подключите вспомогательные плазменные модули.

Тактик повернулся и взглянул на него так, словно он сошел с ума.

— Мы все еще в зоне действия гравитации…

Черное Крыло устремил на него испепеляющий взгляд.

— Мне нужна скорость атаки. Немедленно. Затем предупреди Вальгард, чтобы они бросили все, что у них есть сюда. Потом начинай молиться.

Черное Крыло повернулся к тактическому дисплею и погрузил свои пальцы в подлокотники управления трона. Он увеличил мощность и почувствовал, как лихорадочный машинный дух протестующе завыл.

— Привыкай к этому, — зарычал он, вдавливая перчатки в металл. — Скоро станет намного хуже.

Что-то зашевелилось внутри разума Грейлока прежде, чем начали появляться оповещающие руны. Он находился глубоко в Клыке, обрабатывая лезвие своего старого топора Френгира, который он забрал из своей прежней жизни и держал при себе. Волчьим жрецам не нравилось то, что сохранялись следы смертных дней, но оружие было священной вещью, и теперь, когда он стал Ярлом, у них не хватало власти обратить свое неудовольствие в приказ.

Он затачивал смертельное лезвие оселком, работая осторожно, чтобы сохранить режущую кромку. Обух был из более мягкого железа, чем у топора космодесантника, и не годился для соответствующего боя. Тем не менее, он поддерживал его долгие годы в изначальном состоянии, ни разу не позволив металлу притупиться или разрушиться. По мере работы металлическая стружка от точильного камня устлала голый пол у его ног.

Затем засветились руны, установленные высоко на стенах кузни. Одновременно на горжете его доспеха вспыхнули красные символы, уменьшенные версии данных, которые передавал бы шлем, будь он на нем.

Грейлок положил топор.

— Ярл, — раздался голос в наушнике. — Нас атакуют. Приближаются многочисленные цели, оборонительные системы под огнем. Передающие шпили не работают, несем потери.

Изменение было мгновенным. Грейлок схватил свой шлем с подставки и вышел из комнаты в коридор.

— Всем вожакам стай в Зал Стражи, — резко сказал по комму. — Включая Вирмблейда. Численность врага?

— Приближаются около сорока крупных целей, — пришел ответ. Это был Скриейя, находившийся в Зале Волчий Гвардеец. — Возможно больше.

— Сорок? Откуда?

Последовала пауза.

— Неизвестно, Ярл.

— Убедись, что Штурмъярт там, — прорычал Грейлок, перейдя на бег, все его тело напряглось. — Молот Русса, лучше бы была причина, по которой он не заметил этого.

Грегр Кьолборн, ривенмастер орбитальной платформы Рейке Ог, бежал по пласталевому коридору к командному модулю, полуоглохший от рева клаксонов на каждом углу. Раздался сильный, сотрясающий грохот, и его мир наклонился на несколько градусов.

Он врезался в ближайшую стену и выпалил проклятье.

— Откуда, Хель подери, они взялись? — пробормотал он, поднимаясь. Двери в командный модуль были заблокированы в открытом состоянии, и он увидел беспорядок внутри прежде, чем миновал их.

— Статус! — потребовал он, тяжело дыша и занимая место на возвышении в центре.

Командный модуль орудийной платформы был кругом диаметром семь метров. Потолок занимали перископы реального пространства. В обычной ситуации они должны были показывать пустой космос. Сейчас через плексиглас был виден ад. Вся конструкция — несколько тысяч тонн пластали и адамантиума, опасно накренилась. На полу модуля кэрлы и сервиторы работали с комплексом соединенных панелей, которые пылали рунами угроз. Далеко внизу светился снежно-белым цветом изгиб северного полушария Фенриса.

— Неизбежен отказ основного щита, — доложила его хускэрл Эмма Вреборн. Ее голос был тверд и решителен, что делало ей честь, когда пылающая панель управления осыпала ее искрами. — Мощность десять процентов выше минимума. У нас несколько минут.

Кьолборн кивнул и почувствовал, как кровь продолжает течь по телу. — Оружие?

— Критическое состояние, — доложил другой кэрл.

— Отлично.

Кьолборн пытался взять под контроль ситуацию. Семь минут назад сканеры дальнего действия уловили сигналы. Две минуты спустя сигналы стали линкорами. Либо с авгуром серьезные проблемы, либо флот вышел из варпа потрясающе близко к гравитационному колодцу Фенриса. Не было ни предупреждения, ни обнаруженных варп-следов, и не было времени сделать что-нибудь, кроме как зарядить батареи и подготовиться к ответному огню. Когда залп был дан, то он оказался удручающе недостаточным.

Стена кораблей на полной скорости неслась на них, посылая энергетические разряды в соединенную сеть орбитальных платформ. Несколько орудий было уничтожено почти сразу, подавленные массированным огнем, их пустотные щиты перегрузились и рассыпались в огне высвобожденной энергии.

Контратака защитников была спорадической, из-за нехватки времени на согласование должных расчетов для ведения прицельного огня. В след за первоначальной атакой, из тени крупных кораблей вылетели вражеские истребители, выйдя на дистанцию огня и яростно атакуя уцелевшие элементы оборонительной сети. Все это было слишком быстро, слишком ошеломляюще. Теперь внешняя сеть была в огне, пылая и падая в верхнюю атмосферу, а то, что осталось, могло только замедлить главные силы приближающегося флота.

— Этт предупредили? — спросил Кьолборн, глядя на побоище вокруг. Его разум лихорадочно работал.

— О, они в курсе, — ответила Вреборн.

— Удачи им.

На мгновенье Кьолборн тоскливо подумал о спасательных капсулах, подвешенных под обращенной к планете стороной платформы. Если бы он родился где-нибудь в другом месте, а не на Фенрисе, он мог даже попытаться добраться до них.

— Направить всю энергию со щитов на переднюю батарею, — приказал он, пробежав взглядом по вращающейся световой схеме на тактических дисплеях.

— Сэр?

Раздался второй удар, когда что-то тяжелое поразило платформу снизу. Пропало освещение, оставались только кроваво-красные аварийные огни. Расчет командного модуля выглядел как потусторонние призраки во мраке.

— Вы слышали меня. Мне нужен один выстрел, прежде чем мы погибнем.

Кэрлы подчинились без дальнейших вопросов. С невольной дрожью Кьолборн наблюдал, как на перископах реального пространства исчезли пустотные щиты платформы. Исчезновение оставило за собой мерцающий след, а затем отчетливый непосредственный вид космоса.

— Захват цели Фиф-Тра, пеленг 2.-2.-3. Как будете готовы, стреляйте.

Кэрлы поспешили выполнить приказ. Краем глаза Кьолборн увидел, как другая платформа взорвалась огромным шаром раскаленной плазмы и ее сигнал, мигнув, исчез с тактического дисплея. Он проигнорировал это, сосредоточившись на цели. Среди армады приближающихся кораблей вращался от чьего-то попадания вражеский фрегат. Он начал поворачивать, чтобы ввести в действие носовой лэнс-излучатель. На его бронированном носу отразился свет от полудиска Фенриса, и ненадолго сверкнула сапфировая обшивка.

— Попался, — мрачно произнес Кьолборн, не обращая внимания на лазерный огонь, исходящий от эскадрильи истребителей с надира левого борта.

— Расчет для ведения огня завершен, — доложил второй кэрл, работая над компенсацией крена, вызванного обстрелом.

— Вышвырнете его из космоса.

Огромные флуоресцентные лучи перепрыгнули дистанцию в сотню километров, врезались во фрегат и вскрыли оболочку пустотного щита. Громадные, безмолвные взрывы прокатились по нижним галереям левого борта судна, когда смертоносная энергия разорвала плиты обшивки. Корабль перестал поворачивать и начал вращаться неуправляемой смертельной спиралью. Еще больше взрывов вырвались наружу, когда что-то внутри судна вспыхнуло и вызвало цепную реакцию.

Кьолборн с холодным удовлетворением смотрел, как гибнет цель. Еще больше вражеских истребителей нацелились на темный диск платформы, разрывая физическую защиту массированным лазерным огнем.

— Что у нас осталось? — спросил он, вздрагивая с каждым тяжелым ударом, который получала платформа.

Вреборн криво улыбнулась в темноте, ее лицо было освещено снизу красным светом.

— Ничего, — доложила она. — Это прикончило нас.

Кьолборн дико засмеялся, наблюдая, как мстительные вражеские контакты хлынули к их позиции. Другие орудийные платформы стреляли теперь более часто, но они уничтожались так же быстро, как сбивали свои цели. На каждом перископе пылал космос вперемешку с темными формами разбитых кораблей и раскаленных обломков, падающих на планету.

— Вся ценность выстрела только в том, чтобы разозлить их, — сказал он себе, наблюдая за приближением новых сигналов и напрягшись в ожидании дальнейших попаданий. Эскадрилья штурмовых кораблей теперь поворачивала к ним, лавируя между медленно двигающейся фалангой крупных судов, чтобы произвести точный залп.

Вреборн повернулась к Кьолборну, внезапно оживившись.

— Спасательные капсулы, — сказала она.

— Ты не доберешься до них вовремя, хускэрл.

Если бы света было больше, Кьолборн увидел бы ее взгляд оскорбленного презрения.

— Они могут летать.

Тогда Кьолборн понял, что она имела в виду, и пожал плечами. — Если ты сможешь запустить их, действуй.

Сапфировые с клиновидными носами десантно-штурмовые «Громовые ястребы» стремительно вышли на позицию, их орудия были готовы открыть огонь. Кьолборн смотрел, как они приближаются, жалея, что у него не было времени напиться. Хотя он и не боялся смерти, это еще не значило, что мысль о ней ему нравится.

И я даже не знаю, кто за этим стоит.

Вреборн неистово работала, наклоняя платформу вперед. Маневровые двигатели платформы из-за нехватки энергии никуда не годились, и громоздкий диск поворачивался крайне медленно. Когда он развернулся, Кьолборн услышал, как уровнем ниже отстрелили тяжелые зажимы, освободив стыковочные когти спасательной капсулы.

Он встал с трона и посмотрел, как со звезд идет за ним смерть.

— Не таким образом я хотел уйти, — сообщил он остальным в модуле. — Но вы были больше, чем заурядный экипаж. Я это имел в виду. Есть только еще двое, с которыми я предпочел бы умереть, и один из них…

Это были последние слова, сказанные на платформе Рейке Ог, прежде чем подлетевшие «Громовые ястребы» Тысячи Сынов разрядили свои основные орудия по выбранной цели. Без щитов конец был почти немедленным, и фрагменты металла, пластали и костей, которые не испарились сразу облаком атомов, влетели в верхнюю атмосферу, вспыхнули и полностью сгорели.

Хускэрл Вреборн так и не узнала то, что семь пустых спасательных капсул были выброшены за миллисекунды до взрыва: четыре упали на Фенрис, две были уничтожены ударной волной от взрыва другой платформы, в то время как одна из них вопреки всем шансам нашла свою цель. «Громовой ястреб», пролетая под разрушенной орудийной платформой на полной скорости атаки, не смог избежать удара усиленного адамантием металла, который был выброшен в последний момент. Он получил тяжелое попадание в кабину, лишился управления и ворвался в верхнюю атмосферу на смертельной скорости.

Он светился как метеорит вместе с обломками уничтоженной им платформы, прежде чем погибнуть во вспышке взрыва прометиума.

Грейлок ворвался в Зал Стражи несколько секунд спустя после Россека и Вирмблейда. Рунический жрец Штурмъярт был уже там, как и шестеро Волчьих Гвардейцев Грейлока. Одного из них — Леофра все еще облачали в доспех дюжина трэллов, и звук их работы разносился по темному пространству.

— Рассказывайте, — прорычал Ярл, занимая место внутри столба света. С этой позиции он мог видеть каждый пикт-экран в Зале.

Грейлок почувствовал, как его ум быстро работает, готовый выбирать из множества вариантов, оценивая каждый обрывок информации. Страха не было, только стремительный, механический процесс оценки. Все вокруг него стояли в ожидании.

— Флот атакован, Ярл, — доложил Хамнр Скриейя, повернувшись от экранов к нему лицом. У светлого, громадного Волчьего Гвардейца на лице был запечатлен стыд воина, и это делало его речь свирепой и резкой. — «Скрэмар» получил тяжелые повреждения, но удерживает позицию. Сеть уничтожена на восемьдесят процентов.

— Кто на это осмелился?

Скриейя на секунду позволил вспышке ненависти исказить его напряженное выражение лица.

— Архивраг, Ярл. Сыны.

Грейлок застыл на секунду.

Тысяча Сынов! Железный Шлем, что ты наделал? Ты был добычей для этой ловушки.

Он стряхнул с себя эту мысль и посмотрел на тактические гололиты. На мгновенье даже он — ветеран сотен боев в космосе, был поражен. Флот вторжения был огромен. Приблизительно пятьдесят четыре точки света обозначали крупные суда, сотни меньших сигналов кружились и атаковали. Красные огни, обозначающие оборонительные ресурсы, были окружены. Пока он смотрел, три из них погасли.

— Как они подошли так близко? — спросил он, чувствуя, как внутри него неожиданно поднимается недовольный гнев. — Почему не было предупреждения?

Далекий рокот прокатился по стенам Зала, когда оборонительные батареи Клыка открыли огонь, посылая грохочущие залпы ракет-убийц кораблей в космос.

— Мы были ослеплены, — сказал Штурмъярт. Как и у Скриейи на его лице был написан стыд. — Я ничего не видел, авгуры ничего не заметили.

— Чертов Железный Шлем! — выпалил Грейлок. Он почувствовал сильное желание наброситься, швырнуть что-нибудь тяжелое в экраны, которые докладывали о бойне над ними. — Мы можем связаться с флотом?

— Нет, — прямо ответил Скриейя. — Мы не можем связаться ни с кем. Все астропаты мертвы, все выходы из системы блокированы.

— Мы должны присоединиться к космической войне, — посоветовал Россек, отвернувшись от тактического дисплея и собираясь выйти. — В ангарах все еще есть «Громовые ястребы».

— Нет.

Грейлок сделал глубокий, резкий вздох. Тактические дисплеи давали четкую картину. Хотя война в небесах шла менее часа, она была проиграна.

— Подготовьте Стаю к обороне Этта. Мы не сможем остановить их высадку.

— Ярл… — начал Россек.

— Откройте канал со «Скрэмаром», — приказал он.

Потрескивающая связь была установлена. На заднем фоне раздавался гигантский, сотрясающий грохот. Ударный крейсер получал разрывающие сердце повреждения.

— Ярл! — раздался голос космодесантника по связи. Он булькал, словно кровь залила горло говорившего.

— Ньян, — ответил Грейлок. Его голос был мягким. — Как долго ты сможешь сдерживать их?

Раздался резкий смех. — Мы должны быть уже мертвы.

— Тогда избегай смерти еще немного. Нам нужно время.

Раскатистый грохот исказил радиосвязь, последовав за тем, что звучало как выброс огня.

— Это то, что мы собирались сделать. Наслаждайся боем, когда он придет к тебе.

Грейлок холодно улыбнулся.

— Буду. До следующей зимы, Ньян.

Затем связь прервалась, внезапно отключив доклады о далеком побоище. Все, что осталось от следов протекающей над ними битвы — безобидные светящиеся точки на тактических дисплеях.

Грейлок повернулся к своим командирам, его белые глаза пылали.

— Мы можем обсудить, как это случилось позже, — сказал он. — Сейчас готовьтесь к битве. Готовьте Когтей, готовьте Охотников. Когда они спустятся сюда, мы разорвем их глотки.

Последовал очередной рокот, когда колоссальные оборонительные батареи Клыка отправили ревущую смерть в орбитальный космос. Грейлок позволил волку внутри него выйти наружу, и уставился на собравшуюся Волчью Гвардию с выражением абсолютной звериной ненависти.

— Это наш край, братья, — зарычал он. — Мы научим их бояться его.

«Науро» полным ходом прорывался сквозь багровые расцветы взрывающихся зарядов, лавируя между остовами погибающих судов и уворачиваясь от мерцающего узора лазерного огня. Маневрирование в холодной тишине космоса обладало исключительной красотой и представляло собой демонстрацию несравненного владения кораблем.

Внутри корабля кипела бурная деятельность. Члены экипажа бросились на борьбу с пожарами, бушующими на нижних палубах, в то время как кэрлы старались сохранить пустотные щиты. Температура плазменных двигателей была опасно высокой, а нижнефюзеляжная система авгуров почти полностью вышла из строя. Еще несколько серьезных попаданий и они станут быстро перемещающейся развалиной.

— Верни в строй эти лэнс-излучатели! — заревел Черное Крыло, направив корабль круто вниз, чтобы избежать залпа плазменных зарядов.

Два подвесных лэнс-излучателя — единственное оставшееся наступательное оружие корабля, были выведены из строя после столкновения с огромным, вращающимся обломком чьего-то носового щита. «Науро» уже был крайне уязвим, и невозможность вести ответный огонь добавляла проблем.

— Мы не можем спасти оба! — закричал матрос из кабин под ним. Черное Крыло не видел, кто это был — он едва мог разглядеть что-то еще кроме пляшущих огоньков на своем гололитическом дисплее. Пилотирование кораблем в трех измерениях через вихрь плазменного и лазерного огня было кошмаром, даже для пилота, обладающего его превосходной реакцией и тренировкой.

— Тогда дай мне один! — заревел Черное Крыло, развернув нос как раз вовремя, чтобы увернуться от разбитого, пылающего корпуса фрегата Космических Волков. — Всего один. Волосатые яйца Моркаи, я не прошу о многом.

Он рванул «Науро» в редкий коридор открытого пространства и попытался оценить тактическую ситуацию. Его стартовая траектория из Вальграда направляла его прямо в развернувшуюся орбитальную битву. Неподготовленные и сильно уступающие в огневой мощи Волки были разделены. Первая линия орудийных платформ была уже уничтожена, превратившись в круг темного, дрейфующего металла. Второй и последний уровень пока держался, но получил страшный удар. Каждый удачный выстрел защитников вызывал ураган ответного огня. Стремительные ударные корабли Тысячи Сынов быстро захватывали пространство для маневра, очищая путь для более крупных линкоров, чтобы те заняли позиции и подключились к битве.

Прибытие «Скрэмара» и его эскорта ненадолго остановило бойню, но флот защитников по-прежнему многократно уступал в численности. Только горстка фрегатов Космических Волков все еще была в строю, и как только их защитный кордон будет прорван, на «Скрэмар» обрушится вся мощь атаки.

— Лэнс-излучатель правого борта действует на половину мощности, лорд! — раздался триумфальный крик снизу командного трона.

— На половину? — прорычал Черное Крыло, отворачивая от крыла вражеских истребителей и подставляя им свой менее поврежденный правый борт. Контрольное устройство, вибрирующее в конструкции корабля, сказало ему, что там все еще действуют орудийные бортовые батареи, и это было кое-что. — Наполовину? Что это значит?

— У нас есть один, может быть два выстрела. Потом мы все сгорим.

— Еще одна жертва — это все, что я прошу.

Он знал, что они погибнут. Это произойдет в следующую секунду, или минуту, но скоро. Оборона планеты превратилась в кровожадную попытку уничтожить как можно больше врагов, прежде чем все они превратятся во вращающиеся по орбите потоки обломков. Несмотря на все это, ни один из кораблей Двенадцатой не отвернул и не сбежал. Ни один.

— Упрямые ублюдки, — подумал Черное Крыло, бросив слегка заинтересованный взгляд на лес предупреждающих рун на своей консоли. — Упрямые, великолепные ублюдки.

— Лорд, у меня связь с Фенрисом, — доложил кэрл из команды платформы связи. — Вы должны послушать это.

Черное Крыло кивнул, его внимание по-прежнему было сосредоточено на ведении корабля через Хель, и моргнул, чтобы получить информацию.

— «Науро», «Слейкре», «Огмар», — донесся прерывистый, сухой голос, отфильтрованный внутренними системами корабля. Это была запись — как долго они пытались пробиться? — Астропатическая связь не работает. Повторяю: Астропатическая связь не работает. Прорывайте блокаду и отправляйтесь в систему Гангава. Встретьтесь с Великим Волком и потребуйте срочного возвращения. Повторяю: Потребуйте срочного возвращения.

Черное Крыло выругался про себя.

— Они думают, что мы бросим их, — пробормотал он, уже разыскивая возможные курсы выхода. «Науро» был посреди кружащейся массы кораблей, и очевидной тактики бегства, подходящей для них не было. Позади непосредственного кольца атакующих кораблей приближались крупные суда. Сеть была отлично сплетена.

Впереди него, близко к краю растянувшейся сферы битвы он увидел вражеский эсминец, отходивший после прямого попадания лэнс-излучателя. Это было хорошо — по крайней мере, некоторые из платформ все еще действовали.

— Захватить ту цель, — прорычал Черное Крыло, уже планируя схему атаки. — Подготовить корабль для варп-перехода, но мы не уйдем, пока я не уничтожу его.

Глубоко внутри массивных стен Клыка ревели клаксоны, разнося звук по извивающимся каменным коридорам и встряхивая костяные трофеи на стенах, словно они были все еще живы. Из глубины поднимались крики, крики смертных людей, смешавшихся с ревом их сверхчеловеческих хозяев. Эттгард — армия кэрлов, предназначенная для обороны крепости Русса, мобилизировался. Сотни тяжелых ботинок барабанили по полу, когда целые ривены собирались на своих постах по всему уровню Хоулд, рапортуя в арсеналах для получения дополнительных патронташей и защитных шлемов.

Хоулд был бьющимся сердцем Этта. Тысячи смертных воинов, ремесленников, техников и рабочих, обслуживающих гигантскую цитадель, проживали всю свою жизнь здесь. Они редко покидали Клык, кроме как на бронетранспортерах: воздух был разреженным даже для рожденных на такой высоте. Их кожа была такой же бледной, как и лед, покрывающий верхние склоны, и все они были уроженцами Фенриса, из племени, которое по-прежнему скиталось по ледовым полям под Асахеймом и предоставляло рекрутов для Небесных Воинов. Их род забрали в громадные залы Этта, когда были выдолблены первые помещения, и все они могли проследить свою родословную до тридцатого колена и дальше. Только некоторые — кэрлы — носили оружие все время, но все умели орудовать клинком и стрелять из скьолдтара — тяжелого, бронебойного огнестрельного оружия, используемого Эттгардом. Они были детьми мира смерти, и от младенца до старухи владели искусством убивать.

Выше, за громадным и темным бастионом Клыктана находился Ярлхейм, обитель Небесных Воинов. Ни один из смертных не оставался на этих уровнях, кроме как по приказу своих хозяев, здесь были расквартированы двенадцать Великих рот. Залы Волков часто были пусты и тихи, так как их всегда вызывали на войну в какой-нибудь далекий уголок их галактического протектората. Тем не менее, минимум одна Великая Рота всегда поддерживала огонь в очаге, присматривая за священным пламенем и выражая почтение оберегам, которые не пускали малефикарум в Клык. В Ярлхейме находились усыпальницы павших, тотемы, собранные руническими жрецами на далеких мирах, арсеналы, заполненные священным оружием. В святых местах изорванные знамена с последних кампаний присоединяли к остальным среди пыльных рядов черепов, доспехов и других трофеев.

Когда клаксоны заревели по владениям Двенадцатой Роты, узкие проходы залил свирепый огонь. Хозяев горы вызвали, и было такое ощущение, словно сама земля обрела чувствительность. Камень сотрясали сильные толчки, когда ожили многочисленные волчьи духи. Надевалась броня, звериные шкуры почтительно набрасывались поверх керамита, на наплечниках густой кровью животных наносились руны, на шеи вешали амулеты и обматывали их вокруг бронированных кистей.

Глубоко внутри лабиринта шахт, галерей и тоннелей раздался бой большого барабана. Он подкреплял все остальные звуки, выбивая пульсирующий ритм диссонирующей свирепости. К нему присоединились другие барабаны, противопоставляя одной ноте какофоническую, колючую дисгармонию. Колебания искажали все, заставляя весь лабиринт резонировать растущим крещендо ненависти и энергии.

Во всей галактике было всего несколько зрелищ, более устрашающих, чем Великая Рота Космических Волков, разжигающая желание убивать. Один за другим, облаченные в доспехи и благословленные подчиненными Штурмъярту руническими жрецами, появились Серые Охотники, массивные и окутанные смертоносной мощью. Они шли мягко как закаленная пехота, красные линзы их шлемов светились в маслянистой темноте. За ними вышли отделения огневой поддержки Длинных Клыков, мрачные и громадные, их лица сильно вытянулись в звериные пасти. Они сжимали свое тяжелое вооружение так, словно оно весило не больше рукояти топора.

Затем, последними из арсеналов появились Кровавые Когти, новые рекруты. Выкрикивая проклятья в адрес врага, они жаждали боя с ним. Красно-желтые полосатые бронированные гиганты толкались друг с другом, чтобы добраться до мест своего назначения. Они были наиболее человечными из всех ангелов смерти, только наполовину измененные формирующей силой запущенного Хеликс геносемени, но их глаза пылали горячее всех свирепым удовольствием от предстоящего насилия. Они жили только ради удовольствия от охоты, завоевания авторитета в бою, наслаждения запахом крови и страхом в тех, на кого их спустят.

Среди них, присоединившись к стае Сигрда Бракка, шли Кулак Хель и Красная Шкура. Поверхностные раны после их дуэли давно зажили, как и другие, полученные за многие дни постоянных тренировок. Стая в количестве двенадцати воинов, включая вожака из Волчьей Гвардии, под грохот барабанного боя в ушах двигалась по широкому, полукруглому туннелю, отпихивая в сторону кэрлов и трэллов, слишком медленных, чтобы убраться с их пути.

— Моркаи, — выпалил Бракк, его голос был отфильтрован через помятую решетку шлема. — Взять вас, мешки с дерьмом… — Он покачал головой, и костяные тотемы задребезжали по его доспеху как дреды. — Просто сдохните быстро или не путайтесь у меня под ногами.

Кулак Хель оскалился.

— Мы сдерем твою шкуру, — свирепо засмеялся он, сжимая свой силовой коготь. Как и у всей стаи, на нем был шлем — почти космическая высота Клыка была слишком изнурительной для того, чтобы бравировать обнаженной головой, как ему нравилось.

— Если придумаем, что сможем получить за нее, — добавил Красная Шкура, подняв болт-пистолет и проверив счетчик боеприпасов на бегу. Его наплечники были покрыты алой краской, а по нижней кромке шлема тянулся ряд зубов.

— А все-таки, куда ведет нас этот старик? — спросил Кулак Хель. С его шлема свисала копна соломенных конских волос, а на нагруднике были выгравированы две Руны Смерти — Имир и Ганн.

— К Вратам Восхода, — прорычал вожак стаи. — Единственной более прочной вещи на планете, чем ваши черепа.

— Это была шутка, брат? — осведомился Кулак Хель.

— Думаю оскорбление, — ответил Красная Шкура.

Бракк остановился, когда потолок туннеля над ними неожиданно воспарил в пустоту. Впереди пол перешел в выступ, нависающий над огромной, темной шахтой. Яма внизу была громадной, обвитая тенями и освещенная разбросанными красными светосферами. Из ее глубины поднимался барабанный бой, низкий и угрожающий.

— Разве у нас нет Эттгарда для охраны ворот? — спросил другой Кровавый Коготь Фиэр Сломанный Зуб. Его гортанный и агрессивный голос был пропитан волчьим духом.

— Думаешь, мы будем ждать, пока ублюдки доберутся до ворот? — спросил Бракк, повернувшись лицом к стае и спиной к шахте. — Задница Русса, парень, отрасти клыки, а потом мозги.

Затем он исчез, прыгнув вниз сквозь теплые восходящие потоки воздуха, пролетая сотни метров за секунду от Ярлхейма до Хоулда.

Кулак Хель посмотрел на Сломанного Зуба.

— Думаю, это был хороший вопрос.

Сломанный Зуб проигнорировал его и последовал за вожаком стаи за край. Сигналы шлема Кулака Хель показали, что оба падают к уровню ворот.

— Попытайся не отстать, брат, — сказал он Красной Шкуре, присоединившись к остальной стае и беспечно шагнув за край.

— Попытайся остановить меня, — ответил Красная Шкура, встал последним и развел руки для контроля падения.

Сталкиваясь как камни в лавине, стая Кровавых Когтей мчалась к своей зоне. Над и под ними барабанный бой выбивал новый, неотложный вызов. На каждом уровне, в каждом переходе, люди занимали предназначенные им позиции. Болтерные батареи вращались, двигатели «Лэндрейдеров» хрипло оживали, а по всему Этту стаи воинов в серых доспехах неслись к своим постам.

Волкам бросили вызов в их логове, и как призраки, бегущие по снегу, они помчались ответить на зов.

Глава 5

Черное Крыло потерял счет повреждениям, нанесенным его кораблю. После того как множество рун на панели управления загорелись красным светом, их стало трудно различать. Картина была паршивой. «Науро» никогда не получал таких ударов. Даже если каждый последующий снаряд, лазерный луч и торпеда каким-то чудом пройдет мимо, поврежденный корабль, вероятно, был обречен из-за уже полученного урона.

Но сообщение с Вальгарда немного изменило ситуацию. В отличие от своих более горячих братьев Черное Крыло никогда особо не стремился к героическому последнему бою. Он был темным волком, крадущимся в тени, а это порождало сильное чувство самосохранения. Вот почему Когти и Охотники не любили его, а он не любил их. Однако семя Русса было щедрым и предусматривало весь спектр убийц — в конце концов, его нож в темноте был таким же смертоносным, как болтерный снаряд при свете дня.

Выбранный им в качестве цели накренившийся эсминец появился на нижних экранах. Он тоже был в тяжелом состоянии, получив прямое попадание с орудийной платформы. Подобные сооружения выбрасывали при выстреле ужасающее количество энергии, что давало при попадании весьма ощутимый эффект. Помимо тяжелых повреждений корпуса, вражеский корабль, судя по всему, потерял управление двигателями и дрейфовал в сторону планеты. Длинный след красно-ржавой плазмы вытекал из верхней части правого борта. Черное Крыло увидел огоньки света вдоль его бортов, когда тот пытался активировать бортовые батареи, но в ближайшее время он не сможет ими воспользоваться.

— Мы можем стрелять? — спросил Черное Крыло, повернув корабль, чтобы вывести орудия правого борта на линию с приближающимся крылом штурмовых кораблей.

— Так точно, — рявкнул кэрл за пультом управления артиллерийской стрельбой, говоря более уверенно, чем минуту назад.

— Тогда захвати цель и действуй, — выкрикнул Черное Крыло, недовольно отмечая потерю энергии в генераторе поля левого борта. Там было повреждено что-то серьезное, и он ничего не мог поделать с этим.

— Двадцать секунд.

Затем Черное Крыло увидел смерть, идущую за ним. Крыло фрегатов Тысячи Сынов прервало настойчивую атаку на «Скрэмар» и его эскорт и рвануло назад, что покончить с уцелевшим из разбитого флота Волков. Корабли быстро приближались. Слишком быстро. По крайней мере, трое из них будут на дистанции ведения огня, прежде чем он сможет выйти из боя и прорваться в открытый космос. Одно дело — штурмовые корабли, совсем другое — фрегаты.

— Лорд, у нас…

— Да, спасибо, у меня есть глаза. Определите траекторию на цель и дайте мне скорость атаки.

В этот момент все кэрлы уставились на него, даже те, кто был занят тушением пожаров на своих панелях управления.

Черное Крыло холодно взглянул на них.

— Или мне разорвать ваши глотки, одну за другой? — спросил он, вытягивая болт-пистолет из кобуры.

Экипаж быстро вернулся к своим обязанностям. «Науро» с трудом отклонился от курса, когда его двигатели форсировали еще больше и боевой курс был заменен курсом перехвата. Выбранный в качестве цели эсминец рос в размерах. Он становился все ближе, все быстрее.

— Десять секунд.

— Быстрее, — произнес Черное Крыло, он сжал ручки кресла и напряженно смотрел, как приближается цель. Волк видел языки пламени вдоль ее бортов, пожирающих золотую отделку палуб. Капитан корабля пытался убраться с пути, но с поврежденными двигателями это был также бессмысленно, как и на ледовом скифе в штиль. Расстояние между судами продолжало уменьшаться.

— Пять.

Фрегаты были уже в пределах досягаемости огня, и сенсоры на панели управления Черного Крыла зарегистрировали приток энергии на носовые лэнс-излучатели.

— Скитья. Увеличить скорость!

Он на мгновенье представил неистовые переговоры между эсминцем и приближающимися фрегатами. Со стороны это выглядело как самоубийственный таран, на который пошел варварский дикарь.

К тому времени Черное Крыло видел знак отличия на вычурном носу эсминца. Он назывался «Иллюзия Уверенности».

Как уместно.

— Огонь!

«Науро» содрогнулся, когда уцелевший носовой лэнс-излучатель полыхнул, выпустив жгучий луч ослепительного света. Разрывающая корабль энергия понеслась к эсминцу. Луч попал прямо в середину корабля, разорвал слабые щиты и глубоко вонзился в его конструкцию. Шар пламени с металлическими кусками вырвался наружу, разломив истребитель надвое.

— Мы почти врезались! — завопил кэрл.

«Науро» нырнул прямо в ад. Находясь слишком близко, чтобы сбросить такую скорость, он пронесся прямо сквозь середину разваливающегося корабля.

— Столкновение! — безумно закричал другой кэрл, перенаправив скудную энергию на передние щиты.

— Держи себя в руках! — проревел Черное Крыло, направляя корабль полным ходом через расширяющуюся сферу разорванного адамантиума. Крупная палубная секция эсминца, почти такой же длины, как и «Науро», неслась им навстречу. Черное Крыло бросил корабль круто вниз и обернулся, когда вращающийся вал с распорками и креплениями пролетел мимо левого борта. Обломки были повсюду, они вращались у них на пути и ударялись об ослабленные пустотные щиты, как демонические пальцы по полю Геллера. Что-то большое и тяжелое сильно ударило в нижнюю часть корпуса, отчего корабль подскочил как вол, прежде чем влететь в следующий ураган расколотой обшивки.

— Мы проскочили! — воскликнул он, потянув «Науро» в резкое восхождение на правый борт и дав двигателям все, что у него было. Когда он вырвался из разрушительной сферы, за ним тянулись языки плазмы.

Выход с обратной стороны взорвавшегося эсминца дал ему драгоценные секунды времени. Фрегаты предположили, что он уничтожен при таране. Когда они поняли свою ошибку, плазменный след ввел в заблуждение их прицельные когитаторы еще на несколько секунд.

Несколько секунд — это все, что ему было нужно на таком быстром корабле. Он был на периферии орбитальной битвы и впереди манил открытый космос.

— Быстрее! — заревел он, пытаясь выяснить, какие повреждения были получены при проходе через обломки эсминца. Похоже, он потерял большую часть щитов, а в верхнем машинариуме была большая пробоина. — Проклятье, поторопите его или я все же разорву ваши глотки!

Машинный дух «Науро» завопил в гневе, протестуя против безумных требований и угрожая отключить систему жизнеобеспечения. Черное Крыло не обратил на него внимания, выжимая все до последнего тераджоуля энергии.

— Статус «Слейкре» и «Огмара», — рявкнул он, следя за залпом лэнс-излучателей фрегатов, который мог сделать всю его отвагу бесполезной.

— Уничтожены, лорд. — Голос кэрла, несмотря на неохотную благодарность, подразумевал И мы должны быть. — Мы остались одни.

Черное Крыло оскалился. Что-то в обмане смерти за счет других притягивало его темную сторону души.

— Сохраняйте курс и скорость, — приказал он. Следов преследования фрегатами не было. Они в любом случае были слишком медленными, чтобы догнать его. Он посмотрел на тактический гололит, рой кораблей остался далеко позади. Вопреки всему они прорвались. — Направляйтесь к точке прыжка и рассчитайте курс перехода к Гангаве.

Он повернулся к линии рун на панели управления, которые игнорировал последние десять минут. Все они по-прежнему были красными. Технически это означало, что корабль почти наверняка обречен. Если он не развалится в обычном космосе, тогда его, возможно, прикончит варп. Без щитов, оружия, теряя атмосферу и с девятью охваченными огнем палубами. Невеселая ситуация.

— Я сделаю это, — громко произнес Черное Крыло, не в состоянии стряхнуть страшную улыбку. — Кровь Русса, я сделаю это.

«Скрэмар» был древним и могучим кораблем, закаленным за долгие десятилетия Великого Очищения и с тех пор носящим шрамы сотен боев. Некоторые из его сражений прославились на весь сектор: он две недели противостоял целой эскадре Архиврага в проливе Эмнона, пока не прибыло серьезное подкрепление, переломившее ход сражения; уничтожил намного более крупный флагман эльдар-корсаров «Ор-Иладриль» и возглавлял прорыв блокады Пилоса V в авангарде сильно уступавшего по силе Имперского Флота. Его дух машины был стар и хитер, и каждый дюйм его интриг был известен железному жрецу Беорту Ригу. Корабль был быстр, обладал смертельным ударом и не сдался бы легко.

И когда он, наконец, погиб, окруженный врагами на высокой орбите Фенриса, его смерть не была быстрой. Не было ни внезапного разрушения варп-ядра, ни решающей детонации цистерн с прометиумом. Его корпус был пробит в тысяче мест миллионами разных попаданий раскаленного лазерного огня, разрушен двумя десятками торпедных попаданий, обуглился от облаков пылающей плазмы. Они продолжали атаковать — волны штурмовых кораблей, танцующих вокруг сокрушающих столбов шипящей энергии, выбрасываемой в космос приближающимися линкорами.

«Скрэмар» не прекращал вести огонь, даже в конце. С пробитым корпусом, истекая огнем и кровью, осыпаемый градом снарядов, он поворачивал на поврежденных двигателях, чтобы продолжать вести огонь по кораблям Тысячи Сынов. После того, как весь его эскорт из фрегатов распался на атомы, а остатки орбитальной сети рухнули в дыму и искрах, он остался один, единственный темно-серый островок в золотисто-сапфировом океане.

Носовые батареи «Скрэмара» прогремели в последний раз, послав поток хлесткой, шипящей ненависти в поврежденный эсминец Сынов «Посох Хомека». Вся оставшаяся у него энергия была направлена в этот залп. Он разорвал вражеское судно на части от носа до кормы, сокрушив пустотные щиты чистой, ошеломляющей мощью.

«Посох Хомека» был небольшой победой, присоединившись в забвении к «Ахеоникальному», «Исчислению» и «Фулкрэмеску». «Скрэмар» взыскал тяжелую дань своим сопротивлением, но конец быстро приближался. Скользя сквозь волну медленно вращающихся обломков, как хищник в глубоком океане, из тени появился массивный профиль «Херумона» и вышел на дистанцию огня.

«Скрэмар» отвернул. Невероятно, но избитый ударный крейсер, теряя в больших количествах кислород, увидел опасность и каким-то образом смог произвести расчеты для ведения огня. На каждой палубе оставшиеся кэрлы взвалили на себя бремя выживания, проявляя чудеса героизма, чтобы просто удерживать плазменные двигатели от детонации, а обшивку корпуса от разрывов.

Единственным выжившим среди руин командного мостика был Ньярн Аньеборн, которого прозвали Серобоким. Он все еще управлял поврежденным ударным крейсером. Ньярн подготовился к следующему залпу, зная, что в этот раз уничтоженных кораблей не будет, но решив взять последнюю дань кровью.

Безжалостно и беспрепятственно удерживал свой курс «Херумон». Не давая ни единого шанса и наведя бортовые батареи с невозмутимой точностью, флагман Тысячи Сынов беспощадно свел все варианты к одному.

Он занял позицию, открыл огонь и космос залило светом.

Когда сияние рассеялось, изувеченный «Скрэмар», охваченный ледяной агонией, уходил от удара. Последние щиты изогнулись и с шипением отключились. Линия взрывов пробежалась по его левому борту, извиваясь как клубок змей. Приблизились другие корабли, понимая, что у флагмана Волков больше нет зубов, чтобы содрать краску с их обшивки.

На командном мостике Аньеборн старался выбраться из железной паутины вокруг него, волоча свое кровоточащее тело назад к пульту управления. Все пикт-экраны отключились. Системы жизнеобеспечения вышли из строя, обрекая выживших членов экипажа на удушение или переохлаждение. Он огляделся в поисках последнего выжившего, прежде чем энергетические копья перережут его жизнь.

Ничего не было. Машинный дух был холоден и не отвечал. Аньеборн посмотрел вверх через плексиглас перископов реального пространства на космос. Последнее, что он увидел, был огромный корпус «Херумона», заполняющий его поле зрения и оставляющий за собой разрушение. Он видел в непосредственной близости многочисленные ряды пусковых установок десантных капсул, набитые шаттлами стартовые отсеки, ряды испепелителей класса «космос-земля» и бронзовые выступы торпедных аппаратов. Все это пока не действовало.

Оружие, которое принесет Хель на Фенрис.

В то время как снизу пробивали себе дорогу взрывы, сотрясая то, что осталось от корабля и, разнося обломки далеко в небытие, Аньеборн смотрел, как за ним идет его смерть. Поднявшись с колен, он встретил ее стоя. Космический Волк выпрямил плечи, обнажил клыки и взглянул с дерзким высокомерием на врага, который прятался за таким превосходством.

— По вашим деяниям знают вас, — прорычал он, когда обрушились последние громоподобные удары и, наконец, ворвался вакуум. — Вероломные. Предатели. Трусы.

Волчья Гвардия отправилась в бой. Россек, Скриейя и остальная элита Двенадцатой разошлись по своим постам, каждый во главе своей стаи. В Зале Стражи остались только трое Волков, но и они не задержатся там надолго.

— Орбитальная защита уничтожена, — мрачно сказал Грейлок, отвернувшись от свидетельства ее уничтожения. — Что посоветуете?

Вирмблейд почесал свою жесткую шею, его лицо с орлиным носом сморщилось в гримасу, когда он пробежался по вариантам. С пикт-экранов светились статистические данные авгура, отображая перемещения в космосе.

— Шаттлы сядут вне пределов досягаемости наших орудий и враги придут к нам по суше.

Штурмъярт вопросительно посмотрел на него.

— Космос под их контролем — почему не обстреливают оттуда?

Вирмблейд криво усмехнулся.

— Занимайся своими заклинаниями, жрец. Щиты над Эттом были построены, чтобы выдержать осаду вчетверо большего флота. С тех пор как мы разбили колдунов на Просперо, у них нет такой огневой мощи.

— В любом случае, — сказал тихо Грейлок, — они пришли не для того, чтобы нести смерть издалека. Они хотят захватить это место, осквернить его.

— Я ничего не чувствую, — пробормотал Штурмъярт. Он с сомнением на лице перевел взгляд с Вирмблейда на Грейлока. — Я вообще ничего не чувствую.

Волчий жрец пожал плечами. — Они — мастера вирда.

— Они ничего не знают о вирде! — выпалил рунический жрец.

— И все же они смогли ослепить тебя, и всех твоих аколитов. Что-то могущественное защищает их.

Никто из них не произнес имени вслух.

— Но есть средства защиты, — угрюмо произнес Штурмъярт. — Внутри Этта есть обереги, их сотни. Символы отвращения были вырезаны в скалах и наполнены мировым духом. Ни один колдун не сможет войти сюда, даже самый могущественный из них.

Грейлок кивнул.

— Твои братья заботились о них с исключительным вниманием. Теперь мы должны сберегать их и дальше. Сколько осталось рунических жрецов?

— Шестеро, но четверо — аколиты и их силы неиспытаны. Только я и Лауф Тучегон обладаем силой, сравнимой с колдунами Тысячи Сынов.

Грейлок снова выругал Железного Шлема, хотя и скрыл свои эмоции.

Тебя предупреждали, Великий Волк. Были знаки. Магнус водил тебя за нос, а я должен был быть сильнее.

— Значит, они должны быстро научиться. Убедись, что обереги освящены, и ривенмастеры Эттгарда знают насколько они важны. Это звено обороны должно быть самым прочным.

Штурмъярт поклонился.

— Будет сделано, — сказал он, повернувшись, чтобы уйти. Когда он вышел, его походка была менее важной, чем обычно.

— Он чувствует свою ошибку, — сказал Грейлок, как только рунический жрец вышел.

— А не должен, — прямо сказал Вирмблейд. — Ты знаешь, кто направляет это, и единственный, кто виноват в происходящем — не на Фенрисе.

— Мы выдержим. Какой-нибудь корабль прорвал блокаду?

— Последний из них, корабль Черного Крыла, был уничтожен, таранив врага. Мы — одни.

Грелок глубоко вздохнул. Он поднял перчатку и пристально взглянул на ее. Бронированный кулак был отмечен множеством повреждений, полученных, когда он вонзал его в тела врагов в бесчисленных боях. Он долго смотрел на него, словно пытаясь вызвать какую-то силу, заключенную внутри.

— Стаи помешают высадке, — сказал он, наконец. — Они не ступят на Фенрис без сопротивления. Со временем мы встретим их здесь, и тогда ты мне понадобишься, жрец. Мне будет нужно, чтобы ты поддерживал стойкость в смертных.

Вирмблейд кивнул.

— Они не подведут. Но Укрощение…

— Знаю. Не позволяй ему затуманивать твое суждение. Весь Этт нуждается в твоем огне.

Вирмблейд собирался сказать еще что-то, но передумал. Когда он поклонился, под его глазами были темные тени.

— Так и будет, Ярл. И когда они придут сюда, то узнают, как этот огонь может жечь.

Грейлок кивнул.

— Хорошо, жрец, — сказал он. — Я рассчитываю на это.

Космос над Фенрисом был завоеван. Теплое удовлетворение наполнило тело Афаэля. Он не чувствовал себя так хорошо с тех пор как… ну, за десятилетия он испытал много удивительных ощущений, некоторые из них были более свежими.

Он сидел на командном троне мостика «Херумона», его украшенный гребнем шлем был снят и лежал на коленях. Афаэль смотрел, как последние обломки судна Волков дрейфовали в сторону планеты, где будут уничтожены при входе в атмосферу. Он потерял больше кораблей, чем планировал, но ни одно транспортное судно не пострадало. Он ненадолго задумался о содержимом этих громадных судов, о том, что оно может сделать и как много его там, и почувствовал еще больше теплоты удовлетворения.

— Лорд, блокада достигнута, — раздался голос снизу.

Капитан Стражи Шпилей стоял по стойке «смирно» на золотых ступенях, ведущих к контрольному пульту управления. Афаэль весело взглянул на него. Он не чувствовал себя так хорошо много недель.

— Ты знаешь, почему зовешься Стражем Шпилей, капитан?

— Лорд?

— Отвечай.

Человек выглядел сбитым с толку.

— Так меня назвали.

Афаэль засмеялся.

— И тебе не любопытно? Мой друг Темех был бы разочарован. Слепо верить в судьбу — не наш путь, это путь тех, кого мы караем.

На мгновенье человек испугался, ремешок высокого золотого шлема мешал ему сглотнуть.

— Когда-то было место, — пояснил Афаэль, позволив отвлечься своему мысленному взору. — Там были настоящие шпили, за которыми следили тысячи людей, таких как ты. Многие тысячи.

Он оглянулся на капитана. Человек совсем не походил на просперианского воина. Он был невысок, жилист, с жесткой, бледной кожей. Все его товарищи были такими же. Их набрали на высогорных мирах и приучили к экстремальному холоду, и когда они пойдут в бой, на них будут тяжелая пластинчатая броня, маски и респираторы, а не алые нагрудники с полированным золотом. Фенрис был не тем местом, где отдавали должное элегантности на войне.

— Прости меня. Это было не так давно, по крайней мере, для меня.

Капитан терпеливо ждал. Они все ждали, эти новые смертные. Тысячи культов, на сотне миров гордого Империума, объединенные, чтобы создать Последнее Воинство, носителей мести. Их научили, что колдуны Тысячи Сынов — боги, герольды новой зари познания и просвещения среди сгущающихся теней невежества и слепой веры.

Когда-то мы были богами. Действительно были.

— Вы должны подготовиться к высадке, — произнес Афаэль, вернувшись к более прозаичным делам. — Расположите транспорты над сектором Фʹи и получите приказы от Хетта. Бомбардировочные флотилии на месте?

— Да, лорд.

— Хорошо. Они могут начинать по готовности. А что с перехватчиком? Тем, что прорвал блокаду?

Капитан нерешительно продемонстрировал свое огорчение.

— Он совершил прыжок, прежде чем мы смогли его сбить, лорд. Но он будет уничтожен до прибытия на Гангаву, если будет угодно судьбам.

Афаэль насмешливо поднял брови.

— На борту «Иллюзии Уверенности» находилось отделение рубрикатов под командованием Лорда Фуэрцы.

— Какое это имеет значение?

— Щиты судна Пса отключились, когда он пролетел сквозь обломки. Меня проинформировали, что на микросекунду была зарегистрирована деятельность переносчика.

— Ты уверен в этом?

— Нет, лорд. Записи авгура неполные. Но Лорд Фуэрца — опытный мастер технологии.

— Это так. Возвращайся и разыщи больше деталей — от этого многое может зависеть.

Капитан поклонился и отступил назад по ступеням. По всему пространству мостика члены экипажа тихо и эффективно выполняли свою работу. По мраморному полу разносилось слабое эхо шагов одетых в белое ординарцев, которые передавали инфопланшеты дежурным из Стражи Шпилей. Широкие бронзовые рамы обрамляли высокие иллюминаторы реального пространства, сделанные из прозрачных кристаллов йемина. Низкий гул двигателей «Херумона» смешивался с мириадом других мягких звуков судовой активности.

Афаэль посмотрел на схему, пробежавшись по маршруту, который будет закончен прежде, чем он присоединится к своим войскам на Фенрисе. Диск самой планеты висел в нижних перископах левого борта. Она выглядела мирной, несмотря на бойню в ее верхней атмосфере.

Затем он снова почувствовал это — настойчивый зуд. Кожа на шее пульсировала, и он схватился за голову. Пот стекал по телу, облаченному в шелковую мантию и сапфировый доспех.

Он осторожно огляделся, проверив, заметил ли кто-нибудь. Экипаж по-прежнему был невозмутим.

Пиррид осторожно поднял руку к затылку и медленно прикоснулся пальцами к мягкой плоти там, где горжет его доспеха терся о кожу.

Становилось хуже. Там были колючки, и начинались какие-то мягкие завитки.

Перья. Милосердный Магнус, перья.

Он отдернул руку и стиснул зубы. Он мог бороться с этим. Рубрика сделала их невосприимчивыми, а он был одним из воинов, Пирридом, сильный телом и минимально уязвимый к искажению Великого Океана.

Но Темех не должен этого видеть. Прежде всего, Темех. Во всяком случае, пришло время одеть шлем. Бой скоро наступит и это увеличит дистанцию между ним и смертными.

— Я ненавижу вас, — вдруг прошипел он, скривив бронзовые губы перед перископами реального пространства, где висел Фенрис, холодный и нетронутый. — Это то, чем вы заставили нас стать. Это то, что вы сделали из нас.

Он встал с трона и взял шлем, не обращая внимание на людей вокруг. Его синие глаза стали безжизненными. Настроение изменилось так быстро.

— Вы будете стремиться очистить свою порчу и не сможете, — прошептал он. — Мы помешаем вам. Мы оставим вас такими же изуродованными, как мы. Мы оставим вас такими же сломленными, как и мы. И когда придет Конец Времен, как и должно быть, вы будете слабыми и одинокими перед лицом Уничтожения.

Потом он опустил голову, удивившись всего на мгновенье, куда его ярость была направлена в действительности.

— Как и мы, — слабо прошептал он.

Зал Клыктан был связующим залом между Хоулдом и Ярлхеймом. Он был выдолблен в центре горы, точно под посадочными платформами Вальгарда. Клыктан был одним из нескольких бастионов внутри Этта и единственной дорогой из одного части в другую. Любой враг, каким-то образом проникший внутрь Клыка на уровне ворот, должен был пройти через Клыктан, чтобы попасть в верхние галереи.

Клыктан повергал в трепет более всего остального в крепости чудес. Его стены поднимались на сотни метров во тьму, мягко изгибаясь к потолку, затерянному в полумраке. Все население Хоулда, сотни тысяч душ, могло собраться в похожем на пещеру пространстве, наполнив ледяной зал теплым дыханием человечества. Они вошли с запада, поднимаясь по огромной Лестнице Огвая, вдоль которой из камня горы были вырезаны образы древних героев, освещенные мерцающим светом факелов.

В стенах зала были вытесаны образы Фенриса, каждый высотой более пятидесяти метров, украшенные замысловатыми узелками, принесшие славу каменотесам. Это были символы Великих рот прежних времен — волчьи головы, сломанные луны, когти, древки топоров и отбеленные черепа. В мерцающем свете различались монументальные изображения стихийных сил Фенриса — духа бури, носителя льда, сердца грома, которые, казалось, двигались вместе с пламенем и прыгающими тенями. Над ними были руны — священные знаки, проводящие душу мира смерти в сферу живых и защищающие от малефикарума.

Трэллы молча пришли на вызовы, зная о посвященном вирде места. Не было ни одной грубой шутки, которые обычно разносились по коридорам Хоулда, ни обычных непристойностей и гортанного смеха. Волк Стражи, Ярл Двенадцатой Великой роты вызвал всех, кто еще не был призван к оружию. Подобное не случалось на памяти живущих, и не говорилось в сагах, известных трэллам, и в слухах, передаваемых от одного другому. Смертельная тишина была окрашена тревогой.

И вот, шеренги мужчин и женщин в серой униформе маршировали между двумя десятиметровыми гранитными статуями Фреки и Гери, которые охраняли западные врата. Каждая из фигур пригнулась, готовая к прыжку. Перед ними вдаль расширялся зал, обширнее любого собора, озаряемый только кроваво-красным огнем в железных жаровнях высотой с человека. А в дальнем конце возвышалась наиболее освещенная и самая большая из всех статуй — колоссальный образ Лемана Русса. Размером с титан класса «Боевой пес», гранитный примарх смотрел вдаль с рыком, застывшим на скалистых чертах. В одной руке он держал меч Мьялнар, другую сжал в кулак. Иные примархи могли быть запечатлены в более созерцательных позах, но не Русс. Он был вырезан каменотесами при жизни: орудие войны, живой бог, гремящий, всепоглощающий очаг насилия, персонализированное желание убивать.

Морек Карекборн ждал в первом ряду толпы, менее чем в сотне шагах от статуи, чувствуя обнадеживающий вес скьолдтара в руках. Его ривен — около пятисот кэрлов, построился на галереях вдоль стен Зала в целях поддержания порядка.

Его сердце по-прежнему колотилось от поспешного хода собрания. Он видел, как уходили Волки, как они выскальзывали из Клыка серыми тенями. Он видел, как другие разогревали «Громовые ястребы» или устанавливали тяжелое вооружение по всему Этту. Они действовали с быстрой, грубой эффективностью.

Как всегда он чувствовал недостаточность своего смертного отклика. Он упал духом, когда получил приказ охранять Клыктан до конца смотра, хотя и не возразил вслух.

Не будет ни битвы, ни убийства. Я не могу служить Хозяевам внутри Этта.

Он подавил недовольство. Это было низко. У Небесных Воинов были способы истолковывать вирд, и они были скрыты от него.

Я научусь мириться с этим. Есть другие способы служить.

И все же, если битва придет, он достоин встать на ее передовой. Он заслужил это за долгие десятилетия. Он заслужил это, вне всякого сомнения.

Впереди прозвучал гигантский гонг, разнося эхо по громадному пространству. Из дальнего конца помещения раздался другой шум, и камень под его ногами задрожал.

Те немногие разговоры, что были — затихли. Вэр Грейлок, Ярл Двенадцатой, великолепный в своем массивном доспехе, шагнул на платформу у ног Русса. Смертный был бы карликом в сравнении с возвышающейся над ним фигурой примарха, но облик Волчьего Лорда не просто было подавить. За короткое время, прошедшее с первого военного совета, Грейлок надел терминаторский доспех и пару волчьих когтей, которые пульсировали окутавшими их силовымы полями. На нем не было шлема и его белые глаза светились в колеблющемся свете факелов.

Как тень Моркаи. Снег на снегу.

— Воины Фенриса! — закричал Грейлок, и его голос возвысился над затухающим эхом гонга. Был ли он усилен неким акустическим эффектом или просто создан за пределами возможностей голосовых связок смертных, но он достиг всех уголков притихшего зала.

— Я зову вас воинами, так как все рожденные на Фенрисе — воины. Мужчина или женщина, щенок или старец, вы все носите дух Русса в своей крови. Вы — убийцы, порожденные на мире, который уважает только убийство. Для вас наступило время надеть эту мантию.

Его светлые глаза пробежались по неподвижным рядам. Морек перенес свой вес, позволив вниманию поколебаться, чтобы проверить на своих ли местах его люди. Они все были полностью сосредоточены. Редко кто из Небесных Воинов обращался к смертным таким образом, и они впитывали его слова.

— Архивраг здесь. Они скоро высадятся на этом мире, в количестве, невиданном за тысячу лет. Они пришли и значит верят, что захватят это место, сожгут его, осквернят дом наших отцов. Со времен, когда Всеотец ходил по льду, враг не ступал на Фенрис с оружием, чтобы сотрясти эти залы. Я не буду скрывать эту правду от вас. Этот день вновь настал.

Трэллы не ответили, но оставались невозмутимыми и сосредоточенно слушали. Морек в ходе кампаний бывал на далеких мирах и видел манеру поведения других смертных. Были места, где подобная речь вызвала бы панику или спровоцировала гневное осуждение, плач или падения духа.

Не на Фенрисе. Они принимали вирд и терпели.

— Вы — сыны вечного льда, поэтому я не буду говорить — не бойтесь, потому что знаю, что вы не будете бояться. Вы будете защищать свой дом изо всех сил. И вы не останетесь одни. В эти самые минуты Небесные Воины охотятся на первых высадившихся предателей, чтобы сжигать их плацдармы и нести им смерть. Когда война придет к стенам Этта, там, где необходимость будет наибольшей, они будут с вами. Гроза закончится здесь, в этом мы можем быть уверены, но когда она придет, мы будем в ее сердце вместе с вами.

Морек почувствовал, как участилось его сердцебиение. Эти слова он жаждал услышать.

Они будут с нами. Небесные Воины, сражающиеся вместе с нами. Это честь, которую я жаждал.

— Вас вооружат, — продолжал Грейлок. — Сейчас оружие выносится из арсеналов. Кэрлы проинструктируют вас, как им пользоваться. Орудуйте им, как когда-то орудовали топорами. Каждый из вас будет призван на битву. Это наше время испытаний.

Я приветствую это. Я горжусь этим. Мы будем испытаны вместе.

— Осталось немного времени до того, как нагрянет буря. Помните свою ненависть. Храните свой внутренний огонь. Предатели пришли, чтобы бросить вам вызов в вашем собственном логове. Их много, но они ничего не знают о гневе Фенриса. Мы покажем его им.

Слова Грейлока постепенно становились громче. Когда он говорил, его кулаки затрещали более ярко огромной энергией, заключенной в них.

— Не разочаруйте меня, — прорычал он, и угроза его гнева пронеслась холодным ветром по залу. — Не отвергайте эту веру, проявившуюся в вашем духе и решимости. Мы вышвырнем этих захватчиков обратно в космос, сколько бы усилий не пришлось приложить ради этого. Вы будете участвовать в этом. Вы сделаете это!

Когти поднялись в унисон.

— Вы сделаете это для Всеотца!

Толпа начала давить вперед. Их кровь закипела.

— Вы сделаете это для Русса!

Раздались рычащие возгласы одобрения.

— Вы сделаете это для Фенриса!

Непокорное бормотание становилось все громче.

— Вы сделаете это, потому что вы — душа и оплот мира смерти! — громко заревел Грейлок, и его когти вспыхнули кипящей энергией. Он словно отбросил в сторону свою холодную как лед натуру, и ее сменила другая — раскаленная, пылающая свирепой мощью.

Как один толпа ударила кулаками по груди. Тяжелый, глухой звук прокатился по Залу похожий на раскат грома на далеких пиках.

— Фенрис! — закричал Грейлок, вслушиваясь в волны ярости.

— Фенрис хьолда! — загремели они оглушительной стеной звука.

Барабаны забили из скрытых мест Зала, и неистовый ритм пробежался по возбужденным массам.

— Хьолда! — кричал Морек с остальными, чувствуя как начала сильнее пульсировать кровь. Пробудилось желание убивать, этот звериный дух народа Фенриса. Страшное и поразительное чувство. Ни на одном другом человеческом мире не было ничего подобного, и дрожь грядущей охоты побежала по его венам.

Морек, выкрикивая слова вызова, пристально смотрел на одинокого Небесного Воина перед собой. Облаченный в терминаторский доспех левиафан представлял все то, что он чтил и чему поклонялся.

Бог среди людей.

— Фенрис! — разнеслось по Залу. Огни взорвались багряной, свирепой энергией, облизывая камень и железо вокруг них, как извивающиеся звери.

— Фенрис хьолда! — повторил Морек, поднимая оружие и с чувством выкрикивая слова.

Они будут сражаться вместе с нами.

Когда весь Зал погрузился в рев и вопли дикой агрессии, и крылья войны опустились на Клык, Морек Карекборн посмотрел на образ Волчьего Короля и почувствовал, как его вера вспыхнула, словно комета в пустых небесах.

Это то, что они не могут понять, осознал он, думая о предателях, пришедших разграбить Этт в своей недальновидности и безумии. Мы умрем за Небесных Воинов, потому что они показали нам, кем мы можем стать. Против этого у них нет ничего. Ничего.

Он улыбался сквозь свой крик, чувствуя хрипоту в горле и приветствуя ее как символ своей преданности.

За Всеотца. За Русса. За Фенрис.

Часть 2

Пробуждение мертецов

Глава 6

Через двенадцать часов после уничтожения орбитальной обороны огонь пришел на Асахейм.

Боевые корабли Тысячи Сынов «Александретта» и «Фосис Т’Кар» заняли геостационарную орбиту в ста километрах над Клыком и приготовились к обстрелу. На обоих кораблях находился минимальных экипаж — около двух тысяч человек — и фактически отсутствовало вооружения для боев в космосе. Они были прикрыты от битвы дюжиной фрегатов и держались подальше от кораблей, более приспособленных для ближнего боя. Формой они походили на огромные вертикальные цилиндры, втиснутые в надстройку обычного военного корабля. Все на борту этих судов было спроектировано для обслуживания цилиндров, обеспечения их огромным количеством прометиума и обогащенных плазменных производных. Изогнутые жерла были нацелены на планету, готовые выпустить энергию, уже зарождавшуюся внутри их гладких стенок.

Афаэль называл их чистильщиками планет. Они были способны сравнивать с землей города и уничтожать континенты, и в местном космосе не осталось ничего, что могло помешать их работе.

Приказы были переданы по оперативному каналу флота и устройства начали приводиться в действие. Внутри узких коридоров, тянущихся вокруг корпуса цилиндра загадочный вой уступил место низкому рокоту. Цепь молний проскочила в вакууме между стенками цилиндра, потрескивая об адамантиевую защиту и вырываясь в космос. Генераторы ускорились, закачивая энергию в гигантские преобразователи, и направляя ее в машины разрушения.

Эскортные корабли отошли на расстояние в несколько сотен километров. Весь флот держал дистанцию, как стадо испуганной добычи, сгрудившееся за пределами досягаемости охотника.

Из наблюдательной каюты на борту «Херумона» Темех смотрел, как происходит аккумуляция титанической энергии. Накопление энергии было стремительным, и когда были достигнуты пределы вместимости, он почувствовал набухающую, неистовую боль внутри оружия.

— Лорд, ваши покои подготовлены.

Стоявший рядом адъютант Стражи Шпилей нарушил концентрацию Темеха, и тот подавил желание наброситься на смертного. На секунду он закрыл глаза, удерживая себя внутри Исчислений. От некоторых старых привычек было трудно избавиться.

— Спасибо, — ответил он. — Перед уходом я посмотрю на это.

В этот момент чистильщики планет достигли стадии открытия огня.

Громадные извивающиеся столбы золотисто-серебряной энергии обрушились на цель внизу. Скручиваясь и пылая при прохождении атмосферы, они врезались в континентальный шельф. Поток не иссякал — сплошной дождь миллиона миллионов плазменных снарядов, слившихся в два столба опустошительной, иссушающей силы и нацеленных на вершины горных хребтов внизу.

— Клянусь Алым Королем, — прошептал, забывшись, адъютант, наблюдая за высвобождением смертоносного количества энергии.

Темех улыбнулся.

— Думаешь, это представление навредит Псам? Не обманывай себя, это просто для того, чтобы занять их, пока Лорд Афаэль следит за высадкой.

Он отвернулся от окна и затемнил перископы ментальной командой.

— Есть другие способы содрать с них шкуру, — сказал он, направляясь от своей каюты к комнатам, которые с таким трудом были приготовлены для него. Конюший поспешил за ним. — Пришло время привести их в действие.

Фрейя Морекборн услышала удар раньше, чем увидела его признаки.

— Оставайтесь на местах! — рявкнула она своему отделению из шести кэрлов, не выдавая удивления в своем резком голосе.

Они находились на верхних уровнях Вальгарда, приписанные к ангарам для содействия персоналу арсенала в подготовке оставшихся «Лендрейдеров» и «Носорогов» к боевым действиям. Работа главным образом состояла в несении охраны на время проведения бесконечных ритуалов Механикус по запуску духов машин. В то время как другие отделения были отправлены на передовые боевые посты, их сводило с ума ожидание.

Затем пришел огонь. Ангар использовался «Громовыми ястребами» и выходил прямо в атмосферу Фенриса. За зияющим стартовым отсеком находились мощные щиты, как для защиты от бомбардировки, так и для поддержания пригодной для дыхания среды на такой высоте. В один момент снаружи было темно-синее небо коротких фенрисийских сумерек, в следующий оно вспыхнуло кипящим калейдоскопом цветов — результат удара потока сверхнапряженной плазмы в пустотные щиты, и сошло с ума.

Наполнявшие ангар лязг и скрежет механического оборудования и подъемных устройств неожиданно были заглушены громким шипением и свистом щитов, испытывающих перегрузки. Снова загремели предупредительные клаксоны над их головами, нарушив концентрацию техножрецов, сгрудившихся над ладаном и священными маслами.

— Что это? — спросил молодой кэрл, светловолосый рекрут по имени Лир, инстинктивно подняв ружье к поясу. Он был бесстрашен в обычном бою, но колоссальные энергии, сталкивающиеся всего в нескольких сотнях метров, несомненно, лишали его мужества.

— Стандартная схема бомбардировки, — сказала Фрейя, не имея понятия какой вид запретной технологии был запущен. — Отбой, солдат. Пока мы не получили приказ оставить помещение, мы не двигаемся.

— Совершенно верно, хускэрл, — раздался веселый, металлический голос.

Фрейя обернулась, чтобы встретиться с возвышающейся фигурой Гарьека Арфанга, железного жреца Двенадцатой. Она рефлексивно сглотнула и тут же выругала себя за слабость.

Как это они делают? Как создают эту ауру устрашения?

— Лорд, — поздоровалась она и поклонилась.

— Обстрел не может навредить нам, — продолжил жрец, говоря через вокс-решетку. Как у всех ему подобных, у него была массивная серворука, вырастающая из-за спины его необычного, готического доспеха. Вместо обычных тотемов и трофеев, он носил череп и шестеренку Адептус Механикус на груди, чередующихся с железными изображениями главных фенрисийских рун. Его темный боевой доспех был покрыт патиной от ношения и боев и выглядел так, словно не снимался долгое время. Фрейя, конечно, не видела ни одного железного жреца без их панцирей, и легко поверила бы слухам, что остатки их смертных тел безвозвратно слились с тайными технологиями внутри доспехов. Он носил тяжелый посох, как символ его жречества, увенчанный адамантиевым молотом, выкованным в виде рычащей морды.

— Они это делают, чтобы помешать нашему ответному огню.

Он прошел мимо нее и встал лицом к открытым стартовым отсекам, наблюдая за потоком пылающей плазмы, который обрушивался на барьер пустотного щита.

— Наши щиты питаются термальными реакторами, расположенными в километрах под нами, — сказал он, скорее самому себе. — Обстрел всего лишь окажет давление на наши щиты, но из-за него мы не сможем выпустить противокорабельные ракеты.

Он повернулся к Фрейе.

— Беспокоит, не так ли?

Откуда-то изнутри его доспеха раздался низкий скрежещущий звук.

Рычит? Прочищает горло? Смеется?

— Поясняет, лорд, — сказала она. — Значит, оставаясь на посту, мы в безопасности.

— Полностью, хускэрл. На данный момент.

Железный жрец посмотрел на кэрлов, одного за другим, оценивая отделение Фрейи на соответствие чему-то. У него была необычная, резкая манера говорить, а его телодвижения были странно неестественными для Небесного Воина.

Металлические головы. Еще более пустые, чем остальные.

— Я выбрал вас, — заявил Арфанг. — Мне будет нужен эскорт для моих трэллов, а все мои техножрецы заняты.

— Как прикажете, лорд, — неуверенно ответила Фрейя. Все что угодно было предпочтительнее убийству времени в ангарах, но он все же не сказал, чего хотел.

Железный жрец кивнул самому себе, очевидно удовлетворенный. Он поставил свой молотоголовый посох на пол перед собой и несколько сутулых фигур выскочили их тени ближайшего «Громового ястреба». Это были сервиторы-трэллы, полулюди-полумашины, прислуживающие в арсенале. У некоторых все еще были человеческие лица, поникшие в лоботомизированных, безжизненных выражениях пустоты. У других вместо лиц были железные пластины, а руки заменяли буры, тиски, замки, храповики и когти-молоты. К тощим телам остальных заклепками прикрепили искусственно выращенные пучки пластековых мышц, управляемых через клубок проводов и контрольные иглы. Они представляли собой пеструю коллекцию кошмаров, результат темного союза Бога-Машины и фенрисийского стиля свирепости.

— Сейчас идет подготовка. Она займет несколько дней. Когда я призову тебя, приходи без промедления.

— Простите меня, лорд. Куда?

Железный жрец повернул покрытую броней голову и взглянул на нее. Линзы его шлема светились темно-красным светом, словно внутри были тлеющие угли.

— Куда же еще, хускэрл? Ты не слышала о совете провидцев войны? Итоги битвы не обдуманы как следует. Существует смертельная опасность.

Это был ответ на вопрос, по крайней мере, для него. Он прошел мимо нее, лязгая своим посохом-молотом о пол. Затем он остановился, словно взвешивая возможность того, что его не совсем поняли.

Он повернулся, и Фрейе показалось, что она заметила некое волнение в его неживом, загадочном голосе.

— Ярл Грейлок отдал приказ, хускэрл. Мы идем будить мертвых.

Клык был высочайшим из множества огромных пиков, сгрудившихся в центре Асахейма. Вокруг Мирового Хребта поднимали свои головы в ледяной воздух другие вершины, пронзая атмосферу по мере ее истончения к пустоте космоса. Они громоздились поверх уступов друг друга, посягая на пространство соседей, сражаясь как тянущиеся к свету темные сосны экка в долинах. Все на Фенрисе сражалось, даже сама изувеченная, изломанная земля.

Самые близкие к Клыку пики вошли в легенды Влка Фенрика, запечатленные в их общем сознании с тех пор, как Всеотец привел их туда в полузабытом прошлом основания. К югу находился Асфрик, белобокий и плосковерхий Разрывающий тучи. К востоку возвышались Фриемяки и Трор, братья грома. На западе был суровый Кракгард, темный пик, где сжигали героев, а на севере — Броддья и Аммагримгуль, стражники Врат Охотника, через которые кандидаты отправлялись на испытания превращения.

Дороги между пиками были ненадежными и известными только тем, кто протаптывал тропы в качестве кандидатов. Все они были изрезаны отвесными обрывами и глубокими расселинами. Некоторые охотничьи тропы проходили по прочному камню, в то время как иные шли по ледяным мостикам, рассыпающимися при первом же давлении. Некоторые вели в верном направлении, уводя охотника от расселин в тенях вершин вниз на равнины, где обитала добыча; другие вели во тьму, в пещеры, которые пронизывали недра древнего ландшафта, наполненные только изглоданными костьми и отчаянием.

При всем великолепии и ужасе этой дикой земли, здесь были островки стабильности, места, где гигантские каменистые выходы образовывали широкие плато среди отвесных скал. Это были места, куда Волки приходили общаться с дикой душой горной страны. В Лето Огня, когда на планете тает лед и к племенам смертных приходит война, огромные костры горят в таких местах и скальды рассказывают саги. Тогда воины Русса ненадолго отбрасывают в сторону потребность в битве и вспоминают тех, кто пал в Долгой Войне, а рунические жрецы исследуют тайны вирда, пытаясь разглядеть путь Ордена в неизвестном пространстве будущего.

На таком собрании молодой Железный Шлем объявил первую из многих охот на Магнуса. В далеком прошлом на том же месте приняли решение о создании Волчьих Братьев, злосчастного ордена-преемника Космических Волков, позже расформированного и ставшего источником скрытого позора.

Для Тысячи Сынов, ничего не знавших и не беспокоящихся об этом, плато были просто зонами высадки, местом для выгрузки из шаттлов солдат и машин, готовых к предстоящему наземному наступлению. Таким образом, через сорок восемь часов после уничтожения орбитальных платформ, они пришли в спускающихся по спирали колонах, затенив небо своим количеством. Тяжелые, неуклюжие десантные корабли вылетали из трюмов транспортных судов и спускались к местам посадки, охраняемые штурмовыми кораблями и сопровождаемые огнем батарей класса «космос-планета» с боевых кораблей на орбите. Один за другим бронзовые и сапфировые суда входили в атмосферу, оставляя огненные следы при спуске.

К наступлению ночи спустились дюжины кораблей, всего капля из того числа, что последуют за ними. Волчий Гвардеец Сигрд Бракк наблюдал за мигающими огнями последнего десантного корабля, спускающегося к его позиции, в тени Кракгарда, и его губ растянулись, обнажая клыки. Как и вся его стая, он был по плечи в снегу, укрывшись под нависающим сугробом и ожидая момента, когда обозреваемое им плато будет выбрано вражескими командирами.

— Этот, парни, — прошипел он довольно, двигаясь к спускающемуся кораблю. — Первое убийство ночи.

Капитан штурмовиков Скит Хемлок сжимал потными ладонями лазерную винтовку. Несмотря на броню и защитный костюм воздух был кошмарно холодным. Это не мешало ему потеть.

Его ноги хрустели по снегу, озаряемому светом фонаря его шлема, мечущегося по бело-синей поверхности. Его отделение численностью в тридцать человек, экипированное для сокрушающего дух климата, рассыпалось веером рядом с ним.

Значит, это Фенрис, подумал он, испуганно вглядываясь в темные силуэты гор. Ближайшая из них была намного крупнее, чем все, что он видел на своей родине — Квавелоне, который считался планетой с множеством гор.

В воздухе что-то было. Не просто холод, а что-то пронзительное и дикое. Даже измененный респиратором и обогащенный кислородом из ранца, он был разреженный и едкий. Возможно, это действовали лекарства от высотной болезни, все еще наполнявшие его кровь.

И было тихо. Единственный постоянный звук исходил от воющих двигателей десантного корабля. Громадный шаттл, высотой двадцать метров и еще большей ширины сидел на покрытой расплавленным снегом скале, постепенно разгружая свой груз — артиллерию и живую силу. Уже более сотни Стражей Шпилей вышли изнутри, маршируя с фальшивой бравадой по миру, который отчетливо хотел убить их и выглядел в полной мере способным сделать это вскоре. Они были первыми, они были на линии огня, они были теми, кого направили создать плацдарм.

И все же сопротивления не было. Не было движения. Сюрвейеры ничего не обнаружили.

Тишина.

— Быть наготове, — передал Хемлок, сосредоточившись на пейзаже перед собой.

Плато было шириной свыше восьми сотен метров. С трех сторон оно ныряло в пропасть, с четвертой в расколотые, головокружительные террасы круто поднималась скала. Проходимо, но сложно.

Он сглотнул, стараясь не позволять зрению помутнеть из-за мириадов точек света на плоской посадочной площадке. После высадки собрали стационарные прожекторные установки, а все солдаты включили нашлемные фонари на дальний свет. Это скорее сбивало с толку, чем помогало, так как ночь была рассеяна сотнями огоньков и модулями ослепляющей яркости.

Посреди открытого пространства сидел десантный корабль, из его выхлопных отверстий валил дым и пар, темный силуэт был опоясан мигающими огнями. Хемлок знал, что пилоты очень хотят снова взлететь. Несмотря на патрулирование штурмовыми кораблями зон высадки, транспортники были уязвимы на земле, как хищные птицы в гнездах.

Пока он смотрел, высадилась еще одна рота солдат, некоторые из них тащили за собой более тяжелое вооружение. Была выгружена громоздкая лазпушка, окруженная дюжиной канониров, готовых к развертыванию на границе зоны. В свое время будут установлены передвижные генераторы пустотных щитов и соответствующая зенитная артиллерия. Когда это произойдет, плацдарм станет в некоторой степени защищенным. Пока же они были уязвимы и все об этом знали.

— Поиск завершен, — пришел вокс с дальней стороны зоны высадки.

— Есть что-нибудь? — спросил Хемлок, говоря более настойчиво, чем собирался.

Черт подери! Сохраняй спокойствие перед людьми.

— Ничего, сэр.

— Тогда удерживайте позицию. Пока мы не запустим стационарные сюрвейеры, все, что у нас есть — это ваши глаза.

Вокс-связь отключилась. Хемлок снова проверил ее, но ответа не было. Это было чертовски хреново.

— Будьте наготове, — снова произнес он. Он начинает выглядеть смешно со своей военной банальностью. Свист ветра на высоких пиках, отсутствие реакции защитников, пронизывающий холод. Это лишило бы духа намного более подготовленного человека, чем Скит Хемлок.

— Верьте в Хозяев, — пробормотал он.

На дальней стороне плато моргнула и потухла прожекторная установка.

Хемлок напрягся.

— Держитесь, — сказал он, проверив дисплей шлема, чтобы увидеть, кто отвечает за тот сектор периметра.

Еще один исчез.

Дерьмо.

— Они идут! — закричал он, не обращая внимания, каким визгливым стал его голос. — Найти цели!

Он поднял лазган к плечу, поводил им из стороны в сторону, вглядываясь в темноту. Капитан смутно осознал, что его люди делают то же самое. Его измеритель дистанции был чист. Не было ни стрекота, ни обратной связи.

Они также напуганы, как и я.

Затем слева от него вспыхнули обжигающие глаза полосы лазерного огня, за которыми последовал хлесткий шум их залпа. Он был отвратительно нацелен и дан в спешке. На одно мгновенье, краем глаза Хемлок увидел что-то огромное и неясное, бегущее по снегу.

Он развернулся лицом к нему, выстрелив из лазгана в ничто. Когда другие лучи пронзили темноту, раздались гневные вопли, некоторые из выстрелов поразили борта десантного корабля.

Хемлок испуганно припал к земле, чувствуя, как колотится сердце в груди.

Это фарс. Они доберутся до нас, прыгая по теням.

Потом изнутри, из неизвестных самому Хемлоку глубин, пришла воля к сопротивлению. Надо организовать оборону, устроить какое-то сооружение. У Волков есть репутация, но они — только люди, как и уверяли Хозяева.

— Ко мне! — заревел он, вскочив на ноги, новая нотка решимости пронзила его голос. — Построиться, и взять те…

Перед его глазами появилось лицо, словно из ночных кошмаров. Он увидел два пылающих красных пятна, усеянный зубами темно-серый шлем, два гигантских, вымазанных в крови наплечника.

— Тише, — раздалось утробное рычание, невозможно низкое, больше подходящее леопарду, чем человеку.

За миг до того, как перчатка Огрима Красной Шкуры врезалась в голосовые связки Хемлока и разорвала их, к начинающему штурмовому капитану пришло понимание, но было уже поздно.

Они не люди.

Кулак Хель мчался по зоне высадки, лавируя между мерцающими лазерными лучами более искусно, чем можно было ожидать от его бронированного тела.

В арсенале этих смертных было мало способов ранить его, но он сохранял абсолютную скрытность сближения и держал болтер безмолвным. Это было делом гордости — чистое убийство с минимумом шума. Ночное видение его шлема четко отображало местность. Этому способствовала беспорядочная стрельба врага, которые не пользовались подобной технологией.

По нему метнулся луч прожектора, на мгновенье вырвав его из темноты. Руны шлема показали шесть мишеней вокруг него, и он скорректировал свой стремительный бег к цели, чтобы напасть на них.

Шестеро смертных, в двадцати метрах, все одеты в бледно-серую камуфляжную броню, в масках и шлемах, с опущенными лазганами.

— Корм для скота, — выругался Кулак Хель про себя, уже плавно устремившись к ним, уже наслаждаясь брызгами их крови о его броню, уже поднимая силовой кулак в выверенном взмахе.

Прежде чем он оказался среди них, один шальной луч вылетел из толпы. Он безвредно отразился от гравированных символами наручей. Его кулак врезался в лицо одного из солдат, отшвырнув его далеко в темноту. Продолжая движение, рука ударила в грудь стоящего позади солдата.

Кулак Хель аккуратно развернулся на левой ноге и ударил рукояткой болт-пистолета в визор отступающего смертного. Просвистел воздух и человек упал на колени, схватившись за сломанную челюсть.

Остальные бросились врассыпную.

— Отбросы, — заревел Кулак Хель, схватив ближайшего и ломая ему спину резким движением силового кулака.

Его шлем показывал позиции боевых братьев, прорубающих себе путь к десантному кораблю. Повсюду потрескивал и щелкал в неприцельном урагане страха лазерный огонь. Все больше смертных солдат занимало позиции на плато, пытаясь организовать оборону, которая дала бы надежду остановить Волков. Это принесет им мало пользы. Кулак Хель увидел приближающиеся сигналы десантно-штурмовых кораблей, и распознал заряжание лазпушек, но ни то, ни другое ненамного увеличит их шансы.

Ничтожные. Это бесило его.

— Вы пришли сюда, — зарычал он, обезглавив смертного презрительным апперкотом. — Вы осквернили это место. — Выпотрошил другого силовым кулаком. Энергетическое поле даже не было активировано. — Вы осмелились на это. — Срывал дыхательные маски, разрывал нагрудники, отрывал конечности. — Вы оскорбляете меня своей слабостью. — Крушил черепа, ослеплял, вырывал позвоночники, купался в крови захватчиков. — Это меня очень разгневало.

Стремительный призрак пронесся слева от него. Кулак Хель вытряхнул жизнь из человека, которого держал, отшвырнул его и присоединился к своему боевому брату по охоте. Волчий дух внутри него, аватар желания убивать, выпрямился и вытянул когти.

— Все еще не стреляешь? — поинтересовался по связи Красная Шкура. Он запустил цепной меч и прочертил им наполненную кровавыми брызгами дугу сквозь паникующих смертных на своем пути.

— Нет надобности, — раздраженно ответил Кулак Хель, устремившись плечом вперед в завесу лазерного огня и врезавшись в испуганных стрелков. — Они просто не заслуживают этого.

Красная Шкура засмеялся, сильно ударив рукоятью пистолета в грудь следующей мишени. Человек отлетел назад, живот разорвало, кровь пролилась на стоптанный снег.

— Не спорю, брат.

Когда они достигли открытого отсека десантного корабля, слякоть под их ногами стала красно-розовой. Сломанный Зуб был все еще где-то позади, задержанный уничтожением наполовину подготовленных батарей лазпушек. Еще дальше Бракк сеял тихую смерть во впечатляющем масштабе. Он поддерживал радиотишину с начала атаки его стаи на зону высадки, позволив Когтям уничтожить главную цель, в то время как сам наводил опустошение среди пехоты.

Захваченные посреди выгрузки пилоты попытались взлететь. Вражеские солдаты протискивались назад, в ложную безопасность отсека, введенные в состояние слепого ужаса бронированными призраками, мчащимися среди них.

— Меня тошнит от них, — продолжил Кулак Хель, запрыгнув в огромный грузовой отсек и нырнув в перепуганную кучку людей.

Красная Шкура прыгнул за ним, задержавшись только для того, чтобы стряхнуть кровь с цепного меча, прежде чем снова запустить его.

— Волки среди вас! — заревел он на готике, дико расхохотавшись и испытывая удовольствие от совершения убийства.

Зажатый в ограниченном пространстве враг чувствовал себя пшеницей под взмахами косы, путаясь друг у друга под ногами и застыв в стадном ужасе. Некоторые тщетно пытались избежать бойни и прыгали мимо неиствовавших Кровавых Когтей обратно на лед, но ни один не ушел от вращающихся клинков Красной Шкуры. Остальные продолжали отступать в глубину трюма, откладывая смерть всего на несколько минут и посылая безрезультатные залпы лазерного огня.

Раздался рокочущий взрыв, и глухая, скрежещущая вибрация пробежалась по стальной палубе грузового отсека. Десантный корабль сумел взлететь.

— Кабина, — прорычал Кулак Хель.

Красная Шкура был впереди него, он пробежал через грузовой отсек и взбежал по первой лестнице. Громоздкие наплечники его доспеха задели узкие стены, оставив огромные полосы на прессованном металле.

Кулак Хель моргнул на руне дисплея шлема, и энергетическое поле его силового кулака включилось, послав синий электрический разряд по отсеку корабля. Он обрушил пылающую перчатку на вибрирующий пол и вырвал из него лист. Неистовым рывком он отшвырнул его, сбив с ног первый ряд съежившихся солдат, и обнажил внутренние части конструкции судна. Кровавый Коготь присел и выдернул пучок кабелей, разорвав контакты и тряхнув кабелями, как кишками, вырванными из раненного зверя.

Мигнув, свет в грузовом отсеке погас, погрузив его в абсолютную темноту. Пронзительные крики ужаса разнеслись из толпы солдат, внезапно бросившихся назад в водоворот теней и мечущихся лучей нашлемных фонарей.

— Бегите пока можете, человечишки, — прорычал Кровавый Коготь, убрав пистолет и двинувшись в темноту, его силовой кулак потрескивал разрядами разрушительной силы. — Хель идет за вами.

Красная Шкура поднялся на следующий уровень, каждый шаг его ботинок оставлял вмятины на решетчатых металлических ступенях. На верхней платформе ждала вооруженная охрана, и когда он появился, лазерный огонь ударил в его правый наплечник.

— Храбро, — прорычал он, выпрямившись и вонзив покрытый запекшейся кровью цепной меч в ближайшего солдата. — Но неразумно.

Он бросился на стражников, нанося удары мечом. Движения выглядели неконтролируемыми, но это было не так — несравненная физическая форма давала его убийственным ударам неожиданную эффективность.

Охранники не отступили перед стремительной атакой и поэтому погибли. Когда Красная Шкура убил последнего, его шлем показал Кулака Хель, двигающегося уровнем ниже. По меняющемуся углу тангажа[10] было очевидно, что десантный корабль находится в воздухе и набирает высоту.

В конце платформы была запертая дверь. Красная Шкура бросился к ней, выпустив три снаряда на бегу, все попали в стык. Реактивные снаряды взорвались, когда он врезался в металл, расколов дверь и отбросив две половинки внутрь.

Внутри было четыре человека, они попарно сидели за панелями управления. В дальнем углу тянулись окна кабины, через которые были видны вспышки перестрелки внизу, в то время как десантный корабль старался набрать скорость с открытыми люками грузового отсека.

Красная Шкура хрипло рассмеялся, и ужасающий звук разнесся по тесному пространству кабины. Трое членов экипажа подскочили и неуклюже попытались убраться с его пути. Им некуда было бежать. Цепной меч Красной Шкуры яростно зажужжал. Два тяжелых взмаха и все трое развалились на части, разбрасывая внутренности по металлическим креслам. Красная Шкура схватил за затылок оставшегося пилота и выдрал его из ремней безопасности. Позвоночник человека сломался от рывка, и тело обмякло в перчатке Красной Шкуры.

Презрительно зарычав, Кровавый Коготь отшвырнул тело в сторону. Штурвал без направляющей руки закачался, и десантный корабль начал сильно крениться.

— Хель, — передал он. — Время уходить.

Он сорвал крак-гранату с пояса, но затем заметил входящие руны опасности, мигающие на его линзах. Красная Шкура задрал голову, как раз вовремя, чтобы увидеть звено из четырех штурмовых кораблей Тысячи Сынов в нескольких сотнях метров. Они нацелились на плато и быстро приближались.

Интересно.

Он вернул гранату на место и схватил штурвал. Это выглядело так, словно гигантский кулак сомкнулся на детской игрушке, но десантный корабль немедленно выпрямился от его прикосновения. Вместо того чтобы позволить ему врезаться в землю, Красная Шкура вытянул его из пике и добавил мощности в двигатели. С протестующим воем измученные атмосферные двигатели заработали на полную мощность.

Пилоты штурмовых кораблей, ищущие цели на земле, заметили опасность слишком поздно. Огромный и медлительный десантный корабль поднялся, чтобы столкнуться с ними в лоб.

Красная Шкура оскалился и выбил ближайшее окно цепным мечом. Он отпустил управление, присел, а затем прыгнул головой вперед через окно. Кровавый Коготь вырвал металлическую раму и, кувыркаясь, полетел в ночь в тот момент, когда пикирующие штурмовые корабли изменили курс, чтобы уклониться от громадного куска стали и прометиума, оказавшегося у них на пути.

И только тогда он увидел, как высоко поднял корабль. Плато было более чем в двухстах метрах, все еще освещенное спорадическим лазерным огнем.

— Скитья, — выругался он. — Это будет…

Он падал как камень, едва заметив взрыв над собой, когда два штурмовых корабля столкнулись с неисправным десантным судном, и небо осветил огромный шар вспыхнувшего топлива и боеприпасов.

— … больно.

Кровавый Коготь ударился о скалу, откатился и заскользил по льду. Оба колена вспыхнули болью, несмотря на защиту силового доспеха, и он почувствовал резкий, горячий треск, пробежавшийся по сдавленному позвоночнику.

Он секунду лежал неподвижно, ошеломленный тяжелым падением. Затем зрение прояснилось. Сморщившись, Красная Шкура поднялся на ноги, не обращая внимания на предупреждающие руны, указывающие на повреждение мышц и перелом большой берцовой кости.

Красная Шкура смутно понял, что должен обратить внимание на что-то еще.

— Беги, тупой ублюдок! — передал по воксу Кулак Хель откуда-то поблизости.

И тут он понял, в чем дело. Он бросился в мучительный спринт по камням, когда огненный шар в небесах устремился к нему. Неуправляемое и разбитое в столкновении со штурмовым кораблем десантное судно снова повернуло к земле, истекая огнем как комета. Двигатели больше не могли удерживать его в воздухе.

Он бежал. Он бежал как бешенный скейскре, работая своими израненными конечностями, чувствуя, как пульсирует в его разбитом теле эндорфин.

Клянусь Руссом, какой же ты медленный.

Когда металлический корпус ударился в скалу позади него, раздался сотрясающего землю рокот. Выжившие внутри были раздавлены, а осколки раскаленного металла разлетелись по всю полю боя. Разрушенный корабль продолжал кувыркаться, как поверженный зверь на равнинах, ревя в предсмертной агонии и воспламеняя новые взрывы внутри корпуса, прежде чем, наконец, со скрежетом застыть.

Только тогда Красная Шкура остановился и повернулся, глядя на устроенное им разрушение и ощущая, как тяжело работает его второе сердце. Когда его сломанные кости начали срастаться, заработали болеутоляющие, но сильнейшим импульсом внутри него был внутренний волк, неистовый и яростный. Он почувствовал, как его охватывает напор желания убивать, пьянящая смесь адреналина и генетической ярости.

— Фенрис! — заревел он, выписав цепным мечом огромную петлю вокруг головы, упиваясь своим триумфом. — Хьолда!

Затем сбоку кто-то появился. Кулак Хель сильно хлопнул его по спине, резко рассмеявшись по каналу связи.

— Задница Моркаи, ты такой же тупой, как унгур, — сказал он, также дав волю волчьей ярости внутри себя. Даже сквозь доспех, Красная Шкура уловил феромоны убийства, наполнившие воздух. — И такой же крепкий.

Затем подошел Бракк, и остальная стая, вырисовываясь на фоне пылающего корпуса. Лазерный огонь прекратился. Ни один Страж Шпилей не выжил, чтобы увидеть падение грузового корабля, а уцелевшие штурмовые корабли все еще разворачивались для следующего захода.

— В следующий раз просто используй гранаты, — раздраженно прорычал Волчий Гвардеец. — Следующая цель к северу, они создали плацдарм. Вперед.

Стая немедленно перешла на бег. Они бежали по расколотым камням, как одно целое, словно скользящая по теням серая жидкость. Силовые кулаки были отключены, а цепные клинки затихли. Когти снова стали малозаметными, как призраки, что было ужасающим отражением их боевой ярости.

К моменту возвращения штурмовых кораблей, летящих низко над зоной высадки, все, что осталось на ней — это затухающие пожары, искореженный металл, и уже замерзшие трупы тех, кто был достаточно неосторожен, принеся войну на мир Волков.

Глава 7

Аурис Фуэрца из культа Павонидов прислонился к переборке, согнув свои наполненные болью конечности. Он видел смотрящую на него смерть, последние объятия изменения плоти, и это было ужасающе. Даже сейчас, окончательно избавившись от ужасов варп-безумия, он чувствовал, как работают его сердца, стучась о сломанную грудную клетку, как звери, пытающиеся вырваться на свободу. Как долго он был без сознания? Минуты? Часы? Дни? В варпе всегда сложно сказать.

Переход через злобные течения эфира всегда был требователен к физической форме, но совершение прыжка с таким вниманием и при таких условиях был болезненным и опасным. Когда он увидел, как судно Псов несется к его поврежденному кораблю, у него было только несколько секунд для принятия решения. К счастью подготовка к эвакуации уже была совершена из-за сильного пожара, охватившего «Иллюзию Уверенности». Даже в этом случае вычисление новых варп-векторов посреди свирепой космической битвы было далеко не простым делом.

Фуэрца мог испытать определенную толику гордости за то, что не отправил себя прямо в конструкцию корабля-адресата. Тот факт, что он дышит воздухом, а не металлом поразил его, как еще одно доказательство того, что у вселенной есть план, в который включен и он.

Впрочем, едва ли. Кожа на ладонях была содрана и они теперь блестели в темноте, как блестящие мясные бока. Его дыхание перешло в резкую, шумную отдышку, и под своей маской он почувствовал раны на лице.

В варп-пузыре с ним было четверо рубрикаторов, но только один уцелел. Двое должно быть погибли при прыжке, разорванные на части капризными течениями Океана. Третий материализовался внутри толстой адамантиевой балки, и черные металлические прутья быстро пронзили бездушное создание. Вспышки остатков варпа пробежались по сломанному нагруднику, все еще пытаясь воссоединить тело воина Тысячи Сынов.

Безнадежно. Десантники-рубрикаторы были одними из самых крепких живых созданий в галактике, невосприимчивые к боли и отчаянию, способные действовать даже после тяжелых увечий, но смешавшись с корпусом лоялистского перехватчика, десантник-предатель лишился целостности брони-оболочки. Пока Фуэрца смотрел, слишком слабый, чтобы вмешаться, бледный свет в расколотом шлеме рубрикатора погас. Дух воина, такой, каким он был, исчез.

Фуэрца ощутил глубокую печаль, эхо психической боли внутри своей физической агонии.

Так мало. Теперь на одного меньше.

Он медленно — в сдавленном позвоночнике стреляли спазмы мучительной боли, повернулся к выжившему. Тот стоял бесстрастно и не шевелился. Рубрикатор не проявлял ни малейшего интереса к судьбе товарищей. Не в первый раз Фуэрца удивился, насколько истонченными были жизни рубрикаторов. Видели ли они руны, пробегающие по дисплеям шлема, как он? Отражалась ли на них речь, как на смертных людях?

Сказать было невозможно. Ариман, будь проклято его черное имя, сделал их такими же холодными и бесчувственными, как высеченные образы Неюмас Терциус.

Несмотря на это, он производил впечатление. Огромной и подавляющий в своем сапфирово-бронзовом боевом доспехе, рубрикатор все еще хранил украшенный болтер, с которым шел в битву на Просперо живым, дышащим космодесантником. Его нагрудник демонстрировал изящные образы змей и драконов, созвездий и астрологических символов, неизвестных знаков и древних глифов силы, каждый представлял образец великолепного мастерства.

Образы изменились. Фуэрца не знал, каким образом и даже не заметил когда, но они редко оставались постоянными надолго. Единственной неизменной вещью было Око, символ, который они носили все время.

— Итак, брат, — прохрипел Фуэрца и внимательно посмотрел на него, чувствуя, как кровь бежит по подбородку и раненой груди. — Что будем делать?

Они рематериализовались в темном коридоре, который тянулся в полумрак в обоих направлениях. Фуэрца прислонился к стене, рубрикатор стоял. Стену образовывали незащищенные механизмы и трубопроводы, голые и отвратительные. Полом была металлическая решетка, потолком — мешанина силовых кабелей, охладительных труб и квадратных модулей жизнеобеспечения. Было темно и почти морозно.

Фуэрца предположил, что они были на нижних уровнях, поскольку рядом ощущался грохот машин. Шум варп-двигателей звучал достаточно ровно, но даже в своем критическом состоянии Фуэрца был достаточно чувствительным, что определить ущерб, нанесенный духу машины корабля. Высоко над ними раздавались слабые крики и тяжелый, резонирующий грохот. Экипаж старался изо всех сил, чтобы не дать судну развалиться.

— Мы в варпе, — задумчиво произнес Фуэрца, облизав сухие, потрескавшиеся губы. — Насколько мы знаем, это единственный корабль, прорвавший блокаду Афаэля.

Он посмотрел на шлем рубрикатора, наблюдая, как полированный керамит его гребня уловил слабый луч освещения и превратил его в красивый образ.

— Судно Волков, — продолжил он, пытаясь создать ментальный план вывода корабля из строя. — На борту их может быть много.

Он улыбнулся, сдержав кровавый кашель, и положил доверительно руку на наплечник рубрикатора.

— Не имеет значения, мой брат, — сказал он. — Я могу излечиться от этих ран. Ты будешь моим защитником в грядущие дни. К тому времени как этот корабль покинет объятия Океана, мы будем единственными живыми душами на нем.

Три дня продолжалась высадка в горах Асахейма. Три дня охотничьи стаи разрушали и сжигали, проводя атаку за атакой. Три дня они добивались побед, не позволяя занять постоянные плацдармы, очищая скалы от грязи захватчиков. Многие десантные корабли были уничтожены группами Длинных Клыков до посадки, еще больше выведены из строя мобильными стаями после нее.

Несмотря на все эти усилия, захватчики преуспели в захвате плацдармов. Время шло, и Волки столкнулись с еще большим количеством врагов. Они не могли быть везде одновременно, и битвы становились все более свирепыми и длительными. Тысяча Сынов создали прочные позиции в девяти точках горных гряд вокруг Клыка, высаживая все больше людей и материалов. После установления блокады начнется штурм.

Когда над Клыком наступил рассвет четвертого дня, крепость была опоясана огнем. Маслянистые черные столбы, порожденные озерами прометия, который горел даже на льду, образовали огромный многокилометровой ширины круг в цепи гор. Осадный лагерь приближался, созданный жертвой тысяч солдат, каждая их жизнь покупала пространство для приземления еще одного десантного корабля, разгрузки еще одной лазпушки, спуска по погрузочной рампе еще одного танка.

«Громовой ястреб» Грейлока «Вранек» приземлился в Вальгарде, нырнув под завесу взрывающейся плазмы туда, где пустотные щиты все еще сопротивлялись непрерывной орбитальной бомбардировке. Он остановился на скалистом полу ангара, двери пассажирского отсека открылись, и сам Волчий Лорд сошел в Этт в сопровождении своей свиты из терминаторов. Его встретил Вирмблейд.

Доспехи Грейлока были с одного бока опалены и измазаны полосами засохшей крови. От его правого наплечника был оторван кусок, обезобразив руну Триск. Волчьи когти все еще шипели остаточной энергией, а корка засохшей крови на кистях говорила о том, что оружие интенсивно использовалось.

— Хорошая охота? — спросил Вирмблейд, глядя с одобрением на следы битвы.

Грейлок с шипением воздуха снял шлем и взял его под руку. Его белые глаза горели холодным огнем.

— Их слишком много, — пробормотал он, пройдя мимо Вирмблейда, вынудив волчьего жреца повернуться, чтобы не отстать от него. — Мы окрасили лед в красный цвет, но они продолжают высаживаться.

Вирмблейд кивнул.

— Первая волна десантных кораблей должна была отвлечь нас. Они посадят тяжелые транспортники позже. Отделения десантников-предателей теперь двигаются вместе со смертными.

Грейлок сплюнул комок кровавой слюны и покачал головой.

— Кости Русса, Тар, — прошипел он. — Я не хочу ничего, кроме продолжения битвы. Я мог бы остаться на льду, пока мои клыки разрывают их холодные, мертвые кости.

— Он посмотрел в глаза волчьего жреца, на его худом лице была жестокость.

— Я не хочу ничего другого. Ты понимаешь?

Вирмблейд внимательно посмотрел на него, его старые глаза искали симптомы. Он долго всматривался, уделяя особое внимание белым радужным оболочкам.

— Праведный гнев, брат, — сказал он, наконец, крепко похлопав его по плечу. — Так и должно быть.

Грейлок фыркнул, плохо скрыв свое облегчение, и стряхнул руку волчьего жреца.

— Рассказывай.

— Мы окружены, — сказал Вирмблейд. — Он говорил прямо, основываясь на фактах. — Сеть закрылась. Если ты оставишь стаи снаружи, они будут перебиты. Сейчас в рядах врага есть колдуны, а у нас нет рунических жрецов противостоять им.

— Их непросто отозвать.

— Тогда они погибнут. Я могу показать тебе данные ауспиков.

Грейлок молчал, мрачно взвешивая варианты.

— Мы — охотники, Тар, — сказал он, наконец. Резкость покинула его голос, когда отступило желание убивать. — Это мы преследуем. А они загнали нас в угол. Такой бой не подходит Клыкам.

Вирмблейд улыбнулся, его рот изогнулся, как ножевая рана на старом, морщинистом лице. — Тогда мы научимся новому способу. Разве не об этом ты всегда твердишь?

— У меня было видение. Укрощение…

— Они научатся. Ты должен вести их.

Грейлок холодно посмотрел на Вирмблейда. Его мысли были отпечатаны на его волчьем лице, и он не старался скрыть их.

Они не доверяют мне. Я — Белый Волк, бесстрастный призрак. Они чувствуют, что я хочу сделать, как желаю изменить нас всех.

— Отзови стаи, — прорычал он, устало повертев головой и размяв мышцы, которые не один день были в боевом напряжении. — Мы встретим штурм здесь. Если ни остается ничего иного, тогда им выпустит кровь проход через Врата.

Открытое небо было испещрено грязными следами летящих снарядов. Враг ухитрился создать огневые позиции в нескольких километрах к востоку от позиции Россека, и теперь оттуда начали выдвигаться передовые группы.

— Ройк! — проревел он в рацию. — Где эта проклятая тяжелая поддержка?

В наушнике раздалось шипение помех. Или связь ближнего действия была подавлена, или отделение Длинных Клыков Торгрима Ройка выведено из игры. В любом случае ситуация усложнялась.

Отделение Россека в течение ночи атаковало шесть зон высадки, полностью уничтожив их. За четыре дня десять его Серых Охотников все-таки должны были понести потери, несмотря на уничтожение огромного числа вражеских солдат. Постепенно открылась истина. Первую волну высадившихся составляли новобранцы — слабо обученные и плохо экипированные рекруты, отправленные поглотить ярость Волков, в то время как настоящие солдаты высадились позже. Горы теперь кишели вражескими отрядами. Сотнями отрядов.

Как тот, к которому они сейчас приближались.

— Фрар, Меченный, — прошипел он по оперативному каналу. — В обход.

Двое Серых Охотников тут же отреагировав, отделились влево и помчались по склону долины. Стая Россека продвинулась далеко вниз по длинной, узкой расселине в горах, используя неприступные скалы с обеих сторон для маскировки своего продвижения. Расколотые валуны, некоторые размером с «Носорога», давали отличное прикрытие. В дальнем конце долины, всего в нескольких сотнях метрах от них продвигался противник.

Два танка катились к позиции Россека, прикрывая марширующую за ними фалангу солдат. Огонь был сильным и точным, раскалывая валуны перед ними и наполняя воздух их осколками. Машины были нестандартной модели. По внешнему виду шасси «Лемана Русса» с автопушками и тяжелыми болтерами. Они походили на собственные «Экстерминаторы» Ордена. Истребители пехоты.

— Эрикссон, Вре, — прошипел Россек.

Двое других Серых Охотников отделились вправо, низко пригибаясь и лавируя между выступами скал, оставив семерых членов стаи в укрытии на дне долины.

Огромный камень раскололся в нескольких метрах справа от Россека, уничтоженный дальнобойным минометом. Огонь тяжелых болтеров танков тянулся по дну долины, подкрадываясь все ближе к позициям Волков.

Россек проверил локатор своего шлема, наблюдая, как его солдаты занимают наивыгоднейшие позиции.

— Сейчас, — проревел он.

Серые Охотники на флангах выскочили из укрытий и помчались к вражеским позициям, несясь по пересеченной местности, как удирающий конунгур. Они двигались невероятно быстро, уверенно передвигаясь по вероломному ландшафту. Их болтеры обрушили огонь в борта раскачивающихся танков и на передние ряды пехоты за ними.

Россек увидел, как установленные на танках тяжелые болтеры повернули, чтобы встретить фланговую угрозу, осознав за несколько секунд необходимость перенести огонь с фронтальной стороны. Россек крепко сжал кулак.

— Хьолда! — заревел он, выпрыгнув из укрытия.

Его Охотники выскочили вместе с ним, вызывающе рыча, с развевающимися шкурами на доспехах. Время уловок прошло, и теперь все решала скорость.

Болтерные снаряды пролетели мимо наплечника Россека, когда он петлял к своей цели. Его звериные чувства позволяли ему постоянно опережать реакцию смертных. Он открыл огонь с пояса короткими, резкими очередями из спаренного штурм-болтера в правой руке. Приблизившись к первому ряду, Волчий Гвардеец активировал цепной кулак.

Машины были мощными, но медленными, им мешала пересеченная местность. Волки прыгали и ныряли, пока неслись к врагу. Несмотря на свои огромные силовые доспехи, они двигались плавно, быстро и пригнувшись.

Россек добрался до первого танка и при помощи сервомеханизмов брони запрыгнул на его крышу корпуса. Башня развернулась к нему, но он вдавил свой цепной кулак в металл, разрезая его и высекая искры.

Двое Охотников набросились на другой, а остальное отделение пронеслось мимо и атаковало пехоту поддержки. Тяжелый лай болтерного огня быстро заглушил треск ответных лазерных лучей.

Одним движением Россек пристегнул болтер, схватил крак-гранату и швырнул ее в вырванное им отверстие в броне башни, прежде чем спрыгнуть с крыши сквозь град ответного огня. Тяжелые болтеры танка повернули за ним, только для того, чтобы быть разорванными приглушенным грохотом взорвавшейся гранаты. Танк тряхнуло, его бронированные плиты от взрывов вспучились.

Потом взорвался второй танк, перевернувшись при детонации топливных баков. Из пары расколотых корпусов клубился черный дым.

Смертные сломались, побежав той дорогой, по которой они так уверенно шли всего несколько минут назад, некоторые в поспешном отступлении бросали оружие. Россек презрительно заревел, схватил штурм-болтер и собрался пожинать месть.

Только тогда его дистанционный сканнер уловил новые сигналы, исходящие от наступающей пехоты. Далеко на дне долины, двигаясь медленно, но неумолимо, поднималась линия сапфирово-бронзовых фигур. Россек припал к земле за укрытием, сверяя количество. Восемнадцать. Два раза по девять.

— Радиосигнал из Этта, от Ярла, — запыхавшись, доложил Фрар, тяжело лязгнув о скалу рядом с ним. Его голос был насыщен желанием убивать. — Приказывает отступить.

Россек не вставал, увеличив обзор шлема и наблюдая, как линия десантников-предателей наступает сквозь бегущие остатки их смертных союзников. Они не скрывали свое присутствие, не делая попыток остаться в укрытии. Они приближались молча, дерзко, словно уже завоевали мир, по которому шли.

— Предатели, — выругался он, чувствуя, как усилилось его желание убивать. Смертные были просто мясом для его болтгана; эти были настоящим противником.

— Ярл? — спросил Фрар. — Ты ответишь?

Россек нашел вопрос раздражающим. Он только увидел воинов, достойных его клинков, которые не будут бежать как скот, лишившийся своего убежища. Он невольно издал низкий, гортанный рык, его палец потянулся к спусковому крючку болтера.

— Нет, брат, — прорычал он, отмечая позицию стаи, когда она снова собралась вокруг него, определяя дистанцию до приближающихся предателей, оценивая прикрытие местности и подверженность воздействию артиллерии. — Я не отвечу. Я не буду отвечать, если только голос самого Всеотца не отдаст мне приказ.

Он повернулся к Серому Охотнику, чувствуя готовность воина к совершению убийства. Вся стая сражалась много часов, и в его носу стоял насыщенный запах смерти.

— Отключите связь, — бросил он. — Мы разберемся с ними. По моему сигналу принесите гнев Русса тем, кто осмелился посягнуть на его владения.

Охотники напряглись, быстро схватили болтеры и цепные мечи и приготовились выполнить приказ.

— Гнев Русса, Ярл, — подтвердил получение Фрар, и в его словах была жестокая, гортанная радость.

Рамсез Хетт перешагнул через грязь, края его светлой мантии уже промокли. Золотой доспех защищал его от переохлаждения, но суровый холод проник даже сквозь его герметичный силовой доспех.

Зона высадки Хекʹэль Махди выросла с нескольких сот квадратных метров до более километра, миниатюрный город, раскинувшийся на ледяной возвышенности. У нее были зенитные батареи, генераторы пустотных щитов, сборные штурмовые стены и поспешно выкопанные по периметру траншеи. Высадились более двух тысяч Стражей Шпилей и продолжали выгружаться каждый час. Среди них шагали отделения десантников-рубрикаторов, каждое в сопровождении мага, и сотни смертных солдат. Просперинские танки и самоходная артиллерия катились по серым участкам залежалого снега, их двигатели надрывались и выпускали клубы черного дыма. Хекʹэль Махди сам по себе вмещала грозную армию, но она была всего одной из девяти защищенных зон высадки. Масштаб амбиций Афаэля никогда не был более очевидным.

Мы больше никогда не сможем повторить это. Все зависит от этого удара.

Маг-лорд Рапторов добрался до места своего назначения. Командующий Стражи Шпилей в тяжелой броне, защитной маске и тактическом боевом шлеме, в чем было отказано первым высадившимся, подошел и отдал честь.

— Он прибыл вовремя, командующий? — спросил Хетт, его голос был, как обычно, скрипучим. Он не вышел полностью невредимым из Рубрики, и его голосовые связки растянулись за пределы человеческой переносимости. Если Страж Шпилей замечал это, то не подавал виду.

— Идеально, лорд, — ответил он, глядя на небеса.

Они стояли на краю широкой посадочной платформы, очищенной мельта-зарядами и выровненной пласкритом. Рубрикаторы стояли на страже по периметру, такие же неподвижные, как и камни вокруг них.

Хетт проследил за глазами командующего, увидев корабль Афаэля, спускающийся к их позиции. Это была «Грозовая птица», одна из многих, которыми оперировал Легион, позолоченная и украшенная образами мифических животных. Кабина затерялась в буйстве вычурных бронзовых символов, геометрических и мистических. Над всем этим было Око, отделанное мозаикой из граната, рубина и беррилия.

Глядя, как корабль садится на платформу, Хетт размышлял над правдивостью слов Темех об утрате Легионом вкуса. Судно было кричащим. Огромным. Вульгарным.

Когда мы теряем свою рассудительность, свою способность понимать, мы теряем все.

Пассажирская рампа опустилась, мягко прикоснувшись к луже под ней. Лорд Афаэль спустился вниз, окруженный шестью возвышающимися терминаторами. Его бронзовый шлем с удлиненной вокс-решеткой выглядел самодовольно. Каждое движение командующего было элегантным, удовлетворенным, контролируемым.

— Поздравления, брат, — сказал Афаэль, подходя к Хетту. — Ты дал нам необходимую позицию.

Хетт поклонился.

— Мы потеряли много людей, лорд. Больше чем я принимал в расчет. Псы выскользнули из ловушек.

Афаэль пожал плечами.

— Это их мир. Мы должны были так же страстно защищать свой.

— Тем не менее, — сказал Хетт, развернувшись и следуя с Афаэлем. — Смертные не могу бросить вызов космодесантникам. В некоторых местах произошла резня.

Хетт заметил вспышку недовольства у Афаэля. При всей поверхностной невозмутимости командира, под ней что-то было, нечто хрупкое. Если бы Хетт был Атенейцем, он мог бы сказать, что это.

Не страх, но, возможно, что-то похожее.

— Вот почему рубрикаторы идут на войну, — ответил Афаэль. — Благодаря хитрости нашего Лорда, в логове Псов осталась не более сотни их. Мы привели шестьсот наших безмолвных братьев. У нас есть два миллиона смертных солдат против нескольких тысяч. Какое количество сделало бы тебя более довольным, брат?

Хетт почувствовал настойчивость в словах командира.

Боится ли он неудачи? В этом дело? Нет. Беспокойство более тонкое. Это что-то еще, что-то внутри него.

— Я не допускал…

— Допускал, — устало сказал Афаэль. — Так как это твое право. Ты — командир, как и я.

Он остановился и осмотрел пространство зоны высадки, которое кишело многочисленными рядами пехоты и грохотом танковых групп. Авиакрыло штурмовых кораблей пролетело низко над ними, некоторые несли следы недавнего боя. Это было впечатляющее зрелище, демонстрация силы, против которой во всей галактике немногие смогли бы выстоять.

— Если бы это был не Фенрис, я бы сказал, что у нас уже есть все, что необходимо, — произнес Афаэль. — Однако самоуспокоенность в этом месте убьет нас всех.

Он оглянулся на «Грозовую птицу», верхние люки грузового отсека которой были опущены. Что-то спускалось по рампе. Что-то огромное.

— Так что ты убедишься, Рамсез, что необходимые меры предосторожности предприняты. Мы пойдем в эту битву со всем оружием, которым все еще обладает Легион.

Огромная конструкция с грохотом вышла из полумрака грузового отсека. Она была вдвое выше рубрикаторов, подвижная гора из изогнутого металла. Ее голова располагалась прямо в центре громадной бочкообразной груди, окруженная бронзовым орнаментом. Громадные руки держали пушку и гигантский горный бур. Она двигалась тяжелыми, неторопливыми шагами, идеально балансируя на изгибе грузовой рампы. Позолоченное чудовище выделяло острый аромат насыщенных масел и охладителей, но ничего другого. У него не было души. Даже рубрикаторы имели больше присутствия в варпе.

Хетт уставился на него с шокированным удивлением.

— "Катафракты", — прошептал он, видя, как второй последовал за первым из открытого трюма. — Я думал они все были…

— Уничтожены? Не все. Эти — последние.

Хетт смотрел, как гигантские боевые роботы, продукт древней кибернетической техномагии, добрались до периметра посадочной зоны и остановились. Они выглядели грозно и непоколебимо. За ними последовали другие, целое отделение несущих смерть машин.

— Конечно, были проведены модификации, — пояснил Афаэль, указав на руки-буравы. — Если мы должны откопать Псов, мы это сделаем.

— Думаешь дойдет до этого?

— Меня это не волнует, — сказал Афаэль, сила ненависти в его голосе была неподдельной. На мгновенье тембр стал больше похож на Хетта. — Если они встретят нас на льду, мы придем за ними. Если они спрячутся в своих туннелях, мы придем за ними. Если они зароются в скалах, мы придем за ними. Мы откопаем их, втянем в бой, и будем ранить, пока их кровь не окрасит это место так сильно, что оно никогда не восстановится.

Глава 8

— За Русса!

Россек забрызгал визор шлема слюной и ударил цепным кулаком, прочертив лезвиями оружия по нагруднику десантника-предателя, когда тот повернулся. Краем глаза он увидел, как его братья бросились в бой, их болтеры замолчали, когда они ввели в дело оружие ближнего боя. Остатки армии смертных теперь были неуместны. Все, что имело значение — предатели. Восемнадцать десантников-рубрикаторов против стаи из одиннадцати Космических Волков с пылающим огнем в сжатых кулаках.

Равные шансы.

Рубрикатор, противостоящий Россеку, двигался так же быстро, как и он. Хотя сапфировые монстры шли в битву неторопливыми, невозмутимыми рядами, с началом боя они ускорились. Их реакция соответствовала астартес, быстрая и уверенная, сбалансированная генетическим мастерством и этой грозной, энергичной физической формой.

Керамит ударялся о керамит, темно-серый цвет против сапфирового и бронзового. Вопящая, ревущая стая Волков вступила в бой. Их костяные тотемы дико раскачивались, а завернутые в шкуры руки наносили могучие удары с перемалывающей, точно направленной силой.

Предатели отвечали безмолвно, мрачно противопоставляя каждому выпаду контрвыпад. Они также быстро разворачивались, с равным искусством обменивались апперкотами, парировали атакующие клинки и отвечали ударами силовых мечей с кристаллическими клинками.

Россек возвышался над всеми остальными, великолепный в своем обожженном лазерным огнем терминаторском доспехе. Он прорубился сквозь охрану предателя, разбросав ее одной лишь инерцией движения, выписывая своим жужжащим цепным кулаком огромные разрушительные дуги.

Десантник-рубрикатор покачнулся, стоически сражаясь с надвигающейся бурей, отбрасываемый назад шаг за шагом. В то время как острые клинки отрубали куски от его украшенной брони, он не издавал даже шепота.

— Смерть Предателю! — заревел Россек, чувствуя новые впрыскивания адреналина, накачивающего его тело. У волка внутри от боевого безумия шла пена изо рта, он выл и пускал слюни. Абсолютное молчание врага разжигала ярость Россека, поднимая атаку на новые высоты свирепости.

Затем рубрикатор споткнулся о неровность местности. Россек воспользовался небольшим пространством между ними, чтобы выпустить град болтерных снарядов. Когда он приблизился для завершающего удара, снаряды попали в цель, раскалывая прекрасный доспех и отрывая декоративные гребни на шлеме и наплечниках предателя.

— Гнев Фенриса! — закричал Россек, присоединившись к многочисленному вою и боевым кличам своих братьев.

Это была жизнь. Это было совершенство — принести битву врагу, сражаться на открытом льду, для чего и создал его Всеотец. Среди гнева, слепой ярости, было также знакомое удовольствие от желания убивать.

Удовольствие.

Россек засмеялся под тяжелым терминаторским шлемом, едва замечая руны-символы на линзах дисплея, показывающие позиции стаи, отметки убийств и жизненные сигналы. Окруженные десантники-рубрикаторы зашатались под напором Волчьей Гвардии, не в состоянии ответить на неукротимую ярость атаки. Их убогая жизнь подходила к концу.

Затем все остановилось.

Россек увидел как Меченный прыгает по скалам справа от него, бросившись на двоих рубрикаторов, за его спиной развевались черные шкуры. Серый Охотник замедлился и остановился, замерев в невозможном, наполовину законченном прыжке.

Остальная стая поддалась: она сначала замедлилась, словно шла через сырую нефть, а потом остановилась.

Ошеломленный Россек развернулся, прежде чем почувствовал, как тяжесть давит на его конечности.

— Сражайтесь с этим, братья! — закричал он, почувствовав запах малефикарума, нечестивое зловоние колдовства, когда оно погрузилось в него. Руны на его доспехе вспыхнули красным светом, сопротивляясь наступающим волнам порчи. Его зрение дрогнуло, затуманившись по краям, словно по дну долины с неестественной неожиданностью прокатилась мгла. — Сражайтесь!

Десантники-рубрикаторы не испытывали пагубного воздействия. Они продолжали наступать с безжалостной эффективностью, бесстрастно вонзая клинки в неподвижных Волков, рассекая горжеты и обнажая под ними бледную плоть, равнодушные к приглушенным крикам боли умирающих Охотников.

Россек все еще мог двигаться, хотя медленно. Каждое движение было вязким, раздавленным смертельным весом тяжести.

Слишком медленно, чтобы спасти их.

— Хнн-ургх! — прорычал он, заставляя свое тело продолжать сражаться одной силой воли. Пот бежал по его татуированным бровям, вниз к сжатым скулам. Просто удерживать кулаки поднятыми требовало гигантских усилий; использование их еще больших.

Трое десантников-рубрикаторов приблизились к нему. Среди них был тот, с которым он сражался, не выглядевший ни мстительным, ни потрясенным, несмотря на свой изуродованный доспех. Подняв меч в атакующую позицию, он спокойно подошел, чтобы убить.

Россек мучительно смотрел, как затухают руны стаи на дисплее шлема, одна за другой. Воинов, которых он вел в битву, безжалостно убивали, не в разгаре честного боя, но как скот.

Он, рассвирепев, сжал цепной кулак и стиснул зубы. У него было такое чувство, словно его сердца лопнут, а мышцы оторвутся от костей, но каким-то образом он заставил свое оружие подняться.

Потом он впервые увидел колдуна. В нескольких метрах от него из укрытия появился маг Тысячи Сынов, его очертания размылись и мерцали. Россек чувствовал его запах, острую сладость порчи в носу. Под этой мантией был воин из плоти и крови, чье сердце билось, а разум испытывал злобу.

Колдун держал золотой посох, и на его увенчанном знаком навершии ожила перламутровая молния.

+Когда будешь умирать, воин-пес, знай вот что+ раздался в его разуме тонкий, искаженный ненавистью голос. Колдун навел наконечник посоха на него. +Мы сделаем это с каждым из вас+

Затем мир Россека наполнился болью и светом. Огромная сила сбила его с ног, оторвала от скал и швырнула далеко в воздух. Он почувствовал, как его тело отлетело от взрыва, испытав шок даже под защитой доспеха. Удар о землю был тяжелым, тупым и травмирующим. Он почувствовал резкий вкус собственной крови во рту и острый запах взрыва крак-гранаты.

Он мучительно поднял голову, стараясь остаться в сознании. Его зрение расплылось и дрожало.

Взрыв крак-гранаты?

— Ярл, не двигайся.

Это был голос Ройка по связи. Зрение Россека начало проясняться, как раз вовремя, чтобы увидеть новый залп тяжелого оружия по отделению Тысячи Сынов. Неподвижные десантники-предатели были разбросаны по сторонам, как и остальные солдаты. Огромные, клубящиеся шары пламени вспыхнули из расколотых валунов, когда крак-ракеты и тяжелые болтерные снаряды посыпались на рубрикаторов. Он увидел разорванных в этом аду предателей, их броня разлеталась на куски, когда огненный град рвался на керамите. Выжившие отступали с дисциплинированным молчанием, чтобы избежать потока приближающегося огня.

Несколько мгновений спустя несколько рук опустились на доспех Россека, вытягивая его с места боя.

— Моя… стая… — прохрипел Россек, его зрение расплывалось.

Движение прекратилось. Перед ним замаячил знакомый шлем. Цвета кости и в форме страшного медвежьего черепа, он больше походил на шлем волчьего жреца, чем Длинного Клыка.

— Всего один жизненный сигнал, — сообщил Торгрим Ройк. В голосе старого воина было обвинение. — Мы подобрали вас обоих, и мы уходим.

Где-то рядом Россек различил глухой рокот двигателя «Лендрейдера». Болтерный огонь стал интенсивнее, и поток залпов Длинных Клыков прочертил воздух.

Россек стряхнул с себя руки и, пошатываясь, встал. Его тошнило. Он чувствовал себя испорченным.

— Геносемя, — невнятно произнес он, думая о своих падших братьях. Мир вокруг него по-прежнему раскачивался в потоке следов от снарядов и эха взрывов.

Ройк приказал своим людям отойти к открытому люку ожидающего «Лендрейдера». Ветераны отступали без паники, стреляя на ходу. Они несли с собой тело Аунира Фрара, неподвижное и истекающее темной кровью.

— Останемся здесь — погибнем, — хладнокровно сказал Ройк. — Посмотри.

Россек повернулся и чуть не упал. В нескольких сотнях метрах, за пределами зоны поражения, где среди камней лежала его вырезанная стая, он увидел выживших рубрикаторов, которые начали перегруппировываться. За ними, дальше по узкой долине, спешили присоединиться еще больше солдат, смертных и предателей. Далее на большой дистанции находились танковые группы, машины которых были намного крупнее тех, что он уничтожил. Под их массивными гусеницами раскалывались валуны.

Авангард поддерживали главные силы; теперь наступление Тысячи Сынов шло полным ходом. Он слишком долго тянул. Помимо всего этого в его ноздрях все еще стояла вонь малефикарума, острая и пресыщенная. Они не смогут сражаться против этого колдовства.

Оцепенев, он позволил наполовину вести, наполовину тянуть себя в ожидавший транспорт. Густой дым вырвался из выхлопных отверстий, когда запустили двигатель. Болтеры «Лендрейдера» уже безостановочно стреляли, прикрывая отступление.

Россек едва ощутил, как рухнул с лязгом на пол пассажирского отсека, как почувствовал скрипучий толчок от запуска двигателей, когда машина покатилась назад по усыпанному валунами дну долины. Мучительная пелена порчи пронеслась по его разуму, растворяя мысли и смешивая инстинкты.

«Лендрейдер» увеличил скорость и благополучно вырвался из урагана огня. Россек поднялся на колени, его изломанное тело с трудом боролось с поврежденными сервомеханизмами доспеха. Только тогда начала возвращаться ясность, некое понимание того, что сейчас произошло.

Я убил их.

И тогда волк с янтарными глазами внутри него завыл, не от жажды битвы или славы, но от ужасного горя.

Матросу Рери Урфангборну нравился космос. Даже когда корабль находился в странном варп-путешествии со всей его тошнотой. Стать членом экипажа корабля Адептус Астартес было шагом вперед из обычной жизни смертного человека Империума. Он знал это, потому что видел другие миры и воочию наблюдал ужасы и чудеса галактики. Он видел города-улья из металла и пласкрита, которые поднимали свои вершины сквозь кислотные атмосферы, гигантские агрокомбинаты, заваленные пылью и бесконечной работой, миры-кузницы, покрытые мануфакторумами размером с континент, насыщенные маслянистым дымом и пронизанные загрязнением и болезнями.

Так что, при всех его испытаниях, пожизненно находиться в машинариуме «Науро» было не так плохо. Здесь было темно и холодно, но на Фенрисе тоже. Большую часть времени плохо пахло, но через несколько лет ты перестаешь замечать это. Кэрлы были грубиянами и не думали дважды, чтобы ударить прикладом ружья за небрежную работу, но за исключением этого были достаточно гуманными — после прорыва орбитальной блокады действующий штурман корабля даже приказал выдать полумёд — тяжелый алкогольный суррогат священного боевого стимулятора Небесных Воинов. Это было хорошо. Это подняло всем настроение, несмотря на последовавшие за этим несчастные случаи.

С тех пор объем работы стал изматывающим. Трудно было сказать, сколько времени прошло — внутренние хроносы были ненадежны в варпе, и только навигатор обладал хоть каким-то представлением о прошедшем времени с момента выхода к точке прыжка и запуска варп-двигателей. Наверняка дни, по крайней мере, тело Рери говорило об этом. Работа занимала почти все время — он спал не более пары часов в каждом цикле, прежде чем его поднимали на новое задание. Что-то заставляло капитана гнать корабль, выжимая больше скорости, несмотря на полученные над Фенрисом повреждения.

Как матрос нижних палуб Рери не имел истинного представления обо всем процессе ремонта, но кое-что знал о двигателях, а они по-прежнему были в плохом состоянии. Повсюду были утечки, и три из четырех главных топливных магистралей, ведущие из цистерн к двигателям были разорваны без возможности восстановления. Семь палуб было полностью задраено, создавая трудности при перемещении между разными уровнями и отнимая много времени. Однако выражения лиц командиров вернулись из состояния крайней тревоги до просто мрачного. Моркаи по-прежнему шел по пятам, но, возможно, не так близко, как раньше.

Это были хорошие новости для Рери Урфангборна. Он любил жизнь, особенно с тех пор, как Анийя из команды интенданта, наконец, отбросила свою робость и, кажется, искренне желала провести немного времени за переборками вместе с ним. Он не обманывал себя тем, что ею движут чувства. Его сутулая фигура и серая кожа — результат работы, которой он занимался всю жизнь, совершенно не выделяли его, как образец мужественности, но близкая смерть удивительным образом ослабила сопротивление женщины.

Он мастерски крался по служебным тоннелям, наученный годами беготни по недрам «Науро». Освещение было ниже нормы. Целые секции погрузились в темноту, когда работающие машины неожиданно увеличили потребление электроэнергии, поэтому он пристегнул два фонаря по обе стороны ржавого шлема. Рери слышал на ходу свое тяжелое, предвкушающее дыхание. Он шел долго и его ладони стали засаленными от желания и машинного масла.

Он повернул за угол, вдвое согнувшись в тесном пространстве, заботливо избегая выступающие пучки оголенных проводов. Металл вокруг него постоянно вибрировал под воздействием пульсации титанических двигателей над головой.

Как только он добрался до места назначения — склада, скрытого глубоко в лабиринте служебных туннелей, тусклые лампы потухли.

Рери ухмыльнулся, включив фонари. Бледные и дрожащие лучи неплохо освещали путь. Он спрыгнул из служебного тоннеля в выбранную комнату, отшвырнув в сторону при приземлении ящик изношенных подшипников. Матрос оглянулся, лучи его фонарей пробежались по разбросанной куче ящиков на металлическом полу.

Анийя уже была здесь, сгорбившись перед кучей деталей старой машины. Она ждала его в темноте, опустив голову. Рери увидел, как вспыхнули ее рыжие волосы в свете фонарей, и почувствовал пробежавшее по телу возбуждение.

— Значит, ты пришла, — сказал он жадно, подбежав к ней.

Женщина не ответила, и Рери на мгновенье замешкался. Может она больна? Или задумалась? Он присел перед ней, осторожно протянув свою тощую руку к челке. Он колебался, его пальцы дрожали. Она сидела неуклюже.

— Анийя?

Он убрал ее волосы, обнажив бледное лицо. На месте ее глаз были черные дыры, от которых тянулись кровавые линии, похожие на следы от слез.

Рери закричал, отпрыгнув и сильно ударившись спиной о стену.

Только это была не стена. Это был металлический гигант, монстр в позолоченном силовом доспехе и высоком шлеме с гребнем. Чудовище наклонилось и схватило его за плечо, сжимая плоть, пока не хлынула кровь.

Рери продолжал кричать, пока не появился еще один. На втором монстре была длинная ниспадающая мантия на таком же украшенном доспехе, но он хромал и сутулился, словно был тяжело ранен. Его шлем походил на голову кобры, увенчанную золотым капюшоном. Воин в мантии сделал мимоходом жест и Рери осознал, что не может больше кричать. Его открытый рот совсем не издавал звука, даже если крик продолжался в его голове. Он боролся, скорее инстинктивно, чем как-то еще. Он начал узнавать людей — какие-то искаженные космодесантники. Это сказало ему все, что нужно о его шансах выжить.

Над ним возвышался десантник в мантии. Лучи фонаря Рери пронеслись по золотому капюшону кобры, засверкав от усыпавших металл драгоценных камней. Словно в каком-то полузабытом кошмаре его рот не издавал ни звука. Лицевые мышцы постепенно расслабились, пока не лицо не приняло выражение спокойной скуки.

Воин в мантии сказал что-то молчаливому, но Рери не смог понять языка. Потом золотой шлем повернулся к Рери.

— Я рад, что ты пришел, — сказала маска кобры, на этот раз говоря на фенрисийском со странным произношением. Голос оказался на удивление мягким. Даже любезным. — Твоя подруга не пережила этот процесс. Думаю, ты сделан из более твердого теста.

Его перчатки поднялись. В одной был изогнутый скальпель. В другой два шара, сияющих нечестивым, бледно-зеленым светом. Помимо колдовского блеска они выглядели целиком как глаза.

Рери продолжал кричать. Он продолжал кричать, когда фонари погасли, продолжал кричать, когда мастер Фуэрца приступил к работе, и продолжал кричать, пока лорд-маг Тысячи Сынов не закончил. И хотя его лицо оставалось вялым и бесстрастным, заключенное под поверхностью невозмутимости магией более могущественной, чем он смог бы когда-либо осознать, часть Рери Урфангборна никогда не переставала кричать.

Кулак Хель прыгнул высоко в воздух. Угасающий свет отразился от его доспеха, крупные пласты снега осыпались с тела.

— Волки среди вас! — заревел он, нарушив долгую, настойчивую тишину.

В пяти метрах ниже него колонна марширующих смертных повернулась, уставившись с комичными выражением ужаса. С их стороны было глупо идти так близко к краю, так заманчиво углубиться в глубокие сугробы и удобно расположиться для ожидавшей их засады.

В двух метрах слева от Кулака Хель из снега выскочил с криком дикого восторга Красная Шкура. Вместе с ним появилась остальная стая, ведомая вопящей фигурой Сигрда Бракка, возвышающимся кошмаром в броне и клинком посреди сгущающихся сумерек. Волки прыгнули разом, как оползень, врезавшись в застигнутый врасплох отряд.

По ним ударил лазерный огонь, когда смертные бросились бежать из тени уступа по пересеченной, предательской земле. Многие спотыкались, ломали лодыжки и кисти, падая среди острых, как нож камней. Их было больше сотни, все хорошо вооруженные, хорошо защищенные. Для смертных.

Кулак Хель тяжело приземлился, ломая хребет убегающему солдату силовым кулаком, который теперь потрескивал пузырящимся разрушительным полем. Он развернулся, аккуратно сбил с ног следующую пару, сорвал с них маски и оставил задыхаться разреженным воздухом. Другой рукой он выпустил из пистолета поток убийственного болтерного огня, прочертив кровавый коридор в тесно сбившихся толпе солдат, а затем прыгнул к ним.

— Ярость Русса! — закричал Кулак Хель, наслаждаясь убийством и выбирая цели среди толпы поворачивающих, бегущих фигур.

К этому времени Красная Шкура и остальная стая также оказались среди солдат. Они рубили и кромсали, выпускали короткие, точные очереди из болтеров. Мрак сумерек освещали дульные вспышки и энергетические поля, затмевая лазерные лучи, когда враг изо всех сил старался сделать больше, чем просто умереть под атакой.

— Идите к моим клинкам, предательское отребье! — проревел Красная Шкура, перепрыгивая через камни с уверенностью истинного волка. — Почувствуйте мой…

Шальной лазерный луч ударил его прямо в грудь, сбив его с ног и опрокинув на спину.

Кровавые Когти с хохотом пронеслись мимо него, безжалостно убивая смертных с небрежной и страшной энергией.

— Почувствовать что, брат? — передразнил Кулак Хель, выпотрошив солдата из болт-пистолета, после чего схватил силовым кулаком другого и раздавил его.

Сломанный Зуб смеялся даже когда рубил мечом целую группу запуганных, ползающих солдат, мономолекулярные лезвия разрезали броню, словно ткань.

Красная Шкура тяжело поднялся, излучая смущение и ярость. С черного ожога на его нагруднике поднимался дым.

— Кто, фекке, это был? — проревел он, снова шагнув на дистанцию ведения огня, его рокочущий голос поднялся над криками и задыхающимися всхлипами убегающих солдат. Он косил болтерным огнем, срезая солдат дюжинами. — Попробуй еще раз. Попробуй еще раз.

Кулак Хель оскалился, ударив кулаков в лицо солдата, и развернулся, чтобы подстрелить еще нескольких из пистолета.

— Хотелось, чтобы кто-то попробовал, — сказал он по оперативному каналу. — Убивать больше некого.

Это было правдой. Бракк прорубил дорогу сквозь врагов, убивая с точностью и мастерством, которые превосходили даже искусство Кровавых Когтей. Как обычно, Волчий Гвардеец оставался зловеще молчаливым во время бойни, позволив молодым выпустить из себя свирепость, в то время как сам занимался беглецами. К тому времени как он подошел к Кулаку Хель, местность была усеяна быстро остывающими телами.

— Хватит, — рявкнул Бракк, как только волна убийств пошла на убыль. Он вставил новый магазин в болтер. — Это конец. Мы возвращаемся в Этт.

Красная Шкура был все еще зол.

— Почему? — выпалил он, позволив цепному мечу продолжать жужжать. — Мы могли бы сражаться всю ночь.

Бракк фыркнул. В отличие от других вожаков стай он предпочитал оставаться в стандартном силовом доспехе, нежели более громоздком терминаторском, но каким-то образом по-прежнему возвышался над воинами вокруг него.

— Мы не останемся здесь для того, чтобы ты снова упал на свою задницу, — прорычал он. — Я получил приказ из Этта — мы возвращаемся.

Кулак Хель встал рядом с Красной Шкурой. Его тело было все еще наполнено эндорфинами. Счет убийств был высоким, несмотря на их низкое качество. Работы все еще хватало, и быть отозванным обратно в логово было оскорбительно.

— Мы должны остаться, — сказал он почти неосознанно.

Стая молчала. Бракк медленно повернулся к ней лицом.

— Действительно? И какая часть тактического гения заставила тебя сказать это?

Кулака Хель больно задел сарказм. Он почувствовал, как в голове пронесся резкий ответ, как рвутся наружу зревшие месяцами чувства.

Наш Волчий Лорд слишком осторожен. У него холодная кровь. Он не дает нам прославиться и превращает нас в щенков Ордена. Им должен был быть Россек. Он бросил бы нас на врага, дал бы необходимое нам убийство.

Но слова не были произнесены. Бракк был старым Волчьим Гвардейцем, твердым как адамантий и закаленным на наковальне бесчисленных кампаний. Он был высшим хищником, неоспоримым главой стаи. Кровавые Когти были вольны высмеивать эту силу, когда ими двигали юный пыл, но они никогда не бросят ей вызов.

Поэтому Кулак Хель смиренно поклонился, чувствуя, как от этого пылают его щеки.

— Теперь среди предателей есть колдуны, — пояснил Бракк, обращаясь ко всей стае. — Так далеко от оберегов Штурмъярта, мы уязвимы. Так что мы отступаем туда, где сможем лучше сражаться с ними. Ярл знает, что делает.

Стая убрала оружие, готовясь к возвращению в Этт. Один за другим, держась рядом, они отправились в путь в сгущавшихся сумерках.

Когда Кулак Хель собрался последовать за ними, к нему подошел Бракк. Он взял Кровавого Когтя за руку. Не мягко.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал он по закрытому каналу. — Твой пыл делает тебе честь, Кир Эсвай. Будет еще много убийств, и слава, которую ты жаждешь.

Хватка усилилась.

— Но еще раз подвергни сомнению приказ, — прорычал он, — и я разорву твою наглую глотку.

Амуз Темех осмотрел комнату. Он находился в центре «Херумона», защищенный от космоса километрами конструкции корабля. Комната имела форму идеального круга диаметром девять метров, ее стены были отполированы до зеркального блеска. Даже глаза Темеха, приученные к несовершенству во всех его формах, не могли разглядеть изъяны на поверхности — результат десятилетий работы его неофитов, прежде чем им сказали об операции на Фенрисе. Пол был таким же гладким и отражающим. Потолок, высотой около двадцати метров, богато украсили. Отделанные золотом и аметистом зодиакальные фигуры и пять Платоновых Тел[11] были расположены вокруг центральной эмблемы Ока.

Око. Когда оно стало нашей эмблемой? Кто-нибудь из нас думал о том, что оно говорит, что значит?

Темех посмотрел вверх психическим зрением, пристально разглядывая узор. Образы, хотя и были прекрасно исполнены, были не просто украшением — их расположили строго в определенных точках в центре комнаты, точках, обусловленных гармонией, которую они пробудили внутри эфира и резонансах, которые создали.

Иногда практики и другие неофиты предполагали, что имматериум и материум не имели точной взаимосвязи, и то, что происходило в одном, было только неполным отражением в другом. Это было не так, несмотря на то, насколько неясными эти взаимосвязи могли показаться непосвященным. Причинные связи были более постоянными и более определенными, чем любые безоговорочно существующие в физической реальности, хотя для того, чтобы понять, как бесконечные элементы разделенных вселенных сочетаются друг с другом, потребовалась бы целая жизнь исследований. Даже мастера-колдуны нуждались в знаках, чтобы понять смысл этих глубоких значений. Образы были частью этого, как и имена. Вот почему стены комнаты были исписаны словами силы, которые вычертили идеальными линиями машины, давно забытые и запрещенные в смертном Империуме.

Сами по себе имена имели мало значения. Но если их разместить в надлежащем порядке и относиться с должным почтением, значение могло быть ужасающим. Тут речь шла о взаимоотношениях, связях, причинах и следствиях.

В центре комнаты находился алтарь, отлитый из бронзы и украшенный дополнительными эзотерическими устройствами. Темех стоял рядом с ним последние двенадцать часов, неподвижно, со сжатыми руками, опущенной головой, в позе молчаливой медитации. Он был в высоких Исчислениях, настолько близко к отделению души от тела, насколько отважился, помня об опасностях, даже когда наслаждался возможностями.

Над алтарем нечто обретало форму. Хотя его фиолетовые глаза были закрыты, Темех видел, как форма растет. В настоящий момент фактически ничего нельзя было заметить. Мерцание тут, вспышка там. Время от времени будет дрожать воздух, колеблясь, словно в горячем мареве.

Задача была трудной, несмотря на долгую подготовку, усердные исследования, сделанные жертвоприношения. Как только достигались определенные состояния, как только определенная степень физического состояния отступала, вернуть ее было сложно. За долгие эры вселенная научилась сопротивляться проявлению в своих владениях чистой психической сущности. У материума была своя собственная душа — об этом тоже мало, кто знал — обобщенная способность замедлять вторжение с другой стороны пелены. Если бы ее не было, демонические силы давно бы свирепствовали в смертной галактике.

Для того чтобы выполнить волю его господина, эта сила должна быть нейтрализована, осторожно взломана. Ариман когда-то назвал это спеть колыбельную вселенной. Подходящее описание.

Вспомнив старого друга, Темех почувствовал, как его сердце замедлилось, пульс упал до одного слабого удара в час. Воспоминание помогло ему. Методика действовала.

Над алтарем на короткий момент вспыхнул окаймленный красным цветом зрачок, такой же темный, как глубины космоса. Затем он исчез, просто эхо среди полураспознанных форм, плавающих над бронзой и золотом.

Они ищут вас на Гангаве, мой лорд, подумал Темех, позволив части своего разума позабавиться иронией этого. Как-будто вы все еще ограничены физической геометрией. Они не знают каким могущественным и каким слабым вы сделали себя.

Тогда в теплом воздухе пробежала рябь, отголосок подобия раздражения, незначительная модуляция некоего огромного, властного существа, все еще способного быть оскорбленным и задетым за раненную гордыню.

Темех обуздал свои мысли. Необходима была концентрация. Она будет необходима много дней. Каждый материальный атом в комнате будем сопротивляться ему, каждый нарушаемый закон физики будет изгибаться и бороться. Материя чувствовала чудовищный произвол, который он хотел совершить, и из-за этого неистовствовала все еще могучей яростью.

Успокойся, — приказал Темех, безмолвно приводя в действие свою неуловимую силу в комнате. — Мой голос — закон в этом месте. Моя воля — главная. Я здесь по велению моего господина. Я здесь, чтобы уложить тебя спать.

Глава 9

Над Асахеймом вставал рассвет, отбрасывая тусклые золотистые лучи на горы и покрывая многие километры нетронутого снега слабым сиянием. Свет пробежал по склонам Клыка, отразившись от уступов Фриемяки.

Он показал картину опустошения. Возведение осадного лагеря Тысячи Сынов было завершено — стальное кольцо вокруг изолированного пика. Плазменный дождь с флота на орбите продолжал непрерывно падать, ударяясь в пустотные щиты крепости и стекая через разряженный воздух. Все входы и выходы Клыка были теперь перекрыты, заблокированные огромной массой пехоты и механизированных частей. Тяжелая артиллерия была расположена на скалах фронтом к Клыку, и каждый ствол был направлен на одинокий профиль бастиона Волков. Ряды людей по-прежнему двигались, занимая передовые позиции, прикрываемые фланговыми колоннами танков и низко летящими эскадрильями штурмовых кораблей. Тяжелые орудия уже были развернуты, и нескончаемый поток снарядов выл в морозном небе, чтобы обрушиться на далекий камень и лед цитадели Русса.

С наблюдательной платформы высоко над Вратами Восхода Грейлок, Штурмъярт и Вирмблейд наблюдали за развертыванием врага. Снизу доносился звук сверления и стука, вместе со светом от сварочных аппаратов и лазерных горелок. Гигантские батареи над и рядом с Вратами были усилены дополнительными противопехотными комплектами, извлеченными из арсеналов. Сами Врата, достаточно широкие, чтобы через них прошла сотня людей в ряд, были освящены руническими жрецами и покрыты новыми знаками отвращения. Колоссальное строение из адамантия, гранита и керамита ощетинилось примыкающими башнями тяжелых болтеров, ракетными установками и стационарными плазменными пушками. Собранная здесь огневая мощь была огромной, подобный арсенал больше подходил группе линейных крейсеров, чем наземной цитадели. За закрытыми дверьми Врат стояли защитники, облаченные в силовые доспехи или заключенные в отсеки «Лендрейдеров», ожидая момента, чтобы выйти из укрытия. По всей конструкции протянулись щиты, слегка сверкая, когда косые солнечные лучи пробивались сквозь тучи горящего машинного масла.

Грейлок приблизил изображение вражеского войска, оценивая численность, дистанцию, огневую мощь, которую они могли задействовать.

Мы должны заставить их заплатить за проход через врата.

Он чувствовал себя спокойным, готовым, уравновешенным. Рейды против зон высадки дали его воинам трофеи и задержали нападение главных сил. Были потери, но несравнимые с теми, что понес враг.

— Как они собрали такую армию? — спросил Штурмъярт, выглядевший пораженным. — Саги говорят, что мы разбили их.

— Большинство из них мертвы, — сухо заметил Вирмблейд. — Радуйся этому.

— Они планировали это столетия, рунический жрец, — сказал Грейлок. — Железный Шлем должен был предвидеть это. Мы должны были предвидеть это.

Ноздри Штурмъярта раздулись под шлемом. Он работал с невероятной энергией последние три дня, чтобы напичкать Клык оберегами, и все еще страдал от своей неспособности прочитать руны.

Поняв его состояние, Грейлок повернулся к нему. — Я не критикую тебя, брат. Их способность искажать вирд — это их позор.

— Они не искажают вирд, — настойчиво повторил Штурмъярт.

Вирмблейд резко рассмеялся.

— Знаешь что, брат? Мне на самом деле наплевать, откуда берется их колдовство. Они горят в огне Хель также как и смертные, и только это имеет значение.

Штурмъярт одарил волчьего жреца долгим взглядом, словно не был уверен, высмеивает тот его или хвалит.

— Они будут гореть, — пробормотал он, повернув свой покрытый рунами шлем к далекому врагу. — О да, они будут гореть.

Позади них раздался стук кулака о нагрудник, и Хамнр Скриейя присоединился к ним на наблюдательной платформе. Как и вся Волчья Гвардия, он носил следы недавних боев на своем доспехе — его силовой кулак обуглился от ожога силового поля, а шкуры на терминаторском доспехе были не более чем кусками спутанного меха.

— Скриейя, — поздоровался Грейлок. — Возвращение завершено?

— Да, Ярл.

— Итог крови?

— Мы нанесли им большой урон, Ярл. Потери минимальны, но … существенны. Погибла одна стая.

Грейлок поднял брови. Приказ о возвращении был дан до того, как прибытие колдунов сделало поле боя смертельным для его истребительных команд.

— Стая? Чья?

Скриейя колебался мгновенье.

— Тромма Россека, Ярл.

У Грейлок было такое чувство, словно Скриейя ударил его в живот.

Россек. Из всей моей элиты, Россек…

— Он выздоровеет, но его стая погибла.

Грейлок сдержал порыв противоречивой эмоции в ответ на новости. Даже в доспехе состояние его феромонов было очевидным для остальных.

Истинный сын Русса, упорный воин, неодолимый. Мой брат, вот почему ты никогда не сможешь быть Ярлом.

— Он должен быть наказан, — сказал холодно Вирмблейд. — Его стая должна была сражаться вместе с нами.

— Не сейчас, — прорычал Грейлок. — Нам пригодятся его клинки.

На мгновенье показалось, что Вирмблейд собирался возразить, но затем он поклонился.

— Как пожелаешь, Ярл.

Стояла морозная тишина. Вдали продолжалось сосредоточение вражеских сил. С каждым прошедшим мгновением ведущие к вратам долины заполнялись авангардом предателей. Они атакуют прежде, чем солнце достигнет зенита.

Грейлок оглядел будущее поле битвы. Под шлемом его бледное лицо застыло в мрачной маске горечи.

— Я хочу только, чтобы эта битва началась, — прорычал он, и волосы на его теле встали дыбом. — Кровь Русса, пусть они придут ко мне, и я покажу им, что такое агония.

Арфангу потребовалось больше времени, чем ожидалось, чтобы сделать вызов. На какое-то время Фрейя начала надеяться, что он нашел еще кого-то для охраны его драгоценных сервиторов, и честно сосредоточилась на других обязанностях хускэрла. У нее их было много, включая стрелковую подготовку со своим отделением, в котором многие не отвечали стандартам, на которые она надеялась.

Но железный жрец не забыл, и в тот момент, когда армия Тысячи Сынов начала сжимать блокаду вокруг Этта, с трудом устанавливая передовые позиции на окружающих пиках, он вернулся за ней.

— Время пришло, — сказал он, и этим ограничился. Итак, она покинула Вальгард со своим отделением, не задавая больше вопросов, готовая следовать за Арфангом куда бы то ни было. Очень скоро все станет ясно. Они направились вниз. Далеко вниз.

Смертные подобные Фрейе при всей их отваге уроженцев Фенриса, не были способны без посторонней помощи прыгать вниз по вертикальным шахтам, которые связывали уровни Клыка. Даже если бы она смогла это сделать, сервиторы наверняка нет — прыжки были возможны только для Небесных Воинов. Таким образом, путешествие вниз на многие сотни уровней из Вальгарда на вершине Клыка к низшим уровням Хоулда заняло много времени. Пестрая компания проехала на более чем дюжине турболифтов, прошла пешком несколько длинных винтовых лестниц, вырубленных в камне и промаршировала через бесчисленные, грубо вырезанные помещения, освещенные тлеющими углями старых костров. С каждым пройденным уровнем убранства в скалах становились все менее изощренными, светосферы все больше удалялись друг от друга, голоса становились все более тихими.

Они быстро прошли через Клыктан, кишащий трэллами. Фрейя знала, что на ее отца возложена ответственность по его обороне, но когда она с Арфангом пришла туда, среди снующих толп его не было видно. Отделения кэрлов были заняты установкой орудийных башен в дальнем конце, а по полу тянулись кабели толщиной с пояс. Одно это немного остудило ее горячую кровь. Клыктан был священным залом, и если Ярл предполагал вести войну здесь, тогда приближающийся штурм действительно будет более серьезным, чем все, что обрушивалось на Фенрис ранее.

Фрейя удивилась бы, если Небесные Воины чувствовали даже малейшую степень беспокойства. Для этого они должны были быть людьми.

Но, конечно же, они ими не были. Они представляли не столько другой класс, сколько другой вид.

Вид. Звучит так, словно я классифицирую зверей.

После Клыктана они продолжали идти, забираясь все в более глубокие уровни Этта. Хоулд, огромный и кишащий туннелями улей, в котором родилась и провела свое детство Фрейя, не походил на то шумное, гудящее место, которое она знала. С выражением напряженного ожидания сновали по своим делам трэллы, все с оружием, большинство под руководством опытных кэрлов. В стратегических точках сети туннелей сооружались баррикады, а на пересечениях — орудийные платформы. Руны-обереги, Глаза Отвращения, защищавшие каждый крупный перекресток, заново благословлялись руническими жрецами и их вирд-трэллами в кожаных масках. Складировались боеприпасы, за которыми бдительно присматривали хускэрлы по мере пребывания все большего количества ящиков из огромных арсеналов.

Время от времени мимо них проходил Небесный Воин по какому-то неотложному делу, в почерневшем и измазанном кровью доспехе. Они ни разу не поздоровались с ней, но все уважительно кивали Арфангу, прежде чем исчезнуть в тенях. Фрейя чувствовала повышенное напряжение в их телодвижениях — они уже сражались много дней и были предельно готовы к предстоящей битве, их золотистые глаза сверкали, и это делало их более немногословными и непостижимыми, чем обычно.

У подножья Хоулда, углубившись на километры в скалу, находилась Печать Борека — крупнейший из бесчисленных залов Клыка. Даже более крупная, чем Клыктан, гигантская пещера была мрачным и погруженным в тени местом. Так же как Клыктан защищал подходы из Хоулда в Ярлхейм, Печать Борека прикрывала проход на нижние уровни — Хранилище Молота и полуизученное Подклычье. Она была колоссальной, размером с корпус линкора, но почти полностью лишенная убранства и шкур, костей и резьбы, которые украшали большую часть залов Этта. Голые каменные стены были незаконченными и неровными, напоминая о первоначальной природе древнего происхождения Волков. Несколько костров горели в огромных круглых ямах, но их огонь был слабым и лишь слегка смягчал постоянный холод.

Пока она шла по огромной пещере в сопровождении прихрамывающих сервиторов, Фрейя разглядывала огромные колонны, поддерживающие далекий свод. Каждая представляла собой ствол из голого камня шириной с шасси «Носорога», который блестел красными пятнами от огней внизу.

Она никогда не спускалась так далеко прежде. И знала, что никто не спускался. Это было ниже уровня Врат, предел патрульных обходов кэрлов, и дальше никто, кроме железных жрецов не ступал.

— Испуганна, хускэрл? — спросил Арфанг, его посох стучал по камню во время ходьбы.

Испуганна на Фенрисе означало только универсальное, абстрактное оскорбление. — Осторожна, лорд, — ответила Фрейя так резко, насколько осмелилась.

Арфанг позволил вырваться скрипучему смеху.

— Как и положено. Не хотел бы иметь с собой щенков. Ничего бы не вышло.

Фрейя внимательно посмотрела на железного жреца. В темноте его доспех был черным, как обугленный металл, отмеченный красными полосами от костров.

— Простите меня, лорд, — осмелилась она. — Это необычно. Кэрлы не спускаются в Хранилище Молота.

— Не спускаются, — согласился Арфанг.

Они продолжали идти. Железный жрец, казалось, не чувствовал необходимости дать другое объяснение.

— Итак, если я могу спросить…

— Ты хочешь знать, почему я вызвал тебя, какая возможная польза может быть от смертного здесь.

— Не могу представить, что вам нужна моя помощь.

Арфанг остановился и повернулся к ней. Позади них вереница сервиторов с лязгом остановились.

— Думаешь в кузнях нет опасности?

— Мы внутри Этта, лорд.

— Мы на Фенрисе, хускэрл. Мы не уничтожим опасность на этом мире, даже если бы могли. Мы держим ее близко к себе, учимся жить с ней, использовать ее, чтобы оставаться сильными. В Подклычье много опасностей. Некоторые неизвестны даже Великому Волку.

— Но мы не идем в…

— Это время опасности, и есть пути из темных мест в Хранилище Молота. Если бы я мог выбирать, то бы пришел сюда со стаей Охотников. Но они все нужны для обрезания нитей, так что должны действовать смертные.

Он наклонился вперед и его глаза сверкнули, как старые звезды.

— Пробуждение мертвых — трудная задача, — прорычал он низким и грохочущим голосом. — Это займет мое внимание на долгие часы. Пока я буду занят, трэллам понадобится защита. Ты сможешь сделать это, хускэрл? Или ты боишься более глубокой тьмы?

Фрейя сердито посмотрела на него, ужаленная предполагаемой слабостью. Она почувствовала вспышку возмущения в своей груди, всегда присутствующее желание наброситься на высокомерие закованных в броню полубогов, которые диктовали каждый аспект ее жизни. У них всего лишь отсутствовал страх, потому что он был уничтожен в них Хеликс, но как же быстро они начинали презирать смертные эмоции, саму суть человечества, защита которого была им поручена.

— Я ничего не боюсь, лорд, — сказала она, скрывая раздражение в голосе.

Личина железного жреца скрывала его выражение лица, но легкое движение головы сказало Фрейе, что под этой потрепанной пластиной он улыбался ей.

— Увидим, хускэрл, — сказал он, продолжив движение. — Увидим.

Морек шел по Клыктану, петляя между прибывающими колоннами раненых и вернувшихся. Большинство приземлились на «Громовых ястребах» в Вальгарде, но некоторые прибыли через наземные врата. Громадный зал был наполнен шумом и движением — это кэрлы спешили установить дополнительные орудийные платформы, мимо них проходили колонны воинов, направляясь к другим точкам развертывания.

Среди всего этого появились Небесные Воины. Они шли напыщенно, неся след победы в своих золотистых глазах, шагая среди смертных, как полубоги. Другие стаи понесли потери и сгорали от стыда и очевидного желания вернуться в бой. Все пострадавшие были тяжело ранены, пылая зловещей, темной решимостью расплатиться по счетам. Морек слишком хорошо понимал необходимость избегать близкого контакта с ними. Когда зверь внутри них бодрствовал, у них иногда были проблемы с определением врага.

— Ривенмастер! — раздался гортанный, громкий голос.

Морек быстро повернулся и его сердце упало.

К нему прихрамывая, шел Волчий Гвардеец. Огромная фигура в терминаторском доспехе выросла из освещенной огнями темноты. Доспех был потрескавшимся и отмечен боевыми повреждениями, таким же израненным выглядел и сам воин. Он снял свой шлем, обнажив сильно татуированное лицо, обрамленное красновато-коричневой гривой. На висках блестели штифты, а глаза выдавали дикую, уничтожающую скорбь.

Рядом с ним, на подвесной платформе парило тело Серого Охотника, привязанное к передвижным носилкам и абсолютно неподвижное. Его доспех был разрезан на части, и длинные кровавые следы текли по броне. Вдоль каркаса подвеска мерцали огоньки, отображая форму знаков. Морек не был апотекарием, но смог распознать Руну Смерти также как и любой другой фенрисиец.

— Служу, лорд, — сказал он, поклонившись.

— Доставь этого воина Лорду Вирмблейду, — прорычал Волчий Гвардеец. — Немедленно.

Морек поколебался, всего на мгновенье. Ему было приказано наблюдать за подготовкой обороны Клыктана. Здесь были бесчисленные трэллы, которые могли сопроводить раненного Небесного Воина к волчьим жрецам.

Он мог возразить. Это было бы бессмысленно. Волчий Гвардеец перед ним был ранен и очевидно старался сдержать котел мрачной, разочарованной ярости.

— Сделаю, лорд, — сказал он, стараясь не думать о многих делах, которые останутся незаконченными в его отсутствие.

Волчий Гвардеец заворчал, и толкнул подвесок к нему. Он слегка подпрыгнул от прикосновения. Морек увидел обширные повреждения на истерзанном теле, глубокие раны от мечей и свернувшуюся кровь. Похоже на то, что Охотник был в состоянии, которое его родичи называли Красный Сон, глубоком регенеративном процессе, запущенном слишком близкими объятиями Моркаи.

— Иди быстро, смертный, — прорычал Волчий Гвардеец, повернувшись, чтобы вернуть туда, откуда пришел, затем остановился. — Как тебя зовут?

Морек посмотрел ему в глаза. Долгий опыт научил его всегда смотреть им в глаза.

— Морек Карекборн, лорд.

— Охраняй его хорошо, Морек Карекборн. Когда все закончится, я найду тебя. Его зовут Аунир Фрар, Серый Охотник из моей стаи. Теперь его и твой вирды едины. Помни об этом.

Морек сохранил зрительный контакт, хотя это было трудно. Янтарные радужные оболочки Волчьего Гвардейца выглядели странным образом расфокусированными, словно сильный удар повредил что-то внутри него. В чем не было сомнений, так это в настойчивости в его словах.

— Я понимаю, — ответил Морек, уже планируя маршрут подъема к обители телотворцев, месту, к которому час назад просто приблизиться, означало для него смерть. — Его вирд — мой. Моя жизнь за его.

На восьмой день с момента прибытия Тысячи Сынов на орбиту Фенриса начался штурм ворот Клыка.

Хотя оба наземных портала — Кровавый Огонь и Восхода — находились высоко на отвесных склонах горы, они стояли на границе громадных хребтов между пиками, что позволяло подойти к ним с окружающих высот. Хребты тянулись к вратам цитадели, как огромные каменные дамбы, позволяя подойти к ним с близлежащих плато. В полузабытом прошлом тысячелетии Всеотец и Леман Русс ходили по тем же самым камням, вместе планируя строительство Этта, видя каким образом истерзанным ландшафт Асахейма может стать домом для величайшей крепости за пределами Терры. Русс сделал так, чтобы двое Врат возвышались над полностью открытыми подходами, превращая любое массированное наступление на них в бойню.

Когда Грейлок наблюдал, как огромные силы под командованием Тысячи Сынов начинают двигаться вперед, он молча поблагодарил за это предвидение. Собранная захватчиками армия, показавшаяся в резком свете полуденного солнца, превосходила все, что он видел под знаменем Предателя. Великое Очищение разгромило Легионы Предателей, а собственные войска Магнуса поредели во время ада на Просперо. В прошедшие века они, несомненно, были заняты делом.

Окружающая армия разделилась на две части, по одной на каждые Врата. В авангарде на тяжелых траках катились многочисленные колонны тяжелой артиллерии. Среди них были большие мортиры, машины, несущие осадные орудия, и гигантские плазменные пушки, высоко установленные на своих грохочущих шасси. За ними двигались еще более тяжелые машины, раскачиваясь, как пьяницы при выходе на дистанцию стрельбы. Присутствовали мобильные пусковые установки с целыми кассетами блестящих ракет, установленных на угол обстрела, и громадные сверхтяжелые штурмовые танки с осадными орудиями, выступающими из раздутых башен.

Вместе с ними приближались бронетранспортеры: «Химеры» смертных солдат и «Носороги» с «Лендрейдерами» десантников-предателей. Первых были сотни, вторых — горстка. Даже в этом случае, первая волна врага обладала большей живой силой, чем имелось у Грейлока во всей крепости, и он знал, что многие тысячи оставались в резерве.

Над наступающими рядами пронеслись соединения штурмовых кораблей, летящих низко и в сомкнутом строю. Выше на завывающих двигателях парили более крупные атмосферные корабли, набитые до отказа оружием и готовые атаковать поле боя.

Где-то среди разливающейся волны людей и машин были колдуны, падшие космодесантники, которые всем и командовали. Они были ключом, горсткой чародеев, держащей порочную силу варпа в своих бронированных руках.

Это была устрашающая сила, последние остатки одного из Легионов Смерти самого Императора, армия, способная поставить мир на колени.

Но Фенрис не был обычным миром, и его обитателей нельзя было запугать.

— Огонь, — приказал Грейлок.

По команде Волчьего Лорда склоны Клыка извергли смерть.

Плазменные заряды и мощный лазерный огонь ударили по льду. Они потрескивали огромными, ужасными энергиями, устремившись к своим целям. С сотен позиций на склонах громыхали тяжелые болтеры, посылая масс-реактивные снаряды на громадные расстояния. Автопушки извергали потоки бронебойных снарядов во вражеские колонны. Ракеты с визгом вылетали из стартовых шахт высоко в ясное морозное небо, чтобы потом стремительно упасть на захватчиков.

Приближающиеся танки ответили сразу же, как вышли на дистанцию огня, и ураган огня вернулся, врезавшись в склоны горы, залив их адом воспламеняющегося прометия и детонирующих снарядов. Ад вспыхнул одновременно с плазменным дождем с орбиты. Неизменная колонна, сотрясавшая гору многие дни, усилилась, и всю верхушка Клыка омыла колыхающаяся завеса пламени.

Грейлок остался на открытой платформе, неподвижно и невозмутимо наблюдая, как щиты перед ним поглощают прибывающую кару. Вражеская ракета вырвалась из моря уничтожения, взорвавшись в нескольких метрах перед ним, послав пульсирующие ударные волны по пустотному барьеру. Он оставался неподвижным, сосредоточившись на развернувшимся обстреле внизу, следя за любым признаком слабости и нарушением баланса.

Наступление Тысячи Сынов не было ни опрометчивым, ни уязвимым. Даже когда Волки излили свою ярость на приближающуюся армию, огонь столкнулся со сверкающим разрядом щитов. Что-то, какое-то колдовство, защищало танки от вреда. Барьер не был идеальным — бронетанковые колонны уже дымили и раскололись — но достаточен, чтобы предотвратить полное истребление авангарда. По его следам ближе подбирались бронетранспортеры.

Посреди града мерцающих плазменных уколов и взрывов расстояние между Вратами и Тысячей Сынов уменьшалось. Каждый залп с Клыка уничтожал ряд тяжелого оружия на земле, но место каждой разбитой машины занимала другая, перекатываясь по сожженному, деформированному металлу. Дороги постепенно покрывались ковром ползущего металла, который выбрасывал ответный огонь по установленным над ними батареям и завоевывал метры с каждым мучительным, усеянным обломками шагом.

Потом началась воздушная атака. Армады бомбардировщиков и тяжелых штурмовых кораблей устремились на высокие склоны Клыка, атакуя орудийные установки, лавируя между трассерами зенитного огня. На каждом заходе оборонительные орудия сбивали самолеты, которые в дыму устремлялись вниз, врезались в собственные войска и несли опустошение. Но с каждым заходом уничтожалась очередная оборонительная батарея, или очередной пустотный щит оказывался в критическом состоянии, или очередной поток снарядов отвлекался от наземного наступления.

Воздух начал наполняться клубами вращающегося, чернильно-черного дыма. Перспектива изменилась с холодной, ясной безупречности в образ пылающего, обуглившегося опустошения. Растущие стены дыма затмили солнечный свет, окружив гору пеленой полумрака.

Грейлок невозмутимо проверил дисплей шлема, отметив позиции своей Волчьей Гвардии, дислокацию рунических жрецов, размещение ключевых объектов, состояние обороны, которую он спланировал и внедрил.

И вот настал час испытания. Да защитит нас Рука Русса.

Затем Волчий Лорд отвернулся от платформы, его когти вспыхнули хлесткой энергией, мерцая парой разрушительных полей. Он стал спускаться на уровень Врат, готовый встретить волну ярости, когда та обрушится.

Повсюду раздавались удары молотов. Они проносились по залам, отражаясь в камнях, вибрируя в глубоких шахтах, повторяясь в тайных склепах. Даже сквозь акустические компенсаторы, встроенные в ее шлем, Фрейя находила беспрестанный шум дезориентирующим.

— Теперь я понимаю, почему это место так называется, — мрачно сказала она.

Железный Жрец кивнул.

— Оно восхитительно, — ответил он, и в его отфильтрованным воксом голосе не было ни следа сарказма.

Они стояли на краю пропасти, глубоко в Хранилище Молота. Перед ними парил над бездной единственный каменный мост, шестиметровой ширины и без перил. Он исчезал во мраке и далекой дымке. В сотнях метрах под ними, в огромной пещере, перекрытой мостом, раскрылся образ Хель. Гигантские печи, каждая высотой с титана «Владыка войны» и вдвое шире, выбрасывали языки кроваво-красного пламени. Желоба из почерневшего камня несли потоки огня из одной преисподней в другую, проходя через железные шестерни и снующие вверх-вниз поршни. Силуэты сервиторов-трэллов, чьи усеянные кабелями спины извивались от толчков, ползали между колоссальными машинами, проверяя мерцающие пикты с данными и ухаживая за модулями когитаторов с медным покрытием. Огромное пространство гудело низким грохотом работы. На лентах конвейера между горнами Фрейя смогла разглядеть начальные формы обшивки транспортных средств, артиллерийские стволы, даже детали нательной брони.

И кроме того были молоты. Ими орудовали вереницы безликих сервиторов с усиленной мускулатурой и железными ребрами, прикованные к своим адамантиевым наковальням сегментированными нерво-проводами, бесконечно работая, бесконечно стуча. Их было множество, более машин, чем людей, вылепленных в безмозглых големов равнодушным искусством телотворцев. Они были идеальными рабочими: неустанными, безропотными, сверхсильными, удовлетворенными работой у тигельных печей, пока смерть от истощения не давала им окончательное освобождение.

Ничтожная жизнь.

— Мы тратим время, — сказал Арфанг, побуждая свою личную свиту сервиторов следовать по мосту. Железный жрец шагнул за ними, заставив Фрейю и кэрлов поторопиться.

— Кто надзирает за ними? — спросила Фрейя, не в состоянии отвести взгляда от трудящихся внизу среди огня и жары легионов.

— Им не нужен надзор, — холодно ответил Арфанг. — Они знают только один способ служить. Не презирай его, хускэрл, — без них наши воины пойдут на войну с пустыми руками.

— Я не презираю их, лорд. Я просто не представляла что … их так много.

— И это беспокоит тебя?

Беспокоит. Это беспокоит ее больше, чем она когда-либо признается ему. Ее беспокоит, что всю жизнь легионы полумертвых, полумеханических рабов путаются у нее под ногами. Ее беспокоит, что она не знала, откуда они взялись, почему она закончит жизнь хускэрлом, а они — пищей для кузни. Ее беспокоит то, что она так мало знало о подобных вещах, и то, что пути Этта были такими деспотичными и затуманенными традициями, и только Небесные Воины имели доступ к ним.

— Я просто любопытна, — сказала она.

— Опасный инстинкт. Будь осторожна, иначе он захватит тебя.

Потребовалось почти десять минут долгого пути, чтобы пересечь по мосту залы кузни. Арфанг шел быстрым шагом, который сервиторы с трудом поддерживали. Даже Фрейя почувствовала, как ноют ее натренированные мышцы к тому времени, как дальний конец показался рядом.

Мост заканчивался на грубо обтесанной скале. В нее была врезана обитая железом дверь, украшенная знаком двухголового волка Моркаи, стража мертвых. Изображение было старым, намного старшим, чем что-либо в Хоулде, а края были отполированы горячими ветрами. Дверь была открыта и не охранялась. Только зеленый свет мерцал у основания тяжелого каркаса.

Разрушительное поле.

Арфанг щелкнул пальцем, и свет стал красным. Он шагнул вперед. Туннель впереди был непроглядным, его не освещали ни факелы, ни светосферы.

Фрейя настроила свой визор на режим ночного видения, и в зернистом, бледно-зеленом цвете появились стены. Переступая порог, она невольно вздрогнула, хотя и была хорошо приспособлена к холоду и темноте. Казалось, холод стал каким-то образом более сильным и проникающим. По мере движения звук молотов стих, замененный мертвой, холодной тишиной.

Они спустились. Глубоко. Фрейя видела отверстия в стенах туннеля; боковые коридоры, из которых веяло морозными порывами ветра. Вскоре дорога впереди разделилась на несколько ответвлений, и начала петлять в глубинах горы. Все время туннель оставался достаточно широким и высоким, чтобы по нему мог с легкостью пройти «Носорог».

Она начала терять ощущение времени и пространства. Абсолютная темень и холод, проникший в ее кости, давали странное ощущение путаницы в этом забытом месте. Было очень легко представить, что за пределами этой вечной, изначальной темноты остальной галактики просто не существует.

Когда раздался первый звук, она вцепилась в свой скьолдтар, ее сердце заколотилось. Это был таинственный, низкий, урчащий рык, который пробежался по ее позвоночнику, как ртуть по термометру. Она увидела, как напряглись ее кэрлы, водя стволами оружия по сторонам.

— Что это было? — прошипела она.

Железный жрец продолжил спокойно идти.

— Я сказал тебе, хускэрл, — ответил он. Его рокочущий голос отражался от стен. — В темноте есть опасность. Держи оружие наготове, и не позволь навредить моим трэллам.

Фрейя сдержала ругательство. Железный жрец раздражал ее сильнее обычного.

— Не стоит волноваться, лорд, — сказала она, ее челюсть сжалась. — Мы здесь, чтобы служить.

— Рад, что ты так считаешь.

Фрейя бросила быстрый взгляд через плечо. Вдали, в конце извивающегося туннеля, она увидела две светящиеся точки. Она моргнула и они исчезли. Дрожь усилилась.

Что здесь произошло?

И они снова шли, все ниже и ниже, дальше в глубокую тьму, островок душевного тепла в бесконечном океане абсолютной, вечной пустоты.

Морек шел по уровням Ярлхейма, опустив голову. Большинство встреченных им людей направлялись в противоположную сторону, спеша туда, где битва была наиболее яростной. Те немногие, которым было по пути, были в основном канониры, направляющиеся на свою смену к зенитным батареям.

От вибрации, вызванной исходящей стрельбой, затрясло шахту лифта при спуске Морека.

Как это возможно? Мы на сотни метров внутри горы. Что это за оружие?

Подвесок парил позади него в стальной клетке, неся распростертое тело Серого Охотника. Хотя это казалось непочтительным, Морек не смог воспротивиться желанию взглянуть на раненного Небесного Воина.

Лицо Аунира Фрара было открытым с тех пор, как Длинные Клыки сняли с него шлем в «Лендрейдере». Оно было гордым, строгим, с острыми чертами. В открытом рту блеснули созревшие клыки, а нижняя часть лица вытянулась в волчий профиль ветерана. Возможно, он нацелился на повышение в Волчью Гвардию. Красный Сон по-прежнему держал его в своей хватке, его дыхание было слабым, почти незаметным. Части его доспеха были разрезаны, обнажая более дюжины глубоких колотых ран, включая ужасный, разорвавший артерию разрез на шее. Будь Фрар смертным, его жизнь не удалось бы спасти.

Лифт с грохотом остановился. Морек открыл двери и вышел, потянув за собой подвесок. Перед ним были залы телотворцев. На каменных перемычках дверей были вырезаны знаки отвращения. Едкий, антисептический запах обжег его ноздри. Впереди тускло-красное освещение Этта сменилось резкими белыми светильниками. Стены были покрыты кафелем, а на металлических столах лежали хирургические инструменты. В отличие от остального логова Волков, которое изобиловало тотемами и отбеленными звериными черепами, жилье волчьих жрецов было чистым, холодным и неукрашенным.

Морек вошел, сощурившись от яркого света и держа подвесок рядом. Издалека раздавался шум, но признаков чьего-либо присутствия не было. Он двинулся дальше, миновал ряды металлических столов, прошел комнаты, заполненные оборудованием, о предназначении которого едва мог догадаться. Рядом с хирургическими машинами и физической аугметикой находились длинные модули тихо гудящих древних когитаторов в бронзовых контейнерах.

Звуки становились громче. Он приближался к их источнику. Повернув за угол, он вошел в большую комнату, с куполообразным потолком и даже более ярко освещенную, чем остальные. В ней стояли огромные, тяжелые столы, некоторые из которых были заняты. На них лежали двое Небесных Воинов, оба в сознании, обоих оперировали команды трэллов в кожаных масках. Смертные работали быстро и умело — разрезали плоть, пришивали мышцы, оперируя раны зондами-иглами и болеутоляющими. Все они носили железные визоры с зелеными линзами, каждая из которых мигала огоньками света.

— Смертный, — раздался низкий голос, и Морек повернулся на него. Волчий жрец, по виду один из помощников Вирмблейда, вышел к нему в иссиня-черном доспехе, его обнаженные руки были в крови. — Расскажи о своем деле.

Морек поклонился. — Мне поручили доставить этого воина, Аунира Фрара, под опеку Лорда Вирмблейда.

Волчий жрец фыркнул.

— Ты думал он будет здесь? Когда Этт атакован? — Он покачал головой. — Мы заберем его. Возвращайся на свой пост, ривенмастер.

Пока жрец говорил, трэллы столпились вокруг подвески, потянув ее в сторону одного из металлических столов. В распростертое тело были вставлены стальные нити, а над ранами установлены сканирующие устройства. Волчий жрец повернулся к своему новому подопечному и начал руководить операцией.

Морек поклонился. Он повернулся и вышел, возвращаясь через пустые залы владений телотворцев так быстро, как мог. Что-то в этом месте лишало его присутствия духа. Ароматы были чужими, очень непохожие на запахи шкур и золы, среди которых он родился.

Слишком много света.

Он прошел через другую комнату, затем повернул налево, пройдя через открытые двери. Он сделал еще несколько шагов, прежде чем понял, что идет не туда. Комната, в которую он вошел, была меньше остальных, В ее центре находились три громадных резервуара, каждый был заполнен полупрозрачной жидкостью. Емкости были цилиндрическими, шириной не более одного метра, но высотой до самого потолка. Собранное у их оснований оборудование ритмично тикало и дребезжало.

Он знал, что должен отвернуться, но содержимое резервуаров удержало его. В них плавали тела, темные очертания людей, подвешенные в жидкости. Огромные грудные клетки, мускулистые руки, толстые шеи. Профиль принадлежал космодесантнику, такой же крупный и могучий. Они не двигались, просто висели, слегка покачиваясь. Морек смутно различил спирали шлангов прицепленных респираторов, закрывающих их опущенные лица.

Он отвернулся, зная, что зашел слишком далеко и подавляя любопытство.

Любопытный разум открывает дверь к проклятью.

В этот момент он увидел слева металлический стол, в стороне от лучей светильников. Его глаза уставились на то, что было на нем.

Медленно, почти бессознательно, Морек почувствовал, как его ноги несут его к столу. Он прошел мимо резервуаров, забыв об их содержимом. Он не мог отвести взгляд, не мог повернуть назад.

На металлическом столе лежало тело, или возможно труп. Его гигантские легкие не дышали, по крайней мере, он не смог этого разглядеть. Он был такой же, как и остальные: обнаженный, распростертый на спине, руки вытянуты вдоль тела.

Морек сразу же испытал чувство неправильности. Мгновенье он не мог понять, что именно было не так в теле, он видел много их прежде, но потом он пригляделся.

Предплечья были гладкими, почти безволосыми. Ногти на руках не длиннее его собственных. Челюсть — квадратная, но без признаков волчьей вытянутости. Во рту не было места для клыков, только для зубов смертных.

Морек подошел поближе, его дыхание немного участилось. Глаза трупа были открытыми, пустыми и невидящими.

Они были серыми, как у него, со зрачками, как у смертных. На массивном лице не было ни излишней растительности, ни тяжелых надбровных дуг. Однако мускулатура присутствовала, она была твердой и крупной, но бесформенной.

Это существо было чем угодно, но не Космическим Волком. Оно было подделкой, подобием, насмешкой.

Морек почувствовал тошноту в горле. Для него Небесные Воины были священны, как и мировая душа, как духи льда, как жизнь дочери. Это же была мерзость, какое-то ужасное вмешательство в неизменный порядок вещей.

Он сделал шаг назад. Позади него, в операционной он услышал трэллов, которые старались спасти жизнь Аунира Фрара.

Это запрещено. Я не должен быть здесь.

Его тошнота сменилась страхом. Он видел взгляд в глазах трэллов в кожаных масках, и знал о репутации телотворцев. Они не прощали нарушения владений.

Морек повернулся и поспешил тем же путем, которым пришел, отводя глаза от плавающих фигур в цистернах, игнорируя стоявшие за ними вдоль стен модули странного оборудования, едва видя ряды крошечных пробирок, расставленных в заботливом порядке под управляемым светом.

Где-то позади него раздались тяжелые шаги, и его сердце подскочило. Он продолжил идти, держа голову низко, надеясь, что тот, кому они принадлежали, направляется в другое место. Соединенные комнаты сбивали с толку, мешая найти верный путь, а звук исходил отовсюду.

Шаги стихли. Морек снова был в приемных покоях с пустыми металлическими столами. Перед ним был выход и коридор, ведущий к шахте лифта.

Его сердце сильно стучало.

Любопытный разум открывает дверь к проклятью.

Он посмотрел на свои руки. Они были шероховатыми, мозолистыми, огрубелыми за время службы Небесным Воинам. Они тряслись. На мгновенье он остановился, не думая о том, что трэллы увидят его.

Чем было то существо?

Он все еще стоял несколько ударов сердца, неуверенный в том, чему был свидетелем. Волчьи жрецы были стражниками Этта, хранителями традиций Влка Фенрика. Если они санкционировали это, значит, имели на то разрешение.

Оно было мерзостью.

Он оглянулся через плечо. Перед ним тянулись выложенные кафелем комнаты, каждая из которых вела в следующую, каждая пахла антисептиками и кровью. Он почувствовал, как снова подступает тошнота.

В Зале Клыктана он кричал до хрипоты в знак преданности Небесным Воинам, олицетворению божественной свирепости Фенриса. Как он не старался, он не мог вернуть этот душевный настрой.

Пошатываясь, не помня, ради чего пришел в это место, он вернулся к шахте лифта. С его открытого, преданного лица исчезла уверенность.

На ее месте, впервые за всю жизнь Морека, было сомнение.

Глава 10

Черное Крыло резко сел на металлический конференц-стол, игнорируя дюжину людей, сидящих вокруг него, и провел руками по спутанным волосам. Он не обращал внимания на мерцающий свет ламп, на дюжину кэрлов, стоящих на вытяжку у стен в грязной униформе, и на раздававший снизу скрежет поврежденных двигателей.

Он чувствовал себя стесненным, грязным, запертым. Каждый день с момента бегства с Фенриса был изнурительной чередой аварий и ремонта, все ради того, чтобы не дать «Науро» развалиться.

Это была унизительная работа, годная возможно для смертных, но не для него. Он был рожден для более достойных дел, для мастерского убийства в тенях, для торжества в боях космической войны. Необходимость прислушиваться к совету засаленных рабочих машинариума и обреченным заявлениям тактиков корабля донимала его в высшей степени.

Не то, чтобы ситуация была гнетущей. Он достаточно знал о механике космического корабля, чтобы понять, когда он будет на грани. Откровенно говоря, это уже должно было случиться — корабль был все еще в двенадцати днях пути от Гангавы, и этот график был возможен только потому, что он продолжал подгонять варп-двигатели вопреки протестам штурмана корабля. Несколько дней назад он допустил ошибку, спросив инжинария «Науро» — смертного, прошедшего всестороннее обучение у техноадептов Адептус Механикус, что делает дух машины все это время.

— Вопит, сэр, — ответил тот своим грубым, деловым голосом. — Вопит, как унгор с перерезанным горлом.

К счастью Черное Крыло не был нечувствителен к подобным вещам.

В то же время он был нечувствителен ко многому. Он никогда не был близок со своими боевыми братьями, никогда не заводил дружбу, которая скрепляла отделения. Он презирал старших офицеров, его раздражала дисциплина, которую они устанавливали. Даже в Ордене Космических Волков, известном по всему Империуму за вольное отношение к Кодексу Астартес, дисциплина была суровой.

Черное Крыло всегда был другим, подверженный мрачному настроению и приступам безумной, опасной самонадеянности. Корпус Скаутов был идеален для него, позволяя ему совершенствовать искусство одиночного убийства вдали от шумного братства Этта. В такой изоляции он нашел удовлетворение.

Однако сейчас он начал сомневаться, действительно таким уж хорошим был этот выбор. Никто из смертных «Науро» не мог сделать выбор командира или принять трудное решение, от которого зависели их жизни. Возможно, было бы лучше окажись здесь брат-воин для совета, кто-то, способный ненадолго разделить эту ношу.

Но вряд ли бы кто-нибудь из его боевых братьев охотно пошел бы с ним на операцию. Черное Крыло создал почти идеальную зону уединения вокруг себя, отвращая даже тех, кто не имел причин не любить скаутов.

Быть посему. Он выбрал этот путь, и до сих пор он неплохо подходил ему. Не все сыны Русса могли быть орущими берсеркерами.

— Лорд?

Голос принадлежал штурману корабля, седовласому человеку по имени Георит. Черное Крыло посмотрел на него. Даже без доспеха космодесантник доминировал в комнате. Когда его желтые глаза, утопленные в темные впадины, уставились на смертного, Георит сглотнул.

— Вы просили доложить о пожарах.

— Да, просил, штурман. Расскажи мне последние хорошие новости.

— У меня нет ни одной. Три уровня по-прежнему отрезаны, даже для трэллов-сервиторов. Пожар распространяется к отсекам управления. Когда запасы иссякнут, наша способность сдерживать его уменьшится.

— И я знаю, что ты посоветуешь.

Георит глубоко вздохнул.

— Мое мнение не изменилось, лорд.

— Ты хочешь, чтобы мы вышли из варпа, открыли палубы вакууму, промыли их и произвели ремонт.

— Да.

— И сколько времени займет подобная операция, при оптимальном выполнении?

— Неделю, лорд. Возможно меньше.

Черное Крыло одарил его холодной, надменной улыбкой. В ней не было ничего смешного, просто сознательное пренебрежение.

— Слишком долго.

— Лорд, если трубопроводы прометия…

Черное Крыло вздохнул и откинулся назад в кресло.

— Если их прорвет? Тогда мы умрем, штурман. Даже я, безграмотный воинствующий дикарь с нулевым инженерным обучением, знаю это.

Он устремил пронзительный взгляд на человека.

— Но подумай вот над чем, — сказал он. — Без помощи сил Великого Волка Этт падет. Корабли лорда Железного Шлема все еще должны быть в варпе. Если мы продолжим идти прежним курсом, без пауз и снижения скорости, мы прибудем к Гангаве намного дней позже них. Потом, даже если я смогу быстро передать донесение Лорда Грейлока и убедить Железного Шлема вернуться на Фенрис, это займет еще двадцать дней. Это значит, что Лорд Грейлок, который пользуется твердым уважением во всем этом Ордене, должен будет удерживать цитадель с одной истощенной Великой Ротой по крайней мере сорок дней. Ты видел силы на орбите, штурман. Ты видел, что они сделали с нашей обороной там. А теперь скажи мне откровенно, ты действительно думаешь, что этой армии можно противостоять на земле сорок дней.

Лицо штурмана посерело.

— Если Русс пожелает этого… — начал он почтительно, но его голос утратил уверенность и он умолк.

— Именно. Итак, ты, возможно, теперь понимаешь мое упорство в стремлении достичь Гангавы как можно скорее. Мы уже ускользнули из лап Моркаи в этом путешествии, и мы должны будем ускользать еще немного. Считай тебе повезло, что тобой командует скаут. Вот, что мы делаем. Ускользаем.

Штурман не ответил, но рухнул в свое кресло с пустым выражением лица. Черное Крыло видел, что его ум работает, уже пытаясь сообразить, как не допустить бушующие пожары до чего-нибудь взрывоопасного. Он не выглядел уверенным.

Черное Крыло обратил свой взгляд на остальных членов командного состава, все они пока молчали.

— Что-нибудь еще нам нужно обсудить? — сухо спросил он.

Тактик ничего не сказал. Из человека были выжаты все соки, и его глаза покраснели от усталости. Инжинарий уже дал свою оценку ремонтным работам и был нужен в трюме, а оружейник погиб, убитый взорвавшейся переборкой через несколько часов после ухода с Фенриса.

Навигатор Нейман был единственным, кто по-прежнему выглядел спокойным. Он также был единственным нефенрисийцем в экипаже, Велизарианцем с Терры, и таким же хитрым и холодным, как его сослуживцы — коренастыми и решительными. Он редко оставлял свою работу по проводке корабля через опасности имматериума. В присутствии немутантов его третий глаз был прикрыт шелковым платком поверх куска стали.

Он молчал. И пристально смотрел мимо стола, в сторону кэрлов, стоявших навытяжку вдоль стен совещательной комнаты. Его обычные глаза не двигались.

Черное Крыло раздражало это. Он вызвал человека на это собрание не для того, чтобы тот мечтал.

— Навигатор, не хотите поучаствовать? — спросил он.

Нейман не отреагировал.

— Кто этот человек? — спросил он, его взгляд сосредоточился на очень грязном кэрле. Черное Крыло бросил вопросительный взгляд на человека. Он был ниже остальных, немного более сутулый, с засаленными волосами и синяками вокруг глаз. Он был намного грязнее остальных, но бесконечные вопросы по выживанию сказывались на каждом. И все-таки, он был странным — непохожим на солдата.

Совсем.

— Это очень важно? — раздраженно спросил Георит. — Нам нужно решить другие вопросы.

Человек на вопрос не ответил. Он продолжал безучастно пялиться, выражение его лица было абсолютно пустым. Казалось, кэрлы рядом с ним вдруг заметили его присутствие. Один из них посмотрел на своего дежурного сержанта так, словно человек был невидим до этого момента.

Черное Крыло почувствовал, как на спине поднялись волосы. Его настроение мгновенно изменилось со скуки на полную боевую готовность. Почему он не заметил этого человека раньше? Что почувствовал навигатор?

— Взять его, — приказал он, поднимаясь с кресла.

Кэрлы схватили человека за плечи. Словно щелкнули переключателем, и человек с пустым лицом озверел. Он ударил тыльной стороной руки кэрла слева от себя, впечатав его в стену, затем схватил за шею другого и ударил его головой. По-прежнему не издавая ни звука, человек развернулся и направился к выходу, отшвырнув в сторону следующего кэрла, бросившегося ему на перехват.

Он двигался с ошеломительной скоростью. Но это все-таки была скорость смертного. Черное Крыло был быстрее. Он перепрыгнул через стол и врезался в человека, когда тот бросился к двери. Они вместе заскользили по металлической палубе. Черное Крыло схватил человека за волосы и впечатал его лицо в стену, оглушив его. Он быстро вскочил на ноги, таща человека за собой.

— Будь осторожен, лорд! — предупредил Нейман. — Я чувству…

Раненый человек повернул окровавленное лицо к Черному Крылу. Его глаза вдруг вспыхнули бледно-зеленым, тошнотворным светом.

Черное Крыло почувствовал наращивание малефикарума. Одним движением он швырнул человека, отправив его кувырком в дальний, пустой конец совещательной комнаты. Прежде чем человек приземлился, Черное Крыло выхватил болт-пистолет из кобуры и сделал один выстрел. Пуля прошла через голову человека и взорвалась, разбрызгав кости и блестящее серое вещество по стенам.

Безголовое тело ударилось о металл с влажным стуком. На мгновенье оно дернулось, затем затихло.

— Зубы Русса! — выругался Георит, без надобности наставив свое оружие на труп. — Что за Хель…

— Он знал, как оставаться невидимым, — сказал Нейман, с тревогой посмотрев на Черное Крыло. — Это колдовство — он был на виду для всех нас.

Черное Крыло остановился, чтобы поднять с пола какую-то вещь. Шар размером с глазное яблоко, который катилось по полу. Он мерцал зеленым колдовским огнем.

Он поднялся, уставившись на окровавленный шар на ладони. Тот был горячим, почти причиняя боль. Когда скаут посмотрел на него, позади его глаз вспыхнула тупая боль.

Черное Крыло раздавил его, сжав когтистые пальцы.

— Похоже, у нас новая проблема, — сказал он мрачно, медленно повернувшись к испуганному совету корабля. — На корабле есть что-то еще. Нечто, несомненно, желающее нам навредить. И чтобы это ни было, оно знает насколько мы слабы.

Железный жрец исчез. В его отсутствие темнота казалась даже более холодной, более отчужденной. Представление о дневном свете уже трудно было восстановить, как и течение времени. Фрейя утратила ощущение обоих. Возможно, штурм начался, или же Небесные Воины все еще удерживают врага в горах. Если битва придет в Этт, достигнут ли ее звуки такой глубины?

Она провела взглядом по залу. Он был большим, хотя трудно было сказать насколько — даже ее визор в режиме ночного видения не различал многого в дальних углах. Одна из стен, возле которой теснилось ее отделение, интенсивно эксплуатировалась. В центре нее находились огромные двери, также украшенные двуликим Моркаи. Пространство вокруг дверей было заставлено загадочными механизмами — спиралями охладительных труб, величественными группами энерготрансформаторов, железными решетками, скрывающими непонятную работу внутри. Невероятно, но, учитывая жестокий холод и расстояние до команд технического обслуживания, низкий гул машин звучал благотворно.

Трэллы-сервиторы определенно знали, что делать с этим. После того, как их хозяин прошел через ворота, они приступили к работе, подсоединив себя к входящим клапанам и начав непонятные серии протоколов. Чтобы они не делали, это издавало шум и повторялось. Вдоль стены с механизмами время от времени мигали огоньки, болезненно вспыхивая в остальном абсолютной темноте. Неподсоединеннные к устройствам сервиторы начали выполнять серию ритуалов перед главными машинными модулями: смазывать движущиеся детали едкими маслами, читать длинные списки благословений безжизненными, металлическими голосами, склонившись перед пассивным железом и сталью, словно это был алтарь давно спящих богов.

Они работали методично, неустанно, бездушно. Между ними и железным жрецом внутри не было связи. Арфанг был один, вероятно в месте, где только Небесным Воинам было позволено находиться. Не было указаний, как долго продлится его работа, хорошо ли она протекает или даже что он планирует.

Фрейя боролась с растущим бременем скуки. Гнетущая темнота сочеталась с унылыми интонациями сервиторов, из-за чего трудно было оставаться бдительной.

— Не расслабляться, — предупредила он по вокс-связи, обращаясь к себе в той же мере, что и к солдатам.

Четверо из шести кэрлов отделения стояли рядом с ней, лицом наружу от стены с механизмами, дула их винтовок были наведены в темноту. Еще двое отдыхали, беспокойно присев между своими товарищами и нервирующими ритуалами получеловеческих сервиторов.

Она снова услышала шум. Тут же все мысли о скуке были выброшены из головы, и она почувствовала, как вспотели руки под перчатками.

Остальные кэрлы тоже услышали его, и она увидела, как они напряглись. Двое отдыхавших вскочили на ноги, неуклюже схватив свое оружие в темноте.

Это был низкое, рокочущее рычание, гортанное и влажное, отдающееся в камне пола.

— Держать строй, — прошипела она по связи, пытаясь увидеть что-нибудь определенное в зернистом изображении, которое давал визор.

Позади нее сервиторы продолжали свою работу. Кэрлы провели ружьями в направлении дальнего конца зала, водя ими медленно и неуверенно. Она чувствовала их напряжение в коротких, нервных движениях.

Вдруг из ниоткуда раздался характерный скрежещущий лай скьолдтаров, их дульные вспышки ослепляли своей интенсивностью. Не отдавая отчета, Фрейя рефлексивно чуть не нажала свой спусковой крючок.

— Прекратить огонь! — закричала она, вглядываясь в тени. Ее измеритель дистанции был пуст, за исключением группы дружественных сигналов вокруг нее.

Эхо стрельбы долго не стихало. Виноватый, возможно это был Лир, она не могла сказать, встряхнул головой. К этому времени сердце Фрейи билось в нормальном ритме. Поблизости что-то было, что она не могла увидеть, что звучало, ощущалось чрезвычайно ужасающе.

— Держать строй, — снова приказала она, чувствуя, как скручивает желудок.

Возьми себя в руки, женщина. Ты — дочь Русса, дитя бури.

— Мы мало что видим через визоры, — сказала она. — Я пройду дальше.

Ни один из ее солдат не ответил. Они остались там, где стояли, оцепив полукругом не обращающих ни на что внимание сервиторов.

Фрейя глубоко вздохнула и начала продвигаться. Она шла медленно, чувствуя свое учащенное тяжелое дыхание. Впереди себя она не видела ничего, кроме помех.

Затем он снова раздался, на этот раз ближе, мурлыкающий и резонирующий. Он исходил не из туннелей позади нее. Он был в зале, вместе с ними, наблюдая. Где-то.

Фрейя прошла десять метров, прежде чем остановилась. Он быстро оглянулась через плечо, проверив наличие своего отделения. Они были все еще там, окружив стену с машинами и охраняя двери.

Она повернулась.

Менее чем в метре на нее смотрела пара желтых глаз, с черными точками, ясные и огромные.

Фрейя застыла.

Скитья.

Огонь осаждающих был страшным, испаряя лед и снег и раскалывая камень, разрывая древние обнаженные породы гранита и растворяя их в облака щебня. Сверхтяжелые орудия были подведены на дистанцию огня, и Клык задрожал под мощным обстрелом. Его склоны окутали дым и пар, когда снег исчезал со скал, а орудийные установки уничтожались одна за другой. Вся гора была покрыта бушующими языками пламени, сверкающими так, словно магма из ядра планеты вытекла в вечную мерзлоту вершины Асахейма.

Защитники ждали за стенами, позволяя укреплениям крепости как можно дольше делать их работу. Стационарные орудийные установки гремели смертельной мощью, уничтожая наступающую бронетехнику и оставляя обломки, блокирующие продвижение. Отряды кэрлов без устали трудились, чтобы поддерживать технику в действии.

Это не будет продолжать вечно. Тысяча Сынов наступали, завоевывая каждый метр земли кровью и огнем. Только когда врата будут разбиты, Волки снова выйдут на поле битвы, приветствуя захватчиков объятиями Моркаи.

До тех пор задействованы были другие силы.

Одаин Штурмъярт был зол. Его обычное хвастовство исчезло, потрясенное неспособностью предсказать атаку Тысячи Сынов, поколебленное его неудачей увидеть обман, когда тот раскрылся. Он больше не смеялся от дикого веселья предстоящей битвы, но сердито смотрел пылающими глазами из-под загадочного психического капюшона. Усугубляло положение то, что он не смог присмотреть за Вирмблейдом, как ему было приказано. Он знал, что работа над Укрощением по-прежнему идет за закрытыми дверьми. Он провалился во всем, что имело значение, и оказанное Великим Волком доверие осталось неоплаченным.

До сих пор.

Штурмъярт работал с фанатизмом, как только был раскрыт провал, доведя себя почти до пределов даже его закаленного в боях тела. Обереги по всему Этту были усилены. Он работал, пока его руки не стали кровоточить, втирая в каменные фигуры свою собственную кровь, наполняя их силой мировой души. Теперь, с прибытием врага, время для подобных приготовлений прошло.

Он стоял, облаченный в свой рунический доспех, высоко в наблюдательном зале Клыка, наблюдая, как огонь отражается от пустотных щитов перед ним. Ни одна ракета не смогла бы пройти через разрушительную завесу, но существовало и другое оружие.

Штурмъярт ударил посохом по полу, и железное древко задрожало от удара. Душа бури начала ускоряться вокруг него. Он чувствовал воздушный поток, как он становился холоднее и интенсивнее. Его гнев питал надвигающееся смятение. Он может использовать свой гнев, обратить его в нечто ужасное, обладающее страшной силой.

Ветра носились вокруг остроконечной вершины горы, завывали в кипящем плазмой воздухе и хлестали раскаленные скалы. Ясно-синее и пустое небо начало покрываться облаками. Низкий рокот разносился меж окружающих пиков.

Почувствуйте это. Почувствуйте приход души мира. Это сила, подобно которой ни один колдун никогда не будет обладать.

Штурмъярт прищурился, крепко сжав посох. Его второе сердце перешло на равномерный ритм. Вызывание было болезненным. Он наслаждался болью. Как обжигающие оковы оно выжигало еще более сильную боль внутри.

Рождалось все больше туч, срываясь с гребней гор на севере, их края мерцали молниями. В их тени пришел град, стремительная стена разрушения, обрушившаяся на землю внизу.

Поднимите глаза к небесам, Предатели.

Он видел колдунов среди вражеских войск, как звезды, их психические сущности выделялись даже сквозь шум и неразбериху. Они были сильными, погрязшими в отвратительных энергиях. Он чувствовал их высокомерие, их самоуверенность. Некоторые были физически извращенными, подавшимися ужасным изменениям плоти, которые разрушали весь их род. Один из них, самая яркая из всех звезда, был далеко внизу на пути разрушения.

Вас много, а нас мало. Но это наш мир, и мы владеем его силой.

Буря расширилась, прошлась по вершинам и направилась к Клыку завывающим штормом. Небо потемнело, от чего взрывы вокруг горы были похожи на угли в костре. Град колотил, потрескивая и стуча по камню.

Вы думаете, что пришли сражаться со смертными, такими как вы.

Ветер увеличил скорость и силу, вырастая в крещендо вращающегося, ужасающегося разрушения. Снежный буран приблизился, питаемый пульсирующей энергией бури. Танки переворачивались. Фланговые колонны пехоты были сметены к обрывам на краю дорог и сброшены вниз.

Вы думаете, мы поддадимся колдовству, как сделали вы.

Штурмъярт почувствовал кровь во рту, стекающую по его лоснящейся бороде. Он проигнорировал ее. Резкая боль утонула в урагане психической силы, наполнившей его тело. Он был ничем иным, как каналом, сосудом, через который прошла дикая ярость вихря. Необузданный вой ветра превратился в бушующий рев. Огни вокруг Клыка превратились в ослепительные вспышки энергии, разрываемые свирепыми ветрами.

Вы ошибаетесь.

Колдуны ответили, защищая те машины, которые могли, посылая собственные мерцающие молнии и полупрозрачные кинетические щиты в бой против опасности с небес. Они были могучими, и их были дюжины. Но они боролись со стихиями, и штурм поколебался. Штурмовые корабли падали на землю, как кометы, разрываемые на части раскаленным небом. Крики умирающих и устрашенных разнеслись по пульсирующим течениям бури.

Штурмъярт наслаждался криками. Они питали его силу. Они питали силу планеты. Захватчики принесли малефикарум с собой, и результатом стала праведная кара.

И даже, истекая кровью и забившись в укрытия, колдуны познавали урок; тот самый урок, который познавал каждый рунический жрец с тех пор, как Всеотец впервые принес путь вирда на холодный мир смерти.

Штурмъярт знал это. Он знал это столетиями, и получал наслаждение от объяснения этого тем, кто осмелился бросить ему вызов.

Мы не защищаем Фенрис. Фенрис защищает нас. Планета и народ одно целое. Мы делим душу, душу ненависти, и теперь она пришла к вам, темная ненависть на крыльях бури.

Выучите это как следует, так как эта истина скоро убьет вас.

Тень в темноте отступила, и ужасные глаза исчезли. Фрейя попятилась назад, неуклюже держа винтовку, и дала залп. Пули скьолдтара при должном обращении давали больше повреждений, чем автоганы Имперской Гвардии, и вой нечеловеческой боли разнесся по залу.

— Хускэрл! — раздался крик слева от нее.

Там полыхнули новые дульные вспышки, когда ее люди побежали вперед, стреляя с пояса туда, где недавно был… зверь.

— Назад! — завопила она, прекратив стрелять и пытаясь разобраться в сигналах на дисплее ее визора. На сканере дистанции ничего не было. Ничего.

Ее солдаты отступали вместе с ней, не прекращая стрелять. Движимые страхом выстрелы были неприцельными.

Русс, где наша храбрость?

— Соберись! — закричала она, ударив ближайшего солдата. — Стреляй прицельно.

Он продолжал стрелять, его палец вжался в спусковой крючок. Под маской Фрейя увидела пару глаз, расширенных от ужаса.

— Оно идет! — закричал он. — Оно возвращается!

Затем Фрейя увидела это — огромную, стремительно скачущую фигуру, внезапно появившуюся из темноты подобно страшному сну. Ружья продолжали стрелять, осветив ее сутулое, могучее тело ослепительно белыми трассерами. У нее было время только для впечатлений — желтые глаза, невероятно могучие плечи, кроваво-красные челюсти — а потом она тоже открыла огонь, отступая пока не почувствовала металлические конечности сервиторов за спиной.

Появилось еще больше ужасных фигур, выпрыгивающих из темноты, крадущихся, прихрамывающих. Они все были разными, все страшными, как наваждения телотворцев, разорванные и заново собранные в беспорядке собачьего ужаса.

— Держать позицию! — закричала она, опустошив магазин и дрожащей рукой вставив новый. — Сдерживайте их!

Она увидела, как одно из чудовищ отпрянуло, когда многочисленные очереди ударили в него, заставив от боли припасть к земле. Оно завопило смесью ярости и боли, затем снова прыгнуло к ним.

Кровь Русса — оно все еще не умерло.

Затем другой зверь выскочил на свет, прыгнув через поток огня и не обращая внимания на попадания, словно они были небольшим дождем. Это был гигантское животное из мышц и толстой, жесткой шерсти. Длинная, оскалившаяся морда смотрела со злобой, из полной клыков пасти свисал блестящий язык. Тварь встала на огромные задние лапы в странной пародии на человека.

Фрейя развернулась с перезаряженным оружием и открыла огонь.

Ружье закашляло и его заело.

Выругавшись, она пошарила в темноте, чтобы наладить его, услышав крики своих людей, когда ужас добрался до них. Он поднял одного солдата и швырнул его через зал. Раздался влажный хруст, когда тот врезался в стену и сполз вниз. С быстротой мысли другие твари прыгнули к нему, пуская слюни и хрипя.

Фрейя низко наклонилась, когда вставляла обойму, рискнув бросить быстрый взгляд на сервиторов. Они работали так, словно вокруг них ничего не происходило, полируя и обслуживая машины, кланяясь и читая литании. Двери в зал оставались закрытыми.

Будь он проклят.

Затем она вскочила на ноги и открыла огонь. Она услышала, как еще одного ее человека утащили во тьму, и ее страх растворился перед лицом бессильного гнева.

— Чтоб тебя! — закричала она, надавливая на спусковой крючок. Она обращала свое ругательство наполовину тварям Подклычья, наполовину железному жрецу, который привел их вниз на смерть.

Умереть напрасно. Я могла бы сражаться рядом со своим отцом.

Одно из чудовищ, гигантский зверь, выглядевший как некая извращенная помесь волка и гризли, возвышался перед ней и яростно и вызывающе ревел, выплевывая слюну. Ее окатила вонь звериного дыхания, заставив поперхнуться даже через противогаз.

Она выстрелила в упор, выпустив все, что у нее было в потоке глухо звучащих пуль. Зверь отшатнулся, вздрагивая от каждого попадания, но не отступил. Когда скьолдтар опустел, он подошел к ней с открытой пастью, расширенные глаза были наполнены чужой ненавистью.

Фрейя отпрянула, скорее инстинктивно, потянувшись за ножом, пристегнутым к ботинку.

Смотри ему в глаза.

Она заставила себя держать голову поднятой. Когда ужасающая тварь прыгнула к ней, нож в руках задрожал.

Смотри ему в глаза.

Но удар так и не последовал. И только тогда она поняла, что все-таки зажмурила глаза. Она открыла их.

Тварь висела в воздухе, схваченная за шею, и извивалась в захвате под ее челюстями. Стрельба стихла, снова погрузив зал в абсолютную темноту.

Затем медленно в полумрак просочился красный свет. Откуда-то вернулось освещение. Раздавались визг и рычание. Твари были по-прежнему здесь, просто они не нападали.

Фрейя смотрела на зверя перед собой, от изгиба его грудной клетки к натянутым мышцам шеи. Громадный, когтистый, металлический кулак крепко держал его. Невероятно, но появилось что-то более могучее. Она поняла, что двери открылись. То, что находилось в зале, то, что Арфанг пришел пробудить, переступило порог.

— Ты потревожил мой сон ради этого, железный жрец?

Голос был резонирующим, глубоким басом, и он раздавался над ее плечом. Он многократно отразился от скалы вокруг нее, пробежавшись вниз по ее позвоночнику и заставив ее волосы встать дыбом. Голос был намного ниже, чем у Ярла Грейлока, ниже, чем у Железного Шлема. В нем было древнее достоинство, властная самоуверенность, глубокая меланхолия, сдобренные вечной горечью. Даже через катушки инертного механизма это был самый могучий, самый волнующий голос, который когда-либо слышала Фрейя.

— Ты долго пробуждался, лорд, — пришел ответ Арфанга. Он был нехарактерно извиняющимся.

Ведомая любопытством, которое всегда было ее бедой, Фрейя медленно повернула голову, чтобы посмотреть на то, что прошло через двери.

— Действительно долго, — раздался голос Бьорна, именуемого скальдами при чтении саг Разящей Рукой, последнего из Ордена, ходившего по льду с Руссом, могущественнейшего из всех Волков, живой связи со Временем Чудес.

Мертвеца разбудили.

Бьорн отбросил волка в сторону, словно он был щенком, и клубок меха и клыков отлетел с визгом в тени. Со скрипом сервомеханизмов и шипением пневматики огромная масса металла и вооружения сделала один тяжелый шаг в зал. Фрейя почувствовала, как отвисла ее челюсть и захлопнула ее.

— Но теперь, когда я вернулся, я вспомнил, чем стало мое предназначение.

Почтенный дредноут прошагал мимо Фрейи, по-видимому, не подозревая о ее присутствии. Звери отступили перед его массивными очертаниями, покорно опустив головы. Даже Арфанг выглядел немногим более щенком рядом с легендарной фигурой.

— Я здесь, чтобы убивать. Покажи меня врагу.

Часть 3

Затянутая петля

Глава 11

Афаэль посмотрел вверх. Над ним ярость шторма молотила по кинетическому щиту. Полупрозрачный барьер изогнулся, как ткань под ударами. Мощь жрецов Псов была впечатляющей, но ведь это был их мир, и кто знает, какие сырые энергии существуют здесь, готовые для использования дикарями в наполовину осмысленных ритуалах. Вихрь мог принести определенный вред флангам его армии, но он всего лишь замедлит наступление на Врата.

Новая волна пылающего града обрушилась на щит, еще больше нагружая защитную магию. Афаэль взглянул на пеленгаторы позиции на дисплее шлема. Его маги были равномерно расположены по войску, давая энергию оберегам. Хетт, самый сильный из Рапторов, был неподалеку, работая с невозмутимым знанием дела, поддерживая купола охраняющей магии, которые обезопасили командные отряды войск, когда те медленно продвигались на дистанцию ведения огня.

Афаэль обратил свое внимание на тактическую ситуацию. Он стоял глубоко в рядах своего Легиона, окруженный терминаторской свитой. С обеих сторон от него находились «Лендрейдеры», каждый из них был полностью укомплектован рубрикаторами и катился вперед со скоростью пешехода. За ними двигались БТРы «Химера», сотрясающиеся от попаданий, когда снаряды Псов пробивали более слабые части барьера и взрывались среди них. Впереди по-прежнему приближались к горе мобильные орудия. Позади них неподвижными рядами расположились более мощные орудия, разведя станины для увеличения горизонтальных секторов обстрела и задрав свои гигантские стволы до углов стрельбы. Они вздрагивали от каждого взрыва, посылая клубы черного дыма в уже потемневший воздух.

Обзор перед ним заполнила вершина Клыка. После очередного дня массированного обстрела высокий пик был полностью охвачен огнем, разрываемый свирепыми ветрами на закручивающиеся языки плазмы. Ответный огонь оставался сильным дольше, чем он рассчитывал, посылая смерть в прореженные колонны из сотен орудийных позиций вокруг возвышающихся Врат, но по мере уничтожения установок поток уменьшался.

Орудия замолкали одно за другим. Наносимые ими потери были допустимыми, Корвиды рассчитали их много месяцев назад и внесли в боевые отчеты. Танки будут гореть, смертные будут умирать, но наступление не остановится. В течение нескольких часов разрушители ворот доберутся до своей цели и грубые глыбы порталов из камня и льда будут пробиты.

Затем начнется настоящая работа.

+ Как успехи, брат?+ передал Афаэль, зная, что вопрос рассердит Темеха, находящегося в сотнях километрах над ним на «Херумоне».

Последовала долгая пауза, прежде чем пришел ответ.

+Ты должен отложить разговор. Я не могу оставаться на связи с тобой, не в этом состоянии.+

+Мои извинения. Но ты должен знать, штурм ворот близок.+

+Зачем? Это не имеет значение, пока не сняты обереги.+

Афаэль обнаружил, что тон Темеха задел его. Корвид был в безопасности, окруженный комфортом огромного убежища «Херумона». Здесь на льду ситуация была намного менее комфортной.

+Они будут скоро сняты. Мне нужно знать, что твоя работа продвигается с такой же скоростью, что и моя.+

+Я извещу, когда буду готов. До этого не связывайся со мной снова.+

Связь между магами прервалась. Разрыв был почти болезненным, из-за чего глаза Афаэля стали слезиться.

Почему он такой враждебный?

Он почувствовал укол гнева, трепет разочарования в ответ на высокомерное поведение Корвида. Из-за этого в шее снова вспыхнул зуд, пробежавшийся по коже.

Он напрягся и остановился на пути к воротам. Его терминаторы без звука сделали то же самое.

Инфекция распространялась.

Он знает.

Недовольство сменилось холодными тисками беспокойства. Со времен рубрики Аримана угроза мутации стала самым большим позором, последним табу. В Легионе, пожертвовавшем всем, чтобы избежать когтей Изменяющего Пути, любой признак того, что магия не оказалась абсолютно успешной, был чем-то близким к ереси.

— Увеличить скорость, — рявкнул он по оперативному каналу.

С обеих сторон «Лендрейдеры» добавили мощности и увеличили скорость. Все больше артиллерийских орудий достигали огневых позиций и зарывались в твердый как сталь камень.

Ну почему сейчас? Почему, когда час моей победы приближается, вернулось это… изменение плоти?

Он посмотрел на Врата, пробежавшись взглядом по горящему камню. На нем были вырезаны знаки, защитные символы, предназначенные для изгнания изменяющей силы колдовства. Он должен был уничтожить их, чтобы подготовить почву для прихода великой силы.

По какой причине я осужден на это?

Когда Афаэль посмотрел на могучие руны, вырезанные на возвышающихся скалах, его настроение еще больше омрачилось. Мистические образы просто напомнили ему то, что он уже знал — от судьбы не уйдешь. Если и существовало спасение для него, оно находилось не в крепости Псов Императора.

Да будет так. Я приму это, и обращу эту порчу в силу.

Он продолжил движение, едва замечая сопровождающих терминаторов. Пиррид чувствовал, как ускоряется мутация внутри него, бурлит под его кожей подобно рою пойманных насекомых. Еще некоторое время доспех будет скрывать следы.

Над ним новые плазменные взрывы пробежались по кинетическим щитам. Град снарядов вскрыл бронетранспортер, а штормовой ветер перевернул его раскаленный остов. Каждое мгновение умирали люди, сотни людей, все они были топливом для огня, который пылал уже века. Их судьбы значили для него очень мало, и даже меньше с тех пор как его собственные шансы уменьшились.

— Лорд, разрушители ворот выходят на позиции перед обеими целями, — раздался по радиосвязи голос Стража Шпилей. — Они ждут ваших приказов.

Афаэль почувствовал, как скривились губы, хотя движение не было намеренным. Зараза добралась до его лица.

— Передай им открыть огонь по готовности, — ответил он, стараясь изо всех сил сохранить обычный голос по каналу. Пот стекал по дергающейся коже. — Доставь нас туда быстро, капитан. Эти бесполезные игры не по мне, и я жажду пролить кровь.

Черное Крыло шагал по коридору с двумя дюжинами облаченных в броню кэрлов. На нем был его панцирь, а в руке болт-пистолет. Его люди шли осторожно, с оружием наизготовку, широко раскрыв глаза за защитными масками. Даже после долгих часов поиска он все еще был бдителен. После того как задача по ремонту двигателя переросла в миссию по убийству, его усталость улетучилась.

Нейман изучил тело члена экипажа в совещательном зале и сказал остальным то, что они уже знали. Человек был шпионом, измененным, чтобы слиться с окружением, молча передавая информацию из необычных глазных яблок кому или чему бы то ни было, контролирующему его. С того момента Черное Крыло обыскал весь корабль, двигаясь по палубам с беспощадной эффективностью. Во время поиска были найдены другие шпионы, все с такими же трансплантированными глазными яблоками. Теперь они все были мертвы, их тела были брошены в топки машинариума.

Черное Крыло внимательно огляделся. Они были внизу корабля, проходя по местам, где освещение было слабым, и куда немногие члены экипажа имел причины приходить. Идеальное место для укрытия.

Волчий скаут знал насколько уязвимым он был. Какой бы интеллект не контролировал тех марионеток — он был мастером колдовства. У Черного Крыла не было оружия для борьбы с такими силами, а его матросы были еще менее способны защитить себя. Даже если удастся найти место, где скрывается незваный гость, он не мог надеяться убить его.

Перспектива не пугала его, но определенно раздражала. Как минимум он надеялся выживать достаточно долго, чтобы запечатлеть свой маневр над Фенрисом в сагах. Мысль о том, что все это могло быть напрасно, раздражала.

И, конечно, вопрос выживания Клыка. Это тоже было важно.

— Где мы, Хель подери? — спросил он по воксу, глядя с отвращением на грязные, темные туннели впереди.

— Под кормовыми топливными цистернами, лорд, — раздался голос хускэрла Рэкборна. Его голос звучал напряженно. Не испуганно, но явно напряженно. Черное Крыло порой забывал, что смертным необходимо спать по нескольку часов в каждом цикле. Если в скором времени они не найдут то, что хотят, он должен будет на некоторое время объявить отбой.

Такие слабые. Такие утомительно слабые.

Он взглянул на дисплей шлема. Скауты редко носили в бою шлемы, чего Черное Крыло никогда не понимал. Рисковать потерей головы от случайного лазерного луча было скорее глупостью, чем бравадой. Его шлем с прозрачным забралом был оснащен тактическим дисплеем, который показывал жизненные показатели в радиусе тридцати метров и сообщал о статусе его отряда. Не такой комплексный, как шлем доспеха Mk VII, который носили Охотники, но не намного хуже.

Все руны на визоре показывали в реальном времени все более непочтительные требования Неймана вернуться. Последние шесть часов он был нужен навигатору на мостике, чтобы одобрить курсовые векторы, прежде чем тот удалится в свою наблюдательную комнату.

Черное Крыло усмехнулся. Он не собирался прекращать поиски по такой обыденной причине. Хотя необходимость в раскрытии лазутчика не была столь неотложной, он получал удовольствие, заставляя трехглазого мутанта ждать.

— Нашли что-нибудь здесь? — передал он своему отделению, напрасно надеясь, что их снаряжение обнаружило сигнал, который не смогло обнаружить его.

— Никак нет.

Черное Крыло позволил своим фотореактивным линзам сделать визуальную работу за него. Он, как и его родичи, обладал удивительной чувствительностью на движение даже в почти полной темноте. Его ноздри могли отличать самый тонкий запах, оставшийся среди духоты машинного масла и обычной трюмной грязи. Его осязание могло заметить движение по палубе в сотне метрах, а слух уловить кашель кэрла на командном мостике.

— Пошли, — прорычал он, двигаясь вперед. Туннель впереди сужался, изгибаясь вокруг поврежденной переборки, опутанной электропроводкой. Вдали периодически мигали лампы, ненадолго освещая очертания решетчатых металлических перегородок.

Черное Крыло обошел переборку. Шаги солдат были незаметны для смертных, но по-прежнему оповещали об их присутствии тех, кто умел слушать. Отряд продвинулся вперед на двадцать метров, прежде чем достиг Т-образного перекрестка. Тянувшийся перед ним коридор был в плохом состоянии. Пучки кабелей свисали с потолка, как бурьян, шипя и потрескивая. Пол прочертили трещины, а междупалубное пространство были минимальным. Даже кэрлы наклонялись, а Черное Крыло неловко согнулся. Единственным освещением оставались светильники на уровне пола. По-видимому, они светили на четверть мощности.

— Налево или направо? — задумался Черное Крыло, водя пистолетом из стороны в сторону. В этот момент он почувствовал покалывание в ладонях. Необъяснимое чувство ожидания овладело им, и он прищурился.

В нескольких метрах слева был открытый служебный люк, его решетка медленно покачивалась на единственной уцелевшей петле.

Иногда сверхъестественные чувства, рожденные Канис Хеликс, превосходили любую технологию. Черное Крыло взглянул на отверстие и почувствовал, как сами по себе напряглись его мышцы.

— По моему знаку, — передал он, готовясь идти вперед. — Будьте….

Это было последнее, что он сказал, прежде чем стена взорвалась. Огромная бронированная фигура в сапфировом боевом шлеме выскочила через кружащиеся обломки металла, навела болтер и открыла огонь.

Черное Крыло бросился лицом на пол, почувствовав, как снаряды просвистели над спиной и разорвались среди его людей. Коридор позади него вдруг наполнился криками, прерываемыми спорадическим ответным огнем.

Не обращая внимания на пули, Черное Крыло перевернулся на спину, пытаясь прицелиться и одновременно уклониться от града болтерных снарядов. В этот момент он увидел вторую фигуру, вырисовывающуюся из полумрака. Она прихрамывала и хрипела, как лопнувший пузырь, гребень ее шлема был сделан в виде капюшона кобры.

— О, паршиво, — зарычал он, проклиная свою глупость и отступая назад. — Совсем паршиво.

Рокот взрывов пробежался по земле, встряхнув основания гор и туннели, бегущие на километры вниз. Разрушители врат, огромные машины уничтожения, построились в боевой порядок для ведения огня. На громадном бронированном шасси был установлен единственный орудийный ствол, длиной в двести метров, темный, как тени Подклычья и покрытый полосами копоти. Их отбуксировали на позицию под прикрытием обстрела артиллерии меньшего калибра и теперь бросили в бой.

По сути, каждая машина была частицей техноколдовства, сплавом запретных устройств и запрещенной механики с дюжин утерянных миров. Странные энергии, похожие на ртуть, вращались по поверхности стволов, мерцая призрачным, наполовину видимым колдовским светом. Изнутри жерл раздался низкий вой, смутный звук, который разносился эхом, как пьяные всхлипы огромной, не поддающейся описанию толпы. Дульные срезы орудий были опоясаны эзотерическими бронзовыми фигурами, так любимыми их создателями. Все они были разными и их изобразили с определенным смыслом, давно забытым в смертной галактике.

У них были имена, у этих чудовищ. Когда их собирали на протяжении веков в демонических литейных цехах глубоко в Оке Ужаса, Тысяча Сынов настояли на этом. Итак, это были «Пахет», «Таламемнон», «Маахекс» и поврежденный сильным огнем оборонительных батарей «Гнозис». Последний сильно дымил, при попаданиях он содрогался и испускал клубящиеся столбы черной копоти.

Они открыли огонь. Взрывы были ужасными, они сбивали с ног солдат поблизости, нарушали данные ауспиков, перегружали акустические системы, распыляли сам воздух, когда гигантские желто-неоновые лучи энергии понеслись к своим целям. Взрывы от ударов в цель были подобны приливным волнам — громадные, грохочущие стены колеблющегося пламени, которые омывали уже истерзанные склоны Клыка.

Снова и снова разрушители врат выплескивали свою мощь, заглушая все остальные звуки: непрерывный поток плазмы с орбиты, крики умирающих и раненых на подступах к Вратам.

Они не были утонченным оружием. Им были необходимо огромное количество вспомогательных войск для защиты, они поглощали целые резервуары прометия за секунды, и приводились в действие сотнями прикованных смертных, многие из которых были подсоединены проводами к нелепому сплаву человека и оружия.

Их единственной целью было пробить порталы Клыка, уничтожить оборону крепости Русса и превратить ее в разрушенные пустоши, подобные Просперо. Души тысяч смертных, погибших при их создании, заключили в конструкции, чтобы связать внутри адские силы. Легион исчерпал себя, создавая их, вложил в них все средства, которые у него все еще были, хорошо зная, что однажды они пригодятся.

Эти устройства были заявлением.

Мы уничтожим себя, истощим, искалечим нашу будущую боеспособность и оставим себя беспомощными, только для того, чтобы мы смогли уничтожить Врата, защищающие вашу цитадель.

Они снова выстрелили, извергая лучи разрушения, похожие на частицы сверхновой, изливая ненависть, которая кипела более тысячи лет и фокусируя ее на Вратах.

И эти громадные арки, вырезанные из холодной скалы не менее мощными древними машинами, от удара начали светиться красным светом и дрожать в раскаленном мареве. Пустотные щиты укреплялись отчаянными кэрлами, питаемые дополнительной энергией из неистощимых источников под Клыком, пока невидимые барьеры не загудели. Камень трескался и крошился, поколебленный потоком огня и энергии.

Над перемычкой Врат Восхода была вырезана руна Гморл. Она означала Вызов.

Когда она, наконец, была разбита, гигантский вздох потряс камни. В воздухе раздался щелчок, и от цитадели разошлась ударная волна. Столбы из гранита и адамантия рухнули, нарушив симметрию опор. Под Вратами открылись трещины, пробежавшись по земле, как ручейки темной лавы.

Оставшиеся пустотные щиты задрожали, и те, что были на нижнем уровне пали. Град огня немедленно прошел сквозь бреши, ударив в гору за ними. Разрушители ворот перенастроились и нацелились на самые слабые точки. Их громадные стволы выпустили потоки разрушения, и Врата Восхода исчезли за стеной плазмы.

Когда облака пламени рассеялись, огромные ворота оказались открытыми, сильно раскачиваясь на петлях размером с «Громовой ястреб», удерживаемые только продолжающимися вокруг них взрывами.

Минуту никто не двигался. Словно ужаснувшись содеянному ими, вся армия Тысячи Сынов застыла, уставившись на отверстие в стене горы. По полю битвы пронесся рев ветра, его гневный тон сменился воем муки.

Затем паралич прошел. Люди бросились вперед, защищенные с флангов танками и бронетранспортерами. Артиллерия возобновила свой уничтожающий обстрел. Орда воинов авангарда, многие тысячи, ряд за рядом, хлынули к Вратам, внезапно охваченные надеждой на победу.

Все они начали понимать: то, что они сделали, не делал никто до них. От этого знания даже страх перед Волками немного уменьшился.

Каждый воин от самого скромного орудийного сервитора до самого могучего колдуна осознал истину, которая никогда не будет стерта с анналов галактической истории.

Они пришли к Цитадели Русса, самой могучей крепости людей за пределами Терры, и они сокрушили ее.

Черное Крыло нырнул и побежал, лавируя между болтерными снарядами, пробивающими отверстия в стенах туннеля. Разорвало электрокабели, из-за чего на пол посыпался дождь искр. Его людей убивали или же они бежали по коридору перед ним. Это была бойня.

Черное Крыло повернул за угол и присел у стены, развернувшись лицом к преследователям. Тело одного из кэрлов пролетело перед ним, кувыркаясь, после чего появился рубрикатор.

Черное Крыло открыл огонь, выпустив в упор дюжину снарядов, прежде чем вскочить на ноги и помчаться дальше по коридору. За спиной он услышал треск разрывов болтерных снарядов, и рискнул оглянуться.

Десантник-предатель покачнулся, его доспех был во вмятинах и дымился, но он уже пришел в себя. Его болтер рявкнул, и Черное Крыло бросился под прикрытие разрушенной переборки. Шесть снарядов ударились в конструкцию и взорвались, уничтожив ее и вынудив Черное Крыло отступить дальше. Его осыпал дождь разорванного металла.

+ Всего один+ раздался голос в его разуме. Его передача была нерешительной, словно говоривший испытывал ужасную боль. +Я до последней минуты полностью не верил этому.+

У Черного Крыла не было возможности ответить, и он сконцентрировался на том, чтобы оставаться в живых еще на несколько минут. Прыгая и ныряя, полагаясь на свою генетически усиленную ловкость, он убегал от рубрикатора, отстреливаясь вслепую.

Коридор перешел в большое помещение, которое он проверил всего несколькими минутами ранее. Его люди соорудили здесь баррикаду, перевернув столы и ящики. Они открыли огонь, когда Черное Крыло ворвался в комнату, едва сумев не попасть в него, так как целились в левиафана сразу за его спиной.

Черное Крыло прыгнул за один из перевернутых столов. Он вытащил силовой меч — короткий острый клинок и включил разрушительное поле. Спустя мгновение рубрикатор вошел вслед за ним в комнату.

Он не обратил внимания на огонь скьолдтаров, словно это был поток гальки. Десантник-предатель двигался невероятно быстро для его огромных размеров. Он раскидал баррикаду и всадил болтерные снаряды в беззащитных солдат, после чего развернулся, чтобы раскрошить более хрупкие элементы укрытия.

+ К тому же простой скаут. Похоже мне повезло.+

Черное Крыло оттолкнул свое укрытие в сторону и выпустил очередь болтерных снарядов прямо в рубрикатора. Тот уклонился от некоторых из них, качнувшись в сторону с удивительным проворством. Остальные поразили цель, разорвавшись на доспехе и разнесся украшения на шлеме и наплечниках.

Затем Черное Крыло бросился вперед, взмахнув клинком и целясь в кабели на шее. У доспеха предателя MkIV было немного уязвимых мест, и это было одно из них. Его клинок метнулся к цели.

И не достиг ее. Предатель уклонился от выпада и ударил кулаком. Черное Крыло резко отклонил голову, но перчатка достигла цели, врезавшись в челюсть и швырнув его в воздух.

+Немного борьбы, не находишь?+

Черное Крыло развернулся в полете и упал лицом вниз. Его визор разбился от удара, превратив зрение в безумную мешанину угловатых кусочков линз.

Вот почему они не носят шлемы.

Потихоньку скаут начал отползать. Он слышал спорадическую стрельбу, когда несколько оставшихся кэрлов предприняли отчаянную атаку на взбесившегося рубрикатора.

Кровь текла из виска. Позолоченное чудовище было занято добиванием кэрлов, ломая конечности небрежными ударами, прежде чем разрывать людей на части одиночными выстрелами.

А позади, в конце коридор прихрамывал колдун.

+Мы захватим корабль, когда ты будешь мертв, Пес,+ прохрипела фигура в маске кобры. +Прямо посреди вашего флота+

Черное Крыло выбросил это из головы, сжав эфес меча и оценив дистанцию. Последний из его кэрлов был убит с презрительной легкостью, и десантник-рубрикатор повернулся к нему.

+Потом я взорву варп-двигатель. Что ты думаешь об этом?+

Черное Крыло вскочил на ноги. Двигаясь со всей взрывной энергией, на которую был способен, он выстрелил из пистолета прямо в десантника-предателя, одновременно метнув свой силовой меч в колдуна. Клинок сверкал в полете, его режущая кромка вращалась точно к цели.

Это был самый безупречный маневр, совершенный когда-либо Черным Крылом, ошеломляющая двойная атака, выполненная на неудержимой скорости. Прицел был идеальным. Его болтерные снаряды попали в цель, ударившись в бронированную оболочку рубрикатора и сорвав с него пластины.

Кувыркающийся клинок также достиг своей цели, сверкая раскалывающей керамит энергией. Даже посреди происходящего, готовый прыгнуть к колдуну, чтобы закончить работу, Черное Крыло почувствовал вспышку гордости. Немногие из его боевых братьев смогли бы сделать то, что он сделал. Это было великолепно.

Затем клинок ударился в кинетический щит колдуна и разлетелся на осколки. Рубрикатор пошатнулся, его правая рука была оторвана, вместо нее в плече зияла дыра. Затем он выпрямился, и снова начал наступать.

В этот момент Черное Крыло понял, что он — покойник. Он больше ничего не мог сделать, чтобы остановить их.

Все-таки я оставлю вам шрамы, ублюдки.

— Фенрис! — заревел он, бросившись к колдуну и опустошив обойму в сутулую фигуру. Он почувствовал, как масс-реактивные снаряды отражаются от ладони противника.

Взрыв неоконтролируемого, извивающегося, многоцветного света вылетел из колдуна, за которым последовал оглушительный грохот чего-то разорвавшегося. Распустилась вонь имматериума, и Черное Крыло снова опрокинуло на спину. Он с грохотом приземлился среди разрушенных переборок и тел. Что-то тяжелое ударило его в голову, еще больше расколов его поврежденный визор. Мир вокруг него закружился, лишенный своей оси нечестивым высвобождением варп-энергии.

Минуту он лежал неподвижно, ошеломленный случившимся. Раздался новый грохот, новые взрывы огромной варп-энергии. Они стихли.

Затем медленно он кое-что понял.

Я не мертв.

Он мучительно поднял голову, чувствуя сдавливание в шее. Рубрикатор стоял неподвижно в трех метрах от него, застыв в полузаконченном шаге вперед. Колдун лежал на полу, его мантия пылала зловещим огнем, а доспех был вскрыт. Плоть внутри выглядела… жутко.

— Не смотри пока, — раздался знакомый голос.

Проигнорировав совет, Черное Крыло повернул шею, чтобы посмотреть, откуда он исходит.

Там был Нейман, завязывающий свой варп-глаз. Навигатор дрожал, его лицо было бледным.

— Я пришел, чтобы забрать тебя, — произнес он с яростью. — И благодаря чертовому Императору я сделал это, тупой ублюдок.

Грейлок бросился к бреши со своей свитой за спиной, пара когтей мерцала во тьме разрушительными полями.

— За Русса! — проревел он, и звук отразился от стен похожих на пещеры входных залов Клыка.

Перед ним находились расколотые Врата, все еще пылающие от взрывов, разрушивших их. Позади рухнувших столбов, частично скрытый пеленой дыма и стучащего града наступал противник. Первые ряды захватчиков уже вышли на открытое пространство, ободренные опустошительной мощью разрушителей ворот. Дисплея шлема Грейлока замигал сигналами, когда дух машины его доспеха быстро разобрался в тысячах жизненных показателях и распределил их в руны цели.

Вызывающе ревя, он вырвался на простор, не обращая внимания на полосы приближающегося лазерного огня и снова наслаждаясь холодным, пронизывающим воздухом Фенриса. Несмотря на загрязнение машинным маслом и резким запахом использованных боеприпасов, он все же был лучше, чем сидение за стенами.

Хищники. Вот кто мы такие.

Его отделение атаковала вместе с ним, их массивные терминаторские доспехи прокладывали дорогу сквозь груды дымящегося металла и расколотой каменной кладки. Залпы бронебойных снарядов пронеслись над их головы, посланные Длинными Клыками, все еще прячущимися в тенях горы. Облаченные в панцирную броню кэрлы последовали за ними, разряжая свои ружья контролируемыми очередями. Они старались держать шаг с Волками в авангарде, но Грейлок знал, что они просто жаждут вступить в бой. Многие были сбиты с ног дождем лазерного огня, залившего истерзанную бурей землю, но большинство продвигались, спеша защитить территорию, прежде чем она будет захвачена наступающей ордой.

Ободренный свирепой бурей Штурмъярта, кружащейся над ним, Грейлок обрушился на первые ряды захватчиков. Они были смертными, облаченными, как и его кэрлы в защитные костюмы, со взятыми на плечо лазганами. Он уже убил сотни таких воинов с момента, когда их десантные корабли впервые осквернили его родину. Прежде чем они смогли дать массированный залп по нему, он оказался среди них, глубоко врезавшись в их ряды.

— Убейте их! — проревел он, чувствуя, как желание убивать искажает своей энергией его голос. — Убейте их всех!

Он едва слышал стук и треск удара, когда его свита ворвалась в битву бок о бок с ним, каждый выкрикивал свою собственную боевую клятву, каждый прорезал проход в авангарде Тысячи Сынов. Тела разбрасывались по воздуху, конечности отсекались, броня разрубалась.

Затем серый «Лэндрейдер» прогрохотал через разрушенные Врата, катясь по пересеченной местности, поливая огнем из тяжелых болтеров и посылая лучи из лазпушки в огромную волну людей и техники. Еще больше Волков присоединились к ним, Серые Охотники и Кровавые Когти, их броня была украшена ужасными тотемами смерти и мести. Перед лицом их внезапной атаки, наступление Тысячи Сынов на ворота застопорилось.

Грейлок оставался на острие удара. Жаждущий еще больше убийств волк внутри него пускал слюни, испытывая острое удовольствие от вида людей, падающих под его когтями. Убивая, он продолжал выкрикивать клятвы ненависти и проклятья, каждый слог усиливался его доспехом в крещендо дикой эйфории.

Вызывающий и гневный рев издавался не просто так. Он были частью плана устрашения, звуковой стеной, которая более слабого человека сводила с ума от страха. Каждый удар был безукоризненно выверен, каждый выпад меча тщательно рассчитан, каждый болтерный выстрел нацелен с высокой точностью. Эти Волки охотились способом, которому их обучил Ярл — быстро, смертельно, эффективно. Во главе них Белый Волк прорубал путь сквозь стены живой плоти, энергия изливалась из его когтей, пропитавшихся кровью жертв, и потрескивала холодной яростью.

Мы должны заставить их заплатить за проход через Врата.

Грейлок отшвырнул воина в сторону, разорвав его надвое, прежде чем броситься к борту бронетранспортера, пытавшегося развернуться в мешанине грязи и гравия. Ярл был в постоянном движении, кружился и скашивал, как целая стая хищников, соединенных в одну ужасную смесь. Он чувствовал, как могущественные обереги Штурмъярта защищают его, служа барьером против мерцающих заклинаний колдунов. Грейлок понимал ценность подобной защиты: на это короткое время он мог свободно и беспрепятственно убивать, умыться в крови тех, кто пришел в его владения, чтобы нести смерть.

Он хорошо использует это время.

Под тенью ворот, две армии перемалывали друг друга, одна огромная и неповоротливая, другая — стремительная и беспощадная. Когда Клык запылал, обстреливаемый безжалостными залпами с дальней дистанции, по его склонам разнесся звук рукопашного боя. И когда люди умирали, а машины горели, когда штурмовые корабли возобновили атаки на бреющем полете, посреди бойни наземного штурма, каждый воин осознал холодную реальность ситуации.

Петля была наброшена и начала затягиваться.

Глава 12

Фрейя чувствовала себя так, словно брела в наркотическом трансе. Ее тело болело от короткой перестрелки, и она все еще чувствовала кровь, струящуюся по ее ребрам. Спуститься сюда было безумием. Трое ее людей были мертвы, только ради того, чтобы защитить кучу мертвых гибридов, в то время как их господин делал то, что должен был в этом склепе. Даже ужасающий вид Бьорна, которого она считала не более чем мифом, только частично смягчил чувство пустоты.

Разящая Рука был всего одним из дредноутов, пробужденных Арфангом. Другие появились позже, следуя величественной процессией. На пробуждение остальных древних воинов ушли часы. Тем временем, рычащая стая зверей отступила обратно в тени. Трудно было сказать, сколько их было — возможно дюжина, возможно намного больше.

Фрейя не знала чего больше опасаться: ужасов Подклычья или зловещих, могильных устройств ходячей смерти. Когда дредноуты проходили через двери в склеп, они сжимали гигантские кулаки и прокручивали огромные стволы автопушек. Даже по стандартам дикого Ордена они выглядели ужасающе. При движении они издавали шипение, испускали пар и выбрасывали клубы дыма из выхлопных труб, установленных за пределами слоев толстой брони. Все были отмечены старыми рунами и увешаны древними шкурами, черными от старости и твердыми как камень. Когда каждый из них входил в зал, воздух чуть больше дрожал от рычащей вибрации их двигателей.

С момента появления Бьорн не сказал ни слова и стоял в одиночестве. Время от времени он поднимал огромный молниевый коготь и вращал лезвия, словно напоминая себе что-то из далекого прошлого. Никто из смертных не отважился подойти к нему, в отличие от зверей. Они подползали, опустив головы и пуская слюни. Они были смиренны перед ним, как щенки, демонстрирующие почтение альфа хищнику.

Когда звери вползали на скудный свет, струящийся из открытых дверей склепа, Фрейя начала больше различать их очертания. Они были пестрым набором звериных форм, сгорбленные и грубые. При движении среди меха и сухожилий блестел металл. На блестящей морде одного волкоподобного не было заметно глаз, у другого были стальные когти, а у третьего — почти человеческая улыбка на напичканных зубами челюстях. Все они были гигантами, такими же большими как фенрисийские волки, обитающие на возвышенностях, хотя и не обладали их дикой грацией.

— Не смотри на них. Они воспринимают это как вызов.

Голос прогрохотал над ее плечом, почти такой же низкий и механический как у Бьорна. Фрейя повернулась, увидев профиль другого дредноута в темноте. Насколько она могла рассмотреть, он выглядел почти так же, как и другие: громадный, угловатый, гудящий натянутой угрозой. Возможно, он был менее потрепанным в боях, немного чище выглядел, но только слегка. Она различила руну Йнер, Гордость, на его массивной бронированной ноге.

— Благодарю, лорд, — сказала она кротко, скрывая горечь в голосе. Лучше бы ей сказали об этом до того, как попросить охранять это место. Любовь Волков к избыточной опасности сводила с ума. Почему, во имя Хель, такие ужасы допускались внутри Этта?

Дредноут тяжело ступал рядом с ней. На мгновенье он остановился, непостижимый за слоем керамита. Он вонял маслами и выхлопными газами.

— Ты — смертная. Почему здесь нет Небесных Воинов?

Хороший вопрос.

— Они заняты, лорд. Этт осажден.

Дредноут не сразу ответил. Его речь была медленной и запинающейся.

— Осажден, — повторил он, словно это было трудно понять.

Дредноут погрузился в раздумье. На его бортах мигал ряд огней. Возможно, это были какие-то замедлившиеся от возраста системы, которые, наконец, включились. Каждое его движение было тяжелым, колеблющимся и неуклюжим.

И утром я думала, что мне плохо.

Затем зверь Подклычья подкрался к ним на животе. Фрейя застыла, подняв оружие.

— Опусти его.

Фрейя держала ствол наведенным на груду из шерсти и зубов. Во тьме сияли бледно-янтарные глаза. Она почувствовала, как сжалась ее челюсть.

— Я сказал, опусти ружье.

Она медленно опустила оружие. Зверь не обращал на нее внимания, но проявил такое же самоуничижение перед дредноутом, как и другие перед Бьорном.

— Что это за существа? — спросила она, уставившись на странное зрелище.

— Ты любопытна.

Фрейя вздрогнула внутри.

— Мне об этом говорили, лорд. Это слабость и я постараюсь исправить ее.

— Ты действительно должна.

Зверь бросил единственный, неразборчивый взгляд на Фрейю, затем отполз обратно во мрак. В этот момент она увидела полосы тусклого металла вокруг его передних лап. Это были стальные сухожилия, которые плавно двигались при движении.

— Они — оружие, смертная. Мы все оружие. Даже ты, по-своему, оружие. Этого для тебя достаточно.

— Да, лорд, — произнесла Фрейя, поклонившись. Она почувствовала, как из-за отговорки раздраженно вспыхнули ее щеки.

Мои люди погибли ради ваших проклятых тайн!

— Меня зовут Альдр. При жизни я был Кровавым Когтем, хотя Долгий Сон… изменил это.

Это признание раздалось как удивление. Фрейя не знала, что сказать в ответ. Ее не учили вести светскую беседу с дредноутом. Русс, да с обычным космодесантником разговаривать было очень сложно.

— Это мое первое пробуждение. Процесс труден. Расскажи мне о мире живых. Это поможет.

— Что вы хотите знать, лорд?

Последовала пауза. Арфанг по-прежнему был занят в склепах. Фрейя не имела понятия, сколько Почтенных Павших хранилось там, а также, сколько еще он планировал разбудить. Процесс мог быть почти завершен или длиться еще долгие часы.

— Все, — сказал Альдр, в его тяжелом голосе была нотка рвения. Или возможно это было отчаяние. Желание было почти детским.

— Расскажи мне все.

— Фенрис хьяммар колдт!

Одаин Штурмъярт выкрикивал проклятья во всю силу своих могучих легких. Он стоял перед разрушенными Вратами Кровавого Огня и сжимал обеими руками посох, выпуская ярость вихря. Поле битвы потемнело, когда фенрисийское солнце, этот старый кровавый шар, давший Вратам их имя, медленно погрузился за зазубренный горизонт. Небо было уже темно-красного цвета, испещренное столбами дыма и мерцающей иллюминацией прометиевых пожаров. Град продолжал стучать и хлестать беспощадными порывами, направляемыми руническим жрецом.

— Хьолда! — проревел он, обнажив клыки и чувствуя, как ужасающая сила отвечает на его призыв. Молния, ослепительно-белая и пылающая нереальной энергией, устремилась вниз вслед за градом, разрывая целые колонны людей и машин.

Впереди него пехота Волков атаковала передние ряды захватчиков, отшвырнув их от бреши. Серые Охотники прорубали путь сквозь целые полки просперинских смертных солдат, прикрываемые дистанционным огнем Длинных Клыков и отделениями тяжелого вооружения кэрлов. Кровавые Когти бросились в битву вместе с ними, завывая в безумии чистого желания убивать, на флангах их прикрывали рычащие колонны «Лендрейдеров» и целые ривены кэрлов. Защищаемые и оберегаемые несравненным контролем бури Штурмъярта, Волки имели простор для убийства и пользовались этим со всем пылом. Магия колдунов Тысячи Сынов потерпела неудачу, пытаясь ответить натиску рунического жреца с того момента как пали врата и они объединились для защиты своих солдат от изначальной ярости.

Тем не менее, положение фенрисийцев было шатким. Волки сражались так, словно были полубогами, убивая целые роты смертных, но в одном только вражеском авангарде насчитывалось много тысяч солдат. Время от времени массированный залп лазерных лучей убивал на месте Охотника или танковый снаряд находил свою цель с раскалывающей броню силой. Каждый раз, когда погибал Небесный Воин, приступ разочарованного гнева наполнял грудь Штурмъярта, и бурлящее величие бури поднималось на более высокий уровень смертности.

Они отступали. Они будут отступать ночью, и будут отступать, сражаясь на рассвете. Десантники-предатели выдвинулись в первые ряды и присоединились к битве. Они были зеркальной противоположностью Влка Фенрика, равными в смертоносности, но совершенно отличными в методах. Там, где Волки сражались с неудержимым, ярким мастерством, упиваясь своим неукротимым искусством, Тысяча Сынов шли в бой молча, двигаясь как странно ожившие, облаченные в бронзу призраки. Их было слишком много, в дюжины раз больше защитников, и каждый час в бой вступали все новые войска.

Столкнувшись с таким перевесом, воины Двенадцатой сражались с рвением, которое наполняло сердца Штурмъярта дикой гордостью. Пощады не давали и не просили. Волки бросались в бой с абсолютным пренебрежением ко всему, кроме боли, которую они могли нанести врагу, которого они ненавидели так сильно, что нельзя было описать это словами. Когда солнце, наконец, опустилось за горизонт, Штурмъярт увидел, как одинокий Серый Охотник кинулся на целое отделение рубрикаторов, его силовой топор сверкал в темноте, пока не исчез в гуще сапфировых доспехов. Этот поступок стоил ему жизни, но дал целой роте кэрлов время отступить на возвышенность и занять новые огневые позиции.

Потеря воинов по этой причине было горькой, как вкус желчи. Общее отступление наступит в свое время, и тогда поле битвы будет отдана врагу.

Они все знали реальное положение дел. Они будут биться за каждый метр камня, за каждую скалу, за каждый кусок почерневшего льда, пока по ним не потечет ручьями кровь врагов. Это был путь Фенриса, таким он был на заре Империума, таким он будет всегда.

Штурмъярт бросил быстрый взгляд через плечо на зияющие обломки ворот. Гордые своды обрушились в груду камней, среди которых лежали похожие на мегалиты гигантские блоки-перемычки. В свете пожаров он видел отделения кэрлов, спешащих в бой, многие несли новые ящики с боеприпасами. В некоторых из ящиков были обоймы для болтеров. Носильщики продадут свои жизни, чтобы доставить боеприпасы Волкам на передовую.

Штурмъярт видел в их смертных глазах взгляд свирепой решимости.

Нет страха. Кровь Русса, у них нет страха.

Дальше в тылу, в залах возле провисшей арки Врат Кровавого Огня, неистово работали другие кэрлы. Штурмъярт знал, что они делают и это сжимало ему сердце.

Оно стоило того. Жертвы стоили того. Это было пламя, в котором ковалась вера.

Он вернул свое внимание к битве. Так далеко насколько он мог видеть, огромная дорога была забита врагами. Все его поле зрения было заполнено рядами пехоты и массивными порядками бронетехники.

Неумолимо и неизбежно враг оттеснял их к воротам.

— Вы еще не здесь, вероломные ублюдки, — прорычал Штурмъярт, описав посохом круг и вытянув еще больше энергии из бури. В воздухе полыхнула молния, разорвав колонну грохочущих бронетранспортеров и швырнув корпуса машин высоко в наполненный градом ветер.

Впервые со времени орбитальной войны, Штурмъярт начал снова чувствовать себя. Слишком долго он находился в трясине вины и нуждался в искуплении. Провал в предсказании нападения сильно ударил по нему, погрузив его кипучий волчий дух в незнакомую область сомнений.

Хватит. Моя душа живет ради этого.

Применение силы было очищением. Когда он направлял стихии на праведное убийство, его кровь стала горячей, как мёд. Он ощутил аватара Хеликс, серобокого зверя, который крался по коридорам его разума, вытягивая когти с диким удовольствием.

Он посмотрел вверх. Из темнеющего неба пикировал строй вражеских штурмовых кораблей, их двигатели пылали, а оружие было готово открыть огонь. Им не удалось уничтожить его при помощи магии, и теперь в ходе пошло более традиционное оружие.

— Ну же давай! — зарычал Штурмъярт, вызывая ад, который сбросит эскадрилью с небес. Его посох изверг огонь вирда, обладающий мощью такой неукротимой дикости, что он оскалился только почувствовав ее.

Когда штурмовые корабли вышли на дистанцию огня, Верховный Рунический жрец Ордена Космических Волков Одаин Штурмъярт смеялся во всю свою старую, закаленную в битвах мощь.

К тому времени, как Арфанг закончил свои ритуалы, вышли двенадцать дредноутов. С грохочущими двигателями они притаились во тьме. Вокруг них суетились сервиторы, настраивая и смазывая открытые металлические детали. Громадные машины терпеливо ждали, как гигантские равнинные звери, терпящие заботу чистильщиков паразитов.

— Большего сделать я не могу, лорд, — сообщил Арфанг, склонившись перед самим могучим среди них всех. — Врата сейчас разбиты и их штурмуют. Ярл Грейлок снова вызывает меня наверх.

Бьорн неуклюже повернул свой корпус к железному жрецу.

— Грейлок? Ваш Великий Волк?

— Ярл Двенадцатой. В Этте осталась только одна рота. Орден вызвали на Гангаву, где был обнаружен Магнус Красный.

При упоминании этого имени изнутри Бьорна раздался низкий рык, грохочущий механический звук.

— Пока мы поднимаемся, введи меня в курс дела. Твои известия разгневали меня, железный жрец. Нужно было проконсультироваться со мной до того, как это произошло.

Голос почтенного дредноута утратил свою медлительность. Постепенно, с трудом, древний разум поднимался до уровня полной осознанности. В его произношении, даже отфильтрованном слоями вокс-генераторов, присутствовала неосведомленность. Каждый слог Бьорн произносил как-то архаично, словно олицетворяя минувшую эпоху.

Фрейя поняла, что восхищается этой речью. Кожу девушки покалывало от предвкушения. Речь дредноута была настолько же раздражительной и суровой, насколько тверды гранитные основания горы. Но было что-то еще. В голосе Альдра была та же особенность.

Они искалечены скорбью. Тьмой, холодом. Они проникли в их души.

Арфанг поклонился Бьорну и снова поднял свой посох. Раздался слабый щелчок: что-то в механизмах его доспеха передало сигнал сервиторам. Они выстроились в линию. Все эти получеловеческие кошмары уцелели.

В отличие от солдат Фрейи. Трое из них останутся лежать в темноте, по крайней мере, пока не закончится битва наверху, некремированные и без проведенных обрядов.

В этот момент Арфанг бросил взгляд на Фрейю.

— Мы возвращаемся, хускэрл, — сказал он. Его голос, как обычно, был металлическим и резким, но в нем была нескрываемая изможденность. Что бы он ни делал в склепе, это довело его до предела. — Ты прошла через глубокую тьму. Мои сервиторы целы.

Фрейя испытала всплеск горечи на это прямое заявление. Она была окружена извращенными чудовищами и призраками из прошлого, и все они были абсолютно безразличны ко всему, кроме своих загадочных дел. Ища подходящие слова, она едва не ответила слишком резко, что, конечно же, стало бы большой ошибкой.

К счастью для нее следующие слова Арфанг остановили ее на полуслове. Он устремил на нее прямой взгляд, хотя мысли за этим иссеченным шлемом, как обычно, невозможно было прочесть.

— Благодарю, — коротко проскрежетал жрец.

Затем отвернулся и зашагал в сторону туннелей. Следом за ним процессия дредноутов затряслась на своих сервомеханизмах и приготовилась к маршу. С лязгом механизмов, долгое время остававшихся неподвижными, гигантские бронированные корпуса выстроились в линию. Звери Подклычья, по-прежнему устрашенные их присутствием, оставались в тенях, наблюдая за разворачивающимся неуклюжим процессом.

Один из людей Фрейи подошел к ней.

— Что теперь, хускэрл? — прошептал он по оперативному каналу.

Мгновенье Фрейя не представляла, что ответить. Затем она стряхнула удивление от короткого признания Арфангом в уважении и резко взяла скъолдтар на плечо.

— Будь рядом, кэрл, — сказала она. — Держись подальше от зверей, но не мешай им, если они последуют за нами.

Фрейя сморщилась, вспомнив, на что они были способны. Вся эта ситуация была слишком безумной для описания словами, но не оставалось ничего другого, кроме как справиться с ней. Прежде всего, ее отделению необходимо руководство.

— Они пойдут вместе с нами, — сказала она, наблюдая, как угловатая форма Альдра встает в ряд с остальными дредноутами. — На войну.

Кровавые Когти снова бросились в атаку, перепрыгивая через валуны и несясь по пересеченной местности. Бракк был впереди, низко наклонившись и лавируя между лазерными лучами. Несмотря на приближение рассвета, было все еще темно, и склоны, ведущие к Вратам Восхода, освещались только плазменным огнем, проносившимся по уступам Клыка.

— Устал, брат? — осведомился Кулак Хель, выходя на дистанцию огня и отшвырнув просперинского солдата на три метра в толпу его испуганных товарищей.

— От тебя, да, — ответил Красная Шкура, повернувшись, чтобы расстрелять группу смертных, после чего активировал цепной меч. — В остальном отлично.

Кулак Хель засмеялся, бросившись через колеблющиеся ряды и нанося удары направо-налево потрескивающим силовым кулаком.

— Ты бы скучал по мне, — сказал он, схватив отступающего солдата и швырнув его на землю, ломая спину, — если бы меня здесь не было.

— Как по снаряду в заднице, брат, — проворчал Красная Шкура, разрубив тело одной жертвы, после чего развернулся и снес голову другой.

Хотя этого никто бы не признал, они измотались. Битва свирепствовала много часов. Это была страшная мясорубка, в которой Волки неуклонно отступали, оттесняемые к своим разрушенным воротам с жестокой неотвратимостью. Несмотря на то, что Когти бросались в атаку за атакой, разрывая врага с каждым броском, позицию нельзя было удержать. Слишком много орудий поддерживали наступление свои огнем, слишком много солдат были готовы заполнить бреши.

И слишком много рубрикаторов. В тот момент, когда стая Бракка пробивалась через сопротивление смертных, из темноты им навстречу вышли сапфировые гиганты, их силовое оружие сверкало в полумраке.

— Предательские отбросы! — заревел Кулак Хель, когда увидел ненавистный профиль доспехов. Он придав своему голосу сарказм, предназначенный только для павших братьев.

Красная Шкура тут же оказался рядом с братом, и двое воинов вместе врезались в идущего впереди рубрикатора, отбросив его назад и выбив из равновесия. Когда другие Кровавые Когти с яростным ревом бросились в бой, в воздухе пронеслась волна грохота и резкого треска.

А затем среди них появился Бракк, орудуя своим силовым мечом огромными, сокрушительными взмахами. Как обычно, Волчий Гвардеец сохранял радиотишину, но его присутствие было ощутимым. Он сошелся с рубрикатором и их клинки столкнулись с тяжелым, громким лязгом. Пара кусков металла танцевали, оба размылись от скорости, рубя и парируя с удивительным контролем и силой.

Кулак Хель и Красная Шкура продолжили атаковать, заставив рубрикатора отступить еще на один шаг. Красная Шкура нанес низкий колющий удар цепным мечом, в то время как Кулак Хель сделал высокий выпад разрушительным полем. Если бы их противник был смертным, он бы немедленно погиб. А так, предатель опустил свой меч, чтобы отбить жужжащий цепной клинок, после чего мастерски отклонился от тяжелого удара Кулака Хель. Выпрямившись, рубрикатор выпустил очередь из болтера в Красную Шкуру, отбросив его назад и из самой схватки.

Вдруг Кулак Хель остался один. На долю секунды он увидел лицо своего врага, освещенное грозой. Лицевая пластина была древней. Из ее линз сочился бледно-зеленый колдовской огонь.

Воин внутри сражался столетия, бесстрастно и мастерски. Было что-то ужасающее в этом безмолвном лице — необратимое разложение того, что когда-то было апофеозом человечества.

На миг Кулак Хель застыл, пораженный видением того, чем Адептус Астартес мог стать. Его собственное отражение были видно в этих страшных линзах.

— Малефикарум! — раздался голос поблизости, настойчивый и отчаянный.

Новая фигура врезалась в рубрикатора, отбросив его. Кулак Хель тряхнул головой, придя в себя и сгорая от стыда.

Он бы убил меня.

Кровавый Коготь снова бросился в бой. Его спас Бракк. Окруженный Волчий Гвардеец схватился с тремя рубрикаторами одновременно, включая того, кто заморозил Кулака Хель. Старый воин сражался как берсеркер древности, размахивая грозным клинком Даусвьер, его обуглившиеся шкуры трепетали. Он ударил кулаком, раздробив маску-змею одного предателя, одновременно глубоко вонзив меч в доспех другого.

— Кровь Русса! — завопил Кулак Хель и поспешил на помощь, чувствуя, как снова ожила энергия в его силовом кулаке.

Он добрался вовремя, чтобы увидеть, как Бракка разрубают на части. Его шлем разлетелся на части от болтерного огня в упор, а третий рубрикатор глубоко вонзил свой клинок ниже нагрудника. Бесшумно приблизились другие предатели, кромсая и разрезая подобно мясникам, такие же невозмутимые в победе, как и в поражении.

— Моркаи!

Кулак Хель ворвался в их ряды, охваченный ужасом и горем. Волк внутри него завопил, распахнув челюсти и вращая глазами. Зрение залило кровью, Он забыл свою тренировку, забыл технику, забыл все, кроме безумия. Он только чувствовал, как движутся его конечности, атакуя с жуткой, сверхъестественной скоростью. Он видел, как разлетаются под его ударами рубрикаторы, разрубаемые в набитые прахом оболочки его сокрушительными ударами.

Где-то глубоко внутри, губы обнажили желтые зубы.

— Кир!

Это могло длиться секунды, а могло и минуты. Бой захватил его, превратив в маниакальную машину смерти. Он убивал, и убивал, и убивал.

— Кир!

Звуки битвы исчезли в единственном реве безумия, континууме звериного бешенства. Он был Волком. Волк был им. Барьер пал.

— Кир!

Перед ним замаячил новый соперник, огромный, как гора, его глаза горели красным светом. Кулак Хель сжался в пружину, готовый разорвать зубами глотку чудовищу, окунуться в горячую кровь, выпить ее и погасить пылающую боль…

Громадная перчатка сомкнулась на его руке с болтером, прочно удерживая ее. Секунду Кулак Хель давил вперед, поглощенный желанием убивать, растворившись в неистовстве кровопролития.

— Кир. Брат. Вернись.

Голос был тверд и непреклонен.

Зрение Кулака Хель прояснилось. Его удерживал громадный Волчий Гвардеец в темно-сером терминаторском доспехе. Тромм Россек. Линзы его шлема были кроваво-красными, цепной кулак — готовый прикончить его. Вокруг них лежали уничтоженные оболочки рубрикаторов. Их доспехи были разбросаны так, словно по отряду прошелся ураган.

Кровь Кулака Хель все еще пульсировала. Ужас был все еще неукротим. Волк все еще звал его, все еще манил в объятия сладкого безумия.

— Он погиб, Кровавый Коготь. Мы отступаем. Под моим присмотром больше никто не погибнет зря.

Голос был полон скорби. Он не допускал неповиновения.

Сколько времени прошло в этом безумном гневе? Кулак Хель взглянул на дисплей шлема. Его отделение понесло серьезные потери. Даже сейчас к их позиции приближались многочисленные вражеские сигналы, притягиваемые бойней.

— Если ты останешься, Волк овладеет тобой.

Кулак Хель знал, что это правда. Он никогда не был так близок к этому. Прежде Красная Шкура и он смеялись над вульфенами, отпуская грубые шутки о безумных ревунах, когда поблизости не было жрецов.

Теперь он увидел это. Теперь он увидел, чем мог стать.

Кулак Хель отключил разрушительное поле вокруг кулака, и энергия исчезла. У его ног лежало изрубленное тело Бракка. Он стоял над ним, погрузившись в маниакальное желание убивать. Теперь безумие прошло, и он почувствовал себя опустошенным.

Испорченным.

Он наклонился и вынул Даусвьер из оцепеневшей хватки Волчьего Гвардейца. На нем не было крови, он использовался только против пустых оболочек десантников-предателей. По крайней мере, он будет возвращен.

Россек одобрительно кивнул, затем потопал прочь, к воротам. Все Волки вокруг них отступали. Дороги были потеряны.

Покачиваясь от терзавших его душу шока и страдания, Кулак Хель повернулся следом за Волчьим Гвардейцем. В этот момент к нему подошел Красная Шкура. Нагрудник Кровавого Когтя был треснут и пробит болтерными снарядами. Его дыхание было булькающим и хриплым, как будто во рту все еще была кровь.

Он неуклюже положил руку на плечо Кулака Хель.

— Брат, — произнес он.

В прошлом, после боя двое Кровавых Когтей всегда относились несерьезно к увиденному. Это был их путь, их уважение к жизненной энергии, пульсирующей в их генетически улучшенных венах.

Не в этот раз. Когда Красная Шкура заговорил, единственной эмоцией был страх — ужасающий, настороженный страх.

Отступление было хорошо спланированным и не вызвало паники. Кэрлы отошли первыми, отступив к ненадежному укрытию разрушенных ворот, тревожимые постоянным огнем в спину. Волки последовали за ними, лицом к врагу, стреляя с пояса и готовые наказать любую слишком энергичную попытку преследовать их. Четверо волчьих жрецов Вирмблейда, включая самого старого пса, извлекли все геносемя, которое смогли, до последнего затягивая с отступлением. Отделения Длинных Клыков усилили прикрывающий обстрел, но он был крайне недостаточным. Большинство установок на скалах вокруг ворот были потеряны, уничтоженные потоком снарядов и лазерных лучей вражеской артиллерии.

Несмотря на то, что авангард Тысячи Сынов сильно пострадал от свирепой вылазки, абсолютный напор числом означал, что он сохранит сплоченность. Когда подходы к громадным воротам были, наконец, захвачены, бронетранспортеры выдвинулись в передние ряды, выгружая все больше рот смертных солдат в зоне битвы. Вместе с ними шагали рубрикаторы, их были уже сотни, направляемые невидимыми за их спинами колдунами. С уходом Штурмъярта и Тучегона поле сражения было вновь свободно для тех, и сверкающие кинетические щиты изогнулись над наступающими рядами. Буря, которая нанесла столько ущерба, начала стихать.

Грейлок наблюдал, как его последние воины вошли во Врата Восхода и исчезли внутри Клыка. Он стоял на груде каменной кладки под прикрытием бреши. Его когти по-прежнему гудели энергией. Оба сердца тяжело стучали, а дыхание было неровным. Он стойко сражался, возможно, более любого своего воина. Как всегда присутствовало искушение податься удовольствию схватки, забыть стратегические потребности битвы и немедленно погрузиться в волнение охоты.

Я — ярл. Сейчас я должен быть выше этого.

Он знал о своей репутации среди Кровавых Когтей, и возможно слишком старался исправить образ хладнокровности. В таком случае это тоже недостойно.

Так или иначе, он, наконец, отдал приказ. Дороги были очищены от его солдат, и теперь враг наступал к открытым дверям Клыка. Ближайшие из них были всего в нескольких сотнях ярдов. Плата за их наступление вверх по склонам была взята, но только судьба могла сказать достаточной ли она была.

— В каком положении Кровавый Огонь? — спокойно спросил Грейлок, наблюдая, как передние ряды противника несутся к нему.

— Очищен, ярл, — пришел ответ Скриейи с противоположного конца горы.

— Хорошо. Командуй.

С последним жестом пренебрежения он отступил со своей позиции и зашел в огромную утробу ворот.

Оказавшись внутри, он побежал под своды входных залов. В мерцающей темноте промелькнули громадные статуи — древние воины с суровыми лицами, тянущиеся вдоль прохода внутрь горы. Над ними глубоко в скале были вырезаны руны устрашения и истребления. Никогда живой враг не видел эти фигуры и не ступал в священные порталы. Однако через несколько минут сотни врагов пронесутся мимо вырезанных изображений, стремясь закончить то, что они начали на дорогах.

Ни один защитник не окажет им сопротивление здесь. Залы были пусты. Баррикады не воздвигли, окопы не выкопали, орудийные позиции не установили. Когда Грейлок быстро прошел внутрь горы, по неровному полу отдавались эхом только его тяжелые шаги.

Через километр туннель закончился и Грейлок ворвался в высокий сводчатый зал, освещенный ревущим пламенем печей. Здесь единственный путь внутрь Клыка разветвлялся на несколько коридоров и шахт лифтов. В центре с гигантской цепи свисала великая печать Русса.

Здесь ждали защитники. Присутствовали Россек, Тучегон, Ройк и Вирмблейд. Все стояли вызывающе, ожидая прибытия своего лорда. Здесь также были выжившие Волки, они перезаряжали оружие и чинили на скорую руку доспехи. За ними находились смертные солдаты, снующие вперед-назад и прикладывающие все усилия, чтобы оправдать ожидания неумолимых хускэрлов. Среди них носильщики несли раненых с передовой вглубь цитадели. На огневых позициях вращались орудийные установки, их короткие стволы были нацелены на арку, через которую только что прошел Грейлок.

Ничто из этого не привлекло внимание Грейлока, когда он вошел в помещение. Одна фигура возвышалась в огромном пространстве, рядом с которой даже терминаторы выглядели бледными, похожими на детей тенями. В центре зала, прямо под печатью Русса находилась легенда.

Когда Грейлок посмотрел на Бьорна, то почувствовал, как снова воскресла надежда в его сердце.

Не думая о чести или звании он опустился на колени.

— Ты ответил на призыв, лорд, — сказал он, и в его усталом голосе послышалась радость.

Дредноут опустил коготь и неуклюже сделал знак встать.

— Ты — ярл Грейлок?

— Да, — ответил Волчий Лорд, поднимаясь.

— И ты планировал занять позицию здесь?

Пока Бьорн говорил, первые звуки погони начали раздаваться из коридора позади Грейлока, искаженные эхом. Вдали раздавались тысячи шагов, крещендо агрессивных боевых криков, издаваемых солдатами, желающими продолжить бойню, в которой им было отказано отступившими Волками.

— Нет.

Бьорн ничего не сказал, но немного наклонил корпус в почти человеческом вопросительном жесте. Грейлок улыбнулся и кивнул Вирмблейду.

— Давай, Тар, — сказал он.

Волчий жрец поднял детонатор и нажал контрольную руну.

Немедленно прогрохотали взрывы. Огромные облака пламени изверглись по всему километровой длины туннелю, раскалывая скалистую оболочку вокруг них и обваливая ее. Резкий звук взрыва быстро сменился безбрежным, повторяющимся ревом падающих тяжелых секций потолка, погребая вошедших захватчиков.

Ударная волна из каменных обломков ворвалась в зал печати, неся на своих крыльях последние крики умирающих. Снаружи Клыка от разрушенных Врат Кровавого Огня и Восхода поднялись огромные столбы черной пыли. Отколовшиеся скалы вокруг порталов покатились вниз по склонам, сея опустошение в ротах солдат, приготовившихся последовать за своими товарищами внутрь.

Склоны горы тряхнуло. Изнутри раздалось несколько последних звуков гула. Затем тучи пыли отнесло в ночь, разорвав на клочки затухающим штормовым ветром.

Клык был запечатан.

Бьорн и Грейлок обменялись взглядами.

— Хорошо сработано, — сказал Бьорн.

Глава 13

Гангава Прайм. Мрачный мир, вдали от свой гигантской красной звезды. Когда солнечный терминатор пробежался по ржаво-красной планете, ночная сторона погрузилась в глубокую темноту. По всей затемненной полусфере загорелись пятнышки искусственного света, но они концентрировались в яркое скопление в районе высокой северной широты. Спирали желтоватого цвета обозначали город. Громадный раскинувшийся город.

Железный Шлем наблюдал с мостика «Руссвангума» за миганием огней далеко внизу. Жители этого мира знали о прибытии Волков. У них были детекторы, датчики и активированные пустотные щиты. Весь флот Ордена, за исключением нескольких кораблей, оставленных для защиты Фенриса, находился сейчас на высокой орбите. Собранная здесь огневая мощь была огромной, такой же, как и во времена Великого Очищения. У Гангавы не было орбитальной защиты, но она в любом случае была бесполезна. Узкие ударные крейсеры и остроносые истребители безнаказанно крались через пустоту, готовые высвободить Хель на мир под ними.

Великий Волк испытывал смешанные эмоции, глядя на город, который собирался уничтожить. Он плохо спал в течение двадцати одного дня в варпе. Магнус постоянно приходил к нему во снах, подгоняя его, насмехаясь над его неспособностью поймать его на протяжении десятилетий. Железный Шлем не видел лица примарха, также как и многие годы предыдущих появлений.

Но он слышал голос. Незабываемый голос. Гордый, могучий, изящный, но с легким прикосновением раздражения, которое он полностью не контролировал. При всех качествах примарха, теперь он производил впечатление истощенного и недовольного.

Мой генетический отец сломал твой хребет, чудовище.

Магнус ухмыльнулся этой дерзости, но в ней был остаток боли. Настоящей, смертельной боли.

Размышляя перед перископами реального пространства в своих личных покоях, Железный Шлем чувствовал, как чешутся руки в перчатках. Путешествие было слишком долгим. Теперь остались считанные часы до того, как десантные капсулы начнут падать, ускоряясь, градом темных точек из космоса, нацелившись за границы щитов города.

Железный Шлем видел в своем воображении входящие маршруты. Они в любой момент были доступны на дисплее шлема, но он знал, что ему не надо пользоваться им. Когда битва начнется, он сможет представить все ее аспекты. Если он закроет глаза, тактическая схема по-прежнему будет при нем — модель гололитических линий и рун дислокации, наложенные на улицы огромного города.

Многие в галактике полагали, что Космические Волки были просто дикими варварами, зверьми, которые безрассудно несутся в битву, выкрикивая непонятные проклятья. Только потом, когда они обнаруживают, что их линии снабжения перерезаны, их связь заглушена, а союзники подняли восстание в тылу, они понимают ошибочность такой трактовки. Планирование было всем, координация передвижений стай, окружение жертвы, аккуратность убийства.

Волки были дикими, но не дикарями. Гангава будет уничтожена быстро и без снисхождения. Примарх или нет, Магнус пожалеет о своем решении устроиться на расстоянии удара с Фенриса.

Из настенного устройства раздался звонок.

— Входите, — сказал Железный Шлем, не поворачиваясь.

Он услышал тяжелые шаги Кьярлскара вместе с чуть более легкими рунического жреца Фрейя. Двое бронированных гигантов подошли и встали рядом с Великим Волком.

— Все готово? — спросил Железный Шлем, его взгляд все еще был сосредоточен на планете внизу.

— Как ты приказал, — сказал Кьярлскар. — Девять Великих Рот приведены в боевую готовность в составе первой волны, резерв готов действовать при необходимости.

— А известия с Фенриса?

— Регулярные астропатические сообщения обновлены, — сказал Фрей. — Новостей нет. Думаю, они скучают.

Железный Шлем резко рассмеялся.

— Очень жаль. Мы привезем для них трофеи.

Кьярлскар сделал шаг к перископам. Его силы находились на орбите над городом двадцать восемь дней. Железный Шлем знал, что Волчий Лорд отчаянно хотел провести штурм за это время, но он следовал его приказам поддерживать блокаду. Пока весь флот не был собран, ни один болтер не выстрелил.

— Ты все еще чувствуешь его, Фрей? — спросил Кьярлскар.

Рунический жрец кивнул.

— Он внизу. Также как и предыдущие недели.

Кьярлскар нахмурился.

— Почему так пассивен? Этого я никак не пойму.

— То же было на Просперо, — невозмутимо ответил Железный Шлем. — Он верит в магию, защищающую его, что нас укротят несколько заклинаний. Для него немыслимо, что кто-то, даже Стая, может угрожать ему в созданной им цитадели.

— А мы можем?

Железный Шлем повернулся лицом к Ярлу Четвертой.

— Ты кажешься сомневающимся, Арвек. Мне это не нравится, не в канун битвы.

Тон Железного Шлема не устрашил Кьярлскара. Он был слишком стар, слишком искушен битвами, чтобы сильно переживать об авторитете или репутации.

— Не обвиняй меня в страхе, лорд или даже нежелании — я буду сражаться рядом с тобой за дверьми Хеля, и ты знаешь об этом. Я всего лишь озвучиваю вопрос, который мы все оставили незаданным. — Он ответил своему господину невозмутимым взглядом. — Убивали смертные когда-нибудь примарха в битве? Можно ли вообще это сделать?

Железный Шлем не пошевелился на его ответ.

— Не знаю, мой друг, — ответил он. — Хотя перед тем как это закончится, так или иначе, ответ на вопрос будет получен.

На холодных просторах Асахейма зародился новый день. Клык представлял собой обуглившееся, униженное зрелище. Плазменный обстрел с орбиты прекратился, работа была сделана. Дождь наступательной артиллерии также прекратился, так как на склонах горы не осталось оборонительных батарей, способных навредить им.

Дым поднимался угрюмыми столбами с почерневших скалистых стен. С окончанием вызванной вирдом бури ясный утренний солнечный свет озарил весь масштаб разрушений.

Тысяча Сынов теперь контролировали обе дороги. Их войска свободно двигались по обширному каменному пространству. Разбитые роты восстанавливали свою численность. Снабжение доставлялось на фронт, а раненые и убитые забирались с него. По склонам ползло все больше танков, теперь им не мешали защитники. Гора возвышалась в одиночестве, окруженная пеленой осаждающих, обитатели спрятались в ее глубинах. Если бы не посадочные платформы, все еще видимые на самой вершине, ее можно было принять за любой другой пик Асахейма, безжизненный и одинокий.

Когда солнце поднялось в небо, Афаэль пришел на наблюдательную платформу в километре от выжженной цитадели. Холод добрался до него. Благодаря телосложению он должен быть невосприимчивым к таким климатическим крайностям, особенно когда был заперт в своем доспехе, но он по-прежнему дрожал.

Он знал причину этого. Изменение плоти стало ускоряться. Афаэль сомневался, сможет ли он теперь снять шлем, даже если захочет. Мышцы пальцев внутри перчаток болезненно сжало. Он менялся. Первая реакция — неверие — сменилась вселяющей страх покорностью.

В трансформации должна быть какая-то цель. Она всегда есть. Просто он не знал в чем она заключалась.

Платформа была окружена рубрикаторами. Несколько из них погибли при штурме Врат, в то время как смертных было уничтожено сотни. Свирепость Волков была ожидаема, и Афаэль использовал огромные силы под своим командованием, чтобы ослабить их несравненное военное искусство. Отдельный Космический Волк был, возможно, самым лучшим мастером ближнего боя в галактике, но даже он мог убить только ограниченное количество врагов, прежде чем погибал сам.

Хетт ждал его на платформе. Его мантия была разорвана и обуглилась, после того как его отделение рубрикаторов попало в переделку. Афаэль слышал о том, что несколько Волков впали в ярость берсерка и вырезали дюжины солдат, прежде чем с ними покончили. Это было на пользу. У него были лишние солдаты, а ошибки Псов указывали на психическое напряжение, которое довлело над ними.

— Хорошая ночная работа, а, Рамсез?

Раптор кивнул в знак приветствия.

— Для тебя, наверное. Я потерял своих рубрикаторов. Какой-то безумный щенок спятил из-за смерти своего наставника.

— Тогда ты должен взять ответственность еще за нескольких, мой друг.

Афаэль бросил взгляд на дымящуюся гору. Когда-то невинные скалы теперь были грязно-коричневого цвета. На дорогах по-прежнему полыхали пожары, вызванные подожженным прометием. Ошеломляющее зрелище уже превратилось в очаг опустошения.

Мы уже достигли так многого, Псы. Смотрите, как мы продолжаем осквернять ваш мир.

— Это поражает меня, — задумчиво произнес Хетт, глядя туда же, — как быстро Псы способны убивать. Я никогда не видел подобного боя. Любая другая армия в галактике спряталась бы за этими стенами, ожидая, когда мы придем к ним. Они же встречают нас в открытую, сражаясь как демоны. Что движет ими? Что делает их такими, какие они есть?

Афаэль пожал плечами.

— Неужели я заметил восхищение, брат? — спросил он. — Если да, то оно неуместно. Они были созданы делать грязную работу, на которую не были способны другие Легионы. Они истребители, контроль за вредителями Империума. Они не могут измениться, и они не могут стать лучше. Также как и мы, они ограничены образом своего примарха.

При упоминании Русса Хетт сделал предостерегающий жест. Афаэль резко рассмеялся.

— Не бойся — тебе хорошо известно, что он не сможет прийти к ним на помощь.

Оба мага замолчали. Далеко внизу сильно бронированные машины ползли сквозь ряды. Они были древнего и неизвестного проекта, хотя историк Имперской армии смог бы узнать еле заметную эмблему Легио Кибернетика на их бортах.

— Так что теперь? — спросил Хетт.

— Как я говорил раньше, брат, — ответил Афаэль, наблюдая за машинами с рассеянным интересом. Перья на шее раздражали его. — Воспользуемся "катафрактами". Псы предпочли уйти под землю.

Затем Афаэль сделал глубокий, уставший от войны вздох, чувствуя резкость воздуха даже через фильтры.

— А мы, мой друг, решили вытащить их оттуда.

Черное Крыло вернулся на командный трон «Науро». Нейман снова вел корабль из уединенных покоев, а оставшиеся кэрлы находились на своих постах. Курс был все тем же и на той же полной скорости, несмотря на то, что двигатели истекали топливом и охлаждающей жидкостью.

С момента стычки с колдуном Тысячи Сынов и его немым телохранителем прошел стандартный терранский день. Это был бессмысленный отрезок времени, не соответствующий ни фенрисийскому дневному циклу, ни естественному ритму космического корабля, однако члены экипажа цеплялись за него, возможно считая, что в нем отражалось что-то из их неотъемлемой человечности.

Какой бы не была причина, двадцать четыре часа было далеко недостаточно, чтобы восстановить спокойствия на «Науро». По репутации командира Черного Крыла был нанесен удар. Все кэрлы, которых он взял с собой на охоту, погибли, и весь экипаж знал, что только неожиданное применение смертоносного варп-глаза навигатора спасло его шкуру. Возможно, в обычных условиях это несильно навредило бы репутации Черного Крыла, но все были изнурены и измучены бесконечными требованиями к ним. В результате началось перешептывание, достаточно тихое для сплетников, чтобы чувствовать себя в безопасности, но достаточно громкое для звериного слуха Черного Крыла, чтобы уловить сказанное.

Сплетни и жалобы не беспокоили его. Случившееся говорило о том, что его полностью переиграли тяжело раненный колдун и один воин в силовом доспехе. Бой должен был пройти лучше. Он был в своей стихии, выслеживая в тенях, как и подобает волчьему скауту. Он должен был обнаружить незваных гостей раньше, устроить на них засаду и поймать их так, как его самого поймали.

Тот факт, что он так дерзко был вовлечен в перестрелку, был хуже, чем небрежностью. Это был конфуз.

По крайней мере, хвала Всеотцу, она не закончилась для него плохо. Рубрикатор был наполовину уничтожен гибельным взором навигатора. Когда в свою очередь был убит колдун, последний оживляющий его дух был устранен и неуклюжий воин-дрон застыл. Машины уничтожили их останки, превратив искореженный металл и разорванную плоть в еще одну порцию топлива для алчных печей.

С того времени Черное Крыло провел много времени, размышляя о двух безбилетных пассажирах. Тело колдуна, хоть и изуродованное неумелой переброской, было в основном таким же, как и его: усиленная физиология, широкий, коренастый скелет с чрезмерно развитой мускулатурой и улучшенными органами. Во многих отношениях тело колдуна было ближе к идеалу Адепутс Астартес, чем собственное Черного Крыла, стройное и с происходящими из Хеликс особенностями.

Но десантник-рубрикатор… был странным. Под разрушенным доспехом ничего не было. Ни плоти, ни костей, только небольшое количество серого праха. Конечно же, Черное Крыло слышал рассказы. Волчьи жрецы зачитывали саги о бескровных остатках Легиона Магнуса, проклятых черным колдовством предателя Аримана вечно идти на войну с уничтоженными душами, так что он не должен был удивляться. Он должен счесть это обычным, просто еще одним поворотом извилистой трагической истории галактики.

Но он не мог перестать думать об этом. По какой-то причине сама идея о том, что космодесантник мог изменить себя так радикально, только для того, чтобы избежать неумолимого изъяна в своей конституции, была отталкивающей для него. Есть вещи, с которыми просто приходится иметь дело. Для сынов Русса это был Вульфен, темный призрак Волка, который охотился на всех них.

Возможно, Тысяча Сынов страдали от такого же изъяна. Если это так, тогда они не встретили его, как подобает людям, но превратили себя в чудовища. Чем дольше Черное Крыло размышлял над этим, тем больше это ужасало его.

Вот в чем разница. Мы все искажены, старые Легионы, но Волки не сбились с пути. Мы противостоим этому, каждый день. Мы держим опасность близко к себе, используем ее, чтобы стать сильнее. Чтобы мы не делали, мы должны помнить об этом.

— Лорд.

Черное Крыло стряхнул с себя самоанализ. Перед ним на командной платформе стоял Георит. Как и все смертные корабля, он выглядел ужасно. Его униформа помялась, а под глазами были черные круги.

— Говори, — протянул Черное Крыло, чувствуя себя опустошенным. Он не спал много дней.

— Дополнительный поиск закончен. На палубах больше аномалий не обнаружено.

— Хорошо. А двигатели?

Георит глубоко вздохнул.

— Я перевел команды на тройную смену. Мы сдерживаем самые сильные пожары, но не знаю, насколько нас хватит.

— Нам нужно шесть дней.

— Знаю. Если бы у нас было больше людей… — он замолчал. — Но у нас их нет.

Была ли эта колкость в его адрес? Попросил бы Георит отправить тех мертвых кэрлов обслуживать двигатели? Черное Крыло почувствовал, как поднялись волосы от раздражения.

— Верно, штурман, — сказал он. — У нас не хватает людей. У нас не хватает противопожарных средств, у нас не хватает деталей для поврежденного плазменного двигателя, а наш генератор Геллера разваливается. Все это я знаю, так что нет необходимости повторять. Мне нужно, чтобы ты говорил мне о том, чего я не знаю. Тебе есть что сказать?

Штурман позволил себе редкую вспышку агрессивности на лице. В его измотанном состоянии он был готов высказать почти все.

— Вы знаете мое мнение, лорд, — сказал он холодно.

Значит, он по-прежнему рекомендует заполнить палубы вакуумом. Тот факт, что он предложил это дважды сам по себе был доказательством слабеющего авторитета Черного Крыла.

Вдруг Черное Крыло понял, что трэллы под командной платформой внимательно слушают. Георит говорит за всех них. Они это спланировали.

По его телу пробежался холодок. Последствия этого были серьезными.

— Я знаю твое мнение, — ответил он. Он говорил открыто, зная, что его слышно по всему мостику, и позволил низкому, раздраженному рыку прорезать его слова. Он устремил свои глаза с суженными зрачками на Георита и обнажил клыки. — Наверно мое прежнее указание по этому вопросу не было достаточно понятным. У этого корабля одна цель: доставить сообщение Волчьему Лорду Хареку Железному Шлему на Гангаву и вернуть его силы на Фенрис. Меня не волнует, сделаем мы это со всеми демонами Хель, ползающими по трубам, или нам придется бросить трэллов в топки, чтобы поддерживать текущую скорость. Хель, меня даже не волнует, сделаю ли я это сам. Но мы доберемся туда, и мы доберемся вовремя.

Черное Крыло наклонился вперед на своем троне, поднял коготь и навел его прямо на Георита. Угрожающий взгляд на лице скаута заставил штурман заметно побледнеть.

— И знай. Я — хозяин этого судна. Оно существует по моей воле. Его вирд в моих руках, как и все ваши. Если я замечу хоть одну попытку нарушить мою волю, повернуть корабль против предписанной ему цели, то не промедлю причинить тебе полный спектр боли. Мы будем поддерживать скорость. Мы будем придерживаться плана ремонта. Мы не выйдем из варпа. Это понятно?

Штурман торопливо кивнул, его лицо побелело от страха. Предпринятые им осторожные меры для передачи некоторого недовольства экипажа привели к совершенно противоположным результатам.

Черное Крыло неприятно улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он, позволив своему голосу снизиться до уровня, слышимого только для них двоих. Угрожающий рык все еще отражался в его голосе, эхо дикости, которую он мог по желанию пустить в ход. — Один на один мы можем говорить более откровенно. Возможно, ты передашь мнение остальному экипажу. Первый смертный, который вздумает бунтовать на этом корабле, познакомится с моими когтями. Я сдеру кожу с его тела и использую ее, чтобы заткнуть бреши в нашем корпусе. Это не сильно поможет целостности корабля, но поднимет мне настроение.

Он откинулся назад на твердую сталь трона.

— Теперь иди, — прорычал он, — и найди способ сохранить нам жизни на следующие шесть дней.

Над алтарем обрела форму фигура. Она не была полностью реальной; Темех видел дальний конец призванного помещения через просвечивающуюся кожу. Более того, это не было именно то, что он ожидал. Это не был образ пылающего глаза, который сулили его сны, и не гигантский профиль примарха в высоком шлеме, облаченного в красное с золотом.

Это был ребенок. Красноволосый мальчик в белой сорочке, выглядевший болезненно недоразвитым.

— Повелитель, — произнес Темех, изящно спускаясь по Исчислениям.

Его работа не была завершена, и понадобится еще много дней испытания, но самая трудная часть была позади. В отсутствие помех со стороны Афаэля был достигнут значительный прогресс.

— Мой сын, — ответил ребенок.

— Вы выглядите не так, как я ожидал.

— Каким ты ожидал меня увидеть?

Темех нашел успокоение в привычной диалектической речи. Очень давно он научился не слишком доверять внешнему виду. Тем не менее, манера говорить человека была трудной для подражания.

— Скорее, таким как в Башне. Не уверен, что Волки сочтут этот вид… угрожающим.

Мальчик рассмеялся, и кожа вокруг его закрытых глаз сморщилась.

— И что, по-твоему, делает мой образ на Планете Колдунов особенно правдивым. Ты — Корвид, Амуз. Ты знаешь то, что мы видим, зависит, по большей части, от того, что мы хотим увидеть.

— Возможно. В таком случае я хотел увидеть некое отражение вашей истинной силы.

— Присмотрись получше.

Темех сконцентрировался. Возможно, это был какой-то тест. Если так, то он не понимал его. Ребенок выглядел также непритязательно как молоко, хотя спокойный единственный глаз и взрослое выражение лица вводило в замешательство.

— Думаю, вы — только фрагмент, лорд, — сказал он, наконец. — Вероятность. Несмотря на мою работу, вы делаете только первые шаги по переходу.

— Очень хорошо, — сказал ребенок. — Большая часть меня остается на Гангаве. Так должно быть или иллюзия сломается.

Темех нахмурился.

— Я не понимаю это, лорд. Я пытался, но основы ускользают от меня.

Ребенок не выглядел встревоженным этим.

— Ариман был таким же. При всей его одаренности он выбрал ошибочное решение. В остающейся статичности нет помощи, в попытке сражаться с силой Океана при помощи заклинаний. Что он принес нам? Пустые оболочки, подчиненные магам. Есть высшая истина в нашей трансформации, которую мы должны научиться использовать.

— Быть везде и нигде.

— Рад, что ты помнишь.

— Я помню термины, которые вы используете. Я по-прежнему не понимаю их.

Ребенок пожал плечами.

— Нет времени для твоего обучения. И Хетта, и Чамина, и других. Как только покончим с этим эпизодом, у нас будет время начать сначала.

Затем Темех замолчал, пораженный непрошенной мыслью.

— Вы не упомянули Афаэля.

— Почему я должен был его упомянуть?

— Он величайший из нас, наиболее сильный из тех, кто отверг Аримана.

— И он станет еще более сильным, больше, чем сможет вообразить, но я достиг этого уровня появления не для обсуждения его судьбы.

— Нет. Я так не считал.

— Я пришел поддержать тебя. Я многое вложил в тебя, Амуз Темех. Собранные нами флот и армия довольно скоро уменьшатся — это их единственное назначение, и после этого наши цели будут разными.

Ребенок улыбнулся. Жест был простым, но он выражал всю гамму едва уловимой эмоции. Гордость, возможно, и встречное обвинение, но в основном сожаление.

— Не подведи меня, Амуз, — мягко произнес Магнус. — Печально, когда сын подводит отца.

— Не подведу, лорд, — убедительно ответил Темех, зная о чем говорил примарх. — По крайней мере, этот урок был хорошо усвоен.

Над Гангавой наконец, пробил час, и по всему флоту были переданы радиосигналы. Равномерно, без суеты и фанфар щиты над пусковыми выходами отключились. Волны десантных капсул из пусковых туннелей с шумом ворвались в атмосферу, пылая, как кометы. За ними последовали эскадрильи десантно-штурмовых «Громовых ястребов» в строю клина, спускаясь по спирали на фантастической скорости. Их угловатые носы круто опустились, когда они нырнули сквозь постоянно уплотнявшийся воздух. За ними следовали более тяжелые десантные суда, быстро спускаясь и маневрируя при помощи реактивных двигателей. Все они были окрашены в серый цвет Космических Волков, неся черно-желтые полосы и герб рычащей морды на своих бортах.

За защищенным периметром города находились дюжины зон развертывания. Под командованием Железного Шлема находилась огромная сила, и он соответственно распределил свои войска. Главных целей было три. Крупные, генерирующие энергию постройки были обнаружены в северо-западной четверти городской территории, и для их уничтожения выделялось две Великие Роты. Еще две Роты были развернуты для удара по проекторам пустотного щита города, расположенным на юго-западе и окруженным сильными оборонительными сооружениями.

Но главным призом был центр гигантского города. Целый район на многие десятки километров был построен по образу Тизки с пирамидами, высоко поднимающимися в наполненный пылью воздух. Тем не менее, это были не те блестящие серебряные здания, что сверкали под бледными небесами Просперо. На Гангаве промышленные отходы оседали на их стенах, превратив поверхность в такой же грязно-красный цвет, как и на остальной части планеты. Из космоса они выглядели почти естественными, как необычные геометрические горы, возвышающиеся над хаотической путаницей жилых кварталов и заводов вокруг них.

В тех пирамидах был Магнус. Фрей снова подтвердил это. Все рунические жрецы Ордена чувствовали это, ощущали ужасное присутствие, скрывающееся в самой крупной конструкции, оскверняющее вирд, как пленка нефти на воде. Железный Шлем возглавил атаку на главную цель, взяв пять полных Великих Рот и большую часть рунических жрецов Ордена в авангарде колоссальной огневой мощи. Их высадка произошла прямо к востоку от границы пустотного щита, на расстоянии стокилометрового броска до сильно укрепленного центра города.

Флотские тактики подсчитали, что в огромных укреплениях засели сотни тысяч солдат, возможно миллионы, если все гражданские были вооружены. Авгуры засекли передвижение по улицам конвоев мобильной артиллерии, забивших узкие проходы и блокирующих проезд на основных магистралях. Собранные Магнусом силы были хорошо вооружены и готовы к бою, несмотря на отсутствие орбитального прикрытия.

Перехваченные переговоры давали определенное представление об оборонительной стратегии. Приказы были зашифрованы, но многие коды были взломаны во время блокады Кьярлскара, и для командиров нападающих мало что оставалось неизвестным. Из перехватов было ясно, что гангавцам хорошо известно об ожидающей их ярости. Их единственный ответ лежал в численности. Огромной численности. Они не могли надеяться бросить вызов Волкам в бою, и вместо этого планировали изнурить захватчиков силой абсолютной инерции, втянув их в смолевые ямы, где тысячи вкопанных минометов и лазганов устроят, как они надеялись, многочисленные зоны поражения.

Гангавцы также говорили приглушенными тонами ужаса и страха о том, что было в пирамидах. Снова и снова вокс-разговоры упоминали о Погибели Волков. На потрепанном лице Железного Шлема появилась кривая усмешка, когда он впервые услышал об этом.

— Погибель Волков? Он ударился в театральность на старости лет.

Сказанное им вызвало смех у ярлов, окруживших его на командном мостике «Руссвангума», но теперь время для смеха прошло. Каждый воин в первой волне изучал свою цель с холодным, четким вниманием к деталям. Обряды ненависти были исполнены с тщательным вниманием, перед тем как надеть боевые шлемы налакированы гривы непослушных волос, болтеры — тщательно проверены и почтительно уложены. Не было ни улыбок, ни хриплого подшучивания Кровавых Когтей, ни легкомысленных шуток Длинных Клыков. Все они знали чего стоит их добыча.

А затем начали падать десантные капсулы, прорываясь сквозь атмосферную турбулентность и спорадический зенитный огонь со сверкающих окраин внизу.

Собственная десантная капсула Железного Шлема, нареченная «Хекьярр», была одной из первых приземлившихся в восточной посадочной зоне. Она выбросила огромный столб красный грязи при посадке, адамантиевый корпус был все еще раскаленный от атмосферного спуска. С шипением отстрелились пироболты, и внешние сегменты корпуса ударились о поверхность кратера. Сверху опустились болтеры и вступили в дело в тот самый момент, когда ограничители безопасности поднялись и с треском зашли в свои гнезда.

Когда металлические обручи, удерживающие Железного Шлема, отошли, Великий Волк с грохотом спустился по рампе на землю Гангавы. Ночное небо было цвета старой крови, испещренное темными следами от стремительно спускающихся машин его Ордена. Со всех сторон их окружали здания, огромные черные шпили из железа, которые тянулись вверх, соединенные мостами и массой транзитных труб. Прожекторные огни кружились, отважно пытаясь дать цели канонирам защитников, и где-то далеко завывали клаксоны. К его позиции уже начал приближаться неравномерный гул огня тяжелого оружия, отражаясь от отвесных стен зданий.

Железный Шлем глубоко вдохнул, наслаждаясь звуками и запахами войны, проникшими в его шлем. Желание убивать уже пульсировало по его телу, до предела насыщая его и поддерживая накатывающее неистовство.

— Наконец мы пришли к этому, братья, — прорычал он, подняв ледяной клинок и включив энергетическое поле. — Приступим к убийству.

Глава 14

В Клыктане кипела работа. Священное место было наполнено хриплыми криками трэллов, спешащих выполнить приказы своих хозяев. Все больше ящиков с бронебойными снарядами выгружалось с грохочущих машин и аккуратно складывалось позади башен с тяжелыми болтерами и орудиями. Возведение баррикады у западного края гигантского зала было близко к завершению.

Морек мрачно смотрел на это. Он слышал доклады о противнике, и имел приблизительное представление о его силе. Такие баррикады и артиллерийские позиции только замедлят его. В прошлом он верил, что Небесные Воины выстоят против чего бы то ни было, но они уже дважды истекали кровью. В свете этого он больше не был уверен в том, что знал.

Морек встряхнул головой, пытаясь избавиться от депрессивных эмоций, которые вцепились в него с момента путешествия к телотворцам. Он находился посреди импровизированного полевого госпиталя. В восточном конце зала под пристальным взглядом огромной статуи Русса, были расставлены ряды металлических коек.

Как пробирки на столе Вирмблейда.

Койки были предназначены для смертных; космодесантников забирали в специализированные операционные высоко в Ярлхейме. Когда Морек шел по проходам между рядами, то видел искаженные выражения агонии на лицах раненых. Трэллы-телотворцы работали быстро и квалифицированно, накладывая швы и прижигая. Их методы были эффективны, но мало способствовали облегчению боли. Морек видел ледяной твердости фенрисийцев, закаленных испытаниями и лишениями, которые рыдали в агонии, когда их разрезали стальными лезвиями.

У одного человека отрезали ногу ниже бедра. Если он выживет, то со временем получит основную аугметическую конечность, но он больше не будет участвовать в битве. Морек смотрел на гримасу человека, когда ножи взялись за дело. Пациент оцепенел от обезболивающих, но был все еще в сознании, чтобы понимать происходящее. Он сильно сжал челюсть, мышцы натянулись. Когда телотворцы делали свою работу, он сжал края кровати, костяшки пальцев побелели и дрожали.

Морек отвернулся. Повсюду слышались стоны и низкие, душераздирающие стенания. Сотни людей были приготовлены к оперированию. Еще сотни лежали в проходах, их тела уже остыли. Впервые с начала битвы Морек обрадовался тому, что железный жрец забрал Фрейю в Подклычье, а не бросил в первые ряды сражения.

С момента ее возвращения с нижних уровней они поговорили только раз. После этого их обоих вызвали по служебным обязанностям, так что встреча была короткой.

Морек вспомнил их объятия. Он крепко прижал ее, снова почувствовав, что ее коренастое тело в безопасности. Ему не хотелось отпускать ее.

Нуждается ли она во мне сейчас? Или это я нуждаюсь в ней?

— Ты в порядке, отец? — спросила она, с беспокойством глядя ему в глаза.

— Как всегда, дочка, — ответил он.

— Что-то случилось?

Морек засмеялся.

— Война случилась.

После этого они обменялись несколькими словами, всего горсткой, прежде чем ее позвал дредноут, который следовал за ней.

— Теперь я приписана к нему, отец.

Это звучало почти гордо. Прежде она никогда не гордилась работой на Небесного Воина.

— Что ему нужно от смертных?

Фрейя покачала головой.

— Не знаю. Но ему это необходимо. Они странные. Некоторые вещи они помнят, как скальды. Другие забывают. Я помогаю с последними.

Морек посмотрел на ее честное, грубоватое лицо. На ее глаза, как и в детстве, падали светлые волосы. Он подавил желание поправить их. Ее мама всегда говорила ему не делать так. Непроизвольно ему на ум пришли слова.

— Теперь ты все, что у меня есть! Моя единственная связь с той, кто была так прекрасна и свирепа. Будь осторожна, моя дочь, следи за тем, что говоришь, что делаешь. Береги себя. Пусть сгорит Этт и все его залы, только бы ты была в безопасности!

Но он не сказал этого. Он поцеловал ее в лоб.

— По возможности оставайся на вокс-связи.

— Буду, отец. Защити тебя Рука Русса.

— Да защитит она всех нас.

А потом она ушла, торопясь за дредноутом, которого они называли Альдр Раздвоенный Клинок.

Морек вздохнул и посмотрел вверх на статую, возвышающуюся над ним, пытаясь прогнать воспоминания. Огромный образ Русса стоял там, как и прежде, со сцепленными ногами и лицом, искаженным в рыке. Его черты принадлежали истинному Волку — широкая челюсть, резко выраженные клыки, суженные зрачки.

Прошло десять дней с тех пор, как Ярл Грейлок стоял под этим могучим изваянием и воодушевлял Этт на непокорную ярость. Над всем этим стоял Леман Русс, его дух следил за ними.

Знаете ли вы? Знаете ли вы, лорд, что происходит здесь с вашими сыновьями? Проникает ли ваш взгляд в залы жрецов? И потворствуете ли вы этому?

Камень не дал ответа. В этих неподвижных чертах не было ничего, кроме жажды убийства.

Затем из дальнего конца госпиталя раздался шум. Огромный воин в угольно-черном доспехе возвращался с фронта. Его броня была обожженной и во вмятинах, шкуры сорваны. Он пронесся мимо рядов коек, а толпа трэллов старалась держать шаг с ним.

Вирмблейд вернулся. Его голова была обнажена, а в глубоких впадинах сияли золотистые глаза. Он шагал к шахтам лифтов, возвращаясь в свое логово в Валгарде, туда, где была сделана его работа.

Глаза Морека последовали за ним. Он не посмел пошевелиться. Он не знал на кого смотрел — на защитника всего, что было ему дорого или же на губителя этого.

Вдруг Вирмблейд остановился, словно что-то почувствовал. Его угрюмое лицо с крупным, крючковатым носом резко повернулось.

Глаза, эти глаза хищника, впились в Морека. Минуту два человека смотрели друг на друга.

Морек почувствовал, как колотится его сердце. Он не мог отвернуться.

— Он знает! Как он может знать?

Затем Вирмблейд издал рык и продолжил свой путь. Его свита помчалась за ним.

У Морека закружилась голова, и он прислонился к кровати. Он виновато огляделся. Санитары в лазарете продолжали работать, как ни в чем не бывало. Никто не обратил внимание. А почему они должны были среагировать? Он был обычным кэрлом, смертным, расходным материалом.

Он сделал глубокий, судорожный вдох. Морек оттолкнулся от металлического каркаса и продолжил обход. Многое предстояло сделать, и ему надо было держать в узде целый ривен кэрлов. Пытаясь не обращать внимания на крики и стоны, он ускорил шаг.

Ему надо было чем-то заняться.

В этот момент он понял, что хочет, чтобы захватчики быстрее прорвали оборону и пришли. По крайней мере, они были врагами, с которыми он умел сражаться.

Через двадцать четыре дня после созыва Железным Шлемом военного совета, который санкционировал операцию на Гангаве, Зал Аннулюса был снова открыт. Он был, как обычно, зловещ и затенен, хотя в этот раз факелы горели чуть ниже в своих жаровнях. И настроение собравшихся командиров было скорее угрюмым, чем ожидающим.

Вокруг огромного каменного круга стояло всего семь фигур, облаченных в доспехи, но с обнаженными головами. Здесь находились Грейлок, Штурмъярт, Арфанг и Вирмблейд. Из Волчьей Гвардии присутствовали Скриейя и Россек. Воин с огненными волосами все еще выглядел полудиким, а его грива была спутана и взъерошена.

Во главе круга на почетной позиции стоял Бьорн. Когда он вошел на посвященное место около часа назад, то долго оставался неподвижным, молча глядя на установленные в полу каменные пластины. Никто не осмелился потревожить его, пока он предавался воспоминаниям из прошлого, и никто не занял своего места, пока он не пришел в себя.

Когда совет начался, Грейлок внимательно посмотрел на массивный корпус дредноута. Керамитовый саркофаг был украшен с исключительной заботой. На толстых передних панелях были отчеканены золоченые образы волков и рычащих звериных голов. На длинную лицевую пластину прикрепили железный череп со скрещенными костьми. Повсюду были выгравированы руны, каждую разместили в надлежащем месте давно умершие рунические жрецы и связали сложными ритуалами защиты.

Бьорн был величественен, намного более, чем любой живущий Космический Волк, и намного более большинства умерших.

Знаешь ли ты, как много заботы уделяли твоему живому саркофагу? Волнует ли тебя это?

И тогда Бьорн пошевелился, словно мысли Грейлока каким-то образом передались ему.

— Итак, мы планируем наше выживание. Ярл, твоя оценка.

— Все доступные входы в Этт разрушены, — сообщил Грейлок. — Взрывы были произведены сочетанием мельта и осколочных зарядов. Некоторые из них остались целыми, чтобы взорваться позже. С помощью Всеотца это замедлит землекопов.

— Сколько времени у нас есть? — спросил Скриейя.

Грейлок покачал головой.

— Зависит от того, какими игрушками они обладают. Неделю. Возможно меньше.

Низкий, скрежещущий звук раздался изнутри Бьорна.

— Запертые, — зарычал он. — Неблагородный способ вести войну.

Грейлок немного разозлился. Он сделал выбор, который должен был, столкнувшись с вторгнувшейся армией, превосходящей его оборонительные силы более чем в двадцать раз.

— Ты прав, лорд, — сказал Грейлок. — Это неблагородно. Но знамения против нас. У нас есть восемьдесят семь братьев моей роты, все еще способных сражаться, не считая двенадцати Почтенных Павших. У нас есть несколько тысяч кэрлов — достаточно, чтобы укомплектовать укрепления, но не более. Нам нужно время, чтобы восстановить насколько возможно наши силы. Когда враг снова войдет в Этт, мы будем должны сражаться до конца, сколько бы времени это не заняло.

Бьорн снова заворчал. Даже его малейшие движения производили грохочущий звук изнутри загадочного тела-машины.

— Какой силой обладает враг?

— Много десантников-предателей. Возможно шестьсот, хотя мы уничтожили несколько отделений во время первых высадок и наступления. Смертные солдаты, по существу, нескончаемые. Бронетанковые дивизии, намного превосходящие все, что мы можем выставить, хотя они не помогут врагу в туннелях.

— И нет связи за пределами Фенриса?

— Нет, лорд, — сказал Штурмъярт. — Наши астропаты были убиты удаленным способом. Связь в местном космосе подавлена, и попытки пробиться через барьер над нами провалились.

— Что могло это сделать?

Штурмъярт выглядел недовольным.

— Колдуны обладают многими темными возможностями, лорд, — сказал он неубедительно. — Что бы то ни было причиной случившегося, у нас нет возможности совладать с ним. Все, кроме полноценного боевого флота, будет уничтожено блокадными силами. Мы — одни.

— А Великий Волк?

— Его мысли сосредоточены на Магнусе, лорд, — сказал Вирмблейд. — Если он решит связаться с нами, то враг сможет создать у него впечатление, что тут все в порядке. Они спланировали выманить его, и ничего не упустили, чтобы держать вдали.

В ответ на это Бьорн погрузился в размышления. В Зале стало тихо, если бы не далекие, приглушенные металлические звуки снизу. В Ярлхейме не стихали приготовления к вторжению.

Все глаза были устремлены на дредноута. Благоговение перед ним было абсолютным, и никто не осмелится заговорить раньше него.

— Они направятся к реакторам, — наконец, сказал Бьорн. — Большая часть войск должна быть расположена у Печати Борека.

— А что с Хоулдом? — спросил Вирмблейд.

— Его нельзя защитить. Слишком много туннелей. Ярлхейм должен удерживаться со стороны Клыктана.

— Это означает разделение наших сил, — сказал Грейлок.

— Именно. Но мы не можем оставить ни один из этих объектов. Если реакторы захватят, тогда Этт будет уничтожен. Если Клыктан падет, тогда ни одну другую часть верхней цитадели нельзя будет защитить. Это два ключевых пункта, два места, где маленькая армия может сражаться против намного более сильной.

— Есть другие соображения, лорд, — сказал Штурмъярт. — В этом месте есть обереги. Самые большие были у ворот, но они погибли. До тех пор пока меньшие руны будут защищены, сила колдунов внутри горы будет ограничена. Если священные места осквернят, тогда их сила вырастет.

— Тебе не нужно говорить мне об их силе, — сказал Бьорн, и в его рокочущем голосе внезапно появилась нотка пыла. Его коготь сжался, словно от воспоминаний о какой-то древней боли. — Обереги будут защищены там, где мы сможем. Но жертвы необходимы. Если мы попытаемся спасти все, мы потеряем все.

— Будет так, как ты приказал, — сказал Грейлок, склонив голову. — Мы превратим бастионы в смертоносные места. Но там, где они пробьются сквозь завалы, им будет оказано сопротивление. Я бы не хотел, чтобы первые шаги внутри Этта дались им бескровно.

Бьорн громоздко кивнул в знак одобрения.

— Значит, мы договорились. Я встану у Печати Борека с моими Павшими братьями. Битва придет туда в первую очередь. Прошло много времени с тех пор, как я испытывал желание убивать, кроме как во снах.

Дредноут наклонил свой массивный профиль, чтобы взглянуть на центральное изображение Аннулюса — вставшего на задние лапы посреди звездного поля волка.

— Я был на Просперо, братья, — сказал он. — Я был там, когда мы выжгли их ересь из галактики. Я видел, как Леман Русс опустошил их заветные места. Я видел предателей, рыдающих испорченными глазами, когда мы обратили их пирамиды из стекла в бесплодную пустошь.

Совет внимательно слушал. Обрывочные рассказы Бьорна о далеких днях схватывались всякий раз, когда он решался предложить им их.

— Это не случится здесь. Они стали слабыми от осознания своего предательства. Мы стали сильными от осознания нашей верности. Там где Тизка пала, Этт выстоит.

Голос дредноута становился решительнее. По мере того, как протекали дни, он вспоминал себя, снова становясь тем богом войны, о котором рассказывали тихими голосами скальды. Посреди всеобщего отчаяния он был искрой надежды.

— Хотя это может стоить жизни все нам, — прорычал Бьорн, вокс-генераторы внутри него произнесли слова механически резко. — Этт выстоит.

После окончания Совета Россек смотрел, как Бьорн тяжелой поступью вышел из Аннулюса с Грейлоком и остальными старшими командирами. Он помедлил, оставаясь в тенях, стараясь избежать контакта. Во время дискуссии он молчал. Более того, Волчий Гвардеец едва обменялся парой слов с Грейлоком со времени отступления от посадочных зон. Несколько раз он пытался обратиться к старому другу, но ярл избегал всего, кроме обмена рутинными фразами.

Наверно это было к лучшему. Россек даже не знал, что скажет, если бы представился шанс.

Что ему жаль? Извинения были не для Волчьего Гвардейца.

Что он каждую ночь в кошмарах видел лица воинов, которых убил? Это была правда, но она ничего не изменит.

Раскаяние нелегко приходило к сыну Русса. Когда кровь врагов струилась по клыкам Россека, он на несколько благословенных мгновений стряхивал покров оцепенения и вспоминал свое дикое наследие. Он жаждал, чтобы штурм Врат длился очень, очень долго. Пока он сражался, чувство вины было менее острым.

Но оно всегда возвращалось.

— Волчий Гвардеец Россек.

Голос был сухим и сардоническим. Россек понял, кто это был, даже не оборачиваясь. Должно быть Вирмблейд оставался сзади, ожидая пока остальные выйдут.

— Лорд Хралдир, — поздоровался Россек. Его голос звучал сердито даже для него.

Вирмблейд вышел из темноты апсиды Ордена на свет факела. Его черный доспех был идеален для сливания в тенях плохо освещенных мест. Костяные символы его боевого доспеха отмечали сколы и ожоги от плазменного огня, а когда-то наброшенные им на керамит потрепанные шкуры были разорваны. Его золотистые глаза на высохшем старом лице, как обычно светились, подобно янтарю на выделанной коже.

— Возьми себя в руки, Тромм, — сказал волчий жрец, его рот исказила кривая, невеселая улыбка.

Россек возвышался над Вирмблейдом в своем терминаторском доспехе, но каким-то образом из них двоих именно он казался меньшим. Так было всегда. Волчьи жрецы обладали властной хваткой над всем Орденом, единственные, кто переступали обычную структуру командования.

— Мне не хватает боя, — ответил Россек. Частично это было правдой.

— Как и всем нам, — сказал Вирмблейд. — В Этте нет Кровавого Когтя, который бы так не думал. Что делает твое настроение особенным, Волчий Гвардеец?

Россек прищурился. Старик подстрекает его? Пытается спровоцировать какой-то вспыльчивый ответ?

— Я не требую особых привилегий. Просто хочу сделать то, чему я был обучен.

Вирмблейд кивнул.

— Так было всегда с тобой. Я помню, как привел тебя со льда. Тогда ты был чудовищем, человеком-медведем. Мы с самого начала отметили тебя для величия.

Россек устало слушал. Он был не в настроении для подготовленной проповеди. Каждое упоминание о его потенциале, о его судьбе в Ордене стало противно слушать. Он многие годы жаждал поста Волчьего Лорда, однако не слишком старался, и всегда возмущался повышению по должности Грейлока за его счет, но теперь доказательство его несоответствия были болезненно продемонстрированы.

— Ну, может быть, ты ошибался, — сказал он.

Вирмблейд бросил на него презрительный взгляд.

— Я слышу жалость к себе? Это для смертных. Какую бы ты вину не носил в себе, избавься от нее. Ты не можешь вернуть своих братьев, но ты можешь вспомнить, как надо сражаться.

Россек начал отвечать, поэтому пропустил апперкот.

Резко, как щелчок челюсти, Вирмблейд выбросил левый кулак, попав точно в цель и отправив Волчьего Гвардейца на пол. Мгновенье спустя волчий жрец пригвоздил его, схватив Россека за обнаженную шею и обнажив изогнутые клыки.

— Я хотел наказать тебя за то, что ты сделал, — прошипел Вирмблейд в нескольких сантиметрах от лица Россека. — Грейлок помешал этому. Он сказал, что твои клинки потребуются. Кровь Русса, тебе бы лучше доказать, что он был прав.

Инстинктивно Россек приготовился отшвырнуть жреца. Он мог это сделать. Его доспех был более чем вдвое мощнее брони Вирмблейда, и волчий жрец был стар.

Но все же он не смог сделать это. Священная власть жречества была слишком сильной. Лицо Вирмблейда было первым, которое он увидел, войдя в Этт в качестве устрашенного кандидата. И вероятно оно будет последним, что он увидит, перед тем как отправиться в Залы Моркаи.

— Так чего ты хочешь, лорд? — прорычал Россек, ощущая свою кровь во рту. — Чтобы я сражался с тобой? Тебе не понравится результат?

Вирмблейд покачал с отвращением своей взлохмаченной головой и отпустил его. Он поднялся на ноги, позволив Россеку удариться о стену.

— Я хотел разжечь в тебе дух, юноша, — пробормотал он. — Напомнить тебе об огне, который пылает в твой крови с тех пор, как ты впервые пришел сюда. Может быть, я опоздал. Может быть, ты позволил неудаче потушить его.

Россек поднялся на ноги, чувствуя, как завыли нагруженные сервомеханизмы его потрепанного в бою доспеха.

— Эта меланхолия делает тебя бесполезным для нас, — сказал Вирмблейд. — Думаешь ты — первый Волчий Гвардеец, приведший отделение к поражению?

— Я смирился с этим.

— Я этого не вижу.

— Возможно, ты должен присмотреться внимательнее.

— К чему?

— К воинам, которых я спас, — зарычал Россек, чувствуя как, наконец, поднимается гнев. — К Кровавым Когтям, которых я вытащил из-под молота, когда пал Бракк. К предателям, которых я убил тогда и после. К щенку, которого схватил Волк, и которого я вернул из-за грани.

Вирмблейд поколебался и внимательно посмотрел на него.

— Ты сделал это? Без жреца?

— Да. И сейчас, после смерти Бракка, я возглавляю остатки его стаи. Им нужно руководство. — На короткий миг обеспокоенный взгляд вернулся в его глаза. — Того, кто получил урок командования.

Вирмблейд по-прежнему пристально смотрел на лицо Россека.

— Тогда командуй, — сказал он, наконец, и его голос утратил резкость осуждения. — Но избавься от этой меланхолии. Когда все закончится, я получу от Грейлока обоснованный приговор в отношении тебя.

Россек заворчал, страстно желая оттолкнуть волчьего жреца и закончить нравоучения. Его манили тренировочные клетки, где он разберется в своих проблемах.

— Последнее, — сказал Вирмблейд, положив руку на нагрудник Россек и не давая ему уйти. — Охотник, который лежит в моих палатах. Аунир Фрар. Он будет жить.

Вопреки самому себе, Россек почувствовал, как его тело наполнило облегчение в ответ на эти слова, и ему пришлось постараться, чтобы не показать этого. — Благодарю, что сказал мне.

— Но ты не приносил его к телотворцам.

Россек покачал головой. — Ривенмастер принес.

— Я так и понял. Как его зовут?

Россек тут же вспомнил имя. Смертный в Клыктане, с честным, уставшим лицом.

— Морек. Морек Карекборн. Зачем тебе это?

Вирмблейд уклонился от прямого ответа.

— Для завершенности, — сказал волчий жрец, опустив руку, чтобы позволить Россеку пройти. — Ничего важного. Теперь иди. Помни мои слова. Да пребудет с тобой Рука Русса, Тромм.

— Со всеми нами, — ответил Россек, после чего тяжелой поступью двинулся в темноту. Назад в Ярлхейм, туда, где Волки готовились к войне.

Звери крались в глубокой темноте Печати Борека, держась незаметно позади огромных колонн. Они шли бесшумно, крадясь на огромных лапах и опустив искаженные морды к земле. Только когда они хотели заявить о своем присутствии, то выходили из укрытия, неожиданно вспыхивая расширенными, ясными глазами или издавая низкий, рокочущий рык из массивных грудных клеток.

Невозможно было сказать, сколько их собралось там. Иногда казалось, что из Подклычья вышло всего несколько дюжин; в другой момент — сотни. Что-то притягивало их к жилым секциям Этта и что бы это ни было, оно продолжало воздействовать своей магией. Когда сам Бьорн появился из Хранилища Молота со свитой рычащий ужасов, никто не мог отрицать, что у них было какое-то странное требование быть там. Но это не означало, что кэрлам нравилось видеть их, и что они подавали признаки страха, когда вынуждены были идти рядом с ними.

Поэтому смертные солдаты стояли как можно дальше от освещенного конца грота. Лестницы и шахты лифтов находились в западном конце помещения, там и возвели укрепления, освещенные сильным пламенем. Как и в Клыктане поперек входов устроили артиллерийские позиции и баррикады. С каждым часом доставлялось все больше боеприпасов, снаряжения и доспехов, некоторые только что выковали в раскаленных глубинах Хранилища Молота и они все еще обжигали при прикосновении.

Фрейя приняла участие в переноске и отгрузке, хотя большую часть времени провела с Альдром. Как и большинство дредноутов, он разместился у Печати Борека и теперь угрюмо ждал боевых действий. Когда враги придут, его орудия будут на передовой и снова вступят в бой вместе с боевыми братьями.

Дредноут по мере исчезновения воспоминаний о заключении неуклонно становился все менее чуждым. Сентиментальные выражения волнения и утраты сменились более обнадеживающей решимостью. Фрейя могла сказать, что он предвкушает бой. Пробуждение от Долгого Сна только для того, чтобы столкнуться со многими днями подготовки и ожидания было нелегким для него, он бы предпочел отправиться из склепа прямиком в огненный шторм. Вместо этого он терпеливо ждал, пока сервиторы-трэллы суетились вокруг него, проводя малопонятные ритуалы и подготавливая его адамантиевый саркофаг к войне.

— И на что это похоже? — спросила его Фрейя, жуя жесткий кусок сушеного мяса во время отдыха.

— Что похоже?

— Излишняя забота над вашей броней, — сказала она. — Вы чувствуете прикосновение к ней, как к коже?

Фрейя могла почувствовать, когда раздражала его. Она не знала как, ведь мимика отсутствовала, но ощущение было достаточно определенным.

— Это любопытство. Это отсутствие уважения. Откуда оно у тебя?

Фрейя ухмыльнулась на раздражение дредноута. Она не чувствовала ауру устрашения у Альдра. Несмотря на его огромный смертоносный потенциал, намного превышающий даже ярла, его настроение было удивительно юным, и он стал интересовать ее так, как никогда не случилось бы с живым Кровавым Когтем.

— От мамы. Она пришла со льда, и передала мне его грубые манеры.

Пока Фрейя говорила, она вспомнила ее лицо. Крупное как у нее, светлые волосы с грязными кудрями, сжатый рот, который редко улыбался, грубые от беспрерывного труда и лишений черты. Но глаза, темные, блестящие глаза показывали яркий интеллект, любопытную, мятежную душу, которая до конца так и не сломалась. Даже в конце, когда изнурительные требования Небесных Воинов усугубили болезнь, погубившую ее, эти глаза оставались живыми и любознательными.

— Ты должна научиться контролировать его.

— Знаю, — сказала она устало. — Оно ведет к проклятью.

— Действительно ведет.

Фрейя послушно покачала головой и замолчала. Она никогда не понимала одержимость Волков ритуалами, традициями, сагами и секретностью. Это выглядело так, словно населенный ими мир застыл в какой-то полузабытый момент, когда все силы прогресса и просвещения вдруг исчезли, и их сменило неподвижное повторение старой, избитой рутины.

Спустя некоторое время Альдр тяжело сдвинулся на центральной колонне.

— Она ощущается, словно живая, и все же она неживая. Когда что-то касается моей брони, я чувствую это сильнее, чем смог бы в бытность живым воином. Мои зрение и слух — острее, мышцы — мощнее, потому что они из пластволокна и керамита. Все более непосредственное. И все же…

Фрейя посмотрела на лицевую плиту дредноута. Смотровая щель в броне была темной, непроницаемой камерой внутри опустошенного трупа. Хотя не было ни видимых сигналов, ни возможности увидеть выражение лица, она чувствовала его страдания так, словно он рыдал. На миг она уловила образ Кровавого Когтя, бегущего по обдуваемому ветром льду, его клинки вращались, длинные волосы развевались.

Он никогда не будет таким снова.

— Изви…

— Хватит вопросов. Есть работа.

Фрейя покорно заткнулась. Она увидела, как на машинах прибыла новая партия медикаментов и полевых пайков, которые надо было где-то сложить. Она поклонилась дредноуту и направилась к хускэрлу, ответственному за отправку груза. Фрейя украдкой оглянулась на массивную форму Альдра, стоящего неподвижно в тени.

Она недолго смотрела. Девушка чувствовала, что достаточно нарушила его уединенность. В любом случае ей не нравились эмоции, которые порождали в ней их беседы. Многие годы, уязвленная тем, что произошло с ее семьей под жестким режимом Этта, она обижалась на Небесных Воинов так же сильно, как и боялась их. И вот на Фенрис пришла война, и ее старые чувства подверглись таким испытаниям, которые она нашла удивительными.

Она научилась жить с неприязнью к ним. Возможно, она могла научиться жить с любовью к ним, как Морек, или даже с презрением, как Тысяча Сынов. Она знала, что должна отбросить эти чувства, или они подвергнут опасности ее роль в предстоящей битве. Они были чуждыми ей, нефенрисийскими, слабыми и глупыми.

Но это было бесполезно. Несмотря на все старания, Фрейя ничего не могла поделать.

Теперь я вижу их души, вижу какой жизнью они живут, какой выбор они сделали… Вот к чему я пришла.

Кровь Русса, мне жаль их.

Глава 15

— Фенрис хьолда!

Харек Железный Шлем бежал по разрушенной улице, не обращая внимания на пули, звеневшие о его боевой доспех. Его свита шла с ним, все два десятка избранных воинов в терминаторских доспехах. Во время движения их гигантская поступь крошила дегтебетон под собой. Наплечники были измазаны кровью, некоторые во время ритуала перед битвой, иные в результате тяжелых боев за последние четыре дня. Все это время никто из них не спал; более того, они едва делали паузу во время бойни. Непреклонно и неодолимо передовая группа Волков прогрызала, прорезала, пробивала себе дорогу в сердце города.

Все это время Железный Шлем сражался с энергией своей молодости, вращая двумя руками ледяной клинок огромными, разрубающими тела взмахами. Он даже не беспокоился взять с собой стрелковое оружие, предпочитая сражаться в ближнем бою. Большая часть его охраны действовала так же: они вооружились когтями, клинками и топорами и вопили, когда пускали в ход смертоносные лезвия против хрупкой брони тех, кто осмелился выйти против них.

— Башня, — прорычал Железный Шлем, мчась по мостовой, и кивнул направо. Незамедлительно его стая скорректировала маршрут. — Входим и наверх.

Охотничья стая выскочила на огромное прямое шоссе, вдоль которого возвышались ряды жилых кварталов. Когда-то здесь были железнодорожные пути общественного транспорта, ведущие в центр, и надземные пешеходные дорожки, пересекающие сверху дорогу. Теперь, благодаря воздушной бомбардировке, вся улица была превращена в тлеющую долину искореженных металлических опор и расплавленных пласкритовых кратеров. Клубящиеся облака дыма закрывали весь обзор, источая едкий запах от разрывов снарядов тяжелых болтеров. Отвесные стены на другой стороне пылающей пропасти были слепыми, окна выбило еще до того, как текущий штурм начался по-настоящему. Теперь огромные районы города выглядели также — пустошь разбитых надежд и балюстрад, после всего трех дней интенсивной, жестокой работы Волков.

Магистраль вела прямо к центральной группе пирамид. Огромный многополосный магистральный акведук когда-то шумел гражданскими машинами и полугравитационными флаерами, теперь же только отражал треск пламени и далекий грохот танковых траков. Волки мчались по пересеченной местности, как расплавленный металл, обтекая преграды, пренебрегая укрытием и полагаясь на скорость и ловкость, чтобы избегать ведущейся по ним стрельбы.

Перед ними на правой стороне шоссе, одна тупоносая башня была все еще занята защитниками. Когда стая приблизилась к ней, тяжелые реактивные снаряды ударили в бетонированную площадку вокруг них, разрывая то, что осталось от поверхности дороги на вращающиеся осколки. Среди лающего стрекота неавтоматических пушек слышались более гулкие взрывы. Определенно, там находились орудия. Все это нацелили на стремительные волчьи фигуры, мчащиеся к башне.

Темп стрельбы был высоким. Слишком высоким. Они в панике вдавливали спусковые крючки, страшась того, что Волки сделают, когда доберутся до них.

Вы правильно делаете, что боитесь, предатели. И мы благодарны за ваш страх, благодаря нему мы быстрее доберемся до вас.

— Пора утихомирить те орудия, — прорычал Железный Шлем и быстро побежал к основанию башни. Полагаясь исключительно на инстинкт, он прыгнул в сторону. Секундой позже его прежняя позиция исчезла во взрыве кордита и прометия. — Шестой уровень.

Волки помчались к основанию башни без промедления и на полной скорости. Первый этаж когда-то представлял величественное зрелище, покрытый стеклом и сталью и украшенный эмблемой Ока, которой было помечено все на Гангаве Прайм. Теперь это был всего лишь остов, зияющая дыра с разбитыми окнами и обуглившимися пласкритовыми колоннами.

Волки ворвались внутрь и помчались мимо куч кладки и все еще пылающих груд мусора. Железный Шлем по-прежнему шел первым, направляясь к шахтам лифтов в центре здания.

— Мы можем воспользоваться ими? — рявкнул он по оперативному каналу.

Волчий Гвардеец по имени Рангр включил дистанционный ауспик, взглянул на него и покачал головой.

— Подготовлены к взрыву.

— Тогда уничтожьте их, — приказал Железный Шлем, сделав знак брату Эсгреку, несущему тяжелый болтер в своих гигантских бронированных руках.

Громадное оружие загрохотало, обстреливая ожидающие клетки лифтов. Они взорвались градом обрушившихся балок и плит. Эсгрек уничтожил их все, отправив шесть клеток на дно шахт. К тому времени, как он закончил, прямоугольные колодцы зияли, как раны, черные и открытые.

Не ожидая, пока пламя угаснет, Железный Шлем подбежал к ближайшей шахте и прыгнул внутрь, схватившись за металлоконструкцию на противоположном конце. Стальные балки согнулись под его весом и начали отрываться от пласкритовых стен, но он уже двигался, взбираясь по этажам, как гигантское бронированное насекомое.

Остальная стая поступила также, прыгая в зияющие ямы, цепляясь за другие части стальных опор и балок, используя пять оставшихся шахт для лучшего распределения веса по поврежденному сооружению. Подобно канализационным крысам Волки стремительно поднимались по колодцам лифтов, безошибочно хватаясь за металлические опоры и двигаясь с пренебрежительной легкостью.

Когда они поднимались, сверху по ним открыли яростный огонь. Защитники, осознав, что разрушение клеток лифтов никак не замедлило приближающуюся атаку, запоздало пытались помешать стае добраться до них.

Железный Шлем небрежно рассмеялся, когда первые лазерные лучи ударили по его бронированным плечам.

— Это согревает мои руки! — рассмеялся он, подтянувшись через выступающий край и двигаясь выше.

— Приближаются многочисленные сигналы, — передал Рангр голосом, выдававшим настойчивое желание убивать. — Следующий уровень — шестой.

Пыл Волчьего Гвардейца заразил все отделение, и они полезли вверх еще быстрее, выбивая огромные отверстия в стенах шахты в своей решимости добраться первыми до места бойни.

При всем его возрасте и древней боевой закалке Великий Волк добрался туда первым, перепрыгнул через край и пробил внешние двери шахты лифта. Сломанные панели отлетели в стороны, и он бросился прямо в поток лазерного огня. Лучи трещали о доспех и выгорали без всякого вреда. Открытое пространство целого этажа, лишенное гражданских убранств и каких-либо укрытий, манило его.

— Почувствуйте ярость Волков, предатели! — завопил Железный Шлем, забрызгав слюной вокс-решетку, и прыгнул прямо на испуганных солдат за расколотыми дверьми. Грохочущее эхо его вызова разбило последние стекла в окнах этажа. Из шахт появились еще Волки и бросились в бой, плавно извлекая прикрепленное силовое оружие и активируя его.

Бой был коротким, жестоким, ужасающим. На этаже находились несколько сотен смертных солдат, многие с тяжелым вооружением. Некоторые из них были выжившими в предыдущих боях; другие — свежими солдатами из центра в блестящей броне и новыми лазганами. У них было тяжелое вооружение, включая орудия, из которых гангавцы вели огонь по приближающимся охотничьим стаям. Они разворачивали их внутрь в попытке остановить наступление ужаса, идущего убить их.

Это им не помогло. Ворвавшись в их ряды со свистящим клинком Железный Шлем снова начал смеяться. Усиленный вокс-устройствами доспеха страшный звук разнесся по всему уровню. К нему присоединился Рангр, смеясь в странной, пугающей манере. Он выкосил целые ряды колеблющихся вражеских солдат.

— Сражайтесь со мной, отбросы! — проревел Железный Шлем, разрезав человека обратным движением клинка, одновременно пробив другой рукой грудь второго. — Сражайтесь, как люди, которыми вы когда-то были!

В дальнем конце уровня, у разбитых окон, расчет автопушки пытался развернуть ее, чтобы прицелиться в неистовствовавших Волков. Железный Шлем заметил их и радостно заревел.

— Отлично, парни! — завопил он, швырнув тело гангавца со сломанной спиной в колонну и направившись к расчету орудия. — А теперь попробуйте выстрелить!

Обезумевшие солдаты почти успели сделать это. Тяжелый ствол развернулся на громоздком вертлюжном станке и приготовился к стрельбе. Патронная лента исчезла в пазу и индикатор безопасности погас. С отчаянным взглядом канонир нажал спусковой крючок, вздрогнув, когда огромная фигура Волчьего Лорда оказалась на расстоянии удара.

Быстрый, как смерть на льду, Железный Шлем обрушился на них и вырвал одной рукой ствол автопушки из ее лафета. Он взмахнул им, как дубиной, вышвырнув троих членов расчета из окна. Еще до того, как стихли их крики, он изрубил остальных ледяным клинком. Затем он свирепым пинком отправил лафет автопушки следом.

— Хьолда! — заревел он, воздев руки к небу. В одной из них был ледяной клинок, в другой — ствол автопушки.

Стоя на краю башни, Железный Шлем с высоты мог видеть весь город. Во всех направлениях пылали неконтролируемые пожары. Он видел другие башни, сотрясаемые взрывами. Небо исполосовали инверсионные следы его штурмовых кораблей. Гул канонады сотрясал землю, прерываемый безошибочным ревом приближающихся «Лендрейдеров».

Город уничтожался, квартал за кварталом, район за районом. Неважно сколько солдат было брошено в мясорубку, конец стремительно приближался.

Он взглянул на текущее состояние операции на дисплее шлема. Объекты захватывались в каждом секторе. Подобно гигантской паре клыков Волки приближались к главным целям. Генераторы пустотных щитов будут захвачены до рассвета, а следом электростанции.

Его братья превзошли самих себя. Никогда их безупречность на войне не проявлялась столь дерзко. Железный Шлем оскалился, чувствуя, как его изогнутые клыки скребут о внутреннюю поверхность шлема.

В этот момент на западе разошлась пелена тумана и дыма от горевшего топлива, открыв на горизонте огромные, сутулые очертания пирамид. Теперь они были намного больше, темные и массивные, окольцованные самыми мощными укреплениями, оставшимися в городе.

— Они тебе не помогут, — прорычал Железный Шлем, направив ледяной клинок в ту сторону, куда должен был последовать. — Сейчас тебе ничто не сможет помочь, изменник. Ты играл в опасные игры с Волками Фенриса.

Вернулась его волчья усмешка. Наслаждение убийством наполнило его тело.

— И теперь они вцепились в твои пятки.

"Катафракты" были ужасающими машинами, сплавом кибернетической технологии и исследований по вооружению из более выдающейся эпохи. Огромные, отчасти человеческие фигуры, но более широкие и тяжелые, работали безустанно, они рубили и сверлили каменную поверхность туннелей, пробивая дорогу своими чудовищными руками-бурами без пауз и жалоб. Их тяжелые, сегментные ноги были соединены для противодействия отдаче, они не обращали внимания на град обломков камней и продвигались через их груды. За ними следовали сотни просперинских инженеров, оттаскивая расколотые камни, укрепляя потолок подпирающими опорами и выравнивая зазубренные стены. Работа продвигалась, как и все остальное во флоте Тысячи Сынов — невозмутимо, эффективно, мастерски.

Но недостаточно быстро. Афаэль обнаружил, что все в большей степени не может контролировать свое разочарование темпом раскопок. Уже прошло много дней, дней, которые он не мог позволить себе потерять. Туннели были не просто заполнены свободным обвалом, но сцементированы мельта-взрывами. Порой отбросы было также трудно бурить, как и цельную скальную породу. Кора Фенриса, как и ожидалось, обладала твердостью железа. Что еще хуже, Псы установили мины и невзорвавшиеся осколочные заряды внутри расплавленного камня, и несколько бесценных "катафрактов" было потеряно, когда их руки-буры активировали остаточные ловушки.

Задержка приводила его в ярость. Афаэль знал, что Темех приближается к своей цели. Если Клык не будет взломан, а его обереги отвращения — уничтожены, тогда позиция Афаэля, как командующего армией окажется под угрозой. Все колдуны, командующие флотом вторжения, знали, что стоит на кону.

Со своей позиции внутри туннеля Афаэль наблюдал, как трио "катафрактов" пробивают себе дорогу в сердце горы. Вокруг них парили светосферы, омывая роботов тусклым оранжевым светом. Потолок туннеля едва возвышался над их массивными плечами. Расколотые камни доходили им уже до колен, и суетливые ряды смертных рабочих старались не отставать от задачи по их удалению.

Шея Афаэля снова начала чесаться. Ощущение сводило с ума, словно крошечные когтистые руки застряли под его кожей и царапались, чтобы выбраться наружу. Когда он повернул голову, о внутреннюю поверхность доспеха зашуршали перья. В течение некоторого времени что-то еще росло на его лице, надавливая на пластину шлема. Он знал, что скоро изъяны станут видны. Его правая рука уже не сжималась.

Афаэль отвернулся от скалы и пошел прочь мимо ожидающих рядов буксировочных машин, их загрузочные люки были открыты, а краны переведены в рабочее положение. Когда он шел по туннелям, люди поспешно убирались с его дороги. Они стали опасаться его непредсказуемого настроения с тех пор, как штурм остановился.

Он игнорировал их. Ближе к выходу из туннеля следы горных работ уступили место грубой дороге и постоянному освещению. Потолок и стены туннеля были вырублены достаточно широко, чтобы позволить въехать «Носорогам» и «Лендрейдерам», что было одной из причин затягивания работ по раскопкам. Легкое вооружение уже было отправлено в замкнутое пространство. Когда "катафракты" приблизятся к своей цели, их усилят тяжелым вооружением. К тому времени, как последние стены пробьют, целые роты рубрикаторов будут ждать приказа атаковать.

Афаэль достиг входа в туннель и шагнул в яркий, резкий свет фенрисийского утра. Казалось, его глаза утратили свою обычную фотореактивную скорость, и на мгновение он полуослеп от сияния. Новый снегопад покрыл большую часть разрушений, но дороги по-прежнему были забиты людьми и машинами. Повсюду стояли столбы дыма, как от работающих двигателей машин, так и от костров, разожженных солдатами, чтобы согреться.

К нему спешил просперинский капитан. Лицо человека было скрыто за защитной маской, но Афаэль уже почувствовал его страх. Новости будут плохими.

— Лорд, — произнес человек, неуклюже поклонившись.

— Давай быстрее, — выпалил Афаэль, испытывая желание хотя бы одно мгновенье почесать кожу. — Сообщение от капитана Эйррека с флагмана.

— Если Лорд Темех желает поговорить со мной, тогда он может сделать это сам.

— Нет. — Человек сглотнул. — Лорд Фуэрца. Его жизненная сигнатура покинула эфир.

Афаэль почувствовал, как заколотилось сердце.

— Он за пределами досягаемости?

— Не думаю, лорд. Мне приказано сообщить вам, что он, насколько предсказатели могут быть уверены, мертв.

И тогда Афаэль почувствовал, как дамбу его сдерживаемой ярости прорвало. Разочарование, раздражение, страх перед тем, чем он становился, все пришло на ум. Не задумавшись, он схватил воина за нагрудник, держа его в воздухе одной рукой.

— Мертв! — заревел он, не задумываясь, что его услышат. Краем глаза он заметил, как солдаты выронили оружие и уставились на него. — Мертв!

Пусть смотрят.

— Лорд! — закричал капитан, безрезультатно борясь с хваткой. — Я…

У него не было ни единого шанса договорить. Афаэль повернулся, швырнув хрупкое тело о ближайшую стену входа в туннель. Человек ударился с тошнотворным звуком и сполз в грязь. Больше он не двигался.

Афаэль повернулся к остальным людям. Поблизости их были сотни, и все смотрели на него. На мгновенье, одно ужасное мгновенье Афаэль почувствовал, как бросается и на них. Его перчатки затрещали первыми искрами колдовского огня, смертельного ремесла Пирридов.

Медленно, с трудом он взял себя в руки.

Что со мной происходит?

Он знал ответ. Каждый маг в Легионе был обучен знать ответ на это. Со временем Изменяющий Пути обязательно берет плату за дарованные способности, и даже Рубрика не была гарантией избежать этого.

Я превращаюсь в то, что ненавижу.

— Возвращайтесь к работе! — крикнул он людям.

Они бросились выполнять приказ. Ни один из них не подошел к распростертому телу капитана. Возможно, они сделают это позже, когда Афаэль уйдет, украдкой и в страхе от того, как Хозяева поступят с ними.

Афаэль посмотрел наверх. Далеко, в ледяном воздухе парила вершина Клыка. Даже почернев от многих дней бомбардировки, она по-прежнему выглядела величественной. Гора возвышалась вызывающе, такая же неподвижная и гигантская, как Обсидиановая Башня на Планете Колдунов. Впервые Афаэль заметил у них схожесть. Это была еще одна насмешка.

— Я сокрушу его, — пробормотал он, не обращая внимания, что говорит вслух. Его левая рука сжалась в кулак, и он ударил им по шлему. Боль от удара помогла уменьшить непрерывный зуд.

Поэтому он снова ударил. И снова.

Он остановился только когда почувствовал, как по шее стекают теплые струйки крови. Ощущение было удивительно успокаивающим, как при использовании грубой терапии пиявками, уменьшившей давление внутри его измученного тела.

Передышка была скоротечной. В тот момент, когда он отвернулся от горы, собираясь вернуться на командную платформу над дорогой, он почувствовал, как жжение начинает возвращаться. Оно никогда не оставит его. Оно будет изводить его, мучить и подстрекать, пока не получит то, что хочет.

— Я сокрушу его, — пробормотал он снова, цепляясь за эту мысль, и зашагал прочь от Клыка.

Когда он уходил с передовой, смертные солдаты испуганно переглянулись. Затем они медленно вернулись к своим обязанностям, готовя армию к предстоящему штурму и пытаясь не думать слишком много о поведении воина, которого их научили почитать, как бога.

Глава 16

Огромная и темная пирамида поднималась в охваченное огнем небо. Ее стороны были тусклыми и усыпанными красной пылью, которая покрывала все на Гангаве. Тяжелое оружие пробило в них громадные дыры, края которых все еще лизало пламя.

Всякое сопротивление было сметено Волками с суровым презрением. Весь город пылал, и те немногие защитники, которые не были уничтожены при штурме, теперь встретились с мучительной смертью от огня. Масштаб жестокости был ошеломляющим. Не было ни передышки, ни пощады, ни жалости. Другой Орден, например Саламандры, мог принять некоторые меры к эвакуации гражданских, или сделать паузу в штурме, чтобы оценить возможность восстановления объектов для большего пользы Империума.

Не Волки Фенриса. Перед ними была поставлена задача, и они ее полностью выполнили. Гангава была разрушена, обращена в пепел и расплавленное железо. Ничего не осталось, нечего было вспомнить. Город был полностью стерт с лица галактики, как и Просперо.

Почти.

Все еще оставались пирамиды, вызывающе непокорные, все еще свободные от ужасающего присутствия Влка Фенрика. Железный Шлем настоял на этом. Ни один боевой брат не будет штурмовать центральные бастионы, пока не было закончено разрушение города.

Я хочу, чтобы ты увидел крах твоих мечтаний, Предатель, прежде чем я приду за тобой. Я хочу услышать твой плач, такой же, как и прежде.

Это время пришло. Передовая группа собралась в огромном внутреннем дворе перед главной пирамидой. Волки стояли открыто, не обращая внимания на отсутствие укрытия, ощетинившись желанием вцепиться в глотку. Здесь находились три сотни боевых братьев: вся Великая Рота Харека Железного Шлема, другие стаи, которые прибыли на сбор до своих братьев плюс двенадцать рунических жрецов, сопровождавшие передовые штурмовые отделения. Повелители вирда стояли с командным братством Железного Шлема, их исписанные символами доспехи сверкали ярко-красным светом.

Железный Шлем повернулся к Фрею, одному из тех, кто в первую очередь привел их на Гангаву.

— Сомнений нет? — спросил он последний раз.

В качестве ответа рунический жрец вытащил из отделения на поясе мешочек с осколками костей. Куски выглядели ничтожно маленькими, когда он высыпал содержимое на ладонь перчатки. Он бросил их почтительно на землю, и они застучали о разбитый камень.

Мгновенье Фрей ничего не говорил, вглядываясь в узоры на костях. На каждом кусочке была вырезана одна руна. Триск, Гморл, Адъярр, Рагнарок, Имир. Сигилы имели персональное значение — Лед, Судьба, Кровь, Смерть — как и одно общее. Для мастера гадания на мистической силе Фенриса, они могли открыть скрытые грани настоящего или секреты прошлого, или предвестия будущего. В их присутствии любой звериный смех умолкал, все оружие опускалось. Волки чтили руны, также как делал их генетический отец.

Фрей долго молчал. Когда он заговорил, его голос был хриплым от многодневного выкрикивания приказов и вызывания бури.

— Руны говорят мне, что он здесь, — сказал Фрей. — Его след воняет, заключенный в сердце пирамиды. Но есть что-то еще.

Железный Шлем терпеливо ждал. Как и его боевые братья вокруг.

— Вижу еще кое-что. Погибель Волков.

Железный Шлем фыркнул.

— Так он называет себя. Это мы уже знаем.

Фрей покачал головой.

— Нет, лорд. Это не его имя. Это другая сила, запертая в стенах с ним. Если мы войдем, мы встретимся с ней.

— И это тревожит тебя, жрец? Ты думаешь, что какая-нибудь сила в галактике может противостоять нашей ярости? Даже примарх не может выстоять против наших объединенных клинков.

Фрей наклонился, чтобы собрать костяные осколки. Когда его пальцы потянулись за самым старым — Фенгр, Волк Внутри — кусочек раскололся надвое.

Фрей застыл на секунду, уставившись на сломанную руну. Железный Шлем почувствовал его шок. Он не коснулся кости, она просто раскололась.

Слабый гул из пирамиды, как далекий повторяющийся гром, потряс землю. Небо над ними задрожало, а огни вокруг погасли.

Затем все прошло. Железный Шлем покачал головой, стряхнув вспышку страха, который ненадолго вцепился в его душу. Нерешительность сменилась гневом.

Все еще насмехаешься надо мной. Даже сейчас, ты не можешь удержаться от дешевого трюка.

— Арвек, — передал он. — Щиты отключены?

— Да, лорд, — пришел по связи раскатистый голос Кьярлскара. — Флот получил данные для открытия огня и ждет твоих приказов.

Железный Шлем посмотрел на пирамиду перед собой. Ее громадный размер походил на приглашение. Она могла быть стерта огнем с орбиты, если бы он захотел.

Свита вокруг него ждала его ответа. Он ощущал их рвение. Их желание убивать тянуло их, как псов, натягивающих поводки. Со всего города каждую минуту прибывало все больше Волков, готовых к последнему броску, с их клыков капала кровь свежих убийств.

— Лорд… — раздался голос Фрея, странно дрожащий.

Железный Шлем сделал ему знак молчать.

— Это момент, когда вирд поворачивает, братья, — заявил он, говоря мягко, но решительно по оперативному каналу. — Это то, для чего мы пришли. Не будет бомбардировки с орбиты. Мы войдем в берлогу Предателя, и убьем его, глядя в его единственный глаз.

Он обнажил ледяной клинок и нажал кнопку активации силового оружия.

— Это наш путь. Мы держим опасность рядом. Беритесь за оружие и не отставайте.

Пожары достигли служебных уровней под командным мостиком «Науро». Теперь они неконтролируемо бушевали на восьмидесяти процентах площади корабли, и давно сделали задачу по его спасению невозможной. Георит бросил попытки бороться с огнем обычными методами и занялся сооружением противопожарных разрывов двухметровой толщины на главных пересечениях, пожертвовав огромными секциями корабля.

Теперь эти укрепления пали. Температура на жилых уровнях достигла верхних пределов живучести, даже в защитных костюмах, которые теперь носил весь оставшийся экипаж. Корабль находился на последних стадиях разрушения, его двигатели были готовы взорваться, поле Геллера трещало, пустотные щиты нельзя было активировать.

Мы хорошо постарались, чтобы дойти так далеко. Зубы Русса, еще чуть-чуть.

Черное Крыло сидел на командном троне, невозмутимо оглядывая суматоху на мостике под ним. Все выжившие, две сотни или около того, бродили по платформам, путаясь друг у друга под ногами и мешая занимать необходимым делом для поддержания немногих оставшихся функций корабля.

Им некуда было пойти. Почти триста метров коридоров были раскалены от пожаров, а воздух не годился для дыхания. Оставались только мостик и несколько вспомогательных помещений, жилые очаги посреди пылающей космической рухляди. Трудно было спрогнозировать, как долго эти очаги будут оставаться невредимыми. Безусловно, минуты. Будем надеяться часы.

— Далеко еще, навигатор? — спросил по связи Черное Крыло.

Нейман был обречен. Его наблюдательная каюта была отрезана от командного мостика коридорами медленно плавящегося металла. У него был шанс спастись, но он предпочел отказаться от него. Этот поступок дал «Науро» шанс добраться до пункта назначения, так как навигатор мог совершить трудный переход в реальное пространство только изнутри своего святилища.

— Чем чаще вы спрашиваете, лорд, — ответил он раздраженно, — тем больше времени уйдет на вычисления.

Для обреченного на мучительную смерть в огне, Нейман говорил удивительно невозмутимо. Черное Крыло заметил эту особенность в навигаторах раньше. Что-то в их мутантской генетической структуре вызывало своего рода фатализм. Возможно, они видели что-то в варпе, что делало их менее интересующимися собственной судьбой. Или, может быть, они были просто бесчувственными.

— Мы долго не протянем, Джулиан, — ответил Черное Крыло, посмотрев на данные ауспика, когда очередная переборка не выдержала. Он обратился по имени к навигатору из-за вежливости, это представлялось минимумом того, что он мог сделать. — Дай мне оценку ситуации.

— Возможно один час. Меньше, если вы мне позволите продолжить.

— Благодарю. Доложи, как только сможешь.

Черное Крыло отключил связь. Перед его глазами нарастали волнения. Один из перископов реального пространства над командным мостиком — огромный плексигласовый купол метровой толщины и такой же ширины — треснул. Линия напряжения извивалась от адамантиевого каркаса, разделяясь на небольшие трещины, которые достигли центра изгиба.

Пустотные щиты не работали. Когда физический корпус не выдержит, весь мостик будет открыт космосу.

Черное Крыло встал.

— Довольно, — объявил он по открытому корабельному каналу. — Мы сделали все, что могли. Отправляйтесь к спасательным капсулам. Немедленно.

Некоторые члены экипажа посмотрели на него, на их лицах вдруг вспыхнула надежда. Другие, в основном кэрлы, выглядели потрясенными.

— Мы еще не завершили переход, лорд, — раздался голос Георита.

Штурман находился на лестнице прямо под Черным Крылом, рухнув от усталости. Его голос был невнятным и медленным, выдавая обильное применение стимуляторов, которые держали его на ногах.

Георит был занозой в заднице, придирчивой, назойливой занозой, но он также был отличным штурманом и заслужил себе место в сагах, которые возникнут из этой печальной истории.

— Я заметил, штурман, — сказал Черное Крыло. — Наш курс задан, и только Нейман может вытащить нас из варпа. Как только поле Геллера отключится, я выпущу спасательные капсулы. И как бы я не считал всех вас лично для себя неприятными, кажется было бы расточительством позволить им улететь пустыми.

Георит сглотнул.

— А вы, лорд?

Черное Крыло поднял шлем с пола. Он был в космическом доспехе модели «скаут», последнее обмундирование, которое ему удалось спасти из корабельного арсенала, прежде чем его поглотил огонь. Модифицированный вариант его обычного панциря, он едва хранил от вакуума и поддерживал температуру на приемлемом уровне. Не в первый раз за эту операцию он пожалел о своем старом доспехе Охотника.

— Твоя забота трогательна, — сказал он, надевая шлем и чувствуя, как с шипением закрылись замки. — Позаботься обо мне еще раз, и я лично подстрелю твою капсулу.

Георит кивнул, ответив на сарказм с усталым смирением. За последние семнадцать дней он научился справляться с этим.

Семнадцать дней. На четыре меньше чем предполагалось. Кровь Русса, я люблю этот корабль. Когда он погибнет, я буду рыдать по нему.

— Очень хорошо, лорд, — сказал Георит, сжав кулак на своем нагруднике в фенрисийском стиле и собираясь выйти. — Да защитит вас рука Русса.

— Было бы славно, — согласился Черное Крыло.

Смертные уже покинули свои посты и направились к служебным коридорам, которые вели к отсекам спасательных капсул. Мостик быстро опустел. Весь экипаж знал, какой опасной была ситуация, и убраться с пути разрушающегося перископа реального пространства было просто проявлением здравого смысла.

С их уходом мостик стал выглядеть огромным. Трещины на перископах продолжали увеличиваться. Через них был виден мрак, но это была не темнота космоса. Если бы с плексигласа убрали хромофильтры, взору предстал имматериум, безумный круговорот цвета и движения. Ни один человек не пожелал бы смотреть на это, и поэтому перископы во время варп-перехода были постоянно затемненными.

Мгновенье Черное Крыло подумывал открыть их, обнажив истинную суть того, через что плыл его обреченный корабль. Это было заманчивая перспектива, которую он никогда прежде не позволял себе. Сойдет ли он с ума, просто посмотрев на него? Или он оставит его равнодушным, также как и все остальное в галактике?

Его мысли нарушил треск далеко внизу. Что-то большое и тяжелое пробивало себе дорогу. Несмотря на все свое состояние, Черное Крыло почувствовал, как по нему прошлась дрожь тревоги. Находиться на мостике корабля, который буквально разваливался на куски и выходил из варпа в космическую зону боевых действий, было безумием.

И как только он подумал об этом подобным образом, ситуация приобрела намного больше смысла.

Я — сын Русса. Наверняка не самый лучший образец, но все-таки один из его безумных потомков, и это тот случай, о котором мечтают Кровавые Когти.

Он шагнул вперед, к перилам командной платформы, как будто, став ближе к носу, он имел больше шансов пережить надвигающийся ад.

Затем сломалось что-то еще, опора или растяжка, далеко в верхней части корабля. Эхо крушения прошло сквозь пылающие коридоры, вызвав последующий приглушенный грохот глубоко внизу.

Под его ногами умирал «Науро», часть за частью, заклепка за заклепкой.

— Давай, Нейман, — прошипел Черное Крыло, его пульс колотился, когда он смотрел, как растут трещины в плексигласе над головой. — Давай…

Длинные Клыки выпустили свой разрушительный боезапас, и врата в пирамиду исчезли в столбах дымящейся окалины. Гигантские бронзовые перемычки рухнули на землю, сваленные опрокинувшимися коринфскими колоннами. Шедевральные образы зодиакальных зверей были уничтожены за несколько мгновений концентрированного огня.

Последним упало Око. Кованый металл, висевший над главными воротами, продержался дольше, пока, наконец, не сдался, осыпав обломками пылающие развалины внизу. Когда оно раскололось, показалось, что по воздуху пронесся вздох, как будто исчезло чье-то охраняющее присутствие. Гигантская пирамида задрожала, и с ее отвесных стен посыпались железные и каменные фрагменты. Огромные ворота превратились в зияющее, с неровными краями отверстие, абсолютно темное и отталкивающее.

Железный Шлем не колебался. Он первым оказался внутри, перепрыгнув через искореженные руины у основания бреши и оттолкнув металлические балки размером с корпус «Носорога». Вместе с ним прошла Волчья Гвардия, двигаясь быстро и пригнувшись через разрушение в своих терминаторских доспехах. За ними последовала остальная Великая Рота, целое войско воинов в темно-серой броне, жаждущее битвы.

— Месть Русса, — прошипел Железный Шлем по оперативному каналу.

Каждая пора его тела источала желание убивать. Он снова почувствовал, как внутри встает Волк, вытягивая в темноте конечности, возбужденный надеждой на новую кровь. В его разуме открылись желтые глаза, покрасневшие от напряжения.

Брешь во внутренний зал была пробита. Его потолок, поддерживаемый гигантскими обсидиановыми колоннами, исчез во мраке. Воздух был горячим и пыльным, наполненным красными песчинками, поднятыми взрывами. На камне были выгравированы громадные символы Тысячи Сынов, тусклые и едва видимые в тенях. Место было насыщено сладким запахом порчи, словно некое древнее зло погрузилось в камень и оставалось здесь, дремлющее и смертельное.

Волки бросились вперед, хлынув в отражающий эхо зал. Их доспехи в темноте стали черными, а линзы шлемов засветились. Все держали оружие наготове, кто-то болтеры, а кто-то клинки. Не было ни криков, ни рева, только низкое, тихое рычание. Великую Роту бросили на охоту, и каждый разум в ней с безжалостной целеустремленностью сосредоточился на текущей задаче.

Враги их не встретили. Первый зал вел в следующий, еще более обширный и такой же формы. В полумраке раздавались шаги Волков, отражаясь от темноты.

Железный Шлем не почувствовал спада своей мстительной ярости в жуткой тишине. Смертные враги были бы неуместны в таком месте — они просто отсрочили встречу, которую он так сильно жаждал, с тех пор, как начали сниться сны.

На бегу, он понял, что узнает работу по камню вокруг. Он вспомнил символы, вырисовывающиеся из темноты и исчезающие в тенях. Их формы десятилетиями являлись ему. Он бежал этим путем прежде, снова и снова.

Я должен быть здесь. Это место, это убийство были предопределены мне, заключены в вирде. Я готов к этому. Клянусь Всеотцом, я готов к этому.

Второй зал привел в третий, затем в четвертый, каждый был больше предыдущего. Полный масштаб пирамиды начал становиться ясным. В своем зловещем, скрытом величии она, как минимум, была равна стеклянным строениям, уничтоженным в Тизке. Однако здесь не было ни библиотек, ни хранилищ знаний и наук. Это была жалкая имитация, пустая копия того, что когда-то существовало, потому что оригинал невозможно было воссоздать. То, что уничтожили Волки, оставалось уничтоженным.

Стаи миновали последние врата, поднимавшиеся невероятно высоко. Во все направления тянулся гигантский центральный зал, раскинувшийся под вершиной пирамиды. Воздух был еще более густым, словно что-то громадное давило на него. Огромные жаровни, каждая размером с шагоход Имперской Гвардии «Часовой», испускали сапфировый свет, стелящийся по мраморному полу. С цепей, подвешенных под далеким потолком, тяжело свисали знамена длиной в сотни метров, исписанные тускло освещенными символами.

Это были эмблемы рот. Железный Шлем не посмотрел на них. У него не было желания вспоминать, кем когда-то были Тысяча Сынов.

В центре комнаты находилась возвышенная платформа, к которой с четырех сторон поднимались крутые ступени. Это была пирамида в миниатюре, увенчанная плоской поверхностью шириной немногим менее сотни метров.

На платформе был алтарь.

Перед алтарем стоял человек.

Железный Шлем ускорил шаг, когда увидел свою цель. Дисплей шлема ничего не улавливал, но глаза не обманывали его. Их ждала сутулая фигура, немного ниже обычного человеческого роста. Даже с такого расстояния острое зрение Железного Шлема различало черты лица человека.

Кожа была морщинистой и древней, покрытая складками, как выделанная кожа, и старческими пятнами. Он носил мантию цвета красного вина, свисавшую со стройной фигуры, и опирался на длинный деревянный посох. Его руки походили на когти, костлявые с неподстриженными ногтями. Его волосы когда-то, наверное, были длинными и густыми, но сейчас свисали с лысеющей головы седыми прядями.

Когда Волки приблизились, человек поднял голову, наблюдая за их приближением. Он увидел приближающегося Железного Шлема, и бросил на Великого Волка странный взгляд. В нем смешалось много чувств.

Презрение. Жалость. Гордость. Печаль. Ненависть к себе. Ненависть к ним.

Наверно выражение лица трудно было прочесть, потому что оно было необычным в одном важном смысле.

Железный Шлем перепрыгивал ступени, оставив свою свиту как обычно в нескольких шагах позади. Он позволил вспыхнуть дезинтегрирующему полю на ледяном клинке.

— Теперь позволим галактике увидеть твою вторую смерть! — проревел он, когда достиг последних ступеней, и замахнулся клинком, приготовившись броситься в бой.

Человек поднял сморщенный палец.

Железный Шлем застыл на полушаге. Позади него его стая также была блокирована в стазисе. Вся Великая Рота замедлилась и остановилась, скованная в своих движениях неминуемого убийства.

Железный Шлем беззвучно заревел от разочарования, напрягая свои стальные мускулы под малефикарум. Сервомеханизмы его силового доспеха завыли, борясь с неестественными путами, сковывающими их. Он почувствовал пот, сбегающий по бровям, стекающий с висков. Тиски оставались, хотя и немного уступили.

Я могу сражаться с этим.

Великий Волк сжал челюсть, чувству, как скребут о плоть его клыки. Он боролся с колдовством, которое сомкнулось на каждом сухожилии его конечностей.

— Ты силен, Харек Эйрейк Эйрейкссон, — сказал старик. У него был тонкий, сухой голос, окрашенный в странно, по-отцовски звучащее сожаление. — Это не удивляет меня. Я наблюдал за твоим ростом многие столетия.

Железный Шлем чувствовал, как тяжело работают его легкие, колотятся сердца. Если бы он мог кричать, он бы проревел свой вызов. Одна из его рук немного сдвинулась. Подавляющая его тело сила задрожала.

— Все, что ты хочешь — убить меня, — отметил старик, глядя одним слезящимся глазом на своего убийцу. — Ты можешь преуспеть. Даже сейчас я чувствую, как твой жизненный дух побеждает путы, наложенные мной на него.

Он покачал головой с неохотным уважением.

— Такие сильные! Вы — Волки всегда были самым могучим оружием моего отца. Что я мог сделать, чтобы противостоять этому? Даже на пике своей силы, что я мог поделать?

Железный Шлем почувствовал, как оттягиваются его губы в рыке. Контроль над мышцами возвращался. Он чувствовал, что его все его воины делают то же самое. Ледяной клинок медленно приблизился к своей цели.

Человек не делал попыток сбежать.

— Времени мало, — сказал он. — Так что позволь рассказать тебе, почему я привел тебя на Гангаву. Чтобы дать тебе выбор. Это путь подобных мне. Вы считаете, что мы без чести и совести, но этот вердикт скрывает многие истины. У нас есть стандарты поведения, хотя они и отличаются от лелеянных тобой. Я лично взял за правило наблюдать за ними.

Железный Шлем ощутил, что путы еще больше затрещали. Его руки сдвинулись на целый сантиметр, прежде чем сдерживающие тиски напомнили о себе. Если бы он мог улыбнуться, то это был бы волчий оскал.

Твое колдовство скоро исчезнет. Тогда мой клинок покончит с твоей болтовней.

— Когда-то я рассказал правду и не смог обратить на нее внимание. Помня об этом, теперь я предлагаю правду тебе. Я вышел за пределы, которые тебе не понять, сын Русса. Даже сейчас моя душа расколота. Только часть ее остается здесь. Этого было достаточно, чтобы привести тебя, удержать от более великой битвы, когда она начнется. Если ты убьешь меня, я смогу перейти в другое место, и мое присутствие там будет ужасным. Но если ты остановишь свою руку, твое будущее может все же измениться. Вот в чем выбор.

Старик проницательно смотрел на Железного Шлема, его единственный глаз не моргал.

— Считай это честью моего призвания. Дорога разрушений ждет тебя, и я указываю тебе способ избежать ее. Если ты сделаешь то, что не смог твой примарх, и остановишь свою руку, тогда Погибель Волков никогда не выйдет на свет.

Железный Шлем смог выдавить гортанный рык, однако от усилия его губы лопнули и на них застыли неподвижные капли крови. Его руки снова сдвинулись. Путы на его конечностях внезапно показались хрупкими, словно еще один толчок разорвет их.

Я чувствую, как ты слабеешь.

Старик оставался неподвижно на месте, хотя и вздрогнул. Его исхудавшие руки крепче сжали посох, и он с усилием оперся на него. Его контроль медленно подходил к концу.

— Вот и пришел момент. Я не могу дольше удерживать тебя, Харек Эйрейк Эйрейкссон. Ты можешь уйти, и никогда больше не увидишь меня.

Затем он снизил свой голос, и его морщинистое лицо приняло выражение ужасного предостережения.

— Но убей меня, Пес Императора, и мы очень скоро встретимся вновь.

Перископ реального пространства выгнулся наружу, разрываемый между силами, бушующими перед ним. Он был хорошо спроектирован и сделан, явив несравнимый пример имперского искусства той эры, когда человечество искренне стремилось к бесподобной власти над звездами. Черное Крыло с ужасом смотрел, как изгибается материал, пытаясь сохранить целостность. Перископ держался дольше, чем он ожидал, но по-прежнему выглядел готовым рассыпаться в любой момент.

— Нейман… — передал он, готовя себя к чему угодно.

— Успокойся, — заворчал по воксу навигатор. — Мы выходим.

Голос мутанта был хриплым и задыхающимся. На заднем фоне потрескивало пламя.

Черное Крыло почувствовал волну облегчения. Под ним огонь уже прорывался через кабины сервиторов. Получеловеческие автоматы просто продолжали работать, даже когда их кожа отслаивалась и закручивалась. Глубоко в недрах корабля Черное Крыло слышал, как громадные варп-возмущения начали стихать. Они издавали странный скрежещущий звук, словно огромные железные опоры были размещены несинхронно друг к другу и пытались обсудить некий приоритет.

— Это я и хотел услышать. Ты отлично справился.

— Ты понятия не имеешь, Космический Волк.

Черное Крыло ощетинился на этот термин. Так иномирцы называли Влка Фенрика, не зная особенностей и языка Фенриса. Как и все его родичи, он считал это имя глупым.

Но Нейман едва ли не знал об их особенностях. Он говорил со всей точностью своей профессии, а теперь он умирал. Поэтому Черное Крыло тоже ответил осторожно, почтив его, словно он был братом по стае.

— До следующей зимы, Джулиан, — сказал он.

Ответа не последовало, только треск и поток помех. Черное Крыло попытался снова, с тем же результатом. Навигатор умер.

Затем палуба мостика вспучилась, как будто корабль столкнулся с внезапным всплеском турбулентности. Черное Крыло неуклюже напрягся в своем космическом доспехе, карабкаясь назад к трону. Рядом с ним обвалилась площадка, смяв ограждение командной платформы и рухнув в кабины внизу. Остальная часть мостика застонала, когда металл скрутило и сдавило силой вернувшегося реального пространства.

Черное Крыло снова подошел к трону и неуклюже сел на отполированное сиденье. Тряска продолжалась, как и новые взрывы. На верхних палубах начали трубить клаксоны.

Никого нет, чтобы слышать вас. Никого, кроме меня.

Черное Крыло почувствовал воздействие перехода до того, как о нем доложили приборы. Все тело вывернуло, словно органы вытащили, переставили и засунули обратно. Казалось, ткань реальности затуманилась, прежде чем восстановиться. По телу пронеслась огромная волна тошноты, почти ослепив его своей силой.

Затем она прошла. «Науро» выскочил из варпа.

Черное Крыло нажал контрольную руну, и щелкающий звук спасательных капсул, стартующих из своих несущих ячеек, разнесся по пылающим коридорам. Затем он перевел хромо на перископы реального пространства. Истинный черный цвет космоса сменил ложный черный варп-защиты. Авгуры дальнего действия уловили сигналы. Сигналы кораблей. Дюжин кораблей.

А вдалеке, за кордоном линкоров, находилась планетарная сигнатура, которую он лично ввел в когитаторы семнадцать дней назад.

Гангава Прайм.

Палуба начала колыхаться, как раскалывающийся паковый лед. Треснувшие линзы реального пространства вибрировали, вызывая новые извивающиеся линии. Новые грохочущие взрывы пробежались по кораблю, встряхнув его основы. Каждая оповещающая руна на тактической панели управления горела красным и мигала.

Черное Крыло встал с трона и провел пальцем по подлокотнику.

— Я рад, что настоял на твоем возвращении, детка, — сказал он вслух, наблюдая за тем, как конструкция мостика начала скручиваться. — Арфанг был прав. У Ойррейссона плохой вкус.

Затем он напрягся, наблюдая за тем, как первый перископ лопнул наружу. Надежды добраться до спасательных капсул, как и до ангаров шаттлов, больше не было. Все, что осталось — это удача.

Или, как утверждали рунические жрецы, вирд.

Первый купол взорвался короной сверкающих пятен. Ураган атмосферной утечки вцепился в него, а вихрь обломков вылетел через дыру в космос. За ним последовал другой, вытянув еще больше неприкрепленных вещей в пустоту. Когда взорвались остальные перископы, Черное Крыло увидел сервитора, вырванного из его ремней и кувыркающегося к отверстиям. Он все еще горел, пока ледяной космос не потушил его.

Черное Крыло вцепился в трон, используя всю свою сверхъестественную силу, чтобы выбрать момент, и следя, как над ним разрушается сеть прозрачных линз.

Сейчас.

Он оттолкнулся от трона и полетел вверх.

Как только он оторвался от пола мостика, то утратил контроль, вращаясь, как и остальной груз в направлении засасывающих вакуум перископов реального пространства. Его охватило ощущение вращающегося хаоса, весь разрушенный мостик скользил перед его глазами. Затем его вытянуло в космос, и все стало очень, очень холодным.

В замкнутом пространстве шлема его дыхание стало оглушительным, прерывистым и быстрым. На мгновенье дезориентация стала почти абсолютной. Звезды, яркие как никогда, проносились по мере неуправляемого вращения.

При очередном обороте он увидел разрушенные борта «Науро», проплывшего перед ним и быстро удаляющегося. Повреждения были даже хуже, чем он предполагал. Вся машинная палуба была вскрыта, ярко пылая, несмотря на пустоту вокруг, теряя компоненты в клубящемся облаке обугленного металла. Это был призрак корабля, который он силой забрал на Фенрисе, разбитый, безнадежный остов. Спасательные капсулы по спирали удалялись от него, как падающие семена с сосен экка.

Что-то в безмолвии космоса, казалось, заставляло все происходить в сверхъестественной форме немого замедленного движения. И действительно, Черное Крыло увидел взрыв плазменных двигателей прежде, чем почувствовал это. Ярко-желтый свет расцвел из почерневшего корпуса, ворвавшись в пустоту эффектной сферой монументально впечатляющей детонации. Корабль раскололся надвое, каждая часть парила отдельно, как сломанные бедренные кости, освещенные второстепенными взрывами.

Затем последовал удар. Бесцельно вращающегося в космосе скаута швырнуло, как ледовый ялик в бурю Хель. Он почувствовал резкий удар, когда что-то твердое и металлическое поразило оболочку его космического доспеха, затем снова и снова.

Он тщетно пытался выпрямиться, или, по крайней мере, уберечь себя от дождя обломков, которые двигались через безвоздушное пространство с невероятной скоростью. В этот время ему навстречу с беспощадной неотвратимостью законов физики летел вспомогательный вал — кусок металла длиной с «Громовой ястреб».

У Черного Крыла было время для трех мыслей. Первая была о том, что после двух недель выживания это был жалкий способ умереть. Вторая о том, что удар будет очень и очень болезненным.

Затем в него на полной скорости врезался вал, заскрежетав о его доспех со всей инерцией взрыва плазменного двигателя. Он разбил визор его шлема и расколол нагрудник. Ворвался ваккум, высасывая воздух и сознание.

Когда он отлетел от удара, волоча капли крови и кислорода из ран, а зрение расплылось и стало угасать, его посетила третья мысль. В его затухающее сознание ворвался знакомый силуэт, серый и тупоносый, намного крупнее, чем «Науро» и в намного лучшем состоянии.

Благословенный Всеотец, — понял он, прежде чем кровь залила его глаза. — Это «Готтхаммар».

Узы лопнули. Старик отшатнулся, его посох выпал из руки и ударился со стуком о пол.

Со скоростью удара Железный Шлем оказался рядом. Ледяной клинок просвистел в воздухе, продолжив движением, словно не было никакой заминки. Великий Волк слегка подкорректировал траекторию, незамедлительно компенсировав движение цели.

Человек не делал попытки ни защититься, ни сбежать от клинка. Освободившись от сокрушительного груза, мышцы Железного Шлема немедленно пришли в действие, направив потрескивающую кромку к цели. Ледяной клинок ударил точно, разрезав грудь человека по диагонали от плеча до пояса.

Старик посмотрел на Железного Шлема в последний раз, каким-то образом цепляясь за обломок жизни. Его единственный глаз оставался открытым, загадочно глядя на противника.

Затем он упал, его кровь щедро разлилась по камням. Железный Шлем возвышался над ним, готовый ударить снова, помня об особенностях Предателя. Его только что освободившаяся Волчья Гвардия бросилась на платформу, страстно желая защитить своего господина от ужасной силы павшего примарха и его демонических союзников.

Но ничто не появилось. Вздох прошелся по тяжелому воздуху зала, от чего зашелестели знамена. Единственным звуком был тяжелый топот ботинок по ступенькам, и постоянное монотонное рычание стай.

Человек был мертв. Он оставался мертвым.

Железный Шлем посмотрел на тело, по-прежнему тяжело дыша от усилий в борьбе с малефикарум. Он знал, что должен почувствовать эйфорию. Он знал, что должен почувствовать что-то. Вместо этого все его тело ощущалось пустым. Внутри себя он почувствовал тонкий, печальный вой.

Фрей подошел к нему. Как и Великий Волк, рунический жрец не источал ожидаемого звериного восторга.

— Что сейчас произошло? — спросил Железный Шлем, сбитый с толку, как ребенок. Он начал чувствовать тошноту внутри. Поиск десятилетий был завершен, и ничего кроме вялого замешательства и тошноты не было.

— Примарх был здесь, — подтвердил Фрей, глядя на тело перед алтарем. — Теперь его нет.

— Значит, я убил его?

Голос Железного Шлема выдавал его отчаяние. Он знал, что не убил.

— Что-то умерло, — сказал Фрей. Как и у господина в его голосе не осталось ни капли обычной уверенности. — Но я не пони…

— Лорд!

Голос принадлежал Рангру и был полон тревоги.

Жаровни разгорались все сильнее. Сапфировое пламя вспыхнуло, образовав столбы извивающейся, флюоресцирующейся энергии. Свет был очень сильным, достигнув самых темных уголков комнаты. Знамена полностью осветились, явив эмблемы рот. Железный Шлем повернулся посмотреть на них, наконец, осознав их важность. Он ошибался. Они не были эмблемами Тысячи Сынов. Никогда ими не были.

— Стая Адгра, — пробормотал он, узнав скрещенные клыки поверх серповидной луны. — И Грамма. И Беора…

Взгляд Фрея метнулся по заново освещенным эмблемам. Позади них находились вырезанные в стенах помещения каменные рельефы. Они изображали хорошо знакомые события угловатой, стилизованной формой. На одном фризе были пирамиды в городе, точные соответствия сооружений на Гангаве. Прибытие «Готтхаммара» на орбиту — на другом. Переброска подкреплений с Фенриса, разрушение генератора пустотного щита, все события были изображены там. Даже облик Великого Волка, швыряющего лафет автопушки с пылающей башни.

Это все было предсказано.

Рангр держал свой цепной меч наготове в атакующей позиции. Как и все Волки в комнате он был в повышенной боевой готовности, волосы на загривке ощетинились, а сердца твердо стучали.

— Что означают эти эмблемы, лорд? — спросил Волчий Гвардеец. — Они — Фенрика, но я не знаю эти Великие Роты.

Железный Шлем начал отходить от платформы, тяжело шагая вниз по ступенькам. Его ледяной клинок был также активирован. Тошнота постепенно прошла, сменившись холодной хваткой ужаса.

— Они — наши кузены, — прорычал он, его голос был пропитан отвращением. — Волчьи Братья. Потерянные.

Фрей присоединился к Великому Волку, и они вдвоем быстро спустились с пирамиды. Свита последовала за ними.

— Братья были расформированы более двухсот лет назад, — сказал Фрей. — Я не понимаю…

— Ты уже говорил это, рунический жрец, — прорычал Железный Шлем, теряя терпение. Вся его ярость, все желание убивать внезапно погасли, из-за чего он испытывал почти физическую боль. — Хватит неопределенности. Это место — насмешка над нами. Мы вернемся на флот и уничтожим его с орбиты.

Когда он приблизился к дальнему концу зала, неподалеку от которого позолоченная арка отмечала выход, пламя в жаровнях неожиданно сменило цвет. С пылающего сапфира оно стало болезненно-зеленым, насыщенным и повелительным. Эмблемы Волчьих Братьев стали искаженными и абсурдными в меняющемся свете.

А потом, с резким скрежещущим звуком металла о металл, тяжелые противовзрывные двери отошли от стен зала. В каждой из них открылись огромные склепы, из которых в центральный зал изливалась изумрудная тошнота. Из зеленого тумана появились темные фигуры, извращенные и болезненные. Это были космодесантники, но страшно изменившиеся. У некоторых вместо конечностей были извивающиеся щупальца, деформированные головы других венчали рога. Их доспехи были деформированы и вырваны, пластины разорваны изнутри и сплавлены с нечестивой плотью там, где она вышла наружу. Лизы шлемов светились тошнотворным колдовским огнем, который пронзал даже клубящиеся миазмы из склепов. Они не шли четким шагом, но хромали, тащились и суетились, вытягивая свои тела на открытое пространство, ковыляя на раздвоенных копытах и царапая когтистыми ногами.

Когда они вышли на свет жаровен, их происхождение стало более очевидным. Боевые доспехи когда-то были серыми, украшенными тотемами и фетишами охоты. С искаженного керамита все еще свисали шкуры, также залатанные и переделанные, как и доспехи под ними. На нагрудниках и наголенниках по-прежнему были вырезаны изображения клыков и рун, но вытянувшиеся в новые и нечестивые формы каким-то темным и неуловимым искусством. Выйдя на свет, мутированные воины начали выть в насмешку над боевыми криками, которые они когда-то ревели так гордо. Звук был ужасающим, хором страдания и искажения, который отражался от высоких стен вокруг них и наполнил зал извращенной ненавистью.

— Погибель Волков, — прошептал Фрей, наконец, осознав. — Не его. Не наша. Их.

Рангр и остальная Волчья Гвардия находилась в замешательстве. В обычной обстановке они бы бросились в бой при первом признаке такой порчи, но в этот раз никто из них не двигался. Они все видели руны на доспехах, выцветшие шкуры и шлемы в виде звериных масок.

Они все знали, без необходимости произношения вслух, что геносемя в каждом из этих кошмарах было то же, что и Хеликс, которое дало им жизнь.

— Приказы, лорд? — спросил Фрей, вцепившись обеими руками в посох, раздираемый нерешительностью, как и все вокруг.

Железный Шлем выпрямился во весь ужасающий рост, наблюдая с мрачным ужасом за приближающимися мутантами. Они были братьями больше чем просто по имени. Они были единственными преемниками Космических Волков, и наряду с ними единственными потомками примарха Лемана Русса, оставшимися в галактике.

Они делили кровь. Они делили генопамять. Они делили все.

— Опомнись, жрец, — прорычал Железный Шлем, выбрав первую свою мишень из сотен появившихся. — Это больше не Волчьи Братья. Убейте их. Убейте их всех, и не прекращайте убивать пока их мерзость не будет очищена из вселенной навсегда.

Ярл Арвек Къярлскар отвернулся от стола в медицинском отсеке «Готтхаммара» На металле лежал волчий скаут Черное Крыло, которого он вытащил из космоса; более мертвый, чем живой, но, каким-то образом способный на оскорбительный сарказм. Корабль, на котором он прибыл, теперь был не более чем шаром вращающегося пепла, хотя утилизаторы «Готтхаммара» все еще подбирали спасательные капсулы.

— У нас есть связь? — спросил Къярлскар. Мощный голос был как всегда низким и резонирующим, хотя и с ноткой необычной срочности.

— Пока нет, лорд, — ответил Анъярм, корабельный железный жрец. — Железный Шлем в центральной пирамиде, сильно занят. Там передачи глушатся.

Глаза Къярлскара угрожающе вспыхнули.

— Как там может действовать глушение? Мы уничтожили все.

Он сжал свои гигантские кулаки, словно собирался пробить дорогу сквозь выложенные кафелем стены апотекариума. Контролировать свой гнев было трудно, он резко повернулся к Черному Крылу.

— Ты уверен, волчий скаут? — спросил он. — Мы получали сообщения с Фериса — в них ничего необычного.

Черное Крыло выдавил слабый, отрывистый смех. Из горла пошла кровь.

— Уверен? Нет, не совсем, Ярл. Возможно «Скрэмар» не был разорван на части линкором вдвое больше него. Возможно, мы не потеряли наши орбитальные батареи за несколько часов. И возможно Ярл Грейлок не приказал прибыть сюда, ценой гибели моего корабля и большей части экипажа. Я просто не могу быть уверен…

Къярлскар набросился на Черное Крыло, схватил его за разбитый космический доспех и подтянул к своему лицу.

— Больше никаких игр, — прошипел он, полностью обнажив клыки. — Ты просишь о возвращении всего Ордена. Это момент триумфа Железного Шлема.

Голова Черного Крыла болталась, когда Волчий Лорд встряхнул его. Его глаза остекленели, а сардоническая улыбка покинула его губы.

— Я почти погиб, чтобы доставить вам это сообщение, лорд, — медленно протянул он, находясь на грани сознания и говоря благодаря медикаментам. — По сути, это не имеет значения. Но тот факт, что ты медлишь, сильно злит меня. Тысяча Сынов на Фенрисе, весь их проклятых Легион. Даже если флот повернет прямо сейчас, Этт все равно падет. Так что ты еще хочешь, чтобы я сказал? Ответь.

Следующую минуту Къярлскар пристально смотрел на него, словно его глаза могли каким-то образом проникнуть в душу скаута и раскрыть правду. Затем с отвращением и от безысходности отшвырнул Черное Крыло обратно на твердый металлический стол.

— Дай мне связь, — прорычал он железному жрецу. — Добудь ее немедленно. Затем организуй лендеры, и отправь сообщение на остальные корабли подготовиться к переходу. Мы возвращаемся.

Анъярм кивнул.

— Будет сделано. Но мы получили доклады о десантниках-предателях в пирамиде — Железный Шлем не выйдет просто из этого боя.

Къярлскар сплюнул на пол.

— Вот почему они там. Кровь Русса, как легко нас убедили. — Он начал шагать по медицинскому отсеку, отталкивая в сторону попадавшихся ему на пути трэллов-телотворцев. — Я сам высажусь на планету. Клянусь Всеотцом, он выслушает меня.

Когда громадный Волчий Лорд подошел к выходу, Черное Крыло поднял свою разбитую голову в последний раз. Столкновение с валом обезобразило его сильнее, чем когда-либо. Нос и скулы были раздроблены, грудь пробита, а обе руки тяжело переломаны. Даже для космодесантника это были серьезные раны. Большое количество болеутоляющих, похоже, сказалось на нем, и его окровавленные веки наполовину закрылись.

— Ты сделаешь это, Ярл, — невнятно произнес он, теряя сознание. — И не думай, что я буду винить тебя. Я великодушен, так что сможешь поблагодарить меня как следует, когда мы вернемся.

Часть 4

Алый король

Глава 17

Свет в комнате Грейлока был тусклым. Ни у одного ярла не было пышных личных апартаментов, и все они были устроены одинаково: голые каменные стены, стойки с оружием, захваченным в прошлых боях, тотемы, подаренные волчьими жрецами, жесткая кровать, накрытая грубыми шкурами. Комната Грейлока, возможно, была более пустой, чем остальные, но не слишком. Единственная вещь, которая отмечала его территорию, был старый топор Френгир, висящий над точильным камнем в качестве амулета.

Волчий Лорд сидел на низком треногом деревянном табурете, который люди льда использовали для племенных советов. Он был сделан для размеров смертных, и даже без брони Грейлок выглядел неуклюже на нем, одни руки и ноги.

Его глаза были закрыты, бледная кожа лица расслаблена. Звуки в Этте — стуки, крики, лязг машин — были приглушенными. В углу комнаты светился огонь, не более чем тлеющие угольки. Смертному пришлось бы напрячься, чтобы увидеть во мраке, а холод стал бы для него смертельным. Доведенные до крайности условия комнаты свидетельствовали о величии Адептус Астартес, даже если суть не была таковой.

Оставшись наедине со своими мыслями, Грейлок позволил разуму блуждать по вероятностям, как парящему кольцевому ястребу в открытом небе. Он чувствовал огромную волну ненависти, наступающую на его цитадель, давящую на камни, вгрызающуюся в его корни, твердо настроенную ворваться внутрь и уничтожить жизнь в ней. Более слабый воин мог быть устрашен этим. Даже великий лидер мог испытать дрожь разочарования, обжигающее чувство несправедливости того, что при его командовании был нанесен столь беспощадный удар.

Грейлок не чувствовал ничего подобного. Его дух был уравновешен, а внутренний волк невозмутим. Для такого как он, было странно находиться в подобном состоянии накануне битвы, и об этой особенности он никогда не расскажет. Он знал, что были времена, когда его боевые братья чувствовали, что он потерял что-то важное, что он стал слишком похож на смертного, и у него не было намерения подпитывать эти слухи и дальше.

Он понимал, почему они так думали. Грейлок был таким же генетическим сыном Русса, как и они, но он обладал такой властью, которой им часто не хватало со всем их хвастовством и внешней уверенностью.

Уверенность.

Которая ни разу не поколебалась, с тех пор как были вживлены первые имплантаты, с тех пор как он научился пользоваться новым, могучим телом, данным ему Хеликс, с тех пор как по очереди стал Охотником, затем Гвардейцем, затем Лордом. На каждом этапе он знал, какой была его судьба.

В другой душе она могла вырасти в высокомерие. Однако Грейлок никогда не гордился этим и даже не испытывал удовлетворение. Это был просто путь вселенной, такой же священный, как баланс между охотником и жертвой, между причиной и следствием.

На каждом этапе я выбирал путь, который должен был. В тот момент каждый знак вирда был истинным. Руны направляют, и они никогда не лгут.

Возле двери коротко мигнул красный свет. Веки Грейлока дрогнув, открылись. Его зрачки расширились, как на охоте. Они быстро уменьшились, вернувшись в свое обычное состояние.

— Входи, — сказал он тихо.

Железные двери его комнаты открылись, и сутулая фигура вошла внутрь. Как всегда, Вирмблейд был в доспехе. Когда он двигался, броня искусственно гудела, нарушая тишину комнаты. Двери снова закрылись, запечатав их обоих внутри.

Грейлок не поднялся. Сидя он выглядел меньше. Более остальных боевых братьев он мог контролировать свою ауру устрашения. Такой воин, как Россек всегда будет внушать страх; Грейлок запугивал только тогда, когда сам решал.

— Извини, лорд, — сказал Вирмблейд, глядя на тлеющие угольки, топор и обычную мантию, одетую ярлом. — Я не мог прийти в другое время.

Грейлок небрежно махнул рукой.

— Ты можешь приходить и уходить когда пожелаешь, — сказал он. — Или волчьи жрецы отказались от этого права?

— Пока нет, — признался Вирмблейд. — И вряд ли откажутся.

Он не сел. Его бронированный вес сломал бы табурет, а других кресел не было.

— Ты долго пробыл в уединении, — сказал он, прислонившись к каменной стене.

— О многом нужно было подумать, — ответил Грейлок. — Многое спланировать.

— Ты доволен тем, что было сделано?

Грейлок фыркнул.

— Я был бы доволен, если бы имел еще три Роты и боевой флот. Но если у нас этого нет, тогда да. Я доволен. Разрушение туннелей дало нам драгоценные дни. Они скоро пробьются, и мы будем готовы. Бьорн с нами, так что они получат битву.

Вирмблейд критично посмотрел на ярла. — Мы можем победить?

Грейлок пожал плечами. — Какая польза от этой мысли, Тар? Мы сделаем то, для чего обучены. Все остальное в руках Всеотца.

— Ты знаешь, почему я спрашиваю. Есть вещи… секреты внутри Этта. Здесь есть знание, которое никогда не должно исчезнуть. Железный Шлем знает о нем, и горстка других, но больше никто. Если мы потерпим поражение, тогда…

Вирмблейд позволил фразе повиснуть в воздухе.

— Ты говоришь так, будто единственный, кто думал об этом, — сказал Грейлок. — Я тоже помню. Но что ты предлагаешь? Чтобы мы уничтожили Укрощение? Железный Шлем должен дать на это санкцию.

— Если ты мог заметить, его здесь нет.

— Значит, этого ты хочешь?

Вирмблейд выглядел огорченным.

— Ты знаешь, что нет. Моя жизнь была посвящена этому. Твоя тоже, с тех пор как ты посвящен в секрет. Но у нас должен быть план. Эта битва уже сделала сложным сохранить необходимую секретность, и ситуация будет только ухудшаться. Если время придет, я должен знать, что обладаю твоими полномочиями, чтобы действовать.

Грейлок встретился с взглядом Вирмблейда. Эти двое были такими физически разными — один холодный, бледный и энергичный, другой — потрепанный, смуглый и циничный — и, тем не менее, присутствовала схожесть, взаимопонимание.

Несколько мгновений они молчали.

— У тебя они есть, — наконец, сказал Грейлок. — Но не пользуйся ими до самого последнего момента, и только в случае, если Этт будет окончательно потерян. До того момента оберегай то, что должен. Можно пожертвовать жизнями, потерять реликвии. Но я не хочу видеть конец этой работы, пока все остальное не погибло.

Пока он говорил, его бледные руки сжались в кулаки.

— Это наше будущее, Тар, — сказал он. — Это наш шанс вырасти. Если мы утратим его сейчас, он никогда больше вернется.

Вирмблейд кивнул.

— Значит, ты чувствуешь то же, что и я, — сказал он. — Я рад, и твой приказ будет исполнен. Но у меня есть еще одна просьба: держи Штурмъярта подальше от Вальгарда. Он получил приказ вмешаться, и не поймет необходимости в дальнейшей секретности.

— Штурмъярт уже занят. Он будет рядом с Бьорном и мною у Печати Борека. Ты получишь под командование Тучегона в Клыктане. Так что не беспокойся — необходимость в разделении наших сил освобождает тебя от твоего критикана.

Старый волчий жрец улыбнулся.

— Ты стал бы грозным Великим Волком, Вэр, — сказал он, и его кривая улыбка стала задумчивой.

— Стал бы? — повторил Грейлок. — У тебя так мало веры в наши шансы?

Вирмблейд пожал плечами и опустил глаза.

— Все в руках Всеотца, — повторил он, хотя в этот раз слова звучали пусто.

Прошло два дня, и Клыктан был, наконец, подготовлен. Все собравшиеся там знали, что туннели неминуемо будут пробиты. Их разрушение дало Этту крайне необходимую передышку от штурма, и с момента потери ворот прошли полные десять дней. Теперь борьба начнется снова. Будут дальнейшие отступления, отходы с боем, призванные нанести максимальные потери за минимум территории. Но теперь оставляемое пространство имело свой предел. Этт был огромен, но даже его сеть туннелей, в конце концов, закончится.

Красная Шкура преклонил колени на каменных ступенях, ведущих в Клыктан. Он тщательно лакировал свои красно-коричневые волосы, собираясь надеть лежащий рядом шлем. Как обычно его доспех был покрыт слоями крови, а в нижнюю часть шлема был вставлен ряд зубов. Многие из них были выбиты, но оставалось достаточно, чтобы отличить его. Нагрудник был новым, заменившим расколотый болтерными снарядами десантников-рубрикаторов. Несмотря на несколько дней привыкания, он доставлял неудобство в местах соединения с черным панцирем, и входящие разъемы все еще раздражали.

Работа была сделана, он поднял голову. Вокруг братья по стае приводили себя в порядок, все четырнадцать. Боевое отделение было отражением других стай Кровавых Когтей, наскоро собранных из тех, кто пережил штурм ворот. Как обычно потери Когтей в ходе боев были высокими, свидетельствуя об их прямолинейном пути войны.

Сломанный зуб был убит при отступлении, его спину пробил луч лазпушки в тот момент, когда он вбегал под прикрытие ворот. Ужасный способ перерезать нить.

И еще погиб Бракк. Тот, кто тренировал их так долго, кто вбил в них столько боевого чутья, сколько было возможно, и кто вел их с таким выдержанным, контролируемым искусством. Волчий Гвардеец говорил немного, и почти ничего в гуще битвы, но теперь он был мертв и Этт каким-то образом казался затихшим и опустевшим местом.

Заменивший его сердитый гигант Россек изменил характер стаи больше, чем прибывшие из других отделений. В то время как Бракк был грубым и прямым, Россек выглядел так, словно балансировал на грани приступа безумия и едва выжил. Он тоже говорил очень мало, но Красная Шкура считал, что причины были иными. Бракк всегда обладал самоуверенной поступью хищника — сдержанного, подтянутого, рационального. Громадный в своем терминаторском доспехе Россек, напротив, выглядел обеспокоенным и мрачным. Что-то терзало его возбужденный, воинственный дух, который когда-то делал его фаворитом на должность вожака Двенадцатой. В его апатичной наружности исчезло многое из старого подшучивания, которое когда-то вдохновляло Когтей, сменившись мрачным чувством ожидания.

Кроме того, был Кулак Хель. Он присел в нескольких шагах от Красной Шкуры, с его шлема свисал плюмаж из конского волоса, доспехи все еще были украшены символами Имира и Ганна. Внешне он совсем не изменился. Несмотря на его стычку с Волком, он сохранил свой юношеский юмор и грубую любовь к охоте. Единственный в стае, Кулак Хель вырабатывал это чувство непредсказуемой энергии, которое делало Волков теми, кем они были.

Кулак Хель почувствовал, что на него смотрят, и его лицо с кровавыми глазами повернулось к Красной Шкуре.

— Надень свой шлем, брат, — передал он по воксу. — Использовать такое лицо против них на самом деле нечестно.

В прошлом Красная Шкура оскалился бы. Не теперь. Легкомыслие Кулака Хель было слишком неестественным, слишком осознанным. Молодого Кровавого Когтя глубоко ранила смерть Бракка и схватка с Волком; у него просто не было способов справиться с ситуацией.

Красная Шкура покрутил в руках шлем и надел его на прилизанную голову, вставив опоры на место и услышав легкие щелчки сомкнувшихся атмосферных печатей. На дисплее вспыхнули боевые руны, показывая оборонительные укрепления по всему Этту.

Главные укрепления Клыктана были сооружены на широкой, двухсотметровой длины лестнице, ведущей из туннелей Этта в главные помещения на вершине. Укрепления были расположены сериями многоярусных баррикад, тянущихся от основания лестницы к вершине, где стояли на страже Фреки и Гери. Сорок семь Волков, приписанных к лестнице Клыктана, были усилены сотнями кэрлов, защищенных крепкими адамантиевыми бункерами и стенами баррикад. Небесных Воинов возглавлял Вирмблейд; смертных — ривенмастер с честным лицом и пустыми глазами.

В центре оборонительного периметра, посередине лестницы находились самые мощные из машин смерти: шесть дредноутов. Огромные Почтенные Павшие возвышались над командующими здесь Вирмблейдом и Тучегоном. Скриейя возглавлял три стаи Серых Охотников у основания склона, где выстроились Кровавые Когти Россека, а Ройк расположился со своими Длинными Клыками на вершине лестницы, излучая как всегда спокойную твердость.

Позади вершины находились дополнительные укрепления, выдолбленные в полу и стенах самого зала, куда защитники могли отступить поэтапно в случае необходимости. На гигантских склонах Клыктана были установлены стационарные орудия, способные выпустить болтерные снаряды по врагу даже быстрее, чем Длинные Клыки.

Это было опустошительное собрание огневой мощи, за которым наблюдала далекая статуя самого Русса. Полевой госпиталь у его ног был удален много дней назад, перенесенный выше в Хоулд. Теперь в Клыктане находились только военные припасы. Все стволы и клинки были направлены в сторону огромных, безмолвных врат у основания лестницы, портала, через который придет враг.

Пространство было менее сотни метров шириной. Зона смерти.

— Следи за собой, когда они будут здесь, — Красная Шкура обратился по закрытому каналу к Кулаку Хель.

Кулак Хель засмеялся.

— Беспокоишься за меня, Огрим? — спросил он.

— Волк рядом с тобой.

— Он рядом со всеми нами, брат.

Кулак Хель вытащил болт-пистолет и проверил магазин в двенадцатый раз. Поскольку ожидание затянулось, они все искали, чем бы заняться.

— Ты не должен беспокоиться обо мне, — сказал он мимоходом. — Беспокойся о себе. Ты такой чертовски медленный.

Красная Шкура попытался придумать ответ, какое-то подходящее оскорбление. Ничего не пришло на ум.

Затем из далекой глубины раздался звук громадного, резонирующего грохота. За ним последовали еще более сильный и многократный гул, разнесшийся по туннелям. Звуки были далекими, приглушенные километрами извивающихся коридоров, но достаточно отчетливыми. И они не прекращались.

— Воины Этта! — раздался сухой старый голос Вирмблейда. Он извлек могучий силовой меч с эмблемой дракона на лезвии, и в полумраке замерцало энергетическое поле. — Вот и брошен жребий в последний раз. Туннели открыты. Закалите себя, держитесь стойко и разожгите свою ненависть!

Он сделал большой шаг вперед, высоко подняв пылающую грань своего оружия.

— За Русса! За Всеотца! За Фенрис!

Защитники ответили как один.

— За Фенрис!

Эхо многочисленного рева пронеслось по пустой оболочке подходов к Клыктану, постепенно утопая в камне.

Красная Шкура вытянул пистолет, сжав цепной меч в другой руке. В нем начало расти желание убивать. Как только первые предатели пройдут через врата, он станет рычащим, пускающим слюни образом войны, каким его воспитали.

— Да пребудет с тобой Русс, брат, — сказал он Кулаку Хель.

— И с тобой, — ответил Кулак, немного поспешно.

И тогда, впервые за все время, Красная Шкура услышал дрожь в голосе товарища. Бравада, казавшаяся столь впечатляющей, была всего лишь броней.

Кулак Хель был чем-то сильно взволнован, и не из-за врага.

Скалистая стена засветилась красным, потом оранжевым, затем резким белым светом. На другой стороне разрушенного туннеля использовали громадную энергию. Барьер продержался еще немного, выгнулся, потом взорвался.

Огромные куски полурасплавленного камня разлетелись по Залу Печати, ударившись о дальнюю стену в сотне метрах. За ними устремились лазерные лучи толщиной с руку человека. Громадные формы громыхали в отверстии, кромсая края бреши испускающими пар руками-бурами.

Раздалось больше треска, и огромный кусок расплавленного камня опрокинулся, рухнув на пол и разбросав по нему булыжники. Сквозь клубы пыли замерцало все больше лазерного огня, который метнулся к дальним стенам помещения и никого не поразил.

Стрелять было не во что. Когда Тысяча Сынов прорвались внутрь Клыка, их не встретили ни орудийные позиции, ни ряды кэрлов, готовых продать свои жизни в отчаянной борьбе. "Катафракты", по-прежнему действуя согласно простым инструкциям своих духов машин, неуклюже вышли на открытое пространство, стряхивая слои пыли и заряжая плазменные орудия.

— Не стрелять! — проревел голос из туннеля.

Из бреши выкарабкался Афаэль в сопровождении терминаторов-рубрикаторов. Вокруг него мерцали кинетические щиты, искажая его образ за меняющейся пеленой варп-энергии.

В помещение входил все новые рубрикаторы, сжимая болтеры. Среди них был Хетт, окруженный собственной свитой и также окутанный плотным экраном.

— Отправь их вперед! — посоветовал он, позволив своему колдовскому посоху вспыхнуть сверхъестественной энергией.

Афаэль покачал головой.

— Они знают, что мы идем, — сказал он, осторожно оглядывая пространство.

Он присел и подобрал кусок скалы размером с человеческую голову. Подняв его так же легко, как смертный поднимает гальку, он бросил булыжник в туннель на противоположной стороне. Когда он упал в темноте, пространство содрогнулось от мощных взрывов. Камень вмиг был разорван на куски. Откуда-то из глубины туннелей загрохотали автопушки, послав ураган снарядов в авангард Тысячи Сынов.

Афаэль щелкнул пальцем и перед ними вспыхнул кинетический щит, оградив "катафрактов" паутиной энергии. Залп автопушек взорвался о барьер пульсирующей волной огня.

— Все-таки им надо было лучше постараться, — сказал он, поднимая посох.

От одного слова кинетический барьер неожиданно бросился вперед, пронесся по комнате и превратился в стену всепоглощающего электричества. Вспыхнула молния и метнулась в тени, разрывая и раскалывая камень. Волна энергии ударила в стационарные орудия, вырывая их сериями сильных взрывов.

Взрывы постепенно стихли, и молния ударила в пустоту, оставив два десятка выжженных орудийных оболочек. По туннелям тянулся дым.

— Вот теперь мы наступаем, — холодно произнес Афаэль.

Рубрикаторы начали движение. Последние воины XV Легиона безмолвно шагали вперед, укрытые клубящимися шлейфами эфирной защиты. Их глаза мягко светились в темноте. За ними следовали "катафракты", при движении их огромные когти ломали камень под собой.

А позади авангарда в туннеле, ведущем к вратам, раздавался безбрежный, смутный звук. Это был топот тысяч ботинок, ударяющих в унисон по земле, звук тысяч единиц приводимого в боеготовность оружия, звук тысяч шепотов, возносящих молитвы Хозяевам Колдовства.

Это приближался звук гибели Фенриса.

Из Зала Печать Борека внутрь горы ответвлялись дюжины коридоров. Все они были черными, как смоль, их освещение было давно потушено. Они извивались и петляли, направляя опрометчивых в тупики или приводя их прямо к огромным шахтам, которые вели на другие уровни. Даже кэрлы не знали все мириады путей через Этт и держались старых маршрутов, прижимаясь к свету пламени и избегая глубокой темноты. Они знали, как и все, что Клык убьет тебя быстрее, чем расселина в леднике, если ты вошел в него.

Рубрикаторы шли по затененным тропам, их сверхъестественное зрение вело их в абсолютной темноте. Они двигались плавно, проводя стволами болтеров по пересечениям с невозмутимой, сосредоточенной эффективностью. Колдуны шли далеко позади них, направляя их подобно далеким пастухам в бронзовых доспехах.

Они шли осторожно, так как знали об исключительной опасности. Но они также знали, что были элитными слугами Красного Примарха, воинами, почти не имевшими себе равных. Колдуны Тысячи Сынов были незаметными, тихими и зловещими. Прежде многие смертные солдаты удивлялись, ожидая бешеные орды фанатиков только, чтобы попасть в засаду ужасающего наступления бездушных созданий.

Но защитники не были смертными.

Присев у каменных стен коридора, благодаря усиленным Хеликс чувствам, реагирующим на малейшие колебания в воздухе, Грейлок слышал приближение первого отряда в сотнях метрах от него. Он прищурился, оценивая его численность и боевой порядок, прижав пальцы к ножнам волчьих когтей, чувству, как отвечает древнее устройство на его прикосновение. Когти бездействовали, невидимые в темноте, но при необходимости вспыхнут мгновенно.

Позади него, то же сделали его солдаты. Четверо воинов — все, что осталось от первоначальной терминаторской свиты, были вооружены оружием ближнего боя, их доспехи перешли на пониженное потребление энергии и стали такими же черными, как и воздух вокруг них. С ними был Штурмъярт, опустивший голову. Хотя его шлем скрывал лицо, Грейлок чувствовал сосредоточенность рунического жреца. Штурмъярт укрывал всю стаю от назойливых психических глаз колдунов. Руны на его доспехе были утопленными и тусклыми, как линии оникса на керамите, но внутри они пылали.

Длинный коридор перед ними был пуст, свободен от мин-ловушек и окопов, которыми обеспечили верхние уровни. Грейлок следил внимательно, слыша, как приближается приглушенный топот отделений рубрикаторов и ожидая появления первых врагов.

Когда они появились, это было похоже на видение кошмара смертным. В конце туннеля появились светло-зеленые огоньки — свет из жутких линз шлемов. Их было много, марширующих в сомкнутом строю, уверенно, но осмотрительно.

Грейлок почувствовал, как первые уколы ненависти вонзились в его сердце.

Вы пришли сюда. В мой мир. Разорить мой народ.

Появилось больше зеленых огней. Отряд приблизился, совершенно не ведая об ожидающем их приветствии в дальнем конце коридора. Штурмъярт издал тихий рык, неслышимый ни для кого, кроме Волков, усердно работая, чтобы поддерживать защитный покров для них.

Я уничтожу вас. Я предам ваши порочные души проклятью. Я разорву вас и брошу прах ваших душ в грязь.

Последний из рубрикаторов вошел в туннель. Дисплей шлема Грейлока показал восемнадцать целей плюс медленно двигающийся сигнал в тылу. Это был колдун, с которым будет иметь дело Штурмъярт.

Потому что вы для меня значите одно и только одно.

Позади себя он почувствовал, как готовиться ожить силовое оружие его боевых братьев. Феромоны их желания убивать стали очевидными, насыщенными и резкими. После многих дней бездействия и тренировочных боев, слава войны снова пришла к ним. Грейлок ощутил лютую волну эйфории, вызванную наплывом эндорфинов в его кровь.

Добыча.

Момент настал.

— За Русса!

Его волчьи клыки сверкнули, отбросив резкие тени назад по коридору, и он помчался к идущему первым рубрикатору, окутанный потоками неистовой бури, разожженной Штурмъяртом. Рядом неслась в битву его стража, ревя с дикой энергией, подобно истинному образу самого вихря. С ним был и Штурмъярт, руны его доспеха вспыхнули ярко-красным светом, омыв стены туннеля пылающими пятнами цвета крови.

— Хьолда! — заревел Грейлок, бросившись в бой и разрывая клыками броню первой жертвы. Он увидел, как подался под его когтями пустой доспех. Вскоре коридор был наполнен резким треском, глухим стуком и хрустом ближнего боя.

Началось. Последний штурм. Все они знали, что с этого момента бой не утихнет, пока не будет убит последний из Тысячи Сынов или Клык не будет охвачен пламенем.

Сначала, огненный шторм.

Из-за своей баррикады Морек наблюдал на переносном авгуре, как к лестнице Клыктана приближается атака Тысячи Сынов. Масштаб стрельбы был как ослепляющим, так и оглушающим, сочетая плазменное и обычное оружие. Залпы вырвались из туннелей и обрушивались на тяжелые котрфорсы у основания лестницы. Он не видел источник стрельбы, так как захватчики были все еще скрыты низким потолком и изгибами стен туннелей. Они оставались в укрытии, ведя дистанционную стрельбу по баррикадам.

Морек опустился к холодной глыбе адамантиевого бастиона, высотой три метра и толщиной четыре, к которому был приписан, в последний раз проверив скьолдтар. Вокруг него, присев за укрытием, находились люди его ривена. Все они участвовали в боях раньше, и ни у кого не было проблем с артиллерийским обстрелом. Защищающее их укрепление сооружалось много дней из осадных материалов, и было способно вынести огромное количество повреждений.

Но это была всего лишь прелюдия, и пройдет много времени, прежде чем начнется настоящая битва.

— Пригните головы, — приказал он автоматически. Это была ненужная команда — его люди обычно держали шлемы между коленями, сгорбившись у основания гигантских баррикад. Дождь из плазменных разрядов и болтерных снарядов попадал в укрытия или пролетал безвредно над их головами, ударяя в потолок огромного туннеля.

Наихудшим был звук — дезориентирующий, изнуряющий хор ударов и пламени, который разносился из закрытых коридоров и отражался в огромное пространство позади них. Это мешало думать, позволяя только слышать приказы по воксу.

Морек моргнул на руне дисплея для усиления входного аудиосигнала и компенсации внешнего оглушающего шума. Это улучшило положение, но только немного.

Со своего тактического дисплея он видел Волков, крадущихся к передовым позициям, также используя прикрытие баррикад у подножья лестницы. Небесные Воины были наилучшим образом экипированными солдатами для такого масштаба опустошения, но даже они не шли без оглядки под обстрел. Вирмблейд удерживал на коротком поводке Кровавых Когтей, ожидая цели, подходящие для их мастерства ближнего боя.

Ройк и Длинные Клыки также оставались без дела, расположившись высоко, в тылу оборонительных позиций, окруженные крепкими укрытиями. Они выдержали огненный шторм, позволив укреплениям принять удар и выжидая, когда появиться настоящий враг.

Только Тучегон был полностью занят. Рунический жрец, самый сильный из аколитов Штурмъярта, вызывал бурлящий, поглощающий ракеты ураган турбулентности над порталами, используя его, чтобы отклонять приближающиеся снаряды и взрывать их прежде, чем они достигнут цели. Он был далек от совершенства, но берег баррикады от полной силы вражеского обстрела.

Морек глубоко вздохнул, почувствовав металлический край фильтра противогаза, и позволил своему пульсу снизиться, когда первоначальный слуховой шок от обстрела прошел. Он видел бои много раз и знал, как держать себя на поле битвы. Но даже это не спасало от первоначального, выворачивающего желудок всплеска адреналина, вызванного началом стрельбы.

Тогда Морек, как он всегда делал в таких случаях, представил Фрейю. Он знал, что она находится в Печати Борека с другими оборонительными частями. Так было лучше. Если бы они были вместе, он бы отвлекался на необходимость присматривать за ней. К тому же, у него не было даже вокс-связи. Два театра военных действий были полностью разделены, отгороженные километрами крепкой скалы и глушащими связь устройствами врага.

— Рука Русса, дочка, — прошептал он, забыв, что вокс его шлема все еще действует.

— Что? — спросил ближайший к нему кэрл, подняв голову, словно ожидая приказа атаковать.

Морек грустно улыбнулся.

— Еще нет, юноша, — сказал он, чувствуя дрожь в баррикаде, когда та приняла отрывистую очередь тяжелых болтерных снарядов. — Но очень скоро.

Грейлок развернулся на носках, отшвырнув рубрикатора и смяв его сапфировый доспех о стену туннеля. Предатель сполз по стене и колдовской огонь в его глазах потух.

Грейлок повернулся к своей свите, зная, что стае нужно отходить. Теперь туннели кишели врагами, и его отделение должно отступить к Печати Борека, прежде чем будет отрезано.

— Бра… — начал он и почувствовал резкую боль в правой ноге.

С десантником-рубрикатором не было покончено. Он поднялся на колени и ударил боевым ножом в наголенник Грейлока.

Все еще не мертв! Скитья, что я должен сделать?

Он поднял оба волчьих когтя и раскромсал распростертого рубрикатора от плеча до пояса. Разрушающее поле когтей разрезало полый боевой доспех и обнажило пустоту внутри. Раздалось резкое шипение, как при выпуске воздуха из вакуумного замка, и составные элементы распались на части. Шлем предателя тяжело свалился на пол и остановился, линзы потемнели.

Этого было достаточно.

— Сейчас, — прорычал Грейлок по оперативному каналу, разозлившись из-за полученной раны и того, что его защита не была более надежной. — Назад к Печати.

Его свита немедленно повернула, выходя из боя. Шестеро воинов, включая Штурмъярта, вырвались из свалки и помчались по извилистым коридорам, оставив позади себя десяток-другой изувеченных и уничтоженных предателей. Грейлок на ходу почувствовал вялость в конечностях. На мгновенье он подумал, что это из-за раны. Затем догадался об истинной причине.

— Рунический жрец, — приказал он, дав сигнал рукой для малефикарума.

Штурмъярт кивнул на бегу и крепко сжал кулак. Руны на его доспехе неожиданно вспыхнули багровым светом. Из глубины туннеля раздался тонкий крик боли и вялость исчезла. Волки бежали по абсолютно темным коридорам, безупречно двигаясь по неровному полу, полагаясь как на память, так и на чувства.

Они двигались быстро, с легкостью оставив позади медленно идущих десантников-рубрикаторов. Вслед ним неслись потоки болтерного огня, пока преследователи были еще в зоне досягаемости, но снаряды либо шли мимо цели, либо отскакивали от терминатоской брони, и вскоре стрельба стихла. Мышцы ноги Грейлока начали срастаться прежде, чем он прошел несколько сот метров — доказательство поразительной восстанавливающей силы его генетического наследия.

— Сигналы впереди, — передал Штурмъярт, когда они направились к пересечению туннелей, где сходились несколько дорог.

— Смертные, — презрительно бросил Грейлок. Его желание убивать не ослабло, и такие легкие убийства не утолят его. — Сделаем это быстро.

Секунду спустя несчастный штурмовой отряд просперинцев, идущий впереди медленно двигающегося авангарда рубрикаторов, наткнулся на мстительных Волков. Грейлок пронесся сквозь них как торнадо, швыряя тела о камень с силой, ломающей позвоночники, прежде чем выпотрошить их и продолжить движение. В вечной ночи подземелья мерцали лазерные лучи и раздавались крики, абсолютно бесполезные против силы и ярости Грейлока.

— Нам нужно уходить, — предупредил Штурмъярт, схватив запаниковавшего солдата и сломав ему шею одним поворотом кисти. — Приближаются больше сигналов.

Грейлок раздраженно зарычал, прыгнув в новую группу отступающих тел и укладывая их потрескивающими когтями.

— Отпустить их, — крикнул он, пронзив одновременно двух смертных, по одному каждым когтем, после чего отбросил их в брызгах крови. — Я только начал.

— У Печати будет достаточно битвы, — настоял рунический жрец, ударом наотмашь впечатав смертного в потолок туннеля и всадив единственный болтерный снаряд в живот его устрашенного товарища. — Ярл, мы должны уходить.

Затем раздался знакомый лающий треск болтерных снарядов из дальнего конца туннеля. Только космодесантники использовали такое оружие, и они были совсем близко.

— Будь они прокляты, — выругался Грейлок, глядя на то, как несколько выживших смертных бегут обратно под защиту приближающихся отрядов десантников-рубрикаторов. Его голос был прерывистым и задыхающимся, не от истощения, а из-за ужасающей, смертоносной энергии, которую только Волки Фенриса могли выпустить.

Он не двигался еще одно мгновение, не желая уступать территорию. Его стая стояла вместе с ним, их тяжелая броня гудела скрытой угрозой. Они будут стоять и сражаться, если он им прикажет.

Клянусь зубами Русса, они выйдут против самого Магнуса, если я им прикажу.

— Пошли, — прорычал он, услышав тяжелую поступь сотен ботинок по туннелю над ними. Если они останутся, то будут разбиты, также как Россек.

Стая снова помчалась вниз, следуя ближайшим маршрутом к Печати Борека. Они миновали обереги против колдовства, заново освященные руническими жрецами несколькими днями ранее. По всему Этту их были тысячи, служащие ослаблению силы магов Сынов. Пока их не уничтожат, Клык будет враждебным, истощающим их местом.

Как и должно быть, вероломные колдуны.

Стая бежала по длинному, пологому скату. Грейлок узнал ведущие к Печати туннели, когда они расширились. Они были возле последнего зала перед самим бастионом, соединяющим нескольких других путей, пронизывающих гору. Когда стены разошлись, он услышал звуки впереди.

— Цели, — прорычал он, разрываемый между раздражением от задержки и удовольствием от возможности продолжить убийство. — Много целей.

— Чьи это, Хель побери, сигналы? — спросил Штурмъярт, прежде чем стая выскочила из туннеля в зал.

Круглое пространство было громадным после узких дорог горы, его ширина достигала сотни метров. Пылали огни, но это было не благотворное пламя домашнего очага. Перед ними массы просперинских солдат готовились к штурму Печати Борека. Сам бастион был всего в нескольких сотнях метров, вниз по еще одному длинному, прямому коридору, вырезанному в скале.

На мгновенье Грейлок не разглядел причины замешательства рунического жреца.

Потом он увидел.

Среди смертных солдат, разбегающихся перед ними и отчаянно пытающихся организовать какую-нибудь оборону против внезапно оказавшихся среди них терминаторов, находились две гигантские боевые машины. Они выглядели как древнее, запрещенное техноколдовство и были более чем на голову выше даже Штурмъярта. К одной руке был подсоединен страшный бур, а к другой — плазменная пушка. Их движения были взвешенными и методичными, и почти такими же быстрыми, как и его.

Когда Грейлок ворвался в зал, от одной из машин к нему устремился плазменный разряд. Он нырнул влево, избежав наихудшего, хотя энергетический шар все же зацепил его правую руку и отбросил спиной на камни.

— Фенрис! — заревел Штурмъярт, воспламенив энергию по всей длине посоха, раскрутил его и швырнул молнию в лицо машины.

— Хьолда! — ответила остальная стая, бросаясь очертя голову на другую боевую машину. Просперинские смертные начали ставить завесу лазерного огня, но мерцающие лучи были больше досадой, чем угрозой.

Тем не менее, машины были серьезными оппонентами. Грейлок, вскочив на ноги, увидел, как одного из его воинов разорвал на части плазменный взрыв, а другого швырнул на землю удар руки-бура.

Швырнул на землю. В тактическом доспехе дредноута.

Грейлок бросился к ближайшему левиафану, проигнорировав вторую машину, которая теперь была окутана молниями Штурмъярта.

— "Катафракты", — прорычал рунический жрец по воксу, осознав, что говорили ему сигналы. — Бездушные машины.

Грейлок прыгнул к цели, в воздухе увернувшись от следующего плазменного разряда и вонзив свои когти в бронзовые наплечники "катафракта".

— Все они умирают одинаково, — проворчал он, вонзая когти в металл и используя инерцию своего падающего тела, чтобы выбить "катафракта" из равновесия.

Громадная боевая машина пошатнулась от веса Грейлока. Тогда Волчий Лорд нанес удар когтями, разорвав пластины брони и обнажив запутанные схемы внутри. Он замахнулся, приготовившись разорвать электропроводку, когда колоссальный удар руки-бура сбил его с ног.

Грейлок ударился о камень и опрокинулся на спину. "Катафракт" навис над ним и навел плазменную пушку ему в голову. Грейлок откатился, когда вспыхнул солнечный луч, раскрошив камень под ним.

Он тут же вскочил на ноги плавным движением, уже предвидя следующий удар "катафракта". Ярл повернулся, уклонившись от сокрушительного удара руки-бура, после чего снова сократил дистанцию. Его когти мерцали разрушительными полями.

— Попробуй это, — прошипел он, ударив лезвиями по открытому отверстию в броне "катафракта".

Когда когти прикоснулись, боевая машина подлетела высоко в воздух, размахивая массивными конечностями. Она рухнула среди группы смертных солдат. Вся нагрудная пластина была смята внутрь, расколота и дымилась.

Грейлок повернулся, отлично осознавая, что он не ударил так сильно.

Здесь был Бьорн.

Гигантский дредноут стоял перед ним, возвышаясь в зале, как он возвышался в любом помещении, в которое входил. Его громадная плазменная пушка все еще излучала жар от выстрела.

— Почувствуй гнев древних, мерзость.

Аура устрашения была ошеломительной. Даже Грейлок, закаленный веками сражений с самыми страшными врагами человечества, был охвачен благоговейным страхом перед лицом этой ненависти. Словно частица разрушительной мощи самого Русса вернулась в мир живых, такой же всепоглощающей и опустошительной, как и две тысячи лет назад, когда впервые обрушилась на галактику.

Разящая Рука с нами! Кровь Русса, я бы встретился с сотней смертей только, чтобы увидеть это.

К тому времени из туннелей в зал вошли еще больше рубрикаторов и открыли огонь. С ними были "катафракты", колдуны, и штурмовые отделения смертных в тяжелой броне.

Бьорн бросился в битву, такой же повелительный и безразличный к перевесу противника, как всегда. Его молниевый коготь сверкал хлесткой, извивающейся энергией, и когда разжимался, оставлял электрические искры на камне. Плазменная пушка выпустила поток разрядов в дрогнувшего врага, отбрасывая даже рубрикаторов, когда пылающие энергетические импульсы врезались в них.

— Вперед! — прогудел почтенный дредноут, его рычащий, звучный голос поднялся над растущей волной взрывов и боевых криков.

Вслед за ним пришли звери. Подобно катящейся волне, они выскочили из теней на открытое пространство. Огромные, прыгающие чудовища, защищенные металлическими пластинами, с желтыми глазами и огромными челюстями, наполненными бритвенно-острыми клыками. Они неслись вперед, сокращая дистанцию между собой и врагом.

Если раньше смертные захватчики были испуганы, то теперь они запаниковали. Тонкие крики отразились от потолка зала, когда ужасы Подклычья атаковали, врезавшись в ряды врагов, и покатились по камням со своей добычей.

В зал вошли остальные волчьи дредноуты, их автопушки вращались, поливая огнем. За ними последовали новые мчащиеся группы тварей Подклычья, а также отделения Серых Охотников, выкрикивающих боевые кличи, и хищные стаи Кровавых Когтей. В ответ рявкнули болтеры и вспыхнули силовые клинки. Мрак горы рассеялся, сменившись прыгающим, мерцающим светом дульных вспышек и плазменных разрядов.

Все это Грейлок увидел за одну развертку своего шлема. Это было то, в чем он всегда нуждался. Он вскочил на ноги, его когти были по-прежнему раскалены убийственной энергией.

— За Русса! — заревел он, и звук брошенного вызова потряс землю под его ногами.

— За Русса! — заревели Волки Клыка, бросившись в бой и упиваясь свирепой атакой.

— За Русса! — прогрохотал Бьорн. Слова, усиленные его боевыми вокс-передатчиками, заглушили все остальные звуки, сотрясая стены зала и кроша камень под его поступью.

Глава 18

Темех должен был хорошо постараться, чтобы не выдать неподобающего волнения. Он знал, как и все маги, что его эмоции полностью прозрачны для его генетического отца. Так было всегда.

— Добро пожаловать на Фенрис, лорд, — сказал он, низко поклонившись.

— Ничего подобного, — возразил новоприбывший, отмахнувшись от церемониального жеста. — Ты введен в заблуждение появлением. Как я тебе уже показал, это наименее важный аспект моего присутствия здесь.

Темех осмелился поднять голову и улыбнулся.

— Возможно, — сказал он. — Но мои сердца радуются, видя вас вернувшимся в прежнее состояние.

Обе фигуры стояли в святилище Темеха на борту «Херумона». На маге-лорде Корвидов была его обычная мантия, шлем отсутствовал, а фиолетовые глаза сияли.

Перед ним стоял примарх, один из двадцати привилегированных сынов Императора, кователей Империума, полубогов, которые создали королевства людей в безразличных просторах космоса. Он больше не носил образ ребенка или старика, но предстал в форме, которую принял в долгие годы Великого Крестового похода. Высокий, широкоплечий, с бронзовой кожей и в бронзовой броне, наброшенной золотой мантии, сотканной из мерцающих перьев. Он носил золотой шлем с алым конским волосом. Его собственные волосы были густыми и длинными, окрашенными темно-красной кошенилью. Одна рука лежала на переплетенной кожей книге, прикрепленной к его огромному телу железной цепью, хотя это был не тот фолиант, что он носил до Ереси. Другая сжимала рукоятку спрятанного в ножны меча.

Магнус Красный, Алый Король, Циклоп Просперо.

Благословенным звали его и просвещенным.

Проклятым звали и глупым.

Теперь он снова находился в реальном пространстве, полностью воплощенный, сверкающий в рассеянном свете свечей в святилище. Для предстоящей битвы он приобрел облик, который носил прежде, еще одна часть симметрии мести. На его изможденном лице блуждала усталая, слабая улыбка.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Темех, ободренный юмором своего господина.

— Во вновь обретенной физической оболочке? В сравнении с последним разом по-другому. Я никогда снова не буду полностью из плоти и крови. Но, несмотря на это, хорошо. — Примарх поднял гигантскую руку и согнул пальцы, один за другим. — Очень хорошо.

— Есть ли у вас приказы для меня, лорд?

Магнус прервал любование своей наружностью и с нежностью посмотрел на Темеха.

— Ты сделал все, о чем я просил, мой сын. Логово Волков не для тебя. Спущусь только я, хотя и поступлю вопреки своим правилам, сделав это.

— Лорд Афаэль проник на нижние уровни. Его солдаты снимают обереги, чтобы сделать возможным ваше перемещение. Они заперли Псов в изолированных бастионах внутри Клыка. Все же понадобиться несколько дней, чтобы условия позволили вам войти.

— Они все еще сражаются? Впечатляюще. Хотя, наверное, я не должен быть удивлен. В конце концов, это их искусство.

— Они безрассудные и дикие, как звери.

Магнус перестал улыбаться.

— Я больше не считаю их животными, Амуз, как когда-то. Теперь я думаю, они самые чистые из всех нас. Неподкупные. Всецело преданные. Безукоризненность в представлении моего отца.

Темех ошеломленно взглянул на своего примарха.

— Вы восхищаетесь ими.

— Восхищаюсь ими? Конечно. Они уникальные. И даже в бесконечной вселенной это качество более редкое, чем ты можешь представить.

Темех сделал паузу, прежде чем ответить, взвешивая риск, способный приговорить его.

— Если это так, лорд, тогда зачем мы ведем эту войну? Другие — Рапторы, Пирриды — ведут ее ради мести, чтобы причинить страдание тем, кто причинил его нам. Я не могу разделить это чувство. Оно кажется… недостойным нас. Мы выше этого.

Магнус подошел к магу-лорду и положил тяжелую руку на плечо Темеха.

— Да, — сказал он. — Мы намного выше этого. Позволь жажде мести мотивировать других — это заставит их сражаться лучше. Эта битва нечто намного большее, чем сведение счетов.

Его единственный глаз был неподвижен — золотой круг, отражающий весь спектр видимого света. Темех счел невозможным смотреть в него, как и отвернуться от него.

— Мы сражаемся, чтобы предотвратить возможное будущее. Это будущее в этот момент созревает в горе под нами. Если мы преуспеем, рана, которую мы нанесем Волкам Фенриса, будет соперничать с той, которую они нанесли нам. Если мы потерпим неудачу, тогда все, что мы достигли с момента прибытия на Планету Колдунов, будет напрасным.

Энергия первой атаки была выдержана, остановлена и притуплена. Орудийный огонь из туннелей под Клыктаном угас, а затем рубрикаторы атаковали нижние откосы лестницы. Волки выпрыгнули им навстречу, и узкое поле битвы немедленно наполнилось телами. Обладая преимуществом возвышенной позиции и лучше расположенной тяжелой огневой поддержкой, защитники на начальном этапе одержали вверх. Кровавые Когти сражались со всей их обычной энергией, едва сдерживаемые исполинской фигурой Россека. Их дополняли более методичные Охотники под командованием Скриейи, который много лет изучал, как оптимально использовать замкнутое пространство под горой.

Даже в этом случае потери были. Десантники-предатели без передышки наносили удары, их смертоносное искусство было не менее эффективным при всем их чудовищном безмолвии. Когда нападающих, наконец, отбросили, и они отошли, чтобы перегруппироваться после тяжелых потерь на подступах к лестнице, на камнях также лежали тела в серых доспехах, разрубленные и истекающие кровью.

И так продолжалось. Не было ни внезапных прорывов, ни решающего сдвига в балансе силы. Нападающие атаковали волнами с десантниками-предателями в авангарде, каждый раз пытаясь отбросить Волков выше по лестнице и захватить баррикады. Каждая атака продвигалась немного дальше, прежде чем невидимые колдуны отзывали своих рабов, оставляющих после себя раскаленные камни и остывающую кровь.

Шли часы, наполненные рваным ритмом атак и их отражений. Смертные солдаты сменялись на баррикадах свежими кэрлами из резерва. Магазины заменялись, доспехи чинились, оборонительные стены ремонтировались, из Клыктана доставлялись новые припасы. Тела забирались с передовой. Смертные шли одним путем, Волки — другим. Небесные Воины не умирали легко, но с каждой атакой Тысячи Сынов извлекалась очередная пара тел, каждое, как свидетельство героической борьбы против подавляющей численности атакующей армии.

В первых рядах каждого штурма и последним в отступлении к баррикадам после боя находился Тромм Россек. Он не утратил своей задумчивой, ужасающей энергии. Со смертью каждого защитника он, казалось, еще больше уходил в себя, все сильнее превращаясь в мрачного левиафана-убийцу, а не смеющегося, энергичного воина-бога, каким он был раньше. Его движения были сдержаннее, приказы резче, удары тяжелее. Потеря стаи сказалась сильнее, чем просто потушила старый огонь в душе; она сделала его мрачнее и смертоноснее.

Его новая стая, собранная из остатков других, ответила на этот новый дух. Они тоже утратили часть своей самодовольной манеры и стали меньше болтать по воксу, потакая своему грубому таланту к убийству, но они не забыли его. Кровавые Когти кружились, били руками и ногами, и прорывались в ближний бой с более традиционными противниками, не отставая от свирепого гиганта, впитывая необузданную ненависть, которая висела над ним, как зловоние смерти.

Они по-прежнему умирали. Когти всегда умирали, бросаемые в пасть Моркаи своим безрассудным, самоотверженным способом войны. Но когда они погибали, вокруг них всегда было больше разбитых доспехов, больше трупов бездушных, разорванных рубрикаторов, освобожденных от их непостижимой пустой жизни. Бракк был бы горд, видя, как посаженные им семена, наконец, дают всходы.

Атаки же все продолжались, вырастая в свирепости, когда часы, потом дни, расплывались друг в друге. У Тысячи Сынов были и солдаты, и время, и терпение. Охотники принимали на себя груз, давая Кровавым Когтям несколько часов отдыха. Затем процесс менялся. И снова, и снова, пока пропитанная кровью лестница не стала выглядеть, как врата Хель.

Оборона держалась. Каждый штурм отражался огромной ценой и страшными жертвами, но до тех пор, пока баррикады оставались целыми, а Волки стояли на ногах, Клык держался.

Бьорн снова бросился в бой, наблюдая сквозь модули оптических имплантатов, как враги падают под его лезвиями. Он едва замечал постоянный дождь снарядов, хлещущий по бронированному контуру. Его поле зрения была полно целей, мигая красными рунами на мерцающем фоне.

Он не обращал на них внимания. Он сражался так, как всегда — инстинктивно. Доставляющие когда-то удовольствие звериные рефлексы исчезли, будучи такими же далекими воспоминаниями, как и его настоящие конечности, но он по-прежнему двигался намного быстрее, чем можно было ожидать от его тяжелого, громоздкого корпуса.

У старейшего дредноута Подклычья были привилегии. Его шасси было невероятно древней модели, объединяя технологии, которые были редкими даже перед пожаром Ереси. Последующие железные жрецы столетиями вносили дальнейшие усовершенствования, каждый отчаянно старался превзойти других в славе, которую они могли добавить саркофагу Разящей Руки.

Они думают, я не знаю, что они сделали с моей гробницей.

Бьорна не интересовало пышное убранство. Он был бы рад отдать все золотые эмблемы, вырезанные на его живом гробу, каждую серебряную руну, выписанную на керамите, ради шанса снова сойтись лицом к лицу со своей добычей.

Он никогда больше не почувствует брызги крови на своей коже, мгновенье, когда клинок атакует и перерезает нить его жертвы. Его нервные реле были хороши, намного лучше, чем те, которыми был оснащен любой другой дредноут в Империуме, но они никогда не передадут ощущения абсолютно точно.

Поэтому, чтобы загладить свою вину, они украшают мою гробницу черепами и тотемами. Безделушками. Я ненавижу их.

Он опустил плазменную пушку, едва отметив, как сферы солнечной энергии пронзают темноту. Крики умирающих были всего лишь помехами на заднем фоне. Бьорн в одиночку уничтожил больше врагов, чем некоторые Ордена полным составом. С таким достижением смерть перестала иметь большое значение. Удовольствие давно исчезло. Все, что осталось — это необходимость.

И мне необходимо убивать. Клянусь Руссом, мне необходимо поделиться своей болью.

Боль была всегда, с тех пор как исчез Русс. Не было ни объяснения, ни слов утешения.

Одной ночью, одной зимней ночью неистовой бури примарх исчез.

Леман Русс ушел, не сказав почему, отправившись в космос, как делал всегда, пренебрегая опасностью, пренебрегая теми, кого оставил позади.

Бьорн крутанулся вокруг оси, раздавил своим когтем десантника-рубрикатора и швырнул его в воздух. Когда тело приземлилось, звери приступили к работе, разрывая пустой доспех когтями. Тем временем Бьорн взялся за две другие цели, пробивая дыры в керамите и разрезая стальные ребра жесткости.

Знаешь ли ты, как меня разозлило, что ты так и не сказал почему?

Он сражался иначе, когда был жив. Тогда, много жизней назад, он бросался в битву с Годсмотом, Ойе и Двумя Клинками, и их вирды были сплетены крепче, чем тяга дросселя. Нынешние волки сейчас перерезали нити с тем же самым несравненным величием, как и прежние, но это было не то же самое. Бьорн знал, что галактика постарела, а он — нет. Ему не место здесь, не с горячими щенками, которые унаследовали мантию Этта.

Думаю, ты знал. Ты знал, что я буду ненавидеть это. Ты знал, что каждое мгновенье будет пыткой для меня.

Колдун приблизился на дистанцию броска, наполовину загороженный рядами предателей-десантников. Он начал разжигать малефикарум в ладонях рук, вызывая шары пламени, готовый броситься в бой.

Бьорн отметил колдуна с презрением. Или, по крайней мере, его разум испытал презрение. Возможно, эмоция преобразовалась в некую физическую форму на его изуродованном лице, погруженном в жидкость и высохшем под безжалостным весом возраста, но подобные тонкости, конечно же, не отражались на его защитной маске.

И это, в первую очередь, заставляет меня верить, что ты скрыл от меня правду не без причины.

Он сделал один шаг, качнулся назад и разрядил пушку. Пылающий и разрываемый на куски колдун исчез под волной взрывов. Бьорн продолжал стрелять, изливая всю свою ненависть, усталость и боль на изуродованном предателе. Когда он, в конце концов, остановился, обратившись к поиску новой цели, доспехи его жертвы были не более чем перегретой лужей раскаленного углероводорода.

Этот гнев, это предательство. Оно поддерживает во мне жизнь.

Звери держались рядом, отрывая голову любому врагу, который приближался слишком близко, но позволяя Бьорну пользоваться при необходимости оружием ближнего боя. Они бросались в битву, так как были созданы для этого, соперничая со сверхъестественной ловкостью Волков. Бьорн знал, насколько они были способны к таким вещам, и почему их создали. Немногие знали об этом.

Я любил тебя как никто другой из твоих сыновей. Ты знал это.

Бьорн рассеяно заметил, что его товарищ-дредноут Хротгар попал под согласованную атаку целого отделения десантников-рубрикаторов, поддержанных неудержимым присутствием "катафракта". Рассерженный тем, что его отвлекли, он обернулся, получил данные на открытие огня и снес голову боевой машине. Прежде чем бронзовый череп рухнул на землю, он снова атаковал, погрузив свои когти-лезвия в свежую плоть.

— Благодарю, лорд, — передал Хротгар.

Бьорн не ответил. Он был занят убийством. Это было все, что он всегда делал. Был либо стазис, либо убийство. Бессознательность или ярость.

Ты знал, что я буду ненавидеть тебя. Ты, оставивший меня этой судьбе. Я бы пронзил пелену реальности с тобой, отправился с тобой навстречу судьбе, стоял рядом с тобой против ожидающего врага.

Его пушка заревела, устроив опустошение в рядах врага. Он был непобедим, титаничен, намного превосходя любого врага перед собой. Ничто из противопоставленного Тысячей Сынов даже отдаленно не беспокоило его. Также как и на Просперо, Бьорн не имел равных.

Возможно, именно возможно, это было то, что чувствовал примарх в бою.

И я знаю, что ты сделал. Ты породил эту ненависть во мне, такую же сильную, как и любовь, от которой я все еще не могу избавиться.

Если бы у него были слезные железы, он бы зарыдал. Если бы у него была челюсть, она была бы сжата в вечной гримасе ужаса. Если бы у него были голосовые связки, они бы вибрировали в вое абсолютной, сжигающей душу муки.

Ненависть — самый мощный стимул во вселенной, и тебе нужно было дать мне такую силу, чтобы Волки никогда не оставались без защитника.

Но у Бьорна не было ничего из этого. Все, что он имел — ярость избранного сына, отверженного своим отцом. И, как галактика знала из горького опыта, эта ярость хранила только обещание смерти, разрушения, и крови, проливающейся, как слезы небес.

Очередная атака была отражена. Защитники Клыктана устало прекратили стрельбу, готовясь подсчитывать павших и раненых и оттаскивать их с передовой. Хотя бой ненадолго прекратился, в их работе не было пауз. Отделения кэрлов сменялись после короткой передышки: те, что приняли главный удар наступления, отводились в тыл, а их место занимали свежие части. Так как штурм — убийственная процессия атак и контратак — продолжался, то все смертные погибали без сна, и даже у недавно выдвинутых на позиции были медленные походки изнуренных людей. Обычная самоуверенность фенрисийских кэрлов давно исчезла, сменившись одним упорным сопротивлением.

Морек к моменту отзыва был на смене тринадцать часов. Волчий Гвардеец отдал ему приказ. Его доспех был помят и обожжен, словно он перешел вброд озеро магмы.

— Ривенмастер, — рявкнул воин, его грохочущий голос искажался сломанным вокс-устройством. — Что ты до сих пор делаешь на посту?

— Выполняю мой долг, — ответил Морек, не в состоянии придумать что-нибудь другое, его голос дрожал от утомления.

Тогда Волчий Гвардеец грубо толкнул его вверх по лестнице к тыловым позициям, мимо линий баррикад и орудийных позиций к открытому залу Клыктана.

— Твой долг — соблюдать схему очередности, — прорычал он. — Удостоверься, что твоя замена будет здесь до того, как ударит следующая волна.

И Морек, наконец, побрел с передовой, едва в состоянии поднять голову от горжета доспеха и держать ружье.

Он утратил любое понимание того, как долго длится бойня. Часы перетекали в дни, которые растягивались в длинную последовательность ужасающе жестоких боев и напряженных, изматывающих периодов ожидания. Когда мог, он урывал немного сна, но его все время было мало. В какой-то момент он неожиданно проснулся во время затишья между боями, крича что-то об ужасе, спрятанном в лабораториях телотворцев. К счастью, почти сразу начиналась битва, переключив внимание измученных кэрлов на более неотложные дела. Несмотря на удачное бегство, недостаток самоконтроля пугал его.

Когда Морек проходил через тыловые укрепления, идя в тени четырех крупных орудийных башен, он смутно осознавал движение вокруг себя. Кэрлы были повсюду: они таскали ящики с боеприпасами, доспехами и продовольствием, волочились с фронта, как он, или готовились занять позиции вместо него. Некоторые по-прежнему двигались со спокойной решимостью. Другие пошатывались на ходу, в их движениях было заметно изнеможение.

Не было похоже, чтобы кто-то из них мог уклониться от своих обязанностей и поискать себе менее опасное место. Фенрисийские ривены не имели аналогов комиссаров Имперской Гвардии. В них не было необходимости. Сама идея попытаться избежать боя ради кратковременной безопасности была такой же чуждой для духа мира смерти, как и благотворительность.

Когда Морек покинул артиллерийские позиции и вошел в громадное пространство зала, он почти натолкнулся на отделение тяжелого вооружения, спешащее на фронт. Пробормотав короткое извинение, он попятился от них, только, чтобы врезаться в штабель ящиков с сушеным мясом, предназначенным для защитников. Он неуклюже растянулся на полу, его ноги отказали, когда он попытался подняться.

Минуту он оставался в таком положении, чувствуя твердый камень под спиной, позволив соблазну, всего на мгновенье, проникнуть в его кости.

Всего на минутку. Всего на две минуты. Затем снова на ноги.

Мир вокруг него кружился, теряя фокус, и он почувствовал, как закрываются уставшие веки.

Затем он почувствовал присутствие чего-то громадного. Инстинкт сказал ему, что не обращать на него внимания станет ужасной ошибкой, и он поднялся на колени.

— Прошу прощения, лорд, — пробормотал он, пытаясь не уронить больше ящиков при подъеме.

К его изумлению, гигант перед ним протянул массивную перчатку. Раздумывая взяться ли за нее, чтобы встать, Морек заметил, что керамит был не серым, но черным.

Его глаза поднялись, пробежав по иссеченному нагруднику, украшенному костьми зверей. Лицевая пластина шлема, такого же угольно-черного цвета, как и остальной доспех, была сделана в виде черепа, треснувшего от удара меча. Линзы ярко светились, пачкая нащечники, как кровавые слезы.

— Морек Карекборн? — раздался сухой, старческий голос телотворца Тара Арьяка Хралдира, прозванного Вирмблейдом. — Думаю, пришло время нам поговорить.

Морек поднял глаза на череполикого волчьего жреца. И тогда его усталость, казалось, прошла. Ее сменила холодная хватка страха.

— Как прикажете, лорд, — ответил он, но его голос был сух, как зола.

Афаэль шагал по пустым туннелям Хоулда. Бои за два ключевых пункта шли уже много дней, без явных признаков прорыва. Он рассчитывал выжигать их еще многие дни. Псы будут крепки в обороне. Они должны быть — им некуда было идти.

Это устраивало его. Целью атаки первой волны было не просто нанесение потерь, но очищение центра Клыка от защитников на достаточно долгий срок, чтобы уничтожить большую часть оберегов от колдовства. Эта работа была трудной и утомительной, особенно в его возбужденном состоянии.

Афаэль продолжал страдать от изменения плоти. Бой был только частичным облегчением. При его отсутствии он становился непредсказуемым, склонным к резким переменам настроения, неспособным к хладнокровному принятию решений. Он знал, что происходило. Как будто наблюдая за собой со стороны, он видел, как его мысленные процессы распадаются с каждым часом.

А теперь, новое присутствие начала давить на него, вытесняя контроль, которым он еще обладал. Глубоко внутри его разума шевелилось что-то сознательное. Внутри его мыслей пустила корни не его чувствительность, и она постепенно становилась сильнее. Одновременно с мятежом его тела, разум тоже стал ускользать от него.

Как только неотвратимость его гибели стала очевидной, последовала знакомая ответная реакция. Неверие. Гнев. Страдание. Он не мог бороться против этого процесса. Его тело так сильно смешалось с доспехом, что он никогда не сможет снять его. Единственное что оставалось, это выполнять свой долг так долго, сколько он сможет.

Я увижу, как горят Псы. После этого делай со мной, что захочешь. Но я не уйду в забвение, пока наше возмездие не будет завершено. Не уйду.

Он знал, что такая бравада была бессмысленна. Изменяющий Пути не был силой, которой угрожают или упрашивают. И все же, слова придали ему немного утешения. Он по-прежнему был способен на сопротивление, по крайней мере, вербально.

Афаэль остановился перед очередным оберегом. Он размещался на пересечении четырех туннелей. Перекресток представлял собой круглый зал с пустым кострищем посередине. Оберег сделали на каменном столбе возле костровой ямы. Он был нацарапан на камне в форме глаза, с зазубренными насечками. На них была человеческая кровь, а ниже вырезаны несколько рун.

Так просто. Что-то подобное мог сделать ребенок. И все же сырая энергия, сочащаяся из символов, подавляла его магию, как кулак, затыкающий рот. Рунические жрецы, при всем их примитивном представлении о варпе, были экспертами по управлению его символами. Каким-то образом, какими бы необученными и невежественными они не были, им удалось научиться фокусировать параллельные энергии эфира, используя имена, знаки и жесты. Созданные в таких количествах, обереги Клыка действовали, как мощный гаситель магической энергии, так что даже вызывание самой незначительной магии становилось трудным и опасным делом.

Это должно закончиться.

Афаэль стоял перед оберегом, устало готовясь к ритуалу, который уничтожит его. Вокруг него заняла позиции его охрана из шести рубрикаторов. Последние огоньки пламени в кострище погасли, погрузив помещение в абсолютную тьму. Афаэль рассеяно моргнул, чтобы настроить линзовые фильтры шлема.

И только тогда он заметил детей. Их было семеро, съежившихся в темноте, прижавшихся друг к другу, как крысы.

Несмотря ни на что, несмотря на его внутреннюю панику, несмотря на необходимость в быстрой очистке от оберегов, Афаэль улыбнулся.

Он повернулся свою бронзовую голову к ним. В идеальной темноте его шлем различил очертания детей в смазанном зеленом цвете ночного видения. Он видел их испуганные лица, их тонкие пальчики, цепляющиеся за скалистые стены.

Почему их оставили в Хоулде? Неужели варвары Фенриса так мало заботятся о своей молодежи, что оставляют ее врагу? Или была совершена ужасная ошибка?

В любом случае это давало Афаэлю редкий шанс проявить свои навыки ради подлинного удовольствия. Их смерть будет медленной, подходящей карой за всю боль, причиненную его Легиону Псами Фенриса.

— Не стесняйтесь кричать, малыши, — промурлыкал Афаэль, извлекая меч и выбирая первую жертву. — Времени дост…

Что-то тяжелое ударило его в шлем, брошенное с изумительной точностью и самообладанием. Затем оно взорвалось, заставив его покачнуться на пятках.

— Фекке-хофуд! — завопил один из щенков, метнувшись мимо него в темноту.

Афаэль гневно взревел, и быстро опустил меч, собираясь скосить маленького дьяволенка на бегу. Удар прервала другая граната, на этот раз брошенная ему в грудь.

Они вооружены! Их оставили здесь с оружием!

— Убейте их всех! — закричал Афаэль и развернулся, чтобы схватить одного из бегущих детей. Он выхватил с пояса болт-пистолет. К этому времени в дело вступили рубрикаторы, также безрезультатно пытаясь поймать детей, как и он.

Они были быстрыми, как крысы, и чувствовали себя в туннелях, как дома. Взорвалось еще несколько гранат, одна из которых, как ни странно, свалила рубрикатора, поразив его лицо шквалом осколков и сбив с ног.

Затем они исчезли, юркнув вниз по коридору, как щенки-призраки, прыгая и смеясь в отдающейся эхом темноте.

Афаэль выхватил пистолет и выпустил очередь в туннельный вход. Ни один снаряд в цель не попал. Сорванцы Клыка, обученные жизни в темноте и искусству выживания, были слишком быстрыми, слишком хитрыми и слишком подготовленными.

Смех затих вдалеке. Сбитый с ног рубрикатор поднялся, выглядя еще более нелепо из-за полного отсутствия замешательства. Он снова занял позицию, такой же молчаливый и серьезный, как и прежде.

Серьезного вреда не было. При всей их хитрости и скорости, у туннельных крыс не было возможностей навредить космодесантнику.

Но это было унизительно. Глубоко унизительно.

— Я ненавижу этот мир! — заревел Афаэль, развернувшись к оберегу-колонне и позволив своему гневу воспламенить посох.

Железное древко взорвалось губительным светом, рассеяв тьму и распустив во все стороны мерцающие лучи эфирной энергии. Пылающий ад затрещал по оберегу, словно притягиваемый магнетизмом. Мгновенье символ сопротивлялся, раскалившись докрасна, поглощая ужасное количество энергии, льющейся из посоха колдуна.

Затем, неминуемо он сломался. Тонкая трещина пробежалась по изваянию, расколов его и рунический текст под ним. Холодный воздух полыхнул неожиданным, обжигающим жаром, а затем снова погрузился в холодную тьму.

Тяжело дыша, Афаэль позволил энергии втянуться обратно в посох. Все рубрикаторы вокруг выглядели непроницаемыми.

Оберег был расколот, и Афаэль тут же почувствовал, как увеличилась его сила. Чувство облегчения было мимолетным. Он был унижен, зол и разочарован. Впереди его ждали километры туннелей, все они кишели ловушки для неосторожных.

Это была недостойная работа, годная для аколитов, а не командиров. Если бы его подчиненные Пирриды были достаточно умелые, чтобы заменить его, он бы охотно призвал их вместо себя для уничтожения оберегов.

Но они не годились, и в любом случае большая часть колдунов была нужна, чтобы вести в бой рубрикаторов.

Проклятый Ариман. Он превратил нас в Легион глупцов, топчущихся повсюду со своими марионетками.

— За мной, — пробормотал он, выйдя из комнаты в следующий туннель. Рубрикаторы спокойно подчинились. Афаэль почувствовал, как изменение плоти ускорилось, поощренное его вспышкой гнева.

Время уходило, убегая, как песок между пальцев, стремясь к ужасу, который, как он знал, ждал его. Осталось недолго. Совсем недолго.

Вирмблейд провел Морека прочь от лестницы, через широкий ярус Клыктана, под статуей Русса. Воздух был наполнен грохотом машин снабжения, криками хускэрлов, приказывающим своим солдат возвращаться на позиции, далеким гулом сражения где-то еще в громадном пространстве Этта. Ни один не посмотрел на волчьего жреца и его спутника дважды.

Морек был немного огорчен этим. Если он шел на смерть, для кого-то, всего одного человека, было бы любезно бросить на него сочувственный взгляд. Но они, конечно, не имели понятия, какие дела были у Вирмблейда с Мореком. И даже если бы знали, что бы это изменило? Была ли власть волчьих жрецов настолько абсолютной, что не существовало никаких санкций в отношении их поступков со своей смертной паствой?

Об этом я тоже думал, и не так давно. Когда моя вера была безоговорочной. Так должно быть.

Они миновали статую, и вышли из Клыктана в темные, холодные коридоры. Звук сражения у оборонительных баррикад стих, оставив вместо себя холод и уединение Ярлхейма. Вирмблейд шел быстро, и Морек должен был спешить, чтобы не отстать. Утомление начало возвращаться — только огромный страх мог сдерживать его.

В конце концов, Вирмблейд остановился перед дверьми в стене туннеля. Он открыл их и проводил Морека внутрь. Как только дверь закрылась, они остались одни и полностью изолированные в тесной, с высоким потолком комнате. Помещение, за исключением деревянного табурета и небольшой костровой ямы, было пустым. На висящей над пламенем и слегка покачивающейся веревке была подвешена коллекция костей. Несмотря на скромность, место выглядело и ощущалось, как жилище телотворцев. Возможно, это была комната для обрядов. Или для палачей.

— Садись, — приказал Вирмблейд, показав на табурет.

Морек подчинился, сразу же почувствовав себя еще более маленьким и незначительным. Волчий жрец продолжал стоять, гигантский и угрожающий, менее чем в двух метрах. Он не снял шлема, сделав свой голос, по возможности, суше и загадочнее, чем обычно.

Минуту Вирмблейд просто смотрел на него, ничего не говоря. Морек старался изо всех сил не выдать дрожь. В обычных обстоятельствах он, возможно бы смог, но после стольких дней непрерывных боев задача была сложной.

И он был стар. Возможно, слишком стар. Это само по себе было причиной для стыда. Немногие фенрисийцы умирали от старости, и он никогда к этому не стремился.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — наконец, спросил Вирмблейд.

Голос не был любезным, но и не слишком резким. Он был сухим, суровым, властным.

— Думаю да, лорд, — ответил Морек.

Не было смысла увиливать. Вирмблейд кивнул, как будто удовлетворенный.

— Тогда нам нет необходимости вновь выслушивать, что привело тебя в мои покои. Я знаю, зачем ты приходил туда, и что ты видел. С тех пор, как я узнал твое имя, я наблюдал за тобой. Возможно, ты заметил. Я не считал нужным скрывать это.

Конечно, нет. Небесных Воинов никогда не беспокоило, что может думать о них смертный.

— Мне понадобилось много дней, чтобы решить, как поступить с именем, которое назвал мне Тромм Россек. Поскольку враг приближает нас к нашим пределам, я больше не могу откладывать. И все же, даже в этот момент, я все еще не принял решения. Твоя судьба стала для меня бременем, Морек Карекборн.

Морек ничего не ответил, но старался смотреть на череп-маску над собой. Он всегда говорил об этом Фрейе.

Смотри им в глаза. Ты должна всегда, всегда смотреть им в глаза.

Эти слова все еще соответствовали действительности, несмотря на то, что глаза были скрыты за длинной маской убитого зверя и заперты внутри кроваво-красных, светящихся линз.

— Итак, — сказал Вирмблейд, по-прежнему говоря леденящим, несколько прозаичным тоном. — Как ты думаешь, что ты видел?

— Я был шокирован, лорд.

Расскажи правду. Это твой единственный шанс.

— Потрясен.

Вирмблейд снова кивнул.

— Ты вырос в Этте. Все во что ты верил — здесь. Мы создали тебя по нашему образу, меньшую версию самих себя. Тебя научили не оспаривать порядок вещей, и ты не должен был.

Морек слушал, по-прежнему стараясь контролировать свое дыхание. Он чувствовал в венах свой учащенный пульс. Огонь за ним был непривычно горячим после лишений на баррикадах.

— То, что ты увидел — запрещено. При других обстоятельствах одно твое присутствие в той комнате означало бы смерть. Лорд Штурмъярт безуспешно пытался попасть туда много недель. Если бы события не привели к тому, что охрана стала слабее, чем должна, содержимое комнаты по-прежнему было бы тайной. Так что теперь я должен решить, как поступить с тобой.

Хотя это было невероятно, но у Морека было ощущение, словно страшное старое лицо за маской улыбается — кривая усмешка, обнажившая желтые зубы.

— И так как ты был честен со мной, я буду честен с тобой, Морек Карекборн, — сказал Вирмблейд. — Я решил перерезать твою нить. Опасность утечки информации о нашей работе всегда была высока, и это, ты должен понимать, никогда не должно было случиться.

Перспектива умереть от руки волчьего жреца удивительно слабо подействовала на Морека. Он уже приготовился к этому. Он был готов к этому каждую ночь с тех пор, как он побывал в залах телотворцев. Только странная нерешительность волчьего жреца оттягивала момент дольше необходимого.

— Если таков вирд, — Морек даже сумел произнести это наполовину уверенным тоном.

— Твоя вера достойна похвалы, Карекборн. Хотя я чувствую, твоя преданность уменьшилась за последние дни, что не удивительно.

Волчий жрец издал долгий, свистящий вздох.

— Не думай, что я так или иначе утратил решимость убить тебя, смертный, — сказал он. — Я убивал за эту работу прежде и, даст Всеотец, сделаю это снова. Но я не лишу тебя жизни. Твой вирд не закончится здесь, в этой комнате. По крайне мере, это я вижу четко.

Морек знал, что должен почувствовать какое-то облегчение. Но этого не произошло. Возможно из-за усталости, возможно, из-за утраты веры. Какой бы не была причина, он понял, что хочет только сна, передышки от бесконечной темноты, бесконечного холода, бесконечного сражения. Сколько он себя помнил, волчьи жрецы вдохновляли его, являясь реальной связью между человечеством и устрашающим образом вечного Всеотца. Сейчас же, когда почти трехметровый монстр возвышался так близко, что он мог видеть следы от клинков на иссеченном доспехе и слышать шум дыхания через фильтры шлема, Вирмблейд совсем не вызывал того пожизненного страха. Чары рассеялись.

Я не боюсь вас. Теперь я, наконец, понял, о чем так мне долго говорила Фрейя. Дочка, прости меня. Ты была права.

— Но ты должен быть наказан, смертный! — продолжил Вирмблейд. — Если Ересь нас чему-то научила, так это тому, что проступок всегда должен наказываться. И поэтому я дам тебе самый ужасный дар, которым обладаю.

Шлем волчьего жреца слегка наклонился, приблизив красные глаза к Мореку. Они тускло светились посреди обожженной кости, как рубины в старом камне.

— То, что ты видел, зовется Укрощением. Оно навсегда изменит лицо Ордена. Слушай и я объясню, как оно уничтожит и создаст заново все то, что тебя учили считать священным.

Глава 19

Печать Борека оглашалась звуками стрельбы, грохотом шагов боевых машин и шипением нефтяных печей. Тысяча Сынов снова наступали, их ряды двигались в унисон, поставив плотную стену болтерного огня.

Благодаря Бьорну и Грейлоку врагов сдерживали у порталов. Ни один из них пока не вошел в зал самой Печати, и многие стационарные орудийные позиции там безмолвствовали. Битва свирепствовала с тех пор, как Бьорн встретился с Грейлоком у арок входа, где окопались дредноуты и Длинные Клыки. Как и в Клыктане, баррикады из адамантия и траншеи обеспечивали укрытие для обороняющейся пехоты. Схема битвы была проста — бесконечные, повторяющиеся попытки захватчиков взять штурмом периметр и ворваться внутрь, лишив защитников преимущества, которое давал им узкий проход.

До сих пор это им не удавалось, но цена была высокой. Расположенные в зоне баррикад кэрлы страдали от болтерного огня, и за одну атаку гибли целые отделения. Небесные Воины тоже несли потери, несмотря на свои более совершенные доспехи и оружие. За исключением командной группы, которая выглядела почти неуязвимой в своих терминаторских доспехах и с силовым оружием, Охотники и Когти несли серьезные потери, увеличивающиеся в бою против рубрикаторов.

Фрейя делала свою работу во время повторяющихся атак, возглавляя отделение кэрлов. Они вели прикрывающий огонь, позволяя Волкам вступать в ближний бой. Это были самые тяжелые и яростные бои, в которых она принимала участие. Получив сигнал от Небесного Воина, она и ее солдаты выскакивали из относительной безопасности баррикад и прицеливались в просперинскую пехоту. Скъолдтары были более мощными, чем вражеские лазганы и наносили тяжелые раны, но кэрлы по-прежнему были уязвимы вне укрытия. Дюжины были убиты в предыдущих атаках, сраженные лазерными лучами или разорванные на куски рубрикаторами прежде, чем Волки смогли прийти на помощь. Собственная нить Фрейи уже не один раз была почти перерезана, спасенная только благодаря рефлексам, броне или удаче.

По мере того, как битва тянулась день ото дня, ее усталость начала расти, замедляя ее и делая прицел менее уверенным. Потери росли, так как нехватка сна и постоянная смена выматывали защитников. Просперинская пехота тоже страдала. Из-за столь длительных почти безостановочных боев каменный пол по щиколотку покрылся кровью и оружейной смазкой.

Фрейя ожидала, что Небесные Воины будут следить за передовой и позволят кэрлам заботиться о себе самим. Она думала, что им будет присуще позволить вспомогательным отрядам смертных принять главный удар обстрела, лишь бы они могли сблизиться для рукопашного боя, ради которого и жили.

Этого не случилось. С началом настоящего сражения, Волки, казалось, стали относиться к кэрлам почти как к равным. Словно сам бой уравнял их. В обычных обстоятельствах Кровавый Коготь едва заметил бы трэлла, не говоря уже о том, чтобы обратиться к нему. Но как только засвистели болтерные снаряды, различия между ними вдруг странным образом исчезли.

В ходе сражения Фрейя, заставляя свое тело сопротивляться истощению, которое наливало свинцом ее мышцы, поняла, что ее отношение к повелителям начало меняться. Она видела, как Серый Охотник безрассудно бросился на целый строй рубрикаторов, его меч жужжал, а болтер поливал градом снарядов. Он убил троих; после того, как закончились боеприпасы, бросился вперед; когда его топор выбили из рук, сражался голыми кулаками. Он продолжал мастерски и ожесточенно атаковать до самого конца, не отступая, пока пылающий клинок не вонзился прямо в щель между шлемом и нагрудником, почти отрубив ему голову.

Без страха. Совсем без страха. Он был великолепен, идеальный хищник, достойных своих предков в качестве лучшего образца воина в галактике. В прошлом Фрейю выводило из себя прямое высокомерие Небесных Воинов, но в бою она поняла, почему оно должно было быть таковым.

Они не могут сомневаться. Даже на секунду. И должны верить в то, что они — самые острые клинки Всеотца, его самое мощное оружие.

Теперь, когда я вижу их в чистом состоянии, они пугают меня.

Пример заставил Фрейю сражаться еще упорнее. Она находилась неподалеку от позиции Альдра, и дредноут был также великолепен в обороне, как и его боевые братья. Странное, почти детское замешательство, которое делало его таким уязвимым после пробуждения, испарилось. Теперь, несомненно, под влиянием бесподобного примера Бьорна Разящей Руки, Альдр устремлялся в бой со всей вызывающей уверенностью генетического наследия.

Он был поразителен — двурукий торговец смертью, и где бы он ни появлялся, захватчики отступали в замешательстве. Болтерные снаряды звенели безвредно о его тяжелую защиту, как градины, и даже у рубрикаторов не было ответа гигантским лезвиям когтя, который он обрушивал на них. Вместе с пятью другими дредноутами в оборонительном периметре, Альдр создал острова стабильности посреди грохота и напора атак, вокруг которых меньшие воины могли сплотиться и отталкиваться от них.

Может быть, Фрейя это выдумала, но дредноут, кажется, уделял особое внимание ее стае. Один раз, когда они были отрезаны от позиции и лишены укрытия, он продвинулся вправо между ней и наступающим врагом, приняв на свой корпус его огонь и ответив яростной контратакой.

Как только ее поредевшее, но по-прежнему сплоченное отделение оказалось под защитой баррикады, Фрейя посмотрела с немым восхищением на неистовствовавшую боевую машину, как окутанный огнем ее корпус неуклюже ступает навстречу опасности со всем самодовольством новичка, играющего своими каменной твердости мышцами.

Фрейя продолжала наблюдать за безрассудным героизмом на дисплее. Это взволновало ее. Впервые она почувствовала гордость. Гордость за свое наследие, за то, что такие боги войны были частью ее родины. Гордость за то, что Небесные Воины стояли рядом с ней в траншеях, сражаясь, чтобы сберечь то, что они вместе построили на Фенрисе.

Я не боюсь вас.

Фрейя заменила магазин в винтовке и приготовилась открыть прикрывающий огонь. Это была ее роль, ее преданная роль в славной обороне Этта.

Теперь, наконец, я понимаю, о чем мне так долго говорил отец.

Она оглянулась, чтобы проверить с ней ли ее отделение, затем вставила скъолдтар в прорезь на гребне бруствера. Она прижала подбородок к прицелу, удовлетворенно наблюдая, как строй наступающей просперинской пехоты входит в зону огня.

Отец, прости меня.

Отдача приклада врезалась в ее бронежилет, вдавливая его в посиневшую кожу. Дождь прикрывающего огня просвистел мимо Альдра, окружив его покровом разрывающих снарядов, которые усилили его и так опустошающий атакующий потенциал.

Ты был прав.

Когда Вирмблейд заговорил о прошлом, в его голосе изменился ритм и тембр. Он стал похож на декламирующий тон скальдов. Но все рассказчики саг Этта были смертными, и гигантское тело волчьего жреца придало своей речи такой резонанс, которым ни один из них не обладал.

— Ты знаешь о Всеотце, Повелителе Человечества, кого невежественные почитают как бога, и кого мы чтим как самого могущественного из всех нас и защитника вирда. В эти темные дни он пребывает на Терре, наблюдая за безбрежностью Империума со своего Золотого Трона и сражаясь с безмерными силами, которые стремятся погасить свет и надежду в галактике. В прошлом было не так. Он ходил среди нас, одаривая своих вассалов частицей своей силы, идя на войну с примархами и избавляя звезды от ужаса, поразившего их.

— Это Всеотец создал Лемана Русса, прародителя Влка Фенрика, и сформировал Легион, который служил ему. У каждого Легиона, созданного им, было предназначение. Некоторые были благословлены способностью строить, другие искусством управлять, иные качествами хитрости. Наш дар был другим. Мы были созданы уничтожать. Вся наша жизнь — это уничтожение. Такова была воля Всеотца. Он создал нас не строить империи, но разрушать их. Мы были обучены выполнять задания, которые не мог ни один другой Легион, сражаться с такой крайностью, что даже наши братья-воины откажутся от предательства, зная, что мы — Стая — сделаем с ними.

— Эту силу использовали не один раз. Наиболее известный случай, как ты знаешь, с врагом, который сейчас стучится в наши двери. Но при всем нашем рвении мы потерпели неудачу в вопросе защиты. Пришло предательство, грянув как гром среди ясного неба, и галактику охватило пламя предательства. Хотя наихудшее зло было остановлено, многое из великого и доброго было потеряно. Империум сейчас беззащитен, а мечты его основателей увяли, мертворожденные и нереализованные. Мы знаем это, те, кто сберегает саги о минувшем. Хотя многие другие, полагающиеся на сомнительную передачу написанного слова и записанную вокс-модель, забыли те дни, мы, живущие повествованием скальдов, помним все. Мы знаем, кем мы были. Мы знаем, кем намеревались стать.

— И вот, наступила новая эпоха. Они зовут ее эпохой Империума. Потребности человечества изменились. Вместо двадцати Легионов существуют многие сотни Орденов. Ими руководят не примархи. Вместо этого Адептус Астартес сражаются по образу своих генетических отцов, повторяя возможности, спланированные для другого будущего. Такова ситуация сейчас, мечта, создавшая действительность не Всеотцом, но одним из его сыновей. Ордена не маршируют более рядами в десять тысяч или больше. Они создали преемников, потомство, управляемое тем же самым геносеменем, так что наследие их примарха сохраняется среди звезд. Больше преемников, более великое наследие. Сыны Жиллимана — прародители сотен, как и сыны Дорна, поэтому Империум создан по их образу.

Вирмблейд замолчал. Его словах были наполнены отвращением.

— Вот, что стало важным. Не доблесть. Не опасность. Стабильность. Надежность. Верность. Без этих качеств ни один из Орденов не обходится, чтобы оказывать влияние. Преемники — вот что наши братья стремятся создать, чтобы гарантировать, что воины их склада процветали и жили, и не допустить создания иных, из другого металла.

— Считаешь ли ты, Морек Карекборн, что Влка Фенрика последует этим путем? Должны ли мы позволить себе быть разделенными на Ордена-преемники, как сделали Ультрамарины, Ангелы или Кулаки?

— Нет, — уверенно ответил Морек. — Мы — иные.

Вирмблейд покачал головой.

— Не то чтобы иные. У нас был преемник: Волчьи Братья, ведомые Беором Арьяком Гриммэссоном. Они должны были быть такими же многочисленными и могучими, как и мы. Им был дарован родной мир — Кэриол, планеты изо льда и пламени, как и Фенрис. У них была половина нашего флота, половина нашего арсенала, половина наших жрецов. Они должны были быть первыми из многих, целой линией наследственных Фенрисийских Орденов — Сынов Русса, способных создать звездную империю размером с Ультрамар. Такова была мечта: быть достаточно могущественными, чтобы полностью окружить Око Ужаса, чтобы не позволить предателям осмелиться когда-либо снова покинуть его. Так мы надеялись осуществить свою судьбу и найти новое предназначение в Эпоху Империума.

Морек смотрел на череп-маску волчьего жреца. Видения, которые его просили понять, пришли слишком быстро. В его разуме развернулся проблеск галактики, в корне отличный от того, что он знал. Хотя он покидал планету много раз и видел много чудес, эта версия реальности была самой необычной из всех.

— Что случилось с ними? С Волчьими Братьями?

— Они погибли.

— Уничтожены?

— Не все. Некоторые может еще живы, хотя их вирд неизвестен. Они были расформированы, рассеяны по всем сторонам света.

— Почему?

Вирмблейд сделал глубокий, резкий вдох.

— По той же причине, по которой у Стаи не могут быть другие преемники. Волк внутри. Мы слишком опасны, чтобы быть скопированными. Наследие, которое нас делает могучими, также делает нестабильными. Братья, размещенные слишком далеко от Фенриса, быстро опустились до состояния зверей. То же произойдет с любой попыткой вырастить новой плод из геносемени Русса.

Вирмблейд опустил голову. Но затем его глаза вспыхнули в темноте, уловив один проблеск света от огня.

— До настоящего времени.

Красная Шкура стоял на коленях и стрелял с пояса, следя за тем, как щелкает счетчик боеприпасов болт-пистолета. Его прицел был точен и ни один выстрел не пропал даром. Болтерные снаряды ударяли по приближающимся рядам рубрикаторов, убивая некоторых и взрываясь о броню других.

Затем они пришли снова, также как всегда, беспощадными волнами, продавая свои пустые души, чтобы прорвать тупик у лестницы Клыктана. Каждый раз их становилось все больше, некоторых укрывали мерцающие кинетические щиты колдунов, большинство полагались на защиту своих сапфировых доспехов.

Красная Шкура опустошил обойму. Он хладнокровно выбросил пустой магазин, схватил замену и вставил в ячейку. Когда он снова открыл огонь, враг приблизился не более чем на два шага.

Залпы тяжелого оружия Длинных Клыков пронеслись над его головой, ударяя в приближающихся десантников-предателей. Многие из них взрывались о кинетические щиты сверкающими каскадами искр и плазменных разрывов, но некоторые находили слабые точки и взрывались среди бронированных воинов, принося разрушение.

В эти разрывы прыгали Волки с жужжащими цепными мечами, выкрикивая литании ненависти и вызова. В этот раз Кулак Хель был в авангарде, силовой кулак пульсировал, а спасенный меч Даусвьер пел при каждом взмахе.

— Ближний бой, брат! — передал по воксу Красная Шкура, перейдя на спринт и бросившись за ним.

Кулак Хель резко пригнулся, уходя от удара приблизившегося рубрикатора, после чего отпрыгнул назад и задействовал свой клинок. Окутанные разрушительными полями лезвия столкнулись, выбросив взрыв скрученной энергии, прежде чем мечи отвели назад.

— Отбросы, — презрительно выпалил Кулак Хель.

В его голосе был странная интонация, скрежещущая и насыщенная кровью.

К этому времени Красная Шкура приблизился на расстояние руки, его меч вибрировал, а болт-пистолет стучал. В этом бою не было смертных. Кровавые Когти Россека делали то же, что и всегда, сражаясь с остервенением, наслаждаясь высвобожденным исполнением их желания убивать, держа Моркаи на расстоянии укуса. Предатели смело встретили их, парируя и нанося удары, ожидая удобного случая и пользуясь им с холодным мастерством, двигаясь дальше. Обе стороны с головой ушли в бой, сцепившись в битве, которая сохранит текущее положение либо сдвинет его с мертвой точки.

Предатель сумел ударить кулаком в лицо Кулака Хель, отправив его на землю. Красная Шкура выстрелил из пистолета, отбросив рубрикатора на несколько шагов в пелене взрывающихся снарядов.

— Небрежно, брат, — усмехнулся он по радиосвязи, развернувшись, чтобы встретить новую угрозу. — Теряешь хватку?

Кулак Хель не ответил. Красная Шкура вскоре вступил в рукопашный бой с другим предателем, и не мог оглянуться, чтобы проверить брата.

Кулак Хель не был так сильно ранен. Что не так?

Следующий рубрикатор вошел в контакт, всего один из дюжин, столпившихся в узком проходе.

— Предательские отбросы! — заревел Красная Шкура и нанос удар цепным мечом, целясь в брешь под правым наплечником.

Рубрикатор отступил, позволив жужжащим зубьям пройти мимо, после чего ударил своим мечом. Движения обоих воинов были завораживающе быстрыми, каждое стремилось к завершению, каждое было способно пробить адамантий. Красная Шкура наступал, в крови пульсировало желание убивать. Удары следовали один за другим, звеня о керамит и отражаясь.

Теперь у него был темп. Предатель хорошо сражался, но его вес был перенесен на отведенную назад ногу. Красная Шкура сделал ложный выпад влево, затем поднял клинки вверх и скрестил их, целясь под толстый нагрудник рубрикатора.

Он сделал бы это. Цепной меч вонзился бы глубоко, пробив броню и войдя в пустую оболочку за ней. Он убил бы очередную жертву, а дисплей шлема внес бы очередную руну рядом с дюжиной, которые там уже были.

Ему помешали, не враг, не взрыв из дальнобойного оружия, но Кулак Хель. Кровавый Коготь бросился между сражающимися воинами, врезался в рубрикатора и покатился по земле вместе с ним. В скорости этого маневра было что-то странное и тревожащее. Прежде чем Красная Шкура среагировал, Кулак Хель вскочил на ноги, вонзил Даусвьер в шею жертвы, вытащил его, схватил шлем пораженного предателя силовым кулаком и оторвал его.

Его движения были ужасающими, как ускоренные перемещения из кошмара. Кулак Хель больше не говорил, больше не шутил по связи. Когда Красная Шкура отступил, внимательно наблюдая за приближающимися целями, он услышал низкий, гортанный хрип.

— Брат… — начал Красная Шкура, почувствовав холод.

Кулак Хель не слушал. Он сражался. Сражался так, как никогда раньше, даже на дорогах. Рубрикаторы напали на него и были разорваны на части. Буквально разорваны на части. Конечности Кулака Хель превратились в серые пятна, разрывающие доспехи, словно те были из кожи, пробивая их и отбрасывая в сторону. Он ворвался в наступающие ряды врагов, как хищник, выпущенный в стадо медленно бредущих травоядных, поглощенный одной мыслью — убить столько, сколько сможет.

— Кир! — закричал Красная Шкура, видя, как его брат все больше отрывается от строя.

Ни один из Когтей не мог последовать за ним так далеко. Если бы они так поступили, то были бы перебиты рубрикаторами, оставшись без прикрытия стационарных орудий и вспомогательных отделений кэрлов. Кулак Хель шел к своей смерти.

Красная Шкура бросился к нему. Он не стал бы стоять и смотреть. Кровавый Коготь врезался в приблизившегося рубрикатора, вкладывая всю возможную силу в каждый удар и чувствуя разочарование от того, что не мог просто отшвырнуть его плечом, как Кулак Хель. Он сражался со всем умением его длительной подготовки, но этого было недостаточно.

Они были окружены. Кулак Хель проклял себя.

Тогда, и только тогда по связи пришли эти слова. Они были произнесены невнятно, словно пьяница пытался вспомнить речь. В них было немного от прежнего, почти исчезнувшего голоса Кулака Хель. Флегматичные тона, искаженные смесью рычания и слюновыделения, подходили больше зверю, чем человеку.

— Уходи, брат, — раздался рычащий, задыхающийся голос. — Я не смогу защитить тебя.

Защитить меня?

И тогда Красная Шкура понял. Кулак Хель убивал все, что приближалось к нему. Он зашел слишком далеко, и пути назад не было. Даже Россек не смог бы остановить его. Волк овладел Кулаком Хель, забрал его в свои темные объятья и уничтожил то, что осталось от его прежней человечности.

Красная Шкура, в конце концов, убил своего врага, но за ним последовало другие. Кулак Хель был теперь глубоко в боевых порядках противника, по-прежнему сражаясь как демон, по-прежнему разрезая их на части, как берсеркер из легенд.

Он не мог пойти за ним. Никто не мог пойти этим путем, пока Волк не выберет и его тоже. Кулак Хель был покойником, хотя в своей смертельной агонии он убьет больше, чем многие из его братьев за всю жизнь.

В глазах Красной Шкуры стояли слезы гнева. Они сражались вместе с самого начала, с полузабытых дней на льду, с тех пор, как волчьи жрецы впервые пришли за ними, чтобы превратить в бессмертных. Они вместе прошли испытания, вместе изучили путь Волков, вместе упивались убийством. Недолгое время, такое недолгое время, казалось, нет силы в галактике, которая сможет сравниться с необузданной мощью их объединенных клинков.

Я не мог пойти за тобой. Слишком медленный. Кровь Русса, я был слишком медленным.

Затем Красная Шкура завыл, воем гнева и утраты, всепоглощающим пронзительным потоком чистой ярости и страдания. На краткий миг он заглушил звуки и эхо стрельбы, и его ужасающий вопль разнесся по длинным туннелям Этта. Проперинские солдаты отвлеклись от боя, подумав, что ожил какой-то демон Клыка, чтобы утащить их во тьму. Даже кэрлы, посвященные в ритуалы и обычаи горы, почувствовали, как стынет их кровь.

Они знали, что значит этот крик. Пришел Волк и забрал одного из них.

Вирмблейд сделал паузу, прежде чем продолжить говорить.

— Волк, — сказал он, наконец. — Проклятье и слава нашего вида. Целые поколения смертных я работал над исцелением от него. Ни один телотворец не открыл больше, чем я в особенностях Канис Хеликс, возможно даже больше тех, кто прибыли на Фенрис с самим Всеотцом. Я понял, что проклятье можно уничтожить, одновременно сохранив славу. Эта работа — мое призвание.

— Укрощение, — прошептал Морек.

— Именно. Я очистил Хеликс, изменил его, добившись сверхъестественной силы Адептус Астартес без разрушительного воздействия зверя внутри. Плоды работы такие же могучие, как и я, такие же быстрые в охоте и искусные в обращении с клинком, но они не вырождаются и не становятся жертвой Волка. Они приобрели качества, которые делают нас величественными, и очистились от факторов, которые не позволяли нам создавать наследников.

Морек начал понимать. Тошнота, которую он почувствовал, когда наткнулся на тела в лабораториум, стремительно вернулась.

— Тела…

— Самые близкие к моему идеалу. Они недолго прожили. На данный момент никто не прожил более нескольких часов. Они умерли… непросто. И все же я доказал, что цель на расстоянии вытянутой руки. Дайте мне больше времени, всего немного больше времени, и я направлю нас на новый путь, который сулит господство над звездами, господство Сынов Русса.

Вирмблейд гордо поднял голову.

— Ты видишь это будущее, Морек Карекборн?

Морек старался найти слова для ответа. В его разуме промелькнули образы космодесантников в темно-серых доспехах, тысячи космодесантников, каждая Великая Рота была из разных Орденов. Они сражались одинаково, убивали одинаково, сметали врагов волной твердо контролируемого убийства. Фенрис стал всего одним миром в сердце раскинувшегося союза, временной силой внутри огромного кольца галактического Империума, силой такой могучей, что даже Боги Погибели задрожали, когда увидели ее потенциал.

А затем видение исчезло. Комната вернулась, такая же темная и холодная, как и все помещения под горой. Перед ним стоял волчий жрец, выжидая.

— Это ужасает меня, лорд.

Вирмблейд кивнул.

— Конечно. Ты — добрый фенрисиец. Ты не видишь альтернативы и не потворствуешь любопытству о том, что может быть. Все, что волнует тебя это то, что есть, что ты можешь держать в своих руках. Горизонт будущего очень узок для тебя. Ты можешь умереть сегодня, или завтра, или в один сезон, поэтому как ты можешь жить, беспокоясь о ходе веков?

Морек оставался бесстрастным. Вирмблейд не высмеивал его, просто констатировал факты. До недавнего времени он воспринял бы такую проповедь, как источник гордости.

— Но я не могу потакать подобным утешениям, — сказал волчий жрец. — Мы хранители огня, призванные гарантировать постоянное наличие у Империума палачей, воинов, способных ответить на безжалостность врага равной безжалостностью.

— И, когда я смотрю на руны вместе с провидцами, когда я слушаю заявления Штурмъярта и других жрецов, у меня нет уверенности в будущем. Я вижу впереди темные времена, эпоху, в которой Влка Фенрика окажется слишком малочисленной, чтобы обуздать легионы тьмы, когда нам будут не доверять правители Империума и бояться его граждане. Я вижу время, когда смертные будут произносить слова «Космический Волк» не как воплощение идеала, а как символ прошлого и тайны. Я вижу время, когда институты Империума обратятся против нас в своем невежестве, считая нас немногим более чем зверьми, которых мы рисуем на наших священных образах.

— Запомни эти слова, ривенмастер: если мы сейчас выживем, но не завершим наш апофеоз, эта осада Клыка будет не последней.

Вирмблейд отвел взгляд от Морека и посмотрел на крозиус арканум. Он висел на поясе рядом с силовым мечом, символ его должности, знак распорядителя древними традициями Ордена.

— Вот почему мы осмелились на это. Мы можем вырасти. Мы можем измениться. Мы можем избавиться от проклятья прошлого. Мы можем уйти с окраин Империума, чтобы стать силой в его центре.

Морек почувствовал, как усиливается тошнота в желудке, отравляя его и вызывая головокружение. Он видел раньше еретиков на других мирах, и всегда презирал их. Сейчас же безумие шло из уст волчьего жреца, самого хранителя святости.

— И это беспокоит тебя, Морек? — спросил Вирмблейд.

Скажи правду.

— Это вызывает у меня тошноту, — сказал Морек. — Это неправильно. Русс, славься имя его, никогда бы не позволил это.

Вирмблейд засмеялся. Из решетки шлема вырвался жесткий, скрежещущий звук.

— Так ты теперь говоришь за примарха, а? Ты — храбрый человек. Я бы никогда не отважился угадать, как бы он поступил с этим.

Морек старался сохранить твердый взгляд, но усталость и стресс брали вверх. Даже сидя, он чувствовал головокружение. На один миг он увидел, как череп на броне волчьего жреца исказился в рванном, зубастом рыке.

Он моргнул и видение исчезло.

— Зачем вы рассказали мне это, лорд? — спросил Морек, зная, что не сможет выдержать новых открытий. Его мир уже был разрушен.

— Как я говорил, — ответил невозмутимо Вирмблейд. — Чтобы наказать тебя. Ты согрешил, посчитав себя достойным секретов, хранящихся в покоях телотворцев. Теперь эта самонадеянность разоблачена, и ты вкусил всего лишь маленький глоток ужасного знания, которое я ношу ежедневно. Если бы я дал тебе всю чашу, ты бы утонул в ней.

— Так вот что вы хотите для меня?

— Нет. Я хочу, чтобы ты отдохнул, поскольку это приказ. Потом я хочу, чтобы ты сражался, держал оборону против Предателя, продал свою позицию за кровь, если дойдет до этого. Ты сделаешь это, зная все, что было сделано в Вальгарде.

Волчий жрец сделал жест пальцем, и огонь позади Морека потух. Комнату наполнила абсолютная темнота, и ривенмастер почти сразу почувствовал, как начало угасать сознание.

Я рад этому. И хочу никогда не просыпаться.

— Мы просим, чтобы ты умер за нас, смертный, — сказал Вирмблейд, его удаляющийся голос был холоден, как могила. — Мы всегда будем просить, чтобы вы умирали за нас. Это для того, чтобы ты знал, за что умираешь.

Глава 20

Темех посмотрел в глаз своему примарху. У Магнуса было странное выражение лица, частично выжидательное, частично смирившееся.

— Клык открыт для меня, — объявил он.

Темех почувствовал неожиданный всплеск пыла, быстро подавленный. — Афаэль тяжело работал.

— Да. Он хорошо постарался.

Магнус отвернулся. В мерцающем свете святилища Темех чувствовал неограниченную мощь, сочащуюся из его образа. Столько огромную, что ее трудно было сдерживать. После того как он отбросил свою смертную плоть, примарху требовалось колоссальное количество энергии, чтобы просто существовать на физическом уровне. Это было похоже на попытку втиснуть солнце в бокал.

— Я снова буду возражать, — сказал Темех, зная, что это бесполезно. — Я мог бы помочь внизу. Волки все еще сражаются, а вы могли бы использовать другого мага.

Магнус покачал головой.

— Нет, говорю тебе в третий раз, Амуз. У тебя другая судьба.

Он оглянулся на лорда-мага.

— Ты получил приказы для флота. Не отклоняйся от них, чтобы ни случилось на Фенрисе.

Пока он говорил, очертания Магнуса расползались в небытие, как дым.

— Конечно, — сказал Темех. — Но будьте осторожны — мы разворошили осиное гнездо.

Магнус засмеялся, и звук разошелся по комнате, как перезвон колоколов. Его тело быстро угасало, пропадая из виду и превращаясь в тени.

— Осторожен? Буду считать, что это шутка. Отлично. Было время, когда в галактике хватало висельного юмора.

Темех смотрел, как ускользают последние фрагменты видимой формы Магнуса. Самым последним был глаз, алый по краям и наполненный весельем.

Как только видение исчезло, Темех отвернулся.

+Лорд Афаэль+ — передал он.

+Приятно слышать тебя+ — пришел ответ, саркастический и изнуренный. +Обереги сильно ослаблены. Скажи ему, что он может…+

+Он знает. Он в пути. Отправляйся на позицию. У тебя немного времени.+

Афаэль ответил не сразу. Темех мог сказать, что его задел тон. Даже сейчас Пиррид все еще считал, что он командует операцией. Это было достойно жалости, хотя Темех не чувствовал особого сожаления.

+Я возле бастиона, который они называют Клыктан+ в конце концов, передал Афаэль. +Я могу оказаться там через несколько минут. Было бы хорошо снова увидеть нашего отца в материальной вселенной.+

Боюсь не для тебя, брат.

+Он похвалил твою работу,+ передал Темех.

У него появилось слабое ощущение горького смеха, а затем связь между ними прервалась.

Вздохнув, Темех отошел от алтаря. Воздух внутри комнаты был холодным и разреженным из-за присутствия примарха. Это походило на его собственное состояние. Он был истощен столь многодневной работой, и его пальцы дрожали от долгой, незначительной усталости.

Он указал на дверь и та плавно открылась. За ней в коридоре его ожидал силуэт, смертный в форме капитана Стражи Шпилей.

— Ты долго ждал? — спросил Темех, выходя из святилища.

— Нет, лорд, — раздался ответ.

Ты бы не сказал мне, даже если был должен.

Человек выглядел необычно нервным, и передал Темеху инфопланшет.

— Это доклады корабельных провидцев, — сказал он. — Я подумал, вы должны увидеть их как можно скорее.

Темех взглянул на руны, мгновенно осознав их важность. Корабельные провидцы обладали силами, превосходящими способности любого лоялистского навигатора видеть приближающиеся буруны космических кораблей, плывущих через варп. Но сигналы, записанные на планшете, были приняты слепым ребенком в изоляриуме. Направляющийся к ним флот приближался быстро. Опрометчиво быстро.

— Благодарю, капитан, — сказал хладнокровно Темех. — Впечатляюще. Я не думал, что перехватчик сможет добраться до Гангавы.

Он передал инфопланшет, и скованно повертел головой, чтобы снять боль в плечах.

— Очень хорошо. Подготовьте флот к уходу с орбиты.

Капитан вздрогнул.

— Вы не имеете в виду…

Взгляд Темеха заставил его замолчать.

— Я устал капитан; вы же не хотите испытывать мое терпение. Подготовьте флот к уходу с орбиты и ждите мою команду.

Он щелкнул пальцем, и дверь в пустое святилище захлопнулась.

— Эта игра подходит к концу.

Афаэль шагал к Клыктану, его горечь поддерживала его так же сильно, как и химические стимуляторы. Тон в голосе Темеха был безошибочным. В то время как Корвид укрылся в безопасности на мостике «Херумона», его еще раз засунули в опасное положение.

Его не тревожила опасность. Он наслаждался боем, как и все Пирриды. Что беспокоило его, так это безапелляционная манера его назначения, высокомерие, с которым теперь командовал Темех.

Конечно, Магнус всегда питал слабость к Корвидам — провидцам и мистикам. Более воинственные культы-дисциплины всегда сдерживались и обуздывались. Это принесло много пользы. Корвиды были непредсказуемы. Если бы Тысяча Сынов больше верили в прямое применение силы варпа, возможно, они бы победили на Просперо, а не были парализованы сомнениями и видениями.

Он прибыл в помещение, ведущее к фронту боевых действий. Перед ним отделения рубрикаторов ждали вступления в бой, вперемешку с крупными частями смертной пехоты. С ними были колдуны, некоторые из них с трудом передвигались из-за ужасных ран. Издалека, в сотнях метрах по туннелям, ведущим к лестнице, раздались звуки оглушительных взрывов. Волкам сильно доставалось, но они, несомненно, все еще удерживали подходы к Клыктану.

— Приветствую, лорд, — раздался гнусавый голос Орфео Чамина, боевого командира Павонидов.

Афаэль почувствовал, как его лицо исказилось презрительным выражением. Это было совершенно ненамеренно — его лицевые мускулы теперь полностью слились с внутренней частью шлема и жили своей жизнью. Возможно, буквально.

— Как протекает штурм? — спросил Афаэль, сделав знак «вольно» своей свите.

Афаэль знал, что сейчас его голос походил на целый хор говорящих, каждый из которых частично не синхронизировался с другим. Это нельзя было скрыть, и не было надежды на улучшение.

— Мы перемалываем их, как и предписано, — ответил Чамин, не показывая удивления неестественными интонациями.

— К этому моменту логово должно было быть очищено от них, — сказал он. — У тебя было много дней, чтобы уничтожить их. Я могу…

Он замолчал. Чамин насмешливо посмотрел на него.

— Ты в порядке, лорд?

Афаэль понял, что не может ответить. Слова сформировались в его разуме, но его рот больше не подчинялся ему. Он почувствовал разочарование многих недель, пылающее внутри него. Он неистово сжал посох двумя руками, пока еще не зная, что делать с ним. Когда его бронированные пальцы сомкнулись на древке, по его длине заискрился колдовской огонь, пылая причиняющим боль, обжигающим огнем.

Чамин отступил, излучая тревогу.

— Лорд, ты среди братьев!

Но движения Афаэля уже не принадлежали ему. Посох начал быстро вращаться, набирая скорость с каждым переворотом. Железо завертелось, мерцая в темноте из-за нимба несущегося колдовского огня.

Он хотел закричать. Он хотел объяснить.

Это — не я! Помоги мне! Милосердный Магнус, помоги…

Но затем его мысли заменили другими. Присутствие в его разуме, которое росло день ото дня, вдруг заявило о себе.

+Почему я должен помогать тебе, сын мой? Это то, для чего ты был рожден. В оставшееся для тебя время наслаждайся мгновением.+

Посох завертелся быстрее, образуя в своем центре воронку вращающейся энергии. Руки Афаэля стали размытым пятном, вращаясь как поршни двигателя, превратив посох в вихрь головокружительной скорости.

Сознание Афаэля теперь почти исчезло. То, что осталось, заметило, как Чамин отскочил назад, как бегут от него в ужасе отряды смертных. Он увидел, как скалистые стены Клыка озарились белым светом, прежде чем понять, что это он их осветил. Пиррид был охвачен жгучим, сухим огнем, погрузившим зал в яркий свет. Из его глаз, рта, щелей в доспехе вырвалась варп-энергия. Изменение плоти ускорилось, искажая его тело невозможным образом, разрывая твердую оболочку боевого доспеха и рассыпая его грохочущими обломками.

Изо всех сил, все еще оставшихся у него, Афаэль каким-то образом вытянул три слова из своего уходящего сознания.

Покарай их, лорд.

+О, непременно+ — пришел ответ.

Затем он исчез. Вспышка света и движения больше не была Херумом Афаэлем. Несколько мгновением она была совсем ничем, просто несравнимой концентрацией эфирной энергии, необузданной и зарождающейся.

Раздался громкий удар, вызвавший колебания в воздухе и осыпание пыли с потолка помещения. По полу извивались искры, испускаясь из стремительно изменяющегося кокона света и шума.

С этого момента вращение стало постепенно замедляться. Свет потух, сгорев в одну блестящую точку. Когда она медленно исчезла, внутри нее показалась фигура, выше, чем был Афаэль и намного величественнее. С окончательным исчезновением портала, новоприбывший шагнул из мерцающих вспышек освещения.

Как только он появился, все поблизости в страхе упали на колени. Чамин низко поклонился, прикоснувшись посохом к земле в знак покорности.

— Отец, — произнес он и его голос задохнулся от радости.

— Сын, — поздоровался Магнус Красный, играя мышцами и улыбаясь. — Ты слишком долго находился в этом зловонном месте.

Он повернулся к лестнице Клыктана и в его глазу вспыхнул жадный огонь.

— Думаю время показать Волкам истинное значение боли.

Одаин Штурмъярт снова проревел свой вызов, его голос ломался от напряжения. Он вызывал бурю много дней, используя ее, чтобы расколоть и деморализовать силы, осаждающие Печать Борека, и давление начало сказываться. Его губы потрескались и затвердели под доспехом, а горло пересохло.

Передышки не было. Колдуны были сильными, и стали сильнее после того как многие обереги от малефикарума в Хоулде были уничтожены. У Штурмъярта было мало поддержки, и он нес почти весь груз по защите обороняющихся солдат от колдовства. Более слабый рунический жрец сдался бы много дней назад, сокрушенный необходимостью поддерживать постоянный поток силы вирда. Только такой как он, погруженный в бездонные резервы энергии, дарованной удивительными путями Фенриса, мог удерживать свою позицию так долго. Пока он держался, затеи врага не срабатывали, позволяя воинам Этта беспрепятственно бросаться в бой. Если он падет, их колдовство вступит в игру, безвозвратно повернув волну.

И поэтому он держался, ругая молчаливых рубрикаторов, когда те появлялись в поле зрения, поддерживая удары молний по их рядам, противостоя различным возможностям вражеских заклинателей и отражая укусы их рожденных эфиром атак.

Это вызывало у него гордость. После своей неудачи предсказать прибытие врага, он мог удовлетворенно поразмышлять над тем, что сделал с тех пор. Этт уже бы пал без его неутомимых усилий. Даже если он все-таки будет сокрушен, жрец дал крепости дополнительные драгоценные дни жизни. Пасть в битве после нанесения такого ущерба врагу было почетно; только в легкой, слабой смерти была причина для позора.

Штурмъярт стоял в центре оборонительных линий, частично защищенный баррикадами. С другой стороны от него находились орудийные позиции, все еще занятые истребительными подразделениями смертных. Стаи Волков действовали впереди них, предотвращая попытки захватчиков достичь траншей. Их поддерживали громадные очертания дредноутов и удивительные, стремительные атаки зверей Подклычья. Создания ночи вселяли в смертных просперинских солдат даже больше страха, чем сами Волки. Многие из тварей были убиты во время повторяющих атак, но все стаи продолжали сражаться, бесстрашные, неутомимые и ужасающие.

Штурмъярт украдкой взглянул вправо, где бой был наиболее ожесточенный. Грейлок по-прежнему сражался, как и все предыдущие дни без паузы. Его терминаторский доспех был почти черного цвета из-за плазменных ожогов, шкуры разорваны в клочья, а керамит под ними сильно иссечен сотней ударов клинками. Но он продолжал сражаться, холодный и бесстрастный, удерживая целостность позиции силой примера. Он больше не был Белым Волком, скорее, в мир живых выпустили угольно-черную тень Моркаи.

Ты удивил меня, лорд. Под этой бледной кожей железо.

Грейлок и Бьорн управляли битвой за Печать Борека. Тысяча Сынов были слишком многочисленными, чтобы быть отброшенными на какое-то время, но захватчики мучительно медленно продвинулись вперед с начала полномасштабного штурма. Волки устроили патовую ситуацию на баррикадах и это само по себе, учитывая количество задействованных солдат, была выдающимся достижением.

Это не могло продолжаться вечно. В конце концов, оборону прорвут, и рубрикаторы ворвутся в зал. Но до этого ни пяди не будет уступлено.

— Фенрис хьолда! — закричал Штурмъярт, пытаясь, как обычно, воодушевить Волков вокруг себя на еще большие высоты героизма. Он ударил своим руническим посохом по полу, выбив их холодного камня языки молнии. — За Русса! За…

Он остановился. Тень прошла по его сердцам, заморозив их. Сила, которая омывала его рунический доспех, мигнула и потухла. Он зашатался, вытянув руку, чтобы не упасть.

— Ты тоже это чувствуешь, жрец.

Голос Бьорна был доминирующим, даже по радиосвязи. Перед глазами Штурмъярта проносились черные звезды, у него закружилась голова.

— Он здесь.

Грейлок вышел из боя.

— Что ты чувствуешь, Одаин? — спросил он, подбежав к руническому жрецу. За ним Серые Охотники старались заткнуть брешь в оборонительной линии.

Штурмъярт энергично потряс головой, пытаясь избавиться от затяжной дезориентации.

— Он был здесь все время. Везде и нигде.

Атака колдунов внезапно увеличилась в интенсивности. С атакующих рядов хлестнула потрескивающая эфирная энергия, окутав приближающихся десантников-предателей. Впервые за многие дни сопротивление Волков начало колебаться.

— Он здесь? — заревел Грейлок, его голос стал жестким от ненависти. — Покажи мне, где он, жрец.

— Он атакует Клыктан. Прямо сейчас он уничтожает его. Слишком далеко… — прошептал Штурмъярт.

— Мы должны добраться до него, — сказал Грейлок настойчивым голосом. — Есть пути через гору, короткие маршруты наверх. Никто в Клыктане не устоит перед ним.

— Ничто на Фенрисе не устоит перед ним.

— Я могу.

Штурмъярт стремительно обернулся к приближающемуся дредноуту, все еще чувствуя слабость и тошноту.

— Ты обманываешься! — выпалил он. — Ты не можешь чувствовать его, так как я. Он — примарх, равный самому Руссу. Это — смерть, Бьорн! Это перерезание нити.

Дредноут угрожающе поднял плазменную пушку, нацелив тяжелые, тупые стволы прямо на шлем Штурмъярта.

— У тебя сердце из огня. Если бы я этого уже не видел, ты бы умер там, где стоишь за свои слова.

Грейлок не медлил.

— Защита Печати будет передана Хротгару из Почтенных Павших — он сможет удержать позицию немного дольше. Я пойду за Предателем, как и моя Волчья Гвардия. Бьорн будет с нами, как и ты, рунический жрец — твоя власть над вирдом будет необходима.

Штурмъярт выпрямился, посмотрев сначала на наведенный плазменный ствол на конце руки Бьорна, затем на почерневший и покореженный шлем своего Ярла. Тошнота, принесенная переходом Магнуса, отступила. Он почувствовал, как его решимость начинает возвращаться, идя следом за стыдом от его вспышки.

— Да будет так, — прорычал он, подняв двумя руками свой посох. — Мы встретим его вместе.

Грейлок кивнул, и сделал знак двум выжившим Волчьим Гвардейцам в терминаторских доспех следовать за ним.

— Конечно, сначала мы должны вырваться отсюда, — сказал он мрачно.

— Не переживай об этом, — прорычал Бьорн, его голос был низким и звучным, как двигатель космического корабля. Он развернулся вокруг оси, еще раз наведя оружие на врага. — Скажи Клыкам обеспечить интенсивное прикрытие. Теперь у меня есть жертва, достойная убийства, я чувствую необходимость вытянуть свои когти.

Руки Вирмблейда вяло опустились. Он стоял на вершине ступеней Клыктана, между громадными изображениями Фреки и Гери, последней линии обороны перед самим залом. Он был старым воином, закаленным в огне тысяч сражений, приученный к неожиданности или отчаянию, как любой из Влка Фенрика.

И, тем не менее, он не мог двигаться. Существо перед ним было таким подавляющим, таким превосходящим, что это наполнило его вены свинцом и сжало его сверхчеловеческие мышцы в ужасающем стазисе.

Магнус пришел. Демон-примарх стоял у подножья лестницы, притягивая раскаленные, яростные линии трассирующего огоня. Казалось, боеприпасы взрываются прежде, чем попасть в него, расцветая звездными вспышками ярко-красного и оранжевого цвета вокруг его гигантского тела. Длинные Клыки и отделения тяжелого вооружения выпустили в него все, что у них было, пролив потоки огня в голову и грудь чудовища.

Это не дало видимого эффекта. Магнус был гигантом, пятиметровым монстром, шагающим сквозь облака прометия, как человек по полям пшеницы. Он излучал свет, такой же сверкающий, как бронза, и ослепляющий среди теней горы. Ничто не могло навредить ему. Ничто не могло приблизиться, чтобы навредить ему. Он был создан для другой эпохи, эпохи, в которой боги ходили среди людей. В более холодной и слабой вселенной тридцать второго тысячелетия он был бесподобен, шагающим осколком воли Всеотца среди хрупкого мира смертной плоти и крови.

Пока Вирмблейд смотрел, охваченный тисками ужаса, машина смерти приступила к работе. Не было ни боевых криков, ни гневных воплей. Демон-примарх сохранил свой флегматичный нрав старых времен, и перерезал нити с ужасным хладнокровием. Вирмблейд видел, как его Волки набрасываются на мерцающего титана, как всегда невосприимчивые к страху, бросая свои тела на пути чудовища. От них отмахивались, швыряя тела о камень, где их спины ломались.

Магнус шагал вперед, достигнув нижнего уровня лестницы. Баррикады там удерживали многие дни, сопротивляясь каждой попытке прорвать их. Доты выплеснули огонь в примарха, окружив его завесой мерцающих, искрящихся попаданий. Он уничтожил их один за другим, и разбрасал по траншеям.

Магнус наступал. Лауф Тучегон встал на его пути, вызывающе подняв руки. Рунический жрец начал призыв, хлеща бурей вирда, сопротивляясь наступлению демона со всем умением, которым обладал. Примарх сжал кулак и Тучегон просто взорвался, исчезнув в кровавом шаре, его тотемы рассыпались среди обломков разлетевшейся рунической брони. Тогда кэрлы в беспорядке покинули траншеи, все мысли о сопротивлении были сокрушены огромной силой, шагающей к ним.

Магнус наступал. Еще больше Волков бросились ему навстречу, все еще не утратив мужества от бушевавшего вокруг разрушения. Вирмблейд увидел Россека, Волчьего Гвардейца с грозным лицом, На мгновенье примарх задержался, поколебленный неожиданной атакой такого количества клинков, каждым из которых орудовали с пылом и отвагой. Россек даже смог попасть, заставив Магнуса остановиться.

Один удар. Единственный удар цепным кулаком, последовавший за градом снарядов штурм-болтера. Это было все, что он смог, пока кулаки Магнуса не попали в него. Примарх швырнул его на пол, разорвал на части и раздавил в кровавую пленку своими подкованными ботинками. Россек погиб, уничтоженный за секунды, его гордая жизнь была прервана случайно опущенной ногой чудовища. Остальных Волков он разорвал вскоре после этого. Еще больше стационарных орудий разрядили свои боеприпасы в примарха. Все они были уничтожены, вырваны со своих установок и отброшены в сторону как пустяк.

Магнус приблизился. Шесть дредноутов Клыктана ожидали его посередине лестницы, непоколебимые и неподвижные. Они одновременно открыли огонь, выпустив ракеты и плазменные заряды в разъяренный, сокрушительный шквал разрушительной энергии. За несколько секунд они обрушили огневую мощь, достаточную для уничтожения целой роты десантников-предателей, опустошив патронные ленты к тяжелым болтерам и энергетические модули. Магнус вышел из ада невредимым, за его броней тянулись сгустки дыма и пламени. Дредноуты приблизились, активировав свои огромные силовые кулаки и молниевые когти и приготовившись к схватке.

Магнус схватил ближайшего дредноута одной рукой и оторвал его от земли. Его огромный саркофаг поднялся над бурлящим огненным разрушением, оружие ближнего боя бессильно сжималось, а тяжелый болтер всаживал снаряд за снарядом в непроницаемую кожу примарха.

Магнус размахнулся и швырнул дредноута о стену лестницы. Почтенный Павший на скорости врезался в поверхность, расколов камень и проделав огромную дыру в скале. Магнус встал над пораженной боевой машиной и снова сжал кулак. Броня дредноута треснула посередине с оглушительным раскатом грома, раскрыв кипящую амниотическую камеру внутри. Изувеченные останки плоти и мышц на миг скорчились, все еще одержимые изначальной жаждой выживания, после чего Магнус сокрушил плексиглас и вытянул их наружу. Сжав могучий кулак, он раздавил останки дредноута в смесь крови и истощенных мышц.

Затем Магнус обернулся, чтобы заняться остальными.

Вирмблейд по-прежнему не двигался. Какая-то сила заставляла его оставаться неподвижным.

— Лорд.

Его конечности застыли, тяжелые и вялые. Его меч мертвым весом вонзился в пол.

— Лорд.

Позади его глаз опустилась черная пелена отчаяния.

Ничто не может остановить это. Даже Бьорн не сможет ничего сделать с этим.

— Лорд!

Он отбросил свои видения, чье-то близкое присутствие стряхнули их. Несколько выживших Волков собрались вокруг него на вершине лестницы. Менее дюжины избежали атаки примарха. С лестницы к ним стекались кэрлы, возможно пара сотен. Под ними сражались дредноуты, умирая один за другим под ужасным воздействием Магнуса, удержав линию всего на несколько дополнительных минут, прежде чем его безжалостный марш продолжился.

Обратившийся к нему был Кровавым Когтем в залитом кровью доспехе и усеянном зубами шлеме. Как и все Волки, он прошел через тяжелые бои и его доспех был в выбоинах, ожогах и зарубках от мечей.

Вирмблейд должен был почувствовать это раньше.

Малефикарум. Он сражается за мой разум.

Огромным усилием Вирмблейд отбросил ужасные ощущения отчаяния. Его солдаты обращались к нему за руководством. Кровавый Коготь схватил его за руку, нуждаясь в лидере.

— Какие будут приказы? — настойчиво спросил он.

Вирмблейд посмотрел на лица вокруг него. Всего несколько часов назад, они все еще смели надеяться. Баррикады держались так долго. Теперь за несколько ужасных минут все было уничтожено.

Он не знал, что сказать им. Впервые с момента принятия сана жреца, он не знал, что сказать.

— Мы будем удерживать его здесь, — раздался уверенный голос.

Все глаза обратились к говорящему. Это был смертный ривенмастер с честным лицом. У него единственного из кэрлов глаза не были наполнены страхом. Там была пустота, словно мысль прожить дольше стала какой-то отвратительной для него.

— Мы — смертные будет удерживать его столько, сколько сможем, — он продолжил говорить невозмутимо, несмотря на взрывы, поднимающие снизу по лестнице. — Мы — расходный материал, но вы — нет. Вы должны идти. Найдите способ противостоять ему в Вальгарде. Если вы промедлите, то погибнете.

Вирмблейд посмотрел на смертного. Наконец последние крупицы психического паралича Магнуса покинули его. Ривенмастер взглянул на него с выражением дерзкого высокомерия на лице.

Морек Карекборн. О, как я недооценивал тебя.

— Смертный прав, — заявил Вирмблейд, восстановив свое самообладание и взмахнув мечом. — Мы отступим. Наша позиция будет в Аннулюсе.

Он сделал знак Мореку.

— Принимай командование над оставшимися отделениями тяжелого вооружения. Удерживайте его в Клыктане столь долго, сколько сможете. Остальные идут со мной. Мерзость не войдет в наши самые святые покои без сопротивления.

Затем он повернулся, его бронированные ботинки заскрипели о камень, перейдя на бег. Он направился через Клыктан к транзитным шахтам. Остальные Волки шли с ним, никто из них не оспаривал приказа, хотя Вирмблейд заметил упрямое нежелание выходить из боя. Выжившие кэрлы старались не отставать, охотно убегая от ужаса на лестнице. Когда они ушли, звук грохота со ступеней усилился, прерываемый отдельными выстрелами болтеров.

Вирмблейд только один раз оглянулся. Морек уже был занят, организуя смертных, способных встать рядом с ним. Он выстраивал последние огневые позиции и отделения тяжелого вооружения на вершине лестницы, в тени рычащих статуй волков. За ними виднелся приближающийся бронзовый левиафан.

Отважен. Крайне отважен. Как только погибнет последний дредноут, ему повезет, если он протянет больше нескольких секунд.

Волчий жрец быстро отвернулся, переключившись к происходящему, к выживанию.

Я не могу чувствовать вину за это. На кону больше, чем жизни смертных.

Но, когда Вирмблейд пробежал по пустому Клыктану в сопровождении оставшихся под его командованием, оставив позади свирепствовавшего примарха, позорно отступая наверх в надежде, слабой надежде, что положение измениться в Аннулюсе, одна ноющая мысль не покидала его.

Я не представляю, как сражаться с этим чудовищем. Совершенно не представляю.

Десантники-рубрикаторы неистовствовали. С уходом Бьорна, Грейлока и рунического жреца их силы значительно возросли. Фаланги воинов в сапфировых доспехах устремились в битву, окруженные сверхъестественной энергией и извергая холодный огонь из своих перчаток. Даже оставшиеся Волки на баррикадах не могли сравниться с такой мощью, и прибегали к отступлению с боем, отходя через линии траншей к укрытиям за ними.

Их прикрывал постоянный огонь из стационарных установок и неукротимое присутствие пяти оставшихся дредноутов. Последних возглавлял Хротгар, огромная боевая машина почти такая внушительная, как и Бьорн. Под его командованием Альдр и другие стойко держались при отступлении, поддерживая постоянный обстрел приближающейся волны, замедляя ее, хотя и не останавливая. Звери по-прежнему сражались с неубывающей свирепостью, бросаясь в горла молчаливых убийц, разрывая броню и сталь своими странными аугментированными клыками.

Фрейя видела, что этого недостаточно. Уход командного состава бастиона лишил защитников их самого могучего оружия. Он смотрела с растущим неверием, как они пробивают себе путь, открыто изумлялась, когда Бьорн прорубил дорогу сквозь перемолотые орды. Один Русс знал, добрались ли они до противоположной стороны и какое ужасное задание отозвало их от долга на баррикадах.

Что еще хуже, Тысяча Сынов, казалось, наполнились новым пылом к битве. Они быстрее вступали в бой, их реакция стала более отточенной, а удары — тяжелее. Что-то произошло, дав им новый импульс, и ход сражения решительно повернулся в их пользу.

Фрейя отступала, как было приказано, отходя через громадные порталы Печати Борека в пещеры за ними. Ее отделение держалось в тесном строю вокруг нее, все лицом к противнику, все без остановки стреляя. Вокруг них гремели тяжелые удары, многие из которых были болтерными снарядами, выпущенными наступающими рубрикаторами. Как только защитники отступили со своих долго удерживаемых позиций в порталы, орудия внутри самой Печати Борека открыли огонь, добавив новые взрывы к уже оглушительному урагану звука и света.

Позади были выдолблены траншеи и установлены дополнительные линии баррикад. Они отступят и перегруппируются, затем снова отступят. Это был весь план. Пока дредноуты держались, а Волки продолжали сражаться у них по-прежнему был шанс. У нее была вера. После стольких лет цинизма это была прекрасное чувство.

Затем она зашаталась, крича от боли.

Один из ее людей потянулся к ней, пытаясь поднять ее на ноги. Еще одна задержка будет фатальной — никто из отделения не сможет позволить себе ждать ее, если она упадет.

Мир Фрейи покачнулся. На мгновенье она подумала, что ее поразил лазерный луч, но затем поняла, что боль была внутренней. Как копье, пронзившее сердце, по ее телу пронеслась волна острой агонии.

— Поднимайся, хускэрл! — побуждал ее солдат, сильно дергая за доспехи.

Фрейя едва слышала его. Единственное, что она видела, было мимолетное видение гиганта в бронзовом доспехе, шагающего через огненные завесы, разрывающий все в пределах досягаемости своей ужасной хватки. Затем перед ним оказался человек, смертный, дерзко стоящий перед приближающимся адом. Он стоял между двумя волками, громадными и вырезанными из гранита. Хотя их морды застыли в рыке, они были неподвижны и бессильны.

Видение исчезло, и напряжение с яростью битвы в Печати Борека вернулось.

— Отец! — закричала она, осознав, что увидела.

Ее оружие загремело о землю, выпав из дрожащих рук. Солдат сделал последнюю попытку оттащить ее. Остальное отделение было уже во многих метрах позади, отступая под сильным огнем к назначенной точке сбора.

— Мы должны идти! — настойчиво закричал он.

— Он погиб! — она задыхалась, ее душило неведомое прежде горе. Слезы кололи ей глаза, горячие и жгучие. — Милость Всеотца, он погиб!

Тогда кэрл сдался, позволив ей упасть на камни, и побежал к своим товарищам. Фрейя опустилась на землю, не обращая внимания на бойню вокруг нее. Перед ней Волки сражались в последней, проигранной битве с безжалостным врагом. Линия сражения приближалась. Скоро она захлестнет ее, как волна, омывающая песок.

Ей было все равно. Она даже не обратила внимание. Ее мир раскололся под ее ногами, уничтоженный смертью человека, который дал ей все. Долгие дни изнеможения вдруг взяли свое, сокрушив оставшийся в ней дух.

Он погиб.

И когда оборону у Печати Борека, в конце концов, прорвали, а десантники-предатели, наконец, пошли на штурм великого бастиона у основания цитадели Русса, Фрейя Морекборн, свирепая дочь и воин Фенриса, упала на камни, безразличная ко всему, кроме видения смерти.

Она оставалась там, пока на нее не упала тень. Тень одного из многих могучих воинов, которые пришли в Этт с одной целью — убивать. Когда он навел свое оружие, она даже не подняла голову.

Магнус стоял в Клыктане. Его мантия была охвачена огнем, который медленно затухал, как и убывал триумф от его восхождения. По огромному пространству все еще разносилось эхо стихающей огненной бури, но орудийные вспышки давно исчезли. Пол был устлан телами и расколотыми орудийными ящиками, которые частично скрывали стелющиеся по нему рваные клубы дыма. Фреки и Гери были разбиты, их конечности лежали среди обломков баррикад, как сгоревшие приношения.

По широкому пространству каменного пола двигались в плотном строю отделения рубрикаторов, готовясь к броску наверх. Стража Шпиля была занята демонтажем оставшихся укреплений и ремонтом самых серьезных повреждений лестницы. После ее падения верхние уровни Клыка лежали открытыми.

Магнус знал, что должен сделать. Он разрушит шахты и туннели, направляясь к самой вершине и прокладывая огненный путь через содрогающуюся гору. Затем он ворвется на вершину, приняв образ повелителя разрушения, и будет смотреть, как его сыновья разрывают на части остатки цитадели. Разрушение будет полным и непоправимым, подходящим ответом на опустошение Тизки. К моменту его ухода, Клык будет пустыми, непригодными для жилья руинами.

Но пока он отложит это. Оставалось одно дело в Клыктане, то, что он предвкушал многие столетия.

Магнус подошел к гигантской статуе Русса.

Он должен был согласиться — образ обладал большой схожестью. Беспощадная энергия его генетического брата была идеально отображена. Приблизившись к статуе, Магнус вытянулся в росте. Когда он остановился перед изваянием, его голова была на той же высоте. Они стояли лицом к лицу, как на Просперо. Магнус посмотрел в невидящие глаза своего старого врага и улыбнулся.

— Ты помнишь, что сказал мне, брат?

Магнус говорил вслух, его голос был отчетлив и могуч. Пальцы судорожно вцепились в бока, жаждущие того, что должно случится.

— Ты помнишь, что сказал мне, когда мы сражались перед пирамидой Фотепа? Помнишь ли ты сказанные тобой слова? Я помню. Твое лицо было искажено. Только представьте Повелителя Волков, чья свирепость исказилась в печаль. И все же ты выполнил свой долг до конца. Ты всегда делал то, о чем тебя просили. Такой верный. Такой упорный. Воистину, ты — цепной пес Императора.

Магнус перестал улыбаться.

— Ты не испытывал удовольствия от того, что делал. Я знал это тогда и знаю сейчас. Но все меняется, мой брат. Я не такой, каким был, а ты… ну, не будем вспоминать, где ты сейчас.

Магнус вытянул руки, схватил каменные плечи статуи, вдавливая бронзовые пальцы в гранит.

— Так что не думай, что делая это, я испытываю те же чувства. Я получу удовольствие от этого. И мне будет приятно видеть твой дом разрушенным, а сынов — рассеянными. В грядущие столетия это небольшое деяние будет вызывать у меня улыбку, незначительное утешение за зло, которое ты причинил моему невинному народу во имя невежества.

Магнус потянул вверх, и гигантская статуя оторвалась от своего основания, с треском сломавшись в лодыжках. Легко обращаясь с колоссальным весом, Магнус повернул статую лицом вверх, и поднес колено к выгнутой спине.

— Я долго ждал этого, Волчий Король. И нахожу этот момент действительно таким приятным, каким я надеялся, он будет.

Одним яростным ударом Магнус сломал спину Русса о колено. Две половины статуи рухнули на камни, подняв медленную волну пыли и камней. Рокочущий звук падения отразился от высоких сводов Клыктана, угасая как рыдания. Голова откатилась, по-прежнему застывшая в гримасе неподвижного гнева, мягко остановившись среди обломков.

Магнус остановился, глядя на останки образа своего врага. Долгое время он не двигался. На его лице было дерзкое удовлетворение, выражение человека, который хочет полностью насладиться долго ожидаемым моментом.

Но за ним, была глубокая боль, боль воспоминания, которую Ариман, несомненно, распознал бы. Там всегда будет боль. Это была трагедия прошлого, содеянного, которое нельзя было вернуть.

С самоанализом нужно было заканчивать. Когда пыль осела на трещинах в стенах Клыктана, Магнус еще раз встряхнул себя. Он знал, что его сыновья с нетерпением ожидают продолжения штурма, а у него перед ними все еще был долг.

— Последний бросок, — пробормотал он, обращаясь к самому себе. — Самый тяжелый из всех ударов.

И он ушел, уменьшаясь на ходу до своего обычного роста, хотя все еще возвышаясь над самыми высокими из своих слуг. За ним шли рубрикаторы и их выжившие колдуны-проводники. Многие погибли, но все еще оставалось несколько сотен воинов, как обычно непреклонных и преданных. Они маршировали со своей обычной жуткой уверенностью, тяжело ступая вверх по склонам к транзитным шахтам. Все они шли за своим отцом, не оставив никого позади.

После их ухода смертные Стражи Шпилей пробрались через руины зала. Они были измотаны многими неделями непрерывных боев, но держались с высоко поднятой головой. Они больше не боялись. Смертные видели, как было повергнуто величие Волков, и это чудесным образом повлияло на их уверенность. Многие из них считали, что все оборонявшиеся космодесантники погибли. Это было обоснованное предположение, вызванное недавними событиями.

Поэтому несколько часов спустя никто из часовых не заметил несколько пар светящихся красных глаз у основания лестницы. Они стремительно двигались в строю преследования. Только когда волчьи когти появились из темноты и гулкий боевой клич громадной военной машины снова посеял ужас среди смертных, стало ясно, что они слишком рано расслабились.

Остались живые Волки, и они охотились.

Глава 21

У Красной Шкуры не было времени восхищаться древними чудесами Зала Аннулюс. В другой ситуации он задержался бы у большого каменного круга, погрузившись в созерцание символов, вырезанных на нем. В текущих обстоятельствах это будет излишним. Он знал, что враг идет по пятам, вычищая транзитные шахты и туннели как приливная волна. Они будут здесь скоро, готовые закончить то, что начали.

Поэтому он работал не покладая рук, укрепляя помещение с несколькими оставшимися Волками и деморализованными кэрлами. Они приволокли в зал тяжелые железные листы, свалив их в дверном проеме. Они знали, что такие слабые заграждения долго не выдержат, но, по крайней мере, давали кэрлам какое-то укрытии от огня.

Смертные были готовы пасть духом. Они сражались уже много дней, лишь с короткими перерывами на сон, чтобы не сойти с ума или умереть от истощения. Даже их фенрисийское телосложение, одно из самых крепких в Империуме, едва выдерживало. Было чудом, что смертные все еще могли держать винтовки, не говоря о том, чтобы пользоваться ими.

Кулак Хель не стал бы понимать подобные вещи. Он всегда был нетерпим к слабостям смертных.

— Почему мы по-прежнему нуждаемся в них? — ворчал он. — Просто сделайте больше космодесантников. Тысячи. Не останавливайтесь пока не останемся только мы, и забудьте о слабаках.

В этих шутках всегда был серьезный подтекст. Он действительно не видел достоинства неаугментированных людей. Теперь он погиб, уничтоженный той самой силой, которая подняла его до сверхчеловечности.

В этом все дело, брат. Мы расплачиваемся за нашу силу.

— Кровавый Коготь, — раздался сухой старый голос Вирмблейда.

Огрим резко повернулся. В ярком свете очагов стояла темная фигура волчьего жреца в наполовину уничтоженном доспехе.

— Вы будете удерживать Аннулюс некоторое время без меня.

На мгновенье Красная Шкура не мог поверить то, что слышит.

— Прости меня, лорд. Я не поним….

— Я должен позаботиться о вещи высочайшей важности. Если Русс пожелает, я вернусь раньше, чем враги доберутся до тебя. Но если нет, тогда держи оборону до моего возвращения.

Красная Шкура почувствовал рев гнева, поднимающегося внутри него. Он знал, что его силы на исходе и знал о наказании за неподчинение волчьим жрецам, но то, что Вирмблейд собирался сделать, было безумием. Не было ничего, ничего более важного, чем защита последнего и самого святого зала Этта.

— Ты не можешь, — сказал он, с трудом удерживая самообладание. — Ты нам нужен здесь, лорд.

Вирмблейд покачал головой.

— Не пытайся спорить со мной, Кровавый Коготь, — сказал он. — Я знаю, что ты чувствуешь, и буду идти как можно быстрее.

Еще одно мгновенье Красная Шкура раздумывал возразить. Хель, он даже обдумывал швырнуть волчьего жреца на пол и заставить его остаться.

Когда эта мысль пронеслась в его голове, он выдавил усталую улыбку, мрачное одобрение, вызванное полным отчаянием.

Довели ли нас до этого?

— Если ты пропустишь бой, я заявлю примарха как трофей, — сказал Красная Шкура. — Тебе придется жить с этим позором.

Вирмблейд рассмеялся в своей странной, циничной манере.

— Ты заслуживаешь это, Кровавый Коготь. Но ты не будешь сражаться с Магнусом в одиночку. Вот тебе моя клятва.

Затем он повернулся и зашагал через самодельные баррикады, продираясь через работающих кэрлов. Красная Шкура некоторое время наблюдал за его уходом, потом бросил взгляд назад на оставшихся защитников.

Двенадцать Волков: Когти, Охотники и Длинные Клыки. Несколько сотен кэрлов, засевших в узких подходах к Залу Аннулюса и занявших позиции внутри него. Немного тяжелого вооружения, но в основном личное оружие и то с ограниченным боезапасом.

Он оглядел находящиеся всего в нескольких метрах от него камни Аннулюса. Эмблема Ордена — образ Волка, Крадущегося меж Звезд располагался в центре круга. Когда-то сам Русс стоял перед этим символом в окружении своей могучей свиты, все воины которой не имели себе равных.

Так мало осталось. Так мало, чтобы защитить само сердце нашего мира.

Красная Шкура судорожно вздохнул. Он рисковал позволить событиям последних нескольких часов взять вверх над ним. Он мог представить Кулака Хель, смеющегося над этим, дразнящего его, как он всегда делал.

Не сейчас. Надо сделать работу.

— Ты! Смертный! — проревел он, шагнув к группе кэрлов, устанавливающих на место новую баррикаду. — Не туда. Я вам покажу куда.

А потом он снова был занят, поглощенный необходимостью сделать Аннулюс максимально защищенным. У них было мало времени. Пока защитники работали, далеко внизу под ними были слышны звуки приближающейся бури, затерянные в бесконечном лабиринте туннелей. Она все еще была далеко, но приближалась с каждым ударом сердца.

Магнус шагал по коридорам Этта, останавливаясь только для того, чтобы уничтожить слабые обереги против колдовства, которые все еще сохранились на верхних уровнях Ярлхейма. За ним неторопливо шли отряды десантников-рубрикаторов.

Сопротивления почти не было. Туннели и шахты были пусты, или быстро сдавались редкими отрядами смертных защитников, утративших надежду и руководство. Магнус знал, что Волки все еще сражаются на нижних уровнях, прижатые его солдатами и медленно задыхающиеся. Несколько защитников на верхних уровнях, готовые драться до конца, должно быть отступили к вершине, беспричинно надеясь удерживать последний редут еще несколько часов.

Сопротивление не удивило его, но и не вызывало большого восхищения. Он никогда не ожидал от них сдачи. Волки продолжали атаковать его, когда он поднимался по лестнице Клыктана, хотя должны были знать, что погибнут. Тот большой воин с цепным кулаком и с горечью в боевом крике, даже смог ранить его.

Магнус презрительно огляделся. Он знал, что на этих уровнях обитали Небесные Воины. Окружающая обстановка была такой же бедной и пустой, как и в остальной части окутанной тьмой горы. Хотя Клыктан и обладал суровым величием, в Клыке очень немногое производило впечатление. Он был не более чем большой скалой, наполовину изрытой, холодной и обдуваемой горными сквозняками.

Чамин — лорд-маг Павонидов шел рядом с ним, стараясь не отставать от примарха.

— Лорд, у вас есть еще приказы? — спросил он. — Я отправил отделения в боковые туннели для уничтожения оставшихся оберегов. Мы сможем нанести много ущерба там, прежде чем атакуем последних защитников.

Магнус кивнул.

— Выполняй. Сжигай, ломай и калечь все, что найдешь. Обращая особое внимание на тотемы и амулеты. Волки имеют необъяснимую слабость к ним, их разрушение ранит их души.

— Будет сделано. А потом, вершина.

— Именно, хотя там ты будешь без меня, по крайней мере, на время.

Чамин вопросительно наклонил шлем, хотя не осмелился задать вопрос.

— Мне предстоит встреча, — пояснил Магнус. — Когда ты закончишь крушить оставшиеся артефакты, ищи меня на вершине.

Магнус не старался скрыть выражение предвкушения на своем лице.

— Зал Русса близок, мой сын, тот, который он назвал Аннулюс. Тебе выпадет честь захватить его. Мы снова встретимся там, как только последняя надежда этого несчастного Ордена будет погашена.

Вирмблейд вошел в помещение телотворцев. Он шел торопливо, быстро пройдя сквозь многочисленные соединенные комнаты. Оставленные помещения по-прежнему были ярко освещены, но выглядели скорбно в своей пустоте. В туннелях, ведущих из Аннулюса в его владения, он не столкнулся с врагами, но знал, что это только вопрос времени. У него были драгоценные мгновения; мгновения, которые он сможет использовать для спасения важных элементов его исследования, прежде чем все будет уничтожено. Он плохо представлял себе, что делать с ними после этого, но он что-то придумает. Так было всегда.

Вирмблейд шагал через пустые лаборатории телотворцов, едва замечая металлические столы, где лежали тела. После такой долгой задержки в Клыктане, он чувствовал необходимость вернуться в эти стерильные помещения, еще раз окунуться в резкий свет медицинских светосфер, отражающийся от стен из белого кафеля.

Волчий жрец подошел к внутреннему святилищу, месту, где там много лет тайно проводилась программа Укрощения. Противовзрывные двери были закрыты, какими он их и оставил. Он приготовился ввести активируемую голосом разблокировку, снижая свой пульс, как он обычно делал. Волнение только помешает механизму.

И в этот момент он остановился. Он оглянулся на длинные ряды безмолвных механизмов, чистые операционные столы.

Не было тел. Серый Охотник Фрар, принесенный сюда Мореком, исчез. Все остальные исчезли. Как будто их следов никогда не было. И в этот момент он осознал истину.

Он пришел в лабораториум не первым.

Медленно повернувшись, зная о последствиях того, что делает, он открыл двери.

За ними лежали комнаты Укрощения. Там царил хаос. Родильные трубы были разбиты, их содержимое медленно растекалось по кафельному полу. Тела экспериментальных Сынов Русса лежали на полу, растоптанные и разорванные. Все пробирки были уничтожены, разбиты на блестящие осколки стекла. В дальних комнатах потрескивали когитаторы, уничтожаемые пламенем. Незаменимое оборудование, некоторое со времен Объединения Терры, было полностью уничтожено, а бесценные внутренние механизмы выпотрошены, как кишки.

Оно погибло. Все погибло.

Вирмблейд мгновенье потрясенно смотрел на крушении работы его жизни. Затем его янтарные глаза сверкнули. Большая часть его внимания переместилось на человека, стоящего в центре разрушения.

Нет, не человека. Он был ниже ростом, чем на ступенях Клыктана, но все еще выше любого космодесантника. Его золотая мантия свисала с трехметровой высоты плеч, покрывая бронзовый нагрудник. Амнионовая жидкость стекала с его пальцев. Его единственный глаз сверкал триумфом.

Вирмблейд потянул свой меч, и драконье лезвие выскользнуло из ножен с голодным шипением.

— Ты действительно намереваешься сразиться со мной, Тар Хралдир? — невозмутимо спросил Магнус.

— Всеми своими сердцами, — сказал Вирмблейд, воспламеняя разрушительное поле клинка.

Примарх кивнул.

— Конечно собираешься. Но сначала знай, старик. Будущее, которое ты себе представлял, стоило стремления предотвратить его, и поэтому то, что осталось от моего Легиона, было принесено в жертву этому. Вторжения на Фенрис не состоялось бы без твоего вмешательства, волчий жрец. В последние мгновения своей жизни, подумай над этим.

Затем Вирмблейд заревел со всей своей старой, горькой яростью, и бросился к гигантскому примарху, направив клинок к его шее. Драконий меч, с вырезанным на нем извивающимся образом змея, завыл в свою очередь, метнувшись над бронзовым нагрудником к своей цели.

Магнус мгновенно извлек свое оружие. Его движения казались небрежными, неторопливыми, но каким-то образом дали незамедлительный результат. В одно мгновенье он был невооруженным и расслабленным, в другое он снова стал огненным ангелом, каким был в Клыктане.

Мечи столкнулись, и звон металлических лезвий отразился от стен.

Вирмблейд двигался так, словно был Кровавым Когтем в лучших кондициях, вращая свой клинок умелыми, резкими движениями, громко крича с каждым ударом. Усталость от долгой битвы прошла, заставив двигаться его конечности со старой сокрушительной и удивительной скоростью.

За все столетия службы он не сражался лучше, не направлял настолько всецело свое желание убивать. Вирмблейд кружился, нырял и колол с впечатляющей энергией, ведомый гневом и утратой, которые полностью его поглотили. Жгучая, ужасная скорбь подняла на несколько мгновений его мастерство за пределы даже Волков Фенриса, в категорию легенд.

Магнус парировал с непринужденной легкостью, двигаясь плавно и орудуя клинком со всем беспощадным искусством его наследия. Он словно предоставил волчьему жрецу его последний миг совершенства, подарил последние фанфары воинственной величественности перед наступлением конца.

Вирмблейд при всей его яростной энергии и самообладании был для примарха тем же, что и смертный для космодесантника. Когда даже его закаленные временем мышцы устали от свирепой атаки, драконий клинок на мгновенье опустился, открыв брешь в защите. Мечу Магнуса понадобился один удар, всего единственный укол, направленный прямо в грудь Вирмблейда. Жуткий клинок примарха беспрепятственно прошел сквозь доспех.

Пронзенный металлом Вирмблейд задергался. Он боролся еще немного, отчаянно пытаясь вырвать из себя меч. Его собственный клинок выпал из пальцев, его энергетическое поле все еще яростно шипело.

Волчий жрец закашлял кровью, горячей и черной, и она разбрызгалась внутри шлема.

В последний раз к нему пришла его мечта. Космические Волки, многочисленные как звезды, приносят войну в темнейшие уголки галактики, преобразуя Империум по представлению Волчьего Короля и делая его таким же полным жизни и могущественным, каким был Русс.

— Это было… сделано… ради Русса, — задыхаясь, произнес он, чувствуя, как холодная хватка смерти овладевает им.

Затем он обмяк, тяжело повиснув на вражеском мече.

Магнус мрачно вытащил клинок, позволив телу Вирмблейда рухнуть на пол.

— Если это так, значит, ты подвел его, — заметил примарх, бесстрастно взирая на истерзанное тело. — Эта борьба закончена.

— Нет, пока ты жив, предатель!

Магнус резко поднял взгляд. Поразительно, к нему неслись воины. Гигант, облаченный в терминаторский доспех, его волчьи клыки сверкали грозовой молнией. Рунический жрец в окружении двух телохранителей, с потрескивающим эфирной энергией посохом. И позади них и медленнее двигалось нечто массивное и громоздкое. Что-то знакомое ему с далеких, далеких времен.

«Руссвангум» ворвался в зону орбитальной бомбардировки, его лэнс-излучатели пылали. Эскортные корабли энергично следовали за ним, открыв огонь из всего оружия, которым обладали. Прибытие боевого флота Волков было опустошающим, окутанное огнем и яростью.

Флот Тысячи Сынов не атаковал их, но начал отходить от Фенриса маневром, который, несомненно, был спланирован. «Херумон», единственный корабль в армаде, способный бросить вызов флагману Железного шлема, плавно уходил от опасности, развернувшись на 180 градусов и направляясь прямо к точкам прыжка.

Фрегаты и истребители Космических Волков направились прямо в гущу врага, отдавая бортовые залпы по корпусам неповоротливых транспортных судов. Золотые суда начали пылать, их щиты рассыпались под яростью обстрела.

Но Железный Шлем прибыл не ради орбитальной войны. Он видел темный круг разрушения вокруг Клыка даже через перископы реального пространства. Многокилометровой ширины, он пятнал древний отражающий простор Асахейма, как рана на бледной коже.

Когда он смотрел на него, его разум вернулся к рядам Волчьих Братьев, воющих в насмешке и муке, даже когда их убивали. Воздух пирамиды Гангавы был пагубным, пропитанным безумием и ужасом. Прекращение этой битвы было самым тяжелым решением, принятым им за всю жизнь. Растворившись в ярости, он едва узнал Къярлскара, когда Волчий Лорд пробился к нему. Даже тогда, даже после того как он услышал, что случилось на Фенрисе, часть него сопротивлялась призыву вернуться.

Глубина его безрассудности открылась мгновенно. Было бы менее болезненно продолжать сражаться, забыться в желании убивать, упиваясь праведным порывом стереть грязь из бытия.

Он по-прежнему видел лица тех, кого убил. Искаженные лица. Лица, которые скрывали чудовищное сознание. Где-то глубоко внутри Волчьи Братья знали, во что они превратились.

Мы держим опасность близко.

— В капсулы, — прорычал он, спускаясь с мостика в посадочные отсеки. На каждом корабле флота ярлы Великих Рот сделали то же самое. Сотни десантных капсул уже приготовились к планетарной высадке, каждая с полной нагрузкой. В ангарах запели двигатели «Громовых ястребов», ожидая команды «путь свободен», чтобы вырваться в тропосферу и на дистанцию ведения огня.

Весь Орден достиг орбиты, сметая сопротивление с такой же пренебрежительной легкостью, что и Тысяча Сынов так много дней назад. До массированной высадки оставались минуты.

Железный Шлем нетерпеливо зашел на борт своей капсулы, прислонился к адамантиевой стене и почувствовал, как удерживающая клетка опустилась на место. Двери корпуса с шипением закрылись, и клаксоны запуска начали издавать громкий звук.

— Высади меня на вершину, — прорычал он по связи.

Это будет опасно, на грани ошибки — большая часть капсул направлялась на дороги. Тем не менее, операторы отсеков знали, что лучше не спорить и координаты были введены.

— Готов к запуску, лорд, — раздался голос по связи.

— Выполняй, — приказал Железный Шлем, приготовившись к отцеплению зажимов и последующему головокружительному спуску к поверхности. Он не мог дождаться этого.

Я иду за тобой.

Люки запускного туннеля открылись, и капсулы начали падать. Суда Волков во всех направлениях неслись в битву, разрывая на части любой вражеский корабль, слишком медленный, чтобы ускользнуть от их орудий.

Он знал, о чем будет думать сейчас враг. Он знал, что по всем дорогам окопавшиеся батальоны Стражи Шпилей будут смотреть вверх, понимая, что флот бросил их на произвол судьбы. И когда они посмотрят на потемневшие небеса, одна и та же мысль войдет в каждый охваченный ужасом разум. Железный Шлем нашел в этом холодное удовлетворение.

Это планета Волков. И они пришли вернуть ее.

Штурмъярт широко развел руки, разжигая неистовую энергию бури. Вылетели шары молнии, окутав Магнуса сверкающим нимбом. Сигилы на доспехе рунического жреца вспыхнули кроваво-красным светом.

Грейлок и двое его Волчьих Гвардейцев бросились в бой, рыча со сдерживаемой яростью. Они набросились на Магнуса, как стая, загоняющая конунгура — один в горло, другой в грудь, третий — в ноги. Их доспехи мерцали от защитной эгиды Штурмъярта.

Грейлок был самым быстрым. Он нанес удар когтями в лицо примарха, Магнус отступил, потрясенный скоростью нападения. Хотя он был более чем на метр выше десантников-теминаторов, темп и свирепость атак заставили его отступить и он споткнулся.

Магнус Красный, сын бессмертного Императора, примарх Тысячи Сынов споткнулся.

— За Всеотца! — триумфально проревел Грейлок, вся его сущность была охвачена ужасающей, звериной энергией охоты. Как и у Вирмблейда до него, абсолютная ненависть, порожденная Магнусом, придала ему на время воистину поразительную силу. — За Русса!

Грейлок отвоевал у примарха еще один шаг, проревев свою ненависть с едва разумным бешенством. Магнус выставил свой меч, но свирепый взмах волчих когтей отбил его в сторону.

Волчий Гвардеец нанес удар, вонзив когти в ногу Магнуса. Штурмъярт зарычал, наслаждаясь охотой, и его вирдовский огонь заревел с еще большей интенсивностью. Другой Волчий Гвардеец вонзил коготь в грудь примарха. Волки почувствовали запах крови, и это невероятно подействовало на них.

Магнус снова пошатнулся, ударившись о стену позади себя и расколов ее. Он разрушил ее и прошел дальше. Грейлок прыгнул за ним, сопровождаемый остальными. Штурмъярт следовал по пятам, охваченный адом бушующего пламени вирда. Четверо Волков изводили, кололи и били отступающего демона-принца, их кулаки взмывали, а клинки кусали. Не было ни снижения темпа, ни передышки, просто шквал страшных ударов, каждый наносился с грубой, беспощадной энергией.

Они отбросили демона-примарха еще дальше назад, пробив следующую стену и разрушая все вокруг. Звук рева был оглушительным. Страшная какофония наполненного ненавистью вызова разрослась в тесном пространстве залов телотворцев.

— Смерть колдуну! — заревел Грейлок, полностью одержимой страстью убивать, все его тело пульсировало неистовой энергией.

Он сражался с такой степенью безупречности, что хотел кричать. Грейлок чувствовал, как сгорает в бою, нанося себе непоправимый вред самим действием с таким необузданным неистовством. Из этого состояния нельзя было выйти. Он сражался до смерти, используя каждый грамм потенциала своего смертного тела.

Я — оружие.

Он сражался с живым богом, и только его неукротимая вера, его непоколебимая уверенность, его полнейшая готовность позволяли соответствовать этому грандиозному заданию.

Мое чистое состояние.

Он снова оттолкнул Магнуса назад, не давая ни времени, ни пространства. Еще одна стена рухнула, уничтоженная увенчанной молниями яростью их неистового продвижения.

Они вырвались через развалины на широкое, открытое пространство. Это был какой-то ангар, один из сотен, которые усеивали гору возле вершины. Слева на площадке находился единственный штурмовой корабль, разрушенный и обгоревший от тяжелых боевых повреждений. За пусковым отсеком бушевала буря. Грохот мстительного ветра гудел в их ушах, свежий от холодного воздуха Асахейма, резкий и завывающий.

Душа Фенриса. Она разделяет нашу ярость.

Волки рвались вперед, окутанные пламенем вирда Штурмъярта, вызывающе вопя, нанося удар за ударом, каждый из которых закончил бы другой бой, но в этом случае только продлевая его.

Но их сила, при всем невероятном величии, была ограничена четкими рамками. Магнус был ребенком Императора, одним из двадцати несравненных, которые зажгли пламя Великого Крестового похода, и его равновесие могло быть нарушено только на короткое время. Атака была ужасающей, худшая из испытанных им за тысячу лет, но его сила была почти безгранична, а хитрость едва ли меньшей. Он выпрямился, возвышаясь над своими противниками, и вспомнил какая сила лежит в его руках.

Один из Волчьих Гвардейцев потерял бдительность на долю секунды, и этого было достаточно. Кулак Магнуса обрушился на его лицо, отшвырнув на несколько метров. Волчий Гвардеец с сильным хрустом рухнул на пол, его шлем раскололся, и он не поднялся.

Штурмъярт был следующим, пораженный опустошительным ударом колдовского огня из вытянутых рук Магнуса. Рунический жрец согнулся пополам, охваченный внезапной, мучительной болью.

— Хьолда! — закричал он, корчась в агонии, из сочленений доспеха брызгала кровь.

Магнус сжал кулак, и керамитовая оболочка взорвалась, разбросав град плоти и костей по полу ангара. Затем примарх стремительно обернулся к Грейлоку и выжившему Волчьему Гвардейцу. Хладнокровие исчезло с его лица, обрамляемого спутанными клоками темно-красные волос. Он истекал кровью, и хромал из-за глубокой раны на ноге. Прежде только один раз его физическая оболочка получала такие раны, и воспоминание о той боли привело его в бешенство.

— Ты разгневал меня, Пес, — прорычал Магнус, тыльной стороной руки отшвырнув Волчьего Гвардейца из боя и сломав его спину. Затем он навел потрескивающий кулак на Грейлока.

Он так и не выпустил колдовской огонь. Вращающийся шар плазмы ударил Магнуса прямо в торс, отшвырнув его через весь ангар. За ним последовал еще один, и еще, отбрасывая его все дальше. Размахивая руками, окутанными остатками раскаленных зарядов, Магнус врезался в остов сбитого «Громового ястреба». От удара корабль развалился на части. Золотые кулаки примарха прошли сквозь смятый адамантиевый корпус, как разозленный ребенок, угодивший в кукольный домик.

— Ты ничего не знаешь о гневе, Предатель, — прогудел Бьорн, тяжело ступая из развалин ангарной стены и выпустив очередной шквал плазменных зарядов из своей руки-пушки. — Вот — гнев. Вот — ненависть.

Разряды ударяли один за другим, каждый нацеленный с безошибочной точностью. Магнус был окутан неистовым, воющим адом разрывов, отбрасывающих его назад, внутрь обломков штурмового корабля.

Он все еще стоял. Он сопротивлялся. На миг показалось, что примарх полностью уничтожит конструкцию «Громового ястреба».

Затем воспламенились цистерны с прометием.

Колоссальный взрыв потряс весь ангар, по площадке пронеслась ударная волна. Магнуса поглотила расширяющаяся сфера раскаленного разрушения, огненный шар, который поднялся до потолка ангара и растекался по камню, как ртуть. Грейлока швырнуло на пол. По площадке пробежались глубокие и широкие трещины. Ветер завыл, растягивая по воздуху языки пламени.

Только Бьорн выдержал. Он продолжал стрелять, изливая все больше плазмы в неистовый поток разрушения.

Когда Магнус, наконец, появился из центра ада, его лицо было искажено убийством. Кожа свисала с костей, тлея и пузырясь. Его золотая мантия почернела, а бронзовый доспех выгорел. Гриву волос сменил череп в лохмотьях кожи. Его единственный глаз пылал, как металл в горне кузнеца. Под огромными открытыми ранами была виден каркас меняющегося, яркого цвета. Физический покров, наброшенный на его демоническую сущность, был сорван пламенем.

Магнус выскочил из огня прямо на Грейлока, языки пламени тянулись за ним, как крылья ангела. Бьорн развернул плазменную пушку, но слишком медленно. Раненый примарх врезался в Волчьего Лорда, когда тот пытался встать. Магнус сбил его с ног сокрушительным ударом кулака, все еще пылающего прометием. Голова Грейлока ударилась о камень, и на мгновенье он перестал сопротивляться.

Магнус вонзил обе руки, разорвав нагрудник ярла цепкими пальцами. Вспыхнула серебристо-золотая варп-энергия, растворяя керамит шипящими клубами. Магнус глубоко погрузил руки, схватив оба сердца Грейлока потрескивающими кулаками.

Волчий Лорд закричал, его конечности оцепенели от агонии. Тошнотворным рывком Магнус вырвал бьющиеся органы из все еще живой груди Грейлока и, стряхнув запекшуюся кровь, и отбросил их.

На мгновенье Волчий Лорд оставался в сознании, каким-то образом сумев удержать взгляд своего убийцы.

Под его шлемом было измученное, но непокорное белое лицо. В последний раз в его глазах отразился мимолетный образ гладкой заснеженной равнины, добычи, бегущей под суровым солнцем, ледяного ветра на обнаженных руках.

Мое чистое состояние.

Затем руки повисли, а кровавый свет в линзах потух.

— Ярл! — заревел Бьорн, его голос исказила ненависть.

По-прежнему выпуская поток плазменных снарядов, дредноут шагнул прямо на примарха, его молниевый коготь пылал яростным разрушением. Два гиганта сошлись в грохоте варп-энергии, прометия и стали против стали.

Когда Магнус и Разящая Рука схватились в ужасной, опустошительной битве, буря вокруг них завыла с еще большей злобой. Пласкритовый пол под их ногами продолжал трескаться. Разгневанный древний дредноут снова заставил растерянного примарха защищаться, нанося ударом когтями и обстреливая из плазменной пушки. С такой дистанции ужасная обратная тяга плазмы воздействовала на Бьорна почти также сильно, как и на врага, но, несмотря на это, он продолжал стрелять.

Шаг за шагом, окутанные дымом и потоками кипящей энергии, две фигуры в причудливых, раскачивающих объятиях двигались в сторону открытого ангарного отсека, обмениваясь ударами сокрушительной, убийственной силы. Позади портала уже не было щитов. За пласкритовым краем площадки на несколько метров простиралась голая скала, далее отвесно устремляясь вниз. Они достигли обрыва, осыпая друг друга ударами такой силы, что край скалы раскрошился под ними.

Магнус был ранен. Ни один смертный не ранил его прежде так серьезно. Шок от этого сказался на его движениях, которые стали удивительно нерешительными и непредсказуемыми. Вся его естественная грация покинула его, и он сражался как драчун из закусочной, молотя по тяжелой броне дредноута, даже когда Бьорн отвечал.

Они подобрались ближе к краю. Камни продолжали срываться вниз, скатываясь по стальной твердости склонам горы. Обрыв был почти вертикальным. Враги находились в тысячах метрах от дорог, сражаясь на небесах, как боги фенрисийского мифа, окруженные мечущимися зигзагами молний и смертельным воплем бури.

Далеко внизу пылал огонь, и шла бойня. Волки высаживались сотнями и неистово неслись по камням, обрезая нити по желанию. Их колонны стекались к разбитым каркасам ворот, снова вступая в собственную цитадель со смертельным огнем преследования в глазах. Небеса усыпали очертания десантных кораблей и темные следы «Громовых ястребов». Высоко над ними, окруженные мечущимися вспышками зигзагообразных молний, более тяжелые корабли медленно спускались сквозь верхнюю атмосферу.

Они оба увидели это. Продолжая биться, Бьорн издал триумфальный рык.

— Железный Шлем здесь, колдун, — поддел он, глубоко вонзив свой коготь в бронзовый доспех и вращая клинки. — Это твоя смерть.

Кажется, Магнус не мог говорить. Рваная плоть вокруг рта была сожжена оставшимся прометием и рассечена ударами дредноута. Он сжал когтистые пальцы на раскаленном стволе плазменной пушки Бьорна.

Бьорн снова выстрелил, окутав кисть Магнуса жгучей энергией. Примарх не отпускал, поглотив ужасающий жар, скрутив и смяв тупое дуло ствола в скомканное месиво. Его пушка стала бесполезной. Бьорн переключился на свои когти, снова вонзив их в изуродованное лицо примарха. Когти соединились, сорвав еще больше плоти с демонической сущности.

Каменные столбы сломались и обвалились с края скалы. Под могучей ногой Бьорна пробежалась паутина трещин. Оба титана раскачивались на самом краю пропасти, обмениваясь ударами, даже когда ледяная бездна манила их вниз. Резкий ветер Асахейма вцепился в них, подтаскивая ближе к забвению.

И тогда усталый, раненный и пылающий Магнус, казалось, вспомнил, наконец, о своей страшной силе. Он отпустил сломанную руку, и флуоресцентная энергия варпа изверглась из его вытянутых пальцев. Коготь Бьорна смялся, раздавленный бурей разноцветного безумия. Когти безумно изогнулись, затем раскололись.

Оставшись без оружия, почтенный дредноут приблизился, пытаясь схватить примарха и выбросить его за край. Магнус уклонился и ударил свободной рукой. Несмотря на утрату меча, демоническая плоть была все еще достаточно сильна, чтобы расколоть саркофаг Бьорна, проделав рваное отверстие в длинной передней пластине. Костяные символы раскололись, а руны разлетелись в стороны.

Тогда Бьорн зашатался, став окончательно беззащитным перед всей мощью гнева примарха. Магнус поднял пылающий кулак, целясь в смотровую щель. Бьорн ничего не мог поделать. Последовал могучий удар, разорвавший усиленную плиту. Он отшатнулся назад на своей центральной оси, еще больше приблизившись к краю. Магнус повернулся, встав на более устойчивом месте, наполовину вытолкнув дредноута за обрыв и удерживая его одной рукой. Земля под когтистыми ногами Бьорна провалилась, вызвав небольшую лавину из камней и осколков льда.

— Ты был на Просперо, — прошипел примарх, его голос стал ужасающим эхом того, чем он был раньше. — Я узнал твой узор души.

Бьорн попытался ответить, но его вокс-генераторы были уничтожены. Он чувствовал отказ систем по всему искусственному телу. Похоже, адское существование, которое он был вынужден так долго терпеть, наконец, приближалось к концу. Он не очень сожалел об этом.

— Ты действительно думал, что сможешь убить тебя? — проскрежетал Магнус, одновременно недоверчиво и взбешенно. Его свободная рука заново разожгла колдовской огонь. — Если мой брат не смог, на что надеялся ты?

И в этот момент Бьорн увидел фигуру, несущуюся вниз по склону. Огромный, облаченный в броню воин бежал к ним по абсолютно ледяной поверхности. Еще выше виднелся профиль десантной капсулы, врезавшейся почти в самую вершину Вальгарда.

Внутри треснувшей оболочки то, что осталось от древнего рта Бьорна улыбнулось.

Железный Шлем атаковал, вытянув руки в прыжке. Он врезался в сцепившиеся фигуры с силой «Лендрейдера», несущегося на полной скорости. Раздался громкий лязг брони о броню. Край скалы обвалился, и все трое покатились вниз по крутому склону в облаке расколотого камня и разлетающегося льда.

Голова Железного Шлема дернулась назад, когда он на скорости врезался во что-то, затем его рука пробила обнаженную породу. Он скользил и кувыркался, падая снова и снова, сокрушая скалы горы при падении. Великий Волк смутно видел Бьорна, падающего прямо через ледяное поле, прежде чем огромное тело дредноута исчезло из виду. Он слышал, как громко кричит Магнус и заметил вспышки демонической плоти неподалеку, прежде чем они оторвались друг от друга.

Он падал, падал и падал. Ничто, за исключением рыхлого снега и почерневшего от огня камня, не могло прервать стремительное падение. Железный Шлем врезался в новый уступ и расколол его, прежде чем последовать далее. Все было в движении, дезориентируя и кружась в нулевой видимости.

Затем с отвратительным треском он врезался во что-то большое. Несмотря на терминаторский доспех удар был сокрушительным. Железный Шлем потерял сознание, его тело отскочило, как щелчок хлыста, прежде чем с мучительным скрежетом остановиться.

Это был уступ, один из тысячи среди острых верхних скал Клыка, шириной в сотню метров.

Железный Шлем почти сразу же пришел в себя, и понял, насколько серьезно был ранен. Боль нахлынула на его тело, как ревущий огонь, пылая в скрученных суставах и сросшихся костях. Он почувствовал, что стальная пластина в его черепе расшаталась. Это означало, что череп треснул, догадку подтверждала обжигающая боль позади глаз.

Он гневно зарычал и рывком поднялся в полулежащее положение. Магнус тоже был здесь. Они падали вместе, осыпая друг друга ударами. Следов Бьорна не было видно, хотя за спиной примарха бежал вниз по скале длинный след, вырванный в камне, как вспаханная борозда. Снег и паковый лед все еще сыпались вперемешку с отколотыми кусками скал.

Примарх встал. Всякое сходство с его прежним обликом исчезло. Не было ни золотой мантии, ни бронзового доспеха, ни покрытых великолепными зодиакальными образами наголенников, сверкающих на солнечном свету.

То, что осталось, было существом из энергии, смутно напоминающей человека совокупностью пульсирующего варп-вещества, живого и чудовищного. Единственной постоянной точкой на поверхности движущейся варп-сущности был глаз, гранатово-красный и пылающий, как огненный круг.

Вокруг изуродованного примарха кружил ветер, холодный и неистовый, пытаясь сбросить его с края горы в бездну. Душа планеты знала, что за мерзость явилась миру и вопила, чтобы изгнать ее обратно в варп.

Магнус сделал один, наполненный болью шаг к израненному телу Железного Шлема, его глаз метнул взгляд чистой ненависти. Он покачивался на ветру.

Железный Шлем с трудом поднялся, игнорируя пылающую агонию в могучем теле. Он чувствовал, как хлюпает кровь в ботинках, стекая в сочленения брони. Боль удерживала его сознание и концентрацию. Он пересек варп со всей скоростью и яростью, на которые был способен, ради этой встречи. Дважды.

— Колдун, — бросил он, насыщенная кровью слюна брызнула на лицевую пластину.

Его ледяной клинок потерялся во время падения, но у терминаторского доспеха был и другое оружие. Правая кисть хранила спаренный штурмовой болтер, встроенный в изгиб брони, а левая рука была заключена в массивный силовой кулак. Положившись на свое мастерство во владении обоими, Железный Шлем перешел на тяжелый, раскалывающий камни бег к колеблющимся очертаниям примарха. На бегу, он открыл огонь из обоих стволов болтера. Снаряды ударяли в тело Магнуса, но не взрывались. Казалось, они полностью исчезали, хотя удары, несомненно, ранили демона-примарха. Магнус заревел от боли и гнева, собравшись с духом, чтобы встретить атаку Великого Волка голыми руками.

Железный Шлем почувствовал, как вспыхнули его ноги, когда побежал к цели. Его доспех помог ему, двигая тонны крепкой плоти, костей, керамита и адамантия в тело примарха. При столкновении он нанес своим силовым кулаком тяжелый, сокрушающий удар прямо в мерцающее лицо Магнуса.

Магнус мастерски увернулся от кулака, сохраняя свое тело эластичным, и ударил кулаком в нагрудник Великого Волка, отбросив его назад. Железный Шлем пошатнулся на скользкой поверхности. Магнус замахнулся для следующего удара, но Железный Шлем сумел опередить его. Когда силовой кулак попал в цель, ощущение было такое, словно он ударил груду камней.

Магнус отлетел, ударившись о край скалы. Когда его тело врезалось в гору, оно замерцало, как гололит при недостаточной мощности. На лице примарха отразились неверие и боль.

Он уменьшился. Ужасно уменьшился.

Железный Шлем свирепо засмеялся. Он снова атаковал, используя свое массивное тело для создания импульса. Магнус встал, чтобы встретить его, его кулаки пылали колдовским огнем. Они столкнулись с тошнотворным хрустом. Железный Шлем почувствовал, как выстрелом раскаленного огня разорвало его руку с болтером. Он также ощутил, что его силовой кулак попал в цель, от чего демон-примарх пошатнулся.

Железный Шлем рычал от грубого наслаждения боем. После столь долгой погони за призраками и насмешек привидений, он, наконец, был в своей стихии. С каждым новым ударом своих измученных рук он чувствовал себя чуть более живым. Боль была нематериальной. Единственное, что существовало для него — это борьба, испытание силы, применение его несравненной способности к контролируемому насилию.

Эта способность поддерживалась гневом, который он взращивал с момента ухода с Гангавы. Лица Волчьих Братьев толпились в его разуме, по-прежнему завывая в ужасе и боли. Среди них были и лица погибших на Фенрисе, обвинительно рычащие. Грейлок был прав. Павшие были принесены в жертву на алтаре его высокомерия, и теперь они требовали воздаяния.

Он намеревался отдать его. Силовой кулак снова вгрызся в сотканный из эфира бок Магнуса, отбросив примарха назад к скале. Лицо с единственным глазом вспыхнуло от боли, когда Магнус врезался в острую скалу. Все его тело содрогнулось, колыхаясь, как огонь на ветру. Раны были глубокими, расходясь шоковыми волнами по узорчатой плоти. Высоко над ними с яростным триумфом заревела буря, разгоняя ледяные ветра вокруг склонов горы. Железный Шлем ударил его снова, и снова, вбивая в острые скалы Клыка.

И тогда Магнус закричал, издав крик боли, неслыханный с тех пор, как Волчий Король уничтожил его первое тело. Он отразился от скал, перекрыв ветер, перекрыв гром артиллерии внизу, где Волки прорубались через смертных солдат на дорогах. В этом крике была усталость эпох, отчаяние полубога, рожденного понимать глубокие тайны вселенной и вместо этого застрявшего в примитивных боях посреди грязного снега мира варваров. Это был крик утраты, расточительства, и безграничной тщетности нескончаемой войны, которой он никогда не желал.

Железный Шлем услышал этот крик и дико оскалился. Он продолжал наносить удары по мерзости перед собой, его руки работали, как могучая машина, растворившись в урагане кровавого безумия.

— Сражайся со мной, колдун! — заревел он. — Подними руки и сражайся со мной!

На мгновенье показалось, что Магнус утратил волю. Он принимал кару, сгорбившаяся спина прислонилась к скалам. Шлейфы огня все еще цеплялись за его изодранные очертания — остатки его извилистого подъема через Ярлхейм. Глаз широко раскрылся от боли. Он выглядел потерянным, брошенным на произвол судьбы на вершине мира смерти, который поклялся уничтожить.

Но потом, как и раньше, он начал приходить в себя. Откуда-то из внутренних глубин вспыхнул новый огонь. Примархи были обучены, прежде всего, выживать, выносить все, что безмерно враждебная галактика могла бросить против них. Унаследованные ими силы были почти неисчерпаемы, источником в глубоком океане несравненного могущества Императора. Даже сейчас, после того, как он столько вынес, перенес столько боли, его внутренняя сила, питавшая его огненную сущность, оставалась нетронутой.

Его спина выпрямилась. Магнус поймал один из ударов Железного Шлема ладонью, схватив силовой кулак и удерживая его огненными пальцами. Свободной рукой он нанес удар прямо в лицо Великому Волку. Железный Шлем покачнулся и отступил назад.

Магнус поднял себя выше. Раны на его теле вспыхнули алым цветом, залечивая себя. Под его ногами затрещали эфирные молнии. Единственный глаз снова пылал — слиток расплавленного железа среди льда. Он разомкнул кулак и из ладони вырвался неоновый поток, погрузив Железного Шлема во всепоглощающее, разрушающее электрическое пламя. Великого Волка отбросило назад к краю, и он рухнул на колени, окутанный необузданной квинтэссенцией имматериума.

Поток иссяк. Железный Шлем повалился на землю, его доспех обуглился и дымил. Он не вставал.

Порядок был восстановлен. Полубог посмотрел вниз на изломанного противника, последнего из множества Волков, которые противостояли ему.

— Ты должен был остаться на Гангаве, — заскрежетал Магнус, его сломанный голос играл на нереальных голосовых связках, как пальцы арфиста Хель. До определенной степени он все еще напоминал человека и выглядел истощенным.

— Гангава больше не существует, — закашлял Железный Шлем, почувствовав избыток крови во рту, когда попытался встать. — Орбитальная бомбардировка. Одни атомы.

Его рука с болтером была деформирована и бессильно свисала. Его силовой кулак дымился от губительного прикосновения примарха, а керамитовый слой покрылся пузырями и потрескался. Все, что у него осталось — это природная сила. Они оба знали, что ее будет недостаточно. Он поднялся на ноги медленным, мучительным усилием.

Магнус приблизился. Узоры на его раненной варп-плоти стали вращаться быстрее, принимая новые и странные формы. В нем снова что-то изменилось. Его короткое пребывание в физическом пространстве подходило к концу.

— Гангава послужила своей цели, — сказал он.

Затем примарх бросился на Железного Шлема, налетев на него, как мстительная птица на добычу. Он широко развел руки, вызывая новые клинки из эфирного вещества.

У Железного Шлема не осталось ничего, чтобы отразить атаку, и не было времени, чтобы уклониться от удара. Он поднялся навстречу атаке, и когда она обрушилась на него, обнажил клыки под шлемом, сжал кулаки и вызывающе заревел.

Мир растворился в боли. Великий Волк почувствовал, как раскололся его доспех, разрываемый в клочья расщепляющей силой варпа. Он смутно осознал, что его органы вырываются с горячим, влажным звуком. Он услышал хруст в груди, и полуосознанно понял, что это была его грудная клетка. Его зрение расплылось, сменившись белой стеной жгучего, извивающегося колдовского огня. Ураган энергии — полное и окончательное выражение превосходства примарха — прошел сквозь него, как зимняя буря Хель — ужасная, холодная и неумолимая.

Он не упал. Каким-то образом он удержался на краю обрыва, вцепившись в расколотый камень. Когда агония прошла, он лежал на спине, распростертый перед гневом сына Императора.

Один глаз все еще действовал, видя, как за ним идет его смерть. По крайней мере, в этом смысле они были равны.

Железный Шлем выкашлял комок чего-то слизистого и горячего. Далеко внизу он слышал смутный грохот боевых машин Ордена. Он знал, что они уже должны ворваться в Этт. Его Волки прогонят каждого захватчика из этих залов, одного за другим, ведомые беспощадной целеустремленностью, которая всегда была их отличительной особенностью. То, что они не успеют спасти его, было неважно.

— Этт выдержал, — прохрипел он влажным, скрипучим шепотом. — Твое время вышло. Я заберу эту победу.

Над ним возвышалось тело Магнуса. Узоры на его плоти по-прежнему двигались и кружились. Теперь он был прозрачным, и ветер вцепился в него. Он задержал на мгновенье смертельный удар. Примарх выглядел холодным, как труп.

— Какую победу? — спросил он. — Ты жаждал убить меня. Такой как ты никогда не сможет убить такого как я, Харек Железный Шлем — теперь я за пределами твоей мести.

Железный Шлем засмеялся, несмотря на то, что из-за этого его пробитые легкие вспыхнули новой агонией.

— Убить тебя? Нет. Я потерпел неудачу в этом. — Задыхающийся смех прекратился. — Но я ранил тебя, Предатель. Мы ранили тебя здесь. Мы перерезали нити твоих сыновей и сломали посохи твоих колдунов. Мы стерли улыбку с твоего лица и содрали кожу с твоей спины. И я жил ради того, чтобы увидеть это. Это стоило потери нескольких бутыльков на подносе телотворца. Клянусь кровью Русса, ублюдок, я жил, чтобы увидеть, как ты воешь.

Магнус замолчал и поднял кулак. Перед тем, как он нанес смертельный для Харека Железного Шлема удар, Великий Волк снова засмеялся, выкашливая кровь на вокс-пластину и извиваясь от боли по всему телу. Он лежал на склоне горы, не надеясь на излечение, но смеясь, как сам старый Русс на заре галактики.

Глава 22

Сорок дней.

С момента прибытия Тысячи Сынов на орбиту Фенриса до убийства последнего Стража Шпилей внутри Этта прошло сорок дней. Это число дали скальдам и они перенесли его в саги. Саги были рассказаны, и дредноуты забрали их в холодные склепы Подклычья, чтобы их никогда не забыли.

Вместе с этим числом были имена. Вэр Грейлок, Белый Волк. Одаин Штурмъярт и Лауф Тучегон. Тар Арьяк Хралдир, которого называли Вирмблейдом. Тромм Россек, Сигрд Бракк, Хамнр Скриейя и другие Волчьи Гвардейцы. Железный жрец Гарьек Арфанг и восемь дредноутов из Почтенных Павших.

Из Серых Охотников, Длинных Клыков и Кровавых Когтей Двенадцатой Великой Роты выжили двадцать два. Двадцать один из них находились в Печати Борека, продолжая сражаться, когда деблокирующие силы прибыли к вратам. Единственным выжившим в Вальгарде был Кровавый Коготь Огрим Рэгр Врафссон, прозванный Красной Шкурой. Когда Эгьял Вракссон из Пятой ворвался в Зал Аннулюса со своей Волчьей Гвардией, Красная Шкура стоял над центральным камнем, окруженный десантниками-рубрикатами, защищая священный образ своим телом. После этого он долго находился в Красном Сне, но выжил.

Бесчисленные кэрлы отдали свои жизни при обороне Этта. Их имена не были увековечены.

Неизвестно как, но десантники-предатели избежали мести. Правда, многих убили в туннелях. Но другие, включая большинство колдунов, исчезли с Фенриса в тот самый момент, когда их флот достиг точек прыжка в системе. Волчьи жрецы предполагали, что сам Магнус ушел таким же образом, хотя очевидцев его исчезновения не было. Когда тело Харека Эйрека Эйрекссона нашли, некоторые считали, что Великий Волк действительно убил примарха. Хотя еще долгие годы слухи упорствовали, наимудрейшие в Стае знали, что не в вирде Железного Шлема было совершить подобное, и готовились ко дню, когда Алый Король снова появится.

Ни один из смертных солдат, доставленных на Фенрис Тысячей Сынов, не был спасен их флотом. Когда вернувшиеся Волки высадились на планету, солдат вырезали тысячами. Дым от костров, на которых сжигали их трупы, затмил воздух планеты на целый месяц, так что племена за пределами льда попрятались в своих убежищах и возопили о пришествии Моркаи.

Но тьма прошла. По прошествии времени Небесные Воины снова пришли к ним, забрав лучших и храбрейших сражаться за Всеотца.

Так было всегда. Так будет всегда.

Огни Хранилища Молота никогда не погаснут. Теперь они ревут более гневно, чем когда-либо, тяжело трудясь, чтобы восполнить уничтоженное вооружение.

Альдр шагал по длинному мосту в сопровождении своих братьев. У него не было желания возвращаться во тьму. Ни у одного из них. Но долгое задание по выкуриванию врага из последних убежищ было завершено, а саги выучены. Работы для них не осталось, и поэтому Почтенные Павшие возвращались в Долгий Сон.

Они шли одни, без сопровождения живых. В свое время придет железный жрец, чтобы провести ритуалы и подготовить гробницы-колыбели. А пока братство дредноутов было предоставлено само себе, получив немного времени поразмышлять над своим временным пребыванием в мире живой плоти, прежде чем снова покинуть его. Живущие уважали это, зная, как важна точность исполнения ритуала.

Все за исключением одной. Фрейя Морекборн шла вместе с Альдром, по-видимому, не желая оставлять его, даже когда поманил портал Подклычья.

Альдр не мог сказать, что он жалеет об этом. С его стороны было безответственно поднять ее с пола Печати Борека и унести от опасности. Она потерпела неудачу в бою, а такая слабость обычно заканчивалась смертью на поле битвы. Но он был в долгу у нее за другие вещи, а долги были важны на Фенрисе.

— Что ты теперь будешь делать?

Фрейя устало улыбнулась.

— Мне было дано покаяние. В данный момент я все еще служу в кэрлах. Я предпочитаю сделать это в строю. Я не покрыла себя славой в Печати.

— Это была слабость.

— Я знаю. Я осознаю свою слабость, и буду стараться исправить ее. Думаю смогу победить свои пороки.

— Твой разум блуждает там, где не должен. Ты создана служить.

В прошлом Фрейя проигнорировала бы такие слова. Сейчас она просто склонила голову.

— Этот урок я выучу, — сказала она. — У меня есть пример моего отца.

Потом она посмотрела на Альдра.

— Морек никогда не сомневался. Перед лицом этого ужаса он никогда не сомневался. Даже в самом конце его вера в Небесных Воинов была абсолютной, и я постараюсь соответствовать ей.

Альдр ничего не сказал, и они шли некоторое время молча.

Дредноут знал, что пробудившись в следующий раз, он не узнает лиц. Это была здравая мысль. Возможно, второе пробуждение будет более легким. Возможно, оно становится менее мучительным после первого раза.

Он сомневался в этом.

Портал Подклычья приближался. Он продолжал идти, хотя каждый шаг давался тяжелее.

— Я знаю, я слишком любопытна, — вставила Фрейя, как только они дошли до точки, за которую она не могла пройти. — Я знаю — это слабость. Но скажи мне одну вещь.

Альдр остановился.

— Звери, которые сражались вместе с нами в Печати Борека. Что они такое? Ты сказал, что они — оружие, но кто их создал?

Альдр помедлил. За один ужасный момент он понял, как сильно будет тосковать по их беседам. Он будет скучать по бесконечным вопросам этой смертной, ее глупости, ее отсутствию самообладания. Это было недостойно его — чувствовать что-то к трэллу, тем не менее, он будет скучать по ней.

— Ты сказала, что будешь стараться исправиться, — ответил он. — Начни сейчас. Прекрати задавать вопросы. Это знание не для тебя.

Фрейя еще раз устало улыбнулась.

— Ты прав, — сказала она. — Я опять раздражаю тебя. Я пойду.

Тогда Альдр зашагал прочь, следуя за своими братьями в туннели. Его могучие механические ноги завыли, когда проходил через портал. Фрейя отошла, проявив, наконец, уважение святости события.

— Ты никогда не раздражала меня, — сказал он, его голос потускнел, прежде чем исчезнуть во тьме.

В мерцающем свете огня камина разносилось эхо двух голосов. Оба были невозможно низкими, резонирующими от древних доспехов. Один принадлежал ярлу Арвеку Кьярлскару, который скоро будет повышен до звания Великого Волка вместо Железного Шлема. Другой — Бьорну Разящей Руке, который был Великим Волком прежде и с тех пор стоял вне подобных титулов.

Почтенный дредноут был извлечен с горного склона на следующий день после того, как закончился последний бой. Его жизненный показатель был настолько слаб, что ни один ауспик не уловил его. Только визуальное сканирование склонов Вальгарда зафиксировало его местонахождение. При падении он вырвал половину вершины, оставив огромный след на голой скале, прежде чем застрять в глубокой расселине между двумя могучими отрогами. Его извлечение заняло два дня, а физическое восстановление намного больше. Даже сейчас его саркофаг носил следы битвы, и железным жрецам еще предстояло многое сделать, прежде чем он сможет присоединиться к своим братьям в стазисе.

— На Гангаве были Волчьи Братья?

— Да, лорд. Великая Рота или около того. Они были искажены, и полностью поддались врагу.

— Значит, вы уничтожили их.

— Лорд Железный Шлем хотел лично покончить с ними, но мы получили известия об осаде, и я убедил его прервать бой. Город был уничтожен с орбиты, а одна эскадра осталась убедиться в том, что уничтожение было полным.

Бьорн заворчал с мрачным удовлетворением.

— Это вызывает у меня отвращение. Какую цель преследовал Предатель?

— Он намеревался задержать нас на Гангаве. Он знал, что Железный Шлем не откажется от боя с порочными братьями. Он был прав. Если бы новости о битве здесь не дошли, мы бы много дней охотились на них, и Этт пал в наше отсутствие. — Голос ярла был любопытным. — Но, возможно, это не все. Там нам показали слабость наших наследников. Со всем тем, что обнаружилось здесь, я не считаю, что это была случайность.

— Ты говоришь об Укрощении.

— Я не знаю деталей. Только Железный Шлем и Вирмблейд были посвящены в них. Возможно ярл Грейлок тоже, с тех пор как сблизился с волчьим жрецом. Но мы все знали цели программы. Покои телотворцев неслучайно уничтожили до штурма Зала Аннулюса.

— Это никогда не должно было случиться. Это было предательством примарха.

Кьярлскар пожал плечами, его огромные наплечники только слегка шевельнулись.

— Возможно. В любом случае, она не может быть возобновлена. Теперь в живых нет тех, кто понимал работу Вирмблейда, а оборудование уничтожено. Мы остались одни, единственные наследники мантии Русса.

— Как и должно быть. Если бы я знал о работе, я бы сам уничтожил ее.

Кьярлскар сдержал улыбку. Он мог отлично представить, как дредноут делает это.

— Тогда ты должен быть доволен, лорд. Ты сражался с примархом и выжил, а Этт был защищен. Скоро саги будут полны твоими и ничьими иными деяниями.

Бьорн не выдал ни намека на улыбку.

— Не моими деяниями. Грейлок держался дольше всех, и это его победа.

— Так занесут, — сказал Кьярлскар. — Но не думаю, что так запомнят.

На вершине обозреваемого с Клыка темного пика Кракгарда пылал костер. Здесь со времен примархов чтили павших. Вершина горы была плоской и гладкой, выровненная во времена Всеотца и с тех пор почитаемая долгие годы. Весь Орден собрался на ней, стоя в серых рядах, с обнаженными суровым стихиям головами.

Солнце висело низко, и тени были длинными. Пламя трепетало, красное и яростное, выбрасывая искры высоко в сумерки.

Кьярлскар стоял перед пламенем, его жар давил на спину. С ним был рунический жрец Фрей и другие Лорды Волков.

— Сыновья Русса! — закричал он, и его голос разнесся далеко по обдуваемым ветром вершинам. — Как принято у нас, тела тех, кто погиб при обороне Фенриса, теперь предаются огню. Здесь лежат ярл Вэр Грейлок, рунический жрец Одаин Штурмъярт и волчий жрец Тар Арьяк Хралдир. Так мы чтим их жертву. Когда их смертные тела сгорят, это разожжет нашу бессметную ненависть к тем, кто сделал это. Помните вашу ненависть. Храните ее, и выкуйте из нее и злобы еще одно оружие в Долгой Войне.

Ряды Космических Волков сосредоточенно слушали, каждый из них был безмолвен, как камень. В первом ряду стояли двадцать три воина, немного отделенных от своих братьев. Это были выжившие в Битве за Клык, последние из роты Грейлока. Среди них был Красная Шкура, его лицо все еще было сильно иссечено. Рядом с ним стояли несколько Кровавых Когтей. Пока еще не решили, как наилучшим способом восстановить стаи, но многие считали, что Красная Шкура больше не будет служить ни в одной, вместо этого выбрав путь Одинокого Волка. Смерть его товарищей потрясла его, и этот путь был достойным ответом.

Пока Кьярлскар говорил, Огрим смотрел на пламя, наблюдая, как тела павших превращаются в пепел. На его поясе висел ледяной клинок Бракка Даусвьер, последнее оружие, взятое его братом Кулаком Хель в бой. Никто из собравшихся не знал об этом, но в мече был заключен могущественный вирд, и тысячелетия спустя клинок найдет свое место в сагах. Однако сейчас он был просто вирой, напоминанием и предупреждением.

— Великий Волк Харек Эйрек Эйрекссон лежит не здесь, — сказал Кьярлскар. — Его тело отнесено в место, где он сражался с великим врагом. Я приказал построить там склеп, он будет местом паломничества для проверки стойкости верных. Пусть он служит в качестве памятника его недрогнувшей преданности. И пусть он также служит памятником его безрассудства. Никогда более мы не позволим себе быть втянутыми в войну, не нами порожденную. Из этого мы извлечем урок и используем его для совершенствования себя в дальнейшем.

Отдельно от двадцати двух ветеранов осады, сторонясь как обычно кампании своих братьев, стоял Черное Крыло. Скаут восстановил большую часть своего самообладания во время обратного путешествия с Гангавы. С тех пор ему было поручено задание по восстановлению способности Двенадцатой вести войну в космосе, хотя мало кто ожидал, что он надолго останется на этом посту. Он уже поссорился с арсеналом Ордена из-за заявок на новые скоростные фрегаты, настаивая на проекте с форсированным двигателем, который большинство считало слишком непрактичным.

Пока Кьярлскар говорил, Хаакон смотрел на звезды, легкая скука играла на его темных чертах. Церемонии надоели ему, хотя он был удовлетворен тем, что его маневр над Фенрисом занял место в сагах. Это была определенная компенсация за потерю «Науро», единственной части его жизни на Фенрисе, к которой он чувствовал привязанность, и когда-либо будет чувствовать.

— Мы восстановимся, — сказал Кьярлскар. — Этт будет возрожден и станет даже более великим. Последнее пятно врага будет стерто со льда, а остатки его сил на других мирах будут найдены и уничтожены. Двенадцатая Великая Рота будет восстановлена, ее честь незапятнана, а стаи будут возрождены.

Великий Волк пробежался глазами по собравшимся ротам.

— Наши враги не восстановят свои силы. Мы разбили их. Никогда более они не проведут подобную операцию, так как низведены до мелких банд похитителей знаний, скитающихся по галактике за обрывками тайных безделушек. Их позор не знает границ, а их нищета не имеет равных. Они пришли сюда, ведомые своим примархом и потерпели поражение.

Затем глаза Кьярлскара вспыхнули.

— Помните это, братья! — закричал он. — Они потерпели неудачу. Это будет величайшим из всех уроков, истиной, которую мы понесем с собой, когда снова отправимся на войну в море звезд. Наша вера определяет нас. Наша верность определяет нас. Наша ненависть определяет нас. И мы выдержали это, тогда как Предатель споткнулся.

Его голос дрожал от пыла.

— Через тысячу лет люди будут говорить об этой битве. Пока стоит Империум Человека, скальды будут рассказывать о Битве за Клык, и надежда будет гореть в сердцах верных. Когда бы ни вернулось пламя войны, они будут помнить, что мы сделали здесь и находить силу, чтобы встать и принять испытание.

Кьярлскар ударил кулаком по нагруднику.

— Это наше наследие. Это наша цель. Это причина, по которой мы сражаемся.

Затем он поднял сжатый кулак в жесте вызова, гордости и приветствия.

— За Всеотца!

И на вершине Кракграда, две тысячи воинов Влка Фенрика, Космических Волков с грозной репутацией, ударили кулаками по своим доспехам и подняли их вверх к небесам. Рев их дружного ответа поднялся высоко в темнеющее небо. Этот древний и внушающий ужас боевой клич, был таким же энергичным и неудержимым, как рассвет на нетронутом снегу.

За Всеотца. За Русса. За Фенрис.

Рагнар Черногривый

Уильям Кинг

Космический Волк

Пролог

Атака на Геспериду

Здания полыхали со всех сторон. Рагнар несся сквозь вихрь битвы огромными шагами, выкрикивая команды своим людям:

— Брат Хрольф — две крак-ракеты вон в то укрепление, прямо по ходу! Остальным — построиться и приготовиться ворваться внутрь, как только будет снесена дверь!

Наушники донесли подтверждения. Рагнар перебежал от двери, за которой укрывался, к огромной глыбе рухнувшей каменной кладки, что была метров на двадцать ближе к цели. Луч вражеского лазерa расплавил бетон там, где мгновение назад ударили его каблуки, но в своих механизированных доспехах воин перемещался слишком быстро, чтобы еретики успевали прицелиться. Рагнар упал на землю за глыбой и переждал мгновение.

Загрохотали тяжелые орудия. Где-то далеко послышался рев двигателей «Громового Ястреба» и серия звуковых ударов, сопровождавших снижение скорости корабля до суборбитальной. Ярко-желтые инверсионные следы пронизали свинцовые облака, и в небе показались штурмовики. С их крыльев одна за другой срывались ракеты, со свистом устремляясь к земле, чтобы поразить укрытия еретиков.

Рагнар машинально проверил свое оружие — автоматизм, порожденный вековым опытом, — глубоко вздохнул, вознес молитву Императору и застыл в ожидании.

Он контролировал окружающую обстановку вплоть до мельчайших деталей. Его основное сердце билось ровно, а тело уже залечивало небольшие царапины и порезы, полученные от разрывов шрапнели. Рагнар чувствовал, как затягивается неглубокая рана на лице. Его чувства были куда более острыми, нежели у человека, которым он когда-то являлся, и они постоянно снабжали мозг исчерпывающей информацией о происходящем вокруг. Он чуял ободряющее присутствие своих боевых братьев, смесь запахов закаленного керамита, смазочного масла, мужчин Фенриса — и едва различимые признаки того, что они являлись не совсем людьми. А еще к этому букету примешивались феромоны ярости, боли и хорошо контролируемого страха.

Рагнар проверил свои доспехи, убедившись в том, что они не повреждены. Там, где шрапнель ударила в закаленный керамит панциря, имелись небольшие царапины. В двух местах он обнаружил вздутия краски, что говорило о мимолетном прикосновении луча лазгана. И только в одном месте болтерный снаряд пробил приподнятый край наплечника. В общем, ничего серьезного. Сервомоторы, приводящие в движение его мощное боевое облачение, сейчас были задействованы на 75 процентов мощности — на большинстве систем они пока работали вхолостую для экономии энергии. Встроенные в доспехи автоматические сенсоры сообщали Рагнару о слабых следах загрязняющих веществ и остатках нейротоксинов в окружающей среде — очевидно, поднявшие мятеж еретики использовали их при неожиданном нападении на оставшиеся верноподданными вооруженные силы.

Хвала Руссу, волноваться особо не о чем. Способность его организма перерабатывать яды здесь едва ли понадобится. Рагнар был знаком с достаточно сильными отравляющими веществами, которые вызывали у него головные боли, спазмы мускулов и головокружения, пока его тело приспосабливалось к ним. Но яды, с которыми он столкнулся сейчас, сильно уступали им по эффективности. В целом все выглядело не так уж и плохо. По правде говоря, он даже получал удовольствие от происходящего. Теперь, после месяца бездействия в своей комнате в Клыке и недели взаперти на борту одного из огромных имперских звездных крейсеров по дороге на эту второстепенную войну, он наслаждался боем. Ничего удивительного: именно для этого он был рожден, для этого без конца тренировался. Вся его жизнь была подготовкой к этому мгновению. В конце концов, он являлся императорским десантником из Ордена Космических Волков. Чего еще желать от жизни? В руке у него заряженный болтер, впереди — враги Императора. Нет в этой жизни большего наслаждения, чем исполнить свой долг и покончить с жалкими еретиками.

Стена за спиной задрожала, осколки камня забарабанили по доспехам. Кто-то накрыл его убежище тяжелой ракетой или крупнокалиберным снарядом. Впрочем, это не имело значения. По своему опыту Рагнар знал, что армированный бетон сможет выдержать такой удар. Он бросил взгляд на хронометр. Прошла минута и четыре секунды с тех пор, как он отдал распоряжение брату Хрольфу. Еще две минуты понадобятся Хрольфу для выхода на рубеж атаки и десять секунд — чтобы сделать выстрел. Этого времени более чем достаточно, чтобы остальные бойцы заняли нужную позицию. За это время еретики никак не могли бы снести его укрытие, не увеличив значительно свою огневую мощь.

Очевидно, именно эта мысль пришла в голову и командующему силами противника. Рагнар услышал скрежет приближающихся огромных гусениц и понял, что они могут принадлежать лишь вражеской машине. Императорские силы только начали спуск с орбиты, и Космические Волки были их передовым отрядом. Никакая имперская бронетехника еще не могла оказаться на поверхности планеты. Логическое заключение из этого факта было весьма простым: что бы ни приближалось сюда, оно было чужим.

Сообщение, пришедшее по внешней связи, подтвердило эту мысль:

— Отряду Рагнара. Вражеский танк «Хищник» приближается к вашей позиции. Нужна ли вам помощь? Прием.

Рагнар размышлял не более минуты. На этом этапе воздушное прикрытие «Громового Ястреба» в большей степени требовалось в другом месте — для поддержки войск в критический момент высадки под дулами вражеских орудий. Ему не хотелось лишать этой помощи своих боевых братьев. Тем более для того, чтобы разобраться с одним-единственным вражеским танком.

— Это Рагнар. Ответ отрицательный. Мы сами займемся «Хищником». Прием.

— Сообщение получено и понято. Император смотрит на вас. Конец связи.

Рагнар по очереди обдумал возможные варианты действий. Он слышал, как приближается танк, ощущал вонь его выхлопных газов. Под гусеницами крошился бетон. Рагнар мог потребовать, чтобы брат Хрольф ударил по танку из орудия огневой поддержки, но это означало бы отмену атаки на убежище, тогда как Хрольф уже переместился на исходную позицию. Рагнар сомневался, что в этом есть необходимость, когда он может разобраться с танком и сам.

Он проверил свою амуницию. Все было на местах. Шприцы с лекарствами, гранатные раздатчики, рем-комплект. Рагнар хлопнул по раздатчику, и у него в руке оказалась крак-граната. Пойдет. Он выглянул из укрытия и увидел, как из-за угла показался длинный ствол орудия «Хищника». Через пару мгновений в поле его зрения оказался весь танк. Это была стандартная боевая машина Императорских войск, наспех перекрашенная в кроваво-красный цвет, а на боку вместо изящной эмблемы планетарных армий был криво намалеван восьмиконечный символ Хаоса.

Вид ненавистной эмблемы вызвал у Рагнара рык ярости. Это был знак почитателей демонов, стремившихся уничтожить то, что он защищал всю свою долгую жизнь. Увидев его, Космический Волк преисполнился звериной свирепости, бывшей частью его натуры.

Он поднялся на ноги, опытным глазом определив расстояние между собой и танком: не более сотни шагов. Эта дистанция быстро сокращалась по мере того, как танк с грохотом продвигался вперед. Рагнар видел, как установленные на башне гранатометы уже повернулись, выцеливая его. Теперь его позиции угрожал удар с фланга, но Космический Волк в любом случае уже решил оставить ее.

Сервомоторы доспехов взвыли, когда он рванулся по открытому пространству навстречу танку. Вновь луч лазгана метнулся ему вслед, но, как и рассчитывал Рагнар, стрелки были слишком ошарашены его неожиданным броском из укрытия, чтобы успеть как следует прицелиться.

Сидящие в танке явно не поверили своим глазам. Очереди трассирующих снарядов вспороли воздух над его головой. Стрелявшие не слишком-то усердствовали. Казалось, они рассчитывали, что танк разотрет противника в порошок. Рагнар намеревался как можно скорее доказать врагам их ошибку. Они жестоко поплатятся за то, что недооценили одного из сыновей Лемана Русса.

Он мчался прямо на танк, и тот рос у него на глазах. Хотя Рагнар частенько маршировал рядом с такими машинами или пристраивался у них на броне, когда его с братьями-Волками доставляли к месту очередного боя, сейчас он удивился, какой огромной выглядит эта машина. Космический Волк улыбнулся. Когда с такими штуковинами приходится сражаться, они всегда смотрятся несколько по-иному.

Расстояние между ним и «Хищником» быстро сокращалось. В воздухе стоял гул от вибрации двигателя, а вонь выхлопных газов становилась невыносимой. Мерцающий луч лазгана подобрался вплотную к его каблукам.

В последнюю секунду Рагнар рванулся вправо, так что «Хищник» оказался между ним и вражеским бункером. Он взмахнул рукой и забросил первую крак-гранату между зубцами катков и гусеницей. Предохранитель установлен на три секунды. Куча времени, чтобы добавить еще один заряд…

Взрывом выбило сразу несколько траков. Катки со скрежетом остановились — очевидно, вышла из строя трансмиссия. Огромный кусок гусеницы, вырвавшись вперед, чуть не попал в Рагнара. Лишь его молниеносная реакция, максимально обостренная напряжением боя, позволила увернуться, мгновенно наклонившись. Той силы, с которой неслись сочлененные куски металла, было вполне достаточно, чтобы вчистую снести ему голову.

Лишенный одной гусеницы, «Хищник» начал медленно вращаться на месте. С одной стороны гусеница все еще двигалась и толкала танк вперед, но он уже не мог стронуться с места, и теперь ему оставалось лишь крутиться вокруг своей оси. Рагнар был доволен. Поскольку башня танка уже начала поворачиваться в ту сторону, где находилось его отделение, пришло время перейти к следующему этапу плана.

Мощным прыжком он взлетел на броню «Хищника», оказавшись на крыле над гусеницей. Керамитовые подошвы глухо звякнули о металл, и тут же Рагнар рванулся вперед, надеясь, что внутри танка еще никто не разобрался в происходящем. Изнутри до него долетали приглушенные команды и беспорядочные крики — похоже, так оно и было. Прекрасно! Враги так никогда и не узнают, что их поразило.

Рагнар добрался до башни и увидел, что люк закрыт. Жаль, но на иное он и не рассчитывал. В городском бою, да еще в непосредственном соприкосновении с противником ни один командир танка не станет разъезжать с открытым люком. И все же с их стороны было весьма глупо выдвинуться так далеко без поддержки пехоты. Рагнару было бы гораздо труднее исполнить задуманное на виду у солдат противника. Он подозревал, что танк примчался сюда в ответ на отчаянную мольбу о помощи из убежища. Что ж, он позаботится о том, чтобы еретики заплатили за эту ошибку.

Рагнар нагнулся и ухватился обеими руками за скобу на башне машины, а затем дернул ее, вложив в этот рывок всю силу своих могучих мускулов, подкрепленных сервомоторами силового доспеха. Ничего не произошло. Он мобилизовал все свои энергетические возможности, так что датчики зашкалило в красный цвет. Медленно, с кошмарным скрежетом крышка люка стала выворачиваться из петель. Керамит поддавался чудовищной силе Космического Волка. Рагнар чуть не потерял равновесие, когда крышка, сорвавшись с креплений, оказалась у него в руках.

Из танка дохнуло испорченным воздухом, и Рагнар узнал зловоние мутантов. Поистине эти еретики уплатили слишком высокую цену, поклявшись в верности своим темным хозяевам. Он отшвырнул крышку люка в сторону и выхватил из поясного раздатчика осколочную гранату. Бросив взгляд внутрь танка, Космический Волк увидел отвратительные искаженные лица мутантов, глядящие на него снизу вверх. Одно было покрыто чудовищными красными бородавками. Другое плавилось и текло, будто сделанное из свечного воска. Оба несли на себе явный отпечаток зла — силы мрака, которым они поклонялись, изменили внешность этих людей в полном соответствии с внутренним разложением.

Один из мутантов потянулся к свой кобуре, пытаясь вытащить пистолет. По выражению отчаянной тревоги на его лице Рагнар понял — это существо уже сообразило, что сейчас произойдет. Догадка мутанта была верна: Рагнар швырнул гранату в открытый люк и отпрыгнул в сторону. В прыжке он извлек другую гранату и с безошибочной точностью закинул ее туда же. Мутанты могли поймать одну гранату и избавиться от нее, но с двумя им было уже не справиться.

Танк все еще находился между Рагнаром и бункером противника. Космический Волк выхватил оружие. Тем временем в борту «Хищника» приоткрылся люк. Один из членов экипажа, поняв, что происходит, пытался выбраться наружу. Рагнар пинком захлопнул люк и вновь отпрыгнул. Тут же танк сотрясли два мощных взрыва. Из башни вырвался фонтан огня и плоти. Рагнар рванулся в сторону укрытия, понимая, что взрыв может привести танк в движение.

По счастью, обитателей бункера отвлекла судьба «Хищника», пытавшегося прийти им на помощь. Как только Рагнару удалось нырнуть под прикрытие той самой глыбы, за которой он скрывался раньше, сокрушительный взрыв разнес мощную боевую машину в клочья. Очевидно, взорвалась силовая установка. Огромные куски брони разметало во все стороны. Обломки чадили маслянистым черным дымом.

В это мгновение ушей Рагнара достиг звук другого взрыва. Он понял, что брат Хрольф поразил дверь бункера из ракетомета. Рагнар поднялся из укрытия, с удовлетворением отметив, что стале-пластовая дверь полностью снесена с петель, а фланговый отряд Космических Волков уже выдвигается на позицию с другой стороны. На его глазах брат Снагга прополз на животе к самым бойницам бункера и забросил в дверной проем связку гранат. Взрывы и вопли боли были ему наградой.

В считаные секунды два Космических Волка ворвались в бункер. Зазвучали выстрелы, добивавшие тех, кто еще оставался в живых.

Рагнар улыбнулся, обнажив два огромных волчьих клыка. В желтоватых собачьих глазах вспыхнуло довольное сияние. Еще одна победа на его счету. И в этот миг он уловил слабый отблеск справа от себя — так блестит солнце в оптическом стекле. Космический Волк инстинктивно бросился на землю, но было слишком поздно. Выпущенная снайпером бронебойная ракета уже неслась ему навстречу — слишком быстро, чтобы ее можно было избежать. Она была нацелена точно в сердце, но разорвалась рядом, в грудной клетке — вот и все, чего ему удалось добиться своим отчаянным прыжком. Боль пронзила все его тело, по нервным окончаниям понеслись вестники агонии. Он рухнул вперед, в раскаленную лаву мучений.

— Не беспокойся, брат Рагнар, — услышал он голос, донесшийся издалека. — Мы с тобой.

«Не слишком ли поздно?» — подумал Рагнар. Эти голоса уже звучали так, будто падали сверху на дно огромного колодца. Ему казалось, будто он и сам падает вниз, в холодный ад своего народа, навстречу приветствиям семьи и друзей, а также всех старых врагов, которых сам отправил туда.

«Странно это, — думал Рагнар. — Странно, что я умираю так далеко от дома и через столько времени после того, как ожидал умереть».

В этом странном ощущении было что-то утешающее. Он понимал, что его ждет. Это должно было произойти. В конце концов, он умирал и прежде.

Ледяная ясность овладела его духом. Его память обратилась к прошлому. Душа его помчалась назад сквозь века. Вспоминая…

1

Море драконов

— Все мы умрем! — вскричал Йорвик Гарпунер, озираясь вокруг, глаза его были полны страха. Небо Фенриса пронзила молния, осветив измученное лицо. Из-за охватившего его беспредельного ужаса Йорвик перекричал даже рев ветра и грохот волн, бьющихся о корабль. Струи дождя, бегущие по его лицу, выглядели жутковатыми потоками слез.

— Умолкни! — воскликнул Рагнар и отвесил перепуганному человеку пощечину. Возмущенный тем, что его ударил юнец, у которого щеки еще даже пушком не покрылись, Йорвик потянулся за топором, моментально забыв о своем страхе. Но Рагнар лишь покачал головой, глядя на мужчину холодными серыми глазами, — и Йорвик замер, будто осознав, где он и что делает. Они стояли на виду у всех воинов, на носу корабля. Нападение на сына капитана не прибавит ему доверия ни в глазах богов, ни у команды. Щеки Йорвика залила краска стыда, и Рагнар отвернулся, чтобы не смущать его еще больше.

Юноша вскинул голову, чтобы убрать с глаз пряди длинных черных волос. Вглядываясь сквозь хлещущий ветер и соленые брызги бушующего моря, он мысленно соглашался с Йорвиком. Им предстояло умереть, если только не случится чудо. Он плавал по морям с тех пор, как научился ходить, и никогда ему не приходилось видеть столь яростного шторма.

Зловещие мрачные тучи стремительно неслись по небу. Стояла почти ночная темнота, хотя был полдень. Юношу обдало тучей брызг, когда нос судна взрезал очередную гигантскую волну. От этого удара драконья шкура палубы загудела, как огромный барабан. Рагнар с трудом удерживал равновесие на ходившем ходуном палубном настиле. Даже сквозь демонические завывания ветра он слышал скрип связей корпуса корабля. Рано или поздно море погубит судно, понял он. Яростные волны или разобьют «Копье Русса» в щепки или просто сдерут драконью шкуру с его остова и пустят ко дну, а их оставят барахтаться на поверхности, пока хватит сил.

Рагнар поежился, и не только от стылой влажности одежды. Для него, так же как для всего его народа, утонуть — значило умереть худшей из всех возможных смертей. Опуститься в когти морских демонов, где душа будет обречена на вечное рабство. И не останется никакой возможности заслужить себе место среди Избранных — встретить смерть с копьем или топором в руке, снискать славной гибели и стремительного перехода в Дом Героев, что находится в Горах Богов.

Бросив взгляд на палубу, по которой хлестал ливень, Рагнар увидел, что остальные воины были напуганы так же, как и он, хотя хорошо это скрывали. Но напряжение читалось на мертвенно-бледных лицах, было видно в каждом взоре голубых глаз. Под дождем их длинные светлые волосы вымокли и свалялись, что придавало людям неопрятный и унылый вид. Они сидели, съежившись на скамьях, бросив бесполезные весла; толстые плащи из драконовой кожи наброшены на плечи или развеваются на ветру, словно крылья летучих мышей. Оружие каждого воина лежало рядом с ним на вымокшей палубе, бессильное против врага, угрожающего сейчас их жизни.

Ветер завывал, голодный, как стая огромных волков Асахейма. Вот корабль опять ринулся вниз по склону очередной огромной волны. Драконий зуб на носу судна прорезал вспененную воду, подобно копью. Паруса над головой трепетали, то надуваясь, то вновь опадая, — Рагнар порадовался, что они сделаны из очищенных драконьих кишок — ничто другое не выдержало бы могучих когтей шторма. А впереди вырастала еще одна огромная водяная гора. Казалось, кораблю не выдержать, когда она обрушится на него.

В ярости и отчаянии Рагнар выругался. Казалось, его короткая жизнь оканчивается, не успев начаться. Он не доживет даже до ритуала достижения зрелости в следующем году. У него только начал ломаться голос — и вот теперь он был обречен на гибель в море. Юноша заслонил рукой глаза и вгляделся в бурю, тщетно надеясь увидеть большой корабль своих соплеменников. Ничего не видать. Большинство из них наверняка уже пошло ко дну, их тела станут пищей драконов и кракенов, а души — рабами демонов.

Юноша опять повернулся и обратил разгневанный взгляд на чужака, который был причиной всего происходящего. Понятно, что если они умрут, то и он пойдет ко дну вместе с ними, — и это давало некое удовлетворение. Если, конечно, он не чародей или какой-нибудь морской демон, изменивший внешность, который специально был послан, чтобы привести племя Грохочущих Кулаков к гибели. По тому, как спокойно и неустрашимо старик стоял на залитой водой палубе, это казалось сейчас более чем вероятным.

В этом грубом старике было что-то сверхъестественное. Глубокие морщины избороздили его лоб, но он выглядел сильным, как воин в расцвете лет, и, несмотря на седину в волосах, держался лучше, чем многие моряки вдвое младше него. Рагнар понял, что это маг. Кто, кроме мага, будет носить на плечах шкуры огромных волков и странные металлические доспехи, закрывающие все тело и так не похожие на кожаные одежды морского народа? Кто, как не чародей, может надеть на себя все эти странные амулеты и талисманы? И лишь кудесник смог бы предложить его отцу и родственникам такое количество слитков драгоценного железа, чтобы они предприняли почти самоубийственный поход по Морю Драконов в сезон штормов.

Рагнар увидел, как чужак поднял руку, будто на что-то указывая. Это какая-то чародейская уловка или он в самом деле творит заклинание? Рагнар повернулся посмотреть в ту сторону, и во рту у него пересохло от страха. Вспыхнула молния, и в ее свете юноша увидел огромную голову, которая появилась из волн совсем рядом с кораблем, как если бы чужак вызвал ее из пучины. Над бортом выросла кошмарная морда с частоколом зубов, каждый размером с кинжал. Длинная шея изогнулась, и голова стала опускаться в поисках добычи. Это был морской дракон — чудовище, огромное, как корабль, поднятое со дна морского неистовой бурей.

Прогремели злобные раскаты грома, и смерть обрушила свой удар на расстоянии вытянутой руки от Рагнара. Его обдало смрадным порывом ветра, когда огромные челюсти дракона сомкнулись на Йорвике. Громадные клыки пронзили жесткую кожу доспехов Гарпунера, словно бумагу. Затрещали кости, хлынула кровь. Визжащего человека подняло вверх, руки его судорожно молотили по воздуху, гарпун выпал. Презрительная усмешка искривила губы Рагнара. Юноша всегда знал, что Йорвик трус, и теперь получил этому доказательства. Он найдет свое место в холодном аду Фростхайма.

Дракон сомкнул челюсти, сглотнул, и половина Йорвика исчезла в его глотке. Другая часть шмякнулась на палубу подле Рагнара. Стремительные волны смыли с нее кровь и желчь.

Воины повскакивали со своих скамей, потрясая топорами и пиками. Рагнар понимал, что в глубине души они рады — ведь теперь появилась возможность снискать быструю и героическую смерть в сражении с чудовищем из морских глубин. Должно быть, многим казалось, что Русс ответил на их молитвы и послал этого монстра, дабы даровать им великий удел.

Огромная голова вновь стала снижаться, и при виде ее несколько воинов застыли. Будто посланное, чтобы отобрать трусов, чудище сбило одного из них с ног и перекусило пополам своими клы-ками. Остальные воины набросились на дракона с оружием. Топоры оказались бесполезны: они отска-кивали от чешуи, как от тяжелой брони. Несколько копий глубоко вонзились в плоть дракона, но гигантская тварь обратила на них внимание не больше, чем человек — на булавочный укол. Причиненная ими боль лишь привела монстра в еще большую ярость.

Он разинул пасть и исторг ужасающий вопль, перекрывший даже рев бушующего шторма. Этот чудовищный звук заставил всех воинов замереть, будто под воздействием заклинания чародея. Рагнар увидел, что монстр наполовину высунулся из воды, возвышаясь над кораблем подобно гигантской башне. Если бы он просто рухнул вперед, его невообразимая тяжесть разрубила бы судно надвое.

У Рагнара что-то щелкнуло внутри. Его переполнял гнев на бурю, на богов, на эту огромную тварь, на трусливых соплеменников. Он наклонился и подобрал гарпун, который выронил Йорвик. Ни на мгновение не задумавшись, не прицеливаясь — иначе страх перед гигантскими челюстями, с которых еще капала кровь, сковал бы его, — юноша метнул гарпун прямо в глаз чудовища.

Это был добрый бросок. Копье с костяным наконечником по самое древко вошло в драконово око.

Монстр поднялся над водой еще выше, пронзительно визжа от ярости и боли. Рагнар подумал, что оглохнет от этого вопля. Теперь он был уверен, что умрет, что разъяренная тварь вот-вот разнесет корабль в щепки. Но тут послышался другой звук — прерывистый рев, несшийся с кормы судна. Юноша отважился бросить взгляд на чужака и увидел, что это он был источником шума.

Старик извлек из-под шкур нечто вроде массивной железной иконы, поднял ее вверх и направил на чудовище. Из священного талисмана вырвалась обжигающая струя грозно ревущего пламени. Взглянув на дракона, Рагнар увидел на его туловище огромные зияющие раны — доказательство силы магии чужака. Монстр разинул пасть, чтобы исторгнуть очередной бешеный вопль, и чужак поднял талисман еще выше. На нёбе дракона появилась рана, и макушка его головы будто взорвалась. Монстр опрокинулся на спину и исчез в волнах.

Чужак запрокинул назад голову и захохотал. Раскаты его рокочущего смеха заглушили шум бури. Рагнар ощутил дрожь суеверного страха. Юноша увидел два огромных клыка, выступающих из-под верхней губы чужеземца. У него был знак Русса! В его жилах текла кровь богов. Это и в самом деле был чародей или кто-то покруче!

Пригнувшись и легко удерживая равновесие, несмотря на качку, Рагнар повернулся и направился назад к штурвалу. Брызги сбегали по его лицу, будто слезы. Облизывая губы, он ощущал вкус соли. Когда он проходил мимо чужака, на корабль обрушилась огромная волна. Юноша почувствовал на себе тонны воды и забарахтался, пытаясь найти опору. Напор воды оторвал его от палубы и закрутил в водовороте. В пенном неистовстве волн он не мог разглядеть, где находится, и понял, что сейчас его снесет за борт, навстречу року.

Казалось, он избавился от драконьих челюстей лишь для того, чтобы попасть к морским демонам. Но, зарычав от ярости, юноша обуздал свой страх. И тут железные пальцы схватили его запястье. Колоссальная сила боролась с мощью водной стихии. И вода схлынула. Рагнар очутился на палубе, спасенный чужеземцем, одолевшим дракона.

— Спокойно, парень, — изрек чародей. — Мне не суждено умереть здесь. И тебе, думаю, тоже.

Сказав это, чужак повернулся и направился на нос корабля. Остановившись там, он вперил свой взор вдаль, словно какое-то божество. Преисполненный страха и странного суеверного благоговения, Рагнар направился туда, где стоял его отец. Подняв взор, он увидел в глазах отца понимание.

— Я видел это, сын мой! — прокричал тот сквозь шум бури. Рагнар понял, что никаких объяснений больше не нужно.

Море стало успокаиваться, будто гибель дракона разрушила пагубное заклинание. Несколько часов спустя оно уже было гладким, словно стекло, и воцарившуюся тишину нарушали лишь мерный барабанный бой командира гребцов да спокойный шелест волн о корпус судна.

Чужеземец все еще стоял на носу, будто охраняя корабль от морских демонов. Он осматривал горизонт, прикрыв глаза от солнца заскорузлой рукой, выискивая то, что мог видеть только он. В небе палило солнце — и не та бледная маленькая сфера, что светит зимой. Сейчас это был огромный огненный шар, запивающий небо своим золотым сиянием. Глаз Русса был полностью открыт, наблюдая за тем, как его избранный народ переносит ужасы длинного сурового лета на Фенрисе. Остававшаяся на палубах вода парила под его пристальным взглядом.

Воины хранили молчание. Их переполнял благоговейный страх. Не было слышно болтовни и бахвальства, что было обычным делом среди переживших кошмарный шторм. Не было ни веселья, ни пения. Отец Рагнара не велел открыть бочонок с элем, чтобы отметить это событие. Казалось, вся команда охвачена глубоким почтением к чужеземцу. Но это почтение было близко к ужасу, и Рагнар прекрасно понимал почему. Они видели, как он убил дракона могуществом своих заклинаний. Своей магией он уничтожил один из кошмаров морских глубин. Своим взглядом он усмирил бурю. Есть ли такое, чего он не мог бы сделать?

«И все же, — думал Рагнар, — если чужеземец настолько могуществен, то почему ему понадобилось нанимать их корабль, чтобы добраться до места назначения? Почему он не применил магию? Несомненно, он мог использовать знание рун, чтобы вызвать воздушный корабль или крылатого волка, чтобы добраться до цели. Не было ли у этого путешествия зловещего скрытого мотива?»

Рагнар попытался избавиться от этой мысли. Возможно, чародей пробудил к себе неприязнь демонов бури и не мог летать. Быть может, он не владел такими рунами. Откуда это знать Рагнару? Он понятия не имел об искусстве заклинаний — так же, как и все, кого он зная, за исключением старого скальда Грохочущих Кулаков, Имогрима. А тот смотрел на чужака с суеверным благоговением и отказывался говорить о нем что-либо. Имогрим лишь сказал всем, что чужеземцу следует повиноваться.

Рагнар сомневался, что даже суеверный страх, который окутывал чужеземца подобно мантии, заставил бы кого-то из его народа предпринять это путешествие, если бы это не присоветовал скальд. Места их назначения, остров Повелителей Железа, весь морской народ старался избегать все время, за исключением весны — сезона торговли. Но последняя весна завершилась более пятисот дней назад, и время торговли давно прошло. Кто знал, как встретят чужаков жители острова — таинственные кузнецы? Обычно они держались замкнуто и охраняли шахты с драгоценным железом так же, как тролль оберегает свои запасы.

«И все же, — размышлял Рагнар, — если бы чужеземец потребовал, чтобы его туда доставили, даже без столь богатого вознаграждения, разве могли бы мы отказать ему?» Юноша сомневался в том, что даже целая деревня столь отважных воинов, как Грохочущие Кулаки, смогла бы противостоять той магии, которой владел чужак. Их оружие даже не пронзило бы металлическую оболочку тела чародея.

В этом старике было что-то притягивающее, и Рагнару страстно хотелось поговорить с ним, порасспрашивать его. Чужеземец спас юношу и говорил с ним — а это что-нибудь да значило. Но Рагнара будто пригвоздило к палубе. Разговор с чародеем страшил его больше, чем встреча с челюстями дракона.

Он стоял так несколько минут, собирая всю свою решимость.

«Не глупи, — сказал себе Рагнар. — Ты ведь даже не поблагодарил его за спасение».

И юноша молча двинулся вперед. С предосторожностями, будто подкрадываясь к горному козлу, он проследовал к носу судна.

— Что там, парень? — спросил чужеземец, не оборачиваясь, когда Рагнар еще не приблизился к нему и на десяток шагов. Юноша застыл в изумлении. Вот еще одно доказательство магических способностей чужака. Рагнар знал, что двигался совершенно бесшумно. Среди своих соплеменников он считался великим охотником. Тем не менее чужеземец узнал, что он там и что это именно Рагнар, даже не повернув при этом головы. Юноша уверился, что чужак, должно быть, обладает чем-то вроде второго зрения.

— Я задал тебе вопрос, мальчик, — произнес чужеземец, поворачиваясь лицом к Рагнару. В его голосе не было раздражения, лишь спокойная властность. Он производил впечатление человека, привыкшего поступать по-своему. А еще речь его звучала несколько странно. Он говорил очень медленно, выговаривая слова по-старинному. Это напомнили Рагнару голос скальда, когда тот пересказывал эпосы о Руссе и об Отце Всего Сущего. Юноше казалось, что этот старик ступил на палубу прямо из саги. Он походил на одного из древних героев.

— Я хотел поблагодарить вас за то, что спасли мне жизнь, ярл, — сказал Рагнар, использовав самое уважительное обращение из тех, что знал. Тут он понял, что в лице старика тоже есть что-то странное. Оно было вытянутым и грубым, с крупными подвижными ноздрями. Жесткая кожа на впалых щеках усиливала его сходство с волком. «Что означают те три гвоздя у него во лбу? — подумал Рагнар. — И как они туда попали?» Он и представить не мог, как можно такое сделать, не получив заражения.

— Время твоей смерти еще не пришло, — изрек чародей и вновь стал пристально разглядывать горизонт.

«Как он может это знать?» — подумал Рагнар.

— Что вы ищете? — спросил юноша, поразившись своей смелости. Чужеземец некоторое время хранил молчание, и Рагнар испугался, что он не ответит. Но тут чародей указал вперед. Юноше бросилось в глаза, что его палец был одет в металл и отражал солнечный свет. Рагнар посмотрел в ту сторону, куда указывал кудесник, и у него перехватило дыхание.

Прямо по курсу над горизонтом поднимались могучие остроконечные горы, огромные зубчатые вершины которых пронизывали облака. Склоны этих белоснежных пиков блестели, будто покрытые льдом — от вершин и до самого моря, из которого они поднимались.

— Стены Богов, — сказал Рагнар, осенив себя рунным знамением Русса.

— Вершины Асахейма, — тихо произнес чужеземец и улыбнулся, обнажив огромные клыки. — Я впервые увидал их, должно быть, в твоем возрасте, парень, и было это добрых три сотни лет назад.

Рагнар смотрел на него разинув рот. Чужеземец сам признал себя сверхъестественным существом! Никто на Фенрисе, даже старейший из самых старых, не жил дольше тридцати пяти лет.

— Я рад возможности вновь увидеть их такими, — сказал чужак, и это было похоже на то, чем старики их деревни предваряли свою предсмертную песнь. Он покачал головой и ухмыльнулся Рагнару, вновь показав свои устрашающие клыки. — Должно быть, становлюсь стар, раз болтаю такое.

Юноша ничего не сказал в ответ, он просто поглядел на старика, а затем на далекие горы.

— Сбегай-ка и скажи отцу, чтобы сменил курс. Пусть возьмет право руля и держится берега. Так мы скорее доберемся до места назначения.

В его голосе слышалась сила пророчества, и Рагнар поверил ему.

В течение двух следующих дней они плыли вдоль побережья Асахейма. Это были два дня спокойного моря, холодных ветров и безмолвия, нарушаемого лишь грохотом огромных глыб льда, падающих с гор и уплывающих вдаль.

Конечно, к северу от них был именно Асахейм — место, где появлялись гигантские айсберги; стылая земля, откуда приплывали ледяные горы. Наверху парили могучие морские орлы, а порой люди замечали фонтаны косаток, поднимавшиеся из холодных чистых вод. Они проходили мимо устьев больших фиордов, мест поразительной красоты, и видели иногда каменные дома людей с ледников, громоздящиеся высоко на его склонах. Тогда они гребли побыстрее, ибо люди из фиордов были известны своей свирепостью. Поговаривали, что в их жилах течет кровь троллей, и ходили слухи, что они пожирают своих пленников, а не обращают в рабство. В свете такой возможности даже когти морских демонов казались более привлекательными.

Все то время, что они шли вдоль побережья, чужеземец не оставлял своего поста на носу корабля. На закате он стоял там, в угасающих лучах Глаза Русса. На рассвете, когда заступала дневная вахта, он опять был там. Рагнар поговорил с ночной вахтой и вовсе не удивился, когда ему сказали, что чужак не спал совсем. Если он и чувствовал усталость, то по нему это совершенно не было заметно. Глаза его оставались такими же ясными и яркими, как в день схватки с драконом. Не представляя себе, почему старик все время начеку, Рагнар просто был рад этому. Юноша чувствовал, что, пока чужеземец на посту, их не затронет никакая беда.

И вот земля вновь осталась за кормой, и они оказались в открытом море. Погода оставалась благоприятной. Чужеземец принюхался к ветру и заявил, что море будет спокойным, пока они не достигнут места назначения. Будто боясь ослушаться его, море подчинилось.

Через два дня плавания они увидели впереди дым и ночное небо озарили огни. В суеверном страхе люди молились Руссу, но не надеялись, что тот услышит их. Они знали, что входят во владения огненных великанов, где Русс и Отец Всего Сущего не имели большой власти.

На следующий день, когда они приблизились к островам, Рагнар увидел, что те объяты пламенем. Их вершины пылали. Жаркая оранжевая слюна огненных великанов сбегала по черным склонам, она шипела и парила, касаясь воды. Рев великанов, лишенных свободы, заставлял острова сотрясаться.

Исполненный тревоги, Рагнар приблизился к чародею. Юноша успокоился, увидев, что старик не проявляет никакого страха, излучая спокойное довольство и легкую печаль — словно человек, наслаждающийся путешествием и не стремящийся его завершить.

— Говорят, на этих островах находятся в заключении Горг и Сла Нахеш, — произнес Рагнар, повторив то, что услышал от скальда по завершении весенней торговли. Несмотря на свой страх, он был возбужден. Никогда еще он не заплывал с отцом так далеко. — Говорят, Русс посадил их туда, когда мир был еще молод.

— Это зловещие имена, парень, — сказал чародей. — Тебе не следует поминать их.

— Почему? — спросил юноша, на сей раз не устрашенный чужеземцем. Его любопытство пересилило благоговение. Кудесник посмотрел на него и улыбнулся. Он вовсе не казался раздраженным этим вопросом.

— Это имена великих злодеев, рожденных в миллионах миль отсюда и много тысячелетий назад. Русс не лишал их свободы. Этого не смог сделать никто. Даже сам Император — Отец Всего Сущего — в дни его славы.

Рагнар не удивился их возрасту. В конце концов, Русс сражался с демонами на заре истории, до того, как изгнал свой народ из Асахейма. Но юноша был поражен, услышав, что они рождены в миллионах миль отсюда. Такое расстояние он не мог себе представить.

— Я думал, они — дети богини драконов Скриннейр от ее брака с темным богом Хорусом.

— А это — еще одно имя, которое тебе не следует произносить, парень. Ибо ты не представляешь себе его истинного значения.

— А вы скажете мне, что оно означает?

— Нет, парень, не скажу. Если тебе суждено узнать такие вещи, ты выяснишь их достаточно скоро.

— А как это?

— Умерев и родившись вновь.

— Именно так вы обрели свою великую мудрость? — спросил Рагнар, неприятно удивленный ответом чужеземца и не удержавшись от доли сарказма. К его изумлению, чужак лишь засмеялся.

— В тебе есть мужество, юноша, и ты не ошибаешься. — Он отвернулся от Рагнара и устремил взор в море. Перед ними поднимались темные тучи, а море было в маслянистых черных пятнах. К западу от судна затряслась гора, и из ее верхушки вырвался огромный язык пламени.

— Огненная Гора сегодня сердится, — произнес чародей. — Это плохой знак.

2

Храм железа

— Именем Русса, ты когда-нибудь видел что-либо подобное? — спросил Улли. В его словах ясно слышался страх. Рагнар посмотрел на своего брата-волка и покачал головой. Он был вынужден признать, что не видел.

Гавань была обширной и странной — огромная расселина в черных утесах, которая вела к исполинскому озеру, окруженному черными берегами. Здесь хватало места для тысячи кораблей одновременно, и при этом она бы не переполнилась. Рагнар знал, что в период торговли так оно и было. Люди приезжали из заокеанских далей выторговать топоры, наконечники копий и всевозможные металлические товары.

Но внимание юноши было приковано вовсе не к грандиозным размерам гавани. Дело было в зданиях, которые ее окружали. Самое маленькое из них по размерам вдвое превышало огромный длинный дом у него на родине — самое большое сооружение, которое Рагнару привелось увидеть за всю свою жизнь. Еще более странным было то, что все они оказались выстроены из камня.

Юноша поежился от одной мысли о жизни в каменном доме. Это просто невообразимо. А что если случится сильное землетрясение и разрушит их? Ведь лавина падающих камней превратит всех, кто находится внутри, в кровавое месиво! Эти огромные закопченные сооружения были смертельными ловушками. Всем известно, что единственный разумный способ возвести дом — это построить здание, подобно драконову кораблю, из шкуры дракона на каркасе из его костей. Для священных сооружений можно еще применить драгоценное дерево, хотя оно грозило пожаром, если во время землетрясения перевернется масляный фонарь. Рагнар видел, как это случалось. Все видели. Острова Фенриса нестабильны и были таковыми еще до того, как Русс привел сюда свой избранный народ.

Строить из камня — безумие, но здешние жители делали это. И не просто укладывая камень на камень, подобно тому, как возводили плотины. Нет, эти здания складывались из огромных глыб обработанного камня, превращенных в идеальные кубы и уложенных так, чтобы цепляться друг за друга. Судя по толстому слою сажи, покрывающему каждый дом, по черному мху на их стенах, эти сооружения были очень древними. Они выглядели старыми, потрепанными непогодой, как и большинство древних камней с рунами в великом кольце на вершине Громовой горы. А ведь скальд заверял, что камни стоят там с незапамятных времен.

Здесь имелось не одно огромное здание, их были сотни, некоторые — здоровенные, как холмы. В крышах отдельных домов торчали массивные дымовые трубы, изрыгавшие черный дым и гигантские языки пламени.

— Они укротили огненную стихию, — сказал Улли. — Они тут великие волшебники.

Это поистине так, подумал Рагнар. Несомненно, эти люди не боялись и огня. Они, должно быть, могущественные чародеи, раз не боятся ни землетрясений, ни пожаров. И как только они построили эти исполинские здания? Они, что же, применяли магию, чтобы уложить эти глыбы? Или заставили пленных демонов — своих рабов — выполнить всю эту работу? Могущество и мастерство, видное во всем, внушали благоговейный трепет.

Тем не менее Рагнару вряд ли захотелось бы тут жить. Воздух здесь грязный и раздражающий, с такой же вонью, что неслась с сыромятен в его родных краях, только куда сильнее и в тысячу раз хуже. Хлопья сажи подобно черным снежинкам плавали в воздухе и оседали на волосах и одежде. Вода в бухте тоже была странного цвета, кое-где — черная и густая на вид, в других местах — красная или зеленая от сбросов, извергаемых черными трубами, которые отовсюду сбегали в гавань.

— О, мощи Русса, — выдохнул Улли. — Взгляни-ка сюда!

Его палец указывал на совершенно поразительную вещь. Это была башня из железа — одного из самых драгоценных металлов. Она поднималась прямо из воды. Присмотревшись к ней, юноша увидел, что это очень странное сооружение. Оно не было цельным, а напоминало решетку из металлических брусьев, каркас, вокруг которого будет возведено здание. Но вокруг не было натянуто драконьей шкуры. Остов был открыт стихиям, и можно было видеть сложные механизмы, которые он заключал в себе.

Там были огромные зубчатые колеса и большие металлические руки, которые ритмично поднимались и опускались. Это смахивало на пульсацию большого сердца. Черная вязкая жидкость выплескивалась из труб на верхушке башни и спускалась по длинным трубам в деревянные чаны вокруг основания. Вокруг суетились маленькие фигурки, постоянно перемещая чаны и опустошая их ведрами. Это было одновременно самое странное, самое впечатляющее и самое загадочное сооружение, которое когда-либо видел Рагнар.

— Почему эти люди не боятся землетрясений? — спросил Рагнар Улли — скорее для выражения любопытства, чем в ожидании ответа.

— У них нет в этом нужды, парень, — прозвучал сзади голос чародея. — Эти острова стабильны и были такими веками. Такими они и останутся еще много веков.

Рагнар был потрясен. Это было удивительно: земля, которая не сотрясалась и не дрожала постоянно, подобно животному на привязи! Место, где можно было не бояться, что земля разверзнется и поглотит тебя. Прибежище от величайшего и самого обычного из всех несчастий, что причиняли страдания народу Русса. Неужели обитатели этих островов и в самом деле так осчастливлены?

И другая мысль, естественная для любого из его воинственных соплеменников, поразила его.

— Тогда почему никто не отнял эти острова у их обитателей? Любое племя поубивало бы всех, чтобы завладеть таким безопасным убежищем. Как удалось этим людям так долго остаться непокоренными?

— Ты скоро увидишь, парень, совсем скоро. — Чужеземец покачал головой, будто старательно сдерживая веселье.

— Говорите, зачем пришли, чужеземцы, или приготовьтесь умереть! — Голос островитянина был грубым и гортанным, в нем звучала угроза. Он усиливался металлическим рупором, который человек держал в руке, и делал его еще более безжизненным.

Рагнар в изумлении глядел на корабли, которые отчалили от берега им навстречу. Внезапно он очень испугался. Поистине это были суда великой магии. У них не имелось парусов, а корпуса были сделаны из железа. Как это получалось, что они не шли камнем на дно? И что толкало их вперед? Укрощенный огонь? Возможно — ведь из трубы на корме корабля шел дым. Это казалось страшным унижением для морских демонов, но со всей очевидностью работало. Быть может, между ними достигнуто некое странное соглашение…

Прежде чем отец Рагнара успел ответить на вопрос островитян, чародей вышел вперед и простер руки в приветствии.

— Это я, Ранек Идущий по Льдам. Они привезли меня сюда по моей просьбе. Я хотел бы поговорить с Повелителем Железа.

Это сообщение повлекло за собой вспышку активности на палубе железного корабля. Несколько человек собрались вместе, чтобы посовещаться, прежде чем говоривший вновь поднял свой рупор:

— Говорят, Ранек мертв. А ты не морской ли дух, поднявшийся из вод?

Этот вопрос нагнал страху на палубы «Копья Русса». Рагнар слышал, как люди заерзали на своих гребных скамьях. Гулкий смех чародея прокатился над водами:

— Неужели я выгляжу как дух? Неужели я говорю как дух? Думаешь, когда я приложусь ногой к твоей заднице за эту дерзость, ты почувствуешь ногу духа?

В ответ на палубе железного корабля раздался смех.

— Тогда выходи на берег, Волчий Жрец, добро пожаловать. Приводи своих спутников, и мы будем пировать.

Странный корабль совершил маневр, который показался Рагнару сверхъестественным. Не разворачиваясь, он изменил направление хода и двинулся обратно, в сторону берега, сохраняя в поле зрения драконов корабль. Барабанный бой командира гребцов оживил «Копье Русса», и судно направилось к причалу.

Рагнар следовал за Волчьим Жрецом — если таков был его титул — по улицам, не вполне уверенный, зачем он это делает. Тем не менее юноша твердо решил сопровождать волшебника и задавать вопросы, ибо не знал, появится ли у него такая возможность еще раз в жизни. Остальные члены экипажа коротали время в портовой таверне либо рассыпались по улицам. Рагнар остался наедине с чародеем.

Они шли по улицам, мощенным булыжником, через лабиринт покрытых сажей стен и тесных переулков. Воздух был зловонным, полным дыма и резких химических запахов. Люди тоже были чужими и новыми для него, они говорили на диалекте, которого Рагнар не понимал. Многие казались маленькими, согбенными и недокормленными. Они были одеты в туники и штаны темно-серого и коричневого цветов и не имели при себе никакого оружия. Многие собирали мусор на улицах, спешили, перенося грузы и выполняя поручения. Даже здесь, на этих островах, богатых металлом, люди жили в нужде.

Правители острова были немногочисленны и выглядели состоятельными. Все они носили металлические доспехи и стальные сабли в ножнах из драконьей шкуры. Они были высокими, хорошо сложенными, темнокожими и кареглазыми. Проходя мимо, они кивали чародею со сдержанной вежливостью, и он отвечал тем же.

— Почему ты следуешь за мной, мальчик? — спросил Волчий Жрец.

— Потому что хочу задать вам вопросы.

Старик покачал головой, но при этом улыбнулся, обнажив свои устрашающие клыки.

— Вопросы, вопросы — как всегда в твоем возрасте, да? Спрашивай!

— Зачем вы приехали сюда? Или, на самом деле, почему вы заплатили нам, чтобы мы привезли вас сюда? Вы что, не могли использовать свою магию?

— У меня нет магии, мальчик. В том смысле, что ты имеешь в виду.

— Но ваш талисман, то, как вы убили дракона, — это…

— Это не было магией. То, что ты называешь «талисманом», было оружием, подобно топору или копью, только более сложным.

— Оружием?

— Оружием.

— Тогда вы не волшебник?

— Упаси меня Русс, нет! Я знаю тех, кого ты назвал бы волшебниками, мальчик, и я не поменялся бы с ними местами за все железо на этих островах.

— Почему?

— Они несут ужасное бремя.

Рагнар умолк. Казалось очевидным, что старик больше ничего не скажет. Юноша был совершенно уверен в том, что железный талисман Ранека являл собой могущественную магию, что бы Волчий Жрец ни говорил. Они долго шли по улицам, мимо открытых лавок. Заглядывая внутрь, Рагнар видел, что это мастерские, — в них были кузнечные горны, их озарял свет докрасна раскаленного металла. Слыша звон молота по наковальне, юноша понимал, что именно здесь создаются товары Повелителей Железа.

— Вы не ответили на мой первый вопрос, — сказал Рагнар, пораженный своей смелостью.

— Не уверен, что смогу ответить так, чтобы ты понял. И кстати, почему я вообще должен тебе отвечать?

— А почему бы и нет?

Гулкий смех старика отдался эхом в переулке. Рагнар увидел, что все прохожие повернулись взглянуть на них. Затем, осенив себя знаком молота, они отвернулись.

— Тебя нелегко обескуражить, да, парень?

— Да.

— Честный ответ. Я выполнял задание. Произошел несчастный случай. Мое судно было уничтожено. Нужно было вернуться сюда и вступить в связь с моими… собратьями. Чтобы быстро преодолеть такое огромное расстояние, мне понадобился корабль твоего отца, и он будет вознагражден за свою помощь.

— Что это было за задание?

— Не могу тебе этого сказать, — произнес Ранек тоном, не допускающим возражений.

— Это было ради богов?

— Ради моих богов.

— Разве боги не одни и те же? Все на островах почитают Русса и Отца Всего Сущего.

— Я — тоже, но по-другому.

— Как это?

— Однажды, парень, ты сможешь узнать это.

— Но не сегодня?

— Нет. Не сегодня.

Они вышли на огромную площадь на вершине холма. Она была окружена грандиозными зданиями — такими широкими, что они казались приземистыми, хотя превышали рост человека раз в десять. Стены были покрыты странными узорами. На каждом из крупных каменных блоков были вытесаны сцепленные друг с другом зубчатые колеса. Металлические трубы входили в каменную кладку и выходили из нее, подобно скоплению огромных червей, пронизывающих землю. Стены покрывала сажа, сточные трубы в прошлом не раз протекали, и все стены под ними были покрыты большими пятнами цвета ржавчины. Изнутри доносились звуки работающих огромных механизмов, лязг и грохот, будто там великаны яростно стучали по огромным наковальням. Запах дыма и раскаленного металла ударил Рагнару в ноздри. «Неужели одни я по всей этой огромной толпе обращаю внимание на шум и смрад?» — подумал он.

Они прошли через площадь к самому грандиозному из исполинских сооружений.

— Это Храм Железа, — тихо произнес Ранек, Волчий Жрец. — И здесь пока расходятся наши пути.

Рагнар поднял взгляд на колоссальное здание. Это была приземистая крепость, рядом с которой все окружающие строения казались мелкими. Стреловидные щели смотрели со стен, словно глаза голодного зверя. На самом верху здания находился большой металлический цветок, размером с драконов корабль. Рагнар и представить себе не мог его назначения.

Огромные окованные металлом двери преграждали путь в начале наклонного въезда. По его истертой поверхности Рагнар понял, что за сотни лет здесь прошло множество ног. Над сводчатым проходом были высечены странные руны, совершенно не похожие ни на что, виденное юношей раньше. Вход охраняли двое караульных, вооруженные гарпунами с металлическими наконечниками. Казалось, они сами сделаны из металла. Железные доспехи покрывали этих людей, словно вторая кожа. Головы их были защищены металлическими шлемами, а на их левых руках висели стальные щиты, инкрустированные такими же рунами, что были над входом.

— Они из вашего рода? — спросил юноша Ранека. Голова старика быстро повернулась и склонилась к Рагнару. Чародей впился своим проницательным взглядом в глаза юноши. Находясь так близко от него, Рагнар внезапно осознал, каким огромным был Волчий Жрец. Среди своего народа юноша считался высоким и хорошо сложенным, но в сравнении с Ранеком он выглядел ребенком. Рагнар не доставал чародею и до плеча, тот был бы значительно крупнее его даже без странных доспехов, которые облекали его тело.

— Нет, парень, Повелители Железа в родстве только сами с собой. Ни на каких островах Великого океана нет никого, похожего на них. Это особый народ.

— Не понимаю, — пробормотал Рагнар. — Со всем этим металлом и со всей этой… магией, почему они не взяли власть над всем миром. Они ведь наверняка смогли бы завоевать его?

— Повелители Железа хотят иметь власть только над металлом и огнем. Завоевания — это не их путь. Они сражаются, только защищаясь. Это — часть Древнего Договора.

— Договора?

— Довольно вопросов, парень. Я должен идти.

— Надеюсь, когда-нибудь мы вновь встретимся, ярл, — серьезно сказал Рагнар. Старик обернулся и посмотрел на него сверху вниз. У него был странный взгляд.

— Ты нравишься мне, парень, поэтому я дам тебе совет. Молись, чтобы мы больше никогда не встречались. Ибо день, когда мы встретимся, будет для тебя роковым.

Тон, которым это было сказано, заставил Рагнара похолодеть. Это прозвучало как пророчество.

— Что это значит? Вы убьете меня?

— Ты все узнаешь, если это случится, — ответил Ранек, отвернулся и зашагал дальше.

Рагнар глядел, как старик поднимается по наклонной поверхности. При его приближении огромные двери бесшумно распахнулись. Старика приветствовал сгорбленный человек в черных одеяниях, лицо которого было скрыто металлической маской. Юноша смотрел, как они исчезают в сумраке. Ошеломленный, он еще долго стоял не двигаясь.

Через некоторое время послышался приглушенный скрежет. Огромный цветок на крыше здания начал двигаться, поворачиваясь к далекому Асахейму. Рагнар в изумлении увидел, как разворачиваются его металлические лепестки. В центре загорелись странно пульсирующие огни. Рагнар не представлял, что означала эта магия, но был уверен, что это каким-то образом связано со старым чародеем.

Осознав, что остался один на колоссальной площади, юноша ощутил какую-то тревогу. Он повернулся назад и почти бегом бросился к докам.

В ушах Рагнара гремел бой барабана, «Копье Русса» выходило из темных вод гавани Повелителей Железа в открытое море.

Юноша глубоко вдохнул чистый свежий воздух и улыбнулся, с радостью оставив позади зловонный и грязный город. Островитяне, может быть, и богаты, думал он, но ведут куда менее здоровый образ жизни, чем низшие из рабов.

На корме корабля лежали железные топоры и наконечники копий, тщательно завернутые в драконовы внутренности для защиты от разъедающего воздействия моря. Это было огромное богатство для племени Грохочущих Кулаков, и Рагнар радовался тому, что принял участие в столь удачном походе. Но все же что-то беспокоило его. Возможно, это было проявление счастливой судьбы, ведь старая мудрость гласит, что боги заставляют людей расплачиваться за свои дары.

Но казалось, больше никто на борту не разделял этого беспокойства. Остальные распевали радостные застольные песни, почувствовав облегчение от того, что покинули гавань и на судне нет больше Волчьего Жреца. Как бы его ни уважали и ни боготворили, присутствие этого человека подавляло всех. И теперь люди перешучивались, рассказывая друг другу байки о событиях этого путешествия. Моряки с наслаждением ели солонину и распивали эль. Смех эхом отдавался по палубе и рождал ответную радость в душе Рагнара.

Внезапно раздался гул, подобный грому. Рагнар в страхе поднял взгляд. В небе ни тучки, и никаких признаков бури, никакой причины для этого шума. Острые глаза юноши обшаривали горизонт в поисках источника грохота. Смех вокруг прекратился, зазвучали молитвы Руссу с прошением о защите.

Вот оно! Юноша увидел это вдалеке, по направлению к Асахейму. На таком расстоянии это всего лишь черная точка. За собой она оставляла белый след, подобно метеору в ночном небе, но сейчас стоял день, и след был белой линией, начертанной на бледной голубизне неба. Прямо у него на глазах точка повернула в сторону корабля и стала увеличиваться в размерах с ужасающей скоростью.

Проклятия и молитвы звучали все громче, и люди потянулись за оружием. Рагнар не сводил глаз с летящего предмета, гадая, что бы это могло быть. Теперь он видел у него два крыла — как у птицы, но только неподвижные. Что это за чудовище? Дракон? Виверна? Некий демон, вызванный сильной магией?

Но нет, это не казалось живым существом. Когда оно приблизилось, Рагнар увидел, что странный предмет более всего походит на один из железных кораблей, стоявших в гавани Асахейма. Голова шла кругом. Те суда не должны были плавать, а эта штуковина просто не могла летать! И тем не менее она держалась в воздухе — юноша не мог не верить собственным глазам.

Приблизившись, предмет замедлил свое движение, отчасти потеряв устрашающую скорость, с которой несся по небу быстрее любой птицы. Прекратился и громоподобный шум, он сменился стенающим ревом, подобным плачу тысячи потерянных душ в преисподней.

Теперь железная штуковина летела совсем низко, и он видел, как создаваемый ею ветер волновал море, взбивая волны в пену. Казалось, она движется прямо на них, и Рагнар подумал, не сделали ли они чего-нибудь, что разозлило бы богов. Быть может, это ужасное видение было послано, чтобы уничтожить «Копье Русса»?

Летающий предмет прошел почти над их головами. Глядя на него снизу, Рагнар увидел, что это некий металлический аппарат, крылатый и крестообразный, на бортах и крыльях у него было нарисовано изображение орла На мгновение юноше показалось, что перед его взглядом промелькнули окна в передней части аппарата и глядящие из них человеческие лица, но он выбросил эту мысль из головы как кратковременное помрачение ума. Глядя вслед летающему кораблю, он увидел языки пламени, вырывающиеся из его кормовой части, подобно дыханию дракона.

Аппарат промчался по направлению к острову Повелителей Железа, а затем остановился в воздухе. Сильные струи пламени вырвались вперед. Какое-то мгновение он парил над видимым даже отсюда Храмом Железа, и Рагнар, затаив дыхание, смотрел, не зная, чего ожидать дальше: то ли предмет уничтожит своим огнем город, то ли сейчас произойдет какое-то странное и потрясающее чудо.

Однако ничего такого не случилось. Аппарат медленно опустился на крышу Храма Железа. Все безмолвно наблюдали, гадая, что же произойдет дальше. Никто не произносил ни слова. Рагнар слышал, как громко бьется в груди его сердце.

Спустя пять минут металлическая птица снова поднялась в воздух и с грохотом умчалась в том направлении, откуда прилетела. Пролетая над ними, она покачала крыльями, будто в знак приветствия. Внезапно Рагнар каким-то образом понял, что Ранек Волчий Жрец нашел себе новое транспортное средство, которое доставит его туда, куда он пожелает.

На «Копье Русса» на долгие часы воцарилось безмолвие.

3

Праздник грохочущих кулаков

Рагнар нервно улыбнулся. «Это же глупо», — сказал он сам себе. Теперь он мужчина. Он дал клятву верности духам предков на алтаре с рунами. У него — свой топор и свой щит из драконьей шкуры, натянутой на костяной каркас. Он даже начал отращивать черные волосы, как это подобало члену Волчьего Братства. Теперь он мужчина. Не нужно бояться пригласить девушку на танец.

И все же он был вынужден признать, что боится сделать это. А самое главное — совершенно не понимает почему. Этой девушке, Ане, он вроде бы даже нравится. Она ободряюще улыбалась всякий раз, как видела его. И конечно, он знал ее все те годы, пока они были детьми. Рагнар не мог понять, что же переменилось в их отношениях, но сознавал: что-то произошло. С тех пор как он вернулся с острова Повелителей Железа — а это произошло много лун назад, — что-то непоправимо изменилось.

Он взглянул на своих товарищей, Волчьих Братьев, вместе с которыми давал кровавую клятву, и ему трудно было удержаться от смеха. Они выглядели как мальчишки, изображающие мужчин. На губах у них все еще темнел юношеский пушок. Они изо всех сил пытались подражать повадкам взрослых мужчин, и все же это удавалось не совсем. Они походили на мальчишек, играющих в воинов, а не на самих бойцов. Но дело было даже не в этом. Все они бывали в море, все они гребли против стремительного штормового ветра и помогали в охоте на дракона и касатку. Каждый из них получал свою долю добычи. Вероятно, не слишком большую, но все же долю. По обычаям их племени, они — мужчины.

Рагнар огляделся по сторонам. Была поздняя осень, стояла прекрасная погода. Наступил День Памяти, первый день из последней сотни дней года, начало короткого осеннего периода, когда на очень непродолжительное время погода будет замечательной, а мир — спокойным. Сияющий в небе Глаз Русса становился все меньше. Период землетрясений и извержений закончился. Уже совсем скоро придут снега и на мир опустится долгая зима, а Глаз станет совсем маленьким. Дыхание Русса охладит мир, и жизнь будет очень трудной.

Он выкинул эту мысль из головы. Не время пока думать об этом. Сейчас наступила пора празднеств, веселья и помолвок, погода хорошая, а дни — еще длинные. Он осмотрелся. Все настроены празднично. Хижины заново покрыты свежими драконьими шкурами. Деревянные стены большого дома окрашены ярко-белым и красным. Огромный костер стоит незажженным посреди деревни. Рагнар чуял мятный аромат трав, который наполнит благоуханием воздух, когда зажгут костер.

Пивовары уже выкатывали большие бочки на открытый воздух. Большинство людей еще работали, но Рагнар и его друзья вернулись с кораблей, день для них был праздничным, им было coвершенно нечего делать, кроме как слоняться по деревне, нарядившись в самую лучшую одежду. Их повыгоняли из домов, чтобы матери смогли навести там порядок. Отцы уже сидели в большом доме, обмениваясь рассказами о великом сражении прошв Беспощадных Черепов. Было слышно, как где-то вдалеке, скальд настраивает свой инструмент, а его ученики выстукивают на барабанах основные ритмы, которыми будут сопровождать его песню.

Длинный поджарый пес пересек юноше дорогу и дружелюбно скосил глаза. Рагнар протянул руку и почесал пса за ухом, ощутив тепло меха, который уже удлинялся в преддверии зимы. Пес лизнул руку шершавым языком и понесся дальше по улице, явно довольный всем происходящим. Внезапно Рагнар понял это ощущение. Он глубоко вдохнул солено-свежий воздух, его переполняла радость жизни, страстно захотелось завыть от наслаждения. Вместо этого он повернулся к Улли, протянул руку и шлепнул того по уху:

— Есть! Теперь ты.

Развернувшись, он бросился прочь, прежде чем Улли успел понять, что происходит. Увидев, что началась игра, остальные Волчьи Братья метнулись врассыпную, рассыпавшись между хижинами и людьми, которые подбрасывали, в небо пищащих цыплят. Улли помчался за Рагнаром, бросая ему вызовы.

Рагнар резко повернулся, чуть не споткнувшись на бегу, и состроил Улли рожу. Приятель рванулся к нему, вытянув вперед руки. Рагнар почти подпустил его к себе, а затем вновь развернулся и бросился прочь. Свернув направо, он понесся по узкой улице, круто принял влево, чтобы избежать столкновения с бочонком, угодил ногой на скользкий участок земли и упал. Не успел юноша подняться, как Улли уже сидел на нем. Они стали бороться на земле, как игривые щенята, катясь вниз по склону. Внезапно раздался девичий визг, и оба врезались во что-то мягкое. Рагнар открыл глаза и обнаружил, что смотрит в тонкое хорошенькое лицо Аны. Глядя на него, она подергала себя за косу и улыбнулась. Рагнар улыбнулся ей в ответ и почувствовал, что залился краской.

— Чем это вы вдвоем занимаетесь? — спросила она тихим хрипловатым голосом.

— Да ничем, — одновременно ответили Рагнар и Улли, дружно взорвавшись смехом.

Стрибьорн Беспощадный Череп стоял на носу драконова корабля, свирепо вперившись взглядом в горизонт. Отхаркнув большой ком слизи, он пренебрежительно сплюнул его в море. Он чувствовал, как у него внутри разгорается жажда сражения, и надеялся, что схватка вскоре состоится.

Прямо по курсу лежал родной остров Беспощадных Черепов, место их священного рунного камня, откуда двадцать долгих лет назад их изгнали проклятые Грохочущие Кулаки. Конечно, все случилось еще до рождения Стрибьорна, но это не имеет значения. Он подрастал, слыша рассказы о красоте острова, и чувствовал, что уже знает, каков он. Рассказы отца создали ясный образ острова в его воображении. Это была священная земля, с которой они были изгнаны вероломством Грохочущих Кулаков много лет назад и которую сегодня, в день годовщины их древней утраты, наконец-то вернут себе.

Стрибьорна переполнял гнев на захватчиков. Он ощущал его так же остро, как любой из переживших нападение и резню в тот день, когда Грохочущие Кулаки пришли с моря, чтобы силой востребовать землю. Десять драконовых кораблей неприятеля разбили слабые силы Беспощадных Черепов, так как большая часть воинов находилась в море, преследуя стада касаток. Вернувшись домой, отважные бойцы Черепов обнаружили укрепившихся на своей земле врагов — Грохочущих Кулаков, взявших в рабство их женщин и детей. После короткой схватки на берегу Беспрощадные Черепа были отброшены назад, на корабли, и ушли в море. Так начались невзгоды Долгих Поисков.

Стрибьорн разделял мучительную горечь того ужасного плавания. Безнадежные атаки на другие поселения, бесплодные попытки найти новую родину. Он перебирал имена всех тех, кто умер от голода и жажды или в вооруженных столкновениях, как если бы все они были его мертвыми предками. Снова и снова он клялся, что отомстит за их души и ублажит их кровью Грохочущих Кулаков. Он знал, что так будет, ибо разве не предопределено это богами? Разве сам Русс не счел нужным наконец-то вознаградить непоколебимость воинов Беспощадных Черепов? Они нашли деревню Ормскрик с полумертвыми от изнурительной болезни жителями и захватили ее, перебив мужчин и обратив женщин и детей в рабство, как то велели древние традиции. А затем они обустроились на новом месте, чтобы размышлять о своей судьбе, рождать детей и восстанавливать численность своего племени. Но все эти долгие годы они не забывали о том месте, где покоился камень с рунами их предков.

Двадцать долгих лет они планировали и готовились. Рождались сыновья. Боги улыбались. Новое поколение подросло и достигло зрелости. Но всегда Беспощадные Черепа помнили о вероломстве Грохочущих Кулаков и о великих клятвах мести, данных когда-то. Стрибьорн знал, что сегодня ночью эти клятвы будут исполнены. Поистине боги улыбались, ибо не сегодня ли годовщина того дня, когда напали Грохочущие Кулаки? Это хорошее совпадение — ровно через двадцать лет после поражения Беспощадные Черепа вернут себе земли предков, и именно в тот день, когда утратили их.

Стрибьорн гордился своим народом. Было бы просто забыть. Было бы слишком легко предаться утешению, которое давала их новая земля. Но не таков был путь Беспощадных Черепов. Они знали цену клятвы и готовились отомстить. Их дети давали клятву добиваться мщения, как только достигали возраста зрелости. Когда Стрибьорн стал Волчьим Братом, он поклялся, что не успокоится, пока не будет возвращен камень с рунами и его рука не оросит священную землю родины предков мерзкой кровью Грохочущих Кулаков.

Он погладил морщинистый лоб широкой сильной ладонью и прикрыл глаза, устремив взгляд на далекий горизонт. Он знал, что вскоре они высадятся на берег, и пусть тогда Грохочущие Кулаки молятся о спасении.

Рагнар смотрел, как Верховный Ярл Торвальд зажег огни большого маяка. Горящий факел прикоснулся к пропитанному маслом дереву, и языки пламени подпрыгнули высоко, как танцующие демоны. Ароматы серой амбры и трав понеслись по улицам. От жара пламени лицо юноши зарумянилось. Он огляделся по сторонам и увидел, что вся деревня собралась вокруг костра и наблюдает за вождем, исполняющим праздничный обряд.

Торвальд размахивал топором. Сначала — на север, в сторону Асахейма и великой Горы Богов, затем — на юг, к морю, в знак неповиновения демонам, обитающим в нем. Он поднял оружие высоко над головой, держа его обеими руками и повернувшись лицом к садящемуся солнцу. Ярл испустил могучий рык, и к нему присоединилась вся толпа, громкими голосами распевая имя Русса в надежде вымолить благосклонность бога на следующий год. Они делали это ежегодно с тех пор, как Русс улыбнулся им и даровал победу.

Закончив церемонию, вождь вернулся к своим воинам. Прихрамывая, в свет костра вышел старый скальд Имогрим и жестом призвал к тишине. Ученики последовали за ним со своими инструментами и принялись негромко отбивать ритм.

Имогрим поднял свою арфу и взял несколько аккордов. Его пальцы нежно перебирали струны, а он стоял неподвижно — очевидно, собираясь с мыслями. На его тонких бескровных губах играла улыбка. Пламя костра, высветив каждую складку его морщинистого лица, превратило глаза певца в глубокие пещеры. Седина его длинной бороды блестела в мерцающем свете. Толпа, затаив дыхание, ожидала.

Ночь вокруг была безмолвна. Рагнар огляделся и поймал взгляд Аны. Оказалось, что она смотрела на него, ибо глаза их встретились, и она робко отвела взор, опустив взгляд долу.

Имогрим начал петь. Его голос был тихим и в то же время удивительно звучным, слова, казалось, плавно текли под ритм барабанного боя. Он словно открыл в себе большой родник памяти, и тот начал тихо, но неумолимо изливаться наружу.

Он пел «Деяния Грохочущих Кулаков» — сагу их предков, которая была начата в незапамятные времена, сотни поколений назад, и с тех пор дополнялась каждым скальдом. Делом жизни Имогрима было запомнить эту песнь, дополнить ce и передать ученикам, которые в свое время передадут ее другим. Древняя мудрость гласила, что если ярл являлся сердцем народа, то скальд был его памятью. Именно в такие мгновения Рагнар понимал истинность этой поговорки.

Конечно, ни в эту, ни в любую другую ночь времени на всю песнь не хватило бы, поэтому Имогрим ограничился отрывками. Он рассказывал о древнейших временах, когда люди плавали между звездами на кораблях, созданных богами. Он пел о Руссе, который пришел к людям и научил их выживать в мрачные времена, когда сотрясался мир и явилось древнее зло. Он рассказал о времени выбора, когда Русс отобрал десять тысяч лучших воинов из всех племен. Они отправились сражаться в войне богов, и больше их никогда никто не увидел.

Он пел о древних войнах и о грандиозных деяниях Грохочущих Кулаков. О том, как Бирак убил великого дракона Транлинга и потребовал себе железную шкатулку и руку духа грома Майя. О том, как великий мореплаватель Найэл проплыл вокруг света на своем могучем корабле «Ветровой Волк». О той ночи, когда пришли тролли и изгнали Грохочущих Кулаков с земли предков.

Скальд обновил песнь историей о том, как отец Рагнара и его моряки нашли этот остров, которым владели жестокие и грубые Беспощадные Черепа, и захватили его в день кровавого противостояния. В этом месте некоторые из присутствующих разразились одобрительными возгласами, другие же глядели в огонь, словно вспоминая павших товарищей и жестокую битву прошлого.

После нескольких долгих часов история наконец-то дошла до настоящего времени. Сердце Рагнара исполнилось гордости, когда Имогрим поведал об их плавании с Волчьим Жрецом Ранеком к острову Повелителей Железа и о том, как Рагнар поразил дракона в глаз, прежде чем тот был уничтожен магией старого чародея.

Он знал теперь, что его имя будет жить всегда. Ибо пока будет существовать его племя, имя Рагнара будет вспоминаться скальдом и его учениками — а может быть, о нем даже будут петь в священные дни и другие праздники. Даже после того, как он уйдет в дом павших, его имя будет жить. Рагнар огляделся и увидел гордость на лице Аны.

Он был так взволнован, что почти не обратил внимания на последнюю часть песни.

«Как хорошо, что Грохочущие Кулаки зажгли маяк, чтобы вести нас», — думал Стрибьорн, глядя на большой мерцающий костер на горизонте. Он ярко светился, и его отражение на волнах, казалось, усиливало этот свет.

Сначала Стрибьорн подумал, что этот маяк был неким предупреждающим знаком, что приближение Беспощадных Черепов замечено. Но никаких признаков подготовки к военным действиям видно не было. На берегу не собрались воины, и корабли не вышли навстречу захватчикам. Конечно, все были напряжены, но до сих пор ничего не произошло.

Стрибьорн заподозрил, что это может быть какой-то ловушкой, еще одним доказательством вероломства и коварства Грохочущих Кулаков. Затем среди гребцов прошел слух, что Грохочущие Кулаки, скорее всего, отмечают юбилей своей бесславной победы и радуются учиненной ими предательской бойне. Что ж, скоро они узнают, какой должна быть настоящая битва. Ярл приказал высадиться в бухте Жестокого Убийцы, вне видимости от деревни. Оттуда останется лишь короткий бросок — а за ним последует быстрая и окончательная месть.

Стрибьорн ощутил, что его охватывает гнев, волна которого захлестнула сородичей.

Именем Русса, как дорого заплатят за все эти Грохочущие Кулаки.

Вскоре пение было окончено, наступило время пира и танцев. Ярл и его телохранитель повели всех в большой зал. Там стояли столы, ломившиеся от жареных цыплят и свежевыпеченного хлеба. На настилах возвышались горы сыров. В чашах блестели озера меда, а в воздухе тек аромат эля. Пивовары уже наполняли им большие чаши, и рога передавались из рук в руки.

Улли улыбнулся другу и передал кожаную кружку. Рагнар опрокинул в рот горький напиток, как делали это старые воины. Это не слабое питье для мальчиков, а крепкий праздничный напиток для настоящих бойцов. От пузырьков он почти, шипел, а его горечь удивила Рагнара. Однако он постарался не опозориться, в несколько глотков поглотив содержимое кружки под восхищенные аплодисменты товарищей.

Перед собой Рагнар увидел отца, прижавшего к губам огромный рог, содержимое которого непреклонно переливалось в его рот под громкий обратный отсчет старших воинов — от десяти до одного. Напиток был поглощен, когда прозвучало пять. Это был хороший результат. Когда рог наполнился вновь и был передан следующему, отсчет начался с пяти, но этот воин оказался не чета отцу Рагнара — он осушил рог уже после того, как счет закончился. Смутившись, воин передал рог следующему товарищу.

Рагнар прошел к столам, предназначенным для Волчьих Братьев, и стал угощаться цыплятами и хлебом. Теплое мясо было изумительно вкусным. Жир стекал по его подбородку, и юноша стирал его кусками хлеба, которые затем отправлял в рот. Эль улегся в желудке, и теперь молодой воин чувствован себя прекрасно, хотя и был немного одурманенным непривычной крепостью напитка.

Улли издал долгий вой, завершившийся отрыжкой. Он выразительно посмотрел на Рагнара, а затем перевел взгляд туда, где за столом сидели незамужние девушки. Рагнар улыбнулся и кивнул, больше уже не волнуясь. Вскоре наступит время танцев.

Бесшумно двигаясь, Стрибьорн и его Волчьи Братья приблизились к деревне Грохочущих Кулаков. Он был поражен — эти дурни оказались настолько уверены в себе, что даже не выставили часового. Они жили тут сладкой жизнью, пользуясь всеми благами земли предков Стрибьорна. Что ж, подумал он, скоро враги заплатят за свою ошибку.

Он знал, что повсюду вокруг деревни воины Беспощадных Черепов занимают позиции для атаки. Скоро бывалые воины проскользнут за частокол и захватят ворота. А затем Стрибьорн и его парни обрушатся на своих одурманенных врагов подобно волкам, налетающим на скот в загоне.

Теперь их ничто уже не остановит.

— Загадай желание, — сказала Ана, оправляя свое платье. Рагнар перестал застегивать свою тунику и посмотрел в том направлении, которое указала девушка. Над головой он увидел свет в небе. Сначала Рагнар, как и Ана, подумал, что это падающая звезда, но потом заметил хвост огня, который следовал за ней. Это напомнило ему о чем-то еще. В это мгновение, одурманенный элем и недавними объятиями с девушкой, он был не вполне уверен, что же именно.

Вдалеке залаяла собака, как бы в ответ на падение метеора.

Он перекатился по земле, схватил девушку и, притянув к себе, стал ее целовать. Сначала она игриво сопротивлялась, а затем опустилась к нему на землю. Он подумал, что никогда еще не был так счастлив, как в этот миг, но мысль о снижающихся языках пламени не шла у него из головы.

Наконец Рагнар вспомнил, где видел похожее зрелище. Оно изливалось из небесного корабля, что прилетел за Волчьим Жрецом Ранеком на остров Повелителей Железа.

«Что бы это значило?» — лениво спросил он себя, пока вообще не перестал о чем-либо думать, охваченный страстью. Он даже не обратил внимания, когда начались крики.

Стрибьорн, крепко держа топор в руке, промчался через открытые ворота. Его Волчьи Братья бежали рядом, глаза их горели в предвкушении битвы, рты раскрыты. Внезапно Стрибьорн ощутил слабость. Он знал, что это пройдет: такое чувство всегда охватывало его перед встречей с опасностью. Это было своего рода знаком того, что его тело подготовилось к этой встрече. Внезапно он ощутил, как ускоряется его дыхание, быстрее стучит сердце, становится трудно удерживать топор, потому что взмокли ладони.

Вместе с товарищами он ворвался в деревню. Впереди слышались звуки музыки и танцев.

Неожиданно прямо перед ними возникли люди. Это были не Беспощадные Черепа. Все чувства Стрибьорна уже натянулись, как тетива лука, и ему не требовалось никакого вызова. Он нанес удар топором. Раздулся ужасный хлюпающий звук, когда лезвие вошло в плоть. Вытащив топор, Стрибьорн рубанул снова, почувствовав, как теплая кровь брызнула из тела человека, упавшего у — его ног. Он устремился вперед навстречу другим врагам. Странно, но музыка продолжала играть. Где-то вдали залаяла собака. Будто оповещая о нападении, над головой раздался грохот, похожий на гром.

— Что это было? — спросила Ана, на лице которой появился страх.

Рагнар отстранился от нее и взглянул вверх.

— Не знаю, — ответил он и внезапно понял, что не прав. Он раньше слышал такой громоподобный звук, когда небесный корабль впервые приблизился к ним в море. Было ли это каким-то предзнаменованием? А это что за шум? Будто большая драка разгорелась у длинного дома.

Он поднялся на ноги. Ана встала рядом. Держа ее за руку, Рагнар стал пробираться между хижинами на звуки драки. То, что он увидел, оказалось гораздо хуже того, что юноша ожидал. Между празднующими носились чужаки: огромные, сильные и темноволосые. У них были грубые черты лица и крупные челюсти. Они походили на троллей, и Рагнар сразу узнал их по песням скальда. Они будто появились из его песни. Это были Беспощадные Черепа.

На мгновение суеверный страх сковал молодого война. Неужели они вернулись из могил за душами своих завоевателей? Наверное, это темная магия. Могли мертвые подняться, чтобы отомстить живым?

Наблюдая за происходящим, он увидел, как юноша с жестоким лицом в одеянии Волчьего Брата ударил топором отца Улли. Тот, все еще одурманенный элем, выглядел удивленным, когда схватился за живот, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности.

— На нас напали! — воскликнул Рагнар, толкая Ану назад, в тень. — Это набег.

В глубине души он знал, что это не просто набег. Судя по количеству увиденных им воинов и по крикам сражающихся, это было полномасштабное вторжение, имевшее целью поработить или уничтожить весь его народ. Он выругался, осознав, что нападение произошло в наихудшее время, когда все воины были пьяны или танцевали. И это было по их вине. Им нужно было выставить часовых. Им следовало быть наготове, но они не были готовы. Долгие годы мира внушили Грохочущим Кулакам ложное чувство безопасности, которого не должно быть ни у одного человека на Фенрисе. И теперь они расплачиваются за это.

Гнев и отчаяние боролись в душе Рагнара. Он долго стоял, застыв на месте, понимая, что все бесполезно. Больше половины жителей деревни уже были мертвы или умирали, сокрушенные, словно гниющая драконова кость, этими жуткими захватчиками. Нападающие были в полной готовности, прекрасно оснащены и собраны в боевые порядки, они сражались, подчиняясь целенаправленной дисциплине. Грохочущие Кулаки были безоружны, дезорганизованы, сбиты с толку и мало на что способны — кроме как лечь под нож, словно забиваемые цыплята.

Внезапно Рагнар понял, что на племя Грохочущих Кулаков обрушился их рок.

4

Последний взгляд

— Назад! — воскликнул Рагнар, толкая Ану в ближайшую хижину. Он понимал, что это не очень хорошее убежище, так как вскоре захватчики могут поджечь все хижины. И все же ему нужно было время, чтобы подумать, и он не сомневался, что здесь внутри должно быть оружие получше, чем кинжал, который висел у него на поясе. Не совсем понимая смысл происходящего, Ана уперлась. Но Рагнар был сильнее и резким толчком пихнул ее внутри другой рукой закрыв девушке рот.

— Веди себя тихо, если ценишь свою жизнь! — сказал он ей и увидел, как ужас понимания в глазах девушки быстро сменился твердой решимостью.

Она — истинная дочь своего народа.

Вопли и боевые призывы наполняли ночь, лишь слегка приглушенные стенами из драконьей шкуры. Внутри было сумрачно. Рагнар неистово рылся в вещах, пока не нашел топор и щит. Он быстро пристегнул щит к руке и поднял оружие. Теперь он чувствовал себя увереннее, но по-прежнему не знал, что делать дальше. Все, что он увидел, неизгладимо отпечаталось в его памяти.

Он вспомнил выражение ужаса на лице отца Улли. Он вспомнил старого Хоргрима, лежащего в грязи с напрочь снесенной макушкой черепа и вытекающими мозгами. Он вспомнил ужасную пульсирующую рану в груди пивовара Ранальда. Все, на что он тогда не обратил внимания, теперь всплывало в памяти. Слезы покатились но щекам юноши. Он не ожидал такого. Не о таких сражениях пел скальд. Это была жестокая резня безоружных людей беспощадным врагом.

И все же где-то в глубине он понимал, что это было сражением. Мертвые, умирающие и ужасные раны были всегда. Племена Фенриса редко вели бой честно. И такие сражения всегда заканчивались для кого-то кошмарными смертями. Оставался вопрос: что же делать ему?

Сидеть, съежившись в этой хижине, словно побитая собака, или же выйти наружу и встретить смерть как мужчина? Он понимал, что выбор невелик. Скорее всего, он умрет — но в любом случае духов предков лучше встретить с ранами на груди и оружием, сжатым холодеющей рукой.

И тем не менее что-то не давало Рагнару сделать то, что он должен был исполнить. Его взгляд упал на испуганную девушку, стоящую в углу: глаза ее были сухими, лицо — бледным. Она вытерла слезы краем рукава и попыталась улыбнуться. Вышла ужасная гримаса, и юноша почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется.

Как изменилась его жизнь в считаные минуты. Менее часа назад он был совершенно счастлив. Он и Ана были вместе. Казалось, между ними все решено, как это принято в их деревне. Они поженились бы, завели детей, стали бы жить вместе. Теперь это будущее исчезло, как сухой хворост в пламени костра. Не осталось ничего, кроме крови, праха и, быть может, бесславной жизни раба. Если его пощадят. Он знал, что не вынесет этого.

Что же ему делать? Он не мог оставаться здесь. Остаться — значит подвергнуть риску не только себя, но и девушку. Скорее всего, ей оставят жизнь, чтобы она стала женой или рабыней кого-то из Беспощадных Черепов. Так устроен мир. Эта мысль причинила ему боль сильнее, чем он ожидал. Но, по крайней мере, она будет жить.

И все же он не мог уйти. То же чувство, что влекло его к девушке раньше, теперь не давало юноше покинуть ее. Рагнар подошел к ней, положил топор, протянул руку и прикоснулся к ее лицу, проведя пальцем по его линиям, стараясь запомнить их, чтобы унести с собой в ад, если это понадобится. Из всего, что случилось с ним в этой жизни, она — самое лучшее. Его сердце разрывалось, он понимал, что впереди не будет ничего, что их жизни кончились, едва успев начаться.

Рагнар притянул ее к себе для последнего поцелуя. Их губы надолго встретились, а затем он оттолкнул Ану.

— Прощай, — тихо сказал он. — Это было бы здорово.

— Прощай, — ответила она, не пытаясь, как истинное дитя своего народа, удержать его.

Юноша вышел в полыхающую ночь, в стонущий хаос и безумие. На него тут же бросился огромный воин с высоко поднятым топором.

Стрибьорн шел сквозь ночь, непрестанно убивая. Он ликующе ревел, зная, что настал час мести его народа. Вкус крови был сладок. Ему нравилось убивать. Ему нравилось ощущение власти, которое давало убийство. Ему нравилось состязание силы против силы, человека против человека.

И все же эти Грохочущие Кулаки — слабые противники, едва ли достойные клинков Беспощадных Черепов. Они пьяны, плохо вооружены и, кажется, даже не понимают, что происходит. «Как же им удалось изгнать его воинственный народ с родной земли?» — недоумевал воин.

В краткой передышке между схватками ему пришло в голову: а может, это наказание за жизнь нa ЭТИХ островах? Неужели именно от хорошей жизни его предки в свое время размякли так же, как сейчас — Грохочущие Кулаки? Не утратил ли однажды его народ свой разум воинов так же, как эти бараны? Об этом стоит сказать отцу, понял Стрибьорн. Это никогда не должно повториться. Это кончится, когда он станет вождем.

Рагнар отчаянно парировал удар нападавшего. Его рука онемела, хотя и поглотила часть силы удара. Юноша сделал выпад, целясь в голову противника, но тот, в спою очередь, отбил его атаку.

Тогда молодой воин нанес удар кулаком левой рукой попав в голову противника. Тот пошатнулся, утратив равновесие, и Рагнар разнес его череп топором.

Он огляделся. Его дом полыхал. Большой дом тоже горел. Вокруг царило безумие. Призрачные фигуры рубились и падали в сумраке. Это был кромешный ад. Женщины бежали сквозь ночь, унося детей. Собаки хватали ноги захватчиков. Какой-то цыпленок пронзительно пищал и хлопал горящими крыльями.

«Где же отец? — подумал Рагнар. — Скорее всего, в большом доме, помогает сплотить воинов. Если он еще жив…»

Юноша отчаянно гнал от себя эту мысль, но она засела в нем, как нож: к исходу ночи не только отец, но и все воины, которых он знал, да и он сам, скорее всего, будут мертвы.

Им оставалось только сражаться, пусть это и не принесет победы. Все чувства Рагнара теперь предельно обострились. Он бросился к большому дому, все еще надеясь, несмотря ни на что, найти живыми отца и остальных.

В небе еще раз прокатился странный вой, и Стрибьорн осознал, что над полем боя нависла огромная крылатая тень. Он поднял взгляд и увидел ее горящий кометный хвост, пронесшийся низко над головой. На мгновение сеча прекратилась, всe воины в благоговейном страхе и изумлении посмотрели на это чудесное явление.

— Избирающие Павших! — крикнул кто-то. Стрибьорн не разобрал, кто это — Беспощадный Череп или Грохочущий Кулак. Он знал лишь, что, кто бы это ни сказал, он прав. Дрожь пробежала по его телу. Здесь посланцы богов! Они судят сражающихся. Сейчас, именно в это мгновение они смотрят вниз своими горящими взглядами, чтобы решить, достоин ли тут кто-нибудь присоединиться к великим воинам в Доме Героев. Возможно, этой ночью кто-то возродится к жизни на легендарной горе, где Избранные Богами обитают в бессмертной славе.

Стрибьорн знал, что выбраны будут лишь храбрейшие из храбрых и свирепейшие из свирепых. Только самые отважные достойны бессмертия. Имена Избранных будут жить вечно, распеваемые скальдами в героических песнях. В его сердце вспыхнуло честолюбие.

Он понял, что должен сделать. Среди этих побитых собак следует найти врага, достойного его стали. Он должен отыскать того, кто сможет сражаться на равных, и вызвать его на поединок. Избирающие Павших появлялись не в каждом сражении — быть может, такой возможности не представится уже никогда, и никогда за всю жизнь ему не придется ощутить присутствие этих таинственных существ.

Он огляделся. Те же мысли, казалось, посетили каждого воина, независимо от племени. Беспощадные Черепа отодвинулись от своих противников, давая им возможность подобрать лучшее оружие. Стрибьорн с волнением ожидал, что же будет дальше.

В возникшем затишье Рагнар посмотрел вверх и увидел проходивший над головой небесный корабль. Казалось, целую вечность назад он наблюдал за ним с палубы «Копья Русса», хотя на самом деле прошло лишь две сотни дней. Быть может, это не тот корабль. Возможно, их существует больше чем один. Кто, кроме богов, мог знать это?

Постепенно в его сознании заискрилась мысль о том, что здесь должны присутствовать Избирающие. Они могут наблюдать за ним в этот миг. Судить о том, достоин ли он войти в Дом Русса. Странно, но эта мысль воодушевила его, придав смысл творившейся вокруг жестокости. Внезапно происходящее перестало быть просто битвой за выживание, превратившись в испытание чести и достоинства. Конечно, все сражения таковы, но лишь в немногих действительно присутствуют посланцы богов. И сейчас случилась именно такая битва. Человек мог прямо отсюда шагнуть в легенду.

Здоровенный воин, с которым он обменивался ударами секунду назад, теперь пристально смотрел на него, и что-то похожее на понимание появилось в его жестоких серых глазах. Они разошлись. Рагнар отступил назад, к остальным своим сородичам, собравшимся вокруг пылающего большого дома. Беспощадный Череп удалился к рядам своих.

Рагнар осмотрелся. Улли был здесь. Отец — тоже, с облегчением увидел Рагнар. Ярл Торвальд еще держался, хотя на голове его кровоточила рваная рана. На глазах у Рагнара вождь оторвал рукав от своей туники и перевязал голову. Они обменивались тоскливыми взглядами. Все понимали, что скоро погибнут. Все знали, что это только вопрос времени.

При виде собравшихся вместе Беспощадных Черепов стало ясно, что сейчас они превосходили соплеменников Рагнара по меньшей мере в пять раз. Многие из воинов Грохочущих Кулаков пали в первоначальной сумятице. Им ни за что не победить, даже если бы они сражались гораздо лучше, чем их враги. А если судить по тому, с какой свирепостью набросились на них Беспощадные Черепа, это не тот случай. В бою один на один силы их были равными — или они даже проигрывали нападавшим, был вынужден с неохотой признать Рагнар.

И тем не менее появление небесного корабля вызвало перемены в самом духе сражения. Это было очевидно. Беспощадные Черепа сейчас сдерживались.

Они, так же как и Грохочущие Кулаки, хотели произвести впечатление на наблюдателей с небес. Они прекратили резню и стали искать достойных противников. В сердце Рагнара вспыхнула искра гнева.

Теперь они готовились сражаться благородно. Зная, что на них смотрят боги, они соглашались дать своим врагам честный бой. Но несколько минут назад они отнюдь не собирались проявлять благородство. Это было нечестно, не соответствовало представлениям о подлинном достоинстве.

В глубине души Рагнар улыбнулся своей наивности. Что за смысл в протесте против нечестности происходящего? Боги вынесут суждение своим обычным, непостижимым образом, и их не одурачить. Он надеялся на это.

И с чего ему возмущаться? Беспощадные Черепа сейчас дают ему возможность умереть достойной смертью, пуста даже они — подлые лицемеры. Но по крайней мере Грохочущие Кулаки заберут некоторое число врагов с собой во мрак.

По мере того как все осознали смысл происходящего, несколько воинов Грохочущих Кулаков сбегали в горящий лом и вернулись оттуда с кучей оружия и щитов. Беспощадные Черепа были вполне готовы дозволить это и дать своим врагам возможность подготовиться к битве.

В воздухе повисло напряжение. Оно было физически ощутимо, будто само присутствие Выбирающих создавало особую атмосферу. Воины разминались, нанося оружием удары в воздух. Командиры Беспощадных Черепов собрались вместе, о чем-то споря меж собой, — без сомнения, они обсуждали, как произвести лучшее впечатление на Русса.

Ну а Грохочущие Кулаки этого не обсуждают, подумалось Рагнару. Их долг ясен: подороже продать свою жизнь, сражаться достойно до самой смерти. Иного выбора нет.

Откуда-то донеслись звуки рыданий. Плачущий голос был похож на голос Ранальда Однозубого. Это удивило Рагнара, ибо он знал Ранальда всю жизнь, и тот всегда был уравновешенным человеком, невозмутимым даже в самую сильную бурю или перед самой могучей касаткой. По всем отзывам, он хорошо проявил себя во всех набегах и сражениях, где принимал участие. Однажды он даже схватился одни на один с Ночным Троллем из Гонта и вышел из этого боя победителем.

Почему же у него сдали нервы сейчас? Ведь из всех присутствующих воинов именно ему обеспечена благосклонность Избирающих. Его отвага неоднократно подвергалась испытаниям. Возможно ли, чтобы человек обладал лишь ограниченным запасом мужества на всю жизнь, а израсходовав его, терял свое бесстрашие? Или это присутствие Избирающих привело его в уныние? Неужели осознание того, что на тебя смотрят глаза богов, может так странно подействовать на человека?

Или, быть может, сыграло роль осознание того, что это конец — чувство, посетившее сейчас каждого воина Грохочущих Кулаков. Все понимали, что приговор вынесен и вот-вот они узнают свою окончательную судьбу. Одно дело — вступить в схватку с врагом, встретиться с бурей или любой другой опасностью, зная, что можешь выжить в силу удачи, по милости богов или же применив свою силу и мастерство. Совсем другое — твердо знать, что твоя жизнь скоро будет окончена.

Рагнар внимательно вгляделся в свою душу и обнаружил там страх. Но он не был всепоглощающим. Юноша был взволнован и странно возбужден, но не перепуган. Более того, в нем бурлили гнев и жажда мести Беспощадным Черепам за их вероломство, которые делали страх мелким и незначительным. Он ощущал в себе растущую ярость. Ему не терпелось схлестнуться с врагами, отчаянно хотелось начать убивать.

И он был вынужден признать, что желание получить милость богов не имело с этим ничего общего. Рагнар был уверен, что с радостью спустится в ад, если сможет захватить с собой хоть одного Беспощадного Черепа, и что его жизнь пройдет не напрасно, если он утащит сразу двоих. Он понимал, что жизнь его кончена и терять более нечего. Все, что у него сейчас есть, — возможность дорого продать ее.

Так странно, что в течение одного вечера человек может столько раз измениться. Рагнар попытался вспомнить лицо Аны — лицо, которое он так старался запомнить какие-то минуты назад, и обнаружил, что сейчас у него не осталось никакого отчетливого воспоминания. Жаль, холодно подумал Рагнар. Было бы здорово взять с собой в загробную жизнь воспоминание о чем-то прекрасном.

Грохочущие Кулаки закончили вооружаться и стояли наготове. Беспощадные Черепа уже отобрали своих воинов. Они глядели друг на друга через тени, мечущиеся по горящей площади. Долго тянулось время, когда враги со страхом и ненавистью пожирали друг друга взглядами. Затем все взоры обратились к огромному человеку, возникшему среди пляшущих теней. Это был исполин, одетый в металлические доспехи, с наброшенной на плечи большой волчьей шкурой.

Потрясенный Рагнар узнал его. Это был Волчий Жрец, которого они отвезли на остров Повелителей Железа несколько коротких сотен дней назад. Внезапно Рагнара обуял страх: он вспомнил последние слова Волчьего Жреца. Конечно же, вот он — день рока! Выходит, Ранек не только чародей, но и провидец.

Теперь все застыли, ожидая, не вмешается ли Волчий Жрец в грядущую схватку. Но тот ничего не предпринимал, лишь оглядев присутствующих своими горящими глазами. В этот миг Рагнар совершенно ясно увидел, что в Ранеке есть что-то нечеловеческое — или, возможно, сверхчеловеческое. Что бы с ним ни случилось, это отделило его от людей и обратило во что-то чудовищное.

В этом человеке не было страха. Он стоял на поле битвы, уверенный в своей неуязвимости, будто наблюдая за ссорой детей, а не находясь между взрослыми вооруженными воинами, готовыми броситься друг нa друга. Ранек словно знал, что оружие не сможет причинить ему вред, что он сумеет без особых усилий уничтожить тех, кто покусится на его жизнь. Вспоминая, как он поступил с драконом, Рагнар не сомневался в этом.

И тут юношу осенила другая мысль. Ранек прибыл на небесном корабле. Он не просто чародей. Он — один из тех, кто Выбирает Павших, представитель самих богов. Та же мысль, казалось, поразила всех присутствующих, когда они смотрели, как играют отблески пламени на сияющих доспехах Волчьего Жреца. Благоговейный страх охватил всех. Они понимали, что перед ними — нечто сверхъестественное.

Ужасный старец внимательно наблюдал за воинами, словно ожидая, когда же они начнут схватку. Рагнар подумал, что его присутствие навело ужас на всех бойцов. Предоставленные сами себе, они вдруг заколебались, не решаясь начать сражение. Но старик сделал знак, будто приказывая продолжать. Два войска зарычали, будто волки, готовящиеся прыгнуть друг на друга, и рванулись в бой.

Стрибьорн ощутил, как по его телу пробежала нервная дрожь, когда из тени выступил облаченный в доспехи старец. В глубине души он понимал, что это — один из Избирающих, существо, которое могло даровать ему бессмертие и вечность непрестанной битвы, если пожелает того. Его фигура в доспехах притягивала взгляды, как магнит — железные опилки. В этом Избирающем чувствовался дух устрашающего могущества, который наполнил Стрибьорна завистью и жаждой. Ему хотелось разделить это могущество, чтобы стоять среди битвы с такой же уверенностью. Ему хотелось обладать чем-то таким же великолепным. Он понимал, что в сравнении с этим человеком величайший из воинов Беспощадных Черепов выглядит всего лишь глупым мальчишкой. Чем бы ни обладал этот старик, Стрибьорн хотел это иметь. Но для этого надо было предстать героем в предстоящей битве — или по крайней мере погибнуть, стремясь к этому. Конечно, если такая возможность представится. Увы, Стрибьорн не попал в первую шеренгу воинов, которым предстояло сражаться в поединке с Грохочущими Кулаками.

Он окинул площадь взглядом, пытаясь прикинуть, сколько врагов осталось, и увидел одного из Грохочущих Кулаков — юношу примерно его возраста, который пристально смотрел на старика. По лицу молодого воина было видно, что он узнал жреца. Разве это возможно, чтобы человек знал Избирающего? Нет. Этого быть не может. Должно быть, предсмертное безумие овладело мальчишкой! Но Стрибьорн постарался запомнить его лицо. Воина внезапно охватила безотчетная неприязнь именно к этому врагу, и он стал пылко молиться, чтобы парень выжил в первой схватке и чтобы сам Стрибьорн смог убить его.

По сигналу старика Беспощадные Черепа бросились в атаку.

Рагнар уклонился от удара дородного воина. взмахнул своим топором и всадил его противнику в грудь. Кости брызнули осколками, хлынула кровь, показались внутренности. Юноша развернулся как раз вовремя, чтобы уклониться от оружия другого Беспощадного Черепа, и тут с ужасом почувствовал, что не может двигаться.

Умирающий воин дотянулся до Рагнара из лужи собственной крови и ухватил его за ногу. Казалось, он полон решимости увлечь за собой своего убийцу. Для Рагнара, пригвожденного на месте, это внезапно оказалось реальным. Второй Беспощадный Череп ринулся на него, и юноша с трудом парировал удар щитом. Это единственное, что он смог сделать, не потеряв равновесия. Затем Рагнар провел встречный удар, заставив противника отпрыгнуть назад.

В этот краткий миг передышки юноша решился на ужасный риск. Долго в таком состоянии ему не продержаться. Ему необходимо вырваться. Он на мгновение перевел взгляд со своего невредимого противника на того, кто повис на его ноге, а затем ударил топором по кисти вцепившейся руки.

Острое лезвие легко прошло сквозь плоть, кость и сухожилия. Горячая кровь обагрила ногу Рагнара. Умирающий испустил безумный вопль, а сам Рагнар едва успел отпрыгнуть от бросившегося на него воина. Когда тот пролетел мимо, Рагнар всадил топор ему в шею сзади. Лезвие перебило позвоночник, и голова наполовину слетела с обрубка шеи. Еще не понимая, что уже мертв, человек сделал еще несколько шагов и, лишь споткнувшись о безрукого умирающего, рухнул на залитую кровью землю. Рагнар выпрямился и рванулся вперед, рубанув топором влево, а затем вправо. Его первый удар пришелся замешкавшемуся воину в висок и разрубил голову. Второй удар был отбит маленьким приземистым Черепом. С невероятной скоростью они с Рагнаром обменялись серией ударов. Волна боли взметнулась по руке юноши, когда острие вражеского копья глубоко вонзилось в нее. Но ответный удар Рагнара отправил врага головой вперед в ад. Рагнар поразился тому, как здорово сражается. Казалось, все происходило медленно и неторопливо. Он даже не подозревал в себе столь совершенной координации и быстроты движений. Разум юноши был кристально ясен и холоден, словно горный поток, питающийся снегами. Он ощущал себя сильным, быстрым и почти не чувствовал боли от ран. Конечно, он слышал от старших воинов, что иногда так бывает, и знал, что расплата за отсутствие усталости придет позже. Но сейчас, в эти мгновения, юноша чувствовал себя непобедимым.

Быстро окинув взглядом поле битвы, он понял, насколько обманчивым было это чувство. Орда Беспощадных Черепов казалась бесконечной. Когда падал один, тут же вперед выскакивал другой, рвущийся в битву. Грохочущие Кулаки рубились на славу, но больше половины из них уже погибло. Осматриваясь по сторонам, Рагнар увидел на земле тело отца. Его невидящие глаза смотрели в небо, руки все еще сжимали топор, двое мертвых Беспощадных Черепов лежали у его ног.

Ужас сжат сердце юноши. Этот человек растил его в одиночку с тех пор, как умерла мать. Сколько Рагнар помнил себя, отец всегда был рядом, как оплот неукротимой силы. Было просто невозможно представить его мертвым.

Срубая врагов как солому, Рагнар пробился к тому месту, где лежал отец. Юный Грохочущий Кулак припал к телу отца и коснулся его лба. Он был уже холодным. Дотронувшись до его горла, Рагнар не уловил пульса. Горе переполнило и на мгновение парализовало его.

К нему несся Беспощадный Череп. Рагнар СПОКОЙНО смотрел, как приближается враг. Горе его застыло и стало холодным, как труп отца. Потребность убивать теперь застилала все другие чувства. А Беспощадный Череп двигался так медленно, что казалось, будто он с трудом пробирается сквозь патоку. Рагнар видел его до последней детали, от бородавки на тыльной стороне его левой руки до зазубрин на яркой стали клинка. Откуда-то явилась странная, неотвратимая ясность. По тому, как человек прихрамывал, Рагнар понял, что он недавно подвернул ногу, но это ненамного замедляет его движение. Юноша видел, как воин заносит свой топор для удара, который должен обезглавить Рагнара. Это было так, будто происходило с кем-то другим.

Затем за плечом нападавшего юноша разглядел Волчьего Жреца Ранека, наблюдавшего за ним. В глазах старика было то ли сострадание, то ли презрение — Рагнар не смог понять этого. Взгляд этих волчьих глаз было не под силу прочесть смертному. И все же этот взгляд будто снял с юноши заклятие, которое сковало его. Холодная ярость и горячая ненависть наполнили Рагнара. Словно взорвавшись, он прыгнул вперед прямо под удар и столкнулся с нападающим.

Рагнар сделал выпад, ударив врага по уже раненой ноге и сбив его на землю. Когда тот упал, Рагнар расколол его череп, словно сухое дерево, и бросился дальше, врубаясь в шеренги Беспощадных Черепов и сея в них смерть.

Теперь он сражался как бог. Ничто не могло противостоять ему. Ненависть и гнев придали юноше небывалую скорость и свирепость. Он не знал страха. Он жил только для того, чтобы убивать, и теперь ему было все равно, жить или умереть. В неистовстве он прокладывал себе путь сквозь ряды Беспощадных Черепов, как корабль через штормовое море, разрубая все, что попадалось на пути.

Где-то посреди этого безумия удар одного из Беспощадных Черепов расколол его щит. В следующий миг Рагнар убил того, у которого хватило смелости это сделать, и подхватил выпавшее у него оружие. С топорами в обеих руках он несся вперед, как ураган смерти, убивая всех, до кого мог дотянуться. Юноша потерял счет убитым после того, как уложил двадцатого. Он уже привык к выражению страха и ужаса на лицах тех, с кем сталкивался. Такое бывает, если человек встречается с демоном. Рагнару было все равно: в эти мгновения он ощущал себя демоном. Быть может, кто-то из них овладел им. Если даже и так, то он был рад этому, как принял бы что угодно, позволяющее убивать Беспощадных Черепов как можно дольше.

Некоторое время казалось, что он может в одиночку изменить ход битвы. Грохочущие Кулаки, воодушевленные успехом Рагнара, построились позади него и образовали мощный клин, который пробивался сквозь ряды врагов. Но это не могло длиться вечно. Один за другим за спиной падали сородичи, а ужасная сверхчеловеческая свирепость не избавляла от повреждений. На его теле кровоточили уже десятки мелких ран, оно постепенно немело от множества полученных ударов, и сила медленно убывала. Движения юноши замедлились, он почувствовал боль и внезапно опять стал тем, кем и был, — человеком.

Стрибьорн свалил очередного Грохочущего Кулака и попытался отыскать того юношу, которого приметил раньше. Его не было видно — должно быть, он переместился в другую часть поля боя. Жаль. Однако Стрибьорну удалось сразить воина постарше, очень похожего на того юнца. Он бился неплохо для Грохочущего Кулака, и Стрибьорн мог гордиться собой. Теперь, когда Грохочущие Кулаки вновь обрели боевой дух, они становились вполне достойными противниками, и он убил уже пятерых. Воин был уверен, что ощутил на себе взгляд Избирающего Павших. Стрибьорн тщательно отбирал своих соперников. Все они — воины в расцвете лет. Все — искусные бойцы, и все пали от его топора.

Стрибьорна вновь охватила радость кровопролития. Он понял, что никогда еще не был так счастлив за свою короткую и полную ненависти жизнь. Убийство приносило ему больше наслаждения, чем еда, сон или эль. Это было слаще меда и девичьих поцелуев. Имея дело со смертью, человек обретает силу, равную могуществу богов. А может, и нет. Возможно, существует что-то слаще, чем это, известное только Избирающим и их господам. Стрибьорн надеялся вскоре это выяснить.

А теперь настало время отыскать выбранную жертву. Снова пора убивать.

На Рагнара обрушилась усталость. Он почувствовал, как замедляются его движения. Силы уходили, скорость ударов уменьшалась. Он отразил атаку воина Беспощадных Черепов и отступил, уклоняясь от второго замаха. Лезвие вражеского топора порвало его тунику и оставило на груди кровавый рубец. Дав топору противника опуститься, он обрушил свой левый топор на его оружие, переломив топорище, а затем ударом справа отправил врага к праотцам.

Но Беспощадных Черепов было еще очень много. Казалось, что на месте каждого убитого появляется двое других. Впрочем, это не имело для Рагнара никакого значения. Он был поглощен лишь уничтожением, желая заставить врагов подороже заплатить за то, что они убили отца и украли ту жизнь, которая могла быть у него с Аной. Рагнар знал, что, когда он спустится в хладный ад, его будет приветствовать толпа врагов, отправленных им туда раньше, и радовался этому. Он сожалел лишь о том, что ему не удастся убить их всех и удержать в себе то смертоносное неистовство, что позволило одолеть столь многих.

Шквал его ударов сокрушил еще двух противников, но тут Рагнар понял, что силы его на исходе. Эта битва спалила его, как огонь пожирает дерево. Теперь он бился почти бессознательно, полагаясь только на интуицию. В его ударах уже не было той разящей мощи, что совсем недавно наполняла их. И внезапно Рагнар столкнулся лицом к лицу с человеком, который убьет его, — он почувствовал это.

Это был юноша, которого Рагнар приметил раньше, — примерно его возраста, крутолобый, с огромной выступающей челюстью. Он свирепо улыбнулся, обнажив зубы, напоминавшие жернова. В его глазах застыло выражение кровожадного безумия, которое — Рагнар понял это — было равным его неистовству. На мгновение они замерли, глядя в лицо друг другу. Обоим стало ясно, что их свела здесь судьба.

Стрибьорн вглядывался в выбранную им жертву. Наконец-то он нашел ее. Он отыскал этого юнца, который оставил за собой такой след истребления. Он нашел цель, которую давно себе выбрал, — того самого парня, который, казалось, узнал Избирающего.

Он выглядел не особо примечательно, еще один худощавый и широкоплечий Грохочущий Кулак с необычной гривой черных волос. Но Стрибьорн отнюдь не собирался недооценивать противника. Он сам видел, какой урон нанес этот юнец. Что ж, здесь его путь закончится. Такова судьба Стрибьорна: уничтожить этого великого убийцу и таким образом добиться одобрения богов. Эту встречу предопределила судьба, он был уверен в этом.

— Я — Стрибьорн, — сказал Беспощадный Череп. — И я убью тебя.

— Я — Рагнар, — ответил ему Грохочущий Кулак. — Попробуй.

Рагнар видел ненависть в глазах противника. Он уловил его мерцающий взгляд, который говорил о том, что Стрибьорн сейчас ринется в атаку, и, когда враг сделал выпад, Рагнар отклонился назад.

Без сомнения, этот Беспощадный Череп был очень быстр. Рагнару с трудом удалось парировать его удар своим топором, не говоря уж о том, чтобы уйти с линии атаки. Стрибьорн тут же сбил Рагнара с ног ударом щита. Перед глазами Рагнара засверкали искры — такова была сила этого удара. Он свалился назад, на трупы, которые хлюпнули под его весом.

И тут же на него сверкающей дугой обрушился топор Беспощадного Черепа. Рагнар едва успел откатиться в сторону. Его обдало брызгами крови, когда топор вонзился в мертвое тело со звуком мясницкого секача, отрубающего кусок говядины. Рагнар сильно ударил ногой, попытавшись сбить противника наземь, но тот подпрыгнул и вновь нанес удар. На сей раз Рагнару удалось отбить атаку своим левым топором, но он находился в неудобном положении, и сила столкновения оружия отбросила оба топора назад, ему в грудь. Он вздрогнул от боли и почувствован, как льется его кровь.

Стрибьорн занес топор для следующего удара. Рагнар вновь перекатился через трупы и, вскочив на ноги, нырнул вперед как раз вовремя, чтобы избежать смертоносного лезвия. Но поднявшись, юноша оказался перед другим Беспощадным Черепом. Воин поднял свой топор для смертельного удара.

— Нет, оставь его! Он мой! — услыхал Рагнар из-за спины вопль давешнего противника.

Новый Беспощадный Череп застыл в изумлении, и юноша, воспользовавшись этой неразберихой, всадил лезвие ему прямо в ребра, а затем повернулся — как раз вовремя, чтобы отразить удар Стрибьорна. В этот раз сила столкновения была такова, что его левая рука не просто онемела. Он ощутил, как что-то хрустнуло в запястье и от локтя до плеча вспыхнула обжигающая боль. Топор выпал из его обессилевшей левой руки. Толстые жестокие губы Стрибьорна искривились в ухмылке триумфа.

— Сейчас ты умрешь, Рагнар Грохочущий Кулак, — прорычал он.

Рагнар усмехнулся в ответ и сделал выпад оставшимся топором. Этот удар оказался быстрее, чем взмах Беспощадного Черепа, и Стрибьорн не успел уклониться. Острый как бритва топор вспорол его лоб, смахнув здоровенный лоскут кожи. Кровь потекла в глаза Стрибьорну. Он замотал головой, чтобы стряхнуть ее.

Рагнар отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Он понимал, что, если проявит сейчас терпение, преимущество будет на его стороне. Кровь из раны скоро ослепит противника, и тогда можно будет неспешно покончить с ним.

Та же мысль, очевидно, пришла в голову и Стрибьорну. Беспощадный Череп издал рев животной ярости и рванулся вперед, как разъяренный зверь. Шквал его ударов ошеломил Рагнара, но каким-то образом юноше удалось отступить, отделавшись несколькими царапинами. Но тут Рагнар осознал, что это безнадежно: атака Стрибьорна оттесняла его назад в огромный полукруг Беспощадных Черепов, каждый из которых с нетерпением ожидал возможности отомстить за смерть сородичей. Одновременно защититься от них и от Стрибьорна было невозможно.

Рагнар тут же принял решение. Он обязательно заберет с собой во мрак еще одного, последнего врага. Полностью раскрывшись, он напряг все свои силы для смертельного удара и с силой послал топор вперед. Он ощутил в этом ударе всю тяжесть смерти еще до того, как лезвие достигло цели. Он знал, что его противник обречен. Топор вонзился в грудь Стрибьорна Хрустнули ребра, наружу полезли внутренности. Рагнар почувствовал удовлетворение: он отомстил, — и тут его захлестнула волна чудовищной боли.

Ответным смертельным ударом Стрибьорн вогнал свое оружие в грудную клетку Рагнара, а затем со всех сторон налетели его сородичи, чтобы покончить с Грохочущим Кулаком. Раздираемый болью под градом ударов, Рагнар рухнул во тьму, где, как он знал, его ждала смерть.

5

Избирающий павших

Рагнар плыл по океану боли. Все тело горело. Боль раздирала его на части — прежде он и представить себе не мог, что такое возможно. Он был уверен, что такие мучения не предназначались ни одному смертному.

Значит, это ад. Совсем не такого он ожидал. Здесь не холодно, но из ощущений есть одна только боль. Где же другие — те, кого он убил? Почему их нет здесь, чтобы приветствовать его? Где судьи мертвых? Где его отец, мать и остальные сородичи?

Сквозь боль он ощутил ужасное разочарование. Его не выбрали. Он не проснулся за огромным пиршественным столом в Доме Героев высоко на Горе Вечности. Он не проявил себя достойным. Его не оценили. Эта мысль неприятно поразила его, а потом он уже ничего не осознавал.

Рагнар вновь ощутил боль, но теперь она показалась более слабой. В ушах у него стоял странный шум: глухие удары и рев могучего ветра. Постепенно до него дошло, что ухающие удары — это стук его сердца, а ветер — скрежет дыхания.

Затем тело будто обожгло раскаленным железом, каждая из бессчетных ран вспыхнула безумным огнем. Ему хотелось кричать, но он не мог и рта раскрыть. Он был не в состоянии издать ни звука. Казалось, ему в кожу всаживали ледяные иглы, а раны зашивали нитью из расплавленного свинца.

Конечно же, ведь ад — это место мучений, подумал Рагнар.

Чернота. Тишина.

Теперь было холодно. Его окружал лед, сжимая своей стылой хваткой. А вот это больше похоже нa то, чего он ожидал. Об этом рассказывали скальды и старые песни. Это место вечного холода, где скитаются потерянные души, пока не потускнеет и не исчезнет все, что они помнили, и тогда их видов поглотит изначальная материя Вселенной.

«Но где же остальные неприкаянные мертвецы? — подумал он. — Почему их не видно?»

Ответов не было.

Его носило в бескрайней необъятности целую вечность, пока сознание опять не покинуло тело.

Ему становилось теплее. Теперь тело постоянно трясло. Боль и жар казались неразличимыми. Его укутали то ли в мантию, то ли в саван. Казалось, он дрожал и одновременно ощущал страшную усталость. Все члены болели. Рагнар чувствовал себя так, словно его дух проделал большой путь и теперь совершенно лишился сил.

Однако он все еще осознавал себя. Каким-то образом существование все же продолжалось в уединенной пустоте, где он теперь пребывал. Он осознавал лишь боль, но воспоминания остались при нем, и Рагнар отдавал себе в этом отчет. За это можно было зацепиться.

Не успел он принять такое решение, как ножи вновь принялись кромсать его плоть, и он вновь рухнул в долгую тьму забвения.

На него давило что-то огромное и тяжелое как гора. Рагнар задыхался. Впервые ему не хватало воздуха. Он чувствовал свои конечности, но они казались слишком тяжелыми, чтобы двигать ими. Он ощущал веки, но не мог их поднять. Ему показалось, что где-то очень далеко кто-то звал его по имени.

«Это мертвые?» — спросил он себя, уже понимая, что нет.

Он приложил все усилия, чтобы вновь не потерять сознания. А затем попытался открыть глаза. Это было похоже на борьбу с непосильным весом. Теперь он понимал, как чувствовал себя Русс, противостоя чудовищной силе Змеи Срединного Мира. Казалось, что эта задача ему не по силам, но он не мог позволить себе сдаться.

Рагнар сосредоточил всю свою силу воли на том, чтобы открыть глаза. Они сопротивлялись так же упорно, как могильная земля сопротивляется усилиям мертвеца. Но он не прекращал усилий, не желая сдаваться. Он заставил себя продолжать борьбу.

Боль еще раз пронзила все его конечности, нo он не позволил ей сбить себя с толку. Это что еще катится по лбу? Он не знал, потому что не мог поднять руку, чтобы вытереть его. А ведь подобное движение должно быть пустяком для человека, сражавшегося в такой колоссальной битве! Увы, теперь это было самой трудной задачей из всех, что ему когда-либо приходилось выполнять.

Он заставил себя подумать об отце, матери и друзьях. Если б только открыть глаза, то он сможет взглянуть на них еще раз. Он сможет посмотреть на землю мертвых. Эта мысль страшила, но что еще оставалось делать? Теперь он здесь. Рано или поздно каждому придется столкнуться с этим, но Рагнар не трус. Он знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать: это правда.

Почему тогда он упирается? Откуда этот незнакомый страх внизу живота? Боится ли он смотреть на неизвестное или страшится еще раз взглянуть на тех, кого любил, услышать их голоса?

Он заставил себя продолжить усилия и был вознагражден коротким проблеском света.

А затем темнота внезапно оказалась расколота вспышкой голубого и белого сияния. Он ожидал вовсе не этого. Собрав все силы, Рагнар постарался полностью открыть глаза — и постепенно до него дошло, что он смотрит в небо, в точности такое же, как небо Фенриса. Поистине загробный мир оказался вовсе не таким, каким его представляли. Рагнар почувствовал себя несколько обманутым.

Вид неба словно послужил сигналом, и в мозг хлынули другие ощущения. Он почувствовал запах земли, услышал пение птиц, звук далеких волн, бьющихся о берег. Затем возник горький аромат пепла, запах дыма и горько-сладкое зловоние человеческой плоти на погребальном костре.

Под ним было что-то мягкое. Он почувствовал, как под его пальцами сминается трава, они входят в мягкую влажную землю. Он ощутил боль и странную бесчувственность, которая удаляла его от этой боли — как пиво отделяет пирующего от мира. Но это онемение было тысячекратно сильнее алкогольного.

В поле его зрения показалась огромная седая голова. Холодные синие глаза, сверкавшие, подобно осколкам небосвода, смотрели в его глаза. Он узнал это старое, покрытое морщинами лицо. Оно принадлежало Ранеку, Волчьему Жрецу — Избирающему Павших.

— Итак, ты последовал за мной сюда, — хотел сказать Рагнар, но слова прозвучали нераспознаваемым бульканьем.

— Не пытайся ничего говорить, парень, — сказал Ранек. — Ты проделал долгий путь. Это огромное путешествие из страны мертвых назад, в страну Живых, и немногим дается возможность совершить его. Побереги силы. Они тебе понадобятся.

Он что-то произнес на языке, которого Рагнар не знал, обращаясь к кому-то, находившемуся вне поля его зрения. Юноша ощутил боль, вонзившуюся в его руку, а затем нечто холодное, как талая вода с ледника, потекло по его жилам, и сознание вновь покинуло измученное тело.

Он очнулся внезапно и нa этот раз сразу ошутил на лице солнце, а на щеках — ласковые прикосновения ветра. Теперь Рагнар чувствовал себя хорошо отдохнувшим. Боль была несильной. Oн попытался сесть. Это потребовало колоссальных усилий, но ему это удалось. Он увидел, что обнажен. Инстинктивно он поднял пальцы, чтобы потрогать то место на груди, куда Стрибьорн всадил ему топор. К его удивлению, там обнаружился лишь легкий след шрама, хотя нежная поверхность кожи болела от прикосновений.

Опустив взгляд, Рагнар увидел свежий розовый шрам и желтоватое пятно, похожее на старый синяк. На груди были и другие шрамы и синяки, а на спине, вне всяких сомнений, их было еще больше.

«Что это здесь происходит?» — подумал он. Повернув голову, Рагнар увидел, что лежит неподалеку от большого небесного корабля. Оглядевшись по сторонам, он увидал остатки сожженной деревни. Странно: загробный мир разительно походил на мир реальный. Лишь кое-что было не вполне верно. Там, где должна была находиться деревня Грохочущих Кулаков, торчали одни развалины. Крыша рухнувшего длинного дома еще дымилась. Дальше по берегу горели погребальные костры.

Живых женщин и детей группами загоняли на корабли, качавшиеся в волнах.

Постепенно до Рагнара дошло, что, может быть, он пребывает в мире живых. Он вспомнил великую битву с Беспощадными Черепами и костры, которые тогда полыхали. Его родная деревня после такого сражения выглядела бы именно так, он уверен в этом.

Или, быть может, это какой-то новый и неизвестный ад, вызванный демонами лишь в его воображении. Возможно, они захотели показать ему последствия поражения Грохочущих Кулаков. Несомненно, зрелище, представшее его глазам, было для этого достаточно скорбным.

За его спиной по песку захрустели тяжелые шаги. Рагнар обернулся и увидел Ранека. Старый Волчий Жрец изучал его понимающим взглядом.

— Ты вновь среди живых, парень, — произнес он. Это не было вопросом.

— Правда? Так вы не из числа Избирающих Павших?

Рокочущий смех старика эхом отдался в валунах. Несколько человек вдалеке, будто удивившись, повернулись к нему.

— Всегда вопросы? Ты не слишком-то изменился, мальчик.

— Я не мальчик. Я добился одеяний мужчины много дней назад.

— Что ж, ты отличился на поле брани, должен это тебе сказать. Ты — боец, парень. Я не видел такой бойни со времен Берека, а это было… достаточно давно.

— Так, значит, вы — Избирающий?

— Да, парень. Но не в том смысле, что ты думаешь.

— А в каком тогда смысле? Вы либо из них, либо нет.

— Однажды, если выживешь, ты поймешь. Вселенная не столь проста, как ты полагаешь. Ты выяснишь это довольно скоро.

— Если выживу? — Рагнар с изумлением посмотрел туда, где на груди у него должны были зиять раны. Несомненно…

— Несомненно, ты уже был мертвым? Ты это хотел сказать? Да. Ты умер или почти умер. Сердце твое остановилось, ты потерял много крови. Тело тоже пострадало, но не слишком. Наш целитель добрался до тебя прежде, чем наступила смерть мозга, а излечить твои раны было в пределах возможностей нашей… магии.

Рагнар был уверен, что перед словом «магия» Ранек произнес какое-то другое слово, но никогда прежде не слыхал его, и для него оно казалось бессмысленным. Хотя что еще ожидать от чародея? Они должны говорить загадками. Тем не менее эти слова дали Рагнару надежду.

— Вы можете возвращать мертвых? Тогда мой отец…

— Твоему отцу, парень, мы ничем не можем помочь, — сказал Ранек, сделав жест в сторону погребальных костров.

— Почему вы не помогли ему тогда, когда помогли мне? Вы могли бы это сделать. — Рагнар устыдился того, что от горя его голос срывался.

— Он не проявил себя достойным ни нашей помощи, ни нашего интереса. А ты — другое дело. Ты избран, парень.

— Избран для чего?

— Скоро узнаешь, если такова твоя судьба.

— Ты постоянно повторяешь эти слова.

— Повторяю потому, что это правда.

Улыбнувшись знакомой Рагнару тревожащей улыбкой, старик показал свои клыки:

— Теперь ты связан с Волками. Душой и телом ты принадлежишь Волкам.

Рагнар поднялся на ноги, слабые, как у новорожденного ребенка. Сделав несколько нетвердых шагов, он обнаружил, что сильно шатается. В следующий момент юноша потерял равновесие, и земля бросилась ему навстречу, болезненно ударив по лицу и рукам.

Это не остановило его. Оттолкнувшись от земли обеими руками, Рагнар вновь поднялся на ноги. На этот раз ему удалось сделать на несколько шагов больше, а начав было падать, он смог даже удержать равновесие. Его тошнило. В желудке бурлило. Он чувствовал себя ужасно, но в то же время ощущал колоссальное облегчение.

Он не мертв. Он среди живых. Какими бы непостижимыми соображениями ни руководствовались Ранек и его товарищи, они каким-то образом выбрали именно его. Хотя это и не походило на все истории о героях, которые он слышал с детства, но все ж он был избран.

Они, конечно, могущественные маги. Они излечили его раны. Они вернули его из мертвых. Или нет? Не было ли это подлым колдовством, каким, по слухам, занимались морские демоны? Быть может, они овладели его душой и соединили с его трупом посредством темной магии? Не начнет ли вскоре его тело гнить и разлагаться?

Юноша обернулся и встретился взглядом с Волчьим Жрецом.

— Я мертв? — спросил Рагнар. Это был безумный вопрос, он понимал это. Но Ранек, казалось, смотрел на него с пониманием, возможно, даже с сочувствием.

— Для людей — да, парень. Ты — среди убитых. Ты уедешь отсюда, чтобы никогда не возвращаться. Твоя судьба теперь — где-то в других местах, среди бесконечных льдов и, быть может, среди звезд…

Рагнару показалось, что он увидел Ану, которую заводили на один из кораблей. Внезапно он понял. что обязательно должен добраться до нее. Он двинулся к берегу, шатаясь, словно пьяный. Юноша ожидал, что Ранек попытается остановить его, но Волчий Жрец позволил ему идти.

Рагнар не представлял, сколько времени он добирался до берега, но когда оказался там, дышал так тяжело, будто пробежал по песку миль двадцать. Воины Беспощадных Черепов повернулись и смотрели на него. На их лицах были написаны изумление и ужас. Все как один они сотворили Руссово знамение и продолжали подниматься на борт кораблей.

Рагнар попытался следовать за ними, но упал под ударом волны. Вода скрыла его голову и полилась в легкие. Он поднялся на нога и стал отфыркиваться. Затем юноша попытался продолжить движение, но тут на его плечо легла могучая рука. Он быстро повернулся и двинул кулаком. Руку пронзила боль — казалось, что он сломал пальцы.

— Керамит не поддается нагой плоти, парень, — сказал Ранек, легко, будто щенка, поднимая юношу из воды. — Ты только разобьешь руки, если будешь продолжать это.

На кораблях застучали барабаны, весла с плеском опустились в воду, и суда стали удаляться от берега.

— Куда они направляются?

— Они возвращаются домой с новыми рабами, парень. Теперь они не станут здесь жить. Они считают, что после этой битвы остров будет населен призраками. Думаю, что твое кажущееся воскрешение лишь подкрепит эту точку зрения. Вскоре это станет священным местом. Я в этом не сомневаюсь.

— А потом они забудут. Люди всегда забывают.

Рагнар смотрел, как корабли рассекают волны, и думал, не Ана ли та маленькая фигурка, которая, казалось, машет ему с борта. Этого сейчас не узнать, и он усомнился, что ему вообще удастся когда-либо это выяснить.

Ранек опустил его на берег, и Рагнар отчаянно замахал рукой в ответ, попутно размышляя над тем, что это за соленая жидкость у него в глазах — слезы или же просто морские брызги?

Рагнар ковылял назад, к холму, на котором лежал небесный корабль. Он старался запомнить деревню, ибо поверил Ранеку, когда тот сказал, что юноша никогда сюда больше не вернется.

Он прошел мимо ободранной хижины, что была когда-то жилищем Улли, мимо рухнувшего длинного дома. Улли мертв, Рагнар знал это. Он, должно быть, погиб вместе со своим отцом в сражении и не был избран. Казалось невероятным, что он никогда больше не увидит Улли, но это именно так. Друг, с которым он играл все детство, ушел. Все они ушли.

Рагнар вспомнил, как они играли здесь в пятнашки, в мяч и в сразись-с-чудовищем. Прислушиваясь, он, казалось, слышал призрачные голоса играющих детей, но, конечно же, это было бессмыслицей. Все теперь осталось в прошлом, ушло, чтобы никогда не вернуться. Все было холодным, как пепел сожженной дотла хижины.

Рагнар прошел то место, где пал его отец, и выбросил из головы эту мысль. Для этого придет время потом. Сейчас ему просто не справиться с ней — она слишком велика для него. Он был уверен, что если даже позволить этой мысли просто прикоснуться к его разуму, то его поглотят ярость и гнев.

Юноша сознательно избегал того места, где стояла хижина отца — единственный дом, с которым он был знаком, не считая палубы «Копья Русса». Выйдя на окраину деревни, он понял, что этот поход через руины был ошибкой. Этот кошмар слишком надолго останется в его памяти. Рагнару страстно захотелось поскорей убраться отсюда. Изо всех сил он побежал к небесному кораблю Избирающих. Приблизившись к кораблю, Рагнар заметил лежащее на земле тело. Оно покоилось на металлических носилках и было буквально угнано прозрачными трубками. Эти трубки соединялись с металлическим устройством, которое сидело, подобно большому пауку, на груди лежащего. В трубках журчала жидкость, а на устройстве пульсировали странные руны разных цветов — красного и зеленого.

Подобравшись ближе, Рагнар увидел, что это Стрибьорн, тот Беспощадный Череп, с которым он сражался. Казалось, что Избирающие применили свою магию также и к нему, и постепенно до Рагнара дошло, что это могло означать лишь одно: что Стрибьорн тоже избран. Рагнар преисполнился ненависти и холодной ярости.

Враг, которого убил Рагнар, избежал своей судьбы. Представив себе, как этот Беспощадный Череп перебил его сородичей, вспомнив ненависть на его лице в начале их схватки, Рагнар подумал: а не смеются ли над ним боги, пощадив его врага так же, как пощадили его?

Не задумываясь, он нагнулся и подобрал большой камень. Он собирался выбить Стрибьорну мозги, а затем расколотить странное мистическое устройство, прильнувшее к его груди. Рагнар не знал, сработает ли это. Возможно, Избирающие смогут вновь поднять его из мертвых. Быть может, их магия настолько могущественна, что они сумеют воскресить человека во второй раз. Рагнар не имел об этом никакого представления. Он вплотную приблизился к лежащему телу Стрибьорна, исполненный решимости убить его.

Юноша посмотрел сверху вниз на намеченную жертву. Стрибьорн выглядел свирепым даже во сне. Огромная челюсть и нависший лоб делали его похожим на первобытного дикаря. Поднимая камень, Рагнар ощутил жуткую радость. В этот миг ему было все равно, что могут подумать Избирающие. Ему было безразлично даже то, что сейчас он, возможно, бросал вызов воле богов. Он думал только о мести. И он отомстит сейчас.

Рагнара наполнило ликование, когда его рука с камнем обрушилась вниз. Он осклабился в ожидании того мгновения, когда камень ударит по голове Стрибьорна и расколет его череп. Но этого не произошло. Стальные пальцы обхватили его кисть, остановив удар. Попытки Рагнара пошевелить рукой были так же тщетны, как если бы он пытался поднять гору.

— О Русс, да ты свирепый парень, — прозвучал голос Ранека. — Прямо-таки прирожденный убийца. И все же этот — не для тебя. Он также избран, и не тебе его убивать.

— Я увижу, как он умрет, — сказал Рагнар, в его голосе звучала абсолютная убежденность.

— Там, куда ты направляешься, парень, ты действительно сможешь это сделать. С другой стороны, существует такая же вероятность, что он увидит твой конец.

— Что это значит?

— Скоро узнаешь. А теперь иди! Забирайся в «Громовой Ястреб»! — Старик указал в сторону небесного корабля. Исполненный тревоги, Рагнар забрался внутрь.

Интерьер небесного корабля поразил его: ничего подобного юноша и представить себе не мог. Полы — металлические, стены — тоже, за исключением маленьких круглых прозрачных окошек, которые позволяли выглянуть наружу. Кресло, к которому его привязали, было изготовлено из какой-то странной, пахнущей плесенью кожи. Неизвестные руны мерцали на панелях возле его головы. Странный рев заставлял содрогаться судно, готовящееся к полету.

Рагнар поерзал в кресле. В новом одеянии, которое дал ему Волчий Жрец, он чувствовал себя странно. Оно было цельным, серого цвета и прилегало к телу, будто вторая кожа. Над сердцем был рисунок волчьей головы — знак Русса. Одеяние покрывало все тело, кроме головы. Оно было сделано из ткани, какой Рагнар никогда не видел. Она растягивалась, облегая его, и в то же время была легкой и не пропускала воздух, да к тому же еще и согревала. Рагнару казалось, что в ней он смог бы перенести снежную бурю, не заметив холода, хотя ткань была не толще, чем оболочка телячьей кишки.

Внезапно судно тряхнуло. Шум стал оглушительным, юношу вдавило в кресло. Глянув в окно, он на короткий миг ощутил тошноту, когда земля под кораблем резко удалилась. Это было так непривычно — наблюдать, как остров падает вниз, когда корабль вырвался из тисков тяжести и прыгнул в небо.

Все внизу уменьшалось на глазах. Рагнар разглядел деревню, лежавшую внизу, словно детская игрушка.

Постепенно набрав высоту, корабль изменил направление движения.

Взглянув еще раз на внутреннюю обстановку летающего судна, юноша заметил, что палуба накренилась. Посмотрев в окно, он увидел, что теперь они летели вперед, продолжая набирать высоту, а его родной остров исчезал вдали. Внизу, в море, он углядел флот Беспощадных Черепов, рассекающий волны, и еще раз подумал о знакомых ему людях, которые плывут на этих кораблях.

Затем вокруг небесного корабля сгустилась серая мгла, и судно затряслось. Страх вонзил свои когти в Рагнара, когда он подумал: не демоны ли ветра собираются утащить их? Или, быть может, ими овладела какая-то злая сила? Затем до него дошло, что они проходят через облака.

Не успел он осознать это, как воздушный корабль вынырнул в яркий солнечный свет, и тряска прекратилась. Рагнар видел под собой бесконечный белый океан, в котором иногда попадались синие островки. Он понял, что смотрит на верхушки облаков — зрелище, которое видели не многие смертные! На мгновение его захлестнули изумленние и чувство благодарности.

Небесный корабль продолжал подниматься. Рагнара все еще вжимало в кресло. Будто огромный кулак давил на него, угрожая расплющить. Он поглядел на остальных и увидел, что щеки Paнека оттопырены, словно их оттягивают назад невидимые пальцы. Что это за новое волшебство, подумал он, слишком изумленный, чтобы пугаться. Чем бы это ни было, старик не выглядел обеспокоенным, он лишь осклабился и показал Рагнару поднятые вверх большие пальцы.

Рагнар глянул в окно: снаружи стало темно, появились звезды. Под кораблем висела исполинская полусфера — такая большая, что занимала большую часть видимого пространства. В основном она была синей и белой, но тут и там на ней были видны пятнистые зеленые узоры. Рагнару пришло в голову, что, возможно, он смотрит вниз на шар планеты, и что синий — это море, белый — облака, а зеленый — земля.

Внезапно тело юноши перестало испытывать давящую вниз тяжесть, и он почувствовал, что стал подниматься над креслом. Казалось, его удерживают только ремни. Рагнару показалось, будто он на мгновение лишился веса; это было странное и не лишенное приятности ощущение. Шум корабля прекратился, и воцарилась жуткая, почти оглушающая гишина.

Неожиданно вес вернулся. Нос летающего корабля накренился вперед, и сфера планеты стала расти, пока не заняла все поле зрения.

Корабль вновь затрясся. Выглянув в окно, Рагнар увидел, что концы крыльев засветились вишнево-красным. как угли в пламени. Его охватил страх. Неужели магические языки пламени поглотят сейчас весь корабль? Не разгневались ли небесные демоны? Он рискнул бросить взгляд на Ранека. Глаза Волчьего Жреца были закрыты, он выглядел совершенно спокойным. Рагнар долго пытался вернуть себе самообладание и в конце концов просто решил не тревожиться ни о чем. Возможно, сияющие крылья были просто частью волшебства, которое держа-то судно в воздухе. Все это стояло выше его понимания. Но Ранек вовсе не выглядел обеспокоенным, и, поскольку никто другой тоже не проявлял озабоченности, Рагнар решил не волноваться.

Шли долгие минуты, а небесное судно по-прежнему содрогалось. Это странным образом напомнило Рагнару спуск с горы на санях в разгар зимы. Затем корабль взревел еще раз. Невольно возникло ощущение, что его двигает вперед колоссальная энергия. По мере того, как корабль стал уменьшать скорость, Рагнара снова вдавило в кресло.

Звезды исчезли. Небо опять меняло цвет: из глубоко черного оно стало темным, затем темно-синим и, наконец, голубым. Их встретили облака, и они опять прошли сквозь туманную пустоту. Корабль внезапно накренился, словно лодка, попавшая на боковую волну, затем он выровнялся, и тут Рагнар снова увидел внизу землю.

Она была огромной: неровный ландшафт, скалы и горы, пятна снега. Линия горизонта казалась очень далекой. С горных вершин спускались колоссальные ледники, нигде не было видно никаких признаков жизни. Все казалось мертвым и враждебным, как поверхность луны. Небесный корабль несся над гнетущей бесконечной необъятностью, не похожей ни на что, виденное им раньше.

— Асахейм, — проговорил Ранек.

«Земля богов, — подумал Рагнар. — Что ожидает меня здесь?"

6

Избранные

— Все вы избраны, — сказал Ранек, глядя со Скалы Оратора вниз на вновь прибывших. Чудовищная каменная глыба торчала как клык, часть ее верхушки была стесана, так что образовалась площадка. Передняя часть скалы, обращенная к собравшимся, тоже была обработана резцом и напоминала голову рычащего волка. — И теперь все вы думаете: зачем?

Глядя на далекие горы за Ранеком, Рагнар вздрогнул. Да, он думал об этом. Он посмотрел на остальных. По выражению их лиц он мог заключить, что все они думали об одном и том же. Их взгляды, устремленные на старого Волчьего Жреца, горели почти фанатическим огнем.

Помимо Рагнара здесь было человек сорок. Как только стало светать, их собрали на плоской площадке на окраине деревни, чтобы они послушали Волчьего Жреца. Все они были в таких же странных одеяниях, какое было на Рагнаре, на лицах и руках многих имелись синяки и шрамы. Юноша понял, что они прошли такое же лечение, как и он, и вновь вздрогнул. Воздух был холодным, изо рта шел пар. Здесь, в горах, даже свет был каким-то особенным. Все казалось ярче, а воздух был неестественно разреженным и чистым. Юноше казалось, что он видел тут гораздо дальше, чем раньше на островах.

— Все вы выбраны мной или таким же Волчьим Жрецом, как я, потому что мы узрели вероятность того, что вы можете оказаться достойными присоединиться к нам. Я подчеркиваю слово «можете».

Но, во-первых, для этого вам придется от многого отучиться. Вам говорили, что вы должны умереть, чтобы присоединиться к героям Русса в их длинном доме. Для некоторых из вас это оказалось верным. Вы были мертвы, и мы вернули вас назад с помощью нашей магии. Других привезли сюда, пока они были еще живы. В этом нет никакой разницы. Знайте одно — никакой второй возможности у вас уже не будет. Если вы умрете здесь, то вы умрете навсегда. Ваша душа отправится в загробный мир и присоединится к предкам. И знайте другое: если вы умрете здесь, это случится потому, что вы оказались недостойны быть среди героев.

Здесь, в этом месте, вам предоставляется возможность доказать, что вы достойны величайших героев нашего мира. У вас будет шанс показать, что вы подходите для того, чтобы находиться среди избранных Русса, присоединиться к отрядам Волков.

Пока еще вы не в состоянии понять, сколь велика эта честь и какую ответственность это может повлечь за собой однажды. Сейчас вам придется удовлетвориться моим словом. Вас предупреждают не о пустяках. Стать героем — отнюдь не простая задача. В будущем этот путь может привести вас в кошмарный мрак, столкнуть с самыми страшными противниками и в таких местах, которые вы пока себе и представить не можете.

Вас могут призвать, чтобы вы встали между человечеством и его злейшими врагами, вступили в схватку с чудовищами, каких не в силах описать легенда. Может статься, что вы встанете рядом с самим Руссом в те последние дни, когда силы зла поднимутся, чтобы уничтожить все сущее. Все это может произойти — если вы докажете, что достойны.

Мы предлагаем вам судьбу героев. И награда за это отнюдь не безделушка. Если вы преуспеете на этом пути, то получите жизнь гораздо более длинную, чем у обычного смертного, вам будет дарована сила, равная силе полубогов из легенд. Вы отправитесь к дальним звездам и сразитесь в битвах, которые станут испытанием для самого отважного воина. У вас будет возможность завоевать честь, славу и уважение со стороны тех, чье уважение чего-то стоит.

Если проявите себя — вас ждут могущество, почет и бессмертие. Если нет — бесконечная смерть. Эти два пути перед вами. С этого дня, с этой минуты других дорог у вас нет. Вы либо победите, либо умрете. Вы меня понимаете?

Рагнар посмотрел на Волчьего Жреца. Сейчас в нем не было ни дружелюбия, ни сострадания. Это был тот чародей, которого он впервые встретил на борту «Копья Русса», целую жизнь назад. Старик стал огромным, он был облачен в необычайную мантию, облик его внушал безотчетное почтение. Его слова, исполненные убедительности речей пророка, глубоко врезались в сознание Рагнара. Они одновременно и устрашали, и вдохновляли. Несмотря на то что юноша не понял многого из услышанного, он почувствовал значительность, которую Волчий Жрец вкладывал в свои слова, и это делало их важными для Рагнара.

— Вы меня понимаете? — повторил старик.

— Да, — прозвучал дружный ответ пары десятков голосов.

— Хорошо. Теперь вы — кандидаты в Орден Космических Волков. Когда вы поймете, что это означает, то осознаете, сколь великая честь вам выпала. Сейчас я познакомлю вас с Хаконом. Этот человек обучит вас тому, что вам нужно знать, и решит, достойны вы жить или умереть. Прислушивайтесь к его словам внимательно, ибо они означают для вас теперь жизнь или смерть.

Волчий Жрец указал на новоприбывшего, который поднялся на площадку и окинул присутствующих взглядом ярких волчьих глаз. На лице его играла презрительная усмешка. Рагнар пристально рассматривал это лицо. Оно было узким и почти изможденным. Туго натянутую кожу покрывало множество шрамов, которые делали щеки похожими на лоскутное одеяло. Седые волосы человека были стянуты в длинный конский хвост. В его лице сразу обращали на себя внимание огромные глаза, здоровенный нос, смахивающий на клинок, и тонкие жестокие губы. Он походил на хищника в человеческом обличье и сейчас смотрел на собравшихся молодых-людей как волк на стадо баранов. В его холодном взгляде не было ничего обнадеживающего.

Завершив свое напутствие, Ранек спрыгнул с площадки без дальнейших формальностей и зашагал в деревню. Рагнар отметил, что Хакон не стал подниматься на скалу. Вместо этого он встал перед камнем-клыком. Огромная голова каменного волка высилась за его плечами, и непросто было сказать, кто выглядит более свирепым: высеченное изображение или человек.

— Добро пожаловать в Руссвик, щенки! Сомневаюсь, что вы здесь выживете. Как вы слышали, я — Хакон. Я — сержант Хакон. Это мое звание. Вы будете им пользоваться. Или, клянусь Руссом, я поотрываю вам конечности, как малыш, мучающий муху.

Рагнар взглянул на говорившего и с трудом подавил вспыхнувшую ненависть. Сержант Хакон поистине устрашал своим видом, но в этот миг Рагнар не чувствовал к нему ничего, кроме отвращения.

Хакон был высок и силен. Как и Ранек, он значительно превышал ростом и шириной плеч обычного человека — даже и без сияющих доспехов, которые сейчас облегали его тело. Как и у Ранека, во рту у него торчали устрашающие клыки, хорошо заметные, когда он улыбался, — а он делал это частенько, и усмешка его была жестокой. Как и Ранек, сержант носил множество маленьких талисманов, явно обладающих магическими свойствами. У него имелся огромный меч с зубчатыми краями — таинственное оружие, совсем не похожее на то, которым Ранек уничтожил дракона. Имелось у Хакона и всякое иное снаряжение. Ни его оружие, ни амулеты не выглядели так богато, как у Волчьего Жреца, но они были похожи и явно вышли из той же кузницы.

«Интересно, где мы сейчас находимся?» — подумал Рагнар. Оглядываясь по сторонам, он не замечал никаких признаков литейных или кузниц. Здесь имелся лишь маленький укрепленный лагерь со строениями из дерева и камня, так не похожими на хижины его родной деревни. Точнее, места, которое когда-то было его родиной, поправил себя юноша. Теперь у него нет дома, куда можно вернуться.

— Вы можете думать, что избраны богами. Но это не так! Вас отобрали, чтобы вы попытались доказать, что достойны быть среди Избранных. Глядя на всех вас, жалких свиней, я сомневаюсь, что кто-либо из вас сможет сделать это. Думаю, что Волчьи Жрецы ошиблись, прислав мне этот помет тупых, бесполезных и хилых поросят. А вы что думаете по этому поводу?

Глупца, чтобы ответить на это, не нашлось. Голос Хакона был грубым и гортанным. В его тоне звучали издевка и унижение. В деревне Грохочущих Кулаков за это вызвали бы на поединок. Здесь же он мог говорить, что ему хотелось. Несмотря на отвращение, которое испытывал Рагнар, он сомневался, что кто-нибудь из новичков сумеет противостоять Хакону. Сержант был вооружен, а они — нет, и это даже не считая магии, которую он тоже мог использовать.

— Ни у кого из вас нет мужества, да? — произнес Хакон. — Вы все бесхребетные трусы, как я и полагал. Среди вас нет ни одного мужчины.

— Ты вооружен, а мы — нет, — прозвучал голос, который, к удивлению Рагнара, принадлежал Стрибьорну. Он был поражен, что Беспощадный Череп осмелился заговорить, когда остальные смолчали.

— Как тебя зовут, мальчик?

— Стрибьорн Беспощадный Череп, и я не мальчик. Я прошел ритуал посвящения в мужчины. — Толстые, жестокие губы Стрибьорна изогнулись в злобной усмешке. В его холодных глазах полыхал гнев.

— Больше смахивает на Стрибьорн Непрошибаемый Череп. Ты что, настолько туп?

— Нет! — Стрибьорн сделал шаг вперед, кулаки его были сжаты. Собравшиеся кандидаты, как один, резко втянули воздух. Никто не мог поверить в безрассудство Беспощадного Черепа.

— Тогда почему ты думаешь, что мне понадобится оружие для такого дерзкого щенка, как ты?

— А тебе не понадобится? Да, стоя там в доспехах и с клинком, ты крут. Возможно, без них крутизны поубавится.

Сержант улыбнулся, будто надеялся, что кто-нибудь скажет нечто подобное. Он зашагал вперед, пока не навис над Стрибьорном. Беспощадный Череп высок и силен, но Хакон оказался гораздо выше И массивнее. Улыбка обнажила его жуткие клыки. Рагнара охватили противоречивые чувства. Казалось, Беспощадный Череп совершил ужасную ошибку и Хакон может убить его. Рагнар не имел ничего против смерти Стрибьорна, но вот то, что его убьет не он, Грохочущему Кулаку не нравилось. Тем не менее в этот миг он ничего не мог поделать.

Сержант вытащил меч из ножен и высоко поднял его. Стрибьорн даже не вздрогнул. Рагнар вынужден был признать, что Беспощадный Череп отважен, пусть даже и глуповат. Хакон всадил меч в землю перед Стрибьорном. Клинок торчал там, содрогаясь, и Рагнар разглядел это странное и сложное на вид оружие. По его краям размещались зубчатые лезвия, а в рукояти явно заключался сложный механизм.

— Подбери его, мальчик, — изрек сержант. — Используй его — если сможешь. Ты будешь вооружен, а я — нет.

Какое-то мгновение Стрибьорн смотрел на Хакона. Казалось, он смущен и несколько удивлен. Затем в его глазах вспыхнули кровожадные огоньки, а толстые губы искривила жестокая усмешка. Вытянув руку, он ухватился за увесистую рукоять и потянул оружие из земли, явно предполагая поднять меч так же непринужденно, как сержант. Ничего подобного. Меч просто не двинулся с места. Стрибьорн ухватился за него обеими руками. Его бицепсы и мышцы шеи вздулись, как натянутые канаты, лицо покраснело. В конце концов с неимоверными усилиями он вытащил оружие из земли.

— Слишком тяжел для тебя? — презрительно усмехнулся Хакон. — Быть может, тебе хотелось бы чего-нибудь полегче? У меня тут есть нож.

С бессвязным яростным ревом Стрибьорн бросился вперед, опуская меч по дуге вниз к незащищенной голове сержанта. С учетом веса самого оружия, силы и скорости Стрибьорна у Хакона не было шансов выжить, если меч придет в соприкосновение с его головой. И казалось, это вот-вот произойдет. Меч со свистом описал дугу, а сержант не сделал никакой попытки ни отклониться, ни убраться в сторону. Но когда уже казалось, что его череп будет сокрушен, Хакона внезапно не оказалось на прежнем месте. Он просто сделал шаг назад, и клинок просвистел там, где он был мгновение назад.

— Ты пользуешься клинком как женщина, малыш. Ты не смог бы и лучины им наколоть. Работай усерднее!

Стрибьорн взревел и рубанул мечом на уровне пояса. Его лицо было красным и искаженным от ярости. Беспощадный Череп явно не выносил насмешек. Рагнар отложил этот факт в памяти на будущее — до того неизбежного дня, когда он получит возможность отомстить.

Хакон вновь ожидал до последнего мгновения, а затем просто подпрыгнул, убрав ноги. Клинок пронесся под ним. Сержант легко приземлился, а Стрибьорн чуть не упал от своего выпада.

— Ты неповоротлив, малыш. Я дам тебе последний шанс, если у тебя хватит мужества им воспользоваться. Но предупреждаю, он тебе выйдет боком, если потерпишь неудачу.

На сей раз Стрибьорн целил высоко, нанося удар сбоку в голову сержанта. Хакон резко наклонился, позволив неуклюжему удару пройти над ним. Мгновение он стоял, неприятно улыбаясь, а затем ударил сам. Рагнар был психологически готов к этому движению, но оно оказалось неуловимым даже для него. Сержант нанес удар кулаком, который соприкоснулся с челюстью Стрибьорна с противным чмоканьем. Беспощадный Череп рухнул назад, лишившись сознания еще до того, как приложился головой к земле. Оружие выпало из его рук. Хакон без заметного усилия подхватил падающий меч в воздухе одной рукой и удержал его на весу.

Он прикоснулся к выступу на рукояти, и с оружием произошло странное превращение. Зубцы по краям лезвия пришли в движение, быстро набрав такую скорость, что стали невидимыми. Все новички в смятении наблюдали, как Хакон водит мечом в воздухе, ожидая, что произойдет дальше. Он что, собирается обезглавить Стрибьорна и сделать из его головы трофей? Это казалось весьма вероятным.

Грязь, прилипшая к мечу, когда его вогнали в землю, теперь брызнула во все стороны. Через несколько мгновений Хакон вновь прикоснулся к тому же выступу, и зубья с жутким скрипом остановились. Сержант привередливо осмотрел их, явно желая удостовериться в том, что они чисты, прежде чем вернуть меч в ножны. Затем он подошел к лежащему без сознания Стрибьорну и смерил его презрительным взглядом. Рагнар видел, что грудь Беспощадного Черепа все еще вздымалась и опускалась. Он не знал, радоваться ему или огорчаться.

— «Непрошибаемый Череп» — верно сказано, — заявил Хакон. — Мой удар проломил бы голову любому человеку, не обладающему черепом быка.

Нервное напряжение, в котором находились все кандидаты, прорвалось дружным смехом. Рагнар присоединился к хохочущим, сам поражаясь этому. Но взгляд сержанта быстро утихомирил их.

— Через несколько минут все вы будете ржать по-другому. Вы двое, отнесите его вниз во второй длинный дом, а затем — в кузницы. Остальные следуйте за мной. Пора вам должным образом оснаститься.

Новобранцы молча шагали через крошечную деревушку вслед за сержантом Хаконом. Они перешли через ров возле деревянных стен, которые окружали это место, и вошли в открытые ворота. Стражи, вооруженные пиками, смотрели на них с деревянных наблюдательных башен по обе стороны входа.

Рагнар с удивлением глядел на здания. Впервые он мог хорошенько рассмотреть их, и юноша увидел, насколько эти дома отличались от тех, среди которых он вырос. Здесь главными строительными материалами были не драконья шкура и кость, а дерево, камень и солома. Некоторые дома сделаны на бревен — приземистые квадратные сооружения из стволов мертвых деревьев, покрытые дерном. Другие выстроены из камней, поставленных друг на друга, — так на островах выкладывапи дамбы. Эти дома также были покрыты дерном. В крышах тех и других домов имелись отверстия, которые служили дымоходами для очагов.

Немощеные улицы утопали в грязи. Свиньи рылись в мусоре, куры хлопали крыльями, квохча возле птичников. Вся эта живность придавала окружающему странно домашний вид и немного напоминала Рагнару его родину. Отличием же были странные резные фигуры, стоявшие на всех перекрестках. Все они были высечены из дерева и изображали волков — вставших на дыбы, выслеживающих дичь, рычащих, прыгающих. Все сделаны очень искусно и очень жизненно. Рагнар не имел никакого представления, что означали вырезанные здесь же руны, но был уверен, что они имеют магическое значение.

На улицах было много молодых мужчин, все они носили оружие и двигались со спокойной уверенностью, которой в группе Рагнара не обладал никто. Проходя мимо, местные жители смотрели на новобранцев со смешанным выражением жалости и презрения. То и дело попадались войны постарше, одетые как Хакон, — все остальные поглядывали на них с настороженным уважением.

Некоторые юноши из группы Рагнара глазели на каменные здания с явным изумлением. Было ясно, что они тоже родом с островов, но при этом, в отличие от него, никогда в жизни не видали острова Повелителей Железа.

Все это выглядело очень странно. Руссвик располагался в вытянутой долине вдоль темно-синего озера. Со всех сторон вздымались горы — огромные, каких Рагнару никогда не доводилось видеть. Эти громады подавляли все вокруг, и творения рук человеческих выглядели на их фоне мелкими и ничтожными. Казалось, что это место выбрано специально, чтобы новобранцы почувствовали себя жалкими. Возможно, это так и есть, осознал Рагнар. Вероятно, все распланировано так, чтобы заставить их почувствовать собственное ничтожество.

Почему-то он понял, что так оно и есть. Само это место, речь Волчьего Жреца, поведение Хакона — все ложилось один к одному. Избранным говорили, что пока они ничего не значат, что все свои способности еще нужно доказывать. Где-то в глубине души Рагнар чувствовал, что в нем вспыхнула искорка протеста и из нее начинает возгораться пламя. Не вполне понимая, против чего именно собирается восставать, он твердо осознал: что-нибудь да отыщется. И быть может, по ходу дела ему удастся прикончить ненавистного Стрибьорна!

Он огляделся по сторонам, пытаясь поймать чей-нибудь взгляд. Но лишь один человек ответил ему взглядом и улыбнулся. Все остальные были погружены в задумчивость. Рагнар не удивился этому. Тут есть над чем поразмышлять. Ему уже открылось так много нового — трудно поверить, что он прибыл сюда всего лишь день назад.

Часть того вечера юноша провел, отвечая на вопросы Ранека. Все его ответы Волчьему Жрецу были занесены в большой том, переплетенный в кожу и находившийся в центральном зале. Затем люди, которых Ранек назвал Железными Жрецами, подвергли его внимательному осмотру. Они перемещали над ним много странно выглядевших амулетов и тщательно обыскали его тело, словно в поисках признаков мутации. Не будь все это таким необычным, Рагнар почувствовал бы себя оскорбленным. Среди Грохочущих Кулаков не было мутантов. Любого ребенка, на котором обнаруживали признаки Хаоса, топили при рождении.

К тому времени, когда юношу отпустили, было уже темно. Его проводили в длинный дом, выстроенный из бревен. Внутри пахло сосной. Когда он появился, там стоял шумный говор. Рагнар нашел соломенный тюфяк, улегся и тут же заснул.

Только утром он рассмотрел своих соседей и увидел среди них Стрибьорна. Должно быть, он пошел в дом, когда Рагнар уже спал. Раны, которые Беспощадный Череп получил в схватке, были излечены магией целителя. У Рагнара мурашки по телу побежали, когда он подумал, что провел ночь под одной крышей со своим заклятым врагом. С противником, которого однажды уже убил! В отвращении юноша сплюнул на земляной пол.

Однако времени предпринять что-либо уже не осталось, потому что пришел Волчий Жрец и увел всех прослушать свою речь и познакомиться с сержантом Хаконом. Рагнар даже не успел пообщаться ни с кем из обитателей дома. Теперь он еще больше ощущал необычность своего положения. Его окружали люди из десятка разных племен. В других обстоятельствах все они были бы его врагами — кроме разве что времени какого-нибудь большого праздника. И тем не менее ни у кого из них нет оружия и никто не выглядит враждебным. Сержант Хакон дал всем богатую пищу для размышлений.

Затем Рагнару пришло в голову, что большинство уже знают, куда они сейчас направляются. По крайней мере те двое, которым было приказано унести Стрибьорна, знали, куда его тащить. Рагнар понял, что большая часть молодых воинов находилась в этом лагере достаточно долго, чтобы разбираться, что к чему, и представлять, о чем говорил Хакон. Это он здесь новичок — поэтому до поры до времени лучше закрыть рот и открыть пошире глаза.

Они подошли к одному из самых больших в Руссвике деревянных домов. Хакон зашел внутрь и через несколько минут появился с грудой оружия. Он тут же начал выкликать имена. Когда вызванным делал шаг вперед, Хакон. совал ему в руки копье и кинжал и приказывай вернуться в строй.

— Рагнар Грохочущий Кулак!

Услышав свое имя, Рагнар выступил вперед. Сержант навис над ним. Пока он не приблизился, Рагнар не представлял, насколько огромен Хакон. Теперь он видел, что сержант — самый большой человек из всех, с кем он встречался, даже выше и шире в плечах, чем Ранек. Юноша также заметил, что на его доспехах имелись небольшие механизмы — должно быть, подобные тем, что заставляли вращаться зубья на заколдованном мече. Рагнар стал капельку больше уважать смелость Стрибьорна — и его безрассудство.

— На что уставился, мальчик?

— На вас, сержант!

Удар Хакона был ослепляюще быстрым, и все же Рагнар заметил его. Он не успел отклониться достаточно сильно, но все же смог смягчить удар. Тем не менее юноша полетел назад, на землю, хотя тут же перекатился и вскочил на ноги. Ощущения были будто от удара кузнечным молотом, перед глазами так и плясали искры, но по крайней мере он не потерял сознания.

— У тебя хорошая реакция, мальчик, — сказал сержант, швырнув ему нож в ножнах и копье. Рагнару удалось подхватить их в воздухе и остаться нa ногах. Он заметил, что остальные смотрят на него с чем-то вроде зависти — или, может быть, уважения. Рагнар почувствовал некоторое удовлетворение.

Ножны были кожаными, со стальной пряжкой в форме волчьей головы. Рагнар был поражен. За всю свою жизнь он видел такое богатство лишь однажды — на острове Повелителей Железа. У жителей островов драгоценная сталь использовалась лишь для клинков, наконечников стрел и инструментов. Богатый ярл мог обладать несколькими железными браслетами — легко конвертируемыми ценностями, но это было редко.

Рагнар извлек клинок из промасленных ножен и осмотрел его. Качество стали было великолепным, лезвие — острое как бритва. Головка рукоятки увенчана маленькой волчьей головой, такой же, как на пряжке ремня. Древко копья — из лучшего дерева, стальной наконечник остр, как игла, и без малейших следов ржавчины. На древке вырезаны маленькие руны. В целом создавалось впечатление, что это оружие хорошо поработало. Внезапно перед мысленным взором Рагнара предстали поколения кандидатов, которые использовали это копье до него. Трудно сказать, обнадежило ли его это зрелище. Хакон снова заговорил:

— Теперь это ваше оружие. Следите за ним. Оно может спасти ваши никчемные жизни. Не теряйте его и не прибегайте после этого ко мне. Замены не будет. В том маловероятном случае, если кто-то из вас здесь выживет, вы обязаны его вернуть. Если кто-либо из вас умрет, оставшиеся в живых должны принести его оружие назад. Бросьте труп воронью, если хотите, но верните оружие.

Сейчас я распределю вас по Когтям. Это будут ваши боевые подразделения. В каждом Когте все будут тренироваться вместе, есть вместе, охотиться вместе и, что вероятнее всего, вместе умирать. Когда я буду называть имена, выходите вперед.

Хакон назвал пять имен, которых Рагнар не знал. Пятеро новобранцев вышли вперед и встали перед сержантом. Тот жестом велел им отойти в сторону, а затем назвал другие пять имен. Рагнар подумал, что сейчас прозвучит и его имя, но этого не произошло. Затем было названо еще пять имен, потом еще пять. Имя Рагнара так и не прозвучало. Вскоре остались только он, Стрибьорн и еще трое юношей.

— Кьел Соколиный Охотник, Свен Драконово Пламя, Стрибьорн Беспощадный Череп, Рагнар Грохочущий Кулак, Хэнк Зимний Волк.

Рагнар взглянул на своих товарищей. Один был невысоким угрюмым юношей, очень широкоплечим и сильным на вид, другой — мальчиком, выглядевшим моложе всех присутствующих. Третий — высокий светловолосый парень с улыбчивым веснушчатым лицом.

Рагнар упал духом, когда осознал, что распределен в ту же группу, что и Беспощадный Череп. Он подумал было заявить протест, но одного взгляда на Хакона оказалось достаточно, чтобы понять: ничего хорошего из этого не выйдет. На самом деле, по злобной улыбке, скривившей губы сержанта, Рагнар заподозрил, что Хакон знает, что делает, — и еще больше возненавидел его.

Тем не менее в этом имелось и свое преимущество. По крайней мере, до Беспощадного Черепа будет легко добраться.

Змеиная улыбка Хакона стала еще шире.

— Оглядитесь, — сказал он. — Взгляните на своих товарищей. Запомните лица друг друга и знайте, что если только вы не очень особенные ребята — а я не думаю, что кого-то здесь можно отнести к таковым, — то по меньшей мере половина из вас отправится в мир иной к тому времени, когда придет пора покинуть это место.

По спине Рагнара побежали мурашки. В словах сержанта прозвучал тревожный звоночек истины.

За стенами длинного дома завывал ветер, а внутри стоял холод, будто в ледяной пещере. Новобранцы лежали на своих тюфяках и мечтали об огне. В одном углу комнаты имелся камин, но нигде не было видно ни полена. Члены всех групп пришли и расположились на тюфяках рядом друг с другом. В группе Рагнара имелся свободный тюфяк, предназначенный для Стрибьорна. Рагнар лежал на спине, смотрел в потолок и думал о событиях прошедшего дня. Очередные тренировки. Очередные речи Хакона. Множество трудных упражнений. Еда: каша, репа и нечто напоминающее свиной жир.

— Старик Хакон действительно несколько свиреп, как ты думаешь? — прозвучал спокойный, приятный голос. Повернувшись, Грохочущий Кулак увидел веснушчатого юношу, который раньше, как заметил Рагнар, постоянно глядел по сторонам и улыбался всем. У него были вытянутые черты лица и небольшой курносый нос, который придавал своему владельцу одновременно и нахальный, и неунывающий вид. Лицо его обрамляли длинные светлые волосы. Юноша выглядел счастливым, и с учетом обстановки это отдавало безумием. Но Рагнар не мог не ответить ему улыбкой.

— Да, — поддержал он разговор. — Наш сержант слегка свиреп.

— Я — Кьел из Соколиных Охотников. — Парень дружелюбно протянул руку, и Рагнар пожал ее.

— Рагнар из… Грохочущих Кулаков.

— Ты как-то не слишком уверен в этом.

— Я не уверен в том, что еще есть Грохочущие Кулаки, — сказал Рагнар бесхитростно.

— Вот так?

— Да.

— Я так понимаю, что ты был избран после сражения, в котором твой клан… пострадал.

— Да.

— Это была великая битва?

— Это была свирепая и жестокая битва. Не уверен, что назвал бы ее великой. Мою деревню сожгли. Мой народ предали мечу. Мою девушку…

— Да? — спросил Кьел. Он казался полным сочувствия.

— Не знаю.

— Тогда лучше забудь ее, — сказал приземистый юноша на следующем тюфяке. Он улыбнулся, словно получал удовольствие от плохих новостей. Рагнар увидел, что у него большие зубы, квадратные и ровные. Нос у парня был сломан и имел неправильную форму, а рыжеватые волосы подстрижены непривычно коротко для островитянина Рагнара. — Ты больше никогда ее не увидишь. Ты никогда больше не увидишь тех, кого знал.

— Нет никакой надобности так радоваться этому, — произнес Рагнар. Обладатель хороших зубов покачал головой и сжал кулак. Но это не было жестом угрозы — скорее жест выражал гнев.

— Клянусь железными яйцами Русса, я вовсе не радуюсь этому! Я ничему этому не радуюсь. Я надеялся присоединиться к Избранным, войти в Дом Героев. А вместо этого что я получил? Проклятого сержанта Хакона и его постоянные рассуждения о том, какие мы тупицы.

— Может, ты обсудишь этот вопрос с сержантом? — с усмешкой предложил Кьел.

— Может быть. С другой стороны, произошедшее со Стрибьорном и с Рагнаром меня не вдохновляет. По крайней мере, лучше помолчать до тех пор, пока мы не узнаем, что отличает его от всех нас.

— Думаешь, что-то сделало его таким? — с интересом спросил Рагнар. — Ты ведь…

— Просто я слышал это в лагере. Похоже, что тех, кто выживает здесь, увозят в какой-то древний храм и воздействуют на них магией. Они превращаются либо в монстров, либо в таких людей, как Хакон и Ранек… Клянусь пометом Ледяного Медведя, я жутко голоден. Как вы думаете, когда они нас накормят?

— Так ты считаешь, что Хакон — человек? — спросил четвертый член группы — тот, что выглядел слишком юным для Избранного. Рагнар пристально посмотрел на него. У парнишки были тонкие черты лица, и он выглядел слишком утонченным и умным, более похожим на скальда, чем на воина. — Я имею в виду эти клыки и все остальное.

— Он явно не призрак, — сказал Рагнар. — Судя по тому, как он мне сегодня врезал.

— Я был поражен тем, что тебе почти удалось увернуться от него, — сказал самый молодой член группы. — Не думал, что кто-нибудь может сделать это.

— Рагнар это не сделал, — заметил угрюмый.

— Он почти сделал.

— Ты кто, Свен Драконово Пламя или Хэнк Зимний Волк? — спросил Рагнар.

— Хренов Свен — это я, — сказал приземистый коротышка. — И клянусь священным правым яйцом Ледяного Медведя, у тебя хорошая память.

— Я — Хэнк, — сказал самый юный и поднялся, чтобы обменяться рукопожатиями. Рагнар подал ему руку. Так же сделал и Кьел, лишь Свен остался лежать, закинув под голову руки и уставившись в потолок.

— Это означает, что последний из нашей хреновой маленькой компании — Стрибьорн Беспощадный Череп, — сказал Свен.

— Да. — Рагнар сплюнул. Он сам поразился тому, какая злоба прозвучала в его голосе. Серые глаза Свена повернулись к нему.

— Он тебе не нравится, да, Рагнар? Почему?

— Он был одним из тех мерзавцев, что напали на нашу деревню.

— Это не здорово, — сказал Кьел.

— Он должен быть мертв. Я думал, что убил его, — проговорил Рагнар.

— Ну, значит, ты не очень хорошо это сделал, — заявил Свен. — С учетом того, что он теперь ходит на своих ногах — по крайней мере ходил, пока старик Хакон не отправил его в страну снов.

— Волчьи Жрецы применили свою магию, чтобы исцелить его. То же они сделали со мной, — отметил Рагнар.

— Думаю, они сделали это со всеми нами, — подтвердил Кьел. Он поднял свою тунику, открыв взорам длинный шрам, который шел через всю грудь и вниз по животу. — Вряд ли с такой раной можно выжить без магии.

— Как ты здесь оказался? — спросил Рагнар.

— Было сражение, — ответил Кьел.

— Это само собой разумеется, — усмехнулся Свен. Кьел бросил на него раздраженный взгляд и продолжил:

— Мы совершали вылазку на большой ледник, искали баранов…

— Баранов! — фыркнул Свен. — Хрена ли вы собирались с ними делать, интересно знать?

— В наших долинах значимость человека определяется размером его стад.

— Готов побиться об заклад, что это так, — сказал Свен, и в голосе его прозвучал непонятный намек.

— Как бы то ни было, Волчьи Головы напали нa нас из засады, когда опустилась ночь. Бой был острым и яростным. Должно быть, я убил человек пять, пока один из Волчьих Голов не всадил в меня свое копье. Я думал, что со мной все кончено, но затем взглянул вверх и увидел старика, смотревшего на меня с холма. А потом опустилась тьма. Когда я очнулся, рядом оказался тот же старик, но я уже находился в одном из летающих кораблей на пути сюда. А как ты, Свен, — что за героическое деяние совершил ты, чтобы стать Избранным?

— Я убил восемь человек в поединке.

— Восемь? Сразу?

— Нет. Одного за другим. Они были братьями. Они убили моего дядю и отказались платить виру, поэтому я вызвал их на пиру. Волчий Жрец наблюдал, как я убивал их, а потом сказал, что я избран.

— Ты не был ранен? Ты… не умер?

— Умерли восемь человек. Восемь взрослых мужчин и воинов. Они умерли, а я — нет. На мне ни одной раны.

— В самом деле, Свен, ты, должно быть, могучий воин, — сказал Хэнк.

— В самом деле, — сухо сказал Рагнар.

— Хрена ли ты мне не веришь? — неожиданно прорычал Свен. В его глазах блеснула искра неистовства.

— Я этого не говорил, — ответил Рагнар. — В конце концов, ты же здесь. Так?

— И ты этого не забывай, — буркнул Свен.

— А что ты, Хэнк? — спросил Кьел.

Юноша залился краской. Казалось, он смутился.

— Я дрался с троллем, — ответил он. — И сразил его копьем. Он убил моего дядю, всех его братьев и уже был ранен, так что это не такое уж великое дело.

— Должно быть, Волчий Жрец решил иначе.

— Он наверняка легко убил бы его, если бы я не справился.

— Почему Жрец оказался там?

— Не знаю. Может быть, наш горевший дом привлек его внимание, кто знает?

Рагнар в изумлении смотрел на юношу. Он столкнулся лицом к лицу с самой смертоносной тварью на Фенрисе, убил ее после того, как та расправилась с его семьей, и рассказал об этом, словно о каком-то пустяке. Более того, он казался смущенным, ставя себе это в заслугу.

Судя по рассказам, все его новые товарищи заслуживали уважения. Даже, быть может, Беспощадный Череп.

Но залу пронесся порыв ветра, и взгляды всех новобранцев обратились к открывшейся двери. Вошел сержант Хакон, неся Стрибьорна. Тот все еще был без сознания. Сержант отыскал взглядом свободный тюфяк и бесцеремонно бросил свою ношу на солому.

— Лучше немного поспите, — произнес Хакон. — Завтра вам понадобятся все ваши силы.

Не сказав больше ни слова, он прошел по помещению и погасил лампы с горящим китовым жиром своими бронированными пальцами. Затем в полной темноте прошел к двери, без видимых затруднений находя дорогу между лежащими телами. Громко хлопнувшая дверь оповестила о его отбытии.

В длинном зале воцарилась тишина. Рагнар долго лежал в темноте, размышляя, не взять ли нож и не перерезать ли горло Стрибьорну. В конце концов он решил, что этого делать не стоит. Рагнар хотел, чтобы его враг был в сознании, когда он будет убивать его.

— Ты слышишь, как булькает в моем животе? — пробормотал Свен. — Клянусь яйцами Ледяного Медведя, я офигенно хочу жрать.

7

Охота

Рагнар сделал выпад своей деревянной дубинкой, метясь Стрибьорну в глаз. Дубинка попала в толстую нависшую бровь и отскочила. — Глаз! Я убил его! — крикнул юноша, отпрыгнув назад. Окружавшие их новобранцы шумно выразили свое одобрение. Рагнар рискнул бросить взгляд на сержанта Хакона, чтобы понять, подтвердит ли он смертельный исход поединка.

Беспощадный Череп взревел и нанес удар своей дубиной. Ее изогнутый конец попал Рагнару под ребра и словно вышиб весь воздух из его легких. Стрибьорн вложил в этот удар всю силу и вес своего могучего тела. Это была тренировка с ножами, и ударов никто не удерживал. Хакон не хотел, чтобы его подопечные привыкали драться с противниками, которые не бьют по-настоящему — сильно и быстро. Боль заставила Рагнара согнуться, его замутило. Грохочущий Кулак едва удержался на ногах, голова кружилась. Вокруг он видел ухмыляющиеся, глумящиеся лица других кандидатов. Они образовали круг, чтобы наблюдать за схваткой.

Стрибьорн с хрустом опустил дубину на голому Рагнара. Из глаз юного Грохочущего Кулака посыпались искры. Он испустил долгий стон боли и упал на колени. Рагнар увидел, что Стрибьорн отвел ногy назад, чтобы ударить его.

Внезапно Рагнара захлестнул холодный гнев. Он рухнул вперед и в последнюю секунду ухватился обеими руками за ногу Беспощадного Черепа. Сделав глубокий вдох, юноша рывком опрокинул Стрибьорна. Раздался громкий треск, когда голова его противника ударилась об один из камней, выступающих из мягкого дерна. Рагнар позволил себе торжествующий рык и рванулся вперед. Подхватив свою дубинку, он прижал ее к горлу Беспощадного Черепа и с силой надавил, намереваясь прекратить доступ воздуха и задушить своего врага. За спиной зазвучали одобрительные возгласы толпы, никто явно не понял его замысла.

Неожиданно холодная рука в доспехах схватила Рагнара за шею и подняла его над Стрибьорном. Рагнар сделал выпад дубинкой, но она ударила по твердому щитку Хакона и сломалась. Сержант взглянул на него сверху вниз.

— Несколько странное развлечение, не так ли? Однако вы, по крайней мере, дрались всерьез.

Он опустил Рагнара на землю и бросил взгляд на Стрибьорна. Беспощадный Череп кашлял и фыркал, глядя на Рагнара глазами, полными ненависти.

— Я победил, — выдохнул он.

— Нет, — произнес Хакон. — Твой последний удар наверняка распотрошил бы Рагнара, но если бы у него был настоящий нож вместо этого изогнутого куска дерева, то своим последним ударом он проткнул бы твой глаз и вошел бы в мозг.

Рагнар позволил себе торжествующую усмешку. Холодный чистый горный воздух обрел сладкий привкус победы. Ему удалось даже забыть о боли в ребрах.

— И все же я убил бы его своим ответным ударом, — угрюмо сказал Стрибьорн.

— Возможно, — заметил сержант, — ты достаточно свиреп для этого.

Он повернулся к толпе и указал на Кьела и еще одного новобранца, которого Рагнар не узнал.

— Вы двое! Давайте! У нас нет времени, чтобы глазеть на драку слишком долго.

Рагнар бросил на Стрибьорна еще один взгляд, зная, что наверняка убил бы его, если б Хакон не вмешался.

Рагнар с трудом хватал воздух широко разинутым ртом. Горный воздух внезапно оказался для него слишком разреженным. Прохлада раннего утра пощипывала кожу. В ушах стоял грохот, то безумно колотилось его сердце. Пот градом катился по бровям и щипал глаза. Длинные черные волосы прилипли ко лбу. Ноги были словно ватные, а склон перед ним казался бесконечным.

— Давайте! — кричал сержант Хакон. — Вы можете лучше! Это всего лишь жалкий бугорок!

Кьел встал рядом с Рагнаром и ухитрился выдавить из себя слабую улыбку.

— Легко ему говорить. Мы-то не такие полукозлы и полуволки, — задыхаясь, проговорил он.

— Побереги дыхание для бега, — выдохнул Рагнар. — Помни: тот, кто доберется до вершины последним, должен будет повторить этот путь.

— Тогда лучше оставлю тебя позади, — сказал Кьел и рванулся вперед, быстро поднимаясь длинными шагами по неровной тропе. Рагнар собрал остатки сил и бросился вдогонку, думая о том, что Кьел прав. У сержанта это выглядело легко. Он стартовал после них, но даже в своем тяжелом бронированном облачении легко обогнал всех кандидатов. Он достиг вершины холма, когда остальные были еще на полпути к ней, и теперь стоял там, выглядя совершенно свежим, и еще покрикивал сверху. «В чем же его секрет?» — думал Рагнар.

— Давайте! Шевелитесь! — кричал Хакон.

Рагнар рискнул бросить взгляд через плечо. Далеко внизу, в долине, виднелся Руссвик. С такой высоты он выглядел крошечным. Они покрыли уже огромное расстояние. Видя маленькие фигурки своих товарищей, растянувшиеся по склону позади него, он с удовлетворением осознал, что по крайней мере не будет последним. И лучше бы понадежнее закрепить это положение.

На трясущихся ногах он устало потащился к следующему уступу холма.

— Кто из вас умеет охотиться? — спросил сержант Хакон.

Около полудюжины утомленных голосов ответили утвердительно. Все они устали. Всю последнюю неделю они, казалось, только и делали, что занимались утомительными тренировками. Они так часто бегом взбирались на холмы вокруг лагеря, что Рагнару казалось, он сможет сделать это с закрытыми глазами. Они рубили деревья и бегом поднимались на холм со свежесрубленным стволом. Тех, кто, по мнению Хакона, бежал недостагочно быстро, он заставлял делать это снова и снопа, пока они не падали от изнеможения.

Они выполняли бесчисленные упражнения, пока, задыхаясь, не падали без сил на стылую землю со сведенными судорогой мышцами. Они тренировались с копьями и кинжалами. Им показывали, как сражаться топором для рубки деревьев. Они кидали копья в соломенные фигуры.

Занятия, на которых они тренировались во владении оружием, почти доставляли Рагнару удовольствие, и в них он превосходил остальных. Его всегда выбирали как лучшего в своей пятерке для схваток с лучшими из других групп. Это явно раздражало Стрибьорна и Свена, но они ничего не могли поделать. Рагнар постоянно превосходил их. Он лучше владел оружием, чем все остальные. На занятиях по борьбе они платили ему за удары, нанесенные затупленным оружием. Стрибьорн и Свен были сильными, быстрыми и жестокими.

Рагнар надеялся, что вскоре они начнут тренироваться с настоящим острым оружием. Тогда сможет произойти несчастный случай, и Стрибьорн Беспощадный Череп отправится к своим предкам, зная, что туда послал его Рагнар.

— Наверняка вы не слишком хорошо разбираетесь в охоте! — произнес Хакон с презрительной усмешкой.

Новобранцы осторожно посмотрели друг на друга. Они уже научились не перечить сержанту. Это всегда заканчивалось дополнительными обязанностями или суровыми побоями, когда уровень их подготовки не отвечал завышенным ожиданиям Хакона.

— Что ж, если никто из вас не знает, как надо охотиться по-настоящему, полагаю, мы должны будем вас научить. Это единственный ваш шанс когда-нибудь увидеть мясо.

Маленькая группа охотников гуськом двигалась вверх по длинной каменистой тропе. Рагнар обернулся и окинул взором путь, который они уже проделали. Студеный ветер взметнул вверх его длинные черные волосы. Стремглав несущиеся по небу облака казались ближе к нему, чем когда-либо. По крайней мере они белые и рваные, а не темные и тяжелые, несущие угрозу дождя. Он понюхал воздух и уловил запах сосны. Самым непривычным для него было отсутствие соленого аромата моря, с которым он не расставался всю свою жизнь.

Далеко внизу виднелся Руссвик — отсюда он выглядел крошечным сборищем хижин, окруженных деревянным забором и глубоким рвом. Вокруг них со всех сторон в небо вздымались могучие утесы. Рагнар тяжело дышал, все остальные — тоже. Бедра его были словно ватными после продолжительного подъема по крутому склону. В коленях чувствовалась слабость, а лицо пылало. С некоторым облегчением он отметил, что все остальные выглядят не лучше.

Теперь все их скачки вверх и вниз по близлежащим холмам обретали смысл. Рагнар сомневался, что кто-нибудь из них смог бы подняться на такую высоту без отдыха, если б их не подготовили к этому долгими тренировками. Это немного воодушевляло. За истекший день они покрыли очень большое расстояние. На родном острове Рагнара пройти столько по прямой было невозможно: вы простo очутились бы в море. Здесь же они пока увидели всего лишь крошечную часть этой обширной земли. Она, казалось, уходила в бесконечность. Колонны горных вершин словно поддерживали небесный свод, простиравшийся на огромной высоте. Серовато-белые облака постоянно грозили снегопадом. Холмы были покрыты странными деревьями с иглами вместо листьев, а землю под ними усеивали деревянные конусы. Им рассказали, что если эти конусы открыты, то очень возможно, что пойдет дождь. Если они закрыты, то погода может оставаться хорошей. Таким необычным вещам их тоже обучали в Руссвике. На деревьях гнездились большие птицы. Свен уже предлагал поискать там яйца, но остальные хотели отойти дальше, чтобы отыскать чего-нибудь побольше: оленя или дикого козла, которого можно было бы принести в лагерь и показать остальным.

Коготь Рагнара впервые отправили на охоту. Это было проявлением доверия и считалось честью — самостоятельное путешествие так далеко от Руссвика стало поводом для гордости неистовых молодых воинов. Никто не смел жаловаться сержанту Хакону на то, что с ними обращались как с детьми. Проведя много дней в познании основ искусства выживания, они были уверены в обретенных навыках. Теперь они знали, как выжить в свирепых буранах Асахейма, как найти путь, ориентируясь только по звездам. Последнее было несложным делом для Рагнара, который привык к этому, плавая по морям. Звезды здесь, в Асахейме, слегка отличались от знакомых, но созвездия были теми же. Их учили, как быстро и эффективно разжигать костры, как делать навесы из веток, чтобы хоть немного укрыться от суровой непогоды, как читать следы в дебрях. Усвоить это было вовсе нетрудно. Теперь они могли отыскать места водопоя животных и их следы. Они знали, как ставить силки на кроликов, зайцев и других мелких животных. Те, кто никогда не умел этого, научились потрошить животных, сдирать шкуру, вспарывать брюхо и извлекать внутренности. Опять-таки, Рагнар, который всю жизнь потрошил рыбу, нашел эту премудрость несложной.

И вот теперь их, оснащенных копьями, кинжалами и щитами, отправили в дебри.

Все очень просто. Они не должны возвращаться, пока не добудут свежей еды или не потеряют воина. Казалось, подготовка будущих Волков состоит в том, что их швыряют в воду — и барахтайтесь, пока не научитесь плавать. У Рагнара создалось впечатление, что Хакон и остальные в Руссвике считали, что там, откуда появились Избранные, таких, как они, хоть пруд пруди. Но теперь их долг — проявить себя, и Рагнар осознал, что хотя бы здесь никто не будет за ним присматривать.

До определенной степени он был рад оказаться вне поля зрения Хакона. Он радовался, что их Коготь отправили в самостоятельный поход. Юноша понимал, что до его завершения у Стрибьорна будет немало шансов стать жертвой несчастного случая. И эти шансы увеличатся, если Рагнар приложит к тому руку. Он обернулся и бросил взгляд на Беспощадного Черепа, без особого удивления заметив, что Стрибьорн тоже смотрит на него. Встретив горящий взгляд врага, Рагнар слегка вздрогнул. Очень возможно, что Беспощадный Череп точно так же думает о нем.

Вздохнув, Рагнар понял, что ему придется быть очень осмотрительным в этой глуши. Именно он мог свалиться с горной тропы или оказаться на пути лавины, если не будет предельно осторожен. Хотя сейчас за все отвечал он. Сержант Хакон решил, что он больше всех подходит на роль командира Когтя. До сих пор ни с Кьелом, ни с Хэнком проблем не возникло. Ворчали только Свен и Стрибьорн.

Остановившись, Рагнар посмотрел в небо. Красное солнце начинало опускаться на запад. Небо на горизонте стало кровавым, малиновый свет просачивался сквозь облачный полог, придавая горам поистине зловещий вид. Рагнару представлялось весьма вероятным, что это место является прибежищем троллей или каких-либо других, еще более омерзительных и свирепых тварей. В последние дни по лагерю ходили слухи о существе, которое звалось вульфен. Откуда пошли эти россказни, было неясно, но если в историях о разорванных телах и вызывающих ужас смертях была хоть доля правды, вульфена, конечно, стоило опасаться. Рагнар подозревал, что жуткие слухи тоже могли быть работой Хакона.

Это наводящее ужас существо, по слухам, было получеловеком-полуволком, неимоверно свирепым и почти неуязвимым для обычного оружия. Поговаривали о вульфене-демоне, который пробирался в Руссвик и утаскивал молодых воинов из лагеря. Никто не уверен, что дело в этом, но все знали, что несколько дней назад юноша по имени Лока исчез, неся службу часового. Он, конечно, мог просто сбежать со своего поста, его могли тайно похитить тролли или злые колдуны. Но почему-то упорно ходили слухи о вульфене. Хакон и другие командиры вооружились и отправились по следу, который могли различить только они со своим обостренным чутьем. Они так и не сказали, удалось ли им отыскать чего-нибудь. Но по их опущенным плечам и мрачным выражениям лиц Рагнар догадался, что поход оказался безрезультатным.

Теперь, в сгущающихся сумерках, вспоминая все эти истории, Рагнар старался не думать о том, какие монстры могли поджидать их в окружающих величественных горах. Несколько миль назад они прошли мимо пещеры. Она могла бы послужить хорошим убежищем на ночь, но все воины Когтя, не сговариваясь, молча прошли мимо нее. Никто из них не захотел повстречаться с тем, что уже могло укрыться в этой пещере. Возможно, там никого и не было, но кто знает? Не исключено, что там мог оказаться тролль, чародей, медведь или вульфен. Даже Свен и Стрибьорн не пожелали выяснить это.

Рагнар радовался тому, что они уже собрали хворост. Уже в наступающих сумерках он выбрал подходящее место, чтобы разбить лагерь. Рядом на утесе журчал небольшой ручеек, который сбегал по берегу, усыпанному галькой, в маленькое озерцо в дальней части поляны. Его спокойные, черные воды казались глубокими, как океан, и Рагнар подумал, нет ли там рыбы. Хотя этим вечером они смогут обойтись тем, что принесли с собой, поскольку гемнело очень быстро. Рагнар велел Кьелу и Хэнку развести костер, пока Стрибьорн и Свен собирают ветки, чтобы сделать временное убежище на ночь, как их обучили в Руссвике. Сам он отправился вниз по ручью, чтобы набрать воду. Ему хотелось воспользоваться этой возможностью и немного побыть одному, а также изучить окрестности.

Осматривая в сгущающихся сумерках холмы, скалистые ущелья и бескрайние леса, простирающиеся на бессчетные мили во всех направлениях, Рагнар почувствовал уверенность в том, что, если бы не разные твари и монстры, которые, по слухам, наводняли эту суровую землю, человек мог быть здесь счастлив. Он даже улыбнулся при этой мысли. Здесь, на горном склоне, достаточно места для ведения хозяйства, есть вода и лес. Как утверждали остальные новобранцы, нa таких холмах хорошо пасутся овцы или козы. Мужчина мог создать здесь семью и жить в мире. Быть может, даже найти в этом удовлетворение, избавиться от ненависти и вечной борьбы. Тут мысли Рагнара вернулись к Ане, и его душу наполнила хорошо знакомая печаль. Бросив взгляд назад, на Стрибьорна, возившегося на склоне, он ощутил, как грусть превращается в горькую ненависть. Рагнар заставит Беспощадного Черепа заплатить. Это единственное, в чем он уверен.

Рыча, он с яростью погрузил в ручей свой бурдюк, словно это была голова Беспощадного Черепа, которую он намеревался держать под водой до тех пор, пока не иссякнет раз и навсегда поток серебристых пузырьков. Опустив бурдюк в ледяной поток, Рагнар охнул от пронзительного холода. Студеная вода словно обожгла его до кости. В считанные секунды руки занемели. Заставив себя стерпеть боль, Рагнар поднял бурдюк и бросил сердитый взгляд на далекие вершины. Это талая вода, понял юноша, начало ручью дали горные снега. Она холоднее, чем вода из самых глубоких колодцев на островах.

Эти мысли внезапно напомнили ему о том, как он далеко от дома. А дома-то, в который можно вернуться, у него нет совсем.

Резкий смех Рагнара эхом прокатился среди густеющих теней.

Когда развели костер, навес совершенно утонул в тенях. Стрибьорн и Свен соорудили вполне приемлемое убежище из веток вечнозеленых деревьев, что возвышались на поляне. Котелок был полон пузырящейся овсянки — единственной пищи, которую они несли с собой. У каждого имелось по мешку с овсянкой и немного соли. Выглядела она не очень аппетитно, но вполне способна набить желудки после того, как ее разольют по деревянным мискам, которые они тоже несли в своих вьюках.

Рагнар окинул взглядом поляну вокруг костра, заглянув в лица спутников, странно искаженные в мерцающих отсветах пламени. Такое же воздействие на его восприятие оказывала и окружающая обстановка в целом. За те дни, что они провели в Руссвике, Рагнар привык к лагерю. Именно это место, со всеми его трудностями и лишениями, было теперь для него связано со вновь обретенными товарищами. Теперь они оказались в каком-то другом, странном месте — и это каким-то образом изменило их в его восприятии, превратило в незнакомцев.

На небо выкатилась полная луна, яркая и гостеприимная. На ее поверхности была видна волчья морда — большое пятно тени, напоминающее голову оскалившегося волка. Говорили, что это сам Русс поместил туда своего любимого волка Серогрива наблюдать за миром до своего возвращения. Будто в подтверждение этой легенды, откуда-то издалека донесся ужасающий вой, в котором звучали непреодолимое одиночество и голод. Все пятеро посмотрели друг на друга.

— Это всего лишь волк, — сказал Кьел, на лице которого появилась гримаса, которая, очевидно, должна была явить собой ободряющую улыбку. Она оказалась бы гораздо убедительней, не будь лицо юноши таким бледным в лунном свете. — Я слышал их предостаточно. Они люто донимали наших овец там, в долинах.

— Готов поспорить, что не только они донимали ваших чертовых овец, — недружелюбно сказал Свен.

— Что ты имеешь в виду?

Не успел Свен ответить, как на услышанный ими вой прозвучал ответ с другой стороны долины. Долгий скорбный вопль эхом прокатился по распадку и вытеснил все остальные мысли из головы Рагнара. Казалось, это прозвучало сигналом для целого хора волков. С каждого горного пика — или это так казалось — огромные волки завыли на луну.

— Стая вышла на охоту, — заметил Кьел.

— Да что ты говоришь? — произнес Стрибьорн.

— Ни за что бы, на фиг, не догадался, — добавил Свен.

— Хватит! — раздраженно воскликнул Рагнар.

— Не беспокойтесь, — сказал Кьел. — Волки редко нападают на вооруженных людей. Они обычно и к костру не подходят. Если только не голодны или не доведены до отчаяния.

— Насчет них не знаю, — заявил Свен, — но, клянусь благословенным правым яйцом Ледяного Медведя, я уж точно голоден. Если они приблизятся, я сдеру с них шкуру и сожру!

— Так что же тут нового? — усмехнулся Рагнар. — Хэнк, накладывай кашу!

— Подставляйте, что у вас там есть, — произнес самый молодой из них, подавшись вперед и начиная накладывать кашу в протянутые миски.

— Во имя Русса, я бы отдал все за хороший кусок рыбы, — сказал Свен.

— Или цыпленка, — подхватил Стрибьорн.

— Или баранины, — присоединился Кьел. Волчий вой усилился.

— Кажется, волки с вами согласны, — сказал Рагнар. Никто не засмеялся.

Было поздно. Волки затихли где-то вдали. Возможно, они нашли другую добычу, подумал Рагнар. Или, быть может, сейчас они молча крадутся сюда. Из-под навеса по другую сторону костра долетел храп. Он был громким и свистящим — сочетание рева кузнеца и скрежета пилы по бревну. Этого было достаточно, чтоб из головы Рагнара вылетели все мысли о сне.

Юноша осматривался по сторонам, отвернувшись от огня, как учил их Хакон. Бессмысленно портить ночное зрение, когда стоишь в карауле. Крепко стиснув в руках копье, он думал о том, что станет делать, если на них все-таки нападут волки или какие-нибудь отвратительные чудовища из мрака. Эта ночь в горах порождала у него странное зловещее ощущение — ничего подобного он никогда не испытывал у себя на родине.

Быть может, причиной тому бескрайние просторы и пустота гор — там, само собой, могло укрыться что угодно, самое безжалостное и злобное. Рагнар знал, что на его родном острове каждый мог узнать практически все об этом скалистом участке суши, где жило племя. Когда они мальчишками отправлялись в походы, то никогда не уходили далеко от деревни и раз за разом пересекали ту же землю, которую уже видели и на которой играли сотни раз. Здесь же, среди гор, можно скитаться сотню жизней и все-таки не увидеть всего. Эта мысль одновременно и устрашала, и вдохновляла Рагнара.

Юноша сам поражался тому, как быстро он приспосабливался. Несмотря на странную и чуждую природу этих мест, он быстро привык к жизни в Руссвике, к лицам новых товарищей, к тренировкам и суровой дисциплине. Временами жизнь на островах уже казалась ему сном, а все люди, которых он знал когда-то, — призраками. Неужели он и в самом деле когда-то стоял на палубе «Копья Русса» в бурю? Разве это он тянул из моря сети, полные рыбы, или смотрел, как загарпунивают касатку и убивают морского дракона?

Разумом он понимал, что все это с ним действительно происходило. Однако разум теперь с трудом ощущал прошлое как нечто реальное. Что он здесь делает, сидя в темноте на горном склоне и уставившись в сумрак? Он этого не представлял. Не было у него и подлинного осознания, что именно он был избран. Он просто продолжает жить, в то время как остальные умерли или угнаны в рабство.

Эта мысль вызвала неистовый всплеск жгучих чувств. Он внезапно вспомнил мертвых и умирающих, и ту девушку, что могла быть Аной, увозимую на корабле Беспощадных Черепов. А ведь один из тех, кто виновен в этом, безмятежно храпит в двадцати шагах. Рагнару внезапно захотелось заорать от ярости или всадить копье в брюхо Стрибьорну. Он почти представил себе, как делает это, почти ощутил жар удовлетворения, который охватит его, когда он наляжет всем своим весом на истертое древко и воткнет сверкающий наконечник закаленной стали в мягкую и податливую плоть. Губы юноши изогнулись в усмешке, его охватило искушение вскочить итут же осуществить сокровенное желание, когда он услыхал мягкий звук приближающихся шагов. Он машинально взял копье на изготовку, но увидел, что надвигающаяся тень была всего-навсего Кьелом.

Парнишка сел рядом с ним.

— Можешь закончить свое дежурство, — сказал он. — Не могу заснуть, когда те двое так громко храпят.

— Уверен? — спросил Рагнар. — Ты не очень устал?

— Быть может, если достаточно устану, смогу поспать позже.

Рагнар кивнул, но не тронулся с места. Он и сам не устал, ему хотелось поговорить. Юноша был уверен, что если не кричать, то ни он, ни Кьел не разбудят спящих.

— Это странное место, — произнес он в конце концов.

— Долина или горы?

— Эта земля. Я никогда не видел ничего похожего. Любая из этих гор кажется больше острова, на котором я вырос.

— Возможно, это так и есть. Или они, по меньшей мере, могут быть такими же.

— Что ты хочешь сказать?

— Я слыхал, что острова были когда-то горами, которые поглотило море, так что теперь средь вод торчат только их верхушки.

— Странная история.

— Это часть старой легенды. Говорят, что до пришествия Русса было гораздо больше земель, и каждая из них — такая же большая, как Асахейм. Но затем случился Потоп, дождь шел сто лет, и все земли, кроме Асахейма, ушли под воду. Говорят, морские демоны живут в развалинах затонувших городов, и каждый из них — огромный, как остров.

— Ты веришь этому, Кьел?

— Почему бы и нет? Это может быть правдой. С другой стороны, может и не быть. Люди моего племени — не великие мореплаватели. Они живут в долинах под огромными ледниками и проводят время в сражениях и охоте.

Рагнар помолчал, а затем произнес:

— Я слышал, что люди с ледников уходят на корабле за пределы видимости земли, чтобы посетить острова Повелителей Железа.

— Более или менее так. Зачем вообще кому-то уплывать за пределы видимости земли? Чтобы тебя забрали морские демоны?

— Я также слышал, что люди с ледников… ну, едят других людей.

Кьел засмеялся:

— Правда? Я всегда слышал, что это островитяне едят друг друга. На этих маленьких островах недостаточно пищи.

— Зато у нас всегда есть рыба и мясо косаток. — Рагнар фыркнул. Его рассердило обвинение в каннибализме. С другой стороны, он ведь тоже заподозрил Кьела в том же, так какое же право он имел обижаться?

В темноте он усмехнулся иронии, скрытой в этих легендах. И их невежественности.

— Однако ты был прав в отношении этой долины, — сказал Кьел. — У меня какое-то неприятное ощущение.

— Что именно?

— Не знаю. Отчего-то мурашки но коже бегают. Словно кто-то наблюдает за нами.

— Волки?

— Может быть. Возможно, тролли или ночные бродяги.

Рагнар вздрогнул.

— Ты когда-нибудь видел ночных бродяг?

— Нет, но я знал человека, который видел их однажды. Отвратительные злобные существа со светящейся шкурой. Говорят, они живут в старых местах под землей и выходят на поверхность попировать человечиной. А еще говорят, что они поклоняются темным божествам Хаоса.

— Никогда о таком не слыхивал. Не стоит о них говорить. — Рагнар сделал жест защиты от темных сил.

— Ты живешь на островах. В море нет такой грязи.

Рагнар кивнул. Несмотря на дрожь, которую вызвали у него слова Кьела, он потянулся и зевнул. Неожиданно он почувствовал усталость.

Рагнар опустился на землю у огня и провалился в тревожный сон. Ему снилось много странного и кошмарного: слепые черви, роящиеся на дне океана и грызущие основания островов, омерзительные ночные бродяги и чудовищные волки, огромная тварь с телом человека и головой волка. Один только вид этого монстра выдернул его из мира грез в реальность, и он внезапно сел, озираясь вокруг, с еще полными видений глазами и бешено колотящимся сердцем.

Внутри у него все сжалось: юноше показалось, что с другой стороны костра стоит существо, которое только что ему приснилось. Он замотал головой, чтобы избавиться от видения, надеясь, что оно представляет собой всего лишь остатки кошмарного сна. Но это оказалось не так. Чудовище по-прежнему торчало там, в темноте, такое же реальное, как и сам Рагнар.

На мгновение застыв, юноша внимательно рассмотрел существо. Оно не совсем походило на то, что привиделось ему во сне. У него нет волчьей головы, а тело какое-то бесформенное, с торчащими из него огромными шипами. Чудовищная голова с тяжеленной челюстью и гигантскими стоячими ушами, как у летучей мыши. Глаза излучают зловещий зеленоватый свет. Постепенно до Рагнара дошло, что он, скорее всего, видит тролля — существо из самых мрачных и леденящих кровь историй. К тому же это явно голодный тролль, ибо он медленно продвигается к костру.

«Где же Кьел, — подумал Рагнар, — или кто там, во имя Русса, должен стоять на часах?" Но теперь это не имело такого уж большого значения. Он сам должен предпринять что-нибудь. Юноша украдкой потянулся за копьем и щитом, беззвучно молясь Руссу, чтобы тролль не заметил его движений.

Сжав в руках оружие, Рагнар испустил тихий вздох облегчения и, приподнявшись, принял боевую стойку. В свете костра он увидел, что остальные все еще спят. Стрибьорн и Свен громко храпели. Кьел лежал у огня. Хэнк сидел лицом к темноте, но по тому, как лежала на груди его голова, Рагнар понял, что парнишка спит.

Он осознал, что ему придется отвлекать чудовище, пока его товарищи не приготовятся к бою. И этим придется заняться очень скоро.

«Но постой, — прошептал ему внутренний голос, — возможно, если обождать чуток, эта тварь может схватить Стрибьорна и отомстить за тебя!»

Губы Рагнара скривились в слабой усмешке.

«Это хорошая мысль!» — шептал ему голос.

Нет, сказал он себе. Это не тот путь. Ему хотелось самому убить врага, а не лишать его жизни путем предательства. И в любом случае не было никакой гарантии, что тролль возьмется именно за Стрибьорна. Он может схватить кого-нибудь другого, а Рагнар должен признать, что они быстро становились его друзьями.

Чудовище оказалось почти у самого костра, и Рагнар понял, что пришло время действовать.

— Проснитесь! — закричал он. — Проснитесь! На нас напал тролль!

Крича, он вскочил на ноги и бросился навстречу монстру. На близком расстоянии в свете костра он видел его лучше. Юноша разглядел его чешуйчатую, как у ящерицы, шкуру и слизь, которая капала с нее, сверкая в лунном свете. Создавалось впечатление, что чудовище мокрое, словно только что вылезло из близлежащего озера.

Расстояние между Рагнаром и монстром быстро сокращалось. Вблизи он выглядел еще огромнее и еще ужаснее. Тролль был почти вдвое выше юноши и многократно тяжелее его. Его грудь — мускулистая, как у здоровенного медведя, а руки с перепончатыми вальцами — почти такие же большие, как щит воина. Каждый палец оканчивается когтем размером с кинжал.

Чудовище разинуло пасть, усеянную рядами гигантских острых зубов, и издало пронзительный вопль. Рагнар сделал выпад копьем, надеясь проткнуть один из его глаз размером с миску, но существо повернуло голову, и оружие юноши лишь задело его щеку. К ужасу Рагнара, прямо на его глазах рана монстра стала затягиваться с отвратительным хлюпающим звуком. Это было очень плохо.

Тролль нанес ответный удар. Рагнар пригнулся — иначе тролль просто снес бы ему голову — и вонзил копье в пах монстра. Он был вознагражден злобным и очень высоким визгом, который чуть не оглушил его. Тролль ответил еще одним могучим ударом. Рагнар поднял свой щит, наклонив его, чтобы хоть отчасти смягчить силу удара. Ему это удалось, но все-таки удар опрокинул его на спину возле самого костра. Тут же Рагнар почувствовал запах горящих волос — это его черная грива попала в огонь. У него кружилась голова, он чувствовал слабость, но тем не менее сразу же вскочил на ноги и огляделся, чтобы понять, что же делают остальные.

Все они проснулись и похватали свое оружие и щиты. На глазах у Рагнара Кьел размахнулся и метнул свое копье. Оно попало прямиком в один из огромных глаз чудовища. Сердце Рагнара подпрыгнуло. Это был смертельный бросок. Он ожидал, что тролль рухнет на землю и издохнет, но не тут-то было. Вместо этого он протянул руку и ухватился за копье. Попытавшись извлечь его, монстр сломал древко, и наконечник остался в глазном яблоке. Теперь монстр устрашающе шипел в ярости, как гигантская змея.

Стрибьорн и Свен выпрыгнули вперед с копьями наперевес. Острые железные лезвия вонзились в шкуру чудовища. Из ран хлынула зеленоватая кровь, но тут же они неестественно быстро стали затягиваться. Тролль потянулся вперед и схватил Свена огромной ручищей. Рагнар увидел, как когти чудовища пронзили кожу воина. Из всех ран закапала кровь, но Свен и виду не подал, что ему больно.

— Вот тебе, порождение ада! — воскликнул он и вонзил копье в сухожилие лапы тролля. Тот завопил от боли и выпустил жертву. На коротким миг Рагнар испугался, что Свен попадет под чудовищную ногу тролля, но тот ухитрился быстро откатиться в сторону. Тем временем Стрибьорн прыгнул вперед и всадил копье в грудь монстру. Пройдя между ребрами, оно глубоко засело в грудной клетке — там, где у человека находится сердце. Тролль завопил еще громче, но по-прежнему держался на ногах и не падал.

«Неужели его ничего не остановит?» — подумал Рагнар. Им начал овладевать страх.

Тут он заметил, что из тела монстра заструился странный дым, и древко копья Стрибьорна стало растворяться. Конечно, вспомнил Рагнар, во всех слышанных им историях говорилось о том, что пищеварительные соки троллей были такими едкими, что эти монстры могли переваривать камни.

Положение стремительно ухудшалось. Сильным ударом тролль отшвырнул Стрибьорна шагов на десять. Наверно, ему было очень больно. В обычных обстоятельствах Рагнар порадовался бы возможной гибели Беспощадного Черепа, но здесь и сейчас на счету был каждый воин. До сих пор им никак не удавалось остановить чудовище.

— Нужно использовать огонь! — крикнул Хэнк.

— Что?

— Нужно использовать огонь. Именно так я убил тролля в прошлый раз. Мне удалось завлечь его на горящий участок. Его раны не затянутся, если они нанесены огнем.

Постепенно эти слова дошли до сознания Рагнара. В них имелся смысл. Огонь всегда был лучшей защитой человека от многих ужасов мрака, и он часто слышал историю старого Имогрима о том, как люди ярла Краки избавились от одного из монстров с помощью горящих факелов и стрел. Он наклонился, вытащил из костра палку и махнул ею над головой, чтобы она разгорелась еще лучше. Затем Рагнар пошел на тролля. Справа от него был Хэнк, тоже с горящей палкой в руке.

Наклонившись, тролль потянулся к лежащему Свену. Тот, отчаянно пытаясь найти опору для ноги в каменистой почве, с трудом удерживал монстра на расстоянии, делая яростные выпады копьем в сторону его здорового глаза. Рагнар подбежал к троллю и махнул горящей палкой перед его мордой. Чудовище повернулось к нему с могучим ревом. Его затхлое дыхание обдало Рагнара волной отвратительного зловония гниющей рыбы. Юношу чуть не вывернуло, но он собрал свою волю в кулак и бросился на тролля со своим факелом. Там, где ее коснулся огонь, шкура монстра зашипела, вспыхнула и почернела. Рана не затянулась. Слава Руссу, Хэнк оказался прав!

Боковым зрением юноша уловил вспышку пламени и понял, что в схватку вступил Кьел. В каждой руке у Соколиного Охотника было по горящей ветке. Куда бы он ни наносил удары троллю, шкура того загоралась. Теперь монстр вертелся, как загнанный зверь. Факелы сбивали его с толку, а ослепший глаз усугублял положение. Хэнк издал победный клич и прыгнул вперед, чтобы ударить чудовище по морде, оставив на ней огромный черный рубец.

— Вот тебе, тварь! — крикнул он и торжествующе захохотал. Ответный вопль тролля заглушил его голос. Монстр нагнулся и схватил Хэнка. Его когти впились в тело юноши, мгновенно отхватив руку, державшую факел. Тролль засунул голову Хэнка в свой похожий на гигантскую пещеру рот и откусил ее. Хлынула кровь, и крик Хэнка затих, когда монстр проглотил его голову целиком.

Пораженный Рагнар застыл на месте. Он не мог поверить, что Хэнк мертв. Только что парень был здесь, он был жив и сражался. А теперь его нет. Смерть дотянулась до него. Рагнар с ужасом осознал, что то же самое легко могло случиться и с ним. Тролль, пусть и раненый, оставался чудовищем огромной силы и мог легко расправиться со всеми.

Очевидно, та же мысль ошеломила всех остальных членов Когтя, потому что все они замерли в нерешительности. Рагнар почувствовал желание развернуться и дать деру, но понял, что, если сделает это, остальные тоже обратятся в бегство и смерть Хэнка останется неотмщенной. Что еще хуже — тролль вполне мог догнать их и поубивать поодиночке.

В считаные секунды Рагнар понял, что, как он ни напуган, удирать нельзя.

— Давайте, вы, псы! — вскричал он. — Лучше погибнуть сражаясь, если мы вообще собираемся умереть.

Остальные ответили нa его клич. Свен поднялся на ноги и атаковал тролля. Кьел бросился на чудовище со своим факелом, а Рагнар зашел с другой стороны. Поднявшись, Стрибьорн схватил факел и присоединился к ним. Окруженный со всех сторон ненавистными факелами, ослепленный и измученный болью от многочисленных ран, с ослепшим глазом, тролль развернулся и побежал вдоль ручья, не выпуская из огромной лапы обезглавленный труп Хэнка. Кровь, черная в ярком лунном свете, капала в ледяную воду.

Рагнар с товарищами неслись за троллем по холмистой местности, факелы в их руках разгорелись на бегу еще ярче. Это была яростная, но напрасная погоня. При всех его размерах и внешней неуклю: жести, шаги тролля были куда шире. Он подбежал к озеру и прыгнул в него, оставив за собой шлейф пены. Юноши остановились на берегу и смотрели, как он медленно погружается в воду. Наконец голова чудовища исчезла под водой.

— Думаете, он утонул? — спросил Стрибьорн.

— Нет, — ответил Кьел. — Тролли могут жить под водой. Возможно, его логовище — там, внизу.

— А можем мы поплыть и убить его? — спросил Свен.

— Как? — спросил Рагнар. — Факелы не будут гореть под водой.

— Но он забрал чертова Хэнка, — прорычал Свен.

— Хэнк мертв. И мы теперь ничего не можем сделать.

И все же они стояли у воды и смотрели, пока не взошло солнце. Тролль больше не появлялся.

— Что теперь? — спросил Кьел.

— Вернемся в Руссвик и расскажем, что произошло, — ответил Рагнар. Этого ему вовсе не хотелось. В конце концов, он был командиром Когтя и нес ответственность за Хэнка.

Они обменялись взглядами. Рагнар думал, что они будут обвинять его, но не увидел в их глазах ничего, кроме сочувствия. Даже в глазах Стрибьорна. Схватка с троллем, в которой они сражались все вместе, словно протянула между ними какую-то ниточку.

Рагнар отбросил эту мысль. Перемирие будет длиться лишь до тех пор, пока они не доберутся до лагеря. До этого будет нужен каждый воин: кто знает, какие еще ужасы могут появиться в этих холмах? А когда они вернутся, каждый вновь будет сам за себя, решил юноша. Особенно это касается Стрибьорна. Беспощадный Череп может придержать свое сочувствие.

— Ты уверен, что все произошло именно так? — спросил Хакон. Рагнар кивнул. Сержант оценивающе посмотрел на него.

Он заставил Рагнара еще раз повторить весь рассказ, а затем надолго замолчал. Рагнар глядел через плечо сержанта, вспоминая их путь назад в Руссвик. Эта дорога была не из легких. Все время он размышлял над судьбой Хэнка и не мог избавиться от неприятной мысли, что судьба друга легко могла стать его собственной. Хэнк просто оказался не в том месте и не в то время. С холодной уверенностью Рагнар понял, что так же легко могли схватить и его.

Взгляд, брошенный на испуганные и усталые лица его товарищей, сказал ему, что эта же мысль пришла в голову каждому.

Во время длинного перехода в лагерь однажды их поднял с привала далекий вой волков. Люди вскочили, ожидая, что сейчас будут драться и погибнут, но ничего не произошло. Ничего, не считая того, что зловещий вой лесных тварей пробрал до мозга костей и эхом отдавался во внутренностях, словно скрежещущий глас судьбы. Рагнар был уверен, что он будет звучать во всех его снах, начиная с этой ночи, и что он будет видеть тролля, волков и мертвого Хэнка, и все это в конце концов неразделимо сплетется друг с другом.

Он чувствовал себя ответственным за смерть парня, о чем так и сказал Хакону, когда сержант начал свои расспросы. Но Хакон оставался бесстрастным, не высказав ни одобрения, ни осуждения, пока не выслушал рассказ до конца. Рагнар осознавал тяжесть постигшей его неудачи, и временами ему казалось, что он опять видит юное, свежее лицо Хэнка, который смотрит на него обвиняющим взглядом. Он испытывал почти такое же сильное чувство утраты, как после гибели его деревни. Это удивило Рагнара: ведь, в конце концов, он едва успел познакомиться с Хэнком, тогда как свое племя знал всю жизнь.

Тут юноша подумал, что отчасти уже понял ответ. Среди Грохочущих Кулаков он был одним из многих, от него требовалось сражаться и умереть за свой народ. В своем Когте, здесь, в диких просторах Фенриса, он был главным. Он отвечал за судьбу Когтя, который вел за собой. Возможно, это то же самое, что быть ярлом или капитаном корабля. Он отнюдь не наслаждался своим положением. Впервые в своей жизни Рагнар заподозрил, что высокий пост и слава не всегда являются безусловным преимуществом.

— Что мы теперь станем делать? — спросил Рагнар. — Преследовать тролля?

— Зачем?

— Потому что он убил одного из наших людей.

— Если один из наших людей оказался настолько слабым, что дал убить себя, он оказал нам услугу.

— Не думаю, что это так.

— Никто не спрашивал твоего мнения.

— Разговор закончен? — спросил Рагнар с отвращением. Хакон кивнул. Внезапно почувствовав себя опустошенным и обессилевшим, юноша поднялся со стула и повернулся, чтобы уйти.

— Рагнар?

Он повернулся и, взглянув на сержанта, поразился, увидев на его суровом лице что-то вроде сочувствия.

— Да, сержант?

— Терять человека всегда нелегко. Поверь мне, я знаю.

Рагнар кивнул и вышел из комнаты.

8

Испытания

— Еще следы, — сказал Рагнар, покачав головой. Он осматривал унылый ландшафт в поисках признаков засады. Лес вокруг них казался пустым. Ниже по склону тоже спускались сосны. Скалы преграждали путь вправо. Мест для укрытия было много, но нигде ничего не шевелилось и не возникало чувства приближающейся опасности.

Рагнар вытер пот со лба и убрал с глаз волосы. Большой олень заставил их здорово погоняться за собой, и теперь они находились далеко от тропы, что вела назад, в Руссвик.

— Это уже пятый раз на этой неделе, — произнес Кьел и усмехнулся. — Быть может, нас выслеживают.

— Может быть, — ответил Рагнар. Он смотрел вниз, на тело мертвого оленя, от которого шел пар. Стрибьорн заканчивал потрошить добычу, в то время как Рагнар и Кьел изучали эти новые следы. — Будь поосторожней с ножом, Беспощадный Череп, — добавил юноша.

Стрибьорн поднял голову:

— Если думаешь, что можешь лучше, последний из Грохочущих Кулаков, почему бы тебе не обнажить кинжал и не выйти сюда? Возможно, я покажу тебе, как потрошить нечто большее, чем оленя.

Рука Рагнара опустилась на рукоять кинжала. Его захлестнула горячая волна ненависти. Кьел, увидев, что происходит, тут же оказался между ними. Свен смотрел, выжидая, что будет дальше.

— Довольно вам, — заявил Кьел. — Нас осталось четверо после смерти Хэнка. Не стоит терять еще человека. Особенно если рядом чужие и придется с боем пробиваться назад. Стрибьорн, помни, что Хакон назначил Рагнара старшим.

— Конечно, и это принесло нам много хорошего, — угрожающе проворчал Беспощадный Череп. Рагнар двинулся к нему, но Кьел оттолкнул его назад. Соколиный Охотник едва заметно покачал головой. Постепенно гнев Рагнара утих. Слова Кьела предназначались ему в той же степени, что и Стрибьорну. Это никуда не годится: командиру не следует терять еще одного воина, да к тому же убив его. Он нашел эту мысль почти забавной, и напряжение внезапно как рукой сняло. Рагнар удовлетворился бешеной ухмылкой, адресованной Беспощадному Черепу.

Свен и Стрибьорн привязывали оленя к шесту, на котором понесут его в Руссвик. Рагнара уже не тревожил, как когда-то, вид истекающего кровью мяса. Теперь он привык к нему, уложив и выпотрошив десятки великолепных животных. Как бы то ни было, мертвый олень не доставит, им неприятностей. Проблемой были эти следы.

Кому же они принадлежат? Откуда появились? Определенно, они принадлежат кому-то как минимум человекоподобному, но, никогда не видев следов вульфена или ночных бродяг, Рагнар шел с максимальными предосторожностями. Он мог попытаться пройти по этим следам и, возможно, попасть в засаду. Скорее всего, это оказалось бы бесполезной тратой времени. Свежий зимний снег, который несли с собой бураны, скроет эти следы прежде, чем они приведут его к цели, и преследуемый исчезнет, как вульфен в ночи. Может быть, именно как вульфен…

Однако похоже, что многие слухи и легенды об Асахейме были неверными. Отогнав от себя мысли о злобных существах, которые выслеживают охотников, Рагнар подумал, что эти следы, в конце концов, могли оставить какие-то живущие здесь люди.

Нo пo крайней мере они не принадлежали никому из обитателей Руссвика, это было очевидно. Значит, в этих горах должно обитать еще какое-то племя. Рагнару не требовалось спрашивать себя, враждебно оно или нет. На Фенрисе само собой разумелось, что все люди — соперники и враги. Так предопределил Русс давным-давно, чтобы его народ был СИЛЬНЫМ!

Рагнар не сомневался в том, что люди, оставившие следы, были воинами. Однако они вряд ли сравнятся с кандидатами из Руссвика во владении оружием. Хотя их численность тоже немаловажна. Он достаточно овладел искусством следопыта, чтобы прикинуть, сколько человек было в той группе, что прошла здесь, — как минимум дюжина. Оставался вопрос: следы, обнаруженные другими охотниками из Руссвика, принадлежали этому же отряду чужаков или нет? Рагнар решил, что по возвращении доложит обо всем Хакону. Сейчас он вряд ли мог сделать еще что-нибудь.

Рагнар устало тащился вниз по склону, в Руссвик. Внизу он видел огни фонарей, горевших в длинных домах. Огромные снопы искр вылетали из дыр дымоходов в крыше большого дома. Незнакомые звезды усыпали небосвод. Воздух был полон голосов ночных птиц. Он чуял дым горящего дерева и запахи приближающейся ночи. Как всегда, юноше казалось, что с угасанием света другие его чувства обостряются. Где-то вдали завыл волк.

Он повернулся и бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Свен и Стрибьорн все еще идут за ним. Ему удалось различить в сгущающемся сумраке их силуэты, они все так же тащили мертвого оленя. Посмотрев вперед, он увидел Кьела, который разведывал путь, размашисто шагая в темноте. Он больше не собирался терять ни одного воина из своего Когтя, делая все, что от него зависело. Хотя сейчас потери казались невозможными. За те месяцы, что прошли после гибели Хэнка, его товарищи стали еще более выносливыми и неистовыми. Режим постоянных тренировок и упражнений укрепил их тела, сделав людей сильнее, здоровее и быстрее, чем все парни с островов, которых знал Рагнар. Сам он чувствовал, что окреп вдвое по сравнению с тем юношей, который пришел сюда, и вдобавок стал куда более сведущим в самых разных областях.

Рагнар вздохнул. За эти месяцы он узнал столь многое, что сам поражался. Он мог распознать все съедобные растения и животных на окружающих холмах. Он знал, как устраивать укрытия и разводить огонь. Он даже мог построить маленькую хижину из снега, чтобы, свернувшись калачиком, переждать в ней пургу, которая в противном случае наверняка превратила бы его в кусок мороженого мяса. Он знал, как обрабатывать раны и обморожения. Он научился драться врукопашную и был теперь так же искусен в схватке без оружия, как Свен или Стрибьорн. Он всегда умело обращался с копьем или гарпуном — но теперь вряд ли кто-либо из его родной деревни смог бы сравниться с ним в этом искусстве, включая и опытных гарпунеров.

Это было нелегко. Половина кандидатов уже погибла, из четырех десятков парней за время его пребывания здесь в живых оставалось лишь около двадцати. Некоторые свалились с утесов, на которых тренировались в скалолазании. Кто-то исчез во время охоты — возможно, их утащили тролли, вульфен или волки. Двое были убиты во время тренировочных боев с топорами или копьями. Один был казнен сержантом Хаконом за какое-то преступление.

Конечно, прибывали новые рекруты — неопытные, полные изумления и страха. Рагнар поражался своему ощущению превосходства над этими новичками. Эти несколько месяцев, что прошли со времени его избрания, равнялись целой жизни. Теперь пропасть между ним и новичками казалась большей, чем та, что существовала между Волчьим Братом и согбенным старцем в его родной деревне. Рагнар подумал: а куда же делись те, кто был здесь, когда он прибыл сюда? Многие из них исчезли, унесенные в неизвестность небесным кораблем. Только сержант Хакон точно знал, куда они отправились, но никто не осмеливался спросить его об этом.

Все это время Рагнар как-то умудрялся сдерживать свою ненависть к Стрибьорну. Она не исчезла, а просто дожидалась благоприятного времени. И непостижимым образом, пока Стрибьорн жил и ненависть полыхала в Рагнаре хладным огнем, у него сохранялась неуловимая связь с его старой жизнью на острове. Рагнар не хотел, чтобы Стрибьорн умер, будучи частью его Когтя. Он был готов щадить Беспощадного Черепа до тех пор, пока не перестанет нести за него ответственность.

— Давайте прибавим ходу, — сказал Рагнар. — Там, в Руссвике, полно голодных ртов.

— Постарайся не съесть все прежде, чем мы туда доберемся, Свен! — крикнул Кьел. Рагнар заметил, что по пути Свен запихивал в рот куски сырого мяса и жевал их, продолжая нести оленя.

— Да, ты уже сгрыз достаточно, — подхватил Рагнар.

— Ни фига подобного, — возразил Свен и громко рыгнул.

Все дружно расхохотались и в приподнятом настроении зашагали вниз по холму навстречу мерцающим огням Руссвика.

— Говорю вам, их было больше сотни, — сказал Нильс. Это был невысокий, очень смышленый парень, командир другого Когтя, сформированного в день прибытия Рагнара. К этому дню он уже потерял двоих людей — хотя, кажется, не по своей вине. Просто не повезло. Рагнар смотрел на него с интересом, как и все остальные поедая оленину с тушеной репой в длинном зале. Впервые он близко увидел большую группу чужаков.

— Где ты их видел? — спросил Стрибьорн.

— Они шли через перевал Лезвие Топора. Мы были в долине над ними, смотрели вниз с деревьев. Мы уже пару часов выслеживали большого оленя и двух его самок, когда заметили их. Решили, что лучше вернуться и сообщить сержанту Хакону.

— Сотня или около того, — пробормотал Кьел. — Это много.

Рагнар знал — все думают то же, что и он. С новым пополнением в Руссвике оказалось порядка сорока кандидатов, не считая Хакона и вооруженных гостей. Это был не очень хороший расклад, если дело дойдет до схватки. С другой стороны, здесь всегда имелось магическое оружие, которым были вооружены сержант и ему подобные. Сотня или тысяча — это не будет иметь значения против магии, которая могла разнести в клочья огромного морского дракона.

— Что же ответил сержант? — спросил Рагнар.

— Он только посмеялся и сказал, чтобы мы не беспокоились. Это было всего лишь зимнее переселение чужеземцев. Он объяснил, что они не причинят нам беспокойства, если мы оставим их в покое. Конечно, если они не будут слишком голодны.

Рагнар поразмыслил над услышанным. Упоминание о зимнем переселении означало, что эта группа была лишь частью какого-то более крупного племени. Вновь он ощутил свое невежество в отношении этой земли, куда принес его небесный корабль. Ему хотелось бы узнать о ней побольше.

Одно становилось все очевиднее. Чужеземцы, проходя через эту территорию, значительно сокращали на ней количество живности. Олень, которого принес Коготь Рагнара, стал первым мясом, добытым жителями лагеря в Руссвике за долгое время. Он мог оказаться и последним ввиду наступившей зимы. Запасы пищи в лагере постепенно истощались. Еще оставались мешки зерна и немного подсохших овощей, вот и все. На сколько же их еще хватит и когда запасы будут пополнены? А еще Рагнар подумал о том, где же едят сержант Хакон и остальные Волки. Он никогда не видел, чтобы они делили пищу с кандидатами. Строго говоря, он даже никогда не видел, чтобы они ели. В этом было что-то сверхъестественное.

Он пожал плечами и оставил эту мысль. Сержант, возможно, ел там, где никто его не мог видеть. Может быть, у него был секретный запас провианта, откуда он и питался. Это тоже показалось Рагнару смешным. Сержант Хакон не из тех людей, кто делает что-либо тайно. Зачем ему это? Он абсолютный господин и хозяин в этом лагере.

И все же Рагнар был обеспокоен. Зима становилась все суровей, а еды оставалось все меньше. В то же время к ним присоединились новые кандидаты. Это могло привести к беде.

— Убей его! Убей эту свинью! — орала толпа голодных кандидатов. В длинном доме вспыхнула драка: переворачивались деревянные столы, разлетались дымящиеся миски с кашей.

Все произошло случайно — Кьел нечаянно врезался в Мику и Вола, двух парней из Когтя Нильсa, стоящих в очереди за кашей. Расплескалась миска, заляпав стоящих едой. Их нервы, истрепанные неделями голода, суровых тренировок и жестокого обращения со стороны сержанта Хакона, наконец-то сдали. В считаные секунды оба накинулись на Кьела. Мик прижал его к столу, а Вол колотил и пинал жертву.

Рагнар выругался. И Мика, и Вол были здоровенными парнями и очень хорошими борцами. Ни Свена, ни Стрибьорна в зале еще не было. Тут ничего не поделать. Если никто не вмешается, то собратья из Когтя Нильса могут забить Кьела до смерти. А никто и не собирался вмешиваться. Все заняты тем, что подбадривали напавших.

Рагнар бросился вперед. Он вскочил на скамью, пронесся по столу и прыгнул. Ухватив в прыжке Мику и Вола за шеи, юноша увлек их за собой на пол. Голова Мики основательно приложилась к утоптанному земляному полу. Рагнар перекатился и вскочил на ноги, развернувшись навстречу Волу. Тот уже поднялся с поразительной скоростью. Рагнар сделал выпад ногой и угодил противнику точно под подбородок. Вол рухнул спиной на стол, разбрызгав по сторонам еду.

— После этого ты не останешься на ногах! — произнес дородный новичок, перепрыгивая через стол, чтобы наброситься на Рагнара.

— Ты это серьезно, мальчик? — прорычал Рагнар, нанося ему мощный удар в подбородок. Друзьям парня это явно не понравилось, и они тоже полезли в свару. Яростно усмехаясь и выбирая себе очередного противника, Рагнар спиной ощутил порыв холодного воздуха. Открылась дверь, и он услыхал радостные вопли Свена и Стрибьорна, узревших разраставшуюся драку. Два могучих тела гут же врезались в атакующую Рагнара толпу.

Это словно послужило сигналом к началу общей свалки. Без видимых причин в воздухе засвистели летящие во всех направлениях миски с кашей. Скамьи тут же оказались переломанными, поскольку некоторые из участников побоища использовали их фрагменты в качестве оружия. В охватившем их бешенстве товарищ бросался на товарища, друг — на друга. Каждый бился сам за себя.

Рагнар отступил и толкнул кого-то. Он мгновенно развернулся с занесенным для удара кулаком и увидел, что это Кьел. Соколиный Охотник также был готов нанести удар, но, увидев, кто перед ним, пожал плечами и глупо улыбнулся.

— Пригнись! — внезапно крикнул он. Рагнару едва хватило времени, чтобы распластаться на полу, как у него над головой пролетел кусок разломанной скамьи. Даже не взглянув на противника, он с пола нанес ему удар ногой, попав в пах, и был вознагражден пронзительным визгом. Рагнар тут же перекатился на бок, чтобы избежать соприкосновения с чьим-то мелькнувшим ботинком, и оказался под столом, временно выпав из водоворота яростной потасовки.

В зале царило безумие, его наполняли яростный рев, дикие крики, пронзительные вопли боли. Кровь заливала пол. Кандидаты атаковали друг друга с неистовством, которое устрашило бы любого врага, каким-то непостижимым образом они словно наслаждались этим. Сражения и драки всегда являлись частью культуры Фенриса, и возможно, парням было даже полезно дать выход напряжению таким образом. Paгнара тоже охватило всеобщее возбуждение, он полез из-под стола и тут же схлоптал хук от Нильса.

Это был добрый удар, искры так и посыпались из глаз. Рагнар растянул губы в усмешке свирепого восторга — противник застыл на месте — и тут же отправил Нильса на пол шквалом ударов в голову, а затем опять бросился в самую гущу свалки, хохоча как помешанный.

— Довольно! — прорычал громоподобный голос. Побоище мгновенно прекратилось. Рагнар замер, будто пригвожденный на месте. В поле его зрения появилась громадная фигура сержанта. Усмешка на его лице была не из приятных.

— Итак, — прогремел он, — вам больше некуда девать время, кроме как на драку? И вам настолько не нравится еда, что вы используете ее как оружие. Я не удивлен. Аса готовит такую комковатую кашу, что вы могли применить ее вместо камней для пращи. Тем не менее это расточительство. Кто затеял драку? — вопросил он после паузы.

Никто не ответил. Сержант обвел взглядом зал. Его глаза встретились с глазами Рагнара. Юноша заставил себя выдержать взгляд сержанта.

— Никто, да? Полагаю, это означает, что все вы сможете пару раз взобраться на холм, чтобы избавиться от агрессивности перед сном. Но только после того, как вычистите этот свинарник.

По залу прокатился громкий ропот. Никого не порадовала мысль о том, что перед отдыхом придется тащиться на холм сквозь тьму и снег. Кьел выступил вперед.

— Это был я, сержант. Я это сделал.

— Как, мальчик?

— Ну…

Заговорил Мика:

— Он врезался в меня, сержант, но я нанес первый удар.

— И что потом?

— Затем присоединился я, — произнес Рагнар. Он ничего не сказал о том, как Мика и Вол налетели на Кьела. Не сержанту надо было наказывать за это. Он сам все понял.

— Так, значит, и ты?

— Затем полез и я, — сказал Нильс.

— И я тоже! — выкрикнул другой голос. Внезапно в зале поднялся шум, когда все кандидаты стали заявлять о своей доле вины. «Можно подумать, эти идиоты рапортуют о своих заслугах в убийстве троллей», — подумал Рагнар. Тем не менее он, как ни странно, почувствовал гордость за всех.

— Что ж, тогда все вы заслуживаете пробежки, не так ли?

— Так точно! — дружно ответили они.

— Ну, тогда пора начинать, — сказал сержант. — Всем, за исключением Кьела, Рагнара, Мики и Нильсa. Они сначала наведут здесь порядок.

Хакон повернулся на каблуках и вышел из зала. Кандидаты последовали за ним в снегопад. Оставшиеся четверо смотрели друг на друга.

— Лучше взять ведра, — робко произнес Нильс, словно ожидая, что Рагнар вновь ударит его. Рагнар кивнул. Кьел взглянул на него и улыбнулся.

— Спасибо, Рагнар, что пришел мне на помощь.

— Да что там, — ответил Рагнар. — Ты сделал бы то же самое для меня.

— Да. Они крепко пожали друг другу руки.

— Спасибо за синяк, Рагнар, — сказал Нильс. — Но не очень большое.

— О да, — начал, ухмыляясь Мика, — это была лучшая драка в моей жизни. Нужно будет как-нибудь повторить.

И они принялись за работу.

Пальцы Рагнара кровоточили, и это было опасно. Особенно в ситуации, когда он свисал с промерзшего выступа в доброй сотне шагов над землей. Перед началом восхождения он обернул пальцы в оленью шкуру, чтобы защитить от мороза, но грубый материал расползся, когда он взобрался на скалу, и теперь в кожу вонзались острые края камня.

Порывы ветра срывали с юноши тунику и плащ из оленьей шкуры, который он смастерил сам, швыряли в глаза его длинную черную гриву. Сердце бешено колотилось. Капли холодного пота, казалось, замерзали на лице. Он пытался убедить себя не бояться, внушая, что здесь не о чем беспокоиться, что он переживал кое-что и похуже. Но в сложившихся обстоятельствах, когда под ногами зияла бездна, а неистовый ветер когтями впивался в тело, аргументы казались неубедительными. Несколько кандидатов уже погибли на этой скале. Только вчера Вол рухнул с нее навстречу своему року. Рагнару вовсе не хотелось думать о том, кто лежал там, внизу, в течение бесконечно долгих минут со сломанной спиной и обратившимися в кровавую кашу внутренностями, чья кровь обагряла снег вокруг, унося с собой по капле жизнь из искореженного тела. В ближайшие секунды Рагнара могла постигнуть та же участь.

Он попытался за что-нибудь ухватиться, но его пальцы не могли нащупать ничего, кроме мелких острых выступов. Скала была ровная и холодная как лед. Ногами тоже не удавалось нащупать никакой опоры. Юноша понял, что начинает сползать навстречу своей смерти. Мысленным взором он уже видел это падение, почти ощущал стремительный полет сквозь пространство, торжествующий свист ветра в ушах, мучительную вспышку боли в миг встречи со стылой землей, и затем — бесконечный мрак смерти. Какая-то часть его разума почти приветствовала эту кончину.

После мук последних недель это оказалось бы почти облегчением. После той драки все стало гораздо хуже. Пища стала еще более скудной, а тренировки — еще более изнурительными. Случались и другие свары и драки. Одного из новичков нашли забитым до смерти возле длинного дома, и на сей раз никто не взял на себя ответственности. Сержант Хакон тоже не проводил серьезного расследования. Он заявил, что когда-нибудь правда выйдет наружу, а виновный не может скрыться навсегда.

Рагнар не нашел эту мысль особо обнадеживающей. К сожалению, он не разделял уверенности сержанта. Некоторые кандидаты больше не могли выдерживать напряжения и просто уходили в снегопад, куда глаза глядят. Их замерзшие тела находили потом неподалеку от лагеря. Как-то Свен, скривившись, высказал предположение, что эти тела могли бы послужить источником свежего мяса. Рагнар надеялся, что он шутит.

Юноша покачал головой. О чем он сейчас думает? Как всегда в мгновения крайней опасности, его голова, казалось, работает с невероятной скоростью, но он использовал ее лишь затем, чтобы помечтать и вспомнить прошлое. А нужно было спасаться, и поскорее, пока пальцы не соскользнули с уступа и он не рухнул навстречу судьбе.

Он яростно оторвал одну руку от уступа и опять почувствовал, что начинает скатываться назад. Рагнар извернулся, бросая тело вперед, вытянув свободную руку в поисках опоры на стылом камне. Его замерзшие пальцы отказывались повиноваться, но юноша сосредоточил всю силу воли, чтобы заставить их действовать. Торжествуя, он ощутил под пальцами нечто напоминающее человеческие волосы. Должно быть, мох или лишайник, подумал он. Но торжество быстро обернулось отчаянием, когда Рагнар ощутил, как мох подался под его тяжестью. Он вытащил его с корнями. Пальцы юноши потеряли точку опоры, и он стал падать.

На короткий головокружительный миг он почувствовал, как его тело отделяется от скалы. Его спина изогнулась, и началось бесконечное падение сквозь пространство. В это мгновение он понял, что скоро умрет и никакая магия, никакое волшебство на сей раз не вернут его назад.

Затем сильные пальцы ухватили его запястье, и его движение вниз на миг остановилось. Он поднял взгляд и увидел Кьела, смотрящего на него. Рагнар вознес хвалу Руссу за то, что Кьел заметил его трудности и вернулся. Он испытал облечение и ощутил слабость. Тут он заметил, как напряглось лицо Соколиного Охотника, а затем почувствовал, что его рука стала выскальзывать из хватки Кьела.

«Нет», — подумал Рагнар, сжав зубы и вновь отчаянно карабкаясь в поисках опоры, опасаясь за жизнь Кьела не в меньшей степени, чем за свою. Теперь, с той поддержкой, которую дала ему помощь Кьела, он умудрился за что-то ухватиться и выползти на уступ.

— Моя смерть гуляла очень близко, — задыхаясь проговорил Рагнар через мгновение отдыха. Страх и физическое усилие превратили его голос в шипящий хрип.

— Да, — согласился Кьел, лицо которого все еще было мертвенно-бледным от безумного напряжения.

— Я обязан тебе жизнью, — сказал Рагнар. Кьел поднял взгляд на высившуюся перед ними часть скалы. Им предстоял еще долгий подъем. Рагнар понял, что он соразмеряет оставшиеся силы с тем восхождением, что им предстояло совершить. По выражению лица Кьела было ясно, что вывод, к которому он пришел, неутешителен.

— Поблагодари меня, когда мы оба выберемся отсюда, — сказал Кьел.

Они опять начали долгий подъем. Когда кандидаты наконец-то достигли вершины, руки и ноги их дрожали от усталости, дыхание со свистом вырывалось из легких. Сержант Хакон уже поджидал их. На лице его было задумчивое выражение.

— Рагнар, приходи в длинный дом со всем твоим Когтем завтра на рассвете.

По его тону юноша не смог сделать вывод, будет это хорошо для них или плохо.

Тусклый свет раннего утра просачивался сквозь узкие щели, служившие окнами в большом доме. Пахло дымом горящего дерева и застарелым потом. Сержант Хакон навис над пришедшими. Стоя в его гигантской тени, Рагнар ощущал себя гномом. В глазах сержанта мерцал странный огонек, но на его каменном лице было невозможно ничего прочесть. Казалось, он рассматривает их, то ли собираясь прикончить на месте, то ли думая о чем-то еще.

— Вы хорошо справились, — наконец произнес сержант. — По крайней мере вам удалось уйти очень далеко. Все вы выжили и не опозорились. Здесь, в Руссвике, вам уже нечему учиться, и вы настолько окрепли, насколько это позволяют вам ваши жалкие тела.

Все взгляды были теперь прикованы к сержанту. Они услышали что-то новенькое! Эти слова намекали на изменение их статуса. Быть может, они присоединятся к другим Когтям, которые уже покинули Руссвик. Рагнар уже думал об этом. Никто из тех кандидатов никогда не возвращался. Его сердце бешено колотилось о ребра.

— Вам дается возможность двинуться отсюда дальше, — продолжал Хакон. — Но не думайте, что это будет легко. Там, куда вы отправляетесь, жизнь в Руссвике будет вспоминаться как приятный маленький праздник.

Он умолк, чтобы его слова дошли до присутствующих. Услышав их от кого угодно, Рагнар счел бы эти угрозы преувеличением, но он знал, что Хакон никогда не пугает, а лишь хладнокровно констатирует факт.

— Вас могут отобрать, чтобы перевести на следующий уровень обучения. Если вы сможете пройти через Врата Моркаи.

Рагнару совершенно не понравилось, как прозвучали эти слова. В легендах его народа Моркаи — это двухголовый волк Русса. Он охранял врата самого нижнего ада. Бросив взгляд на своих собратьев по Когтю, Рагнар убедился, что значимость произнесенного имени произвела на всех должное впечатление.

— Как мы доберемся туда, сержант? — спросил Кьел. Рагнару было ясно, что он изо всех сил старается, чтоб это прозвучало весело, но в голос юноши все равно проникли свинцовые нотки страха.

— Скоро узнаете.

9

Врата Моркаи

Вновь Рагнар оказался в одном из больших небесных кораблей. Теперь юноша знал, что он называется «Громовой Ястреб». По тому, как Хакон и другие говорили о «Ястребе», создавалось впечатление, что таких кораблей немало.

Кьел, Стрибьорн, Свей и Рагнар были не единственными, кто взошел на борт летающего корабля и привязался к креслу. Он заметил, что призваны были также Мика и Нильс. Рагнар узнал еще Ларса, Хрольфа и Магнуса из своей группы кандидатов. Казалось, только они и выжили из всего набора. Никто из них не выглядел особенно веселым, и Рагнар догадывался, что все находятся под впечатлением от речи сержанта. Нильс попытался улыбаться, но выражение его лица было скорее задумчивым, нежели счастливым. Как и Рагнар, он думал о том, что ожидало их у Врат Моркаи. Раздался рев — это ожил «Громовой Ястреб». Затрясшись, он оторвался от земли. Выглянув в круглое окошко, Рагнар увидел, как испаряется снег с крыльев корабля, поднимающегося вертикально вверх. Ускорение вдавило его в кресло. Тем не менее он не отрывал глаз от окошка, решив бросить последний взгляд на Руссвик. Удивительно, но после всех перенесенных здесь тягот и лишений Рагнар ощутил странную привязанность по этому месту. За последние несколько месяцев оно заменило ему дом. Как ни жестока была здесь жизнь, он привык к ней. А теперь его вновь отправляли на встречу с неизвестным, и это само по себе страшило. С тех пор как он прибыл в ледяные просторы Асахейма, ему не встречалось ничего приятного, и он сомневался, что в обозримом будущем будет лучше.

Размышления о доме заставили его взглянуть на Стрибьорна. Глядя на жестокое лицо бывшего врага, он вновь испытал прилив ненависти. Рагнар с беспокойством осознал, что эта неизбывная ненависть дает ему мрачное чувство удовлетворения. Только она одна была его единственным постоянным и надежным спутником.

Стрибьорн поймал взгляд Рагнара и ответил на него своим, не менее красноречивым.

— Боишься, последний из Грохочущих Кулаков?

— Нет, — ответил Рагнар.

Час отмщения недалек, он знал это. В этом он был уверен. Перемирие, которое соблюдалось, пока они были в Руссвике, закончилось. Вскоре он займется Стрибьорном — конечно, если оба они переживут проход через Врата Моркаи.

«Громовой Ястреб» мчался над заснеженной землей. На этот раз он взмыл не так высоко, как в прошлый раз, когда угрожал коснуться звезд. Корабль проносился над вытянутыми долинами меж гор, и его грохот пугал животных далеко внизу на ледяных полях.

Рагнар не знал, как быстро они летели, но скорость была невероятной. Казалось, ежечасно они покрывают такое расстояние, какое подготовленный человек преодолеет за месяц. Тень корабля мчалась по дикой местности под ними быстрее тени любой хищной птицы.

Вся земля внизу была белоснежной, за исключением зелени сосен, покрывающих холмы. То тут, то там быстрый ручей устремлялся через расселину в леднике, ниспадая на землю длинным шлейфом брызг. Как ни удивительно, но с воздуха горы казались еще громаднее. Они поднимались к горизонту бесконечными застывшими волнами, словно могучие стражи, стоящие плечом к плечу против нескончаемых атак ветра и дождя.

Теперь судно пролетало над усыпанной камнями поверхностью ледника, холодно сверкающего в проникающем сквозь облака солнечном свете. Посмотрев вниз, Рагнар заметил движущуюся группу людей. Они не были одеты в меха, как все другие люди, которых он видел зимой. Несмотря на то что видение промелькнуло очень быстро, Рагнар готов был поклясться, что люди внизу носили броню, как сержант Хакон, и имели такое же оружие. Казалось, они помахали пролетающему над ними кораблю, а в следующее мгновение скрылись из виду.

Теперь под «Громовым Ястребом» проносились изорванные ленты облаков. Корабль слегка затрясся, пролетая над ними. Вновь Рагнар ощутил в глубине души необъяснимое волнение. Должно быть, так чувствовали себя боги, когда смотрели вниз на мир, подумал он. Ему в голову пришло, что Хакон и его братья — могучие маги, наделенные знанием тайн волшебства, достаточно сильного, чтобы править этим миром, если бы они того пожелали.

Затем у него мелькнула мысль, что, возможно, они уже правят им, и мир устроен таким потому, что так захотели они в своих неизъяснимых целях. Быть может, все племена Фенриса являются не чем иным, как стадом во владении жестоких богов.

Не успев подумать об этом, Рагнар инстинктивно понял, что это правда. Разве сейчас он не мчится на корабле, подобном тому, что использовали Избирающие Павших? И разве не были эти люди посланцами богов? Возможно, это означает, что они живут рядом с богами или, может быть, в каком-то отношении сами являются высшими существами. Определенно, Ранек и Хакон обладают многими из легендарных отличительных черт Русса: его необычными волчьими глазами и длинными клыками, его могучим умом и колоссальной физической силой. Несомненно, они состоят с ним в родстве — теперь Рагнар был в этом уверен.

Он не сомневался, что вскоре выяснит больше. «Громовой Ястреб» уносил его в самую глубь тайны. Долгие часы шли один за другим, и земля, над которой они пролетали, становилась все более дикой и безрадостной. То тут, то там мощные гейзеры били струей в небо, и снег таял в шипящих облаках, поднимающихся над парящей поверхностью черных скал. Рагнару пришла в голову мысль, что это самое подходящее место для входа в ад.

Горы становились все выше и все пустыннее. Время от времени на пути попадались какие-то чудовища, которые прыгали по скалам, покрытым лишайником. Стаи гигантских волков поднимали головы, встречая приветственным воем проносящийся над ними «Громовой Ястреб». Бесплодные склоны были усеяны огромными пещерами. Немногочисленная растительность выглядела чахлой и увядшей.

Долины становились все глубже, их черные провалы выглядели зловещими. Горы тоже были все выше. Теперь скалистые великаны, окружавшие Руссвик, выглядели просто предгорьями, недостойными даже называться настоящими горами, хотя на самом деле даже они были самыми высокими из тех, что ранее видел Рагнар. А горы, над которыми они летели сейчас, поистине устрашали своими размерами. Словно это была та самая стена, которую создали боги, чтобы лишить свободы демонов. Размеры гор просто ошеломляли.

Корабль со втиснутыми в кресла кандидатами грохочущей бурей мчался через длинные темные долины с каменистыми осыпями, проносился над ледниками, сверкающими, словно белые реки, там, где их касались лучи солнца. Быстрая тень скользила по замерзшим озерам и исчезала в облаках, которые окружали торчащие вверх утесы.

Рев «Громового Ястреба» усиливался, когда он пролетал между горами, будто даже эта колесница богов с трудом пробивала себе путь в разреженном воздухе. Небо становилось темнее по мере того, как они поднимались выше, и Рагнар был уверен, что видит холодное мерцание звезд.

Затем небесный корабль резко накренился, и Рагнар, у которого захватило дух, увидел колоссальную гору — самую большую из всех, что ему когда-либо доводилось видеть. Быть может, это была самая огромная гора в истории мироздания.

Она возвышалась над всеми остальными вершинами, как взрослый человек возвышается над малыми детьми, а ее подножие скрывалось под облаками. Это была гора грандиозных размеров, достойная того, чтобы здесь жили боги. Рагнар догадался, что это и есть их место назначения. Оглядывая потемневшую кабину «Громового Ястреба», он видел, что остальные также лишились дара речи при виде великолепия гигантской вершины, представшей перед ними.

Глядя на вздымающуюся гору в свете утреннего солнца, он знал, что, пока жив, не забудет этого мгновения. Он никогда не забудет ни этого чуда, ни того страха, который породил в его душе вид этой могучей вершины.

По мере приближения к огромной горе звуки, издаваемые небесным кораблем, менялись. Он замедлил скорость и начал снижаться. Когда они подлетели к горе еще ближе, ее не стало видно целиком, но теперь они могли в подробностях разглядеть фрагменты ее поверхности.

Рагнар увидел, что склон горы изрыт огромными пещерами. Внутри каждой их них имелась гигантская металлическая дверь — настолько большая, что ее размер не поддавался осмыслению. Рагнар не мог и предположить, что на всем Фенрисе имелось достаточно металла, чтобы обшить хотя бы одну из этих огромных дверей. Он не имел представления, что же могло скрываться за ними, и не имел никакого желания выяснять это. Рагнар просто не мог себе представить ничего столь большого, что нуждалось бы в таких громадных порталах. Он вздрогнул, охваченный благоговейным страхом.

Там было и еще кое-что: гигантские металлические конструкции, переплетенные чудовищными извивающимися трубопроводами. Сначала Рагнар подумал, что это сама Змея Срединного Мира держит гору в своих кольцах, но, когда присмотрелся получше, эта мысль сменилась другой, не менее шокирующей: огромные металлические конструкции были явно сработаны людьми… или, может быть, богами. Они связывали между собой стальные сооружения, из которых били мощные огненные струи. Юноша не знал, какой цели служили эти жуткие механизмы, но чувствовал, что в них кроется нечто грандиозное.

Когда корабль снизился еще больше, Рагнар увидел, что каждое из гигантских металлических сооружений было размером с небольшой остров, настоящий холм из драгоценной стали. Огромные блюда, похожие на то, которое юноша видел на крыше Храма Железа, — казалось, с тех пор прошла целая жизнь, хотя и очень короткая, — вращались наверху этих мощных сооружений. Некоторые из них вроде бы повернулись и смотрели на приближающегося «Громового Ястреба». Рагнар прищурился и ухватился за привязные ремни, жадно глотая воздух, не в силах воспринять все чудеса и ужасы, которые по очереди вставали перед ним.

«Громовой Ястреб» завис в воздухе возле одной из огромных металлических дверей. Глянув вниз, Рагнар увидел на земле под ними нечто похожее на гигантский каменный бычий глаз. «Громовой Ястреб» начал опускаться прямо на этот глаз. Юноша заметил, что корабль приземлился точно в его центре. Удивительная точность посадки поразила его, как удар мечом. Они покрыли сотни и сотни миль, пролетели над обширными просторами континента — и каким-то образом рулевой летающего корабля умудрился найти это пятно и посадить на него свою махину. Рагнар был уверен, что эта точность отнюдь не случайна, но является действием могучего волшебства, которого он пока не мог постичь.

Даже в замирающем рокоте двигателей сквозь металлическую оболочку «Громового Ястреба» Рагнар слышал странный пульсирующий скрипучий шум. Ужас обуял его, когда юноша увидел, что корабль проваливается под землю. Казалось, вокруг судна поднимаются стены, по мере того как оно поглощается землей. Желудок Рагнара подпрыгнул, а сердце ушло в пятки. Но, поразмыслив, он понял, что все это происходило с какой-то целью, и каменный диск являлся своего рода платформой, которая должна опустить корабль в глубь земли.

Он выглянул в окошко и был вознагражден последним видом вершины, головокружительно уходящей вверх, словно копье, нацеленное в брюхо небесам.

Они вышли из небесного корабля в просторную пещеру, потолок которой оказался высоким, как небосвод. Стены пещеры были гладкими и блестящими, будто оплавленные чудовищным жаром. Под грандиозными сводами плыли облака, которые закрывали огромные фрески на потолке. Рагнар с благоговением глазел на частично скрытые облаками сцены сражений между существами, которые могли быть только богами и демонами. В нишах по стенам стояли колоссальные статуи. Каждая из них была раз в сто выше человека и являла собой фигуру в доспехах и при оружии — как сержант Хакон или Ранек Волчий Жрец. Здесь волшебство представало в таких масштабах, что просто пухла голова.

Юноше никогда не приходилось видеть ничего подобного. Это огромное пространство освещалось магическими фонарями, которые давали свет ярче, чем тысяча ламп на китовом жире, благодаря чему в пещере было светло, как днем. Повсюду сновали странные и таинственные фигуры, выполнявшие непостижимые действия.

Рагнар видел людей, одетых в такие же доспехи, как сержант Хакон. Несколько вооруженных людей прошли по пещере к другим небесным кораблям. Затем он заметил еще несколько существ, казавшихся наполовину машинами, — они тыкали в небесные корабли длинными металлическими шестами, извергавшими искры и языки пламени. Такие же люди присоединяли длинные трубы к подбрюшью их корабля. Обслуживанием небесных кораблей занимались и другие странные люди, которые, казалось, целиком были сделаны из металла. Они напомнили Рагнару судовых плотников с его родины. У них был такой же вид мастеров, полностью погруженных в свое дело.

Стоял оглушающий шум. Рев небесных кораблей смешивался с лязгом металла и криками тысячи голосов. Металлические люди бряцали и жужжали. Машины, на которых они ездили, гремели подобно тучам в грозу. Рагнар внимательно прислушался и понял, что язык, на котором общались эти люди, совершенно не походил на его родную речь. Он был более резким и гортанным, хотя некоторые слова звучали довольно плавно. Пахло химикатами, но совсем не как от сыромятен на его родине. Не было похоже это и на зловоние, стоявшее в городе Повелителей Железа. В воздухе ощущались свежесть и мятный привкус с ноткой смазочного масла и других веществ, связанных в сознании Рагнара с машинами.

Казалось, что воздух в его легких и земля под ногами вибрируют от шума. Все его органы чувств подвергались колоссальной нагрузке, ничего подобного ему никогда не приходилось испытывать. На мгновение юноша был совершенно сбит с толку, а затем его взгляд сосредоточился на единственном, что он узнал в окружающей его чуждости.

Из тени к ним шагал Волчий Жрец Ранек. Неожиданно Рагнар вздрогнул от страха. Появление чародея всегда предвещало серьезные перемены в его жизни.

— Добро пожаловать в Клык! Приветствую вас в обиталище Волков! — воскликнул жрец. — Надеюсь, вы готовы предстать перед Вратами Моркаи?

Ранек повел их длинными темными коридорами в глубину горы. Он шагал целеустремленно и уверенно, подобно старому волку. Он точно знал, куда ему нужно и как туда добраться. Рагнар был рад этому, поскольку они шли по такому невероятному лабиринту, какого он и вообразить себе не мог. Весь его родной остров мог бы уместиться в одном из здешних залов, причем не самом большом.

Время от времени он вынужден был подавлять охватывающий его ужас. Его неотступно преследовали панические мысли. Что удерживает эту изрешеченную гору от падения? Что если она рухнет и заживо похоронит их? Как он найдет выход? Бросив взгляд на бледные лица спутников, Рагнар понял, что они разделяют его страх.

Рядом с ними двигались машины, воины и еще что-то — полулюди, полумеханизмы. Несколько раз идущих обогнали повозки на огромных колесах, которые двигались сами собой и везли грузы, с которыми не справились бы и двадцать сильных мужчин. Поистине, подумал Рагнар, здесь действует могучая магия. Жители Клыка обладали такими машинами, по сравнению с которыми самые удивительные механизмы Повелителей Железа казались детскими игрушками.

Он почувствовал, что наконец-то попал в тайный центр мира. Словно откинулся занавес и открыл взору то место, где Темные Ткачи плели судьбы людей. Перед ним раскрывалось, как устраивается судьба живущих. Теперь Рагнар увидел место, где обитают боги, и это было удивительное зрелище.

Ранек привел их к двум похожим на пещеры отверстиям в скале. Изнутри доносился странный свистящий шум. Над обоими отверстиями были высечены изображения большого двухголового орла. В когтях орел держал диск с эмблемой волчьей головы Русса. Рядом с одним отверстием была нарисована светящаяся стрела, указывающая наверх. Рядом с другим была стрела, указывающая вниз.

— Входите, — произнес Ранек, показав закованной в броню рукой на левое отверстие.

Не раздумывая Кьел шагнул вперед. Раздался звук, похожий на крик, и юноша исчез из виду. Остальные замерли. Не ловушка ли это, подумал Рагнар. Нет ли там просто большой ямы? Или это действительно Врата Моркаи? Но вряд ли их везли так далеко, чтобы проста за резать как баранов. Это неправдоподобно. Может, здесь должна произойти какая-то странная форма магического жертвоприношения? Не стоило и гадать. То, что он видел, стояло выше его понимания.

— Иди! — приказал Ранек.

Несмотря на страх, сжимавший сердце, Рагнар решил, что придется довериться старому чародею. Он шагнул в отверстие. На мгновение у него замерло сердце: под ногами он ощутил лишь воздух, а затем стал падать. Хотя он и решил, что не будет кричать, с его губ сорвался стон страха. Он отвесно летел вниз по длинному стволу шахты, и его мутило. Перед глазами Рагнара мелькали красные и желтые огни, скорость падения возрастала. Теперь он понял, что попал в ловушку и жизнь его кончена. Угрожающая ему бессмысленная смерть вызвала вспышку черного гнева, и тут же какая-то невидимая сила схватила его мертвой хваткой и замедлила падение, так что он медленно опустился на дно шахты. Когда Рагнар, легкий, как перышко, прикоснулся к земле и осознал, что не умрет, он захохотал.

Тут он увидел другой выход и стоящего там с широкой улыбкой Кьела.

— Это было поразительно, — произнес Соколиный Охотник. Рагнар смог лишь кивнуть и улыбнуться в ответ.

— Гляди! — раздался крик.

Рагнар поднял взгляд и увидел ботинки Свена, опускающиеся ему прямо на голову. Он едва успел нырнуть в ближайшую дыру, как Свен приземлился и тут же последовал за ним. Один за другим сверху посыпались остальные кандидаты.

Наконец появился Ранек. Он приземлился легко, согнув колени, — судя по всему, жрецу приходилось делать это уже бессчетное число раз. На его лице не было дурацкой усмешки. Рагнар понял, что, какая бы магия ни действовала в этой шахте, в этом давным-давно нет ничего удивительного для чародея.

Жестом велев следовать за ним, Ранек отправился вперед.

Место, через которое они проходили, могли специально выбрать так, чтобы оно внушало ужас. Рагнар подумал и решил, что так оно и есть. Было темно. В отличие от остальной части лабиринта, здесь не имелось ни одного сияющего шара под потолком. Единственными источниками света были пылающие огненные ямы и окружавшие их булькающие лужицы расплавленной лавы, испускавшие темно-красное свечение. Теплый воздух отдавал серой, над тропой вздымались облака обжигающего тумана. Дорога поглотила все внимание Рагнара. Потерять опору означало здесь верную смерть.

Ранек продолжал шагать, ни разу не оглянувшись, в полной уверенности, что кандидаты следуют за ним. Рагнар понимал, что у него есть все основания для такой уверенности. Что еще могли сделать кандидаты? Никто из них не знал пути назад и не имел представления о том, какие тайны и опасности поджидали здесь опрометчивого чужака.

Впереди показался массивный свод. На нем были высечены две волчьих оскалившихся головы и жуткого вида руны, прочесть которые Рагнар не мог. Ранек остановился и повернулся к ним лицом. Один за другим все кандидаты собрались вместе. Подсознательно повинуясь дисциплине, усвоенной в Руссвике, они построились в шеренгу.

В этом месте царила атмосфера страха. Рагнар ощущал его в горячем серном воздухе. Его волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу. Юноша знал, что лицо его покраснело от жары. У него было такое чувство, будто он находится в обиталище огненных демонов. Здесь действовали древние и могущественные силы, и Рагнар ощущал чье-то невидимое присутствие — возможно, призраков или духов. Под сводами пещеры чувствовалась великая сила.

— Вот Врата Моркаи! — произнес Ранек, указывая на свод. — Через них проходит путь к смерти или славе. Оттуда возвращаются лишь достойные принадлежать Волкам душой и телом.

Он сделал паузу.

— Теперь для вас нет другого пути. Вы не сможете покинуть это место, не пройдя через эти врата. Тех, кто откажется, я швырну в огненную яму, и демоны поглотят их души. Есть лишь один вопрос: кто из вас пойдет первым?

Воцарилась тишина. Все взгляды были обращены на арку, за которой их явно поджидало зло. В души закрался суеверный страх. Рагнар понимал, что остальные кандидаты переживают то же самое, что и он. Теперь они уже не смотрели через арку, полную тумана, а словно вглядывались в пасть гигантской твари, которая проглотит их одним махом. Каждый понимал, что следует добиваться чести пройти первым, и тем не менее никто не двигался с места.

Рагнар чувствовал, что здесь действует какая-то могущественная магия, которая сковала льдом страха его сердце и спинной хребет. С каждой секундой становилось все труднее двигаться, говорить и даже думать. Словно он крошечная птаха, завороженная змеей. Ему хотелось что-то предпринять, но он не мог понять, что следует делать.

И в этот момент, замерев без движения, он вдруг осознал, что испытание уже началось, что эта странная магия — его часть и что мужество — одно из важнейших мерил, по которым будут судить, достоин ли он избрания. Рагнар с трудом заставил свой распухший язык пошевельнуться и разлепил застывшие губы. С огромным волнением он услышал свой голос, будто звучавший со стороны:

— Я пройду через врата.

— Тогда иди, парень! Чего же ты ждешь?

Словно механический человек или заколдованная жертва волшебства из страшной саги, Рагнар двинулся вперед на негнущихся ногах, чтобы пройти сквозь Врата Моркаи. У него сразу же закружилась голова. Руны на вратах засверкали. Высеченные там волчьи головы словно бы ожили и приветствовали его: духи волков, туманные и неясные, за которыми тянулся кометный хвост эктоплазмы. В ушах у него, казалось, стоял едва различимый вон, какой могла бы издавать стая призраков давно мертвых зверей.

Он шел к арке, а вокруг него вились духи. Они хлынули в его открытый рот и ноздри. Он ощутил, как пар спустился по горлу и заполнил легкие. Рагнар подумал, что задохнется от такого спертого воздуха, но заставил себя идти вперед, подойдя вплотную к огромной могучей арке…

На мгновение юноша решил, что уже прошел Врата. Мельком он узрел трех кошмарных стариков, закованных в броню, на их плечи были накинуты шкуры белых фенрисийских волков. Затем возникло ощущение ужасного холода, за которым накатила волна мучительного жара и чувство падения — гораздо более сильное, чем он испытал в шахте. Время и пространство переплетались и распадались на отдельные элементы. Казалось, его плоть вскипела, и внезапно Рагнар оказался где-то в другом месте.

Он стоял на промерзшей равнине. В отдалении он видел машины и странных людей. Некоторые из них были одеты в серые доспехи, похожие на те, что носили Хакон и Ранек. Другие облачены в кроваво-красные панцири, богато изукрашенные бронзовыми изображениями черепов, но все же странным образом похожие на доспехи людей в сером. Люди в сером сражались с воинами в красном, и в холодном свете тусклого белого солнца Рагнар увидел, что стоит на вершине горы трупов. От его ног откатилась отрубленная голова, а под сапогами хрустнули чьи-то кости. Он осознал, что тоже одет в серые доспехи, исцарапанные и прорубленные во многих местах. На их некогда блестящей поверхности смешались его кровь, машинное масло и кровь врагов. В каждой его руке было по странному волшебному мечу — такому же, как у сержанта Хакона. У одного из них был сломан клинок и заметно поубавилось зубьев. Другой работал прерывисто, то пробуждаясь к жизни, взвизгивая и вибрируя в его руке, то замирая, словно оживляющее его заклинание переставало действовать.

Оглядевшись вокруг, Рагнар увидел мертвые тела. Здесь были Кьел, Свен и Стрибьорн, а также сержант Хакон и Ранек. А тем временем его окружили люди в красном. У некоторых были откинуты назад шлемы, и их искаженные лица являли собой кошмарные пародии на человеческие. У других в прорезях забрал сверкали ужасной ненавистью красные светящиеся глаза. Он понял, что врагов чересчур много и они слишком сильны для него. Рагнар знал, что это слуга Хоруса — адепты предельного мрака, враги Русса. Он знал, что во всей Вселенной нет убийц беспощаднее. И понимал, что до смерти ему остаются считаные мгновения.

Один из воинов в красном знаком велел своим сторонникам остановиться. Они замерли, словно гончие, повинующиеся команде хозяина, — но Рагнар знал, что это лишь временная передышка. Они все так же жаждут его крови, и даже воля их грозного вождя не сможет удерживать их долго.

Предводитель заговорил, и его низкий голос был убедительным и искренним.

— Ты — могучий воин, Рагнар, — произнес он. — Ты великий убийца. Ты достоин присоединиться к нам. Бросай свое оружие. Прими участие в ритуале крови. Предложи свою душу Хорну. Живи вечно и познай восторг вечной битвы.

«Кто такой Хорн?» — подумал Рагнар. Это имя было странно знакомо и ассоциировалось со злом. Но почему его адепты добиваются преданности Рагнара? Конечно, это не имело для него большого значения, но Рагнар понимал, что это предложение искренне, и оно отчасти взволновало его. Воин в красных доспехах предлагал ему вечность кровавой битвы — как это было обещано героям, последовавшим за Руссом. Более того, Рагнар знал: приняв участие в их ритуалах и надев красные доспехи, он более, чем когда-либо, сможет наслаждаться бойней, будучи вознагражден за измену силой столь же великой, что и у бога. На мгновение он ощутил трепет искушения. Почему бы не присоединиться к этим великим воинам? Отчего не предложить душу этому Хорну? Почему бы не получить бессмертие?

Однако, даже размышляя над этим, он испытывал отвращение. Он видел, что эти адепты тьмы — заблудшие и проклятые создания. Они утратили что-то очень важное, и эта потеря сделала их низшими существами по отношению к людям. У них даже может иметься какая-то честь, но это совсем не то, что понимал под достоинством воина Рагнар. Их искаженные тела — это отражение изуродованных душ, и этого уродства не могла скрыть изысканная красота богато изукрашенных доспехов.

Рагнар захохотал и плюнул в лицо предводителю, а затем ринулся в бой, разя мечом направо и налево. Даже вонзившиеся в его тело клинки адептов Хаоса не заставили Рагнара пожалеть о принятом решении. Но под ногами вдруг разверзлась темная яма, и совершенно внезапно, не успев понять, как это произошло, он оказался в другом месте и в другом времени…

Теперь вокруг него высились стены живой плоти цвета свежего мяса. Они были пронизаны длинными венозными трубками, по которым текли странные жидкости. Желтоватые своды из кости и хряща, поддерживавшие потолок, имели цвет старых гниющих зубов. Все вокруг покрывала омерзительно липкая красная слизь. Сапоги Рагнара издавали отвратительный сосущий звук всякий раз, когда он отрывал подошвы от пола, напоминающего язык. Воздух здесь был теплым, как кровь, спертым и тягучим. Повсюду вокруг Рагнар ощущал чуждую жизнь. Он чувствовал себя так, словно его заживо проглотила какая-то огромная чудовищная тварь.

Вновь на нем были серые доспехи, и опять его руки сжимали странное мощное оружие. В ушах звучали голоса, одновременно отдаленные и близкие. Среди них он узнал голос Кьела, Стрибьорна, Свена. Какая-то магия приносила прямо ему в уши слова, звучащие непривычно плоско и бесчувственно. Он слышал, как друзья говорят, голоса их были приглушены изумлением и страхом.

«Реально ли это?» — спросил он себя. Он не был уверен в ответе. Все вокруг воспринималось как настоящее. Он чувствовал, как под ногами колеблется пол в такт дыханию исполинской твари. Он обонял диковинную вонь ее внутренностей. Эти странные запахи оставляли у него во рту долго не исчезающий ядовитый привкус. Но как это может быть реальностью? Он ведь погиб от клинков воинов в красных доспехах. Или его еще раз воскресили, как после сражения с Беспощадными Черепами? Или же ничто вокруг не было настоящим? Не находился ли он в плену какого-то сильного заклинания?

— У этого — сильная душа, — прогремел голос в его голове. Рагнар не узнал его, но по звучанию говоривший был стар и мудр. Почти сразу же после этих слов юноша ощутил, как в его разум хлынула неведомая сила, сминая сомнения, изменяя воспоминания, заставляя жить настоящим. Его тревоги сгинули прочь, как кровь, унесенная горным ручьем. Исчезли мысли обо всем, кроме грозящей опасности, когда он услышал отдаленный рев какой-то могучей зверюги. В его ушах громко зазвучали голоса его товарищей-кандидатов. И в этих голосах слышалась паника. Рагнар рискнул бросить взгляд через плечо и увидел искаженное ужасом лицо Кьела. Остальные брели позади. Обе его руки сжимали оружие, подобное тому, которое давным-давно, в другой жизни Рагнара, применил Ранек, чтобы уничтожить морского дракона.

Рагнар понимал, что никто из них не знает, как они здесь очутились. Все смотрели на него как на главного — так было в ту ночь, когда тролль утащил Хэнка. Они полагались на его силу, его мужество и его знания. И хуже всего, что у него нет никакого представления о том, что делать. Он не знал ни где они находятся, ни как сюда попали, ни даже что за враг к ним приближается. Он был уверен лишь в одном: рядом опасный противник, и он несется на них со страшной скоростью.

— Сохраняйте спокойствие, — сказал Рагнар, надеясь, что никто не заметил нервозности в его голосе. Вновь прозвучал рев, и по спине юноши побежали мурашки. Что бы ни производило этот шум, оно было очень велико. И этих существ несколько. Звуки донеслись сзади, но в ответ на них прозвучал странный клич из коридора, что лежал впереди. Затем оттуда раздался шум, похожий на писк тысяч крыс — или, быть может, на щелканье сотен хитиновых когтей.

Шум приближался. Рагнар услышал, как Кьел в ужасе вскрикнул. Юноше пришлось сделать усилие, чтобы сохранить самообладание и не позволить страху Кьела передаться ему. В этом он преуспел лишь отчасти. Облик того, что неслось на них по коридору, приводил в трепет.

Там были сотни монстров, ростом превосходивших человека. У каждого имелось по четыре руки, оканчивавшихся здоровенными клешнями. Морды их были как из ночного кошмара — с крошечными глазками и чудовищными челюстями. Быстрые, гораздо быстрее человека, они преодолевали расстояние, отделявшее их от группы Рагнара, с такой скоростью, что глаз едва успевал уследить за ними.

— Все мы умрем! — воскликнул Кьел, и Рагнар был вынужден согласиться с ним. Тем не менее, если ему предстояло умереть, он собирался захватить с собой некоторое количество этих монстров. И он непременно сделает так, чтобы остальные последовали его примеру.

— Встаньте и сражайтесь! — крикнул он. — Или я сам вас убью, бесхребетные трусы!

Рокот магического оружия наполнил воздух. Та же магия, что когда-то убила дракона, принялась за нападающих монстров. Рагнар пригнулся, когда над его головой в чудовищ понеслись огненные стрелы. Твари умирали, но недостаточно быстро. Головы их взрывались, тела разваливались на части. Кровь и тошнотворные жидкости хлестали на живой ковер. И все же противники подбирались все ближе, словно необоримый прилив чуждого голода и ненависти. Рагнара вновь начало охватывать отчаяние. Что толку сражаться? Почему бы просто не улечься на мягкий пол и не смириться с неизбежным?

Но он отказался признать поражение. Взревев от ярости и ненависти, Рагнар прыгнул в самую гущу монстров, кося их направо и налево двумя своими клинками. Несколько чудищ занялось им, остальные понеслись дальше, к его соратникам. Юноша оказался в центре смерча из челюстей и клешней, которые раздирали его доспехи, добираясь до плоти. Все еще сражаясь, все еще стремясь убивать, он отчаянно сопротивлялся агонии, грозившей подавить его сознание, погрузив во тьму…

И вновь Рагнар очнулся невредимым. Одним взглядом он охватил то, что его окружало. Было темно. Небо освещалось чудовищными вспышками света. Громоподобный шум сотрясал воздух. Вокруг громоздились развалины крупного города — самого большого из тех, что он когда-либо видел, за исключением, пожалуй, Клыка. Чернеющие остатки вздымающихся ввысь зданий неясно вырисовывались над головой. Все они казались огромными, почти с гору.

На некотором расстоянии, в самом конце улицы, он увидел движущихся огромных существ из металла. Внешне они были похожи на людей, но раз в десять выше. В руках у них было оружие гигантских размеров, из которого вылетали лучи света, хлеставшие по небу, словно молнии богов. С их плеч тоже срывались молнии. На несколько мгновений воздух наполнился пронзительным воем, а затем издалека донесся грохот взрыва, казалось потрясший весь мир. Земля под ногами задрожала, будто животное под кнутом наездника. В воздух взметнулось облако черного дыма и обломков, которые потом удивительно медленно начали опускаться на землю.

Рагнар осмотрелся. Он вновь был облачен в серые доспехи с эмблемой в виде волчьей головы. Юноша уже привык к ним, они сидели на нем как вторая кожа, делая его быстрее и сильнее. Опять у него в руках было то странное мощное оружие. На мгновение Рагнар задумался, что же он здесь делает, но вновь ощутил могущественное присутствие древнего разума, и все его сомнения исчезли.

Оглядевшись вокруг, Рагнар обнаружил, что остался один. Его отделили от товарищей. Впервые за многие месяцы — одному Руссу ведомо, сколько их прошло — он остался в одиночестве. Рядом нет никого, кто бы мог поддержать его, помочь, если он упадет, позаботиться о нем, если ранят. Юноша не представлял ни где находятся остальные, ни как он отделился от них на этой громадной и пугающей чуждой территории. Рагнар заметил, что здешнее солнце огромно, как раздувшийся красный шар, а небо — зеленовато-синего оттенка, какого он никогда прежде не видел. Он понял, что оказался ужасно далеко от родины, так далеко, что даже представить невозможно.

Рагнар знал, что должен разыскать остальных, что нужен своим товарищам как командир, — но не знал ни где они находятся, ни почему он понадобился именно сейчас. Внезапно юноша ощутил себя маленьким, потерянным и одиноким, словно ребенок в диком лесу. Он подавил нахлынувшее отчаяние и зашагал в ту сторону, где шел бой. Чем дольше он здесь находился, тем более его изумляло окружающее.

Этот город построили люди. Это следовало из множества деталей. Картины с изображениями мирных семей, прорисованные так детально, что казались почти живыми, и помещенные в кристаллы, которые показывали изображение под разными углами по мере вращения. Книги на языке, которого он не понимал, напечатанные так правильно и четко, как невозможно сделать на Фенрисе. Детские игрушки из непонятного материала, гладкие и прохладные на ощупь.

Постепенно он стал осознавать масштабы того, с чем здесь столкнулся. Эта война велась такими средствами, которые его народ и представить себе не мог. В этом городе когда-то жило больше людей, чем во всем мире Рагнара, но чудовищная сила сровняла его с землей так уверенно, словно боги спустились с небес и прихлопнули надоедливую муху. Быть может, именно так оно и было. У юноши закружилась голова, когда он попытался представить разрушительную мощь, обрушенную на этот город. Нет, она находилась за пределами его воображения.

Рагнар осознал, что здесь ему опять брошен вызов. Его испытывают, и часть испытания состоит в том, что он должен приспособиться к окружающему миру, понять его и продолжать действовать. Юноша знал, что большинство его соплеменников просто замерли бы от страха, оказавшись среди этих исполинских развалин. Но он уже был другим, и для него обстановка не имела значения. Он — Рагнар Грохочущий Кулак, и он будет сражаться здесь так же, как дрался когда-то на палубе корабля, и продолжит бой вне зависимости от того, появятся ли рядом товарищи.

Земля задрожала, и Рагнар услышал приближающиеся тяжелые шаги. Один из гигантов, замеченных им ранее в отдалении, завернул за угол и теперь появился совсем близко. Он был выше Рагнара почти в десять раз, фигура его напоминала человеческую — правда, несколько тощеватую. Голова была вытянутой и блестящей, и по тому, как настороженно она повернулась, юноша понял, что гигант знает о его присутствии. Красные и желтые вымпелы на плечах чудовища развевались по ветру. Мощные руки гиганта держали странное продолговатое оружие.

Внезапно он рванулся вперед, покрывая расстояние гораздо быстрее человека. Рагнар почувствовал, что не в силах тронуться с места от нахлынувшего ужаса. Против такого монстра ему не сделать ничего. Даже чудесный меч казался здесь столь же жалким, как щепка в руках ребенка против взрослого воина. Этот чудовищный гигант мог на ходу раздавить его в лепешку своим исполинским ботинком. Похоже, именно это он и намеревался сделать.

Поток воздуха обдал Рагнара. Мимо пронеслась огромная тень, сверху нависла чудовищная нога. В последний миг он овладел собой, решив предпринять хоть что-нибудь. Юноша попытался выскочить из зоны, на которую опускалась гигантская конечность, но она была слишком велика. Смерти уже не избежать. Взвыв от разочарования и ярости, желая хоть что-то сделать противнику, несущему неминуемую смерть, он поднял свой меч в жесте отчаянного сопротивления. Посыпались искры, когда зубья меча встретились с металлом гигантского ботинка. Это было последним, что он увидел, прежде чем огромная тяжесть обрушилась на его тело, дробя кости и обращая плоть в текучее желе…

Не переставая кричать, Рагнар сел прямо и обнаружил себя в новой обстановке. Наверно, именно это и есть ад, а он обречен провести в нем вечность умирая тысячью смертей в странных незнакомых местах, сражаясь против сил, суть которых не состоянии постичь. Нет, сказал себе юноша, все это иллюзия, заклинание, наложенное теми могучими старцами, что поджидают его за Вратами Моркаи. Но он не позволит мороку одолеть себя.

— Этот, конечно, силен, братья, — произнес громоподобный голос в его голове. — Если он выживет, то будет причислен к самым могучим.

Вновь Рагнар ощутил чудовищную волну силы, которая нахлынула на его мозг, парализуя волю и лишая возможности сопротивляться. На сей раз он смог противостоять ей, используя каждую каплю своей свирепости и ненависти. Он не собирался допустить, чтобы его опять швырнули в эти чуждые миры против его воли. Он не хотел быть марионеткой каких-то древних волшебников. Он не собирался поддаваться…

Что? Он не собирался поддаваться чему? Он не мог вспомнить. Не было необходимости вспоминать. Он стоял на берегу, созерцая закат. Деревья странного вида шелестели на легком ветерке. Воздух был теплым, полным незнакомых ароматов. Благоухали пышные цветы, каким ни за что не расцвести на унылых пустошах Фенриса…

— Рагнар.

Юноша обернулся. Навстречу ему шла женщина, прекраснее которой ему не доводилось видеть в жизни. Нет, слово «шла» было недостаточно красиво, чтобы передать изящную грацию ее движений. Ее кожа была янтарной, волосы плавной волной ниспадали на плечи. Ее черты чем-то напоминали ему Ану — только Ану без изъянов, Ану, у которой все недостатки были искусно удалены. Она улыбнулась, и Рагнар почувствовал, как его сердце отчаянно подпрыгнуло. Эта улыбка согрела все вокруг, как солнце. Он почувствовал, что его влечет к незнакомке нежная сила, хотя ее улыбка обнажила маленькие острые клыки, как у хищного зверька.

— Значит, решил, — произнесла она. Голос ее был музыкальным и волнующим, как грех. Одно его звучание опьяняло, словно полный мех вина.

— Что решил?

— Не играй со мной. Ты решил присоединиться к нам? Встать в наши ряды и предложить свою душу великому господину Слаанешу?

О чем это она говорит? Кто такой Слаанеш? Рагнар не имел никакого представления, о чем идет речь, но само это имя было словно окрашено в цвета зла. Более того, он почувствовал, что за словами девушки скрывается какое-то более глубокое значение — видимо, причиной тому была слишком безупречная красота, намекающая на более глубокую реальность. Не было ли в ее тоне намека на раздражение? Не приняла ли она его непонимание за отказ? Что здесь на самом деле происходит?

— Я еще ничего не решил, — ответил он, чтобы выиграть время.

— Это прискорбно, — заметила девушка и потянулась к нему, чтобы поцеловать. Губы Рагнара затрепетали от этого прикосновения. Кожа красавицы словно источала легкий наркотик, ее прикосновение вызвало очень сильное, почти болезненное наслаждение.

Пока длился поцелуй, ему казалось, будто из него что-то вытягивают, самую сущность его личности, его душу. Это не было больно. Это доставляло удовольствие — словно заснуть на мягкой постели рядом с красивой женщиной, насытившись всеми возможными наслаждениями. И все же что-то было не так. Не так он чувствовал себя с Аной. Внезапно Рагнар осознал, что не желает поддаваться этому нежному разрушению, так же как не хотел быть раздавленным стальной ногой могучей боевой машины. Он попытался высвободиться — и понял, насколько могущественна эта сила… Это было похоже на низовое подводное течение: можете бороться сколько угодно, но в конце концов вас затянет вниз, на встречу с морскими демонами. Рагнар напряг все свои силы, пытаясь сопротивляться, и осознал, что его жизненная сила высосана этой женщиной. Чернота сгустилась вокруг и затуманила взгляд…

Опять он очнулся в кошмаре. На сей раз юноша стоял перед большим черным алтарем. Повсюду двигались таинственные фигуры, а высоко над головами рогатое существо парило на большом светящемся диске, преодолевая силу тяжести силой своей магии. На глазах у Рагнара колдун спустился вниз. Вокруг когтистых рук чародея плясал световой ореол, но он не делал никаких угрожающих движений. Рагнар поднял оружие, но не нанес удара, желая посмотреть, что произойдет дальше.

— Что может дать мой хозяин в обмен на твою душу? — спросил чародей голосом, в котором звучала магическая сила. — Чего ты желаешь? Тебе нужно всего лишь подумать об этом, и оно будет твоим.

Тут же в воображении юноши возник непрошеный образ — труп Стрибьорна. Не успел он даже попытаться скрыть свои мысли, как на алтаре появился связанный Стрибьорн, а руки Рагнара крепко сжали огромный жертвенный нож.

Ненависть скрутила его внутренности. Он вновь увидел своего отца, лежащего мертвым среди обгорелых руин родной деревни. Он увидел, как его народ угоняют в рабство на корабли Беспощадных Черепов. Юноша заново пережил поединок, в котором он убивал Стрибьорна, а Беспощадный Череп лишал его жизни. Ему захотелось поразить беззащитную грудь врага, и он чуть не всадил в нее нож. Он уже чувствовал, как клинок вонзается в тело Стрибьорна, как сталь скрежещет о кость, как хлещет кровь. Но рука его застыла в воздухе — у Стрибьорна был амулет с таким же изображением волчьей головы, какое отмечало серые доспехи Рагнара.

— Давай же! Бей! — сказал чародей. — Отомсти! Души твоих предков требуют этого. Бей!

Рука Рагнара дрожала от желания нанести удар. Больше всего ему хотелось сейчас обрушить нож на беззащитного врага. Юноша понимал, что в то самое мгновение, когда он сделает это, душа его отойдет богу чародея, но искушение вонзить кинжал было слишком велико. Да, тем самым он предаст людей, вместе с которыми тренировался, носивших такие же доспехи, как и он, — но предвкушение мести застилало все.

Но внезапно Рагнар осознал, что если он сейчас ударит, то предаст не только слуг Русса, но и свое племя, став презренным изменником. Если он нанесет удар, Фенрис будет разрушен и все его народы попадут в рабство. Юноша замер, балансируя на лезвии ножа, ища равновесия между жаждой мести, с одной стороны, и чувством долга — с другой. На этих весах колебалась судьба мира, на одной их чаше лежала его собственная всепоглощающая ненависть, но на другой — понимание того, что его имя навечно будет обесчещено.

«А что это значит? — спросил внутри него спокойный, тихий голос. — Что значат для тебя все люди Фенриса? Твои кровные родичи убиты вот этим человеком и его соплеменниками. А обитатели Клыка лишь заставили тебя испытать боль, унижение и лишения».

Если, убивая Стрибьорна, он вызовет разрушение своего мира, что ж с того? Далее последует лишь всеобщая гибель, Беспощадных Черепов снесет тем же кровавым приливом, и последняя месть останется за ним. Месть настолько полная и окончательная, что ее никогда никому не превзойти.

Рука Рагнара задрожала, и клинок стал опускаться. Он попытался бороться с искушением. Не такой мести он желал. Это будет не честной победой в горячей смертельной схватке, а грязным убийством связанного врага, чью душу поглотит темная сила. Это недостойная месть.

— Отомсти, как тебе нравится, — изрек чародей. — Но отомсти!

Он сделал жест, и цепи упали со Стрибьорна. Беспощадный Череп вскочил на ноги.

— Предатель! — возопил он и бросился на Рагнара. Юноша уложил его ударом кулака и, повинуясь рефлексу, занес руку, чтобы всадить нож в грудь старого врага. И вновь он остановился.

Снова Рагнар осознал, что является заложником в руках сил, куда более могущественных, чем он. Вновь перед его мысленным взором возникли те ужасные старцы, что таились за Вратами Моркаи. Где-то там, вдалеке, они играют с ним, исследуют самые сокровенные тайны его души, тщательно изучая все его мысли и оценивая, достоин ли он.

Эта мысль наполнила его гневом, что был горячее ненависти. Кто они такие, чтобы судить его? Как они смеют играть с его разумом по своей воле? Он больше не потерпит этого!

Рагнар прикусил язык и сжимал зубы до тех пор, пока боль не пронзила все его существо. Снова подняв нож, он вонзил его себе в живот.

— Этих игр больше не будет! — воскликнул юноша, падая на колени и глядя, как кровь собирается в лужицу под ногами. Губы его искривились, он зарычал от ярости и боли.

Мир задрожал. С потолка посыпались камни. Все вокруг смещалось, плясало и таяло.

— Я — Рагнар, и я бросаю вам вызов! — прохрипел он, когда темнота, полная и окончательная, овладела им в последний раз.

10

Чаша Вульфена

Рагнар просыпался медленно и болезненно. Он чувствовал себя усталым, как человек, в очередной раз поднявшийся из мертвых. Казалось, исчерпана вся его энергия, вся его жизненная сила. Он смог вспомнить очень немногое из выпавшего ему сурового испытания. Этот бесконечный кошмар насилия и смерти перетряхнул и исследовал все слабости его души. Когда юноша посмотрел на свое тело, то удивился, не найдя на нем никаких следов — ни ран, ни ушибов. Он не мог избавиться от ощущения, что они должны быть.

Сейчас Рагнар был обнажен. Он лежал на холодной каменной плите в пещере. Свет давала одна из необыкновенных магических сфер. На соседних плитах лежали остальные кандидаты. Он узнал Свена, Стрибьорна и Кьела; кроме них здесь было несколько незнакомых ему людей. Дыхание, исходившее из уст лежащих, поднималось облачком пара в холодный воздух пещеры.

Рагнар вздрогнул и осознал, насколько он замерз. Юноша поднялся с плиты и окинул взглядом другие тела. У одного из кандидатов, которого он не узнал, казалось, дыхание отсутствовало.

От ледяного холода ноги Рагнара сразу занемели. Он подошел и осмотрел бездыханное тело, затем положил руку на грудь юноши. Она была холодной, сердце не билось, а конечности уже одеревенели. Значит, это правда, — проходя через Врата Моркаи, и в самом деле можно умереть. Он снова вздрогнул, не понимая, от холода или от страха. В голову пришла мысль, что он сам едва не разделил участь этого бедняги.

Рагнар почувствовал, что в нем зарождается спокойный ледяной гнев. Его разозлило, что кто-то рылся в его душе, словно грабитель, обшаривающий чужой дом. Кто дал этим людям право поступать так? Или, скорее, что заставляет их думать, будто они обладают таким правом?

Однако тут он задумался сам. Кем бы ни были эти существа, они наверняка делают это с какой-то целью. За всеми этими безжалостными испытаниями, за этим постоянным отсевом слабых и недостойных должен крыться какой-то великий план. В противном случае это занятие будет бессмысленным. Ведь не могло же оно, в конце концов, оказаться всего лишь жестоким развлечением праздных богов!

Но Рагнар знал лишь одно: он замерз, устал, голоден и хочет убраться из этого кошмарного места. Юноша приблизился к выходу из пещеры и увидел, что за ним лежит другая пещера. В ней тоже находились каменные плиты, но они были пусты. Здесь стояло лишь одно из этих странных существ, полулюдей-полумашин. И оно наблюдало за ним. Один глаз существа был человеческим и синим, другой — изготовлен из стекла и стали; он отражал свет, словно крошечное солнце. Существо повернуло голову. Раздалось странное жужжание, и Рагнар увидел, что его шея частично покрыта металлом, а стальной воротник соединяется с металлической пластиной, покрывавшей грудь.

— Иди со мной, — сказало существо странным бесстрастным голосом с незнакомым Рагнару акцентом.

Юноша подчинился. Они прошли через несколько металлических дверей, и чем дальше, тем теплее становился воздух. В последней комнате лежала одежда из того же растягивающегося материала, как и туники, которые им когда-то выдали в Руссвике. Однако на этих одеяниях имелись нашивки с изображением когтя, а на груди красовалась эмблема с волчьей головой. Рагнар остановился и, не дожидаясь приглашения, оделся. Затем он последовал за человеком-машиной в большое помещение, где его уже поджидал Ранек с тремя внушающими ужас старцами, что наблюдали за ним из-за Врат Моркаи. Ранек бросил на Рагнара странный взгляд, а затем холодно улыбнулся, показав свои большие клыки:

— Задал ты нам головоломку, парень!

Рагнар посмотрел на него, а затем на старцев в доспехах и с волчьими шкурами. У них было чуть меньше седины, чем у Ранека, но вид этих людей вызывал ощущение могущества и какой-то особенной силы. В них чувствовалось нечто сверхъестественное, в этом Рагнар ошибиться не мог. Он часто подозревал, что Ранек — могущественный чародей, но теперь увидел, что это не так. Старцы — вот настоящие волшебники, повелители рун, провидцы, способные проникать в умы других. Он почувствовал, что его гнев и страх обращаются на них. Если старцы и ощутили это, то не подали виду. Они смотрели на юношу, как можно смотреть на собаку, размышляя о ее покупке. Рагнар вновь взглянул на Ранека.

— Никто еще не был так близок к неудаче, — произнес Волчий Жрец. — В тебе есть изъян, парень, и это может привести тебя к гибели.

— Изъян?

— Ненависть. Ты ненавидишь слишком сильно.

— С каких это пор ненависть стала изъяном для воина? Ненависть к врагам делает мужчину сильным.

— Да, но ненависть к товарищам — это потворство своей слабости. Воин не может себе это позволить.

— Да?

— Ты ненавидишь Беспощадного Черепа и хочешь отомстить ему.

Рагнар не видел никакого смысла отрицать это:

— Да, я ненавижу Стрибьорна.

— Ты не первый, кто попал сюда таким путем, парень. Мы часто отбираем воинов, дравшихся в одной битве с обеих сторон. Часто старые враги присоединяются к нашим рядам одновременно. И все они учатся сражаться вместе, бок о бок.

— Это меня удивляет.

— Это не должно тебя удивлять. В ходе подготовки между кандидатами возникают крепкие связи. Лишь в твоем случае это оказалось не вполне успешным.

— От меня нельзя ожидать, что я позволю спокойно жить своему врагу.

— Ты должен решить, что важнее: убить своего врага или прожить жизнь с честью в служении великому делу. Самому великому. Поверь мне, в будущем, если ты останешься жить, у тебя появится достаточно врагов, чтобы утолить жажду мести.

— То есть я должен пощадить Стрибьорна или не пройду ваше испытание?

— Нет, ты должен пощадить Стрибьорна. Или умрешь.

— Почему вы говорите мне это?

— Потому что в тебе есть задатки великого воина, парень. А нам отчаянно нужны великие воины. Но эти воины должны быть искренними со своими товарищами и преданны им, или же они станут бесполезны для нас и для себя. Берегись, парень, путь твоего сердца во мрак лежит через ненависть. Помни это всегда.

Рагнар задумчиво посмотрел на старика. Он не нашел ответа, поэтому промолчал. Юноша поглядел на остальных, но их изборожденные морщинами лица были непроницаемыми.

— Иди в приемную и обожди, — сказал ему Ранек. — Скоро ты узнаешь, какое решение мы примем.

Рагнар стоял на краю огромного амфитеатра, находящегося рядом с Клыком. Гигантская чаша была так велика, что могла бы вместить десятки тысяч людей, а не несколько десятков кандидатов, замерших в ожидании на ее дне. Сквозь штормовые тучи время от времени пробивались лучи солнечного света. Было прохладно, по ветру носились маленькие хлопья снега. Посреди арены находился гигантский помост с изображением головы волка. Исполинские статуи с волчьими головами стерегли вход.

Ранек стоял в центре помоста, глядя на кандидатов. Его холодный взгляд заставил Рагнара почувствовать свою незначительность.

— Вы хорошо проявили себя, добравшись сюда, — произнес Волчий Жрец. Его спокойный хрипловатый голос без усилий разносился по всей арене.

Он хороший оратор, да и акустика здесь великолепна, подумал Рагнар. Слова Ранека странно подействовали на него. Он ощутил, как сердце переполняет гордость. Это была первая похвала, которой удостоились кандидаты.

— Вы прибыли сюда из Руссвика, Гримнира и Валксберга — мест, где оценивают кандидатов, — произнес Ранек. — Вы выжили там, где другие погибли. Вы доказали, что достойны принять участие в финальном состязании, где будут отобраны воины для пополнения наших рядов.

Он на мгновение умолк, чтобы дать этим словам дойти до слушателей. Рагнар увидел на лицах улыбки и понял, что слова Ранека подействовали на него так же, как на остальных. Как это и задумывалось, подумал он кисло.

— Да, вы прошли через многое. Но до сих пор это было детскими играми по сравнению с тем, через что вам придется пройти теперь. Настоящее испытание только начинается.

Все кандидаты, как один, испустили стон. Прежде чем продолжить речь, Ранек зловеще улыбнулся.

— Не скулите. Как только вы поймете, почему вам требуется новое испытание, вы увидите нашу цель. Вы узнаете, чему вы подвергаетесь, и осознаете, зачем это нужно. Вы дошли сюда и заслуживаете того, чтобы узнать все до конца.

Воцарилась тишина. Присутствующие поняли, что вот-вот с ними поделятся великой тайной. Рагнар поймал себя на том, что подался вперед и навострил уши, ловя каждое слово Волчьего Жреца.

— Кто мы такие, как вы думаете? — спросил Ранек. — Как вы считаете, кто живет в этой огромной rope?

— Воины Русса! — возопил Стрибьорн.

Ранек засмеялся, и от его смеха по коже побежали мурашки.

— Да, это так. Конечно, мы — Избранные. Подобно тем, кто пришел сюда до нас, мы были когда-то избраны для своего дела. И те, кто пришел до них, тоже были избраны. И так — с самого начала времен, когда Русс пребывал среди людей, и Император, Отец Всего Сущего, вел свои великие войны против сил тьмы.

Сейчас вы стоите в месте Избранных. Клык — одна из крупнейших крепостей в грандиозной войне, которая непрестанно кипит между человечеством и теми силами, что стремятся его уничтожить. Это место, откуда великие воины отправляются к звездам и выполняют миссии, от которых зависит судьба миллионов.

У вас нет никакого представления о том, насколько важна их деятельность. И вы не можете пока это осознавать. Даже если вы останетесь в живых, то пройдет много лет и, быть может, множество жизней по человеческому измерению, прежде чем вы только лишь начнете понимать важность вашего служения.

Вы думаете, что избраны, чтобы пополнить ряды бессмертных, чтобы сражаться рядом с Руссом в День Гнева. Это истинная правда. Клык — это дом воинского братства, Ордена, как мы называем его. Мы все — сыновья Русса, призванные из его народа. Мы именуем себя Космическими Волками, и однажды вы поймете почему.

Я расскажу вам о Руссе. Некоторые из вас думают о нем как о могущественном духе, о боге, который наблюдает за всеми людьми. Но он не был богом. По крайней мере не в том смысле, какой люди вкладывают в это слово. Русс был человеком — но больше чем просто смертным. Он был сверхчеловеком, которого подняли над обычными людьми могущество и технологии Отца Всего Сущего. Он был сильнее, быстрее, неистовее и могущественнее, чем вы можете себе представить. Он основал наш Орден, чтобы вести его в бой. Он избрал наш народ, людей Фенриса, своими воинами. Он отбирал только самых суровых и лучших из наших предков, ибо лишь они были достойны его наивысшей оценки. Такова традиция, которой мы придерживаемся даже в эти не столь великие дни.

Умолкнув на минуту, Ранек посмотрел на слушателей. На его глаза упал солнечный свет — и в них будто бы вспыхнуло пламя. Никто из присутствующих не смог бы выдержать этот взгляд.

— Я ношу в себе знак Русса. Все Волки, которых вы встретите в этой крепости, тоже носят его. Этот знак изменил меня, сделав отличным от прочих смертных. Он продлил мне жизнь на века, сделал быстрее, сильнее и могущественнее любого из простых людей, которых вам доводилось или доведется встретить. Тоже может произойти и с вами.

Ранек вновь умолк. Кандидаты переглянулись. Рагнар знал — они размышляли о значении этих слов. У него самого голова шла кругом от услышанного. Откуда этот старик может знать, каким был Русс? Как может он с такой уверенностью говорить о древних временах? Насколько мог судить Рагнар, жрец не был безумцем и вел себя так, как будто абсолютно верил в свою правоту. Конечно, он отличается от всех смертных, которых юноша когда-либо встречал. Он крупнее, сильнее, быстрее. Он обладает этими ужасающими клыками и странными волчьими глазами.

— Я говорю «может быть», потому что есть и другая возможность, — продолжил жрец. — Испытание может убить вас или же обречь на жизнь, что хуже смерти. Оно способно превратить вас в чудовищную тварь, в вульфена — существо, большее, нежели просто животное, но меньшее, чем человек. И многое другое тоже может пойти не так.

Старец сделал жест, и внезапно стало темно. Теперь был освещен только оратор, стоявший в светлом пятне. Рагнар услышал, как кто-то из кандидатов пробормотал слова о колдовстве, и скептически хмыкнул. Он видел слишком много чудес с тех пор, как прибыл сюда Скорее всего, у старца есть какие-то скрытые средства управления этим вечно горящим светом. Возможно, свет испускают обычные механизмы — такие же фонари, какие сушествуют на его родине, только более сложные по устройству.

Но то, что произошло дальше, заставило Рагнара усомниться в своем предположении.

— Смотрите внимательно, — сказал Ранек. — Скоро вы сделаете первый шаг по пути познания.

Он снова сделал жест, и внезапно в воздухе над ним появился обнаженный юноша такого же возраста, как и остальные кандидаты. Он выглядел столь реальным, что сначала Рагнар подумал, будто этот человек материализовался прямо из холодного разреженного воздуха. При более внимательном рассмотрении стало ясно, что юноша совершенно не двигается, а если хорошенько присмотреться, то сквозь него можно увидеть удаленные предметы. Он действительно был прозрачным, подобно призраку или духу.

— Это человек. Парень, очень похожий на вас. Смотрите, что случится дальше. Вы увидите, что происходит, когда добавляется знак Русса.

На глазах у Рагнара юноша стал изменяться. Его тело стало более мускулистым и волосатым, ногти на руках и ногах свернулись, став похожими на когти. Глаза приобрели странный вид, напоминая очи волка, — такие же, как у Ранека и Хакона. Из десен показались звериные клыки. Весь облик человека теперь излучал какое-то особенное могущество, которое Рагнар привык ассоциировать с хозяевами Клыка. Юноша услышал возгласы удивления, издаваемые другими кандидатами.

— В конце этого преображения, если все пройдет хорошо, вы станете во много раз сильнее и быстрее, чем сейчас. Вы научитесь самостоятельно залечивать свои раны. Ваши чувства станут острее, а сами вы сделаетесь отважнее и яростнее, чем когда-либо. Если все пройдет хорошо. Если же перемены пройдут неправильно, то с вами приключится кое-что похуже.

Во взгляде висящего в воздухе юноши появилось выражение тупой свирепости и безумия. Он неловко пошевелился и с диким видом огляделся по сторонам. Теперь из его лица почти исчезло все, говорящее о разуме.

— Вы можете сойти с ума или стать идиотами…

Изменения продолжались. Густой волосяной покров продолжал расти, пока не покрыл все тело, словно шкура зверя. Черты лица тоже скрылись под шерстью. Когти на руках и ногах удлинялись, пока не стали огромными, а клыки увеличились настолько, что лицо человека исказилось, омерзительно раздувшись. Выражение свирепого голода довершило эту уродливую маску. Рагнар вспомнил существо, что однажды привиделось ему во сне. Оно выглядело в точности так же, как сейчас этот юноша, за исключением цвета шерсти. Теперь Рагнар не сомневался, что тогда он видел вульфена.

— …или превратиться в вульфена. Почему, спросите вы? Потому что знак Русса высвобождает дух животного, который есть в каждом из нас. Некоторые достаточно сильны, чтобы управлять зверем. Другие позволяют зверю управлять собой. В этом случае рождается вульфен.

Все это может произойти, когда вы выпьете из Чаши Вульфена. Если вы переживете это первое превращение, то встанете на путь, который приведет вас в Космические Волки.

Сейчас перед вами стоит один вопрос: имеется ли в вас то, что позволит справиться с тварью внутри вас? Или же вы сдадитесь, и она поглотит вас.

Рагнар смотрел на старца и думал над его словами. Казалось, им не давали никакого выбора. Еще одно испытание, которое они должны пройти. Неужели они никогда не кончатся?

В Клыке было невозможно отличить день от ночи. Их развели по отдельным комнаткам и заперли в них. Там каждого кандидата ждала еда. Она состояла из горячего мяса, свежевыпеченного хлеба и эля, слегка отдававшего металлическим привкусом. Рагнар проглотил ужин одним махом, словно в последний раз. Ему показалось, что ничего вкуснее он никогда не ел.

Покончив с едой, он стал расхаживать по своей комнатке. Первым делом юноша подергал дверь, но она оказалась заперта, и открыть ее было свыше его сил. Внезапно свет погас, и комната погрузилась в темноту. Делать было больше нечего, он на ощупь нашел тюфяк, улегся на него и в считаные минуты уснул.

Рагнару снились мрачные сны. Какое-то чудовище преследовало его в лабиринте. Как бы он быстро ни бежал и как бы искусно ни прятался, тварь всегда оказывалась рядом, в нескольких шагах позади. И он понимал, что не осмеливается оглянуться, ибо если сделает это, то увидит у чудовища собственные черты.

Когда он проснулся, все его тело покрывал холодный пот.

Храм производил потрясающее впечатление. Он был украшен искусной каменной резьбой и облицован полированными плитами, потускневшими за многие века. Пол истерся от множества прошедших ног. Несмотря на всю роскошь, Рагнар нашел помещение угрюмым. Сияние лампы создавало в центре островок желтого света, в котором располагалось самое ценное, что имелось в древнем зале, — алтарь, вытесанный из цельного камня и украшенный волчьими головами. На его поверхности, покрытой сложными причудливыми узорами, стоял потир из неизвестного металла, и на нем тоже имелось изображение волчьей головы — эмблемы Космических Волков.

Ранек, старый, как сам храм, находился здесь же. По обе стороны от него стояли два воина в масках и таких же доспехах, как и Волчий Жрец. Рагнар заметил, что у одного из воинов правая рука была целиком металлической. Любое ее движение сопровождалось щелчками и жужжанием. У каждого из воинов имелось нечто похожее на молот. Рагнар тут же подумал о молоте Русса, Несущем Молнию. Возможно, это было какое-то похожее оружие.

Ранек пристально посмотрел на кандидатов, а затем прошел к алтарю. Он взял потир своими большими грубыми руками и поднял его над головой, словно собирался разбить вдребезги об землю.

— Узрите Чашу Вульфена, — произнес он. В хрипловатом голосе жреца прозвучали странные нотки, и Рагнару понадобилось какое-то мгновение, чтобы понять, что это благоговение. — Смотрите на нее и изумляйтесь. Вы видите предмет, который старше этой крепости, артефакт, выкованный на заре времен слугами Отца Всего Сущего. Этот потир Орлен пронес с собой через Великий Крестовый Поход. Он был частью нашего наследия в мрачные времена Великой Ереси и войны с Хорусом. Руки самого Русса сжимали его в глубокой древности. Глядите на него и думайте над моими словами.

Рагнар размышлял. Если Ранек говорит правду (а у него нет причин усомниться в сказанном), то этот предмет некогда держал в руках сам бог его народа. Это самая старая вещь, которую юноша когда-либо видел. На первый взгляд в сосуде не было ничего особенного, но Рагнару показалось, что на краях потира внезапно появились сияющие руны, а вокруг них заплясал ореол странного света.

— Мы не зря называем это Чашей Вульфена. Древние, изготовившие этот сосуд, наделили его могучей магией. Кто бы ни пил из него, если он достоин, получит знак Русса, а с ним — и свою долю сил человекобога. Если же он недостоин, то заплатит ужасную цену. Послушайте же историю Вульфена и узнайте, почему все происходит так, а не иначе.

В те дни, когда Русс впервые появился на Фенрисе, чтобы набрать себе воинов, среди народов нашей планеты жил ярл по имени Вульфен. Он был могучим человеком, свирепым и сильным, гордым своей властью. Оно был самым одаренным в искусстве войны. За всю жизнь его превзошли лишь однажды — и это был Русс. Он победил ярла на поединке перед всем его народом, но, видя перед собой достойного бойца, пощадил его и предложил место среди своих воинов.

Русс обратился к собравшимся мужчинам Фенриса и рассказал им о своем плане. Он предложил им силу и долгую жизнь, если они последуют за ним воевать среди звезд. Они ревом выразили свое согласие и провозгласили Русса вождем. Но он сказал, что воины должны выпить волшебный напиток из великой чаши, и так начнется их преображение. Вульфен первым выступил вперед и одним глотком выпил прославленный мед Русса из потира.

Но в Вульфене таилось зло. Его пожирала тайная ненависть к Руссу, и он намеревался предательски отомстить человекобогу. Дух-хранитель чаши увидел это в то мгновение, когда Вульфен поднес ее к губам. И благодаря магии чаши внешний облик ярла изменился, отразив его внутреннюю злобу. К ужасу всех присутствующих, великий вождь обратился в кошмарное существо — получеловека-полуволка. И эта тварь прыгнула на Русса с воем ненависти. Но Русс не испугался. Одним ударом он сокрушил череп Вульфена и убил зверя.

Русс взглянул на своих последователей и объявил им, что Вульфен оказался недостоин избрания и что таковой будет судьба всех, кто выпьет из потира, храня зло в сердце. Он сказал присутствующим, что все желающие могут уйти, не испив из чаши. К чести наших предков, ни один из них не удалился, все они поднесли потир к губам и обрели назначенную им силу. Так был основан наш Орден. Его первые бойцы вписали свои имена в историю всех миров человечества. Тех, кто выпьет из потира сейчас, ждет та же участь — но только если они достойны. Подумайте об этом, прежде чем приложиться к волшебной чаше.

Рагнар задумался. Была ли эта история просто древней легендой? Вряд ли. До сих пор им ничего не рассказывали просто так, и Ранек не походил на человека, который собирается рассказывать сказки несмышленым детям. Тем временем двое воинов в доспехах стали наливать удивительный напиток в потир, который Ранек держал на вытянутых руках. Ингредиенты были в двух отдельных флягах, смешиваясь в чаше, они стали булькать. Над сосудом образовался пар. Жрец произносил странные слова на чужом языке, которого Рагнар никогда раньше не слышал.

Итак, если он выпьет из этого потира со злом в сердце, то превратится в чудовище — и, без сомнения, будет убит, подобно тому самому легендарному Вульфену. Но откуда же тогда берутся монстры, которых называют вульфенами? Если они были недостойными кандидатами, почему же тогда остались живы? Как им удалось удрать из Клыка? Рагнар почувствовал, что здесь кроется какая-то тайна. И он пока не в состоянии раскрыть ее.

Другой вопрос тоже не давал ему покоя. Есть ли у него в сердце зло? Постигнет ли его ужасная судьба Вульфена? Он вспомнил, что ему говорили о ненависти к Стрибьорну. Зло ли это? Он так не думал. Любой воин Фенриса испытывает подобные чувства к тем, кто уничтожил его племя. И все же зачем тогда старики предупредили его?

Жрецы закончили смешивать содержимое фляг, и Ранек поставил чашу на алтарь. Все присутствующие видели, как напиток бурлит внутри, словно дьявольский отвар. Волчий Жрец оглядел кандидатов, затем полез в свой мешок и вытащил оттуда горсть деревянных лучинок.

— Каждый из вас должен испить из чаши. Вас не просят вызываться добровольно. Это было бы бессмысленно. Пусть Русс определит порядок. У меня в руке деревянные лучинки. На каждой — несколько зарубок. Каждый из вас возьмет одну лучинку. Первым возьмет чашу тот, на чьей лучинке окажется наибольшее количество зарубок. Вы будете выходить по порядку, преклонять колени перед алтарем и отпивать священный мед из потира. Ясно?

Все хором выразили свое согласие, но в голосе каждого чувствовалось волнение. Рагнар почувствовал, что каждый из присутствующих думает о возможности превратиться в ненасытную тварь. Ранек подошел к кандидатам, вытянув вперед руку. Один за другим кандидаты вытаскивали лучинки из сжатого кулака. Рагнар внимательно следил за реакцией, отражавшейся на их лицах. Его порадовало, когда лицо Стрибьорна отразило что-то вроде смятения.

Когда пришел его черед, рука юноши, протянутая за маленькой щепкой, была тверда. Рагнар не успел даже взглянуть на нее, а пальцы уже ощупали лучинку и обнаружили там только одну зарубку. Значит, он пойдет последним. Он не знал, радоваться этому или печалиться.

Ранек велел им всем открыть ладони и просмотрел выбранные лучинки. Он построил кандидатов по порядку и вернулся к алтарю. Рагнар увидел, что Стрибьорн оказался впереди. Далее стоял Свен, потом Кьел и другие воины. Сам он шел последним.

— Подойдите к алтарю, — велел Ранек.

Стрибьорн вышел вперед. Его лицо было бледным, но решительным. Беспощадный Череп знал, что все взоры сейчас обращены к нему, и не собирался проявлять страха. Ненависть в душе Рагнара боролась с восхищением мужеством врага. Стрибьорн твердыми шагами подошел к алтарю, преклонил пред ним колени, затем гордо поднялся и недрогнувшей рукой взял Чашу Вульфена. Он поднял ее к губам, откинул назад голову и стал пить. Ранек был вынужден протянуть руку и опустить чашу, чтобы не дать Стрибьорну осушить ее до дна.

Беспощадный Череп неподвижно постоял еще минуту. Все наблюдали за ним затаив дыхание, желая увидеть, что же произойдет. Рагнар слышал, как бьется его сердце, чувствовал, как взмокли ладони. Он был готов прыгнуть вперед и убить Стрибьорна голыми руками, если в нем проявятся малейшие признаки изменений. Юноша сомневался, что у него окажется время сделать что-либо прежде Ранека, но по крайней мере он попытается…

Мгновения шли. Ничего не происходило. Ранек жестом велел Стрибьорну отойти, и тот повиновался. Следующим вышел Свен. Его движения были резкими, подбородок задран высоко. Однако он забыл преклонить колени, и Ранек, сильно сжав его плечо, заставил воина опуститься. Свен покачал головой, беззлобно усмехнулся Волчьему Жрецу и поднялся, протянув руки к чаше. Закончив пить, он причмокнул губами и даже умудрился рыгнуть. Рагнар был поражен, что Ранек не ударил его. Вместо этого жрец просто засмеялся и велел Свену отойти. Вновь не произошло никакого изменения.

Вперед вышел Кьел. Он выглядел бледным и потрясенным, но взял потир и выпил. Закончив, он состроил гримасу — будто ему хотелось выплюнуть выпитое, и пришлось пересиливать себя, чтобы проглотить мед. Затем Кьел тоже отступил назад. С ним не произошло никаких перемен.

Кандидаты выходили вперед один за другим, друг за другом пили из чаши, и никто пока не превратился в монстра Затем, очень быстро, пришел черед Рагнара. Он вышел вперед, ощущая, как его спину жгут взгляды остальных. Все они смотрели теперь на него, думая, не ему ли предстоит потерпеть неудачу. Все они уже прошли испытание. Они были в безопасности. Он — нет.

Когда юноша шел к алтарю, его поступь была твердой. Он преклонил колени, вознес безмолвную молитву Руссу, а затем поднялся, чтобы взять Чашу Вульфена из рук Ранека. Она оказалась тяжелее, чем Рагнар ожидал. Металл был холодным на ощупь, и руки стало ощутимо покалывать. Конечно, здесь есть магия, подумал он. Грохочущий Кулак поднес потир к губам и на мгновение замер. В его голове вспыхнуло предупреждение, которое он получил, пройдя через Врата Моркаи. Его ненависть к Стрибьорну — не тот ли это изъян, который высвободит зверя внутри него?

Молнией промелькнуло желание бросить чашу, отшвырнуть ее в сторону, словно она превратилась в ядовитую змею в его руках. Если бы эта жидкость разлилась, ему не пришлось бы ее пить, он не смог бы превратиться в монстра. А все остальные — они тоже чувствовали что-то подобное? Явилось ли им искушение отбросить потир? Размышляли они над своими изъянами перед тем, как выпить мед, или такие мысли даже не приходили им в голову?

Рагнар попытался выбросить из головы эти вопросы и собраться с духом. Он не желал обесчестить себя. Никто из его товарищей не опозорился, и он тоже не бросит тени на имя Грохочущего Кулака. Он последний из них. Если такова его судьба — стать отвратительной тварью, пусть будет так. Он встретит свой рок как воин.

Он поднял чашу к губам и стал пить. Судя по запаху, он ожидал, что вкус будет ужасным. Но это оказалось не так. На самом деле Рагнар просто не смог определить, на что он похож. Его язык защипало, нёбо онемело, а в глотке появилось такое ощущение, словно он поглощал ледяную воду. Он пил и пил, пока не почувствовал, что Волчий Жрец спокойно потянул потир из его рук.

Рагнар почувствовал покалывание в коже и озноб, прокатившийся по всему телу. «Так это оно и есть? — подумал он. — Вот так начинается превращение в монстра? Неужели я сейчас превращусь в чудовище и буду убит?»

Юноша поднял взгляд и посмотрел в глаза Ранеку, но не увидел в них ничего — ни сострадания, ни ужаса, ни тревоги. Рагнар чувствовал легкое головокружение, и ему показалось, что силы покидают его. Удары сердца звучали, словно удары грома. Он был уверен, что вот-вот почувствует, как мускулы его скручиваются и рвутся, когда начнется преображение.

11

Дух твари

Опять этот сон. Он бежит по темному коридору в бесконечном лабиринте под громадной горой. Его преследует зверь, огромный и яростный. Рагнар понимает, что если эта тварь поймает его, то немедленно сожрет.

Ноги будто налиты свинцом. Пол липнет к подошвам, как смола, замедляя его движение, но при этом не мешая преследователю, несущемуся во весь дух. Его вой отдается эхом по темным залам, дыхание обжигает шею Рагнара. Омерзительная слюна капает на кожу юноши, а когда он поворачивается к чудовищу, то видит собственное лицо — только отвратительно изменившееся. Рагнар поднимает руки в тщетной попытке защититься, но зверь достает его своими гигантскими копями. Они пронзают кожу и мышцы, хлещет кровь. В боку Рагнара вспыхивает жуткая боль, словно от раскаленного железа. Он просыпается с широко открытым ртом и с трудом удерживается от крика.

На мгновение Рагнар видит, как один из волчьих духов, что вошли в него во Вратах Моркаи, удаляется за пределы досягаемости. Когда юноша делает вдох, призрак начинает мерцать и исчезает — очевидно, втянутый вместе с воздухом назад в легкие.

Это видение, говорит себе Рагнар. Всего лишь творение возбужденного мозга.

Все его тело болит. Юноша чувствует себя так, словно его подвешивали на дыбе. Голову саднит. Десны кровоточат. Руки болят. Он поочередно ощущает то жар, то холод, а кожа беспричинно покрывается крупными каплями пота. Мысли текут страшно медленно, как смола. Приступы боли мешают думать. Он оцепенел. Замерз. Перестал чувствовать.

Рагнар в изумлении посмотрел на свои руки, прищурившись, чтобы видеть более четко. Его ладони выглядят по-другому. Они стали шире и более плоскими. Мышцы сделались рельефными, ногти — толще и острее. Да и сам окружающий мир теперь выглядел несколько иначе.

Его глаза опять заслезились — но, по крайней мере, это было лучше, чем жгучая боль, которая приходила совсем недавно, когда в глазное яблоко словно бы втыкали раскаленную иглу. Рагнар принюхался. Опять в воздухе стоял этот странный запах. Что он означает? Юноша покачал головой. Он не понимал смысла происходящего. За последнюю неделю на его ноздри не раз накатывала волна столь сильных запахов, что он не знал, куда деваться.

Гладкие шелковые простыни, на которых он лежал, прилипли к телу. Рагнар отодрал их, испытав при этом ощущение, словно по его коже прошлись рашпилем. Она стала ужасно чувствительной. Юноша слышал, как неподалеку кто-то бормочет, а рядом дышит Свен. Шум его дыхания был просто ужасающим, словно раздували кузнечные мехи. Рагнар потряс головой в надежде, что ощущения утихнут.

Но не тут-то было. Сверхчувствительность прошла лишь на короткое время, а потом навалилась снова. Или это не ощущения затихали, а усиливалась его способность их переносить? Рагнар ни в чем не был уверен. Ему стало совсем плохо, тошнота соседствовала с диким чувством голода, и это было почти непереносимой мукой.

Внезапно его обуяла дикая ярость. Он прикусил себя за щеку, соленый вкус крови подхлестнул гнев. Рагнар заколотил руками по стене, пока не потекла кровь. Боль была почти невыносимой для его обостренных чувств, но каким-то непостижимым образом она помогала ему успокоиться, вернуть разуму контроль над телом.

Юноша провел пальцами по переплетенным растягивающимся звеньям металлического браслета на запястье, задержавшись, когда его пальцы дотронулись до диска с выгравированной руной. Этот браслет ему надели Железные Жрецы после того, как он выпил из Чаши Вульфена. Такой имелся у каждого кандидата. Насколько он понимал, в нем не было ничего магического, даже несмотря на выбитую руну. У всех кандидатов руны были разными. Рагнар сравнивал их со знаками, имевшимися на браслете у Кьела и у остальных. Руна на браслете Рагнара напоминала фигуру человека с двумя волнистыми линиями над ней. Линии могли обозначать облака или вообще ничего не значить. Руна Кьела изображала стилизованного ястреба. Поскольку она немного походила на двухголового орла, чье изображение встречалось здесь повсюду наряду с изображениями волков, это можно расценивать как добрый знак.

Но сейчас Рагнару никак не удавалось сосредоточиться. «Думай, — сказал он себе. — Вспомни! Тебя зовут Рагнар. Ты последний из Грохочущих Кулаков. Ты человек. Не какое-то безмозглое животное. Ты не болен. Ты меняешься. На тебе знак Русса!»

Юноша вновь взглянул на свои руки. Да. Сегодня шерсть еще гуще, чем вчера. На груди стало больше волос. На всем теле. Он неуверенно поднялся на ноги, борясь с головокружением, и минуту стоял неподвижно, слабый, дрожащий и немощным. Затем слабость прошла так же быстро, как и накатила раньше. Рагнар вдруг почувствовал себя сильным — невероятно сильным, настолько сильным, что мог рвать руками сталь и проходить сквозь каменные стены. Он выскочил из комнатки в коридор, полный решимости найти где-нибудь еду, дабы утолить терзавший его голод.

В коридоре царил уютный полумрак. Это не имело значения. Теперь глаза Рагнара видели в темноте лучше, чем когда-либо. В любом случае, чтобы отыскать пищу, они были уже не нужны. Он вполне мог учуять съедобное издалека, унюхать свежее сырое мясо даже на расстоянии сотен ярдов.

Рагнар прошел мимо камер, в которых лежали остальные. Товарищи выглядели не лучше его. На самом деле многие смотрелись гораздо хуже, но все очень по-разному.

В камере Кьела Рагнар увидел лежащего на спине Соколиного Охотника. Его открытые глаза отражали тусклый свет, подобно собачьим или волчьим, они стали похожи на глаза Ранека, Хакона и всех тех, кого кандидаты повидали здесь, в Клыке. Рагнар догадался, что и его глаза стали такими же. Теперь Кьел выглядел массивнее и мускулистее. Казалось, он разрастался, как сорняк, набирая рост и мышечную массу. И со всеми остальными происходило то же самое. Рагнар мельком подумал какой-то частичкой своего сознания: не потому ли мир теперь выглядит чуточку иначе? Он ведь заметно прибавил в росте за последние несколько дней — так, что земля будто бы отдалилась от его глаз. Поэтому все вокруг виделось несколько по-другому, и он не переставал этому удивляться.

Другой части его сознания это было совершенно безразлично. Она алкала мяса. Ей хотелось, чтобы он утолил свой голод, затем — жажду, а потом — рухнул на пол и уснул. И она готова заставить его убить любого, кто попытается помешать сделать это.

Та часть Рагнара, которая все еще оставалась человеческой, содрогнулась. Он понял, что звериная часть его натуры становится все сильнее. Порой она делалась такой могучей, что затопляла сознание, вытесняла все рациональное мышление. Он пытался бороться с этим, понимая, что чем чаще происходят такие потопы, тем легче будет волчьей душе брать верх в следующий раз. В конце концов она окончательно подчинит его себе, и тогда Рагнар умрет — ибо прекратит свое существование как человек.

Он заставил себя думать. Выходит, что у него сейчас словно две души: одна человечья и одна звериная. Или это его душа разделилась на две? Одна часть принадлежит животному, а другая — человеку, и обе борются за то, чтобы управлять им. Теперь юноша понимал, что они были не правы, думая, что победили, когда ни один из них не изменился, испив из Чаши Вульфена. Это изменение было не таким, как в истории, рассказанной Ранеком. Оно не было мгновенным, а происходило медленно, едва различимо. Потребовались дни, чтобы в каждом начал проявляться зверь и появились внешние свидетельства внутренних перемен. Слишком рано они подумали, что победили. А ведь Ранек и другие два Железных Жреца, как про себя называл их Рагнар, знали, что это не так.

Рагнар заставил себя вспомнить, как его вели по коридорам Клыка к этим клеткам. Сначала ему показалось странным, что эта зона была отделена запирающимися металлическими дверями. Это было похоже на тюрьму, а не на помещение для кандидатов, которые только что прошли посвящение. Но их заперли в этих мрачных коридорах, чтобы они подвергались сводящим с ума изменениям. Сначала кандидаты просто не понимали, что происходит. Затем они почувствовали себя плохо. Потом начали вспыхивать драки, когда они стали агрессивными и голодными, и вдобавок всех одолела неистовая тяга к мясу.

Рагнар покачал головой, когда ощутил вновь накатившую волну дикого гнева. Одна лишь мысль о том, что кто-то попытается остановить его на пути к еде, наполнила его яростью. Да он голыми руками отдерет их плоть от костей и поглотит ее!

«Остановись! — сказал он себе. — Человек так не ведет себя. Так не ведет себя воин. У воина есть гордость. Воин владеет собой».

Где-то в глубине его души издевательски взвыл зверь.

Рагнар добрался до того места, где лежала пища. На холодные каменные плиты оказалась брошена кровавая туша огромного оленя. Ему повезло. Никто из остальных еще не проснулся. Нет. Постой! Что это там?

Рагнар внезапно услышал за спиной звук мягко ступающих ног. Босые ноги шлепали по камню. Он обернулся и увидел приближающегося Стрибьорна с лицом, искаженным ненавистью и голодом. Беспощадный Череп выглядел совсем не так, как тот молодой воин, которого Рагнар знал в Руссвике. Его лицо стало шире, грубее, более жестоким, нос увеличился, а глаза пылали безумием. Он стал выше и массивнее, превратившись буквально в гору мышц.

— Мое! — выкрикнул Стрибьорн и бросился вперед с вытянутыми руками, ногти на пальцах торчали, как чудовищные когти. На мгновение Рагнар замер. Та часть его души, что еще оставалась человеческой, ужаснулась. Даже если бы Беспощадным Черепом овладели демоны, это не могло выглядеть кошмарней. Сейчас лицо Стрибьорна являло собой отталкивающую морду разъяренного зверя. И этот зверь намеревался убить Рагнара.

Часть существа юноши не возражала. Она даже приветствовала это. Теперь он наконец-то получит возможность отомстить своему врагу.

В последнюю секунду Рагнар отпрыгнул в сторону. Ногти Стрибьорна оцарапали его бок, откуда-то из-под ребер потекла кровь. Соленый запах бросился в ноздри Рагнару, и глубоко внутри него опять шевельнулся зверь. Внезапная вспышка ярости разожгла пламя безумного гнева. Здравое смысл вытеснило желание разорвать и убить. Звериная свирепость наполнила его мозг, захлестнув разум, словно корабль в бушующем море.

Рагнар сопротивлялся, стараясь держать волну звериных чувств под контролем, понимая, что для выживания в предстоящей схватке ему понадобятся не только звериное проворство и свирепость, но и человеческий рассудок. Стрибьорн опять прыгнул. На этот раз Рагнар пригнулся, дав его кулакам пролететь над головой, а затем выпрямился, схватил Беспощадного Черепа и швырнул оземь. Стрибьорн несколько раз перекатился по полу, но быстро вскочил на ноги.

Частью своего существа Рагнар осознавал, что если эта схватка будет доведена до ее логического завершения, то один из них умрет — или по мере будет серьезно ранен. Зверь в его душе выл и рычал. Ему было все равно. Ему хотелось лишь драться. Убить или быть убитым, а затем, если выживет, нажраться досыта. И часть Рагнара-человека отчаянно хотела того же.

Юноша теперь понимал, что сражается в этом поединке на нескольких уровнях: не только со Стрибьорном, но и с самим собой, с тем существом, что скрывалось внутри него. Теперь он знал, что, если уступит зверю, тот лишь станет сильнее и это в конце концов приведет его к гибели так же неизбежно, как и выпущенная на свободу ярость Стрибьорна.

А противник уже возвращался, чтобы вновь атаковать. Он приближался мягкими шагами, с разинутым ртом, зубы его были обнажены в отвратительном оскале, открывавшем взору недавно прорезавшиеся клыки. В это мгновение Беспощадный Череп выглядел поистине жутко. Он бросился вперед, пальцы его были согнуты, руки стали когтистыми лапами, готовыми царапать и раздирать. Вновь ему удалось пролить кровь, и снова Рагнар обнаружил, что сопротивляется не только боли, но и почти необоримому приливу гнева и ненависти, побуждавшими юношу немедленно прыгнуть на Стрибьорна и вцепиться зубами ему в горло.

Предупреждение, сделанное Ранеком после Врат Моркаи, мелькнуло в голове Рагнара. Теперь он понимал, что именно ненависть и была той его слабостью, которая позволит зверю, таящемуся внутри, подчинить себе человеческое естество. Если он сдастся, это просто приведет к уничтожению его души. Немедленная месть не стоила потери самого себя. Он обождет и отомстит позже, если сможет.

Вместо того чтобы атаковать с неистовством животного, Рагнар сжал руку в кулак и нанес Стрибьорну мощный удар в грудь, прямо над сердцем. Беспощадный Череп отшатнулся назад, и Рагнар нанес еще один удар, под челюсть, такой сильный, что Стрибьорн оторвался от земли, прежде чем без сознания рухнуть спиной на пол. Рагнар подавил в себе порыв прыгнуть на его лежащее тело и рвать, драть его, пока не хлынет кровь, убить и пожрать врага. В этот миг он ощущал, как его рассудок и душа балансируют на краю огромной пропасти — туманной бездны, в которую вот-вот падут, чтобы он никогда больше не смог вернуться в мир людей.

Рагнар знал, что если позволит этому произойти, то лишится своего человеческого естества окончательно и бесповоротно. Поедание человеческого мяса было одним из строжайших табу его народа, пойти на это означало сделать Рагнара-зверя сильнее, а Рагнара-человека — неизмеримо слабее. Он не мог позволить свершиться такому. И тем не менее какая-то часть его желала сделать это во что бы то ни стало, хотела сдаться, отказаться от постоянного, тяжкого бремени разума и стать меньше чем человеком, но все же больше чем животным.

Он понял, что в нем сидит предатель, который рад будет капитулировать, просто сдаться, покончить со всем этим, завершить борьбу и войти в мир, где все было таким простым и ясным, где не имелось нужды ни в разуме, ни в размышлении, ни в чести. Часть его существа хотела поддаться запретному желанию и испить человеческой крови. И хуже того — Рагнар осознал, что это темное существо всегда жило в нем, ожидая лишь содержимого Чаши Вульфена, чтобы выйти на поверхность, стать сильным. Теперь юноша уже не был уверен в том, что сможет остановить поглощение самого себя этой тварью, даже если очень того захочет.

Некоторое время он стоял неподвижно, сражаясь с самим собой, борясь за то, чтобы удержать контроль над своими поступками. Эта схватка была такой же быстрой, яростной, и смертельной, как и бой со Стрибьорном. Рагнар понимал, что ее исход столь же важен для его судьбы. Он бился за контроль над собой, искал способ обуздать в себе зверя. Он заставил себя вспомнить все незавершенные дела, которые у него были и с которыми ему не справиться, если он поддастся зверю. Он никогда не проникнет в тайны Космических Волков. Он никогда не поймет их магии и их целей.

Постепенно, вдох за вдохом, он успокоился. Сердце перестало колотиться, как бешеное. Он даже смог сосредоточить свой взгляд на пище, которая послужила причиной его драки со Стрибьорном.

Юноша наклонился и пальцами оторвал огромный кусок кровоточащего мяса. Он отправил его в рот и жадно принялся жевать холодную влажную оленину. Быстро проглотив, он ухватил еще кусок, торопясь наесться досыта, пока никто не остановил его. Рагнар кусал и жевал до тех пор, пока не утолил свой голод, и только тогда к нему вернулось некое подобие здравомыслия.

Он отправился к питьевому фонтанчику, где холодная вода набиралась в каменную чашу, в силу какой-то магии никогда не переполнявшуюся. Вода прекращала течь, как только лоток наполнялся. Юноша склонил голову, чтобы напиться, и замер, увидев свое отражение в воде. Он увидел себя, и это зрелище отнюдь не обнадеживало. Волосы всклокочены. Глаза странно светятся. Кровь струится из уголков рта, засыхая на руках и одежде. Его лицо было отталкивающим, как у безумца. Он открыл рот и увидел, что зубы стали длиннее и острее, а клыки уже совсем походили на волчьи. Он выглядел чудовищно одичавшим. Так, должно быть, выглядит вульфен, когда выходит на охоту из своего логова.

Рагнар быстро опустил руки в воду и набрал полные горсти. Юноша сказал себе, что сделал так потому, что хочет пить. Однако в душе он понимал, что истинной причиной было желание как можно скорее разбить свое отражение бесконечной рябью.

С этого момента Рагнар чувствовал себя немного спокойнее. Он не представлял, сколько времени прошло, он ощущал лишь, что оно проходит. Сначала он пытался отмечать количество истекших дней — точнее, количество раз, когда гасли и загорались светильники, — выцарапывая метки на стене своей камеры. Он понимал, что это срабатывало не всегда. Рагнар знал, что проходили длинные периоды времени, когда он лежал в забытьи или погружался в безумие животного и был не в состоянии сделать отметку.

Он встал и прошел к месту кормежки — теперь он так называл его в мыслях. Юноша все еще испытывал голод, но теперь он не был таким ненасытным и жгучим, чтобы поглотить его душу. Зверь все еще сидел внутри, но теперь знал свое место. Он никуда не делся, но Рагнар держал его под контролем. Его чувства больше не казались ему настолько обостренными, чтобы причинять боль. Они стали гораздо острее прежних, но Рагнар постепенно привык к этому. Зато юноша научился переваривать огромный объем поставляемой ими информации и анализировать ее. Это было почти чудом. Он мог видеть в темноте, определять местоположение предмета по его запаху, слышать, как падает под ветром перо, и вычислять, куда оно упадет.

Он чувствовал, что стал гораздо ловчее и сильнее, чем когда-либо. Рагнар не сомневался, что теперь, если дело дойдет до схватки, ему покажется, что большинство нормальных людей движется со скоростью слизняка. Он также стал шире в плечах и легко мог поднять большую каменную скамью, что стояла в его комнате. Совершив такой подвиг в Руссвике, юноша сломал бы себе спину. Грохочущий Кулак чувствовал, что может без всякой усталости пробежать многие мили, и был уверен, что стал гораздо крепче и здоровее. Никогда за всю свою жизнь он не чувствовал себя сильнее.

Не все были столь удачливы. Он поежился, вспоминая. Это было что-то вроде смутных сцен из чудовищного ночного кошмара. Некоторые из кандидатов сошли с ума. Он вспомнил, как Бларак разбил себе голову о стену, так что вылетели мозги, и кто-то попытался их съесть. Он был только рад, что это оказался не он. А ведь такое легко могло бы случиться в тот период, когда им овладевало безумие.

Рагнар вздрогнул, размышляя о том, действительно ли все это закончилось, в самом ли деле он снова стал хозяином своего «я», или безумие просто утихло на время. В месте кормежки — он знал это — его ждало свежее сырое мясо.

Железные Жрецы вытащили Рагнара из контейнера с датчиками. Юноша с облегчением вздохнул. Он не был уверен, что смог бы дольше выдерживать это. Металлические стены, сжимавшие его тело в холодных тисках, провода датчиков, извивающиеся по его коже, словно змеи, странные скачки восприятия, когда жрецы заклинали свои магические машины, — все это вместе взятое едва не лишило его рассудка. Сколько он провел в этой стылой могиле: часы, дни или, быть может, годы? Рагнар не представлял этого. Зверь внутри него выл и бесновался, испытывая отвращение к этому заключению, отчаянно желая выбраться, и на этот раз Рагнар решил, что полностью с ним согласен.

Теперь он знал, для чего это все было нужно. Железные Жрецы проверяли его, изучая, как тело приспосабливается к переменам, и проверяя, не пошел ли процесс не в том направлении. Он знал, что пробы крови, которые брались из его тела медными иглами, будут исследованы на специальных машинах и что удары синих молний тоже были необходимы для проверки рефлексов. Но даже понимание смысла этих суровых испытаний никак не облегчало сводящую с ума боязнь замкнутого пространства, которую испытывал Рагнар: казалось, его вот-вот раздавит сомкнувшимися стенками, и разум отчаянно рвался на волю, в открытое пространство внешнего мира.

И конечно, угрюмо думал Рагнар, ничто из этого не пойдет во благо ему. Магия позволит жрецам предсказать, что с ним случится дальше. Похоже, они с самого начала трансформаций в телах кандидатов уже знали, что произойдет с каждым — кто сойдет с ума, кто неузнаваемо изменится, а кто переродится в чудовищного вульфена. Но жрецы даже не пытались ничего изменить, довольствуясь тишь тем, что записывали результаты наблюдений в свои огромные тома в кожаных переплетах. Очевидно, они считали, что найдется еще очень много кандидатов, из которых можно выбирать подходящих, а если кто-то потерпел неудачу — что ж, такова воля богов…

Рагнар покачал головой и окинул взглядом огромную комнату, залитую мерцающим сиянием светящихся шаров. Повсюду стояли здоровенные машины, которые жужжали и стрекотали. Они казались непостижимо древними и местами были покрыты ржавчиной. Огромные пучки проводов, связанные медными кольцами с вытравленными на них древними рунами, шли от машины к машине, соединяя их с массивными престолами управления, за каждым из которых сидел Железный Жрец. Они молились и вызывали странных электрических духов, которым поклонялись. В воздухе пахло грозовой свежестью, маслом и прочими химикатами, применявшимися для обслуживания машин. Светящиеся ореолы играли вокруг работающих механизмов, выдавая присутствие духов, помогавших их работе. С того места, где стоял Рагнар, ему было видно Стрибьорна, привязанного к огромному медному диску. Его руки и ноги были растянуты, словно воина собирались колесовать. Медный круг с телом плавал внутри другого круга и медленно вращался — сначала влево, потом вправо, затем вверх и вниз, так что Стрибьорн некоторое время висел вверх ногами, пока не вернулся в нормальное положение.

Тут же в воздухе рядом с машиной возникло изображение примерно тех же размеров, что и Стрибьорн. Контур тела воина был обозначен светящимися линиями. В некоторых местах, главным образом вокруг головы и груди, эти линии имели темный либо болезненно-красный цвет, но в большинстве других мест светились зеленым или желтым. Рагнар предполагал, что особые цвета указывали зоны в теле кандидата, в которых происходили наибольшие изменения. Впрочем, здесь ничего нельзя было знать наверняка. После минутного замешательства Рагнар решил, что есть только один способ выяснить истину.

— Что означают линии на той светящейся фигуре? — спросил он, указывая на Стрибьорна.

Железный Жрец повернулся к нему, его лицо было закрыто металлической маской. Он дотронулся до одной из рун, вырезанных на слитках железа вокруг его шеи, и уставился на Рагнара, словно размышляя, открыть ли юноше одну из сокровенных тайн своего Ордена. Рагнар с легким удивлением заметил, что эту руну он видел среди других на стенах Храма Железа на Огненном Острове. Интересно, существует ли какая-то связь между двумя Орденами?

— Красные зоны на голо-тени указывают те места в теле кандидата, где все еще происходят серьезные изменения внутренней химии. Желтые зоны — там, где процессы изменений завершены и началась стабилизация. Зеленые зоны устойчивы.

Рагнар не имел никакого представления, что означает слово «химия», но понял, что в целом его догадка была верна. Он удивился тому, что жрец вообще ответил на его вопрос. Раньше все слуги Русса были немногословны и необщительны, но теперь, возможно, и они изменились. Этот тоже не считал его ровней — но по крайней мере признавал за прошедшим испытания кандидатом некоторые достоинства. Юношу охватило волнение. Значит, жрец уже видел, как происходят изменения у самого Рагнара, и может сказать, благоприятны ли предзнаменования. И его можно расспросить об этом! Или, быть может, лучше ничего не знать и просто покориться судьбе? Юноша решил все же попытаться выяснить у жреца результат исследований. И снова Железный Жрец долго раздумывал над его вопросом, прежде чем ответил на него бесстрастным голосом. На этот раз Рагнар был вполне уверен в том, что узнал в речи жреца выговор жителей Огненного Острова.

— Твоя трансформация проходит медленно и пофазно, — в конце концов услышал он вердикт.

— Это плохо? — спросил Рагнар, у которого все внутри сжалось от тревоги.

— Ответ отрицательный. Как правило, это положительный признак. Тело, которое приспосабливается медленно и равномерно, как правило, благоприятно адаптируется к генетическим имплантатам. Обычно, когда изменения происходят быстрыми, неуправляемыми скачками, мы сталкиваемся с процессом прискорбной деградации.

— Итак, я выживу.

— Я этого не сказал. Любые знамения всегда оставляют место для ошибки. Иногда с кандидатом все месяцами идет хорошо и уже кажется, что он успешно завершил преображение, но затем в последнюю секунду происходит неудача. Иногда кандидаты начинают деградировать, но затем выправляются и приходят в норму. До завершения трансформации окончательный результат предсказать невозможно. Все остается в воле Русса и в руках духов крови.

Рагнар вздрогнул. Он мог бы догадаться, каким будет ответ жреца. Кажется, он все еще может потерпеть неудачу.

Шли недели. Рагнару стало гораздо лучше. Он чувствовал себя так же, как в детстве, когда только-только оправился от багровой лихорадки. Когда он был болен, ему казалось, что он больше никогда не будет чувствовать себя хорошо. Теперь, поправившись, он испытывал глубокую благодарность за ощущение здоровья и силы, которое вернулось к нему. Все виделось теперь более ярким и красочным. В воздухе пахло приятнее, еда была вкуснее. Странная ткань, которая раньше раздражала кожу, теперь дарила ей наслаждение.

Конечно, говорил он себе, все это не просто следствие хорошего самочувствия. Это знак тех перемен, что произошли в нем после Чаши Вульфена. Все его ощущения казались теперь более острыми, а сила и выносливость радовали, как никогда раньше.

Железные Жрецы заявили, что удовлетворены его преображением, хотя, как всегда, добавили несколько таинственных предупреждений, намекнув, что опасность неблагоприятного исхода все еще существует.

Рагнар не нуждался в предупреждениях, чтобы понимать это. Он все еще ощущал в себе дух животного — хотя, по правде говоря, с каждым днем чувствовал себя в его присутствии все комфортнее. Теперь это стало частью его существа; когда потребуется, она даст ему силу и свирепость зверя. Вдобавок она позволяет понимать все, что сообщают разуму изменившиеся чувства. Он чувствовал себя отчасти человеком, отчасти — волком… или, быть может, кем-то большим, нежели тот и другой?

Просто взглянув на других кандидатов, Рагнар мог сказать, что не все из них ощущали то же самое. Возможно, им было труднее приспособиться.

Кьел выглядел измученным. В его глазах стояло странное выражение обреченности, а лицо было мрачным и напряженным. Он все время озирался, как загнанный зверь. Когда он ощущал на себе взгляд Рагнара, то начинал шипеть, словно предупреждая об атаке. Рагнар заметил, что Кьел очень сильно оброс волосами. Они покрывали тыльную сторону его рук и торчали из-за воротника и обшлагов рубашки. Его осанка тоже изменилась. Он согнулся вперед, держа руки низко и согнув пальцы. Рагнар с трудом узнавал в этом диком существе прежнего радостного и доброжелательного Кьела. Однажды Соколиный Охотник рванул за браслет на запястье так сильно, что из разодранной руки хлынула кровь. Что-то в нем напоминало Рагнару волка, попавшего лапой в капкан.

Напротив, Свен внешне изменился гораздо меньше — быть может, потому, что всегда имел диковатый вид. Теперь он скалился на Рагнара, показывая свои новые клыки, а глаза его зловеще отражали искусственный свет сияющих шаров. Если что в нем и изменилось, так это тело — он стал еще шире в плечах и мускулистее. Руки его были теперь размером с бедра Рагнара, а грудь — круглой, как бочка. Рагнар чувствовал, что Свен наслаждается преображением и пребывает почти в мире с тем зверем, что, несомненно, бушует у него внутри.

Почувствовав на себе горящий взгляд, юноша повернулся и посмотрел на Стрибьорна. Беспощадный Череп был неспокоен. Чувствовалось, что он напряжен, как швартовочный трос, туго натянутый на ветру. В нем было что-то дикое, его глаза сверкали безумной яростью, а осанка выдавала готовность в любой момент броситься в драку. Стрибьорн выглядел так, будто готов взорваться по малейшему поводу. Заглянув в его глубокие, похожие на пещеры глазницы, можно было без труда увидеть таящегося там зверя.

Рагнару все еще казалось странным то, что он стал чувствовать настроение остальных и, возможно, улавливать кое-какие их мысли. Это заставляло его испытывать почти неловкость. Может быть, такое умение стало еще одним проявлением происшедшего преображения. Возможно, все они становились все более похожими на волков в стае, способных понимать друг друга иными способами, минуя звуки и жесты. Не исключено, что информация от товарищей передавалась осанкой и запахом — по крайней мере, Рагнар чувствовал, что может унюхать настроение любого кандидата. Странность Кьела имела причудливый резкий запах. Аромат сдержанной ярости Стрибьорна напоминал тлеющее дерево, радостная оживленность Свена — запах эля. Рагнар понимал, что все эти слова — очень неточный способ описания набора ощущений даже для себя самого, но у него не было других слов, их катастрофически не хватало. В его языке не было подходящих терминов и выражений ни для ароматов, ни для различения миллионов едва уловимых нюансов цвета, ни для описания других изменений, которые происходили в окружающем мире каждое мгновение.

Рагнар посмотрел на кандидатов, и его сердце упало. Их осталось так мало. Нильс все еще был здесь, уцелел и незнакомец по имени Микал. Но все остальные куда-то исчезли. Он не представлял, что с ними стало. Где-то в лихорадочно-сонном безумии, которое сопровождало его преображение, он вроде бы различал образы Железных Жрецов, которые входили и уносили кандидатов, превращающихся в монстров или в безумцев, но теперь Рагнар не был уверен в точности этих воспоминаний. Он понимал, что никогда не узнает точно, что же на самом деле произошло в этот период его жизни, и отчасти был даже рад этому. Не исключено, что в это время он совершил некие деяния, которые лучше не вспоминать.

Металлическая дверь со свистом раскрылась, волшебно распавшись на две части. В проеме стоял Ранек при всех своих мистических регалиях. Какое-то мгновение он оглядывал присутствующих, а затем зловеще улыбнулся. То, что он произнес, заставило Рагнара содрогнуться от страха.

— Теперь вас осталось немного. Совсем немного. А скоро может стать меньше. Пришло время для последнего испытания.

12

Последнее испытание

Рагнар дрожал. Было холодно и темно, и он был совсем один. Юноша окинул взглядом стылый пейзаж и гигантские горы и понял, что умереть здесь не составит труда. Впервые за многие месяцы он действительно находился в полном одиночестве. Вокруг не было никого на сотню миль. «Громовой Ястреб» уже превратился в маленькое пятнышко, исчезая в тяжелых серых тучах в направлении Клыка.

Рагнара выбросили в снег последним. Остальных уже высадили где-то далеко среди одиноких вершин. Грохочущий Кулак не представлял, что кандидатов осталось так много, пока не увидел их всех, поднимающихся на борт небесного корабля. На «Громовом Ястребе» он насчитал больше двадцати человек. Очевидно, претендентов в Космические Волки привозили из других мест, помимо Руссвика, и размещали во многих раздельных зонах Клыка. Он не знал, почему так делалось, но просто понимал, что это должно быть так. Это единственное объяснение, которое он смог придумать. Впрочем, Рагнар быстро отбросил эти размышления, как не относящиеся к делам насущным. Сейчас ему нужно думать о собственном выживании.

Он еще раз огляделся по сторонам, изучая суровый и безотрадный пейзаж. Огромные валуны когда-то скатились в долину и скрыли из виду большую ее часть. Некоторые из массивных скал были покрыты лишайником — в этой бесплодной дикой местности имелась по крайней мере растительная жизнь. Некоторые глыбы уже были частично покрыты снегом. Сверху начали сыпаться крупные хлопья — медленно, тихо, но неумолимо.

Некоторое время Рагнар созерцал лежащую перед ним унылую картину, а затем потряс головой, чтобы избавиться от одурманивающих мыслей, вдохнул холодный воздух и критически оценил свое положение.

Серая форма кандидата и кожаный пояс с кинжалом в ножнах — вот и все, что имелось при нем. У него не было никаких припасов — ничего, что помогло бы человеку выжить в этом суровом месте. Рагнар понимал, что на первый взгляд его задача кажется простой: нужно всего лишь добраться до Клыка и предстать перед Космическими Волками. Если он сможет сделать это, то станет настоящим Космическим Десантником. Если потерпит неудачу, то, скорее всего, умрет. Очень просто.

Все не так плохо, решил про себя Рагнар. Могло быть и хуже. По крайней мере, его форма, сшитая из какого-то удивительного серого материала, была невероятно теплой. И у него имелся при себе нож. В общем, негусто — даже для Рагнара, одиноко стоящего в темноте на заснеженном плоскогорье где-то высоко в горах Асахейма. Однако найти Клык было довольно легко — он возвышался над морем других горных вершин, отчетливо различимый на горизонте.

Тем не менее неприятное чувство обреченности не оставляло Рагнара. Столь многое могло пойти неудачно! Какой бы теплой ни была его туника, Рагнар сомневался, что она сможет спасти его, если задует ветер и ударит зимний мороз. К тому же одежда могла просто порваться в передрягах, и юноша не знал, насколько хватит ее чудесных свойств.

Да, Клык видно даже отсюда — но со времени своего пребывания в горах пониже, что громоздились вокруг Руссвика, Рагнар знал, что в любое время могли опуститься тучи и ледяной туман, уменьшив видимость до нуля. Эти долины наверняка были настоящим лабиринтом, и в них ничего не стоило заблудиться даже среди бела дня. А с едой что делать? Здесь было так пусто и голо, как могло быть лишь на равнинах ада. Грохочущий Кулак сомневался, что найдет в этих пустошах что-нибудь съедобное. А если ему это и удастся, то вполне вероятно, что находка в равной степени найдет съедобным его.

На этих просторах вполне могли бродить стаи больших серых волков, троллей, ночных бродяг, племя людоедов или вульфены, что было бы хуже всего. Даже зная, откуда появляются вульфены, он не мог избавиться от безотчетного омерзения перед этими монстрами.

Что ж, у Рагнара еще будет время поволноваться обо всем этом, когда он повстречает кого-либо из подобных тварей. А сейчас лучше бы отправиться в путь. Может быть, ему удастся найти пещеру, пока совсем не стемнело.

Впереди он увидел низкорослое деревце, и вид этого мужественного растения странным образом успокоил и подбодрил Рагнара. Оно было маленьким и искривленным, но все же тянулось вверх, цепляясь за склон горы своими корнями. Оно словно бросило вызов скалам, демонстрируя, что живые существа могут выжить даже здесь.

Более того, это дерево могло помочь выжить и путешественнику. Рагнар понял, что если он продолжит спуск, то вскоре увидит и другие деревья. Он пробыл в горах достаточно долго для того, чтобы знать, что выше определенного уровня деревья не растут, а самые высокие хребты и вершины напрочь лишены всякой растительности, кроме мха.

Он взял пригоршню снега и положил в рот. По крайней мере от жажды здесь умереть невозможно, пока на земле лежит снег. Из того, что рассказывая им в Руссвике сержант Хакон, Рагнар знал, что в непрокипевшей воде могли таиться духи болезней, но сейчас ему было все равно. Жажда — гораздо более реальная и неминуемая опасность, а он пока никак не мог развести огонь, и ему не в чем было вскипятить воду.

От снега заныли десны и язык, но скоро колючий комок растаял, и Рагнар проглотил образовавшуюся воду. В руке юноша держал кусок кремня, подобранный среди предательской осыпи щебня на склоне горы. Жаль, что у него не имелось мешка, чтобы положить камень туда, поэтому оставалось лишь нести его в сжатом кулаке. Рагнар надеялся, что этот камень сможет послужить двум целям. Во-первых, его можно метнуть в любую напавшую тварь — а со вновь обретенной силой Рагнар был абсолютно уверен, что сможет швырнуть острый камень действительно сильно. Эта мысль вызвала волчью улыбку на его лице. Второе применение кремня состояло в том, что из него можно было высечь искры с помощью металлического ножа, разведя таким образом костер.

В этом была хоть какая-то надежда, но она покинула Рагнара, когда он ощупал влажную кору дерева. Да, древесины здесь было много, но она оказалась холодной и сырой. Юноша знал, что разжечь костер из таких дров ему вряд ли удастся.

Он опять вздрогнул и ненадолго задумался об остальных кандидатах. В самом ли деле они столкнулись с такими же тяготами, какие ему довелось испытывать последние несколько дней? Они тоже бесконечно долго, с огромным трудом тащились сквозь снег и холод, петляли по долинам, стараясь не выпускать из виду величественную вершину Клыка? Их тоже колотило от студеных порывов ветра, когда они пробирались узкими и скользкими уступами, что свисают над жуткими горными теснинами? Они также все время пребывали настороже, прислушиваясь, не раздастся ли сквозь шум ветра крик страшной твари — вульфена, которого все так страшились? И в таком же ужасе глядели они на могучего горного орла, что парил высоко в небе, острыми глазами разглядывая унылый пейзаж в поисках добычи? Неужели они точно так же сумели выжить лишь благодаря съедобному мху и яйцам, выкраденным из гнездовий горных птиц?

Рагнар вздрогнул. Возможно, остальные кандидаты уже мертвы. Ему повстречалось много возможностей умереть — а ведь прошло всего несколько дней. В горах, разрушаемых частыми бурями, существовала постоянная опасность лавин и камнепадов. Повсюду стоял съедающий силы холод, и хотелось только одного: рухнуть на землю и умереть. Один-единственный неверный шаг на узкой тропе — и беспечный путешественник мог рухнуть в бездну. Быть может, их сожрали звери. Они могли посходить с ума. Возможно, на них сказались побочные явления свершившегося совсем недавно преображения, они сами превратились в монстров и уже охотятся на Рагнара, чтобы разорвать его на части.

Из всех возможностей, мысли о которых терзали Рагнара, эта последняя волновала более всего. Он знал: даже сейчас существует вероятность, что все пойдет не так, как должно идти. Железные Жрецы сказали ему, что ни один кандидат не будет в окончательной безопасности по меньшей мере в течение месяца после преображения, а может, и дольше. Зверь, что скрывался в глубинах его естества, все еще мог вырваться, чтобы поглотить его душу. Возможно, эти дикие места — именно то, что ему нужно, чтобы выбраться и полностью овладеть человеком. Эта мысль тревожила, не давала успокоиться.

Рагнар с неимоверным усилием переставлял ноги, понимая, что скоро ему снова придется искать место для ночевки. Даже с его новым зрением пробираться в темноте по этим горам было бы самоубийственной затеей. Всегда есть возможность что-то упустить из виду, шагнуть на осыпь или наступить на качающийся камень и ухнуть с обрыва. Помимо того, ночью температура упадет еще ниже, а у него не было никакого желания подвергать испытанию теплосберегающие свойства своей униформы в большей степени, нежели это необходимо. Во время пребывания в Руссвике Рагнар усвоил: чтобы выжить в таких обстоятельствах, нужно в первую очередь не делать ничего такого, что рассердило бы богинь Судьбы.

Как в азартной игре, главная хитрость состояла в том, чтобы не рисковать без нужды. Даже если ты силен, искусен и уверен в себе — как Рагнар с его вновь обретенной силой, — достаточно малейшей неудачи, чтобы в этих суровых условиях расстаться с жизнью. Самая незначительная случайность, вроде растянутых связок, вывернутой конечности или легкого недомогания, может оказаться роковой, потянув за собой усталость и истощение сил, которые сделают самого могучего воина легкой жертвой других опасностей. Даже самые незначительные неприятности или легкие раны могли привести к большой беде, постепенно ослабляя человека, вытягивая его силы и в конце концов доведя его до гибели. Главное — не пасть жертвой случайной неудачи, которой можно легко избежать.

Но сказать такое куда легче, чем сделать. Рагнар осмотрелся по сторонам в поисках места для отдыха и увидел рядом с деревом маленькое углубление с нависающим уступом, который защищал ложбинку от ветра и падающего снега. Рагнар подумал, что в ночи ему вряд ли удастся найти лучшее убежище. Несколькими ударами ножа он срубил дерево, аккуратно собрав все прутики, хвою и шишки для костра, а затем срезал самую длинную и тяжелую ветку, которая могла в дальнейшем послужить и дубинкой, и тростью. После некоторых усилий ему удалось обработать другую, еще более прямую, тонкую и длинную ветвь, которую он надеялся заострить и использовать как копье.

Рагнару понадобилось некоторое время, чтобы собрать свою добычу и вернуться к месту отдыха. Гораздо больше времени и сил потребовалось, чтобы оставить дальнейшие попытки развести огонь с помощью искр, высекаемых ножом из кремня над грудой хвои и шишек. Хвоя была сырой и зажигаться никак не хотела. В конце концов, замерзший и усталый, юноша выстлал ковром из веток и хвои выбранную в качестве убежища нишу, чтобы хоть немного утеплить стылую скалу, а затем упал на нее и сразу же уснул. Последней его мыслью было: а проснется ли он когда-нибудь?

Рагнару снились волки. Нет, это были твари, которые наполовину являлись людьми, наполовину — волками. Юноше казалось, что они преследуют его по бесконечным каменным каньонам, лежащим в тени огромных гор. В этом сне ему было холодно и страшно. Разумом он ощущал присутствие другого зверя, который проснулся, когда он испил из Чаши Вульфена.

Зверь тоже реагировал на врагов. Сначала казалось, что он не собирается бороться за то, чтобы выйти из-под контроля Рагнара, будто поняв, что они делят между собой одно тело, и если Рагнар умрет, то и ему тоже прийдет конец. Зверь также устал от бесконечных опасностей, как и сам юноша, и впервые Рагнар увидел возможность не только тревожного перемирия, но и какого-то взаимопонимания со своей темной и дикой стороной.

Постепенно во сне он начал выслеживать своего врага, а не пытался больше ускользнуть от него. Ведомый своим волчьим духом, он понял, что вскоре найдет добычу в этих каменных долинах и сможет вонзить свои клыки в горячее, сочащееся кровью мясо.

Он проснулся в темноте, дрожа от пронизывающего холода и пытаясь определить, принадлежит ли услышанный им звук к сумрачному миру сновидений или же к суровой реальности. Рагнару не пришлось долго ждать ответа. Вой прозвучал вновь — громче и ближе. Несомненно, это вопль демона бури, взывающего к своим собратьям.

Крик невыразимого голода, боли и тоски раздался совсем рядом. Рагнар узнал в нем вой большого волка Асахейма. Он вздрогнул, понимая, что, если рядом окажется еще кто-нибудь из родичей этого зверя, с жизнью можно распрощаться без долгих проводов. При неожиданном нападении Рагнар мог бы одолеть в схватке одного такого зверя, но ему ни за что не справиться со стаей. Он знал, что, действуя сообща, волки Фенриса могли загрызть тролля или даже ледяного дракона. На пустынных просторах Асахейма не было существ более хищных и свирепых.

Юноша напряг слух и принюхался к ночному ветру. Ему показалось, он что-то почуял: изодранные студеными пальцами ветра клочья кисловатого запаха. Этот запах мог принадлежать лишь большому волку. Рагнар сжался в ложбинке и взвесил свои шансы. В его положении имелось как минимум одно удачное обстоятельство: сейчас он находился с наветренной стороны от зверя. Юноша мог чуять волка, а волк его — нет. Разумеется, это могло измениться с переменой направления ветра, но тут уж можно было только молиться Руссу, чтобы этого не случилось. А еще в запахе волка имелось нечто странное — какой-то зловонный оттенок недомогания или болезни. У Рагнара еще не хватало опыта, чтобы точно понять, что он означает, но юноша надеялся, что не чуму, которую могли переносить эти дикие твари.

Рагнар проверил оружие, затем взял нож в левую руку, а копье — в правую. Дубинка лежала рядом наготове, чтобы ее можно было схватить после броска заостренной палки. Рагнар не возлагал на нее слишком больших надежд: он намеревался закалить острие в пламени костра, который так и не удалось развести, поэтому юноша не знал, насколько эффективным окажется это оружие. Тем не менее это все-таки было лучше, чем ничего. Рагнар пожалел, что у него нет щита. Увы, с таким же успехом он мог бы возжелать какое-нибудь магическое оружия Ранека. И то и другое сейчас было для него в равной степени недоступным.

Рагнар замер. Волосы на его шее стали дыбом, когда он услышал, как коготь тихо царапнул по камню, а затем, спустившись по извилистой тропинке, в ноле его зрения показался волк Фенриса. Изумляясь способности своих глаз различать мельчайшие детали даже в ночной тьме, Рагнар сразу определил, что волк старый и раненый. Его мех был белым и затертым, давняя рана на боку гнила — она и была источником неприятного запаха. Волк прихрамывал на правую переднюю лапу.

Рагнар затаил дыхание. Возможно, старый волк был вожаком, проигравшим в борьбе с молодыми соперниками и в результате изгнанным из стаи. Он явно ослаб от голода — но тем не менее выглядел страшным врагом. Он был ростом с Рагнара и даже в истощенном состоянии превосходил юношу весом почти вдвое. Клыки его торчали из пасти, словно кинжалы, а глаза горели бешенством.

В этот момент волк заметил Рагнара. Он раскрыл пасть и издал долгий вой ярости и ненависти, а затем прыгнул.

Рагнар среагировал мгновенно, метнув копье в грудь могучему зверю. Острие древка, метко отправленного в цель стальными мускулами юноши, глубоко вошло в тело волка. Хлынула кровь. Зверь упал, и древко сломалось, но Рагнар надеялся, что острие осталось в ране. Он тут же подхватил дубинку и прыгнул вперед, используя замешательство противника. Гигантский волк зарычал и бросился навстречу врагу. Рагнар отпрянул в сторону и схватил разъяренное животное за шею, избегнув его смертоносных клыков. Он не сомневался в том, что одного укуса этого монстра достаточно, чтобы разорвать ему горло, превратить руку или ногу в кровавое месиво.

Уверенный в том, что сверхчеловеческая сила его мускулов позволит одолеть любого волка, юноша собирался побороть врага. Но когда зверь зарычал и напрягся, Рагнар быстро понял, насколько легковесной оказалась его надежда. Это все равно что руками сдержать лавину. Гигантские, похожие на канаты сухожилия вздулись под спутанным мехом. Зловонное дыхание зверя ударило в нос Рагнару. Гигантский волк был опытным бойцом, он встряхнулся и отбросил юношу на камни, устилающие дно долины.

Множество острых осколков впилось в руки, вскоре ладони стали скользкими от крови. Огромная туша волка навалилась на грудь, и юноша понял, что начинает задыхаться. Перед глазами заплясали призрачные огоньки. Волк издал глубокий рык и клацнул зубами, примериваясь к шее врага. Рагнар схватил пальцами гортань чудовища и, собрав все силы, стал душить зверя. Тот извернулся и вновь набросился на юношу. Чудовищные челюсти, словно медвежий капкан, сомкнулись в считаных дюймах от носа Рагнара. С трудом ловя воздух широко разинутым ртом, молодой воин быстро выхватил кинжал и раз за разом стал бешено всаживать его в теплую податливую плоть волчьего горла. Затем он провел ножом поперек шеи врага, ощущая сопротивление мышц, сухожилий и артерии.

Из перерезанного горла хлынула кровь, теплая алая жидкость залила холодные серые камин. Кровь дымилась в холодном ночном воздухе, а Рагнар крепко держал волка, пока его судорожные движения не ослабли, а потом затихли окончательно. Затем он принялся свежевать и потрошить зверя.

Рагнар был весьма удовлетворен своей ночной работой. Теперь у него имелся плащ из необработанной волчьей шкуры. Конечно, выскобленный мех смердел, но зато давал дополнительную защиту от холода. Мясо и внутренности волка утолили ноющий голод, а теплая кровь, выпитая прямо из сложенных ладоней, освежила рот и придала новые силы.

Что еще лучше — с помощью волчьих сухожилий Рагнару удалось привязать кинжал к концу подходящей палки, сделав из нее по-настоящему грозное оружие. Из обрывка шкуры он соорудил мешок, чтобы носить собранные кремни, а из последней оставшейся полоски — самодельную пращу, с помощью которой можно было метать зазубренные куски камня с большой скоростью и на значительные расстояния. По пути он тренировался с этим оружием, достигнув вполне приемлемых результатов.

Рагнар посмотрел вверх, и вид неба ему не понравился. Огромные черные тучи закрыли Клык и южную часть небосклона. Ему казалось, что впереди слышится далекий рокот грома. Ничего не оставалось делать, кроме как припустить вперед. Продолжая жевать еще влажный кусок волчьего мяса, юноша легким размашистым шагом двинулся вниз по склону.

Используя свое новое копье как посох, Рагнар продолжал путь через лес. Он был очень доволен своим новым оружием. Длинная ветка оказалась крепкой, кинжал прочно сидел на ее конце. Теперь юноша готов был встретить кого угодно.

Здесь ему больше нравится, подумал он, глядя на сосны, обступавшие тропинку. Лес казался бесконечным, но стало заметно теплее, поскольку Рагнар спустился значительно ниже тех бесплодных утесов, куда его десантировал «Громовой Ястреб». Вниз бежали ручьи, несущие талую и дождевую воду с вершин. В кустах насвистывали птицы, повсюду виделись следы мелких животных. Теперь он знал, что по крайней мере не будет голодать и не умрет от жажды.

Он уже взбирался на деревья и находил там яйца, содержимое которых высасывал через маленькое отверстие, пробитое в верхушке. Вода в ручье была холодной и освежающей, и юноша сожалел, что ему не во что набрать ее. Если остаться в этом лесу, то в нем вполне можно жить, подумал Рагнар. Быть может, стоит попробовать это. В конце концов, он не обязан возвращаться в Клык и ничего не должен Волкам — не благодарить же за ту боль, что ему причинили. Рагнар сомневался, что кто-нибудь нашел бы его, если б он решил остаться здесь в одиночестве. На самом деле вряд ли кому-то придет в голову его разыскивать. Космические Волки не хотят иметь дело с теми, кто не соответствует их стандартам, и, не вернувшись, Рагнар просто провалил бы это испытание.

Осматриваясь по сторонам, он встречал все больше примет того, что человек прекрасно мог бы жить в этих лесах. Здесь можно было сделать навес, как его учили, и пользоваться им до тех пор, пока не найдется подходящая пещера. Он мог высушить дерево и развести костер, мог охотиться и отыскивать съедобные коренья. Можно было бы прожить долгую жизнь по собственным законам — здесь, на этой земле, которая стала бы его собственным маленьким королевством.

И все же в глубине души Рагнар понимал, что не может отречься от своего пути. Это был не просто вопрос гордости — хотя свою роль играла и она. В Клыке он не закончил дела со Стрибьорном — если, конечно, этот ублюдок из Беспощадных Черепов еще жив. Но было что-то другое, что имело гораздо большее значение. Рагнару уже не хотелось влачить одинокое существование здесь, в горных лесах. Что-то в Клыке звало его, как чувство боевого товарищества в стае может взывать к волку. Рагнар переменился, когда испил из Чаши Вульфена, он понимал это. Он стал кем-то большим и кем-то меньшим, чем просто человек. Словно тот зверь, что проснулся в нем, сделал его отчасти волком — и волк в нем отчаянно нуждался в содружестве других волков. Он страстно желал найти свое место в стае, занять положение в ее иерархии.

Более того, Рагнар теперь понимал, что и в самом Клыке имелось нечто, чего он также желал. Хотя юноша и не получал от Ранека, Хакона и их сородичей ничего, кроме унижения и суровых испытаний, он теперь знал, что они — сверхлюди, заслуживающие уважения, и что они занимаются достойным и благородным делом. Рагнар внезапно понял, что ему тоже хочется достичь того, что имеется у обитателей Клыка: их уверенности, их гордости, их могущества и магии. Он уже хотел стать одним из хозяев этого мира — более того, он жаждал быть достойным того, чтобы сделаться одним из них. И Рагнар понимал, что не добьется этого, оставаясь здесь, среди лесов и гор, какой бы привлекательной ни казалась мысль о вольном житье.

Рагнар понимал, что сильно изменился с тех пор, как был избран, — и не просто потому, что испил из Чаши Вульфена. Ему открылся целый новый мир, места более дикие и обширные, чем все, что он мог себе представить раньше, на своем родном острове. Он делал то, что никому из его народа не приходилось делать: перемещался на летающих кораблях, проходил сквозь Врата Моркаи, смотрел на укрытые облаками шпили Клыка. Он начал понимать, что мир не таков, каким он всегда представлялся, и что во Вселенной есть вещи важнее и ужаснее, чем войны между племенами и долгие морские путешествия. Рагнар начал чувствовать, что у Космических Волков имеется великая цель, а все испытания, что казались ему такими опасными, необходимы для достижения этой цели.

Из тех видений, что Рагнар узрел во Вратах Моркаи, он получил представление о могущественных и ужасных врагах из других миров и о той судьбе, что ожидает его, если он докажет, что достоин стать одним из воинов Клыка. Рагнар был уверен в том, что видел все это не случайно. Он был уверен, что старцы, которые испытывали его, намеренно приобщили его к этим знаниям, и чувствовал: то, как он распорядится ими, тоже может оказаться частью испытания. Из разговоров со своими товарищами-кандидатами Рагнар знал, что некоторые из них просто отказались поверить кошмарным видениям, не говоря уж о том, чтобы примириться с ними. Но не было ли это чудовищной ошибкой?

Рагнар понял, что каким-то непостижимым образом даже рад оказаться здесь, среди этих суровых гор и зеленых долин. Он знал, что смотрит на дикую красоту первобытной природы, которая открывается очень немногим. Это было словно идти под парусами в океанский шторм или созерцать в конце трудного дня хода на веслах, как красное солнце садится в море. Это само по себе волновало чувства и разум. Теперь Рагнар ощутил нечто вроде благодарности Космическим Волкам за то, что отправили его сюда, где он смог почувствовать необычайное одиночество этих мест.

Покачав головой, он выдохнул, и в бодрящем морозном воздухе возникло облачко пара. Юноша знал, что нужно спешить. Он собирался как можно скорее отыскать путь назад, в Клык. И он намеревался прийти туда не последним.

Туман был густым и липким, он оставил от окружающего мира лишь смутные очертания. Тут и там неясно темнели скалы, а тропу было едва видно всего на несколько шагов вперед. Иногда клочья облаков расступались, и тогда Рагнар получал возможность видеть немного дальше, но большую часть времени он был заключен между тусклыми призрачными стенами, глушившими свет и звуки.

Все это напомнило Рагнару представление его народа о потустороннем мире как о холодном и туманном месте, где тени мертвых скитались по сухой и скалистой земле. Это место точно соответствовало описаниям ада в легендах, и в какой-то миг юноше показалось, что он уже умер и, сам не заметив это, прошел через врата смерти. Он прислушивался к тихому шелесту ветра, принюхивался к воздуху в поисках запахов и молился, чтобы это не оказалось правдой.

Если же это действительно было так, то даже в смерти он сохранил обретенную им силу. Но все-таки это казалось нечестным — зайти так далеко и умереть, даже не узнав об этом.

Он отбросил эту мысль как плод чрезмерно богатого воображения. Нет, Рагнар все еще пребывал в мире живых. Кровь еще текла в его жилах, а кожу так же покалывало от холода. На одежде поблескивала роса, и он ощущал влагу этих капелек, стирая их рукой. Это было реальным. Он и в самом деле мог умереть здесь, но еще не был мертв. Рагнар мрачно ухмыльнулся этим мыслям.

Туман был опасен. В этом юноша не сомневался. Он шагал по длинному гребню между двумя могучими вершинами, и этот путь требовал огромного внимания. Местами тропа становилась очень узкой и начинала осыпаться под ногами. Часто она превращалась в уступ вдоль обрыва над пропастью, глубину которой Рагнар не представлял. И ему вовсе не хотелось выяснять это, свалившись туда. Но хуже всего было то, что тропинка постоянно извивалась и поворачивала, — всегда существовала угроза, что она резко вильнет влево или вправо и путешественник, поставив ногу в пустоту, рухнет вниз, навстречу своей окутанной туманом судьбе.

Юноша использовал толстый конец своего самодельного копья как посох и проверял дорогу перед собой, медленно продвигаясь вдоль уступа. У него не имелось им малейшего представления о том, в правильном ли направлении он движется, но он был убежден, что нужно спешить. Внезапно, всего лишь на мгновение, туман разошелся, и перед Рагнаром открылся изумительный вид. На этот краткий миг юноше показалось, что он парит на крыльях над облаками. Глубоко под ним долины и хребты скрывались в сумраке, но выше горные вершины поднимались из облаков, как острова из моря. Сморщенное солнце посылало копья света в туман. Рагнар ахнул, увидев впереди могучую колонну Клыка, которая со зловещим величием пронизывала обвивающие ее серые облака. Поистине это было зрелище невиданной красоты.

Юноше казалось, будто он взбирается по стенам небес, идет по самим облакам. Должно быть, именно это чувствовал Русс, став богом! Это было самое впечатляющее зрелище из всего, что ему довелось увидеть. Сердце Рагнара переполнялось чувствами, им овладела неистовая радость. Он выживет! Он вернется в Клык победителем, чтобы по праву занять место среди Космических Волков!

Через какое-то мгновение облака сомкнулись вновь, словно огромные волны, хлынувшие на разоренный штормом берег. Вновь влажная дымка и густой туман окутали путника. Грандиозное зрелище исчезло. Подавив дрожь, Рагнар плотнее укутался в свой плащ из смердящей волчьей шкуры и побрел вперед сквозь царство теней.

Уже некоторое время Рагнар что-то ощущал в мрачной серости липкого тумана. Он не знал ни что это такое, ни где оно находится, но не сомневался — нечто наблюдает за ним. Ему казалось, он чувствует, как ему в спину клинком вонзается горящий взгляд.

В десятый раз за последние несколько минут Рагнар оглянулся через плечо, пытаясь высмотреть опасность в царившем за спиной сумраке, но ничего не увидел. Он непрестанно принюхивался к воздуху и был уверен, что ему удалось уловить запах чего-то знакомого и в то же время странного — острый горьковатый аромат, который заставил его вздрогнуть.

Рагнар знал, что приближается к Клыку. Следующим утром после беспокойной ночи на высоком гребне он увидел подножие Клыка. В сумерках, когда на землю вновь опустилась ночная мгла, уже можно было различить на склоне горы правильные световые узоры — это говорило о присутствии людей. Рагнар представил себе огромные сооружения, которые увидел, впервые появившись здесь, и даже попытался соотнести далекие огни с очертаниями тех гигантских машин. Сейчас они казались ему столь же родными, как тогда — чужыми и пугающими.

Долгий путь подходил к концу. Прошло семь тяжелых дней с тех пор, как его высадили на далекую гору. Юноша был утомлен, голоден, замерз, но испытывал ни с чем не сравнимое ощущение успеха. Ему удалось успешно использовать все знания, полученные в Руссвике. Он отыскал убежище, пищу и воду. Он сохранил здоровье и разум. Он смог максимально использовать новые обострившиеся чувства и остался в живых без чьей-либо помощи, не считая благословения Русса. Поистине редко когда Рагнар чувствовал себя в ладу окружающим миром больше, чем в эти минуты.

Но внезапно Рагнар ощутил, как по телу прокатилась волна страха. Юноша почувствовал, что неподалеку возникло безжалостное зло и оно преследует его.

До сторожевых постов Космических Волков оставалось чуть более суток пути, если не учитывать возможных неприятностей, и ему очень хотелось этим вечером хорошенько отдохнуть, чтобы к рассвету сохранить все силы. Но нехорошее ощущение заставило Рагнара продолжить путь ночью, при свете полной луны. Он с трудом удерживался от того, чтобы не пуститься бегом, подобно зайцу, которого преследует лиса. Человеческая логика твердила Рагнару, что никаких реальных признаков опасности нет, что виной всему лишь нервы, истрепанные долгим суровым походом. Но инстинкт зверя, таившегося у него внутри, говорил совершенно другое. Он призывал его спасаться бегством, либо драться; либо покинуть это место, либо принять бой. А Рагнар уже научился уважать своего зверя.

Он чувствовал, что в бегстве нет ничего хорошего. Бег по неровной местности, при неверном свете луны наверняка кончится падением, которое окажется роковым, если в этот момент на него нападут. Рагнар знал, что лучше всего разбить лагерь, развести костер, используя заранее подготовленный запас сухих листьев, щепы и веток, и постараться отдохнуть. Возможно, огонь отпугнет то существо, что наблюдает за ним. А может быть, и нет. Но стоит попробовать отдохнуть перед боем.

Где-то в глубине души юноша распознавал чувства своего зверя. Тот наблюдал и выжидал, постепенно распаляясь яростным гневом. Зверю не нравилось, что за ним охотятся. Он предпочитал охотиться сам, а не быть чьей-то добычей. Ему хотелось прямо сейчас развернуться и дать отпор преследователю, кем бы он ни оказался. Как ни странно, Рагнара это успокоило, и он нашел, что полностью согласен со своим зверем. Бег сквозь тьму делу не поможет, так же как не поможет сейчас беспокойство или страх. Все это лишь истощит его силы.

Издав яростный рык, Рагнар осознал, что пришел к решению. Неподалеку он заметил несколько громадных валунов, чудовищными тенями громоздящихся в сумраке. Возле них он найдет защиту от ветра и стихий. Юноша двинулся к камням, решив, что разведет здесь костер. И будет ждать.

Веселые языки пламени быстро охватили свежесрубленное дерево, пахнув на Рагнара горьковатым дымом. Он сидел у разгорающегося костра, жевал орехи и ягоды, что удалось собрать днем, и сожалел о том, что нет воды, чтобы промочить горло. Завтра с утра надо будет отыскать ручей. Конечно, если к этому времени Рагнар останется жив.

Он избегал смотреть на пламя, чтобы не повредить обострившееся ночное зрение. Юноша все более остро ощущал чье-то присутствие. Он чутко прислушивался к ночным звукам, принюхивался к студеному воздуху. Волосы на загривке встали дыбом, когда Рагнар услышал, как по осыпи покатились камешки, потревоженные кем-то тяжелым, передвигавшимся очень осторожно, но все же не бесшумно. Рагнар потянулся за своим копьем и принял низкую боевую стойку, опершись спиной о самый большой из валунов, что высотой достигал ему до пояса. По крайней мере, так на него не смогут напасть сзади. Кто бы это ни был, ему придется лицом к лицу встретиться с яростью Грохочущего Кулака. И если придется, Рагнар погибнет с ранами только спереди, как учил его отец.

Он облизнул пересохшие губы, а его руки сжимались и разжимались на грубом древке копья.

Зловоние, которое он учуял раньше, стало сильнее. В нем ощущалось смешение человеческого и звериного. Внезапно запах псины стал резче, Рагнар услышал тихое сопение, словно большое животное осторожно вдыхало и выдыхало воздух. Пальцы Рагнара еще сильнее стиснули древко копья, все тело напряглось, словно сжатая пружина, — юноша готовился нанести удар по невидимому врагу.

В нижней части живота бурлил страх. Волосы на теле встали дыбом. В неровном свете костра Рагнар наконец-то увидел очертания неизвестного существа. Оно было высоким, массивным и обликом походило на человека. На его торсе еще сохранились остатки изодранной серой формы, которая казалась сейчас слишком маленькой для огромного мускулистого тела. Длинные руки оканчивались пальцами с большими изогнутыми когтями, вполне человеческую голову покрывала пегая свалявшаяся шерсть, а оскаленный рот открывал взору здоровенные клыки. Взгляд существа пылал голодом, яростью и удивительным рассудком. Оно открыло рот и издало низкий мрачный рык. С губ Рагнара сорвалось непрошеное ответное рычание.

Это был вульфен. Теперь Рагнар понял, кто его преследовал. Он понял также, что все время это подозревал, отсюда и исходило это непонятное беспокойство. Зверь, что сидел внутри него, распознал вульфена. Юноша не сомневался, что вульфен намеревался убить и сожрать его. Убей, или убьют тебя — таков закон здешних гор. Если ты хочешь получить хотя бы какую-то надежду остаться в живых, то должен бить быстро и безжалостно. Рагнар поднял копье и напрягся для смертельного броска. Зверь внутри него был готов к удару.

И в этот миг его рука застыла. Рагнар обнаружил, что не может заставить себя ударить. Этот вульфен когда-то был таким же человеком, как он. Он тоже был кандидатом в Космические Волки. Он испил из Чаши, прошел через те же изменения и муки, что и Рагнар. Во имя Русса, Рагнар легко мог оказаться на его месте, если бы зверь в нем взял верх! Более того, вполне вероятно, что это существо являлось тем, кого он когда-то знал. Это мог быть Кьел, Свен или Стрибьорн. Неужели он и в самом деле способен убить бывшего товарища?

Казалось, что существо испытывает сходные чувства. На мгновение оно остановилось, перевело взгляд с Рагнара на костер, а затем — опять на Рагнара. Потом снова зарычало. Рагнар видел, как напряглись его мышцы. Теперь он увидел, что на запястье вульфена блестит браслет, похожий на его собственный, и с ужасом понял, что это действительно один из его прежних товарищей. Но кто же именно?

Через мгновение все эти размышления были отброшены. Вульфен прыгнул. Рагнар почти машинально метнул копье ему в грудь. Длинный наконечник пронзил ребра и погрузился в сердце монстра. Древко согнулось, а затем сломалось под натиском огромной туши. Рагнара прижало к валуну, и какое-то мгновение он смотрел прямо в глаза вульфена. Казалось, они опять светятся человеческим разумом.

Губы вульфена прошептали одно-единственное слово:

— Рагнар!..

Затем чудовище умерло.

Рагнар смотрел на сползшее вниз тело, исполненный ужаса и ликования от того, что сделал. Он убил вульфена. Один. Но одновременно он убил своего бывшего товарища. Юноша нагнулся, чтобы посмотреть на браслет на руке монстра. Он надеялся, что это был Стрибьорн.

В мерцающем свете костра была отчетливо видна вырезанная на металле руна — знак ястреба. В холодной и бездушной ночи Рагнар издал нескончаемо долгий вопль ярости и горя. Он понял, что только что убил Кьела, своего единственного настоящего друга.

13

Посвящение

Рагнар опять лежал на хирургическом столе. Он глядел вверх и видел лица Железных Жрецов в масках, слышал монотонный шум их машин, странную холодящую душу музыку ритуальных песнопений, редкие вскрики или стоны боли воинов, когда ножи жрецов врезались в их плоть.

Стол под ним был липким от его собственной крови, запах которой, смешанный с ароматами различных химических препаратов, бил ему в ноздри. Его пальцы сжимали металлические края стола. Рагнар сделал глубокий вдох и велел себе сохранять спокойствие.

С тех пор как он вернулся в Клык, над ним произвели много странных медицинских ритуалов. Его помещали в различные машины и исследовали, Железные Жрецы тыкали в него жезлами с волшебными шарами-датчиками, надевали на голову сканирующие шлемы, прикрепляли к его конечностям мягкие присоски со множеством жгутиков. Его держали на диете из мяса и эля, отдающего химическими запахами странных лекарств, разделить которые не могли даже его обострившиеся чувства. Но Рагнар знал, что все делается для его же блага, и ни о чем не беспокоился. Да и в любом случае сейчас он полностью находился во власти Железных Жрецов.

По крайней мере он все еще был жив. Не всем кандидатам удалось уцелеть. Свен вернулся. Стрибьорн — тоже. Но как минимум пятеро, включая Кьела, не вернулись с последнего испытания. Прошел уже целый месяц, и теперь казалось невероятным, что они когда-нибудь появятся.

Рагнар отбросил мысль о Кьеле. Он не любил думать об этом. Кьел был самым близким ему человеком среди кандидатов, а теперь его нет. Много раз за последнее время Рагнар лежал без сна, размышляя о том, каково было Соколиному Охотнику брести в одиночку через бесконечные дикие горы, когда его тело менялось, переставая быть человеческим, а зверь внутри пожирал разум и душу. Осознавал ли он, что с ним происходит? Или с самого начала впал в милосердное забытье? Рагнар понимал, что никогда не узнает этого.

Железные Жрецы заверили его, что изменения, вызванные Чашей Вульфена, наконец-то завершились. Его тело теперь полностью вобрало в себя магическое вещество, которое называли canis helix, и он готов к следующему этапу, который превратит его в одного из Волков. Ему собирались вживить то, что они называли генным семенем.

Рагнар еще раз глубоко вдохнул и напрягся, заставляя себя хранить спокойствие. Зверю, животной части его естества, это не нравилось. Зверь ненавидел, когда его привязывали, помещали в замкнутое пространство, отдавали на волю других. С этим Рагнар ничего не мог поделать.

Он немного повернул голову и увидел, что приближается один из высших Железных Жрецов. Обеими руками жрец благоговейно держал стеклянный потир с колышущейся мясистой массой, из которой наружу выходили различные узловатые трубочки. По мере его приближения песнопения остальных жрецов, собравшихся вокруг стола Рагнара, становились все громче и ритмичнее.

Это генное семя, понял Рагнар, вспомнив то, чему его научили за последние несколько недель. Это главный компонент, управляющий всеми остальными составляющими его тела, который позволит юноше превратиться в настоящего Космического Волка. Оно даст телу возможность приспосабливаться к окружающей среде и будет управлять совокупностью остальных элементов, которые Железные Жрецы собирались поместить в тело Рагнара. Генное семя выглядело не очень привлекательно, но являлось священной вещью. Этот кусок кровавой плоти носили в себе многие Волки до Рагнара, а изначально он был частью плоти и крови самого Русса. Генное семя являло собой прямую и непрерывную связь с древними временами и с богом его народа.

Рагнара ошеломила мысль о том, что в его теле появится часть его бога. Тем не менее все остальные Космические Волки уже обладали ею, и это вполне объясняло их сверхчеловеческие качества. Они на самом деле состояли в родстве с богами. И скоро, подумал Рагнар, если все пройдет хорошо, он тоже присоединится к ним!

Железный Жрец подошел совсем близко. Рагнар почувствовал, как острие иглы входит в его руку. В его состоянии вечной повышенной чувствительности это было похоже на удар меча. Короткая вспышка мучительной боли сменилась прохладой, которая разлилась по всем жилам из того места, куда вонзилась игла. В считаные мгновения Грохочущий Кулак расслабился и утратил чувствительность, воспринимая свое тело как нечто изолированное и удаленное, словно его душа плавала на белом облаке и смотрела вниз на то, что происходит с телом.

Он ощутил, как по его коже пробежала дрожь, а затем почувствовал легкое давление на грудь, когда один из Железных Жрецов наклонился и рассек ее специальным ножом. Хлынула кровь. Рагнар сомневался, что ударом топора можно причинить больший ущерб, но воспринял происходящее лишь как временное неудобство. Он видел, как высший Железный Жрец совершил знамение над сосудом, в котором находилось генное семя, прежде чем извлечь оттуда мягкую субстанцию. Юноша услышал странный всасывающий звук, когда генное семя поместили в его грудную клетку, и оно тотчас начало соединяться с его нервами, кровеносными сосудами. Это было очень странное ощущение, подобного которому ему никогда не приходилось испытывать. Словно нечто живое перемещалось теперь в его груди. Он представлял, как из этой массы появляются отростки, как они вытягиваются в сосуды, подобно прорастающим из семени корням, как нервные усики соединяются с его нервами. Эта картина заполнила его сознание, когда в него вонзили еще одну иглу. Рагнара пронзила жгучая боль, разгоняя прохладу, и его душа опрокинулась в черную бездну.

Рагнар стоял на коленях в комнате для медитаций. Теперь он чувствовал себя лучше. В груди уже исчезли неприятные ощущения, вызванные присутствием генного семени. Послеоперационные шрамы тоже рассосались, хотя прошло лишь несколько дней. На месте разреза осталась лишь пониженная чувствительность к прикосновениям. Он ежедневно ловил себя на том, что трогает эту зону пальцем, подобно человеку, касающемуся языком дырки в зубе. В этот миг ему казалось невероятным, что и эти шрамы, и эти ощущения были знаками покровительства Русса. Тем не менее Рагнар уже чувствовал это покровительство на себе. Все, что стало ему известно за последние несколько дней, не оставляло в том никаких сомнений.

Он отбросил посторонние мысли и сосредоточил внимание на Ранеке. Волчий Жрец вновь появился перед кандидатами и велел начать ритуал. Рагнар очистил свой разум, как его научили, и стал нараспев произносить незнакомую молитву. Он чувствовал себя расслабленным, когда, потянувшись вперед, взял корону знания. Это был таинственный древний артефакт из меди и железа, соединенный с машинами вибрирующими проводами из меди и гибкого стекла. Ранек рассказывал, что такие короны связаны с большими машинами знаний, где хранилась вся история Ордена и множество другой информации. Через надетую корону эти сведения можно напрямую перекачать в голову во много раз быстрее, чем человек в обычных условиях сможет их усвоить. Рагнар находил этот процесс устрашающим и сверхъестественным.

Когда корона оказалась на месте и жрецы запели нужные литании, знания потоком хлынули к Рагнару. Не только в форме слов и воспоминании, но также в виде звуков, картин и ощущений. Рагнар понимал, что его собственные взгляды необратимо меняются под воздействием нового знания, но ему было все равно: обладание мудростью Космических Волков стоило того.

Он и так много узнал за последние несколько дней, и новый опыт был весьма поучительным. Чем больше Рагнар узнавал, тем лучше он понимал Космических Волков, а чем больше он понимал, что такое Орден, тем сильнее желал служить ему, став его частью.

Теперь Рагнар знал, что мир гораздо больше и сложнее, чем он когда-либо мог себе представить. На самом деле его мир не единственный, их много. Фенрис — это шар, который кружит вокруг Ока Русса, один из многих подобных, что плавают в пустоте вокруг этого огромного солнца. В свою очередь, Око Русса — лишь одно из миллионов солнц, которые составляют Галактику, и вокруг многих из них вращаются другие населенные миры. Что самое странное, не все из этих миров населены людьми. На некоторых обитают зеленокожие монстры, именуемые орками. Другие — родина высокого и красивого, но совершенно чуждого народа, зовущегося эльдар. Целый сектор Галактики — вотчина демонов и тех, кто им служит.

Большая часть человеческих миров находится под властью Империи, которой служат Космические Волки. Империей управляет Император, Отец Всего Сущего, бог, который дал жизнь Руссу и его братьям и чья разрушенная оболочка существует сейчас в большой машине на планете предков, именуемой Земля.

Императору служит огромное число жрецов, судей, правителей и сборщиков налогов. По его воле на исполинских кораблях, что могут плавать меж звезд, по Галактике перемещаются гигантские армии. Все остальные расы, нации и королевства, о которых узнал Рагнар, — это враги Императора и человечества, которые сделают все, чтобы подорвать мощь Отца Всего Сущего и уничтожить его государство. Жестокие войны бушуют но всей Галактике между легионами Императора и его врагов, и на переднем крае этих войн сражаются Космические Волки.

Рагнар увидел, как был основан Орден Волков много веков назад, когда Отец Всего Сущего был молод и находился среди людей. Он увидел, как на Фенрисе появился Русс, а затем туда в поисках своего пропавшего сына прибыл Отец Всего Сущего. Юноша видел, как Русс набрал воинов в свою почетную гвардию и назвал их Волками Космоса. Он также увидел, что у Отца Всего Сущего было много могучих сыновей, называвшихся примархами, — подобно Руссу, они основали свои Ордены. Он узнал, что эти воины, делившие генное семя своих примархов, называются Космическим Десантом.

Рагнар увидел, как была основана Империя, а затем разразилась ужасная война с еретиком и предателем Хорусом. Война разодрала новорожденную империю на части, она привела к увечью Отца Всего Сущего и смерти Хоруса. Он увидел, как многие из примархов и их Космических Десантников последовали за Хорусом, в своем безрассудстве нарушив клятву Императору. Он увидел, как они отправились в странную искаженную часть Галактики, известную как Око Ужаса, и постепенно деградировали, превратившись в низшие существа. Теперь Рагнар знал, что посвящен в знания, недоступные большинству людей, и что он никогда не должен раскрывать их тем, кто этого не знает. Он содрогнулся, узнав о четырех великих силах Хаоса — главных демонах, что непрестанно трудятся над тем, чтобы подорвать империю человечества.

Первым был Хорн, Кровавый Бог, властелин бойни, последователи которого смеясь шли в бой, исполненные неутолимой жажды убийства. Вторым был Тзинч, Меняющий Пути, который преобразил поклонявшихся ему и посвятил их в самые темные тайны колдовства. Третьим являлся Нургл, Властелин Чумы, последователи которого несли болезни и гибель в самые дальние пределы космоса. Четвертым — Слаанеш, развратный повелитель невыразимых наслаждений. Теперь Рагнар знал достаточно, чтобы опознать их последователей в тех существах, которых встретил в своих видениях за Вратами Моркаи. И теперь он горячо молился, чтобы ему не пришлось узнать больше.

Он узнал об исчезновении Русса во время поисков семян Древа Жизни, которые могли вылечить Императора. Он узнал о долгой и славной истории Волков — с древних времен и до сегодняшнего дня. Все больше знаний вливалось в его жаждущий мозг, и он впитывал их, словно губка.

Теперь он увидел, как многочисленны и ужасны враги человечества и сколь велика нужда в могучих воинах, способных противостоять им. Он понял, почему испытания кандидатов были так суровы и жестоки. В эти темные времена те, кто собирался встать между человечеством и его врагами, не должны были иметь ни единого изъяна.

Песнопения, литании и молитвы наполняли его разум. Теперь он уже понимал многие из них. Они помогали сосредоточиться разуму воина, поддерживали его веру столь же сильной, как и его длань. Он знал, что ритмические строки должны помочь ему использовать новые способности, которые он обретал ежедневно в результате усилий Железных Жрецов.

Сейчас он лучше понимал, что за изменения происходят в его теле. Для этого его тоже снабдили специальными знаниями. Ой знал, что ему дали второе сердце, дополнительную мускулатуру и железы которые позволят дышать отравленным воздухом и питаться отравленной пищей без ощутимого вреда для здоровья. Его чувства стали еще острее, а тело еще более гибким, упругим и выносливым. Он знал, что даже без медицинской помощи сумеет выжить практически после любой раны, если не умер от нее сразу. Теперь Рагнар разбирался в медицине куда лучше, чем большинство лекарей и шаманов Фенриса.

Большая часть его тела теперь была заключена в черный металлический панцирь. Рагнар уже знал, что многочисленные сталепластовые выступы на нем являлись местами контактов — они позволят его телу полностью ощущать силовые доспехи, которые все Космические Десантники носили как вторую кожу. Он поражался тому, что теперь владел необходимыми словами и знаниями, чтобы понимать все перечисленные сущности. Поистине эти древние машины обладали огромным могуществом!

Все больше и больше информации текло в его разум. Теперь он умел пользоваться всеми существующими видами оружия, овладел знаниями боевой тактики и организационной структуры войск. Он узнал десять основных наступательных маневров и четыре вида прочной обороны. Познавая это, он улыбался, поскольку удивительно сложные механизмы старых машин стимулировали центры наслаждения его мозга.

Рагнар понял, как организован его Орден. Юноша узнал, что он состоит из двенадцати больших частей, возглавляемых могучими боевыми командирами, по именам которых и назывались эти подразделения. Он узнал, что есть тринадцатое подразделение, принадлежащее командору Ордена, в которое входили жрецы и другие воины. Он понял, как будет расти в Ордене. Если его примут, то сначала он станет Кровавым Когтем — членом группы таких же молодых воинов, которые борются, чтобы приручить непокорного зверя внутри себя. Если Рагнар выживет, то станет сначала Серым Охотником, затем — Длинным Клыком, постепенно становясь старше, мудрее, мощнее и искуснее.

А текущий в его голову поток знаний все не иссякал, впечатываясь в память, делая его умнее и преданнее Ордену, Руссу и Императору.

— Подними руку, — сказал Железный Жрец. Когда Рагнар сделал это, сервомоторы взвыли. Жрец кивнул головой в маске, а потом подтянул узел силовым ключом. Рагнар хорошо почувствовал это движение. Ощущение было странным: не являясь болезненным, оно давало ему знать, что со сталепластовым панцирем что-то происходит. Полученное знание подсказало, что со временем он все лучше будет распознавать значение этих ощущений.

— Теперь подвигай пальцами. — Рагнар сделал, как было сказано. Жрец опять что-то подрегулировал. Рука сразу стала более гибкой и сильной. Жрец запел литанию духам машины и вновь склонил голову. Казалось, работа завершена.

— Можешь подняться, — проговорил жрец. Рагнар встал со стола. Тут же различные кабели и соединения, которые использовал жрец при работе, сами вернулись на свои места в каменное основание стола.

Теперь Рагнар мог двигаться. Юноша улыбнулся и осмотрел свое тело. Все оно было заключено в сталепласт и керамит, но ощущения не сильно изменились. Он чувствовал, что на нем довольно тяжелые доспехи, но при этом Грохочущий Кулак чувствовал себя легче, сильнее, более подготовленным к бою. Теперь он знал, что мощные сервомоторы в доспехах выполняют свои задачи, помогая справляться с увеличившимся весом и делая воина более подвижным в бою.

Очевидно, Железный Жрец заметил эту улыбку и понял ее значение.

— Ближайшие дни тебе нужно быть очень внимательным, поскольку ты еще не знаешь своей силы.

Рагнар вопросительно взглянул на него, не вполне понимая, что жрец имеет в виду. Тем временем по знаку жреца к ним приблизился маленький сервитор. В его груди открылось отделение, длинная механическая рука вытянулась и вложила в руку жреца камень. Рагнар поразился тому, как общались жрец и его машина, — ими не было сказано ни единого слова.

— Возьми этот камень, — сказал Железный Жрец. — Не беспокойся, он не имеет никакой ценности. Это просто для того, чтобы кое-что показать.

Рагнар взял камень, изумившись чувствительности силовых перчаток. Они были достаточно толстыми и могли защитить даже от удара топора, но в то же время позволяли ощутить текстуру камня почти так же, как если бы юноша касался его обнаженными руками. Железный Жрец прав. К этому надо привыкнуть.

— Раздави камень, — сказал Железный Жрец.

Рагнар посмотрел на него, не вполне понимая, что тот говорит. Он знал, что теоретически механизм его перчаток может создать достаточное для этого давление, но мозг инстинктивно не хотел верить в такое чудо. Это же невозможно! Человек не способен раздавить камень голыми руками.

— Сделай это, — сказал жрец. В его голосе прозвучала повелительная нота, которой нельзя было не подчиниться. Рагнар сжал кулак. Он тут же ощутил сопротивление и инстинктивно ослабил хватку, но Железный Жрец просто повторил свою команду. Рагнар еще раз сжал пальцы. Раздался треск — камень раскололся, словно яичная скорлупа в пальцах ребенка. Рагнар открыл ладонь и увидел, что на ней лежит кучка маленьких осколков! Юноша сделал очень длинный медленный выдох. Теперь он по-настоящему начал понимать, какой силой его наделили.

— Это — твое личное оружие, — сказал оружейник. — Ты несешь за него ответственность. На каждом предмете есть твоя руна, чтобы ты мог их отличать, а мы смогли опознать их в случае твоей смерти.

Рагнар с благоговением взял оружие. Болт-пистолет был похож на то самое магическое оружие, которым Ранек уничтожил морского дракона, только немного поменьше. Кроме него здесь был цепной меч — такой же, как у сержанта Хакона. На поясе, к которому подвешивалась кобура, имелись подсумки для гранатных раздатчиков.

— С этими будь осторожней, — заметил оружейник. — Они так же опасны для глупцов, как и для врагов. А теперь следуй за сервитором и зарегистрируйся на учебном стрельбище.

Рагнар посмотрел по сторонам и увидел Свена, Нильсa, Стрибьорна и остальных, осматривающих свое оружие. Все они выглядели теперь по-другому — выше и массивнее. Головы у всех были выбритыми, за исключением одной длинной пряди волос, все были облачены в доспехи.

На лицах новобранцев застыло совершенно одинаковое выражение гордости и изумления — наверное, точно так же сейчас выглядело и его лицо. Все они чувствовали себя так, словно только что получили в руки заколдованное оружие из древней легенды — в каком-то смысле так оно и было. Рагнар пристально посмотрел на Стрибьорна. Вполне возможно, подумал он, что на стрельбище с Беспощадным Черепом произойдет несчастный случай. Стрибьорн поднял глаза, встретился с ним взглядом, и Рагнар почувствовал: очень возможно, что его враг подумал то же самое.

Болт-пистолет подскочил в руке Рагнара. Даже при его неизмеримо возросшей силе, которая обеспечивалась доспехами и преображенным телом, отдача была жесткой. Оружие вело себя как дикое животное, пойманное в капкан железной хватки пальцев.

Болт просверкнул мимо мишени и ударил по каменной стене пещеры, отколов огромный кусок. Рагнара воодушевляло чувство абсолютной власти, даваемое оружием, и в то же время удручала неспособность поразить мишень. Уже не в первый раз он ощущал разницу между теоретическими знаниями, помещенными в его голову древними машинами, и реальной практической способностью что-то сделать.

Он теперь прекрасно разбирался в этом оружии — понимал, как оно действует, знал, что оно стреляет безоболочечными реактивными снарядами, способными пробить тяжелые доспехи на расстоянии нескольких сотен шагов. Ему была известна емкость магазина. В теории он знал, как разобрать, почистить, починить пистолет и как именно надо из него стрелять. При прицеливании требовалось расслабиться, а после нажатия на спуск спокойно выдохнуть.

К сожалению, существовала большая разница между теоретическим знанием и практическим применением.

— Не волнуйся, парень, — сказал сержант Хенгист, их инструктор по оружию. — Просто будь настойчив. Это придет со временем. Тренируясь, можно овладеть чем угодно. А это дело требует серьезных тренировок. Хочешь — верь, хочешь — не верь, но когда-то я не мог попасть в дверь сарая. А сейчас…

Одним легким плавным движением, совершенно не целясь и не сосредоточиваясь, Хенгист извлек свой пистолет и, вытянув руку, нажал на спуск. Три выстрела подряд поразили мишень в «яблочко» — в сердце фигуры человека.

Рагнар посмотрел на инструктора с благоговением.

— У вас так легко получается, сержант.

— Ничто не бывает таким легким, каким выглядит. Но у настоящего мастера все трудное кажется легким.

Рагнар кивнул. Ему нравилось слушать сержанта Хенгиста и учиться у этого седого ветерана. Это было едва ли не самым приятным в его новом положении. Рагнар и другие кандидаты еще не были зачислены в настоящие бойцы, но по крайней мере с ними уже не обращались как с расходным материалом. Теперь они представляли собой ценность для Космических Волков. В недалеком будущем они смогут влиться в Орден. Хотя, впрочем, Хенгист просто мог быть более приятным человеком, чем другие Космические Десантники. Рагнар постепенно узнавал, что все эти необычайные и грозные личности — такие же разные люди, как и народ в его деревне… Его бывшей деревне. В другой, такой далекой отсюда жизни.

Он не знал, почему это разнообразие так его удивляло. Возможно, потому, что он привык воспринимать всех Космических Волков одинаковыми. Конечно, все они выглядели похожими — очень высокого роста, сильные и мускулистые, с одинаково странными волчьими глазами и столь же устрашающими клыками. Все они держались одинаково — сурово и грубовато. И конечно, все они носили серые доспехи, в которых более походили на машины, чем на людей.

И тем не менее Рагнар начал понимать, что все они — люди, так же как и он. И он стал уважать этих людей, поскольку знал, что все они прошли через те же самые испытания, а вдобавок выжили в страшных многолетних войнах.

— Попробуй снова, парень, — доброжелательно сказал Хенгнст. — И не думай ты так напряженно о том, что делаешь. Просто расслабься и сделай это. Сделай тысячу раз, если понадобится, но продолжай делать. Однажды твоя жизнь и жизнь твоих товарищей будет зависеть от твоей меткости. Это так же верно, как то, что Русс был пьяницей. Такова истина.

Рагнар кивнул и вновь поднял пистолет. Он повернулся, чтобы взглянуть, смотрит ли на него сержант, но Хенгист уже отправился дальше вдоль шеренги кандидатов и теперь спокойно говорил со Свеном. Рагнар закрыл одни глаз, глубоко вдохнул и на выдохе нажал на курок. Болт пролетел мимо мишени и зарылся в стену.

Юноша испустил долгий вздох разочарования. Да, ему придется еще долго тренироваться.

Рагнар продирался сквозь заросли в джунглях. Воздух был горячим и влажным. Зеленые листья хлестали по лицу, а плотоядные растения хватали за ноги. Он нырнул под лиану, готовую удушить его, упал на колени и покатился вперед по лиственному перегною — в укрытие позади останков гигантского упавшего дерева.

Впереди, в густом подлеске, послышался какой-то шум. Юноша стер с лица пыльцу и споры, прицелился вдоль ствола пистолета и выстрелил. Пронизав листву, заряд взорвался, облив краской припавшего к земле Свена.

— Я ухлопал тебя! — радостно воскликнул Рагнар. Свен со стоном протянул руку к сердцу, нажал кнопку, отключив радиосвязь, и лишь затем театрально опрокинулся спиной на землю. Рагнар удовлетворенно улыбнулся. Это третий член команды Красных, которого он вывел из строя на этих учениях. Еще один — и его подразделение вчистую выиграет. Он ликвидирует всю команду противников. Рагнар испытывал удовольствие от этого. Ему нравилось это странное место, и он наслаждался учениями. В этой обширной пещере, полной чуждой флоры, новобранцев обучали основам ведения боевых действий в джунглях. Пещера находилась глубоко под Клыком, температура и влажность здесь тщательно контролировались, чтобы создать максимально реалистичную обстановку.

Рагнар был доволен собой. Он стал стрелять гораздо лучше, как и обещал сержант Хенгист.

— Ухлопал тебя, — повторил он, зная, что теперь предстоит найти лишь Стрибьорна — последнего члена команды Красных.

— А я ухлопал тебя, Рагнар, — произнес голос у него за спиной. Рагнар обернулся, поднимая пистолет, но было слишком поздно. Стрибьорн стоял уже прицелившись. Он нажал спуск, и удар заряда сбил Рагнара с ног. Облако краски покрыло его доспехи. Рагнар подумал было о том, чтобы проигнорировать этот удар и выстрелить в Стрибьорна, но чувство чести не позволило ему сделать это. Кроме того, Рагнар подозревал, что сержант Хенгист наблюдает за сейчас ними через одну из камер — глаз парящих в воздухе шмелей. Разочарованный, он нажал кнопку и отключился от связи.

Лишь затем юноша выругался. Придется весь вечер оттирать доспехи. Тем не менее он был очень рад, что Стрибьорн выстрелил только зарядом краски, а не боевым патроном.

А еще он подумал: если бы это была настоящая пуля, Беспощадный Череп нажал бы на курок столь же быстро? В себе Рагнар не сомневался…

Рагнар смотрел на труп Ротвулфа. Вид был еще тот. Затылка как не бывало, а стену над койкой кандидата украшало месиво из крови и мозгов.

— О, кости Русса! — выдохнул юноша. Это произошло так быстро. Только что Ротвулф сидел на постели, смеясь и шутя, и чистил свой пистолет. Затем раздался грохот выстрела, и его голова разлетелась на куски. Все случилось так быстро, что юноша даже не вскрикнул.

Подошел Свен и тоже посмотрел на труп. Затем подобрал пистолет и взглянул на него.

— Идиот! — пробурчал он. — Магазин-то остался внутри.

Рагнар тоже внимательно осмотрел оружие.

— И на предохранитель не поставил, — добавил он.

Они посмотрели друг на друга. Рагнар догадывался, что оба подумали об одном и том же. Смерти на учениях все еще случались, и в большинстве случаев — по чистой небрежности. Отчасти это было связано с тем, как кандидаты получили свои знания. Теперь они знали все, но эти знания не укоренились в их мозгу. Все они знали, как чистить оружие, но не научились тому безусловному уважению, которое требовало к себе любое смертоносное вооружение. Так было и с большинством знаний, которые они получили. Как всегда, существовала огромная разница между теорией и способностью применить ее на практике.

— Полагаю, надо доложить командирам, — произнес Свен. Он многозначительно посмотрел на Рагнара, очевидно надеясь, что тот возьмет это на себя.

— Вот и отправляйся, — сказал Рагнар.

Свен огрызнулся, показав свои растущие клыки, но не стал спорить. Он и Рагнар не раз сталкивались за последние несколько недель, укрепляя свои позиции в группе, и Рагнар всегда выходил победителем. Остальные научились не бросать ему вызова — будь то просто столкновение интересов или обмен ударами. Рагнар вновь вернулся к телу товарища и вознес молитву Руссу.

Что ж, они учились почтительному отношению к своим возможностям, и это были тяжелые уроки. Сколько из них умрет еще до конца тренировок?

Насколько было известно Рагнару, погибли еще двое. Кандидат по имени Логи умудрился подорваться на своей крак-гранате во время учения с боевым оружием. Другой кандидат, Хральд, неожиданно опрокинулся навзничь и умер во время еды, и его тело сервиторы унесли к Железным Жрецам на вскрытие. Никто так и не понял, что с ним оказалось не так, хотя прошел слух, что его тело отвергло то ли генное семя, то ли один из новых имплантированных органов. Рагнар не вполне понимал, как это могло случиться, но введенные в его мозг новые знания говорили о том, что иногда человеческие тела просто не принимали имплантаты, восставая против любых изменений. И тогда люди умирали. Это отнюдь не придавало бодрости ни Рагнару, ни остальным кандидатам, но им ничего не оставалось делать, кроме как лежать без сна в своих комнатах и гадать, не произойдет ли то же самое с ними.

Через несколько дней Рагнар просто перестал думать об этом. Ведь он до сих пор не умер — так зачем же тратить энергию на подобные размышления?

Кроме того, предстояло еще так много узнать и сделать, что и разум, и душа его были очень заняты. Каждое утро на рассвете он поднимался и шел в одну из больших комнат для медитаций, где читал вслух литании, заложенные в его мозг накануне. Три часа он предавался размышлениям над таинствами религии и укреплял свой боевой дух, после чего съедал обильный завтрак. Пока тело переваривало пищу, его присоединяли к одной из древних обучающих машин и закачивали в мозг очередную порцию знаний, попутно внушая необоримое обожание Русса и Императора.

К полудню, одеревеневшего, но неутомленного, его отсоединяли от этих загадочных древних устройств, и он отправлялся в залы для тренировок. Оставшуюся часть дня, в соответствии со своим графиком, Рагнар либо занимался физическими упражнениями, либо тренировался в бое без оружия, либо без конца практиковался с выданным ему оружием. Каждые несколько дней их направляли в одну из специальных пещер, где были представлены различные чуждые ландшафты. Здесь бывшие кандидаты в Космические Волки практиковались в тактике и проходили тренинг выживания в незнакомой среде. Вскоре Рагнар уже научился заранее определять, когда именно состоятся такие занятия, поскольку накануне его всегда накачивали специальными знаниями.

После боевой подготовки или полевых занятий они возвращались в трапезную на ужин, а затем — снова к обучающим машинам либо же к Железным Жрецам. Теперь их обучали работе с техникой, и первую очередь — устройству и принципам обслуживания их вооружения и доспехов. Иногда занятия касались областей медицины или биологии, связанных с новыми органами, которые были имплантированы в их тела. В самом конце дня каждый проводил несколько часов в комнате для медитаций, а затем будущие Космические Волки отправлялись по койкам, где изнуренный Рагнар сразу же проваливался в глубокий сон.

Каждый седьмой день они собирались в Зале Кандидатов — том самом, где Ранек впервые объяснил им, в чем состоит теперь их предназначение. Сюда приходил сам Волчий Жрец и читал наставления, рассказывал об истории Ордена, будоража умы и души кандидатов подвигами давно ушедших героев. Затем их водили по Клыку, каждый раз показывая те места, в которых они не бывали раньше. Демонстрируя огромные устройства, им объясняли их сущность и назначение, попутно рассказывая о славных страницах в истории Ордена, которые были связаны с ними.

Рагнар с благоговением разглядывал места былых сражений с силами Хаоса, бушевавших здесь в темные времена, когда враги вторглись в сам Клык. Он с изумлением глядел, как стартуют могучие небесные корабли, которые, как он теперь знал, пронзив воздушную атмосферу, окружающую Фенрис, встретятся с теми исполинскими судами, что покрывают невообразимые пространства между звездами. Он смотрел на огромные автоматизированные фабрики, где из самого сердца планеты, из глубоко залегающих металлов и минералов изготавливались оружие и снаряжение для Космических Волков.

Дни превращались в недели, недели становились месяцами, и Рагнар все увереннее чувствовал себя в своей новой роли и новом положении. Он познакомился со многими в Клыке и ощущал, что постепенно, по мере того как он учился и рос, его стали принимать за своего. Он все лучше чувствовал ритм здешней жизни и постепенно понял, что большинство Космических, Вол ков почти не бывают в Клыке, всегда находясь где-то в Галактике по делам Императора.

Теперь он лучше узнал тонкости орденской структуры. Орден состоял из нескольких крупных подразделений, во главе каждого из них стоял могучий и опытный командир. Очень редко в Клыке присутствовало более одного такого подразделения. Иногда подразделения ненадолго возвращались домой, чтобы перевооружиться, переоснаститься и восполнить понесенные в боях потери за счет новобранцев из числа кандидатов. Рагнар знал, что через Клык проходит постоянный поток кандидатов и что однажды и ему выпадет жребий быть принятым в одно из тех больших подразделений и отправиться с ним к звездам.

Рагнар видел, как в Клык прибывают новые кандидаты из Руссвика и других мест, разбросанных по Асахейму, и как они отправляются к Вратам Моркаи. Он стал узнавать тех, кто прибыл сюда до него. Иногда в комнатах для медитаций он встречал настоящих Космических Волков. Седеющие ветераны возвращались из невероятной дали и ненадолго обретали спокойствие в убежищах Клыка, прежде чем вернуться к своим обязанностям. В такие мгновения ему больше всего хотелось присоединиться к ним и отправиться на великие сражения в дальние части Вселенной — но в глубине души он знал, что его день наступит еще не скоро. Из разговоров со старшими кандидатами Рагнар понял, что иногда могли пройти годы, прежде чем молодых Волков отправляли на помощь более опытным старшим братьям. То есть у него еще имелось достаточно времени, чтобы отточить свое мастерство и сделать все, чтобы не опозориться, когда придет тот великий день.

Его ненависть к Стрибьорну из обжигающего пламени превратилась в тупую ноющую боль. Но даже Беспощадный Череп стал частью его новой жизни — так же, как Свен, Нильс и остальные. Все они теперь тренировались вместе, одной командой, и все понимали, что являются частью одного подразделения и будут отправлены в бой вместе, когда настанет время. Они еще не стали полноценными Кровавыми Когтями и не были приписаны к определенному командиру, но знали, что наступит день, когда это произойдет. Никто не сомневался в том, что они способны достойно проявить себя в бою. Все кандидаты понимали, что это лишь вопрос времени.

Ранек смотрел на них с возвышения. Его изборожденное шрамами лицо было исполнено гордости, и эта гордость отражалась в душе Рагнара и каждого из присутствующих кандидатов.

— Вы хорошо потрудились, — сказал им жрец. — Вы познали все, что вам было предназначено. Вы живыми вышли из таких испытаний, какие выпадают на долю не многих людей, и еще меньше людей способны их пережить. Вам есть чем гордиться.

Но гордитесь не слишком сильно, ибо то, что вы здесь узнали, должно направить ваши мысли к единственной великой истине. Жизнь Космического Волка — это одно долгое испытание, и воин может не выдержать его — по разным причинам. Он может струсить, допустить небрежность или ошибку при выполнении своих обязанностей, впасть в грех. Он может позволить себе крупицу сомнения, ненависти…

Вообразил ли это Рагнар, или Волчий Жрец действительно посмотрел на него, произнося эти слова?

— …или слабости, через которые наши враги-демоны способны войти в его душу и разложить ее. Мы никогда не должны забывать о том, что именно это случилось с некоторыми из наших предшественников по Ордену в древние времена — хотя они были могучими людьми, во многом даже более значительными, нежели мы. Мы никогда не должны забывать о том, что войны, которые мы ведем, есть духовная борьба в той же степени, в какой и борьба физическая, и что наша вера в Русса и в Отца Всего Сущего — наш главный щит.

И мы никогда не должны забывать о цели этой долгой жизни, этих бедствий и испытаний. Она в том, чтобы увидеть, достойны ли мы встать рядом с нашим примархом в те последние дни, когда силы Хаоса вынырнут из бездны космоса, словно драконы из моря, дабы поглотить нашу Вселенную. В тот день, когда речь зайдет о конце всего сущего. Ибо тогда все Избранные встанут рядом с Руссом и двинутся на бой со злом — на битву, в которой решится судьба всего мира. Помните об этом в будущем, когда вас попросят отдать жизнь за ваших товарищей и ваш Орден. Если вы окажетесь достойными, наградой вам будет возможность встать рядом с величайшими из героев в самой грандиозной из всех битв. Конечно, ни один воин не может просить о большем.

Сейчас вы сочтены достойными принять обязательства на священном Алтаре Русса и присоединиться к рядам Космических Волков. Пусть каждый выйдет вперед, преклонит колени перед алтарем и поклянется, что будет служить нашему Ордену всеми возможными способами и во все времена, до самой смерти и после нее, телом, разумом и душой.

То мгновение, когда Рагнар выполнил этот ритуал, было мигом наивысшего удовлетворения в его жизни.

Рагнар и Свен чокнулись кружками эля. Рагнар вытянул губы и одним долгим глотком опрокинул в себя пенящийся напиток. Затем он вытер рот тыльной стороной руки в доспешной перчатке и испустил долгую отрыжку. Он был пьян и понимал это. Этот эль, должно быть, очень крепок, чтобы оказывать такое воздействие на организм — со всеми способностями его нового тела перерабатывать яды. Быть может, именно отсюда пошли легенды о тех, кто умер, испив эля богов. Впрочем, сейчас это не имело особого значения.

Рагнар окинул взглядом огромный зал. Он был полон. Казалось, весь Клык собрался здесь, на пиру посвящения. В зале стояли длинные столы. Вновь посвященные кандидаты занимали одну большую скамью. Сервиторы неустанно подносили им эль и тарелки со свежей олениной, снятой с огромных вертелов в конце зала. На столе стояли блюда, заваленные хлебом, маслом и сыром. Рагнар подумал, что никогда еще не пробовал такой вкусной еды. Может быть, причиной тому были его обострившиеся чувства — или просто эта пища была гораздо лучше той, к которой Рагнар привык.

— Еще по одной, Рагнар! — сказал Свен. Лицо его раскраснелось от эля и светилось от счастья и эля. — По одной, а затем мы померяемся силой рук.

— Прекрасно! — Рагнар опростал еще кружку и внезапно почувствовал на себе взгляд Ранека. Он вновь налил себе, поднял кружку и выпил за здоровье Волчьего Жреца. Ранек с улыбкой ответил тем же. Его поддержали люди в доспехах, что сидели с обеих сторон от жреца. Внезапно собравшиеся Волки хором запели. Не зная слов, Рагнар присоединился к ним, вторя мелодии и прерываясь только затем, чтобы заправить в рот очередную порцию еды и эля.

Единственным, что омрачало его счастье, было присутствие за столом Стрибьорна. Но вскоре должен прийти час расплаты. Он слишком долго откладывал свою месть. После того как эта мысль поселилась в одурманенном разуме Рагнара, вечер отчасти потерял для него свою яркость, пиво — свой вкус, а песни — воодушевление.

14

В поле

Наблюдая за тем, как взлетает «Громовой Ястреб», Рагнар крепче сжал рукоять цепного меча. Дюзы небесного корабля ярко вспыхнули, когда он, увеличивая скорость, поднимался над горами. Через несколько секунд раздался резкий звук, похожий на раскат грома, и воздушное судно исчезло из виду. Юноша окинул взглядом остальных, чтобы понять, как они воспринимают происходящее.

Никто из их группы не выглядел взволнованным, хотя это была первая настоящая боевая задача Кровавых Когтей. Все они смотрели на сержанта Хенгиста, ожидая его команд. Рагнар тоже бросил взгляд на сержанта, но старший Космический Волк, казалось, погрузился в глубокие размышления, и юноша вновь вернулся к осмотру местности.

Группа оказалась в безрадостном месте. Оно было не таким диким, как горы, которые довелось пересечь Рагнару перед посвящением, но все же достаточно суровым, чтобы заставить большинство людей призадуматься. Новобранцы стояли на поляне среди леса, раскинувшегося в вытянутой долине. Со всех сторон их окружали огромные горы, вздымающие в небо свои заснеженные вершины. Откуда-то доносился шум быстро бегущей воды. Должно быть, это была та самая река, которую они видели с воздуха. Она стремилась по склону к озерам, расположенным ниже.

Лес вокруг выглядел темным и угрюмым. Рагнар различил запахи сосны и других хвойных деревьев, которые могли расти на этой высоте. Он слышал, как шныряют в подлеске мелкие животные, подают голос редкие птицы. То здесь, то там копья раннего утреннего света пронзали облака, освещая эту унылую землю. Далеко на горизонте собирались грозовые тучи, черные как сажа, и Рагнар понял, что еще до наступления ночи разразится буря. Это не обеспокоило его. Он привык к бесконечно изменчивой погоде в горах. Или надеялся, что привык. Внутренний Голос предосторожности возразил, что ни один человек никогда полностью не привыкал к здешнему климату, и тот, кто думает иначе, обречен на быструю и глупую смерть. Всегда лучше с почтением относиться к стихийным силам природы.

Насколько юноша мог судить, непосредственная угроза отсутствовала — но это, опять-таки, ничего не значило. Его учили всегда быть готовым к неприятностям. В ближайших зарослях может таиться все что угодно, может лежать здесь в засаде. Может быть, именно беспечность и погубила предыдущую группу.

Рагнар поднял свой болт-пистолет и внимательно огляделся по сторонам, готовый в любое мгновение нажать на спуск. Но в поле его зрения не попало ничего, кроме белок, собирающих орехи у подножия одного из ближайших деревьев. Никаких темных и зловещих сил поблизости не наблюдалось. Возможно, предыдущая группа просто заблудилась, или задержалась в пути, либо у них внезапно испортилась аппаратура связи…

Рагнар улыбнулся этим мыслям. Он сомневался, что здесь годились столь простые объяснения. Группа Кровавых Когтей под предводительством опытного Космического Волка не могла просто так заблудиться в горах Асахейма. У них имелись компасы, локаторы и всевозможное оборудование, надежность и эффективность которого не переставала изумлять Рагнара. Разумеется, магнитные бури могли вывести из строя связь и радиомаяки, а какая-нибудь железорудная аномалия сбить с толку компасы. Но какова вероятность того, что все это произошло одновременно? Да вдобавок к этому на горы опустился густой туман, сделав невозможным визуальную ориентировку… Нет, это выглядело невероятным. Однако что же все-таки случилось с группой? Она опоздала и не встретила экипаж «Громового Ястреба» — вот и все, что можно было сказать. Несомненно, произошло нечто неприятное, и задача группы Хенгиста — выяснить, что именно случилось.

Рагнар взглянул на сержанта. Тот стоял в глубоком раздумье, словно принюхваясь к многочисленным тропинкам, которые вели с этой поляны. Рагнар усомнился, что здесь удастся отыскать какой-нибудь знак. Запахам уже больше недели — скорее всего, дождь смыл любые следы. С другой стороны, убедиться в этом можно, лишь тщательно обшарив и обнюхав все окрестности.

Другие Кровавые Когти нервничали точно так же. Им всем не терпелось приступить к выполнению настоящей боевой задачи. Тут было двенадцать человек — всего дюжина кандидатов, уцелевших из целого набора, с которым Рагнар проходил посвящение. Среди них были Стрибьорн, Свен и Нильс. Рагнар приметил Ларса, странного и робкого на вид юношу, которому, как считали все, суждено в будущем стать Рунным Жрецом. Здесь были Снори, Вульф и Кизан, а также несколько других новобранцев, которых Рагнар знал не очень хорошо. Всем им страшно хотелось начать действовать, использовать любую возможность, чтобы проявить себя перед сержантом Хенгистом.

Рагнар был рад, что их командиром назначен именно Хенгист. Присутствие старого воина очень успокаивало. Казалось, он обладал мудростью и самообладанием, которых не хватало всем новобранцам. Рагнару пришла в голову мысль, что эта мудрость, должно быть, приходит к воину вместе со шрамами и длинными клыками. В облике Хенгиста таилась какая-то печаль, у него был вид человека, который пережил свое время. Рагнар знал, что, подобно многим инструкторам в Клыке и в таких местах, как Руссвик, сержант оказался единственным уцелевшим из своей группы. Все его старые товарищи, с которыми он прошел основной курс обучения и воевал бок о бок на протяжении всей своей карьеры, погибли, оставив Хенгиста доживать свои дни в одиночестве. Рагнар посмотрел на товарищей и внезапно осознал, что один из них когда-нибудь может оказаться в таком же положении. Он поежился и вознес молитву Руссу, умоляя избавить его от этой участи.

Время от времени сержант останавливался, сверяясь с маленьким локатором, который держал в правой руке. Рагнар понял, что тот не просто ищет некий знак, а каждый раз просчитывает, какой тропой вероятнее всего могли воспользоваться те, кого они ищут.

Примерно через пять минут поисков сержант удовлетворенно кивнул и жестом приказал следовать за ним, отправившись по выбранной тропе. Когда они вошли под сень деревьев, где-то далеко закричала птица. Рагнар не узнал этот крик, но в нем было что-то тревожное. Он вздрогнул, на мгновение ощутив предчувствие беды. Оглядевшись, он увидел, что Ларс явно ощутил то же самое. Его худощавое аскетичное лицо вздрогнуло, а в глазах промелькнул ужас.

Рагнар отвернулся. Даже по меркам Кровавых Когтей, которые лишь недавно пережили воздействие Чаши Вульфена, Ларс выглядел просто сумасшедшим.

Рагнар целеустремленно взбирался по холму, прислушиваясь к подвыванию своих доспехов. Сервомоторы и гиростабилизаторы напряженно работали, чтобы обеспечить ему равновесие на крутом неровном склоне, из-под ног то и дело вылетали здоровенные комья земли. Холодный чистый воздух и красота окружающей природы воодушевляли гоношу. Его увеличившаяся мускулатура не испытывала ни малейшего утомления. Казалось, что доспехи делали за нее основную часть работы во время марша и что при желании он мог продолжать движение бесконечно.

Рагнар слышал, как Свен, шедший впереди, бормотал, разговаривая сам с собой. Казалось, canis helix каким-то странным образом повредил его разум. Теперь парень часто разговариваа сам с собой, много ворчал под нос и вообще выглядел чересчур унылым. Рагнар мысленно пожал плечами. Чтобы испортить владевшее им хорошее настроение, требовалось что-нибудь посущественнее, чем печали Свена. Конечно, всех их так или иначе затронуло пробуждение зверя, что таился внутри. Он полностью отдавал себе отчет в том, что стал более вспыльчивым, готовым огрызнуться по малейшему поводу. Когда кто-то обращался к нему с вопросом или пытался возражать, Рагнару хотелось броситься на него и доказать свое превосходство с помощью физической силы. В некоторых ситуациях он испытывал желание разорвать собеседнику горло зубами — и в такие мгновения ему требовалась вся сила воли, чтобы обуздать таящегося внутри зверя, все душевное спокойствие, которое приносило лишь повторение древних литании.

Хуже всего было то, что он с трудом замечал эти приступы, пока они не проходили. Они казались совершенно естественной реакцией. А ведь это лишь те изменения, что ему удалось заметить. Он часто размышлял: существуют ли другие, более глубокие и не замеченные им перемены?

Рагнар знал, что так происходило с некоторыми из его товарищей. Свен, казалось, просто не замечал, что говорит сам с собой. Нильс не знал, что постоянно принюхивается к воздуху, словно проверяет, не подкрадываются ли враги. Стрибьорн стал еще более молчаливым, угрюмым и задумчивым, чем когда-либо прежде. Казалось, за те великие силы, что они получили, приходится платить, и все они расплачиваются по-своему. Это была тревожная мысль. Жрецы неоднократно говорили, что со временем все новобранцы приспособятся, но сейчас Рагнару было трудно в это поверить.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Рагнар стал размышлять над задачей их группы. Предыдущий отряд направили в это удаленное место, чтобы исследовать следы странного метеоритного дождя. По-видимому, это явление нередко случалось в этой части Асахейма, но все же подобное происшествие требовало особого внимания, поскольку враги пытались проникнуть на поверхность планеты под любым прикрытием. Рагнар не представлял, чем могли бы заняться эти враги, попав сюда, но он усвоил, что Космические Волки редко беспокоились без достаточных на то причин.

Сила врагов человечества была чудовищна, и у Ордена имелись все основания проявлять осторожность. В этом удаленном районе можно было накопить силы для применения самой невероятной магии либо неизвестных технологий. Шпион мог сидеть здесь долго, выведывая тайны Клыка и готовя почву для полномасштабного вторжения. Рагнар знал, что такое уже бывало в прошлом, значит, легко могло повториться опять.

В любом случае их подразделение должно отыскать пропавший отряд и оказать помощь оставшимся в живых. Если же никто не уцелел, необходимо найти хотя бы тела и вернуть священное генное семя, а также выяснить, что погубило отряд. Конечно, если группа Хенгиста сама не попадет в ловушку или не напорется на многократно превосходящего противника. А такая возможность существовала всегда. В конце концов, первая группа была столь же многочисленна и так же хорошо вооружена.

Разница в том, что теперь они готовы к случайностям. Рагнар улыбнулся, поймав себя на этой мысли. Космический Десантник всегда готов. Любое задание должно выполняться так, словно от этого зависят вопросы жизни и смерти. Ведь рано или поздно так оно и окажется.

Ночью они разбили лагерь — не потому что нуждались в отдыхе, а для того, чтобы не упустить чего-нибудь, занимаясь поисками в темноте. Сейчас отряд был значительно ближе к месту, откуда пропавшая группа последний раз выходила на связь. Теперь Рагнар понял, почему их группу не высадили здесь. Они шли длинными узкими ущельями, где «Громовой Ястреб» просто не смог бы сесть. Проще всего было попасть сюда пешком. К тому же им удалось обнаружить некоторые следы пропавшей группы — брошенные пищевые тюбики и участки, где подлесок был явно вырублен цепными мечами. И то и другое было признаком небрежности и чрезмерной уверенности в себе. Отряд Хенгиста гораздо тщательнее заботился о том, чтобы не оставлять следов. Рагнар не представлял, кого именно опасался сержант, но командир группы явно не желал рисковать без цели.

Они не развели ни одного костра, а вокруг лагеря были выставлены часовые. Вся связь осуществлялась по направленным кодированным радиоканалам. Подслушать эти переговоры было очень сложно. Рагнар все еще не привык к тому, что два маленьких шарика — один в ухе, другой на горле — позволяют ему говорить с другими Кровавыми Когтями на огромном расстоянии, при этом не повышая голоса. Но эта возможность была очень полезной. Часовой мог быстро и почти бесшумно предупредить всех, если что-нибудь заметит. Те, кто надеялся подкрасться тайно и застигнуть их врасплох, быстро оказались бы в дураках.

Рагнар бросил взгляд на Свена. Приступ ворчливости прошел, и молодой воин вновь стал самим собой. Нахмурившись, он высасывал съедобную пасту из тюбика.

— Интересно, они сразу разложили это собачье дерьмо по тюбикам или сначала добавили в него кошачьей блевотины? — сказал он, с кривой ухмылкой высосав тюбик подчистую. Рагнар понимал, что имел в виду Свен. Походные пайки были очень питательными и содержали все, что необходимо воину, но по вкусу они совершенно не походили на настоящую еду.

— Если не хочешь свою, давай ее сюда, — сказал Нильс.

Рагнар не мог понять, как такой сухопарый и тощий парень может столько есть. Свен явно разделял это недоумение.

— Ты еще хочешь этого? — переспросил он.

— В нем нет ничего плохого, мне нравится.

На лице Свена промелькнуло удивление. Но, несмотря на только что выраженное недовольство едой, он не сделал попытки передать свой тюбик.

— А существует ли что-нибудь, чего ты не станешь есть?

— Не знаю. Я такого пока не нашел. Очевидно, с моим новым улучшенным желудком для меня осталось очень мало несъедобного.

Это было правдой. Им сообщили, что помимо вживления генного семени в их желудки были доэавлены всевозможные «ферменты» и «железы». Теперь новобранцы могли при необходимости есть даже дерево, а большинство ядов не оказывало на них никакого воздействия. Но Рагнар пока не испытывал необходимости попробовать чего-нибудь из перечисленного.

— Я видел, как он ел пучок веток, — сообщил Стрибьорн.

— На одной из них был чудесный жирный слизняк, — спокойно добавил Нильс. Рагнар не был уверен в том, действительно это было так или Нильс просто решил вызвать у собеседников отвращение и тем самым прервать разговор.

— В любом случае не понимаю, почему Свен всегда цепляется к тому, что я ем, — добавил Нильс после паузы. — Я тоже никогда не видел парня, который уминает такое количество еды, как он.

Свен усмехнулся:

— Так то ведь настоящая еда. Оленина, хлеб, сыр и эль. А не эта дерьмовая смесь.

— Я бы сейчас убил за кусок сыра, — пробормотал Ларс.

Рагнар мысленно согласился с ним. От разговора о настоящей еде его рот наполнился слюной. Пищевая паста внезапно показалась еще омерзительнее, чем обычно.

— Поспите немного, — сказал подошедший сержант Хенгист. — Кто знает, может у вас скоро и в самом деле появится возможность кого-нибудь убить.

Рагнар смотрел, как над горами занимается рассвет. Подошел конец его дежурства, а он совершенно не устал. От красоты восхода захватывало дух. Сначала горы были почти невидимыми. Их силуэты походили на зубчатый край занавеса ночи, за которым таилась абсолютная пустота. По мере того как небо светлело, горы выступали из тьмы, но все еще казались плоскими, словно нарисованные на каменном стене. Но постепенно свет усиливался, и они становились более материальными, обретали глубину и детали, пока неожиданно не вспыхнули на внезапно появившемся солнце.

С деревьев под ними поднимался туман, будто белый дым стремился к небу. Облака словно бы рождались прямо из гор в утреннем свете. Или будто какой-то чародей заколдовал лес с помощью сокровенного волшебства, создав дым без пламени. Рагнар понимал, что дело совсем не в этом, что скоро туман испарится, как ночной призрак, в солнечном свете. И тем не менее он наслаждался созерцанием заново рожденного мира и слушал пение птиц, приветствующих солнце.

Издалека послышались голоса — это Свен и Нильс опять начали пререкаться из-за еды. Свен обвинял товарища в краже ночью пищевых тюбиков.

Они шагали вниз по склону к странно изуродованному участку леса. Теперь все хранили молчание и были настороже. Пробираясь вниз по тропинке, новобранцы хорошо видели участок леса, что располагался прямо под ними. Здесь он выглядел темнее, мрачнее и более густым. Деревья казались искривленными и болезненными. Внимательнее изучив их с помощью магнокуляров, сержант Хенгист сообщил:

— Это что-то новое. В рапорте Урлека о таком не сообщалось.

— Деревья выглядят так, словно подцепили чуму, — заметил Рагнар.

— Только ты этого не говори, — вставил Свен. — Нильс обязательно захочет их съесть.

Деревья на самом деле выглядели так, словно заразились тяжелой болезнью. Они были чахлыми и искривленными, как больные люди, а некоторые будто бы уже разлагались и умирали. Стволы облепила странная светящаяся плесень, призрачное мерцание которой было заметно даже в бледном дневном свете, пробивающемся сквозь листву деревьев. Рагнару никогда не приходилось видеть ничего, даже отдаленно напоминающего эту картину.

Он огляделся но сторонам. Лицо Ларса опять было искажено гримасой — он явно испытывал от происходящего неприятные ощущения. Пахло тоже скверно. Собственно, весь лес издавал запах распада и гниения, но в этом запахе имелась некая тревожная нотка, от которой волосы на шее Рагнара встали дыбом. Было очевидно, что сержант Хенгист чувствует то же самое. Он установил связь с Клыком и начал свой рапорт, но вскоре все услышали треск статических разрядов. Что-то явно мешало прохождению сигнала. На мгновение у Рагнара возникло жуткое ощущение, что болезнь деревьев имеет какое-то отношение к этим помехам, но он отбросил эту мысль как нелепую. Как это может быть? Однако знания, помещенные древними машинами в глубину его мозга, напоминали о том, что случались и куда более странные вещи.

«Что же будет делать сержант?» — подумал Рагнар. Хенгист мог отдать приказ уйти вверх, на гору, чтобы подняться над зоной помех. Он мог приказать продолжать путь вперед. На какой-то миг показалось, что Хенгист пребывает в нерешительности, но затем командир знаком велел отряду трогаться в путь. Похоже, они собирались двигаться дальше.

Сейчас они находились недалеко от того места, где в последний раз было отмечено местонахождение исчезнувшего отряда. Это была последняя точка, которую смогла вычислить сложная локаторная система Клыка. И теперь Рагнар понял почему. Тропинка, что вела через больной лес, заканчивалась отвесной скалой. Единственный путь вперед лежал через вход в пещеру, зияющий в горе.

Сержант Хенгист сделал Рагнару знак рукой — это означало приказ выдвинуться вперед и провести разведку. Держа оружие на изготовку, юноша осторожно шагнул вперед, словно пещера была пастью дракона, которая может захлопнуться и поглотить его. По мере приближения к черному зеву странное зловоние становилось все сильнее и беспокойство Рагнара крепло. Каким-то образом он ощущал, что во мгле пещеры таится нечто опасное. Ощущение гнилостности здесь было гораздо сильнее, чем в больном лесу.

Рагнар со всеми предосторожностями приблизился к входу в пещеру и напряженно вгляделся в сумрак, но не увидел там ничего, кроме тропинки, которая вела в темноту, в глубь горы. У него было чувство, будто он смотрит в глотку огромному зверю.

— Видишь что-нибудь? — спросил Хенгист по радио.

— Только туннель, — ответил Рагнар. — Что дальше?

— Мы идем туда, — произнес Хенгист.

Рагнар боялся, что сержант скажет именно это.

15

Во мгле

Рагнар настороженно осматривался по сторонам в царившем здесь сумраке. Фонарь на его плече посылал вперед яркий луч света, который пронзал адскую темноту. В это мгновение луч высвечивал только влажную стену пещеры, но у Рагнара было отчетливое ощущение, что вскоре картина изменится. Стены в свете фонаря переливались перламутровым блеском. Определенно, вокруг что-то было не так. Все обостренные и натренированные чувства Рагнара просто вопили об этом. В тревоге он прислушивался к эфиру, в наушнике слышался только треск статического электричества. Что-то создавало помехи радиосвязи — возможно, это было лишь фоновое излучение окружающих скал. Плохо. На всех учениях, в которых Рагнар принимал участие, подчеркивалось, насколько хорошая связь необходима для эффективности действий подразделения.

— Что это? — спросил Свен. Он шел впереди, а теперь остановился и наклонился, чтобы рассмотреть нечто на сыром песке, покрывавшем пол пещеры. Рагнар напрягся, готовясь мгновенно кинуться в бой, если из темноты возникнет что-то неожиданное. Он осторожно подошел к Свену и занял позицию, откуда мог прикрыть товарища и держать под прицелом открывавшийся дальше узкий темный проход. Затем бросил быстрый взгляд на то, что разглядывал Свен. Отражая свет наплечной лампы, на полу ярко сверкнул керамит. Это был кусок доспехов Космического Десантника, наполовину засыпанный песком. Возможно, фрагмент нагрудной пластины. Рагнар мельком отметил, что на пластине видна часть знака волчьей головы.

Отложив это в памяти, он вновь сосредоточился на входе в туннель, стараясь оставаться настороже и в то же время размышляя над полученной информацией. События развивались не слишком ободряюще. Мало что способно разломить керамитовый доспех. Скорее всего, владельца этих доспехов погубил не оползень горной породы и не животное. Если, конечно, он действительно убит, а не лежит сейчас раненый или плененный где-то в этих кажущихся бесконечными коридорах.

Это привело его к другой тревожной мысли. Рагнар подумал: а известен ли ему владелец этих доспехов? Был ли он из числа Кровавых Когтей постарше, которые поступили в Орден раньше него? Многих из них он видел в Клыке. Рагнар начал безмолвно читать одну из старых литаний, что были в его памяти, мысленно обкатывая каждое слово. Словно старые друзья, они напоминали ему о том, что нужно жить настоящим мгновением, сосредоточиться на окружающем и не позволять воспоминаниям отвлекать от дела. В этом зловещем месте хорошо заученные инструкции оказались очень к месту.

Рагнар попытался прикинуть, как далеко они ушли от главного входа. Казалось, что по этим туннелям пройдены уже многие мили, а намеки на след оставались все такими же слабыми. Вмонтированный в доспехи шагомер сообщал, что они покрыли пять целых и шесть сотых имперского километра, но это не давало никакого представления о том, насколько глубоко под землей они оказались. Коридоры извивались и переплетались, словно безумная змея. Они могли оказаться глубоко в недрах Фенриса — или же в сотне шагов от того места, где начали свой путь.

Рагнар был уверен лишь в одном. Ему не нравился запах этого места. В прохладном, влажном воздухе все так же витал запах тления, к нему примешивался след непонятного запаха, от которого ему хотелось обнажить свои клыки и броситься на первое живое существо, оказавшееся в пределах досягаемости. Это ощущение было неестественным, но зверь внутри него лишь ворочался и обеспокоенно ворчал. Только присутствие рядом братьев по оружию придавало Рагнару уверенности.

— Керамитовые доспехи, — произнес Хенгист своим скрипучим голосом. — Разлом чистый. Похоже, кто-то применил магнитостальный клинок. Очень интересно…

Эмоций в голосе сержанта было не больше, чем когда он описывал характеристики боевых управляемых снарядов в учебных подземельях Клыка.

— А разве у Чужих есть магнитостальное производство? — удивился Рагнар.

— Может быть и нет, — ответил Хенгист.

— Что же это значит?

— Посмотрим. Давайте поспешим. Рагнар, ты, кажется, уже понял, в чем дело. Двигайся впереди.

— Да, сержант.

Рагнар прибавил шагу, погружаясь во всепоглощающую тьму.

— Похоже на что-то вроде склада, — сказал Рагнар, осматривая обширную пещеру. Грубо обтесанные стены серо-зеленого оттенка слегка изгибались над ними, но не смыкались, а уходили в полную темноту. Стены были испещрены потеками рудной ржавчины, словно кровью. Вряд ли эта пещера имела целиком естественное происхождение. Сухой красноватый песок на полу слегка хрустел под ногами. Существа с крыльями летучих мышей бросались во все стороны от света фонарей, подобно рваным клочьям тьмы. Сразу дюжина лучей металась пo сторонам, отбрасывая в сумрак длинные тени. Тишину нарушали только слабое подвывание сервомоторов в доспехах и хлопанье крыльев летающих существ.

Вдоль всех стен стояли глиняные урны. Рагнар подошел к ближайшей из них, раздумывая, стоит ли поднимать крышку. Хенгист опередил его, ударив пo урне тяжелым башмаком. Затхлый запах старого зерна и плесени бросился в нос Рагнару.

— Похоже, ты был прав, — произнес Хенгист. Рагнар не ответил, еще раз оглядевшись по сторонам. Это место производило очень странное впечатление. Сама пещера явно была естественного происхождения, но некоторые ее места, очевидно, ипытали на себе воздействие человека. Рагнар готов был поклясться, что заметил фрагмент сталепластового бруса, почти целиком загнанного в скалу. Он указал на него сержанту.

— Посмотри поближе, — приказал Хенгист.

Рагнар оглядел стену в поисках опор и полез вверх. Чем выше он поднимался, тем сильнее пахло экскрементами. Очевидно, здесь находилось гнездовье существ, похожих на летучих мышей. Вскоре юноша вскарабкался высоко по стене, оставив позади множество ниш, похожих на гнезда. Весь отряд был далеко под ним, и даже луч наплечного фонаря с трудом достигал пола.

Когда Рагнар добрался до потолка пещеры, то уже без удивления обнаружил, что его первоначальное предположение оказалось верным. Это были сталепластовые балки, частично тронутые коррозией. Знания, помещенные в его голову обучающими устройствами Клыка, подсказывали, что эти брусья должны быть неимоверно древними. Требовались тысячелетия, чтобы сталепласт начал ржаветь.

Юноша спустился вниз и доложил Хенгисту о находке.

— Похоже, мы нашли одно из мест поселений Древних, — сказал сержант. — Но, судя по всему, не мы первые.

Рагнар вопросительно посмотрел на командира.

— Человечество на Фенрисе очень древнее. Люди обитали здесь задолго до Русса и Империи. Возможно, первые поселенцы укрывались в этих пещерах от стихий еще во времена Эпохи Краха.

Рагнар кивнул. Это звучало логично. Такие пещеры — прекрасное убежище от холода, бурь, метеоритных дождей. К тому же эта часть Асахейма была достаточно стабильной, здесь редко случались землетрясения. Но тогда непонятно, почему люди покинули такое удобное место. Рагнар спросил об этом Хенгиста. Сержант поморщился и покачал головой:

— Теперь остались только легенды, но в них говорится, что в скалах была какая-то древняя сила, которая вызывала изменения в людях и делала их восприимчивыми к влиянию Хаоса. Некоторые говорят, что эта сила имела естественное происхождение, другие утверждают, что здесь проявлялись последствия использования древнего запретного оружия. Никто сейчас не знает наверняка. Известно лишь, что города в пещерах были заброшены очень давно, и сам Русс запретил здесь селиться.

— Похоже на то, что указа Русса послушались не все.

— Да, — согласился Хенгист. — Всегда находятся люди, которые делают запрещенные вещи просто потому, что они запрещены. Таково человеческое безрассудство.

Рагнар с удивлением обнаружил, что по меньшей мере сочувствует тем, кто населял эти пещеры. В конце концов, они обеспечивали совершенное убежище от диких бурь Асахейма. Он знал, что насущная необходимость зачастую бывает сильнее, чем древнее табу. Однако все эти мысли он благоразумно оставил при себе. Мелькнуло подозрение, что они даже не принадлежали ему, а были плодом какого-то коварного внешнего воздействия на его разум, но Рагнар отбросил эту гипотезу как абсурдную.

— Нам лучше поспешить, если мы хотим найти хоть какой-нибудь след наших исчезнувших брагьев, — сказал Хенгист.

Откуда-то спереди до Рагнара доносился постоянный звук падающих капель: влага конденсировалась на потолке пещеры и затем падала в какой-то подземный водоем. Повернув за угол, он с удивлением увидел впереди и вверху слабое бледно-желтое свечение. Юноша притушил свой наплечный фонарь и сделал идущим позади Кровавым Когтям знак рукой — оставаться на месте. Затем он припал к земле и медленно двинулся к источнику свечения.

Туннель сузился, а пол коридора стал постепенно подниматься, пока не превратился в довольно крутой склон. Поднимаясь вверх, Рагнар был вынужден одной рукой помогать себе удерживать равновесие. В правой руке он держал наготове пистолет.

Подняв голову над уровнем нового поперечного коридора, юноша увидел странное зрелище. Он обнаружил, что смотрит вниз из бреши в стене большой пещеры — а далеко внизу под ним, в чаше, образованной полом пещеры, поблескивает и колышется огромная масса воды. Светящиеся водоросли кружились в водовороте на ее черной маслянистой поверхности. Именно они и давали это зеленовато-желтое свечение. По поверхности водоема разбегалась рябь из тех мест, куда падала влага, словно слюна, стекавшая с гигантских сталактитовых клыков на потолке. Рагнару показалось, что он и его товарищи уже съедены заживо какой-то гигантской тварью. Словно гора была живой, и их все глубже затягивало в ее желудок. Это ощущение заставило Рагнара содрогнуться.

К водоему круто спускалась тропа, усыпанная камнями и песком. Рагнар обернулся и сделал знак Свену и Стрибьорну. Два товарища приблизились и обошли его. Теперь он прикрывал их со своей высокой позиции, а они быстро, по-крабьи, спустились к поверхности воды. Рагнар напряженно ждал: он нимало не удивился бы, если б из воды показалась какая-нибудь чудовищная тварь и бросилась на людей. Но ничего не произошло. Слышались лишь звуки капающей воды да шорох шагов двух Кровавых Когтей по скользкой поверхности скалы. Время от времени раздавалось шипением или жужжание компенсаторов доспехов, когда камешки выскальзывали из-под ног Космических Десантников. Несколько бесконечно долгих мгновений Свен и Стрибьорн стояли на берегу озера, склонив головы набок и принюхиваясь к воздуху, а затем подали знак, что ничего не обнаружено. Один за другим к берегу спустились остальные Кровавые Когти, к которым присоединился сержант Хенгист. Когда все оказались у озера, Рагнар тоже спустился по склону.

— Это безнадежно, — услышал он ворчание Свена. — Мы никогда не найдем их. — Он многозначительно сплюнул в озеро. — Если они вообще здесь когда-либо были.

Острый слух Хенгиста уловил даже эти слова, сказанные под нос.

— Мы будем продолжать поиски, пока не выясним судьбу наших братьев, — прорычал сержант. — Таковы наш долг и наш путь.

— Есть, — сказал Свен. — Это честно. Он рассеянно пнул ногой камешек, тот описал в воздухе дугу и с громким всплеском исчез в воде. — И все же это кошмарное место. Не удивлюсь, если мы наткнемся здесь на логово троллей или кого похуже…

Что касается Рагнара, то он готов был чуть ли не приветствовать появление каких-либо знакомых тварей. Это помогло бы снять гнетущее напряжение и забыть сверхъестественное ощущение, будто за ним постоянно наблюдает враждебный взгляд. От этого чувства по коже пробегали мурашки. Возможно, у юноши просто разыгралось воображение, но на сей раз он в этом сильно сомневался.

— Прям как хреново море, — произнес Свен с оттенком иронии. — Может, рыбу здесь себе на ужин отловим?

— Я не стал бы есть ничего, извлеченного из этих омерзительных вод, — заявил Ларс. — И пить отсюда не буду.

Рагнар был вынужден согласиться с ним. В этом огромном подземном озере, под его светящейся поверхностью таилось нечто тревожное. С того места, где он стоял, ему не был виден противоположный берег, но страх Рагнара перед озером от этого ни сколько не уменьшался. Не исчезло у него и опасение, что в любую минуту на его поверхности появится чудовищная голова.

А нет ли у огромных морских драконов каких-нибудь родичей, обитающих под водой в этих глубоких пещерах? Эта мысль обеспокоила Рагнара. Каждые несколько мгновений юноша ловил себя на том, что бросает быстрые нервные взгляды на поверхность воды, а затем тут же оглядывается назад, дабы убедиться, что никто не подкрадывается к нему за спиной. Что-то в запахах и позах остальных Кровавых Когтей говорило, что они чувствуют то же самое, несмотря на все усилия скрыть свое волнение.

Никто из присутствующих ни на миг не забывал о том, что отряд их собратьев исчез в этой пещере и, возможно, погиб здесь. Время от времени Рагнару казалось, что он слышит позади себя тихое шуршание, но, оглядываясь, он не мог ничего различить в смутной тени пещеры. Его удивило, когда сержант Хенгист двинулся назад вдоль шеренги Волков, то и дело останавливаясь и тихо отдавая указания каждому из Кровавых Когтей. Дойдя до Рагнара, он встал рядом и прошептал:

— Выключи наплечный фонарь. Мы с тобой подождем здесь и застанем врасплох тех, кто крадется по нашим следам.

Рагнар кивнул и повиновался. Теперь он знал, что инстинкты верно служат ему. Это давало некое мрачное удовлетворение.

Глаза Рагнара быстро привыкли к сумраку. Слабого свечения озера оказалось достаточно, чтобы разглядеть то, что необходимо. Вдалеке он видел постепенно слабеющие огни фонарей остальных членов отряда, слышал отдаленный шорох их ног по скале. В нем бурлили возбуждение и страх. Он знал, что товарищи повернутся и помчатся назад при первом же намеке на угрожающую ему опасность, но поспеют ли они вовремя?

Присутствие сержанта Хенгиста, прижавшегося к земле за ближайшей скалой, здорово успокаивало. Рагнар очень уважал Хенгиста — воина, многократно испытанного в боях. В такой миг, когда неминуемо приближалось его первое настоящее сражение со времени битвы в родной деревне, это было очень важно.

Он сделал над собой усилие и мысленно зашептал одну из литаний, которым научился в Клыке, чтобы очистить свой разум от страха, тревоги и прочих чувств, которые могут уменьшить его шансы на выживание. Затем он вознес молитвы Руссу и Отцу Всего Сущего, чтобы они укрепили его длань, сделали зорким око и провели через грядущее испытание.

В визоре шлема замелькали символы — это оборудование доспехов доложило о готовности всех боевых систем. Рагнар был полностью готов к предстоящей схватке.

Однако Грохочущий Кулак еще не был полностью уверен в том, что бой неизбежен. До сих пор его обостренное чутье не уловило никаких признаков преследования. Быть может, Хенгист просто перестраховывался… В то же время юноша понимал, что всего лишь выдает желаемое за действительное. Чувства Хенгиста были гораздо острее, чем у него, сержант имел огромный боевой опыт и гораздо лучше мог оценивать поступающую информацию. Он не мог допустить ошибку. Более того, гнетущее предчувствие, терзавшее самого Рагнара, говорило о том же — опасность уже близка.

Где-то в глубине его разума зашевелился зверь, отзываясь на угрозу. Внезапно Рагнар обрадовался его присутствию. Он почувствовал себя сильным, могущественным и искусным. Он знал, что никто из простых смертных не сможет на равных противостоять ему и его могучему оружию. И тут же осторожный внутренний голос напомнил юноше, что отряд его собратьев, столь же искусных и хорошо оснащенных, уже исчез здесь. И тогда ощущение опасности вернулось обратно, усилившись вдвое.

Быстрый знак рукой, который он уловил боковым зрением, сообщил о том, что Хенгист что-то заметил. Мгновением позже Рагнар услыхал тихое шлепанье босых ног по мокрому песку и понял, что сержант был прав — их преследуют.

Он крепче сжал оружие и приготовился действовать. Его тело напряглось и сжалось подобно большой пружине, юноша был готов в любой миг рвануться и нанести удар. Он почувствовал, что сержант рядом тоже изготовился к бою. Рагнар впился глазами в сумрак и увидел, что к ним движется толпа темных человекообразных фигур — тихая волна, незаметная и непреклонная, как прилив, накатывающийся на берег.

У него екнуло сердце, когда он увидел, насколько велика эта толпа. Должно быть, к ним приближались сотни людей. Рагнару показалось, что всех их просто невозможно одолеть разом. Он покачал головой и, вверив свою душу Руссу и Императору, приготовился умереть. Затем юноша неожиданно почувствовал, как Хенгист двинулся с места, и услышал, как рядом что-то просвистело в воздухе. Мгновением позже в пещере вспыхнул свет и раздался грохот. Что-то взорвалось в надвигающейся толпе.

У Рагнара имелась лишь секунда, чтобы осознать, что сержант бросил гранату. Весь ужас этой сцены, освещенной мгновенной вспышкой пламени, запечатлелся в его мозгу. В этот краткий ослепительный миг, в этом адском свете он впервые увидел обитателей страшных пещер, залегших глубоко под поверхностью Фенриса. Несомненно, это были ночные бродяги, рассказы о которых он слышал много раз.

Они были отвратительны. Их тела очертаниями напоминали человеческие, но были по-обезьяньи сгорбленными. На уродливых физиономиях выделялись огромные круглые глаза, способные поймать малейший свет — результат длительной подземной эволюции. Кожа этих существ была мертвенно-бледной и чешуйчатой, местами ее покрывали причудливые родимые пятна и рубцы — последствия мутаций и болезней. Рагнару почему-то вспомнился изуродованный лес у входа в пещеру, и он понял, что эти люди чем-то похожи на обезображенные деревья.

Но все же эти существа когда-то были людьми. Их предки принадлежали к той же расе, что и другие племена Фенриса. Сколько же времени понадобилось для подобного изменения? Сколько веков провели под землей эти существа, медленно вырождаясь, чтобы постепенно превратиться в расу монстров? Очевидно, уродливые мутации передавались из поколения в поколение, по мере того как пещерный народ становился все более отталкивающим и невежественным. Или все это произошло сразу, в результате высвобождения в этом мрачном мире, глубоко под горными вершинами, какой-то чуждой магии?

Но сейчас это не имело значения. На глазах у Рагнара ночные бродяги оправились от потрясения, вызванного взрывом, и закопошились, выискивая причину происшествия. В этот момент Хенгист швырнул вторую гранату. Снова мощная вспышка разорвала вековой сумрак. Опять на уродливый народец подземелья обрушилась смерть, разрывая на части тела, окатывая кровью уцелевших. Ослепленные непривычным светом, уродцы разбегались в стороны, закрывая скрюченными руками огромные блюдцеобразные глазищи.

Запах крови и напряженное ожидание раздразнили зверя внутри Рагнара. Юноша выпрыгнул из своего укрытия с пистолетом, плюющимся смертью, и принялся косить преследователей. Толпа врагов была столь плотной, что большинство его выстрелов достигало цели. Иногда пули пробивали плоть насквозь и застревали в теле следующей мишени. Вопли боли смешались с ревом звериной ярости.

Но как ни уродливы были ночные бродяги, они не испытывали недостатка в мужестве, либо же это презрение к смерти объяснялось глупостью и недоразвитостью. Рагнар знал, что его народ, скорее всего, обратился бы в бегство перед таким потоком сверхъестественной смерти, но эти обитатели подземного мира не бежали. Они были более стойкими — или, может быть, более безрассудными. Рагнар понял, что, начав стрелять, он совершил ошибку. Вспышки выстрелов болт-пистолета и сияющие следы зарядов безошибочно выдали ночным бродягам его позицию. Они не могли не понять, где находится враг, и с могучим ревом бешеной ярости рванулись к нему.

Рагнар ответил на этот боевой клич волчьим воем и с воодушевлением услышал, как его поддержали глотки приближающихся Кровавых Когтей. Он снова и снова нажимал на спуск, посылая заряды в разъяренную толпу приближающихся мутантов, разнося в клочья их головы и разрывая тела. У ночных бродяг не было доспехов, способных противостоять огню болт-пистолета. Все, что у них имелось, — это подавляющий численный перевес и исступленная неустрашимость.

Хенгист из своего укрытия метал гранаты одну за другой, и каждая из них приносила нападавшим ужасные потери. Рагнару казалось, будто в скопление врагов опускается исполинская рука, расшвыривая их по сторонам, как ветер разбрасывает листья.

Теперь ночные бродяги приблизились настолько, что юноша мог разглядеть их внешний вид в мельчайших деталях. Он был поражен масштабами мутации. Некоторые из несчастных были покрыты мехом, у других на голове торчали рога, у отдельных существ имелись копыта, когти или огромные акульи зубы, торчащие из кошмарно разросшихся челюстей. Они были подобны творениям помраченного разума из глубин ночного кошмара. Словно распахнулись врата ада, выпустив в мир орду бессвязно тараторящих уродливых тварей.

Рагнар продолжал стрелять, но часть его сознания, объективная и расчетливая, задавалась вопросом: так ли уж сильно эти ночные бродяги отличались от него самого? В конце концов, у него теперь тоже более чем достаточно волос на теле, имеются клыки и заметно изменились глаза. Но Грохочущий Кулак быстро отбросил эти мысли, так как они опасно граничили с ересью. Изменения его тела — свидетельство родства с Руссом, знак благоволения и благословения Императора. Это — результат древнего мистического процесса, восходившего к Темному Веку Технологии. Уродство ночных бродяг было следствием чего-то другого. Возможно, это метка Хаоса, влияние которого исковеркало их души так же, как их тела.

Тем временем ночные бродяги почти добрались до Рагнара. Он вспрыгнул на скалу, за которой укрывался. Враги не имели никакого стрелкового оружия, и более не было смысла прятаться от них, а в рукопашной схватке возвышенная позиция даст ему временное преимущество. Мысленной командой Рагнар включил наплечный фонарь, планируя ослепить любого нападающего, который подберется слишком близко. Движение пальца на рукояти запустило механизм цепного меча, и клинок злобно завибрировал в руке, когда его зубчатые лезвия набрали максимальную скорость. Рагнар захохотал, ощутив, как его охватило неистовство битвы. В его душе взревел зверь, требуя выхода наружу.

Хенгист швырнул последнюю гранату, которая разорвала еще несколько нападающих, а затем Рагнар услышал как сержант активировал свой меч. Он посмотрел вниз, в море уродливых лиц, и испустил долгий свирепый вой — а затем нырнул вперед, словно пловец, прыгающий в бушующее море.

Еще не приземлившись, он рубанул мечом, который прошел сквозь плоть врага, как нож мясника сквозь разделываемое мясо. В ноздри Рагнару бросился запах кости, подпаленной от трения, а в жужжании его оружия зазвучала новая высокая нотка, когда оно рассекало плоть. Мгновение — и нападающий лишился конечности, из ее обрубка хлынула кровь. Рагнар снес другому голову и легко разрубил позвоночник третьему, прежде чем лишить головы четвертого. Одной рукой работая мечом, он не переставал стрелять из пистолета, который держал в другой руке. Мутанты двигались столь плотной толпой, что промахнуться было невозможно. Вой жертв отдавался эхом в ушах, еще пуще разъярив зверя внутри и придав новые силы охваченному боевым безумием воину.

В считаные мгновения ночные бродяги оправились от потрясения, вызванного этой атакой, и бросились на Рагнара. Они были вооружены лишь грубыми топорами, дубинками с каменными зубьями и деревянными копьями. Однако многочисленные удары этим убогим оружием не причиняли вреда стремительно двигающемуся телу, соскальзывая с гладкого керамита доспехов. Юноша воспринимал их так, как человек, попавший под дождь, ощущает стук капель на своем плаще. Это могли быть неприятные, но отнюдь не болезненные ощущения.

Рагнар носился среди врагов, словно демон смерти, оставляя за собой мертвых и умирающих мутантов. В короткий миг ликования он почувствовал: никто не сможет выстоять против него. Он — непобедимый, неодолимый, повелитель смерти, пожинающий жизни своих врагов. В этот радостный миг он подумал о том, что, должно быть, именно так чувствовал себя Русс в минуту своей славы. Рагнар двигался, непрестанно нанося удары, ощущая, как хрустят кости под его клинком. Он топтал рухнувших противников ногами, давя пальцы и головы. Протяжный ликующий вой эхом отдавался в боевых криках его товарищей. Но в эти мгновения Рагнару казалось, что они не нужны ему, что он сам способен разогнать и перебить всех ночных бродяг. Не имело значения ни число врагов, ни их храбрость. Ночные твари просто не могли одолеть его. Битва вечно будет такой же неравной.

Затем Рагнар ощутил боль между ребрами. Он опустил взгляд и увидел, что в закаленном керамите его доспехов застряло лезвие топора. Оно было из черного железа и тем не менее пробило одно из самых твердых веществ, когда-либо произведенных в мастерских Клыка. Как это могло случиться? Потом воин заметил блеснувшие на металле красноватые светящиеся руны и получил ответ. Здесь действовало колдовство!

На мгновение его охватила паника. Он представил себе, как по его телу, словно яд, разливается злая магическая сила. Рагнар знал о таком ужасном оружии, сведения о его могуществе тоже были вложены в его мозг обучающими машинами Космических Волков. Это оружие могло обладать самыми разными возможностями, которые придавали ему изготовившие его демоны. Кто знал, на что окажется способен этот топор?

На мгновение юноша застыл на месте, и ночные бродяги, воспользовавшись этим замешательством, сгрудились вокруг, колотя Космического Волка со всех сторон. Удар каменной дубинкой выбил из руки пистолет, отправив его на пол пещеры. Еще один удар топором задел лоб, полилась кровь. Сразу несколько мутантов навалились ему на ноги, пока другие цеплялись за руки. Враги победно завыли, убежденные, что пленили свою жертву.

— Во имя Императора, сражайся, мальчик! — услышал он крик Хенгиста. Эти слова вывели его из оцепенения, и Рагнар внезапно осознал, что не имеет никакого значения, отравлен он или проклят. Если он немедленно не начнет отбиваться, то в любом случае погибнет через считаные мгновения, поскольку ночные бродяги уже нашли сочленения и щели в его доспехах. С могучим ревом Космический Волк согнул свои руки и ноги, вырывая их из многочисленных лап врагов. Сервомоторы взвыли от напряжения, когда он резким движением отшвырнул от себя мутантов, разбросав их по сторонам, словно соломенные куклы. Подхватив меч обеими руками, Рагнар закружился на месте, снося головы и конечности всем мутантам, оказавшимся в пределах досягаемости.

Боковым зрением он заметил вождя или шамана ночных бродяг, который собирался метнуть в него еще один заговоренный топор. Зарычав от ярости, Рагнар рванулся вперед. Меч его описал могучую дугу смерти. Удар пришелся шаману по голове, рассек ее надвое и прошел вниз через шею, грудь, живот и тазовую кость. Одним ударом он разрубил шамана пополам, так что его внутренности и кровь хлынули на каменный пол пещеры. В это мгновение он заметил, что уже расчистил вокруг себя целую площадку. Наклонившись, Рагнар выдернул топор из своих доспехов и зашвырнул его как можно дальше.

Осмотревшись по сторонам, он увидел, что Хенгист, оставляя за собой широкую полосу трупов, отбивается от кучи наседающих врагов. И в этот миг в ряды ночных бродяг врезались остальные Кровавые Когти. По толпе мутантов прокатился вой смятения, а Рагнар и Хенгист ринулись в бой с новыми силами.

Наконец-то неустрашимые мутанты не выдержали. Они повернули и бросились в бегство, оставив пещеру, усеянную бесчисленными трупами сородичей.

16

Храм Хаоса

Рагнар оглядел место бойни. Он не мог подсчитать мертвых ночных бродяг и лишь прикинул, что убито не менее сотни мутантов. Повсюду были слышны выстрелы — это остальные Кровавые Когти стреляли вслед бегущему противнику. Он тоже с удовольствием пострелял бы, но его больше интересовало, чем занимается сержант Хенгист.

А сержант склонился над телом мертвого шамана и разглядывал его метательный топор, не прикасаясь к нему. Рагнар подошел к своему командиру.

— Что это, сержант?

— Этого оружия касалась сила Хаоса, — ответил Хенгист.

— Я тоже так подумал. Один из них пробил мои доспехи во время схватки.

— Что? Дай-ка взглянуть. — Хенгист наклонился вперед и посмотрел туда, где топор пробил керамит. Он тщательно осмотрел трещину, затем принюхался.

— Крови нет, — заметил он. — Топор не задел тело. Тебе повезло.

— Повезло?

— Иногда такое оружие ядовито. Оно несет на себе заразу самого Хаоса. Одного этого достаточно, чтобы свести человека с ума.

Он охлопал пояс на талии Рагнара и хмыкнул:

— Лучше воспользуйся специальным клеем для ремонта. Он по крайней мере не даст твоим доспехам развалиться, пока мы не вернемся в Клык.

Рагнар сделал, как сказал сержант, выдавив на поврежденное место быстро твердеющую пасту и подождав несколько мгновений.

— Что же теперь? — спросил он.

— Продолжать движение, — ответил Хенгист.

Группа Кровавых Когтей опять двигалась в глубь горы. По мере их продвижения Рагнар замечал все больше признаков обитаемости этих мест. Тут и там в проходах валялись кости, раздробленные ради костного мозга. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что некогда они принадлежали людям — или человекоподобным существам.

— Что они едят? — спросил Свен.

— Всегда думаешь о еде, да? — усмехнулся Нильс.

— Ты имеешь в виду — чем они питаются, когда они не едят друг друга? — уточнил Стрибьорн.

Рагнар хмыкнул. Как он ни старался, но так и не смог представить, чем питаются ночные бродяги. Если только они не едят огромных тараканов, которые время от времени удирали от света фонарей. Возможно, они пожирали летучих мышей или жутко светящиеся грибы, тут и там встречавшиеся на стенах. Или, может быть, для охоты они совершали вылазки на поверхность. Слова Стрибьорна вызвали в воображении другую картину: воюющие кланы кошмарных мутантов, которые сражаются друг с другом во мгле и пожирают убитых врагов.

Не это ли произошло с предыдущим отрядом? Неужели их доспехи раскололи, а тела извлекли из панциря, как это делал Рагнар в детстве с убитыми крабами? Но как такое могло случиться? Просто невероятно, что ночные бродяги смогли одолеть хорошо вооруженный и подготовленный отряд Кровавых Когтей. Во имя Русса, они вдвоем с сержантом Хенгистом наголову разгромили чуть ли не целое племя. Оружие местных жителей слишком примитивно, а их тактика чересчур проста, чтобы они правились с целым отрядом.

Но, прежде всего, зачем пришел сюда предыдущий отряд? В его задачу входило обычное обследование территории, на которой выпал большой метеоритный дождь. Неужто Волков каким-то образом заманили сюда навстречу страшной участи? И не это ли происходит прямо сейчас с Рагнаром и его товарищами? Ему так хотелось иметь ответы на эти вопросы, но их не было.

И тем не менее, сказал себе Рагнар, они узнают правду достаточно скоро.

— Похоже, эту пещеру покинули только что, — заметил Ларс.

— Ты прав, — поддержал Рагнар, окинув помещение быстрым взглядом. Горшки и миски, маленькие каменные фигурки, ожерелья из косточек человеческих пальцев, кожаные мешки, полные непонятных предметов, — все это валялось вокруг, словно брошенное второпях. Рагнар принюхался. в пещере стоял запах ночных бродяг, свежий и сильный. Некоторые запахи слегка отличались от остальных. Скорее всего, так пахли женщины и дети.

— Должно быть, узнали, что мы приближаемся, — произнес Свен, и злобная усмешка искривила его уродливое лицо. — Возможно, те, кто выжил в последнем бою, приходили сюда предупредить их, чтобы не встречались с нами.

— Или, может быть, они просто хотели увести отсюда своих женщин, прежде чем обрушить на нас крышу, — предположил Ларс.

Свен оскалился. Ему не понравился тон Ларса. Хенгист шагнул между Клыками, чтобы предупредить ссору. Сейчас было крайне неподходящее время для перебранок. Свен и Ларс тут же разошлись.

— Не думаю, что это произойдет, — сказал Хенгист. — Полагаю, нас ожидает что-то другое.

— Что же? — спросил Рагнар.

— Мне самому хочется знать это. Но ясно одно — оно не будет приятным.

Рагнар не мог не согласиться с командиром. Как и сержант, все они чувствовали в воздухе присутствие чего-то еще. Вокруг собирались непонятные силы, чтобы противостоять незваному вторжению. Здесь, глубоко под этой горой, крылась древняя мощь — могучая и злобная сила.

После некоторых колебаний Рагнар все же решил озвучить мысль, которая, очевидно, была на уме у каждого Кровавого Когтя:

— Может, нам следует повернуть назад, сержант?

— Пока нет, — ответил Хенгист. — Мы еще не нашли того, за чем пришли.

— И я сомневаюсь, что нам это удастся, — проворчал Свен.

«Если только мы пришли сюда не за смертью», — подумал Рагнар, но вслух ничего не сказал.

— Что это было? — спросил Ларc. Рагнар взглянул на него. Не было никакой необходимости перепрашивать, что имел в виду светловолосый парень. Грохочущий Кулак тоже слышал это. Где-то далеко раздавался бой большого барабана. Этот звук ощущaлся сквозь стены, словно биение огромного сердца.

— Это наши нечеловеческие приятели сообщают своим сородичам, что скоро подадут обед. Который состоит из нежных и юных Кровавых Когтей, — угрюмо проговорил Свен.

Нильс покачал головой.

— Еда. Ты всегда думаешь о еде, — с насмешкой сказал он.

Коридор шел наклонно вниз. Путь освещали фосфоресцирующие грибы. Они покрывали сырые стены, спускались на пол и наполняли воздух зловещим зеленоватым свечением. Рагнар, шедший последним, ощутил на языке их споры, а запах грибов перебивал все остальные. Он был сладковатым и тошнотворым, отдавал гнилью и разложением. В нем имелось нечто, напоминавшее вонь разлагающихся трупов, кое-где между порослями грибов виднелись полосы светящейся слизи, которые вели в отверстия размером с голову человека. Образ омерзительных существ, похожих на слизней и обитающих в таких норах, застрял в сознании Рагнара, и юноша никак не мог от него избавиться. Возможно, такими существами и питались ночные бродяги.

Он знал, что параллельно тоннелю, по которому они двигались, имеются и другие проходы. И скорее всего, сейчас они кишат ордами ночных бродяг. Время от времени их даже можно было увидеть мелькающими в боковые туннелях. Но мутанты соблюдали дистанцию и не появлялись в пределах досягаемости. Либо они хорошо усвоили преподанный им урок, либо ожидали какой-то могущественной подмоги.

Рагнар подозревал, что более вероятно второе. Но Хенгист размашистыми шагами двигался вперед, не обращая внимания ни на что. Казалось, что взятый им след очевиден только ему. Рагнар не был уверен, происходит ли это потому, что сержант обладает более острыми чувствами и имеет больший опыт выслеживания врага, или же он просто чувствует тяготеющий рок и идет по тропе своей смерти. На своем острове Рагнар слышал о том, как это случалось с другими. Заслышав зов судьбы, мужчины поднимались из-за стола, чтобы отправиться навстречу своей смерти в логове тролля. С Космическим Волком такое тоже могло произойти — но такие мысли Рагнар предпочитал держать при себе.

Юноша рискнул бросить взгляд через плечо. Далеко позади ему почудилось мерцание светящихся глаз, и Грохочущий Кулак припустил вперед, чтобы догнать остальных.

Внезапно тропа закончилась. Перед ними лежал длинный каменный мост через огромную расселину. Рагнар подошел к краю пропасти. Где-то глубоко внизу ему послышался шум воды. Свен подобрал камень и бросил его в бездну. Они стояли вдвоем и считали, но так и не услышали, как камень достиг дна.

На дальнем крае расщелины в стене имелся сводчатый проход. Он был облицован камнем, и даже на таком расстоянии Рагнар видел, что на каждой плите вырезана омерзительная голова демона. Очевидно, следопытское мастерство не подвело Хенгиста и они действительно нашли то, что искали.

Сержант повернулся и посмотрел на Кровавых Когтей. Его суровое, изборожденное морщинами лицо в свете их наплечных фонарей выглядело бледным и вытянувшимся. Глаза Хенгиста лихорадочно сверкали.

— Как я и думал, — изрек он. — Храм Хаоса.

— Может быть, нам следует отправиться назад доложить об этом? — сказал Ларс.

Хенгист не ответил. Он развернулся на каблуках, взял оружие на изготовку и шагнул к мосту. У самого края он остановился, зная, что это не дело командира — подвергать себя риску без необходимости. Помедлив минуту, сержант приказал:

— Рагнар, пройди вперед и проведи разведку прохода. Будь осторожен. Мост может оказаться ненадежен.

«Да не нуждаюсь я в этих напоминаниях», — подумал Рагнар, выходя вперед. Он был уверен, что слышит далеко позади ропот огромной толпы.

Мост был нешироким — два Космодесантника не могли бы пройти по нему рядом. Длина его составяла несколько сотен шагов. Камень под ногой Рагнара казался прочным, но Кровавый Коготь не хотел рисковать. Он продвигался осторожно, медленно ставя одну ногу перед другой и лишь постепенно перенося свой вес на переднюю. Не стоило забывать о том, насколько тяжел он в своих доспехах, даже несмотря на все проворство и скорость. Рагнар знал, что там, где дело касается дьявольских козней адептов Хаоса, возможно все. Камни выглядели надежными, но если была хоть незначительная возможность того, что они вдруг исчезнут, раскрыв перед ним бездну, Рагнару хотелось быть к тому готовым. Если ему суждено погибнуть здесь, он хотел умереть с ранами спереди. Это единственный путь для воина.

Внезапно Рагнар ощутил, как зверь внутри него осторожно зашевелился. Из прохода, темнеющего перед ним, как будто повеяло ветром. Там что-то было — Рагнар чувствовал это так же явственно, как если бы ему в лицо дышал морской дракон. Это нечто посылало сквозь мрак свои сигналы, подобно невидимому маяку. Юноша вознес молитву о спасении души Руссу и Императору и пошел вперед, ступая по пыльным камням моста.

Сводчатый проход впереди рос на глазах. Рагнар только сейчас осознал, насколько он огромен. Как мост оказался длиннее, чем это виделось на первый взгляд, так и проход в действительности имел гораздо большие размеры. Теперь Рагнар понимал, каких невероятных трудов потребовало создание этого непристойного капища. Все сооружение было очень старым. Плиты, по которым он шагал, истерло множество ног, а возраст их насчитывал века, если не тысячелетия.

В сумраке и на большом расстоянии зрение обмануло его. Теперь Рагнар понял, что арка была раз в десять выше его роста, а каждый слагавший ее камень — по меньшей мере высотой с него. Омерзительные оскаленные морды, вытесанные на поверхности плит, были столь велики, что, казалось, могли проглотить взрослого человека. Их создали искусные мастера, и теперь чудилось, будто настоящие живые чудовища вот-вот появятся из камня во всем своем кошмарном величии. Рагнар не удивился бы, если б их зияющие пасти разверзлись еще шире и твари бросились на него, когда он приблизится.

Юноше казалось, что из черного прохода доносится негромкое бормотание или речитатив, но он нe был в этом уверен. Он пошел по каменным плитам вплотную к арке. Остановившись на мгновение, Кровавый Коготь заглянул внутрь, и от увиденного у него перехватило дыхание.

Он смотрел на большую мраморную лестницу, ведущую в огромный зал, высеченный в самом сердце горы. В дальнем конце зала стояла исполинская статуя демона. Казалось, статуя сделана из хрусталя и инкрустирована костью. Каждая чешуйка сверкающей кожи чудовища была драгоценностью. Краски волнами переливались по ее поверхности, постояно смешиваясь и изменяясь. Изваяние было раз в пять выше человеческого роста, но его окружала такая мощная аура силы, что оно казалось еще выше, глаза демона сверкали огнем. Из-за мерцания чешуи взгляду было трудно сосредоточиться на статуе, казалось, она вот-вот изменит свою форму и оживет — страшной колдовской жизнью.

За плечами у демона были сложены огромные металлические крылья, напоминая плащ или мантию. Голова его необычайно смахивала на птичью, чудовищные когтистые руки простирались вперед в угрожающем жесте. В статуе одновременно было что-то от животного и от божества, она была величественной, и в то же время вызывала омерзение. И от нее, казалось, исходили волны темной силы, будто внутри пульсировало злобное сердце. Рагнар понял, что это было изваяние одного из воплощений Тзинча, Меняющего Пути — демонического божества Хаоса, покровителя мерзкого колдовства. Теперь в этом не было никаких сомнений. Юноша почувствовал, как его кожу начинает покалывать колдовское излучение статуи.

Впечатление от статуи было столь велико и она так приковала к себе взгляд Рагнара, что прошло несколько мгновений, прежде чем юноша обратил внимание на остальную часть зала. Она была настолько же отвратительной, насколько и величественной. Тут и там из стен били многоцветные языки пламени, озаряя своим адским светом самые дальние углы. По тому, как они плясали, и по их едкому запаху Рагнар сделал вывод, что здесь использовался природный газ.

Свет газовых факелов являл взгляду устрашающую картину. По всему полу были набросаны горы кошмарно видоизмененных трупов — раздувшихся и искривленных, но, несомненно, некогда бывших человеческими. Казалось, тела нагревали, пока они не стали плавиться и не перетекли в новые причудливые формы. Головы раздулись, как шары, пальцы сплавились вместе, сформировав плавники. Внутренности выползли из животов, превратившись в переплетенные щупальца, которые, казалось, душили своих владельцев. У некоторых тел маленькие клыки во рту превратились в огромные бивни, а из кожи лез мех. У других кожа стала прозрачной, открывая взгляду внутренние органы. Один несчастный сбросил свою кожу вообще, подобно змее, обнажив розовую массу мышц и сосудов. Это был кошмарный пример истинной силы Тзинча.

Внезапно Рагнар понял, какая судьба постигла предыдущий отряд. Их доспехи и оружие кучей громоздились в дальнем углу зала. Осознав произошедшее здесь, Кровавый Коготь взвыл от ужаса и ярости. В мерцающем свете горящего газа огромная статуя Тзинча, казалось, издевательски ухмыляется.

Рагнар шагнул назад, повернулся и сделал отрядy знак следовать за ним. Товарищи перебрались через мост гораздо быстрее, чем он, прыгая с плиты на плиту.

— О Русс! — услышал Рагнар восклицание Свена. — Что за омерзительное место!

— Храм Тзинча, — произнес Хенгист. — Капище Меняющего Пути, одного из четырех заклятых врагов Отца Всего Сущего.

— Мы должны уничтожить его, — заявил Стрибьорн.

— Блестящая мысль, — одобрил Лаос. — Но как?

— Используем гранаты, — подхватил Нильс.

— Это не сработает, — заметил Хенгист. — Если нe ошибаюсь, это зловещее место заклято грязным колдовством. Для того чтобы его уничтожить, потребуется более мощное оружие, чем то, которым располагаем мы. Мы должны сообщить Ордену о том, что нашли здесь.

— Думаю, у тебя будут другие поводы для беспокойства, фальшивый вояка, — произнес холодный издевательский голос.

Рагнар поднял взгляд. Из-за алтаря Тзинча появилась темная фигура. Было совершенно непонятно, как она туда попала, Рагнар не видел, чтобы ктонибудь появлялся в храме, кроме как через арку. Взгляды всех присутствующих обратились к говорившему. Желание смотреть на него было почти неодолимым.

Облачение пришельца являло собой странную пародию на доспехи Космического Десантника. Его оснащение было громоздким, устаревшего образца. Казалось, что некоторые элементы защиты удалены, заменены либо залатаны полосами золота или черного железа. Из-под массивного шлема, украшенного замысловатыми рогами, сверкали красные глаза. В обеих руках неизвестный держал по болтеру столь же древнего дизайна.

Рагнар увидел, что доспехи пришельца невероятно изукрашены. Вся их поверхность была инкрустирована сверкающими драгоценными камнями и головами демонов, и все это мерцало в свете газовых факелов. Возможно, это было игрой света, но некоторые из демонических голов двигались, бросали злобные взгляды, зевали и подмигивали. Металл будто бы шевелился и растягивался самым невозможным образом.

Благодаря знаниям, помещенным в его мозг обучающими машинами, Рагнар понял, что смотрит сейчас на одного из самых беспощадных врагов человечества — Десантника Хаоса.

— Это ты — фальшивый десантник, — ответил Хенгист. — Такие как ты нарушили свои клятвы Императору и человечеству.

— Нет, это ваш дряхлый бог разрушил нашу веру. Он был слишком слаб. А человечество проявило себя неблагодарным и недостойным нашего владычества. — В голосе незнакомца звучала надменность, сдобренная долей скуки.

— Владычества демонов и почитателей демонов. Владычества тех, кто преклонил колени перед нашими самыми древними врагами. Ты — ничтожество. Нет, хуже, чем ничтожество.

— У тебя будет достаточно времени, чтобы раскаяться в этих словах и, рыдая, вознести молитву о милосердии тому, кто вскоре поглотит твою душу. Но, поверь мне, эти молитвы останутся без ответа.

— Ты перестанешь говорить столь горделиво, когда я снесу твою голову и швырну твой мерзкий груп в бездну.

Десантник Хаоса засмеялся. Этот смех показался Рагнару крайне неприятным — чересчур издевагельским и слишком самоуверенным. Ни один воин, которому противостоит целый отряд Космических Волков, не должен так смеяться.

Незнакомец в сине-золотом облачении словно прочел его мысли.

— Тебе и твоим тявкающим щенкам со мной не справиться.

— Неужели? Самый младший из этих Кровавых Когтей — лучший и более верный воин, чем ты, клятвопреступник. — Хенгист плюнул на блестящий пол храма Хаоса.

— Да, могу признать, что они оказались хороши против невежественных и суеверных недочеловеков. Но, как видишь, я вооружен и оснащен не хуже тебя. — Колдун-десантник театральным жестом казал на свои доспехи. — Может, мне стоит убрать свое оружие и сразиться с тобой на копьях? Тогда у тебя, по крайней мере, появится шанс. Нет, это было бы слишком легко для меня. Я готов сразиться голыми руками.

— Стоит ли вести речь о бесстрашном бое, скрываясь во тьме под землей? — вмешался Рагнар, в котором закипал гнев.

— Что я должен тебе доказывать, раб фальшивого божества? Десять тысяч лет имя Мэдокса заставляет врагов дрожать!

— Только безвольных дурней, запуганных пустой похвальбой.

— Юнец, твой лепет утомил меня. Но поскольку ты оказался так хорош, что дал моим братьям время подтянуться сюда, я думаю, нам следует продолжить бойню.

Как только Мэдокс произнес эти слова, в боковой стене храма распахнулись двери и оттуда появились другие воины, одетые так же, как он. Хенгист поднял свой пистолет, но Мэдокс оказался быстрее. Оба его ствола подпрыгнули и изрыгнули пламя. Но огненные пули лишь скользнули по доспехам сержанта, когда он нырнул в укрытие за аркой. Двое Кровавых Когтей оказались не столь удачливыми и были сражены болтерным огнем воинов Хаоса.

Рагнар последовал примеру Хенгиста и убрался с линии огня. Стрибьорн, Свен и несколько других Когтей остались на местах и открыли ответную стрельбу. Снаряды засверкали в воздухе, но какая-то злая сила, казалось, сбивала их с траектории, и они взрывались на каменных плитах вокруг воинов Хаоса, не причиняя последним вреда. Рагнар бросил взгляд на Хенгиста. Сержант перескочил через проход и занял позицию рядом с Рагнаром.

— Должно быть, здесь целое отделение Десантников Хаоса, если не больше. Это слишком много для нас. Нужно сообщить об этом Ордену. Возьми Свена, Стрибьорна, Нильса и Ларса и отправляйся на поверхность. Остальные будут сдерживать их здесь, сколько смогут.

Рагнару хотелось возмутиться. Зверь внутри него был силен, запах крови заставлял его ощетиниться, наполняя жаждой убийства. Более того, юноша находил несправедливым, что его лишают возможности пасть смертью героя.

Хенгист словно бы понял, какие чувства обуревают Рагнара.

— Иногда жизнь Космического Десантника бывает нелегка, — сказал он. — А теперь бери остальных и иди.

Рагнар был вынужден подчиниться приказу. Он дал знак своим товарищам отступить и собраться рядом. На его глазах Крака и Волгард пали под огнем воинов Хаоса. Юноша успел заметить, что враги все же несут потери, но, несмотря на это, продвигаются вперед, медленно и неумолимо, как автоматы. Воины Хаоса приближались, и теперь Рагнар слышал их замогильный смех, лишающий присутствия духа. Как будто врагов защищала какая-то злая сила.

В это мгновение юноша вспомнил, что ему пора уходить.

17

Отступление с боем

— Уходим! — крикнул Рагнар и помчался по каменному мосту. Ему не нужно было оглядываться, дабы убедиться, что остальные следуют за ним. Он ощущал их присутствие позади, чуял запах их страха и гнева. Рагнар понимал, товарищи так же разочарованы и разъярены тем, что их заставили покинуть поле боя. А еще он был возмущен богохульством, совершенным на священной земле Фенриса. Сколько же времени эти нечестивцы Хаоса таились под поверхностью Асахейма? Скорее всего, они проникли сюда под прикрытием последнего метеоритного дождя, но разум Рагнара негодовал при мысли о том, что враги могли находиться здесь месяцы, годы или даже десятилетия. Нет, такое просто невозможно! Рагнар отбросил эту мысль. А теперь, обнаружив это змеиное гнездо, они должны бежать!

При этом юноша понимал, что без схватки пробиться наверх не получится. Он видел, что впереди путь уже преградила орда ночных бродяг под водительством шамана, вооруженного руническим оружием. Это существо направило на Рагнара длинный жезл, увенчанный черепом. Юноша увидел, как над верхушкой жезла вспыхнул и затрещал ореол зловещегo красноватого света. Затем струя обжигающей магической энергии метнулась к нему, чертя в темноте пологую дугу. Кровавый Коготь вовремя отрыгнул в сторону, и она ударила в камни там, где он только что стоял.

Без излишних раздумий Рагнар выхватил болтер и выстрелил. И понял, что долгие часы трениовок на стрельбище стоили затраченных усилий. Он почти не целился, но заряд попал точно в цель, голова шамана разлетелась, как ракушка под кузнечным молотом.

Ночные бродяги взревели и толпой бросились на мост. Они яростно размахивали своими дубинками и топорами, выкрикивая имя Тзинча. Рагнар был обеспокоен не столько их численностью, сколько тем, что эта чудовищная масса тел может замедлить их продвижение и не дать уйти, прежде чем воины Хаоса появятся сзади. А юноша был полон решимости доставить Ордену сообщение Хенгиста.

— Гранаты! — приказал он.

Кровавые Когти все как один выхватили из раздатчиков гранаты и принялись метать их в накатывающуюся орду. В толпе прогремела серия разрывов. Во все стороны полетели ошметки плоти и потоки крови. Чудовищное неистовство этой бешеной атаки остановило продвижение мутантов. Толпа на мгновение застыла в нерешительности.

— Давай дальше! — завопил Рагнар, и Кровавые Когти стали метать новые гранаты с удвоенной злостью. Все больше и больше ночных бродяг валилось наземь. Воздух наполнился запахом крови и паленого мяса. В последнюю секунду Рагнар понял свою ошибку. Чудовищная сила нескольких взрывов, сосредоточенная в одном месте, начала разрушать мост. На его глазах огромные куски камня отламывались и падали в бездну. Юноша осознал, что, если его группа не уберется отсюда достаточно быстро, мост рухнет и они полетят туда же.

Вдобавок ко всему рядом с Рагнаром ударила молния, отколов большой кусок от парапета моста. Кровавый Клык оглянулся, чтобы посмотреть, не стреляют ли в него от входа в храм, но увидел там лишь остатки отряда Хенгиста, с трудом удерживавшие свои прежние позиции. Тогда он бросил взгляд на ночных бродяг и острыми глазами увидел то, что искал. Несколько мутантов размахивали болтерами — точно такими же, как тот, что юноша держал в руке. Несомненно, их успели снять с трупов Космических Волков, что сейчас лежали в храме. Хотя часть пистолетов была старого образца — такие же, как у воинов Хаоса. Должно быть, они попали на планету с еретиками. Впрочем, это не будет иметь никакого значения, если Кровавые Когти немедленно не уберутся с проклятого моста.

Рагнар осмотрелся по сторонам и увидел, что все остальные тоже заметили новую опасность. Ему не пришлось отдавать приказ перестать бросать гранаты — с инициативностью, присущей истинным Космическим Волкам, Кровавые Когти приняли это решение самостоятельно. Вместо этого они начали стрелять из болтеров, каждым залпом уничтожая несколько врагов.

— Вперед! — воскликнул Рагнар. — Быстрее!

Он прибавил скорость, чувствуя, как мост начал дрожать от каждого его шага. До полного разрушения конструкции оставались считанные мгновения. Вce больше и больше плит падало в бездну. Зияющая брешь между частью моста, еще сохраняющей устойчивость, и уступом на другой стороне становилась все шире. На бегу юноша успел подумать: а сможет ли он перепрыгнуть на ту сторону, даже со своей усиленной мускулатурой? Что ж, решил он, стискивая зубы в жестокой усмешке, есть только один способ это выяснить.

С каждым шагом Рагнар приближался к краю. В ушах у него стоял стук сердца, он чуял запах своего возбуждения и беспокойства, понимал, что должен рассчитать все очень точно. Одно неверное движение — и он ухнет в бездну навстречу своему року. Слишком ранний прыжок может оказаться недачным, для верного — не остается времени. Крепко сжав болтер в одной руке и меч в другой, он мысленно определил на мосту точку, откуда надо прыгать. И прыгнул.

Лишь в этот момент Рагнар воочию узрел чудовищную бездну под своими ногами. Ветер трепал его волосы. Ему казалось, что он летит очень медленно. Юноша различал каждую деталь в лицах мутантов, столпившихся впереди, видел каждый нарыв на их уродливых лицах, мог сосчитать все поры на их коже. За всю свою жизнь он никогда еще не сознавал реальность в таких подробностях. Его сверхчеловеческие возможности поднялись на новый уровень, который просто ошеломлял. Рагнар был сейчас совсем близко к смерти — и в то же время он никогда не чувствовал себя более живым.

Издав протяжный боевой клич, Рагнар еще в воздухе поднял пистолет и выстрелил в ночного бродягу, который стоял впереди на самом краю пропасти. Мутант схватился за живот, сполз вперед и ухнул в сумрак. Юноша выстрелил еще раз, уложив другого мутанта, и в этот момент с облегчением почувствовал ударившую по ногам твердую землю. Он жив, и теперь эти твари заплатят за все! Сейчас они на своей шкуре узнают, что такое истинная ярость Космического Волка! Грохочущий Кулак рванулся вперед, размахивая цепным мечом, стремясь расчистить пространство от плотной толпы мутантов, пока его собратья не приземлились следом за ним. Он понимал, что иначе Кровавые Когти могут сцепиться с бродягами на самом краю, потерять равновесие и рухнуть в бездну.

Удары его меча рассекали плоть и крошили кости. Другой рукой он безостановочно жал на спуск, зная, что каждый заряд найдет свою мишень в этой плотной массе тел.

Рагнар прокладывал себе путь через ночных бродяг, как корабль, идущий по штормовому морю. Он стал живой машиной разрушения, ураганом смерти, с диким ревом пробивавшим себе дорогу через многочисленные ряды мутантов. Юноша слышал, как за спиной его товарищи занимаются тем же. Вскоре перед его глазами повис густой красный туман из кровавых капель, летящих от рассекаемой мечом плоти и рвущихся кровеносных сосудов. Крики умирающих почти оглушили Рагнара, несмотря звукоизоляцию шлема. В глубине его души зверь, подстегиваемый запахом побоища, ярился все сильнее.

Теперь Рагнар сражался почти автоматически. Ему не нужно было думать, за него думал зверь, пребывавший в полной гармонии с рефлексами, нервами и мускулами человека. Он со скоростью мысли реагировал на любую угрозу, воспринятую сверхобостренными чувствами. В это мгновение боевые способности Космического Волка намного превосходили возможности любого смертного. Ничто не могло устоять на его пути. А сзади остальные Кровавые Когти прорубались через толпу мутантов, как хороший острый топор сквозь гнилую древесину.

Со всех сторон злобно скалились кошмарные рожи с искаженными в крике пастями, и Рагнар сносил головы врагов одну за другой. Искореженные тела разлетались на куски под его мечом, а каменные наконечники дубинок раз за разом отскакивали от доспехов. В следующее мгновение Рагнар уклонился от свистящего камня, выпущенного из пращи. Его чувства были столь острыми, что казалось — камень приближается так медленно, что есть еще бесконечный запас времени, чтобы убраться с его траектории. Он наклонил голову — и был вознагражден воплем мутанта позади, которому камень попал прямо в лоб. Выстрелом навскидку Рагнар разнес череп пращника и продолжал прорубать себе путь к свободе.

Внезапно воздух пещеры рассекла волна колдовской энергии. Извиваясь, словно змея, луч сине-фиолетового света метнулся к нему. Рагнар почувствовал запах озона и какой-то горечи. Он попытался резко уйти в сторону, перепрыгнув через ближайшего ночного бродягу, но потрескивающий шнур света изменил направление, свернув вслед за ним. Юноша поднял свой меч, чтобы отразить удар, но острие луча вильнуло, обогнув клинок, и ударило Рагнара в грудь.

Всем своим телом он ощутил такую боль, какой ранее никогда не испытывал и даже не догадывался, что такое возможно. Его доспехи стали покрываться пузырями, а затем начали плавиться. Какие-то системы замкнуло, посыпались искры. В визоре шлема теперь вспыхивали безумные диаграммы, сигнализирующие о помехах, в ушах грохотал треск статического электричества. Волосы Рагнара встали дыбом, а тело начало вибрировать и конвульсивно подергиваться под воздействием непонятной энергии. Юноше казалось, что его глаза вот-вот закипят в глазницах. Он почувствовал запах собственных горящих волос. Объятый сиреневым огнем, он замер на месте, шатаясь, словно пьяный.

Огромным усилием воли Рагнар заставил себя сосредоточиться и оглядеться в поисках врага. Сжав зубы, он ощутил во рту медный привкус собственной крови. Подняв взгляд, юноша увидел хихикающего шамана, безумно скачущего на плывущем высоко над толпой, почти под самым потолком пещеры, сияющем диске. Опять проклятое колдовство! Луч света исходил из увенчанного черепом жезла, который колдун держал в руке, похожей на клешню. Рагнар в отчаянье попытался поднять пистолет, но выжатые невыносимой болью слезы заливали его глаза, мешая прицелиться. Сосредоточиться не удавалось — перед глазами плясали черные и лиловые искры, язык прилип к нёбу. Рагнар не сомневался, что ему оставалось жить считаные мгновения.

И тут внезапно заряд болтера поразил шамана в самое сердце, сбросив того с бледнеющего на глазах светового диска. Падая, колдун широко распростер руки, исходящий из жезла луч света замерцал и погас. В полете шамана достала еще одна пуля, войдя ему прямо в глаз и выйдя через затылок вместе с фонтаном крови и мозгов. Рагнар оглянулся по сторонам, чтобы узнать, кто же подстрелил его врага, и увидел, что это был ненавистный Стрибьорн. Его старый противник отсалютовал цепным мечом, а затем продолжил крошить мутантов.

Рагнар боролся с охватившим его головокружением. Его доспехи уже начали автоматическую проверку систем, и но периметру поля зрения вспыхивали и мерцали бесконечные ряды символов. Боковым зрением Рагнар увидел летящую к нему гранату. Судя по направлению полета, ее не мог бросить ни один из его товарищей. Должно быть, и это был один из трофеев ночных бродяг. Но кто бы ее ни метнул, он отнюдь не заботился о жизнях подземных мутантов. Рагнара со всех сторон окружали завывающие уродцы, и все они погибнут, если граната взорвется где-то рядом.

Даже находясь в полуоглушенном состоянии, Рагнар понимал, что его изрядно пострадавшие доспехи не выдержат взрыва крак-гранаты. Он слышал жалобное подвывание сервомоторов, огненно-красные символы индикаторов наперебой сообщали ему свои печальные истории. Оставался только один шанс, и он зависел от того, насколько велика задержка у взрывателя этой фанаты. Когда она подлетела поближе, Рагнар вытянул руку с мечом и отбил гранату плоскостью клинка, очень надеясь, что сотрясение от удара не приведет в действие взрыватель. На один короткий миг у него замерло сердце — он ждал, что сейчас ему оторвет взрывом руку. Но граната отлетела назад, в плотную массу ночных бродяг. Мгновением позже прогремел взрыв, взметнувший в воздух куски тел мутантов.

Рагнар пошатываясь двинулся вперед. Ночные бродяги, почувствовав его слабость, снова бросились в атаку. Каменные топоры и дубинки колотили по трещинам его поврежденных доспехов, некоторые куски керамита уже падали на каменный пол. Ударом рукоятки болт-пистолета Рагнара расколотил чей-то череп, затем вонзил острие меча в грудь ближайшему мутанту и потом рассек его тело надвое быстрыми движениями вверх и вниз. Толпившиеся вокруг бродяги, увидев на его лице непреклонную решимость, стали понемногу расступаться. Это дало Рагнару возможность размахнуться мечом, рассекая надвое головы и тела. Теперь он вращался в толпе мутантов, словно смерч, и через несколько мгновений осознал, что вокруг него уже никого не осталось.

Тяжело дыша, Грохочущий Кулак оглянулся назад и увидел Свена, Нильса, Ларса и Стрибьорна, прорубающих себе дорогу в толпе мутантов. Казалось, молодые Волки плыли по морю кровоточащей плоти и бурно плещущей крови. Мутанты падали вокруг них, как пшеница под косой жнеца. Кровавые Когти казались бесчувственными, непобедимыми, неодолимыми. Но тут Рагнар увидел, как к Стрибьорну и Свену летит граната. Он крикнул им об опасности — но инстинктивно понял, что предупреждение прозвучало слишком поздно.

Свену удалось броситься в сторону вовремя. Он нырнул головой вперед в толпу ночных бродяг; кроша мутантов на лету. Стрибьорн опоздал на какую-то долю мгновения. Его схватили несколько ночных бродяг, стремясь повалить на пол, чтобы расколотить шлем своими дубинами. В последний миг Беспощадный Череп могучим рывком расшвырял их по сторонам и попытался уйти от гранаты. Это ему почти удалось, но взрыв грянул как раз во время прыжка. Осколки ударили по доспехам Стрибьорна, и он, кувыркаясь, отлетел в сторону — подобно тряпичной кукле, отброшенной жестоким ребенком.

Рагнар на мгновение застыл на месте, переполненный смешанными чувствами. Казалось, ненавистный враг погиб, лишив Рагнара возможности отомстить. Но не это поразило юношу. Внезапно он понял, насколько незначительной была его жажда мести по сравнению с угрозой, которую являли собой воины Хаоса и злобное божество, которому они поклонялись. Это была угроза всему человечеству, и Стрибьорн пал, сражаясь против нее. Более того, он спас жизнь Рагнара от злого колдовства шамана, и теперь Грохочущему Кулаку уже никогда не вернуть этот долг. Юноша застонал от ярости и разочарования, внезапно осознав, что он вовсе не хотел убивать Стрибьорна; возможно, он вообще не хотел смерти Беспощадного Черепа. По сравнению с той угрозой, которая открылась в этих подземных глубинах, их старая племенная вражда казалась мелкой и глупой.

Он заметил, что Свен повернулся и прокладывает путь через толпу туда, где рухнул Стрибьорн. На глазах у Рагнара Стрибьорн внезапно вынырнул из моря зловонных тел и шатаясь поднялся на ноги. Его доспехи треснули, под расколотой оболочкой стали видны внутренние механизмы. С половины лица сошла кожа, обнажив зубы и челюстную кость. Одна рука повисла окровавленной плетью, но тем не менее воин продолжал сражаться. Его цепной меч так и сверкал в воздухе, неся смерть мутантам. Во имя Русса, это действительно был могучий воин!

В этот момент оцепенение наконец-то оставило Рагнара, и юноша бросился в сечу, мечом прокладывая себе дорогу туда, где бились Свен и Стрибьорн.

В несколько мгновений Грохочущий Кулак расчистил себе путь, подхватил шатающегося Стрибьорна под руку и потащил его вперед. Обернувшись к Свену и Нильсу, он крикнул:

— Гранаты!

Свен зловеще улыбнулся и принялся одну за другой метать гранаты в толпу ночных бродяг. Через несколько мгновений к нему присоединился Нильс, Грохот взрывов эхом покатился по пещерам, вспышки засверкали в сумраке, будто молнии. И снова ночные бродяги оказались не в состоянии вынести этого. Оставшись после гибели шамана без вождя, их передние ряды попятились в направлении расщелины. Но огромная толпа ночных бродяг напирала сзади, и под этим давлением мутанты десятками начали срываться в вечную тьму бездонной пропасти, издавая пронзительные вопли.

Рагнар опустился на колени и достал аптечку, висевшую на поясе. Он понимал, что должен действовать очень быстро, чтобы спасти жизнь Стрибьорна. У него оставались считаные минуты, пока воины Хаоса не бросились за ними в погоню. Юноша поднял взгляд и увидел стоящего над ним Свена. Его доспехи были заляпаны запекшейся кровью и засыхающими мозгами.

— Хороший бой, — пробурчал Свен.

Рагнар согласно кивнул, думая о том, сколько еще времени у них осталось до появления воинов Хаоса. Он знал, что главная его задача — выбраться отсюда и предупредить Орден о том, что обнаружил в пещере их отряд. Но юноша также понимал, что не сможет бросить здесь раненого Стрибьорна. Он вспомнил, что сказали ему старые чародеи за Вратами Моркаи: его ненависть — это слабость, которая позволит злу проникнуть в его душу. Он понимал теперь, что они были правы, что ему оставался лишь один способ избавиться от этой ненависти. Рагнар быстро принял решение, молясь о том, чтобы оно оказалось верным.

— Свен, бери Ларса и Нильса и сваливай отсюда. Возвращайтесь на поверхность. Отойдите подальше от этого проклятого места, чтобы восстановилась связь, и вызывайте Орден.

Вместо ответа Свен поднял руку и расстегнул застежки шлема. Тот с глухим стуком упал на влажный песок, открыв взгляду мрачное, искаженное яростью лицо Космического Волка.

— И оставить здесь тебя со Стрибьорном, чтобы тебе достался этот бой и вся слава? — Свен яростно замотал головой. — Ты с ума сошел или же думаешь, что я безумец?

Несмотря на их жуткое положение, Рагнар не смог удержаться от улыбки. Он положил руку на плечо Свену.

— Надень-ка шлем и отправляйся немедленно, идиот, или я разорву зубами твое горло. Неужели ты не понимаешь, насколько важнее, чтобы Космические Волки узнали, что здесь происходит. Или тебе важнее пасть смертью героя?

— Кто бы говорил! Ты-то остаешься! — Глаза Свена превратились в узкие щелочки, а голос прозвучал угрожающим шепотом.

— Стрибьорн спас мне жизнь, и я не намерен бросить его здесь.

— Ты уходишь! Я остаюсь! — Глаза Свена сверкали лихорадкой битвы, и он взволнованно перебирал пальцами зубья своего цепного меча.

Упрямство Свена вывело Рагнара из себя.

— Я не собираюсь повторять! — взревел он. — Убирайся, или я сам убью тебя!

Их глаза встретились. Оба воина злобно оскалились. Запахло яростью и ненавистью. Рагнар почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом. Мгновением позже Свен явно почувствовал решимость Рагнара — и отступил, подобно волку, уступающему вожаку стаи.

— Хорошо, — проговорил он, подобрав шлем и стирая с керамитового забрала окровавленные песчинки. — Я ухожу. Но в следующий раз наступит мой черед остаться с раненым.

Рагнар усмехнулся:

— Это честно.

Свен отвернулся и рявкнул Нильсу и Лapcy:

— Вы, двое, вы слышали этого героя. Отправляемся. И никаких споров, или я вырву вам сердца и сожру у вас на глазах.

— Ты всегда думаешь о еде, — пробормотал Нильс.

Проходя мимо Рагнара, он показал ему поднятый вверх большой палец.

— Мы встретимся снова, — бросил Ларс. — Я знаю это.

— Молю Русса, чтобы ты оказался прав, — ответил Рагнар, глядя, как троица исчезла в темноте.

Рагнар вытащил баллончик синтеплоти и распылил ее на лицо Стрибьорна. Гибкий органопластик тут же отвердел, закрыв обнаженные кости и зубы. Вышло не очень красиво, но, по крайней мере, рана останется чистой и стерильной. Достав ремкомплект, Рагнар так же быстро законопатил трещины в доспехах Стрибьорна, предварительно соединив и срастив силовые волокна. Наконец убедившись, что все в порядке, он ввел раненому Черепу инъекцию сильного стимулятора. Стрибьорн открыл глаза и испустил стон боли и ярости.

— Ты все еще здесь, Грохочущий Кулак. Я удивлен. — Его усталый голос был окрашен болью, терзающей израненное тело.

— Ты спас мне жизнь, я возвращаю свой долг.

— Мне не нужна твоя помощь, — прошипел Стрибьорн сквозь стиснутые зубы и попытался подняться. Ему удалось встать на колени, но затем он снова повалился на бок. Рагнар подхватил товарища под левую руку. Меч он убрал в ножны, а пистолет держал в левой руке. Из трещин в доспехах Стрибьорна струилась кровь.

— Давай-ка лучше поднимайся и пойдем. Уроды скоро очухаются — это лишь вопрос времени. И хаоситы подоспеют с минуты на минуту.

Превозмогая боль, Стрибьорн произнес:

— Как там Хенгист и остальные?

Рагнар напряг слух, но ему не удалось расслышать никаких отзвуков боя. Похоже, отряд Хенгиста погиб — или, что еще хуже, пленен. Рагнар надеялся, что рухнувший мост задержит воинов Хаоса, но понимал, что это лишь ненадолго приостановит погоню.

Стрибьорн оперся на Рагнара, и они двинулись в сумрак.

Рагнар хотел отыскать тот путь, которым они пришли в храм. Это было нелегко. Он улавливал следы Космических Волков, но резкое зловоние ночных бродяг почти заглушало их. Теперь Рагнар осознал, что их заманили в ловушку, позволив забираться под гору все глубже и глубже, в то время как вокруг них собирались огромные толпы мутантов. Им дали возможность добраться до храма, но они вошли туда как жертвы Меняющего Пути. Эта мысль отнюдь не ободрила юношу.

Наплечный фонарь Рагнара рассеивал мрак впереди. Он наклонился и увидел свежие следы, недавно оставленные Свеном и его товарищами. Это несколько утешало. Стон, донесшийся из-за спины, дал Рагнару знать, что Стрибьорн находится не в лучшей форме. Юноша обернулся и увидел, что лицо Беспощадного Черепа побледнело, а его кожа приобретала тот желтоватый оттенок, который во время своей прежней жизни на островах Грохочущий Кулак привык связывать со смертью. Он надеялся лишь на то, что Стрибьорну поможет выжить его сверхчеловеческая сила.

Но какую же помощь ему можно оказать? У Беспощадного Черепа явно были внутренние повреждения, для лечения которых у Рагнара не имелось ни навыков, ни специального оснащения. Часто несерьезные на первый взгляд, поверхностные раны становились причиной гибели воинов. Мальчишкой Рагнар слышал истории о мужчинах, которым доставались лишь легкие удары по черепу, и они продолжали сражаться — а потом неожиданно падали замертво в момент своего триумфа. Может, именно так и случится со Стрибьорном.

— Иди без меня, Грохочущий Кулак, — невнятно пробормотал Череп, с трудом ворочая искалеченной челюстью. — Я подожду здесь. Если кто-нибудь погонится за тобой, я задержу их.

— Ты пойдешь со мной, Беспощадный Череп, даже если мне придется тащить тебя на плечах. Ты дошел сюда. Будь мужчиной и пройди весь путь обратно.

Их глаза встретились. Как и в случае со Свеном, Рагнар ощутил яростное сопротивление — но, как и со Свеном, он преодолел его. Наверное, если бы Стрибьорн был в полной силе, он не стал бы повиноваться, но сейчас Беспощадный Череп ослаб и просто не мог противостоять Рагнару.

— Убедил. Пошли. — Сервомоторы доспехов Стрибьорна астматически хрипели, прорванные на спине трубки дымились, но Беспощадный Череп зашагал по туннелю, прихрамывая и пошатываясь.

Грохочущий Кулак видел, что он с трудом держится на ногах.

Рагнар облегченно вздохнул. Он узнал это место. Это было огромное подземное озеро. Юноша и представить себе не мог, до чего будет рад увидеть его омерзительные воды. В этот миг даже воды, окружавшие его родной остров, не сделали бы Грохочущего Кулака более счастливым. Каким бы безрадостным и отталкивающим ни было это место, оно являлось ориентиром, и теперь Рагнар знал, что находится на верном пути.

За последние несколько часов ему, не единожды казалось, что он сбился с маршрута. На обратном пути к выходу на поверхность все выглядело совершенно по-другому, и Рагнар прекрасно понимал почему. Ведь теперь он двигался в противоположном направлении, видя туннели и пещеры с другой стороны. Вдобавок ко всему он еще и устал. Другой ракурс, другие ощущения — все это меняло восприятие этого места, делая его незнакомым, угрожающим и враждебным… Юноша тряхнул головой и напомнил себе, что оно и в самом деле такое.

— Это озеро мертвых? — спросил Стрибьорн булькающим шепотом. Рагнар понял, что Беспощадный Череп бредит. — Мы уже пришли?

— Нет, — ответил Рагнар. — Это не оно. Это всего лишь тот мерзкий, загаженный Хаосом пруд, в который Свен плюнул по пути вниз. — Он попытался улыбнуться, но ему удалось изобразить лишь вымученную гримасу.

— А, это ты, Грохочущий Кулак. Когда-то я убил тебя, а ты убил меня, и мы вместе попали в ад.

Рагнар вздрогнул. На мгновение это показалось ему вполне возможным. От этой мысли у него закружилась голова. Возможно, Стрибьорн прав. Может быть, их трупы так и лежат в развалинах деревни Грохочущих Кулаков, а путешествие в Руссвик и процесс превращения в Волка были всего лишь видением, последней фантазией, подобной сну, возникшему в его разрушенном болью мозгу в тот момент, когда Рагнар отправился навстречу смерти. Может быть, они и в самом деле мертвы, убив друг друга, они вошли в ад вместе.

Рагнар отчаянно боролся, стараясь сохранить рассудок. Он глубоко вдохнул отвратительный воздух, втянув в себя запах затхлой воды, плесени и грибов. Он увидел следы крови там, где накануне лежали трупы убитых ночных бродяг, — наверно, сородичи уволокли их, чтобы сожрать. Юноша ощутил на пальцах прохладные керамитовые перчатки, а в руке — рукоять болт-пистолета. Он напряг все свои чувства, гораздо более острые, чем у любого смертного, пытаясь вобрать в себя окружающее во всей его полноте.

«Нет, — сказал он себе. — Я не мертв. И Стрибьорн тоже. Во всяком случае, пока еще нет. Мы — Космические Волки, избранные Руссом, и мы не сдадимся!»

Он достал еще одну капсулу обезболивающего и прижал ее к инъекционному клапану доспехов Стрибьорна. Капсула с шипением опустела, а ее содержимoe вошло в организм Кровавого Когтя. Стрибьорн испустил долгий стон, встряхнул головой, огляделся по сторонам запавшими глазами, полными боли, но, пожалуй, уже не такими лихорадочными.

— Идем дальше, — сказал он. Рагнар кивнул в знак согласия. Ему показалось, что издалека доносятся звуки погони.

— Что это было? — спросил Стрибьорн. Рагнар был поражен тем, что Беспощадный Череп что-то расслышал. За последний час у него усилилась лихорадка, и он едва держался на ногах.

— Ничего, — ответил Рагнар.

Он лгал. Это был грохот подкованных ботинок, доносившийся из коридора позади и отдававшийся резким эхом в здешних лабиринтах. Было трудно определить расстояние, отделявшее их от источника шума, но Рагнар считал, что он уже недалеко. Кто бы ни следовал за ними, Кровавые Когти и не пытались таиться. Они бежали по туннелю со всей возможной скоростью.

Рагнар выругался. Он понял, что они сейчас находятся в том длинном коридоре, где на пути к храму он рассматривал наверху древние балки. Это было сегодня, но казалось, что с тех пор прошло несколько дней или даже недель. Насколько Рагнар помнил, отсюда оставалось не так далеко до выхода на поверхность. Им почти удалось выбраться. Почти.

Его утешала мысль о том, что Свен и остальные, наверное, уже ушли далеко. Ничто не указывало, что с ними случилась какая-то беда. Должно быть, Кровавые Когти уже выбрались на поверхность или даже вышли из зоны помех и вызвали помощь. Ведь они двигались гораздо быстрее — с ними не было раненого Стрибьорна.

— Надо поднажать, — сказал Рагнар. — Осталось уже недалеко.

Стрибьорн кивнул и захромал вперед.

Они почти уже миновали этот коридор, когда Рагнар услыхал позади знакомый голос — глубокий, красивый, но при этом зловещий:

— Куда бежишь, щенок? Повернись ко мне. Я хочу взглянуть на тебя, ибо не люблю стрелять в спину.

Рагнар узнал этот голос. Он принадлежал воину Хаоса, который насмехался над сержантом Хенгистом. Юноша медленно повернулся и обнажил свой меч, дав Стрибьорну возможность сползти на землю.

Он был поражен, когда узрел своего врага. Рагнар ожидал увидеть целый отряд ужасных Десантников Хаоса в сопровождении орды ночных бродяг, но разглядел лишь одинокую фигуру.

— Мэдокс! — с ненавистью выпалил Кровавый Коготь. Он увидел, что некоторые символы на доспехах воина Хаоса светились, несомненно излучая зловредную энергию. Волосы на затылке юноши встали дыбом. Что происходит? Здесь действует проклятье?

В промозглом воздухе пещеры раздался смех:

— Ты запомнил меня. Я польщен. Это хорошо. Когда твоя душа попадет в ад, ты сможешь рассказать, кто тебя убил.

— Я еще не мертв.

— Поверь мне, исправить это упущение — для меня дело лишь нескольких мгновений.

— Где твои собратья? Все они мертвы?

— Нет. Они охотятся на нескольких уцелевших из твоей маленькой группы. На тех, кто сбежал с поля боя, как трусы, — да они и есть трусы.

— Я не верю тебе. — Рагнар ощутил, как зверь внутри него зарычал в ответ на оскорбление и нaчал выдвигаться вперед.

— Веришь ты или нет — к делу это не относится. — Снова Рагнару показалось, что в голосе последователя Хаоса прозвучала нотка скуки.

— Тогда зачем ты мне говоришь это, мразь?

Колдун в доспехах вздохнул, словно изумляясь крайней невежливости щенка, стоявшего перед ним.

— Потому что я давно уже не испытывал удовольствия подразнить одного из вас, находясь так близко. И мне хочется этим насладиться. Это ничтожно малая месть за то, что вы сожгли Просперо, но я сейчас наслаждаюсь, где могу.

— Значит, ты — один из Тысячи Сынов…

Теперь Рагнар понял, что Мэдокс — один из самых древних и опасных врагов Ордена, дьявольский колдун и грозный воин. Тысячи лет назад, после мятежа Хоруса, Космические Волки очистили родину Тысячи Сынов — планету Просперо. Но предатели-Десантники не простили им этого деяния. Несколько раз с тех пор ренегаты атаковали Фенрис, пытаясь отплатить за гибель Просперо. Не означает ли присутствие здесь Мэдокса очередной подобной акции? Конечно, так оно и есть. Вот почему было столь необходимо, чтобы кто-нибудь выбрался отсюда и предупредил Космических Волков! Мысль о том, что Свен передал сообщение и возмездие последует уже скоро, несколько утешила Рагнара, придав ему толику уверенности.

— Браво! Значит, эти идиоты в Клыке все еще учат новобранцев древним истинам, — усмехнулся Мэдокс.

— Они рассказали мне достаточно о вашем предательстве, чтобы я мог распознать гнусного и неисправимого врага человечества, когда увижу его.

К удивлению Рагнара, Мэдокс не расхохотался. Напротив, его насмешливый голос принял ученый тон:

— Они так ничего тебе и не рассказали. Это не мы атаковали ваш Орден. Это вы предательски напали на нашу родину.

— После того, как вы отреклись от вашего долга перед человечеством и Императором.

Мэдокс покачал головой:

— Такая уверенность, и так мало знаний! Мы нe отреклись от Императора. Это он отверг нас. Он направил своих Волков, потому что ему не понравился путь, который открыл наш примарх, почтенный Магнус: путь к знанию и безграничной власти.

— Точнее, к безграничному злу…

Мэдокс печально покачал головой:

— Правду говорят, что глупо спорить с теми, чей разум закрыт. А ни в одном Ордене нет более скрытых и варварских умов, чем у Космических Волков. Не знаю, зачем я трачу свое время в попытках просветить тебя.

Рагнар тоже подумал об этом. Неужели воин Хаоса чего-то ждет? Возможно, он надеется, что подоспеют его товарищи и помогут ему пленить Рагнара. Сейчас юноше было все равно. Каждое мгновение, которое он отнимал у Мэдокса, означало один лишний шанс для Свена, дающий возможность доставить сообщение их братьям в Клык.

— Может быть, мы и варвары, но верны своим клятвам, — прорычал Рагнар.

— Ты весьма настойчив в своей недальновидности.

Рагнар терялся в догадках, не понимая, что же имеет в виду Мэдокс. Только сейчас он начал замечать какое-то колдовство, которое воздействовало на его чувства и заставляло внимательно слушать то, о чем говорил воин Хаоса. Наверное, это было некое коварное заклинание, делавшее человека уязвимым для ереси.

Юноша решил что-нибудь предпринять, но понял, что находится под воздействием странной силы, мешающей ему действовать. Его разум словно оказался запутан в силки. А тем временем драгоценные камни на доспехах Мадока засияли еще ярче. Не в них ли все дело?

Встряхнув головой, чтобы прочистить мозги, Рагнар спросил колдуна Хаоса:

— Как вы сюда попали?

— Мы явились в ответ на молитвы тех, кто поклоняется Меняющему Пути. Мы прибыли под прикрытием того самого метеоритного дождя, на разведку которого явились эти младенцы — твои собратья. Мы пришли по зову тех, кто почитает нас. Храм, что находится внизу, был освящен одним из моих боевых братьев, оставленных в этом мире после нашей последней атаки на Клык. Мой брат учил мутантов истинному пути. Он вывел их из заблуждения к свободе.

Рагнар кивнул. Последний фрагмент загадочной мозаики встал на свое место. Юноша заставил свою руку двигаться, с трудом противостоя колдовству воина Хаоса. Он медленно начал поднимать свой безумно потяжелевший болт-пистолет, нацеливая его на Мэдокса. Драгоценности на доспехах ренегата внезапно потухли, будто Рагнар разрушил их магию.

— Твоя воля сильнее, чем я думал, щенок, — произнес Мэдокс голосом, полным презрения и ненависти. — Полагаю, теперь мне придется убить тебя. А жаль. Ведь как было бы приятно, если б ты добровольно пришел к алтарю Тзинча и предложил себя Меняющему Пути. Но что поделаешь, все сразу получить невозможно…

Мэдокс молниеносным движением поднял свое оружие и выстрелил. Юноша не успел ничего сделать — его пистолет выбило из руки. Это был необычайно меткий выстрел. Понимая, что теперь у него остался единственный шанс, Рагнар поднял меч и рванулся вперед. Ствол вражеского болтера смотрел ему в глаза, подобно зияющему жерлу пещеры. Рагнар отстраненно заметил, что это оружие похоже на голову демона, изрыгающего огонь из пасти. В этот миг он понял: ему конец. Мэдокс не из тех, кто промахивается с такого расстояния. Грохнул выстрел, Рагнар вздрогнул, но тут же удивленно понял, что пуля его не задела. Вместо этого он увидел, как от доспехов воина Хаоса откололся большой кусок, а сам он отшатнулся. Конечно, усмехнулся Рагнар, у Стрибьорна тоже имелось оружие. Должно быть, Беспощадный Череп пришел в сознание и открыл огонь.

Мэдокс пошатнулся, но мгновенно восстановил равновесие и как бы походя выстрелил мимо Рагнарa. Услышав пронзительный треск ломающихся доспехов и стон боли, юноша понял, что заряд поразил Стрибьорна.

Но все же товарищ дал ему шанс — и Рагнар намеревался в полной мере воспользоваться им. Пока он мчался навстречу Мэдоксу, с него слетели последние остатки вялости, вызванной злым колдовством, Рагнар вновь стал самим собой — неистовым Космическим Волком. С громким боевым кличем он описал мечом широкую дугу. Мэдокс развернулся ему навстречу, поднимая пистолет, но выстрелить не успел. Ему удалось лишь подставить свое оружие под меч Рагнара.

Раздался лязг металла, брызнули искры. Затем цепной меч рассек пистолет воина Хаоса. Колдун отбросил изуродованное оружие, отступил на шаг и сделал неуловимый жест. Его меч вылетел из ножен и оказался в руке. Черный клинок по всей длине был покрыт красными рунами, которые светились колдовской энергией. Его прикосновение будет смертельным, понял Рагнар. Он сделал глубокий выпад, держа свой меч обеими руками. Мэдокс парировал удар. Соприкоснувшись, клинки зазвенели, словно молот и наковальня.

Мэдокс атаковал Рагнара, но Кровавый Коготь прыжком ушел от воина Хаоса и сделал выпад. Противник легко отбил его. Теперь они ходили кругами друг вокруг друга, держа оружие наготове. У Рагнара волосы встали дыбом, когда меч Мэдокса издал зловещий низкий стон. Юноша почувствовал, что этот клинок живет колдовской жизнью.

— Это верно, — пробурчал Мэдокс, угадав ход мыслей юноши. — Это демоническое оружие, выпив твою кровь, поглотит душу. Ты же видишь, как он жаждет.

— Сперва ему придется поразить меня, — ответил Рагнар и с рычанием бросился на воина Хаоса.

Мэдокс, пригнувшись, уклонился и тут же молниеносно контратаковал.

— Не думаю, чтоб это было слишком сложно.

Сказав это, он обрушил на юношу шквал ударов. Рагнар отчаянно отбивался, парируя, уклоняясь, едва успевая отпрыгивать. Воин Хаоса демонстрировал невероятную силу и скорость. Рагнар понял, что, при всей своей силе, против Мэдокса он просто ребенок.

Юноша с трудом отбил очередной оглушительный удар. Рука его онемела. По сравнению с Десантником Хаоса он действительно был ребенком. Мэдокс обладал опытом тысячелетий и владел всеми дарами, которыми осыпали его силы Хаоса. Сражаться против такого воина было безумием. Этого свирепого врага ему ни за что не одолеть. Рагнар почувствовал, что мог бы просто сдаться — и тогда конец оказался бы не таким болезненным.

И опять он осознал, что эти мысли пришли откуда-то извне, что его мозг подвергается воздействию внешней враждебной силы. Наверное, подрывающие дух размышления возникли под влиянием скорбной мелодии, которая звучала из покрытого рунами колдовского меча. Эти ужасающие звуки лишали юношу мужества, отнимали силы. И вновь он собрал всю свою решимость, дабы избавиться от злых чар, парировал удар Мэдокса и ринулся в яростную атаку. Этот напор заставил воина Хаоса отступать шаг за шагом, утрачивая все полученное преимущество.

Рагнар почувствовал досаду Мэдокса, ошеломленного этим неожиданным сопротивлением. Он обрушил на противника очередной могучий удар, и его губы изогнулись в волчьей усмешке. На сей раз ему удалось преодолеть защиту врага и поразить одну из злобных демонических голов на его доспехах. На мгновение юноше показалось, что он всадил меч в тело колдуна, но тут он увидел, что на броне противника проступил докрасна раскаленный жидкий металл. Он пузырился, словно вулканическая магма, а затем испарился, превратившись в серебристое ядовитое облако. Рагнар поспешно отступил, заподозрив, что может погибнуть, вдохнув эту отраву. Магия, окружавшая воина Хаоса, была настолько сильна, что даже возможночтей организма юноши сопротивляться ядам могло оказаться недостаточно.

— Хороший удар, — язвительно заметил Мэдокс и внезапно ударил Рагнара ногой в пах. Это было словно удар кувалды — Кровавый Коготь ощутил, как промялись его доспехи. Юношу подбросило в воздух, и, пролетев несколько метров, он растянулся на каменном полу рядом с лежащим Стрибьорном.

Рагнар тут же перекатился через голову и вскочил на ноги. Его тело пронзила дикая боль. Он встряхнул головой в отчаянной попытке обрести ясность чувств. Мэдокс мчался к нему, высоко подняв свой завывающий меч для последнего удара.

В этот миг Рагнар ощутил, как его охватывает оцепенение. Он понял, что у него не хватит сил, чтобы отразить смертельный удар, и осознал: с его жизнью покончено уже наверняка. Он мог лишь смотреть, как приближается к нему воин Хаоса. Юноша был заворожен светящимися рунами и стоном беспощадного меча, зная, что через считаные мгновения почувствует его холодное жало. И если еретик сказал правду, то Грохочущий Кулак ощутит, как колдовской клинок забирает душу из еще живого тела.

Когда Мэдокс едва не наступил на изувеченное тело Стрибьорна, Беспощадный Череп внезапно открыл глаза. Собрав всю волю в кулак, он протянул свою неповрежденную руку и из последних сил ухватил воина Хаоса за лодыжку. Не ожидавший этого нападения, Мэдокс потерял равновесие и рухнул вперед. Рагнар инстинктивно поднял свой меч, защищаясь от падающего врага. Раздался жуткий скрежет, посыпались искры, когда вращающиеся зубья цепного меча вгрызлись в адский металл доспехов воина Хаоса. Рагнар едва успел откатиться в сторону, когда из облачения Мэдокса вырвался ядовитый газ. Тело врага рухнуло на землю, загоняя жужжащие лезвия еще глубже в грудь, пока они не вышли со спины. Оттуда вырвался вверх огромный фонтан омерзительного дыма, который поднялся к потолку пещеры и медленно рассеялся. А на Рагнара обрушился долгий вопль бесконечного отчаяния.

Шлем Мэдокса откатился в сторону, и Рагнар увидел, что доспехи врага пусты — словно в них никого и не было. Быть может, так оно и есть, подумал он. Возможно, Мэдокс физически прекратил свое существование давным-давно, и лишь его злобная душа осталась действовать в древних доспехах.

Рагнар тяжело дышал. Его тело скрутила боль. В этот миг он не ощущал никакого торжества, хотя и понимал, что это было бы естественно. Он и Стрибьорн одолели одного из самых могущественных врагов, с какими только мог столкнуться Космический Десантник. Вопреки всему, они победили — более с помощью удачи, нежели мастерства. И еще — благодаря чрезмерной уверенности противника. Но в сложившихся обстоятельствах Рагнар был рад этой победе, как бы она ни была достигнута. Это лучшее, на что он мог надеяться.

Юноша протянул руку и вытащил свой меч из доспехов врага. Затем он подобрал упавший пистолет Стрибьорна и сунул его в свою кобуру. Наклонившись, Грохочущий Кулак взвалил на плечи тело Беспощадного Черепа и медленно побрел к выходу на поверхность. Его поврежденные доспехи скрипели и стонали под невыносимой тяжестью, и Рагнар подумал, что надо будет лично поблагодарить техножрецов за столь тщательное обслуживание этого боевого оснащения, которому исполнился не один век. Оно хорошо послужило ему во время первого настоящего боевого задания.

Ощущая на своих плечах тяжелый груз, Рагнар улыбался. Трижды за сегодняшний день он был обязан Стрибьорну жизнью. И он вернет этот долг, если туша старого врага не раздавит его прямо сейчас.

Впрочем, он сможет вернуть Стрибьорну долг только в том случае, если они оба живьем доберутся до поверхности. С застывшим на лице решительным выражением Рагнар зашагал по туннелю. Он надеялся, что выход недалеко.

Прохладный ночной воздух бросился в лицо Рагнару, когда он вынырнул из пещеры, а с ним явился и странный химический запах, отдававший маслом и керосином. Не сразу окутанный болью мозг юноши отметил, что они наконец-то выбрались на поверхность. Через секунду Кровавый Клык заметил, что все пространство перед входом в пещеру лишено растительности. И только в следующее мгновение он осознал, что на него смотрят полсотни стволов.

Ноздри его раздулись, и Рагнар уловил запахи братьев по Ордену. Их было много.

— Это я, Рагнар, — сказал он просто для того, чтобы что-то сказать. Он был уверен, что они уже узнали его, но в этих обстоятельствах ни в чем нельзя было быть слишком уверенным. Да, это могло стать самой глупой смертью — от рук своих товарищей после бесконечно долгих и опасных блужданий в недрах этой дьявольской горы.

На Рагнара упали лучи фонарей, залив его ярким светом. Зрачки Волка тут же сузились, но на мгновение он все же оказался ослепленным. Затем юноша почувствовал, как могучий разум проник в его сознание, тщательно анализируя все мысли Кровавого Когтя. Юноша был уверен, что чувствует в этом разуме присутствие тех трех старцев, что когда-то встретили его за Вратами Моркаи. На этот раз Рагнар сам открыл для них свой разум, стремясь во что бы то ни стало избежать непонимания.

Призрачные пальцы перелистывали его мысли, но он почувствовал, что его узнали и признали.

— Это брат Рагнар и брат Стрибьорн, — произнес туманный голос. — И на них нет никаких следов Хаоса. Хвала Руссу!

— Иди сюда, парень, а брата Стрибьорна передай на попечение жрецов, — прозвучал голос из сумрака. Рагнар узнал Ранека. Лучи фонарей исчезли, и юноша смог различить над головой ходовые огни и призрачные очертания нескольких боевых корабей — «Громовых Ястребов». Очевидно, Орден получил предупреждение и среагировал на него мгновенно и решительно. Рагнар понимал, что это говорит лишь о масштабах угрозы, поджидавшей в недрах горы.

Собрав последние силы, он зашагал навстречу боевым товарищам, заставив себя двигаться гордо и прямо — несмотря на мучительную боль, поврежденные доспехи и ошеломляющий вес Беспощадного Черепа на плечах. Несколько человек поспешили вперед, чтобы принять у него Стрибьорна, — он увидел знаки целителей. Один из них взглянул на юношу и жестом пригласил следовать за собой вниз по склону.

Через несколько десятков шагов Рагнар оказался перед входом в палатку полевого госпиталя. Целители уже присоединили свои странные устройства к доспехам Стрибьорна и начинали загадочные ритуалы. Один из медиков стал присоединять аппаратуру и к Рагнару.

— Как Стрибьорн? — спросил юноша — Он будет жить? Он ведь спас мне жизнь. — Эти слова прозвучали как-то глупо, но целитель только улыбнулся, показав свои клыки.

— А ты наверняка спас его жизнь, вовремя доставив сюда. Но теперь помолчи. Я должен заняться тобой.

Это был приказ, но высказан он был мягко, и Рагнар повиновался. Он услышал свист воздуха, когда лекарственные препараты вводились в инъекционные отверстия его доспехов, затем щелчок, когда распахнулись створки грудной пластины. Через мгновение юноша почувствовал, как расслабляются мышцы. Он встряхнул головой, чтобы вернуть четкость восприятию, и тут заметил Свена, стоявшего у входа.

— Итак, ты сделал это, брат, — сказал Свен. — Я рад.

— Ты, очевидно, тоже выполнил свою задачу, и наше послание достигло цели.

— Да, но повозились же мы у этой пещеры. Я думал, мы никогда не выберемся из зоны помех. Должно быть, мы отмахали добрых шесть миль, прежде чем я смог связаться с Клыком.

— А что случилось потом?

— А потом началось такое… Буквально через пять минут после отправки сообщения я увидел в небе огненные хвосты «Громовых Ястребов». Они устремились вниз и стали пускать в лес химические ракеты. В течение двух минут корабли очистили пространство вокруг входа в пещеру на тысячу шагов. После того как завершилось действие ракет, «Громовые Ястребы» сели, и из них вывалились едва ли не все Волки Клыка. Тут и Ранек, и Библиарии, и Железные Жрецы… Здесь даже один дредноут, которого зовут Бьорн Разящая Рука. Говорят, что это один из Древних, что был еще рядом с Руссом. Все старшие братья, что были в комнатах для медитаций, тоже явились сюда и приволокли кучу оборудования. Похоже, мы откопали настоящее осиное гнездо, и теперь Волки намерены очистить его, быстро и качественно.

Свен перевел дыхание.

— Мы с Нильсом и Ларсом только что вернулись с места, откуда отправляли сообщение. Я понимал, что зайду взглянуть на тебя, прежде чем мы отправимся в глубь горы.

— Ты возвращаешься туда?

— А попробуй останови меня! Первые отряды уже отправились. Они прокладывают линии связи, ищуг ловушки, чтобы на нас не рухнул потолок, когда все мы спустимся туда. «Громовые Ястребы» сканируют гору в поисках других выходов. Как только станет ясна ее топография, мы спустимся туда и вычистим эту мразь Хаоса.

— Мы убили одного из них, — сказал Рагнар. — Стрибьорн и я. Мы убили их командира, Мэдокса.

— Я уже слышал. Библиарии сообщили. Весь Орден только и говорит об этом. Давненько Кровавому Когтю не удавалось победить в бою могучего воина, равного Мэдоксу. Вы совершили великий подвиг.

— Нам повезло.

— Выбирая между командиром удачливым и командиром мудрым, я предпочту того, кому чаще везет, — заметил Свен. — Как бы то ни было, не говори об этом слишком громко, а то все испортишь. Впервые с тех пор, как я попал в Руссвик, с нами обращаются так, словно мы что-то собой представляем.

— Это тебе только кажется. На самом деле с нами всегда обращались так, будто мы что-то значим. Именно поэтому старшие Волки держались так сурово.

— Ладно. Когда с твоими ранами закончат, спускайся и присоединяйся к нам. Нильс нашел кое-что поесть.

— Меня это нисколько не удивляет, — сказал Рагнар и улыбнулся. Наконец-то он почувствовал радость. Молодой Космический Волк прошел крещение огнем не опозорившись. Он знал, что вскоре его товарищи очистят это змеиное гнездо и отомстят за павших братьев. И Рагнар с нетерпением ожидал возможности присоединиться к другим Волкам в их грядущей жестокой мести.

Эпилог

— Брат Рагнар, — произнес холодный, ясный, внушительный голос. — Брат Рагнар, очнись.

Глаза Рагнара открылись. Он внезапно осознал, гдe находится, ощутил прохладный мятный запах лечебных препаратов, холодный мрамор хирургического стола под своим телом. Космический Волк увидел, как его дыхание превращается в облачко пара на студеном воздухе. Он поднял глаза и увидел изборожденное морщинами и шрамами лицо, с улыбкой глядящее на него. Два клыка, что открыла вгляду эта улыбка, говорили о том, что Волк находится среди своих боевых братьев, а боль в груди свидетельствовала о том, что он вновь оказался среди живых.

— Нет, это не может быть ад, брат Сигард. Ты слишком уродлив, чтобы тебя пропустили через его врата.

— Да и ты слишком нагл, чтобы так легко умереть, брат Рагнар. Хотя, по правде говоря, ты был на волосок от смерти. Оба твоих сердца остановились, и дух уже воспарил над телом. Мы уж думали, что потеряли тебя, но все-таки что-то вернуло тебя назад. Даже и не знаю, как это вышло.

— У меня еще остались дела среди живых, брат. У меня есть враги, с которыми надо покончить, и битвы, которые надо выиграть. Я еще не готов умереть. Как идет война?

— Хорошо. Мы очистили территорию, а тем временем остальные силы Императора подтягиваются сюда, чтобы закрыть периметр. Мы обеспечили хорошее начало, но битва еще только начинается. Здешние еретики — крепкие ребята, и говорят, что от сил.

Хаоса им пришло подкрепление. Может быть, Тысяча Сыновей тоже здесь. Ходят слухи, что во главе их войск видели Мэдокса.

— Это и есть мое неоконченное дело, брат. Дважды я думал, что убил его. Жду не дождусь третьего раза.

— Успехов тебе в твоих поисках, брат. И быть может, твое желание скоро осуществится, поскольку враги готовят мощную контратаку…

— Как скоро я смогу выйти отсюда? — спросил Рагнар.

— Через несколько дней, брат.

— Это нехорошо, — сказал Рагнар, не обращая внимания на боль и поднимаясь со стола. Трубки систем жизнеобеспечения автоматически удалились из отверстий на его доспехах. — Ордену понадобится каждый человек в этой сражении.

— Как пожелаешь, брат Рагнар, — сказал Сигард.

Рагнар кивнул и медленно пошел к двери. Снаружи слышался вожделенный грохот боя.

Уильям Кинг

Коготь Рагнара

Пролог

После того как прошла взрывная волна, Рагнар бросился за небольшую груду щебня, стараясь, насколько возможно, сделать себя неудобной мишенью. Он оказался слишком близко. Уклониться удалось лишь благодаря молниеносной реакции и сверхчеловеческим чувствам. Промедли он хоть долю секунды, и его голова взорвалась бы. Рагнару слишком часто доводилось видеть, как это случается, чтобы питать какие-либо иллюзии в отношении собственной участи.

Впрочем, сейчас не было времени на раздумья. Нужно действовать, чтобы преподать урок вздумавшим провести его нечестивцам. Они жестоко заплатят за нападение на один из лучших отрядов Космического Десанта Императора. Рагнар чуть приподнял голову над своим укрытием и вновь пригнулся, прежде чем враг успел выстрелить. Это длилось лишь какое-то мгновение, которого, однако, оказалось достаточно для того, чтобы сверхчеловеческие чувства позволили ему полностью оценить ситуацию.

Мозг зафиксировал все необходимое в доли секунды, проанализировал не только то, что увидел, но также звуки, запахи и всю гамму едва различимых оттенков ощущений. Воскрес в памяти простирающийся, настолько мог видеть глаз, разрушенный город. Гигантские почерневшие руины небоскребов, выжженные обломки заполонивших улицы автомобилей и танков, адское пламя взорванной топливной станции, которая будет гореть теперь в течение многих дней, выбрасывая огромные языки пламени в черное небо. Он вспомнил багровые облака, загрязненные химикалиями мощных индустриальных гигантов, благодаря которым этот город был столь богат и важен для Империума.

Вспомнился рев дальней артиллерии, когда смертоносные танки обстреливали позиции мятежников, трели стрелкового оружия неподалеку. Он мог. слышать душераздирающие животные крики мятежных офицеров, призывающих своих обезумевших солдат занять новые оборонительные позиции. Скрип подошв о камни, неразличимый нормальным человеческим слухом, говорил о том, что свои войска уже поблизости. Рагнар даже смог различить поступь молодого брата Рейнхарда. Кстати, нужно не забыть поговорить с Кровавым Когтем после боя. Ему полагалось двигаться так, чтобы даже его командир не смог определить его местонахождение по звукам шагов.

Впрочем, Космический Волк мог отслеживать движение своих войск не только посредством слуха. Даже на расстоянии более пятидесяти шагов его чуткие ноздри улавливали малейшие оттенки запахов, позволяя определять, кому именно из членов отряда они принадлежат. Он мог отличить их чистый холодный аромат среди окружающего зловония, напоминающего запах тухлых яиц, — характерной особенности промышленного загрязнения, и едва различимого тошнотворного запаха, указывающего на присутствие отмеченных Хаосом еретиков.

Плоть Русса, как он ненавидел это омерзительное зловоние! И хотя на протяжении последнего столетия Рагнару множество раз приходилось обонять его, привыкнуть он так и не смог. Сложно сказать, почему именно этот запах вызывал в нем столь сильное отвращение. Возможно, уже потому лишь, что источником его были тела тех, кто отрекся от своей души во имя Хаоса. Возможно, еще что-то, едва ли передаваемое словами. Только это «что-то» наполняло сердце Рагнара желанием сокрушать и уничтожать источники этой вони. Впрочем, корни подобной ненависти крылись в самой генетической структуре любого Космодесантника, которую уже не изменить даже при сильном желании. Эта ненависть действует на уровне инстинктов, которые гонят волка на поиски добычи.

Подходящее сравнение, подумал Рагнар. Он ведь действительно был волком, хоть и в человеческом обличье, а поклоняющаяся Хаосу мразь — его законной жертвой, подходящим объектом императорской мести, орудием которой являлись он и его собратья, такие же сверхчеловеческие защитники людской расы. Он ненавидел тех, кто повернулся спиной к человечеству и принес себя в жертву богам тьмы. Взамен им была обещана власть, но Рагнар знал, что это обещание никогда не будет выполнено. Единственной наградой для большинства этих обманутых глупцов будет клеймо бесчестия, мутация и вырождение до тех пор, пока их души и разум не станут подобны их исковерканным телам. Намного милосерднее убить этих несчастных прежде, чем это случится, хотя большинство из них уже никогда не сможет оценить истинную гуманность такого конца.

Здесь, среди ужасных руин, зловоние казалось еще более сильным, поскольку усугублялось тошнотворным смрадом отвратительной эпидемии, поразившей еретиков так же, как и народ Геспериды. Это был гадкий, сжимающий горло кислый запах, вызывающий к тому же слишком много старых воспоминаний, прежде казавшихся уже давно погребенными в глубинах памяти. Однако, едва почувствовав появление этих воспоминаний, Рагнар усилием воли загнал их обратно.

Мозг Рагнара работал со скоростью, намного превышающей возможности обычного человека, поэтому все эти образы пронеслись перед ним в считаные мгновения. Сейчас он отвлекал на себя внимание противника, но лишь до тех пор, пока его отряд не займет позиции для заключительной атаки. Поэтому теперь он сконцентрировался на текущей задаче, перебирая в памяти то, что сейчас видел, используя свои сверхчеловеческие способности Космодесантника и накопленный долгими десятилетиями войны опыт.

Он сосредоточил внимание на том участке поля боя, который сейчас имел особенно важное значение, — позиции повстанцев прямо по центру. Наметанный взгляд отметил все детали, имеющие малейшее отношение к возникшему у него плану. Бреши в стенах здания были заделаны грудами наспех набросанных мешков с песком. Прямо перед зданием — отряд нечестивцев, спрятавшихся в исковерканных обломках тяжелого танка. В окне на развалинах третьего этажа краешек фуражки выдавал вражеского офицера. Все было примерно так же, как и тогда, когда он обследовал вражеский командный пункт ранее. Никаких существенных изменений в диспозиции противника не наблюдалось, стало быть, основной план оставался прежним.

Следовало просто нанести удар в наиболее слабом месте, проделать проход, взорвав мешки с песком, и зачистить здание. Ничего слишком сложного, даже учитывая превосходство противника в численности по крайней мере раз в пять. Рагнар знал, что это не имело особого значения. В подобных сражениях решающую роль играло качество войск, а не их количество. Военная элита Империума, Космодесантники Адептус Астратес прошли самые жесткие из когда-либо применяемых испытаний, затем были подвергнуты генетическому преобразованию, трансформировавшему их в сверхлюдей, во много раз более быстрых и сильных, чем простые смертные. Их оружие и техническое оснащение были лучшими из того, чем мог обеспечить Империум. Они жили по строгому распорядку, в котором практически все свободное от сражений время посвящалось обучению и тренировкам. Словом, они были лучшими из лучших.

А их противники? Подавляющее большинство солдат составляли призывники, набранные на службу своим губернатором, отъявленным негодяем, человеком, полностью дискредитировавшим себя и потерявшим всякое доверие. Он заставил их отречься от присяги на верность Императору и предать свои тела и души силам тьмы и Хаоса. Конечно, эти солдаты все же прошли некоторую военную подготовку, но, даже несмотря на мужество и безрассудную храбрость многих из них, шансы на успех в схватке с Космическими Волками были почти нулевыми.

Чутье безошибочно подсказывало Рагнару, что штурмовой отряд уже занял заданную позицию в одной из взрывных воронок неподалеку. Сейчас Длинные Клыки брата Гротгара откроют огонь, что и станет сигналом к началу атаки. Рагнар ощерил в улыбке огромные клыки, являющиеся одной из генетических особенностей его Ордена. Приближались минуты, которые он особенно любил, когда волк, живший в нем, мог наконец обнажить зубы и почувствовать вкус крови своей жертвы.

Наконец сбоку появился едва заметный, колеблющийся в воздухе след от выстрела. Это и был ожидаемый сигнал. Брат Гротгар открыл огонь. Вражеское орудие исчезло в ярком зареве взрыва. Отрывистые крики нечестивцев заполнили уши Рагнара, когда его воины появились на вражеских позициях. Созданная ими завеса огня обладала такой интенсивностью, на которую были способны только Космодесантники, стреляя с непостижимой для врага скоростью и точностью. Рагнар рискнул выглянуть еще раз и увидел обломки разрушенной огнем каменной кладки. Воздух наполнился криками раненых и умирающих врагов, запахом крови и кислой вонью вспоротых внутренностей. Враг был оглушен неожиданным градом огня и на время совершенно лишен способности к сопротивлению. Но Рагнар знал, что это не продлится долго. Скоро они восстановят силы и ответят огнем или, по крайней мере, постараются это сделать, если им будет дан шанс. Рагнар не собирался предоставлять его.

Вот он, момент для атаки.

Космическому Волку не составляет труда прыгнуть на достаточно большое расстояние, не привлекая в то же время особенного внимания, поскольку жужжание сервомоторов силового доспеха почти бесшумно. Рагнар бросился на вражескую позицию, не сомневаясь, что его отряд поймет маневр и поддержит огнем своего командира. Еще он знал, что двадцать воинов, составляющих отряд Кровавых Когтей, выстраиваются клином у него за спиной. Их стремительный удар направлен в наиболее слабое место вражеской обороны — пролом в стене здания, заваленный грудой мешков с песком. Неожиданно для противника Космические Волки полностью прекратили обстрел этого участка и даже наоборот — сконцентрировали усилия на его обороне, образуя, таким образом, чистый коридор, позволяющий безопасно достигнуть цели под градом огня.

Один из вражеских офицеров, фуражка и длинный плащ которого позволяли определить в нем лейтенанта, отважился приподнять голову над парапетом, очевидно желая узнать, чем вызвано столь резкое прекращение огня. Выражение изумления на его лице сменилось ужасом, когда он увидел стремительно приближающуюся волну Космического Десанта. Рагнар понимал, что полагаться на замешательство врага, вызванное эффектом неожиданности, долго нельзя. После секундного колебания он обернулся и начал отдавать команды своим людям.

Будь Рагнар обычным человеком, это мгновение стало бы скорее всего последним в его жизни. Но он был Космодесантником, скорость реакции которого во много раз превосходила человеческую. Вот почему прицелившийся в него вражеский солдат так и не успел нажать на курок, когда его голова взорвалась, словно дыня под ударом кувалды, и вязкая масса перемешанных с кровью мозгов потекла на землю из ненужной больше фуражки. Крики смятения доносились из пролома в стене, но все же несколько еретиков, более храбрых или более опытных, чем остальные, выглянули в надежде застигнуть врасплох нападавших, но волна испепеляющего огня отбросила их искореженные тела назад.

Одним мощным рывком Рагнар очистил проход в стене, отбросив несколько мешков с песком, и устремился внутрь. Было темно, но его усовершенствованные глаза быстро адаптировались и позволили мгновенно сориентироваться в новой обстановке. Вокруг валялись тела врагов в измятой и грязной форме, которую еще недавно они носили, гордясь своей службой Императору. Теперь знаки отличия были сорваны и заменены зловещим символом Хаоса — восемь стрел, исходящих из одного недремлющего ока. Вонь, вызванная поразившим их заболеванием, была намного сильнее, чем просто запах немытых тел и смерти. Все еретики выглядели истощенными и нечистыми, но некоторые несли на себе признаки чего-то гораздо худшего. Большинство из них на первый взгляд выглядели как люди, лишь незначительные выпуклости, вздутия и волдыри отмечали те места, где начинали происходить изменения. Были, однако, и такие, чьи тела значительно больше пострадали от контакта с силами, служителями которых они стали.

Кожу одного из мутантов покрывало нечто похожее на чешую, а удлиненные пальцы напоминали маленькие щупальца. Глаза выдвинулись на длинных, как у слизняка, стеблях. Другой еретик был огромен, его грудная клетка походила на бочку, а руки не уступали по толщине бедру нормального человека. Пальцы заканчивались ужасными длинными когтями, а лицо было изуродовано пятнами мерцающего, зеленоватого лишая, истекающего странным люминесцентным гноем.

Рагнар включил цепной меч, и мощное оружие пробудилось к жизни. В умелых руках оно способно было нанести немалый ущерб противнику; вращающиеся с большой скоростью лезвия приводились в движение находящимся в рукоятке мощным двигателем. Не раздумывая, Рагнар нанес пару ударов, отправляя когтистого гиганта прямиком в ад с дырой в животе, достаточной, чтобы просунуть кулак. Второй удар отбросил урода с глазами, как у слизняка, назад к стене. Кроме него здесь находились еще двое мятежников, способных к сопротивлению. Удовлетворенно рыча, Рагнар увернулся от выстрелов, и блестящие следы лазера осветили воздух над его головой. Одновременно сзади раздались крики пораженных врагов, не сумевших подкрасться достаточно бесшумно.

Подняв цепной меч, Рагнар бросился вперед и одним широким взмахом обезглавил одного мутанта, отрубил руку другому и раскроил третьего от макушки до паха. Затем, привычным легким пинком сбросив труп на землю и высвободив меч, помчался к выходу. Ликующий рев нападающих и отчаянные крики жертв не оставляли сомнений в том, что его братья, Кровавые Когти, приступили к своей жестокой работе, безжалостно уничтожая мятежников.

Рагнар бросился в коридор, где за одной из дверей показалась голова вражеского офицера.

— Что происходит? — прокричал он на готике с каким-то странным акцентом.

Человек был ужасно истощен и бледен. Весь его вид свидетельствовал о перенесенной долгой и мучительной болезни; глаза горели лихорадочным огнем. Очевидно, несчастный так и не успел понять, что произошло, когда его голова слетела с плеч, забрызгав стену кровью, а обезглавленное тело рухнуло обратно в комнату. Тотчас оттуда раздались истошные крики. Рагнар стремительно вложил болт-пистолет в кобуру и вытащил из раздатчика на поясе осколочную гранату. Небольшой овальный диск оказался в его пальцах. Установив счетчик детонатора на три секунды, он бросил гранату в комнату. Вряд ли находящиеся там перепуганные люди успели осознать, что произошло, когда прогремел взрыв.

Рагнар сунул голову в дверной проем и обвел взглядом помещение. Среди искореженных тел один человек все еще судорожно корчился, из последних сил пытаясь воспользоваться оружием. Его дыхание сопровождалось отвратительным бульканьем. Движения Рагнара были выверенны и точны. Лазерный пистолет, выхваченный им из кобуры, прекратил страдания несчастного прежде, чем тот успел воззвать о помощи к своим темным богам.

На секунду Космический Волк остановился, прислушиваясь. Все вокруг наполняли звуки сражения и смерти, распространяющейся по зданию, словно рябь в водоеме от брошенного в него тяжелого камня. Нападающие продвигались в глубь здания, подобно очистительному огню, рыская в поисках темной заразы. Ничто не могло противостоять их стремительному напору.

Воздух наполнила едкая смесь запахов горящей плоти, гноящихся ран, крови и мозговой ткани нечестивцев. Среди прочих были и другие, едва различимые запахи — оттенки феромона, специфического вещества, вырабатываемого организмом Космического Волка, испытывающего страх или гнев; скверная вонь пораженной тленом плоти и еще резкий, кислый запах какой-то странной болезни. Рагнар чувствовал, что конец сражения близок.

Еще он почувствовал приближающегося сзади брата Олафа. Это был один из самых молодых и еще недостаточно устойчивых воинов. Из них всех он был наиболее близок к превращению в вульфена во время трансформации, проявляя ужасающее буйство и неутолимую жажду сражений. Со временем юноша успокоится и научится управлять тем диким зверем, что живет внутри каждого Космического Волка.

Однако одного короткого взгляда Рагнару было достаточно, чтобы оценить положение, в котором находился сейчас Олаф. Неистовый зверь почти полностью вышел из-под контроля. Глаза горели диким огнем, зрачки расширились, с губ срывалась пена, вены на шее вздулись, словно канаты.

Рагнар немного посторонился, и Кровавый Коготь, привлеченный звуками сражения, промчался мимо, направляясь прямо в гущу обезумевших от ужаса еретиков. Рагнар двинулся следом, наблюдая и готовясь прийти на помощь, как только это потребуется.

Выстрелы Олафа поразили передние ряды еретиков, и уже через мгновение он перепрыгивал через тела погибших, чтобы раскромсать мечом оставшихся в живых. Безжалостно сея смерть направо и налево, он наступал, оттесняя противника в глубь коридора, пока не совершил первую ошибку. Минуя один из открытых дверных проемов, юноша оказался в ловушке, и прежде, чем он успел воспользоваться оружием, громадный кулак великана опустился на его голову.

Рагнар сразу узнал характерный запах гигантского огрина. Империум призывал на службу этих монстров, потому что чудовищная сила сочеталась в них с собачьей преданностью своему хозяину. Однако был у них один серьезный недостаток — глупость, поэтому они и последовали за своими офицерами на службу силам Хаоса, нисколько не задумываясь о последствиях. Великан, схвативший Олафа, был достаточно силен, чтобы раздавить даже череп Космодесантника, просто сжав пальцы.

Не будь рядом Рагнара, все случилось бы именно так, но после первого же его могучего удара отрубленная в запястье рука упала на пол, сжимая, подобно огромному пауку, пальцы в смертельной судороге. Неистовый рёв ярости и боли потряс воздух. Рагнар сделал шаг вперед и пригляделся. Широкое лицо с раздувшимся от шока и гнева ртом уставилось на него. Как и прочие, великан тоже был поражен болезнью. Огромные, наполненные гноем пузыри покрывали его щеки и шею, дыхание сопровождалось дребезжащим бульканьем из заполненных мокротой легких. Но, даже находясь в столь плачевном положении, этот огромный мутант не проявлял каких-либо признаков слабости, весь его вид свидетельствовал лишь о неумолимом стремлении калечить и убивать.

Рагнар поднял пистолет и выстрелил прямо в глаз огрина, но этого оказалось недостаточно. Вместо того чтобы замертво рухнуть на землю, великан попытался схватить нападавшего здоровой рукой. Столь неадекватное поведение несколько насторожило Рагнара. Либо существо было просто слишком глупым, чтобы умереть, либо здесь не обошлось без участия черной магии.

Сохраняя хладнокровие, он вытолкнул Олафа из-под удара монстра и неожиданно нырнул в другую сторону, заставляя орка вытянуть руку и разжать пальцы в движении, которым человек старается поймать муху. Как только представился благоприятный момент, Рагнар, не теряя равновесия, бросился вперед, отрубил монстру пару пальцев и глубоко разрезал его ладонь. Шипя, орк судорожно отдернул руку.

Держась за рукоять меча, Рагнар оказался оторванным от земли. Почувствовав, что сцепление зубцов меча с плотью врага ослабевает и он начинает падать, Рагнар сделал еще один меткий выстрел, рассчитывая, что по крайней мере полностью ослепит противника. Однако на этот раз болт, пройдя через другой глаз, пробил прочную кость черепа, и небольшое количество мозгов, имевшихся в распоряжении монстра, медленно стекло по стене. Гигант рухнул, подобно сваленному. дубу. Приземлившись на ноги, Рагнар осмотрелся и увидел, что брат Олаф уже двигался дальше по коридору, оставляя за собой разрушение и смерть. Принимая во внимание опыт с огрином, ему снова могла потребоваться помощь.

Олаф пробился к широкому залу. Потолок в нем был наполовину снесен, а пол усыпан разбитой керамической плиткой. Раскуроченные трубы торчали из пола, электрические кабели переплетались, словно змеи на остатках стен. Еретики беспорядочно метались, не в силах определиться: атаковать им или бежать прочь из здания. Эта нерешительность стоила жизни многим. Олаф бросился прямо в гущу врага. Его боевой клич отозвался эхом из всех углов зала, подобно крику какого-то жуткого демона. Рагнар находился в каких-нибудь двух шагах позади, держа ситуацию под контролем. Каждый его удар нес врагу смерть. Движения были легки и изящны. Он двигался словно бог войны, восставший к жизни из древних легенд. Прежде чем кто-либо сумел понять, что происходит, половина еретиков была мертва. Остальные обратились в бегство, но были обречены, как и их собратья, болтерный огонь Рагнара настигал их раньше, чем успевали добраться до выхода.

Олаф озирался вокруг, словно опьяневший от крови волк, в поисках новой жертвы. Темнота не была ему помехой. Запрокинув голову и шумно втягивая расширенными ноздрями воздух, насыщенный запахом еретиков, он, казалось, чувствовал что-то, мотая головой из стороны в сторону, и, прежде чем шагнуть к металлической двери в глубине зала, на мгновение прислушался.

Дверь распахнулась, на пороге возникла фигура человека. Он был высок и мертвенно бледен, кожа походила на пергамент, а глаза блестели во мраке жутким, болезненным зеленым светом. Его униформа позволяла заключить, что он был одним из офицеров. Но что-то чрезвычайно жуткое во всем облике подсказывало, что это уже нечто большее, чем просто человек, большее и худшее. Огромная туча мух гудела вокруг него. Они ползали по его телу и покрывали верхнюю часть головы, подобно шлему. Их непрерывное движение позволяло заметить клочья прокаженной белой плоти, которые были еще более отвратительны, чем ползающие насекомые. Губы раздвинулись, обнажая зубы и десны, пораженные множественными белыми нарывами.

С появлением незнакомца вонь резко усилилась. Нервная дрожь прошла по телу Рагнара, когда он догадался, чей дух находился внутри этого существа, теперь уже имеющего так мало общего с человеком, существа, которое, без сомнения, и являлось основным источником инфекции, поразившей еретиков. Это был достаточно сильный маг из числа присягнувших богу Хаоса, известному под именем Нургл, Властелин Чумы.

Но Олаф был слишком молод и горяч. Не зная, с кем имеет дело, он устремился навстречу пришельцу в расчете справиться с ним, как и с прочими солдатами. Гнилые зубы мага оскалились в странной усмешке. Затем его рука сделала широкий круговой жест, и ореол темной силы забурлил вокруг костлявых пальцев, превращаясь в шар мерцающего зеленого огня — концентрированной зараженной энергии. Издавая гудение, подобное гудению мух, облепивших плоть мага, шар приблизился к Олафу, замер на несколько мгновений и стал растекаться желтоватым заревом, постепенно охватывая все тело Космодесантника. Холодный огонь, казалось, поглощал юношу. Не было никакого жара и зловония, ничего, что сопутствует горению. Доспехи Кровавого Когтя вскипели, покрылись пузырями и начали стекать, подобно жидкости, увлекая за собой кожу. На какое-то время обнажились красноватые, увеличенные мускулы, но затем и они подверглись разложению, превращаясь в черный, стекающий на землю и тотчас испаряющийся гной. В следующее мгновение от Олафа остался лишь скелет, так похожий и в то же время не похожий на скелет обычного человека. Бросались в глаза массивные кости, укрепленные суставы, сверхъестественно толстый череп и мощные клыки… Затем и это подверглось распаду столь же стремительно, оставляя после себя лишь мерцающие в воздухе контуры. Олаф исчез, словно его никогда и не было прежде, а желтоватое зарево снова приняло форму шара.

Холодящие душу раскаты безумного, булькающего смеха заполнили зал. Смех перешел в кашель, и по телу мага прошла судорога, согнувшая его почти пополам. Откашлявшись, он сплюнул, и комок отвратительной зеленой слизи забурлил на земле, сразу же испаряясь. Затем, словно только что заметив присутствие Рагнара, он улыбнулся Волку как старому знакомому.

— Лорд Бочулаз приветствует тебя, — произнес он голосом, состоящим, казалось, из гудения тысяч насекомых.

При упоминании этого имени Рагнар застыл как вкопанный, напрягая все силы, чтобы отогнать внезапно вспыхнувшие, казавшиеся уже давно забытыми картины ужасов и страданий. Слова вызова застыли на губах, когда эти образы пронеслись в его голове.

Но вот маг снова взмахнул рукой. Если Рагнар не хотел, чтобы его постигла та же участь, что и Олафа, он должен был стремительно действовать. Шар гнойного пламени плыл по воздуху к Космическому Волку. Уже увидев в действии его способности, Рагнар не собирался позволять ему прикоснуться к себе. Он нырнул под шар, ощущая над головой его ужасную силу, прицелился и выстрелил. Его движения были стремительны, но маг поднял другую руку и отклонил летящий в него лазерный луч.

Рагнару не требовалось оборачиваться, чтобы посмотреть, как дальше будет вести себя шар. Ощутив спиной приближающуюся волну энергии, он отпрыгнул в сторону, в силовых доспехах включились сервомоторы, значительно ускоряя движения. Маг снова взмахнул рукой, и созданная петля энергии, мерцая, полетела к Рагнару. На сей раз для того, чтобы увернуться, ему пришлось прыгнуть вверх. Во время прыжка Волк, как и в первый раз, выстрелил, но еретик снова отклонил луч.

Ничего не остается, как воспользоваться старым, проверенным способом, подумал Рагнар и нырнул вперед, прямо под ноги врага, ощущая, как огненный шар, вращаясь, движется за ним по пятам. Маг снова сделал защитный жест, но на этот раз на какую-то долю секунды проиграл в скорости. Мгновенно скорректировав направление, Рагнар ударил врага мечом в области локтя. Черная кровь обильно потекла, подобно патоке, тотчас запекаясь вокруг раны.

Еще один подарок сил тьмы, догадался Рагнар.

Он хищно ощерился и нанес следующий удар. Цепной меч вспорол внутренности, взвизгнули лезвия, раздирая злодея на куски.

Затем Волк резко отпрыгнул в сторону, пропуская огненный шар, который, пролетев мимо, попал в мага и был поглощен его телом, не причинив тому какого-либо видимого вреда. «Побери меня Русс, но это стоило попробовать!» — подумал Рагнар.

Он вытянул руку еще раз и повернул меч из стороны в сторону, нанося таким образом поверженному противнику максимальный ущерб. С отвратительным хлюпающим звуком меч освободился, вытягивая за собой переплетенные внутренности.

Никаких признаков боли маг не показывал, лишь при попытке сделать жест для вызова очередного огненного шара мимолетное выражение дискомфорта пробежало по его лицу. Но жест остался незавершенным; голова слетела с плеч и была окончательно разбита двумя точными ударами. Обезглавленное тело рухнуло на землю.

Еще мгновение Рагнар смотрел на труп, убеждаясь, что он не подает больше признаков жизни. Бой был закончен. Волк удовлетворенно осмотрелся, но не обнаружил новых целей. Все вокруг словно замерло. Впрочем, это характерно для финала операции, проводимой Волками. Стараясь скорее забыть слова мага, Рагнар повернулся и помчался прочь той же дорогой, что и пришел. Помещение походило на скотобойню с залитыми кровью стенами. Рагнар втянул воздух, анализируя запахи, говорящие о том, что только Космические Волки остались живы в здании. Поэтому прозвучавший по коммлинку потрескивающий сигнал «Объект захвачен» для него не стал неожиданностью.

Наступала ночь. Старые желтые луны светили сквозь грязные облака. Рагнар неподвижно стоял на крыше одного из полуразрушенных заводов и вглядывался в темноту. Лишь его заплетенные волосы слегка шевелились от холодного ветерка. Там, внизу, все еще свирепствовала война. Другие войска Империума вели операцию по уничтожению еретиков. Огненная вспышка озарила небо — взорвался очередной снаряд. Несколько мгновений спустя раздался грохот. Рагнар ощутил дрожь отдаленного взрыва, сотрясшую через стены здание под его ногами.

Внизу веселились празднующие победу Кровавые Когти. Они собрались вокруг огня и распевали песни своего народа, повествующие о славных подвигах предков. Некоторые громко повествовали о своих сегодняшних подвигах, числе убитых еретиков и способе, каким это было сделано. Рагнар улыбнулся их невинному хвастовству. Они гордились собой и своими боевыми подвигами с искренностью людей, впервые побывавших в настоящем сражении.

Он знал, что это бахвальство необходимо им как для снятия напряжения, так и для того, чтобы произвести впечатление друг на друга. Ни для кого не было секретом, сколько сегодня погибло Космических Волков. Все принимали участие в возглавляемых Рагнаром похоронных ритуалах. Но задача была выполнена, и те, кто остался в живых, праздновали победу.

Рагнар до сих пор помнил собственный шок и нервную дрожь, словно лишь вчера сражался в своей первой кампании. Тогда все воспринималось иначе. До назначения командиром и последующей длинной череды приключений и войн, показавших, что он поднялся быстрее и дальше, чем любой другой Космический Волк когда-либо прежде, все казалось проще. Были случаи, когда он задавался вопросом: а действительно ли имеет смысл то, чему он посвятил жизнь? В такие минуты Рагнар завидовал простодушию своих молодых братьев, не знавших еще, как тяжела ответственность за смерть боевого брата. На протяжении этого долгого вечера, когда поступали новые и новые сообщения в этот защищенный фабричный комплекс, Рагнар заново проигрывал в голове минувшее сражение, размышляя, был ли возможен какой-либо иной способ действий, другая тактика, которая позволила бы уберечь Олафа и других молодых Волков от смерти. И в который раз его вопрос оставался без ответа. Шла война, а в войнах, как известно, умирают люди, даже Космодесантники. Возможно, другой командующий на его месте смог бы добиться большего. Возможно. Но что сделано — то сделано. И теперь следовало признать это как факт, принять и оставить в прошлом, поскольку изменить ничего уже нельзя. Завтра — новая битва, новая война.

Однако сейчас Рагнар испытывал потребность вернуться к тому времени, когда все казалось легким. Но он напомнил себе: только казалось. В годы его юности тоже были и потери, и ужасы, и интриги. Он позволил мыслям вернуться к минувшим событиям, многие из которых он тщетно пытался забыть.

Всматриваясь в черноту ночи немигающим взглядом, он вспоминал.

Глава первая

Вместе со своими братьями Рагнар стоял на входе в шлюзовой тамбур космического корабля. Оружие Волка было начищено до зеркального блеска, а недавно приобретенные знаки отличия Кровавого Когтя гордо сияли на наплечнике. Все ждали появления инквизитора Стернберга.

Космический Волк еще раз глубоко вздохнул, стараясь расслабиться, но напряжение не отпускало. На душе было как-то неспокойно. Несмотря на то что находящийся перед ним гигантский корабль был всего лишь шаттлом и даже не принадлежал к тем громадинам, что преодолевают немыслимые расстояния между звездами, его габариты все же были достаточно внушительны, чтобы перехватило дыхание. Во всяком случае, челнок ничуть не уступал размерами той деревне, в которой родился и вырос Рагнар. Как ни странно, но эту огромную, обглоданную метеоритами и обожженную воздействием различного оружия древнюю металлокерамическую конструкцию можно было даже назвать красивой. Странные, фантастические фигуры горгулий сжимали стабилизаторы, а рельефное изображение имперского орла на борту было исполнено с таким мастерством, которому самая замечательная драгоценность Фенриса уступала бы на порядок. Волк всматривался в прозрачные иллюминаторы на борту в надежде что-нибудь разглядеть, но никакого движения заметно не было.

Во рту чувствовалась странная сухость. Сейчас он станет свидетелем того, что еще несколько месяцев назад считал совершенно невозможным. Ожидая гостей из другого мира, Волк сказал себе, что не будет с глупым видом таращить на них глаза.

Во времена, когда он еще жил в деревне Грохочущих Кулаков, Вселенная представлялась неким огромным морем, усеянным бесчисленными островами миров и опоясанным гигантской змеей. С тех пор как его призвали на службу в Космический Десант, Рагнар узнал, что многое было не совсем так, как он думал прежде. Выяснилось, что его родина, Фенрис, представляет собой некий шар, вращающийся вокруг своей звезды, которая, в свою очередь, с немыслимой скоростью мчится куда-то в безбрежности Космоса. Когда-то Волк думал, что именно эта звезда и была легендарным Глазом Русса, но теперь он знал, что это не так и она всего лишь одна из миллионов звезд, составляющих галактику и Империю Человека, и что могучие корабли каким-то образом могут преодолевать громадные расстояния между мирами. Кроме того, Волк узнал, что разные миры отличаются друг от друга и что многие из них являются родиной различных наций и народов. Впрочем, здесь можно было провести некоторую аналогию с островами в море Фенриса, на которых жили народы со своими обычаями и верованиями, непохожими зачастую весьма существенно. Так же дело обстояло и с другими мирами, только различия между их жителями были еще более разительны, чем между островами Фенриса. Учителя рассказывали, что где-то обитают нечистые мутанты и что существует бесчисленное количество чуждых рас, в различной степени недружелюбных по отношению к человечеству. Некоторые миры чрезвычайно густо заселены и наглухо закрыты защитными куполами. Другие, в противоположность им, почти безжизненны, и единственными жителями их являются вечно скитающиеся по ледяным и снежным пустыням кочевники. Существуют миры, представляющие собой совершенно не пригодные для жизни безводные огненные пустыни, где чудом уцелевшие остатки цивилизации сохранились лишь в древних пещерных городах.

Одним словом, теперь Рагнар понимал, что даже самый совершенный человеческий разум в состоянии постичь лишь ничтожно малую часть Вселенной.

Но теперь он был опытным Космическим Волком, поэтому подобные мысли следовало отогнать и сконцентрироваться на том, что происходит здесь и сейчас. Вот только почему-то это было трудно. Волк постарался представить, как могут выглядеть пассажиры, прибывшие на этом корабле. А что, если у них зеленая кожа или две головы? Однако все это очень скоро выяснится. Хотелось осмотреться вокруг, узнать, какова реакция его братьев, других Кровавых Когтей, но Рагнар переборол себя. Перед ним поставлена задача обеспечить почетную охрану гостей, так что следовало вести себя дисциплинированно и сдержанно. Не пристало ему, матерому и закаленному в боях Волку, озираться вокруг, подобно юнцу.

Он мог лишь догадываться о происходящем по выражению лиц тех, кто находился в поле его зрения. Например, обезображенное сломанным носом лицо Свена выражало нетерпение, словно незнакомцы могли принести с собой что-то вкусное. Кроме того, Рагнару была знакома эта характерная усмешка, появляющаяся на лице его боевого брата, когда тот пытается не выдавать своих истинных чувств. Злобное презрение исказило и без того достаточно зверское лицо старого соперника Рагнара, Стрибьорна. Впрочем, напряжение читалось на лицах всех встречающих. Было заметно, что Кровавые Когти стараются бороться с возникающими у них импульсами, что дается им нелегко, поскольку все они лишь недавно приняли посвящение и их головы и сердца все еще полны дикими, животными порывами, являющимися побочным эффектом процесса преобразования человека в Космического Волка.

Подавляющее большинство членов Ордена, проживающих в настоящее время в Клыке, вышли встречать незнакомцев. Оставив свои логова и кельи внутри огромной горы, они пришли сюда, чтобы приветствовать инквизитора. Не было видно лишь самого Логана Гримнара, могущественного Великого Волка, легендарного Магистра Ордена. Впрочем, отсутствие Великого Волка на самом деле не было странным, поскольку скорее всего он ожидал гостя в своем логове, готовясь оказать достойный прием. Чутье подсказывало Рагнару, что этот инквизитор Стернберг, должно быть, действительно весьма могущественный человек, раз удостоен столь торжественного приема. Сейчас в Клыке находилось более ста Космических Волков и тысячи слуг. Редкие посетители вообще когда-либо приветствовались здесь, и тем более необычной выглядела эта сегодняшняя церемония. Рагнар вспомнил о сержанте Хаконе, своем первом инструкторе, несколько недель назад вернувшемся с гор, чтобы взять на себя заботу о Кровавых Когтях после смерти сержанта Хенгиста. Сосредоточившись, Рагнар почуял запах ветерана, и тотчас перед его мысленным взором возникло худое, жесткое лицо.

Рагнар подумал о дошедших до него слухах о Стернберге. Некоторые из рабов уверяли, что он сражался на стороне Космических Волков лишь в нескольких особых случаях. Говорили даже, что однажды он спас жизнь самого Великого Волка. Другие утверждали, что инквизитор прошел весь путь от древнего мира Терры, священного дома самого Бога-Императора, чтобы принести новости относительно чрезвычайно важной для Ордена миссии. Некоторые даже утверждали, что он направлен непосредственно самим Императором, чтобы шпионить здесь за Космическими Волками на предмет обнаружения ереси в Ордене.

По поводу последнего Рагнар, конечно, сомневался, поскольку еще со времен собственной инициации знал, сколь беззаветно верны Волки своему долгу. Все они, включая самого Рагнара, скорее умрут, чем предадут человечество. Да просто не существовало способа, с помощью которого можно было бы склонить их к измене.

И все же мышцы на лице Волка напряглись, когда из памяти выплыло темное воспоминание, вызванное этими мыслями. К сожалению, с недавних пор стало известно, что даже Фенрис уже не свободен от инфекции Хаоса. Всего лишь несколько месяцев назад Рагнар и его товарищи, Кровавые Когти, обнаружили очаг ереси в горах на севере Асахейма. Очаг оказался столь запущен, что для его ликвидации потребовалось задействовать всех Волков, находящихся в тот момент на планете. Рагнар отогнал мрачные мысли, зная, что велика вероятность, того, что в окружении инквизитора могут быть те, кто сумеет выхватить их из головы любого, даже самого опытного Космического Волка. Нет сомнений, что последнее столкновение с изменниками из Ордена Тысячи Сынов стало результатом невнимательности Волков к происходящему на планете.

И вот, словно в ответ на его опрометчивые мысли, большая дверь в борту шаттла зашипела и открылась. Выдвинувшийся из нее посадочный трап опустился на пол ангара. Затаив дыхание, Рагнар чуть повернул застывшее от напряжения лицо, стараясь получше разглядеть появившегося первого гостя. Чувства разочарования и одновременно облегчения боролись в нем. Несмотря на весьма внушительный облик, в целом незнакомец выглядел на удивление нормальным. Он был высокого роста, почти такого же, как и Космический Волк, и столь же широк в плечах. Его тело покрывала темная броня, оставлявшая видимой только седеющую голову. Большое количество разного рода оружия удивило бы даже опытного Волка. Особенно бросались в глаза большой пистолет необычной конструкции и меч. Длинный красный плащ колыхался в порывах ветра, вызванного качающими воздух вентиляторами. Капюшон плаща был откинут назад, хотя появляться с непокрытой головой на публике, как известно, не в обычае людей подобного рода. Переступив порог, гость на мгновение задержался, зорко осмотревшись вокруг. Затем широко улыбнулся, обнажая белые зубы на загорелом, темном лице, и двинулся вниз по трапу, который слегка прогибался под его весом. Как предположил Рагнар, доспех инквизитора на самом деле был тяжелее, чем казался на вид, и, подобно его собственному, снабжен сервомоторами.

Когда гость начал спускаться, вслед за ним появились и другие. Первой шла женщина, при виде которой невольный возглас удивления вырвался из груди Рагнара. Пожалуй, еще ни разу в жизни ему не доводилось видеть столь прекрасного создания. Она была высокой и гибкой, с темно-коричневой кожей и черными, коротко подстриженными волосами. На лбу можно было заметить какие-то странные символы. Ее доспех и плащ походили на те, что и у человека, идущего впереди, но были не столь богато украшены. Рагнар предположил, что это может указывать на различия в рангах между ней и первым гостем, который, по всей видимости, и был инквизитором Стернбергом. Среди Космических Волков демонстрация знаков отличия приветствовалась. Все они с гордостью носили как эмблему своих подразделений, так и заслуженные в сражениях награды. Невероятно обостренное зрение позволило Рагнару разобрать имя, выгравированное на нагруднике гостьи: Кара Исаи.

После появления первых двух любопытство хозяев заметно снизилось, поскольку остальная часть свиты на первый взгляд ничем особенным не выделялась. На многих была военная униформа. Наиболее вероятно, они являлись высшими офицерскими чинами при инквизиторе и одновременно исполняли обязанности его телохранителей. Известно, что по сложившейся практике инквизиторы Империума нередко путешествуют в сопровождении свиты, которая в случае необходимости способна выполнить функции небольшой личной армии, выявляя и уничтожая ересь. Предположение, что эти люди находились здесь для защиты своего главного от Волков, совершенно не выдерживало критики, поэтому, промелькнув в голове Рагнара лишь на мгновение, само собой отпало. Он сразу отверг эту идею как смехотворную, ведь даже если допустить тот немыслимый случай, что Волки напали бы на своего гостя, то простые смертные никак не смогли бы уберечь его.

Тем временем за воинами появились мужчины и женщины в темно-синих одеждах клерков. Каждый из них имел при себе приспособление для записей в кожаном переплете, прикрепленное к толстому кожаному поясу. Рагнар не был уверен, являлись ли они книгами знаний или просто служили для создания новых документов. Он решил при случае спросить об этом кого-нибудь из них.

Когда гости начали спускаться по трапу и Рагнар впервые почувствовал их запах, он показался ему не просто чужеродным, но даже несколько враждебным. Внезапно нахлынувшая волна какой-то странной тревоги вызвала ощущение приближающейся беды. Зверь внутри него всполошился, и Космический Волк почувствовал животное, желание наброситься на пришельцев и разорвать их в клочья, уничтожить, словно они были его заклятыми врагами. Но особенно насторожила Рагнара не столько острота его ощущений, сколько их странность. Пожалуй, никогда прежде он не чувствовал ничего подобного. Возможно, заметив что-то, женщина-инквизитор повернула голову в сторону Волка, и их взгляды встретились. Заглянув в ее карие глаза, Рагнар был удивлен тем, что он почувствовал. Странность заключалась в том, что этот мимолетный взгляд принес какое-то странное спокойствие. Нет, наполнявшее его тревожное чувство не исчезло полностью, но как-то притупилось, постепенно теряя свою остроту. Волк попытался объяснить свои ощущения логически, но для этого он слишком мало знал. Да, возможно, союзникам можно доверять, и все же следовало вести себя осторожно.

Когда инквизитор ступил на палубу ангара, Ярек Синезубый, дворецкий Великого Волка, вышел ему навстречу. В соответствии с традициями Фенриса они обменялись приветствиями, пожав друг другу руки в области локтя. Стернберг не проявил при этом никакого удивления и исполнил ритуал с такой непринужденностью, словно делал это ежедневно. Как только рукопожатие было закончено, гость снова улыбнулся и отвесил сложный и изысканный поклон. Шедшие за ним люди все как один повторили движения своего господина.

— От имени Логана Гримнара, Великого Волка и Магистра, приветствую тебя, — гордо произнес Ярек.

Он говорил на высоком готике, что заставляло его и без того достаточно грубый голос звучать еще более резко.

— Благодарю Великого Волка за гостеприимство и прошу его об аудиенции.

В отличие от голоса Ярека голос инквизитора был более ровным и благозвучным, но присутствующие в нем стальные нотки не предвещали ничего хорошего. Чувствовалось, что говорящий преследует свои собственные интересы. Впрочем, это ничуть не удивило Рагнара, поскольку незнакомец, по всей видимости, был уполномочен Императором собрать сведения о различных видах ереси. До сего момента Орден Космических Волков находился вне надзора Святой Инквизиции, поскольку его организация была обусловлена законами и традициями, сопутствующими зарождению самого Империума. Учителя Рагнара не раз обращали внимание на это. Воины Космического Десанта издавна гордились своим статусом независимой силы, призванной на защиту человечества. Кроме того, именно Адептус Астартес стояли у истоков Империума и в силу этого пользовались заслуженными и немалыми привилегиями.

В интонациях Стернберга Рагнар ощутил нечто, заставившее его насторожиться. Было бы неверным сказать, что он почувствовал фальшь. Конечно, этого не могло быть: едва ли столь древний и мудрый воин позволил бы себе подобную оплошность. Дело было в чем-то другом. И была еще одна странность — судя по всему, чувство тревоги возникло лишь у одного Рагнара. Если бы кто-то из его братьев тоже проявил признаки беспокойства, это вряд ли укрылось бы от Волка, обоняние которого на порядок превышало любые, самые уникальные человеческие способности. Но запахи бойцов не менялись. Значит, пришельцы принесли с собой, наряду с прочими, и такую опасность, почувствовать которую был способен лишь один Рагнар. Возможно, это являлось следствием какого-то изъяна в нем, оставшегося после трансформации. Ведь время от времени его посещали странные видения и галлюцинации, а также неожиданные приступы гнева и ненависти. Правда, старейшины говорили, что со временем его организм полностью адаптируется к происшедшим изменениям и все это пройдет.

— Великий Волк будет рад предоставить аудиенцию своему старому товарищу незамедлительно, — официальным тоном произнес Ярек, сделав шаг навстречу инквизитору.

Космические Волки расступились, и Стернберг со своей свитой продолжил движение. Когда они миновали последнюю шеренгу, Волки выстроились за ними в соответствии с рангом и торжественно сопровождали гостей к логову своего вожака.

Огромный, сделанный из прекрасного серого шелка шатер был установлен в приемной Великого Волка. Приоткрытая завеса с одной стороны образовывала проход, через который Стернберг в сопровождении своего эскорта вошел внутрь. Логово освещали шары, парящие в воздухе в верхней части шатра. Две неугасающие жаровни сверкали и потрескивали у входа. От каждой исходил запах ладана, используемого в священных ритуалах Империума. Рагнар узнал этот специфический аромат, принадлежащий серебряному корню. Считалось, что он обладал особенно мощной способностью к нейтрализации негативных влияний.

За все время пребывания в Клыке это был первый раз, когда Рагнару представился случай побывать в логове Великого Волка. Прежде не было особенной необходимости для посещения чего-либо, кроме тренировочных залов, стрельбищ и камер, где жили новообращенные Космические Десантники, и общей территории Великих Рот. Рагнар знал: близится время, когда и стая его Кровавых Когтей будет определена в свою Великую Роту и станет частью высшей структуры власти Ордена. Однако в настоящий момент они находились в состоянии некоторой неопределенности, поскольку было неизвестно, какой именно Роте потребуется пополнение. Кроме того, некоторые особо отличившиеся бойцы из числа Кровавых Когтей уже были выдвинуты кандидатами в Серые Охотники.

Логово Великого Волка поражало воображение своими размерами. Оно занимало целый уровень Клыка. Система подземных туннелей под древней крепостью представляла собой сложный лабиринт. Однако удивление, которое могли почувствовать вновь прибывшие, несравнимо с тем, что испытал сам Рагнар, когда впервые увидел внутреннюю часть горной крепости, куда доступ был строго ограничен. Должно быть, те, кому довелось побывать там, видели немало впечатляющих картин. Какая-то часть его существа стремилась к приключениям, путешествиям в далекие, неведомые миры, и он понимал, что рано или поздно так и будет. Однако другая его часть испытывала страх, и он сам не был уверен почему. Он подозревал: то, что осталось в нем от человека, инстинктивно боялось нового опыта.

Великий Волк ожидал гостей в роскошных апартаментах. Это был весьма массивный человек и, как показалось Рагнару, поистине могущественный воин. Грудь его была шире бочонка эля, а руки скорее напоминали стволы деревьев. Огромная серая борода водопадом ниспадала на грудь. Древние и непостижимые глаза светились пронзительным и в то же время холодным, ледяным огнем. Лицо было словно высечено из гранита, а шрамы на щеках больше напоминали кору столетнего дуба, чем следы ран. Огромная, наброшенная на плечи накидка из волчьей шкуры, по всей видимости, была изготовлена еще во времена Лемана Русса. Говорили, что она была непроницаема как для холода, так и для пламени. Волчья морда, подобно короне, покоилась на голове Гримнара. На шее висел Амулет Русса, изготовленный из неизвестного металла и представляющий собой достаточно грубо выполненное изображение волчьей головы. Этот талисман, как предполагалось, защищал от различного рода злых чар. Кроме того, говорили, что он наделял своего владельца великой силой.

Множество боевых наград украшало доспехи Великого Волка — за последние семьсот лет он участвовал в сотнях кампаний на службе Империума. Одной этой мысли было вполне достаточно, чтобы заставить любого Волка испытать священный трепет. Это время в десять раз превышало продолжительность жизни самого старого смертного человека на Фенрисе, но тем не менее Логан Гримнар не проявлял каких-либо признаков слабости. Вместо этого он источал ауру безграничного здоровья, силы и энергии. Поистине это самый величественный человек из всех, с кем Рагнару доводилось когда-либо встречаться. Казалось, он был рожден, чтобы властвовать. Трудно даже представить себе более достойного вождя, которому со столь безграничной преданностью служили бы Космические Волки. Впрочем, как же могло быть иначе, ведь не случайно этот человек так давно возглавляет один из лучших Орденов Адептус Астартес.

Логан Гримнар величественно восседал на троне, производившем впечатление некоего древнего камня, с высеченными на нем рунами, вид которых был столь же древним, как само время. Казалось, они были вырезаны в камне дождем и ветром. По всей видимости, трон был рассчитан, чтобы выдержать тяжесть человека даже большего, чем Гримнар. Трон был изготовлен еще во времена Русса, и возможно, сам великий примарх некогда сидел на нем. Навершие спинки представляло собой огромную оскаленную волчью голову, возвышающуюся над сидящим, а подлокотники представляли собой лапы зверя. Но поистине самой необычной особенностью трона являлось то, что он совершенно не касался пола, а словно парил над ним на высоте в ширину ладони. Кстати, доспехи Великого Волка аналогичным образом не касались трона, а мерно покачивались над его поверхностью. Рагнар слышал как-то о древней магии неизвестных миров и догадался, что скорее всего здесь не обошлось без этого. Трудно было представить, что сидение на твердом камне могло быть более или менее комфортным даже с помощью магии, но, возможно, трон имел и иное назначение. За ним находились два огромных знамени: на одном были изображены два неистовых волка — знаки отличия Гримнара, а на другом — оскаленные волчьи головы — символ Ордена. Несмотря на то что не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка, знамена чуть трепетали.

У трона стояли приближенные Великого Волка — Волчьи Жрецы, в великолепных мантиях из волчьих шкур. В одном из них Рагнар без труда узнал Ранека, самого старшего из всех. Он возглавлял посвящение в воины Ордена молодых Кровавых Когтей многие месяцы назад. Здесь же находились Железные Жрецы, со шлемами в форме волчьей головы. Было и несколько Рунных Жрецов, с огромными деревянными жезлами в руках, испещренными мистическими рунными символами. От всех этих людей исходила почти физически ощутимая аура древней мудрости и власти. Все они являлись ветеранами сотен кампаний.

Рагнар задавался вопросом: а отдавал ли себе отчет инквизитор, какой чести он удостоен?

Подав знак сопровождающим его людям остановиться, Стернберг направился к трону. Оказавшись перед Великим Волком, он тотчас опустился на одно колено и склонил голову, подобно человеку, присягающему на верность своему господину. Гримнар сошел с трона и, приблизившись к гостю, опустил свою могучую руку ему на плечо.

Рагнар находился весьма близко и, наблюдая встречу этих двух людей, поймал в глазах инквизитора какой-то странный отблеск. Переведя взгляд на брата Ранека, тоже внимательно наблюдающего за инквизитором, Рагнар понял, что он был не единственным, заметившим это. Чуть повернув голову в сторону Рагнара, Ранек поймал его пристальный взгляд. Их глаза встретились лишь на какое-то мгновение, но Волк не сомневался, что жрец успел прочесть его мысли.

— Вот мы и встретились снова, Иван Стернберг, — произнес Великий Волк голосом, звук которого можно сравнить с грохотом, издаваемым двумя трущимися друг о друга гранитными валунами. — Немало времени прошло.

— Да, немало, Логан Гримнар. И меня радует, что ты выглядишь столь же здоровым и полным сил, как и прежде.

— Благодарю тебя, Иван Стернберг. Ты тоже неплохо выглядишь. Так же, как и в тот день, когда ты остановил орков, что нанесли мне коварный удар.

— Для меня было честью оказать услугу одному из величайших воинов Императора, да славится в веках Его имя. По воле Золотого Трона я лишь оказался в нужное время в нужном месте.

— Тем не менее ты пострадал за меня, и я у тебя в долгу. В тот день я обещал, что исполню любую твою просьбу, если это будет на благо Империума и в моей власти.

От этих слов у Рагнара перехватило дыхание. Лишь безграничное доверие могло послужить основанием для подобного обещания, поскольку трудно даже представить себе возможные последствия, если предположить, что человек, которому дано такое обещание, воспользуется им со злым умыслом. Стало быть, Великий Волк действительно питал доверие к этому человеку.

И все же подобные заключения не делали собственные подозрения Рагнара менее достойными внимания. Почему Гримнар доверял этому человеку, вызвавшему у Рагнара столь странные ощущения?

Когда представится возможность, он обязательно расспросит одного из Рунных Жрецов поподробнее об инквизиторе.

Конечно, Великий Волк был не из тех, кто бросает слова на ветер. Более того, вряд ли он вообще произнес бы что-либо без основания.

— Да, у меня действительно есть просьба, с которой я хотел бы обратиться к тебе, и твой подарок я счел бы оплатой упомянутого тобой долга.

— Слушаю тебя.

Прекрасная женщина позади Стернберга громко кашлянула, и инквизитор обернулся к ней.

— Ты думаешь, это разумно, инквизитор Стернберг? — спросила женщина без всякого вступления.

Ее тихий чистый голос заставил сердце Рагнара учащенно забиться.

— Могу ли я представить тебе мою ученицу, Кару Исаи? — учтиво произнес Стернберг, указывая на женщину. Ему удалось создать впечатление, что она говорила с его благословения, а не прервала разговор между ним и Великим Волком.

— Что ты хотела сказать мне, Кара Исаи? — вежливо осведомился Гримнар.

— Я хотела сказать, что вопрос, с которым мы решили обратиться к тебе, касается не лично нас, а безопасности всего Империума.

— Здесь, в Клыке, мы привыкли иметь дело с такими вопросами. — Гулкий смех Гримнара отозвался эхом в шатре.

Если молодая женщина и была напугана, то не подала виду.

— Нет сомнений, что ты поистине… Великий Волк, — произнесла она, слегка запнувшись, прежде чем назвать его титул, и лицо ее едва заметно исказилось.

Рагнар понял, что она предпочла бы использовать менее официальное обращение, но была несколько сбита с толку тем, что имеет дело с легендарным вождем Космических Волков.

— Однако здесь слишком много людей, которые могли бы… Одним словом, вопрос, с которым я хотела бы обратиться, настолько важен, что…

— Если ты не доверяешь кому-либо из своих людей, прогони их прочь! — прогремел Гримнар.

На щеках женщины проступил румянец, и легкая гримаска раздражения стала отчетливее: судя по всему, она решила, что Великий Волк непроходимо туп.

— То есть не…

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — сказал Гримнар, и на сей раз голос его был исполнен власти и ледяного холода; то был голос вождя, имеющего дело с послом, позволившим себе дерзость.

— Независимо от важности вопроса, с которым ты обращаешься, ты можешь смело говорить в присутствии любого из моих воинов. Ты можешь доверять им так же, как мне. И пусть Инквизиция хранит тайны от самой себя.

Будучи свидетелем этого разговора, Рагнар был несколько ошарашен предположением женщины-инквизитора о существовании самой возможности того, что кто-либо в Клыке мог быть неблагонадежным или даже предателем. Похоже, подобные мысли пришли на ум и его боевым братьям. Многие напряглись, взвешивая, не следует ли взяться за оружие и постоять за честь Ордена. Но резкий и пронзительный взгляд Гримнара заставил всех застыть. Женщина не испугалась пред лицом Великого Волка, но лишь слегка вздрогнула, и удивление застыло на ее лице. Рагнару стало ясно, что, как представитель Инквизиции, она, вероятно, больше привыкла заставлять людей испытывать страх, чем пугаться сама. Поэтому теперь некоторое время она не могла произнести ни слова, приходя в себя.

— Я приношу извинения, если, будучи недостаточно осведомленной о ваших обычаях, невольно нанесла оскорбление. Примите мои заверения в том, что сделала это неумышленно.

Рагнар обдумывал последние слова Великого Волка. Возможно ли, чтобы служители Империума скрывали информацию друг от друга? На первый взгляд это казалось явной глупостью, поскольку для принятия решений воин всегда стремился получить всю доступную информацию, во всяком случае, именно так их учили. Но очевидно, эта женщина думала иначе, и то, что она собиралась сказать, предназначалось лишь для ушей Гримнара, как будто он мог скрыть от своих подданных что-либо из услышанного, если бы счел эту информацию слишком конфиденциальной.

— Прости Кару, — сказал Стернберг. — Она молода и лишь недавно стала моей ученицей. Она еще не знает, как следует себя вести с Космическими Десантниками.

— Ты прав, Иван Стернберг, — пожалуй, не многие могут похвастаться тем, что знают это, — произнес Гримнар, добродушно пожав плечами. — И все же назови свою просьбу, с которой пришел ко мне.

Стернберг чуть помедлил, размышляя о чем-то. Можно было предположить, будто он не решил еще окончательно, о чем именно будет просить. Несмотря на дружелюбный тон и принесенные извинения, он, казалось, был согласен со своей ученицей и хотел говорить с Гримнаром в присутствии меньшего количества народу. Рагнар чувствовал некоторую нерешительность гостя. И нет сомнений, каждый Космический Волк из присутствующих здесь так же мог чувствовать это. Знал ли об этом сам инквизитор? Видимо, да, поскольку решение было им принято все же достаточно быстро.

— Моя родина, Аэриус, поражена смертельной эпидемией. Миллионы умирают прямо сейчас, когда я произношу эти слова.

Рагнар не мог видеть, как отреагировали Космические Волки на слова гостя, но хорошо чувствовал это. Они были воинами, а не целителями. Однако Гримнар если и думал так же, то не подавал виду, лишь вежливо кивая, пока Стернберг говорил:

— Наши целители сбиты с толку. Уже испробованы все средства, которыми располагает Апотекарион. Но кажется, вакцина против этой эпидемии находится за пределами наших знаний. Правители Аэриуса предположили, что эпидемия может быть порождением черной магии или какого-то древнего проклятия, поэтому они обратились за помощью ко мне. Я вернулся на родину так быстро, как только позволили дела. Аэриус — достаточно развитой индустриальный мир, являющийся краеугольным камнем власти Империума в этом секторе. Милостью Императора, я смог прибыть достаточно быстро.

Стернберг сделал паузу, словно снова собираясь с мыслями. Но Рагнар знал, что дело тут в другом. Этот человек, судя по всему, обладал отменными ораторскими способностями, истинная причина паузы заключалась скорее всего в том, чтобы дать аудитории время осмыслить услышанное. При упоминании о «магии» и «древнем проклятии» заметное возбуждение пробежало по лицам присутствующих.

— Действительно, было много странных предзнаменований. Большая комета появилась в небе Аэриуса, зловещая звезда из легенд, что появляется лишь единожды в два тысячелетия и всегда предвещает гибель. Ливни падающих звезд обрушились на мир. Наиболее странным и необъяснимым из всего происходящего было жуткое багровое зарево, окружившее большую Черную Пирамиду.

Теперь на лице Гримнара и некоторых из его советников проступило выражение сосредоточенного внимания.

— Когда-то было подобное сражение, — пробормотал Великий Волк.

— Да, — ответил Стернберг, — около двух тысячелетий назад в одном из цих принимал участие и ваш Орден вместе с другими армиями Империума.

— Звезда Зла тоже нещадно палила на том поле брани, — добавил Гримнар. — Что же это означает?

— То сражение действительно шло под светом Звезды Зла, и в то же самое время на Аэриусе вспыхнула эпидемия, хотя и не столь страшная, как нынешняя. В тот раз она закончилась сразу после того, как мы одержали победу.

— Продолжай.

— Когда я достиг Аэриуса, большая часть мира уже была на карантине. Мы ничем не могли помочь. Картина ужасных последствий поражает воображение. Я решил обратиться за советом к оракулу Хирона, пребывающему в древней крепости на поверхности темной луны.

— Да, я слышал об этом оракуле, — сказал Великий Волк. — Женщина величайшей праведности, благословленная самим Императором. И что она сказала?

— Ее слова были, как всегда, загадочны: «Звезда Зла снова зажглась на небе, освещая путь к свободе Нечистому. Стены его древней тюрьмы почти разрушены, и чума выпущена в мир!»

— Действительно загадочно.

— Да, Великий Волк. Я спросил ее, может ли Нечистый быть повержен еще раз…

— И что она ответила? — спросил Гримнар напряженно.

— Ее ответ кажется совершенно невразумительным и бесполезным: «Старинный ключ, теперь три, должен быть изготовлен еще один. Чтобы заставить тюрьму сковать узника снова, нужно сосредоточить усилия на центральной части Черной Пирамиды».

— Ну, по крайней мере одна часть этой загадки кажется достойной внимания, — сказал Логан Гримнар. — Она обращает внимание на Черную Пирамиду, под тенью которой проходило то великое сражение.

— Да, и все же это не очень-то упрощает дело, поскольку Пирамида еще никогда не открывалась. Многие пробовали это сделать, используя все известные в Империуме способы, но стены ее и по сей день нерушимы. Какую бы магию ни использовали ее создатели, тем не менее Пирамида возвышается и ныне как молчаливое доказательство тщетности всех человеческих усилий разгадать ее секрет. Однажды Русс сказал: «Неустрашимый дух найдет путь, даже если он ведет сквозь лес клинков», — улыбнулся Стернберг. — Инквизиция учит своих членов, что в каждом вопросе уже содержится ответ, а в каждой проблеме всегда скрыто ее решение.

— Стало быть, ты нашел свой ответ, Иван Стернберг?

— Думаю, что да. Я три дня постился и размышлял над словами оракула. Я молил Императора о совете.

— И тебя услышали?

— Думаю, да, поскольку ко мне неожиданно пришло озарение: возможно, я не совсем верно истолковал пророчество оракула. Говоря о старинном ключе, она могла подразумевать ключ болезни.

Великий Волк обменялся многозначительными взглядами с Ранеком и другими жрецами.

— Это соответствовало бы некоторым нашим сагам.

На лице Стернберга появилась улыбка и в глазах блеснул огонь.

— В твоем Ордене, насколько мне известно, хранится артефакт, называемый Талисманом Ликоса. Это кристалл с множеством граней красноватого цвета. Он был добыт в сражении с эльдарами, происшедшем после битвы на Аэриусе два тысячелетия назад. Это лишь фрагмент чего-то гораздо большего, артефакта великой силы, который был использован Эльдаром Фарсиром и разрушен.

Гримнар чуть приподнял голову и бесстрастно улыбнулся. Его глаза были устремлены на Ранека.

— Да, это так, Великий Волк, — произнес Волчий Жрец, без видимого труда выдержав пристальный взгляд своего вождя. — Однако я бы дорого дал, чтобы узнать, откуда посторонний мог получить подобную информацию.

— Это не секрет, — ответил Стернберг, — поскольку хроники ведутся не только в вашем Ордене. Инквизиция тоже располагает весьма обширными архивами. Один из инквизиторов присутствовал при событии, в котором был добыт этот трофей, и сделал запись о передаче его на хранение Космическим Волкам. Прежде чем беспокоить тебя столь неопределенным пророчеством, Логан Гримнар, я решил собрать более подробную информацию по этому вопросу, для чего немедленно отправился в Абрамсас и посоветовался с архивариусами нашего Ордена. Одна часть артефакта была передана на хранение Волкам, другая — командующему Имперской Гвардией, Бирану Поуису, а третья — инквизитору Дарку. Все они участвовали в том сражении на Аэриусе.

— И какова судьба остальных двух частей? — спросил Гримнар.

— Поуис со своими людьми вернулся на Галт, но никаких записей о том, что случилось с ею частью талисмана, не сохранилось. Об инквизиторе Дарке известно, что его корабль «Эпифания» совершил прыжок сквозь Имматериум в отдаленные миры, но о том, достиг ли он пункта назначения, информации нет. Таким образом, единственная часть артефакта Фарсира, местонахождение которой известно, хранится у вас.

— Почему ты так уверен в достоверности этой информации? — резко спросил Ранек.

— Существа, подобные Фарсиру, загадочны, и поступки их не всегда объяснимы. Однако незадолго до своей гибели он упомянул о некой вещи, которую носил как «ключ».

— И на основании этого ты отправился на Фенрис?! — воскликнул Ранек.

Если Великий Волк и испытал некоторую досаду оттого, что Ранек столь бесцеремонно вмешивается в разговор, то не подал виду, поскольку задавать вопросы и давать советы — прямая обязанность советников.

— Нам обоим известно, брат Ранек, что не раз судьба целых миров зависела от вещей, которые на первый взгляд могли бы показаться несущественными. Кто я такой, чтобы сомневаться в верности слов оракула? Все, что я могу сделать, — это молиться о том, чтобы толкование их было верным и помогло спасти людей Аэриуса.

— Слова оракула были подтверждены провидцами нашего Ордена и имперскими Таро, — добавил Стернберг после небольшой паузы.

— К сожалению, Таро имеют печальную славу из-за неоднозначности предсказаний, — произнес глава Рунных Жрецов Альдрек.

Затем он провел тощей, похожей на кость рукой по длинной белой бороде, и металлический ворон на его плече зловеще каркнул.

— Да, только все расклады были на редкость одинаковы, и на каждый новый вопрос выпадала практически одна и та же комбинация карт. «Глаз Хоруса» в сочетании с «Великим Воинством», «Разрушенный Мир» над опрокинутым «Троном Императора», уничтоженное «Ядро Галактики»…

В зале воцарилась зловещая тишина, пока собравшиеся вокруг Великого Волка обдумывали слова инквизитора.

— Это очень плохой расклад, — сказал Альдрек. — Империуму угрожает большая опасность: силы Хаоса собираются, чтобы принести смерть мирам.

— Знаю, — сказал Стернберг прямо. — Именно поэтому я здесь.

Древние воины, окружавшие Гримнара, переглянулись. К сожалению, Рагнар не мог узнать, о чем они думали. В конце концов Альдрек заговорил:

— Это все очень серьезно, Великий Волк. Я и мои братья просим разрешения на некоторое время покинуть совет, чтобы обратиться к рунам.

Гримнар кивнул, и Рунные Жрецы без дальнейших церемоний удалились. Еще некоторое время их шаги отзывались гулким эхом в огромном логове, пока не стихли совсем. Рагнар задавался вопросом, что же все это значит. Он ничего не знал о загадочных Таро Империума, но совершенно очевидно, что руководство Ордена сильно взволновано словами инквизитора. Чутье подсказывало Волку, что сейчас вершится что-то очень важное. Это ощущение скорее всего было вызвано не столько личностью самого инквизитора, сколько теми известиями, которые он принес с собой.

— Мы должны подождать, пока Рунные Жрецы посоветуются с высшими силами, — произнес Гримнар.

Видимо, тень досады промелькнула на лице Стернберга, поскольку через несколько мгновений Гримнар добавил:

— Лишь глупцы пренебрегают мудростью своих советников, Иван Стернберг, и Великий Волк не может позволить себе этого.

— Конечно. Я понимаю. Не сомневаюсь, что руны подтвердят то, что я сообщил тебе, — кивнул инквизитор.

— Ничуть не сомневаюсь в этом, Иван Стернберг. Однако, покуда длится ожидание, нам не помешало бы перекусить. По случаю твоего прибытия мои подданные накрыли такой стол, какого я, пожалуй, не видел последние лет сто.

— Ну, тогда это должен быть действительно роскошный ужин, мой старый друг. Насколько мне известно, ты и твои воины не имеете равных в этом, — ухмыльнулся инквизитор.

— Тогда не пройти ли нам без дальнейших церемоний к столу. Твои речи весьма хороши, но ими сыт не будешь.

Освещение Большого Зала, где был накрыт ужин, было просто изумительным. На массивных каменных стенах сверкали гигантские факелы, которые могли гореть в течение многих часов подряд. Слуги сновали меж столами, разнося большие подносы, прогибающиеся под весом оленины, свинины, хлеба и сыра. Служанки несли большие чаши, наполненные элем.

Гримнар и Стернберг со своей свитой уселись за главный стол и принялись за еду. Рагнар и его воины разместились за столом, предназначенным для Кровавых Когтей, и обменялись взглядами. Волк сразу обратил внимание, что его товарищи, так же как и он сам, несколько сбиты с толку разговором, свидетелями которого они только что были, но наряду с этим все они с нетерпением ждут, что будет дальше. Все сказанное при встрече Великого Волка и инквизитора казалось столь же значительным, сколь и зловещим. Кроме того, что-то подсказывало, что в предстоящих событиях, возможно, им самим отведена далеко не последняя роль. Про себя Рагнар обратился с горячей просьбой к Руссу, чтобы это было именно так.

Молодой Волк оторвал половину цыпленка и отправил ее в рот, запив большим глотком эля. Заметив удивленный взгляд женщины-инквизитора, Волк вдруг смутился, закашлялся, и все, что он еще не успел проглотить, полетело прямо в сидящего напротив Свена.

— Ты когда-нибудь научишься, Грохочущий Кулак?! — рявкнул Свен. — Пей молоко, если эль для тебя слишком крепок!

— Что ж, возможно, ты прав. Но сперва попробуй перепить меня, и если я окажусь под столом раньше, то будь по-твоему, — произнес Рагнар, бросив взгляд на женщину-инквизитора.

Заметив, что ее внимание вновь обращено на Стернберга и Великого Волка, он был несколько разочарован. Но тут же заметил, что на него пристально смотрит Ранек. Рагнар поспешно отвернулся.

— Звучит как пари, — произнес Свен. — Но я бы не хотел заставлять ни одного из Волков отказываться от эля ни за что на свете. Это было бы наказанием хуже смерти.

— Ты боишься? — спросил Рагнар.

— Только за тебя. Я приму твой вызов, но лишь в случае, если проигравший будет пить одно молоко в течение всей следующей недели. Надеюсь, ты не хочешь последовать примеру Торвальда.

Рагнар счел такое предложение справедливым. Это означало, что никто не рискует подвергнуться ужасной участи не прикасаться к элю всю оставшуюся жизнь, наказанию, которое было бы жестоким мучением для любого Космического Волка. За всю историю Ордена лишь один человек понес столь суровую кару, некий Торвальд Кроткий, и говорили, что он впоследствии сошел с ума. Рагнар уже собирался выбрать свидетелей состязания, но в этот момент дверь в зал распахнулась, и вошли Рунные Жрецы. Лица их были мрачны.

Они двинулись прямо к главному столу, и, поскольку их появление было замечено всеми, в зале наступила тишина. Все взгляды были обращены к ним. Логан Гримнар чуть склонил голову.

— Посоветовались ли вы с рунами, братья? — спросил он.

— Да, Великий Волк.

— И что же они показали?

— Будущее неопределенно и мрачно, Великий Волк.

Иного ответа Рагнар и не ждал.

— Но мы считаем, что инквизитору Стернбергу следует оказать любую помощь, на какую мы только способны. Тени Темного Врага приближаются к нам, и беда может быть предотвращена лишь при помощи талисмана, о котором упомянул наш гость.

Логан Гримнар некоторое время размышлял над словами жрецов.

— Что ж, буду рад удовлетворить твою просьбу, Иван Стернберг, — произнес он, обращаясь к инквизитору, — поскольку, поступая так, я и мои собратья исполняем свой долг перед Империумом.

— Благодарю тебя, Великий Волк, — поклонился Стернберг.

В этот момент Ранек чуть подался вперед и прошептал что-то на ухо Великому Волку. Логан Гримнар молча кивнул и слегка повернул голову. На несколько мгновений его пристальный взгляд остановился на Рагнаре. Затем, снова повернувшись к Ранеку, Гримнар еще раз кивнул ему.

И все же не следовало забывать об ужине. Запихнув вторую половину цыпленка в рот, Рагнар подумал, что, возможно, он несколько преувеличил значение этих мимолетных взглядов. Но несколько минут спустя он почувствовал руку Ранека на своем плече.

— Брат Рагнар, мне нужно поговорить с тобой, — произнес Волчий Жрец негромко, но тон его не допускал возражений. — Иди со мной прямо сейчас.

— Похоже, наше соревнование откладывается, — вздохнул Свен.

— Ничего, не последний раз видимся, — недовольно пробормотал Волк, пытаясь представить, что за дело может быть столь важным, чтобы оторвать его и жреца от ужина.

Глава вторая

— Это важная задача, брат Рагнар, — произнес Ранек многозначительно.

Непринужденно стоя перед ним, Рагнар осматривался вокруг, стараясь понять, где он находится. Помещение не было похоже на святилище или комнату для аудиенций. Просто небольшая келья в логове Великого Волка, предоставленная в пользование жрецу. Впрочем, нет. Внезапно Рагнар понял, что это помещение и есть жилище Ранека. Здесь чувствовался запах старика, мощный, как нигде более. Это его логово. Осознав, где находится, молодой Волк по-другому взглянул на окружающее, поскольку знал, что жилище человека нередко может поведать о своем хозяине даже больше, чем он сам.

— Я верю тебе, — произнес Рагнар, — но все же почему ты поручаешь это дело мне? Уверен, найдутся и другие, кто мог бы справиться ничуть не хуже. Почему именно я должен иметь дело с посторонними?

Усевшись на каменную скамью и неторопливо перебирая длинную белую бороду, Ранек направил на собеседника пронзительный взгляд своих синих глаз. В глубине этих глаз Волк заметил какую-то странную, щемящую тоску. Несмотря на некоторый дискомфорт, Рагнар заставил себя выдержать пристальный взгляд старика.

— Ты не хочешь заниматься этим, не так ли, парень?

Рагнар почесал затылок. Прошло немало лет с тех пор, когда жрец последний раз обращался к нему так. Эти слова воскресили в памяти воспоминание об их самой первой встрече. Сейчас казалось, что прошла уже целая вечность с тех пор, когда он был варваром, живущим на острове, затерянном в огромном океане Фенриса.

— Да, господин, не хочу.

— Отчего же?

Вопрос был прост и прям, вот только передать словами то, что при этом почувствовал Волк, к сожалению, было совсем не просто. Да, он действительно не хотел сопровождать гостей по территории Клыка, несмотря на то что они вызывали у него острое любопытство. Отчего же тогда он противился предложению Ранека?

— Я бы предпочел тренироваться со своими братьями, — произнес Рагнар, однако сам понял, что ответ прозвучал не слишком убедительно.

— Согласен. Только ведь одно другому не мешает. У тебя будет достаточно времени и для этого.

Едва заметные изменения в запахе собеседника говорили Волку, что тот едва ли верит ему.

Пожав плечами, Рагнар продолжал изучать жилище жреца. По размерам оно соответствовало тем кельям, что используются для медитаций, а скудная мебель свидетельствовала о весьма спартанском образе жизни хозяина. Посредине находилась огромная гранитная плита, служившая столом, и резной камень, который старик использовал в качестве стула, постелив на него толстые волчьи шкуры. Не стоило сомневаться, что жрец сам добыл эти трофеи. На столе находился светящийся шар, один из тех вечно горящих древних огней, которые можно было увидеть повсюду в покоях Великого Волка. Только этот шар был укреплен в черепе какого-то подозрительного инопланетного человекоподобного монстра. Рядом с этим странным артефактом лежали рукописные свитки и перья с вечно пишущими наконечниками. Ранек проследил за удивленным взглядом Рагнара и догадался, что его так заинтересовало.

— Орк, — сказал он, глядя на череп. — Этот зеленокожий — первый убитый мной ксенос. Я взял его череп как трофей и собирался использовать в качестве пиршественной чаши.

Рагнар бросил на старика восхищенный взгляд. Никогда прежде он не слышал рассказа об этом.

— Но оказалось, это не очень хорошая идея. Эль вытекает через глазницы, что, согласись, весьма неудобно.

При этих словах Рагнар понял, что старик подшучивает над ним. Огромные клыки жреца обнажились в гримасе, которую следовало воспринимать как улыбку. Однако, едва появившись, она столь же быстро исчезла.

— И все же ты не ответил на мой вопрос.

Несколько мгновений Рагнар смотрел на него.

— Думаю, ответил.

— К сожалению, ты говоришь мне не все, что думаешь. — Ранек чуть укоризненно покачал головой.

На этот раз Рагнар улыбнулся Волчьему Жрецу. Вряд ли нашелся бы среди Космических Волков хоть один, кто рискнул бы попытаться обмануть его. Даже если бы Ранек и испытывал какой-либо недостаток в телепатических способностях, все равно его пронзительный и холодный взгляд проникал в самую глубину человеческого сердца. Солгать под этим взглядом было невозможно.

— На самом деле, у меня нет никакого более или менее вразумительного ответа, господин. Просто что-то в этих людях очень настораживает меня. Я не совсем понимаю, в чем тут дело, но чувствую какую-то фальшь. И мне кажется, опасно позволять им осматривать наши трофеи.

Последняя фраза вырвалась совершенно неожиданно, и Рагнар смутился. Верно ли он поступил, озвучив свои сомнения. Кто он такой? Смеет ли он, всего лишь один из Кровавых Когтей, оспаривать решения самого Великого Волка? С другой стороны, любой воин Фенриса имеет законное право высказывать свое мнение, и Космические Волки этим правом пользуются.

К удивлению Рагнара, Ранек не проявил каких-либо признаков раздражительности или недовольства его словами. Исходящий от старого жреца запах говорил Рагнару, что тот по-прежнему расположен к нему.

— Ты сомневаешься в незнакомцах? — спросил старик.

— Не знаю точно, что именно меня в них настораживает. Быть может, сама их миссия. Не могу пока толком разобраться в своих ощущениях, но чувствую, что здесь что-то не так.

— Что ж, не стану скрывать, я согласен с тобой, — произнес Ранек, чуть заметно кивнув, словно отвечая не на слова Волка, а на свои собственные мысли.

Как ни странно, Рагнара это не удивило. Он чувствовал исходящую от старика глубокую печаль. Острое чутье Космических Волков позволяло им действовать с согласованностью и четкостью, недостижимыми для обычных людей.

— К сожалению, есть вопросы, по которым мы с Великим Волком расходимся во взглядах. И это как раз один из них.

Рагнар поднял бровь и взволнованно переступил с ноги на ногу. Подобные разногласия в высшем руководстве были редкостью. Если быть точным, Волк ни разу даже не слышал о подобном. Это казалось странным, хотя… В сущности, а много ли было известно Рагнару о том, что происходило среди вождей? Ведь он был Кровавым Когтем, и сталкиваться с могущественными правителями Ордена ему доводилось не часто. Так уж сложилось, что по роду своих занятий их пути пересекались чрезвычайно редко, так что об этих людях Рагнар знал лишь понаслышке.

— Логан Гримнар доверяет Стернбергу. Некогда инквизитор спас ему жизнь, и тебе ли не знать, что такое долг чести для Волка.

— Но сам ты, насколько я понимаю, не очень-то доверяешь ему? — спросил Рагнар.

Это был смелый вопрос для Кровавого Когтя. Вряд ли кто-нибудь из них отважился бы разговаривать подобным образом с Волчьим Жрецом, почти столь же древним, как и сам Великий Волк. Однако Рагнар знал, что, если он действительно хочет получить исчерпывающий ответ, действовать следует именно так.

— Я вполне доверяю ему, — улыбнулся старик, вот только теплоты в его улыбке не было. — Более того, у меня нет ни малейших сомнений в верности этого человека Императору, если я верно понимаю твои опасения. Ни он сам, ни кто-либо из его свиты не поражены инфекцией ереси, и все же… Он не один из нас. Он не из нашей стаи. А в Клыке есть такие вещи, в которые не должны быть посвящены посторонние.

Рагнару показалось, он понял, о чем говорил жрец. Между теми, кто был инициирован в Волки, прошел Вратами Моркаи и имеет генное семя Русса в своем теле, существуют достаточно сильные связи, делающие их действительно братьями. Связи эти затрагивают столь глубинные уровни, что вряд ли кому-либо под силу нарушить их. А Стернберг и его люди были посторонними, они не принадлежали к стае, не ощущали общности, присущей всем членам Ордена. Когда Рагнар стал догадываться, на что намекал жрец, он чуть не рассмеялся.

— Я лишь Кровавый Коготь, и мне известно не так уж много тайн.

— В таком случае ты не сможешь выдать их, не так ли? — улыбнулся Ранек.

После этих слов Волк перестал себя сдерживать и от души рассмеялся, по достоинству оценив хитрость старого жреца. В самом деле, мог ли кто-либо выведать у него что-то о тайнах, о которых он и сам ничего не знал? И все же разве существует вероятность того, что старшие члены Ордена разболтают посторонним древние тайны?

— К сожалению, такая вероятность есть, — с улыбкой произнес Ранек после того, как Волк высказал вслух свои сомнения. — Инквизиторы хорошо умеют выведывать тайны, поскольку это даже не просто их работа, а, я бы сказал, смысл всей их жизни. Поверь, потребуется найти воина величайшей хитрости, способного беседовать с инквизитором и не сболтнуть лишнего. — Тон жреца вновь стал серьезным. — И у меня тоже есть сомнения относительно правильности происходящего сейчас. Не знаю отчего, но я чувствую то же, что и ты. И чутье подсказывает мне, что любой опрометчивый поступок может обернуться большой бедой для всего Ордена. Рагнар, я хочу, чтобы ты сопровождал этих людей и внимательно наблюдал за ними. Кроме того, я хочу, чтобы после этого ты пришел ко мне и рассказал обо всем, что заметишь. Ты быстр, и твои чувства остры. Вот почему мой выбор пал именно на тебя.

— Если я правильно понял, ты хочешь, чтобы я представил отчет о своих наблюдениях непосредственно тебе, господин?

— Да.

— И никому больше? Даже Великому Волку?

— Только если он сам тебя спросит.

— Хорошо. Я сделаю, как ты велишь, — ответил Рагнар, не сумев скрыть тревогу в голосе.

Дорого бы он отдал, чтобы узнать, что, в конце концов, творится на Фенрисе. После того как жрец поставил перед ним такую необычную задачу, не оставалось ни малейшего сомнения, что в правящих кругах Ордена существуют серьезные разногласия. Хотя не исключено, что Ранек действует по указанию Великого Волка и лишь в силу каких-то причин делает вид, будто не согласен с ним. Однако такое предположение требовало объяснений, которых у Волка пока не было. От всех этих мыслей голова шла кругом.

Ну что ж, следует признать, что на самом деле он даже рад такой задаче. Ведь незнакомцы с самого начала вызвали у него сильное любопытство, особенно женщина.

— Ну вот и хорошо, — произнес Ранек. — Будь открытым с ними. Покажи им все, что они попросят, и расскажи обо всем, что знаешь.

— Обо всем?

Ранек кивнул и широко улыбнулся.

Столь категоричное указание совсем сбило Рагнара с толку. Зачем же нужно говорить им обо всем, что он знает?

Массивная деревянная дверь подалась под его рукой, и Рагнар осторожно ступил в апартаменты, предоставленные инквизитору и его свите. О том, что здесь уже поселились пришельцы из других миров, Волку стало ясно сразу же — в воздухе плавал непривычный аромат ладана и каких-то странных духов. Из глубины помещения доносилось несколько голосов, поющих молитву на высоком готике, общепринятом в Империуме при всех богослужениях. Текст песнопения состоял из многократного повторения хвалы Императору. Древние слова эхом отзывались в зале.

Голый камень стен был задрапирован массивными полотнами темно-красной парчи. Рагнара удивило, насколько быстро гости обустроились. Полотна крепились к подвескам шаров, плавающих на антигравитационных пластинах. Проведя пальцами по занавесу, Рагнер почувствовал, что материал был плотным и в то же время мягким. Покрывающий его узор намного превосходил по своей красоте любой из виденных им на Фенрисе. Некоторые полотнища были отделаны золотом и драгоценными камнями и украшены гербом Инквизиции. У входа горели две огромные жаровни, а между ними стояли двое вооруженных людей, одетых в черное. Широкие капюшоны скрывали их лица. Один из них поднял руку, жестом останавливая Волка.

— Что тебе здесь нужно? — спросил часовой. Рагнару странно было слышать подобный вопрос от этих людей здесь, в самом сердце Клыка. И тем более странно, что адресован он был не кому-нибудь, а Космическому Волку.

— Мое имя Рагнар. Меня направили к инквизитору Стернбергу в качестве проводника по Клыку.

Часовой сказал несколько слов в небольшое устройство, укрепленное на запястье. Слова были произнесены на незнакомом Рагнару языке. Впрочем, это было неудивительно, поскольку в Империуме существовали миллионы различных языков, в то время как Волку были известны лишь язык Фенриса и готик, который становился известен Космическим Волкам после трансформации. Рагнар ждал, внимательно изучая незнакомцев. Безусловно, он был несколько раздражен их высокомерием, но решил не показывать этого. Принюхиваясь, Волк пришел к выводу, что их запах вполне человеческий, но наряду с этим содержит большое количество незнакомых и неприятных оттенков. Это был запах людей, которые живут под другим небом, едят совершенно другую пищу и вдыхают другой воздух.

— Ты можешь пройти, Космический Волк Рагнар, — произнес наконец один из стражей, после чего они оба расступились, освобождая проход.

Их движения не отличались какой-то особенной сложностью, но были исполнены столь слаженно и четко, что показались даже забавными. В ходе своего обучения Рагнар получил представление и о тренировках других вооруженных сил Империума. Во многих родах войск строевой подготовке уделялось не последнее место, но Волки считали ее ненужной роскошью. Наряду с этим Рагнар понимал, что Космические Волки в глазах этих людей, в свою очередь, могут выглядеть как варвары. Впрочем, во многом они действительно были таковыми.

Один из часовых двинулся вслед за Волком, и Рагнар не совсем понял, следовало ли воспринимать это как вежливое сопровождение с целью показать путь или конвоирование. Два еще более темных силуэта, чьи лица были скрыты капюшонами, уже появились из внутренних покоев и приняли от своих предшественников эстафету ритуального сопровождения… Несложно представить, что многие из посетителей инквизитора могли быть по меньшей мере встревожены таким приемом. И сам Рагнар определенно забеспокоился бы, находись он сейчас где-либо в ином месте, а не в сердце Клыка. Хотя, конечно, те два воина, что встретили его, пусть и были обучены двигаться синхронно, вряд ли могли бы противостоять ему в ходе настоящего сражения. Все-таки он был Космическим Десантником.

Достигнув внутренних покоев, Рагнар обратил внимание, что и они были разделены, подобно холлу, полотнами такой же ткани. Все сооружение чем-то напоминало огромный, разделенный на множество частей шатер, в котором каждый член свиты имел свое личное место. Кроме того, с точки зрения безопасности это могло на некоторое время сбить с толку любого злоумышленника. Правда, при этой мысли Рагнар чуть не рассмеялся. Неужели что-то могло бы действительно остановить Волков в сердце их собственного логова? Впрочем, через несколько мгновений Рагнар покачал головой, поняв, что его первое впечатление было не совсем верным. Очевидно, подобные меры предосторожности являлись не более чем принятой у этих людей обычной процедурой, а не какой-то специальной тактикой, разработанной именно на время пребывания в Клыке. Не исключено, что в других местах, на других планетах подобные меры были действительно жизненно необходимы. Поэтому Волк решил пока воздержаться от суждений.

Между тем два охранника продолжали вести его извилистым лабиринтом коридоров из ткани. Впрочем, это вряд ли могло смутить Волка, способного в случае необходимости без труда найти путь обратно, во-первых, просто по памяти, а во-вторых, по запаху. И все же движение по лабиринту заставило его почувствовать, что столь же замысловатыми и извилистыми были мышление и способы действий этих людей и существенно отличались от привычных ему.

Идя по лабиринту, Рагнар ощущал движение энергий вокруг себя. Кое-где он замечал людей, находящихся в состоянии медитации, другие что-то записывали.

Наконец, увидев проход между портьерами, Рагнар понял, что его путь закончен. Смесь соленого запаха пота и тяжелой, резкой агрессии ударила в нос. Волк передернул ноздрями и стал внимательно принюхиваться и присматриваться. Открывшаяся ему картина была весьма любопытной. Инквизиторы Стернберг и Исаи тренировались в спарринге на специальном ковре. Их единоборство проходило в каком-то совершенно незнакомом Рагнару стиле. Первой особенностью, обратившей на себя его внимание, было то, что соперники использовали свои плащи как оружие, стегая ими друг друга и одновременно стремясь с их помощью затруднить противнику обзор. Волк зачарованно наблюдал, как они пытаются набросить плащи на соперника, словно сети.

Оба противника боролись достаточно искусно. Стернберг был крупнее, но женщина компенсировала это преимущество за счет скорости. А кроме того, она, казалось, была способна предугадывать его движения. Когда Стернберг в очередной раз сымитировал резкий выпад, она не попалась в ловушку. Ее плащ хлестнул его по ногам. Наблюдая за техникой их боя, Рагнар отметил, что она таила в себе немалую опасность. Ощущение, что эти люди значительно отличаются от его братьев, еще более окрепло. Одной из особенностей их тактики было то, что они старались скрыть оружие в безобидных на первый взгляд деталях одежды. Не исключено, что с помощью металлических пластин, вшитых в их плащи, можно было как минимум нокаутировать нормального человека. А если представить, что такой удар обрушится на голову, то выдержать его смогли бы, пожалуй, лишь укрепленные кости черепа Космодесантника.

Стернберг подпрыгнул, пропуская плащ Кары Исаи под собой, но, похоже, допустил ошибку, поскольку никакого преимущества этот маневр ему не принес, а вот равновесие было утрачено. Наблюдательный воин непременно воспользуется даже кратковременной оплошностью своего противника. Так и случилось. Исаи резко выпрямила руку, и Стернберг опрокинулся навзничь, пораженный сокрушительным ударом в грудь. Его пальцы разжались, плащ выскользнул из них и упал на пол. Можно было подумать, что инквизитор повержен, но уже мгновение спустя стало очевидно, что до этого далеко. Едва коснувшись пола, он молниеносно развернулся и. оттолкнувшись от ковра руками, резко пнул соперника снизу. Его движения были невероятно стремительны, и женщина, в свою очередь, опрокинулась на ковер. Стернберг тотчас оказался сверху, приставив нож к ее горлу. Свой заключительный блестящий маневр инквизитор провел с невероятной скоростью, которую на протяжении всего поединка он ни разу не демонстрировал, и именно этим, по всей видимости, и ввел противника в заблуждение.

— Сдавайся, — произнес он таким голосом, словно все это время они вели мирную беседу, а не боролись.

— Сдаюсь, — с трудом выговорила она, стараясь успокоить дыхание. — Очень неплохо, а я уже подумала, что ты несколько медлителен сегодня.

Все время, пока длился поединок, Рагнар внимательно наблюдал за происходящим и теперь смотрел на инквизитора с еще большим уважением. Скорее всего тот заранее спланировал свой трюк, заманив женщину в западню, чтобы затем стремительно воспользоваться полученным преимуществом. Он использовал свой разум как оружие, например нож, только трудно сказать, что из них острее. Рагнар хлопнул открытой ладонью по своему нагруднику в воинском приветствии. Услышав этот звук, Стернберг обернулся и с улыбкой ответил Волку легким поклоном.

Несколько мгновений Волк внимательно изучал инквизитора. В свою очередь, тот молча смотрел на Рагнара и выглядел не менее суровым, чем Волчий Жрец. Стариком он не казался, несмотря на почти белые волосы. Его кожа была загорелой, а зубы — ровными и белыми. Взгляд серых глаз был спокоен, но бдителен. Несмотря на то что улыбка выглядела дружелюбной и даже приятной, глаза оставались холодными.

— Приветствую тебя, друг мой, — произнес Стерн — берг ровно.

Только что проведенные акробатические упражнения никак не отразились на его дыхании.

— Что привело тебя сюда?

— Я назначен твоим проводником и готов ответить на любые вопросы о Клыке, которые ты сочтешь нужным задать.

— И о том, как найти то, зачем я пришел сюда?

— Мне ничего не известно о таких вещах, но я могу проводить тебя к тем, кто смог бы помочь.

— Хорошо, — произнес инквизитор. — Я готов последовать за тобой немедленно. Жизни многих людей под угрозой, и мы не можем позволить себе тратить время впустую.

— В таком случае идем к архивариусам, — сказал Рагнар.

Он чувствовал, что сейчас не самый подходящий момент для вопросов. Несмотря на то что оба инквизитора вели себя предельно учтиво, исходящий от них запах свидетельствовал о сдерживаемом гневе. А опыт показывал, что чутью в таких вопросах надо доверять.

Космического Волка не может ввести в заблуждение внешность человека. Архивариус тоже был Космическим Волком и, возможно, поэтому, чувствуя сдерживаемое нетерпение посетителей, сам был раздражен.

Чтобы отвлечься от засасывающего его водоворота эмоций, Рагнар стал прохаживаться по Залу Сражений. В одном из углов обширного помещения располагались мерцающие экраны и огромные древние агрегаты, сделанные из меди и железа. В воздухе витал запах озона и машинного масла. Множество ниш в стенах было заполнено бесчисленным количеством гладких каменных плиток. Рагнар догадался, что это и есть те самые рунные камни, в которых определенным, известным лишь жрецам способом были запечатлены огромные объемы информации, прочесть которую можно было только с помощью специальных устройств. Эти камни являлись для Космических Волков бесценной сокровищницей знаний, собранных в разных уголках Вселенной.

— Чтобы найти то, что вас интересует, может потребоваться некоторое время, — сказал архивариус Тал, и в голосе его чувствовалось раздражение.

Это был Волк почтенного возраста. На вид он выглядел даже старше Ранека, хотя заметно уступал ему в размерах. Казалось, годы иссушили его плоть. Длинная борода беспорядочно торчала в разные стороны. Единственный настоящий глаз буравил гостей с неприязнью и подозрением; на месте другого была блестящая, зеленоватого оттенка, линза бионического имплантата, отражавшая в гладком стекле лицо инквизитора. Когда архивариус поднял руку, то можно было разглядеть ногти на его пальцах, которые были настолько длинны, что напоминали когти зверя.

— И все же как долго? — спросил Стернберг. Его голос был совершенно спокоен, и если бы Рагнар не умел воспринимать запахи, то вряд ли что-либо вызвало бы у него подозрения.

Архивариус пожал плечами, и потревоженный ворон приземлился на стол, а затем, взмахнув мощными крыльями, взмыл вверх. Еще несколько мгновений силуэт птицы можно было различить под сводами зала, пока он не исчез во мраке. Освещение этой части Зала Сражений было каким-то особенно тусклым. Здесь пахло древностью.

— Сложно сказать. Я уведомлю молодого Рагнара, когда наткнусь на рунные камни, имеющие отношение к тому, что вы ищете. А сейчас вам лучше уйти. Ваше присутствие здесь лишь отвлечет меня от работы.

— Великий Волк сказал, что мы должны оказать этим людям содействие настолько, насколько это в наших силах, — произнес Рагнар, стараясь говорить ровно, в то время как чувство беспокойства где-то внутри постепенно усиливалось.

Архивариус был печально известен как человек своенравный и раздражительный.

— Не тебе напоминать мне слова Великого Волка, юноша, — ответил он. — Моя голова в полном порядке. Я Хранитель Манускриптов и еще в состоянии удержать в памяти то, что он сказал мне лишь вчера вечером. Однако дело пойдет быстрее, если здесь не будет лишних людей, задающих мне глупые вопросы и пытающихся подгонять меня своими дурацкими заявлениями.

— Это сложно не заметить, — произнес Рагнар с досадой.

— А также я совершенно не нуждаюсь в твоих остротах, молодой человек. Я еще не настолько стар и, уверяю тебя, в состоянии задать хорошую трепку любому безбородому юнцу, что осмелится говорить мне дерзости.

Рагнар смотрел на старика исподлобья. О несколько странном чувстве юмора этого человека ходили весьма противоречивые слухи. Впрочем, неудивительно, если возраст сделал его немного эксцентричным. Рагнар принюхался. В запахе старика чувствовалось возмущение, однако, судя по его позе и тону, причиной тому был не Рагнар, а пришельцы. Судя по всему, архивариус тоже не очень-то стремился раскрывать тайны Космических Волков совершенно неизвестным ему людям.

— Не мог бы ты, по крайней мере, хоть приблизительно сказать, сколько времени это может занять? — спросил Рагнар на родном языке Фенриса, использовавшемся в том числе как секретный военный язык Космических Волков.

Взгляд архивариуса мимолетом скользнул в направлении Стернберга.

— Сколько потребуется, — ответил Тал.

Рагнар поймал себя на том, что, переглянувшись с архивариусом, тоже ненароком взглянул на гостя, чего, конечно, не следовало бы делать Однако лицо инквизитора оставалось непроницаемым. По-видимому, местный язык не был известен ему, во всяком случае, Волк надеялся, что это действительно так.

— Рунных камней миллионы, Кровавый Коготь, а указанные в каталогах данные — не все достоверны. Трудно сказать, сколько времени могут занять подобные процедуры, поэтому самое лучшее, что ты мог бы сделать сейчас, — это набраться терпения и. ждать. То же самое относится и к нашим гостям.

— Буду иметь это в виду, — ответил Рагнар хмуро. — А еще буду надеяться, что люди Аэриуса, что умирают сейчас, тоже смогут набраться терпения. Возможно, судьба целого мира висит на волоске.

— Когда ты доживешь до моих лет, юноша, то, быть может, поймешь, что каждую минуту судьба какого-нибудь мира висит на волоске, — фыркнул архивариус.

— И все же как много времени это может занять? — спросила инквизитор Исаи, все это время с. нетерпением осматривавшаяся вокруг.

Вид у нее был не очень довольный. Очевидно, события развивались не совсем так, как она себе представляла.

— Столько, сколько потребуется, — сказал Рагнар.

Он позволил себе обратить взгляд на женщину и почему-то испытал приятное чувство, заметив, что в этот момент находится вне поля зрения Стернберга. Впрочем, инквизитор проявлял мало интереса к окружающему.

Огромная статуя Оберика Кельмана, двадцать третьего Великого Волка Ордена, величественно возвышалась неподалеку. Кельман заслужил печальную славу человека очень вспыльчивого, подверженного жестоким вспышкам гнева. Но сейчас, когда Рагнар изо всех сил старался держать себя в руках, почти физически ощущая нетерпение инквизиторов, ему казалось, что он хорошо понимает старого вожака.

Впрочем, Рагнар не обвинял ни Стернберга, ни эту женщину. Он и сам предпочитал, чтобы вопросы решались по возможности быстрее. Но в интонациях голоса Исаи чувствовались агрессия и обвинение, в то время как было достаточно очевидно, — что ее нетерпение сейчас никак не сможет ускорить дело.

— И сколько же может потребоваться? — Она буквально впилась в Волка взглядом своих зеленых, кошачьих глаз.

Исаи была почти одного с ним роста, с коричневой кожей, вздернутым носом и пухлыми губами. Ее черные волосы слегка поблескивали. Пожалуй, это была самая экзотическая и прекрасная женщина из всех, что когда-либо встречались Волку. Вот только в этот момент в ней почему-то не было совершенно ничего привлекательного.

— Я могу понять, почему ты инквизитор, — ответил Рагиар. — Ты настойчиво гнешь свою линию.

— А ты опять стараешься уйти от ответа.

— Ответ прост, леди: я не знаю. Я не архивариус, и в мои обязанности входит лишь выступить в роли вашего проводника здесь.

— И нашего сторожевого пса.

Рэгнар уставился на нее, на несколько мгновений потеряв дар речи. Оскорбительно звучали не только сами слова, но и тон, которым они были произнесены.

— Ты ответила бы за это, будь ты…

— Будь я мужчиной?

Несмотря на накатившую на него волну гнева, Рагнар едва не улыбнулся. Это было именно то, что он собирался сказать сейчас. Женщины на островах его родины никогда не сражались, поэтому он и понятия не имел, как следует держаться с женщиной, ведущей себя так, словно она ровня любому воину. Не найдя подходящих слов, Волк лишь что-то утвердительно пробормотал.

— Я бы не стала останавливать тебя, — произнесла она, — поскольку обучена сражаться. Это моя работа.

— Не сомневаюсь. Однако подобный поступок был бы весьма грубым нарушением гостеприимства. У нас не принято убивать гостей.

— Ты уверен, что смог бы убить меня?

— Да. — В голосе Волка не было ни угрозы, ни вызова, лишь простая констатация факта. — Я Космодесантник.

Это действительно факт. Рагнар был одним из тех воинов, в которых способности к разрушению и уничтожению развивались до невероятных масштабов, с тем чтобы они могли достойно противостоять в бою ужасным силам Хаоса. Просто не существовало способа, с помощью которого кто-либо из смертных мог одержать верх над ним.

Женщина улыбнулась, показывая мелкие ровные зубы, вот только в улыбке ее не было и намека на дружелюбие. Она сделала легкое движение рукой, и Рагнар, даже не сообразив толком, что именно произошло, почувствовал, как рядом с ней концентрируется энергия.

В следующее мгновение он понял, что лишен возможности двигаться, все его тело словно застыло.

«Псайкер», — догадался он. Кара Исаи была псайкером, одной из тех ведьм, что наделены исключительной психической силой, к которой, как теперь выяснилось, относилось умение парализовать любой выбранный объект.

Почувствовав, насколько глупо он выглядит сейчас, Рагнар рассердился. Напрягая силы, он постарался пошевелиться, но его попытки были тщетными. Женщина наблюдала за этой борьбой, и ее высокомерная улыбка становилась все шире, что приводило Волка в еще большее бешенство. Где-то в темных глубинах его разума животное, ставшее со времени инициации в Космического Волка частью его существа, хрипло зарычало в бессильной злобе. Ему не нравилось быть заключенным в клетке, даже если клетка — собственное тело.

Что ж, возможно, это и было той опасностью, которую он ощутил еще при первой встрече с инквизиторами. Псайкеры были печально известны своей склонностью к одержимости демонами Хаоса. И не исключено, что именно сейчас один из них пытался разведать путь в самое сердце Клыка.

— Я могла бы убить тебя, Космический Волк, и у тебя нет ничего, что ты мог бы противопоставить мне, — произнесла она спокойно.

Глава третья

Рагнар почти физически ощущал ее злорадство. Он был в ярости. Однако Волк обладал замечательной особенностью даже в таком состоянии не терять наблюдательности и трезвости мысли. Несмотря на его опасения, в запахе женщины не чувствовалось каких-либо заметных изменений, которые свидетельствовали бы о ее зараженности Хаосом. Не исключено, что ее действия сейчас обусловлены лишь одной целью — просто доказать свое могущество, и не более того.

О борьбе, которую вел Волк, свидетельствовали лишь выступившие на его лбу капли пота. Но он не делал чего-то необычного или несвойственного своей природе. Скорее наоборот. Он был воином и поэтому боролся. Просто боролся, стараясь наиболее эффективно использовать имеющиеся в его распоряжении силы. Время, казалось, остановило свой привычный бег, вокруг словно не существовало ничего больше — только магия инквизитора и противостоящая ей сила Космического Волка. Впрочем, подобное с ним случалось не раз, ведь это часть его работы, и он всегда выходил победителем. Стоит ли удивляться, что и сейчас происходит то же самое.

Выражение недоумения, сменившееся растерянностью, отразилось на лице Кары Исаи, когда сначала слегка задрожал один из пальцев Рагнара, а затем чуть заметно шевельнулась рука. Возможно, Исаи еще ни разу не сталкивалась с тем, кто сумел бы пусть даже незначительно, но противостоять ее воздействию. Это было переломным моментом, за которым Волк почувствовал, как сковывающая его сила едва заметно дрогнула. Вероятно, причина этого таилась в несколько пошатнувшейся теперь уверенности противника в своих силах. И хотя соотношение сил изменилось совсем незначительно, опыт подсказывал Рагнару, что схватка выиграна. Когда равновесие нарушено, для полной победы остается лишь развить успех. Главное, идти до конца и не сомневаться в своих силах, ведь обычно проигрывает тот, кто первым теряет веру в себя.

Так или иначе, но теперь Волк снова получил возможность двигаться. И хотя его движения были медлительны, словно он пробивался сквозь толщу какой-то чрезвычайно вязкой жидкости, но он снова обрел контроль над своим телом.

Уже в следующее мгновение приглушенный крик вырвался из груди инквизитора. Все произошло слишком быстро. Она даже моргнуть не успела, как почувствовала стальные пальцы Волка на своей шее. Учитывая его сверхчеловеческую силу, единственное, что оставалось теперь сделать, — чуть-чуть сжать пальцы.

— Теперь я могу убить тебя, — прошипел он, — и ты ничего не сможешь противопоставить моей силе. Однако это было бы не очень гостеприимно, — добавил Волк после небольшой паузы, снимая руку с горла своей жертвы и отстраняясь.

Мгновение они стояли, впившись друг в друга взглядом и тяжело дыша. Очевидно, что их единоборство отняло у женщины ничуть не меньше сил, чем у него самого, хотя испытываемые им сейчас ощущения были сравнимы с тем, как если бы он произвел марш-бросок без отдыха и остановок как минимум миль на двести.

— А ты весьма решительный, — произнесла она наконец, хотя по тону ее сложно было определить, были ли эти слова выражением восхищения, опасения или неприязни. Исходящий от женщины запах говорил о том, что скорее всего ее обуревали сейчас все эти чувства одновременно.

— Несомненно, — ответил он.

— И в тебе есть что-то еще. Я ощущала это, когда плела паутину.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видела что-то похожее на волка: большое, темное, жестокое.

— Думаю, это «что-то» живет во мне с тех нор, как я стал одним из членов Ордена, — ответил Волк, не совсем уверенный, правда, следует ли вообще обсуждать подобные темы с посторонними. — Это принято называть Духом Волка.

— Вряд ли. Скорее это одно из проявлений твоего собственного духа, что-то, что отличает тебя от обыкновенных людей.

— Но это просто заложено во мне.

— Жаль, что ты пока не можешь понять меня. Твои слова — всего лишь одно из объяснений, предложенных тебе твоими учителями, и, кстати, весьма примитивное. Неужели тебе ни разу не приходило в голову попытаться найти другое, более толковое? Извини, похоже, ты снова оскорблен. — Женщина улыбнулась, и на сей раз в ее улыбке чувствовалась некоторая теплота. — Напрасно. Я вовсе не хотела задеть тебя. Просто когда становишься псайкером, начинаешь несколько иначе смотреть на вещи. Открываются истины; о которых обычные люди могут лишь смутно догадываться. Одна из них заключается в том, что окружающий нас мир на самом деле не совсем такой, каким мы его привыкли видеть. Точнее, то, что мы видим, — лишь одна из множества его граней, и то, какая именно из них перед нами в данный момент, зависит только от нас.

Когда некую, пусть даже не слишком сложную, идею пытаются облечь в слова, суть ее неизбежно ускользает. И все же Рагнару показалось, что он догадался, о чем хотела сказать Исаи. Он хорошо помнил то, как радикально изменился его собственный взгляд на мир с тех пор, как он стал Волком. Раньше, глядя на мир глазами мальчишки с островов Фенрис, он представлял его совершенно иначе. Теперь Рагнар смотрел на него измененными глазами Космодесантника. Не исключено, что однажды он узнает нечто такое, что кардинально изменит и его нынешнее представление о мире. Раз уж так случилось однажды, глупо было бы полагать, что этого не может повториться вновь. С другой стороны, не следовало чрезмерно давать волю подобным мыслям сейчас, поскольку в предстоящей борьбе Космодесантнику необходимо иметь достаточно твердую почву под ногами.

— Возможно, ты права. Но знаешь ли ты сама, как выглядит мир в действительности?

— Ты так и не ответил на мой вопрос. — На сей раз ее голос звучал более дружелюбно, а улыбка стала еще теплее.

— Насколько я понимаю, если вам не удается найти объяснения каким-либо вещам одним способом, вы ищете другой? — произнес Волк.

— Ты снова пытаешься уклониться от ответа.

— Но я действительно не могу ответить ничего определенного. Я не архивариус. Мне известно лишь, что в этих залах хранятся миллионы рунных камней и далеко не все из них внесены в каталоги. Кроме того, отдельные записи сохранились только непосредственно на самих рунных камнях, а некоторые содержатся лишь в сагах, что хранят в памяти Рунные Жрецы.

— То есть, если я правильно поняла, ты хочешь сказать, что в записях вашего архива могут существовать пробелы?

Рагнар был не очень хорошо знаком с тем, каким образом хранились данные в архиве Клыка. Но по тону инквизитора чувствовалось, что сама она разбирается в этом.

— Что ж, у нас дела обстоят не лучше, — продолжила она. — Машины, хранящие информацию, весьма древние, их создание относится еще ко времени Темного Века Технологий. К сожалению, техножрецы Адептус Механикус неоднократно проводили их модернизацию и перезапуск, и каждый раз, когда это случалось, часть информации утрачивалась безвозвратно. Кроме того, существуют еще ошибки при копировании. И конечно, много информации зарегистрировано под личными печатями инквизиторов, и после их смерти зачастую никто не может получить доступ к этим записям.

Рагнар смотрел на женщину со смешанным чувством удивления и недоверия. Он не ожидал подобных откровений от кого-либо из свиты Стернберга. Но нечто в ее запахе подсказывало ему, что не следовало забывать об осторожности. Возможно, это была лишь еще одна из множества уловок, практикуемых инквизиторами. Человеку давали немного информации, вызывая его ответную реакцию, хотя то, что он узнал, на самом деле не имело столь большого значения, как могло показаться вначаче.

— И конечно, некоторые записи могли быть просто утрачены и уже никто и никогда не сможет узнать почему, — закончила она.

— Неужели это могло быть сделано преднамеренно? — Рагнар бросил на нее удивленный взгляд.

— Не исключено.

— Но зачем?

— Потому что далеко не всякая информация безопасна для того, кто ею владеет. Если к определенным записям получат доступ лица, не подготовленные к их восприятию, это может привести к возникновению еретических мыслей или, того хуже, к еретическим делам.

— Но кто же решает судьбу хранящейся информации?

— Магистры нашего Ордена. Иногда отдельные инквизиторы. Тысячелетия сменяют друг друга, многое меняется в мире. Бывает так, что вчерашнее богохульство воспринимается сегодня как ортодоксальность. Не исключено, что точно так же дела обстоят и у вас?

Рагнар недоверчиво посмотрел на нее, чуть приоткрыв рот от удивления. Он сильно сомневался, что Космические Волки смотрели на вещи подобным же образом! Однако странный наклон головы и едва уловимые перемены в запахе говорили Волку о том, что, возможно, даже его молчание сейчас воспринимается как ответ. И ответ этот до времени отложился где-то в глубинах ее памяти.

— Мы не верим во все это и придерживаемся старых взглядов, которые неизменны еще со времен Лемана Русса… — начал Рагнар, чтобы как-то заполнить тишину, но резко осекся.

Не исключено, что неловкая тишина — очередная инквизиторская уловка, преследующая все ту же цель — подтолкнуть его к разговору. Уловка столь же простая, сколь и эффективная. Поэтому Волк замолчал.

— Возможно, стоит лишь разрешить себе подумать. Уверена: если ты повнимательнее изучишь историю своего Ордена, то заметишь, что дела обстоят не совсем так, как тебе хотелось бы их видеть. — В ее голосе появились нотки вызова.

Первым порывом было сразу же вступить в спор, но, судя по всему, именно на это она и рассчитывала. Похоже, постепенно он начал понимать, что с ним ведут определенную игру, и даже догадываться о ее условиях. Что ж, пожалуй, он тоже готов сыграть.

— А вы всегда задаете людям подобные вопросы?

Улыбнувшись, она отвела взгляд чуть в сторону и слегка качнула головой. Смех был тихим и, казалось, обращенным к себе самой.

— А ты способный парень. Теперь я понимаю, почему они направили к нам именно тебя.

К сожалению, когда люди чрезмерно хитры, то готовы видеть коварство и хитрость везде, даже там, где их на самом деле нет, подумал Рагнар. Он пытался понять, каким же образом обстоит дело в данном случае. Был ли Ранек проницательнее, чем ему показалось? Случайно ли, что именно на Рагнара пал выбор? Не запланировал ли Ранек какую-то уловку, целью которой было отвлечь внимание инквизиторов от чего-то более важного? Или все это лишь его домыслы, вызванные общением с этими двумя хитрыми людьми? Вопросов вполне достаточно, чтобы поломать голову. А есть ли ответы?

— Да, — произнесла инквизитор Исаи. — Я всегда задаю людям подобные вопросы. Меня хорошо обучили этому. И еще меня обучили сражаться и убивать. Так что допрос является неотъемлемой частью моего образа жизни. Это моя вторая натура, я делаю это автоматически и зачастую даже неосознанно.

— Твои слова звучат откровенно, хотя они и не очень приятны.

— Возможно.

«А еще возможно, что это лишь очередная уловка, — подумал Рагнар, — преследующая все ту же цель — завоевать доверие человека, с которыми она говорит». Он заметил, что, общаясь с этой женщиной, и сам начал заражаться ее подозрительностью. Кроме того, Волк заметил, что, как это ни странно, в нем зарождается наряду с подозрительностью излишняя прямолинейность, прежде ему несвойственная.

— Не уверен, что хотел бы жить е вашем мире, — произнес он наконец.

— Но кто-то должен. Кто-то должен находить и уничтожать врагов Императора.

— Не спорю, в твоих словах есть истина.

— Она есть везде, нужно только уметь искать. И это тоже часть моей работы.

— Ты могла бы узнать гораздо больше, поговорив с кем-нибудь другим, — произнес он решительно. И в этот момент другая мысль осенила его; — Ведь ты — псайкер. Так почему бы тебе просто не сканировать мысли людей и получать таким образом всю необходимую информацию?

Она снова улыбнулась, но на сей раз холодно. По всей видимости, тема, которую он затронул, не относилась к числу тех, которые она хотела бы обсуждать.

— Да, некоторые псайкеры действительно так и делают. Но мои способности распространяются… в несколько ином направлении. Кроме того, этим даром пользоваться далеко не всегда просто и безопасно. Достаточно волевой человек способен противостоять воздействию. Более хитрые могут к тому же маскировать свои мысли или даже создавать ложные. Существуют и другие опасности.

— Опасности?

— Конечно. Ведь тот, кто входит в сознание еретиков, нередко сам становится одним из них. Их мысли сами по себе — уже инфекция. К сожалению, мало кому удается просто сканировать мысли человека, не входя в его сознание. Не исключено, что, попробуй я это, меня постигнет незавидная участь. По крайней мере, так меня учили. И в этом мудрость, — добавила инквизитор.

Похоже, она сочла беседу завершенной. Они вернулись назад, в ту часть зала, где инквизитор Стернберг ожидал архивариуса.

Взглянув на него, нетрудно было заметить, что этот человек еще не получил того, ради чего пришел сюда.

Быть может, теперь наступило время пробовать отвлечь и его, подумал Рагнар. И кажется, он придумал как.

— И куда мы теперь направляемся? — поинтересовался Стернберг.

Рагнар отчетливо слышал биение его сердца, размеренное и ритмичное. Вот только зачем ему слышать это? Волк встряхнул головой, и этот звук отошел куда-то на задний план, сливаясь с множеством других. Они вошли в подъемник, и кабина понесла их куда-то вверх. Теперь был слышен лишь гул механизмов, приводящих в движение это устройство.

«Вопросы, одни вопросы», — подумал Рагнар.

— Скоро сами все увидите.

— Этот парень не из тех, от кого легко получить ответы, — сказала Кара Исаи.

Ее рука мелькнула в странном жесте. Очевидно, это был определенный вид секретного языка, подобного тому, которым пользовались иногда сами Космические Волки.

Стернберг встряхнул седеющей головой, и широкая улыбка появилась на его лице.

Рагнар ощутил изменения в его запахе и решил, что следует обратить на него более пристальное внимание. Улыбка инквизитора была дружелюбной, но Волк не терял бдительности. Теперь он понимал, что расслабляться в присутствии этих людей нельзя ни в коем случае. Даже их дружелюбие было не чем иным, как одним из видов оружия из их арсенала, одним из множества методов, используемых для выуживания информации. Трудно сказать, что особенно насторожило сейчас Волка. Пожалуй, как верно заметил старый жрец, он действительно не знал ничего, что стоило бы скрывать от этих людей. К тому же как бы то ни было, но они ведь были на одной стороне. Все они — солдаты на службе Императора. И все же что-то в этих людях заставляло его сохранять дистанцию. Волк чувствовал какую-то двуличность и ожидал новых, ловко скрытых подвохов, которые были чужды его натуре. Возможно, подобные проявления можно объяснить индивидуальными особенностями инквизиторов, может, они просто пришлись ему не по душе. Кроме того, от них исходила угроза, объяснения которой Рагнар тоже пока не находил.

Он старался отогнать эти мысли прочь. Быть может, то, что настораживало его в этих людях, было просто частью их работы. В задачу Инквизиции входило обнаружение как явных, так и скрытых угроз мирам Империума. Их жизнь была полна тайн, двуличия и темноты. Стоит ли удивляться, что все это наложило на них свой отпечаток.

— Почему ты не хочешь сказать, куда ведешь нас? — спросил Стернберг.

— Думаю, ты поймешь, когда мы доберемся до места.

— Тогда это какой-то сюрприз? — предположила Кара Исаи.

— Непросто скрыть что-либо от столь проницательных инквизиторов, как вы, — ответил Рагнар с тенью иронии в голосе.

— Юмор? От Космического Десантника? Кто бы мог ожидать? — удивленно поднял брови Стернберг.

В его голосе Рагнар почувствовал ту же иронию, с которой он сам произнес последнюю фразу. На мгновение его охватило странное чувство: словно перед ним был не живой человек из плоти и крови, а каменная стена, которая лишь отражала его же собственные эмоции.

В этот момент кабина подъемника остановилась, вместо красной лампочки зажглась зеленая, послышался мелодичный звук, после чего дверь мягко и бесшумно раскрылась. Выйдя из кабины, они оказались в просторном зале, представляющем собой часть естественной пещеры. Первое, что бросалось в глаза, был огромный прозрачный кристалл. Единственным освещением здесь была лампа кабины подъемника, из которой они вышли, да холодный свет звезд на черном небе, проникающий сквозь армированные стекла окон.

— Здесь больше нет света? — спросила Кара. — По небу не скажешь, что сейчас день.

— Кажется, я начинаю понимать кое-что, — произнес Стернберг негромко, — и догадываюсь, почему наш юный друг не хотел говорить, куда мы идем.

Он двинулся вперед, женщина последовала за ним. Когда инквизиторы пересекли зал, Рагнар был вознагражден, наблюдая за их открытыми от удивления ртами и чувствуя изменения в запахе, говорящие о том, что оба они действительно испытывают изумление. Конечно, приятно было осознавать, что ему удалось произвести впечатление на эту пару циников. Впрочем, его и самого неизменно поражало это место и даже приводило в священный трепет, несмотря на то что он уже неоднократно бывал здесь.

Он присоединился к гостям у окна и посмотрел вниз, на раскинувшийся под ногами мир. Горизонт отсюда был чрезвычайно далеко, намного дальше, чем с поверхности планеты. Помещение, в котором они сейчас находились, располагалось почти на вершине горы, прямо над атмосферой. Отсюда открывался вид на огромный, окруженный полярными льдами континент Асахейм. Ниже были видны движущиеся облака, более низкие горы, ледники и озера. Все было словно разложено на чуть изогнутой рельефной карте. Склоны Клыка терялись где-то внизу, исчезая в море облаков.

— Мне часто доводилось слышать о том, что Клык — одно из чудес Империума, — произнес Стернберг тихим и исполненным благоговения голосом. — Теперь я понимаю почему.

— Это действительно прекрасно, — согласилась Исаи.

По их запаху Волк мог заключить, что слова инквизиторов были искренними.

— Благодарю тебя за то, что показал нам это место, Рагнар, — сказал Стернберг. — Пока я жив, я буду помнить этот миг.

Рагнар улыбнулся, но уже через мгновение почувствовал, как улыбка сама собой сползает с лица от внезапно осенившей его догадки. Конечно, инквизитор говорил правду, он действительно не забудет этот миг, но не из-за особенной красоты и величия, а просто потому, что он вообще никогда и ничего не забывает. Это одно из его профессиональных качеств, выработанных и развитых так же, как, например, у Волка — чутье.

Их память также была одним из инструментов, подумал он. Нет, скорее даже не инструментом — оружием. С каждой минутой Рагнар все отчетливее понимал, что доверять этим людям нельзя. Поэтому разумнее всего было бы сократить объем предоставляемой им информации до минимума.

Чистый, напоминающий звон колокольчика звук достиг слуха Рагнара, тотчас прервав его размышления об особенностях иных миров и возвращая к реальности, к полумраку его логова. Среагировав на движение, висящий в воздухе шар зажегся, постепенно набирая яркость. Волк потянулся за воксом, переговорным устройством, находившимся в специально высеченном углублении рядом с его ложем.

— Рагнар слушает, — произнес он, закрепив вокс на шее.

— Я нашел то, что нужно нашим гостям. — В голосе архивариуса прорезались высокие, резкие ноты, что чувствовалось даже сквозь сеть коммуникации.

— Я немедленно сообщу им, — ответил Рагнар.

— Как знаешь, — произнес старик, и связь прервалась.

В воздухе чувствовался запах озона и машинного масла. Движение огромных поршней заставляло воздух вибрировать. Гигантские дуги Вселенского Огня пронзали пространство между двумя мощными электрическими генераторами. Нимб света окружал огромную Мыслительную Машину. Звучали ритуальные песнопения Железных Жрецов, предназначенные для того, чтобы усмирить заключенный в Машине древний дух и слить воедино его силу и свое намерение. Один из жрецов опустил что-то на клавиатуру. Она была тоже весьма древней, так что большинство керамических клавиш, видимо, пришли со временем в негодность. Вместо них были вставлены новые, вырезанные из черного базальта или белой слоновой кости. Младший Железный Жрец с церемониальной урной в руках плеснул какой-то, по всей видимости охлаждающий, состав на корпус Машины. Возможно, если бы Машина стала слишком горячей, то заключенный в ней дух мог бы разгневаться и попытаться покинуть свою темницу.

Впрочем, это было не более чем предположение. На самом деле, Рагнар почти ничего не знал о тайнах, связанных с духом этой Машины, и был весьма рад, что от него ничего не требуется по части проведения ритуалов, а все выполняют специально обученные этому Железные Жрецы.

Один из них вложил гладкий черный рунный камень в отверстие в корпусе Машины, после чего свет стал несколько ярче, а запахи — интенсивнее.

Внезапно раздался странный звук, отдаленно напоминающий треск заводимого пропеллера, и из другого отверстия стало постепенно разворачиваться нечто, похожее на длинный свиток пергамента. Его поверхность равномерно покрывали неизвестные Волку рунические знаки. Было ли это действительно тем, что искали инквизиторы? Посмотрев на небольшую, торчащую из отверстия в корпусе Машины плитку черного мрамора, Рагнар заметил легкое подрагивание заливающего ее света. Переведя взгляд обратно на пергамент, он ощутил некоторую растерянность. Весь растолкованный Машиной текст представлял собой не более чем загадочный набор чисел и знаков.

Тем временем свиток продолжал разворачиваться дальше. Внимательно наблюдая за обоими инквизиторами, Рагнар ясно ощущал их нетерпение. Пожалуй, из них двоих Стернберг казался более взволнованным. Капли пота выступили у него на лбу, а во взгляде читалось с трудом сдерживаемое волнение человека, который приблизился к давней заветной цели. Глаза горели странным огнем, отражавшим, быть может, судьбы множества людей, лежащие теперь тяжким бременем на его плечах. Кара Исаи скрывала волнение несколько лучше, хотя и в ней чувствовалось напряжение. Время от времени прижимая ладони к глазам, она едва заметно шевелила губами, произнося слова какой-то неизвестной молитвы или медитативной мантры. Несмотря на то что расстояние не позволяло Волку что-нибудь услышать, он прекрасно понимал, о чем она молится.

Наконец свиток прекратил раскручиваться, и один из Железных Жрецов торжественно выступил вперед. Почтительно склонив голову, он взял пергамент, бережно свернул его и передал архивариусу. Тот, в свою очередь, разложив свиток на столе, некоторое время внимательно разглядывал его, после чего, сняв с пояса печать, аккуратно поставил оттиск. Затем, словно приняв наконец какое-то важное решение, старик кивнул, громко крякнул, снова свернул бумагу и вручил ее Рагнару.

— Это то, что вы ищете, — произнес он.

И прежде чем Волк нашелся что ответить архивариусу, он развернулся и отошел на свое место. Когда Рагнар передал свиток Стернбергу, тот развернул его, быстро пробежал взглядом, после чего со слабой улыбкой вернул обратно. Волк почувствовал, что теперь глаза всех Железных Жрецов обращены на него. Где-то внутри кольнуло чувство тревоги. Осторожно развернув свиток, он внимательно разглядел его. Несмотря на то что текст был выжжен на листе странным и неизвестным ему способом, все символы и цифры были достаточно хорошо различимы. И вдруг Рагнара осенило. Он наконец понял, что именно сразу же насторожило его в бумаге: текст был написан на неизвестном инквизиторам руническом языке Фенриса.

— Ты хочешь, чтобы я перевел это? — произнес Рагнар, оборачиваясь к инквизитору.

Тот утвердительно мотнул головой.

— На это может потребоваться некоторое время. Язык, на котором написан текст, достаточно древний и уже давно вышел из употребления.

— Мы готовы ждать, сколько потребуется. — Взгляд инквизитора стал ледяным. — Для этого мы здесь.

В его голосе прозвучали нотки сарказма, а запах свидетельствовал о том, что его сейчас обуревают гнев и нетерпение. Впрочем, если правда то, что каждая секунда промедления стоит жизни тысячам обитателей зачумленной планеты, подобную реакцию можно было бы счесть весьма естественной.

Поджав под себя ноги, Рагнар сидел в своем логове и был полностью поглощен расшифровкой написанного более двух тысяч лет назад документа. Он представлял собой отчет о военной кампании против темных эльдаров, составленный давно покинувшим мир живых Космическим Волком по имени Йоргмунд. Рагнар был поражен тем фактом, что из всех великих изобретений, которыми Император одарил человечество, письменность была, возможно, самым важным и в то же время наиболее недооцененным. Ведь посредством ее Волк мог воспринимать сейчас мысли и чувства человека, умершего более двух тысячелетий назад. Письменность была удивительной вещью, которой он прежде никогда не придавал особого значения.

Занимаясь переводом, Рагнар был удивлен, насколько хорошо идет процесс. Видимо, при его трансформации в Космического Волка машина, с помощью которой в его мозг было вложено знание готического языка Империума, хорошо справилась со своей задачей. Напрягаться приходилось лишь изредка, когда требовалось найти более или менее точное соответствие словам и фразам при переводе с языка Фенриса на язык Империума.

История этой кампании была длинной и увлекательной. По причинам, известным только им самим, темные эльдары напали на один из миров Империума, Аэриус. Впрочем, по мнению брата Йоргмунда, подобные нападения в то время были типичными для этих вероломных ксеносов, которые появлялись без предупреждения, внезапно выныривая из глубин Космоса на кораблях диковинной конструкции. Так же случилось и в тот раз. Враги беспощадно уничтожили оказавших им сопротивление солдат Имперской Гвардии, а затем высадили свои силы у подножия Великой Черной Пирамиды, где их главарь Фарсир Каорелл совершил какой-то непонятный, зловещий ритуал. Описываемые события происходили во время, когда ужасная Звезда Зла сверкала в небе и страшная эпидемия опустошала мир.

Космические Волки, откликнувшись на призыв о помощи, выступили военным походом, чтобы изгнать эльдаров прочь из этого мира, по праву принадлежащего человечеству. Обрушившись на врага с цепными мечами и болтерами, после ожесточенных боев им все же удалось очистить мир от грязного присутствия ксеносов. Особенно напряженная борьба шла у подножия Пирамиды, где эльдарский маг использовал свои самые мощные чары. Согласно Йоргмунду, Рунные Жрецы утверждали, что Черная Пирамида была неким связующим звеном между чужеродными мистическими силами. Отмечалось также, что, согласно легенде, она была построена самими эльдарами в незапамятные времена.

После ряда крупных сражений, в которых защитники человечества одержали победу, зловещие эльдары вынуждены были отказаться от своих грязных целей и прервать проведение своих загадочных ритуалов. О том, что могло бы случиться, будь им позволено завершить начатое, ведомо лишь Императору. Во время кульминационного момента ритуала Космические Волки с помощью Инквизиции и Имперской Гвардии сумели прорвать защитный барьер врага, разбили войско Фарсира и захватили те инструменты, с помощью которых иноземцы управляли мощными потоками псионической энергии.

Умирая, отвратительные ксеносы проклинали своих победителей, выкрикивая, что Космические Волки совершили ужасную ошибку и что из-за их глупости все расы галактики будут уничтожены. Не придав особого значения словам эльдаров, Космические Волки захватили их главный талисман, используемый в ходе магического ритуала. К счастью, во время великого сражения он был разбит на три части и, несмотря на содержавшуюся в нем огромную силу, утратил способность к действию. В качестве трофея очередной великой победы Империума одну из частей разбитого артефакта забрали Космические Волки, а две другие оказались у Инквизиции и в гвардейском полку Галта.

Исследование фрагмента древнего иноземного талисмана Рунными Жрецами Ордена показало, что артефакт действительно обладает огромными магическими способностями неизвестного происхождения. Процесс изучения мог бы продолжаться и дальше, но иные ратные подвиги призывали служителей Ордена, так что талисман был заключен в хранилище Клыка с тем, чтобы в дальнейшем узнать о нем побольше. Это было последнее упоминание об артефакте, которое смог найти Рагнар.

Остальная часть свитка содержала текст, относящийся к другой кампании против орков в Сегментум Обскурус. Никаких ссылок на Талисман Ликоса там уже не было. Закончив перевод, Волк скрепил пергамент личной руной. Пора было сообщать информацию Стернбергу. До сих пор все сказанное, инквизитором подтверждалось записями.

Рагнар был воином, а не специалистом в области магии, поэтому он едва ли мог представить, каким именно образом талисман, который они ищут, поможет людям Аэриуса. Впрочем, это было уже не его заботой, а инквизитора.

И снова Рагнар оказался в логове Великого Волка перед лицом своего лорда. Рядом с ним стояли Иван Стернберг и Кара Исаи. Внешне оба инквизитора выглядели спокойными и даже несколько расслабленными, но, несмотря на это, Волк чувствовал их нервозность. Впрочем, стоило ли упрекать их за это, ведь даже самые храбрые воины нередко терялись в присутствии Великого Волка.

— Мы нашли информацию, которую искали, Логан Гримнар, — произнес инквизитор.

— Рад, что мы смогли помочь вам, — ответил Великий Волк.

— Но я хотел бы попросить тебя еще об одном одолжении.

— Говори.

— Следует удостовериться, что этот древний талисман — действительно та самая вещь, которую мы ищем.

Великий Волк чуть приподнял бровь.

— Что ж, примерно так я и думал. Я уже отдал приказ, чтобы Рунные Жрецы открыли для тебя хранилище. Не вижу оснований задерживать твои поиски, — произнес Гримнар, чуть подавшись вперед.

— Благодарю тебя, Великий Волк, — ответил Стернберг, слегка склоняя голову.

Рагнар наблюдал за происходящим из дальнего угла зала. Никто не отдавал ему распоряжения присутствовать здесь, но вместе с тем никто и не запрещал этого. Ему было предписано сопровождать инквизиторов в пределах Клыка, и, насколько он понимал, этих полномочий с него пока никто не снимал. Так что у него были все основания находиться здесь. Кроме того, ему было очень любопытно.

Они находились глубоко под Клыком, в месте, где в течение многих сотен лет не ступала нога человека. Зал имел высокие своды и был не менее ста шагов в ширину. Поверхность каменных стен была обработана весьма грубо, поэтому Рагнар сделал вывод, что зал, вероятно, когда-то был пещерой. В воздухе чувствовалось дыхание древности. Единственный запах, кроме запаха пришедших сейчас людей, принадлежал сервиторам, обслуживающим данную зону. Путь к этому месту был долгим и проходил по длинным коридорам, где буквально через каждые десять шагов приходилось останавливаться, чтобы открыть огромные бронированные двери, опечатанные древними печатями. Однако Рунные Жрецы вели к цели безошибочно. После того как они возводили руки и бормотали неизвестные заклинания, очередная дверь открывалась и можно было продолжать движение.

И вот наконец Рагнар и шедшие с ним оказались в зале, из которого вела еще одна, самая тяжелая дверь. Нет сомнений, что бы ни находилось за этой дверью, оно заслуживало такой строгой охраны, подумал Рагнар.

Рунные Жрецы снова запели, а двое из них принялись поворачивать огромный ворот, с помощью которого можно было открыть дверь. Инквизиторы и Великий Волк почтительно стояли чуть в стороне, молча наблюдая за их работой. Рядом, готовые к немедленному действию, находились воины почетного караула Великого Волка. Судя по исходящим от них запахам, они испытывали неменьшее любопытство, чем сам Рагнар, хотя на первый взгляд их вид говорил лишь о преданности своему господину и готовности в любой момент броситься в бой даже здесь, в самой глубокой и самой безопасной части Клыка.

Их присутствие радовало Рагнара. Когда огромная дверь со скрипом поддалась, какое-то странное, сверхъестественное зарево возникло в образовавшемся проеме и повергло в трепет находящихся в зале. По углам заплясали тени. Когда свет коснулся его лица, Рагнар почувствовал покалывание на коже. Волосы на загривке встали дыбом. Почти осязаемое ощущение с трудом удерживаемой силы наполнило воздух.

Глядя сквозь дверной проем, Рагнар мог видеть небольшое помещение с неровными стенами. В центре его было устроено что-то вроде алтаря, на котором лежал прозрачный футляр, испускающий жуткое, завораживающее взгляд зарево. Но через какое-то время интенсивность сияния стала постепенно ослабевать. То ли глаза приспособились, то ли энергия несколько утихла, но теперь источник огня стал отчетливо различим. Это был драгоценный камень размером с куриное яйцо, но с множеством граней. Без сомнения, он был сделан мастером высочайшего класса. Вслед за остальными, влекомый сиянием камня, Рагнар вошел в помещение. Никто не остановил его.

Молодой Волк вошел вслед за всеми последним. Присутствующие были настолько очарованы видом талисмана, что на Рагнара никто не обращал внимания.

На столь близком расстоянии его острые глаза могли разглядеть, что кристалл находился в замысловатой золотой оправе, на которой были видны странные, очевидно написанные самими эльдарами, руны, значение которых Рагнар расшифровать не мог. К оправе крепилась цепь из какого-то серебристого металла. Несомненно, эта цепь предназначалась для того, чтобы кристалл мог висеть на чьей-то шее, быть может, шее одного из тех магов-чужаков, о которых говорилось в свитке. С двух сторон, как на оправе, так и на самом кристалле, были заметны сколы. Рагнар понял, что это те самые места, где от камня были отколоты куски.

Но больше всего поражал воображение не столько вид самого талисмана, сколько аура силы вокруг него. Вряд ли у кого-либо из присутствующих еще оставались сомнения в том, что находящийся перед ними предмет действительно наделен великой мощью. Даже несмотря на то что Рагнар не обладал способностями псайкера, он отчетливо ощущал пульсирующую и бурлящую вокруг талисмана энергию.

Вдруг пляшущие блики уплотнились и стали принимать форму какого-то кошмарного существа. Существо имело странные, удлиненные формы и напоминало мага, облаченного в ритуальные одежды. Талисман сверкал на его шее.

Услышав порывистое дыхание инквизитора Исаи, Рагнар взглянул на нее и увидел, что она бледна как полотно. Судя по всему, те ощущения, что она сейчас переживала, были не из приятных. Поскольку она обладала псионическими способностями, то, конечно, гораздо острее воспринимала эманации этого предмета, чем Рагнар. И все же он не был уверен, что талисман не сможет воздействовать и на него аналогичным образом.

Пожалуй, единственным человеком, за исключением самого Великого Волка, на которого кристалл, казалось, не производил особого впечатления, был Стернберг. Инквизитор вел себя так, словно контакт с подобными сверхъестественными явлениями для него — обычное дело. Он подошел к алтарю и, взяв за цепь, как ни в чем не бывало извлек кристалл из футляра, где он покоился в течение веков. Затем, чуть помедлив, нехотя передал его Каре. Она взяла кристалл, на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то, после чего слегка встряхнула головой и обратила взгляд на Стернберга.

— Это действительно тот самый амулет, который мы ищем? — спросил он тихо.

— Да, в этом не может быть сомнений. Это предмет силы. У него очень мощная аура, хотя впечатление весьма противоречиво. Однако я уже сейчас могу сказать тебе одну вещь.

— Какую?

— Для того чтобы использовать его потенциал в полной мере, необходимо обладать двумя остальными частями, поскольку между ними существуют сильнейшие связи. И все же я надеюсь, что смогла бы использовать его и отдельно от остальных. Дай мне его на некоторое время.

Оба инквизитора обернулись и вопросительно взглянули на Великого Волка. Рагнар уже знал, о чем они собираются просить.

В этот момент Волчий Жрец Ранек одним прыжком оказался рядом с Рашаром. Он был вне себя и походил на вырвавшегося из клетки зверя.

— Мне это совсем не нравится, — произнес он.

— Понимаю тебя, — вступил в разговор Рагнар, — но Великий Волк уже дал разрешение забрать камень.

— Ничего себе! Пришли иноземцы, попросили одно из наших древних сокровищ, артефакт огромной силы, хранимый с давних времен, и Логан Гримнар просто говорит «да»!

— Но, возможно, это не так уж и плохо, — ответил Рагнар.

Он вовсе не хотел спорить со жрецом, но почему-то почувствовал, что вынужден отстаивать решение Великого Волка, и не только потому, что считал необходимым поддержать его авторитет.

— Они, как и мы, служат Императору. Они испытанные и достойные воины, призванные уничтожать врагов Империума.

— А тебе придется сопровождать их в иные миры, пока не будет найдена хотя бы одна из утраченных частей талисмана, не так ли, юноша? — Губы Ранека едва заметно исказила циничная усмешка.

— Это честь для любого воина, — ответил Рагнар, хотя в голосе его не чувствовалось полной уверенности.

— Ладно. По крайней мере, Гримнар поставил во главе отряда, сержанта Хакона, — произнес Ранек хмуро.

Рагнар не слишком обрадовался, услышав это. Его воспоминания о сержанте Хаконе, бывшем инструкторе в Руссвике, были не слишком теплыми. Хакон был тяжелым человеком, подчас даже жестоким. Однако, подумал Рагнар, он способный воин и грамотный командир. Для того чтобы уважать человека, вовсе не обязательно, чтобы он при этом нравился. И потом, Рагнар не собирался позволять кому бы то ни было испортить сегодняшний день. Перспектива путешествия в иные далекие миры на одном из тех громадных космических кораблей, что преодолевали немыслимые расстояния между звездами, заставляла его испытывать радостное возбуждение.

Глава четвертая

Сидя в пассажирском отсеке «Громового Ястреба», Рагнар наблюдал, как медленно, но неуклонно отдаляется его планета. Если разобраться, то не так уж много времени провел он здесь, и все же со дня, когда он впервые попал в Клык, прошло, казалось, полжизни. Снова он пристегнут ремнями в кресле и наблюдает в иллюминатор, как корабль выходит из атмосферы родной планеты. Конечно, он не раз уже видел эту картину, вот только теперь «Громовой Ястреб» перенесет его не в какую-то другую точку на планете, а к ожидающему их на орбите кораблю инквизиторов. Теперь Рагнару предстоит покинуть родину и следовать куда-то невообразимо далеко от Фенриса. Более того, может статься, что он уже никогда не вернется назад. От осознания этого факта где-то в груди едва заметно защемило.

Волк смотрел вниз, на удаляющуюся поверхность родной планеты, с чувством, прежде ему неведомым. Это была странная смесь любви и тоски. Над бескрайним океаном плыли облака, а в разрывах между ними виднелись вода и острова. Некоторые из них он узнавал по знакомым очертаниям, виденным на картах и глобусах во время обучения в Клыке. Однако тот остров, где он вырос, влюбился и, наконец, был сражен, чтобы возродиться уже Космическим Волком, виден не был. Впрочем, это неудивительно. Ведь его родной остров так мал.

Кто знает, возможно, уже совсем скоро он вернется на Фенрис. На этот один среди миллионов других миров Империума, отделенных друг от друга тысячами световых лет. Рагнар слышал, что если бы человек мог посещать новый мир каждый день своей жизни, то все равно умер бы прежде, чем посетил тысячную долю населенных планет галактики.

На мгновение Рагнара охватило ощущение собственной незначительности в масштабах мироздания. Он закрыл глаза и обратился с беззвучной молитвой к Императору и Руссу. Но через некоторое время чуть заметная улыбка тронула его губы. Кто он для них, для богов, занятых вопросами куда более глобальными, чем наблюдение за крошечными пятнышками, подобными ему и его братьям. Боги одарили их храбростью, силой и хитростью и теперь вправе надеяться, что Волки сами смогут позаботиться о себе.

Рагнар знал, что минуты слабости посещают не только новичков, но и опытных воинов. И здесь нечего стесняться и уж тем более скрывать это от самого себя. Ведь истинное мужество не в том, чтобы не прятать свою слабость, а в том, чтобы преодолеть ее и. двигаться дальше. Острый нюх подсказывал Волку, что его Кровавые Когти испытывают сейчас сходные чувства.

Конечно, он был горд тем, что оказался в числе пятерых избранных для сопровождения и охраны древнего талисмана под руководством сержанта Ха-кона. Следовало признать, что если бы Рагнар сам выбирал себе компаньонов, то его выбор пал бы на бойцов, находившихся сейчас рядом с ним. Ощущение того, что он не один, а вместе со своими братьями, укрепляло душевные силы. Радовало присутствие даже тех, кого он недолюбливал дома и старался по возможности избегать. Впрочем, скорее всего и они сейчас испытывали те же чувства.

В очередной раз открыв глаза, Рагнар стал всматриваться в темноту отсека. Своих братьев он был способен различить почти при любом освещении. Ближе всех к нему находился Свен, как всегда бормоча себе под нос какие-то невнятные проклятия и ворча. Его короткопалые ладони были сложены вместе, словно в молитве, однако брюзжание мало походило на молитву. Взглянув на Рагнара, Свен скорчил идиотскую гримасу и подмигнул. Через несколько мгновений в нос ударила волна едкой вони. Однако, чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей, Рагнар попробовал угадать, что именно ел Свен на завтрак этим утром.

— Рыбная каша и черный хлеб, — произнес Рагнар, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Верно, неплохой заряд для газовой атаки, — бодро откликнулся Свен.

Во мраке его глаза горели словно два уголька. Все Кровавые Когти, недавно прошедшие инициацию, испытывали определенные трудности, адаптируясь к живущему в них Духу Волка. Выражалось это у всех по-разному. Свен, например, постоянно был голоден.

— Сомневаюсь, что мощность двигателей этого корабля намного больше, — прошептал Нильс, сидящий позади Рагнара.

— Тебе просто завидно, — пробурчал Свен, — потому что у тебя нет такой силы.

— Свен проверяет готовность своего секретного оружия, которое он использует в борьбе с ксеносами, — сказал Рагнар. — Выживших не будет.

Конечно, это ребячество, но было непросто остаться в стороне от этих грубых, но не злых шуток своих братьев.

–. А вы уверены, что он не решил потренироваться сперва на нас, — сказал Нильс. — Хоть наши имплантаты и нейтрализуют действие ядов, но мне не до шуток. Голова все еще кружится.

— Именем Русса, помолчите! — прошептал темноволосый Ларс с противоположной стороны. — Неужели трудно вести себя прилично? Я совершенно не могу сосредоточиться из-за вашей болтовни.

— Извините, ваша святость, — прошептал Свен и повторно испортил воздух, преследуя теперь лишь единственную цель — разозлить Ларса.

По правде говоря, молодые Кровавые Когти несколько подустали от постоянной критики Ларса. Очевидно, Дух Волка пробудил в нем чрезмерную склонность к религиозным аспектам их призвания. Если бы кого из Космических Волков и можно было назвать отшельником, то это, вне всякого сомнения, был бы именно Ларс. Ходили слухи даже, что руководство всерьез планировало провести дополнительное тестирование на предмет его пригодности для подготовки в Рунные Жрецы. Ларса не раз посещали видения, многие из которых носили почти пророческий характер. Впрочем, Свен и Нильс объясняли это чрезмерной склонностью к размышлениям и, конечно, постами.

— Наверняка теперь мы долетим быстрее, — ухмыляясь, продолжил подшучивать над Свеном Нильс. — Клянусь, я почувствовал, как корабль ускорился, когда он сделал это.

— Может, это и было бы забавно, если бы не повторялось так часто! — внезапно рыкнул Стрибьорн.

Услышав голос своего старого соперника, Рагнар слегка вздрогнул. Несмотря на то что во время их последней миссии Рагнар спас ему жизнь, он по-прежнему недолюбливал Стрибьорна и инстинкты заставляли его напрягаться при одной лишь мысли о том, что смертельный соперник рядом. И вместе с тем едва ли во всей стае Кровавых Когтей нашлась бы еще пара бойцов, которые знали бы друг друга лучше, чем они. Они вместе учились, сражались, валяли дурака и теперь были близки настолько, словно их сделали из одной плоти и крови. Впрочем, подобное утверждение справедливо по отношению ко всем Волкам.

Рагнар бросил взгляд поверх ряда бритых голов, на каждой из которых была оставлена одна длинная прядь волос вдоль черепа — отличительный знак Кровавого Когтя. Он не сказал бы, что эти люди действительно были его семьей в том смысле, который он когда-то вкладывал в это понятие. С другой, стороны, вряд ли на всем свете нашелся бы для него кто-то дороже, чем они.

В носовой части корабля вплотную к пилотской кабине располагались инквизиторы Стернберг и Исаи, плотно пристегнутые, как и все прочие, к старым кожаным креслам. Рядом с ними находился футляр, в котором лежал фрагмент Талисмана Ли-коса. Они лично осуществляли его охрану на пути до своего корабля.

Вместе с инквизиторами сидел сержант Хакон. На его изрытом шрамами лице застыла маска полного безразличия, но в то же время спина его была прямой, а весь вид свидетельствовал о том, что человек этот в любой момент готов броситься в бой. Очевидно почувствовав на себе пристальный взгляд Рагнара, Хакон обернулся, и одного беглого взгляда его пронзительных серых глаз было достаточно, чтобы среди Кровавых Когтей вновь воцарилась тишина. Все они уже успели познакомиться с крутым нравом сержанта настолько хорошо, что даже неугомонный Свен не хотел бы вызывать его неудовольствия.

Рагнар закрыл глаза и проделал несколько несложных медитативных упражнений, чтобы прояснить мозги. Судя по всему, находящиеся рядом занялись тем же самым.

Когда наконец в зоне видимости появился космический корабль инквизиторов, Рагнар испытал некоторое разочарование. Почувствовав, что «Громовой Ястреб» начинает замедлять ход, он открыл глаза. Некоторый дискомфорт в ушах подсказывал, что корабль выполняет маневр. Посмотрев сквозь толстое, в царапинах, стекло иллюминатора в темноту, он заметил крошечный поблескивающий предмет. Даже острое зрение Волка не позволяло толком разглядеть хоть какие-то детали во мраке космоса. Но по мере приближения корабль стремительно увеличивался в размерах, пока наконец полностью не заслонил собой весь иллюминатор.

Рагнар начал понимать, что расстояния в космосе воспринимаются несколько иначе, чем на земле. Ведь оценивать что-либо можно лишь в сравнении с чем-то, а когда рядом нет больше никаких ориентиров, истинную величину предмета определить сложно. Тем временем корабль инквизиторов рос как на дрожжах, и через некоторое время Волк уже отчетливо понял, сколь огромен он в действительности.

Это был гигантский клин из стали и керамита, подобный плывущей в. пространстве горе. «Громовой Ястреб» рядом с ним казался пескарем возле кита. Теперь уже были отчетливо видны выпиравшие по бортам орудийные башни. Имперский орел, изображенный на изъеденном метеоритами борту, был, наверное, не менее полумили в ширину. Под ним наличествовала надпись на готике: «Свет истины». По всей видимости, это было название корабля. Никогда прежде Рагнар не видел ничего подобного. Трудно было поверить, что эта громадина создана руками человека. Одна лишь мысль о том, что он представлял собой результат работы простых людей, заставляла учащенно биться сердце. Вздохнув, Рагнар пробормотал короткую молитву Императору.

«Громовой Ястреб» кружил, словно мелководная рыбешка вокруг морского чудовища. Пораженный Рагнар наблюдал за мерцающими в темноте огнями, подобными звездному дождю. Остальные тоже подались вперед, чтобы лучше рассмотреть эту удивительную картину. Не проявляли особого интереса к происходящему лишь инквизиторы и сержант Хакон, чей скучающий и равнодушный вид говорил о том, что этому человеку доводилось быть свидетелем подобных чудес тысячи раз. И запахи свидетельствовали о том, что эти трое действительно не испытывали особых эмоций.

Плавно вращаясь, «Громовой Ястреб» ровно скользил в пространстве, приближаясь к своей цели. И вот наконец раздался звонок, извещающий пассажиров, что корабль прибыл к месту назначения. Невесомость исчезла. Когда шаттл тормозил, Рагнар почувствовал, как будто большая и мощная рука придавила его к креслу.

Снова стало возможно разглядеть находящийся теперь прямо под ними борт космического корабля. Он представлял собой ровную поверхность из металла и керамита, над которой то тут, то там возвышались башни, трубы и крышки люков. Замигала световая сигнализация, показывая, что проводится очередной маневр. Началась стыковка. Реактивные двигатели, включаясь на несколько мгновений, оставляли огненный след, который тут же превращался в кристаллики льда. Из курса обучения Рагнар помнил, что там, за пределами защитной оболочки корабля, было достаточно холодно для того, чтобы заморозить незащищенного человека в считаные секунды. Он никогда раньше всерьез не задумывался над этим, а теперь почувствовал себя на редкость уютно в своем силовом доспехе.

«Громовому Ястребу» осталось проделать заключительный отрезок пути, и, когда он двигался вниз по огромной шлюзовой шахте, на некоторое время стало совершенно темно. Резкий толчок бросил Рагнара вперед, и лишь ремни безопасности удержали его в кресле. Корабль приближался к месту назначения. Сотрясающая «Громовой Ястреб» вибрация свидетельствовала о том, что он движется сейчас сквозь какой-то узкий проход. Глядя сквозь толстое стекло иллюминатора, Волк видел, как поднимавшийся пар застилал пространство вокруг подобно туману и, касаясь борта, замерзал и оседал на нем в виде инея. Воздух пульсировал и застывал, прикасаясь к бортам корабля, которые, очевидно, были сейчас гораздо холоднее, чем ледяные глыбы в океане Фенриса.

Следующий звонок сообщил о том, что стыковка завершена и пассажиры могут покинуть шаттл. Со свистящим звуком дверь шлюзового отсека распахнулась, опустился трап, и пассажиры «Громового Ястреба» ступили на борт корабля Инквизиции. Первое, что отметил Рагнар, — это странный запах. Точнее, тысячи запахов незнакомых, иноземных вещей. Здесь присутствовали запахи и машинного масла, и каких-то технических смазок, и очистительного ладана. Был слышен шум голосов, треск невидимых машин и монотонное мерное гудение воздушных насосов. Рагнар остро ощутил, что теперь он оказался в совершенно изолированном, отдельном мире, блуждающем в просторах Космоса, готовом отправиться туда, куда поведут его инквизиторы. Рагнар вдруг почувствовал, что действительно находится уже очень далеко от дома.

Когда Космодесантники ступили на палубу корабля, их приветствовали солдаты. Одеты они были в униформу, подобную той, что носили в Имперской Гвардии, но с дополнительными знаками отличия Инквизиции. Не было сомнений в том, что они являлись гвардейцами, просто сейчас были откомандированы на службу Инквизиции на время выполнения миссии. Однако, несмотря на неплохую строевую выправку, вид этих вояк не очень впечатлил Волка. Причиной тому было свойственное любому молодому Космодесантнику некоторое презрение к воинам низшего уровня. Поэтому гораздо больше внимание Рагнара привлекли не эти люди, а фигура высокого человека, стоящего во главе солдат и ожидающего минуты, когда он сможет наконец приветствовать Стернберга и Исаи.

Это был весьма крупный мужчина, крупнее даже, чем сержант Хакон, который был огромен даже по стандартам Космических Десантников. Одет человек был в черную инквизиторскую униформу. Руки затянуты в черные кожаные перчатки с крагами. Высокие кожаные ботинки плотно облегали мощные икры. Обритая голова была непокрыта. Орлиный нос напоминал клюв хищной птицы. Губы — тонкие и жесткие. Черные глубокие глаза на изможденном лице придавали ему выражение какой-то фанатичности. Он посмотрел на Космических Десантников с уважением, но без опасения.

— Инквизитор Стернберг, я рад, что ты благополучно возвратился. И ты тоже, инквизитор Исаи.

Его голос грохотал и был столь мощным, что Рагнар невольно насторожился. Он понял, что истинная причина, вызвавшая его беспокойство, заключалась в том, что перед ним был, судя по всему, отличный воин, при этом не относящийся к числу Космических Десантников. Такой голос бывает лишь у людей, давно привыкших командовать; быть может, он звучал над полями тысяч сражений.

Левая рука мужчины, очевидно потерянная в одной из множества битв, была заменена механическим протезом. Болтер и цепной меч крепились на широком кожаном поясе у него на талии. Знаки отличия, подобные тем, что носила элита Космического Десанта, были ясно видны на его бритой голове рядом с татуированной эмблемой Инквизиции. Весь облик этого человека говорил Рагнару, что он безраздельно предан своему делу.

— Мы тоже рады приветствовать тебя, Гад, — произнес Стернберг в ответ на приветствие командующего, ритуально стукнув правым кулаком по нагруднику доспеха чуть выше области сердца. — Могу я представить сержанта Хакона и его отряд Кровавых Когтей? Они — наши гости на борту «Света истины», прибывшие в качестве охраны очень необычного груза.

— Я вижу, твоя миссия на Фенрисе завершена успешно, мой господин? — спросил Гал.

Улыбнувшись, он продемонстрировал ровные белые зубы, резко контрастировавшие с темной от загара кожей. Уловив запах, исходящий от этого человека, Рагнар ощутил в нем возбуждение и что-то еще, какой-то тревожный оттенок. Волк не мог объяснить, что именно вызывало в нем тревогу, но привычка не задумываясь доверять" своим чувствам не раз спасала ему жизнь в сражении. Прежние беспокойные предчувствия, оставшиеся после общения с инквизиторами, обрели удвоенную силу. Наверное, стоило поделиться своим беспокойством с товарищами, когда они останутся наедине.

— Слава Императору, мы нашли то, ради чего прибыли сюда, и теперь можем продолжить поиски остальных частей, — ответил инквизитор.

— Я молю Императора, чтобы это произошло скорее, — сказал Гал. — Мы должны найти ответ прежде, чем чума поглотит наш мир.

— От всей души присоединяюсь к твоей молитве, командующий, — ответил Стернберг.

Очевидно, Гал, так же как и инквизиторы, был лично заинтересован в благополучном исходе данной миссии. Впрочем, это было неудивительно, ведь если он являлся командующим войсками инквизитора Стернберга, то, стало быть, Аэриус был и его родиной тоже. И все же запах, исходящий от этого человека, заставлял насторожиться и опровергал первое, более благоприятное впечатление о нем. Рагнар решил, что слишком доверять командующему не стоит.

Обменявшись взглядами с другими Кровавыми Когтями, Рагнар отметил, что они испытывают сходные чувства. Впрочем, природа исходящей от хозяев этого корабля враждебности могла быть различной. Позже будет время разобраться.

— Я покажу твоим людям их каюты, сержант Хакон. — В тоне, которым Гал обратился к Космическому Волку, не чувствовалось ничего, кроме уважения и вежливости.

Хакон кивнул и наклонился, чтобы поднять массивный футляр, в котором был доставлен талисман.

— Приказ Великого Волка не позволяет мне упускать груз из поля зрения, — произнес он, в упор глядя на инквизитора.

— Конечно, друг мой, — ответил Стернберг успокаивающе.

Его голос был доброжелательным, но какая-то едва уловимая нота заставила Рагнара вздрогнуть. Они находились теперь на корабле Инквизиции и были со всех сторон окружены ее людьми. Сопровождающих артефакт с Фенриса было всего шестеро, в то время как о числе воинов Стернберга можно было лишь догадываться. Но ясно было одно: Космические Десантники при всем желании не смогли бы противостоять этому войску. Поэтому совершенно не важно, будет Хакон хранить талисман у себя или нет — на этом корабле он настолько же в безопасности, насколько и в полной власти инквизитора.

— Они неплохо продумали всё, эти инквизиторы, не так ли? — пробурчал Свен, заходя в каюту Рагнара.

Однако Рагнар понял, что его товарищ на самом деле не столь рассержен, как хотел показать. Обследовав свое новое жилище, Волк не мог не признать тот факт, что по сравнению с кельями Клыка обстановка здесь была поистине роскошной.

Каюта была очень большой и с высоким потолком. Каждому Космическому Волку выделили точно такую же отдельную каюту, как и Рагнару. Мерцающие, инкрустированные мрамором полы местами покрывали толстые ковры со странными экзотическими узорами. Драпированные прекрасными шелками стены ничуть не уступали в роскоши полам. Выполненные из хорошей древесины стулья были обиты мягкой кожей и отделаны слоновой костью. На стойке замысловатой формы находилось зеркало, в которое был вмонтирован экран. На стене висели картины с изображением иноземных пейзажей. Пожалуй, единственным, что напоминало здесь о том, что все это находится на борту космического корабля, был иллюминатор в центре одной из стен, за которым сияли звезды в бесконечной черноте космоса.

— Роскошно, — согласился Рагнар, осторожно осматриваясь вокруг. — Я бы сказал, неплохая камера в одной из лучших тюрем из когда-либо построенных человеком.

Обменявшись взглядом со Свеном, Рагнар мог сказать, что и его товарищ не в восторге от этого места. Он обратил внимание, что в его каюте, как и во всех остальных, единственный выход — в общий обеденный зал, из которого, в свою очередь, есть два выхода — в противоположных концах. Такое расположение можно было бы счесть правильным с точки зрения обеспечения безопасности, но и не менее удобным, чтобы запереть здесь всех. В самом деле, огромные пневматические двери, через которые проходил единственный путь к залу, в любой момент могли быть наглухо задраены. Особой необходимости в этом не было, но… Вряд ли какое-либо оружие, имеющееся сейчас в распоряжении Кровавых Когтей, окажется им полезным, окажись они запертыми в своих каютах. Эти бронированные двери выглядели достаточно прочными.

— Не надо быть очень наблюдательным, чтобы заметить, что все это слишком уж роскошно, — спокойно произнес появившийся в дверном проеме Нильс.

Он огляделся и слегка присвистнул.

— Как я вижу, у тебя есть окно. Кстати, не забывайте, это же корабль Инквизиции.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Рагнар, хотя уже догадывался, о чем речь.

— Сержант Хакон сказал, что эти каюты предназначены для размещения важных гостей…

— Ты хочешь сказать, что нас высоко ценят? — спросил Свен.

— И важных пленников, — после некоторой паузы добавил Нильс.

Рагнар сразу уловил мысль своего товарища. Глупо было даже предполагать, что Инквизиция не оборудует каюты своих гостей прослушивающими устройствами. Можно быть сколь угодно осторожным, разговаривая здесь, но никогда не знаешь…

— У меня нет сомнений в том, что нас принимают здесь в качестве гостей, — произнес Волк вслух. — И к тому же нам просто нечего скрывать.

— А я думаю, дело дрянь, — проворчал Свен.

— Чтобы понять наш разговор, они должны знать язык Фенриса.

— Хакон говорит, что некоторые из древних Машин могут перевести любой язык.

— Интересно, почему старый Хакон говорит тебе все это? — спросил Свен.

Рагнар понял, что сержант Хакон, так же как он сам, испытывает какие-то опасения относительно происходящего и хочет, чтобы они были начеку.

— Да это просто какой-то лабиринт, а не корабль, — бурчал Свен, шагая вместе с Рагнаром по бесконечным коридорам.

В ответ Волк лишь кисло усмехнулся. Свен только и делал, что ворчал и жаловался. Сержант Хакон велел им прогуляться по кораблю и разузнать, что тут к чему. Кровавые Когти понимали, что с этим судном что-то не так. Есть нечто такое, что от них, быть может, и не скрывали сознательно, но и не спешили сообщать.

В течение многих часов блуждая по кажущимся бесконечными металлическим коридорам и отсекам, они уже давно сбились со счета, пытаясь хоть примерно определить общее число людей, населявших этот корабль. Должно быть, его команда исчислялась тысячами. Оказавшись на большой открытой площадке, Волки остановились. Здесь было полно людей, причем все были заняты выполнением разного рода тяжелых работ на каких-то огромных загадочных машинах. В воздухе преобладал технический запах, представляющий собой смесь ароматов машинного масла, отходов производства, застарелого человеческого пота и еще какой-то иноземной гадости. Это место в определенной степени напомнило Рагнару город Повелителей Железа на Фенрисе, с той лишь разницей, что он, конечно, был гораздо больше. Наблюдая за работающими людьми, Рагнар вдруг заметил, что все они были прикованы к своим машинам. Оглядевшись вокруг, он увидел человека в богато украшенной униформе корабельного офицера и подошел к нему, решив выяснить, куда они попали.

Офицер, высокий темноволосый человек с неестественно бледным лицом, ответил:

— Здесь осужденные по приговору. Большинство из них — грязные подонки, господин. Эти преступники заняты работами по обслуживанию корабля. Ничтожные предатели, они возвращают долг Империуму за свои преступления. Как правило, у всех срок не менее двадцати пяти стандартных лет… если, конечно, они сумеют прожить так долго. Здесь нелегкая жизнь. Нередки несчастные случаи.

Рагнар снова посмотрел на худых, измученных голодом несчастных, чьи ноги были прикованы к механизмам, которые они обслуживали. Всю оставшуюся жизнь им суждено теперь двигаться лишь в пределах, отмеренных им цепью, — не более двух шагов. Рагнар подумал, что на их месте он, если бы не сумел сбежать, сошел бы с ума.

Офицер, казалось, прочел его мысли.

— Кроме того, цепи затрудняют попытку мятежа. Особо, нахальные караются тем, что ограничиваются в продовольствии до тех пор, пока совершенно не успокоятся. Они не заслуживают жалости, сэр. Это преступники, и каждый из них получает по заслугам.

Несмотря на то что Рагнар ничуть не разделял уверенности, прозвучавшей в словах собеседника, он сохранял хладнокровие.

— И они вправе покинуть корабль по истечении своего срока?

— Нет, сэр. Они получают свободу лишь в пределах корабля, — ответил офицер с усмешкой. — Если, конечно, будут безоговорочно подчиняться правилам и делать все, что им велено. Но никто из них уже никогда не покинет корабль. Это тюрьма, сэр.

— В таком случае на борту находится немало доведенных до отчаяния людей?

— Что вы, сэр! Все они с радостью служат Императору, потому что хорошо знают, какая судьба ждет тех, кто плохо себя ведет.

Рагнар не задавал вопросов. Он терпеливо ждал продолжения, и его ожидание было вознаграждено.

— Они могут быть снова закованы, а также подвергнуты порке или некоторым экспериментам с машинами для допроса. Инквизиторы поддерживают свое оборудование на высоком уровне. Ну а тех, кто совершенно неисправим, отпускают на прогулку.

— На прогулку? — спросил Рагнар озадаченно.

— Да, через переходный шлюз. Без скафандра. Рагнару были неприятны как слащавые ужимки, с которыми офицер рассказывал все эти вещи, так и его манера разглядывать собеседника, стараясь определить, какую реакцию производят его жестокие слова. Без дальнейших комментариев Волки удалились. Беседа с офицером многое проясняла.

Этот корабль, оказывается, был тюрьмой. Значит, он изначально спроектирован таким образом, чтобы у его обитателей, кто бы они ни были, не возникало далее мысли о побеге. Кто бы ни были. Даже Космодесантники.

Волки продолжали блуждать по огромному кораблю, который, похоже, был ничуть не меньше, чем Клык. Бесконечные переплетения извивающихся, словно трубы, металлических коридоров с множеством вентиляторов. Приятно, конечно, что опасения Рагнара относительно их несвободы здесь не подтверждались. Быть может, они действительно просто гости, впрочем… Следовало наблюдать и собирать информацию. Делать выводы еще рано, слишком мало времени они находятся здесь.

Тем не менее никто не ограничивал их передвижения, не запрещал им идти в любом направлении. Волки напрягали свои обостренные чувства, стремясь узнать, наблюдает ли кто-нибудь за ними, но ровным счетом ничего не могли обнаружить. Судя по всему, они действительно не находились под присмотром и были вольны ходить всюду, где только пожелают. Впрочем, не исключено, что у инквизиторов были свои, особые способы контроля их местоположения. К тому же после отбытия «Громового Ястреба» для гостей уже не существовало способа самостоятельно покинуть корабль, если, конечно, они не предпримут решительных действий по захвату одного из бортовых шаттлов. Но даже при удачном исходе такого предприятия вряд ли они смогут вернуться обратно на Фенрис.

Как-то Стернберг обмолвился, что на его корабле находится телепорт, но даже если это действительно так, его тоже нельзя всерьез рассматривать как возможный способ побега. Такие устройства столь же редки, сколь и нестабильны, говорят, они чрезвычайно плохо управляемы. Насколько Рагнару было известно, телепорты использовались лишь в ходе исключительных миссий особой важности. Подобные мистические древние устройства позволяли перемещать небольшие группы и грузы из одного пункта в другой, минуя расстояние. Впрочем, если не подвернется других вариантов, то придется попробовать покинуть этот корабль с помощью телепорта, но для этого вовсе не лишним было бы знать хотя бы некоторые ритуалы по заклинанию духов для его запуска. И еще неплохо бы найти место, где эта штука хранится. Если… Рагнар вдруг поймал себя на мысли, что уже начинает разрабатывать план побега. Неужели он действительно так обеспокоен? К сожалению, вопросов пока больше, чем ответов, но инстинкты подсказывали Волку, что волнения его не беспочвенны.

И все же Рагнар решил отбросить на время мысли о бегстве. С чего он вообще решил, что они пленники на этом корабле? Инквизиция не враг Космодесанту. Ее люди служили Императору так же, как и Космические Волки. К тому же Стернберг заслужил доверие самого Великого Волка, что бесспорно свидетельствует о том, что он и его свита — люди благородные.

Быть может, причины волнения, охватившего Рагнара, на самом деле более банальны, чем ему представлялось? Быть может, это всего лишь нормальное и свойственное любому человеку волнение накануне дальнего путешествия на чужом корабле, с чужими людьми. К тому же вряд ли кто-то мог бы сказать наверняка, увидит ли он когда-нибудь снова свою родину. Во многом этот корабль напоминал Рагнару Клык, хотя отличий, конечно, было больше, чем соответствий. Одно из них, например, заключалось в том, что Клык, если можно так выразиться, был поставлен на якорь у могучей твердой скалы Фенриса, а корабль этот обречен на вечные скитания в бескрайних просторах космоса. Стоит выйти из строя системе жизнеобеспечения, и все находящиеся здесь люди погибнут. Конечно, силовой доспех Волка мог в случае необходимости продлить ему жизнь на некоторое время — несколько недель или даже месяцев, но это лишь небольшая отсрочка неминуемой смерти.

Зона, через которую шли Волки, была безлюдна. Редкие огни располагались здесь достаточно далеко друг от друга. По всей видимости, этот отсек использовался в качестве какой-то кладовой. Ряды огромных ящиков с клеймом двуглавого имперского орла возвышались почти до потолка. По углам притаились, наблюдая за непрошеными гостями, внушительных размеров крысы. Рагнар чувствовал запах их экскрементов и еще какие-то скверные, нечистые запахи. Он не любил этих животных.

Впереди послышались голоса. На сей раз это не были заключенные. Они беспрепятственно перемещались по помещению. Либо это были свободные люди, либо офицеры или такие же пассажиры, как и сам Рагнар, но только не отбывающие срок узники. На инквизиторов они тоже никак не походили. Подойдя ближе, Рагнар со Свеном обратили внимание, что эти люди, которые едва ли могли заметить приближение Волков, тем не менее целенаправленно двигались им наперерез. Впрочем, это не встревожило Рагнара, которому хотелось встретить здесь как можно больше людей, чтобы пообщаться с ними и задать интересующие его вопросы. Он хотел добыть максимум информации об этом корабле: каким образом осуществлялось управление, организация набора команды, одним словом, все, что хоть сколько-нибудь помогло бы понять, куда они угодили и каких сюрпризов можно ждать от гостеприимных хозяев. Быть может, при случае он сможет поговорить об этом и с самими инквизиторами, вот только нет уверенности, что они теперь захотят общаться с ним. Это, в конце концов, их корабль, и дела, которыми они здесь занимаются, могут оказаться намного важнее, чем общение с Волком.

Через некоторое время Волки оказались на участке, освещенном более ярко, чем вся остальная часть отсека. Работающие здесь люди занимались транспортировкой каких-то ящиков, подобно муравьям, перетаскивающим камни. Рагнар решил, что в ящиках могли находиться либо части механизмов, либо запасное оборудование к ним, либо что-то еще. В очередной раз, но еще отчетливее Волк ощутил, насколько чужой он на этом корабле, о котором ему по-прежнему практически ничего не известно.

Теперь вокруг было множество людей. Одни работали с лебедкой, которая опускала небольшую платформу с поддонами для ящиков, другие, судя по всему, контролировали их работу. Когда Волки появились в их поле зрения, один из мужчин напряженно всматривался вверх, и Рагнар ясно ощутил исходящие от него волны агрессии. Человек был готов совершить какое-то насилие. Едва заметное изменение в поведении Свена показало, что он тоже насторожился. Несмотря на свои ощущения, Рагнар заставил себя выглядеть миролюбиво, хотя был готов теперь к мгновенному прыжку.

— Что у нас тут? — спросил один из людей.

На нем была униформа, судя по которой можно было предположить, что он принадлежит к основному экипажу этого корабля. При нем не видно было никакого оружия, кроме тяжелого лома в руке.

— Да это же Избранные Императором Священные Космические Десантники! Какая честь для нас! — вступил в разговор второй, причем тон его был явно издевательским.

Но в планы Рагнара не входило пока предпринимать какие-либо активные действия.

— Приветствую вас. Мы горды тем, что принадлежим к Космическому Десанту, — сдержанно ответил он на готике.

Теперь он ясно ощущал общую злость собравшихся здесь. Но почему? Враждебный настрой этих людей был теперь настолько же очевиден, насколько непонятны причины самой враждебности. К тому же у каждого из них в руке был либо лом, либо крюк для транспортировки ящиков.

— Встречи с Космическими Волками надолго запоминаются тем, кому повезет остаться в живых, — произнес Свен на готике, добавив грязное ругательство на родном языке.

Рагнар чуть не подпрыгнул от неожиданности. Такт и дипломатия никогда не относились к числу достоинств Свена. Теперь мирного исхода ожидать не приходилось.

— Что, именем Русса, здесь происходит?!

— Сдается мне, что вы всего лишь дерзкие щенки, не так ли? — сказал лидер. — Быть может, нам стоит выбить из вас немного этой дури!

— Ну что ж, сами напросились, и пусть выжившие не говорят потом, что их не предупреждали, — сказал Свен, ничуть не обеспокоенный тем фактом, что противник превосходил их численностью. Почти десять к одному. Впрочем, повода для особого волнения действительно не было. Перед Волками стояли обычные люди, вооруженные обычными ломами, в то время как Рагнар со Свеном были Космическими Десантниками, с болтерами в руках.

— Достойные слова для человека, вооруженного пистолетом, — глумливо заметил офицер, словно прочитав мысли Рагнара.

— Думаю, вряд ли он понадобится, если придется иметь дело с таким тараканом, как ты, и дюжиной твоих подружек, — ответил Свен. — Если ты отойдешь на минутку, я преподам урок этим наглецам, — добавил он, обращаясь к Рагнару.

Все знали о том, что арифметика, равно как и красноречие, не относилась к числу выдающихся способностей Свена. И все же, учитывая то обстоятельство, что последнее время ничего, кроме ворчания вперемежку с грязной бранью, от него не исходило, Рагнар был почти восхищен этими словами. Численность врага его тоже ничуть не смущала.

— Да я вижу, ты просто заносчивый щенок! — усмехнулся дородный человек весьма зверского вида.

Его загорелое лицо украшал широкий белый шрам. У Рагнара был достаточный опыт, и он хорошо знал, что такие шрамы оставляют ножевые ранения.

Внезапно он ощутил нахлынувшую на него волну ярости, сидящий внутри зверь рвался на свободу. И все же почему эти люди так настойчиво стараются спровоцировать их? Или они уверены, что Волки сейчас не могут вступить с ними в схватку?

Возможно, потому, что он слишком много внимания уделял этим размышлениям, Рагнар едва не пропустил то, что действительно представляло реальную угрозу. Лишь свист воздуха да промелькнувшая по палубе рядом с ним тень подсказали о надвигающейся опасности. Но этого было вполне достаточно. Стремительно ныряя в сторону и увлекая за собой Свена, Волк бросил взгляд вверх и увидел падающий на них ящик. Тот, кто сбросил его, достаточно точно рассчитал траекторию, не учел он лишь сверхчеловеческую чувствительность и реакцию Волков. Зато теперь не осталось сомнений, что эти люди перешли границу дозволенного и должны понести наказание. Зверь вырвался на свободу. Ящик, от которого Рагнар уклонился, с грохотом ударился о палубу, разбился вдребезги, и из него в разные стороны разлетелись серебристые банки с мясными консервами.

Видя, что их коварный план провалился, бандиты выдвинулись вперед, угрожающе потрясая ломами и крюками.

«Вот идиоты! — подумал Рагнар. — Сейчас вы за это заплатите!»

И не подумав о том, чтобы вынуть оружие, он ринулся вперед. Стоило ли тратить драгоценные патроны на этих отморозков! Правой рукой Волк нанес легкий на первый взгляд удар находящемуся ближе всех к нему человеку со шрамом на лице. Но удар только выглядел легким, в действительности он был достаточно серьезным, кроме того, его воздействие было усилено мощными сервомоторами силового до-спеха Космодесантника, вследствие чего лицо человека сразу же стало совершенно плоским и залитым кровью. Несчастный был отброшен назад, словно пушинка, но те из нападавших, кто имел неосторожность оказаться на пути полета этой «пушинки», были сбиты с ног. Рагнар бросился вперед, круша и сминая все, что попадалось под руку. Свен ринулся за ним, также не вынимая оружия, работая лишь своими бронированными кулаками. Каждый новый удар валил с ног очередную жертву. Продвижение Волков походило на ураган, несущийся по полю, сокрушительная мощь которого сочеталась с совершенной непредсказуемостью, не оставляющей тому, — кто оказывался на его пути, ни малейшего шанса на спасение.

Свен действовал столь стремительно, что Рагнар сомневался, видит ли его сейчас кто-либо из этих несчастных, или перед ними маячит лишь непрерывно меняющее свои очертания расплывчатое пятно. Только острые как бритва чувства Рагнара давали ему возможность успевать отслеживать движения, совершаемые его боевым братом.

Трещали кости. Хлестала кровь. Люди один за другим валились с ног. На мгновение остановившись к осмотревшись вокруг, Рагнар увидел, что оставшиеся на ногах схватили цепи подъемного устройства и, демонстрируя скорее безрассудную храбрость, чем здравый смысл, кинулись в драку. Рагнар зарычал, показывая клыки, и протяжно завыл. Его удар заставил первого из нападавших выронить цепь и рухнуть на палубу в корчах. Очевидно, его позвоночник был поврежден. Пронзительные крики несчастного свидетельствовали об ужасной боли.

К удивлению Рагнара, мучения этого человека ничуть не отрезвили остальных. Вместо того чтобы прекратить свои безумные действия и пуститься в бегство, они продолжали атаковать с удвоенной яростью. Увернувшись от летящего в него лома, Рагнар выхватил его из рук человека подобно тому, как взрослый отбирает палку у ребенка. Мгновение он оценивал этот предмет, раздумывая, стоит ли воспользоваться им как оружием, но затем небрежно отбросил в сторону. Просвистев в воздухе, лом вонзился в толстую стенку одного из ящиков.

Один из нападавших храбро пнул Рагнара ногой, вот только эффект это действие имело такой же, как если бы он ударил по каменной стене. Судя по тому, как закричал нападавший, нога, похоже, была сломана. Впрочем, мучения этого храбреца были непродолжительны, ответный удар Рагнара заставил его замолчать. Несчастный упал на палубу, выплевывая кровь вперемешку с зубами. Оглядевшись, Волк с удовлетворением отметил, что Свен уже закончил разбираться с доставшейся ему частью бандитов. Он держал на вытянутой руке за горло их главаря, ноги которого беспомощно болтались в воздухе в полуметре над палубой.

Почувствовав позади новую угрозу, Рагнар обернулся и обнаружил пятерых человек, предпринявших наивную попытку бесшумно подкрасться к нему. Мгновенно оценив обстановку, он ринулся в центр этой группы, издавая боевой клич. Раздался хруст ломаемых костей, и два обмякших тела опустились на палубу. Третий из подкрадывавшихся, получив легкий пинок, отлетел шагов на десять в сторону, после чего прокатился по палубе, пока не врезался в штабель ящиков.

Оставшиеся двое, увидев, какая участь постигла их товарищей, наконец-то протрезвели и бросились бежать. Вот только Рагнар, рассердившись, не собирался им и этого позволить. Настигнув их одним прыжком, он схватил их за шеи и стукнул головами друг о друга. Несчастные без сознания осели у его ног. Оглянувшись на Свена, Рагнар увидел, что оглушенный главарь уже лежит у его ног. Волк бросил на Рагнара кислый взгляд:

— И зачем только они полезли к нам?

— Похоже, на моей броне ни одной новой царапины.

— Зато моя немного подпорчена.

— Чем?

— Кровью этих уродов, будь они неладны! Теперь придется хорошенько почиститься.

— Два человека убиты! Четырнадцать госпитализировано! Пятеро из них — в критическом состоянии, а четверо временно нетрудоспособны. Что вы на это ответите?! — выговаривал командующий Гал тоном, не обещающим ничего хорошего.

— Я думал, мы убили больше. Я, должно быть, становлюсь сентиментальным, — произнес Свен презрительно, осматривая спартанскую каюту командующею. Похоже, его ничуть не волновал тон Гала. — Боюсь только, что в следующий раз, если кто-нибудь снова нападет на нас, жертв будет больше.

— Вы утверждаете, что это на вас напали?

— А что, имеются иные версии? — ощетинился Рагаар. — Они оскорбили нас, а затем кто-то пытался сбросить нам на головы ящик с мясными консервами.

Казалось, Гал несколько успокоился.

— Возможно, часть экипажа излишне вспыльчива, это верно. К тому же различные рабочие группы зачастую враждебно относятся друг к другу, не говоря уже о любых незнакомцах на корабле. Подобных столкновений может быть множество. Вероятно, в дальнейшем будет лучше, если вы останетесь в своих каютах, пока вас не вызовут.

Мнение Рагнара о подозрительности этого корабля и его команды укрепилось.

Глава пятая

Рагнар с тревогой наблюдал за происходящим. Поскольку ему наряду- с остальными Кровавыми Когтями была доверена охрана талисмана, долг обязывал его присутствовать во время проведения этого ритуала. Колдовство и магия никогда не внушали ему особенного доверия и заставляли нервничать, поскольку природа этих явлений оставалась неизменной вне зависимости от того, находились ли они на службе сил Хаоса или Империума. Волку не было нужды даже оглядываться, чтобы определить, какие чувства испытывают его братья. Запах достаточно красноречиво свидетельствовал о их состоянии.

Место, где происходил ритуал, находилось глубоко в чреве «Света истины» и со всех сторон было окружено толстыми стальными переборками. Люки были наглухо задраены, огни светились очень тускло. Приторный, усыпляющий запах какого-то вещества, напоминающего ладан, наполнял воздух и заставлял голову кружиться. В центре зала на голом металлическом полу был начерчен двойной круг. Пространство между внешним и внутренним кольцами было заполнено священными письменами. Из центра круга исходило множество линий. Рагнар не знал почему, но чувствовал, что направление этих линий имеет какое-то особенно важное значение. Каждая линия заканчивалась у треножника с жаровней, источающей тот самый приторный запах.

В центре, где сходились все линии, на холодной стальной палубе скрестив ноги сидела инквизитор Кара Исаи. На ней не было совершенно никакой одежды, если не считать талисмана, висящего на шее. Побелевшие от времени многочисленные шрамы расчерчивали ее темно-коричневую кожу. Дыхание женщины было глубоким и ритмичным. Она собиралась с силами, чтобы попытаться психометрически определить местонахождение остальных частей расколотого амулета. Рагнар слышал, как Стернберг и Хакон обсуждали ранее этот ритуал. Очевидно, между частями расколотого талисмана существовала некая псионическая связь и каждая из них могла быть использована для определения местонахождения остальных. Рагнар совершенно не представлял себе, каким именно образом все это произойдет. Впрочем, как сами псайкеры, так и их искусство были для него совершенной загадкой.

На внешней границе круга стояли пятеро Кровавых Когтей, включая Рагнара, а также сержант Хакон и инквизитор Стернберг. Лица их были мрачны. Все они следили за ритуалом. Рагнар заметил, что Стернберг волнуется. Что ж, наверное, это естественно, ведь поиск продолжается, и то, что сейчас происходит, является очередным шагом вперед на пути к спасению его мира от эпидемии.

Инквизитор Исаи начала нараспев произносить слова какого-то древнего заклинания. Особый ритм слов придавал им силу, заставляя голос женщины звучать более глубоко, как будто какая-то иная сущность говорила через нее. К сожалению, Рагнар знал, что это более чем возможно. Несмотря на особое покровительство Императора, псайкеры пользовались дурной славой, поскольку были склонны к одержимости демонами. Наряду с этим Рагнар слышал, что как Ордена Космического Десанта, так и Инквизиция обладали способами защиты псайкеров. Оставалось лишь надеяться, что инквизиторские способы не менее эффективны, чем те, которыми пользовались Рунные Жрецы Клыка.

Глядя на священные символы, Волк предположил, что они как раз и предназначены для защиты псайкера от возможных вредных воздействий во время проведения ритуала.

Рагнар постарался сосредоточиться на молитве Императору. Инквизитор Исаи просила всех, кто будет присутствовать на церемонии, в течение всего ритуала молиться, дабы не привлечь ненароком своими мыслями чего-либо ненужного. Рагнар не был уверен, правильно ли он понял, что именно она имела в виду, обращаясь с подобной просьбой, но не имел ни малейшего желания сейчас испытывать судьбу. Поэтому молился горячо, мысленно обращаясь к Руссу и Императору, призывая оградить присутствующих от сил Хаоса и вести псайкера к ее цели.

Некоторое время не происходило ничего необычного, но вот внезапно Рагнар почувствовал, как температура воздуха достаточно резко понизилась, и одновременно с этим он ощутил присутствие чего-то или кого-то, сильного и недоброго. Странные энергии потрескивали в воздухе вокруг собравшихся людей, невидимые и все же бесспорно ощутимые. Появившийся запах явно не принадлежал этому миру и отдаленно напоминал запах горячего металла. Открыв глаза, Рагнар еще раз пристально посмотрел на Исаи. Сначала он подумал, что это ему лишь кажется, но постепенно слабый ореол света вокруг ее головы стал сильнее и отчетливее. При виде этого зрелища слова молитвы словно застыли на губах Волка. Нимб становился ярче и ярче, пока наконец не принял форму мерцающей сферы янтарного цвета. Сияние усиливалось, пока не затмило собой тусклое освещение зала, сконцентрировавшись на фигуре Исаи.

Несмотря на то что в этом герметично задраенном помещении не могло быть ни малейшего дуновения ветра, ее коротко остриженные волосы слегка шевелились. Женщина некоторое время сидела с закрытыми глазами. Что-то неуловимо изменилось в ее лице. И вот, открыв наконец глаза, она окинула взглядом зал, и Рагнар заметил неестественный блеск зрачков. Глаза пылали подобно двум крошечным солнцам, словно они были частью чего-то чужеродного, находящегося теперь в ее голове. Медленно подняв тонкие смуглые руки, Исаи сложила ладони вокруг талисмана, который засиял тем же светом, что и ее ореол. Тысячи граней драгоценного камня расщепляли сияние на миллионы лучей, многократно преломляющихся и отражающихся. Рагнар видел отблески, играющие на лицах его товарищей. Некоторые из лучей попали и на его грудь, подобно жутким красным точкам лазерного прицела. Подобное сравнение вызвало дрожь, прошедшую но всему телу Волка, и он вновь, с удвоенной энергией, сосредоточился на молитве.

Тем временем пение продолжалось, и Рагнар завороженно наблюдал за происходящим. Из полуоткрытых губ Кары Исаи начал появляться туман. Сначала зыбкий и нереальный, сгущаясь, он постепенно окутывал все ее тело, приобретая более и более конкретные очертания, наполненные холодным дыханием глубокого космоса, синевой океанов, белизной вечных снегов и зеленью джунглей. Возникающие видения изменяли, казалось, само окружающее пространство, создавая иллюзию, будто наблюдатель смотрит из космоса на поверхность мира. Вдруг один из континентов резко увеличился в размере и покрывающее его бесконечное море зелени стремительно приблизилось. Затем вызывающая головокружение скорость сближения замедлилась. Появились огромные насекомые и странные животные. Рагнар видел необычные высокие деревья и почти такой же величины ярко окрашенные цветы. Чудовищно древний каменный храм, имеющий форму ступенчатой пирамиды, на гранях которой вырезаны выветренные временем изображения человеческих лиц. Вьюны и лишайники разрослись повсюду, насколько мог видеть глаз. Рагнара охватила дрожь от ощущения присутствия какой-то враждебной силы. По всей видимости, следует ожидать появления демона, решил Волк и с удвоенной энергией принялся молиться. Температура в помещении падала стремительно, и запах гари, смешанный с запахом ладана, сделался еще более скверным.

Точка обзора опускалась ниже, проходя, подобно призраку, сквозь стены пирамиды, пока не достигла скрытого в ее глубине помещения. Там, на алтаре, окруженном священниками в изумрудных одеждах, лежал близнец того самого амулета, что блестел на шее Кары, только зеленого цвета и несколько меньше размером. Тем не менее не было сомнений, что это именно то, что они ищут.

Тем временем становилось все холоднее. Дыхание людей стало подобно туману. Капли влаги уже начали замерзать на броне. Рагнар был Космодесантником, и его силовой доспех был рассчитан на гораздо более низкие температуры, но тем не менее Рагнар хорошо чувствовал различия. Ощущение присутствия какой-то мощной злой силы усиливалось, и картина продолжала изменяться, энергии сгущались, принимая форму огромной головы, покрытой зеленой кожей. Злые желтые глаза пристально посмотрели на каждого из присутствующих. Ужасные клыки торчали из пасти твари. Огромный шрам рассекал морду. Создавалось впечатление, будто рана была наспех зашита грубой бечевкой. Раскрыв пасть, тварь заревела, и морду ее исказил гнев. Эхо этого рева, казалось, отдалось в голове Волка словами на неизвестном языке, смысл которых, однако, был ясен.

«Идите сюда, и вы все умрете! Все до единого!»

Затем из ниоткуда налетел мощный порыв ветра, и видение исчезло. Огни в жаровнях замерцали, и на миг зал погрузился во мрак столь же глубокий, как сама смерть.

Исаи дрожала. Стернберг набросил ей на плечи свой плащ. Температура по-прежнему оставалась очень низкой. Ощущение чужого присутствия не исчезло полностью, и пальцы Рагнара машинально нащупали рукоять болт-пистолета.

— Это был орк, — пробормотал Свен.

Рагнар кивнул. Он помнил описания множества различных тварей, закачанные в его мозг во время обучения в Клыке. Большинство из них представляли собой воинственные племена крайне жестоких и злобных дикарей. Орки непрерывно воевали, порабощая любой мир, в который попадали.

Стернберг внимательно посмотрел на Кару.

— Я полагаю, твои поиски завершились успешно? — спросил он.

— Да, — кивнула женщина, слегка вздрогнув.

— Где он?

— Галт, — с трудом шевеля губами, ответила она.

— Это Храм Ксикар?

— Да.

— Так, значит, талисман там!

Женщина была чрезвычайно бледна и выглядела очень слабой. Видимо, использование своих необычных способностей порядком истощило ее. Несмотря на весьма плачевное состояние своей коллеги, инквизитор, казалось, вовсе не думал выражать ей сочувствия.

— Рулевой! Курс на систему Галта. Я хочу добраться туда с максимально возможной скоростью, — произнес он, коснувшись амулета связи на шее.

Мгновение спустя в ответ на его команду зазвучала мощная сирена и замигали огни аварийной системы. Послышался топот множества ног по коридорам. Команда бросилась по отсекам, чтобы подготовить корабль к скачку в варп.

— Теперь советую всем вернуться в свой каюты, — обратился Стернберг к Волкам. — Ни один из прыжков через варп, которые мне довелось пережить, я не мог бы назвать приятным опытом.

Через некоторое время Рагнар лежал на кожаной кушетке в своей каюте, пристегнутый ремнями безопасности. Натяжение ремней регулировалось специальной кнопкой, подобной той, что имелась на «Громовом Ястребе». Вот только для чего здесь могли потребоваться эти ремни, ведь огромный космический корабль казался достаточно устойчивым. И тем не менее матрос, показывая Рагнару, как пользоваться ремнями, был настойчив и утверждал, что следует максимально надежно зафиксировать все тело. Его убежденный тон в сочетании с запахом страха заставили Рагнара внимательнее отнестись к его словам. Этот человек совершал скачки в варп неоднократно, но леденящий кровь ужас неизменно сопутствовал ему.

— Каждый очередной раз был ничуть не легче предыдущего, господин, — произнес он, уходя.

Звонки и тревожный вой сирены раздавались со всех сторон. Не оставалось сомнений, что сейчас должно произойти нечто необычное.

Прозвучал заключительный, длинный гудок сирены.

«Тридцать секунд до прыжка», — объявил голос по селекторной связи.

Рагнар почувствовал, как болезненно сжимается низ живота. Жаль, что остальные Кровавые Когти сейчас не с ним. Было бы намного легче перенести все это, будь они просто рядом. «А лучше всего, конечно, было бы сейчас оказаться снова на Фенрисе», — подумал он с сарказмом. Вот только такая перспектива теперь уж точно в ближайшее время ему никак не грозила.

Сердцебиение участилось, тело покрылось потом. Усилием воли Волк заставил себя шептать слова мантры, используемой для восстановления контроля над нервной системой. Через некоторое время пульс стал возвращаться в норму и пот перестал выступать. Едва не нахлынувшая паника плавно перешла в обычное волнение.

«Двадцать секунд до прыжка». Рагнар застыл в ожидании. Прежде ему никогда не доводилось участвовать в скачке через варп, но на занятиях им говорили, что это будет весьма необычный опыт. Кораблю предстоит преодолеть пространственно-временной континуум и оказаться в совершенно ином мире, где все иначе и даже само время, возможно, течет по-другому. В какой-то мере происходящее можно сравнить с путешествием в движущемся сквозь толщу воды батискафе, который исчезнет из поля зрения всех следящих устройств, работающих в обычном пространстве Вселенной, чтобы затем появиться в совершенно другом месте. Оставалось лишь надеяться, что это место будет соответствовать намеченному, что случается не всегда.

Сам по себе варп представляет собой достаточно бурную среду, столь же непостоянную, полную своих приливов и отливов, как бескрайний океан. Говорили, что варп — место обитания демонов и призраков и что в его просторах путешествуют обломки сотен тысяч кораблей, а также некоторые из людей, что заблудились там в незапамятные времена.

Это была изменчивая, малоизученная стихия, наполнявшая суеверным страхом даже тех, кто неоднократно путешествовал сквозь нее. Рагнар слышал о варпе множество историй, каждая из которых была невероятнее предыдущей. Случалось, что астронавты проводили там лишь несколько дней, а в это время в реальном мире проходили столетия и все, кого они знали, к моменту их прибытия были уже давно мертвы. Подтверждением тому были случаи, когда некоторые корабли, в течение сотен лет считавшиеся погибшими, вдруг неожиданно возвращались в Клык. Но случалось и наоборот, когда после короткого путешествия корабли возвращались со стариками на борту либо полностью лишенные экипажа, давно умершего от старости. Бывало, что целые экипажи без видимой причины мгновенно сходили с ума. Но, пожалуй, наиболее зловеще звучали истории о том, как неоднократно корабли и даже целые флоты бесследно исчезали в варпе, чтобы никогда больше не появиться в мире людей. Никто не мог с уверенностью сказать, почему события развиваются так или иначе. Многое зависело просто от удачи, навыка навигатора и, конечно, покровительства Императора.

«Десять секунд до прыжка».

Как же все сложится на этот раз? Вряд ли кто-то мог бы ответить на этот вопрос. Глупо было бы надеяться, что все пройдет гладко. Все, что сейчас было в силах Рагнара, — это стараться максимально сохранять спокойствие и молить Императора и Лемана Русса о помощи. Сильнее всего давило на Волка осознание собственной беспомощности, ведь он был Космическим Волком, обученным сражаться и не робеть, исполняя свой долг перед лицом тысячи опасностей. Но сейчас он не видел способа, который позволил бы ему хоть как-то повлиять на результат. Нельзя было воспользоваться болтером и убить невидимого противника. Столь же невозможно было хоть как-то укрыться или отступить от возможной опасности. Ему оставалось только смириться-с тем, что теперь его судьба находится в руках других людей, и терпеливо ждать. Рагнар попытался успокоить себя мыслью о том, что навигаторы должны быть обучены своему делу ничуть не хуже, чем он — своему, но, увы, никакого облегчения эта мысль не принесла.

Ему вспомнились слова Ранека на одной из многочисленных проповедей времен его становления в Космического Волка: «Когда вы ничего не можете сделать и остается лишь ждать, тогда ждать — это все, что вы можете сделать».

Он знал, что следует просто успокоиться, но тревога не отпускала.

«Пять секунд до прыжка».

«Что бы ни случилось, лишь бы побыстрее», — думал Рагнар. В ушах стоял рев двигателей, работающих, похоже, на пределе возможностей.

«Четыре».

Рев продолжал неуклонно возрастать, пока внезапно не превратился в свист, подобный тому, что издает пикирующий «Громовой Ястреб». И что это за появляющийся повсюду слабый ореол света?

«Три».

Ореол становился все более и более ярким. Отдаленный гром заставлял металлические переборки вибрировать мелкой дрожью. Корабль словно напрягся, готовясь к прыжку.

«Две».

Дрожь стала сильнее. Неужели корабль разлетится на куски в варпе?

«Одна».

Возникло впечатление, будто «Свет истины», подобно сорвавшейся с привязи собаке, прыгнул вперед. Раздался раскат грома небывалой силы, воздух зазвенел, словно по корпусу ударили громадным молотом. Рагнар удивился тому, что корабль до сих пор цел, что он смог вынести подобное напряжение, но надолго ли хватит запаса прочности переборок и арматуры?

Вибрация продолжала усиливаться, хотя, казалось, давно уже превысила все пределы допустимого. Слышался скрежет металла, как если бы мачты судна трещали во время шторма. Корабль казался теперь лишь маленькой щепкой в разъяренном океане космоса. Благодаря своим обостренным чувствам Рагнар ощущал немыслимое напряжение. Что ж, несмотря на то что по совершенно непонятным причинам «Свет истины» до сих пор цел, похоже, ему недолго таким оставаться. Волны варпа разорвут его, как океанский шторм разрывает корабли из драконьих шкур.

Почувствовав накатившую на него волну паники, Волк напрягся, удерживая эмоции под контролем. Но что это за пронзительный звук, напоминающий стоны заблудших душ? И что за зловещий скрип, словно когти демонов скребут по обшивке корпуса? Память любезно предоставила соответствующие истории, которые он слышал раньше. Холодящий кровь ужас боролся с любопытством, подталкивающим выглянуть в иллюминатор. Поэтому даже неплохо, пожалуй, что все иллюминаторы перед прыжком были задраены мощными металлическими заслонками. Рагнар нередко слышал, что выход в варп — верная дорога к безумию. Однако нездоровое любопытство росло.

Л что, если действительно источником тех зловещих звуков являются души заблудившихся астронавтов, о которых он слышал прежде? Или, быть может, то зов демонов, жаждущих пробудить чье-нибудь любопытство и заставить свою жертву пренебречь осторожностью? Конечно, трудно представить, что возможно преодолеть мощные защитные барьеры корабля, и все же… А может, все происходящее лишь плод болезненного воображения?

Испытываемые Рагнаром чувства оставались по-прежнему противоречивыми. Любопытство боролось с желанием никогда не узнать, что же в действительности происходит сейчас за бортом.

Наряду с этим не могло не радовать то, что корабль выдерживал пока натиск варпа и все еще оставался целым и невредимым. Время от времени его сотрясали мощные толчки, как от удара огромной волны, но теперь эти звуки уже не вызывали у Рагиара прежней тревоги и лишь напоминали ему о том, что он движется в океане — океане варпа. После минутного колебания Волк нажал на кнопку механизма крепления ремней безопасности и встал с кушетки. Его острый слух уловил похожие щелчки, доносящиеся из других кают. Что удивляться — это говорило лишь о том, что остальные Кровавые Когти поступили так же, как он.

Рагнар вышел из своей каюты в центральный зал. Свен появился там почти одновременно с ним. Взглянув на Рагнара, он усмехнулся.

— Ну, теперь мы, должно быть, уже черт знает где, — произнес он и громко рассмеялся.

— Да, похоже, ты нрав.

Рагнар ощущал смешанное чувство радости и разочарования одновременно. Они прыгнули и теперь находятся в пространстве варпа и мчатся к цели. Остается лишь выйти из него в нужное время и в нужном месте.

«Галт», — Рагнар сделал запрос в базу данных бортового вычислителя.

Информация, появившаяся на экране монитора, представляла собой набор картинок и имперских рун. Сведений было не очень-то много, впрочем, этого и следовало ожидать. Всего лишь краткая выдержка из информационной сводки, содержащая только детали самого общего характера. По всей видимости, к полному банку данных имел доступ лишь ограниченный круг лиц.

Взгляд Рагнара быстро пробежал по экрану. Солнце — желтый карлик. На орбите — шесть планет. Населена только одна, известная как Галт-III. Две луны. Мир достаточно теплый, расположенный ближе к своему светилу, чем Фенрис. Движется по почти правильному кругу, а не по узкоэллиптической орбите, как Фенрис. Три больших континента. Состоящий из трех основных частей океан. Несколько крупных архипелагов. Большая часть человеческого населения сосредоточена на наиболее крупном материке, почти полностью покрытом тропическими лесами. Всего лишь несколько крупных городов. Основное производство — лесозаготовки и сельское хозяйство. Основной экспортный продукт — бутоны красного лотоса, используемые для производства большого количества алхимических продуктов в Империуме. Кроме того, многочисленные руины древних храмов, городов, магистралей, свидетельствующие о существовавшей здесь некогда достаточно развитой человеческой цивилизации, вероятно пережившей крах в конце Темной Эры Технологий. Неудивительно, что, когда народ Галта был принят в лоно Империума, все местные культы подверглись безжалостному уничтожению. Большинство капищ теперь используются в качестве монастырей и семинарий многочисленными сектами.

Храм Ксикар — как раз одно из таких мест. Он представляет собой находящееся посреди джунглей внушительных размеров сооружение, ставшее обителью одной из монашеских сект, известной под названием Братии Вечного Блаженства. Эта секта неоднократно подвергалась проверкам Инквизиции на предмет инфицированности ересью, но отклонения ее учения от основных догматов Священного Писания Империума никогда не выходили за пределы допустимых норм.

Инквизиторский жаргон, на котором преподносилась информация, несколько затруднял ее восприятие, но тем не менее вывод напрашивался лишь один: Инквизиция ни разу не проводила зачисток на территории этого братства.

И по иронии судьбы именно здесь, в этом храме, веками хранилась одна из частей Талисмана Ликоса. Неизвестно, как она оказалась здесь и как все это время сохранялось в тайне ее местонахождение.

— Я рад, что мы наконец у цели но, боюсь, возникла некоторая проблема, — произнес Стернберг.

Он медленно обвел своим пронзительным взглядом присутствующих, останавливаясь на некоторое время на каждом, словно оценивая.

Вместе с Рагнаром здесь находились все Космические Волки, оба инквизитора со своим ближайшим окружением и высший командный состав «Света истины».

— И какая же? — с ноткой раздражения в голосе спросил сержант Хакон.

Все остальные напряженно молчали, слушая, что же еще скажет инквизитор. Чувствовалось что-то недоброе как в интонациях его голоса, так и в изменении запаха. Какая-то агрессия и вместе с тем некоторое недоумение.

Обернувшись, Стернберг бросил взгляд на командующего.

Наверху, над его головой, сквозь большой кристаллический обзорный экран струился свет далеких звезд. Рагнар был рад снова видеть их, хотя несколько сбивали с толку странные, совершенно непривычные очертания созвездий. Корабль благополучно пересек варп, и это было сейчас, пожалуй, самое приятное.

— Гал? — произнес инквизитор вопросительно.

— Мы вернулись в обычное пространство около шести часов назад, — начал командующий, сделав шаг вперед к центру зала. — За это время нами получено несколько сигналов с поверхности Галта-III.

— Сигналов? — удивился Хакон.

— Да, именно. И если быть точными — призывов о помощи в стандартной имперской кодировке. О помощи против вторжения.

Вторжения? Рагнар был удивлен. Кто же оказался настолько глуп, чтобы отважиться на вторжение в один из миров, находящихся под юрисдикцией Империума? Но мгновение спустя Волк усмехнулся собственной наивности. К сожалению, тех, кто мог бы решиться на подобное, было гораздо больше, чем хотелось бы. По существу, это мог быть кто угодно — как многочисленные воинственные иноземные расы, так и кто-либо из числа мятежных губернаторов в пределах самого Империума. К сожалению, история знает немало подобных случаев.

— Я распорядился установить контакт с силами планетарной обороны, и выяснились следующие детали, — продолжал командующий. — Около шести месяцев назад по стандартному имперскому времени странный сгусток, состоящий из скопления огромного количества погибших космических кораблей, появился из варп-пространства на орбите Галта-III. Около трех лет он дрейфовал там, никаким образом себя не проявляя, но затем начал распадаться на части, пока не превратился в облако. В нем были тысячи кораблей.

— Должно быть, и впрямь крупный сгусток, — с ухмылкой рискнул вставить реплику Свен.

— Очевидно, — вежливо согласился Гал, но тон его голоса свидетельствовал о том, что он считает Свена полным идиотом.

Впрочем, Рагнару пришлось согласиться, что сейчас Свен выглядел именно так.

— Известно, что подобного рода сгустки могут достигать огромных размеров, иногда намного превышающих размеры нескольких вместе взятых городов, — продолжал командующий. — Как правило, они представляют собой скопления мертвых кораблей, по неизвестным причинам сбившихся в стаю. Они могут дрейфовать в космосе, периодически то исчезая в варп-пространстве, то снова появляясь из него. В большинстве случаев все они необитаемы, хотя время от времени на некоторых из них обнаруживаются разного рода неизвестные формы жизни. Как правило, эти формы вполне безвредны. Но порой встречаются сущности столь ужасные, что одно упоминание о них может вызвать дрожь даже у видавших виды воинов. Такие скопления беспорядочно дрейфуют по волнам варпа и могут появиться практически в любое время и в любом месте Вселенной. Известны случаи, когда подобные «кладбища» использовались орками для переброски их передовых частей.

— Орки! — послышался возбужденный шепот со всех сторон.

Рагнару вспомнилась та жуткая морда, которую они видели во время последнего ритуала Кары Исаи. Скорее всего, то был именно орк.

Несмотря на это, а может быть именно поэтому, Космические Волки выглядели довольными. Кажется, здесь их ждут достойные противники. Пусть это всего лишь жестокие варвары, но едва ли кто-нибудь станет оспаривать тот факт, что они действительно могучие и бесстрашные воины. Гал вопросительно посмотрел на Мозака, главного астронавигатора.

— Вне всякого сомнения, это орки, — ответил старик дребезжащим голосом, обратив на командующего отстраненный взгляд выцветших, слепых глаз.

Астронавигатор производил впечатление слабого и словно запуганного чем-то человека. Рагнар вспомнил, что во время полета он неоднократно натыкался на него, бредущего по бесконечным коридорам корабля. Как ни странно, Мозак всегда первым приветствовал Волка кивком, без труда узнавая его среди прочих. Вероятно, псионические способности этого человека сполна заменяли ему зрение.

— На планете есть и местные орки, — продолжал старик. — Они живут там с незапамятных времен, скрываясь в джунглях. Однако до сих пор не представляли сколько-нибудь серьезной угрозы для безопасности человеческого населения. Периодические набеги, поджоги, грабежи — но все в пределах нормы, незначительные локальные конфликты.

— Однако не исключено, что наличие их на планете могло привлечь орков из сгустка? — спросил Хакон.

— Не исключено, — ответил старик. — Но мы не располагаем никакой информацией, прямо или косвенно свидетельствующей, что эти два факта как-то связаны друг с другом. Скорее всего мы так никогда и не узнаем этого. Но нам точно известно, что подобное внезапное появление огромного количества организованных отрядов является печально знаменитой тактикой орков. В некотором роде это напоминает крестовые походы Империума. Орки начинают собираться в отряды и группы. Они движутся к цели до тех пор, пока жив их лидер, или пока не изменится цель, или же полчища не будут остановлены армиями Империума или природным катаклизмом. Так или иначе, но пока нашествие идет полным ходом, боевой дух орков достаточно высок, настолько высок, что часто бывает просто неодолим.

— Но какое отношение все это имеет к нашим поискам? — спросил Хакон.

— Галт-III, насколько я понимаю, оказался в центре одного из таких всплесков орочьей активности, — включился в разговор Стернберг. — Они высадились на планету и начали вооружать местных орков, которых, как оказалось, было намного больше, чем кто-либо мог себе представить. Это можно сравнить со спичкой, поднесенной к бочке, где тысячелетиями хранился порох, о котором никто не подозревал. Одним словом, Галт-III теперь зона военных действий.

— Более того, — добавил главный навигатор, — по всей видимости, один из основных центров военного присутствия орков — Ксикар.

— Именно там находится храм, — добавил Гал, хотя подобное пояснение было уже совершенно излишним.

— Эти осложнения могут несколько осложнить выполнение нашей миссии здесь, я верно понял? — произнес сержант Хакон.

— Можно сказать и так, — ответил инквизитор, скривив губы, что, вероятно, следовало расценивать как улыбку.

— Может, нужно просто быстро спуститься в храм и забрать фрагмент талисмана? — отважился вступить в разговор Рагнар. — Молниеносным набегом?

— Пожалуй, это один из вариантов, — ответил командующий. — Вопрос лишь в том, велика ли вероятность успеха такого предприятия.

— Думаю, этого мы не узнаем до тех пор, пока не попробуем, — произнес Стернберг.

— Согласно сообщению имперских властей Галта, на планете находятся десятки, а может быть, даже сотни тысяч или миллионы орков, — сообщил главный навигатор. — Более точных сведений получить не удалось. По сравнению с их численностью все находящиеся на нашем корабле отряды лишь капля в море.

— Никто не предлагает уничтожать целую армию орков, — сказал Гал. — Мы должны всего лишь найти талисман и доставить его на корабль.

Рагнар был несколько шокирован бессердечностью и даже цинизмом этого заключения. Как бы то ни было, но Галт — один из миров Империума, а разве священным долгом воинов Императора не является защищать любой человеческий мир от захватчиков? Рагнар озвучил свою последнюю мысль.

Прежде чем ответить, Стернберг смерил Волка холодным, оценивающим взглядом.

— Миссия, которую мы все сейчас призваны выполнять, имеет безусловный приоритет. Поэтому мы не вправе пренебрегать осторожностью. Мы рискуем погибнуть в неравном бою, пытаясь очистить эту планету от нашествия орков. К тому же Галт-III достаточно малозаселенный мир и не имеет в масштабах Империума существенного значения, в то время как статус Аэриуса сложно переоценить и его потеря станет непоправимым бедствием.

— Тем не менее, — возразил Рагнар, чувствуя, что обязан выразить свою мысль до конца, — думаю, что люди Галта вправе рассчитывать на защиту Империума ничуть не меньше, чем люди Аэриуса.

Твое храброе сердце и сострадательность делают тебе честь, юноша, — начал Стернберг миролюбиво. — Но сейчас следует оставить эмоции и взглянуть на сложившуюся ситуацию шире. Кроме того, — добавил он уже более резко, — вынужден напомнить, что ответственность за выполнение всей миссии возложена на меня и решения здесь принимаю я!

Рагнар перевел взгляд на сержанта Хакона, ища поддержки, но, к своему удивлению, заметил, что старший Космический Волк находится в этом вопросе на стороне инквизитора. От Стернберга это тоже не укрылось.

— Хорошо, — произнес Рагнар. — Насколько я понимаю, мы не можем провести крупномасштабную операцию, без того чтобы привлечь внимание орков к нашему присутствию. Для проникновения в Храм Ксикар требуется небольшая мобильная ударная группа, которая, если будет на то воля Императора, захватит талисман.

Воцарилось молчание. Так бывает, когда все сказано и слова больше не нужны. Все прекрасно понимали, кто наилучшим образом способен справиться с этой задачей. Решение было принято, и теперь оставалось обсудить лишь детали предстоящей операции.

Рагнар находился внутри капсулы телепортации. Это место угнетающе действовало на кого угодно, даже на видавшего виды Космического Волка. Каждый, кому предстояло подвергнуться ритуалу, находился в центре своего начертанного на полу серебристого круга. Круги соединялись друг с другом инкрустированными в пол металлическими линиями. Вдоль линий шли письмена, предназначенные, вероятно, для высвобождения энергии и защиты от обитающих в варпе демонов. Все капсулы телепортации находились внутри большого двойного круга.

Облаченные в длинные одеяния с капюшонами, техножрецы двигались по залу. Огромные, зловещего вида машины были окружены разрастающимися ореолами, отмечающими присутствие Омниссии, Бога-Машины.

Рагнар слышал, как главный жрец начал свой заунывный речитатив. Он и его прислужники простерли руки над алтарями, начиная древний ритуал. Сразу же в воздухе почувствовался запах озона, смешанный с ароматами машинного масла. Магический огонь замерцал вдоль линий, освещая круги и руны. Воздух в пространстве между линиями задрожал. Процесс начался.

Рагнар ощутил неприятную сухость во рту и почувствовал, как встают дыбом волосы на загривке. Телепорты никогда не славились повышенной надежностью. Известно немало случаев", когда те, кто должен был переместиться, просто исчезли и никогда больше не появлялись. Никто не знал, что именно случалось с ними.

Волк обратился с молитвой к Императору, чтобы он и его товарищи благополучно добрались до поверхности планеты и затем вернулись обратно на корабль. Однако сконцентрироваться было не так просто, пол сотрясался и уходил из-под ног.

Дело в том, что корабль выполнял достаточно опасный маневр. «Свет истины» для более безопасного проведения телепортации слишком близко подошел к поверхности планеты, что могло привлечь внимание врагов. Рагнар не знал, сможет ли даже столь мощный корабль противостоять целому флоту орков. Хотелось бы надеяться, что сможет.

Перспектива скорой схватки с врагом радовала Волка, но тем не менее он еще не переборол в себе негодование, вызванное той бесцеремонностью, с которой было отклонено его предложение помочь населению Галта. Он чувствовал, что все остальные Кровавые Когти испытывали лишь возбуждение, и не осуждал их за это. В конце концов, это была их первая телепортация, их первый выход на поверхность чужой планеты, где им предстояло выполнить свою первую миссию в другом мире, в ходе которой они столкнутся наконец со своими первыми иноземными противниками. В определенном смысле все, чему их учили на родине, преследовало лишь одну цель — подготовить Кровавых Когтей к тому, что им предстояло выполнить сейчас.

В темноте Рагнар не видел лиц остальных участников операции, он едва различал лишь их смутные силуэты. Вот сержант Хакон. Вот приземистые фигуры Свена, Стрибьорна, Нильса и других Кровавых Когтей. А вот Стернберг с Карой Исаи, на шее которой снова висит талисман.

Рагнар чуть заметно улыбнулся ей и был приятно удивлен, получив улыбку в ответ. Кроме того, он был изумлен и вместе с тем несколько польщен, обратив внимание, что их не сопровождает ни один из отрядов Инквизиции. Только Стернберг и Кара сочли себя достаточно хорошо подготовленными, чтобы присоединиться к Космическим Волкам. Впрочем, Космодесантники были наилучшими телохранителями, каких только можно найти в Империуме. Действительно, если уж Рагнар и его боевые братья не смогут уберечь Стернберга и Исаи, то присутствие даже нескольких десятков обычных воинов вряд ли что-то существенно изменит.

В последний раз проверив оружие и силовой доспех, Рагнар прошептал слова молитвы, прося Русса благословить каждый свой выстрел. Лишь тот, кто никогда не участвовал в настоящих сражениях, мог не понимать, насколько важны такие вещи.

Вспыхнул яркий свет. Что-то резко изменилось в окружающем пространстве. Рагнар почувствовал, будто какая-то неведомая сила буквально выворачивает его наизнанку. Кожа горела, как от уколов миллионов крошечных игл. Голова горела, как в огне. Яркая вспышка света — а затем темнота, более глубокая, чем самая беззвездная ночь.

Вот и все, теперь оставалось лишь молиться.

Глава шестая

Давление все возрастало. Заключенный в Рагнаре дух волка был взволнован, реагируя на непривычные воздействия, испытываемые телом. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы подавить желание испустить протяжный вой. Шум сейчас — совершенно излишняя роскошь.

Внезапно давление исчезло. Рагнар ощутил резкий толчок, бросивший его вперед. С трудом удержав равновесие, Волк обнаружил, что находится на поверхности незнакомой планеты. Горячий и влажный ветер нес с собой массу незнакомых запахов — гниющей листвы, странных животных, дурманящие ароматы множества цветов. Сочетание было головокружительным, и Рагнар почувствовал прилив какого-то необъяснимого восторга, заставившего сильнее забиться сердце.

Судя по всему, высадка прошла успешно. Все были на месте.

Волк стал осматриваться внимательнее. Они находились вблизи храма на открытом участке земли. Местная флора поражала буйством красок. Деревья, окружающие поляну, были огромны. Воздух звенел от разноголосого пения птиц и гудения насекомых. Бросив взгляд на остальных бойцов отряда, Рагнар отметил, что все они уже готовы к решительным действиям. Стернберг тоже был здесь, что особенно приятно, поскольку именно у него находилась аппаратура, с помощью которой «Свет истины» по окончании операции должен был определить их местонахождение и телепортировать группу обратно на борт. Теперь для всех десантировавшихся на планету это был единственный способ вернуться.

Хакон жестом подал сигнал сохранять тишину и рассредоточиться. Кровавые Когти стремительно начали продвижение по земле незнакомого мира. Рагнар оказался позади Свена. Он ощущал непривычную легкость. Причиной тому была более низкая, чем на Фенрисе, гравитация. Различие нельзя было назвать существенным, но его было вполне достаточно, чтобы на некоторое время частично дезориентировать тело, прежде чем оно не приспособилось. Подстраиваясь к широким шагам Свена, Рагнар перебежал от места высадки к подлеску, чтобы вместе с остальными установить защитный периметр по краю джунглей.

Волки мгновенно заняли свои места в диспозиции. Действия их отличались слаженностью и четкостью. Каждый шаг был выверен и точен. В следующее мгновение сержант Хакон, Стернберг и Исаи последовали за ними.

Рагнару не требовалось оборачиваться, чтобы оценить обстановку. Звуки и запахи давали достаточно информации. Сиюминутная задача заключалась в том, чтобы установить наблюдение за джунглями и удостовериться, что они не таят в себе неожиданностей.

Всего лишь в шаге от края расчищенного участка, где высадился отряд, джунгли уже выглядели совершенно непроходимыми. Стволы огромных деревьев возносили кроны на десятки метров вверх, а пространство между ними было заполнено зеленой массой подлеска, кустарниками, лианами и цветами. Многочисленные вьюны переплетали все, что только можно, превращая пространство в непролазную чащу. Солнечный свет еле-еле пробивался сквозь толщу листвы.

Вдруг неизвестное кровососущее насекомое село Рагнару на лицо, мгновенно прокусив кожу. Однако Волк удержался от желания тут же прихлопнуть его, поскольку организм Космодесантника был способен нейтрализовать практически любой возможный яд. Рагнар знал, что вживленные в его тело имплантаты уже начали вырабатывать и выделять вместе с потом нужные вещества, которые будут отпугивать всех остальных насекомых этого вида.

Он сосредоточился, внимательно прислушиваясь к малейшим шорохам, стараясь определить источники звуков и запахов и выделить среди них те, что свидетельствуют об опасности. Однако никакой угрозы пока не чувствовалось. В джунглях шебуршала многочисленная мелкая живность да слышался гул насекомых. Создавалось впечатление, что высадка осталась незамеченной врагом. Что ж, хорошо, если это действительно так.

Сержант Хакон опустился на землю рядом с Рагнаром и замер, внимательно наблюдая за показаниями закрепленного на его запястье локатора. Через несколько мгновений он подал знак Рагнару и остальным Когтям двигаться к храму. Рагнар снова оказался рядом со Свеном, но на этот раз они шли уже в боевом порядке.

Достаточно быстро, но с соблюдением всех необходимых мер предосторожности Волки начали пробираться сквозь джунгли. Осторожно раздвигая листву перед собой, Рагнар держал болтер на изготовку. Внезапно Волк почувствовал какую-то активность, энергию такого рода, которую впервые он почувствовал в тот день, когда он и его боевые братья обнаружили грязное логово Хаоса в глубине горной лощины на Фенрисе. Подняв руку, он бросил взгляд на локатор. Расчищенное от леса пространство находилось приблизительно в двух тысячах шагов к западу от храма. Если двигаться по открытой местности, то это совсем рядом, но сложно сказать, сколько времени может потребоваться, чтобы проложить себе путь сквозь джунгли. Теперь он с благодарностью вспоминал своих инструкторов, гонявших молодых Кровавых Когтей долгими часами по искусственным джунглям в Клыке. Эти созданные в тренировочных целях агрессивные среды, конечно, не могли в полной мере подготовить учеников к действиям в реальной обстановке, но помогали им выработать способность фильтровать шумы и выделять из них нужные звуки. Правда, в Клыке использовались искусственно смоделированные звуки, которым недоставало объема в сравнении с той какофонией, что окружала их теперь.

Где-то вверху щебетали яркие, пестрые птицы. Но вдруг в общей массе звуков Рагнар выделил нечто, свидетельствующее о надвигающейся угрозе. Сверху что-то приближалось, и нужно отметить, весьма стремительно. Подняв голову, Волк заметил падающий с одного из деревьев огромных размеров орех. Сразу же после того, как он упал на землю, от места его падения послышались звуки борьбы: множество мелких животных бросилось отвоевывать свой кусок добычи. Очевидно, упавший плод был съедобен, по крайней мере для них. Впрочем, это означало, что и Космическому Волку он не встал бы поперек горла: модифицированный желудок Космодесантника способен переваривать практически любую органику и значительную часть неорганических соединений.

Продвигаясь вперед, Рагнар глубоко дышал, больше полагаясь на обоняние и слух, которые смогут заблаговременно предупредить его о надвигающейся опасности. Однако пока единственными людьми, запах которых он чувствовал, были инквизиторы и его боевые братья. Во время обучения в Клыке он научился распознавать искусственно созданный запах орков, но сейчас вокруг не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало его. Только животные.

Откуда-то справа донеслось журчание ручья. Под ногами захлюпало, земля стала мягче. Очевидно, они приближались к болоту, питаемому потоком, звук которого он уловил. Рагнар взглянул на спину идущего впереди Свена. Ему уже при каждом шаге приходилось выдергивать ногу из трясины, становящейся все более и более вязкой. Это минус, поскольку если сейчас на них нападут, то ответная реакция будет, безусловно, замедленной. Но, с другой стороны, в этом есть и свой плюс — ведь если противник и ожидает их визита, то с этой стороны меньше всего.

Несомненно, Свен учел эти факторы, прежде чем принял решение двигаться именно таким путем, поэтому Рагнар не стал вмешиваться в действия боевого брата. К тому же не следовало забывать, что это было первым настоящим решением, которое он принял, хотя, возможно, и не был точно уверен, что оно оптимально. Однако никакого смысла в его пересмотре уже не было. Теперь единственное, что оставалось делать, — это внимательно наблюдать за изменениями обстановки.

По мере их продвижения болото становилось все более топким. Земля под ногами напоминала желе. Капли воды все чаще падали Волку на лицо. Вдруг краем глаза он неожиданно заметил под ногами подозрительное темное пятно. Неужели на этот раз сверхчеловеческая реакция подвела его? Но нет, судя по тому, как нога с хлюпающим звуком погрузилась во что-то мягкое, это была всего лишь куча навоза. Досадно лишь, что куча довольно большая. И как только он ее не заметил? По лицу Волка пробежала кривая усмешка. Теперь будет чем заняться по возвращении на корабль. Но это, конечно, при условии, что он вернется.

Внезапно Рагнар ощутил тревогу. Причина пока была неясна, но мгновением позже стало очевидно, что это его ощущение передалось и остальным. Свен остановился, запрокинул голову и резко втянул ноздрями воздух. Остальные Космические Волки тотчас замерли, принюхиваясь. Рагнар тоже сделал глубокий вдох.

Да! Сложно сказать, что именно источало этот запах, однако он был не очень похож на ожидаемое зловоние, исходящее от орков., Во всяком случае, он имел мало общего с тем, по которому на Фенрисе их тренировали определять присутствие орков. Быть может, секрет в том, что не все виды орков, равно как и не все расы людей, имеют один и тот же запах. Однако можно было сделать и еще один вывод: что бы это ни было, оно было не так уж далеко. Несмотря на то что Свен уступал Рагнару в том, что касалось обоняния, и он почувствовал этот запах, поскольку находился несколько ближе к его источнику. Рагнар попытался определить расстояние. Слабый ветер дул в их сторону, и это могло внести погрешность в расчеты. К сожалению, единственное, в чем Волки могли быть уверены, — это все же орки и они находятся — либо совсем недавно находились — где-то поблизости. Тем не менее не оставалось ничего другого, как продолжать движение, соблюдая еще большую осторожность.

Рагнар почувствовал на лице укус очередного насекомого и снова едва не прихлопнул его, лишь в последний момент вспомнив, что это ни к чему.

Тем временем Свен уже добрался до противоположного края болота и, едва почувствовав твердую землю, опустился и продолжил движение по-пластунски. Рагнар последовал его примеру. Между тем запах орков стал резче.

Судя по показаниям локатора, Волк находился примерно в двух сотнях шагов от храма. Трава приятно щекотала лицо, и возникло острое желание чихнуть. Причиной тому скорее всего были попавшие в нос споры грибов. Где-то в глубинах сознания Волка хранилась информация о том, что орки выращивают некоторые виды грибов, используя их в пищу, а также в качестве сырья для изготовления напитков. Поэтому наличие в воздухе грибных спор можно было расценить как еще один признак близости врага. Впрочем, чутье подсказывало Рагнару, что все скоро прояснится. Среди множества запахов появился еще один, свидетельствующий о том, что неподалеку что-то горит, а точнее, уже догорает. Догорает древесина, листва… И плоть.

Сквозь просвет в зелени он увидел храм… Огромный, расчищенный от леса участок перед ним, очевидно, совсем недавно был полем битвы. Волкам предстало весьма печальное зрелище. Сам храм поражал воображение своими размерами. Изъеденные ветрами и дождями стены массивной ступенчатой каменной пирамиды были покрыты трещинами, в которых буйно разрослись вьюны. Их зеленые плети расползались во все стороны. Сооружение выглядело действительно древним, возможно, его возраст исчислялся тысячелетиями. Это было языческое капище, оставшееся с тех незапамятных времен, когда люди здесь поклонялись множеству богов и были далеки от истинной веры.

Действуя с чрезвычайной осторожностью, Рагнар жестом подал сигнал своим товарищам остановиться, а сам двинулся дальше. Орочье зловоние становилось все более острым. Откуда-то издалека доносился необычный звук. Острый слух Волка сразу выделил его на общем фоне. На первый взгляд этот звук больше всего напоминал хрюканье свиньи, но, прислушавшись внимательнее, Рагнар начал замечать в нем особенности, свидетельствующие о том, что это все же некоторая разновидность речи. Тембр голоса был чрезвычайно низким, намного ниже человеческого.

Несмотря на то что канал связи, на котором предусматривался обмен информацией между членами группы, был зашифрован и имел несколько степеней защиты, до сих пор Рагнар сохранял тишину в эфире. Даже если содержание переговоров останется неизвестным противнику, нетрудно определить направление, откуда поступает сигнал. А преждевременно открывать свое положение в планы группы не входило.

Однако теперь необходимо было немедленно предупредить инквизиторов, чтобы они неожиданно не наткнулись на врага. Рагнар не сомневался, что Космические Волки увидят орков прежде, чем те обнаружат их, но вот что касается обычных людей, то здесь подобной уверенности не было.

— Говорит Рагнар, — шепнул Волк. — Установлен контакт с противником. Не двигайтесь и ждите дальнейших указаний.

Подтверждения тому, что его услышали, не требовалось, поскольку он ничуть не сомневался в этом.

Как не сомневался и в том, что его команды будут беспрекословно выполнены, ведь сейчас жизнь каждого члена группы зависела от профессионализма и слаженности действий. Кроме того, Рагнар знал, что все они доверяют ему, и, что бы ни случилось и как бы ни развивались события, он это доверие оправдает.

Теперь Волк подкрадывался, стараясь издавать как можно меньше шума. Но вот неожиданно джунгли закончились, и он оказался на краю очищенного от леса пространства перед храмом. Он обнаружил, что его первое впечатление существенно отличалось от действительности. Зиккурат, культовое сооружение, представляющее собой ступенчатую пирамидальную башню, которую он видел издалека, в действительности оказался лишь одним из многих и далеко не самым большим. Оказывается, Ксикар — это огромный комплекс памятников. Но захватывающий вид башни удержал внимание Волка лишь на мгновение, пока его взгляд не упал на то, что издавало необычный звук.

Слух не обманул Волка. Перед ним действительно был орк. Он был гораздо крупнее не только нормального человека, но даже Космического Волка. Бочкообразная грудь, а руки толстые, как бревна. Зеленая маслянистая кожа и массивные челюсти, оснащенные огромными клыками. Череп походил скорее на обезьяний, а зверские, желтоватые, глубоко посаженные глаза придавали облику совершенно омерзительный вид. Тем не менее это чудовище все же относилось к гуманоидам, хотя бросалось в глаза, что его ноги были очень короткими, а руки, наоборот, невероятно длинными по сравнению с обычными человеческими пропорциями. Верхняя часть туловища была защищена жилетом из толстой кожи, оставлявшим открытыми лишь руки. В одной руке монстр держал внушительный болтер, а в другой — цепной топор, который нормальный человек вряд ли смог бы даже поднять. Тем не менее орк легко держал свое оружие. Голову чудища украшал варварский шлем, в котором, наверное, смог бы целиком поместиться обычный человек.

Монстр был не один. Он разговаривал с кем-то — или чем-то, — вот только Рагнар пока не мог видеть, с кем именно. Собеседник орка находился за дверным проемом в стене башни и отвечал ему высоким, резким, дребезжащим голосом. Рагнар втянул воздух и ощутил запах пока неизвестного существа. Запах был достаточно резким и напоминал орочий, но в целом был намного слабее. Несмотря на их сходство, Рагнар понял, что это все же не орк. Замерев на мгновение в полной неподвижности, Волк ждал, пока второй покажется в дверях.

Долго ждать не пришлось. Маленькая голова просунулась в дверной проем, подозрительно озираясь. Существо тоже было зеленокожим, но намного мельче орка. У существа были желтоватые глаза, но в них отражались не уверенность и сила, а, скорее, коварство и хитрость. В движениях чувствовалась раболепие. Кроме того, Рагнар заметил, что существо старается держаться вне зоны досягаемости орка.

Гретчин. Рагнар узнал тварь; о гретчинах рассказывали ему учителя на Фенрисе. У существа также были несоразмерно длинные руки, но только, в отличие от орка, пальцы на них были не короткими и мощными, а длинными и тонкими. Заброшеный за спину ручной пулемет выглядел слишком большим.

Это наблюдение удивило Рагнара, — стало быть, это существо имело достаточную силу, чтобы поднимать такое оружие. Еще гретчин тащил какой-то каменный сундук, заметно напрягаясь, и выглядел несколько обеспокоенным. Затем еще несколько гретчинов появились из дверного проема. Все они были вооружены ручными пулеметами и без умолку верещали. Затем Рагнар увидел человека в зеленых одеждах. Голова его была обрита, на лбу вытатуирован имперский орел, увенчанный стилизованным изображением зиккурата. Очевидно, это был один из монахов храма. И не менее очевидно, что сейчас он был пленником.

Рагнар пытался понять, что все это значит. Скорее, всего орки уже завладели храмом. Если так, то почему их так немного? Ведь если бы здесь находилось большое количество орков, то запах был бы гораздо сильнее. Вместо этого Рагнар улавливал лишь вонь тех немногих, кого видел сейчас перед собой.

Вдруг издалека донесся звук беспорядочной стрельбы. Неужели кто-то из их отряда был обнаружен противником? Но нет, звук доносился с той стороны, откуда никак не могли подойти Кровавые Когти. Словно в ответ на выстрелы раздались взрывы, появились всполохи огня и с разных сторон послышались вопли орков.

«Что бы все это значило?» — снова подумал Рагнар.

Ответ не заставил себя ждать. Находящийся в поле зрения орк направил свое оружие в воздух и издал протяжный дикий возглас. Судя по всему, это было проявлением ярости, не имеющей, очевидно, никакого обоснования. Чем еще можно было объяснить столь глупую трату боеприпасов? Орк быстро успокоился и погрузился в раздумье. Выражение тупой злобы отразилось на его физиономии. Зловещая атмосфера словно сгустилась вокруг небольшой группы у храма.

Пока Рагнар наблюдал, гретчины начали скакать вокруг своего пленника, пока орк не проревел приказ, для вящей убедительности съездив по уху подвернувшегося под руку гретчина. Гретчины тотчас успокоились и словно окаменели, с опаской поглядывая на своего огромного господина. Но через некоторое время один из них подошел к пленнику. Стремительный и мощный удар отбросил несчастного на несколько шагов назад. Кровь хлынула из его ноздрей, он закашлялся, выплевывая несколько выбитых передних зубов. Мнение Рагнара о гретчинах как о слабых существах развеялось. Судя по всему, они были гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд.

— Раб! — проревел монстр, ударивший монаха, на ломаном готике. — Ты раб!

Поднявшись на колени, человек стал шептать молитву Императору, пока новый, еще более сильный удар снова не швырнул его на землю. Рагнар ощущал исходящий от человека запах пота, лучше всяких слов говорящий об обуревающих его чувствах. Однако, превозмогая боль и ужас, тот вновь поднялся и продолжил молитву Императору.

Рагнар задумался. Быть может, собственное присутствие следует воспринимать как знак благосклонности Императора к этому несчастному? Что, если Рагнар оказался в этом месте и в это время, для того чтобы спасти монаха? «Это опасное предположение», — решил Рагнар. Если он попытается освободить монаха, вместо того чтобы выполнять поставленную задачу, то преждевременно обнаружит себя. Операция планировалась как стремительный бросок, сам по себе весьма рискованный. Стоило ли осложнять дело? С другой стороны, они пришли за фрагментом священного талисмана, и возможно, монах помог бы им быстрее добраться до цели. Нет сомнений, что он должен знать, где именно искать талисман в этом огромном сооружении. Так что спасение человека могло бы существенно помочь им в решении задачи. Если, конечно, орки не призовут на помощь своих соплеменников и не перебьют небольшой отряд.

Следовало без промедления принять решение, как действовать дальше. На самом деле, правильно поставленный вопрос — это уже добрая половина ответа. Волк знал это и знал, что решение уже принято.

Обернувшись на затаившегося в траве Свена, Рагнар провел ребром ладони по горлу, давая знать о своих намерениях, Свен кивнул, и лицо его озарила счастливая улыбка. Рагнар тоже ощутил радость. Решение принято! Колебания — в прошлом. Теперь время действовать, и заботиться следует лишь о том, чтобы действия эти были максимально эффективны. Практически одновременно они со Свеном вскочили. Не более двадцати шагов отделяло их от орка, стоящего в этот момент к ним спиной и смотрящего на пленника. Гретчины тоже увлеченно наблюдали за мучениями человека, пока тот из них, что вытащил каменный сундук, не вывалил на землю его содержимое.

Ключ к успеху заключался в быстром и решительном маневре, проведенном прежде, чем кто-либо из противников успеет среагировать.

Бросившись вперед, Рагнар одновременно выхватил цепной меч. Теперь многое зависело от скорости. Необходимо было как можно лучше использовать преимущество неожиданного нападения. Стрелять пока было нецелесообразно, чтобы не привлечь к месту схватки новых врагов.

Десять шагов. В несколько огромных прыжков Рагнар бесшумно оказался у цели. Пока никто из врагов не заметил приближающихся Волков; их внимание по-прежнему было полностью приковано к сундуку. Обнажив клыки, Рагнар издал утробный рык. Он чувствовал, что Свен стремительно мчится за ним по пятам. Инстинкт подсказал ему, что товарищ позаботится о гретчинах, в то время как он будет разбираться с орком. Пока все шло отлично.

Пять шагов. Орк рылся в груде церемониальных принадлежностей, вываленных на землю из сундука. Наконец он, должно быть боковым зрением, заметил Волка, потому что его глаза расширились, в них ясно читались растерянность и удивление. Рагнару требовалось, чтобы противник оставался в оцепенении каких-нибудь несколько мгновений.

Четыре шага. Три. Заметившие нападение гретчины раскрыли рты, собираясь предупредить своих товарищей. Но как раз в этот момент Рагнар уже активировал свой цепной меч и, прошептав про себя молитву Руссу, приступил к работе. Меч взревел.

Удивительно, но, несмотря на свою огромную массу, орк проявил удивительную прыть. Его голова резко повернулась на плечах, словно на шарнирах, а затем развернулось и все тело. Гигант вскинул топор, чтобы отразить атаку. Он двигался очень быстро, и скорее всего, если бы ему пришлось иметь дело с кем-то другим, у него были бы шансы, но… На его жизненном пути возник Космический Волк, и это означало только одно: жизненный путь подошел к концу.

Первым молниеносным ударом Рагнар отбил в сторону нацеленный на него топор противника. Судя по всему, такой скорости орк не ожидал, и, если бы у него было время, он бы удивился. Но в том-то и дело, что времени у него уже не осталось. Все, что было отмерено ему в этой жизни, теперь стало прошлым. Второй и последний удар Волка пришелся по шее гиганта, точно в стык брони, и голова с удивительной легкостью отделилась от туловища. Как будто еще не успев осознать, что он мертв, орк продолжал двигаться. Рука, сжимавшая топор, по инерции поднималась, а пальцы в предсмертной судороге сжали спусковой крючок болтера, посылая очередь в землю и поднимая у его ног фонтаны грязи. Кровь хлестала из раны, а надежно защищенная шлемом голова катилась по земле, глядя на своего убийцу все еще живыми, расширенными от ужаса и ненависти глазами.

Тем временем Свен продирался сквозь группу столпившихся возле ящика гретчинов прямо к их пленнику. Они оказались намного медлительнее орка, поэтому тем более были обречены. Свен с невероятной быстротой размахивал своим цепным мечом, и отрубленные головы сыпались на землю, как спелые яблоки. Рагнар присоединился к боевому брату, и скорость процесса увеличилась вдвое. Довольно быстро всё было кончено.

Осмотревшись, Рагнар заметил последнего оставшегося в живых гретчина. Он хотел поднять свой ручной пулемет, но цепной меч Свена отрубил ему голову, и та отлетела в сторону. Рагнар быстро осмотрелся вокруг и шумно втянул воздух. Угрозы больше не было, по крайней мере в непосредственной близости. Он подошел к монаху, все еще шепчущему молитву. Тот, похоже, только сейчас увидел Космических Волков. Его лицо выражало одновременно страх и удивление.

— Встань, брат! — произнес Рагнар. — Твои молитвы услышаны.

Очевидно, моля о помощи, монах никак не надеялся, что эта помощь может прийти столь быстро, поэтому, взглянув на своего спасителя и улыбнувшись глупой, растерянной улыбкой, он тотчас потерял сознание.

Рагнар еще раз осмотрелся, проверяя, не возникла ли новая опасность. Свет жизни наконец погас в глазах мертвой головы орка. Молниеносная и жестокая схватка была закончена.

— Вставай! — повторил Рагнар настойчиво и слегка похлопал монаха по щекам.

Легкое похлопывание Космического Волка для обычного человека все равно что увесистая пощечина. Но что поделать, времени не было, дорога каждая секунда. Однако монах в сознание не приходил.

Волк втащил обмякшее тело в помещение, из которого монах был извлечен гретчинами. Возле зиккурата уже были сержант Хакон, оба инквизитора и Свен. Остальные Кровавые Когти заняли позиции, формируя защитный периметр. Трупы оттащили в лес.

— Посторонись, — произнесла инквизитор Исаи, шагнув мимо Рагнара и склоняясь над лежащим монахом.

Она провела рукой по его лицу, и Рагнар ощутил легкое покалывание на шее, которое говорило ему о том, что она применяет псионические способности. Ресницы монаха задрожали. Он застонал и открыл глаза.

— Кто вы? — спросил он надломленным голосом. И интонация его голоса, и исходящий от него запах говорили Рагнару, что человек очень напуган.

— Не волнуйся, — произнесла Исаи как можно мягче. — Ты в безопасности. Я инквизитор Исаи и служу Императору. Это — инквизитор Стернберг. А эти люди — Космические Волки. Мы находимся здесь с миссией, выполнение которой жизненно важно для обеспечения безопасности Империума. А кто ты?

— Я… Я брат Тефис, писец… Ордена Вечного Блаженства. Я благодарю вас за то, что вы спасли меня от этих чудовищ. Они или убили бы меня, или обратили бы в рабство.

— А где твои братья? — продолжала допрос Исаи, стараясь придать голосу сочувственную интонацию. — С ними что-то случилось?

Монах кивнул. Его худое, аскетичное лицо горестно сморщилось, а глаза наполнились слезами. С трудом сдерживая рыдания, он закрыл глаза жилистой рукой, и Рагнар заметил, что она дрожит.

— Твои братья попали в плен?

— Да, те, кто остался в живых после захвата храма. Мы пробовали сопротивляться, но их было слишком много. Когда орки взорвали стены, некоторым из нас удалось бежать сквозь проломы в надежде спасти наши свитки и сокровища и попытаться найти помощь.

— И многие сбежали?

— Точно не знаю, но думаю, что нет. Из бойницы в стене Большого Храма я видел, как несколько сотен братьев были окружены и убиты орками. Остальных погрузили в огромную машину и увезли на юг, в сторону Прайм-сити, главного города Галта.

— Сколько орков осталось в руинах?

— Думаю, немного. Остатки орды, которые не ушли со всеми потому, что либо были слишком пьяны, либо рассчитывали еще чем-нибудь поживиться.

— Как случилось, что тебя схватили? Монах пожал плечами:

— Я оставил свое укрытие, чтобы попробовать найти что-нибудь съестное в зернохранилище. Впрочем, это оказалось безнадежным делом: орки вынесли все подчистую. Меня заметили, когда я возвращался обратно, выследили и схватили. Но почему вы об этом спрашиваете?

— Потому что мне нужно иметь полную картину того, что здесь произошло, и, кроме того, я хотела бы знать, на чьей ты стороне.

— Я верен Императору и честно исполнял свой долг вместе с моими братьями! — гневно ответил Тефис.

Рагнар не был уверен в искренности слов этого человека. Исходящий от него запах чем-то настораживал Волка.

— Не сомневаюсь в твоей преданности Императору. Кто бы мог обвинить тебя в том, что ты сбежал, когда орки ворвались в храм? Ведь их было так много, и они были так свирепы. Их ведь было действительно очень много, не так ли? — Голос Исаи оставался мягким и доверительным.

— Тысячи тысяч. Несметные полчища. Море оскаленных зеленых морд. Многих нам удалось уничтожить, но это совершенно ни на что не влияло. Их становилось все больше и больше. И у них были огромные машины, оснащенные ужасным оружием. Даже представить себе не могу, откуда они взялись. Я никогда бы не подумал, что на планете может быть так много орков и что они могут быть так хорошо вооружены.

— Они спустились с небес. Но не волнуйся, они понесут суровое наказание за свои преступления. Империум всегда одерживает победу. Так будет и на этот раз. А теперь скажи мне, брат Тефис, как ты думаешь, зачем орки вторглись сюда?

— Кто может сказать, зачем эти скоты делают что-либо? Они были опьянены жаждой крови и желанием убивать.

— Ты сказал, что они захватили пленников?

— Да, после того, как разграбили храм и немного успокоились. Но сначала это было просто ужасно. Они роились всюду, убивая и грабя. Когда появились их лидеры, стало немного спокойнее. Они отправились в святилище и разграбили сокровищницу. Возможно, именно это они и искали — наши священные реликвии.

— Священные реликвии?

— Да, здесь их было немало: мощи святых, хранящиеся с древних времен артефакты великой силы. Среди них был и амулет, который, согласно преданиям, носил сам Император и который был расколот на части в одном из великих сражений. Но предания гласят также, что придет время, когда он вновь обретет единство и будет использован для воскрешения Императора.

Рагнар заметил, что при этих словах оба инквизитора насторожились, словно собаки, взявшие след.

— Расскажи, что это был за амулет. Подобный этому? — спросила Исаи, указывая на фрагмент талисмана, висящий у нее на шее. — Ты видел его?

Увидев наконец камень, висящий на груди женщины, монах неожиданно осекся.

— Это священная вещь! — произнес он резко. — И я не должен говорить о ней с незнакомцами.

— Мы слуги Императора. Доверься нам. Именно охрана таких вот реликвий от грязных лап врагов Империума и входит в наши обязанности. И твой священный долг — помочь нам в этом.

После этих слов она провела рукой перед лицом человека, и Рагнар вновь почувствовал мощный поток псионической энергии. Тефис сначала несколько напрягся, но скоро расслабился.

— Да, понимаю, — произнес он безвольным голосом, — я должен исполнить свой высочайший долг перед Императором.

— Да, ты должен исполнить долг. Поэтому расскажи нам все, что тебе известно об амулете.

— Он представляет собой ковчег из серебристого металла на цепи из чистого серебра. Внутри него находится драгоценный камень зеленого цвета с тысячью переливающихся граней. Но на одной из его сторон видны следы скола. Эта сторона не гладкая, а с зазубринами. Настоятель монастыря надевает этот талисман в ночь Кровавой Луны при завершении обряда…

— Это, черт возьми, похоже на то, что мы ищем, — произнес Свен нетерпеливо.

Исаи покачала головой и бросила на него испепеляющий взгляд своих карих глаз. Затем снова посмотрела на монаха, который продолжил:

— Если вы ищете именно этот амулет, то вы опоздали. Теперь он в руках орков. Я сам видел его на шее их лидера. Наши провидцы утверждают, что талисман обладает огромной силой…

Исаи посмотрела на Стернберга, затем обвела взглядом всех остальных. Слова были не нужны.

Глава седьмая

— О возвращении не может быть и речи, — произнес Стернберг мрачно. — Мы не уйдем отсюда, пока не вырвем Талисман Ликоса из лап этих скотов.

Рагнар и остальные Кровавые Когти вопросительно уставились на него. Волк заметил, что его братья по оружию так же, как и он сам, не разделяют энтузиазма инквизитора в этом вопросе.

— Талисман утрачен, инквизитор, — выражая общее мнение, произнес сержант Хакон, — орки захватили его. Нам пора возвращаться.

— Но мы должны найти его! — Тон инквизитора не допускал никаких возражений. — Мы не можем вернуться с пустыми руками.

— Допустим. И где именно ты предложишь искать его? — спросил Хакон. — Эти джунгли кишат орками, а нам известно лишь, что талисман находится у одного из них. Но как отыскать его среди прочих?

— Что ж, согласен. Именно с этого и следует начать, — согласился Стернберг.

— Я могу использовать свой… дар, — вступила в разговор Исаи. — Связь между двумя фрагментами все еще существует, нам это известно, и, если она позволила нам обнаружить Талисман Ликоса, находясь на орбите Фенриса, тем более мы сумеем сделать это здесь. К тому же, думаю, на столь близком расстоянии мне удастся определить его местонахождение с предельной точностью.

— Но ведь для проведения очередного ритуала нам придется снова телепортироваться на корабль? — спросил Рагнар.

— «Свет истины» обнаружил военный корабль орков и был вынужден выйти из зоны телепортации, — сообщил Стернберг мрачно. — Он отправился на встречу с идущим к нам на помощь Флотом Империума и вернется с подкреплением в течение одной стандартной недели.

— Будем надеяться, что все произойдет именно так, — произнес Хакон.

— Не сомневаюсь, если будет на то воля Императора.

— Ладно, коль уж мы обречены торчать здесь в течение этой проклятой недели, так… — начал было Свен, но суровый взгляд сержанта заставил его утихнуть.

— И что мы будем делать, когда найдем того, у кого сейчас находится талисман? Это не какой-нибудь обычный орк, а их командующий. Нет сомнений, что он всегда окружен ордой своих собратьев и хорошо защищен.

— Думаю, дело обстоит именно так, — сверкнул глазами Стернберг. — Вот только у меня возникли некоторые сомнения — может быть, вы вовсе не те Космодесантники, за которых себя выдаете? Или вас не обучали сражаться с ксеносами? — Эти слова прозвучали как вызов.

Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь отдаленными выстрелами — орки разряжали свое оружие. Все члены группы настороженно смотрели друг на друга. Рагнар обдумывал слова инквизитора. Он тоже считал, что если существует выход из сложившегося положения, то они должны сделать все возможное, чтобы найти его. В конце концов, несмотря на обидные слова Стернберга, они ведь действительно Космодесантники, отборные воины Империума, и если уж они не смогут справиться с поставленной перед ними задачей, то этого не сможет сделать никто, за исключением разве что Великого Волка или самого Императора. Единственное, в чем Рагнар не был до конца уверен, хватит ли им времени на выполнение задуманного.

— Если я правильно понимаю, ты предлагаешь определить местонахождение этого орка, прокрасться в его лагерь, выкрасть артефакт и сделать ноги? — подвел итог Хакон.

Его голос был полон тяжелого сарказма, но Рагнар чувствовал, что, несмотря на это, сержант уже принял решение. Они продолжат миссию. Если задуманное осуществится, это будет великий подвиг, достойный героев, и их имена навечно войдут в легенды, которые будут передаваться из поколения в поколение. Вот только сумеют ли они выполнить миссию? Сумеют ли выжить? Что ж, приходится признать, что вопросов пока намного больше, чем ответов.

— Совершенно верно, — ответил Стернберг. — Если, конечно, ты и твои воины способны продолжать борьбу, несмотря на то что ход развития событий оказался не столь гладким, как того хотелось бы. Никого из вас я не стану уговаривать, но, если служение Императору — слишком трудная задача для Космических Волков, вы можете укрыться в джунглях, а мы с Исаи пойдем вдвоем.

Хакон засмеялся, но в его смехе уже не было злости. Смех был скорее мягким, однако за этой мягкостью чувствовался неисчерпаемый источник огромной внутренней силы.

Чутье Рагнара говорило ему, что сержант уже принял решение, но, очевидно, что-то побуждало его отыграть роль скептика до конца. Впрочем, стоит ли удивляться. Ведь оставить без поддержки двух имперских инквизиторов, выполняющих столь важную миссию, означало бы не только обречь их на неминуемую гибель, но и провалить задание. Наряду с этим успешное его выполнение на века прославит их всех и добавит еще одну славную страницу в летописи Ордена. С другой стороны, если они продолжат, вместе или порознь, их, вероятнее всего, ждет смерть, если, конечно, сам Император не пошлет им подкрепление.

Рагнар хорошо понимал, в насколько затруднительном положении оказался сержант.

— Я не могу допустить, чтобы вы отправлялись одни, — произнес наконец Хакон.

— Но ты не сможешь остановить меня. Я не принадлежу вашему Ордену и не обязан подчиняться твоим приказам, — ответил Стернберг официальным тоном.

Сержант медленно покачал головой. Космические Волки никогда не славились проявлением чрезмерного уважения к какой-либо власти, кроме своей собственной, и если им и приходилось подчиняться кому-то, то делали они это с большой неохотой. К тому же давно известно, что лидер, принимающий необдуманные решения, как правило, недолго остается у власти.

Сейчас Рагнару было любопытно, собирается ли Хакон прямо высказать свои соображения инквизиторам или найдет способ преподнести их в более дипломатичной форме.

— Ответственность за безопасность талисмана возложена на меня, — вкрадчиво произнес сержант, указывая на амулет, висящий на шее Исан, — и я не могу позволить тебе совершать действия, которые подвергают его опасности.

Какое-то время инквизитор и сержант просто неподвижно стояли и сверлили друг друга взглядами. Рагнар чувствовал, как между ними проскакивают искры, и не удивился бы, если бы они вступили в драку. Это было бы весьма любопытно. Остальные Космические Волки и Кара Исан тоже, затаив дыхание, наблюдали за происходящим. Однако у Рагнара не было никаких сомнений относительно того, кто одержит победу в этом случае.

Кара Исан нервничала намного больше остальных и с тревогой переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— Прошу вас, перестаньте, — произнесла она как можно более спокойным тоном, пристально посмотрев сначала на сержанта, а затем на инквизитора. — Мы не вправе тратить сейчас силы на подобные конфликты. Мы не враги, мы все находимся на службе у Императора, выполняем одну задачу, значение которой сложно переоценить. К тому же нас слишком мало, чтобы без ущерба для миссии можно было позволить себе конфликты личного характера. Возможно, у сержанта есть основания полагать, что восстановление талисмана теперь невозможно, — добавила она, вновь переводя взгляд на Хакона, — тогда пусть он поделится с нами своими мыслями.

— Может быть, ты права, но мы должны приложить все усилия, чтобы убедиться, что это действительно так, — произнес Стернберг, несколько смягчаясь, хотя взгляд его по-прежнему оставался ледяным.

Рагнар заметил, что сержант чуть заметно наклонил голову, выражая тем самым готовность к дальнейшему диалогу. Очевидно, он обдумывал слова инквизитора. Рагнар пытался понять, использовала ли сейчас Исан какую-либо из своих псайкерских уловок, или действительно ее воззвание возымело действие. Похоже, она вела себя достаточно искренне, так как должна была понимать, что, во-первых, ставки слишком высоки и любой неосторожный шаг с ее стороны может привести к плачевному результату, а во-вторых, Хакон был не тем человеком, от которого можно утаить малейшую неискренность.

— Есть ли у нас какая-то альтернатива? — услышал Рагнар свой собственный голос. — Разве мы не можем дождаться подкрепления, с тем чтобы первым делом нейтрализовать противника сокрушительным ударом с орбиты, а уже затем, определив местоположение талисмана, предпринять высадку.

— Далеко не последнюю роль для нас играет время, — ответил Стернберг, качая головой. — Кто знает, как долго придется ждать подкрепления?

— Тогда у нас не остается выхода, кроме как стать передовым отрядом наступления, — произнес Хакон.

Рагнар понял, что сержант смирился с этой идеей.

— Быть может, следует обсудить этот вопрос после того, как мы определим местоположение талисмана, — предложила Исаи.

— Думаю, все согласны, — откликнулся Стернберг.

— Предлагаю начать прямо сейчас, — произнесла Кара, взяв висевший у нее на шее амулет и поднимая его на вытянутой руке вверх.

Когда Исан вышла из помещения, где она выполняла свой ритуал, Рагнару даже не пришлось принюхиваться к ее запаху, чтобы определить, что женщина была чем-то серьезно обеспокоена. Хмурый, отсутствующий взгляд говорил о том, что полученная информация, как и сам процесс, оказалась не из приятных.

— Что случилось? — спросил Волк.

Все остальные тоже вопросительно смотрели на женщину.

— Происходит что-то странное, — ответила она, словно очнувшись. — Такое впечатление, что вожак орков начинает использовать силу талисмана. Вероятно, ему удалось найти какой-то ключ к нему.

— Что это значит? — спросил Хакон.

— Я не знаю, — ответила она, — но ничего хорошего, это уж точно.

— И где он теперь? — спросил Рагнар.

— Орки скопились к югу отсюда, они двигаются вдоль реки. Я видела осажденный ими город.

— Это Прайм-сити, — произнес брат Тефис, — наша столица.

Откуда-то издалека донесся звук, похожий на отдаленные раскаты грома. Рагнар старался понять, что бы это могло быть. Подняв лицо к небу, он довольно скоро определил источник этого звука. Три длинных инверсионных следа рассекли, синеву неба, словно когти гигантской кошки. Присмотревшись внимательнее, Рагнар заметил три крошечные точки, которые, без сомнения, и являлись их источниками. Точки увеличивались, и через некоторое время можно было различить грубо сработанные летательные аппараты с крыльями, похожими на культи.

— Ложись! — закричал Волк и бросился на землю. Его примеру последовала Кара.

Орочьи летательные агрегаты, резко снизившись, пролетели низко над храмом, очевидно что-то выискивая.

— Думаю, нам следует поскорее убраться подальше отсюда, пока орки не заподозрили неладное, — сказала Кара.

Рагнар заметил, что она напугана. Он не осуждал ее, но все же сложно было не обратить внимания на то, что летательные аппараты орков появились практически сразу же после того, как она при помощи своих псионических способностей установила местонахождение их вожака. Вполне логично предположить, что, если она может определять это, ему ничто не мешает поступить так же. Это было малоприятное открытие.

Взяв с собой брата Тефиса, они шагнули в лабиринт туннелей, пронизывающих и соединяющих огромные каменные пирамиды. Внутри было тихо и прохладно, толстые стены не пропускали звуков снаружи. Рагнар пытался определить, безопаснее ли здесь, чем за пределами храма, и пришел к выводу, что теперь это уже не важно. Орки все равно будут разыскивать их и здесь, и в джунглях. Возможно, они уже напали на их след.

Брат Тефис держал в руке один из вечно горящих светящихся шаров. Воздух был пропитан запахом смерти. Рагнар заметил в стенах множество ниш, в каждой из которых находился иссохший труп. Это склеп. Несмотря на то что над каждой нишей имперскими рунами было написано имя монаха, здесь совершенно не чувствовалось атмосферы святости. Скорее, это напоминало просто свалку костей.

— Храмы огромны, — произнес Тефис. — За множество лет они опустились глубоко под землю. Пирамиды, которые вы видели на поверхности, лишь малая часть в сравнении с тем, что находится под ними. Мы могли бы скрыться здесь и ждать в течение многих месяцев, не рискуя быть обнаруженными.

— Да, но как тут с едой… — пробормотал Свен озабоченно.

— Насчет еды не знаю, а вот сушеного мяса здесь, похоже, вдоволь, — отозвался Нильс, указывая на трупы. — Да пошутил я! — торопливо добавил он в ответ на возмущенное пыхтение инквизиторов и маленького монаха.

— Потрудись ограничить свой юмор, брат Нильс, — произнес сержант Хакон.

— Как мы планируем добраться до фрагмента талисмана? — спросил Рагнар, чтобы как-то сгладить неловкость.

— Эти туннели ведут к реке. Река ведет к столице Галта. Если найдем лодку, то сможем добраться туда.

— И где искать эту лодку? — спросил Рагнар, понимая, что именно этот вопрос тревожит сейчас всех.

— Разберемся по ходу дела, — отозвался сержант Хакон.

— Без лодки я не смогу, — спросил Свен. — Мне не нравится плавать.

— Как только мы выйдем отсюда, сразу же приступим к строительству плота. Спускаться предстоит вниз по реке. Брат Тефис говорит, что течение достаточно сильное, так что слишком больших усилий от нас не потребуется.

— А что, если те летуны нас засекут? — спросил Нильс.

— Если придется сражаться — мы будем сражаться, — ответил Хакон, после чего снова воцарилась тишина.

Река оказалась достаточно широкой. От коричневой воды исходил терпкий запах гниющей растительности, смешанный с вонью канализационных стоков, очевидно поступающих сюда из храма.

«Что же мы будем делать дальше?» — думал Рагнар. Конечно, слова, сказанные сержантом, звучат героически, но… Чтобы надеяться на успешный исход предприятия, нужно как минимум выработать более или менее четкий план действий. Поэтому Рагнар не верил, что Хакон сказал все, что думает. Наверняка у него есть уже кое-какие соображения, просто не сформировавшиеся еще настолько, чтобы он счел своевременным озвучить их.

Удивляло то, что, несмотря на свой первобытный вид и достаточную примитивность, техника, которой пользовались орки, работала, и, судя по летательным аппаратам, работала не так уж плохо. Маловероятно, что она изготовлена здесь, на планете.

Грязь хлюпала под ногами, когда они пробивались сквозь заросли прочь от туннеля, который вывел их на берег реки. Оказавшись достаточно далеко от Ксикара, чтобы чувствовать себя наконец в относительной безопасности, они сразу же приступили к строительству плотов, с помощью которых планировалось предпринять рискованное путешествие вниз по течению.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Рагнар обернулся и был несколько удивлен, обнаружив, что инквизитор Исаи наблюдает за ним с глубокомысленным видом.

— Не волнуйтесь, — сказал он ей. — У нас все получится.

— Ничуть не сомневаюсь в этом, — ответила она. — Император на нашей стороне.

Вот только ни в интонациях женщины, ни в ее запахе Рагнар не почувствовал той уверенности, которую она хотела показать.

Через некоторое время два плота были готовы. Оба они получились достаточно большими. Волки связали их из стволов деревьев, срезанных цепными мечами, и скрепили с помощью лиан. Теперь отряд разделился на две группы. На первом плоту находились инквизитор Стернберг, сержант Хакон, Стрибьорн и Ларс. На втором были Рагнар, Кара Исаи, Свен, Нильс и брат Тефис. Нильс стоял в задней части плота, направляя его движение длинным бамбуковым шестом. На первом плоту эту работу взял на себя Ларс.

Джунгли, по которым пробиралась группа, оказались столь густыми, что на какое-то время даже угроза с воздуха отступила на задний план. Джунглям не хватало места на суше, и огромные деревья стояли прямо в реке, стараясь получить хоть немного солнечного света. Путникам приходилось маневрировать между ними. Тогда передвижение очень напоминало плавание по туннелю из деревьев. Джунгли были наполнены жизнью. Большие, лохматые, похожие на обезьян существа прыгали в ветвях деревьев, где-то высоко наверху. Крупные пятнистые животные, размером с пантеру и с шестью конечностями, прятались в листве и провожали незнакомцев недобрым взглядом своих огромных немигающих глаз. Время от времени Рагнар замечал силуэты огромных змей, скользящих в ветвях. Некоторые из этих тварей были поистине гигантских размеров, по меньшей мере до тридцати шагов в длину и с пивной бочонок толщиной. Впрочем, это не слишком беспокоило Волка. Вряд ли нашлось бы животное в этих джунглях, с которым он не смог бы справиться. Ему были известны лишь некоторые живые существа, которых нельзя было уничтожить с помощью цепного меча или болтера.

Однако, поймав себя на этой мысли, Волк встряхнул головой и сказал себе, что такая самонадеянность опасна. Что, если его застанут врасплох? Или нападут во время сна? Что, если в этих зарослях все же притаилось какое-нибудь существо, достаточно сильное, чтобы сокрушить силовой доспех? Конечно, это маловероятно, ведь обостренные чувства Космического Волка держат его в готовности к отражению самой неожиданной угрозы, даже во время сна. К тому же силовые доспехи непроницаемы для любого клыка или когтя.

Тем не менее, несмотря на многочисленные преимущества Космического Волка перед всеми прочими, опасные враги есть и у него. И гордыня — первый из них. «Не будь столь самоуверен, — обратился Рагнар к самому себе. — Ты не Бог-Император, не Леман Русс. Твоя судьба тебе неведома. Люди умирали и в намного менее опасных местах, чем это». В конце концов, они здесь чужие. Что им известно об этом мире? Лишь то, что некоторые из растений и животных похожи на те, что встречаются на Фенрисе.

Впрочем, в определенном смысле это было едва ли удивительно, ведь флора и фауна Фенриса появились на планете еще в те далекие времена, когда человечество намеревалось колонизировать всю галактику и переделать ее по своему усмотрению. Нынешние виды животных и растений были потомками древних форм, измененных таким образом, чтобы соответствовать своей новой родине.

За следующим крутым изгибом реки Рагнар заметил на берегу группу огромных коричневых рептилий, вылезших из воды погреться на солнце. Судя по их виду, эти существа относились к какой-то разновидности дракона. Огромные пасти красноречиво свидетельствовали, что их обладатели могли бы без особого труда проглотить человека, совершенно независимо от того, находится он при этом в силовых доспехах или нет. Рука Рагнара инстинктивно потянулась к болтеру, когда одно из существ бесшумно соскользнуло в воду с илистого берега. Для своих размеров дракон двигался с удивительным проворством. Всплеск, который он издал, был настолько тихим, что лишь обостренный слух Космического Волка мог уловить его. Двигаясь в воде, существо очень напоминало бревно. Рагнар обратил внимание, что цвет его шкуры практически неотличим от цвета старой, гниющей древесины. Немало, наверное, зверья, приходящего к реке напиться или переправиться на другой берег, было обмануто и стало жертвами этого монстра.

Несмотря на его бесшумное движение, остальные Космические Волки, судя по всему, тоже заметили опасность. Взглянув на Свена и инквизитора, Рагнар заметил, что они тоже потянулись к своему оружию. Нильс держал одной рукой рулевое весло и ждал, наблюдая за рептилией. Судя по напряжению во всем его теле, Рагнар мог заключить, что он готов выхватить свой болтер и открыть огонь в любой момент. Бросив взгляд на второй плот, Рагнар отметил, что и там тоже заметили угрозу. Было очевидно, что монстр достигнет плота Рагнара несколько раньше. Брат Тефис, тоже наконец увидев опасность, приготовил к бою свой карабин.

— Речной дракон! — истошно закричал он, не зная, что он заметил чудовище последним.

Рагнар положил руку ему на плечо.

— Не волнуйся, мы все уже видим его, — произнес он, стараясь успокоить монаха. — И у нас есть достаточно эффективное оружие против тварей такого размера.

Тем не менее монах и не думал успокаиваться. От него исходил характерный запах паники, ничуть не уменьшившийся после слов Волка.

— Эта тварь ужасна, — произнес Тефис. — Она затягивает свою жертву под воду и держит ее там, пока та не задохнется.

Рагнар поймал себя на том, что пытается прикинуть, какая смерть менее ужасна — быть растерзанным огромными клыками или сначала задохнуться. Он покачал головой. Размышляя над этой грустной темой, Волк пришел к утешительному выводу, что оба варианта гибели одинаково не устраивают его.

Тем временем существо подплывало все ближе. Рагнар уже мог разглядеть его гребущие под водой и кажущиеся крошечными по отношению к туловищу лапы. Время от времени дракон ускорял свое движение едва заметными шевелениями огромного хвоста. Чудовище было раза в два длиннее, чем плот. Крошечные, но умные глаза, похоже, были способны охватить все триста шестьдесят градусов. Скольким живым существам довелось узреть в этих глазах свою смерть?

— Клянусь Руссом, эта проклятая тварь просто огромна! — прошептал Свен. — Интересно, какова она на вкус? Мне уже до чертиков приелись древесная кора и тараканы.

— Когда мы встретили орка, ты о его съедобности не спрашивал, — заметил Рагнар, нацеливая свой болтер прямо в глаз речного дракона.

Тем временем чудовище неожиданно изменило тактику. Оно открыло пасть, обнажая ряды огромных желтых зубов, каждый из которых был величиной с кинжал.

— Он чем-то напоминает тебя, Свен, — сказал Нильс, чуть улыбаясь уголками губ и держа руку на спусковом крючке своего болтера.

— Что за чертовщина, — воскликнул Свен, очевидно заметив еще что-то нехорошее.

— Когда эта проклятая тварь открывает пасть, — продолжал издеваться Нильс, — ничего другого просто не видно!

Рагнар тоже услышал доносящиеся с мелководья всплески, говорящие о том, что еще несколько огромных рептилий погрузились в воду. Ситуация стала принимать действительно угрожающий оборот. Если дракон атакует их снизу, ему не составит труда перевернуть и разрушить плот. Рагнар хорошо помнил, как подобное проделывали морские драконы в океане Фенриса.

— Огонь! — скомандовал он и первым выполнил приказ.

Грохот болтеров наполнил воздух. Кожа монстра разрывалась в местах, куда попадали болты, и куски плоти разлетались в стороны. Но как ни странно, испустив протяжный, шипящий звук, существо продолжало двигаться в их сторону. Такой поворот событий не предвещал ничего хорошего. Рагнар был озадачен. Создавалось впечатление, что дракон вообще нечувствителен к боли. Теперь, глядя на приближающиеся огромные челюсти, Волк не был уже столь уверен, что его доспехи способны противостоять им. Проверять свои подозрения на практике ни малейшего желания у него не возникало.

Между тем чудовище продолжало двигаться сквозь град огня, почти не теряя скорости. Космические Волки на другом плоту присоединились к обстрелу. Огромные куски плоти отлетали в разные стороны от животного, и Рагнар уже мог во многих местах различить белые кости под бледно-розовым мясом. Тем не менее в поведении существа совершенно не было заметно никаких признаков близкой кончины.

Рагнар снова и снова нажимал на спусковой крючок своего болтера, безуспешно пытаясь попасть в глаз животному и «отключить» его мозг. Голова дракона постоянно перемещалась из стороны в сторону, что затрудняло прицеливание. Несмотря на то что кожа и плоть почти полностью были сорваны с головы монстра, его череп выдерживал обстрел. Из чего же он сделан? Это просто невероятно!

Рагнар продолжал стрелять, одновременно отслеживая движение еще трех речных драконов, приближающихся со стороны берега. Непрерывная стрельба, очевидно, ничуть их не пугала, они плыли с прежней скоростью, совершенно не выказывая нерешительности или страха и не прилагая никаких усилий к маскировке. Скорее напротив, судя по тому, как их хвосты буравили воду, они даже несколько увеличили скорость, видимо спеша принять участие в драке. Непонятно, что именно привлекало их: звуки, волнение воды или запах крови. Ситуация складывалась неблагоприятно. Если даже одного оказалось столь трудно убить, то что делать с четырьмя одновременно?!

— Оно слишком тупое, чтобы умереть! — послышался крик Нильса, заглушаемый грохотом выстрелов.

— Тогда оно точно похоже на тебя! — отозвался Свен.

Тем временем монстр был уже менее чем в двадцати метрах и продолжал приближаться. Рагнар лихорадочно пытался придумать что-то такое, что помогло бы найти выход из ситуации. Шансы на благополучный исход стремились к нулю. Необходимы были срочные и решительные действия. Но ровным счетом ничего стоящего в голову не приходило.

— Инквизитор! — обратился Рагнар к Исаи. — Можешь ли ты использовать свои псионические способности против него?

— Не уверена, что у него есть то, на что можно было бы воздействовать, — отозвалась Кара. — Я серьезно сомневаюсь в том, что у него есть мозг.

— Я бы так не сказал, — заметил Свен.

Внезапно животное исчезло, подняв огромную волну, едва не перевернувшую плот. Лишь мгновение массивный хвост был виден на поверхности, но затем и он скрылся.

— Неужели мы убили его? — Рагнар обращался скорее к самому себе.

— Не думаю! — мрачно отозвался Свен, внимательно, осматриваясь по сторонам.

— Не нравится мне все это, — согласился Нильс.

Между тем другие твари стремительно приближались. «Да, ситуация ничуть не улучшается», — подумал Рагнар.

— Будьте начеку! — проревел сержант Хакон.

«Что он имеет в виду?» — подумал Рагнар, но внезапно плот ушел у него из-под ног. Отчаянно пытаясь сохранить равновесие, Волк подпрыгнул и оказался в воде, стремительно отгребая в сторону, чтобы не оказаться накрытым перевернутым плотом. Да, мозг у дракона определенно наличествовал и работал весьма неплохо. Хитрая тварь нырнула под воду, чтобы поднять плот на воздух. Джунгли закружились перед глазами Волка, и он едва успел набрать побольше воздуха, когда темная вода сомкнулась над ним.

Он отчаянно пытался не потерять свой болтер. Потеря оружия — позор для Космического Десантника. Странно было, что подобная мысль посетила его при таких обстоятельствах. Вода вокруг кипела и бурлила. Несмотря на темноту, не было никаких сомнений в том, что речной дракон находится где-то рядом и скоро снова даст о себе знать.

Все оказалось именно так. Взглянув вверх, Волк увидел огромный силуэт своего противника. Сверху животное могло показаться несколько неуклюжим и неповоротливым, но, оказавшись рядом с ним в воде, Рагнар увидел, что оно наделено невероятной ловкостью и проворством. Волк осмотрелся и увидел в воде остальных пассажиров перевернутого плота. «Сохраняй спокойствие», — приказал себе Рагнар, надеясь, что и остальные делают то же самое. К сожалению, немало храбрых Космодесантников Фенриса нашли бесславный конец, совершив глупую ошибку. Немало людей, пытаясь избежать опасности, ныряли слишком глубоко и уже не могли всплыть на поверхность. Тут же Рагнару пришла в голову странная мысль: узнать, насколько глубока река в этом месте. Впрочем, следовало признать, что сейчас было не лучшее время для подобных экспериментов. Он вынырнул на поверхность и увидел рядом с собой всех остальных, сброшенных чудовищем с плота.

Волк чувствовал, что речной дракон рядом, чувствовал, как страх наполняет его, услужливо предлагая одну за другой яркие картины того, как смыкаются огромные челюсти и монстр проглатывает его.

— Берегись! — услышал он крик сержанта Хакона.

Оглянувшись, Рагнар увидел, что раненое животное тоже появилось на поверхности и приближается к нему. Его распахнутая пасть напоминала длинный, розовый, заполненный зубами туннель. Рагнару доводилось видеть много разных неприятных вещей, но это зрелище можно было назвать уникальным. Маслянистый, характерный для рептилии запах сочетался с запахом крови и тухлого мяса, разлагающегося между зубами дракона. Мысль о том, что в любой момент и он может стать таким же куском мяса в утробе этого существа, заставила похолодеть кровь в жилах. Что ж, рано или поздно каждому, будь то обычный человек или Космический Волк, предстоит заглянуть в глаза собственной смерти, и тогда… что-то меняется. Так случилось и сейчас. Зверь, который сидел глубоко внутри его существа, пробудился и отреагировал на смертельную угрозу с инстинктивной хитростью. То, что мог сделать дракон, мог попытаться сделать и Волк.

Чудовище бросилось на него, но он выжидал и лишь в самый последний момент набрал воздуха и нырнул, резко оттолкнувшись ногами от морды рептилии. Он увидел над собой огромную тушу чудовища, напоминающую днище большого корабля. Нелепо, но в этот момент память Рагнара сыграна с ним забавную шутку и унесла его в те времена, когда он, будучи еще совсем молодым парнем, нырнул с борта отцовского корабля и долго плыл под ним просто из бравады и мальчишеского стремления показать окружающим, на что он способен.

Волк видел, как большие когтистые лапы буравят воду, когда огромное, но удивительно гибкое и грациозное существо устремилось вниз, стараясь поймать его. Однако Рагнару показалось, что движения дракона все же несколько замедлились. За ним тянулся след черной, маслянистой крови. Волк чувствовал ее запах даже в воде. Неужели оружие наконец-то оказало хоть какое-то воздействие на эту тварь? Однако никаких путей к спасению он по-прежнему не видел. Огромные челюсти стремительно приближались. Волк предпринял отчаянную попытку уклониться, но тут же осознал, что это совершенно бесполезно. Река — родная среда обитания дракона, и монстр чувствовал здесь себя как дома, чего нельзя было сказать о Рагнаре, чей силовой доспех хоть и обеспечивал его кислородом, но не давал никакого существенного преимущества перед противником.

Волк почувствовал, как его ноги словно затягивает в воронку. А затем мощные челюсти сдавили грудную клетку. Дракон несколько раз резко дернул головой, подобно тому как поступает собака, поймав крысу. Если бы Рагнар был обычным человеком, его шея в этот момент, без сомнения, была бы сломана. Однако армированные шейные позвонки Космического Десантника выдержали этот рывок, ведь все его тело было приспособлено к тому, чтобы переносить нагрузки куда более значительные, чем способны вынести обычные, пусть и чрезвычайно сильные люди.

Тем не менее хватка дракона оказалась серьезным испытанием даже для него. Искры плясали в глазах Волка. Он молился Руссу и прилагал все силы, чтобы не потерять сознание.

Он почувствовал, что давление воды увеличилось. Это могло означать лишь одно: животное утягивает его на глубину.

Дракон удалялся от перевернутого плота, очертания которого все еще были видны Волку. Быть может, тварь тащила его в свое логово, чтобы накормить детенышей. Впрочем, это всего лишь догадка. Рагнар мог только наблюдать за дальнейшим развитием событий и ждать удобного случая, чтобы предпринять решительные действия. Утонуть он не мог, поскольку все системы его силового доспеха были исправны и способны поддерживать жизнедеятельность даже в открытом космосе, не то что под водой. Главная проблема состояла в том, что челюсти сжимали его с прежней силой. Он слышал, как скрипят зубы о нагрудную пластину. Болезненные сигналы, подаваемые его авточувствами, говорили Волку о том, что в некоторых местах защита работает на пределе и может в любой момент отказать.

Вдруг Волк заметил новую опасность. Она заключалась в том, что другие речные драконы тоже нырнули вниз и устремились к нему. Что они намерены делать? Быть может, их привлек запах крови и теперь они ведут себя точно так же, как акулы из океана Фенриса?

Через некоторое время опасения Рагнара подтвердились. Сначала приблизился наиболее крупный из драконов, в то время как двое других остались кружить поблизости, готовые броситься, как только подвернется удобный момент. Внезапно пузыри воздуха и потоки крови окружили Рагнара. Гиганты сошлись в поединке. Вода потемнела. Несмотря на то что Рагнар своевременно заметил стремительно несущийся к нему коготь, возможности уклониться не было. Сила удара была столь велика, что голову Волка едва не оторвало. В глазах потемнело. Однако вместе с этим чудовищным ударом пришло и неожиданное избавление. В ответном броске на своего противника дракон немного разжал челюсти.

Сложно сказать, намного ли это облегчило участь Волка, однако было бы неразумно не попытаться воспользоваться случаем. Он нащупал поясной раздатчик и зажал гранату в руке, выдернув чеку. Тем временем атаковавший своего сородича и тем самым освободивший Рагнара дракон стремительно приближался. Уже отчетливо стали видны его массивные зубы и маленькие глазки. В глазах светились непостижимая древняя мудрость и в то же время ненависть и голод. Рагнар понимал, что действовать нужно с предельной быстротой. Вложив гранату в рот чудовища и резким движением вырвавшись из ослабевших тисков, он пробкой выскочил на поверхность.

Мгновение ничего не происходило. Сквозь мутную воду Волк видел силуэт дракона, уже выгнувшего спину перед броском. Вдруг все тело чудовища словно раздулось. Брюхо расширилось, как если бы дракон проглотил что-то слишком большое, челюсти распахнулись, и даже из-под воды Рагнар услышал рев боли. Затем монстра разорвало, и его внутренности полетели в разные стороны. Рагнар был доволен. Значит, произошло то, на что он так надеялся, хотя и не особенно рассчитывал — дракон проглотил гранату. Как только прогремел взрыв, другие драконы набросились на уже не способное оказать достойное сопротивление тело своего сородича.

Рагнар увидел, что товарищи уже успели забраться обратно на плот и напряженно наблюдали за его поединком с драконами. Увидев, что он гребет к плоту, все облегченно вздохнули. Вскарабкавшись на плот, Рагнар перевалился на спину. Вода стекала с покореженного доспеха. Обернувшись, Волк пристально посмотрел назад. Почерневшая от крови вода бурлила. Теперь это было единственным свидетельством той жестокой и колоссальной борьбы, что происходила сейчас в мрачных глубинах. Но через некоторое время плот повернул на очередном изгибе реки, и место битвы скрылось из глаз.

Вместе с осознанием того, что схватка позади, пришла чудовищная усталость. Лишь теперь Рагнар почувствовал, скольких сил от него потребовала эта борьба. Ему требовался отдых, хотя бы недолгий.

— И вы говорите, что я такой же бестолковый, как эта проклятая тварь! — услышал он голос Свена, отключаясь.

Глава восьмая

Джунгли поредели. Река, стала заметно шире, и вода потемнела. Теперь без труда управляя плотом, Рагнар направлял его вблизи левого берега, где заросли по мере продвижения все больше редели. Все вокруг свидетельствовало о войне. Мрачные облака густого, ядовитого дыма вздымались в темное небо, словно щупальца кракена. Вспарывая воздух, ревели боевые корабли, поливая огнем наземные цели. Впереди уже можно было различить окруженный массивной стеной город, столицу Галта.

Это был действительно большой город, на Фенрисе таких не существовало, поэтому сравнить его с чем-либо Рагнару было не так просто. Над высоченными стенами вырисовывались силуэты гигантских небоскребов, каждый из которых, очевидно, вмещал в себя намного больше людей, чем любой, даже самый большой из островов в океане Фенриса. Возле стен виднелись силуэты чудовищных военных машин размером с хороший дом, осадившие город. Рагнару было известно, что эти боевые машины орков оснащены мощным оружием. Все отчетливее становился ужасный рев, с которым гигантские снаряды пробивали стены. Когда плот подошел ближе, стало ясно, что боевых действий как таковых не ведется за полным отсутствием сопротивления. Город капитулировал, и применение оружия орками было вызвано, очевидно, лишь их неуемной тягой к разрушению.

— Слава Руссу! Похоже, мы прибыли как раз вовремя, чтобы спасти столицу Галта, — произнес Свен с кривой усмешкой.

— Ты сделаешь все сам или не побрезгуешь нашей помощью? — отозвался Рагнар, бросив беглый взгляд на боевого брата.

— Ладно, я сегодня добрый, так что могу поделиться своей славой. Пусть и вам будет посвящена пара строк в «Саге о Свене».

— Ты, как всегда, слишком щедр, — ответил Рагнар, вдруг ощутив прилив радости оттого, что Свен был рядом.

Несмотря на все его капризы, грубые шутки и глупые выходки, Рагнар чувствовал: если им действительно предстоит иметь дело с армией орков, то, пожалуй, спокойнее всего он будет себя чувствовать, зная, что за его спиной именно Свен.

— Думаю, одно из наших преимуществ — фактор внезапности, — продолжал Рагнар. — Они вряд ли ожидают сейчас, что мы выйдем из джунглей и набросимся на них. Следует отметить, что инквизитор Стернберг — хороший тактик.

— Мне уже почти жалко этих орков, — ответил Свен. — Но только «почти».

Однако Рагнар знал, что за юмором Свена скрывается серьезное опасение. В течение последних нескольких дней, спускаясь вниз по реке, они успели вдоволь насмотреться на свидетельства дикости орков. Они видели сожженные до основания прибрежные деревни и огромные выжженные пространства тропического леса. Сложно было найти какое-либо логическое объяснение подобным действиям, кроме разве что патологического стремления к разрушению. Впрочем, не следовало забывать, что орки — это все же не люди и ход мыслей у них совершенно иной. Однако если это действительно так, то неплохо было бы хотя бы в общих чертах представить себе то, что творится в их мозгах. Ведь как говорили Волку его мудрые учителя на Фенрисе, чтобы одержать победу над врагом, нужно разгадать его замысел, понять логику его действий.

Несмотря на свое вопиющее варварство и казавшееся бессмысленным стремление к разрушению всего и вся, следовало признать, что это действительно достойные уважения противники и, вне всякого сомнения, бесстрашные воины. Рагнар уже видел однажды, как один из них продолжал сражаться после того, как у него закончились боеприпасы, используя в качестве оружия свою собственную оторванную руку. Зрелище было впечатляющим. Существо казалось почти невосприимчивым к боли.

Сначала Рагнар думал, что небольшие группы, с которыми они сталкивались, были патрулями, но затем понял, что это предположение ошибочно. Скорее всего это просто отставшие, те, кто либо в силу неорганизованности, либо из жадности и желания награбить еще, отделился от основных сил. Можно было сделать вывод, что или орки просто не имели ни малейшего представления о таком понятии, как эффективная стратегия, или они были настолько самоуверенны, что просто не нуждались в этом. Похоже, последний вариант был наиболее вероятным. Судя по всему, люди, защищавшие Галт, не оказали захватчикам достойного сопротивления.

Впрочем, это неудивительно, ведь большинство местных жителей не являлись воинами. Человечество на этой планете было представлено фермерами, лесниками, торговцами и прочими мирными людьми, которые жили под покровительством Империума и совершенно не ожидали такого безумного вторжения. По мнению инквизитора Стернберга, цивилизация здесь уже давно пришла в упадок. Губернаторы планет Империума обязаны поддерживать в боеготовности постоянную армию, однако здесь никаких признаков планетарных войск обнаружено не было. Во время поздних вечерних бесед у походного костра Стернберг говорил, что, на его взгляд, деньги скорее всего растрачены губернатором в целях личного обогащения. Кроме того, он утверждал, что, если этот человек все еще жив, возмездие Империума будет столь суровым, что он успеет не раз пожалеть о том, что не убит орками. Мысль о преступном губернаторе и его неумелом руководстве приводила инквизитора в безмолвную ярость, которой Рагнару еще никогда прежде видеть не доводилось.

Сканируя эфир, они слышали сообщения из других городов, которые один за другим капитулировали под напором многократно превосходящих сил противника. Пожалуй, единственной приятной новостью было то, что силы Империума, направленные для оказания помощи Галту, уже в пути. Если эта информация соответствует действительности, то уже через несколько дней орки будут уничтожены. Но тогда остро вставал вопрос, что же делать искателям талисмана сейчас, в условиях неопределенности. Они должны либо укрыться в джунглях и ждать подкрепления, либо продолжить осуществление своего первоначального плана — самостоятельно разыскать и захватить артефакт. В ходе обсуждения этого вопроса Рагнар слышал достаточно веские аргументы как в пользу первого варианта, так и в пользу второго. Если они останутся в джунглях, то всегда есть риск, что орки случайно наткнутся на их маленький отряд и перебьют всех. Если продолжить поиски, не исключено, что орк, завладевший талисманом, поймет, что за ним охотятся, и скроется. Нельзя было сбрасывать со счетов и риск повредить талисман в ходе сражения. Поэтому инквизиторы пока сами не могли просчитать оправданность всех рисков. Да и можно ли было надеяться проникнуть незамеченными в самое сердце огромной вражеской армии? Скорее всего такое решение стало бы последним.

Рагнар не мог пока вынести собственного суждения. С одной стороны, ему, конечно, хотелось ринуться в бой и одержать победу — это будет великий подвиг, который многие века будет жить в сагах, если… Вот только это «если»… Подвиг очень легко превращается в самоубийственную глупость, если необоснованно рисковать и пренебрегать здравым смыслом. Это один из важнейших постулатов, которые на протяжении всего обучения на Фенрисе старались вложить в голову молодых Космических Волков их учителя.

Несмотря на то что во время путешествия по реке Рагнар думал об этом, вновь и вновь взвешивая все «за» и «против», решение пока так и не сложилось. С одной стороны, следовало действовать, и действовать быстро, но с другой — это было совершенным безумием. Поэтому все очевиднее становилось, что достигнуть цели можно было, лишь воспользовавшись какой-нибудь хитростью.

Рагнар думал, взвешивал. Тем же самым занимались и остальные Космические Волки. Их отряд был лишь песчинкой перед лицом огромной армии противника, и судьба операции зависела от каждого из них. И все же принимать окончательное решение и брать на себя груз ответственности придется не им. Вот почему Рагнар не завидовал сейчас ни сержанту Хакону, ни инквизиторам. Он был даже рад, что решение принимать не ему. Да, конечно, жажда подвигов гнала Рагнара в бой, но, с другой стороны, нужно ли это лично ему? Несмотря на то что судьба целого мира зависела сейчас от того, сумеют ли они успешно справиться со своей задачей, Рагнар по-прежнему испытывал недоверие к этой парочке. А стоило ли рисковать жизнью ради части талисмана? Так ли это необходимо, как уверяют инквизиторы? С каждым новым днем эти вопросы не только не находили ответов, но вставали все острее. Если талисман — единственная вещь, способная спасти людей Аэриуса, то, несомненно, надо предпринять все возможное, чтобы добыть его. Но это опять лишь еще одно «если»…

Их путешествие по реке походило к концу. Остались в прошлом дни, проведенные на плоту, сражение с речными драконами и долгие ночи, когда бесчисленные насекомые не давали уснуть. А впереди — столица Галта, где сосредоточены главные силы орков. Близится время, когда им придется исполнить то, за чем они прибыли сюда. Останется ли в живых хоть кто-нибудь?

Одно дело — греться у костра и строить планы проникновения в лагерь противника и захвата талисмана и совсем другое — воплощать их в жизнь. Основная загвоздка заключалась в том, что они располагали слишком малым объемом информации. К тому же Рагнар своими глазами видел свидетельства ужасной силы орков. Инквизитор Исаи была уверена, что талисман находится совсем близко, она чувствовала местонахождение вожака, который завладел им. Однако как можно использовать эту информацию на практике? Волк был уверен-, что артефакт защищен тысячами свирепых воинов, а это слишком много даже для Космического Десантника.

Причалив плоты к берегу, обе группы высадились.

Этим вечером они разбили лагерь в обгорелом здании, которое, вероятно, когда-то использовалось как склад. Все вокруг свидетельствовало о том, что здесь не так давно шла ожесточенная борьба. Стены оказались во многих местах проломлены, а большая часть крыши сорвана. Пахло дымом, гарью, кровью и смертью. Была и еще одна странность в этом месте: Рагнар заметил много старых костей, расколотых вдоль. Интересно, кто мог это сделать — люди, орки или дикие животные? Несмотря на то что тема для размышлений была не самая приятная, непрошеные мысли, одна за другой, продолжали возникать в его мозгу.

Огромные тараканы расползались в разные стороны, потревоженные светом факелов. Жуткого вида крысы, величиной с небольшую собаку, сверкали из мрака глазами, наблюдая за незваными гостями. Тварей было много, и они были явно голодны, поэтому не исключено, что они могли отважиться на нападение. Выглядели они довольно свирепо, впрочем, стоило ли удивляться, ведь, судя по всему, таково было большинство животных на этой планете. Рагнар осмотрелся вокруг, вглядываясь в лица своих товарищей. Зрение Космического Волка позволяло ему разглядеть каждую деталь даже при тусклом свете.

Инквизитор Стернберг выглядел изможденным и взволнованным, но, несмотря на это, какой-то странный, фанатичный свет горел в его глазах. За время путешествия по джунглям он сбросил уже не один килограмм, что неудивительно, ведь, в отличие от Космических Волков, он не слишком хорошо был приспособлен к выживанию в экстремальных условиях. Он не мог, так же как они, использовать в пищу все, что ни попадется под руку: листья, кору деревьев, насекомых и разного рода живность. Его обыкновенный человеческий желудок не был готов к такому испытанию, несмотря на то что окружающая природа содержала все необходимые для жизни элементы. В результате осунувшийся инквизитор был похож на одного из тех аскетического вида мучеников, изображения коих украшали витражи на «Свете истины». Создавалось впечатление, что его организм избавился от всего лишнего, оставив лишь жизненно важное. Кроме того, вполне возможно, что Стернберг подхватил одну из многочисленных болезней, которых всегда достаточно в джунглях. Даже Рагнара лихорадило в течение нескольких часов, пока его организм не переборол заразу. Так что же тогда говорить об обычном человеке.

Кара Исаи тоже заметно отощала, но это лишь прибавило ей очарования, подчеркнув огромные глаза и высокие скулы. Держалась она лучше Стернберга, вероятно, климат ее родного мира был схож с климатом Галта. Такой вывод напрашивался потому, что она намного лучше переносила высокую температуру и влажность, чем ее коллега. Талисман блестел на ее шее. Обычно он был спрятан под нагрудником пластинчатого доспеха, но сейчас она всматривалась в его глубины, словно стремясь разглядеть скрытую в нем тайну. Рагнар ощущал водоворот странных сил в воздухе вокруг женщины.

Брат Тефис выглядел измученным. Долгие дни, проведенные в джунглях, сделали свое дело. Кроме того, его нервы заметно сдали после того, как он стал свидетелем того разорения, что оставляли за собой орки. Монах выглядел подавленным, но стоило ли осуждать его за это? Рагнар мог представить себе, как он чувствовал бы себя, если бы орки так же опустошали Фенрис.

Сержант Хакон, напротив, с каждым новым днем становился все энергичнее, даже выглядеть стал моложе. Старый Волк оживал буквально на глазах. Рагнар понимал его. Несмотря на то что ситуация, в которой они сейчас находились, была не просто сложной, а смертельно опасной, для Космического Волка это была его стихия, его предназначение, его жизнь. Эта жизнь, пусть и на грани смерти, была куда лучше, чем тихая и спокойная старость на родине. Кроме того, есть ли для воина удел достойнее, чем гибель на поле битвы, в окружении тел сраженных врагов.

Да, Рагнар понимал сержанта. Понимал настолько, насколько может понять старого воина молодой, еще не проживший столько же лет, не прошедший столько же испытаний. Пожалуй, Хакон сейчас был даже не просто доволен — он наслаждался жизнью и был благодарен судьбе за то, что она послала ему это испытание. Ему нравилось находиться здесь, в этом неизвестном мире, полном опасностей, в предвкушении смертельной схватки. Он был счастлив как человек, выполняющий ремесло, которому обучен и которое является его предназначением и смыслом жизни. Даже несмотря на обычный мрачный вид и суровую манеру держаться, сержант выглядел воодушевленным, его движения исполнились звериной грации, а в голосе появились новые, необычные интонации. Запах тоже изменился.

Глядя на сержанта, Рагнар тоже испытал прилив радости. Его не могло не радовать то, что отрядом руководит действительно достойный лидер.

По всей видимости, остальные Космические Волки испытывали схожие чувства. Несмотря на то что каждому из них уже довелось однажды столкнуться с силами Хаоса в горах Асахейма, это было их первое серьезное испытание в другом мире, которое в случае неудачи могло стать и последним. Так уж сложилось, что вся жизнь Космического Волка состояла из перелетов от планеты к планете, от кампании к кампании. Каждый из них готов был в любой момент отправиться туда, куда укажет Император или Великий Волк, и, если потребуется, отдать жизнь. Все Космодесантники ежеминутно были готовы исполнить свой долг.

Физиономия Свена, угрюмая и язвительная, приобрела в отблесках костра совсем уж зверские черты. Сломанный нос не добавлял ему красоты. Наряду с этим что-то мальчишеское еще присутствовало во всем его облике, и поэтому, когда он открывал рот, чтобы изрыгнуть очередное проклятие, инквизиторы всякий раз с удивлением оборачивались в его сторону.

Бледное лицо Нильса тоже выглядело совсем еще юным. Своим возбужденным видом и порывистыми движениями он напоминал хищную птицу.

Стрибьорн был, как всегда, непроницаем. Он отличался немногословностью и обычно не принимал участия в праздной болтовне своих товарищей. Его лицо с глубоко посаженными глазами, казалось, было высечено из гранита. Поймав на себе изучающий взгляд Рагнара, он отвернулся. Рагнар не испытывал к нему прежней вражды, но старался по возможности уклоняться от общения. Несмотря на то что каждый Кровавый Коготь, без сомнения, готов был в любой момент не раздумывая отдать свою жизнь за товарища, Стрибьорн и Рагнар сторонились друг друга.

Ларс стоял с отрешенным видом. Молитвенно сложенные ладони и взгляд, направленный куда-то глубоко в себя. Интересно, что он там нашел? Или, быть может, он просто заново переживает события прошедшего дня? Из всех боевых братьев Рагнара Ларс, пожалуй, был самым непостижимым и загадочным. Этот молодой человек некоторое время провел у Рунных Жрецов, и ходили слухи, что он в дальнейшем может удостоиться чести войти в их ряды. Что ж, у каждого свой путь.

Сержант Хакон остановил на каждом члене отряда пронзительный взгляд, оценивая их состояние. Рагнар почувствовал, когда старый воин посмотрел на него. Волк выдержал этот взгляд, который, казалось, проникал в самые недосягаемые глубины его души. Ему нечего было стыдиться и нечего скрывать от своего вожака, поскольку все испытания, выпавшие ему на этой планете, он прошел с честью и едва ли мог в чем-либо упрекнуть себя. Нескольких мгновений было достаточно, чтобы сержант прочел все это в его глазах. И в суровом взгляде Хакона молодой Волк уловил одобрение и теплоту.

Затем сержант повернулся к инквизиторам. Он не произнес ни слова, но, ощутив на себе его пристальный взгляд, Стернберг оглянулся. Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза, и Рагнар подумал уже, что и на этот раз не будет произнесено ни слова, но мгновение спустя сержант заговорил:

— Мы достигли окраин столицы Галта и находимся почти в центре орочьей армии.

— Талисман уже рядом, — отозвалась Кара Исаи, и голос ее показался каким-то пустым, как у человека, находящегося в трансе. — По мере приближения к нему связь крепнет. Теперь я могу уже ясно видеть того, кто сейчас владеет артефактом. Он не только воин великой силы и главнокомандующий, но еще и ядро всей этой орды. Только он объединяет все это неистовое полчище. Он тот, кто общается с их богами либо заставляет всех верить в это.

— Если мы убьем лидера, орда рассеется? — спросил Рагнар, внезапно почувствовав, что у него пересохло в горле.

— Не знаю. Возможно. Но чтобы узнать это, нам сначала следует убить его. Не думаю, что будет легко. Более того, сомневаюсь, что это вообще возможно.

— Любого можно убить, — ответил Хакон. — Вопрос лишь в выборе оружия.

— Этот военачальник наслаждается силой талисмана так же, как и его боги. Убить его будет нелегко. Я ощущаю силу его духа даже здесь. Он действительно обладает огромной мощью и не уйдет в небытие без борьбы.

— Мы настигнем его, — уверенно произнес Стернберг. — Нужно лишь поточнее определить его местонахождение и найти способ проникнуть к нему незамеченными. Не берусь утверждать, что это возможно, но, думаю, попробовать стоит.

— В сравнении с полчищами противника наши силы невелики, — продолжал Хакон, — но, если двигаться бесшумно, под покровом ночи, у нас есть шанс. Полагаю, город находится в руинах, а значит, там должно быть достаточно мест для укрытия.

— Может, подождать прибытия сил Империума? — отважился подать голос брат Тефис.

Рагнар чувствовал страх монаха, но не обвинял его. Охота за талисманом не была его миссией. Он лишь указывал им дорогу и, к своей чести, справился с этой задачей достойно. И если проникновение в сердце вражеской армии не входило в его планы, то едва ли кто-то мог осудить его за это.

— Да, это было бы наиболее верным решением, если бы мы могли знать наверняка, когда это произойдет, — ответил инквизитор Стернберг. — Нет сомнений, что силы Империума рано или поздно одержат победу над врагом, но, к сожалению, на это может потребоваться время, которого у нас просто нет. Нам надо рассчитывать только на себя.

— Вы уверены, что действительно сумеете незаметно подкрасться и убить этого орка? Ведь он не будет сидеть сложа руки. Рискну предположить, что если вы чувствуете его, то, возможно, и он чувствует вас. А следовательно, даже если вам удастся завладеть талисманом, то сумеете ли вы покинуть планету с ним? — спросил брат Тефис.

«Хороший вопрос», — подумал Рагнар.

— Это зависит от обстоятельств, — ответил Стернберг. — Если удача будет на нашей стороне, то мы сумеем воспользоваться телепортом и возвратиться на борт «Света истины».

— Если удача будет на нашей стороне? — переспросил Рагнар.

— Да, удача. Маяк телепорта может быть блокирован силовыми полями противника. В этом случае единственное, что нам останется, — рассредоточиться и поодиночке пытаться скрыться от противника, стараясь максимально отвлечь его внимание от талисмана. Затем мы снова соберемся в месте, где сможем воспользоваться телепортом для возвращения на корабль.

— Смело, — произнес брат Тефис, и Рагнар уловил плохо скрываемый сарказм в его голосе.

— Если ты не хочешь сопровождать нас дальше, никто не станет удерживать тебя, — ответил Стернберг холодно. — Ты можешь уйти в любое время.

Некоторое время брат Тефис молча смотрел на инквизитора. Было видно, как противоречивые чувства отчаянно борются в нем.

— Нет, я не уйду в джунгли. Если то, что вы говорите, правда и этот орк действительно является сосредоточением сил всей орды, то он должен ответить за то, что сотворил с моей родиной. И если вам все же удастся убить его, я хотел бы видеть это. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам.

Острый слух Рагнара безошибочно уловил интонации ненависти в голосе монаха, а нюх поймал ее характерный резкий запах. Сейчас взгляды всего отряда были устремлены на этого человека, сумевшего преодолеть свою слабость и свой страх во имя любви к родине. Несмотря на безусловное уважение к мужеству этого человека, Рагнар не видел, какую реальную пользу мог принести им их проводник. Поэтому он решил высказать вслух свою мысль.

— Твоя храбрость делает тебе честь, брат Тефис, но уверен ли ты, что действительно готов к тому, что нам предстоит, — произнес, обращаясь к нему, Волк. — Все мы прошли специальное обучение и подготовку и способны бесшумно проникнуть в тыл врага, это наша работа. Но способен ли ты на это?

Рагнар знал, что его вопрос задан по существу и отражает мнение всей группы. Он наблюдал за Тефисом на протяжении всего их путешествия по джунглям и обратил внимание, что этот человек действительно храбр и смог бы сражаться, но не владеет мастерством бесшумного передвижения. Не раз и не два Волкам приходилось выдергивать монаха из-под самого носа орков. К удивлению Рагнара, монах только улыбнулся в ответ.

— Возможно, ты прав, — ответил он, — но Прайм-сити — мой родной город. Я там родился и вырос, знаю все дома и улицы. Кроме того, я со многими знаком и знаю местные языки. У меня было трудное детство, я жил в нищете и знаю места, где можно скрыться, все глухие переулки и потайные пути… Ну так что, вам по-прежнему не нужен проводник? — закончил монах, выдержав небольшую паузу.

Рагнар лишь пожал плечами.

— Я просто высказал свое опасение, — ответил он.

— И это справедливо, — согласился Стернберг. — Но, полагаю, брат Тефис прав. Его знание города может оказать нам неоценимую услугу. Мы продолжим путь сегодня вечером, и он пойдет с нами.

Взобравшись на высокое дерево, Рагнар всматривался в ночной город. Картина ужасного разорения впечатляла. Орки постарались на славу. Людей на улицах не было видно. Либо орки убили их, либо они все попрятались. Как бы то ни было, но взгляду открывалось лишь бурлящее море тяжеловооруженных зеленокожих воинов. Сначала создавалось впечатление, что их действия спонтанны и хаотичны, не имеют ничего общего с такими понятиями, как тактика или стратегия. Вид этой ядовито-зеленой движущейся массы вызывал острое чувство отвращения. Рагнар обратился с молитвой к Руссу и Императору, чтобы успокоить эмоции и более объективно оценить ситуацию.

Рагнар знал, что никогда не следует недооценивать противника. Подобная роскошь недопустима на войне, и плата за нее — смерть. История знает тому массу примеров.

Орки представляли собой расу воинов, чье понимание своей роли в общем замысле находилось на инстинктивном, подсознательном уровне. Несмотря на то что на первый взгляд они производили впечатление совершенно неорганизованной толпы, их действия были исполнены поразительной хитрости и ловкости. Каждый из них моментально улавливал изменения ситуации, а главное — свое место в ней, одним словом, обладал качествами, которым могли бы позавидовать многие генералы Империума. Наблюдая за орками, Рагнар почувствовал еще одну странность. Он уловил, что между ними и стаей Космических Волков существует какое-то сходство. Так же как и Космодесантники, орки понимали друг друга без слов. Сначала подобная мысль показалась Волку не только необычной, но и совершенно неприемлемой, однако затем он решил просто принять это как факт, оставив его анализ для более удобного случая.

Во время обучения на Фенрисе в память Волка было помещено немало примеров военного мастерства орков, и теперь, внимательно наблюдая за их действиями, он мог сравнивать уже имеющиеся знания с тем, что видел сам. Можно как угодно относиться к оркам, презирать их, ненавидеть, но они захватили укрепленный и обороняемый город. И этот факт говорил сам за себя. И не столь важно, насколько грамотно построили оборону защитники города, ведь если бы нападающие действительно представляли собой бестолковую толпу бандитов, то скорее всего не достигли бы желаемого результата. А значит, как воины орки заслуживают уважения независимо от того, насколько они жестоки и глупы с виду.

Пробежав взглядом вдоль городской стены, Рагнар заметил, что во многих местах она имеет бреши, пробитые орками во время штурма. Судя по тому, что заделывать их не собирались, можно было сделать вывод, что орки не предполагают никакой угрозы. Кроме того, Рагнар заметил охраняемые загоны, забитые людьми — бывшими жителями города, ставшими теперь рабами. И в очередной раз Волк обратил внимание на то, что, хотя на каждом отдельном участке действия орков выглядели спонтанными и совершенно неорганизованными, в целом их деятельность оказывалась весьма эффективной. Странно, но факт.

Рагнар еще раз внимательно осмотрел стены, стараясь запомнить малейшие детали для того, чтобы нарисовать для сержанта Хакона и инквизиторов карту их предстоящего маршрута. Волк был избран для этой работы, поскольку обладал наиболее острым зрением, внимательностью и хорошей зрительной памятью. Никто не сомневался, что он справится. И Рагнар старался, прекрасно понимая, что от него зависит сейчас не только его собственная жизнь и жизни остальных членов группы, но и успех всего предприятия.

Он отмечал места, которые охранялись хуже других, запоминал проходы, которыми можно будет воспользоваться, для того чтобы попытаться проникнуть внутрь незамеченными. Еще неплохо было бы узнать, есть ли на пути минные заграждения. Услышав отдаленный рев двигателей, Рагнар напрягся: уж не заметил ли его кто-нибудь. Присмотревшись в направлении, откуда доносился звук, он увидел облака пыли. Несколько орков мчались на машинах по одной из широких магистралей рядом с городом. Внезапно водители и пассажиры обеих машин открыли стрельбу. Стреляли в воздух. Неужели они воюют друг с другом? Или они гонятся за кем-то? Рагнар не понимал пока, что происходит. Вдруг одна из машин резко отклонилась в сторону и, не замедляя хода, врезалась в бок другой, которая, потеряв управление, перевернулась и покатилась, сбив на пути нескольких собравшихся у костра гретчинов. Перекатившись через костер, машина вспыхнула, но, прежде чем она взорвалась, двое орков успели прыгнуть в пруд. Выбравшись из воды, они упали на спину, сжимая бока руками. Рагнар подумал сначала, что они ранены, но затем понял, что они просто смеются. Все стало ясно. Орки вовсе не хотели причинить какой-либо вред друг другу, а просто забавлялись. Лишь теперь, наблюдая эту картину, Рагнар наконец понял, что это была за погоня. Они гонялись, соревнуясь друг с другом и выясняя, у кого лучше транспортное средство. И опять-таки в этих играх Рагнар заметил сильное сходство с развлечениями Космических Волков на Фенрисе. Это было странно, и что-то внутри Рагнара отказывалось верить глазам, ведь прежде он и мысли не мог допустить, что между этими отвратительными зеленокожими тварями и Космическими Волками может быть хоть что-то общее.

Встряхнув головой, он слез с дерева и сообщил обо всех сделанных наблюдениях сержанту Хакону. С помощью прута он нарисовал на мягкой земле карту, указав на ней наиболее важные детали того, что увидел.

Хакон и инквизиторы внимательно выслушали доклад Волка и немедленно приступили к выработке оптимального варианта действий. Когда план был составлен, группа, не медля ни минуты, выдвинулась вперед.

Яркая вспышка озарила небо. Зрелище было грандиозным, словно взорвалась звезда. Жуткое пламя в одно мгновение растеклось по всему горизонту и так же неожиданно погасло. Все замерли, ошарашенно глядя на небо. А затем посмотрели друг на друга.

— Взорвался чей-то корабль, — первым нарушил тишину сержант Хакон.

Рагнар не видел раньше таких вспышек, но тоже почувствовал, что этот свет означает гибель тысяч людей или орков. Очевидно, где-то на орбите, в тишине космоса, шла яростная борьба, закончившаяся сейчас гибелью одного из противников, и вспышка, которую они видели, была единственным тому свидетельством.

Обе луны Галта плыли в небе. Рагнар выругался. Это было им совершенно ни к чему. Космические Волки, с их обостренными чувствами, могли успешно справляться со своими задачами при минимуме освещения. Свет луны скорее поможет часовым орков заметить их. Конечно, Рагнар надеялся, что у орков нет сейчас оснований для повышенной бдительности. Если так, то едва ли их насторожит небольшая группа людей, если, конечно, она движется из города, — наверняка многие из оставшихся там жителей сейчас предпримут попытки сбежать. Но вот группа, пытающаяся проникнуть в город, может вызвать подозрение.

Ночью лагерь орков представлял собой бедлам. Немелодичный рев, вероятно, следовало считать их песнями. Периодически раздавались выстрелы, которые, как теперь понял Рагнар, не были проявлением агрессии друг к другу, а скорее, просто пьяными выходками, причина которых — переполнявшие орков чувства. Воздух дрожал от гула двигателей, острый запах выхлопных газов резал ноздри. Лязг металла не прекращался ни на мгновение.

Обернувшись, Рагнар подал знак своим товарищам: «можно двигаться». Ларс и Стрибьорн промчались вперед и заняли новые позиции. За ними проследовали инквизиторы и брат Тефис. Остальные Космические Волки растянулись цепью по краю джунглей.

После последней перебежки Рагнар оказался за одним из самых крайних деревьев. Перед ним раскинулся огромный лагерь неприятеля, в котором колыхалось море походных костров и темных фигур. Время от времени отблески пламени освещали морды орков. Кроме того, многочисленные летательные аппараты сновали взад-вперед, рассекая темное небо инверсионными следами реактивных тяг. Один из таких аппаратов был припаркован поблизости, так что можно было различить заклепки на его броне. В нем сидели два орка, маявшиеся от безделья. Один из них глотнул из бутылки, в которой, судя по запаху, был чистый спирт, а затем передал ее своему товарищу. Тот принял угощение, хихикнул и, осушив бутылку одним большим глотком, швырнул ее через плечо в джунгли. Бутылка стукнулась о дерево и разбилась вдребезги совсем рядом с Рагнаром, так что несколько осколков долетело до него.

Незачем было убивать этих двух пьяниц. Группа могла, почти не отклоняясь от маршрута, обойти их и без особого труда найти другой подход. На расстоянии в пару сотен шагов впереди были видны руины, которые могли бы послужить укрытием. Рагнар уже собирался двинуться вперед, как вдруг один из орков, громко отрыгнув, соскользнул с корпуса летательного аппарата и, на ходу крикнув что-то своему товарищу, побежал к краю леса. Первой мыслью Рагнара было, что орка что-то насторожило. Например, звук отскочивших от доспехов Волка осколков разбитой бутылки. Это было бы вполне возможно. Однако, несмотря на то что ветер дул в его сторону, Рагнар не чувствовал каких-либо существенных изменений в запахе орка, говоривших о том, что тот встревожен. Не понимая причин такого поведения врага, Волк решил оставаться неподвижным и понаблюдать, что будет дальше.

Тем временем орк шел прямо на него, никоим образом не проявляя признаков враждебности или страха. Рагнар смотрел на приближающуюся фигуру и пытался понять, действительно ли противник по-прежнему не видит его или это какая-то хитрая уловка, предназначенная усыпить его бдительность и беспрепятственно приблизиться на такое расстояние, с которого орк сможет воспользоваться оружием. Различные мысли метались в голове Рагнара. Если предположить, что орк все еще не заметил его, то двигаться нельзя. С другой стороны, если это хитрость, то сидеть и ждать, когда враг подойдет ближе, тоже неразумно. Нужно что-то делать! Но в тот момент, когда Волк уже готов был вскочить и броситься на врага, орк неожиданно остановился, и Рагнар услышал скрип кожаной одежды и звук струящейся жидкости. Издав удовлетворенный возглас, орк пустил ветры, причем вонь, ударившая в нос Рагнару, оказалась такой едкой, что он невольно вздрогнул. Расстояние, отделявшее его от врага, было столь незначительным, что даже это едва заметное движение привлекло внимание орка. Он повернулся в сторону, где находился Волк, и стал пристально всматриваться в темноту. Вдруг его глаза изумленно расширились, а пасть уже раскрылась, чтобы прореветь предупреждение.

Теперь медлить было нельзя. Словно хищник, бросающийся на свою добычу, одним гигантским прыжком Волк оказался перед противником и, не дав ему опомниться, ребром ладони смял гортань, из. которой уже готов был вырваться крик. Зеленокожий гигант рухнул на землю к ногам Рагнара, попытался вздохнуть, но вместо этого из его груди вырвалось лишь слабое бульканье. Не останавливаясь, Волк бросился к его пьяному приятелю. Тот тупо смотрел на происходящее и, судя по всему, впал в какое-то оцепенение. Несмотря на то что продолжалось это лишь считаные мгновения, Рагнару хватило времени, чтобы подскочить к нему и, обхватив руками его толстую шею, резким движением свернуть ее.

В ночной тишине треск сломанных позвонков прозвучал очень громко. Фибромускулы Волка позволили ему справиться со своей задачей, не сделав ни одного лишнего движения. Оба противника были повержены. Обычный человек, наблюдая за происходящим, скорее всего не смог бы определить, по какой причине два здоровенных зеленокожих гиганта вдруг рухнули на землю бездыханными. На всякий случай Рагнар осмотрелся, убеждаясь, что поблизости нет других орков, которые могли бы заметить происходящее. Несмотря на то что в темноте это было маловероятно, непредвиденные случайности сейчас были бы совершенно ни к чему. Глаза Волка, в отличие от глаз простого человека, позволяли неплохо видеть в темноте. Не обнаружив никаких признаков чьего-либо присутствия, Рагнар глубоко вздохнул. Пока все шло нормально. Обернувшись назад, он увидел, что его товарищи замерли у края джунглей. Он поднял руки, повернув большие пальцы вверх, подавая условный сигнал Свену и Стрибьорну, и еще раз осмотрелся. Затем осмотрел машину, на которой орки прибыли сюда. В голове стремительно сформировался план действий. Едва ли кто-то сумеет определить в темноте, кто именно находится в кабине. Так почему бы не воспользоваться этим агрегатом для проникновения в город под видом орков? Это может сработать, нужно было лишь не позволять никому рассмотреть себя слишком близко.

— Неплохая идея, черт побери, — произнес Свен с усмешкой, напялив на голову большой рогатый шлем.

Такое украшение на голове, а также грубый жилет орка поверх силовых доспехов придали ему довольно нелепый вид. Конечно, смешно было бы надеяться, что средь бела дня кто-то примет его за орка, но ночью такое возможно. Рагнар облачился в одежды второго орка. Кара устроилась на полу между ними в передней части аппарата. Остальные Космодесантники, Стернберг и брат Тефис сели на корточки в задней части. Хорошо, что им досталась достаточно большая машина.

Разобраться с управлением оказалось просто. Здоровенный штурвал, массивные педали газа и тормоза. Вот только рычаг, с помощью которого включалось общее управление всеми механизмами, заставил Рагнара немного напрячься. Не было никаких сложных приборов. Создавалось впечатление, что этот аппарат сконструирован таким образом, чтобы им мог управлять даже ребенок с одним лишь условием: этот ребенок должен быть наделен недюжинной физической силой.

С помощью большой красной кнопки на приборной панели были запущены все системы. Двигатель взревел, подобно раненому дракону. Воздух заполнился вонью выхлопных газов, заставившей Рагнара поморщиться. «Однако, — подумал он, когда аппарат послушно подался вперед, — в движении этой штуки есть что-то притягательное». Управляя машиной, Волк поймал себя на том, что вынужден постоянно бороться с побуждением втопить педаль газа в пол и с ревом рвануть вперед. Внезапно он понял орков, носившихся наперегонки друг с другом. Рагнар задумался о возникшем странном желании, противостоять которому было сложно. Была ли причиной тому особая конструкция аппарата, выполненная в соответствии с тягой орков к скорости, либо здесь участвовали какие-то иные силы, действие которых было ему пока неизвестно? Вопрос из разряда «что появилось раньше — курица или яйцо?». Определенно чувствовалось воздействие некой силы, затрагивающей самые глубины его существа.

Тем временем они на неслабой скорости приближались к городу, без проблем продвигаясь сквозь окружавший его вражеский лагерь. Аппарат подпрыгивал и трясся на каждом ухабе, и все же Рагнар чувствовал себя на удивление комфортно. Он провел машину сквозь пролом в городской стене, и они наконец оказались в Прайм-сити. Огромные, обгорелые небоскребы вздымались в небо, словно надгробные обелиски гигантов. Несмотря на свежий ночной ветер, в воздухе сильно пахло гарью. «Быть может, это орки готовят себе еду», — подумал Рагнар, хотя более вероятно, что они просто резвились, поджигая то, что каким-то образом уцелело в огне.

Отовсюду неслись крики и вопли. Небо над городом то и дело рассекали летательные агрегаты орков.

— Куда дальше? — спросил Рагнар Кару Исаи.

— Продолжай двигаться в том же направлении, — ответила она, — я скажу, когда повернуть.

— Послушай, Рагнар, — подал голос Свен. — Ты выглядишь как идиот. Особенно, конечно, шлем впечатляет.

— Ну что ты, Свен, — отозвался Рагнар. — По сравнению с тобой я выгляжу героем саги. А ты и без шлема выглядишь как идиот.

— Эй! Может, выберете более подходящий момент для этой чепухи? — раздался низкий голос Хакона из задней части аппарата.

Рагнар насторожился. Последнее время сержанту не было свойственно выражать недовольство чем-либо, особенно такими безобидными выходками, как эта. Его возглас свидетельствовал о напряжении, которое испытывали сейчас все члены группы.

В этот момент с ними поравнялась такая же машина и высунувшаяся из нее зеленая морда проревела что-то невразумительное. Несмотря на то что слова были непонятными, все насторожились, поскольку реплика сопровождалась совершенно скотским ревом и жестом, недвусмысленно выражающим угрозу.

«Что бы это значило?» — подумал Рагнар. Неужели они обнаружены? Кто их преследует? Патрульные? Свен тоже напрягся. Почувствовав, как его рука потянулась к оружию, Рагнар опустил свою левую руку ему на запястье. Он не был пока уверен, что пора начинать перестрелку.

Он слегка нагнулся в надежде, что орки не смогут разглядеть его. Преследователи не отставали, хотя и не открывали огонь, что свидетельствовало о том, что они все еще не обнаружили подмены. Вот только высунувшийся из окна орк продолжал что-то реветь и изображать жестами какие-то непотребные знаки. Рагнар увеличил скорость, но преследователи тоже увеличили обороты и, подняв вверх оружие, начали стрелять в темноту. Слегка склонив голову, Рагнар застыл в некотором замешательстве, поскольку до сих пор не врубался в происходящее.

Здоровенный орк продолжал что-то реветь, а его красные, налитые кровью глаза буравили Волка. Даже несмотря на вонь выхлопных газов и ветер, Рагнар ощущал его пропитанное алкогольными парами дыхание.

Маскарад Волков еще не разоблачен, но неплохо было бы понять, чего именно столь настойчиво добивается эта отвратительная зеленая морда. Убивать они не собираются, это радует. Но совершенно очевидно, что орки что-то хотят сказать, и не менее очевидно, что по доброй воле они уже не отстанут. Судя по всему, если Рагнар не сумеет наконец понять, что им надо, не останется иного выхода, как только убить преследователей. Это, конечно, станет концом веселья.

В этот момент Волк искренне пожалел, что не владеет орочьим языком. Впрочем, этот пробел в образовании сейчас восполнять было некогда. Очевидно, что непонимание с его стороны все более и более раздражало зеленокожих. Их выкрики становились громче, а жесты — агрессивнее. Пальба в воздух продолжалась, что говорило об отсутствии проблем с боезапасом. Но вот наиболее активный орк сделал особенно непотребный жест, и их машина, взревев, стремительно обогнала Рагнара, после чего резко затормозила прямо перед капотом.

«Это конец», — пронеслось в голове Волка. Оставалось лишь уточнить, кому именно — им или оркам. Конечно, второй вариант был предпочтительнее. И в тот же момент, вместе с этой дурацкой мыслью, Рагнар вдруг отчетливо понял: они хотят заставить их принять участие в гонках и все это время безуспешно пытаются объяснить свои намерения. Хорошо, что он наконец понял это. С другой стороны, времени на размышления совсем не оставалось, следовало принять немедленное решение. Что же делать? Нужно либо перестрелять зеленокожих, либо продолжить игру. Поскольку первый вариант был несвоевременен, то следовало принять вызов или проигнорировать его. Что выбрать? Что разумнее? Видимо, такого рода состязаниями орки развлекались часто, и не исключено, что отказ мог быть приравнен к оскорблению. Задача Рагнара сейчас — как можно меньше привлекать к себе внимание противника.

Непроизвольно нога Волка вдавила педаль в пол. Машина, словно раненый зверь, тотчас отозвалась оглушительным ревом. Орки возбужденно завопили, разразившись новыми взрывами хохота, сопровождаемого, как обычно, омерзительными гримасами и похабными жестами. Теперь уже оскорбленным себя ощутил сам Рагнар. Он почувствовал, как азарт состязания зажигает его. Какой Космический Волк не захочет проучить компанию таких вот зеленокожих кретинов, если сама судьба предоставляет ему эту возможность! Что ж, он надерет задницы этим уродам.

Несмотря на то, что умом Рагнар понимал неразумность подобных действий, что-то побуждало его принять участие в гонках. Между тем машина продолжала нестись по дороге, мимо пролетали силуэты зданий, со всех сторон из темноты доносились крики и рев. Вдруг на крышу обогнавшей их машины вылез один из орков и приспустил штаны, демонстрируя ягодицы, видимо пытаясь таким образом выразить свое отношение к соперникам. Волк отметил, что вид орка со спущенными штанами — зрелище не из приятных.

— Честное слово, я бы не пожалел и целой обоймы, чтобы разнести эту задницу! — закипая, пробурчал Свен.

Рагнар не понял пока, является ли подобное поведение просто проявлением грубого юмора этих тварей, либо его следовало расценивать как оскорбление. Потянув за рычаг подачи топлива, Волк заставил машину еще больше ускориться.

Внезапно Рагнар услышал рев других аппаратов. Резко обернувшись, он увидел, что к ним присоединяются еще несколько машин, тоже пожелавших принять участие в гонке.

Эти машины несколько отличались от той, в которой находилась группа Рагнара. Они были больше и явно мощнее. Грубо склепанные корпуса украшены шипами — излюбленными орочьими украшениями. Сидящие в машинах ухмылялись и рычали.

— Осторожно! — раздался голос Свена.

Стремительно обернувшись, он увидел, что дорога впереди перегорожена завалом. Взвизгнули тормоза, машину резко занесло. Судя по всему, те, кто их обогнал, тоже вынуждены были предпринять столь же опасный маневр, потому что стоявшего на крыше орка со спущенными штанами уже не было. Резкий толчок свидетельствовал о том, что колеса переехали что-то крупное.

— Надеюсь, это научит его, как трясти задницей у нас перед носом! — проревел Свен.

Рагнар снова с любопытством обернулся назад. Действительно, они переехали того самого орка. Странность заключалась лишь в том, что, вместо того чтобы стать плоским и недвижимым, орк стал подниматься на ноги, пытаясь при этом натянуть штаны. На освещенной задними фарами зеленой роже застыла глупая усмешка. Догонявшие машины даже не пытались затормозить или объехать своего незадачливого товарища. Первая же из них с неприятным глухим звуком сбила его с ног.

— Надеюсь, теперь он угомонится навсегда, — произнес Свен зло.

Тем временем они проскочили перекресток. Еще больше машин присоединилось к безумной кавалькаде, на первый взгляд без видимого порядка. Лидер гонки отклонился в сторону, подрезая машину, вылетевшую из бокового проулка. Раздались визг тормозов и скрежет металла. Орки яростно заорали и замахали кулаками, некоторые из них схватились за оружие.

— И чья эта прекрасная идея? — спросил Свен.

— Их, конечно, — ответил Рагнар, выворачивая штурвал, чтобы избежать столкновения. — Нам надо скорее свернуть куда-то, — ~ добавил он, выравнивая машину после успешного маневра. — Ищи какой-нибудь глухой переулок.

— Это не так просто, — ответил Свен. — Город просто кишит этими зеленокожими подонками.

— Надо постараться!

— Да я только этим и занимаюсь, черт побери! — проворчал Свен.

Сзади донесся звук, говорящий о столкновении сразу нескольких машин. «Очевидно, для кого-то гонка уже закончена», — подумал Рагнар.

Орки, находящиеся в передней машине, казалось, испытывали почти детский восторг, высунув морды из окон, строя рожи и кривляясь. Рагнар прибавил газу. Расстояние между ними стало стремительно сокращаться. Внимательно следя за дорогой, Волк вытянул рычаг подачи топлива до упора. От рева двигателя заложило уши. Рагнара тоже охватил восторг. Видимо, соперники не ожидали, что он способен еще увеличить скорость. Их отделяло теперь не более десяти ярдов. Волк уже мог различить каждую деталь их машины, каждую заклепку на ее покрытом вмятинами корпусе. Он даже ощущал запах орков. Нет, он, наверное, никогда не сможет без отвращения вдыхать эту вонь.

— Мы догоняем их! — воскликнул Свен.

— Да, я тоже это заметил, — отозвался Рагнар, продолжая тянуть рычаг, хотя тот уже достиг предела.

До цели оставалось не более пяти ярдов. Орки дразнили своих преследователей, высовывая длинные черные языки, крутя пальцами у виска и гримасничая. Двое из них размахивали оружием. Рагнар был начеку, поскольку прекрасно понимал, что паясничанье сменится реальной угрозой, стоит лишь врагу разоблачить их маскарад. Чувствуя, что это может произойти в любой момент, Волк положил руку на свой болтер.

— Черт возьми! — взревел Свен. — Да неужели эти кретины до сих пор не поняли, кто перед ними!

— Ты всегда рвешься в бой, Свен! — . сказал Рагнар. — Еще немного терпения!

Тем не менее он был рад, что рядом с ним сейчас именно Свен. Если дело пахло схваткой, то едва ли можно было найти лучшего напарника.

Машины шли почти вплотную. «Неужели эти идиоты действительно до сих пор так ничего и не заметили?» — подумал Рагнар. Впрочем, теперь это уже не важно. Водитель орочьей машины в отчаянной попытке уклониться резко повернул руль в сторону. Раздался лязг металла, полетели искры, и их агрегат, потеряв управление, стал разворачиваться боком, подталкиваемый машиной Рагнара. Волк крепко держал штурвал, стремясь сохранить намеченный курс. Кара Исаи на полу тревожно вскрикнула.

Взгляд Свена свидетельствовал о том, что он давно готов к действию и с нетерпением ждет команды.

Машины двигались вплотную друг к другу, и вот теперь наконец Волк увидел, как расширяются от изумления глаза орков. Время пришло. Свену было достаточно учуять изменившийся запах Рагнара, чтобы все понять. Не медля ни секунды, он выхватил свой болтер и выстрелил прямо в глаз орку за штурвалом. Пробив череп водителя, болт угодил в голову соседа, где и разорвался, разбрызгав перемешанные с кровью мозги. Тем временем соперники достигли выступа одного из зданий, которое Рагнар с самого начала наметил своей целью. Резко отвернув в сторону в самый последний момент, он увернулся от препятствия и пронесся дальше, в то время как машина с орками на полном ходу впечаталась в стену. Через несколько секунд раздался взрыв.

Рагнар обернулся назад, любуясь результатами своего маневра. Судя по всему, в живых никого не осталось, во всяком случае, признаков движения на месте аварии заметно не было.

— Когда мы таранили их, мне показалось, они поняли, что мы не те, за кого себя выдаем, — произнес Свен.

— Да что ты говоришь?! — изумился Рагнар. — А я подумал, что им просто не понравились наши физиономии!

Свен кисло улыбнулся и поглядел назад.

— И откуда они только берутся в таком количестве! — сказал он. — Их с каждой минутой становится все больше!

Обернувшись, Рагнар был вынужден согласиться с товарищем. Глубоко вздохнув, он прошептал слова благодарности Императору. Волк чувствовал себя удивительно спокойным. Можно считать, что пока все идет нормально, если отбросить то, что ему приходилось управлять неизвестным аппаратом, двигаться в неизвестном направлении по неизвестному городу, будучи окруженным со всех сторон смертельными врагами. Все это, несомненно, привело бы большинство людей в замешательство. Но штука в том, что он-то был не обычным человеком, а Космодесантником, для которого подобные испытания являлись просто работой.

Впрочем, Рагнар не долго размышлял на эту тему. Его внимание привлекли еще две машины, с грохотом врезавшиеся в горящие обломки. Пламя от разлитого топлива взметнулось вверх, перегораживая улицу, словно стеной. Тем не менее орков это не смутило. Их машины одна за другой штурмовали полосу огня. Преследование возобновилось.

— Надеюсь, ты не успел спрятать свой болтер слишком далеко, — сказал он. — Похоже, тебе скоро может представиться возможность воспользоваться им снова.

— Неплохо бы, — раздался негромкий, но полный энергии голос Нильса.

Рагнар добавил газу, и они помчались дальше в темноте ночи.

Сзади доносились рев двигателей и оружейные очереди, но Волки на какое-то время оторвались от погони. Немного сбросив скорость, Рагнар позволил себе чуть-чуть расслабиться. Он был рад этой недолгой передышке. Сосредоточенность, необходимая для того, чтобы двигаться в темноте на такой скорости, утомила даже его. Несмотря на это, он не мог не признать, что «состязание» было поистине захватывающим. Немаловажно, что все это время им удавалось двигаться в намеченном направлении, приближаясь к цели.

Загнав орочий аппарат на какой-то полуразрушенный склад, они растянулись на его днище, и Рагнар видел на блестящих от пота лицах своих товарищей, что они разделяли его ликование и были возбуждены так же, как и он, или… почти так же.

— Что мы будем делать дальше? — спросил Волк Кару Исаи.

— Некоторое время переждем здесь, — ответила она, — всем нам необходим отдых, хотя бы небольшой.

— Не очень веселая перспектива, — сказал Свен.

— Мне кажется, все мы получили немалую порцию впечатлений за один вечер, — ответила Кара.

— Свену никогда не хватает впечатлений, ему всегда мало, — сказал Нильс.

— Мы приблизились к их главарю? — спросил Рагнар.

— Да, — ответила Кара. — Теперь я могу непрерывно ощущать его присутствие, словно в моей голове находится маяк.

Волк осмотрелся. Он не чувствовал себя особенно утомленным и, подобно Свену, сомневался, что кто-либо из его товарищей действительно нуждался в отдыхе. Но Стернберг, Исаи и брат Тефис — всего лишь люди, это приходилось учитывать.

Рагнар молча лежал, глядя в темноту. Приятно было чувствовать присутствие своих боевых братьев рядом. Это наполняло все его существо спокойствием и тихой радостью. Очевидно, это было одно из проявлений инстинкта стаи, членом которой он стал после трансформации в Космического Волка. Каждый из них сейчас, казалось, полностью ушел в свои мысли, однако отчетливо ощущал присутствие своих братьев.

Над головой ярко вспыхнула звезда. Рагнар удивленно поднял взгляд к небу. На Фенрисе он тоже не раз наблюдал, как вспыхивают и падают звезды, но там это выглядело как-то иначе. Между его миром и этим было какое-то едва уловимое, но в то же время существенное различие. Как же далеко он сейчас от дома! Какое огромное расстояние он преодолел! Суждено ли ему когда-нибудь снова увидеть свою родину? Кто знает. Впрочем, так ли это важно? Ведь он сейчас выполняет свою работу, он все еще жив, а это уже немало.

Волк улыбнулся, глядя на возвышающиеся громадины небоскребов. Дома ничего подобного он не видел. Эти гиганты напоминали горы, с той разницей, что эти «горы» были воздвигнуты руками человека… А затем разрушены орками, напомнил он себе.

Рагнар глубоко вдохнул, втягивая ноздрями множество незнакомых запахов. Даже воздух здесь был иным, если не брать во внимание, конечно, вонь, исходящую от орочьей техники и непосредственно от них самих. Казалось, ею было пропитано все вокруг. Но за этим запахом чувствовался другой, незнакомый и сильный: запах фабрик, отходов разного рода производств, огромных печей и многого другого. Неужели все это — дело рук человека?

Рагнар всматривался в тени, пытаясь заметить движение, которое дало бы знать о притаившимся враге, но не замечал пока ничего подозрительного. Несмотря на то что чье-либо приближение Волк, скорее всего, почувствует или услышит даже раньше, чем увидит глазами, привычка полагаться в первую очередь на зрение, оставшаяся с прежних времен, все еще была сильна в нем.

Он закрыл глаза, внимательно прислушиваясь к звукам ночи с той концентрацией внимания, на которую способны лишь Космические Волки. Он слышал дыхание людей в гараже, едва уловимые движения своих товарищей, отдаленные выстрелы и шорох маленьких грызунов среди руин. Но никакой угрозы он не почувствовал.

Еще раз глубоко вздохнув, Волк окончательно пришел к выводу, что ничего подозрительного поблизости по-прежнему нет. Все те же знакомые запахи его боевых братьев и обычный человеческий запах инквизиторов. Издалека ветер нес запахи животных и птиц, смешанные с парами испорченных коллекторов. И снова — никакой угрозы.

Тогда Рагнар обратил внутренний взор на самого себя, как учили его наставники в Клыке. Это было похоже на взгляд в обширную незнакомую пещеру. Машины знаний снабдили его огромным количеством информации, для усвоения которой, наверное, не хватит и целой жизни. Волку казалось, что внутри него находятся целые библиотеки. Он знал, например, что вся история Ордена записана там наряду с разного рода технической информацией о характеристиках и принципах действия того или иного вида оружия или оборудования. Временами казалось, что такое количество информации избыточно и большая ее часть едва ли когда-то пригодится ему. Однако наставники считали это полезным.

Рагнар осознавал себя лишь слабой искрой света в огромном царстве тьмы. И где-то там, в глубине, чувствовалось присутствие чего-то мощного и страшного, некоего ужасного зверя, темной стороны его души, выжидающего подходящего момента, чтобы вырваться на свободу. Осознание этого уже не пугало Рагнара так, как раньше, и тем не менее он до сих пор и на шаг не продвинулся на пути к познанию этой своей части. Он чувствовал лишь, что зверь действительно сидит в нем, причем ощущение этого было столь же реальным, как и присутствие рядом его товарищей.

И все же Волк понимал, что было бы неверно думать об этом существе как о чем-то инородном. Чем бы оно ни было, в первую очередь это часть его самого. В настоящий момент Рагнар контролировал зверя, он был хозяином положения, и не верилось, что может быть иначе. Однако по опыту своих старших товарищей он знал, что так будет не всегда. В момент особо сильного напряжения зверь проснется, поднимет голову и захватит власть над ним.

Раньше подобные мысли повергали Рагнара в ужас, осознание того, что он не единственный хозяин собственного тела, заставляло холодеть кровь в жилах. Но теперь что-то изменилось. Бывалые воины говорили, что рано или поздно придет время, когда он достигнет единения со своей теневой половиной.

А сейчас Волк просто хотел почувствовать присутствие зверя, убедиться, что он по-прежнему на своем месте и что в случае необходимости можно будет призвать его на помощь в качестве союзника. Интересно, испытывали его братья то же самое или каждый воспринимал зверя по-своему? Эта тема не обсуждалась между ними.

Вдруг Рагнар заметил какое-то движение в гараже. Судя по изменению запаха, исходящего от Кары Исаи, она проснулась. Но не только это почуял Волк. Ощущалось незримое, но явное присутствие чего-то еще.

Рагнар подумал о том, что Кара, так же как и он, не была обычным человеком, хотя силы, обладателями которых они оба являлись, существенно отличались друг от друга по своей природе. Интересно, что чувствует псайкер? Ведь псионические силы, наверное, производят в человеке сильные изменения. Волк вспомнил о своей реакции на Кару в первую их встречу. Реагировал он на нее отрицательно. Но почему? Потому, что она инквизитор, или потому, что она псайкер? Сложно определить, что повлияло больше. Но одно он чувствовал определенно: способности, которыми обладала эта женщина, пугали его, как пугали в детстве сказки о колдунах.

Что Кара делает сейчас? Какими чарами пользуется? А вдруг в нее вселился демон? Знание, хранящееся в глубинах мозга Волка, говорило ему, что такое, к сожалению, вполне возможно. И что ему делать, если это окажется правдой? Несмотря на то что. все они выполняют одно дело и стали товарищами, ему скорее всего пришлось бы убить ее. Оставалось лишь надеяться на то, что до этого дело не дойдет.

Рагнар не хотел больше размышлять. Он хотел действовать или… уснуть, но не оставаться больше наедине со своими мыслями.

Ну что особенного в этой женщине, нарушившей покой его души? Неужели все дело лишь в ее способностях псайкера? Или все же здесь таится что-то еще, что-то иное, что-то… более важное.

Ответов на эти вопросы Рагнар не знал. Он смотрел на высокие звезды. Утро казалось таким далеким.

Солнце нещадно прожаривало руины города, Волк всматривался в горизонт, стараясь не прозевать признаки надвигающейся угрозы. Дым по-прежнему висел в горячем воздухе, оружейные залпы не прекращались ни на минуту, стремление орков к разрушению, очевидно, было настолько велико, что они не могли остановиться ни днем, ни ночью. По всей видимости, они не успокоятся, пока не сотрут до основания сначала города, а затем и всю человеческую цивилизацию на этой планете. Борьбу с таким противником можно считать весьма серьезным испытанием даже для Космодесантников.

— Надеюсь, с наступлением темноты мы сможем двинуться дальше, — сказал Свен.

— Лично я с нетерпением жду этого момента, — отозвался Нильс.

— Я бы тоже не отказался поскорее убраться отсюда. Хотелось бы найти что-нибудь съедобное, — поддержал разговор Свен. — Крыса, которую мне удалось поймать утром, была совсем маленькая.

— Это в твоем духе, Свен, не поделиться с товарищами, — ответил Нильс. — Я бы не отказался от куска жареного мяса, но что-то не припомню, чтобы мне кто-то предлагал.

— Видишь ли, когда я его ел, оно не было жареным. Оно, по-моему, до сих пор живое и бегает у меня в желудке, разжигая аппетит!

Остальные Кровавые Когти удивленно посмотрели на Свена, не понимая, правду он говорит или шутит.

— Слушайте дальше этого болтуна! — раздался голос сержанта Хакона.

Все обернулись. Он спускался к ним с гребня щебеночной насыпи. Инквизитор Исаи и брат Тефис следовали за ним.

— Лучше еще раз проверьте оружие. Похоже, вечером нам предстоит работа.

— Я знаю, где вожак, — сказала Кара. — Не слишком далеко отсюда. Он расположился в том огромном здании, что возвышается на центральной площади. Теперь я могу ясно видеть его своим внутренним взором.

— Скорее всего это особняк губернатора, — предположил брат Тефис, — поскольку здание расположено как раз в центральной части города и, на мой взгляд, должно наиболее соответствовать представлениям орков о власти. Но оно практически неприступно. Как мы сможем проникнуть туда?

— А какие проблемы? Мы просто подъедем к входу и потребуем, чтобы нас пропустили внутрь, — сказал Свен с сарказмом.

— Точно, так и сделаем, — ответила Кара.

Опустилась ночь. Обе луны ярко светили. Время от времени небо освещали вспышки взрывающихся летательных аппаратов. Орки по-прежнему бесчинствовали, ссорились и пили. Судя по всему, никаких особых ограничений на применение оружия установлено не было. Орки швыряли друг другу в морды разбитые бутылки, а те, кто наблюдал за этим, хохотали и подстрекали дерущихся. Рагнар осторожно осмотрелся; его маскировка казалась ему весьма сомнительной.

Рагнар и Свен снова облачились в орочью одежду, остальные члены группы разместились на полу машины.

— Это самый дурацкий план, о котором я когда-либо слышал, — ворчал Свен. — И зачем только я снова согласился ввязаться в это дерьмо!

— А я думал, тебе понравится, причем именно потому, что это глупо, — ответил Рагнар. — Ведь это как нельзя лучше тебе соответствует.

Однако внутренне он согласился со Свеном. Он до сих пор слабо себе представлял, как они смогут достичь цели. Каждую минуту они ожидали, когда кто-либо из часовых окликнет их либо какие-нибудь уроды вновь захотят устроить безумные гонки. Однако теперь все, что оставалось Волкам, — это продолжать начатое, надеясь на милость Императора. Тем временем они приближались к центральной площади. Впереди возникла огромных размеров статуя. По всей видимости, монумент имел целью увековечить того, кто до вторжения захватчиков являлся правителем этой планеты. Только теперь голова скульптуры, разбитая на несколько частей, лежала на земле, наводя на мысли о бренности существования. Незрячие каменные глаза были обращены к небу. Губернаторский дворец, похоже, был единственным зданием на площади, не подвергшимся разрушению.

Несмотря на многочисленные повреждения, даже теперь здание производило внушительное впечатление. Огромный имперский орел, сильно пострадавший, раскинул свои могучие крылья над входом. Мощные прожектора, некогда освещавшие этот оплот власти, лежали грудой осколков вблизи дверного проема.

Многие окна были освещены, и Рагнар видел множество зеленых морд, выглядывающих наружу. Здание представляло собой настоящую крепость.

— И как мы собираемся попасть внутрь? — спросил Волк.

— Продолжай движение. Поворачивай в сторону автостоянки позади здания, там парковка для рядовых служащих, — посоветовал брат Тефис.

Рагнар сделал, как было сказано. Территория автостоянки была загромождена теперь множеством разгромленных транспортных средств. Очевидно, защитники здания использовали их для сооружения баррикад. Повсюду виднелись пробоины и воронки от снарядов крупного калибра. И тела погибших.

Рагнар почувствовал возбуждение. Момент истины стремительно приближался. И все же как они проникнут в здание?

Остановив машину, Волк заглушил двигатель. Осмотревшись, он заметил, что довольно много орков ночевали здесь прямо под открытым небом или в разбитых машинах, соорудив себе из них некое подобие жилища. Горело несколько костров, у которых, грея руки и жаря мясо, сидели орки.

— И что дальше? — спросил Рагнар.

— Просто делайте то, что я вам скажу, — ответила Кара.

Затем она простерла руку в направлении ближайшей группы орков, и Рагнар почувствовал волну уже знакомой ему энергии. Неохотно, словно против воли, орки поднялись и направились в их сторону. Они выглядели несколько смущенными и озадаченными. Кара сказала им что-то на их гортанном языке, и они кивнули.

— Спрячьте оружие, — приказала она Космодесантникам, — и поднимите руки вверх.

— Еще чего! — фыркнул Свен.

— Именем Русса, делай, что тебе говорят! — прошипел Хакон. — Кажется, я догадываюсь, что она задумала.

Волки повиновались. Исаи, очевидно, полностью подчинила себе волю орков. Они, словно марионетки, послушно выполняли ее команды.

«Если это настолько просто, — подумал Рагнар, — то почему же она не сделала этого раньше?»

Ответ не заставил себя ждать.

— Быстрее! — сказала Кара. — Я не смогу удерживать этих скотов долее нескольких минут.

— Надеюсь, этого хватит, чтобы проникнуть внутрь, — произнес Стернберг одобрительно.

Когда они приближались к дверям, Рагнар внутренне напрягся. Заметят ли часовые что-нибудь подозрительное? Одно неверное движение сейчас могло свести на нет все их усилия. Волк чувствовал, как учащенно бьется его сердце. Когда они оказались перед входом, он шептал слова молитвы, прося Императора дать им силы, чтобы не утратить контроль над собой. Главное, что от них сейчас требовалось, — это сохранять присутствие духа и вести себя, насколько это возможно, непринужденно и естественно. Хотя какое поведение в подобных обстоятельствах следует считать естественным для этих зеленокожих ублюдков?

Напряжение росло. Рагнар волновался, не почувствуют ли это орки.

Стражники-орки были мощными воинами. Огромные клыки выступали у них из-под нижней губы. Глаза пылали звериной яростью. В лапах они держали огромные болтеры, каких Волку еще никогда прежде не доводилось видеть. По всей видимости, даже одного выстрела из такого оружия было бы вполне достаточно, чтобы пробить силовой доспех. Смерив Рагнара и сопровождающую его группу орков высокомерными взглядами, стражники разразились рявканьем, требуя назвать пароль. Это произошло столь внезапно, что рука Рагнара машинально нащупала болт-пистолет, и ему пришлось приложить немалое усилие, чтобы не применить оружие. То же самое, похоже, происходило сейчас и с его товарищами.

Сопровождающий их эскорт хором проревел что-то в ответ. Звук был просто оглушительным. Волк взглянул на Кару. Она была смертельно бледна и покрыта потом. Только бы стражники не почувствовали напряжения, написанного на ее лице. Впрочем, никто из них сейчас, наверное, и не должен был видеть ее лица, но напряжение… оно было почти материальным.

Судя по тому, что двое стоящих перед ними гигантов отступили в разные стороны, освобождая проход, пароль был произнесен верно. Пройдя вперед, группа оказалась в коридоре, ведущем в самое сердце вражеской цитадели.

Глава девятая

Внутри, как и снаружи, все свидетельствовало о необузданности орков. Разбитая мебель и проломленные стены были далеко не единственными доказательствами их страсти к разрушению. Очевидно, они просто получали удовольствие от этого.

Отряд продвигался все дальше и дальше внутрь здания. Рагнар обратил внимание, что лицо Исаи становилось бледнее с каждым шагом, в то время как морды сопровождавших их орков, напротив, приобретали все более тревожное выражение. Очевидно, они постепенно выходили из гипнотического транса, в который их ввела инквизитор. Волк почувствовал, что она держится уже из последних сил, и опустил руку на рукоятку своего болт-пистолета, готовый в любую секунду открыть огонь.

Дыхание женщины становилось все более тяжелым, капли пота, словно бисер, повисли на бровях. Наконец она споткнулась и едва не упала, чудом сохранив равновесие. Стернберг и Хакон тоже обратили внимание на ее состояние и поняли, что контроль над орками отнимает почти все ее силы. Не произнося ни слова, они подхватили женщину под руки, помогая ей двигаться дальше, не сбивая общего темпа.

Наконец отряд достиг лестничной площадки и стал подниматься наверх. Здесь было меньше орков и больше свободного пространства. Между тем зомбированные проводники готовы были вот-вот выйти из транса. На их мордах постепенно проступало раздражение, переходящее в растерянность, словно они только что очнулись от сна и теперь силились вспомнить, как здесь оказались и что вообще происходит. В замешательстве они озирались вокруг.

Рагнар толкнул открытую дверь, ведущую в одно из бывших офисных помещений. Там никого не было. Это радовало. Сделав шаг внутрь, он жестом велел своим спутникам следовать за ним. Орки тоже подчинились, но сделали это медленно и неохотно, уже бросая вокруг мрачные взгляды.

Как только все оказались внутри, Волк тотчас закрыл дверь. Теперь в помещении находились свирепеющие с каждым мгновением орки и все Кровавые Когти. Обведя взглядом своих братьев, Рагнар понял, что они обо всем догадались и готовы привести его план в исполнение. Метнувшись в сторону ближайшего орка, Волк молниеносным движением перерезал ему горло. Гигантская тварь с протяжным булькающим звуком рухнула на пол. Как один, Кровавые Когти бросились на остальных орков. Все было закончено мгновенно.

— И что мы собираемся делать теперь? — спросил Свен.

— Не знаю, — ответил Рагнар, ощущая на себе пристальный взгляд сержанта Хакона.

— Может быть, в следующий раз ты сообщишь нам свои планы заранее, Рагнар, — произнес сержант.

Несмотря на то что голос его был спокойным, Рагнар почувствовал в нем угрозу. Было понятно, что нападка сержанта не что иное, как попытка отстоять свое право на лидерство в стае, оспариваемое младшим товарищем.

Инстинктивно Рагнар обнажил клыки. Оба Космических Волка впились друг в друга взглядами, приняв боевую стойку и не обращая более внимания ни на что вокруг. Рагнар ясно ощутил, как находящийся в нем зверь поднял голову и приготовился к схватке. Его обычное сознание словно сместилось, отошло в сторону и теперь лишь с любопытством наблюдало за происходящим, не имея более возможности вмешиваться.

То же самое, очевидно, в этот момент происходило и с Хаконом. Теперь звери, живущие в каждом из них и в обычном состоянии дремлющие где-то глубоко внутри, вырвались на свободу и приготовились к смертельной схватке за право первенства.

Но разница между ними заключалась в том, что сержант был старше и мудрее и успел уже научиться управлять зверем внутри себя. Глубоко вздохнув, он широко раскинул руки в знак примирения, и Рагнар почувствовал, как все тело Хакона расслабилось, а затем и его собственный зверь, в свою очередь, стал расслабляться и отходить в сторону, вновь занимая свое прежнее место в глубине сознания.

— Хорошо, сержант, — произнес Рагнар, вновь обретая контроль над собой, — я учту ваше замечание.

— Сделай одолжение, — ответил Хакон.

— Мы на месте, — произнес Стернберг, как будто вовсе не заметив того, что только что происходило между Космодесантниками. — Талисман должен быть где-то совсем рядом.

Он с надеждой взглянул на Кару. Но женщина стояла с опущенной головой, глядя прямо перед собой отсутствующим взглядом. Медленно, словно пробуждаясь от глубокого сна, она подняла голову. Взглянув ей в глаза, Рагнар подумал было, что она ослепла, но затем почувствовал, как сознание постепенно возвращается к ней. Однако она все равно продолжала оставаться где-то в иной реальности.

— Он здесь. Он рядом. Тот орк с талисманом, — произнесла женщина словно через силу. — И он ужасен, — добавила она, и было заметно, с каким трудом дается ей каждое слово.

Рагнар слышал дрожь в ее голосе и ощущал ужас в ее запахе. Впервые он всерьез задумался о том, что же именно они все это время искали и с чем намерены иметь дело.

Наступила мертвая тишина. По всей видимости, каждый подумал о том же. И в этот момент Рагнар осознал: несмотря на то что его окружали поистине отважные воины, ни один из них, похоже, не задумывался еще толком о том, что же он будет делать, достигнув цели. Наверное, причиной тому была очень незначительная вероятность беспрепятственного проникновения в самое сердце многомиллионной армии противника.

Волки двинулись дальше, на ходу стараясь составить возможную схему действий перед лицом новых, непредвиденных обстоятельств. Рагнар размышлял о препятствиях, которые могут возникнуть перед ними. Они находились в большом здании неизвестной им планировки, битком набитом орками, так что соотношение сил по численности даже смешно было бы оценивать. Кроме того, они еще не обнаружили вожака, а его псионические способности уже пугали достаточно мощного псайкера Инквизиции. К тому же не следовало забывать, что противник скорее всего окружен хорошо вооруженными телохранителями. Исходя из всего этого, главное преимущество, которым следовало воспользоваться с максимальной эффективностью, — неожиданность. Однако, даже если удача окажется на их стороне и они сумеют осуществить свой план и завладеть талисманом, неужели враг позволит им уйти? Что делать тогда? Ведь времени на размышление может не оказаться! Запахи, исходящие от его братьев по оружию, говорили Волку, что и они думают сейчас о том же.

— Мы сможем воспользоваться телепортом, чтобы уйти отсюда, — произнес Стернберг внезапно, — но для этого кому-то придется вылезти на крышу и установить маяк.

— А что, если корабль в тот момент окажется вне зоны досягаемости? — спросил Хакон.

— Тогда мы должны будем придумать что-то еще, не так ли? — ответил инквизитор, и в голосе его прозвенела сталь.

— Нет, скорее тогда нам просто останется подороже продать свои жизни, черт побери, — буркнул Свен.

— Рано или поздно умрет каждый, — сказал инквизитор.

— Да, — согласился Свен, — но лично я предпочел бы не спешить с этим.

— Не ты один, — тихо произнесла Кара.

— Свен, Стрибьорн, Нильс, — вы идете на крышу с маяком, — решительно скомандовал сержант Хакон. — Рагнар и Ларс, вы идете со мной и… нашими гостями.

— Возражаю, — презрительно усмехнулся Стрибьорн, сверля Рагнара убийственным взглядом. — Почему Ларсу и… и Рагнару должна достаться вся слава?

— Потому что это — оптимальный вариант, — жестко отрезал сержант. — Брат Тефис, ты идешь с ними!

— Есть, сэр. — Крошечный монах тут же вскочил на ноги, готовый к немедленному действию.

— Нам нужно немного выждать, — сказала Исаи. — Когда орки напьются и заснут, передвигаться по зданию будет проще.

— Логично, — согласился Хакон. — В таком случае предлагаю всем воспользоваться этим временем для отдыха. Возможно, нам потребуются все наши силы, и даже чуть больше.

Глубокой ночью группа начала движение. Проходя длинными и темными залами, Рагнар ощущал спящих вокруг орков. Он слышал их храп, чувствовал запах алкоголя в их дыхании. Никто, казалось, не обращал на них внимания. И хотя силовые доспехи Космических Волков придавали им несколько громоздкий вид, передвигались они столь бесшумно, что были почти неслышны даже для острого слуха Рагнара. Инквизиторы и монах тоже изо всех сил старались не нарушать тишину, но… они ведь были только людьми. Поэтому Волк, идя следом, весьма легко ориентировался по их шагам. Кругом было темно, но время от времени на пути появлялись слабоосвещенные участки, которые отряд по возможности обходил стороной.

Рагнар ощущал каждое движение идущей перед ним Кары. Он инстинктивно настроился в первую очередь на нее, поскольку она ведь была единственной из них, кто действительно знал, куда они идут. По мере приближения к цели Волк все отчетливее ощущал овладевавший ею ужас. Внезапно он уловил запах бодрствующих орков. Они находились на расстоянии, достаточном для того, чтобы группа успела вовремя спрятаться и подождать, пока они пройдут. Конечно, если бы не сверхчеловеческие способности Рагнара, их бы скорее всего уже заметили.

Когда шаги патрульных стихли, группа вышла в коридор и продолжила движение. Через некоторое время стали появляться признаки былой роскоши. Вдоль увешанных коврами стен стояло множество статуй, большинство из которых, правда, было изуродовано и разбито. Очевидно, отряд достиг апартаментов бывшего губернатора.

Впереди послышались крики. Рагнар понял, что отряд приближается к логову вожака. Сердце учащенно забилось. Кара как будто что-то тихо напевала. Ее глаза были полузакрыты, и едва заметный ореол желтого цвета появился над ее головой. Что это значит? Неужели она стремится привлечь внимание главного орка? Но зачем? Именем Русса, что происходит, черт побери! Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Рагнара. Его рука инстинктивно потянулась к болтеру, как вдруг он увидел четверых орков, стоящих в темном проходе под аркой. Очевидно, это была охрана. Орки смотрели прямо на них, однако никак не реагировали, словно крадущиеся здесь по ночам отряды Космических Волков — совершенно обычное дело.

Наконец Рагнар сообразил, что к чему. Инквизитор Исаи в очередной раз решила применить свои способности псайкера. Что ж, это упрощало дело. Быть может, стражники видели сейчас себе подобных или вообще никого не видели. Впрочем, какая разница! Главное, что отряд мог подобраться к цели незамеченным. Плохо лишь, что использование псионических способностей отнимало у Кары много сил и достаточно быстро опустошало ее. Ведь главная работа еще только предстоит.

Снова пот бисером украсил брови женщины, а лицо ее смертельно побледнело. Волк понял, что она еще не успела восстановить силы. Окажется ли она способна на что-либо, когда они доберутся до вожака?

Теперь до огромных двустворчатых дверей губернаторских апартаментов оставалось не более десяти шагов. Двое громадных орков стояли по обе стороны от входа. Посмотрев на них, Рагнар отметил про себя, что, пожалуй, ему еще не доводилось встречаться с тварями, более крупными, чем эти двое. Они по меньшей мере на голову выше его. Их руки напоминали толстые стволы деревьев, а кулаки были не меньше, чем голова среднего мужчины. Оружие, которое они сжимали в лапах, имело достаточно грубую конструкцию, но зато весьма крупный калибр.

Рагнар приближался к стражникам, но они по-прежнему не проявляли никакой реакции. Их красные глаза смотрели прямо перед собой. Между тем Кара снова уже едва держалась ногах, словно пьяная. Волк подошел и поддержал ее свободной рукой. Женщину била мелкая дрожь. Ее темная кожа была холодной и липкой от пота.

Прикоснувшись к ней, Рагнар ощутил волнующее покалывание в пальцах. Он был готов к тому, что почувствует проходящий через нее сейчас мощный поток энергии, тем не менее он сначала едва не отдернул руку, настолько этот поток был интенсивным. «Как долго еще удастся оставаться незамеченными», — думал Волк, проходя мимо стражников. И вдруг один из них обернулся. В этот момент ореол света над головой инквизитора стал ярче, зрелище было просто великолепно. Глаза орка снова подернулись пеленой, и он лениво отвернулся.

Отряд миновал двери и оказался внутри огромного, роскошного зала. Похоже, все награбленное в городе стекалось сюда. Груды драгоценных украшений и серебряных монет были разбросаны повсюду вперемешку с оружием и боеприпасами.

В самом центре помещения, на кресле, что прежде было троном губернатора, развалился поистине невероятных размеров орк, крупнее даже, чем стражники на входе. Его кожа имела несколько необычный вид, сверкая в полутьме странным, болезненным, желтовато-зеленым блеском. Глаза сверкали красным, словно исходящим из самой преисподней огнем. Пасть украшали огромные клыки. Вокруг него всеми цветами радуги переливался ореол, исходящий от лежащего на коленях драгоценного камня, в котором Рагнар сразу же узнал вторую часть талисмана. Взглянув на Стернберга и Исаи, он твердо уверился в этом.

Когда отряд вошел в зал, произошло нечто необычное. Внезапно два потока чистой псионической энергии одновременно хлынули навстречу друг другу из каждой части талисмана.

Кара Исаи, издав стон, неожиданно опустилась на колени. Рагнар ощутил наконец то мощное давление, с которым она изо всех сил пыталась бороться все то время, пока они шли по коридорам здания. Орк смерил вошедших взглядом, в котором не было заметно ни испуга, ни удивления, одно лишь легкое пренебрежение.

— Приветствую вас, смертные, — произнес он с сильным акцентом, но все же на достаточно разборчивом готике. — Я Гарг, Говорящий за Двух Богов. Хорошо, что вы принесли мне Глаз Морка.

Рагнар удивленно уставился на сидящую перед ним тварь. Если орк действительно знал, что все это время они были здесь, и тем не менее позволил им добраться до него, то его самоуверенность была поистине потрясающей. Либо это в высшей степени мастерский блеф. Или тварь просто безумна? Впрочем, вид этого ужасного создания наводил на мысль, что все эти гипотезы могли оказаться в той или иной степени верны — настолько ощутимой была аура исходящей от него силы. Безумное или нет, но существо это было создано для войны. Это Рагнар отметил сразу же, лишь только взглянув на него.

— Отдайте мне его добровольно, и я сохраню вам жизни. Вы оказали мне большую услугу, доставив его. Не придется тратить время на лишние путешествия. Хрр, хрр!

Слушая орка, Рагнар наконец понял, что тот странный, лающий звук, которым наполнилось помещение, был смехом. Волк поймал себя на мысли, что ему, пожалуй, никогда еще не доводилось слышать что-либо подобное, такой неописуемой жестокостью был пропитан этот голос. Живущий внутри Рагнара зверь тотчас проснулся и вздыбил шерсть. Дикая, ни с чем не сравнимая ярость мгновенно заполнила его сознание. Вонь, исходящая от орка, вызвала острое и почти непреодолимое желание разорвать и уничтожить его. Природа этого чувства была той же, что и в момент противостояния между ними и сержантом Хаконом, вот только сила его была больше в сотню раз.

Рагнар почувствовал, что его братья испытывают то же самое и только седой старый сержант все еще сохраняет контроль над собой. Это было самообладание вожака стаи, то единственное, что все еще сдерживаю его бойцов, по крайней мере до тех пор, пока они не поняли, что он намерен делать.

— Отдай нам камень, — сказал Хакон, — и мы сохраним тебе жизнь. Иначе ты умрешь.

— Вокруг сотни тысяч вооруженных воинов. Ваша храбрость была бы достойна уважения, если бы не ваша глупость. Как вы предпочитаете умереть?

— Не вижу никаких воинов, — буркнул Хакон, оборачиваясь назад, — кроме этих двоих бестолочей.

Гарг поднял руку, и жуткий красный огонь в глубине его глаз разгорелся ярче Стражники разом стряхнули с себя оцепенение и вбежали в зал. Они смотрели на незнакомцев, и в их глазах горела ярость. Не будь Рагнар Космодесантником, он, наверное, испугался бы. Но сейчас его клыки обнажились в зверином оскале. Стоящая рядом Исаи без чувств рухнула на пол. Видимо, на сдерживание охраны она истратила остатки сил.

Гарг рявкнул что-то своим слугам, и они быстро заняли позиции с разных сторон от кресла, на котором он восседал, приведя в боевую готовность оружие.

В голову Рагнара закралось подозрение: а верна ли тактика, выбранная Хаконом? Быть может, разумнее было не вступать в разговоры с этим монстром, а, максимально используя одно из основных их преимуществ — внезапность, попытаться скорее уничтожить врага и завладеть талисманом.

Волк держал болтер на изготовку, готовый немедленно открыть огонь. Однако исходящий от сержанта запах свидетельствовал, что старый Волк, почувствовав настрой своего младшего брата, не одобряет его. Такая бессловесная связь являлась существенным преимуществом в ситуациях, подобных этой. Обостренные чувства подсказывали Рагнару, что в этот момент множество орков приближается к ним. Очевидно, Хакон тоже ощущал это.

— Отдай талисман, — сказал он, — это мое последнее предупреждение.

— Что ж, подойди и возьми, волчонок, — глумливо и с явным удовольствием ответил Гарг.

— Ты сам предложил, — произнес сержант и, выхватив болтер, с низким, леденящим кровь рыком бросился на орка.

Несмотря на то что Хакон двигался так быстро, как только мог, он не успел поразить врага. В то время как сержант поднял оружие, Гарг сделал шаг в сторону от кресла. Несмотря на свои огромные размеры, двигался он с невероятной проворностью. Наклонившись и схватив лежащий рядом боевой топор, он одновременно каким-то невероятным образом сумел уклониться от всех болтов, выпущенных в него Хаконом.

Замерев столь же внезапно, Гарг вскинул руки, словно призывая своих ужасных богов. Вокруг него появилась и стала стремительно расти аура ядовито-зеленого цвета, и вдруг болты, очередью выпущенные из болтера сержанта, буквально застыли в воздухе, остановившись в нескольких дюймах от тела зеленокожего монстра. Блеск талисмана стал ярче. Рагнар ощущал огромные силы, привлекаемые орком с его помощью. «Нелегко будет справиться с противником, на стороне которого такая энергия», — подумал Волк. Мощь талисмана позволяла творить грандиозные вещи, правда, Рагнар понятия не имел, какие именно.

Орк обнажил желтоватые клыки в злой усмешке. Он взмахнул рукой, и снаряды полетели обратно в Космических Волков. Лишь сверхчеловеческая реакция позволила им уклониться.

Уворачиваясь от болтов, Рагнар видел, как один из них срикошетил от доспеха Стернберга, а несколько других пробили стену. Затем охрана Гарга открыла огонь, и воины Императора ответили им тем же. Что-то подсказывало Рагнару, что сражение это не будет долгим. Такая огневая мощь в сочетании с относительно небольшим доступным пространством не располагала к продолжительным боевым действиям. Кроме того, Космодесантники и инквизиторы не были заинтересованы тянуть время, поскольку пока количественное преимущество было на их стороне. Гигантским прыжком бросившись к одному из телохранителей, Рагнар выхватил у него оружие и, направив в незащищенное броней место, нажал на курок. Отброшенный на несколько шагов в сторону, орк рухнул на пол с огромной дырой в боку. Удивительно то, что, несмотря на такое сильное ранение, орк пытался подняться снова. Рагнар знал, что останавливаться нельзя, и продолжал стрелять. То же делали и его боевые братья.

Когда стрельба прекратилась, оба телохранителя были мертвы. Гарг бросился на Рагнара. Создавалось впечатление, что шкура монстра способна отражать болтерный огонь так же, как и силовой доспех Волка. Взмахнув топором, Гарг попытался поразить Рагнара, но Волку удалось увернуться. Хотелось бы знать, была ли невероятная быстрота орка проявлением его собственных способностей или здесь не последнюю роль играл талисман. Как бы то ни было, но Волк никогда еще не сталкивался с живым существом, передвигающимся столь стремительно. Прыгая взад-вперед и уворачиваясь от топора противника, Рагнар привел в действие свой цепной меч. Раз не помогали болтеры, следовало воспользоваться этим священным оружием, которое веками ревело в руках его предшественников и несло смерть врагу.

Отразив очередной удар противника с помощью меча, Волк понял, что допустил ошибку. Несмотря на то что сила Космического Волка была велика и намного превосходила силу любого обычного человека, враг был намного сильнее. Здесь явно работала магия. Полетели искры, когда меч Рагнара принял на себя удар боевого топора орка. Защитить себя Волку удалось, но, отбивая второй, молниеносно последовавший за первым удар, меч он потерял. Мгновение Рагнар стоял беззащитным перед противником. Злобно усмехнувшись, Гарг приготовился нанести последний сокрушительный удар, но в этот момент Волк заметил, как что-то метнулось в сторону орка. Это был Ларс. Пролетев мимо Рагнара, он на полной скорости врезался во врага. Рагнар не раз видел, как подобный прием использовался молодыми Кровавыми Когтями в ходе их личных разборок на Фенрисе. Несмотря на всю примитивность подобной тактики, бросок Ларса отвлек Гарга. Гигантский орк на мгновение потерял равновесие, но для Рагнара этого оказалось вполне достаточно, чтобы броситься на врага и ухватить обеими руками его запястье прежде, чем тот успел вонзить топор в Ларса.

То, что произошло дальше, развеяло последние сомнения Рагнара в том, что сила врага была явно магической природы, поскольку никакая физическая плоть не способна на подобную концентрацию энергии. Взмахнув рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, орк с такой силой отбросил Рагнара в сторону, что тот, пролетев через весь зал, впечатался в стену, сползая на пол вместе с разбитой штукатуркой. Рядом надрывно гудел его все еще работающий цепной меч. Волк чувствовал, что если бы не армированные кости, то его череп неминуемо треснул бы. Ярким свидетельством силы удара было то, что Рагнар не смог сразу подняться на ноги. Несмотря на все изменения, происшедшие в его теле во время трансформации в Космодесантника, к бою с таким противником он оказался не подготовлен.

Гарг злобно засмеялся и поднял талисман в воздух. Лежащий у его ног Ларс тщетно старался подняться. Судя по всему, у него был сломан позвоночник. Орк, словно играя, поднял свою огромную ногу и затем резко опустил ее на поверженного Кровавого Когтя. Раздался ужасный, режущий уши звук, не оставляющий никаких сомнений в том, что шейные позвонки Волка раздавлены. Рагнар почти физически ощутил предсмертные судороги своего товарища и взвыл от боли. Но в то же мгновение кровавая волна дикой, ни с чем не сравнимой ярости захлестнула разум Волка, оставляя в нем лишь жажду мести. На сей раз бросок Рагнара оказался столь стремительным, а сила удара столь мощной, что орку пришлось приложить заметные усилия, чтобы увернуться и отбить нацеленный на него цепной меч Волка.

Подняв топор, Гарг блокировал удар, но Рагнар подготовился к этому и, не останавливаясь, нанес следующий, а затем еще один. Несмотря на то что враг сумел отразить и их, он был явно озадачен яростью и мощью этой атаки. Рагнар не был теперь человеком. Заключенный в нем зверь был полностью свободен и настолько ужасен, что прежняя самоуверенность во взгляде орка сменилась выражением недоумения и какой-то растерянности.

Тем временем остальные члены отряда огнем своих болтеров отчаянно старались сдерживать натиск прибывающих с каждым мгновением орков. Человеческий разум Рагнара, поменявшийся местами с вырвавшимся из клетки зверем, осознавал тщетность подобных усилий. Едва ли существовал способ, который позволил бы в сложившейся ситуации остановить ревущую зеленокожую орду.

Продолжая атаковать, Рагнар вновь и вновь набрасывался на своего врага с единственным желанием — уничтожить его. Однако, несмотря на то что стремительность и мощь Волка ничуть не ослабевали, его действия, казалось, не приносили никакого видимого результата. Гарг вновь овладел собой. С быстротой молнии отражая атаки Волка, он сверлил его взглядом, горящим прежней уверенностью и пренебрежением. И все же в чем-то Рагнар получил превосходство над врагом. Оно было едва ощутимым, мизерным, но… оно было. Вот только понять его природу, а тем более придумать, как им воспользоваться, он в сложившейся ситуации едва ли был способен. Пожалуй, корни этого превосходства крылись в том, что Волк не оборонялся, а снова и снова атаковал значительно превосходящего его по мощи противника, хотя это казалось совершенно невозможным. Кто знает, быть может, именно эта самая невероятность происходящего сбивала могущественного орка с толку и мешала использовать в полной мере имеющиеся в его распоряжении силы.

Между тем Рагнар заметил, что его движения уже на пределе возможностей даже Космического Волка. Следствием этого стала нехватка воздуха. Его легкие работали с нечеловеческой нагрузкой, воздух буквально сгорал в них, отдавая кислород работающим в бешеном темпе мышцам. В глазах темнело. Что ж, Рагнар готов был умереть в сражении. Это славная смерть, вне всякого сомнения достойная Кровавого Когтя с планеты Фенрис, вот только… Вдруг Волк с необычной ясностью осознал, что умри он сейчас, и миссия, ради которой их отряд преодолел столько препятствий и от успеха которой, возможно, зависят жизни миллионов людей, будет провалена. Достойная смерть в сочетании с провалом придавала всей картине несколько жалкий вид. Этого нельзя было допустить! Нужно что-то предпринять, причем сделать это необходимо немедленно, пока тело еще способно исполнять команды. Но что?

С горячей молитвой обратился Волк к Императору и Руссу, взывая о помощи.

Внезапно Хакон оказался рядом и бросился на Гарга. Орк лишь усмехнулся, отражая его удары. Было совершенно очевидно, что, несмотря на опыт, сержант не сможет долго удерживать существенно превосходящего его в физической силе, выносливости и быстроте движений противника. Главное, что дала атака Хакона Рагнару, — это небольшую отсрочку, которой следовало воспользоваться, чтобы мобилизовать все силы интеллекта и в считанные мгновения найти неординарное и, что немаловажно, неожиданное для врага решение.

Глубоко вдохнув, Волк снова обратился с горячей мольбой к Императору и Руссу. В тот же миг он почувствовал присутствие Кары Исаи. Реквизитор пришла в себя. Рагнар слышал, как она шепчет какие-то древние заклинания на неизвестном языке. Бросив косой взгляд на женщину, он увидел, что она стоит, широко раскинув руки, а ее темные глаза остекленели и подернулись пеленой. Талисман в ее поднятой руке пылал ярким, ослепительным светом. Концентрированная энергия представляла собой стремительно вращающуюся воронку, которая буквально затягивала в себя энергию из талисмана, находящегося в руках орка. Удивление и тревога промелькнули на его морде. Стало заметно, что часть энергии Гарга блокирована, поскольку он теперь вынужден был бороться сразу на два фронта: на псионическом- с инквизитором, а на физическом — с Рагнаром и Хаконом.

— Чего бы это ни стоило, Кара, продолжай! — прокричал Рагнар и сразу понял, что лучше бы он этого не делал. Все, чего он достиг, — это привлек внимание орка к инквизитору.

Гарг теперь знал, что, для того чтобы выжить, он должен убить женщину. Поняв свою ошибку, Волк, не медля ни секунды, вновь прыгнул на врага, стараясь максимально оттеснить его подальше от Кары. Догадавшись о намерении своего бойца, Хакон моментально перераспределил усилия. Не давая противнику опомниться, они обрушили на него новый град ударов. Теперь Гарг был вынужден отступать. Сражаясь на два фронта, он медленно пятился назад к креслу.

Тем временем Рагнар ощущал заметное усиление псионической энергии, концентрация которой в помещении возрастала и становилась почти физически осязаемой. Светящиеся водовороты вспыхивали и, переливаясь разноцветными искрами, устремлялись мимо него в сторону женщины. Зарево, окружающее орка, тускнело на глазах. Казалось, что Кара просто высасывает из него энергию. Его сопротивление становилось все слабее, а движения — все более и более медленными. Надежда возродилась в душе Рагнара. Невзирая на чудовищную усталость, он продолжал наносить зеленокожей твари новые и новые удары, моля Императора лишь об одном: чтобы псионический щит врага ослабел прежде, чем орда его телохранителей прорвется сквозь огонь его товарищей и подоспеет на помощь своему хозяину. Вдруг с глухим рыком орк молниеносно контратаковал. Этот маневр застал Рагнара врасплох, и топор врага пробил уже поврежденные пластины брони на его груди. Волку пришлось напрячь последние силы, чтобы не потерять сознание, пока его нервная система будет нейтрализовывать ужасные перегрузки от болевого шока.

Закусив губу, чтобы не взвыть как раненый зверь, он отчаянно бросился на врага. Когда его цепной меч, беспрепятственно преодолев зеленое свечение, окружающее тело орка, глубоко рассек его плоть, Рагнар даже не испытал радости, лишь удивление. Сквозь пробитую броню были видны разорванные мышцы, вот только кровь почему-то не текла из раны. А затем, прямо на глазах Волка, с неприятным, чавкающим звуком поврежденная ткань стала срастаться.

— Именем Русса! Так ты тролль? — вскричал Рагнар на языке Фенриса, пораженный увиденным.

Орк не потрудился ответить, лишь попытался нанести противнику очередной удар, который, вне всякого сомнения, снес бы Волку голову, если бы достиг цели. Рагнар увернулся, и топор Гарга вошел глубоко в каменную кладку у его ног. Хакон воспользовался представившейся ему возможностью и вонзил лезвие своего цепного меча в шею орка, разрывая сухожилия и вены. И снова, как и в первый раз, рана стала затягиваться на глазах.

— Я непобедим! — закричал Гарг. — И теперь все вы умрете.

— Все это лишь благодаря силе талисмана! — раздался сзади крик Кары.

Уклоняясь от очередного взмаха огромного топора гиганта, Рагнар задумался над словами женщины. Если всю свою жуткую магическую силу враг действительно черпал в талисмане, то следовало сделать все возможное, чтобы лишить его этого источника. Не медля ни секунды, Волк обрушил цепной меч на руку орка, кромсая воющими лезвиями запястье. Гарг попытался перехватить талисман другой рукой, но было уже слишком поздно.

Второй фрагмент Талисмана Ликоса упал на пол. В тот же миг ядовитая зеленая аура, окружающая огромную фигуру орка, стала стремительно гаснуть. Чудовище наклонилось, чтобы вновь схватить артефакт, но меч Рагнара помешал ему.

Отскочив в сторону, Гарг оценил ситуацию и понял, что без силы талисмана его шансы на успех в дальнейшей борьбе с Космодесантниками невелики. Стремительно развернувшись, он бросился за кресло. Рагнар услышал, как открылась, а затем захлопнулась дверь. Он сразу же бросился вдогонку, но было уже поздно.

Он попытался взломать дверь с помощью цепного меча. Лезвия жалобно визжали, но материал, из которого была сделана дверь, не поддавался.

— Он у меня! Мы можем уходить!. — раздался сзади торжествующий крик Кары.

— Рагнар, уходим! — крикнул сержант. — У нас нет времени на преследование. Нужно подниматься на крышу!

Рагнар неохотно отошел от двери, за которой скрылся убийца его боевого брата. Хакон тем временем взвалил на плечи труп Ларса.

— Мы не оставляем тела погибших братьев, парень, — добавил он в ответ на встревоженный взгляд. — Мы должны сохранить его генное семя для Ордена.

Используя тело своего товарища в качестве щита, он выбежал в коридор, не переставая при этом поражать врагов меткими выстрелами своего болтера.

— Остается надеяться, что сигнальный маяк телепорта уже установлен, — крикнул сержант.

«Конечно, — подумал Рагнар, — иначе все наши усилия окажутся тщетными».

Позади слышался топот орочьей орды. То и дело уворачиваясь от выстрелов преследователей, Волк обернулся и подхватил падающую Кару. Неужели она ранена? Похоже, нет. Но силы почти покинули ее.

— Возьми, — произнесла она, протягивая ему обе части талисмана. — Я не могу идти дальше, но это не должно оставаться здесь.

— Не говори ерунды, — ответил он, наклоняясь и подхватывая ее, словно ребенка.

Перебросив обмякшее тело женщины через плечо, он помчался дальше. Несмотря на усталость, эта ноша не казалась ему слишком обременительной, поскольку инквизитор почти ничего не весила.

— Только не вырони, — добавил Волк. — Возвратиться за потерей будет трудновато.

— Кажется, до сих пор я не забывала об этом, — послышался в ответ голос женщины, в котором не чувствовалось уже столь привычной Рагнару агрессии, но лишь легкая ирония.

Под аккомпанемент воплей преследователей, Волк стрелой взлетел вверх по лестнице и выскочил на крышу.

Свен и остальные члены отряда уже ждали его там, заняв позицию рядом с огромной ржавой металлической конструкцией, которая могла бы некоторое время служить им своего рода укрытием. Рагнар благодарил Русса за такую предусмотрительность своих товарищей, поскольку скорее всего в ближайшие несколько минут укрытие им может очень даже потребоваться.

Аварийный маяк был уже установлен. Его механизмы мерно гудели, а на дисплей был выведен нужный набор рун. Рагнар искренне надеялся, что их комбинация подобрана верно, поскольку теперь это единственный шанс на спасение. Ведь даже Космические Волки едва ли сумеют долго противостоять нескольким тысячам зеленокожих тварей.

Присоединяясь к группе, Волк заметил по выражению лица Свена, что что-то пошло не так.

— У нас проблемы? — услышал он голос сержанта.

— Похоже, — ответил Свен. — Маяк принимает какие-то сигналы на нужной нам частоте, но мы не можем определить их источник. Более того, мы даже не знаем, находится ли сейчас какой-либо из кораблей Империума в секторе телепортации.

— Вполне возможно, что орки установили мощное силовое поле вокруг здания, блокирующее сигнал, — предположил Стернберг. — Если это так, то нам нужно отыскать наиболее слабый участок в нем и попытаться пробить брешь, которая позволит либо принять нужный сигнал, либо по крайней мере послать сигнал бедствия. Получив его, практически любой корабль Империума сможет установить мост для телепортации необходимой мощности, способный пробить защитный купол орков.

Тем временем Кровавые Когти столпились вокруг маяка. Их взгляды были прикованы к сержанту Хакону и его скорбной ноше. По запаху они безошибочно поняли, что их брат не ранен. Он мертв.

— Он достойно встретил смерть, как истинный Космический Волк, — оскалился сержант, показывая зубы в злобной гримасе. — И я советую всем вам подготовиться к тому же. Если инквизитор не сумеет установить этот маяк, наши души отправятся приветствовать Императора в течение ближайшего часа. Ну что вы застыли как идиоты? Пропустите же человека и не мешайте ему делать свою работу.

Кровавые Когти тотчас расступились, и Стернберг, быстро опустившись на колени рядом с маяком, начал вносить изменения в настройки.

— Не отходите от меня более чем на десять шагов, — сказал он, приступая к работе. — Если какой-либо из кораблей примет наш сигнал и пошлет ответный мощный, узконаправленный импульс, то телепортационный мост будет действовать лишь в течение нескольких минут, так что воспользоваться им нужно будет без промедления.

Сделав шаг вперед, Рагнар снял свою ношу с плеча и мягко опустил женщину рядом со Стернбергом. По лицу Кары пробежала едва заметная благодарная улыбка, а рука тут же потянулась к оружию — она была готова защитить себя.

Рагнар присоединился к своим товарищам, максимально рассредоточившимся на избранном ими участке крыши в пределах расстояния, назначенного инквизитором. Рагнар знал, что все они думали сейчас об одном: собравшись в кучу, они станут легкой мишенью, и одно точное попадание гранаты…

Между тем дикие завывания орков становились все громче. Первый из преследователей уже появился на крыше, но был тотчас убит прицельным огнем Космических Волков. К счастью, проход был достаточно узким и не позволял вылезти одновременно нескольким оркам. Это означало, что можно сдерживать неприятеля до тех пор, пока не закончатся боеприпасы.

— Осторожно! — послышался крик Свена, почуявшего запах орков с другой стороны. — Кажется, они лезут по стене.

— Наверное, пожарная лестница все ещё цела! — крикнул Тефис.

В деревне, где вырос Рагнар, все дома были одноэтажными, а Клык, ставший его второй родиной, представлял собой скалу. Там не было пожарных лестниц. Тем не менее, когда у края крыши прогремел первый выстрел, стало ясно, что речь идет, по всей видимости, о какой-то конструкции, предназначенной для критической ситуации, когда нет возможности воспользоваться внутренними лестницами и лифтами. Впрочем, совершенно не важно, как именно орки поднимаются на крышу, главное, что они воспользовались этой возможностью.

Обернувшись, Рагнар выстрелил в голову первого вылезшего на крышу орка. Мозги из пробитого черепа разлетелись во все стороны, забрызгав сородичей, что, впрочем, никак не отразилось на поведении орков. Выстрелы справа свидетельствовали о том, что несколько орков уже успели занять позиции по периметру крыши. Это, конечно, не радовало, но что-то подсказывало Рагнару, что худшее еще впереди.

Послышался звон разбитого стекла и рев двигателей. Несколько летательных аппаратов поднялись в воздух и зависли над крышей. Недолго думая, Рагнар выстрелил в тот из них, что находился посредине. Болт исчез в сопле двигателя, и в течение нескольких мгновений ничего не происходило, но затем полетели искры, и аппарат стал стремительно терять высоту. Однако, прежде чем упасть на землю, его несколько раз резко кинуло из стороны в сторону так, что находящиеся рядом два других аппарата, столкнувшись с ним и тоже получив существенные повреждения, вместе с первым рухнули на землю. Спустя несколько секунд прогремел взрыв и мощный столб огня взметнулся в небо.

Происшествие внесло некоторое смятение в ряды нападавших, которое длилось, впрочем, не долго. Затем они продолжили наступление. Рагнар понимал, что едва ли существует способ остановить такого врага. Все новые и новые зеленокожие твари карабкались на крышу буквально со всех сторон по мертвым телам своих товарищей. Еще несколько летательных аппаратов поднялись в воздух, правда, теперь они держались на почтительном расстоянии от цели, видимо не желая повторять ошибок своих предшественников. Все они были готовы открыть огонь.

«Ну вот и все», — подумал Рагнар. Глубоко вдохнув, он обратился с молитвой к божественному Руссу и приготовился к последней отчаянной схватке. Просил он лишь об одном: если уж суждено умереть сейчас, то пусть позволено ему будет принять смерть достойно, как сделал это брат Ларс.

Вдруг стрельба неожиданно прекратилась, словно все орки вокруг получили команду остановиться.

В чем же дело? Рагнар не верил, что это затишье сулит что-то хорошее. И он не ошибся, увидев огромную фигуру Гарга на крыше. Кровавые Когти тоже прекратили стрельбу и замерли, лишь инквизитор Стернберг, не обращая внимания ни на что вокруг, продолжал сосредоточенно настраивать маяк.

— Вы неплохо сражались! — раздался громовой голос зеленокожего вождя. — А теперь я даю вам последний шанс. Верните камень, и, возможно, я сохраню вам жизни.

— Неужели ты всерьез надеешься, что Космические Волки сдадутся на милость ублюдка вроде тебя, — выражая общее мнение, ответил Хакон, нацеливая на врага свой болтер.

— Что ж, дело ваше, — пожал плечами великан.

— Постой! — внезапно крикнул Рагнар. — Каковы твои условия?

Взгляды всех членов отряда устремились на него. Быстро приняв решение, Волк вступил в игру, и единственное, чего он боялся, — сумеют ли братья понять его замысел. Разговор с Гаргом мог выиграть еще немного времени инквизитору, чтобы попытаться настроить маяк.

Доля секунды, и едва заметная вспышка в глазах Хакона показала Рагнару, что тот понял его.

— Не верю своим ушам! Неужели волчонок наконец-то поумнел? — произнес Гарг, и в его голосе прозвучало нескрываемое удовольствие.

«Хорошо, — подумал Рагнар, — давай поговорим».

— Твои условия? — повторил он. — Прикажи всем опустить оружие! Если я верну камень, ты сможешь гарантировать мою безопасность?

— Гарантировать?! — Гарг разразился громовым смехом. — Вы все сейчас умрете, если ты не сделаешь этого! Вот это я гарантирую.

— Тогда уж лучше умереть в бою, чем быть замученным и сожранным твоей ордой.

— Как хочешь, — холодно ответил Гарг, поднимая руку, чтобы дать отмашку к наступлению.

В горле у Волка пересохло. Бросив взгляд на Стернберга, он увидел, что тот еще не закончил свою работу. Надо было любой ценой выиграть время.

Взглянув на Кровавых Когтей, Рагнар заметил едва заметный свет в их глазах. Они все поняли! Что ж, теперь, даже если его план провалится, смерть уже не страшна. Его братья не погибнут с мыслью, что он решил пойти на сговор с врагом.

— Постой! — крикнул Волк орку. — Неужели я настолько испугал тебя?

— О чем ты?

— Я вижу, ты боишься сразиться со мной без помощи камня!

— Сначала ты собирался сдаваться, теперь вызываешь меня на поединок. Ты не в ладах со своими мозгами, юноша, и сам не знаешь, чего хочешь.

— Так ты принимаешь мой вызов или предпочитаешь прятаться за чужими спинами?

— Как может муха вызывать на бой слона?! Похоже, ты еще глупее, чем я думал, мальчик. Никакого поединка не будет. Вы просто умрете, и ничего героического не будет в вашей смерти.

— Я так и думал! Ты боишься. Что ж, я не виню тебя за это.

Гарг склонил огромную уродливую башку, раздумывая, стоит ли сказать еще что-нибудь напоследок. Затем, очевидно убедив себя в бессмысленности этой болтовни, гаркнул какую-то команду одному из своих приближенных. Рагнару не потребовалось знание вражеского языка, чтобы понять смысл приказа. Орки подняли оружие, а летательные аппараты, все это время державшие противника на прицеле, выпустили одновременно несколько ракет.

Во времена своего обучения Рагнару неоднократно приходилось слышать от умудренных опытом старцев, что безвыходных ситуаций не бывает. Теперь он не брался судить, насколько они были правы, он просто знал, что все, что было в его силах, он уже сделал и теперь остается лишь достойно принять смерть. Осознав это, Волк почувствовал, что все сомнения и страхи остались где-то далеко позади, и душу его наполнили мир и покой. Теперь последнее, что оставалось сделать, — это попытаться продать свою жизнь подороже.

Он попробовал прицелиться в Гарга, но тот словно растворился в кипящем зеленом море своей армии. Пули свистели вокруг Рагнара, а боковым зрением он отмечал стремительное приближение ракет.

Слова молитвы застыли на губах, когда уши Волка наполнились странным, но уже знакомым звуком, напомнившим громовые раскаты. Что-то невидимое, но чрезвычайно тяжелое словно навалилось сверху, прижимая его к земле. Резкая боль пронзила все тело. Яркая вспышка света буквально ослепила. А затем стало холодно, очень холодно, и Рагнар провалился в никуда.

Зрение медленно возвращалось к нему. Первое, что он отметил, придя в себя, — орков рядом не было. Воздух наполняли различные запахи, но Волк тотчас вспомнил это столь знакомое сочетание. Не оставалось сомнений, что он находится на борту «Света истины». Это могло означать лишь одно: маяк все-таки заработал и отряд с помощью телепорта вернулся на корабль.

Взглянув на находившихся рядом товарищей, Рагнар заметил удивление на их лицах. Все Волки были поражены и теперь приходили в себя. Первый беглый осмотр показал, что все живы. Волк почувствовал, как губы его расплываются в дикой и совершенно глупой улыбке. Они сделали это. Они проникли в самое логово орков, завладели камнем и вернулись назад. Они исполнили первую часть своей миссии.

Взгляды всего отряда были обращены на Рагнара. Он снова вспомнил о своих опасениях относительно того, догадались ли они, что его разговор с Гаргом был игрой, направленной на то, чтобы выиграть время. Или кто-то все же принял его слова за правду и поверил, что он был готов предать их и то дело, которому они себя посвятили и за которое погиб один из их братьев? В обращенных на него взглядах читалось волнение. Волк хотел уже озвучить свои опасения, но не смог произнести ни слова. Ощутив странную слабость, головокружение и гул в ушах, он вдруг заметил стекающую по лицу кровь. Одновременно с этим пришла жгучая боль. Подняв руку, Рагнар прикоснулся к своему лицу и ощупал большую открытую рану. Затем, опустив взгляд вниз, он увидел, что пластина силового доспеха, защищавшая его живот, разбита и видны внутренности. Очевидно, удача все же решила взять с него плату за успешное возвращение. Это была последняя мысль, промелькнувшая в голове Волка. В следующее мгновение он провалился в темноту.

Глава десятая

Открыв глаза, Рагнар первым делом попытался определить, где он, и вспомнить, что с ним произошло. Все тело застыло в каком-то странном оцепенении, словно было заморожено. Однако, как он ни напрягал память, через некоторое время ему пришлось признать, что он понятия не имеет, где находится, как сюда попал, и даже… весьма смутно представляет себе, кто он. Быть может, на самом деле он уже мертв, так же как и остальные Грохочущие Кулаки, перебитые Беспощадными Черепами, напавшими на их деревню? Быть может, он никогда и не был Космическим Волком, а все случившееся с ним — лишь плод воспаленного воображения, умирающего сознания, своего рода шутка, разыгранная злыми духами? Уставившись на незнакомый металлический потолок, Волк еще раз напряг память, пытаясь вспомнить, что же в действительности с ним произошло. Но и эта попытка результатов не принесла, лишь капли пота выступили на бровях, а сердце учащенно забилось.

Нет, все же он скорее жив, чем мертв.

И словно в подтверждение этому, перед его взором возникло красивое смуглое лицо Кары Исаи. Увидев его, Рагнар испытал облегчение. И еще некое неопределенное, но приятное чувство. Нечто подсказывало Волку, что подобные чувства несвойственны Космодесантникам. Он жив. Со времени его трансформации в Космодесантника Рагнар не раз видел кошмарные сны, в которых ощущал совершенную нереальность своей жизни.

— Где… я? — произнес он.

— В святилище «Света истины», — ответила женщина, касаясь его лица длинными прохладными пальцами. — Ты был близок к смерти.

— Как долго?

— Несколько недель. Пока ты лежал в восстанавливающем саркофаге, мы совершили еще один скачок сквозь варп в новую систему.

— Что произошло?

— Разве ты не помнишь?

— Смутно.

— Ты спас всех нас. Ты сумел отвлечь Гарга ровно настолько, чтобы Стернберг успел настроить маяк телепорта. Он восхищен твоей сообразительностью и хочет лично выразить свою благодарность.

— Нет. Я имею в виду, как я оказался здесь? Я что, был ранен?

— И не раз. Мы извлекли осколки из груди и головы.

— Насколько серьезно я пострадал? Я смогу снова двигаться и сражаться?

— Не слишком ли много вопросов сразу? Кто здесь инквизитор?

— Видимо, все же ты. И наверное, ты так шутишь, — ответил он несколько смущенно.

— Ну конечно шучу. И конечно, отвечу на все твои вопросы. Скоро ты будешь совершенно здоров. Вы, Космодесантники, созданы чрезвычайно прочными. Наш хирург говорит, что самовосстанавливаясь, ваш организм становится даже сильнее, чем был прежде, если… если, конечно, выдержит. А еще он говорит, что никогда не видел ничего подобного, что Древние, должно быть, — великие маги, если были способны на такие вещи.

— Я понятия не имею, что он под всем этим подразумевает.

— Я тоже. У хирургов свои тайны.

По запаху Рагнар чувствовал, что Кара не говорит всей правды, но решил не задавать пока вопросов. Быть может, действительно не следует ему сейчас совать нос в эти дела. В конце концов, ведь и у Космических Волков есть свои тайны, которые он едва ли вправе поведать ей.

— Что с остальными?

— С ними все нормально. Несколько небольших ранений, ничего серьезного. Кроме… Кроме Ларса, конечно. Все необходимые ритуалы уже исполнены. Мы выполнили свой долг перед ним.

— А я не простился с ним.

— Да.

Рагнар почувствовал болезненный укол. Было несколько странно испытывать подобное чувство. К тому же он ведь едва знал Ларса. Тихого, замкнутого Ларса… И теперь уже не узнает никогда. Ларс ушел навсегда. Чувство утраты было каким-то несоразмерно острым. Волк пытался убедить себя, что всему виной болезнь, ослабившая его тело и дух. Ларс умер в сражении, как и подобает истинному Волку, едва ли кто-либо из Космодесантников мог бы желать лучшей доли.

— Он спас мне жизнь, — произнес Рагнар.

— Да, я была там и все видела. Он был очень храбр.

— Он спас мне жизнь, а я не сумел помочь ему.

— Иногда такое случается. Но ты спас меня. И я благодарна тебе.

— Я спасал талисман, — сказал Волк, удивляясь, как странно звучит его собственный голос.

Глаза Кары вспыхнули на мгновение сердитым огнем, но Рагнар заметил это. Что было причиной? И почему он испытывает какую-то странную неловкость и в то же время удовольствие от ее присутствия?

— Нет. Ты спас мне жизнь, и я благодарна. Ты мог взять талисман и идти дальше, но ты не сделал этого, а вынес меня.

— Возможно. — Он попытался улыбнуться.

— Тебе нужен отдых. Сержант Хакон хочет, чтобы ты снова вернулся в строй как можно скорее. Твой силовой доспех уже восстановлен.

— Приятная новость, — сказал он с оттенком иронии.

— А еще, — произнесла она с улыбкой, — Свен просил передать тебе, что он Космодесантник, а не оружейник, и в следующий раз, что бы ни говорил сержант Хакон, тебе придется самому ковыряться со своим железом.

Несмотря на слабость, Рагнар не смог удержаться от смеха. Он узнал Свена, к тому же Кара удивительно точно подражала голосу его боевого брата.

— Хотя не думаю, что он действительно имел в виду это, — добавила она. — За его резкими манерами и непрерывной бранью скрывается доброе сердце.

— Я знаю, — ответил Рагнар. — В какой стадии война на Галте?

— Силы Империума сосредоточиваются на орбите планеты. Очевидно, через некоторое время будет проведена мощная атака. Прежде чем сделать скачок в варп, мы перехватили фрагмент радиообмена странного содержания. Складывается впечатление, что орки деморализованы и начинают драться друг с другом. Очевидно, Гарг теряет свою власть.

— Думаешь, это потому, что нам удалось вырвать у него талисман?

— Возможно, но дело не только в его пошатнувшемся авторитете военачальника. — Странная улыбка скользнула по лицу женщины. — Я ощущала нечто особенное еще в то время, когда мы находились на планете. Гарг был чем-то большим, чем просто сильным военачальником. Он был своего рода психической опорой для всех орков. Он значил для них больше, чем просто генерал, был их духовным лидером.

— Продолжай.

— Думаю, забрав амулет, мы лишили его этой силы.

— Но ведь он был их лидером до того, как получил талисман, не так ли?

— Скорее всего, — кивнула она, пожимая плечами. — Впрочем, ведь это лишь моя теория.

— И твоя теория говорит о том, что, возможно, мы принесли пользу не только нашему делу, но также народу Галта и Империуму в целом.

— Да, возможно.

— Если так, это весьма неплохо, — сказал Рагнар улыбаясь.

Кара тоже улыбнулась и уже собралась было что-то сказать в ответ, но в последний момент передумала, резко поднялась, порывистым движением провела рукой по его лицу и затем, не оборачиваясь, вышла. Волк слушал звук ее удаляющихся шагов, пока он не стих за дверью. Он попробовал подняться, но убедился в том, что это пока невозможно. Очевидно, он действительно серьезно пострадал.

И все же он жив, и это главное. Да и память постепенно возвращалась к нему. Он помог своим товарищам спастись и выполнить миссию. И это что-то да значит. Эти мысли наполнили Рагнара ощущением счастья и гордости. Затем он вновь вспомнил о девушке. О чем же она хотела сказать ему, прежде чем внезапно поднялась и ушла? Что-то подсказывало ему, что он скоро об этом узнает. Через несколько мгновений Волк снова провалился в сон.

Когда он проснулся, то ощутил рядом чье-то присутствие. Нюх сказал ему, кто это, прежде чем он успел открыть глаза.

— Брат Тефис, — произнес Рагнар, — как ты?

— Извини за беспокойство, Рагнар. Я просто заглянул тебя проведать. Но хорошо, что ты очнулся. Теперь я могу выразить свою благодарность за спасение. Там, на крыше, я думал, что моя жизнь кончена.

— Похоже, сегодня все решили выразить мне свою благодарность, — ответил Волк. — Исаи только что была здесь и говорила то же самое.

— Она не могла быть здесь только что, Рагнар. Она не выходит из своей каюты со вчерашнего дня, медитируя перед проведением очередного ритуала. Думаю, она заходила к тебе пару дней назад.

— Неужели я проспал два дня и даже не заметил этого?

— Хирурги говорят, что твоему телу необходимо время, чтобы вернуть форму.

Выходит, полученные повреждения действительно были очень серьезными. Словно в подтверждение этому резкая боль пронзила все его тело.

— Тебе больно? — спросил брат Тефис с беспокойством, очевидно заметив, что Волк вздрогнул. — Мне позвать помощь?

— Ерунда, не стоит.

— Когда я увидел твои раны, то даже представить себе не мог, что чей-то организм способен выдержать такое.

— Космодесантники отличаются от обычных людей, иначе меня уже не было бы в живых, — отозвался Волк.

Мысли о полученных ранах вновь напомнили ему о Ларсе, который получил такое ранение, от которого не смог оправиться даже Космический Волк. Или все же был шанс спасти его? Быть может, Рунные Жрецы смогли бы восстановить его?

Информация, помещенная в его мозг при трансформации, свидетельствовала, что процедуры реанимации могли быть осуществлены в течение очень небольшого времени после остановки сердца. Затем недостаток кислорода необратимо приводил к гибели клеток мозга. Даже если вернуть к жизни тело пострадавшего, воин будет представлять собой не более чем овощ.

Рагнар пробовал отбросить эти невеселые мысли, но так и не смог полностью отделаться от них. Он чувствовал, что они касаются чего-то очень глубоко запрятанного в его душе.

— Ты остался с нами? — спросил Волк брата Тефиса, чтобы отвлечься. — Неужели ты не хочешь вернуться назад, на Галт?

— Я хотел бы, даже очень, но у меня нет выбора. Инквизитор не повернет свой корабль обратно ради того, чтобы вернуть на родину одного несчастного монаха. Но ничего, я с детства хотел повидать иные миры. Очевидно, моя мечта стала сбываться и судьба дает мне шанс, хотя… — Тефис на минуту замолчал. — Хотя это произошло не совсем так, как мне мечталось.

— Рано или поздно ты вернешься на родину, я уверен, — произнес Рагнар, улыбаясь той жизнерадостности, с которой этот маленький человек принимал свою судьбу. — Император заботится о своих подданных.

— Надеюсь на это. Я хорошо помню, как Император услышал мою молитву и послал вас спасти меня от орков.

— Я устал, — сказал Волк. — Мне нужно отдохнуть.

— Понимаю, — произнес Тефис и, низко поклонившись, вышел.

— Кого я вижу! — воскликнул Свен, когда Рагнар осторожно вошел в его каюту.

Несмотря на то что Волк все еще испытывал слабость, ему было намного лучше, чем два дня назад. Теперь к нему вернулось достаточно сил, чтобы он навестил своих товарищей. Волк чувствовал себя немного странно, передвигаясь без силового доспеха. Он уже успел настолько привыкнуть к нему, что теперь ощущал себя почти голым.

— Кто бы сомневался, — продолжил Свен, усмехаясь. — Мало кто верил, что ты сумеешь выкарабкаться, но я сказал им, что ты будешь жить хотя бы затем, чтобы раздражать меня. Я был прав.

Несмотря на обычный ворчливый тон Свена, Рагнар почувствовал за ним искреннюю обеспокоенность и заботу и был благодарен.

— Кстати, эта ведьма тоже приложила руку к твоему спасению, хотя не знаю, конечно, насколько реально она помогла тебе.

— Исаи лечила меня? — спросил Рагнар озадаченно.

— Насколько я могу судить, она истратила все оставшиеся у нее тогда силы или даже больше того, спасая тебя. Впрочем, ей это весьма дорого обошлось. Она ведь и без того выглядела несколько бледноватой, а тут… одним словом, зрелище было впечатляющим. И ты был хорош. Твоя физиономия была настолько искорежена, что нормальный человек, взглянув на тебя, мог бы лишиться чувств. Впрочем, не всем же быть такими красавцами, как я, не так ли?

— На все воля Императора, — ответил Рагнар.

Безусловно, Свен обладал рядом достоинств, но едва ли к их числу можно было отнести приятную внешность.

— Черт побери! Ты, как всегда, прав, Рагнар, — ответил Свен.

— Что еще нового?

— Уверяю тебя, все по-старому. Хакон в сговоре с инквизиторами, и они стараются придумать новые способы подвергнуть опасности наши жизни. Команда корабля по-прежнему смотрит на нас как на нахлебников и врагов. Хотел бы я знать, черт побери, с какой стати. Почему они нас так ненавидят? Может быть, дело лишь в том, что мы — лучшие воины Империума.

— Не исключено, — отозвался Рагнар.

— А может, они завидуют моей красоте?

— Не знаю, — улыбнулся Рагнар. — Я просто хотел сказать, что едва ли можно понять причину враждебного отношения к нам, не зная, что этим людям о нас рассказали.

— И снова ты прав. Но заставить их уважать нас я сумею. Я уже преподал несколько уроков некоторым из этих ублюдков.

— Что ж, это наверняка повысило твою популярность, — ответил Рагнар.

— Знаешь, у меня создается впечатление, что общение с псайкерами не прошло для тебя бесследно, Рагнар, — усмехнулся Свен. — Ты становишься мягче. Я имею в виду, что ты и раньше был сентиментален, но теперь…

— Хочешь проверить меня на прочность?

— Я не бью дураков, тем более больных, — ответил Свен, и, несмотря на шутливый тон, Рагнар ощутил в интонациях его голоса угрозу.

Что поделать, они составляли стаю, и инстинкты, движущие каждым ее членом, были весьма сильны.

— Дай мне еще пару дней, и я надеру тебе задницу.

— Все это пустая болтовня, Рагнар, ты еще слишком слаб.

— Ладно, тут есть эль?

— Так-то лучше. Конечно есть. И не только эль. Нильс говорит, что у инквизиторов полно выпивки. Судя по всему, посещая новые миры, Стернберг никогда не забывает пополнять свои запасы спиртного.

— Тогда давай раздобудем что-нибудь.

— Узнаю прежнего Рагнара! — воскликнул Свен. — Я действительно ужасно проголодался.

— Так что нового?

Когда Кровавые Когти расположились в каюте Свена и приступили к трапезе, вошли Нильс и Стрибьорн. Очевидно, они почувствовали запах еды и решили присоединиться к своим братьям. Нильс приветливо улыбнулся Рагнару. Стрибьорн был, как всегда, угрюмым и неприветливым. Рагнар молчал. Ему просто приятно было находиться с ними рядом, вот только… все чувствовали потерю, но никто не хотел первым заговорить о ней. Да, Ларса больше не было. Он всегда вел себя тихо и ничем особенным вроде бы не выделялся. Но теперь он ушел, и его отсутствие ощущалось почти физически.

— За Ларса! — внезапно произнес Свен, поднимая свой кубок. — Везде, куда бы нас ни занесло, он будет с нами, черт побери.

— За Ларса! — хором отозвались остальные.

— Где вы шатались? — спросил Свен, переводя взгляд с Нильса на Стрибьорна.

— Мы были на центральном посту, общались с командой, — ответил Нильс с набитым ртом. — Думаю, после того как мы вернулись с Галта с живыми инквизиторами и талисманом, отношение к нам несколько изменилось. Гал, конечно, не выражает особенной радости при виде нас, но ведь он и раньше не очень-то нас жаловал.

— Почему? — спросил Рагнар.

— Не знаю, — ответил Нильс.

— Здесь никто не любит нас, — сказал Свен. — И я рад, что вы наконец-то это заметили.

— Не скажи, — возразил Нильс. — Люди всегда радуются моему появлению, вот только физиономия Свена их пугает.

— Ладно, хватит валять дурака, — сказал Рагнар. — Лучше расскажите мне, что в действительности здесь происходит.

— Я могу сказать тебе, — мрачно произнес молчавший все это время Стрибьорн. — Наконец стало известно, куда мы направляемся.

— И? — вопросительно посмотрел на Стрибьорна Рагнар, почувствовав некоторое замешательство в его голосе.

— И все это очень странно. Это все, что я могу сказать сейчас.

— Почему?

— Да потому, что, насколько я понимаю, не мы возглавляем экспедицию, и, кроме того, здесь не только не принято считаться с нашим мнением, но даже сообщать нам о планах нужным не считается.

— Мы в космосе, — произнес Рагнар ровным, но твердым голосом. — Ты не забыл, чему нас учили? Мы должны держаться вместе. В этом наша сила.

— Насколько я понимаю, сейчас мы направляемся очень далеко, в область космоса, где нет вообще никаких населенных миров. Мы движемся к мертвой звезде известной как Кореалис, — ответил Стрибьорн чуть более миролюбиво.

— Но зачем? — спросил Рагнар. — Я думал, наша цель — поиск третьей части кристалла.

— Я тоже так думал, но навигаторы направляют корабль туда, куда велит им эта колдунья. Выйдя из очередного транса, она отдала именно такое распоряжение.

— Ладно, думаю, достаточно скоро мы все узнаем, — сказал Рагнар.

— Я услышал еще кое-что, прежде чем мы покинули центральный пост, — добавил Нильс после небольшой паузы.

Стрибьорн скроил кислую мину, очевидно, потому, что Нильс сумел услышать что-то такое, чего не услышал он сам.

— И что же? — спросил Рагнар.

— Это не очень хорошая вещь.

— Ну говори же! — взорвался Свен. — И позволь нам самим сделать вывод, насколько это действительно нехорошая вещь.

— Халк, — произнес Нильс с противной улыбкой.

Повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь чавканьем Рагнара, нервно запихнувшим себе в рот большой кусок мяса. Одного этого слова было достаточно, чтобы заставить замереть сердце любого, даже самого бесстрашного воина.

Во время обучения Космических Волков готовили к встрече с подобными вещами. Однако Космодесантник мог провести всю жизнь на службе Императору, да так ни разу и не столкнуться с этим. Халками назывались скопления космического мусора, которые относились к числу наиболее смертоносных. для человека сред из всех известных. Рагнар обратился к тем знаниям по этому вопросу, что были заложены в его сознание при обучении. К сожалению, находящаяся в его распоряжении информация не обнадеживала.

Халк представлял собой гигантскую структуру — сгруппировавшийся в варпе сгусток из огромного количества останков звездолетов, перемешанных с космической пылью. Никто точно не знает, как и по каким причинам возникают такие скопления, известно лишь, что такое явление существует, как, впрочем, и множество других, которым человек не нашел еще объяснения. Одна из особенностей халка заключается в том, что он дрейфует в пространстве варпа, не подчиняясь ни одной из известных людям закономерностей. Его появление всегда столь же неожиданно, как и исчезновение. Иногда он пропадает из поля зрения на несколько столетий, чтобы затем вновь появиться где-нибудь в совершенно непредсказуемой части Вселенной.

Большинство халков не несут в себе никакой реальной опасности и представляют угрозу разве что для навигации. Но бывало, что халк становился пристанищем для всякой нечисти. Рагнар вспомнил слова инквизитора о том, что накануне орочьей экспансии на Галт огромный халк появился на орбите планеты.

— Орки используют все, что попадается им под руку, — сказал Нильс.

— Не спорю, вероятность того, что и этот халк захвачен орками, существует, — сказал Рагнар, — но это лишь вероятность. Мы не вправе делать выводы, пока не узнаем больше.

— Согласен. Эти штуки далеко не все обитаемы, — поддержал Рагнара Свен.

— Ладно, все это пока одни лишь догадки, — сказал Рагнар.

— Мы можем строить какие угодно предположения, — добавил Свен. — Но будь я проклят, если это хоть на сантиметр продвинет вас к пониманию того, что нас ждет в действительности на этом чертовом халке.

— Надеюсь, ты прав, — сказал Нильс.

— Конечно, это может быть всего лишь совпадением, но кто знает… — задумчиво произнес Рагнар.

— Да, я вижу, мы, как всегда, толком не знаем, куда нам предстоит соваться, — сердито проворчал Стрибьорн.

— Не волнуйся, вы все узнаете, причем достаточно скоро, — послышался голос сержанта от дверного проема.

Рагнар в очередной раз удивился тому, как Ха-кону удается появляться столь неожиданно, заставая их врасплох. Впрочем, имея за плечами несколько столетий практики… Если кто-нибудь и был способен на такое, так это он.

— Когда, сержант? — спросил Рагнар.

— Думаю, в течение ближайших шести часов. Я хочу, чтобы ваше снаряжение было проверено и каждый был готов к высадке.

— Это относится и ко мне, сержант? — спросил Рагнар, не уверенный, распространяется ли на него команда Хакона.

— Насколько я понимаю, ты встал с постели. В состоянии ли ты держать оружие?

Рагнар кивнул. Несмотря на то что он чувствовал себя еще далеко не в лучшей форме, слова Хакона вновь вызвали в нем желание бросить вызов ветерану.

— Тогда в чем же проблема? В тебе?

— Нет, сержант, — ответил Рагнар немного смущенно.

— В таком случае не вижу оснований для тебя оставаться на борту, Кровавый Коготь, тем более что, пока ты спал, твои товарищи позаботились о твоем доспехе, — произнес Хакон; направляясь к выходу.

— Да, сержант.

— И еще, Рагнар… — Хакон остановился в дверях.

— Да, сержант?

— Там, на Галте, ты вел себя достойно. Благодарю.

— Спасибо, сержант, — ответил Рагнар, чувствуя, как на лице его появляется совершенно идиотская улыбка.

Даже такая скупая похвала от молчаливого старого Волка была дороже множества иных красивых слов. Впрочем, ответ Рагнара не был услышан. Произнеся последнюю фразу, Хакон тут же вышел.

— Ну дела! Я вижу, Рагнар теперь — любимчик не только девчонки-инквизитора, но и сержанта, — усмехнулся Нильс. — Я уже не рассчитываю и на сотую часть его славы.

— Ну… кто-то ведь должен быть героем, — съязвил Рагнар. — Но не волнуйся, надеюсь, что в сагах, сложенных в мою честь, будет упомянуто, что меня сопровождали три верных товарища, которые чистили и чинили мои доспехи.

— Я представляю, — сказал Нильс. — Сага о Раг-наре! Волнующий рассказ о подвигах воина, который геройски пал, когда его шея сломалась под тяжестью собственной тупой башки.

— Чье постоянное хвастовство так раздражало его верных товарищей, что они придушили его во сне, — злобно добавил Стрибьорн.

— Который дрых на диване, пока его товарищам приходилось делать всю грязную работу, — добавил Свен.

— Хорошо знать, что думают о тебе твои друзья, — сказал Рагнар. — А теперь, если ты, конечно, не возражаешь, Свен, как насчет еще одной кружечки эля?

— Да, конечно, мой господин, — ухмыльнулся Свен, выливая эль Рагнару на колени.

— А как же закусить? — раздался заботливый голос Нильса, и в лицо Рагнару полетел увесистый кусок сыру.

За несколько секунд закуска и выпивка разлетелись во все стороны под аккомпанемент дикого хохота Кровавых Когтей.

Впервые оказавшись на капитанском мостике корабля, Рагнар настороженно осматривался вокруг. Помещение было огромно, ничуть не меньше залов в Клыке. Своды потолка напоминали часовню, а огромный прозрачный купол украшали изображения инквизиторов, сражающихся с монстрами и еретиками.

Все присутствующие здесь служащие Инквизиции были облачены в рясы. В воздухе стоял запах ладана. Несмотря на то что это был капитанский мостик космического корабля и помимо клериков здесь находились офицеры Флота Империума, всё, даже мельчайшие детали, говорило о том, что это корабль Инквизиции.

На большом центральном голографическом экране появилась точная трехмерная копия системы, в которую вошел корабль.

Рагнар видел с полдюжины миров, размерами не больше кулака, вращающихся вокруг маленькой, темной звезды. Они двигались по различным орбитам и с разной скоростью. Небольшая иконка синего цвета в форме имперского орла обозначала положение «Света истины». Красный череп указывал пункт назначения.

— Это Кореалис, — произнес инквизитор Стернберг, и звук его голоса отразило эхо, — мертвая звезда, потухшая, но не разрушенная. Глубоко в ее недрах все еще горит огонь, но на поверхности лишь холодная космическая пыль. Она была нанесена на карты в тридцатом тысячелетии, — продолжал инквизитор, — когда в этом районе проходила одна из космических трасс Империума, но теперь здесь редко появляются космические корабли. Есть сведения, что на четвертой планете Кореалиса находится очаг Хаоса незначительных размеров. Однако в связи с отдаленностью и отсутствием угрозы для Империума было принято решение не проводить зачистку. В тридцать девятом тысячелетии, после поступления разведданных о появлении здесь космических пиратов, совместными действиями Инквизиции и Кровавых Ангелов их колония была уничтожена. Вот, пожалуй, и вся немногочисленная информация об этом месте, которая может представлять интерес для нас.

— Что именно мы ищем, инквизитор? — спросил Свен. — Я полагаю, мы прибыли сюда не ради того, чтобы прослушать урок истории.

— Нет, — рассмеялся Стернберг, — конечно нет, господин Кровавый Коготь. Но быть может, инквизитор Исаи лучше сумеет ответить на твой вопрос.

— Я снова провела ритуал, используя две уже имеющиеся у нас части талисмана, — произнесла женщина. — Мне было показано, что именно в это место мы и должны прибыть. В видении мне предстал халк, огромный и древний, дрейфующий в пространстве варпа уже многие века. Это все, что мне удалось пока узнать. Теперь нам не остается ничего другого, как высадиться и попытаться найти третью часть амулета и, забрав ее, вернуться назад.

— Что-то подсказывает мне, что забрать талисман оттуда будет не так просто, — сказал Стрибьорн прямо.

— Кто знает, — пожала плечами женщина. — Халк нередко становится пристанищем чуждых форм жизни. Подойдя ближе, приборы, возможно, смогут точнее сообщить, с чем именно нам придется столкнуться.

— Каков состав десантной группы? — спросил Рагнар.

— Ты спрашиваешь так, будто действительно не знаешь ответа, — пробормотал Свен, поворачиваясь к Рагнару.

— Космические Волки возглавят группу. Их будут сопровождать инквизиторы Стернберг и Исаи со своими телохранителями, руководство которыми буду осуществлять я лично, — ответил командующий Гал.

— Цель вошла в зону визуального контакта, — громко доложил один из операторов.

То, что Рагнар увидел, заставило его вздрогнуть. Едва ли халк можно было назвать просто скоплением космических кораблей, скорее, это было их кладбищем. Огромное количество различного размера и формы судов объединяла вокруг некоего центра незримая, но мощная сила. Целиком вся эта масса напоминала один гигантский корабль, построенный из обломков каким-то безумным архитектором. Странно, но Рагнар вдруг почувствовал, что привлекало к халку орков. Конечно, если бы его сейчас попросили облечь свои ощущения в слова, он вряд ли смог бы сказать что-либо вразумительное. Однако между халком и орками ощущалась какая-то трудноуловимая, но мощная связь.

По мере приближения становилось все очевиднее, насколько огромен халк. Каждый отдельный из входящих в его состав кораблей по размерам ничуть не уступал «Свету истины». Даже если предположить, что группе никто не окажет группе сопротивления, поиск третьей части талисмана, вероятно, может затянуться надолго.

— Входим в зону радиоконтакта, мой господин, — поступил доклад инквизитору.

— Начинайте ритуал, — ответил Стернберг.

Однако, несмотря на спокойный и уверенный тон инквизитора, Рагнар ощущал напряжение в его голосе. Под изображением халка появился текст из древних рун. К сожалению, Волк не знал этого языка, поэтому информация осталась ему недоступна.

— Интересно, — услышал он бормотание Стернберга.

Рагнар наблюдал за изображением халка, на котором стало появляться и нарастать странное мерцание. Небольшие красные и зеленые точки перемещались по его поверхности. Затем неожиданно все изображение замерцало и исчезло из поля зрения. Повисла гробовая тишина. Рагнар не понял, что именно произошло, но, судя по запаху окружающих его людей, ничего хорошего.

— Что случилось? — спросил Волк.

— Исчезновение изображения говорит лишь о том, что халк обитаем. То есть там кто-то живет, — произнесла Кара спокойно, словно речь шла о совершенно обычных вещах.

— И похоже этот «кто-то» не любит любопытных глаз, — задумчиво добавил Стернберг.

— Очевидно, начатое нами сканирование вызвало автоматическое срабатывание системы защиты противника, мой господин, — доложил оператор Стернбергу, внимательно глядя в свой монитор. — Возможно, потребуется несколько часов, чтобы определить, с каким именно видом защиты мы имеем дело. Хотя едва ли это дело рук человека.

— Думаю, не следует также исключать того, что вызванное нами автоматическое срабатывание системы защиты халка не имеет никакого отношения к присутствующим там сейчас формам жизни, — сказала Кара.

— Да, инквизитор Исаи, это возможно, — ответил оператор, почтительно склоняя голову. — И все же лучше переоценить противника, чем недооценить.

— Я думаю так же, — произнес Стернберг. Рагнар был согласен с ними. Чтобы не оказаться в ловушке, нужно готовиться к худшему.

— Готовьте оружие, — сказал инквизитор мрачно. — Возможно, оно нам потребуется.

Отделившись от «Света истины», шаттл начал движение к цели. Рагнар посмотрел на своих товарищей. На этот раз группа была более многочисленной, чем при высадке на Галт. Инквизиторов сопровождали более тридцати телохранителей. Все они были одеты в форму Имперской Гвардии под вакуумными костюмами.

Внутри шаттла было прохладно, в воздухе стоял запах каких-то специфических химикалий. Несмотря на то что внешне все выглядели достаточно спокойными, Рагнар чувствовал напряжение. Многие еще раз проверяли свое оружие с тщательностью людей, понимающих, что от его исправной работы зависят их жизни.

Сам Волк испытывал какие-то странные и противоречивые ощущения. Сердце билось учащенно, время от времени выступал пот и слегка слезились глаза, живот сжимали неприятные спазмы. Что бы все это значило?

Ответ не заставил себя ждать. В очередной раз прислушавшись к своему организму, Рагнар вдруг отчетливо осознал, что все эти ощущения имеют одну природу — страх. Но почему? Ведь с момента трансформации в Космического Волка ему ни разу не доводилось испытывать ничего подобного. Может быть, на него повлияла смерть Ларса? Возможно, хотя вряд ли это главная причина. Несмотря на то что гибель боевого брата гнетуще подействовала на Рагнара, едва ли она смогла бы вселить в него страх. Тогда что же? Продолжая прислушиваться к себе, Волк уловил ответ и на этот вопрос. Конечно, все дело в его ранении. Он бывал ранен и прежде, но не столь тяжело, как в этот раз, когда его жизнь буквально висела на волоске. Учителя не раз напоминали, что Космический Волк, несмотря на все свое совершенство в сравнении с обычным человеком, все же смертен. Рагнар, конечно, понимал это, однако одно дело понимать умом, а другое — прочувствовать. Именно это и произошло с ним.

Да, он уже не тот, что прежде. Что-то изменилось в нем, изменилось безвозвратно. Хорошо это или плохо? Впрочем, следует ли спешить с выводами? Сейчас важно лишь одно: сможет ли он, как прежде, полагаться на качества, присущие Космическому Волку, которыми он обладал до ранения. Сможет или нет? Или этот новый, появившийся в нем страх в критической ситуации заставит его дрогнуть перед лицом опасности? Об этом не хотелось думать, но необходимо знать себя, знать, на что можно рассчитывать, а на что — нет.

Рагнар молился Руссу и Императору, чтобы сила и мужество не покинули его.

Он знал, что сержант Хакон смотрит на него, и думал, может ли тот читать его мысли. Можно ли почувствовать все обуревающие его сомнения в запахе, который он издает? Ощущают ли остальные Кровавые Когти эту его душевную слабость? Он надеялся, что нет, но полной уверенности не было. Это стало одновременно и проклятием, и благословением — та тесная связь, что существовала между братьями Ордена.

Он почувствовал на себе еще чей-то взгляд. Кара Исаи. Она сидела в окружении своих телохранителей и, казалось, тоже почувствовала ту борьбу, что происходила сейчас в его душе. Но она просто обнадеживающе улыбнулась ему, и Рагнара словно окутало каким-то теплом, проникшим в его разум. Он сопротивлялся этому, не желая; чтобы кто-то был посвящен в его мысли, не хотел полагаться на помощь извне, будь то помощь Кары или чья-то еще. В таком случае это станет проявлением настоящей слабости, а не просто фантомом, созданным его темными мыслями.

Где-то глубоко в нем проснулся волк. В горле заклокотал рык. Зверь, в отличие от него, ничего не боялся. Он был зол и готов противостоять любому врагу. Он жаждал насладиться кровавой битвой, невзирая ни на какую угрозу. Рагнар обрадовался зверю. Значит, он может рассчитывать на помощь второй половины своей сущности. Надо всего лишь принять ее.

Постепенно все его страхи отошли на задний план, хотя, конечно, никуда не делись. Рагнар глубоко вздохнул и вознес пылкую молитву Руссу.

Глава одиннадцатая

Неприятный металлический скрежет сообщил о том, что шаттл достиг цели. Неприветливая громада халка встретила непрошеных гостей гробовой тишиной. Рагнар держал цепной меч и болтер наготове. Он сомневался, что сразу же при входе их отряд столкнется с реальной опасностью, но ведь никогда не знаешь, как будут развиваться события, и поэтому при встрече с неизвестным Космодесантник всегда готов к бою.

Легкое шипение, свидетельствующее о выравнивании давления воздуха между шлюзовым отсеком шаттла и одним из крайних кораблей халка, на этот раз звучало как-то особенно зловеще. Рагнар принюхался. Запахи не очень ему понравились. Воздух был затхлый и холодный и, судя по всему, содержал немало разного рода бактерий и ядов. Кроме того, чувствовалось, что здесь обитало и обитает множество различных форм жизни.

Сила гравитации была заметно меньше привычной, поэтому первое время следовало соблюдать особую осторожность, пока организм не адаптируется к новым условиям.

Свен и Нильс первыми двинулись вперед, один вправо, другой — влево от входа. В их задачу входило проверить, нет ли в тамбуре каких-нибудь нежелательных неожиданностей. Получив сигнал, Рагнар несколько неуклюже двинулся вслед за Свеном. Стрибьорн, в свою очередь, направился в ту же сторону, что и Нильс.

Едва ли Рагнар ожидал увидеть здесь что-то жизнеутверждающее, и все же раскинувшаяся перед ним картина произвела на него удручающее впечатление. Длинный коридор с изъеденными коррозией стенами и многочисленными сквозными отверстиями в палубе. Древний светящийся шар чуть заметно мерцал под потолком. Неподалеку виднелся трап, однако люки, через которые следовало спускаться или подниматься по нему, были чем-то завалены. На стенах болтались обрывки каких-то старых плакатов с надписями на неизвестном Рагнару языке.

— Похоже, тут будет сложнее найти что-нибудь на закуску, чем в джунглях Галта, черт побери, — прошептал Свен.

— Уверен, ты и здесь сумеешь поймать какого-нибудь жирного таракана-мутанта, — прошептал Рагнар в ответ. — Ты всегда находишь еду, даже там, где, казалось бы, и искать-то бессмысленно.

— Пожалуй, ты в чем-то прав, но задумывался ли ты хоть раз, почему так происходит, а? Почему, несмотря на то что в наши мозги заложен одинаковый объем информации, лучше всех нахожу еду именно я? — Свен выдержал паузу, словно ожидая ответа, а не получив его, продолжил: — Да потому, что важно не то, сколько информации набито в твою голову, а то, как ты сумеешь ею распорядиться. Это же очевидно! Поэтому я использую мою голову, чтобы найти еду, а вы — чтобы объяснить, почему вам этого не удалось. Впрочем, что я тебе это объясняю, сам поймешь, когда время придет. Не было бы поздно.

Тем временем Волки продвигались вперед, причем перепалки друг с другом ничуть не мешали им наблюдать за окружающей обстановкой.

Рагнар втянул ноздрями воздух и даже слегка раскрыл рот, чтобы лучше уловить любые новые запахи. Ничего угрожающего не чувствовалось.

— Наверх или вниз? — спросил он Кару по воксу, подходя к лестнице.

— Вниз, — тотчас поступил ответ, причем голос женщины звучал твердо и уверенно.

Свен, расчищая проход, уже двигался в указанном направлении.

— И далеко идти? — спросил он.

— Пока я не скажу остановиться, — ответила инквизитор.

— Вот это я понимаю! Деловой разговор! Все ясно и четко!

Проходили минуты, часы. Окружающее не становилось приветливее, скорее наоборот. Напряжение неуклонно росло, но… ничего не происходило. Ничего. Лишь долгое и утомительное движение. Едва ли можно было наверняка сказать, спускаются они или поднимаются. Спуски чередовались с подъемами, иногда они шли по относительно ровным участкам. Но совершенно ясно было одно: они движутся к центру халка, и не стоило надеяться, что путь этот будет близким.

Окружающая обстановка тем временем продолжала медленно, но неуклонно изменяться, становясь все более и более зловещей. Орки определенно когда-то обитали здесь, в этом не было сомнений. Мерзкие надписи на стенах являлись тому красноречивыми свидетельствами. Вместе с тем буквально с каждым шагом вязкая сила Хаоса становилась все ощутимее.

«Сколько же разного рода живых существ находили пристанище тут и… умирали? — подумал Рагнар. — Каких пределов достигали эти космические корабли, прежде чем стали частью халка?»

Эфир был заполнен возбужденными голосами гвардейцев. Они практически непрерывно делились между собой впечатлениями по воксу. Люди уже сильно устали. Рагнар не винил их за болтливость. Очевидно, так они старались отвлечься от дурных мыслей и нехороших предчувствий. Волк и сам начинал сомневаться в правильности выбранной ими тактики. Не безумие ли вот так напролом лезть к центру халка? Что они там встретят? Смогут ли вернуться обратно? Как всегда, вопросов гораздо больше, чем ответов.

Но какое решение проблемы следовало считать верным? Если они действительно хотят восстановить Талисман Ликоса и спасти мир Аэриуса от чумы, тогда им остается лишь спешить вперед и надеяться на лучшее. Как Космодесантник, Рагнар понимал, что в сложившейся ситуации их действия пока безупречны. Оставалось лишь продвигаться дальше, сохраняя верный настрой, и быть готовыми к любым неожиданностям. Волк вспомнил, чему учили его на Фенрисе. Лишь полностью приняв ситуацию, какой бы ужасной, безнадежной или даже глупой и бессмысленной она ни казалась на первый взгляд, можно надеяться увидеть правильный выход из нее и даже извлечь пользу для себя. В любой проблеме уже есть предпосылки для успешного ее решения.

Лишь теперь, вспоминая эти наставления старцев, Рагнар начал осознавать, что едва ли, будучи в то время еще совсем молодым Кровавым Когтем, он толком понимал, о чем шла речь. Конечно, тогда все казалось ясным и простым, ведь молодости свойственна категоричность. Однако теперь Волк замечал, что цвета имеют множество оттенков, и черное называют черным, а белое — белым лишь для упрощения и более ясного изложения мыслей. Лишь теперь слова учителей стали наполняться в сознании Рагнара смыслом и содержанием, о существовании которого он раньше мог лишь смутно догадываться.

Рагнар понимал, что там, впереди, его отряд скорее всего ждет неизвестный и грозный противник, который приложит максимум усилий, чтобы уничтожить непрошеных гостей. Но нужно принять ситуацию такой, какая она есть, и не тратить лишнюю энергию на попытки прогнозировать и контролировать то, что заведомо неподвластно никакому прогнозу и контролю.

Прошло десять часов с момента высадки. И если Космодесантники могли двигаться дальше, то людям требовался отдых.

Привал решили устроить в огромном зале, очевидно бывшем некогда центральным постом одного из крупных космических кораблей. Венчал помещение большой кристаллический купол, сквозь который когда-то проходил свет звезд. Теперь можно было разглядеть лишь смутные очертания другого корабля. Пол некогда украшала мозаика, но теперь невозможно было даже предположить, что она изображала. Почему картина оказалась разрушена? Странно, ведь здесь не могло быть ни ветра, ни дождя. Неужели изображение стерто ногами экипажа? В нескольких местах на полу обнаружились ямы, видимо служившие когда-то бассейнами. В центре некоторых из них имелись остатки того, что можно было бы счесть фонтанами. Как ни странно, но сохранилось немало скульптур, изображавших представителей чуждой расы, в которых Рагнар узнал эльдаров. Несмотря на разруху, по сравнению со всем, что им пришлось увидеть сегодня, это место излучало ауру какой-то странной красоты и гармонии. Быть может, именно это чувство и побудило всю группу к единодушному решению остановиться на отдых именно здесь.

Воины устало опустились на пол, не выпуская, однако, из рук оружия. Инквизитор Стернберг и командующий Гал произвели обход своих сил, распределяя их по группам и устанавливая очередность дозора. Повинуясь жесту сержанта Хакона, четыре Кровавых Когтя заняли позиции по углам зала. Это было совершенно логично, ведь едва ли кто-либо из обычных людей сумеет заметить приближение врага раньше Космических Волков.

Рагнар остановился у одной из статуй. Таким образом, он получил своего рода укрытие в случае возможного внезапного нападения противника и в то же время мог лучше рассмотреть произведение искусства мастеров иного мира.

Глубоко вздохнув, он прошептал слова молитвы Императору. Мускулы ныли, ясно свидетельствуя о том, что он еще не оправился от ранения.

Волк присмотрелся к скульптуре. Она изображала высокого, тощего гуманоида, облаченного в странно вытянутую, изогнутую броню и держащего в руке какое-то неизвестное оружие. Лицо скрывала маска, смотревшаяся столь же гармонично, сколь и функционально. Скульптура была выполнена из незнакомого материала, напоминавшего то ли полированный камень, то ли кость. Прикоснувшись, Волк почувствовал легкое покалывание, не то чтобы неприятное, но все же настолько странное, что он резко отдернул руку.

«Кем ты был? — подумал Рагнар. — Может быть, одним из легендарных эльдаров, павших в сражении много веков назад? Или ты изображаешь божество, которому поклонялись создавшие тебя? Или ты просто тщеславный правитель, повелевший сделать свое изображение?» Скорее всего эта загадка, равно как и множество других, наполняющих бескрайние просторы Вселенной, навсегда останется без ответа.

И все же интересно было бы узнать, что за существа создали эту скульптуру? Где они теперь?

Каким образом их корабль оказался здесь, в сгустке халка? Быть может, они заблудились в пространстве варпа и оказались затянуты сюда? Быть может, они погибли не сразу и им пришлось мучительно доживать здесь остаток своих дней?

Рагнар слышал, что огромные космические корабли эльдаров служили им пристанищем вместо то ли разрушенных, то ли покинутых ими родных миров. Он знал, что эльдары представляли собой некогда могучую и высокоразвитую, но теперь выродившуюся расу. Проводимые ими тайные ритуалы, о целях которых даже самые мудрые старики могли лишь догадываться, наполняли ужасом сердца людей. И вот теперь в этом зале остановились на привал те, кто вынужден искать третью часть магического талисмана, созданного эльдарами.

Случайно ли то, что отряд оказался именно здесь? С некоторых пор Рагнар перестал верить в случайности. Да, раньше ему казалось, что если неизвестны истинные причины происходящего, то это следует воспринимать как случайное событие. А если так, то можно пытаться чего-то избежать, от чего-то уклониться. Но теперь что-то едва уловимо изменилось в сознании Волка. Не то чтобы полностью поменялись его взгляды на жизнь, нет. Все осталось прежним, но наряду с этим… изменилось. Едва ли он мог бы сейчас более или менее вразумительно объяснить, что именно изменилось и как, но он чувствовал это. Чувствовал, что после своего ранения стал видеть все окружающее как-то иначе, под другим углом, что ли; смотреть на прежние вещи, которые, оставаясь теми же самыми, в то же время оказываются совершенно иными.

Рагнар отчетливо ощущал теперь, что все, даже самые мелкие события, происходящие с ним с момента его рождения и казавшиеся прежде случайными, выстраиваются в некую стройную и прекрасную картину, словно мазок за мазком рисуемую каким-то неизвестным, но, без сомнения, талантливым художником. Каждый такой мазок вносит что-то новое и в то же время ложится именно на свое, словно заранее предусмотренное для него место. Случайностей не бывает. Другое дело, что каждому дана свобода, верить в это или нет, замечать либо не замечать красоту узора, создаваемого кем-то из его жизни на необъятной ткани мироздания. Когда-то Рагнар и сам воспринимал происходящее лишь с точки зрения «вредно — полезно», «нравится — не нравится». Теперь — иначе. А может, он просто взрослеет? Поговорить бы об этом с кем-нибудь из старших братьев, ну хоть с сержантом Хаконом.

Мысли Рагнара вновь вернулись к настоящему. Едва ли привал именно в этом месте был случайностью. Скорее это следовало расценивать как знак. Старцы говорили, что Вселенная всегда подает знаки, нужно лишь верно распознавать их. Что же означает этот? Раньше это был корабль эльдаров. А разве не эльдары построили Черную Пирамиду на Аэриусе? Разве не они были там накануне эпидемии?

Размышления Волка были прерваны ставшим ближе знакомым запахом.

— Привет, инквизитор, — произнес он, не оборачиваясь.

— Практикуешься в псионических способностях? — улыбнулась Кара.

— Нет, просто узнал твой запах.

— И на что он похож? — спросила она после небольшой паузы, и Рагнар почуял в ее голосе любопытство.

— Твой запах сложно спутать с чем-то.

— Я ведь единственная женщина здесь.

— Нет, дело не только в этом. В твоем запахе сочетается на первый взгляд совершенно несочетаемое. С одной стороны, он чем-то напоминает знойный и многообразный запах джунглей, состоящий из ароматов множества различных цветов и трав. Но с другой — в нем чувствуется холодное дыхание суровой зимы. А еще я чувствую какие-то промышленные запахи.

— Ты неплохой провидец, Рагнар. Все так и есть. Должно быть, твой нюх действительно очень острый, наверное даже острее, чем у настоящего волка… Хотела бы и я иметь такой же, — добавила женщина после паузы. — Для инквизитора это было бы как нельзя кстати.

— Такой способностью обладают лишь Космические Волки, — произнес Рагнар. — Это дар, доставшийся нам в наследство от самого великого Русса.

Вспоминая наставления, данные ему Ранеком перед отправлением, Волк задумался, следует ли сообщать инквизитору информацию подобного рода. С одной стороны, его тянуло к ней, его завораживали ее мягкие, плавные движения, экзотическая, яркая и в то же время строгая и несколько чопорная красота. С другой стороны, внутренний голос постоянно предостерегал его от чрезмерного сближения. Впрочем, вполне вероятно, что и Кара испытывает по отношению к Волку сходные чувства.

— Мне просто хотелось поговорить с кем-нибудь, — наконец она отважилась продолжить разговор. — Халк — нехорошее место, гиблое. Но у меня нет ни малейшего желания делиться подобными мыслями с кем бы то ни было из нашего отряда.

— Да, место, прямо скажем, неуютное, — согласился Волк. — Что тебе подсказывает твое чутье?

— Скорее мой здравый смысл. Если бы не наша миссия, не стоило бы и близко подходить сюда. Что-то говорит мне, что в этом безжизненном на первый взгляд пространстве есть нечто такое, с чем лучше было бы никогда не сталкиваться живому человеку, нечто находящееся за пределами нашего понимания. Но нас привела сюда наша миссия, — добавила она, помолчав, словно обдумывая свои слова. — Случается так, что долг нередко ведет нас туда, куда нам не хотелось бы идти, и заставляет делать вещи, которые мы никогда не стали бы делать по доброй воле.

— Я Космический Волк, — ответил Рагнар. — Я создан для борьбы. Это моя жизнь, моя суть. Пытаясь избежать борьбы, я убегал бы от себя самого. Кем бы я стал тогда? Поэтому, очевидно, я всю жизнь обречен сражаться.

— Не слишком ли ты все упрощаешь? — произнесла инквизитор с лукавой улыбкой.

— Разве? А может, наоборот, это ты усложняешь? — ответил Волк.

— Нет, Рагнар, я ничего не усложняю. Просто я вижу то, что скрыто от глаз. А это и упрощает, и в то же время усложняет дело. Например, я вижу, что ты испытываешь страх, в котором не хочешь признаться ни мне, ни даже себе самому.

Эти слова заставили напрячься Волка и вновь воскресили в его душе прежние сомнения относительно доверия к этой женщине. Она и без того слишком много знает о нем. Наверное, несмотря на то, что они сейчас в одной упряжке, следует постараться, насколько это возможно, держаться подальше от нее. Чутье подсказывало Волку, что сближение с этой женщиной может принести ему большие неприятности.

— Нет ничего позорного в том, что человек боится чего-то, даже если он — Космический Волк, — произнесла женщина. — Ничего не боятся только дураки. Истинная сила не в том, чтобы не испытывать страха, а в том, чтобы научиться преодолевать его.

Очевидно, эти слова предназначались для того, чтобы успокоить Рагнара, но он почему-то поймал себя на том, что стал нервничать еще больше. Вновь к нему вернулись неуверенность и сомнения в своих силах. Неужели чувство неуязвимости, не покидавшее его раньше даже в самых критических ситуациях, теперь утрачено навсегда? Что же изменилось в нем? Быть может, так приходит мудрость или… так подкрадывается смерть?

Кара, почувствовав его настроение, почти бесшумно повернулась и ушла. Проводив женщину взглядом, Рагнар вновь сосредоточил все внимание на подходах к залу, где отряд остановился на отдых. Если действительно враг затаился в глубинах халка, то, кем бы он ни был, пусть даже не надеется подкрасться незамеченным и застать его врасплох.

Через шесть часов, восстановив силы, группа продолжила движение. Атмосфера становилась все более зловещей, тени сгущались, а огни, несмотря на то что продолжали гореть с прежней интенсивностью, освещали заметно меньшее пространство, чем раньше. Ни один из известных Рагнару законов не объяснял подобного поведения осветительной техники.

Между тем даже самые говорливые члены группы умолкли. Воцарилось гробовое молчание, нарушаемое лишь звуком шагов.

Тьма сгущалась, хотя многократно усиленное зрение Волка все еще позволяло его взгляду проникать даже в самые отдаленные участки отсеков и помещений, через которые проходил отряд.

Время от времени Рагнару казалось, что он слышит впереди шорохи, столь слабые, что едва ли можно было сколько-нибудь определенно обозначить их источник. Быть может, это просто крысы или какие-нибудь крупные тараканы-мутанты. Но чутье подсказывало ему, что это не так. Взглянув на Свена, он понял, что тот чувствует то же самое.

— Что за гадость там ползает? — прошептал Свен. — Может, что-нибудь съедобное? Мне надоели концентраты.

— Думаю, мы скоро это узнаем, — ответил Рагнар, чувствуя напряжение в голосе своего друга.

— Знаешь, что мне больше всего нравится в тебе, Рагнар? У тебя всегда есть наготове глупый ответ на любой мой вопрос.

— А знаешь, что мне больше всего нравится в тебе, Свен?

— И что же?

— Ничего.

— Узнаю прежнего Рагнара! Похоже, ты наконец начинаешь приходить в себя после болезни.

Рагнар улыбнулся, крепче сжимая оружие. Какая бы опасность ни ждала их впереди, едва ли можно было найти лучшего напарника, чем Свен.

Они продолжали пробираться в глубь халка. Рагнар испытывал странное ощущение, словно он находится внутри огромного живого организма. Чутье волка безошибочно говорило ему о чьем-то незримом присутствии, словно какие-то древние силы пробуждались от долгого сна, И едва ли стоило надеяться, что силы эти станут вести себя приветливо по отношению к незваным гостям. Несмотря на свои обостренные чувства, Рагнар не мог толком понять, чем именно вызваны его ощущения. Быть может, они связаны с едва заметным изменением воздуха? Сложно сказать. Еще Волк заметил, что системы жизнеобеспечения, которыми оснащен его силовой доспех, работают необычно. Как будто им приходится компенсировать вредоносное воздействие извне, но при этом все показания, высвечивающиеся на визоре шлема, находились в пределах нормы.

Мельком бросив взгляд в сторону Свена, Рагнар обратил внимание, что и в поведении его товарища появилось что-то странное. Очевидно, он чувствовал то же, что и Рагнар. Свен держал оружие наготове, причем так, словно в любой момент и с любой стороны ожидал стремительного нападения.

В этот момент вокс заговорил голосом Кары Исаи и сообщил об угрозе, исходящей от очередного корабля по маршруту движения отряда.

— В следующем переходе нужно искать коридор, ведущий вниз. — Несмотря на ясность и четкость, в голосе женщины чувствовалось напряжение.

— Мы приближаемся к цели или ходим кругами? — спросил Рагнар.

— Наберитесь терпения! Все идет как запланировано, во всяком случае пока, — ответила Кара, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно спокойнее.

— Слава Руссу, если это действительно так, — сквозь зубы пробормотал Свен.

Когда отряд повернул и продолжил движение в направлении, указанном инквизитором, Рагнар услышал звуки, свидетельствующие о том, что мощные механизмы мертвого космического корабля, коридорами которого проходил отряд, запушены. Из многочисленных, изъеденных вековой коррозией трубопроводов начали вырываться густые клубы пара и дыма.

— Да что, черт побери, здесь происходит?! — рявкнул Свен.

— Похоже, кто-то запустил машины, — отозвался Рагнар.

— Какое тонкое наблюдение! — оскалился Свен. — Это я и сам заметил. Вопрос в другом — кто и зачем?

— Запуск мог произойти автоматически, как только посторонние вступили на борт корабля. Я слышал, что некоторые древние устройства запрограммированы на это…

— Продолжай, Рагнар, ты ведь не закончил мысль.

— Или, — добавил Волк после небольшой паузы, — возможно, кто-то включил их, чтобы обеспечить себе маскировку. Шум, дым, запахи — все это помешает нам своевременно обнаружить западню.

— Шум и дым я еще могу понять, — возразил Свен, — но запахи… Откуда им, кто бы они ни были, знать, что в составе нашей группы есть Космические Волки?

— Возможно, ты сам ответил на свой вопрос, — задумчиво произнес Рагнар. — Кто бы они ни были, хотя… вовсе не факт, что им действительно известно это. Но не исключено, что они могут предполагать, с кем столкнутся. А вот наша ошибка в том, что мы готовимся встретить врага в образе человека или по крайней мере гуманоида, хотя в действительности все может оказаться гораздо хуже.

Не успев договорить эти слова, Рагнар ощутил резкую вонь. Мерзкий запах даже отдаленно не напоминал человеческий. Появившийся из дыма силуэт лишь подтвердил это наблюдение. Существо явно превосходило человека в размерах и скорости передвижения. Четыре мощные передние конечности, отдаленно напоминающие руки, были снабжены массивными когтями. В пасти виднелось несколько рядов отвратительных зубов. Туловище защищала броня. Несмотря на то что задние конечности тоже имели крупные когти, существо передвигалось на удивление легко и бесшумно, напоминая огромное насекомое. В памяти Рагнара имелась информация о подобных тварях.

— Генокрад! — крикнул Волк, без промедления открывая огонь на поражение.

Рагнар двигался очень быстро, но противник оказался еще быстрее. Увернувшись от выстрелов Волка, он в один гигантский прыжок достиг его. Буквально на какую-то долю мгновения Рагнар растерялся, но этого оказалось достаточно для того, чтобы генокрад сбил его с ног прежде, чем Волк успел еще раз нажать на курок.

Рухнув на землю под натиском твари, Рагнар почувствовал его тошнотворное дыхание и увидел зловонную слизь, сочащуюся из его пасти. Когти обхватили туловище Волка, стремясь продавить пластины доспеха. Рагнар понимал: необходимо что-то предпринять и любое промедление может стоить ему жизни.

Внезапно тварь застыла, и кровь вперемешку с гноем брызнула в лицо Волка. Цепной меч Свена подоспел вовремя.

— Вставай, чего разлегся? Ты оказался прав насчет засады, — услышал Рагнар голос своего товарища.

Встряхнув головой, он одним могучим рывком вскочил на ноги, отбрасывая в сторону труп поверженного врага и удивляясь собственной неожиданно появившейся силе. Все-таки организм Космодесантника — штука действительно уникальная. Откуда взялись эти новые силы? Какова их природа? Сейчас лишь четкие и стремительные действия Свена спасли Рагнару жизнь. Очевидно, его организм почувствовал, что либо нужно срочно перестраиваться, либо — скорая и неминуемая смерть, и выбрал первое. Теперь Волк снова ощущал себя прежним Космодесантником, которого никакая сила во Вселенной не сможет застать врасплох.

Генокрадов оказалось несколько, но что-то в их облике отличалось от образа, заложенного в память Рагнара при обучении в Клыке. Выражение их глаз было каким-то странным, а чешуя имела многочисленные повреждения. Сидящий внутри Волка зверь поднял голову и свирепо зарычал, реагируя на запах крови убитого врага. Рагнар не сопротивлялся. Это именно то, что сейчас и было ему нужно.

Из-за спины Волка раздались выстрелы. Это его товарищи открыли огонь. Недолго думая, Рагнар присоединился к ним. Первым же выстрелом он поразил одного из нападавших в голову.

Запах горящей плоти заполнил воздух, чешуя генокрадов шипела под лучами гвардейских лазганов. Впрочем, это, казалось, ничуть не смущало остальных тварей, натиск которых поражал своим упорством в сочетании с явной бессмысленностью. Оки наступали, словно повинуясь чьему-то приказу, не испытывая ни сомнений в правильности своих действий, ни страха смерти, ни боли.

Сквозь крики и шум битвы Волк чувствовал страх, исходивший от солдат Имперской Гвардии.

Конечно, это были хорошо тренированные воины, но… они были обычными людьми. Не было никакой гарантии, что они смогут устоять против монстров и те не прорвутся сквозь их строй и не атакуют Рагнара сзади.

Он хотел обернуться и посмотреть, что там происходит, но не решился отвлечься от боя даже на мгновение. Только что он на собственном опыте убедился в невероятной быстроте и силе нападавших. Повторять ошибку было бы недопустимой роскошью.

Не ожидая более, пока противник приблизится, Волк сам бросился вперед, выпуская на свободу проснувшегося в нем зверя. Первый же взмах его цепного меча пробил голову одному из генокрадов. В смертельной агонии тот нанес Рагнару мощный удар, и Волк, с трудом сохранив равновесие, отскочил назад, приземлившись рядом с Карой Исаи. Остальные Кровавые Когти, сержант Хакон, инквизитор Стернберг и командующий Гал яростно сражались. Вместе со Свеном они ожесточенно бились с многорукими тварями. Сложно сказать, кто дрался отчаяннее — люди или генокрады.

Краем глаза Рагнар заметил, что один из монстров подкрался к Свену сзади и уже собирался прыгнуть ему на спину, пока тот был занят двумя другими противниками. Рагнар зарычал. Представился случай вернуть долг. Не медля, он прыгнул на спину генокрада прежде, чем тот успел сделать то же самое по отношению к Свену. Под натиском Волка враг потерял равновесие и рухнул на палубу. Не теряя времени и не давая ему опомниться, Рагнар обрушил на шею противника всю массу своего тела и раскрошил его позвонки так же, как Гарг сделал это с Ларсом. Затем, расправившись вместе со Свеном с двумя оставшимися противниками, Космические Волки поспешили на помощь сержанту Хакону и остальным.

Довольно скоро все было кончено. Рагнар осмотрелся. Нильс и Стрибьорн стояли, окруженные трупами поверженных генокрадов и полудюжины людей.

— Сколько же еще ужасных вещей отделяют нас от цели! — произнес сержант Хакон.

Глава двенадцатая

Осмотревшись, Рагнар обдумал происшедшее. Во время своего нападения противник бил в наиболее слабые места отряда. Случайность ли это? Что-то подсказывало Волку, что совсем скоро он получит ответ на этот вопрос. Но гораздо больше его волновало, почему он застыл в тот момент, когда был атакован первым генокрадом? Если бы не Свен, это промедление стоило бы ему жизни. Кроме того, ведь от его действий зависит не только его собственная жизнь, но и жизни остальных членов отряда. Если в цепи появляется слабое звено, то это может повлечь за собой просто губительные последствия.

Рагнар заметил на себе взгляд Свена. Ему показалось, что боевой брат прочел его мысли. Такая способность без слов понимать друг друга была очень полезна в бою, но в обычных условиях порой действовала на нервы. Ему. не нравилось, что остальные Кровавые Когти могут узнать то, что творится в его голове.

Рагнар исподлобья взглянул на своего товарища:

— Чего тебе?

— Да ничего особенного. Просто хотел сказать спасибо за то, что ты спас мне жизнь. Вот и все, черт побери, — ответил хот.

Рагнар облегченно вздохнул. Очевидно, на этот раз Свен не заметил его страха.

— Тебе спасибо, — ответил Рагнар. — Едва ли я смог бы оказать хоть какую-то помощь, если бы ты не разделался с генокрадом, который повалил меня в самом начале.

— Только не думай, пожалуйста, будто я сделал это из-за того, что ты мне как-то особенно симпатичен. — Кривая усмешка исказила и без того не слишком симметричное лицо Кровавого Когтя. — Просто когда мы вместе — мы сильнее.

— Тем не менее прими мою благодарность, — повторил Рагнар успокаиваясь.

Продолжая осматриваться, он отметил, что, к счастью, оба инквизитора выглядят неплохо, разве что несколько взбудоражены. А вот сержант Хакон ранен. В ответ на вопросительный взгляд Рагнара он лишь покачал головой, давая понять, что помощь не требуется и он справится сам. Обрабатывая свою рану, Хакон не выражал никаких эмоций. По его лицу совершенно нельзя было разобрать, чувствует ли он вообще боль. Создавалось впечатление, будто ранен был вовсе не он, а кто-то другой.

Интересно, сколько раз за свою долгую жизнь сержант получал ранения в бою? Наверное, неоднократно. Пережил ли он то же самое, что и Рагнар после своего ранения? Если да, то, похоже, это не особо на нем сказалось. Волк решил, что постарается в этом походить на Хакона. Если сержант научился выдерживать, то и он сможет.

Оставшиеся в живых гвардейцы выглядели не лучшим образом. Посмотрев на них, Рагнар осознал, насколько хрупкими были обычные люди. Тела раненых представляли собой жалкое зрелище — их плоть была разорвана когтями генокрадов, кровь сочилась из глубоких ран. Но они, по крайней мере, были живы. Взглянув же на мертвые тела, Рагнар увидел, что многие раны не выглядели смертельными — и тем не менее они убили людей.

Нильс и Стрибьорн продолжали внимательно следить за окружающей обстановкой. Лицо Стрибьорна оставалось, как всегда, мрачным. В противоположность ему Нильс, наоборот, выглядел каким-то просветленным.

— А ты хорошо сражался! — произнес он, обращаясь к Стрибьорну. — Похоже, ты завалил около пяти этих четырехруких ублюдков.

Стрибьорн лишь пожал плечами в ответ и отвел взгляд в сторону. Вместе с тем исходящий от него запах свидетельствовал о все еще не утихшем сильном волнении.

— Мы разделались бы с этими уродами гораздо быстрее, если бы Рагнар не вздумал в самом начале разлечься на палубе, словно в своем логове после сытного обеда, — пошутил Свен, но тон его свидетельствовал о том, что Кровавый Коготь искренне восхищен действиями своего товарища.

— Нужно идти дальше, — произнес Гал.

— Только теперь нам следует двигаться плотнее друг к другу и стараться, насколько это возможно, не растягиваться по коридору, — добавила Кара Исаи. — Думаю, что мы встретим еще немало генокрадов, прежде чем доберемся до цели.

— Я только этого и жду, — сказал Нильс, пока они со Стрибьорном перестраивались, чтобы прикрыть тыл отряда.

— Легко тебе говорить, — проворчал Свен. — Ведь это мы с Рагнаром идем первыми.

С каждым шагом тьма сгущалась. Тут и там на стенах виднелось нечто, выглядевшее как плоть. Рагнар почувствовал в воздухе кисловатый запах, похожий на тот, что возникает при вскрытии тела человека или животного. И еще был какой-то запах, одновременно похожий на запах генокрадов и чем-то отличавшийся от них. Как будто он принадлежал чему-то родственному этим существам, но в то же время другому.

— Вонь такая, словно мы вползаем внутрь чьего-то брюха, — сказал Свен.

Рагнар кивнул.

Наряду с запахом почти физически чувствовалось присутствие какой-то незримой, но мощной силы, псионической энергии. Это ощущение было сходно с тем, что Рагнар испытывал, когда они столкнулись с вождем орков на Галте.

Если все действительно так, то, кем бы ни было существо, владеющее третьей частью кристалла, силой оно должно обладать огромной. Впрочем, в их распоряжении находились две части, вот только сумеет ли Кара Исаи на этот раз подчинить себе силу врага с их помощью? Этот вопрос оставался открытым, но ответ на него будет получен уже совсем скоро. И от того, каким он будет, зависят их жизни.

Взглянув на инквизитора, Рагнар заметил, что женщина чувствует себя не лучшим образом. Впрочем, чему удивляться? Если предположить, что она воспринимала психическую энергию столь же остро, как Волк запахи, то, очевидно, сейчас ей действительно приходится несладко. Даже Рагнар, не обладая способностями псайкера, более чем отчетливо ощущал воздействие чуждой энергии. Что же тогда испытывает она?!

По мере продвижения вперед впечатление, что они находятся внутри живого организма, усилилось настолько, что отпали последние сомнения в этом. То там, то здесь на стенах виднелись странные наросты, напоминающие заплаты из какого-то органического вещества. Переплетение трубопроводов вдоль стен коридоров было похоже на вены и артерии, тем более что в них отчетливо слышался звук текущей жидкости.

Да, это определенно какое-то живое существо, вот только пребывает оно в странном, неестественном состоянии. Оно либо тяжело больно и мучается в предсмертной агонии, либо… Впрочем", о втором варианте Рагнару думать и вовсе не хотелось.

Тем не менее следовало смотреть правде в глаза. Запах гнили, гноя и разложения весьма недвусмысленно наводил на мысль о том, что, возможно, скоро им придется столкнуться с проявлениями Нургла, Властелина Чумы, бога болезней и распада.

Воссоздав в памяти облик напавших на них генокрадов, Рагнар обратил внимание, что их чешуя была покрыта странными, нездорового вида пятнами и имела многочисленные повреждения.

— Не нравится мне все это, черт побери! — послышалось ворчание Свена.

Он двигался на несколько шагов впереди Рагнара, поэтому Волк смог понять, о чем говорит его товарищ, лишь после того как встал рядом с ним. Едва ли открывшаяся его взору картина могла порадовать.

В центре большого зала древнего корабля располагалась куча какого-то странного зеленого вещества, определенно органического происхождения, отдаленно напоминающего фосфоресцирующие морские водоросли, которые Рагнар встречал в морях Фенриса. Только цвет этой кучи был намного более ярким и интенсивным. Это, вне всякого сомнения, живой организм: можно было видеть пульсирующее сердце, мозг, расползающиеся в разные стороны кровеносные сосуды и все прочее, за исключением разве что оболочки.

Рагнар не сомневался, что они достигли цели своего путешествия. Сделав еще несколько шагов вперед, он увидел, что в центре этого ужасного организма что-то блестит особенным, белым светом.

Присмотревшись, он разглядел третью часть Талисмана Ликоса.

Теперь оставалось дело за малым — взять кристалл и вернуться с ним на борт «Света истины». Однако интуиция подсказывала Волку, что не стоит рассчитывать на то, что задача окажется легкой. Враг будет сопротивляться и ни за что не согласится расстаться с талисманом по доброй воле. Что ж, иного он и не ждал. Дух Волка наполнил все существо Рагнара. Он приготовился к смертельной схватке, крепче сжал в руках оружие, и из его горла вырвался протяжный вой.

В ту же секунду из центра ужасной массы выскочили существа, один вид которых заставил вздрогнуть не только Рагнара и молодых Кровавых Когтей, но даже самого сержанта Хакона. Здесь были и уже знакомые генокрады, и другая живность различных размеров, форм и строения. Несмотря на то что они отличались друг от друга, у них была одна общая черта — все они здорово напоминали насекомых.

Самое страшное из них было похоже на огромного паука с длинными лапами и массивной нижней челюстью, способной, очевидно, без особого усилия раздавить любого человека.

— Тираниды! — услышал Рагнар дрогнувший голос сержанта Хакона.

Дрожь прошла по всему телу Волка. Перед ним были существа, вселяющие ужас во все живое во Вселенной. Они представляли серьезную опасность даже для Космических Волков. Записи, хранящиеся в архивах Ордена, красноречиво свидетельствовали о том, что немало славных Космодесантников пало в неравной борьбе с этой нечистью.

Однако сейчас не время рыться в архивах. Насколько многочислен и грозен противник? Впрочем, и над этим долго раздумывать Рагнару не пришлось. Тираниды стремительно бросились на непрошеных гостей.

Теперь, когда расстояние между ними сократилось, Волк заметил, что облик нападавших существенно отличается от того образа, что заложен в его память обучающими машинами. Несмотря на то что эти твари, подобно крысам, нередко являются переносчиками различных страшных заболеваний, не было никаких указаний и ссылок на то, что сами они хоть раз были поражены ими.

Однако облик вот этих конкретных тварей красноречиво свидетельствовал об обратном. Подобно тем генокрадам, с которыми отряду уже пришлось столкнуться, эти также несли на себе весьма живописные картины гниения различных стадий. Кроме того, их движения выглядели несколько неестественными, словно они совершали их не самостоятельно, а повинуясь, как зомби, невидимому, но могущественному хозяину.

Глядя на врагов, Рагнар подумал, что болезнь, поразившая их, имеет какую-то связь с чумой, захлестнувшей мир Аэриуса. Впрочем, атака противника была столь стремительной, что времени на наблюдения и рассуждения уже не оставалось. Теперь требовалось лишь одно — действие.

— Берегись! — проревел Свен, падая на палубу. Рагнар едва успел последовать его совету, как над его головой пронеслись плевки неизвестного, органического оружия.

Раздавшиеся позади мучительные крики свидетельствовали о том, что далеко не все члены отряда обладали хорошей реакцией.

Волк открыл огонь. Поражая меткими выстрелами противника, он в то же время прекрасно отдавал себе отчет в том, что даже совершенно безупречные действия едва ли смогут обеспечить победу. Как количественное, так и качественное соотношение сил не оставляло ни малейшей надежды на удачный исход битвы. В очередной раз Рагнар оказался в ситуации, единственно возможным выходом из которой было лишь постараться подороже продать свою жизнь. Что ж, какая еще смерть может быть достойнее для истинного воина! Волку вспомнились слова наставников. Они говорили, что воин свободен. Свободен принять или не принять свою судьбу. Действительно непобедим лишь тот, кто способен выбрать первое, причем сделать это сознательно.

Не прекращая вести огонь, Рагнар извлек из поясного раздатчика несколько гранат и, одну за другой, бросил их в гущу нападавших. Его товарищи сделали то же самое. Эффект был впечатляющим. Разрывные гранаты нанесли врагу серьезный урон.

А еще Волк с удовлетворением отметил, что ему пока удается уворачиваться от плевков противника. Дело в том, что применяемое врагом оружие обладало ужасной способностью разъедать практически любой материал, будь то человеческая плоть или броня доспехов. Это подтверждали доносящиеся с разных сторон стоны уже пострадавших людей. Похоже, лишь Космическим Волкам, инквизиторам и Галу удавалось пока оставаться неуязвимыми.

Вдруг Рагнар ощутил нарастающую концентрацию псионической энергии. Взглянув в сторону Кары, он увидел исходящий от нее поток чистого света, направленный на противника. Натиск врага заметно ослаб, но огромные насекомые все равно продолжали наступать, очевидно подчиняясь некой организующей силе. Лишь на мгновение показалось, что они дрогнули, но затем вновь двинулись вперед, перешагивая через трупы павших.

Медлить было нельзя. Нанося страшные удары направо и налево, Волк бросился в гущу врага. Лезвия его цепного меча с диким визгом кромсали плоть, разнося запах гноя и разложения. Свен, рыча и завывая, сражался бок о бок с Рагнаром. Кровавые Когти двигались столь стремительно, что, если бы обычный человек наблюдал за происходящим со стороны, он скорее всего вообще не смог бы разглядеть никаких подробностей, а вместо Космических Волков видел бы лишь нечеткие, смазанные силуэты, от соприкосновения с которыми во все стороны разлетались части тел отвратительных тварей. На подобную скорость были способны, пожалуй, лишь Космодесантники, организм которых перестроен таким образом, что позволяет снабжать кислородом мышечную ткань в совершенно бешеном темпе.

Впрочем, противник тоже обладал незаурядной скоростью, поэтому только работа на пределе возможностей могла на какое-то время обеспечить Космодесантникам успех. Рагнар ясно ощущал, что, лишь действуя таким образом, он может рассчитывать на продление своей жизни. Нельзя было ни на мгновение замедлить темп или позволить себе отвлечься. Волк понимал, что противник не простит ни малейшей ошибки и с нетерпением ждет удобного случая, чтобы нанести смертельный удар.

Рагнар весь сосредоточился на битве. Все свое внимание, все силы он бросил на то, чтобы наносить смертельные удары и одновременно уклоняться от контратак. Для Волка не существовало больше понятий «вчера» и «завтра», только «здесь» и «сейчас», во всем мире не существовало больше ничего, кроме него и его противника. Рагнар знал, что время его жизни напрямую зависит от того, как долго он сумеет продержаться на пике концентрации и бешеного темпа. Пока сможет — будет жить, короткая, пусть даже на одно мгновение, передышка повлечет за собой неминуемую гибель. Лишь острое осознание того, что смерть дышит ему в затылок, позволяло Волку мгновение за мгновением, минута за минутой продлевать то состояние, которое принято называть жизнью.

И в этот миг Рагнар почувствовал, что он счастлив. Счастлив простым счастьем воина, занятого единственным делом, для которого он, собственно, и предназначен. Ему удалось в дыхании своей смерти ощутить неповторимый аромат, наполняющий каждое новое мгновение, дарованное жизнью. Волк наконец понял ту простую истину, которую, очевидно, нельзя в полной мере ни представить, ни передать на словах, можно лишь ощутить. Он понял, что жизнь лишь тогда приобретает свое ни с чем не сравнимое очарование и наполняется невыразимым, но истинным смыслом, когда каждое ее мгновение может стать последним.

Продвигаясь сквозь ряды противника, Рагнар неожиданно оказался перед огромным монстром, имеющим множество длинных лап со страшными когтями и превосходящим его по размерам по меньшей мере вдвое. Очевидно, это был один из наиболее крупных тиранидов, какие только встречались в природе. Увернувшись от жутких когтей, Волк отбил мечом жало, нацеленное ему в горло. Сила монстра оказалась столь велика, а быстрота столь стремительна, что Рагнар остался в живых, лишь сумев каким-то непостижимым образом предугадать направление его ударов.

Не теряя времени, он выстрелил в тиранида, целясь ему в глаз. Однако враг, по всей видимости, тоже не страдал от нехватки интуиции, поскольку весьма ловко увернулся, не забыв плюнуть в Волка кислотой.

Зверь, обычно дремлющий, а теперь выпущенный на свободу, безошибочно знал, что одержать верх над таким врагом можно, лишь совершив необычное действие, которое тот не сумеет предугадать. Поэтому, увернувшись от плевка тиранида, Рагнар резко подпрыгнул и молниеносным движением своего меча отделил голову монстра от его туловища. И тут же, повинуясь чутью, Волк прыгнул на спину обезглавленной твари. Смысл своего прыжка Рагнар понял несколько позже, когда агонизирующее тело врага еще несколько секунд разбрызгивало во все стороны кислоту и размахивало бритвенно-острыми когтями с немыслимой даже для тиранида скоростью, раскроив нескольких своих же сородичей, прежде чем обрушиться на палубу. Находясь все это время у него на спине, Волк не только избежал опасности быть сраженным последними ударами умирающей твари, но и получил передышку, позволившую ему яснее увидеть картину битвы.

Волк увидел, что Свен закапчивает сражаться с другим тиранидом примерно так же, как это только что сделал сам Рагнар.

Еще он увидел, как с разных сторон к нему приближаются два генокрада. Несмотря на то что их скорость намного превышала возможности обычного человека, в сравнении с тиранидами они были весьма медлительными. Монстры уже приготовились выплюнуть кислоту, о чем свидетельствовали набухшие железы, но Волк, казалось, никак не реагировал на их присутствие. Лишь в самый последний момент, когда нацеленные в голову Рагнара сгустки кислоты вылетели из жвал, он резко присел, пропуская плевки у себя над головой. Расчет Волка оказался точен. Уже через несколько секунд агонизирующие тела генокрадов корчились на палубе.

Практически одновременно с Рагнаром Свен закончил борьбу с доставшимися ему тварями, и теперь оба Космодесантника получили несколько мгновений передышки, оказавшись в центре плотно устланного трупами пространства.

Осмотревшись, Рагнар увидел еще нескольких тиранидов. Несмотря на то что они со Свеном разделались с тварями на своем участке, ситуация в целом оставляла желать лучшего. Все поле боя представляло собой содрогающееся море клыкастой, когтистой и плюющейся ядом органики с несколькими островками. На одном из таких островков находились Рагнар со Свеном, а на прочих — инквизиторы с Галом, Нильс со Стрибьорном и сержант Хакон. Остальные члены отряда пали жертвами чудовищного противника.

Талисман на груди Кары Исаи, сияя ослепительным белым светом, наносил немалый ущерб врагу. И все же было очевидно, что, несмотря на мужество людей, соотношение сил по-прежнему не позволяет надеяться на успех. Каждое мгновение неминуемо приближало исход боя, который, к сожалению, не сулил им ничего хорошего. Волк отчетливо сознавал, что если не случится чего-то необычного, то все их действия, какими бы отчаянными и самоотверженными они ни были, бесполезны, все будут мертвы, причем произойдет это с минуты на минуту.

Необходимо было срочно что-то предпринять. Но что? Ответ на вопрос пришел неожиданно. Ну конечно! Нужно попытаться завладеть последней частью талисмана, благодаря которой врагу удается подчинять своей воле и координировать действия монстров. Во всяком случае, несмотря на всю сомнительность попытки, стоило попробовать.

— Эти уроды на редкость сообразительны, — проворчал Свен.

Обернувшись, Рагнар увидел, что несколько особо крупных тиранидов в сопровождении генокрадов и прочей мерзости словно по команде устремились в их сторону.

«Вот привязались!» — подумал Волк. Впрочем, смысл их действий был ясен. Твари бросились на защиту чего-то гораздо более важного — источника своей чудовищной и неистощимой силы и по совместительству — центра управления.

Рагнар совершенно не представлял себе, что именно он должен делать. Оставалось лишь в очередной раз довериться чутью заключенного в нем зверя.

Решение пришло мгновенно. Гранат было еще достаточно, Волк метнул одну в центр студенистой массы, туда, где не так давно он видел кристалл. Прогремел взрыв, вслед за которым, словно эхо, раздался жуткий вопль тварей, как если бы осколок гранаты ранил каждого из них. Затем вся эта смертоносная масса словно лишилась руководства — от былой слаженности не осталось и следа.

Такая реакция противника красноречиво свидетельствовала о том, что Рагнар избрал верную тактику. Он продолжал двигаться к цели, сопровождая каждый свой новый шаг очередным взрывом. Каждое попадание в странный «кисель» посреди зала заставляло монстров вопить от боли.

Волк не располагал излишками времени, чтобы понять, отчего все происходит именно так, а не иначе. Достаточно было того, что он нашел способ наиболее эффективно воздействовать на врага, в результате чего ход боя резко изменился в пользу людей.

Свен, моментально оценив ситуацию и с присущей ему проницательностью уловив суть происходящего, тотчас присоединился к своему товарищу, тоже посылая гранату за гранатой в центр пульсирующей зеленой массы.

Теперь уже практически все тираниды с душераздирающими воплями, потеряв всякий интерес ко всем прочим людям, устремились к Рагнару. Но видно было, что действия противника лишены прежних скорости и координации.

Наконец, шагая по слабо содрогающейся теперь зеленой массе, Волк достиг центральной ее части, где находился кристалл.

Как только талисман оказался в его руках, сражение тотчас прекратилось, подобно футбольному матчу после финального свистка арбитра. Не сразу сообразив, что вообще случилось, люди еще некоторое время продолжали стрелять, но, видя, что противник не оказывает больше никакого сопротивления, постепенно успокоились.

Монстры пребывали в замешательстве, бессмысленно дергаясь из стороны в сторону, натыкаясь друг на друга и растерянно повизгивая. Создавалось впечатление, что тираниды все еще пытаются управлять своими меньшими сородичами, но в то же время сами, не получая новых сигналов от руководства, не представляют, что же конкретно им следует делать. Глядя, как бестолково мечутся эти еще совсем недавно столь стремительные и смертоносные существа, Волк не смог сдержать улыбку, до того комично и нелепо выглядели они теперь. Трудно было поверить, что эти неуклюжие создания являли хоть какую-то угрозу для человека.

Внезапно движения монстров вновь стали осмысленными, но только на этот раз цель их действий изменилась на прямо противоположную — они врассыпную бросились бежать. Уже спустя минуту в поле зрения не осталось ни одного живого врага.

Взглянув на стоящего рядом с ним Свена, Рагнар увидел широкую улыбку на лице своего боевого брата, а также восторг и восхищение в его глазах. Можно ли желать большей награды! Рагнар стоял с кристаллом в руке, окруженный телами поверженных врагов, и сам еще до конца не верил в победу.

Однако все было кончено. Подошли Стрибьорн, Нильс и сержант Хакон, затем к ним присоединились Стернберг, Кара Исаи и Гал. Глаза всех Космодесантников и обоих инквизиторов светились искренней радостью.

— Молодец! — произнес Хакон, хлопнув Рагнара по плечу. — Честно говоря, я решил взять тебя ради того, чтобы ты не кис один на корабле. А ты превзошел самого себя.

Рагнар радостно и в то же время несколько растерянно смотрел на сержанта. Остальные Кровавые Когти тоже удивленно покосились на своего командира. И было от чего. Едва ли кто-нибудь мог припомнить, чтобы за все время, сколько он знал ветерана, тот оказался способен произнести такое количество теплых слов зараз.

Инквизитор Исаи протянула руку. Встретившись с ней взглядом, Волк прочел в нем восхищение, признательность и в то же время какую-то глубокую грусть. Он очень мало знал о псайкерах и их способностях. Неужели для этой женщины приоткрыта завеса, скрывающая от человека его будущее? Или просто она лучше других чувствует вероятности грядущих событий? Рагнар не знал, какое из его предположений ближе к истине, но все равно почувствовал, как холодная дрожь прошла по его спине под взглядом этой женщины. Недолго думая, он с улыбкой протянул ей кристалл и, как ни странно, ощутил заметное облегчение, когда инквизитор приняла его. Она едва заметно улыбнулась в ответ, и Волк, в который уже раз за последние несколько минут, почувствовал себя счастливым.

— Рагнар! — слегка подтолкнул в спину своего товарища Свен. — Ты, конечно, герой, но… немного прикрой рот. Извини, — добавил Свен в ответ на вопросительный взгляд своего товарища и покосился вслед отошедшей от них женщины, — просто у тебя был чересчур глупый вид.

Глава тринадцатая

«Свет истины» приближался к системе Аэриуса. Рагнар испытывал гордость и удовлетворение от выполненного долга. Наконец их поиски завершены. Они выполнили свою задачу — собрали все части Талисмана Ликоса. По пути от халка инквизитор Исаи сумела восстановить его. Судя по всему, эта работа отняла у нее немало сил. Мельком взглянув на женщину, Рагнар обратил внимание, что, несмотря на ее смуглый от природы цвет кожи, она выглядит бледной. Теперь висящий у нее на шее талисман представлял собой единый кристалл невиданной и жуткой красоты.

Что же будет дальше? Несмотря на то что «Свет истины» уже довольно близко подошел к Аэриусу, установить контакт с кем бы то ни было пока не удалось. Такой ход событий не сулил ничего хорошего.

— Мой господин! Корабль вошел в зону непосредственного радиоконтакта, — поступил доклад инквизитору.

— Слава Императору! — произнес Стернберг. — Попробуйте установить связь с дворцом губернатора.

— Слушаюсь, мой господин.

Через несколько минут на экране монитора появился наконец один из залов дворца. Вышедший на связь человек представлял собой грустное зрелище. Создавалось впечатление, что одежда ему не по размеру, словно с чужого плеча. Впалые щеки, горящие лихорадочным огнем глаза, осунувшееся лицо. Худые и какие-то искривленные руки судорожно сжимали подлокотники кресла.

— Инквизитор Стернберг? — изумленно произнес человек надсадным, треснувшим голосом. — Это вы?

— Министр Кармиакал! Где губернатор Тал?

— Тал… Он мертв, мой господин. Большая часть правительства Аэриуса тоже мертва. Мы не нашли средства против чумы.

Очевидно, Стернберг был потрясен, потому что на некоторое время повисло тягостное молчание.

— В таком случае ты исполняющий обязанности губернатора?

— Да, я удостоен этой чести, — медленно, словно через силу, ответил человек. — А вы сумели найти то, что искали?

— Да, Талисман Ликоса у нас.

— Тогда мы ждем вас. Это наша последняя надежда. Чума уже унесла жизни большей части населения планеты. Число погибших огромно и продолжает увеличиваться. Улицы завалены трупами. Их уже некому убирать.

— Не сомневайся, мы сделаем все, что в наших силах, — ответил инквизитор. — Я готов спустить шаттл прямо сейчас. Распорядись подготовить его прием.

— Да, конечно, хотя… — замялся Кармиакал, — едва ли найдется кто-либо, еще способный выполнять приказы. В любом случае, садитесь, — добавил человек, затем лицо его исказила судорога боли, и экран погас.

— Нужно спешить! — произнес инквизитор.

Уточнять, к кому именно обращены его слова, не требовалось. Кара Исаи, Гал и Космодесантники немедленно направились к шаттлу.

Разглядывая в иллюминатор поверхность планеты, Рагнар испытывал радость уже просто оттого, что на этот раз отряд высаживается обычным способом, а не с помощью телепорта. Стернберг счел неразумным идти на неоправданный риск в заключительной части операции.

Когда шаттл вошел в атмосферу, Волк обратил внимание на черные, неестественные облака, видимо представляющие собой выбросы промышленных предприятий. Когда шаттл снизился, Рагнар убедился, что его первое впечатление оказалось верным. Огромные трубы многочисленных заводов и фабрик изрыгали клубы черного дыма. Повсюду виднелись чудовищных размеров горящие ямы, сверху напоминающие озера лавы. Вся эта картина больше напоминала творение каких-то безумных богов, чем дело рук человека. Впрочем, весьма вероятно, что в связи с чумой здесь произошли крупные техногенные катастрофы. Конечно, Волк был готов к тому, что на планете не все в порядке, но увиденное ошарашило его.

Шаттл слегка тряхнуло. Корабль вошел в нижние слои атмосферы. Рагнар словно зачарованный смотрел вниз. То, что вначале он принял за реки, оказалось разветвленной сетью дорог, протянувшихся между громадами гигантских небоскребов.

— Много ли людей живет там, внизу? — произнес Волк, словно размышляя вслух.

— Чертовски много. Но уже гораздо меньше, чем до чумы, — отозвался Свен.

— Едва ли кто-то сможет сейчас ответить на этот вопрос, — произнес инквизитор. — Погибло больше половины населения — это официальные данные. Фактическое положение дел может быть еще печальнее. Аэриус являлся одним из наиболее развитых миров Империума, и его потеря станет чувствительным ударом для нее, — добавил Стернберг после небольшой паузы.

— Тогда почему же здесь не создали защиту, обеспечившую необходимый уровень безопасности? — спросил Рагнар.

— Сложно сказать. Может быть, люди Аэриуса стали излишне самоуверенны и в конце концов поплатились за это либо обрушившиеся на них силы Хаоса оказались слишком мощными.

— Хорошо, что мы прибыли вовремя, чтобы спасти этот мир, — с улыбкой сказал Нильс.

— Мы его еще не спасли, — ответила Кара Исаи.

Рагнар знал, что Черная Пирамида весьма велика, но то, что он увидел, превзошло все его ожидания. Ее грани сверкали подобно хрусталю, с той лишь разницей, что были черного цвета. Но главное, что ощутил Волк, — это мощная аура силовых полей, окружающая это невиданное сооружение. На одной из сторон Пирамиды, как в зеркале, отражался их спускающийся шаттл.

Вскоре корабль совершил мягкую посадку. Как ни странно, настроение у Рагнара улучшилось. Очевидно, после нескольких недель, проведенных в космосе, перспектива вновь ступить на твердую почву радовала.

— Ну наконец-то! — со вздохом произнес Нильс, выразив общее мнение.

Первое, что бросилось в глаза Рагнару, когда он сошел с трапа корабля, — огромное количество трупов. Тела погибших заполняли почти все пространство перед Пирамидой и отличались друг от друга лишь различными стадиями разложения. Но самое страшное было не это. Волк даже не сразу сообразил, в чем дело, когда леденящая кровь волна ужаса накатила на него. То тут, то там можно было различить едва заметные движения, говорящие о том, что далеко не все были мертвы. Некоторые несчастные разлагались, будучи все еще живы.

Затем Рагнар обратил внимание на саму Пирамиду. Она представляла собой величественное сооружение и даже сверху выглядела впечатляюще, вблизи она поистине поражала. Вместе с тем исходящее от нее мощное силовое поле, которое Волк почувствовал еще с орбиты, теперь стало многократно ощутимее. Энергия была столь концентрированной, что заставляла шевелиться волосы на голове.

Однако произведенное впечатление было весьма противоречивым. Бьющая в глаза красота сочеталась с не менее мощным ощущением исходящей от этого фантастического сооружения реальной угрозы, заставившей Рагнара напрячься. Казалось, в сознании Волка вдруг ожили все ужасные предчувствия, которые посещали его с самого начала путешествия и которые он всеми силами пытался отбрасывать. Рагнар пробовал убедить себя, что причина тому — ужас, охвативший его при виде огромной массы разлагающихся тел, но он знал, что обманывает себя. Какие бы объяснения ощущениям ни старался придумать его разум, Волк понимал, что все дело в самой Пирамиде, заставляющей дыбиться шерсть на загривке.

Интересно, его товарищи чувствовали то же, что и он, или это было всего лишь одним из последствий ранения, от которого он еще не до конца оправился?

— Взгляни туда, — услышал Рагнар шепот Нильса.

Посмотрев в направлении, указанном боевым братом, Волк заметил в небе множество инверсионных следов. Белые полосы спускались из верхних слоев атмосферы сквозь брешь в облаках. Сначала Рагнар предположил, что это могут быть корабли противника, но затем понял, что это падают метеоры.

Когда дыра в облаках расширилась, Волк заметил еще одну странную вещь. Нечто, напоминающее чудовищную красную комету, оставляло за собой хвост зеленовато-желтого цвета. Рагнару не требовалось спрашивать, что это. Звезда Зла.

— И что теперь? — спросил сержант Хакон.

— Теперь нам нужно проникнуть внутрь, — как всегда мрачно ответил Стернберг. — Оракул была весьма благосклонна к нам, сообщив, что именно следует делать. Чтобы остановить чуму, мы должны доставить талисман в центр Пирамиды.

— Очевидно, осталось дело за малым — найти вход? — улыбнулся сержант, но, несмотря на иронию в голосе, глаза ветерана горели холодным огнем.

— Мы найдем его, — произнес инквизитор уверенно, и весь его облик красноречиво свидетельствовал о том, что он действительно сдержит свое обещание, сколько бы времени и сил ни пришлось на это потратить.

Чтобы подойти к Пирамиде, отряду пришлось пересечь площадь, заваленную телами людей. Всю дорогу Рагнар был вынужден смотреть на них, чтобы не наступать, и получил возможность детально разглядеть жертв страшной эпидемии. Тела мертвых выглядели отвратительно, но еще ужаснее были леденящие душу стоны еще живых. При виде отряда люди обращали на них умоляющие взгляды, просили воды. Рагнар старался сохранять хладнокровие, но чувствовал, что его буквально бросает в жар.

— Что за проклятое место! — пробормотал Свен. — Да ты весь взмок! — добавил он, обращаясь к Рагнару. — Надеюсь, ты не успел подцепить тут лихорадку?

Рагнар чувствовал, что его боевой брат шутит. Но с ним действительно что-то не так. Проведя рукой по лицу, Волк смахнул пот. Глубоко вдохнув, он решил не обращать внимания на ужасное зловоние, наполняющее воздух.

Чем ближе они подходили к Пирамиде, тем огромнее она казалась. Каким образом инквизитор собирается найти вход, если это еще до сих пор никому не удавалось? Пророчество Оракула не содержит никаких указаний по этому вопросу.

Впервые Рагнар взглянул на ситуацию со стороны. До этого он лишь исполнял приказы вышестоящих. Отряду не раз приходилось рисковать жизнью в поисках магического талисмана. Они нашли недостающие части, соединили их и получили артефакт невиданной мощи. Теперь с этим сгустком силы отряд шел к Пирамиде, представляющей собой не менее мощную силу, и, как выяснилось, никто толком не знает, что следует делать. Все, чем они располагают, — более чем расплывчатое пророчество Оракула, опыт Стернберга и псионические способности инквизитора Исаи. Это, конечно, немало, но достаточно ли для того, чтобы решить задачу? Вместе с тем нет сомнений, что поразившая мир Аэриуса чума представляет собой жуткую, вездесущую и совершенно реальную силу, способную поставить на колени развитую цивилизацию.

Взглянув на ситуацию под таким углом, Рагнар вдруг ясно осознал, что решение стоящей перед ними задачи находится за пределами обычной человеческой логики. Будет совсем хорошо, если оно не лежит за гранью возможностей человеческого разума. Ведь обычно разум занят вовсе не выбором поступков, которые следует совершить, а поисками объяснений уже происшедшим событиям. И поиском причин, почему все пошло так, а не этак.

Рагнар почувствовал, что его губы растягиваются в улыбке. Он вдруг осознал некоторую запоздалость посетивших его мыслей. И все же, продолжая вести наблюдение за потоком сознания как бы со стороны, Волк почувствовал что-то необычное, чего не замечал прежде, какую-то странность. Но понимание того, в чем же именно заключается эта странность, не приходило. Необычным в его размышлениях был не столько сам их характер, сколько то, что пришли они откуда-то со стороны, скорее даже, были навязаны кем-то… или чем-то. Что же это может означать? Есть лишь один способ получить ответ на этот вопрос — внимательно наблюдать и ждать.

Тем временем отряд наконец подошел к подножию Пирамиды и был накрыт отбрасываемой ею огромной тенью. Стена этого удивительного сооружения представляла собой столь гладкую поверхность, что Волк отчетливо видел в ней свое отражение. Отражение действительно принадлежало ему, но в нем было что-то… не то, какое-то едва уловимое и в то же время чудовищное несоответствие. Рагнар присмотрелся внимательнее. В отражении он выглядит слабым, исхудавшим, изможденным. Его глаза излучают неестественный, лихорадочный блеск, а щеки покрыты странными пятнами, такие же он видел на телах, устилавших площадь. На мгновение ужасная мысль пронзила его мозг — неужели это предзнаменование и он видит сейчас свое будущее? «Нет, такого не может быть», — подумал Волк, отбрасывая эти жуткие мысли. Тем не менее он почувствовал вдруг непривычный, странный зуд во всем теле и, преодолевая желание почесаться, продолжил путь.

Теперь люди находились точно по центру западной грани Пирамиды. Взглянув на инквизитора Исаи, Рагнар заметил, что ее глаза прикрыты, а над головой все ярче и ярче разгорается ореол. Силовые потоки, словно щупальца, исходили от висящего у нее на шее кристалла и растекались по стене, образуя какой-то сложный, чуждый узор, напоминающий руну.

Вдруг Талисман Ликоса вспыхнул настолько ярко, что ослепительный свет заставил Волка на мгновение зажмуриться. Когда он открыл глаза, мерцающий рунический знак, растаяв подобно туману, исчез, оставляя вместо себя проем в стене, за которым угадывался длинный, темный туннель. Несмотря на дурные предчувствия, Волк словно зачарованный смотрел на происходящее на его глазах чудо. Как ни развивались бы события дальше, но им все же удалось проникнуть туда, куда тысячелетиями, а может, вообще никогда не ступала нога человека.

Инквизитор извлек из кармана своего плаща фонарь, и отряд вошел в туннель. Стены туннеля были облицованы тем же материалом, что и внешние стороны Пирамиды. Похоже на полированные гранитные плиты. Но чем ближе к центру, тем более древними казались стены. Создавалось впечатление, что Черная Пирамида построена поверх меньшей, гораздо более старой Пирамиды.

Стали появляться фрески, по всей вероятности сделанные эльдарами. Рагнар пожалел, что ему неизвестен их язык. Он чувствовал, что, расшифровав надписи, удалось бы хоть немного приоткрыть завесу, скрывающую тайну Пирамиды. Зачем она построена? Быть может, это гигантская гробница, хранящая прах какого-нибудь древнего эльдарского правителя? Впрочем, все это лишь предположения, не имеющие под собой никаких оснований.

И все же, судя по древности сооружения, Пирамида построена еще до того, как эльдары покинули Аэриус.

Ощущение пронизывающей все вокруг энергии стало очень сильным. Инстинктивно рука Волка коснулась оружия, он весь подобрался, готовясь в любой момент отреагировать на возможную агрессию. Едва ли строители столь величественрюго и жуткого сооружения стали бы расставлять грубые ловушки и западни. Без сомнения, силы, оберегающие Пирамиду, должны иметь более тонкую природу. Скорее всего то, что ощутил Рагнар, — чистая псионическая энергия. Эта область относится скорее к компетенции Рунных Жрецов, нежели обычных воинов, каким был Рагнар. К слову сказать, не исключено, что бедняга Ларс, погибший на Галте, при всей своей молодости и неопытности, был лучше подготовлен к встрече с силами, с которыми здесь придется столкнуться Волкам. Случайно ли, что с ними сейчас не было именно его? А может, вся цепь событий, начиная с прибытия в Клык Инквизитора Стернберга со свитой, лишь часть большого плана, постижение которого находится за пределами возможностей человеческого разума?

Волк тряхнул головой, словно стараясь освободиться от роя противоречивых мыслей. Быть может, все это лишь фантазии, плод воспаленного воображения, последствие тяжелого ранения, усиленное тягостным мраком Пирамиды? Как всегда, слишком много вопросов и почти никаких ответов.

Продолжая двигаться вперед, он заметил, что где-то на границе обзора то возникает, то вновь исчезает странная тень, очертаниями напоминающая эльдара, которого Рагнар уже видел однажды, когда присутствовал при извлечении из тайников Клыка первой части магического кристалла.

— Стойте! — неожиданно произнесла инквизитор Исаи.

Несмотря на то что она говорила достаточно тихо, эхо многократно повторило приказ.

— Если вам дороги ваши жизни, стойте и не двигайтесь! — добавила она, хотя весь отряд и без того мгновенно замер на месте.

Несмотря на то что Волк не видел никакой реальной угрозы, тон инквизитора и исходящий от нее запах не оставляли сомнений, что положение действительно серьезно. Рагнар застыл, напряженно стараясь почувствовать хоть какое-то изменение в окружающей обстановке, но ничего не мог обнаружить. Все, что ему оставалось, — покорно ждать.

Кара Исаи подняла руки, и свет, источаемый кристаллом на ее груди, стал ярче. Одновременно множество световых потоков, похожих на щупальца кракена, потянулись от талисмана вперед, а затем, словно столкнувшись с невидимым препятствием, рассыпались снопами разноцветных искр. Зрелище было впечатляющим.

— Мы… мы можем идти дальше, — произнесла инквизитор, когда весь этот фейерверк погас.

Голос ее звучал тихо и невыразительно, это был голос человека, только что избежавшего смертельной опасности.

Отряд продолжил путь к центру Пирамиды. Мрак стремительно сгущался, и внезапно впереди материализовалась человеческая фигура. Рагнар остановился, всматриваясь и стараясь определить, фантом это или реальное существо. Ничего определенного сказать было нельзя. Не исключено, что странная фигура представляет собой дух одного из давно погибших воинов, обреченный веками охранять покой Пирамиды.

Подойдя ближе, Рагнар понял: перед ними не человек. Эльдар. Шлем воина венчал странный, массивный гребень, на поясе — оружие неизвестного образца, а доспех украшал необычный узор из алмазов. Довольно долго фигура стояла неподвижно со скрещенными на груди руками. Волк уже стал сомневаться, что она вообще когда-нибудь проявит хоть какие-то признаки жизни.

Заговорил эльдар столь же неожиданно, как и появился, и голос его был полон ни с чем не сравнимого величия и мощи.

— Возвращайтесь назад! — произнес он. — Здесь не место живым.

Теперь, когда фигура пошевелилась, Рагнар понял, что это скорее призрак, чем живой человек, поскольку от него не исходило вообще никаких запахов. Похоже, это просто голограмма, хоть и очень натуральная. Еще очень похоже на отвлекающий маневр, пока реальный противник занимает удобную позицию для атаки.

— Мы следуем туда, куда нам предписано, — ответил сержант Хакон.

Тем временем Рагнар внимательно осматривался вокруг, втягивая ноздрями воздух и пытаясь удостовериться, оправданны его подозрения или нет.

— Мы — подданные Императора и находимся в его владениях, — добавил сержант, видя, что собеседник никак не реагирует на его слова. — А кто ты и почему решил, что мы станем внимать твоим словам?

— Я не враг вам, Космические Волки, и не стану останавливать вас, — ответил наконец незнакомец, печально покачав головой. — Я лишь обязан предупредить. Вы не ведаете, во что ввязываетесь. Существуют вещи, которые лучше оставлять нетронутыми. Силы, пробужденные вашим вмешательством, слишком древние и слишком могучие, чтобы вы могли сдержать их и тем более подчинить своей власти. Если вы продолжите упорствовать, разразится катастрофа, масштабы которой вы не в состоянии себе представить.

Несмотря на то что голос эльдара звучал негромко и спокойно, в нем ощущалась страшная сила. О какой катастрофе он говорит? Искренни слова эльдара или это лишь уловка?

У стоящего чуть позади Свена был несколько растерянный вид, да и сам Рагнар чувствовал себя так, словно перед ним предстало одно из тех мифических существ, о которых говорят древние саги.

— Кто ты? — повторил вопрос сержанта инквизитор Стернберг. — Назови свое имя и скажи, что тебе нужно от нас.

— Не следовало восстанавливать то, что было разрушено, — ответил эльдар, — и тем более не следует нести это в проклятое место. Если бы вы увидели ничтожную часть того, что хотите выпустить на свободу, вы бы ужаснулись… Я предупредил, — добавил призрак. — Я и мои братья едва сдерживаем рвущегося на свободу демона. Наши силы на исходе. В последний раз говорю вам, люди, — возвращайтесь туда, откуда пришли, пока еще не слишком поздно. Возвращайтесь! Есть вещи страшнее, чем просто смерть.

Эти последние слова эльдара эхо все еще повторяло, но сам призрак уже исчез так же внезапно, как и появился.

Инквизиторы и Космические Волки уставились друг на друга. Ситуация была весьма нелепой. Все молчали. Молчали просто потому, что сказать было нечего. С одной стороны, выходило так, что весь проделанный путь, все опасности, которые они преодолели, — все это зря. И теперь, если, конечно, верить призраку, доставив восстановленный кристалл в центр Пирамиды, они не только не покончат с ужасной чумой, губящий мир Аэриуса, но и выпустят на свободу ужасное древнее зло, спровоцировав катастрофу вселенского масштаба. Невеселая перспектива. Но с другой стороны, они зашли уже слишком далеко, чтобы вот так вдруг развернуться и отступить, вняв совершенно бездоказательным предостережениям призрака, который, кстати, даже не соизволил назвать свое имя, несмотря на то что его дважды спросили об этом.

Как ни крути, а, похоже, они крепко влипли. Это пока единственный достаточно верный вывод, который сумел сделать Рагнар.

Так что же делать? Что представляет собой демон, о котором говорил эльдар и который не должен обрести свободу? Было ли искренним стремление призрака предотвратить катастрофу и гибель их отряда, или это лишь чья-то попытка управлять их действиями в собственных интересах? Где искать ответы на все эти вопросы?

Рагнар не знал. Инквизитор говорил, что Оракул предсказала гибель целого мира, если талисман не будет восстановлен и доставлен в Пирамиду, и Рунные Жрецы Клыка подтвердили это. Волк снова и снова приходил к одному и тому же неутешительному выводу: для решения стоящей перед их отрядом задачи количество неизвестных должно быть сокращено. Поэтому он глубоко вздохнул, постарался успокоиться и вообще, насколько это возможно, выкинуть из головы всякие мысли, связанные с талисманом и сложившейся вокруг него головоломкой. К тому же решение-то, в конце концов, все равно принимать не ему. Есть инквизиторы, сержант Хакон наконец, а его задача — исполнять приказы и обеспечивать выполнение миссии в той мере, в какой он способен на это.

Заставляя себя думать таким образом, Рагнар, конечно, понимал, что занимается самообманом, но, как ни странно, почувствовал некоторое облегчение и даже почувствовал, что его губы складываются в едва заметную улыбку.

Никто не произнес ни слова, но отряд словно по команде двинулся дальше. Несмотря на то что благодаря талисману Кара Исаи имела возможность достаточно точно определять цель, коридоры, по которым им приходилось идти, представляли собой переплетение ходов сложного лабиринта и постоянно петляли, то уводя в сторону, то заставляя менять направление на противоположное.

— Что за странное место?.. — прошептал Нильс.

— Русс меня побери! — откликнулся Свен. — Неужели ты сомневаешься, что они просто морочат нам голову.

— Наверное, ты прав, — согласился Нильс. — Только хотелось бы знать, они — это кто?

— Этого я не знаю, — еле слышно пробурчал Свен. — Но если они пытаются сбить нас с пути, то, похоже, своей цели они почти достигли.

— Нет, вы не совсем правы, — сказала Кара Исан. — Лабиринт устроен в соответствии с определенным принципом. Руны на стенах направляют энергию, потоки которой я могу улавливать.

— Но зачем кому-то потребовалось оставлять ключ к разгадке лабиринта на его стенах? — в недоумении спросил Рагнар.

— Не знаю, — ответила женщина. — Быть может, это лишь часть общей энергетической системы, обеспечивающей сохранность Пирамиды на протяжении многих тысячелетий либо… нечто большее. К сожалению, это пока все, что я могу сказать.

«Так что же это?» — подумал Волк. Гробница? Может быть, некий храм, предназначенный для вызывания и управления мощными мистическими силами?

Неоднократно отряд делал остановки, с тревогой наблюдая за тем, как Кара Исаи с помощью кристалла определяет верное направление.

Коридор закончился неожиданно. За очередным поворотом их встретила огромная, испещренная рунами дверь. Очевидно, она была сделана из того же материала, что и внешние стены Пирамиды. «Что ждет по ту сторону?» — подумал Рагнар.

— И как мы откроем ее? — спросил Свен.

— Думаю, здесь не помешал бы хороший заряд взрывчатки, — предположил Нильс.

— Такого заряда у нас все равно нет! — фыркнул Стрибьорн. — Есть только гранаты.

— Самое большее, чего мы сможем добиться таким образом, так это сделать небольшую вмятину, — задумчиво произнес Стернберг. — Хотя… и это сомнительно. Если верно мое предположение, эта штука должна быть как минимум несколько метров толщиной и весить не один десяток тонн.

Едва ли можно справиться с такой громадиной подручными средствами, даже если бы была возможность использовать большой заряд взрывчатки.

Кара Исаи подошла к двери и приложила руки к ее гладкой поверхности. Как только она прикоснулась к камню, от ее рук во все стороны стали разбегаться серебристые огненные нити. Постепенно руны, покрывающие поверхность камня, засветились и словно ожили, едва заметно вибрируя. Тянулись минуты. Создавалось впечатление, будто время вообще остановилось. Но больше ничего не происходило. Тем не менее женщина оставалась неподвижной, очевидно улавливая нечто, недоступное восприятию остальных.

Вдруг в тишине раздался грохот, а затем с пола поднялось и закружилось, словно небольшой торнадо, облако пыли. Преграждавшая путь каменная глыба стала медленно опускаться вниз.

Через несколько минут проход был свободен. Но как только это случилось, волна необъяснимого, леденящего кровь ужаса нахлынула на Рагнара. Чутье безошибочно подсказывало ему: там, впереди, их ждет нечто, от чего не следует ждать ничего хорошего.

Опасения Волка подтвердились очень быстро. Едва затих грохот двери, как раздался жуткий, отвратительный, но наряду с этим удивительно веселый и искренний смех:

— От имени моего возлюбленного дядюшки Нургла приветствую вас, идиоты! Позвольте представиться: Бочулаз, правая рука Властелина Чумы. Позвольте от всего сердца поблагодарить вас за то, что вы наконец освободили меня. После стольких веков заточения это было приятно. Не знаю даже, как мне и благодарить вас за вашу… глупость!

После этих слов раскаты дикого, неуемного и злобного хохота несколько минут сотрясали воздух, а затем воцарилась мертвая тишина. Подождав некоторое время и убедившись, что ничего нового не происходит, члены отряда осторожно вошли внутрь помещения, которое, очевидно, и было целью их путешествия.

Рагнар не раз воображал себе это место, но то, что открылось его взору сейчас, ошеломило его. Он инстинктивно привел оружие в боевую готовность, хотя лишь смутно догадывался, с чем ему предстоит столкнуться здесь. Волк был уверен в одном: едва ли враг, кем бы он ни был, может быть повержен обычными средствами.

В центре комнаты на небольшом возвышении наличествовала странная, бесформенная фигура. Похоже, это было какое-то живое существо. Впрочем, кто знает? Создавалось впечатление, что его тело состоит из текучей слизи, непонятным образом удерживающейся в вертикальном положении и по неизвестным причинам еще не растекшейся по полу. Навершие, которое следовало считать головой, было покрыто пятнами нездорового зеленого цвета. Вся поверхность этого непостижимого организма слегка дрожала, обнаруживая некоторое сходство с огромным куском студня. Зловоние было столь густым, что Рагнар с трудом удержался от порыва зажать нос рукой.

На лице этого ужасного существа, казалось, жили только глаза, заискрившиеся лукавыми огоньками при виде вошедших. В этом взгляде читалась древняя, непостижимая мудрость. При ближайшем рассмотрении на голове существа обнаружились рожки. Чудовище закашлялось, брызгая слизью. Любопытно то, что каждая капля, достигая пола, тут же превращалась в крошечную фигурку, точную копию своего создателя. Некоторое время фигурки танцевали, но затем растекались и впитывались в пол.

— Император храни нас! Нечистый… — услышал Рагнар шепот Стернберга, и дрожь прошла по его телу.

«Нечистыми» издревле называли самых страшных демонов, состоящих на службе Нургла, Властелина Чумы. Одна мысль о том, чтобы оказаться лицом к яйцу с таким существом, могла привести в ужас даже самого храброго воина.

— Вы уж простите, что я сижу, — произнесло существо, — но, как видите, я не очень хорошо себя чувствую.

После этих слов монстр зашелся в приступе истерического хохота, переходящего в не менее отвратительный кашель.

— Приготовься к смерти, мразь! — взревел сержант Хакон.

— Не нужно так горячиться, — мирно ответил демон, окидывая сержанта взглядом, полным циничного юмора. — Если ты еще не заметил — у меня проблемы со здоровьем. И потом, чем я заслужил столь суровый приговор? Вы, люди, бываете такими утомительными, — продолжал демон, не дождавшись ответа на свой вопрос. — Вы продолжаете убеждать себя, что контролируете ситуацию, даже тогда, когда и ребенку ясно, что она полностью вышла из-под вашего контроля. Вы напоминаете мне тех вредных эльдаров, чье общество я вынужден был терпеть несколько тысяч лет. Впрочем, следует отдать должное, они все же сумели запереть меня здесь, и, если бы не вы, кто знает, сколько еще времени могло бы продлиться мое заточение. Но теперь наконец — свобода! А сколько работы! Ведь пока существует мир, для демона чумы всегда найдется занятие.

Рагнар с удивлением наблюдал за говорившим и обратил внимание на еще одну странность. Несмотря на то что демон произносил слова довольно тихо, почти шепотом, они звучали в голове Волка громко и отчетливо. Кроме того, интуиция подсказывала ему, что юмор и шутливый тон демона скорее всего, преследуют определенную цель. Не исключено, что он просто отвлекает их внимание разговором и просто тянет время. Что же ему нужно? Рагнар знал, что понять замысел врага — это половина победы. Но едва ли можно надеяться, что демон сообщит прямо о своих намерениях.

— Ты не выйдешь отсюда! — крикнул Стернберг с отчаянием в голосе.

Обычно уверенный в себе, инквизитор сейчас выглядел как человек, который вдруг понял, что дело всей его жизни сведено на нет. На него было просто жалко смотреть, и Волк впервые почувствовал нечто вроде симпатии к этому человеку.

Стернберг возглавлял отряд, на который было возложено выполнение важной миссии. Он преодолел вместе со своими товарищами смертельные опасности и теперь наконец добрался сюда, достиг конечного пункта своего маршрута, желая спасти Аэриус от чудовищной чумы. И что же? Оказалось, что он не только не справился со своей задачей, но, наоборот, освободил одного из самых страшных демонов Вселенной. Это был сокрушительный удар даже для столь сильного духом человека, как инквизитор.

— Да брось ты это, маленький человек! — прокашлял демон в ответ на возглас Огернберга. — Воистину забавно слышать подобные речи от того, кто только что освободил меня. Да, кстати, — добавил Бочулаз, — я с толком провел свое свободное время. Я посвятил его творчеству и придумал несколько новых, весьма любопытных форм заболевания. Как-нибудь на досуге я похвастаюсь тебе некоторыми из них.

— Ты никогда не получишь возможности распространить их! — зарычал сержант Хакон.

Вид старого Волка говорил о том, что он готов в любой момент броситься на врага, однако исходящий от него запах свидетельствовал о неуверенности. Очевидно, странная манера демона вести диалог и его веселая наглость сбивали сержанта с толку. Впрочем, в дурацком положении ощущал себе не он один. Все члены отряда пребывали в растерянности и бестолково переминались с ноги на ногу.

— Вы не должны сердиться на меня за мои маленькие шалости, — продолжал потешаться демон. — Я имею на это определенное право. Расслабьтесь. Не одну тысячу лет эльдары составляли мне компанию. Они, конечно, намного хитрее вас, но вот беда — напрочь лишены чувства юмора. Так что не будьте излишне требовательны к несчастному, неуклюжему существу вроде меня, дайте мне полюбоваться прекрасным талисманом, который сияет на груди вашей очаровательной спутницы. Поверьте, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы он вновь обрел целостность и оказался здесь, рядом со мной.

— Мы убьем тебя, если ты только попытаешься двинуться с места! — отважился вступить в разговор Нильс.

— Что за милый, но глупый мальчик! — обратил демон свой взгляд на Кровавого Когтя. — Впрочем, ты мне нравишься и я окажу тебе честь, приняв к себе на службу раньше твоих товарищей. Говорю же вам, — продолжал демон, обращаясь уже ко всем остальным, — я демон Властелина Нургла, Бочулаз. Если бы вы обладали вдесятеро большими силами, возможно, и сумели бы разрушить эту Пирамиду и отправить мою сущность в пространство варпа, откуда я и пришел в ваш мир, но уничтожить… Даже ваш Император оказался не способен на это. Мы встретились однажды… Неплохой парень, только слишком строгий и не в меру злопамятный.

Сперва Рагнар принял слова демона за пустую похвальбу, но затем вспомнил, что, согласно преданиям, Император действительно боролся против демонов Нургла. И происходило это более десяти тысяч лет назад. Неужели сидящий перед ним — один из них? Неужели он был заперт здесь все это время и теперь обрел свободу?

Наряду со множеством прочих способностей Бочулаз, очевидно, умел читать мысли, поскольку его бесформенная голова чуть повернулась, глаза уставились на Волка, а губы расплылись в широкой улыбке, обнажившей несколько рядов отвратительных, покрытых желто-коричневым налетом клыков. Из пасти дохнуло столь нестерпимым зловонием, что Рагнар покачнулся.

— Не думай, это было не так уж просто, — произнес демон. — Лишь совсем недавно я вновь обрел достаточную способность к концентрации и сумел наконец воздействовать на мир за пределами Пирамиды. Я вступил в контакт со своими верными слугами и с их помощью заставил вас исполнять свою волю.

— Как ты оказался здесь? — спросил сержант Хакон, вероятно решив попытаться извлечь хоть какую-то пользу из болтовни противника.

— О, я думаю, эта Пирамида изначально строилась с целью заманить меня в ловушку. Я посетил этот мир, чтобы проверить здесь действие некоторых новых болезней… Эти эльдары буквально с неба свалились. Едва ли вы можете себе представить мое удивление, когда я оказался запертым здесь. Не исключено, что мне пришлось провести здесь намного больше времени, если бы ваши люди не оказались столь любезны и не изгнали эльдаров. Однако, прежде чем покинуть мир, эти мерзавцы разрушили талисман и разбросали его осколки по Вселенной. Я был в отчаянии. Мне потребоваюсь не одно тысячелетие, чтобы хоть как-то поправить свое пошатнувшееся здоровье, установить контакт с моими верными слугами и определить местонахождение одной из частей кристалла. Затем пришлось как следует пораскинуть мозгами, чтобы придумать для вас стоящее основание отправиться на поиски остальных осколков и добыть их для меня.

Слушая демона, Рагнар окончательно укрепился во мнении, что он дурачит их, тянет время. Вот только зачем ему это нужно? Чего он ждет?

А Бочулаз между тем продолжал разглагольствовать.

— Да, кстати, дорогой Гал! — произнес демон, обращаясь к командующему охраной инквизитора. — Ты заслужил награду.

— Благодарю тебя, мой господин, — ответил Гал, прытко подскакивая к Бочулазу.

Лицо Стернберга буквально окаменело.

— Ну что вы так удивляетесь? — продолжал глумиться демон, откровенно наслаждаясь произведенным впечатлением. — Мне ведь нужен был кто-то, кто держал бы вас на правильном курсе все это время. Вот Гал и служил мне верой и правдой много лет, верно?

— Да, мой господин, — ответил командующий.

— А до него — его отец, — добавил Бочулаз, — а до отца — дед и так далее. Впрочем, не стану утомлять вас сейчас долгим перечислением всех моих слуг, а также способов, с помощью которых я скрывал от вас свои истинные намерения. У нас для этого будет еще достаточно времени.

Свою речь демон сопровождал непрерывными ужимками и все тем же постоянно переходящим в кашель идиотским хохотом.

— Гал, ты предал не только меня и свой народ, — мрачно произнес инквизитор, но выражение недоумения на его лице красноречиво свидетельствовало, что он все еще не может до конца поверить в случившееся. — Ты предал все человечество.

— Что ты знаешь о предательстве? — усмехнулся в ответ Гал. — Я с детства ненавижу всех вас — вашего губернатора, ваше правительство, ваш народ, который превратил некогда цветущий мир Аэриуса в одну гигантскую сточную канаву. Но тебя я ненавижу больше остальных, потому что ты, помимо прочего, еще и болван, возомнивший, будто ты лучше всех разбираешься в людях и способен раскрыть любой заговор.

Волна ненависти захлестнула Рагнара. Командующий сопровождал отряд на протяжении всего пути, лично участвовал в кровавой битве в халке. Ларс и немало других славных воинов пожертвовали жизнью, чтобы этот мерзавец мог теперь раболепно склонить голову перед своим отвратительным хозяином.

— Только не кипятитесь! — произнес Бочулаз цинично. — Человечки! Что вы возомнили о себе? Вы вообразили, будто познали истину и умеете отличать добро от зла. Но много ли вам известно об истине! Вы отрезаете от мира кусок, который вас устраивает, и называете его добром, а все остальное — злом. При этом не хотите обращать внимания, что ваш кусок ничтожно мал в сравнении с тем, что вы отбрасываете. Мир гораздо шире и многограннее, чем вы можете себе представить даже в самых смелых ваших фантазиях. Что может знать об истине тот, кто делит окружающее на вкусное и невкусное, вредное и полезное! Глупцы! Вы выносите суждения о мире, получив некоторое представление о ничтожной его части. Впрочем, к чему я тут распинаюсь? Вы ведь даже не в состоянии понять, кто в действительности перед вами, а потому расцениваете меня как проявление зла, не так ли? Однако я не склонен слишком уж сердиться на своих освободителей, — продолжал Бочулаз, несколько смягчаясь. — Очевидно, в том ракурсе, в котором вы способны сейчас воспринимать меня, я действительно представляюсь вам плохим… Ладно, — добавил демон после небольшой паузы, словно собираясь с мыслями, — не обращайте внимания. Просто давненько не доводилось поговорить с кем-нибудь, кроме этих противных эльдаров.

Тем временем Рагнар уже подавил приступ нахлынувшего на него гнева, вызванный предательством командующего. Волк достаточно хорошо знал, что эмоции не помогают принять верное решение. Глубоко вздохнув и еще раз взглянув на ухмыляющуюся физиономию Гала, Рагнар почувствовал, что наконец успокоился. Теперь можно было принимать решение, а приняв — не медлить с его осуществлением.

Молниеносным движением выхватив свой болтер, Волк почти одновременно произвел два метких выстрела — в сердце и голову изменника.

— Ты, как всегда, торопишься и поэтому путаешь белое с черным, Космодесантник, — насмешливо произнес Бочулаз, переводя холодный, безжалостный взгляд с Рагнара на своего верного слугу, который рухнул к его ногам как подкошенный, угасающим взглядом преданно глядя на демона, словно умирающая собака. — Я лично собирался наградить тебя, — обратился Бочулаз к своему слуге. — Но этот Кровавый Коготь оказался столь поспешен… Что ж, да будет так. Мне не в чем упрекнуть тебя. Ты честно заработал свою награду. Я знаю, как непросто тебе было изображать преданность Императору, Инквизиции и этому самовлюбленному болвану Стернбергу. Но теперь твои мучения позади, сын мой.

Тем временем Гал, несмотря на нанесенные ему две смертельные раны, повис на ноге Бочулаза, и его соскальзывающие пальцы при этом издавали отвратительные чмокающие звуки.

— Ладно-ладно, — добавил демон, слегка отстраняя ногой своего слугу, — не волнуйся. Бочулаз всегда держит свои обещания или… почти всегда.

Произнеся последние слова, демон разразился особенно издевательским взрывом хохота. Тем временем Рагнар перевел прицел своего болтера на голову Бочулаза и спустил курок.

— Не стоит… — Демон не успел закончить фразу, расплываясь в широкой улыбке.

Волк разрядил всю обойму. Мгновенно к нему присоединились и его товарищи. Все снаряды бесследно поглотила студенистая масса. Взгляд Бочулаза на миг подернулся пеленой, и Рагнар подумал было, что противнику все-таки нанесен ущерб, но уже через несколько мгновений стало ясно, что это не так. Со звуком пробки, вынутой из бутылки, болты, один за другим, выскочили из тела демона и посыпались на землю.

«Может, мы все же зацепили его?» — подумал Рагнар. Эту слабую надежду ему подарил новый, особенно сильный приступ кашля монстра.

Демон слегка нагнулся вперед, сжимая руками живот в том месте, где он был поражен пулями. На этот раз приступ кашля закончился рвотой. Отвратительная зеленая масса изверглась из его пасти на тело бывшего командующего. А через несколько мгновений мертвец стал судорожно хватать ртом воздух, его тело неестественно раздулось, мускулы увеличились, а кожа приобрела болезненный желтовато-зеленый оттенок. Жуткий, сверхъестественный свет появился в его глазах. Одним прыжком существо, еще совсем недавно бывшее человеком, встало на ноги, сгибая пальцы рук, подобно когтям хищной птицы.

— Спасибо за помощь, друзья мои, — произнес Бочулаз, — хотя на этот раз я вовсе и не просил о ней.

К этому времени Кара Исаи вышла из транса, в который она впала с того момента, как отряд проник в комнату. Выкрикнув какое-то заклинание на неизвестном Рагнару языке, она подняла руки над головой. Волна раскаленной добела псионической энергии потекла от нее к демону, окружая его стеной огня. Надежда вновь наполнила сердце Волка, но длилось это недолго. Бочулаз повернул голову в сторону женщины и изрыгнул сгусток собственной энергии, мгновенно опутавшей инквизитора тысячами змей ядовитого, зеленовато-желтого цвета. Испустив протяжный мучительный стон, женщина замерла как вкопанная. Затем ее кожа стала покрываться пятнами, глаза потускнели, и Кара Исаи безвольно опустилась на землю.

Тем временем демон осмотрел себя, видимо убеждаясь, что ничуть не пострадал.

— Ладно. Порезвились, и хватит, — произнес он, деловито потирая руки. — Что-то я заболтался тут с вами. Уверен, Гал позаботится об успешном вступлении вас в наши ряды.

После этих слов Рагнар ощутил, как энергия вокруг сгустилась настолько, что стала физически ощутимой. Воздух наполнился множеством нитей все того же зеленовато-желтого цвета, и даже стены комнаты стали менять цвет. Чутье подсказывало Волку, что все это не сулит ничего хорошего ни им, ни людям Аэриуса.

Между тем с телом Гала произошла очередная метаморфоза. Сначала увеличившись, теперь оно таяло на глазах, словно выкипая изнутри, испуская гадкий запах гниения. Пальцы превратились в когти.

— Я бессмертен! — воскликнул монстр.

— Сейчас мы это исправим! — крикнул Свен, бросаясь на врага с цепным мечом.

Глава четырнадцатая

События стали развиваться с невероятной скоростью. Из покрытого слизью пола комнаты, словно утопленники из-под воды, начали подниматься жуткие фигуры. Они отличались друг от друга лишь размерами, в остальном же представляли собой точные копии своего создателя — Бочулаза. Лишь глаза их были совершенно пусты.

Внезапно Рагнар почувствовал, как чья-то рука ухватила его за лодыжку. Посмотрев вниз, Волк увидел контуры улыбающегося лица, начинающего проявляться на поверхности пола под ногами. Дернув ногой, Волк оторвал схватившую его руку, но она цепко держалась за пластину его доспеха. А монстр продолжал подниматься.

Глянув вокруг, Рагнар понял, что его товарищи находятся не в лучшем положении. Вся поверхность пола теперь представляла лес тянущихся вверх рук и голов с одинаковыми идиотскими улыбками и страшными, невидящими глазами.

Посреди всей этой чертовщины мрачно возвышался Гал, со скрещенными на груди руками, и с презрением наблюдал за своими бывшими товарищами. Когда его взгляд остановился на инквизиторе, лицо исказилось гримасой дикой ненависти.

Космические Волки открыли огонь, одновременно кромсая цепными мечами тянущиеся к ним руки. Однако все эти столь активные действия не приносили, казалось, ровным счетом никакого результата, словно оружие Космодесантников было игрушечным. Единственное изменение заключалось лишь в том, что руки и головы появлялись теперь не только из пола, но уже и из стен комнаты, а попытки монстров схватить свои жертвы зубами или когтями становились еще более настойчивыми. Положение казалось безнадежным.

— Ну, слуги Ложного Императора, — произнес Гал, с восторгом осматривая свою изменившуюся плоть, — у вас остается лишь один выбор — между смертью и… мучительной смертью.

Рагнар попытался отшвырнуть очередную вцепившуюся в него руку, но она, словно резиновая, вытянулась и только усилила хватку. Освободиться удалось, лишь саданув по ней цепным мечом, да и то не с первого раза.

Сражение было в самом разгаре, но имело какой-то странный, односторонний характер. Сражались только Космические Волки. Их враг и не думал сопротивляться и даже не пытался защищаться от выстрелов и ударов мечей, которые не наносили ему никакого ущерба. Рагнар остро ощутил совершенную бессмысленность дальнейшей борьбы. Следовало что-то изменить, попытаться найти какой-то иной выход из ситуации, в которой оказался отряд.

Тем временем Стернберг пробился к своему бывшему помощнику и остановился в нескольких шагах от него. «Неужели инквизитору пришел на ум какой-то новый план действий?» — с надеждой подумал Волк. Однако тут же понял, что ошибся. В его глазах не было ничего, кроме злобы и ненависти. Неужели этот умудренный жизнь ю человек враз лишился своей рассудительности и хладнокровия? Неужели случившееся предательство настолько сокрушило его казавшийся столь мощным дух? Очевидно, да. Взглянув в глаза инквизитора, Рагнар видел, что в них не осталось ничего — ни любви к своему народу, ни опасений за собственную жизнь, ни надежды на спасение, лишь тупая, безграничная ненависть, сконцентрированная сейчас на одном объекте — том, кто некогда являлся его первым помощником и, вероятно, самым близким доверенным лицом. Инквизитор был жив, но стало ясно, что дух его повержен. Некогда столь сильный, Иван Стернберг пал жертвой своей чрезмерной самоуверенности. Быть может, он сделал неоправданно большую ставку на авторитет Оракула, мастерство его толкователей, направивших Стернберга на поиски Талисмана Ликоса, и на преданность и верность своего помощника… И вот теперь, когда выяснилось, что все, во что инквизитор заставил себя поверить, оказалось обманом, жестокой мистификацией, почва ушла у него из-под ног. Теперь ему просто не на что было опереться. Все еще оставаясь живым, он утратил то, без чего человеческая жизнь невозможна, — свою душу.

Все эти мысли пронеслись в голове Рагнара в одно мгновение, а за ними последовал единственный, жестокий и неумолимый вывод: инквизитор Стернберг не представляет собой больше никакой ценности ни для отряда, ни для своего гибнущего мира. Для дальнейших размышлений сейчас не было ни времени, ни повода, Хватит уже того, что отряд потерял еще одного сильного воина.

Волк почувствовал, что нужно немедленно уходить из этого ада, поскольку дальнейшее пребывание здесь не сулило ничего, кроме смерти. Словно пушинку подхватив обмякшее тело Кары Исаи, Рагнар бросился к выходу. То, что он увидел в следующее мгновение, заставило похолодеть его сердце. Долю секунды Стернберг и Гал стояли неподвижно, сверля друг друга полными ненависти взглядами. Затем Гал плюнул в лицо своему бывшему господину. Почти сразу же глаза инквизитора наполнились гноем, а через несколько мгновений его голова взорвалась, разбрызгав по стене перемешанные с кровью мозги.

Следующим объектом мести Гала была, очевидно, лежащая на плече Волка женщина. Интуиция подсказывала Рагнару, что, возможно, инквизитор Исаи — их последняя надежда на спасение. Не медля, Рагнар прыгнул к выходу, одновременно уклоняясь от выстрела Гала и обращаясь со словами молитвы к Руссу и Великому Императору.

Тем временем остальные Космические Волки с рычанием и воем тоже пятились к выходу. Продвижение с каждым мгновением становилось все более затруднительным. Отвратительные руки все настойчивее тянулись к ним, мерзкие хлюпающие звуки сопровождали каждый шаг, дающийся все с большим трудом. Чудовища выползали уже не только из пола и стен помещения — даже на потолке начали проявляться контуры нескольких улыбающихся морд демона. Происходящее напоминало Рагнару ночные кошмары.

Повернув голову в сторону сержанта Хакона, Рагнар с удивлением отметил, что тому удалось разрубить на куски тело бывшего командующего и теперь ветеран предпринимает отчаянные попытки пробиться к выходу, вырываясь из вцепившихся в него рук. Волк хотел помочь сержанту, но едва ли он смог бы сделать это, ведь на плече он нес Кару. Оценив ситуацию, другие Кровавые Когти бросились на выручку своему командиру.

Когда все они уже находились почти у дверей, Рагнар заметил, что отстал Нильс. Тот был покрыт, словно коконом, толстым слоем слизи. Неужели они ничем не помогут ему?

— Вперед! — проревел сержант. — Его уже нет! Первым порывом Рагнара было броситься к своему товарищу на подмогу, но уже в следующее мгновение Волк осознал, что Хакон прав. Медлить нельзя, иначе все они обрекут себя на столь же ужасную гибель, в которой не будет ни смысла, ни славы.

Отбросив последние сомнения, Рагнар побежал. Тело инквизитора Исаи мирно покоилось на его плече, а доносившийся сзади топот свидетельствовал о том, что его товарищи следуют за ним.

Когда они выскочили из Пирамиды, стояла ночь. Однако настораживала не столько подозрительная, какая-то неестественно черная темнота, сколько зловещая тишина. Едва ли все люди на планете уже мертвы, и все же… Откуда знать, на что способно существо, сумевшее в течение нескольких тысячелетий оставаться живым в сердце Черной Пирамиды. Вглядываясь в темноту ночи, Рагнар пытался почувствовать, в каком же состоянии находится теперь этот мир.

Между тем на внешней к нему стене Пирамиды стали появляться странные огни. Они то гасли, то загорались вновь, меняя оттенки и интенсивность. По мере того как Волк наблюдал за ними, они постепенно собирались в очень знакомый образ, заставивший его инстинктивно схватиться за оружие. Это было лицо Бочулаза. Однако, едва оформившись, оно утратило четкость и через некоторое время распалось на несколько отдельных фрагментов, которые, в свою очередь, приобрели знакомые очертания, затем появились десятки, сотни, тысячи лиц, колышущихся в море зеленовато-желтых огней. Да, демон был свободен, не оставалось никаких сомнений в этом.

Кроме того, Рагнар заметил, что неважно себя чувствует. Он все чаще смахивал со лба капли пота, его лихорадило. «Дело плохо, — подумал Волк. — Если уж организм Космодесантника оказался подвержен этому заболеванию, то каковы же тогда шансы на спасение для обычного человека?» Все, что оставалось в подобной ситуации, — это молить Русса и Императора, чтобы его тело оказалось достаточно сильным и смогло противостоять болезни.

— Что за вонь?! — послышался голос Свена.

Рагнар сразу понял, что имел в виду его товарищ. В воздухе появился новый запах, которого прежде не было.

— Да, мерзость ужасная, — согласился сержант Хакон. — Пожалуй, мне еще не доводилось сталкиваться с подобным.

— Что же нам делать? — спросил Стрибьорн.

— Мы должны узнать, что произошло и каковы планы демона, — произнес Хакон, мрачно взглянув на неподвижное тело Кары Исан.

— Похоже, кое-какой информацией мы все же располагаем, — произнес Свен, широким жестом обводя пространство перед Пирамидой, заполненное мертвыми и умирающими.

Словно в ответ на эти слова Кровавого Когтя, Рагнар ощутил какое-то изменение вокруг. Несмотря на то что он не обладал псионическими способностями, концентрация неизвестной, но злобной энергии становилась физически ощутимой. Кроме того, что-то произошло и с устилающими землю телами. Они стали… активнее. А те, что находились ближе к Космодесантникам, поползли в их сторону. Рты несчастных были приоткрыты, словно от удивления, а глаза сверкали болезненным зеленым огнем. Неожиданно ближайший к ним страдалец издал страшный, душераздирающий крик — крик утопающего, чьи горло и легкие уже почти заполнены водой. И сразу же подобные крики стали раздаваться со всех сторон.

Рагнар взглянул на своих боевых братьев. Он не был испуган. В сравнении с тем, что им довелось увидеть в Пирамиде, вид истерзанных болезнью людей не был страшен — скорее, вызывал сострадание. Однако уже через мгновение новая волна ужаса нахлынула на Волка, когда он осознал, что если все погибшие здесь люди превратятся в зомби, повинующихся воле Бочулаза, то в распоряжении Властелина Чумы окажется внушительная армия, которую он сможет посадить на имеющиеся здесь в изрядном количестве космические корабли и направить в разные уголки Вселенной. Поистине это уже угроза не только для Аэриуса, но и всего Империума в целом.

— Быть может, нам следует вернуться на корабль и поместить инквизитора Исан в лазарет? — предложил Свен, с беспокойством глядя на неподвижное тело женщины.

— Нет! — резко возразил Рагнар, и все взгляды обратились к нему. — Если она и мы все заражены, то единственное, чего мы добьемся этим, — распространим инфекцию на «Свет истины».

— Рагнар прав, — согласился сержант Хакон. — Мы не должны сейчас возвращаться на борт.

Произнеся эти слова, он включил коммлинк и отправил на корабль донесение с просьбой перенаправить его руководству Имперского Флота.

Конечно, он поступал правильно, но едва ли к тому моменту, как Флот достигнет Аэриуса, здесь останется кто-то нуждающийся в помощи.

Тем временем мертвецы медленно, но непреклонно подбирались со всех сторон к Космическим Волкам. Какую реальную угрозу могут представлять эти жалкие создания? Впрочем, вопрос надо ставить иначе: сколько их может вот так приползти?

У Рагнара не поднималась рука на этих несчастных. Что бы ни сделал с ними Бочулаз, это все равно люди, те самые люди, ради спасения которых была предпринята вся эта кампания.

— Решайте сами, — произнес сержант Хакон, словно угадав мысли Рагнара. — Только нам их уже не спасти. Они больше не люди в обычном смысле этого слова.

Не в правилах сержанта было бросать слова на ветер, поэтому, не медля далее, он первым открыл огонь на поражение.

Кадавров отбросило назад, но в целом стрельба Хакона не произвела на них впечатления. Рагнар достал гранату и метнул ее в толпу мертвецов. Взрыв разбросал фрагменты тел несчастных, но тоже существенно не повлиял на поведение зомби. Мертвые продолжали приближаться, и никто из членов поредевшего отряда не знал, как остановить врага. Медленно пятясь назад, Космодесантники снова оказались у входа в Пирамиду. Создавалось впечатление, что их целенаправленно загоняют обратно.

Инквизитор Исаи пришла в сознание.

— У нас нет иного выхода, — произнесла она чуть слышно. — Демон все еще здесь. Он наслаждается, используя те энергии, которые некогда заманили его в ловушку. Или мы остановим его здесь и сейчас, или уже никогда не сумеем сделать этого. Мы должны вернуться и… закончить дело.

«По крайней мере, она все еще жива», — подумал Рагнар, бросая очередную гранату в становящуюся с каждой минутой все активнее толпу. Теперь на каждый очередной взрыв мертвецы реагировали булькающим хохотом, очень напоминающим смех Бочулаза.

— Ну что? — крикнул Хакон. — Если мы действительно решили возвращаться, то медлить ни к чему.

Увидев во взглядах Волков согласие, сержант бросился внутрь Пирамиды. Кровавые Когти последовали за ним.

Снова оказавшись в знакомом туннеле, Рагнар прислонился спиной к прохладному камню стены и глубоко вздохнул. Голова кружилась, его лихорадило. Организм Космодесантника боролся с заразой, но пока без особого успеха. Глядя на своих товарищей, Волк видел, что их самочувствие тоже оставляет желать лучшего. Лоб Свена покрылся потом, а кожа приобрела болезненный, зеленовато-желтый оттенок.

— Ты все больше напоминаешь орка, — произнес Рагнар.

— Уверяю, ты выглядишь ничуть не лучше, — ответил Кровавый Коготь. — Кстати, некоторые трупы, которые встречались нам, имели более здоровый вид.

— Да, власть Хаоса здесь сильна, — произнес Стрибьорн.

В ответ на эту реплику Свен разразился идиотским хохотом:

— Да ты просто раскрыл нам глаза! Без твоей проницательности мы ни за что не догадались бы об этом!

Стрибьорн впился взглядом в Свена и зарычал. Атмосфера накалилась. Сержант Хакон подошел и встал между бойцами.

— Все мы больны и утомлены, — произнес он, кладя руки на плечи боевых братьев, — а демон разгуливает на свободе. Вот когда запихнем его обратно, тогда выясняйте отношения сколько хотите, а сейчас — не время.

Слушая мудрые слова ветерана, Рагнар все острее чувствовал, как глухое отчаяние все ближе подкрадывается к нему. Неужели они действительно могут надеяться совладать с демоном, который способен не только предугадывать все их шаги, но и направлять их по своему усмотрению? А что им известно о нем? Только то, что он представляет собой некое древнее зло, которое они, несмотря на предостережение эльдара, освободили из заточения. Еще им известно, что демон хитер и у него немало слуг, если учитывать тот факт, что даже первый помощник инквизитора Стернберга оказался одним из них. Но можно ли надеяться одолеть врага, если не знаешь его слабых сторон? Что же делать? Волков осталось всего четверо, а ведь кроме монстров, созданных Бочулазом в Пирамиде, за ее стенами поднималась сейчас целая армия, готовая служить Хаосу.

Их заманили в сеть зла, из которой у них не было никакой возможности вырваться. Рагнар задумался: а был ли у них шанс избежать этого? Если бы хоть одно решение было иным, можно ли было предотвратить освобождение демона чумы и гибель товарищей?

Рагнар еще раз проанализировал ситуацию с самого начала. Что послужило поводом к проведению операции? Весьма расплывчатое предсказание Оракула. Но некоторые указания провидицы были конкретны. Например, ясно сказано, что действие зла прекратится, когда талисман окажется в центре Пирамиды. Конечно, в пророчестве ни слова о стражах-эльдарах, о демоне Бочулазе, равно как и не упомянуто о том, что, собственно, следует делать. Так почему бы им не осуществить свой план, основанный на предсказании Оракула до конца? Почему никому не пришло в голову сделать то, что было предложено, — поместить кристалл в центр Пирамиды? Кара Исаи! Быть может, все, что требуется для доведения дела до конца, — это снова доставить инквизитора в ту ужасную комнату и обеспечить ей немного времени, чтобы она успела установить талисман, куда требуется.

Словно озарение сошло на Рагнара. Нужно действовать! Волк взглянул на инквизитора. Она пришла в себя и смотрела на него ясными, полными понимания глазами. Казалось, она прочла его мысли. Впрочем, наверное, так и есть, ведь она же псайкер.

— Думаю, ты прав, — произнесла женщина. — Возможно, талисман — ключ, и, используя его должным образом, мы сможем снова запереть демона в его тюрьме.

— Откуда тебе это известно?

— Я знаю устройство этой Пирамиды не хуже ее строителей, ведь я вошла в контакт с силами, обитающими здесь. Надеюсь, что смогу найти способ активизировать их и справиться с отродьем Хаоса.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда мы все погибнем, — спокойно ответила Кара, слегка улыбнувшись. — Тебя все еще пугает это? Если мы не попробуем, то все равно погибнем. Что нам терять? Посмотри, мы и так уже похожи на мертвецов, и если смиримся с поражением, то наша смерть — лишь вопрос времени, причем ближайшего.

Волк взглянул на своих боевых братьев. Выглядели они не лучшим образом, страдая от поразившей их болезни, однако отчаяние, уже проступившее на их лицах, вновь сменилось прежней целеустремленностью. Ведь они — воины, настоящие воины!

Космодесантники смотрели на Рагнара, и он видел, что они поняли и одобряют задуманное им.

— Она права, черт побери! — нарушил молчание Свен, выражая общее мнение. — Что нам еще остается? Либо поражение и неминуемая смерть, либо… Неужели среди нас окажется хоть один, кто откажет себе в удовольствии напоследок надрать задницу этому уроду!

— Я — за, — кивнул Стрибьорн. — Как тут откажешься!

— Что ж, в худшем случае мы получим возможность достойно умереть, — произнес сержант Хакон, сжимая тонкие губы. Вот только, — добавил он, переводя взгляд на инквизитора, — неплохо бы узнать побольше о том, что нам предстоит сделать. Какими бы героями мы ни погибли, едва ли это поможет тем людям, которых мы поклялись защищать. В чем состоит твой план?

— Хорошо, — кивнула Кара, — слушайте.

Все склонились над женщиной, стараясь не пропустить ни одного ее слова.

Поредевший отряд двигался уже знакомым маршрутом к центру Пирамиды. На этот раз Космодесантники не нуждались в способностях псайкера, чтобы находить дорогу в лабиринте. Острое чутье безошибочно указывало им верное направление. Сжимая одной рукой болтер, а другой — верный цепной меч, Рагнар приготовился к последней, решающей схватке. Несмотря на то что в коридорах на первый взгляд все оставалось по-прежнему, Волк заметил особенность, заставившую его насторожиться и приготовиться к отражению атаки. Тусклый зеленовато-желтый свет появился на стенах, напоминая о странных силах, освобожденных вместе с демоном. Быть может, с помощью этого света слуги Бочулаза могли отслеживать местонахождение своих врагов? Кто знает. Хорошо уже и то, что до сих пор отряд беспрепятственно продвигается вперед. Сколько они успеют пройти, прежде чем снова столкнутся с ожившими трупами и прочей нечистью? Ведь Пирамида огромна, и лабиринт коридоров, похоже, бесконечен.

Несмотря на то что из пола и стен больше не появлялись головы и цепляющиеся руки и зловещие мертвецы не выскакивали из-за поворотов, продвигаться к цели с каждым шагом становилось все труднее. Волки преодолевали невидимую глазом, но более чем ощутимую силу противника. Рагнар чувствовал, как демон набирает мощь. А сами Космодесантники все больше слабели, измученные лихорадкой. Еще недавно легкое как пушинка тело Кары на плече Рагнара с каждым шагом становилось тяжелее. Голова кружилась, во рту пересохло, а пот уже просто тек по лицу. В голове Волка возник и набирал силу голос, мягко нашептывающий ему, что нужно остановиться хоть на минуту и отдохнуть. Он убеждал, что просто необходимо восстановить силы. Рагнар не сомневался, что это работа Бочулаза, пытающегося внедриться в его сознание с тем, чтобы подчинить себе его волю. Волк знал, что следовать советам этого голоса нельзя. Если он упадет, то поднимется вновь скорее всего уже слугой демона.

Взглянув на своих товарищей, Рагнар убедился в том, что все они находились не в лучшем состоянии, чем он сам. Волки отчаянно боролись, свирепо рыча и время от времени протяжно подвывая.

— Что же можно ожидать от обычных людей, — произнесла вдруг Кара Исаи, до этого молча висевшая на плече Рагнара, — если даже вы, Космические Волки, с трудом сопротивляетесь этому отродью Нургла. Весь тот бардак, что творится сейчас в ваших головах, навеян силами демона. Только не сдавайтесь! — продолжала женщина. — Пока вы сами не признаете своего поражения, никакие демоны варпа не смогут одержать над вами верх.

Некоторое время Космодесантники безучастно смотрели на инквизитора, но затем огонь вновь загорелся в их глазах. Они поняли, о чем она говорит. Оглядев друг друга, Космические Волки лишь покачали головами, обменявшись едва заметными улыбками. Сил оставалось так мало, что даже Свен, никогда не упускающий случая пошутить, лишь фыркнул, тут же захлебнувшись кашлем. Стрибьорн все больше чихал, а у сержанта Хакона все чаще случались приступы кашля.

«Неужели ты все еще надеешься, что четверо жалких, едва держащихся на ногах Десантников и одна беспомощная женщина смогут противостоять мощи Бочулаза! — уже совершенно отчетливо различал Рагнар звучащий в своей голове голос демона. — К чему эти ненужные мучения, ведь никто не оценит твоих усилий. Не лучше ли проявить благоразумие и занять достойное место у трона Повелителя? Нургл щедро награждает своих подданных. Ему нужны хорошие воины. И ты не пожалеешь, когда присоединишься к своему товарищу Нильсу. Кстати, он оказался умнее тебя и теперь весьма доволен».

Рагнар знал, что это не так. Нельзя поддаваться влиянию демона! Надо идти!

Бормоча молитву Императору, Волк, насколько это было в его силах, ускорил шаг. Его товарищи сделали то же самое, стараясь внимательнее глядеть под ноги и все больше сил тратя на то, чтобы удерживать равновесие и не падать.

Впереди послышалось пение. Впрочем, пением этот звук можно было назвать с большой натяжкой, поскольку голос был похож на чавканье и вызывал, пожалуй, даже большее отвращение, чем вопли орков. Прислушавшись, Рагнар понял, что он слышит стоны тысяч несчастных, оказавшихся во власти Нургла. Заметно усилившаяся вонь подтверждала, что до цели уже совсем недалеко.

— Эти звуки наводят на мысль о каком-то странном празднестве, — произнес Свен. — Интересно, по какому поводу?

Он сделал паузу, словно ожидая чего-то. Обычно в подобных случаях Нильс реагировал на шутки товарища, но теперь ответа не было. Взглянув на Свена, Рагнар убедился, что тот действительно ждал ответа, ждал, зная, что никогда уже не дождется. И эта боль придавала ему сил, необходимых для продолжения борьбы.

— Идемте же! — прокричал он. — Покажем этим ублюдкам, что они рано празднуют победу.

Сержант Хакон лишь кивнул. Свен и Стрибьорн никак не отреагировали. Но Рагнар понял, что они согласны с ним. Волк улыбнулся. Интересно, их маленький отряд еще в своем уме или уже нет? Впрочем, какое это имеет теперь значение? Чем бы ни закончилось предстоящее сражение, едва ли им удастся остаться в живых.

Добравшись наконец до цели, Рагнар увидел, что зал, недавно столь поспешно покинутый ими, теперь заполнен облаченными в темно-зеленые плащи зловещими фигурами. Подойдя к двери, Волк почувствовал, как на него дохнуло омерзительным запахом с тошнотворным сладковатым привкусом. Очевидно, здесь проводилось что-то вроде богослужения, в котором принимали участие лица, особо приближенные к Бочулазу. Воздух в помещении вибрировал и был полон раздражающего слух гудения.

Присмотревшись, Рагнар определил источник странного гула. Это были мухи. Волк никогда прежде не видел их в таком количестве. Единственное свободное от них место находилось в центре, там, где возвышалась фигура демона.

Когда Рагнар взглянул на него, глаза их встретились.

— А, это вы! — фыркнул Бочулаз. — Хорошо, что зашли. Проходите. А я уже начал было волноваться, что вы не вернетесь, и собирался посылать за вами.

— Сейчас тебе придется иметь дело вот с этим, черт побери! — рявкнул Свен, делая шаг вперед и потрясая своим цепным мечом.

— Не горячись напрасно, мальчик, — ответил демон, глумливо хихикая. — Побереги силы, а то растратишь их остатки на слова. Впрочем, печально наблюдать подобную враждебность в том, кому скоро выпадет честь стать одним из моих приближенных. Ну да ладно, у нас впереди еще много времени для бесед.

Рагнар тоже сделал шаг вперед, становясь рядом со Свеном. Он не хотел больше слушать болтовню этого мерзавца. Все, чего ему хотелось, — драться до тех пор, пока силы и жизнь не покинут его.

— Уверен, совсем скоро вы поймете свою ошибку и принесете извинения за вашу глупость, — произнес Бочулаз.

Очевидно, он хотел сказать еще что-то, но выстрел Рагнара помешал ему. В груди демона, там, где у обычного человека должно находиться сердце, появилось отверстие, расширяющееся по мере того, как Волк и его боевые братья вели огонь. На мгновение показалось, что Бочулазу действительно нанесен ущерб, — в образовавшейся дыре стали видны его отвратительные внутренности. Но затем рана с мерзким чавкающим звуком затянулась.

— Ну что за редкостное упрямство! — произнес Бочулаз, причмокнув губами, что, вероятно, следовало расценивать как проявление неодобрения. — В вашей суете нет никакого смысла. Неужели вы до сих пор еще не поняли этого? — В голосе демона звучало нескрываемое презрение.

Его приближенные, выхватив оружие, двинулись на Космодесантников.

«Что ж, такая борьба по крайней мере выглядит чуть более эффективной», — подумал Рагнар.

— Отвлеките их, — услышал он шепот Кары. — Отвлеките демона, насколько сумеете. Мне потребуется некоторое время для работы. И немедленно бегите отсюда, как только я дам знать, — добавила она мрачно.

Слова женщины подняли в душе Волка противоречивые чувства. С одной стороны, он ни за что не хотел оставлять ее, но с другой — понимал, что это, возможно, наиболее верный выбор в сложившейся ситуации. К тому же Кара Исаи скорее всего и слушать не станет, если он попробует ее отговорить. Печаль наполнила сердце Рагнара.

В этот момент уже знакомые отвратительные фигуры начали появляться из пола и стен. Свободным оставался лишь небольшой участок в центре. Волка это устраивало.

— Помни, когда я дам знак — беги, — снова услышал Рагнар голос Кары за спиной.

Сердце его сжалось.

— Я не оставлю тебя, — прошептал он.

— Ты должен. Вы все должны. Нужно, чтобы хоть кто-то остался в живых и сообщил Инквизиции, что здесь произошло. Иначе это может повториться вновь.

По ее тону Волк понял: Кара Исаи не очень-то надеется, что кому-то из них действительно удастся остаться в живых. Но шанс есть всегда.

Рагнар вел жестокую внутреннюю борьбу, решая, как поступить. Сложно сделать выбор, когда сердце и разум не согласны друг с другом.

— Это твой долг, Космодесантник, — прошептала инквизитор, словно прочитав его мысли. — Прежде всего ты воин, не забывай об этом.

Ощущая мощь демона и хорошо представляя себе количество его последователей, Рагнар сомневался, что эти слова имеют хоть какое-то значение. Существовала слабая надежда, что план Кары сработает. Способна ли она действительно восстановить древнее заклинание эльдаров? Возможно ли человеку совершить такое? Рагнар не мог сказать.

Он просто знал, что Кара сделает все возможное, а их задача — отвлечь демона и его приспешников. Способ был один — сражаться. В конце концов, смерть в бою — достойная смерть. Хотя, подумал Волк, бывают противники и получше, чем эти убитые болезнью кадавры и их перемазанный слизью господин.

Волк бросился в бой, размахивая цепным мечом и стреляя из болтера. Рыча и дико завывая, его братья Волки бились плечо к плечу рядом с ним.

— Гал, займись нашими гостями, — раздался насмешливый голос Бочулаза, жутким эхом пролетевший по залу. — К сожалению, более важные дела вынуждают меня отвлечься и я не смогу лично организовать нашим новым друзьям достойный прием. Впрочем, не сомневаюсь, что ты не хуже меня справишься с этой задачей.

По мере того как демон произносил слова, потоки циркулирующей вокруг него энергии становились все более насыщенными и яркими, а жужжание мух усиливалось. Каждое насекомое было окружено ореолом все того же болезненного света, а глаза их блестели, подобно крохотным драгоценным камням. Рагнар почувствовал прикосновение насекомых к своему лицу и поспешно закрыл рот, чтобы не дать им проникнуть внутрь. Он не хотел рисковать.

Двое приспешников Бочулаза бросились к нему с мечами наперевес. Ослабленный болезнью, Рагнар среагировал слишком медленно. Один вражеский меч скользнул по его броне, но не пробил ее. Другой столкнулся с лезвием его цепного меча, извергнув сноп искр. Волк навел свой болтер и нажал на курок. Голова первого из нападавших разорвалась, когда снаряд прошел сквозь его череп. Капюшон, подобно парусу, наполненному ветром, раздулся от вылетевших в него мозгов.

Достаточно быстро Рагнар разделался и со вторым противником, хотя тот и пытался защищаться. Но Волк подался вперед и распорол мечом грудь мертвеца. Кровь брызнула ему в лицо и окрасила тучу мух в темно-красный цвет.

От зловония темнело в глазах, и прикосновения насекомых к лицу были просто невыносимы. Воздух звенел от магической энергии, безумные видения возникали в мозгу Рагнара. Внутренним взором он видел, как зараза распространяется по городам и деревням, подобно лесному пожару. Рагнар знал, что остановить это нельзя и. все, что ему остается, — покориться судьбе.

Зверь внутри него выл и рыдал. Он не принимал поражения, признанного сознанием Рагнара. Он просто видел врага, которого нужно победить, чтобы выжить. Его не волновали ни злая магия, ни демоническая природа его противника. Зверь хотел только рвать и убивать врагов, найти выход из этой западни или… Никаких «или». Дух зверя придал сил Рагнару, и внезапно он почувствовал себя лучше. Болезненная слабость покинула его, он почувствовал, что становится сильнее и быстрее. Ему вспомнились времена, когда он еще не был Космическим Десантником, когда он сражался с Беспощадными Черепами и впервые ощутил в себе почти сверхъестественную силу.

Ему показалось, что его противники стали слишком медлительными. Они двигались так, будто сам воздух уплотнялся вокруг них. Рагнар знал, что это иллюзия и на самом деле он сам теперь двигался и думал быстрее. Он рвался вперед, круша все на своем пути и прокладывая путь к центру вражеской силы, он хотел встретиться лицом к лицу с самим Бочулазом. Волк не задумывался о том, что произойдет, когда он доберется до него. Он просто поставил задачу, а его тело беспрекословно повиновалось.

Его боевые братья отчаянно сражались. Он слышал грохот болтеров, чувствовал запах паленых костей, разрезаемых цепными мечами, и зловоние смерти, смешанное со смрадом болезни. Рагнар полоснул мечом, разрубая двоих противников зараз, увертываясь от ударов других, поражая из болтера одного врага за другим, и при этом удовлетворенно рычал, видя агонию поверженных еретиков.

Внезапно он скорее почувствовал, чем увидел, нечто, двигавшееся в его сторону.

Он понял, что это одно из странных слизистых существ, которые убили Нильса. Рагнар откатился в сторону, но монстр настойчиво преследовал его. Волк видел его бесформенное, тестообразное лицо, глаза, подобные двум ямам, рот, искривленный в улыбке, заставляющей вспомнить его отвратительного демонического повелителя.

Кувыркнувшись, Рагнар отсек мечом ноги двоих приспешников Бочулаза, и те рухнули между ним и монстром, но тот не замедлил своего движения. Его пластичное тело перетекло через них, в то время как удлинившиеся когти пытались достать Рагнара. Дух Волка не давал Рагнару испугаться, но разум его, сохранявший еще остатки рационального мышления, едва не впал в ступор. Рагнар не хотел погибнуть подобно Нильсу. Это было то же самое, что утонуть, — смерть, которой воины Фенриса боялись больше всего. Страшнее была только гибель от какого-нибудь колдовского заклинания.

Рагнар повесил болтер на плечо и достал гранату из поясного раздатчика. Установив таймер на одну секунду, он швырнул гранату в монстра. Раздался взрыв, и куски слизистой плоти разлетелись во все стороны. Рагнар испытывал краткий миг триумфа, но практически сразу стало ясно, что победу праздновать рано. Судорожно подергиваясь, фрагменты тела начали двигаться навстречу друг другу. Скоро тварь восстановится и будет снова преследовать его. Однако он заработал себе краткую передышку. Волк прорывался к своей цели, не отвлекаясь ни на что, не дожидаясь, пока его противник соберет себя. Рагнар бежал к чудовищному алтарю, на котором демон чумы возлегал подобно гигантскому слизняку. Тучи ярких мух кружили вокруг его лица. Откуда-то доносилось пение, и Волк осознал, что это какое-то заклинание, произносимое одним из приспешников демона. Одним быстрым движением Рагнар вскинул свой болтер и выстрелил в сторону, откуда, по его предположению, доносился звук. Раздался вопль, и пораженный служитель упал. Нити энергии вырвались из его тела, подобно личинкам, прогрызающим свой путь сквозь плоть. Какую бы силу он ни призвал, сейчас она пожирала его тело, как лесной пожар. Острая вонь ударила в нос Рагнару. Он убил еще одного из подвернувшихся под руку приспешников Бочулаза и неожиданно оказался лицом к лицу с Галом.

— Ну наконец-то! — прошипел бывший первый помощник инквизитора. — Я ждал этой минуты с тех пор, как ты убил моих людей на «Свете истины».

— Наслаждайся последними вздохами, предатель, — сказал Рагнар и бросился на врага с цепным мечом.

Однако тот оказался намного сильнее, чем можно было ожидать, и нанес Рагнару столь мощный удар, что Волк отступил на несколько шагов. Сохранить равновесие ему помогла твердая рука сержанта Хакона. Поддержав своего бойца, сержант сам с воем и рыком бросился на бывшего командующего. Их клинки мелькали с такой скоростью, что едва ли взгляд обычного человека сумел бы уловить их движения.

— Отвлеки демона! — услышал Волк голос Кары Исаи. — Сержант сам о себе позаботится.

Поэтому, вместо того чтобы броситься на помощь ветерану, Рагнар рванул к Бочулазу.

Силовые потоки Пирамиды изменили направление, частично перейдя от демона к талисману в руках инквизитора Исаи. Волк понял, чего хотела от него женщина. Если даже он почувствовал перемещение энергии, то демон наверняка обратил на это внимание.

Последний рывок — и Рагнар встал перед Бочулазом. Взгляд демона пронизывал его насквозь, казалось, он читал любую, даже не успевшую еще родиться мысль. На мгновение Бочулаз перевел взгляд на вход, туда, где находилась инквизитор, и тогда отвратительная ухмылка расползлась по его лицу. Демон разгадал их план и, похоже, впервые проявил признаки опасения. Было ясно, что он все понял с самого начала, с того момента, как отряд впервые оказался здесь. Но что же тогда помешало ему уничтожить их еще на подходе?

Яркий изумрудный свет, становящийся интенсивнее с каждым мгновением, заполнил помещение, концентрируясь на студенистом теле демона.

— Вот как вы платите за доброту… — пробормотал Бочулаз, издавая протяжный стон.

Подняв руку, он уже собрался направить в сторону Кары Исаи такой заряд, нейтрализовать который едва ли сумел бы даже очень мощный псайкер. Рагнар понял, что, если пульсирующая на когтях демона ужасная энергия достигнет цели, Кара Исаи уже не сумеет закончить свою работу.

С быстротой, заставившей на мгновение растеряться даже самого демона, Волк бросился на него, повисая всей своей массой на его руке. Этого оказалось достаточно, чтобы рука Бочулаза отклонилась в сторону, и сгусток энергии, направленный на инквизитора, изменил траекторию, задев ее лишь по касательной. Впрочем, судя по мучительному крику женщины, ей все равно крепко досталось. Тем не менее Кара нашла в себе силы продолжать работу.

— Ты даже не догадываешься, насколько неразумно ведешь себя, человек, — прошипел демон. — Вам все равно не удержать меня, потому что я — в каждом из вас, глупцы!

Шутливый тон исчез, и теперь от всего облика Бочулаза веяло ни с чем не сравнимым ужасом, достигающим, казалось, самых глубин человеческой души. В одно краткое мгновение Волку вдруг открылась страшная картина, заставившая его содрогнуться. Он увидел, что, несмотря на всю свою мощь, Бочулаз лишь одно из щупалец огромного спрута, опутавшего Вселенную, имя которому — Нургл. Видение, представшее взору Рагнара, едва ли поддавалось какому-то разумному объяснению. Просто он видел Вселенную, и вся она была поражена чумой Хаоса. Даже то, что на первый взгляд казалось здоровым, все равно несло в себе ее споры, пробуждение которых неотвратимо, как сама жизнь. Весь мир являл собой единый, пораженный Хаосом, на глазах разлагающийся и превращающийся в тлен организм. Победа Нургла неизбежна, потому что вся Вселенная — это и есть Нургл… Он уже победил и может быть уничтожен лишь вместе с самой Вселенной.

Волк был потрясен открывшейся перед ним страшной картиной. Но больше всего его поразили не ужасы, что в одно мгновение пронеслись перед его мысленным взором, и даже не совершенная непоправимость ситуации, сколько понимание того, что все это — правда. Всем своим существом Рагнар почувствовал, что все увиденное им — реально, что весь мир, и он вместе с ним, уже мертв и его последняя судорога лишь вопрос времени.

Казалось, все прежние представления Волка о мире разрушены, не осталось ни единой точки опоры. Пожалуй, это было даже хуже, чем просто смерть. Впрочем, кто знает…

Рагнар стоял перед демоном, удивленный, что все еще не утратил способность двигаться, дышать, думать. Неужели существует какая-то сила, способная противостоять мощи этого поистине непобедимого противника? Волк смотрел в глаза врага и видел в них смерть. Хотя… Быть может, это сама смерть смотрела глазами Рагнара на своего повелителя.

Затем все исчезло.

Едва ли Волк мог сказать, сколько прошло времени, прежде чем он снова очнулся, быть может, часы, годы, тысячелетия, а может — лишь мгновение. Теперь это уже почему-то было для него совсем не важно. Интересовало другое — правда ли все то, что он пережил, умирая от руки Бочулаза? Словно в ответ на этот вопрос, безжалостный и в то же время мягкий голос, идущий откуда-то из глубины его существа, подтвердил, что это действительно правда. Но наряду с этим в нем жило и знание, которое сказало Волку, что, хотя все увиденное им — правда, причем правда до малейших подробностей, существует и другая правда, не отрицающая, но дополняющая первую. Предложенный Рагнару богом Хаоса взгляд на Вселенную был истинным, но… не единственным, а лишь одним из многих, все разнообразие которых поистине непостижимо для человека.

Волк все так же стоял перед ужасным демоном, но что-то изменилось теперь. Догадка молнией сверкнула в голове Рагнара. Чтобы проверить ее, он немного отодвинулся в сторону и тут же понял — Бочулаз больше не видит его. Почему? Оставив дальнейшие размышления для более подходящего случая и не медля более ни мгновения, Волк прыгнул вперед и мощными ударами цепного меча рассек студенистое тело демона на несколько частей. Выражение обиды и удивления застыло на разрубленном надвое лице Бочулаза, прежде чем его отрубленная голова слетела с плеч и упала на пол. В этот момент многочисленные силуэты эльдаров обступили расчлененное Рагнаром тело демона. Рагнар понял, что инквизитор завершила свою работу и появившиеся призраки — это стражи, которые будут стеречь своего пленника в его тюрьме.

Дело сделано, пора уходить.

Взглянув туда, где Хакон сражался с Галом, Волк увидел, как поверженный предатель пал к ногам сержанта. Остальные кадавры, оставшись без руководства, панически отступали, подгоняемые пинками, щедро раздаваемыми Свеном и Стрибьорном.

Поискав глазами инквизитора, Рагнар увидел тело женщины без признаков жизни и в тот же миг услышал у себя в голове знакомый голос, произносящий слова прощания, прощания навсегда. Рагнар хотел броситься к Каре, но на его плечо легла твердая рука сержанта.

— Нам пора, — произнес ветеран. — Она уже далеко отсюда. Теперь мы должны исполнить свой долг, так же как исполнила его эта храбрая женщина, мужество которой по праву может служить примером даже для Космодесантника.

В руке Хакона Волк увидел Талисман Ликоса, теперь тусклый и совершенно лишенный энергии. Тем не менее Рагнар знал, что ключ к дверям темницы, в которую вновь заперт древний демон, лучше не оставлять здесь. Кивнув, Волк присоединился к своим боевым братьям и поспешил выбраться наружу из этого проклятого места.

Эпилог

Рагнар смотрел на безжизненную поверхность Геспериды и вспоминал последние слова разрубленного им на куски страшного демона.

Заперт ли он до сих пор в своей темнице? Волк не сомневался в этом. Древние чары эльдаров достаточно сильны. Не исключено, конечно, что мысли Бочулаза способны просачиваться сквозь варп в реальный мир и обеспечивать контакт со своими слугами, как это когда-то уже случилось с Галом и его предшественниками. Впрочем, кто знает… Редко когда удается заранее предсказать, где возникнет очередная вспышка активности сил Хаоса.

Как и говорилось в пророчестве Оракула, после того как Талисман Ликоса был помещен в центре Черной Пирамиды, страшная чума, поразившая мир Аэриуса, прекратилась. Мертвых похоронили, выжившие стали жить дальше.

Судьба оставшихся в живых героев сложилась удачно. Четверо Космодесантников были приняты на борт «Света истины» и доставлены вместе с Талисманом Ликоса на Фенрис. Насколько Рагнару известно, кристалл и по сей день находится в хранилищах Клыка наряду с миллионами прочих трофеев.

Слушая разговоры молодых Кровавых Когтей, Волк думал о том, сколько еще предстоит пережить и понять этим юношам, прежде чем они станут настоящими, матерыми Космическими Волками. Он проникался симпатией к ним, вспоминая свои собственные давние потери. Он вспоминал Нильса, Ларса, Стернберга и Кару Исаи, которая пожертвовала своей жизнью, чтобы вновь заключить в тюрьму древнего демона. Скорее всего ее дух до сих пор заключен в Пирамиде вместе с призраками-эльдарами и самим Бочулазом.

Волк тряхнул головой. Воспоминания, какими бы они ни были, уносили его в прошлое. Но завтра его ждет новый день, новые противники и новые сражения. Нужно подготовиться к ним.

Уильям Кинг

В брюхе зверя

Атмосфера в рулевой часовне «Святого духа» была напряженной, когда разведчики ввалились сквозь парчовые занавеси в холодную базальтовую твердыню командного центра. Техноадепты пели, отсчитывая расстояние. Невнятица машинного языка бритоголовых наблюдателей жужжала фоном, постоянным непонятным гулом. Над ними, на дорожках, силуэты в темных мантиях перемещались от управляющей пиктограммы к управляющей пиктограмме, проверяя печати чистоты на главных системах и размахивая кадилами с дымящимся ладаном. В часовне бушевала сдержанная паника, подобной которой Свен Педерсон еще не видел. Молодому космическому десантнику не нужны были красные сферы предупреждения с каждой стороны голоэкрана, чтобы сказать, что корабль угодил в переделку.

— А, господа, наконец вы здесь. Я так рад, что вы к нам присоединились.

Размеренный голос Карла Гауптмана, капитана судна, легко прорезался сквозь шум.

— Ты вызвал нас, ярл. Мы твои слуги и повинуемся.

Сержант Хакон говорил ровно, но Свен мог сказать, что насмешка вольного торговца задела его. Хакон был гордым старым воином, отслужившим свое терминатором, и его терзало это служение пижону-аристократу, при сопровождении стаи разведчиков на первое тренировочное задание. Но он все еще был Космическим Волком до мозга костей, и должен был повиноваться.

Гауптман развалился в кресле за аналоем, представляя собой непринужденный авторитет, единственный здесь, кто казался совершенно спокойным. Он казался также равным по росту Хакону, хотя огромный космический десантник на самом деле возвышался над ним.

Владелец корабля указал на голоэкран длинным пальцем с превосходным маникюром. Управляющие руны мигали на аналое, подсвечивая его лицо, и придавая ему замогильный, почти демонический вид.

— Предоставьте мне плоды своей мудрости, брат-сержант Хакон — что Вы думаете об этом?

Один из наблюдателей закрыл свои глаза-камеры и пропел молитву. Свен ясно видел провода киберсвязи, соединявшие человека с его рабочим аналоем. Каждое крошечное волокно мерцало светом. Ритм мерцания замедлялся, пока не сравнялся с ритмом молитвы. Когда наблюдатель вновь открыл глаза, их зеркальные линзы отразили свет, горя в темноте, как маленькие красные солнца.

На затухающем экране появился объект: сероватый и круглый, он напоминал маленький астероид. Гауптман снова ткнул в экран пальцем. Хорал техножрецов нарастал, отдаваясь эхом под крестовыми сводами потолка часовни. Запах галлюциногенного ладана стал приторнее и болезненней. Свен почувствовал легкую тошноту, когда его организм распознал наркотик, а затем обезвредил его. Воздух подернулся маревом, огоньки мигнули, и объект появился на экране вновь, в лучшем разрешении.

Почему-то вид его наполнил Свена ужасом. Он бросил взгляд на брата-курсанта Ньяла Бергстрома, своего ближайшего друга среди Космических Волков. Красный свет сфер предупреждения освещал его бледное лицо, делая выражение ужаса на нем еще ярче. Тесты выявили у Ньяла пси-способности и, если он переживет свое обучение, он тренировался бы как библиарий, а Свен — как Волчий Жрец. Как бы то ни было, Свен научился уважать интуицию товарища.

— В высшей степени необычно. Это что, шлюзы, на этой штуковине? Это что-то вроде базы?

Хакон явно был озадачен.

Гауптман огладил бороду и склонил голову набок.

— Астропат Чандара убеждал меня, что эта штука живая. Пророчество сенсоров подтверждает это.

Человек, упомянутый им, стоял у командного трона, схватившись за подлокотник так, словно только он удерживал его прямо. Пот стекал по его мрачному полному лицу и образовывал большие круги на подмышках его белой мантии. Чандара выглядел больным, как человек на последней стадии смертельной лихорадки. В его глазах застыло то непонятное выражение отчужденности, которое Свен видел у шаманов-охотников на китов, когда те впадали в смертельное безумие.

— Умоляю Вас, судовладелец, уничтожьте эту мерзость. Ничего хорошего из сохранения ей жизни еще хоть на секунду не выйдет.

Сухой голос Чандары странно резонировал, словно это было пророчество.

Гауптман убеждающе проговорил:

— Не волнуйтесь, друг мой. Если это будет необходимо, я тут же ее уничтожу. Но может ведь быть и так, что этот еретический артефакт содержит нечто, что может послужить Империуму. Мы должны исследовать его, чтобы расширить область знания ученых Адептус Терра.

Свен сказал бы, что Чандара был не согласен, однако он не мог оспаривать авторитет судовладельца. Астропат пожал плечами, умывая руки. Как и большая часть команды, он полностью привык подчиняться приказам.

Сержант Хакон понял, к чему все это ведет.

— Вы хотите, чтобы мои люди исследовали это гнездо ереси.

Гауптман улыбнулся, словно Хакон был ребенком, схватывающим на лету.

— Да, сержант. Я уверен, что Вы достаточно компетентны, чтобы справиться с этим.

Свен видел, как это утверждение подлавливало Хакона: отказаться значило поставить свои способности под вопрос. Им манипулировали только секунду, но этой секунды хватило. Хакон ответил медленно и гордо:

— Конечно.

Свен хотел бы, чтобы сержант задал больше вопросов, и видел, что когда сержант договорил, он и сам хотел бы так поступить. Теперь было слишком поздно. Дело уже было сделано.

— Подготовьте абордажную капсулу — сказал Гауптман. Ваше отделение начнет свое исследование немедленно.

Надев шлемы и обереги, космические десантники расселись в холодном, темном корпусе абордажной капсулы. Свен осмотрел всех своих товарищей по очереди, прежде чем они натянули свои насекомовидные дыхательные маски, пытаясь запечатлеть их лица в памяти. На все неопрятные лица была нанесены краска. Он внезапно с болью осознал, что это может быть последний раз, когда он видит своих товарищей в живых.

Сержант Хакон сидел ровно, напрягшись. Его болт-пистолет покоился у него на груди. Черты его тонкогубого лица с натянутой кожей также были ровными. Холодные голубые глаза его глядели из-под шапки серебристых седых волос. В отличие от курсантов, Хакон не брил голову, оставляя лишь прядь волос. Он был посвященным космическим десантником.

Ньял сел напротив Свена, перед окном из закаленного стекла, показывавшим звезды сквозь картину восхождения Императора на Трон Вечной Жизни. Ньял сложил руки в молитве, его тонкое аскетичное лицо расслабилось. Свен догадался, что он вполголоса читал литанию против страха.

— Почему Гауптман не послал своих людей? — спросил Эгиль, соорудив на своем бульдожьем лице гримасу насмешки. Он был самым дефектным из всех кадетов Космических Волков. В его глазах застыло холодное ледяное безумие, характерное для берсерков с кровью тролля. На тренировке по рукопашному бою на Фенрисе он сломал Свену два ребра и холодно улыбнулся, когда молодого разведчика несли в апотекарион. Свен слышал, как сержант Хакон говорил брату-капитану Торсену, что будет приглядывать за Эгилем. Было это хорошо или плохо, Свен так и не решил.

— Они наверно испугались путешествия в этой ржавой коробке, которую обозвали абордажной капсулой. Клянусь духом Лемана Русса, не могу сказать, что виню их. Это уже сказал Гуннар, самый тяжеловооруженный в отделении, дружелюбно осклабившись при этом. Он улыбнулся, обнажив удлинненные резцы — знак геносемени Космических Волков. Было что-то обнадеживающее в сломанном носе и изрытом оспинами лице Гуннара, подумал Свен.

Хакон выдал короткий лающий невеселый смешок.

— Когда увидишь столько же боев на службе Императора, сколько эти гвардейцы, тогда станешь космическим десантником. А до тех пор, не смейся над ними. Просто поблагодари Императора за предоставленную возможность показать собственную храбрость.

— Я надеюсь, на этой хрени полно еретиков — смачно сказал Эгиль. Я там очень быстро покажу свою храбрость.

Гуннар вогнал обойму в свое оружие.

— Не волнуйся, Ньял, мы за тобой приглядим.

Свен знал, что Гуннар просто дразнится. Озабоченное выражение на лице Ньяла показало, что он — не знал.

— Я сам могу за собой приглядеть — резко сказал он.

Гуннар хлопнул его по наплечнику и рассмеялся.

— Знаю, что можешь, братишка. Знаю, что можешь.

— Последняя проверка — сказал сержант Хакон. Все десантники затихли и сосредоточились на молитвах, активирующих доспехи.

Свен знал, что его доспех хорошо обслуживался. Он сам выполнил все ритуалы, сам омыл доспех ароматными маслами, выпевая при этом литанию против коррозии, сам смазал шарнирные сочленения благословенными мазями, сам проверил трубки респиратора цветным дымом из авто-кадила. Он свято верил в старую поговорку космических десантников: «Если ты бережешь свой доспех, он бережет тебя».

Впрочем, он зашел еще дальше. Он знал, что доспех был ему всего лишь одолжен. Он чувствовал что-то вроде уважения к древнему артефакту. Его носили сотни поколений Космических Волков до его рождения, и будут носить еще сотни после его смерти. Он был частью стаи Волков, устремившейся в бесконечное будущее. Когда он касался доспеха, он касался живой истории Ордена.

Сейчас, когда он по порядку дотрагивался до управляющих рун, он пытался представить себе предыдущих владельцев доспеха. Каждый, подобно ему, был отобран из светловолосых моряков кланов цепочек островов Нордхейма. Каждый, подобно ему, прошел многолетнюю тренировку космического десантника. Каждый, подобно ему, прошел через внедрение множества био-систем, которое превратило его в сверхчеловека, сделало быстрее, сильнее и ловчее рядового смертного. Некоторые возвысились, а кто-то погиб в этом доспехе. Свен часто гадал, к какой группе он будет принадлежать, когда пробьет его час. Теперь же плохое предчувствие, которое он испытал, когда впервые увидел чужацкий артефакт, вернулось.

Он был осведомлен, сколь сильно зависит от доспеха его защита. Его керамитовый каркас защищал его от жары, холода и вражеского огня. Его системы авто-чувств позволяли ему видеть во тьме. Его перерабатывающие механизмы позволяли ему дышать в абсолютном вакууме и неделями жить на собственных переработанных выделениях. Когда эти мысли закрались в его разум, его молитвы перестали быть простым перечислением хорошо заученных литаний, а стали искренними и чистосердечными. Он не хотел умирать, а доспех мог спасти его.

Свен поставил наушник общей сети на место и проверил расположение микрофона у гортани. Он склонил голову и помолился, чтобы техноадепты корабля уделили оборудованию столько же заботы, сколько уделяли его собственные братья. Внутри чужацкого артефакта это может стать единственным средством связи с его товарищами-разведчиками.

Он сложил руки в молитве, чувствуя, что фибросвязки экзоскелета придали ему силу дюжины людей. Он закрыл глаза и позволил феромонным следам его товарищей быть засеченными рецепторами доспеха. Он знал, что если чужацкий артефакт будет герметичен, он сможет найти товарищей даже в темноте, только лишь по запаху. Силой воли он переключил слух с обычных звуков на канал общей связи. Выпеваемые его товарищами литании активации заполнили его уши, перемежаемые переговорами команды корабля.

— Надеть шлемы — сказал сержант. Один за другим десантники натянули защитные шлемы. Один за другим они подняли пальцы вверх. Когда пришел его черед, Свен поступил так же. Он услышал щелчок запора шлема, когда тот встал на место. Инфо-иконки появились у него в поле зрения под надписями на готике на экране шлема. Все показатели были в норме. Он подал знак. Сержант последним надел шлем.

— Все готовы. Служим Императору — сказал Хакон за них за всех.

— Да благословит вас Святой — откликнулся оператор на корабле. Раздалось шипение и легкий туман наполнил капсулу, когда из нее откачали воздух. Наружная температура резко упала, морозно-голубая иконка загорелась соответствующим предупреждением. Она щелкала три удара сердца, чтобы показать разницу в давлении. Потом был еще щелчок от ворота доспеха. Свен знал, что его шлем был теперь пристегнут намертво, и не мог быть снят до тех пор, пока доспех не просканирует атмосферу и не признает ее пригодной для дыхания.

Почувствовался слабый толчок при ускорении. На секунду Свен почувствовал себя невесомым, когда абордажная капсула покинула искусственное гравитационное поле «Святого духа», затем часть его веса вернулась, когда капсула разогналась. В иллюминаторе корабль сначала выглядел огромной металлической стеной. Пока он удалялся, стали видны турели, усеивавшие корпус судна, а затем показался и целый корабль, от крылатой кормы до драконоклювого носа. Огромные размеры корабля были очевидны из-за сотен больших арочных окон, каждое из которых, как точно знал Свен, было длиннее рыбацкой шхуны и выше ее мачты. Древнее судно вольного торговца уменьшалось до тех пор, пока не затерялось среди звезд, став еще одним огоньком среди множества. На мерцающих впереди зеленых экранах чужацкая штука зловеще увеличивалась в размере.

— Теперь возврата нет — услышал он бормотание Ньяла.

— Отлично — сказал Эгиль.

С жестоким креном ревущая капсула врезалась в стену чужацкого артефакта. Свен открыл глаза и прекратил молиться. Он нажал на освобождающий амулет на ремнях безопасности и оказался в свободном полете на секунду, пока в капсуле восстанавливалась искусственная сила тяжести.

Отделение заняло свои позиции, целясь в передние двери изо всех стволов. Под ногами Свена дрожал пол, пока нос капсулы ввинчивался в корпус другого судна. Секунду спустя движение затихло.

— Отделение, приготовиться к расходу! — голос Хакона ясно слышался по каналу общей связи.

— Труд Божий! — ответило отделение.

Двери люка распахнулись и разведчики накрыли зону, как тысячи раз делали на тренировках. Свен еле устоял, когда воздух рванулся в капсулу, становясь туманом при встрече в холодом в корабле.

— Призрак Русса! — выдохнул кто-то. Не верю.

Фонари их шлемов осветили странный вид. Они уставились на огромный коридор цвета свежего мяса, высокий как потолок на «Святом духе». Стены были не гладкими и правильными, а грубыми и усеянными складками наподобие тех, что Свену показывали медики на поверхности мозга во время его обучения. На стенах мерцала розовая пыль.

Из каждой складки на стене высовывались тысячи ресничек в метр длиной, тонких как титанитовые нити. Они качались как папоротники на ветру. Здесь и там дрожали большие мускулоподобные кисты. Устья в стенах открывались и закрывались в такт их дрожанию, издавая звуки, схожие с последними затрудненными вдохами. Свен догадался, что они прогоняли воздух. Жидкость журчала в прозрачных трубках, что тянулись вдоль стен, словно огромные вены.

— Похоже что это местечко населено — сказал Гуннар. Его голос звучал слишком громко в канале общей связи.

Споры сверкали в воздухе, ловя свет и мигая, словно звезды в бездне космоса. Когда они поймали свет фонарей, они, казалось, загорелись фосфоресценцией, словно светлячки, и сияние стало ослепительным. Свен моргнул, и его вторые, полупрозрачные, веки опустились на место, отфильтровывая свет до приемлемого уровня. Фонари на его доспехе автоматически погасли, когда усилился внешний свет.

Пока Гуннар прикрывал их, Эгиль и Ньял вышли вперед, следуя стандартному заученному образцу. Когда они вышли из капсулы, их ноги утонули в пористом полу чужацкого судна. Они шли словно по толстому ковру, беспокоя качающиеся реснички. Свен хотел бы знать, были ли они чем-то вроде предупредительной системы или же отравлены.

Иконка атмосферы на его экране три раза мигнула зеленым, а затем погасла. Раздался щелчок открывающегося замка на вороте. Свен приспособился к чужацкому судну, сгибая колени для компенсации разницы в силе тяжести. Корабль словно создавал собственное искусственное гравитационное поле центробежной силой. При всем при этом, Свен чувствовал себя наполовину легче.

Сержант Хакон уже снял свой шлем и стоял, делая несколько глубоких вдохов. Он поморщился, когда его био-модифицированный организм приспособился к местным условиям. Свен знал, что скоро акклиматизируется к местным условиям и будет иммунен ко всем токсинам в атмосфере. После долгой напряженной минуты, Хакон жестом приказал им снять шлемы.

Первым, что удивило Свена, была теплота. Воздух был горяч, как кровь. Он начал потеть, когда его тело стало приспосабливаться к температуре и влажности. Он кашлянул, когда мембраны в его глотке отфильтровали споры в воздухе. Мерцающие цвета окружения заполонили его взгляд, все внутри корабля было сборищем красок, сияющих фосфоренцирующим огнем в теплом, тенистом интерьере судна.

Ему это напомнило коралловые рифы на экваторе Нордхейма, где у Космических Волков были летние дворцы, далеко от льдистых гор и ледников Фенриса. Он часто ходил плавать у рифов после боевых упражнений на теплых тропических островах. Стены напомнили ему некоторые твердые коралловые образования. Он заинтересовался, не был ли этот корабль создан такими же существами, колониями мелких организмов, объединенными для создания одной огромной конструкции. Все выглядело безмятежным; все казалось безопасным и расслабляющим.

Внезапно что-то пронеслось мимо него и ужалило в лицо. Он вздрогнул, автоматически вскинул пистолет и выстрелил. Болтер дрогнул у него в руке, когда выпустил снаряд. За короткую секунду между нажатием на спусковой крючок и видом взрывающейся твари, он успел увидеть нечто, похожее на метровую медузу, парящую в восходящих потоках воздуха. Его лицо онемело, пока организм пытался справиться с ядом.

— Осторожнее — сказал сержант Хакон. — Мы не знаем, что тут найдем.

Он подошел к Свену и провел медицинским амулетом над раной. Маленькая горгулья, увенчивавшая оберег, не мигнула. Не пробила тревогу.

— Ты, похоже, справился — спокойно сказал Хакон. При звуке выстрела все Космические Волки заняли позиции, накрывая все возможные зоны обстрела. Ничего необычного им не угрожало. Больше никаких парящих медуз.

Потолок начал сиять, длинные вены светящихся живым светом трубок замигали, словно отвечая на присутствие разведчиков. Они освещали коридор, загибавшийся вниз и выходящий из поля зрения. Свену это напомнило внутренности раковины улитки.

Свен почувствовал легкую тошноту, когда его искусственные кровяные антитела начали разбираться с любой хренью, которую занесло чужацкое создание. Его шокировало сравнение. Возможно, медузохрень была таким же антителом, реагирующим на появление разведчиков.

Он попытался засунуть эту мысль куда подальше, но она все возвращалась и возвращалась: что если у чужацкого корабля есть и другие методы противодействия вторгшимся?

Они осторожно пробирались сквозь вибрирующую темноту. Их кошачьи глаза привыкли к сумраку. Они держали оружие наизготовку, готовые принести смерть. На каждом повороте и каждом перекрестке они оставляли станции передачи. Те держали их на связи со «Святым духом» и служили ориентирами.

— Призрак Русса! — выругался Свен, поскользнувшись и упав на покрытый слизью пол. Пористая поверхность смягчила удар при падении. Ньял подошел, чтобы убедиться, что он в порядке. Свен видел беспокойство на его лице. Он махнул другу, почти смущенный падением.

— Мы в брюхе левиафана — сказал Ньял, изучая стены цвета ушибленной плоти. Свен сморщился, от вони как от гниющего мяса ему хотелось блевать. Он осмотрелся.

В тусклом свете, остальные космические десантники были лишь призрачными силуэтами. Гуннар шел впереди, остальные выстроились длинной цепочкой за ним. Сержант прикрывал тыл. Дышащие кисты сдулись, и поток дымки и спор выплеснулся наружу, отражая свет от фонарей разведчиков, превращая его в радугу.

— Я никогда эту байку особо не любил, брат — тихо сказал Свен, счищая слизь с доспеха. Его отец любил рассказывать ему старую сказку: про рыбака Тора, который был проглочен огромным морским чудищем — левиафаном — и прожил у него в большущем брюхе пятьдесят дней, пока его не спасли самые что ни на есть настоящие терминаторы Космических Волков и не предложили ему место в Ордене. Отец использовал ее, чтобы запугать Свена и братьев и предостеречь их от плаваний по морю на самодельных плотах. По крайней мере, он так делал, пока не сел на драккар и не вернулся больше никогда. Ребенком Свен всегда подозревал, что его сожрал левиафан.

Когда он наконец стал курсантом, он посмеялся над такими детскими страшилками. Он порылся в архивах Ордена и выяснил, что байка про Тора и левиафана была действительно древней, восходящей к временам до Империума, к невообразимо далеким временам изначальной Земли. Она в том или ином виде существовала на многих мирах Империума, далекий след времен до колонизации Галактики человеком. Он никогда не думал, что вновь столкнется с ней.

Теперь, в кишках чужацкого корабля, он почувствовал, что древняя байка разбудила ужас в его душе. Он слышал скрипучий голос отца, говорящего в доме, пока снаружи завывают зимние штормы. Он вспомнил испуг, наполнявший его, когда старик подробно рассказывал о тошнотворных вещах, найденных в брюхе морского чудовища.

Он вспомнил и вид моря в беспокойные ночи, когда влекомые штормами волны разбивались о черные скалы и мысли о громадных чудовищах, больших чем его родной остров, рыщущих на дне моря. То была память о его худшем мальчишеском страхе и теперь она вернулась к нему. Он теперь почувствовал то же самое: повсюду вокруг словно бы находилось громадное ждущее чудовище.

Повсюду в окружающей тьме он чувствовал чье-то присутствие. Ему чудилось над головой хлопанье крыльев. Когда он осмотрелся, он вздрогнул от вида темных тварей, похожих на косяки морских дьяволов, парящих под потолком. Пока он наблюдал, они исчезли в отверстиях в стенах из плоти.

Жидкости текли в трубко-венах вокруг него. Он был внутри какого-то огромного живого существа, и теперь был уверен в этом. И он был убежден, что оно уже знает об их присутствии благодаря какому-то непонятному инстинктивному чувству, ощущает их и осведомлено об их вторжении. Было ощущение наличие злобного дурного разума в чужацком судне. Это было присутствие чего-то, враждебного к человечеству и любой другой форме жизни.

Свен почувствовал чуть ли не клаустрофобию. Стук сердца гремел в ушах. Дыхание казалось громче, чем дыхание корабля. Он беспокойно положил руку на рукоятку мономолекулярного ножа и начал повторять по памяти успокаивающие слова имперской литании. В этом месте, в это время, слова звучали пусто и глухо. Он встретился взглядом с Ньялом и увидел в его глазах тот же невыразимый страх. Ни один их них не ожидал такого первого задания.

— Выдвигаемся, братья — голос Хакона доносился будто бы издалека. Свен заставил себя идти дальше во тьму.

С той секунды когда он ступил на чужацкий корабль, Ньял знал, что обречен на смерть. Лучше любого своего товарища он чувствовал странность судна и то, что оно было живым. Он знал, что пока оно дремало, но малейшее действие могло пробудить его. Это был лишь вопрос времени. Он ощущал это шестым чувством.

С детства это чувство непреодолимого страха подтверждало свою обоснованность. Ньял никогда не ошибался. Он наблюдал за кораблем отца Свена, «Волномером», когда тот выходил в море тем роковым утром, и знал, что корабль не вернется. Он хотел предупредить их, но знал, что это бесполезно. Каждый человек на борту был помечен смертью и нельзя было избежать этого. Так и произошло.

Он наблюдал за командой охотников, ведомой Кетилом Силачом, исчезнувшей в горах фьорда Орма. От них несло смертью. Он хотел отговорить их идти. Он знал, хоть и не мог объяснить, что они не вернутся. Через два дня, он узнал, что Кетил и все его братья были сметены лавиной.

Ночью когда умерла его мать, Ньял чувствовал присутствие смерти, пикирующей словно огромный полночно-черный сокол, чтобы унести старуху прочь. Шаман китобойцев сказал отцу, что лихорадка отступила. Ньял знал обратное, и холодным, дымчатым утром убедился в своей правоте. Он не плакал, когда звали гробовщиков. Он сказал последнее «Прощай» давным-давно во тьме.

Он обеспокоился своей неспособностью говорить, словно что-то затыкало ему рот. Он не мог говорить о своих предчувствиях даже с наставниками в крепости Космических Волков. Позже он беспокоился, что это гордыня. Его дар отличал его от других, и если бы он предупреждал их, это бы стерлось. Возможно, будущее предопределено и человек неспособен изменить его, или же он хотел быть правым, нуждался в тайне, гордом знании своей уникальности. Он слабо улыбнулся себе. Бесчисленны и хитры были ловушки демонов.

Он чувствовал, библиарии Космических Волков в Крепости Над Ледниками подтвердили это. Они сказали, что, со временем, его талант возрастет, и они научат его управлять им. Все, что ему надо было делать — оберегать себя от нечистых мыслей. Но его время истекало и он это знал. Он не хотел умирать так рано и все его тренировки изменить этого не могли. Он был напуган больше, чем когда-либо в жизни.

Ужаснувшись своему богохульству, он проклял старых библиариев. Что старые дураки, правящие Фенрисом словно боги из своей опоясанной облаками крепости, знать о его чувствах? Одинокий, чувствительный юнец, один среди людей, готовых сжечь его как порожденного демонами ублюдка. Со времен древних войн, морские люди недоверчиво относились ко всему, что имело привкус сверхъестественного. Злоба и негодование бушевали в нем.

Он чувствовал себя еще более одиноким среди курсантов, все из них, кроме Свена, подшучивали над ним. Они напомнили ему о старших парнях в родной деревне Ормоскал, которые смеялись над ним, пока он не вырос и не задал им хорошую трепку. Шагая в чужацком сумраке, Ньял почувствовал, что его извечная злоба на других, низших смертных, бездарных, вернулась.

Накал чувства удивил его. Почему ему столь горько среди товарищей, с которыми он прошел тренировки? Почему он ненавидит наставников Ордена, которые ничего кроме добра ему не сделали? Потому что они предопределили его выбор, направили его по темному пути, приведшему в это ужасное место смерти?

Ньял попытался успокоиться. Все равно все пути ведут к смерти, сказал он себе. Важно то, как ты шел по своему пути. Почему-то, в эту секунду, благородное изречение Ордена показалось ему дешевым и мишурным.

Наконец, он решил, что эти мысли могут быть не его, могут быть вложены в его голову извне. Затем, неестественно быстро, он отбросил эту идею, решив, что это просто его извечные чувства вернулись перед лицом смерти. Его сковали странность окружения и его предсказания.

Повсюду вокруг него, твари, спавшие во тьме, пробуждались.

Свен осмотрел длинный коридор. Рисунок на стенах словно бы изменился с тех пор как разведчики углубились в чужацкое судно. Стены стали еще более скользкими, гладкими и казались еще более живыми. Все вокруг словно темнело и оживало. Здесь и там трубо-вены исчезали в плоти стен, оставляя только лишь гладкие выпуклости.

— Кажется, тут все оживает, пока мы заходим все дальше — сказал он по каналу общей связи. Стены словно напоены кровью.

— Я считаю, тварь движется — сказал Ньял.

Свен холодно посмотрел на него. Последним, о чем бы он хотел помнить, было то, что они находились в каком-то огромном живом существе.

— Надеюсь, Гауптман ловит хорошую картинку — с удовольствием сказал Гуннар. Если уж меня сожрут заживо, так хотелось бы, чтоб по весомой причине.

— Хватит — сказал Хакон раздраженным голосом. Он со всей очевидностью заметил страх в нервных переговорах разведчиков и решил пресечь его на корню. Курсанты на какое-то время затихли.

Коридор закончился тяжелой дверью-сфинктером.

— Смахивает на шлюз — сказал Свен, изучая ее. Волнистая дверь сочилась жидкостью, разведчик заметил также складки плоти, окружавшие ее.

— Я ее открою — сообщил Эгиль и выстрелил в нее из болт-пистолета. Болты ворвались в дряблую массу плоти. Дверь-клапан задрожала, как от боли, целый этаж затрясся, когда мышцы под полом тоже задрожали. Разведчиков кинуло на пол, они не могли устоять на ногах. Свен ударился головой обо что-то твердое, и у него в глазах на секунду засияли звезды.

— Все в порядке? — спросил Хакон, когда пол успокоился. Все кивнули или буркнули.

Хакон уставился на Эгиля.

— Никогда больше так не делай. Даже не думай о чем-то подобном, пока я тебе не прикажу особо! Холодная злоба звучала в голосе сержанта.

Эгиль посмотрел в сторону и пожал плечами.

Свен осмотрел дверь. Огромные куски плоти были вырваны из нее, но она все равно преграждала путь. Следующий выстрел разнесет искалеченные мышцы к чертям. Он не знал, стоит ли идти на риск получить еще одно мини-землетрясение. Он остановился, чтобы подумать. Чем дальше они шли, тем больше чужацкий корабль напоминал две вещи: огромное живое тело и работу какой-то чужацкой технологии. В нем определенно был какой-то план. План, возможно, и был непонятен человеческому разуму, но все же существовал. Эти сфинктеры-клапаны определеннейше были шлюзами, но они располагались слишком глубоко в корабле, чтобы открываться в вакуум.

Возможно, они были мерой безопасности, как перегородки на «Святом духе», сделанные, чтобы отгородить зону декомпрессии от остальных. Или же это были меры безопасности для того, чтобы не пустить кого-то в определенные зоны.

В любом случае, их можно как-то открыть. Внезапно Свена осенило, что он смотрел с человеческой точки зрения. Это вовсе не должно быть именно так. Возможно, двери чувствовали присутствие разрешенных созданий и открывались сами или они открывались на запах, который разведчики не могли воспроизвести. Если любая из этих теорий верна, тогда способ Эгиля был единственно верным.

Свен заметил небольшое утолщение рядом с дверью. Действуя по наитию, он подошел и нажал на него. Покореженная дверь открылась с мягким, почти животным вздохом. Свен посмотрел на пальцы перчатки. Они были покрыты розовой слизью. Воняло мускусом. Он вытер пальцы о нагрудную пластину доспеха, избегая двуглавого имперского орла на нагруднике.

Сержант Хакон одобрительно кивнул и жестом приказал выдвигаться. Свен вошел в живой сумрак.

Эгиль жадно всматривался в тени. Жажда крови горела у него в сердце. Он чувствовал то же теплое удовлетворение, что и в ночь перед своей первой серьезной битвой. Его переполняло предвкушение. Он чувствовал здесь опасность, угрозу неизвестного. Он вкушал ее, уверенный в своей способности справиться с чем угодно, вставшим у него на пути.

Он презрительно посмотрел на Свена и Ньяла и рассмеялся про себя. Пусть малодушные трусы боятся, подумал он. Они не годятся в настоящие космические десантники и в этом испытании покажут себя негодными. Прирожденный Космический Волк не знает страха. Он живет лишь для того, чтобы рубить врагов Императора и для смерти воина, чтобы сесть по правую руку от бога в зале Вечных Героев.

Увидев обеспокоенное выражение на лице Свена, он словно рассмеялся. Щенок боится, близость смерти ужасает его! Эгиль знал глубоко в душе, что смерть была верным и постоянным другом воина; он знал это с той секунды, как в первый раз разорвал зубами горло воина из Ормоскала в первом ночном налете. Смерть — не то, что может вызвать страх. Скорее, это истинная мера человека: сколько смерти он может вынести и как он ее встретит.

Он и не ожидал ничего лучше от Ньяла и Свена. Он всегда удивлялся, что Космические Волки набирают рекрутов из островитян. Это были слабаки, еле заслуживающие называться воинами. Они ползали по своим островам и плавали лишь по побережьям, по краям своих мелких владений. Его люди были куда лучшим родом для Богов Ледника.

Наездники бурь вели свои корабли на все четыре стороны света, устраивая налеты где хотели, и следуя за пересекающими океан стадами левиафанов. Да, они были куда достойнее. Нужен настоящий мужчина, чтобы взглянуть в глаз левиафану и бросить гарпун точно. Нужен настоящий мужчина, чтобы плыть в открытом море в компании только лишь с мамонтовыми акулами, левиафанами и, самыми могучими из всех, кракенами. Он почти жалел островитян. Как могли они понимать великие правды его людей?

Он посмотрел на большой проход с аркой из костяных белых ребер, видимых сквозь туго натянутый потолок цвета гниющего мяса. Он посмотрел на раковые опухоли, пятнавшие пол и стены, на странные коконы из просвечивающих пленок, вздымавшиеся и опадавшие, как детские воздушные шарики. Он посмотрел на вытянутые лужи желчеподобной жидкости, покрывавшие пол. Он отер пот с лица и глубоко вдохнул резкий кислый воздух.

Эгиль знал, что настоящему воину безразлично то, умрет ли он среди чужацких наростов или в море, когда штормовой ветер будет трепать его волосы, а соленые волны хлестать по лицу. Как и остальные, он чувствовал присутствие затаившегося врага, но, в отличие от них, сказал он себе, он жаждал встречи с ним. Чтобы почувствовать холодную сконцентрированную ярость битвы и сладостное удовлетворение его жажды убийства.

Он знал, что он убийца, знал с того самого момента, когда выпотрошил первого детеныша левиафана. Эгиль наслаждался звуком, издаваемым гарпуном, когда он вонзается в плоть. Вонь теплой крови была ароматом для его ноздрей. Да, он был убийцей, и он гордился этим. Его не волновало, была ли жертва тупым животным, другим человеком или же каким-нибудь чужацким чудовищем. Он радовался возможности драться. Он знал, что встретит что угодно как истинный воин и, если понадобится, как истинный мужчина.

Он оценил свой нож, порадовавшись отличному балансу, и прикоснулся к руне, активировавшей моноволоконный элемент. Эгиль знал, что она может разрезать связи между атомами, если ему понадобится. В душе он надеялся, что получит шанс использовать его. Он считал, что истинная цена человека познается в ближнем бою, лицом к лицу, когда движения быстры и смертоносны. Любой дурак убьет на расстоянии, из болт-пистолета. Эгиль любил смотреть в глаза врага, убивая его. Он любил наблюдать, как их покидает свет.

Эгиль уставился в теплую тьму, заклиная врагов появиться. Он почувствовал, как что-то отозвалось вдали.

Свен увидел, как странная насмешливая ухмылка появилась на молодом лице Эгиля, и содрогнулся. Он хотел бы знать, что происходит. Все его товарищи вели себя как-то странно. Он хотел бы знать, была ли это просто странность места, смешанная с ощущением опасности, обнажающая скрытые стороны их личности, или же здесь была замешана странная сила.

Он бы понял, если бы это была жуткая природа места. Чем глубже они заходили, тем более зловещим оно становилось. Воздух казался плотным от резкой вони. Высокие колонны блестящей плоти поднимались от пола к потолку. С потолка капала слизь, образуя в углублениях пола светящиеся лужи. Медленное кап-кап-кап шло в такт с его сердечным ритмом. Звук смешивался с журчанием вен-труб и тяжелыми вздохами клапанов.

Изредка Свен видел краем глаза мелких юрких тварей, бегающих со скоростью пауков между тенями. Чем дальше продвигались десантники, тем яснее становилось, что они пробудили нечто. Казалось, что все это место пробуждается от долгого сна.

Хакон жестом приказал им остановиться. Все застыли. Сержант шагнул вперед, осторожно заходя во тьму. Свен поднял болт-пистолет, чтобы прикрыть его, сфокусировав прицел. Когда сержант появился в прицеле, Свену стало ясно, как легко его убить. С его жизнью было так просто покончить. Все, что надо сделать — нажать на крючок…

Свен потряс головой, удивляясь, откуда взялась эта мысль. Влияло ли на него что-то извне, или же это была долго не заметная трещина в нем самом, вылезшая на свет? Он отбросил эту мысль и сосредоточился на своей обязанности — обеспечивать прикрытие Хакону.

Сержант стоял над чем-то и смотрел вниз. Он пнул предмет. Череп выкатился на свет. Свен узнал нависающие надбровные дуги и выступающие клыки, вспомнив уроки анатомии..

— Орк — сказал он.

Эгиль издал короткий лающий смешок, прозвучавший сухо и пусто в этом чужацком месте.

— Эта штука не принадлежит оркам — усмехнулся Космический Волк.

— Нет… но возможно они пришли сюда до нас — глухо сказал Хакон, оценив возможность встречи с новой угрозой из этого неизведанного места.

— Помер давным-давно — заметил Ньял. Может, больше их здесь не осталось?

Свен наклонился, чтобы исследовать череп, и заметил, что шея была сломана.

— Тогда вопрос в том, что его убило?

Разведчики обменялись тревожными взглядами.

— Может, нам стоит вернуться на корабль? — предложил Ньял. Мы достаточно навидались.

— Нет — твердо сказал Хакон. Мы должны полностью осмотреть все.

— Мы зашли слишком далеко, чтобы отступить — злобно добавил Эгиль.

— Конечно же, ты не напуган, братишка — сказал Гуннар. В его голосе сквозил страх.

— Довольно — сказал Хакон. Он повел их вниз. Сержант шагал решительно, и Свен понял, что сержант намерен дойти до конца, каким бы он ни был.

Шутка застыла на губах Гуннара, когда он посмотрел вниз, на длинный коридор. Когда он был юнцом, он видел тело левиафана, вынесенное на пляж. Рабы его отца окружили огромное млекопитающее, вскрыв существо и срезая огромные куски ворвани с его грудной клетки. Вонь от больших котлов, в которых они плавили масло смешивалась с мерзейшим зловонием от внутренностей твари. Оно поднималось от пляжа, и достигало его ноздрей даже на вершине утеса, на котором он стоял.

Он уставился на кишки твари и увидел на них обнаженные и выставленные напоказ мясистые наросты. Раб забрался внутрь и прорубался сквозь огромные канаты кишок. Его руки, лицо и борода были покрыты кровью и требухой.

Глядя вниз с похожего на челюсть выступа из плоти, он неожиданно ярко вспомнил ту секунду. Он почувствовал себя одновременно самим собой в молодости и рыбаком, прорубающимся сквозь омерзительную плоть. Весь ужас их положения укрепился в его разуме. Они находились в брюхе зверя. Они были проглочены, аки древний моряк Тор, и не будет никаких терминаторов, которые спасли бы их.

Он стер слизь, покрывавшую его доспех, и подавил желание сблевнуть. Не в первый раз ему захотелось вернуться домой, в чертоги отца, в безопасность его защиты и власти над деревенскими.

Он знал, что это было невозможно. Возврата не было. Отец изгнал его за убийство молодого Стрибьорна Гримсона в том бою. Было безразлично, что смерть была случайной. Он не собирался сбрасывать парня с утеса, только хотел припугнуть его. Было безразлично, что отец всего лишь выслал его на запад, чтобы избежать мести от рук рода Стрибьорна, который отказался от платы за его смерть. Гуннар все еще мучился из-за этого, даже скрывая свои муки так же, как и тревоги, за улыбками и язвительными шутками.

Он выдохнул сквозь зубы, по крайней мере, грезы унесли его от положения, в котором они оказались, от ловушки внутри чужацкого чудовища. Он увидел, что Ньял смотрит на него, и поумерил пыл. Слишком легко было ему, сыну ярла нагорий, опекать Свена и Ньяла, рожденных простолюдинами. Он почувствовал себя виноватым. Они были его боевыми братьями, все равны пред Императором. Если бы Космические Волки не выбрали его после великого испытания боем в Скаггафьорде, он бы стал обычным скитальцем, даже более ничтожным, чем раб. Он поклялся, что постарается в будущем сдерживать чувство превосходства, если только Император защитит его сейчас.

А теперь он пытался торговаться с Владыкой и Императором, омерзительное деяние как для духовенства, так и для фенрисской знати. Он попытался очистить разум и вознести самую набожную молитву во искупление, но все, что всплыло в его памяти — мертвая тварь, лежащая на берегу и покрытый кровью старик, роющийся в ее мерзких кишках.

— Что это? — торопливо-отчаянно прошептал Свен, вскидывая болт-пистолет на уровень глаз, готовясь к стрельбе.

— Что это? — спросил Хакон. Сержант выглядел усталым и изможденным, словно бы вся тяжесть командования внезапно придавила его. Он производил впечатление человека, встретившегося с неразрешимой проблемой.

— Мне кажется, я что-то слышал.

Сержант помедлил секунду, потом помотал головой.

— Свен прав. Он что-то слышал — заспорил Ньял. Я слышал- Вот, снова!

Все прислушались. Было похоже на заработавший вдали насос. Звук проходил долгий путь, видимо, отражаясь от ребер-арок коридоров. Звук был словно медленный, мерный стук тяжелого барабана. Свен вздрогнул, вдруг замерзнув в своем древнем доспехе.

Разведчики застыли. Дышащие клапаны дергались в такт биению. Журчание жидкостей внутри труб возросло до плеска. Водопад вязкой жидкости падал с ребер посередине коридора. Пар поднимался от вонючих луж. Что-то дергалось в плоти стен. Свену это напомнило копошение червей в гнилом мясе.

— Просыпается — тихо сказал Ньял дрожащим голосом. Нужно вернуться.

Эгиль хихикнул.

— Ты десантник или плаксивая девчонка? Чего вдруг нас испугает какой-то шум?

Свен обернулся и выступил против берсерка.

— Ты что, изменений не видишь? Кто знает, что тут еще случиться.

— Почему это происходит? — спросил Хакон. Из-за нас?

Свен помедлил, взвешивая.

— Да, похоже на то. Похоже, реагирует на наше присутствие. Все судно, кажется, живое. Просыпалось с тех пор, как мы взошли на борт. Подумай об изменениях, что мы видели, пока заходили все глубже. Внешние стены — твердые как камень. А эти — живая плоть. Может, стоит вернуться, подождать подкреплений?

— Нет — сказал Хакон. Пойдем исследовать дальше. Нужно найти что-то действительно стоящее.

Он повел отделение, легко перепрыгивая через испаряющиеся лужи желчи. Вдали Свен словно бы слышал что-то вроде бегства или щелканья огромных клешней. Звук заставил его вспомнить о скорпионах. Осмотревшись, он понял, что остальные тоже это слышали. Звук исчез, растворившись в медленном стуке чудовищного сердцебиения.

Свен сотворил знамение аквилы перед грудью и сильно постарался не думать о рыбаке Торе и его путешествии внутри левиафана.

Ньял чувствовал разум Зверя. Медленное, тяжелое давление в его голове, заметное как сердцебиение судна или шипение дыхательной маски. Он чувствовал его подавляющий вес, навалившийся на него, добавившийся к чувству клаустрофобии от длинных кишечных коридоров с их едко-желтыми полами и вытянутыми пищеварительными наростами, кислота из которых плавила его бронированные сапоги. Он чувствовал древнюю мощь существа и его абсолютную, неоспоримую чужеродность.

Он был пойман в сети его мыслей и пойман в кольца его тела. Иногда странный голод проносился по его разуму и Ньяла захлестывали чужацкие желания и чувства: вспышки странных, нечеловеческих воспоминаний, картины, видимые миллиардами инфракрасных рецепторов, звуки, слышимые органическими радиоантеннами, непередаваемый запах, уловленный анализаторами феромонов.

Его охватила тошнота. Были минуты, когда он чувствовал себя человеком, долгие минуты, когда он сомневался в своем рассудке. Затем секундные обрывки чужацкого существования потрясали его до мозга костей.

Самым странным было то, что мысли, казалось, появлялись отовсюду. Казалось, что нет никакого устойчивого источника сознания, нет никакого маяка, освещающего вечную ночь волей Императора, видимой как свет Астрономикона.

Нет, то, что его захлестывало, шло со всех направлений, из миллиарда точек самосознания. Словно болтовня множества людей по общей связи. Но был образец, упорядоченная структура. Он мог ее почувствовать, но не мог полностью осознать. Мысли словно принадлежали одному разуму и многим — будто бы тысячи телепатических узлов связи, окружавшие его, составляли один огромный разум.

Он поймал вид кого-то, в ком опознал себя, из глаза, смотрящего с потолка. Он пробежался по ребру, наблюдая за собой. В то же время, он сознавал, что смотрит на нечто, бегающее в тени. Он открыл рот, чтобы прокричать предупреждение. Он увидел себя, уставившегося во тьму, застывшего от страха…

Несколько событий произошли почти одновременно. Существо, висевшее над ним, поняло, что его «прослушивают» и оборвало контакт. Он снова стал собой. Предупреждение сорвалось с его губ, превратившись в долгий нечленораздельный вопль по-чужацки.

А затаившиеся у стен твари прыгнули в атаку.

Когда Ньял закричал, Свен немедленно отреагировал, прокатившись по рыхлому полу и сканируя окружение быстрым движением головы. Он увидел сегментированных черных существ, падающих с потолка. Их падение казалось странно медленным в условиях низкой силы тяжести.

Он перевернулся на спину и, сжав болт-пистолет обеими руками, выстрелил в падающее на него отродье. Оно напоминало смесь скорпиона и огромного термита. У него было бронированное сегментированное тело и большие клешни. Восемь злобных глаз мерцали в полумраке. Яд капал с его щелкающих челюстей.

Пистолет ревел и дрожал у него в руках. Чудовище разорвалось на куски перед ним, когда заряды ворвались в его чужацкое тело. Желтый фосфористый свет освещал его труп, превратившийся в разбросанные повсюду куски мяса. Он почувствовал сырость на затылке. Сперва он подумал, что это кровь цели, но потом понял, что это жидкость, вытекающая из разорванных капилляров в живом полу. Он вскочил на ноги, выискивая другую цель.

Сержант стоял неподвижно, как статуя. Его фигура освещалась вспышками выстрелов из его пистолета. Каждый выстрел убивал одну чужацкую тварь.

— Огонь! — крикнул Хакон. Выбирайте себе цели. Не позволяйте им подобраться ближе.

Свен заметил существо, двигавшееся по полу как огромный скат-манта, чье тело перетекало по всем выпуклостям и впадинам в ковре чужацкого пола. Его разум был парализован страхом, но тело словно бы реагировало автоматически. Долгие часы тренировок, когда он повторял каждое боевое движение, и доводил их до уровня привычек, окупились.

Не раздумывая, он нажимал на крючок и, когда его цель разлеталась на куски, сменял цель и стрелял, сменял цель и стрелял. Вой болтерного огня заполнил воздух, так как его товарищи делали то же самое.

Рядом к земле припал Эгиль, по-звериному рыча и обнажив длинные клыки. Синие отсветы выстрелов освещали сумрак. Трассеры от снарядов тянулись к целям. Ползунов рвало на части, их хитиновые оболочки трещали; жареное мясо вываливалось изнутри. Эгиль держал нож в левой руке наготове, на случай, если какой-нибудь противник подойдет слишком близко; он был бы готов разрезать его на куски.

Гуннар стрелял от бедра, поворачивая тяжелый болтер. Он яростно жал на спусковой крючок. Короткие очереди врезались в наступающие волны ползунов, разрывая их надвое.

Только Ньял застыл на месте, с выражением ужаса на лице. Пока Свен глядел на него, один из чужаков добрался до Ньяла, готовый оторвать ему голову выпущенными когтями. Свен мгновенно взял его на прицел и выстрелил. Коготь ползуна оторвало, черная кровь залила лицо Ньяла. Он потряс головой и дернулся, как человек, выходящий из транса. Свен почувствовал, как сотни крошечных ног щекочут ему шею, и что что-то висит у него на спине. Он развернулся и посмотрел в глаза одному из чудовищ.

Запаниковав, он отпихнул урода одной рукой, и дал ему по голове рукояткой пистолета. Панцирь твари проломился с тошнотворным треском. Струя кислоты сожгла ее плоть.

Воспоминание об этих маленьких ногах, как у сороконожки, на шее, заставило его содрогнуться. Он вытащил нож, активировал его, и, когда существо прыгнуло не него, рыча от желания воспользоваться когтями, полоснул его по груди горизонтально. Затем, на обратном взмахе, он полоснул его еще раз вертикально. На него вывалились теплые кишки твари.

Свен осмотрелся. Волна нападавших, похоже, разбилась об оборону космических десантников. Ни один разведчик вроде как не был ранен.

— Раненые есть? — спросил сержант Хакон. Все отрицательно покачали головой. Свен с беспокойством заметил застывшую гримасу голода на лице Эгиля — и ужаса на бледном лице Ньяла.

— Отлично. Мы видели достаточно. Я считаю, пора возвращаться.

Разведчики с облегчением согласились.

В темноте за ними, кто-то перемещался.

Эгиль уверенно шагал вперед. Вот это было ему по душе! Никаких больше пряток в темноте. Никакого ожидания падения молота. Теперь он был лицом к лицу с врагом, а чего еще может желать истинный Космический Волк? Единственная проблема заключалась в том, что они шли не туда, куда надо. Хакон должен бы вести их вглубь чужацкого судна, к источнику зла, заполонившего его.

Он остановился на перекрестке, заметив, какие странные, почти идеально круглые объекты проходят по венам-трубам в стенах. Они были похожи на яйца, проглоченные змеей. Что бы это ни была за новая угроза, Эгиль был ей рад. Это была возможность показать свою храбрость, доказать свою ценность, как десантника.

Ярость берсерка тлела в нем, тусклый уголек, готовый разгореться ярким пламенем. Он провел пальцами по ножу, чувствуя руны даже сквозь перчатку. Он хотел вонзить его в грудь врага. Убийство ползунов лишь подстегнуло его жажду крови. Теперь ему нужны были враги посильнее, чтобы его нож попробовал их плоти.

Справа, из коридора с бледными живыми стенами, доносился какой-то звук. Он был похож на метания кого-то, пойманного в ловушку. Он отправился на разведку, надеясь, что это какой-нибудь новый враг. Проходя мимо, он рубанул по артериям, покрывавшим стену, и рассмеялся, когда черная жидкость потекла по его ножу. Он был в упоении. Теперь он чувствовал себя живым, идя по лезвию бритвы, между жизнью и смертью. Это было место истинного воина.

— Эгиль, ты куда? Ты не по маячку идешь! — голос Хакона звучал обеспокоенно даже сквозь искажение канала связи.

— Там что-то движется. Хочу проверить фланги.

— Оставайся на месте. Мы пошлем кого-нибудь на подмогу.

Эгиль усмехнулся… и прикрыл микрофон бронированной ладонью:

— Повторите. Не слышу. Похоже, это помехи на канале.

Он не обратил внимания на приказы сержанта, так же как и на закрывшуюся за ним дверь-сфинктер. Он стоял в огромной зале. Потолок был так же высоко, как в великом соборе в крепости среди ледников. Его поддерживали большие, похожие на ребра, арки, сходившиеся высоко вверху, там, где кость каждого ребра вырастала из розовой плоти. Огромные вены-трубы вились вокруг них, собираясь в узлы. В дальнем конце залы находилась большая масса плоти, похожая на огромную почку, поддерживаемая дюжинами пульсирующих вен-труб, каждая из которых была толще ноги Эгиля.

Стены покрывали огромные пузыри, каждый вдвое больше человека в высоту. Кожа вокруг них казалась прочти полупрозрачной, как сброшенная змеиная. В каждом дергалась и извивалась массивная туша. Звук был похож на разрывание чего-то, словно бы те твари, что находились внутри, пробивались наружу.

Пока Эгиль наблюдал за всем этим глазами размером с блюдце, один из пузырей разорвался, и оттуда вылезло нечто, похожее на только что вылупившегося цыпленка. Оно неуверенно встало в полный рост и издало победный вопль, плюясь при этом слизью.

Оно было похоже на динозавра, одного из первобытных морских драконов, бороздивших воды Фенриса у экватора. Его голова была крупной и округлой, рогатый щиток защищал тяжелый череп. Его ребра были словно бы вне тела, как экзоскелет насекомого, и все внутренние органы были четко видны. Эгиль видел его легкие, наполнявшиеся воздухом, и сердце, бьющееся под ними.

У него были четыре мускулистые руки, две из которых заканчивались длинными когтями, другая же пара держала длинное оружие, похожее на странную винтовку. Его длинные ноги оканчивались копытами, поднимавшими его на два роста Эгиля. Между ними находилось длинное витое жало. Форма существа напомнила разведчику корабль. Оно было составлено из длинных кривых линий и выставленных напоказ внутренних органов. Оно напомнило ему изображения генокрадов, но, вспомнив картинки из архива, он опознал его, как нечто худшее.

— Тираниды — выдохнул он, еле смея произнести это слово. Мы на корабле тиранидов.

Когда он произнес это в передатчик, тварь наставила на него оружие. Отовсюду слышался звук разрываемых пузырей.

Слова Эгиля парализовали Свена. Он вспомнил изучение чужаков в архивах Ордена. Космические Волки опоздали на кампанию против рой-флота Бегемот и записи были неполными.

Рота штурмовиков принимала участие в битве на поверхности Калта IV, встретившись с огромными чудовищами и их легионами страшно мутировавших био-убийц. После боя, тела тиранидов мгновенно разрушились, из-за микроорганизмов в них, делая анализ существ невозможным.

Большая часть информации в архивах была лишь догадками. В теории, тираниды были невероятно древней, межгалактической расой, дрейфовавшей от системы к системе при помощи системы варп-врат. Они искали новые расы для ассимиляции, поглощая их генетические руны, чтобы создавать свои био-модифицированные кошмары.

Тираниды использовали био-технологии для всех мыслимых целей. У них были мускулистые живые колесницы, чтобы нести их в битву. Их оружие состояло из скоплений организмов-симбиотов, выстреливавших твердые органические пули или кислоту. Их кораблями служили громадные живые существа, настоящие космические левиафаны, бороздившие неизведанные просторы Варпа.

У них было организованное могущественное общество, которое по большей части работало по принципам, непонятным или слишком сложным для имперских ученых. Рой-флот Бегемот был полностью враждебен человечеству. Он опустошил целый сектор по пути через Галактику. Он поглотил множество планет. Легионы его созданий десантировались на ослабленные чумой планеты, унося целые народы в брюхо кораблей-маток, где те и пропадали навечно. Они сбрасывали на некоторые планеты астероиды, и поставили множество других на колени при помощи биологических загрязнений.

Некоторые люди, полные предрассудков, отвернулись от поклонения Императору и посвятили себя Бегемоту. Во время анархии, принесенной рой-флотом, культы Хаоса набрали силу, обещая защиту от угрозы, против которой Империум казался бессильным. Торговые пути были заблокированы, обнаруживались все новые и новые гнезда генокрадов. Наступала новая Темная Эпоха.

Пришлось мобилизовать весь Империум, чтобы остановить рой-флот Бегемот. Хуже орков, хуже эльдар, тираниды были самой большой опасностью, с которой человечество столкнулось, не пришедшей из Ока Ужаса. И все-таки, прикинул Свен, еще один Бегемот может сравняться по угрозе с Хаосом. Он хотел бы знать, был ли это осколок рой-флота Бегемот, отставший корабль, дрейфовавший веками, пока команда «Святого духа» не потревожила его. Он молился Императору, чтобы это был такой случай.

Альтернативный вариант — что это разведчик нового рой-флота, следующего за Бегемотом — был слишком ужасающ, чтобы о нем думать.

Кинувшись в сторону, Эгиль выстрелил в новорожденного воина тиранидов. Его болтер полыхнул огнем, но он промазал. Пушка в когтях тиранида издала мерзкий ревущий звук. Мешки по боком ее сдулись, и из нее вылетела струя шрапнели и дымящейся кислоты. Ужасная тошнотворная вонь заполнила воздух. Что-то обожгло Эгилю щеку, когда он кувыркнулся вбок. Он скрипнул зубами от боли и перекатился за один из хрящевых выростов, выступавших из пола.

Руна перезарядки на его пистолете мигала красным. Он нащупал на поясе новый магазин. В это время чужацкое чудовище приближалось. Он слышал стук его копыт и медленное, затрудненное дыхание, все приближавшееся и приближавшееся. Эгиль не обращал внимания на безумные вопли остальных Космических Волков по связи.

Его пальцы были покрыты слизью из разорванных капилляров в полу, и магазин выскользнул из них. Он схватил его прежде, чем тот ударился об пол, и попробовал таки загнать его в пистолет. На него упала тень тиранида. Он почувствовал его теплое дыхание на шее. В ярости, он отказался от попытки заставить болтер работать. Он посмотрел в черные мелкие глазки. Динозаврья голова твари, казалось, улыбнулась ему, когда урод наставил на него свою пушку.

Эгиль посмотрел в лицо смерти и оскалился в ответ.

Разведчики неслись по коридору к последнему известному местоположению Эгиля. Сердцебиение Свена отдавалось в ушах, скорее от страха, чем от напряжения. Он перепрыгнул через лужу слизи и увидел перед собой дверь-сфинктер. Он ужаснулся при мысли о том, что лежит за ней. Все его детские кошмары про чудовищ словно стали реальностью. Он понял, что если еще раз испытает шок, то окончательно сойдет с ума.

— Брат Эгиль, отвечайте! Отвечай, мать твою! — сержант Хакон ревел в микрофон. Что с тобой?. Выйди на связь!

Свен попытался услышать какой-нибудь ответ. Ответа не было. Десантники встали перед дверью. Они были готовы зайти.

— Ньял, прикрывай тыл, на случай, если что-нибудь будет заходить сзади! Гуннар, прикрываешь! Свен, заходим! Приготовиться. Открыть дверь по приказу! — приказы Хакона были четкими и ясными. Свен кивнул, показывая, что понял. Он сглатывал снова и снова, во рту у него так пересохло, что он подумал, что может задохнуться в любую секунду.

— Пошли! — прокричал Хакон, и Свен ударил по мешковатому выросту, открывавшему дверь.

Им открылся вид их Ада. Из пузырей в стенах громадной живой комнаты вылезали дюжины огромных чудовищ, каждое зажимало в лапах странно выглядящее оружие. Некоторые несли по два костяных меча, остальные — длинные чужацкие пушки. Сами тираниды выглядели не особо нуждающимися в оружии. Они были огромны и их когти казались смертоносными.

Эгиль лежал на холме из плоти на полу. Его лицо было ужасно обожжено кислотой, обнажилась кость и сгоревшие мышцы. Рядом с ним валялся труп тиранида. Его грудная клетка была разворочена прямым попаданием болта. Эгиль посмотрел на них и поднял вверх большие пальцы.

— Призрак Русса — выдохнул Гуннар.

— Огонь! — заорал Хакон.

Свен заметил новорожденное чудовище. Оно стояло, стряхивая слизь с блестящего щитка. Он аккуратно прицелился и послал болт ему в голову. Тварь повалилась, как срубленное дерево. Свен услышал, как Гуннар передернул затвор своей пушки и за ним целая зала осветилась от мощного взрыва снаряда Адского Пламени. Тени плясали на костяных гребнях. Двое тиранидов горели, словно исполняя ужасный танец смерти в последней агонии.

Гуннар выстреливал снаряд за снарядом, создавая завесу огня между тиранидами и Эгилем.

— Пошли, подберем его! — приказал Хакон, пересекая залу и стреляя из болтера во все стороны. Свен побежал за ним. Когда он добежал до них, сержант уже поставил Эгиля на ноги и предложил опереться на него. Эгиль отпихнул его.

— Отвали! Когда я не смогу стоять на ногах, пусть мой труп сожгут.

В глазах берсерка застыло дикое, опасное выражение. Он наполовину обезумел от боли и жажды убийства. Он шатался, но стоял на ногах твердо.

— Я в норме. Чтобы меня прикончить, нужно что-то покруче капли кислоты.

Сквозь затухающее пламя огневой завесы проступил могучий силуэт воина тиранидов, державшего в каждой лапе по живому мечу. Клинки светились кислотно-зеленым светом, который напомнил Свену гноящуюся рану. Он поднял клинки словно косы, чтобы срезать выбранную жертву.

— Берегись! — крикнул Свен, прыгая вперед и перехватывая нож левой рукой. Его клинок глубоко ранил тиранида, рассек кость и плоть. Свен почувствовал, как его руку и клинок затягивает чужацкая плоть тиранида. Он почувствовал мягкое липкое давление кишок твари на руке. Когда он вытащил клинок, раздался отвратительный сосущий звук.

— Отступаем! — Свен потянул Эгиля к двери. Секунду обожженный кислотой человек стоял, наблюдая за битвой, и Свен подумал, что тот не пойдет. Затем Эгиль развернулся и побежал к двери.

Сфинктер закрылся за ними с шипением. Эгиль издал ужасный смешок. Звук словно выливался из его обожженных щек.

— Мы показали им, кто тут хозяин — прокаркал он.

Свен промолчал, задумавшись, сколько же еще тут таких кошмарных инкубаторов.

Когда разгорелась битва, Ньялу пришлось подавлять в себе растущий страх. Ощущение чужацкого присутствия вернулось в его разум, столь же постоянное и подрывающее боевой дух, сколь и непрекращающийся размеренный стук далекого сердца. На сей раз он чувствовал, что чужаки стали действовать тоньше. Они пытались подорвать его решимость. Они считали его слабым звеном отделения.

И он боялся, что они были правы.

Он почувствовал волны могучего чужацкого разума вокруг себя, каждая мысль исходила от отдельного существа, от отдельного мелкого мозга, который нес часть разума сообщества.

Он знал, что это бесполезно. Зачем бороться? Его предчувствие сбылось, как и всегда. Не легче ли просто сдаться? По крайней мере, это прекратило бы ожидание и страх. Почему бы просто не сложить оружие и не принять неизбежное? Надежды не было, ему и его братьям никогда не выбраться из нутра чудовища. То был живой мир и все в нем было против них. Ничто не могло сбежать.

Пока Ньял пытался отбросить эти мысли как порождение враждебного внешнего источника, другая мысль просочилась в его смущенный ум. Может быть, разум улья пощадит их, примет как расу рабов, позволит им жить и приспособит их к проживанию внутри рой-флота?. Там ему будет безопасно, удобно, легко.

Он ведь всю жизнь был одинок, разве не так? Чужой для окружающих, непонятый, отделенный? Если он присоединится к разуму улья, он никогда больше не будет одиноким. Он будет частью великого целого, новой и нужной частью, посланником к другим людям. Рой-флот вскормит и защитит его, сделает его своим. День человечества закончился. Во Вселенной устанавливался новый порядок. Он может быть его частью, если захочет.

Сперва Ньял отбрасывал эти мысли как фантазии, порожденные его обезумевшим от страха разумом, но потом понял, что его не обманывали. Он соприкасался с разумом улья и предложение было абсолютно искренним.

Он был в затруднении. Он действительно всю жизнь чувствовал себя одиноким. Он не хотел умирать, даже зная, что это богохульство для его веры. Истинный десантник предпочел бы смерть бесчестью не раздумывая. Разум улья предлагал ему не только возможность жить и быть частью сообщества, но, возможно, даже бессмертие.

На секунду он позволил себе роскошь поддаться искушению — но потом отступил от края.

Он осознал, что хочет оставаться один, быть собой. Одиночество, принесенное его даром, само было даром: оно сделало его тем, кто он есть.

Оно сделало его особым, и он желал этого больше всего на свете. Его ощущение себя делало его человеком, и делало его живым. Если бы он похоронил его внутри чего-то еще, он, особое создание, стал бы словно мертвым.

Кроме того, бытие космическим десантником тоже было частью его личности. Они сделали его тем, кем он был. Он был удивлен, поняв, что принимает их путь. Он провел слишком много времени со своими товарищами, чтобы их предать. Общие трудности и общие опасности закалили связь между ними, что позволял ему иногда, когда он хотел, прекращать его одиночество. Они были его обществом. Они позволяли ему быть собой и одновременно частью чего-то большего.

На секунду он увидел связь между рой-флотом и его Орденом. Орден был по-своему живым. Его плотью были служившие ему люди. Его традиции и обычаи были его памятью и разумом. Он тоже требовал верности и подавления себя — но как-то по-другому, не так, как тираниды. Он мог это перенести.

Словно почувствовав его отказ, ощущение присутствия разума улья исчезло. Он стоял один в абсолютно пустом коридоре, и за его спиной бушевала битва.

Свен закончил напыление на лицо Эгиля затягивающей жидкости. Он глубоко вдохнул, почувствовав холодный дизинфицирующий запах средства, тут же освободивший его от омерзительной вони этого места. Он надеялся, что антисептической искусственной плоти будет достаточно, чтобы берсерк дожил до того, как его доставят в апотекарион.

Эгиль определенно так и думал. Он вскочил на ноги, ударил кулаком в грудь и рявкнул: «Готов!».

Хакон критически осмотрел работу Свена.

— Сойдет.

Свен посмотрел на Ньяла. Он беспокоился за друга. С начала экспедиции он казался все более и более отсутствующим. Свен надеялся, что его не сокрушило напряжение битвы.

Гуннар закончил проверку оружия и зарядил его. Оно громко щелкнуло. Он оскалился, неестественно веселый.

— Мы все еще живы. Мы им круто показали, каковы Космические Волки.

— Мы еще отсюда не выбрались, парень — спокойно сказал Хакон. Нам еще надо дойти по маячкам домой.

— Если еще таких встретим — они отведают моего ножа — хохотнул Эгиль. Гуннар согласно кивнул и снова оскалился. Облегчение от первого пережитого боя завладело им без остатка, подумал Свен.

— Не задирайте нос — сказал Хакон. Мы перебили полусонных чудовищ, которые были в трансе Русс знает сколько лет. Следующая партия будет готова к бою. Лучше двигаться быстро.

Его спокойный командный тон охладил пыл всех разведчиков, кроме Эгиля. Он продолжал маниакально улыбаться.

— Давайте их сюда — счастливо бормотал он. Давайте их сюда.

Гуннар был счастлив, он никогда не помнил себя более счастливым. Его дыхание было песней. Каждый удар сердца был ударом по гонгу успеха. Он был еще жив.

Его оружие казалось легким в его руках. Он словно целовал его. Он так испугался, когда увидел чудовищ, но он поборол свой страх. Он продолжал стрелять и убивал их прежде, чем они могли убить его или его товарищей.

В первый раз он почувствовал возбуждение от победы в настоящем бою. Ничего случайного в смертях, вызванных им, не было. Он и хотел убивать чужацких чудовищ. Их жизни или его. Он не чувствовал вины, только сладкое чувство свободы и радости. Ожидание закончилось. Это было хуже всего. Ныкаться по омерзительным вонючим коридорам, не зная, что ждет за следующим поворотом. Он не понимал, как напряжение влияет на его нервы или на нервы их всех.

Теперь он знал, с чем они столкнулись, и это было ужасно. Но теперь он мог приклеить к кошмару ярлычок. Это пугало не так, как жуткие призраки, наполнявшие его разум, и больше так не будет. Они были смертны. Они могли умереть, как любое другое живое существо.

Он чувствовал себя героем. Он знал, что его действия спасли жизни его товарищей. Его завеса огня позволила сержанту и Свену вытащить Эгиля. То было самое важное, что он когда-либо делал, спасение жизней его друзей. Вся противоречивость его чувств к ним испарилась. Он знал, что они были истинными братьями, доверяющими друг другу свои жизни в этом адском месте. Перед лицом чудовищной злобы тиранидов, все люди были братьями. Жалкие различия в расе или происхождении или цвете кожи не значили ничего.

Он счастливо улыбнулся. Встретившись со смертью, он почувствовал себя по-настоящему живым. Он был счастлив просто делать еще один вдох, видеть еще один поворот коридора, чувствовать, как расстояние до корабля сокращается с каждым шагом. Он никогда не ценил чудо простого существования.

Ничто, даже угрожающее изменение ритма биения далекого сердца или звук бега в отдалении, не могло испортить ему хорошее настроение.

Свен приготовился к следующему нападению. Что-то приближалось. Он слышал постоянные мягкие шаги по полу из плоти за ним. Он обернулся — и увидел, как что-то юркнуло в укрытие.

Он быстро выстрелил, но снаряд попал в стену и разорвался, забросав все вокруг кусками плоти. Ихор потек из маленьких разорванных вен. Тварь вернулась на свет. Свен увидел, что она была маленькой и темнокожей, с шестью конечностями — термагонт. Он медленно поднял на него свое плюющееся слизью оружие. Свен аккуратно прицелился и послал заряд тому в грудь. Тварь отлетела назад, визжа и дергаясь.

Свену хотелось бы знать, были ли это еще одни новопробужденные создания, призванные разобраться с вторгшимися людьми. Он отбросил мысль и выстрелил еще раз. Его заряд пробил голову термагонта, расшвыряв повсюду желеобразные кусочки мозга.

Множество термагонтов выползло из теней. Сзади Свена, его боевые братья стреляли в передовую группу. Свен снова выстрелил, но красная руна «пусто» на его болт-пистолете мигнула и он понял, что патроны кончились. Стоя меж двух огней, его товарищей и наступающих термагонтов, он начал перезаряжаться.

Снаряды летали вокруг него, освещая сумрак огненными инверсионными следами. Рев патронов летел по коридору, отражаясь в замкнутом пространстве, пока не затухал вдали. Пока он вгонял новый магазин на место, Свен поинтересовался, как сюда добрались термагонты. Были ли они рабами, захваченными на каком-нибудь чужацком мире или каким-то новым эволюционным продуктом злобного ремесла? Он подумал, что последнее более вероятно. Но как это объясняет то, что они нашли орочий череп?

Он снова открыл огонь, чувствуя отдачу тяжелого болт-пистолета с каким-то мрачным удовлетворением. Опустошительный огонь космических десантников вскоре заставил термагонтов отступить. Свен знал, что они скоро вернутся, и гадал, какие еще поганые сюрпризы таит в себе чужацкий корабль.

Ньял все понял. Он был счастлив идти назад. Успешно сопротивляясь искушению поддаться разуму улья, он чувствовал себя настолько сильнее! Его предчувствие рока отступило. Возможно, только раз, он ошибся.

Он медленно выбирал путь по покрытому слизью полу, избегая странных круглых клапанов под ногами. Он показал вниз, советую товарищам-разведчикам делать то же самое. Он услышал, как они выстроились в шеренгу, следуя его совету и почувствовал удовольствие. Они прошли почти половину пути до абордажной капсулы. Вскоре они снова смогут отдохнуть на «Святом духе» и позволить Гауптману разнести это чужацкое гнездо ко всем чертям.

Облегчение сделало его беззаботным. Он поскользнулся на скользком полу и упал на верхушку одного из кругов. Он оперся на руки, чтобы подняться, и пол ушел вниз. Он упал в темноту, чувствуя как стены сходятся вокруг него. Он вытянул руки из круга, чтобы схватиться за края, и почувствовал как сержант Хакон схватил их. Его наполнило облегчение. Сержант поднимет его вверх, на свет.

Стены вокруг него начали сжиматься и расширяться. Он почувствовал давление их блестящих поверхностей. Это напоминало сглатывание — а он был вкусной закуской. Когда его охватила безумная паника, он яростно попытался подтянуться наверх. Сержант Хакон старался ему помочь. Ньял чувствовал, как он борется с затягивающим туннелем-глоткой. На секунду его подняло наверх… а потом он почувствовал, что хватка сержанта ослабла и выскользнул из покрытой слизью перчатки.

— Нет — прокричал он, пока его засасывало вниз, во тьму. Когда движение прекратилось, он обнаружил себя в растворителе. Он чувствовал, как она разъедает керамит его доспеха. Одна за другой, на его рукаве загорались красные предупреждающие руны. Погруженный в слабый свет их бесполезных предупреждений, он почувствовал, как теплая пищеварительная кислота начинает разъедать его плоти и глодать его кости. Когда его жизнь угасала, он словно слышал сияющие мысли разума улья.

Так или иначе ты станешь частью меня, говорили они.

— Нет. Он мертв. Ты ничего не можешь сделать! — Свен почувствовал, как сержант Хакон за плечо оттягивает его от клапана. Он прекратил бить его кулаком и приготовился подорвать.

— Брат-сержант Хакон прав — он услышал слова Гуннара. Мы ничего не можем сделать. Ничего. Ньял мертв и мы к нему присоединимся, если не поторопимся.

Разум медленно заполняло осознание. Его друг умер, это навсегда. Он был мертв. В мысли была ужасная законченность. Свен закрыл глаза и издал ужасающий вой смерти его Ордена. Дикий волчий вой пронесся по коридорам и затих. Далекое биение сердца корабля продолжилось, не изменившись.

— Будет еще время для грусти — мягко сказал Хакон. Сейчас мы должны вернуться на корабль.

— Не волнуйся — сказал Эгиль, его глаза сверкали жаждой убийства. Он будет отмщен. Клянусь.

Свен кивнул и встал на ноги. Он твердо взял пистолет в одну руку и нож в другую. Он скрестил их на груди в ритуальном положении и вознес погребальную молитву Императору за душу его боевого брата. Затем он пошел за остальными в долгий путь к абордажной капсуле.

Сержант Хакон умер следующим. Тварь, вытянувшаяся из вентиляции, схватила его. Четырехрукий, клыкастый и когтистый ужас с гипнотизирующими глазами оторвал ему голову, прежде чем он смог хотя бы вытащить цепной меч.

Эгиль не стал ждать своей очереди. Он кинулся к твари, целясь ножом ей в спину. Она развернулась с невероятной скоростью и откинула его без усилий, одной мощной лапой. Эгиль почувствовал, как его ребра треснули, столь силен был удар. Даже его керамитовый грудной щиток не защитил его. Эгиль знал, что если оно порежет его своей клешней, он умрет. Его это не волновало.

Его охватила кровавая ярость. Он, не обращая внимания на боль, подтянул ноги и приготовился снова встать.

— Генокрад — услышал он бормотание Свена. Во имя Русса, что здесь, кошмары не кончаются?

Кровавая ярость застилала зрение Эгиля. Он провыл боевой клич и прыгнул. Он понял, что совершил ошибку, когда коготь твари метнулся, словно коса. Он понял, что полученный удар его выпотрошит и принял его с открытыми глазами.

Удара так и не последовало.

Свен дважды выстрелил генокраду в голову. Того отбросило назад. Крича от разочарования и жажды крови, Эгиль разрезал тварь ножом на куски.

Он услышал бормотание Свена за спиной:

— Двое мертвы. Осталось трое.

— Не могу поверить, что сержант мертв — сказал Гуннар. Он почти небрежно подбрасывал снаряд одной рукой.

— В смысле, он и Ньял мертвы оба. Это- Я-.

— Поверь — ровно сказал Свен. Он чувствовал растущий холод в сердце. Он оцепенел. Он словно прошел за грань боли, за грань вообще любого чувства. Все, что он чувствовал — растущая ненависть к врагам и холодная решимость выжить и представить доклад Империуму. Это был единственный способ придать значение смертям его товарищей, который он себе представлял.

Он изучал оставшихся двоих, прикидывая, насколько полезны они будут. Эгиль казался злобным и жаждущим; его глаза странно светились, а размашистый шаг напоминал о безумном от крови звере. В берсерке была сжатая дикость, только и ждущая возможности развернуться. Свен знал, что на Эгиля можно положиться в бою — но сможет ли он принять трудное решение?

Настроение Гуннара словно перетекло из полубезумной веселости в подавленную сумрачность. Он, казалось, был в замешательстве из-за внезапной смерти его товарищей. Он словно никак не мог осознать тот факт, что они умерли столь внезапно.

Свен хладнокровно прикинул их шансы и понял, что он должен был принять командование. Он был единственным, кто мог принять рациональное решение. «Так. Нам лучше идти вперед» — сказал он.

— Но что с телом Хакона? Мы же не можем просто его здесь оставить.

— Он мертв, Гуннар. Нет смысла тащить с собой труп. Я вырежу его геносемя для его преемника. Его не забудут. Клянусь.

Предпочитая действие словам, он начал вырезать геносемя сержанта, управляющий механизм, превращавший человека в космического десантника. То была кровавая работа, и вскоре кровь Хакона смешалась с кровью противника на ноже Свена.

Им почти удалось. Тираниды подстерегли их в ветвях ракового дерева. Свен отпрыгнул, когда кислота попала туда, где он только что стоял. Шрапнель из злобного живого оружия чудовища задела его щеку, полилась кровь. Он прицелился в него, не обращая внимания на простреленное ухо. Чудовище спряталось обратно, когда выстрелы Свена изрешетили его укрытие.

— Гуннар, сожги эту мразь! — крикнул он, однако Гуннар замер, не заряжая оружие, не делая ничего.

— Заходят сзади — проревел Эгиль.

Свен выругался. Он решил наорать на Гуннара, но не был уверен, что от этого будет толк. Вместо этого он достал гранату и кинул ее в тиранида. Взрыв послал тварь в свободный полет. Гуннар вышел из транса и выпустил очередь в ее грудную клетку. Ее верхняя половина оторвалась от нижней, тиранид с визгом забился в агонии.

Свен рискнул оглянуться. Строй тиранидов блокировал коридор за ними. Их походка была медленной и неуклюжей, но они покрывали землю неисчислимым полчищем. Свен знал, что они трое не могли противостоять чудовищам. Он все равно шел вперед. Возможно, они смогут продержаться какое-то время под раковым деревом.

— За мной — закричал он и прыгнул в укрытие. Гуннар и Эгиль немедленно последовали за ним. Далекое биение сердца корабля звучало теперь как гром, а воздух был плотным от кислой вони крови тиранидов. Свен прицелился в вожака тиранидов и выстрелил. Его коробило от того, что они зашли так далеко, и все-таки проиграли. Его выстрел скользнул по броне твари. Он прицелился в голову.

— Гуннар, используй Адское Пламя! — закричал он.

— Не могу — заклинило! — ответил Гуннар.

Свен выругался. Залп тиранидов заставил его пригнуться в укрытии, воспоминание о когтистых чудовищах, несущихся впереди стаи, пылало в его голове. Их было просто слишком много. Разведчики были обречены.

— Вы двое — бегом отсюда! — крикнул Эгиль. Я их задержу.

— Помрешь ведь, парень».

— Не спорьте! Просто бегите!

Свен быстро взвесил все. Он мог остаться здесь и умереть — или же спасти геносемя сержанта, свою жизнь и другого десантника. Весы уже склонились; выбора не было.

— Прощай — сказал он и рванул к последнему маячку, отмечавшему абордажную капсулу.

— Прощай, сухопутник — услышал он слова Эгиля. Я тебе покажу, что такое истинный Космический Волк.

Эгиль завыл, смеясь, и снова выстрелил. Он вскочил на ноги и вдавил спусковой крючок пистолета, бешено стреляя в тиранидов. Их преимущество исчезло под опустошительным огнем. Разведчик Космических Волков активировал гранату и кинул ее в них. Они спрятались за дверью-сфинктером. Граната взорвалась перед ней. Дверь прогнулась, но выдержала.

Внезапно все стихло. Эгиль рискнул посмотреть через плечо, где исчезли Свен и Гуннар. Он быстро решил следовать за ними. Но он не мог гарантировать, что тираниды не последуют за ним, и не схватят его. Лучше запереть их тут.

Он поймал легкое движение краем глаза. Тираниды обошли комнату и зашли с другой стороны. Отлично, подумал Эгиль, чувствуя, как ярость закипает в нем. Больше врагов отправятся в Ад вместе с ним.

Тираниды понеслись на него. Он вскинул пистолет, но выстрел из органической пушки оторвал ему руку, вырвал болтер из хватки и прожег плоть до кости. Он пытался не потерять сознание, но невыносимая агония охватила его. Он сжал нож и завыл от ярости. Эгиль вскочил на ноги и побежал к тиранидам.

— Я убью вас! Я вас всех убью! — кричал он, кровь капала с его губ. Последним, что он увидел, было чудовище аккуратно целившееся в него. Он поднял нож, чтобы кинуть его.

Звуки битвы стихли. Свен запихнул Гуннара в капсулу, закрыл люк и ударил по управляющей руне.

Пока чужацкое судно становилось все меньше и меньше на мигающем зеленом экране, Свен препроводил душу Эгиля к Императору. Он заметил, что Гуннар плачет. От горя или от облегчения, Свен не мог сказать.

Гауптман смотрел, как плазменные бомбы рвут тиранидское судно на части. За несколько секунд, живой корабль был полностью уничтожен. Как Гауптман отметил с восхищением, солнечные паруса оторвались и дрейфовали в космосе. Команды турелей «Святого духа» использовали их как мишени. Он заметил выражение удовлетворение на лице Свена, наблюдавшего за очищением чужацкого артефакта.

— Ну что ж — сказал он. Думаю, это конец.

— Не сказал бы — сказал бледный и потный астропат Чандара. Перед смертью, оно послало сигнал чудовищной психической мощи. Сигнал был направлен в Магелланово Облако, но был настолько силен, что я смог поймать часть. Это был зов, судовладелец. Оно кого-то вызывало. Нечто огромное.

Ужасающая тишина повисла в рулевой часовне «Святого духа».

Свен посмотрел на геносемя в руке. Он поклялся быть достойным мертвых товарищей. Если будет война с тиранидами, он был уже готов сражаться.

Уильям Кинг

Серый охотник

Пролог

Рагнар бежал под градом неприятельского огня. Ночное небо пронзила вспышка молнии, окрасив облака в зловещий пурпурный цвет. Через несколько мгновений заговорил гром, но даже его подобный божественному голос был не в состоянии заглушить лай мелкокалиберных орудий. Окрашенный кровью дождь, с примесями грязных выбросов и окиси железа, барабанил по доспехам. Огонь лазеров разрезал ночь. Повсюду рвались гранаты, ярким вспышкам вторили молнии.

Впереди неясно вырисовывалась крепость, массивное сооружение из пласкрита, покрытого сталью. Когда-то это, видимо, была штаб-квартира рекрутеров Императора или, возможно, гарнизон арбитров. Сейчас цитадель находилась под властью другого господина. Знамена с ужасным знаком Хаоса трепетали на усиливающемся ветру. Кто-то намалевал губительные руны на ощетинившихся амбразурами стенах постройки. Было ли это молитвой или проклятием? Возможно, и тем и другим.

Земля задрожала, когда Рагнар протиснулся за обвалившуюся стену, шагая по обломкам разбитой вдребезги кирпичной кладки. На расстоянии вытянутой руки он мог видеть, как из-за адского взрыва энергетического оружия, словно брызги, разлетелись камни. Рагнар втянул ноздрями воздух: от огромных машин, которые были повсюду, пахло взрывчаткой, химикатами и техническими маслами. Он уловил запах своих боевых братьев — закованных в керамит уроженцев Фенриса. Обернувшись, он увидел, как они бегут сквозь ночь, облаченные в силовые доспехи с начертанным на них знаком Ордена Волков. Их силуэты напоминали человеческие, хотя Космические Волки были намного крупнее обычных людей. Болтеры ощетинились, зажатые в массивных кулаках. У некоторых бойцов были ракетные установки и другое тяжелое вооружение. Воины двигались сквозь дождь и грязь с непоколебимой уверенностью, катились к неприятельскому форту, как волна, которую невозможно остановить.

Далеко позади едва различались невообразимо огромные силуэты Титанов. Они выглядели как люди, но размером были с небольшой небоскреб: это впечатление усиливалось в буре битвы и облаках пыли, а также благодаря тому, что Рагнар и сам знал, какими сильными были эти мощные военные машины. Рядом с ними все прочие броневики выглядели бледно.

И вот, словно древние боги войны, разбуженные громогласными ударами барабанов, Титаны вышли из ночи и бури. Слабый отблеск их щитов был виден даже сквозь клубы пыли. Вспышки прицельного огня были ярче молнии, и вся охваченная битвой территория ярко освещалась на несколько секунд. Более мелкие машины суетились возле Титанов, посылая один за другим залпы в сторону крепостных стен. Крепость отвечала огнем тяжелых орудий, и земля вокруг шевелилась словно живая.

Рагнар вдохнул дрожащий воздух и улыбнулся, обнажив огромные выпирающие клыки. Он мог чувствовать запах ужаса, исходивший от воинов Имперской Гвардии, и в глубине души понимал их. Часто ночами, еще мальчишкой, на островах Фенриса, он не мог заснуть при звуках грома и вспышках молний. Говорили, что именно в такие ночи выходили на охоту волки Русса — древние ужасные создания, охраняющие мир.

То, что происходило вокруг Рагнара, было похоже на его детские страхи, но действительность была в тысячу раз более пугающей. Однако теперь сам он не испытывал страха. Рагнар понимал, что такая жизнь ему по вкусу. Каждое чувство напряжено до предела, каждое сухожилие его измененного тела готово к действию. Рядом с ним его стая — братья и подчиненные, ожидающие распоряжений.

Он поднял голову и оглядел крепостные стены впереди. Пока все шло хорошо. Прямо перед ними был запасной шлюз, о котором сообщили самолеты-разведчики. С башен продолжали вести огонь, но орудия были наведены на атакующих, находящихся дальше. Видимо, огромные силуэты Титанов, танков и полчищ гвардейцев отвлекли внимание оборонявшихся от того, что находилось у них под носом.

Кровавые Когти Микко уже заняли позицию и были готовы штурмовать ворота. «Хороший лидер этот Микко, — подумал Рагнар, — почти готов к повышению до Серого Охотника». Он тряхнул головой. Сейчас не время отвлекаться от битвы.

Еретики, защищающие крепость, не знали о столь близкой угрозе. Это хорошо. Рагнару оставалось пройти полсотни метров по полю брани, и он с товарищами окажется внутри крепости.

Вдруг земля разверзлась. В небо взмыли тонны почвы и разбитой мостовой. Рагнар вздрогнул, прикидывая, не засекли ли их. Его тело напряглось в ожидании следующих взрывов или артиллерийского огня, яростно атакующего их позиции, но ничего такого не случилось. Вероятно, это был шальной удар. Рагнар обернулся, чтобы удостовериться, не пострадал ли кто из его людей при взрыве, но, к счастью, все были живы. Он вознес благодарность Руссу и Отцу Всего Сущего. Взрыв прогремел слишком близко, чтобы чувствовать себя спокойно. Такие случайности во время военных действий происходят достаточно часто и нередко бывают фатальны.

Брат Аэнар, брат Андерс и остальные Кровавые Когти собрались вокруг своего командира. Их молодые лица были напряжены, на них читалось одно желание — убивать. В какой-то момент Рагнар подумал, что и сам он когда-то выглядел таким же мальчишкой в глазах своих командиров. Хотя с тех пор прошло уже много времени.

Брат Хрольф и его Длинные Клыки занимали позицию в близлежащем кратере, готовые в любой момент оказать огневую поддержку, если потребуется. Серые Охотники были готовы к штурму. Рагнар посмотрел на брата Лойсуса. Этот Рунный Жрец был прикомандирован к его отряду самим Великим Волком Логаном Гримнаром.

Рагнар жестом спросил жреца, готов ли он. Было слишком шумно, чтобы говорить, и слишком близко к детекторам крепости, чтобы рискнуть выйти на секретную волну. Лойсус ответил утвердительным жестом. Слабый ореол света заиграл вокруг его пальцев. Рагнар сурово улыбнулся. Настало время штурма.

— Выламывайте дверь, — сказал он Микко по комм-линку.

— Есть! — последовал незамедлительно ответ юноши.

Яркая вспышка взрыва озарила ночь. Рагнар подал знак к наступлению.

— Вперед! — закричал он.

* * *

Бой закончился. Стало невероятно тихо. В сравнении с ночью, озаренной ужасными вспышками и раздираемой бурей, восход показался совсем тусклым. Стервятники кружили над трупами. Бродячие собаки вылезали из своих убежищ, чтобы напиться воды из луж, скопившихся в воронках от взрывов. Жрецы занимались своими делами: помогали раненым, напутствовали умирающих, воодушевляли живых. Над стенами крепости снова развевался императорский флаг. Группы рабочих уже стирали руны Хаоса со стен строений.

Рагнар сидел молча и оценивал ситуацию. Часто после сражения его посещали уныние и меланхолия. Потери были минимальны, все было принято во внимание. Десять Кровавых Когтей были ранены, шесть убиты. Двое Длинных Клыков погибли под неприятельским огнем. Четыре человека пропали. Еще неизвестно, мертвы ли они, или их маячки просто вышли из строя. Без сомнения, все прояснится, как только наступит утро.

Вдруг Рагнар улыбнулся, пытаясь отыскать что-нибудь, что рассеяло бы его мрачное настроение.

— Микко пора сделать Серым Охотником, — сказал он неожиданно.

Старый брат Хрольф ухмыльнулся ему в ответ:

— Да, он, видимо, готов. Как и Ларе с Джейми.

Рагнар кивнул:

— Поговори с братством. Узнай, согласны ли они. Если да, то я совершу ритуал сегодня вечером.

Строго говоря, Рагнару не нужно было советоваться с кем бы то ни было о повышении Кровавого Когтя в ранг Серого Охотника. Делать подобный выбор было его привилегией как Волчьего Лорда, но лишь дураки не принимают в расчет мнения своих сержантов, а также людей, которым придется сражаться бок о бок с новоиспеченным Охотником.

Посвящение в ряды Серых Охотников было важным ритуалом для всех, кто в нем участвовал, не только для самого посвящаемого, но и для всей роты. Оно было знаком превращения неопытного яростного юноши в кого-то более мудрого, это звание требовало от него трезвой оценки своих поступков и умения ставить интересы товарищей выше своих собственных. Кровавые Когти были пылкими юнцами, Серые Охотники — опытными воинами.

Рагнар увидел, что сержант и все остальные воины смотрят на него.

— В чем дело? — спросил он, уже зная, что сейчас произойдет. Это была часть мифа, который окружал его.

— Говорят, что вы никогда не были Серым Охотником, милорд.

— Да, это так.

— Я думал, что невозможно стать Волчьим Лордом, минуя посвящение в братство, милорд, — сказал Зоран, один из новобранцев роты, командированный с Фенриса на смену погибшим. — Я думал, что каждый должен пройти ритуал, чтобы стать Серым Охотником и присоединиться к братству.

— Я не проходил их, — сказал Рагнар.

— Как это может быть, милорд?

— Это длинная история.

— У нас весь день впереди, — послышался чей-то голос позади.

Рагнар видел, что каждый из бойцов, даже тот, кто уже слышал эту историю сотни раз, хотел услышать ее снова. Саги были одной из тех вещей, которые сплачивали их в единый Орден, делали братством. Несколько Кровавых Когтей подошли поближе, занимая места возле огня. Рагнар взглянул в их глаза, горящие предвкушением, и грустно улыбнулся.

Он погрузился в свои воспоминания, пытаясь найти слова, которые позволят ему сегодня рассказать эту ужасную историю.

— Это было много лет назад, — начал он, — в те времена, когда Берек Грохочущий Кулак был командиром этой роты.

1

— И когда мы только выберемся из этого проклятого места? — спросил Свен, и гримаса разочарования исказила его энергичное некрасивое лицо. Его брови покрылись инеем, с волос свисали сосульки. — Прошло уже почти полгода после Экзекутора, и я страшно устал смотреть на этот проклятый Фенрис, как и на твою мерзкую физиономию, Рагнар.

Рагнар не принял комментарий на свой счет. Просто такова была манера Свена общаться. Он понимал досаду своего товарища Кровавого Когтя. Все эти тренировки, наверное, оттачивают их навыки, но не могут заменить боевой опыт.

Тут он подумал, не сделал ли процесс превращения в Космических Десантников что-нибудь и с их разумом и душами. Рагнар был неугомонен, как никогда раньше. Он жаждал битвы, но подозревал, что это не совсем естественно, даже для таких воинов. Или, возможно, несмотря на то что их кожа огрубела, а в волосах стали появляться седые пряди, в душе Рагнар и Свен все еще были Кровавыми Когтями с их стремлением к крови и славе.

Он улыбнулся и встряхнул головой, осматривая окрестности. Вокруг были лишь ледяные пустыни Асахейма, лига за лигой тянулась бесконечная снежная пустыня, прерываемая только холодными вершинами Драконьих Клыков. Он не смог бы выжить здесь десять лет назад. Тогда Рагнар был просто мальчишкой из племени Грохочущих Кулаков. На таком холоде он не протянул бы и часа, даже если бы завернулся в самые толстые меха. А если бы его не убила температура, то это сделал бы голод. Хотя, вероятнее всего, ледяные демоны добрались бы до него раньше. Теперь же это место казалось ему просто занимательным, здесь можно было отточить навыки, приобретенные в Ордене.

Но тогда, десять лет назад, тело Рагнара не было облачено в чудесные доспехи древних, которые способны оградить и от более враждебной внешней среды, чем эта. Он еще не был неутомимой машиной для убийства, способной есть как лишайник, так и плоть ледяных демонов и им подобных существ. Тогда, давно, глаза человека, еще не подвергнувшиеся изменениям, уже ослепли бы от нестерпимого блеска снега. Десять лет назад он бы не согласился с мнением Свена о том, что это маленькое путешествие было таким скучным. Пребывание на Фенрисе после кампании на Экзекуторе не особо его воодушевляло. Рагнара не посещало горделивое волнение даже тогда, когда он рассматривал руны на своих доспехах, свидетельствовавшие о его принадлежности к роте Берека. Во всяком случае, оно было не слишком сильным. Не таким, как в первое время, когда он был только что приписан к своей роте.

Конечно, в те времена молодой воин еще не покидал родной мир, никогда не поднимался на борт огромных межпланетных кораблей, бороздящих просторы Вселенной, не сражался против орков, демонов и тиранидов. Тогда Рагнар думал, что лишь боги способны на то, что сегодня даже он не считает чем-то из ряда вон выходящим. Как же все изменилось со временем! На его счету уже были и Галт, и Аэриус, и мир Логана, и Пьюрити, и Экзекутор, и еще масса более мелких кампаний, которые даже не стоило перечислять.

— Проклятье, в этом нет ничего смешного, Рагнар Грохочущий Кулак. Или мне следует звать тебя Черная Грива, как это делают все новички?

После неудачной попытки вывести приятеля из себя, Свен сменил тактику. Своего рода больным местом Рагнара было то, что часть его хотела, чтобы волчья шкура, ставшая поводом для множества шуток со стороны старых товарищей, никогда не была бы переделана в накидку. Новые стаи Кровавых Когтей и даже некоторые старшие Волки, Серые Охотники и Длинные Клыки видели в этом знак благосклонности Русса. В конце концов, давно уже никто не убивал такого зверя еще будучи кандидатом, вооруженным одним только копьем. Это считалось практически невозможным.

Рагнар не делал тайны из факта, что старый волк был болен и умирал с голоду, а убит был случайным ударом, но это ничего не меняло. Его скромность привлекала к себе не меньше внимания, как и сам факт убийства. Возможно, ему следовало бы хвастаться этим, как поступил бы Свен и любой другой. Рагнар не совсем понимал, почему его так смущает слава. Наверное, потому, что считал себя недостойным ее.

— Проклятье, ты опять витаешь в облаках? — спросил Свен. — Не можешь ответить на вежливый вопрос?

— Когда ты его задашь, я отвечу, — ответил Рагнар.

Его ноздри расширились, поймав на ветру слабый оттенок нечеловеческого запаха. Он повернулся к Свену, чтобы посмотреть, учуял ли это и его друг. Менее чувствительный нос Свена задергался. Длинные усы, которые тот отращивал с самой кампании на Экзекуторе, задвигались, как у какого-то большого охотничьего зверя.

— Ты чувствуешь запах? — спросил он. Рагнар кивнул:

— Полагаю, ледяной демон. Не слишком близко, но и не особо далеко.

— Да ты не так плох в слежке, как я думал, — сказал Рагнар.

— Ведь не у всех могут быть такие обостренные чувства, черт возьми, — ответил Свен. — Возможно, мне стоит самому пойти и проверить. Все равно эти сопляки все почести воздадут тебе. Даже если мне придется перебить все это проклятое племя в одиночку, пока ты будешь стоять позади и аплодировать моей превосходной технике владения цепным мечом, черт возьми, они отблагодарят тебя и за это.

Рагаар проверил свое оружие. Единственной целью этой экспедиции было выследить ледяных демонов. Они совершали набеги на прибрежные глетчеры, уничтожая стада мастодонтов. Пришло время преподать монстрам урок.

— Думаю, ты просто завидуешь моей репутации хорошего воина, — сказал он.

— Я бы завидовал, если бы она была заслуженная, — ответил Свен. — К сожалению, ты только и делаешь, что присваиваешь себе мои героические поступки.

— Как на Микахе, — сказал Рагнар, — когда я вытащил тебя из ямы со сквигами, прежде чем они смогли закусить тобой?

— Всегда ты вспоминаешь об этом, ведь так? — заметил Свен с мрачной издевкой в голосе, — Я бы выбрался наружу через несколько мгновений, если бы ты не помешал.

— Ты, что, планировал задушить сквига; проталкиваясь к нему в глотку, а?

— Я внушал ему ложное чувство спокойствия, — пробормотал Свен, вглядываясь в горизонт. Рагнар мог бы поклясться, что он тоже засек несколько огромных белых силуэтов, до сих пор остававшихся невидимыми среди снегов.

Просто чтобы размяться, Свен сделал несколько выпадов выключенным цепным мечом.

— Не помню, чтобы это было описано в Тактическом Кодексе.

— Я отлично импровизирую.

— Наверняка.

— Да, ну и что? Меня же не тошнит каждый раз, когда мне приходится вытаскивать твою толстую задницу из-под огня. А как насчет того случая на Венаме? Когда я спас тебя от еретиков, прежде чем они порубили тебя твоим же собственным цепным мечом? Проклятье, да ты никогда толком не слушаешь, когда я упоминаю об этом происшествии, так?

— Ты говоришь о нем не чаще двух раз за день.

Свена понесло, и его уже было не остановить.

— А как насчет того космического халка рядом с Корелией, или Корелиусом, или как там, черт возьми его, когда я спас тебя от тиранидов? Я же никогда не вспоминаю об этом!

— Только что вспомнил.

— Или вот тот случай…

— Свен?

— Да.

— Заткнись.

— Черт возьми, не говори мне, чтобы я заткнулся, Рагнар Черная Грива! Если у тебя голова распухла до размеров астероида, это еще не значит, что я не могу надрать тебе…

— Не можешь! Ты слышишь?

— Слышу что?

— Там!

Раздался звук трескающегося льда. В десяти шагах Рагнар увидел растущую трещину.

— Глетчер ломается, — прошипел он и побежал, когда расселина подобралась ближе.

— Ни за что бы не заметил! — произнес Свен с сарказмом.

— Вполне возможно, — ответил Рагнар, стремительно разбегаясь и перепрыгивая через трещину.

Свен был в нескольких шагах позади, но запоздал с прыжком. Было очевидно, что уже слишком поздно и ему не удастся перелететь через расширяющуюся впадину. Он был обречен на падение, сколь долгое — одному Руссу известно. Рагнар вытянулся и схватил протянутую руку своего друга, дернув его так, что они оба растянулись на льду.

— Ты заодно с ледяными демонами, да? — сказал Свен, выплевывая снег.

— Нет, просто снова спасаю твою жизнь.

— Это ты так думаешь. Все шло хорошо, пока я не распластался из-за твоей подлой выходки.

— А ты, наверное, собирался расколоть весь ледник своей тупой башкой? Вообще-то наилучшее применение для нее.

Свен вскочил на ноги, бросив взгляд через плечо, оценивая расстояние, отделяющее их от ледяных демонов. В запасе оставалось еще несколько сотен шагов. Казалось, что монстры хотели удостовериться, не поглотила ли их расселина.

— Здесь поблизости только у тебя достаточно большая башка, чтобы заполнить эту яму, — сказал Свен бодро.

Глетчер затрясся, земля под ногами у приятелей снова задрожала.

— Давай уберемся с этой замерзшей ледяной реки, пока она нас обоих не проглотила, — сказал Рагнар.

— Ну, единственный выход — это через них, — ответил Свен, указывая на приближающихся чудовищ.

— И что ты предлагаешь?

— Просто подсказываю тебе дорогу, если ты опять заблудишься, — сказал Свен, поворачиваясь, и помчался к приближающимся монстрам. Рагнар последовал за ним, выдыхая клубы пара; снег хрустел под его керамитовыми подошвами, облеплял ноги. Ледяные демоны злобно заревели. Оба Кровавых Когтя ответили боевыми кличами. Когда монстры приблизились, Рагнар понял, насколько огромны эти существа. Они были выше его почти в два раза. Длинный белый мех покрывал медведеподобные тела, огромные желтые бивни торчали из-под заиндевевших усов. На каждой лапе было по три пальца, увенчанных длинными, похожими на кинжалы когтями. Их лица являли собой пугающую комбинацию человеческого и звериного. Желтовато-красные глаза горели примитивным интеллектом и злорадной ненавистью ко всем, кто не был одним из них. Демонов было около десяти, все мужского пола — охотничий прайд. Рагнар знал, что они будут драться до тех пор, пока не погибнут или не убьют. На Фенрисе не было более безрассудной и яростной формы жизни. Разве что Свен, подумал он.

Рагнар нажал руну активации цепного меча, который с ревом ожил. Он прыгнул в стаю ледяных демонов, рубя налево и направо. Первый же удар снес когтистую лапу, из раны брызнула голубая кровь, запятнав снег.

В мозгу пронесся поток информации, помещенной туда обучающими машинами Клыка. Он узнал, что кровь ледяных демонов содержит химические элементы, отличные от человеческих. Это не дает им замерзнуть в арктической пустыне. Но лишь тогда, когда это создание ткнуло ему в лицо своим обрубком и жгучая струя брызнула в глаза, Рагнар вспомнил о том, что кровь демонов ядовита.

Его полупрозрачное второе веко закрыло зрачок. Но даже так боль была невыносима. Жгучая жидкость начата разъедать плоть. Рагнар мотал головой, чтобы стряхнуть эту гадость, и пропустил удар, отбросивший его в сугроб. Волк зачерпнул пригоршню снега, чтобы стереть ядовитую жидкость с лица. По запаху тварей и биению их сердец он смог понять, что никто из них не находится на расстоянии удара. Рагнар слышал, как Свен прыгает между монстрами, рубя мечом и не позволяя зверям приблизиться к другу.

— Так я и думал! — проревел он. — Всю работу приходится делать мне, пока ты, черт возьми, дремлешь на мягком снегу.

Рагнар открыл второе веко и протер глаза. Жжение пошло на убыль. Усовершенствованный организм начал нейтрализовывать яд. Рагнар видел, как Свен оказался в самой гуще ледяных демонов, размахивая во все стороны лезвием цепного меча. Казалось, что его боевой брат собирался сделать как раз то, что заявил, и вырезать всю стаю в одиночку, но тут один из зверей подкрался к Космическому Волку сзади. Другой выбил рукой его цепной меч.

Рагнар прыгнул вперед, погрузив собственный меч в спину животного, державшего Свена. Оно издало режущий ухо вой и отпустило Кровавого Когтя, разворачиваясь. Рагнар нанес еще удар и отрубил зверю голову. Он слышал, что Свен подхватил свой меч. Через секунду они обрушили на ледяных демонов всю мощь своего оружия. Лезвия цепных мечей рвали мех и плоть, текла голубая кровь. Но демоны не отступали. Они были полны решимости уничтожить людей, вторгшихся в их мир.

Космические Волки обладали не меньшей свирепостью и силой. К тому же были вооружены. За несколько мгновений Рагнар разрезал двух демонов, выпустив та снег липкие внутренности. Через несколько мгновений половина стаи ледяных демонов уже была мертва. Но, несмотря на это, монстры продолжали сражаться. Их когти скользили по пластинам доспехов Рагнара с отвратительным резким визгом, зловонное дыхание было просто невыносимо, но оно не шло ни в какое сравнение с мерзким удушливым запахом крови и внутренностей.

Секунд через десять все было кончено. Почти все ледяные демоны были мертвы. Внезапно один тяжелораненый зверь из последних сил бросился на Рагнара, но тот легко уклонился и отправил монстра в ад легким движением меча.

— Свирепые негодяи, правда? — спросил Свен, погрузив лезвия своего цепного меча в сугроб, чтобы очистить их.

— Я видел и похуже, — ответил Рагнар, зачерпывая пригоршню снега и стирая кровь чудовищ со своих доспехов.

— Ну, теперь они, черт возьми, не будут больше убивать крестьян, это уж точно.

— В этом ты прав, — сказал Рагнар спокойно.

Он чувствовал, как легкая меланхолия начинает подкрадываться к нему теперь, когда возбуждение битвы отступает. Эти существа были, в конце концов, не такими уж серьезными противниками, а мертвые и вовсе выглядели жалко.

— Бесполезные твари, — сказал Свен, — даже в пищу не годятся.

— Думаю, нет.

— Веселей, Рагнар. Как будто это ты получил смертельную рану, а не они.

Рагнар попытался улыбнуться, удивляясь переменам в своем настроении. Такое происходило с ним все реже и реже, по мере того как его тело адаптировалось к изменениям, вызванным превращением в Космического Волка, однако иногда это все же заставало его врасплох. Вдруг его глаза уловили далекое мерцание. Что-то большое пронеслось сквозь облака на юго-западе. Через секунду он услышал рев двигателей тяжелого шаттла.

— Похоже, у нас гости, — заметил он.

— Помощь подоспела. Проклятье, как всегда, слишком поздно. Я уже сделал всю работу, а тебе достанутся лавры.

Рагнар нагнулся, слепил снежок и запустил его в лицо Свену. Реакция Кровавого Когтя была молниеносной, и он почти увернулся, несмотря на скорость, с которой действовал Рагнар. Почти.

— Атака исподтишка, а? — спросил Свен. — Ну, на такое может быть, черт возьми, только один ответ.

Уже в следующее мгновение снежок, за которым тут же последовал второй, разбился о нагрудник Рагнара.

Они все еще продолжали потасовку, когда шасси «Громового Ястреба» пропахали снег рядом с приятелями.

Рагнар был удивлен, увидев сержанта Хакона, выпрыгивающего из люка шаттла. Он думал, что этот ветеран вернулся в Руссвик, чтобы снова тренировать кандидатов. Волосы старого десантника поседели еще больше с того раза, когда они впервые встретились с ним пять лет назад. Лицо инструктора напоминало мозаику из шрамов, а глаза — осколки голубого льда. Из-под верхней губы виднелись клыки огромного размера. Секунду он молча наблюдал за Кровавыми Когтями. Друзья прекратили шуточную потасовку.

— Вы должны вернуться в Клык, — сказал он.

— Мы польщены, что ты проделал весь этот путь ради того, чтобы забрать нас, — ответил Свен. За последние несколько лет страх, который все они испытывали перед своим начальником, почти улетучился. — Неужели Берек Грохочущий Кулак решил, что ему понадобится больше зрителей, когда скальды будут, черт возьми, восхвалять его?

— Следи за языком, юноша, — сказал Хакон, — а то лорд Берек может подумать, что он у тебя слишком длинный и не мешало бы его укоротить. Берек всегда отличался темпераментом. Впрочем, я и сам могу это сделать, если еще раз замечу с твоей стороны намек на неуважение к старшим.

Голос Хакона звучал ровно и бесстрастно. От подобного тона сержанта с бодрого некрасивого лица Свена сошло нахальное выражение. Возможно, он еще не совсем утратил страх перед стариком, подумал Рагнар.

— Почему нас призвали? — спросил он.

Не каждый день ветерана на тяжеловооруженном шаттле посылали забирать двух Кровавых Когтей с охотничьей экспедиции.

— Не только вас, — ответил Хакон. — Каждого Волка на этой планете призвали обратно в Клык.

— Каждого?

Сержант кивнул.

— Должно быть, что-то серьезное, — сказал Свен.

— Да, юноша, должно быть. Такого не случалось с тех пор, как ты и твои друзья обнаружили гнездо Хаоса в горах Асахейма, и тогда это был первый такой случай за столетие.

— Приятно сознавать, что мы привносим немного разнообразия в ваши скучные жизни, — сказал Свен.

— Залезайте. Вы не единственные мальчишки, которых мне нужно сегодня забрать, — проговорил Хакон.

Рагнар последовал за приятелем в чрево боевого корабля, сел в кресло и пристегнул ремни.

— Проклятье, кого это он называет мальчишками? — пробормотал Свен. — Давно пора сделать нас Серыми Охотниками, вот что я думаю.

— У вас есть какие-нибудь идеи по поводу того, что происходит? — бодро спросил Аэнар Хэлстром с другого конца отсека.

Его круглая физиономия светилась почти детским восторгом. Аэнар был новобранцем. Таких набралась целая новая стая, уже вторая на памяти Рагнара с того времени, как его самого принял в роту лорд Берек. Оглядевшись, Волк увидел еще двоих из этого призыва — мрачного Торвальда и огромного парня, которого все называли просто Тролль.

Свен что-то пробормотал, не желая показать этим мальчишкам (каковыми они считали новобранцев), что им тоже ничего не известно. Так не пойдет. В конце концов, Рагнар, Свен и Стрибьорн были ветеранами самой старой стаи Кровавых Когтей, а Аэнар и ему подобные даже еще не покидали планету. Аэнар вскрикнул, когда «Громовой Ястреб» затрясся и с ревом стал прокладывать себе путь через зону турбулентности. «Был ли я когда-то таким же?» — подумал Рагнар с высоты пяти лет, которые их разделяли.

Рагнар понимающе посмотрел на Свена, который выглядел так, как будто собрался укусить молодого Кровавого Когтя, и окинул взглядом остальных пассажиров «Громового Ястреба». Они представляли собой довольно пестрое сборище — это были все, кого корабль подобрал во время своего полета по пустыне. Кроме Хакона здесь были другие ветераны, Длинные Клыки с нашивками трех разных рот, Серые Охотники, Кровавые Когти и даже Волчий Жрец, который искал новых адептов Ордена. Казалось, что здесь собрались чуть ли не все представители Ордена, занимавшиеся своими делами на землях северного континента, находящегося в зимнем плену.

В принципе не так уж и удивительно. Большинство из них, видимо, занимались тем же, чем Рагнар и Свен, оттачивали свои охотничьи навыки и способность выживать в арктических условиях. Это было повседневной жизнью для большинства.

Волков, когда они находились дома, на Фенрисе. Тем, кто был свободен от дежурства, было позволено заниматься своими делами, если, конечно, не возникала какая-нибудь чрезвычайная ситуация.

«Что же случилось?» — недоумевал Рагнар. Скорее всего что-то очень важное. Иначе зачем бы всех этих воинов вызвали в Клык? Вернулась Тысяча Сынов? Обнаружено гнездо почитателей Хаоса? Или зов новой битвы за звездными пределами? Он горячо надеялся на это.

Рагнар глубоко вздохнул и принялся возносить Руссу молитвы очищения. Ему нужно успокоиться и быть готовым к чему угодно. Необходима уверенность, что, каким бы ни был вызов, он сможет с ним справиться. В какой-то степени ему было безразлично, что ожидает их в Клыке, — об этом он скоро узнает и будет готов ко всему. Это был его клятвенный долг и как Космического Десантника, и как подчиненного Берека Грохочущего Кулака и Великого Волка Логана Гримнара. Это был его долг перед Руссом и Императором. И перед павшими воинами Ордена.

Рагнар почувствовал прилив спокойствия, когда слова древней молитвы вызвали реакцию со стороны его центральной нервной системы. Теперь он снова был одновременно спокоен и насторожен. Биение обоих его сердец замедлилось. Дыхание стало глубже и размереннее, мысли — яснее. «Это стало даваться легче», — подумал он. Чем больше он практиковал медитации, тем более эффективными они становились, а результат достигался быстрее.

— Скоро ты так же часто будешь беспокоить богов, как Ларс в свое время, — сказал Свен.

В мозгу Рагнара всплыл образ их старого друга, убитого ужасным вождем орков на Галте, сломав достигнутое было спокойствие. Ларс был странным парнем, которому наверняка суждено было стать жрецом, если бы он остался жив. У Рагнара с Ларсом было мало общего. Он сомневался, что смог бы оставить мирскую суету в поисках мистического знания.

Вместо того чтобы засмеяться, Аэнар отреагировал на замечание Свена взглядом, преисполненным еще большего уважения. Он был одним из тех, кто стал называть Рагнара Черная Грива из-за шкуры большого волка, которого тот убил во время последнего испытания. Рагнар ощутил, что может обойтись и без подобных взоров. Они заставляли его чувствовать слишком большую ответственность. Свен тоже обратил внимание на взгляд и презрительно тряхнул головой.

— Рагнар убил всех десятерых ледяных демонов, — сказал он с глубоким сарказмом. — А я стоял и смотрел, как он великолепно управляется с мечом.

— Правда? — спросил Аэнар, затаив дыхание.

— Да нет же, идиот. Проклятье, он ничего не сделал. Большую часть боя он провел, вытирая слезы с глаз. Слезы зависти к моей божественной доблести, я бы добавил.

На лице Аэнара отразилось недоверие. Свен снова презрительно встряхнул головой, откинулся в кресле, закрыл глаза и принялся посапывать. Через иллюминатор Рагнар мог видеть лицо луны, мерцающей на черном бездонном небе.

Неважно, сколько раз он уже видел его. Клык всегда поражал Рагнара. Вершина, пронзающая атмосферу, была домом его Ордена. Говорили, что это самая высокая гора в Империуме, одно из величайших чудес природы, — и Рагнар не находил причин сомневаться в этом. Рядом с Клыком остальные пики казались крошечными. Гора являлась одной из мощнейших крепостей в галактике. Это была центральная база одного из старейших и известнейших Орденов Космического Десанта.

Сердце Рагнара наполнялось трепетом, когда он созерцал ее. В древние времена эта крепость служила домом богочеловеку, Леману Руссу, примарху Ордена и одному из самых могущественных сынов Императора. Отсюда Русс отправился на далекую Терру, чтобы бороться с предателем и еретиком Хорусом. Здесь он наблюдал за трансформацией первого поколения фенрисийских воинов в первых Космических Волков — для этого он дал свою собственную кровь и генетический материал. Это было то место, которое каждый из тысяч воинов, ставших Космическими Волками за последние десять тысяч лет, называл домом. Со времен исчезновения своего основателя Волки делали все возможное, чтобы жить согласно его наследию.

«Громовой Ястреб» с ревом пронесся к посадочной площадке, минуя поля, обрабатываемые рабами Ордена, над рудниками и заводами, которые снабжали воинов всем необходимым. В адском сиянии кратеров Рагнар видел огромные металлические трубы, оплетающие гору, подобно виноградным лозам. Облака темного дыма извергались из труб, клубясь вокруг уступов громадной горы.

Корабль резко сбросил скорость, Рагнара, как и всех остальных, бросило вперед, ремни безопасности натянулись. Свен приоткрыл один глаз и огляделся.

— Вижу, наши пилоты сколько не практикуются, а навыки у них не улучшаются, — сказал он, снова закрывая глаз.

«Громовой Ястреб» приземлился на гидравлическую платформу, которая опустила его в глубины Клыка.

Когда Рагнар вышел из корабля, звуковая волна невероятной мощи прокатилась по залу, взволновав облака, скопившиеся под сводчатым потолком.

Сервиторы остановились, помаргивая сигнальными огоньками. Рагнар сам застыл на месте, не решаясь поверить собственным ушам.

Это пел Рог Правосудия, голос которого звучал только в моменты серьезнейших кризисов в Империуме и Ордене, сигнал, призывающий каждого Волка к бою.

— Превосходно, — произнес Свен. — Наконец-то, черт возьми, какое-то волнующее событие.

2

Рагнар оглядел Великий Зал, наслаждаясь варварским великолепием его убранства. Волчьи Лорды и их свиты уже собрались. Все командиры, присутствующие в Клыке, были здесь. Судя по их мрачным лицам, они уже разговаривали с Логаном Гримнаром и знали, что произошло.

Берек Грохочущий Кулак стоял насупившись, рядом с ним — Моргрим Серебряный Язык, его скальд, и Микаль Стенмарк, старший лейтенант и командир Волчьей Гвардии. Рагнар, Свен и Хакон заняли места среди сотни других воинов из роты Берека. Не было обычных приветствий, похлопываний по плечам, шуток и бахвальств. Рагнар чувствовал в воздухе едкий запах напряжения, охватившего всех.

Рагнар повнимательнее рассмотрел Берека в надежде получить хоть какой-то намек на причину такого беспокойства.

Если Рагнар и надеялся что-либо выяснить, то его ждало разочарование. Берек выглядел как обычно. Их командир был хорошо сложен, взгляд его был открыт и ясен. Сегодня он выглядел разве что более хмурым, обычная неясная улыбка сошла с его лица. В облике Волчьего Лорда присутствовало некое самодовольство и в то же время неподдельное дружелюбие. Его живая рука прошлась по гриве длинных золотистых волос, затем стала поглаживать аккуратно подстриженную бороду.

Древняя силовая перчатка, заменившая Береку другую руку, потерянную при битве с Харном Предателем, рефлекторно сжалась. По ее поверхности пробежала тусклая аура света, наполнив воздух запахом озона. Именно этому, а не принадлежностью к родному клану Рагнара, как тот однажды предположил, Лорд был обязан своим прозвищем.

Если здесь и был человек, у которого имелись все причины гордиться собой, то это Берек. Он вышел победителем из более чем двух десятков легендарных рукопашных схваток с самыми опасными врагами Империума, возглавлял экспедиционный корпус в мир Кэйн, где уничтожил нечестивое святилище Хорна, и был одним из самых удачливых боевых командиров за всю историю Ордена. Многие, и не в последнюю очередь сам Рагнар, считали, что когда придет время, то именно Берек наследует титул Великого Волка.

У Рагнара имелись причины быть благодарным своему командиру, и он не скрывал этого. Ему иногда казалось, что что-то тревожит Берека, но это что-то скрыто слишком глубоко. Это беспокойство невозможно заметить, но можно случайно почувствовать, как иногда инстинктивно чувствуешь присутствие опасности. Все знали, что Берек не проиграл ни одного сражения, но Рагнар подозревал, что Берек вел своих волков к славе, за которую было заплачено излишне высокой ценой.

Рагнар тряхнул головой, гадая, не было ли это беспокойство скрыто в нем самом? Никто больше, видимо, не считал огромные жертвы неудачей. Многие Кровавые Когти хотели следовать за Береком, опьяненные славой, которую обещала принадлежность к его роте. Рагнар и сам, по правде говоря, желал этого. Волков никогда не смущал вид собственной крови, если это давало возможность доказать свою доблесть, но…

Рагнар посмотрел на других Волчьих Лордов. Вот Эгил Железный Волк. Еще одна сильная личность, гораздо старше Берека. Его обширную лысину обрамлял серебряный полумесяц волос, а борода была заплетена в дюжину кос. Глубокие морщины покрывали огрубевшую кожу на лице. Голубые глаза смотрели с холодной яростью, не характерной даже для солдата.

Внешность часто бывает обманчива; Волки старились с разной скоростью — это зависело от того, как их тела реагировали на генетические изменения, вызванные трансформацией. Но в этот раз внешность говорила правду: Эгил был старше даже Логана Гримнара, хотя и выглядел таким же крепким, как человек в два раза моложе его. Говорили, что он провел более семи стандартных столетий на службе Ордену.

Гунар Красная Луна был наглядным примером неравномерности процесса старения. Если бы не длина мощных клыков, то ветерана можно было бы запросто перепутать с Кровавым Когтем. Кожа на его лице была гладкая, а телосложение — как у самого зеленого новобранца. По стандартам Космических Десантников он был худощав, даже хрупок, так что скорее напоминал ученика оруженосца, чем боевого командира, которым являлся. Глядя на него, никто бы не смог сказать, что этот человек оторвал руку вождю орков и использовал ее в качестве палицы, чтобы добить врага, когда при битве у Гриммфилда отказал его цепной меч. Так же как Эгил и Берек, он был чем-то обеспокоен, но Рагнар так и не смог догадаться, что же все-таки происходит. Прежде чем он успел рассмотреть остальных Волчьих Лордов, большие железные ворота с руническим знаком Логана Гримнара распахнулись и в зал вошел сам Великий Волк, окруженный свитой жрецов и слуг. Среди тех, кто сопровождал его, были два человека, которых Рагнар раньше не видел: высокий худощавый мужчина и женщина, одетые в богато украшенные серые мундиры с золотыми эполетами на плечах. На их бритых головах с татуировками имелись серые повязки с изображением непонятных рун. На золоченых поясах висели лазерные пистолеты в кобурах и рапиры в ножнах. На шеях у обоих виднелись золотые цепи со знаком, изображающим глаз и двух вздыбившихся волков по бокам.

Навигаторы. Это знание всплыло откуда-то из глубин подсознания. Рагнар был несколько удивлен. Он знал, что небольшой клан Навигаторов из Дома Белизариуса обладал святилищем в Клыке. Между Домом и Орденом существовала давняя дружба. А исключительная привилегия управлять кораблями флота Космических Волков при передвижении через Имматериум была дарована им самим Леманом Руссом в древние времена, еще до образования Империума. Взамен Дом мог рассчитывать на помощь Ордена в случае необходимости. Рагнар задумался, зачем же Великому Волку понадобилось их присутствие на этом собрании. С большой долей вероятности это означало, что Орден отправляет корабли к другим планетам.

Великий Волк прошел к подиуму в центре зала. Этот седой старик массивного телосложения передвигался с молниеносной быстротой, присущей молодому воину. Он поднял в воздух свой огромный топор. В тот же миг в зале наступила тишина.

— Братья, — промолвил вождь, и его глубокий мощный голос без усилий заполнил все помещение. — Святыня Гарма попала в руки еретиков. Копье Русса украдено!

По залу пронесся вздох ужаса. Рагнар заметил выражение недоверия и ярости на лицах старших Волков. Где-то в глубине души, к своему удивлению, он почувствовал внутренний ответ на слова Великого Волка. Через мгновение знание хлынуло к нему в мозг.

Гарм был одним из самых почитаемых святилищ Космических Волков. Сама планета была названа так по имени самого могущественного из первых Волчьих Лордов, который был на службе у самого Русса во времена основания Ордена. На том месте, где он пал в битве с Магнусом Рыжим, примархом Тысячи Сынов, освобождая планету от предателей, была установлена каменная пирамида. В том бою Русс оступился, и в этот отчаянный момент зловещий Магнус торжествующе стоял над ним. Тогда Гарм подхватил Копье Русса и бросился на защиту вождя.

Этим могучим оружием он ранил примарха, предавшегося Хаосу, совершив подвиг, практически невозможный для смертного человека. Разъяренный Магнус испепелил его на месте черной магией, однако смерть героя дала Руссу время оправиться и заставить лорда Тысячи Сынов отступить.

Русс собственноручно построил пирамиду в память о самом первом и величайшем своем воине. Примарх вызвал столб холодного голубого пламени, чтобы отметить это место, и положил на пирамиду свое копье, попросив дух своего старого друга заботиться об оружии до тех пор, пока он вновь не вернется за ним.

Но это место было священным и для Тысячи Сынов, и оба Ордена долго боролись за обладание планетой. Никогда еще еретикам не удавалось захватить Святилище Гарма. Чести Космических Волков было нанесено нестерпимое оскорбление.

Копье Русса было создано для примарха людьми Гарма, которые слыли самыми искусными мастерами среди всех промышленных миров своего сектора. Русс поместил копье в святилище и как знак дружбы с этим народом, и они защищали его с тех пор — конечно, не без помощи Космических Волков.

— Святилище Гарма разграблено, но мы вернем Копье на место. Ни один раб Хаоса не посмеет осквернить его. Святое место должно быть очищено огнем и кровью. Копье Русса должно ожидать нашего господина, который вернется, после того как сбудется пророчество о последних днях.

Неожиданно для себя Рагнар понял, что его голос включился в одобрительный гул, последовавший за речью. Среди запахов своих боевых братьев он не мог различить ничего, кроме злости и ярости.

— Как это случилось? — выкрикнул Берек Грохочущий Кулак.

Голос Логана Гримнара гулко пронесся по помещению:

— Вот как было дело. Сто дней назад настоятель лиги Белого Медведя отказался выплачивать десятину имперскому наместнику на Гарме. Он нарушил клятву верности и послал головы сборщиков на блюдах обратно во дворец. Это послужило знаком всеобщего восстания. Очевидно, наместник был продажным человеком и установил налоги, в десять раз превышающие установленные Экклезиархией. На эти деньги он окружил себя роскошью и организовал сеть шпионов, информаторов и надсмотрщиков. Жрец-отступник, известный под именем Сергий, возглавил восстание против ненавистного наместника. Планету охватила гражданская война. Многие индустриальные братства, включая лиги Белого Медведя и Серебряного Мастодонта, встали на сторону Хаоса и стараются сейчас получить помощь из Ока Ужаса. Хаос же пытается создать плацдарм на одном из самых больших промышленных миров и оружейных хранилищ Империума, и, если этому не воспрепятствовать, он укрепится на занятых рубежах. Если это произойдет, под контролем врага окажется один из главных путей сообщения между Фенрисом и мирами сектора, а одно из самых священных для нашего братства мест навсегда окажется в нечестивых когтях Хаоса. Можем ли мы допустить это?

— Нет! — как один грянули Космические Волки.

— Можем ли мы оставаться в стороне и позволить грязным лапам зла касаться Копья Русса?

— Нет!

— Оставим ли мы призыв о помощи и мщении без ответа?

— Нет! Нет! Нет!

— Корабли Волков отправятся на Гарм. Там мы соединим наши силы с Имперским Флотом, собранным с целью освободить мир от оков Хаоса и ереси. Мы покажем рабам тьмы, каково это — порочить честь нашего Ордена! У вас есть один час, чтобы приготовиться к отправлению.

Выслушав одобрительные возгласы, Великий Волк величаво вышел из зала. Через пару мгновений Рагнар уже мчался к своему логову, для того чтобы забрать одежду и личные вещи и приготовиться к долгому путешествию сквозь Вселенную.

— Итак, мы отправляемся на кровавую войну! — громко сказал Свен, когда они выходили из комнат. Его запах говорил о счастье и возбуждении. Держа вещевые мешки с пожитками, они бежали по коридорам Клыка в направлении главного посадочного ангара, в котором их ждали шаттлы.

— Отважные Космические Волки должны спасти еще один мир от адептов тьмы.

— Это задание, которое поставил нам Император, — сказал Рагнар, подражая напыщенной манере Волчьих Жрецов выражаться во время проповедей. — И мы не подведем его! Мы сокрушим врагов, захватим добычу и покорим новые миры. Кто может просить большего?

— Хотелось бы, черт возьми, еще и нормально поесть, — сказал Свен. — Как-то неохота снова питаться личинками, червями и древесной корой, как тогда на Галте.

— Флот отправляется, — сказал Рагнар, когда они прыгнули в шахту воздушного лифта. — И я уверен, еды будет достаточно.

— Что ты знаешь о Гарме? Я не имею в виду всю ту ерунду про святилища, которую запихнули в нас машины. Ты постоянно изучаешь архивы. Там что-нибудь есть?

Рагнар на секунду задумался. На Гарме произошло больше всего столкновений с Тысячью Сынов, чем где бы то ни было в данном секторе. После противостояния с Десантником Хаоса Мэдоксом подобные вещи вызывали у него личный интерес. Он прочитал по этой теме столько, сколько было возможно, так как был уверен, что ему снова придется столкнуться с этими еретиками — десантниками-предателями.

Рагнар согнул колени, чтобы смягчить удар при приземлении, и снова выскочил в коридор, с мешком за плечами. Свен шел рядом с ним не отставая. Это давалось ему легко, несмотря на то что шаги у Рагнара были шире.

— Это промышленный мир, — сказал наконец Рагнар. — Отчасти кузница, отчасти просто человеческий муравейник. Небо закрыто ядовитыми облаками. Поверхность застроена стальными цитаделями. Каждая управляется индустриальной гильдией, члены которой приносят клятву верности своему господину. Каждый господин в свою очередь подчиняется губернатору, а губернатор — Империуму. Члены гильдий составляют лишь небольшую часть населения. У каждой гильдии из них есть свои фабрики и цеха, для работы на которых используются услуги кланов, люди трудятся там как рабы. У всех — у мужчины, женщины или ребенка — есть господин.

— Более или менее похоже на Фенрис.

— На Гарме границы между классами и кастами гораздо строже. От людей требуется абсолютное повиновение. Неподчинение карается смертью.

— Кажется, что сейчас система дала сбой.

— Возможно, как раз наоборот.

— Что ты имеешь в виду?

— Если господин станет еретиком, так же сделают и все его вассалы. Если господин взбунтуется, то и его люди тоже.

— Но почему ты думаешь, что они будут подчиняться мятежнику или еретику?

— То, что он нарушил клятву, не означает, что они должны сделать то же самое. Кроме того, возможно, они не видят иного выхода.

— Эти люди, должно быть, чертовски глупы, если сами не могут до этого додуматься.

— Подожди, пока ты сам все не увидишь, а потом уже осуждай.

— Да, о мудрейший. С каждым днем твоя речь все больше похожа на речи чертовых жрецов.

— Ты сам спросил меня про Гарм.

— Я сожалею, что сделал это, ваше преосвященство.

Они достигли ангара. Там уже строились роты, чтобы занять шаттлы, по одному на каждое отделение. К каждой Великой Роте на время кампании был приписан свой собственный звездолет, имевший припасы, оборудование и рабов — все для обеспечения роты в полевых условиях.

Тяжелый «Рино» с шумом въехал в челнок по трапу. За ним вскоре последовали другие транспортники, а потом и скутеры. Рагнар посмотрел по сторонам и заметил несколько сервиторов, облаченных в экзоскелеты, которые таскали ящики в клешнях своих механизированных доспехов. Один за другим они исчезали в глубинах грузовых отсеков челноков.

На всей территории ангара сотни сервиторов таскали грузы на десятки шаттлов. Рагнар неожиданно осознал, насколько слаженно здесь работают слуги и сервиторы, и масштабность производимой операции. Большинство воинов Ордена уже были в пути, готовые к межзвездному прыжку. И это всего лишь через несколько часов после приказа главнокомандующего!

— Надеюсь, у нас будут свои собственные скутеры в этот раз, — сказал Свен. — Черт возьми, нет ничего, что я любил бы больше.

— Думаю, в тебе есть кровь орков, — предположил Рагнар, вспоминая зловещих зеленокожих воинов и их страсть к гонкам на машинах.

— На мне было много орочьей крови, — ответил приятель и засмеялся.

Когда Рагнар и Свен взошли по трапу на шаттл, сержант Хакон (такова уж была воля судьбы) зачитал их имена и вычеркнул из списка.

— Хотите, чтобы уж точно никто не остался позади, сержант? — сказал Свен нахально.

— Если бы у нас не было этого списка, некоторые из вас проспали бы Рог Правосудия и опоздали к отлету. А мы ведь не можем этого допустить, так? А теперь живо на борт и поменьше трепу.

— Да, ваше лордство! — проревел Рагнар, уворачиваясь от пинка Хакона.

Ухмыляясь, они со Свеном вошли внутрь челнока. Было жарко и темно, пахло горючим, оружием, керамитом и выхлопными газами. Рагнар поднялся на несколько пролетов, балюстрады которых были украшены горгулиями с волчьими головами, и прошел через массивный дверной проем в отсек, где уже находились другие Кровавые Когти.

Скользнув по ним взглядом, он понял, что все на месте. Как Стрибьорн, так и парни из новых стай. Они смотрели на него и Свена со смесью восхищения и беспокойства на лицах. Некоторые из этих юношей никогда раньше не покидали планету. И Рагнар почувствовал жалость к ним, вспомнив свое собственное первое путешествие в космос вместе со Свеном, Стрибьорном, Хаконом, Нильсом и Ларсом. Необъяснимая грусть наполнила душу, когда он вспомнил о своих погибших товарищах и инквизиторах, особенно о Каре Исаи, к которой он испытывал симпатию, не свойственную Космическому Волку.

— На что это похоже, полет через Имматериум? — с энтузиазмом спросил Аэнар.

— Чертовски страшно, — ответил Свен. — Корабль трясется, пропадает, за его стенами слышны завывания демонов и мертвецов. Ощущение такое, что желудок вот-вот выпрыгнет из горла и покатится по коридору. Кишки слабеют и растягиваются, и…

— Свен просто описывает свои обычные чувства в момент опасности, — сказал Рагнар. — С вами все будет нормально.

— Слушайте Рагнара, кровавого героя! — провозгласил Свен. — Ставлю вас в известность, что его сейчас здесь не было бы, если бы я не вытаскивал десятки раз его чертов зад из огня.

Прежде чем Рагнар успел ответить, на стенах загорелись красные предупредительные руны и раздался громкий гудок сирены. Затем послышался скрежет закрывающихся створок шлюза.

— Пристегнуть ремни, — скомандовал он. — Мы взлетаем.

Десятью секундами позже шаттл, дрожа, взмыл в воздух и устремился к далекому небу.

«Что ждет нас впереди?» — подумал Рагнар, и в этот момент его охватило какое-то зловещее предчувствие.

3

Иллюминатор челнока закрыла громадная туша «Кулака Русса» — звездолета Берека. Рагнар увидел его впервые и, признаться, был разочарован. Корабль оказался меньше, чем «Свет истины», на котором Рагнар путешествовал в первый раз, хотя и был лучше вооружен. Вокруг звездолета сновали боевые катера и «Громовые Ястребы». Судя по петлям, которые они описывали, и вспышкам реактивных двигателей, пилоты просто тестировали свои тяжеловооруженные летательные аппараты, выполняя разнообразные фигуры, прежде чем втиснуться в доки главного корабля.

Рагнар подумал, не стоит ли подать заявку на прохождение курса пилотирования, когда он наконец станет Серым Охотником? Эта идея ему очень понравилась, и он тут же поделился ею со Свеном.

— Значит ли это, что ты, черт возьми, хочешь увильнуть от рукопашных сражений? Похоже на тебя.

Рагнар с интересом смотрел на стыковку «Громового Ястреба», который подлетел так близко, что через колпак кабины можно было различить черты лица пилота. «Должно быть, этот парень знает свое дело, — подумал он, — ведь пилот так сумел синхронизировать скорости обоих кораблей, что разница была не более десятка метров в секунду».

— Нет, я все еще хочу быть на передовой. Я просто уверен, что управлять подобной штукой очень здорово.

Свен посмотрел на него так, как будто его друг спятил:

— Если бы Император хотел, чтобы мы летали, у нас бы выросли еще и крылья вдобавок ко второму сердцу.

— Не глупи, Свен. В таком случае и через варп мы бы прыгали, пуская газ из задницы.

Свен засмеялся:

— Хотелось бы, чтобы некоторые люди были способны на это.

«Кулак Русса» приближался. На его боку красовался символ роты Берека — массивная серебряная рука, сжимающая молнию.

— Как ты думаешь, наш лорд мог бы сделать так, чтоб этот рисунок стал еще больше? — В голосе Свена звучало уважение, но было и нечто указывающее на то, что он знал про главный порок своего командира.

— Для этого пришлось бы подыскать корабль побольше, — ответил Рагнар.

— Спорю, он так и сделал бы, если б мог.

— Или если бы он узнал, что у Сигрида Убийцы Тролля эмблема крупнее, — добавил Стрибьорн.

Рагнар посмотрел на Беспощадного Черепа. Должно быть, его бывший враг чем-то обеспокоен. Он обычно не принимал участия в добродушных подтруниваниях приятелей над начальником.

Когда шаттл развернулся для стыковки, почувствовалось какое-то движение. Рагнар увидел большую круглую антенну, вращающуюся на боку «Кулака Русса». Над ней, на выпирающей башенке, где располагался корабельный трап, был изображен еще один символ: готические буквы вокруг крылатого человека.

— А это что?

— Не знаю, — сказал Свен. — Я думал, это ты здесь самый умный.

По проходу двигался сержант Хакон.

— Это знак Дома Белизариуса, — сказал он, услышав их разговор.

— А кто это?

— Navis Nobilitae. Навигаторы. — Рагнар вспомнил двух худощавых, пышно разодетых людей, которых он видел рядом с Логаном Гримнаром в Клыке.

— А откуда, черт возьми, их знак взялся на наших кораблях? — спросил Свен.

— Потому что без них наши корабли никуда бы не летали, — ответил Хакон. — Они направляют нас через Имматериум. Без них…

— Я знаю, чем занимаются Навигаторы. Мне интересно, почему на нашем звездолете их знак. Разве корабль не принадлежит Ордену?

— Свен, иногда я сомневаюсь, удалось ли обучающим машинам хоть что-нибудь вложить в твою непробиваемую голову. Рагнар, может, в твоем случае у них что-нибудь получилось?

«Хакон несправедлив», — подумал Рагнар. Обучающие машины помещали им в мозг огромный объем информации, но это еще не означало, что в любой момент можно было вспомнить интересующий факт. Иногда найти необходимое было не легче, чем в огромной библиотеке отыскать единственную книгу. И конечно же, иногда информация просто утрачивалась, забывалась или просто изначально не была передана. Как и на большинство древних машин, которыми владел Орден, на обучающие механизмы нельзя было полностью положиться.

И все же стоило попробовать. Рагнар закрыл глаза и начал читать заученные мнемонические молитвы, сконцентрировавшись на изображении крылатой фигуры, на имени Белизариуса и понятии Navis Nobilitae. Информация появлялась как будто издалека, как полузабытое воспоминание, вызванное к жизни внешним раздражителем, будь то запах или звук.

— Все они наши союзники, — сказал он наконец. — Наш договор с ними восходит еще ко времени Русса, к ранним векам, до основания Империума.

— Очень хорошо, Рагнар, — сказал Хакон. Свен состроил при этом кислую мину. Было очевидно, что в понимании процесса мнемонических молитв он сильно уступал Рагнару. — Они поклялись управлять нашими кораблями и отдавать на службу Великому Волку двадцать четыре своих лучших пилота. Взамен мы пообещали приходить к ним на помощь, если они попросят, и предоставлять убежище в трудные времена. Среди телохранителей их вождя есть Космические Волки, и Навигаторы есть в свите нашего лорда.

— Черт возьми, а зачем нам двадцать четыре Навигатора? — спросил Свен. — У Ордена только пятнадцать больших кораблей. По одному на роту, три в запасе.

— Ты, как всегда, не догоняешь, — сказал Хакон. — Всегда нужны замены и резервы, и не только кораблей, но и Навигаторов тоже. Более того, иногда люди нуждаются в отдыхе, а звездолеты — нет.

Пока Хакон и Свен разговаривали, в мозгу Рагнара всплыли другие сведения. Он понял, что никогда не отдавал себе отчета во многих вещах, например в том, какие службы поддержки стоят за каждым Космическим Волком. Ордену были необходимы не только сервиторы и механики, но и Навигаторы с командой. Теперь стало очевидно, что команду нужно набирать из населения Фенриса и тренировать под руководством их предшественников, летавших на главных кораблях. Рагнар осознал, что он и его боевые товарищи были лишь кончиком огромного копья, лезвием громоздкой структуры, которая могла послать их в любую часть Империума.

В окне иллюминатора появились мерцающие огоньки, которые были так далеко, что казались лишь немногим крупнее звезд, а на самом деле являлись громадными звездолетами. В следующую секунду огромная сфера Фенриса возникла в поле зрения Рагнара, задержалась на мгновение и исчезла, когда шаттл влетел в обширную металлическую пещеру и совершил посадку на палубу ангара «Кулака Русса».

Пока они шли к предназначенным для них каютам, Рагнар не мог не сравнивать то, что он видел на звездолете Космических Волков, с тем, что окружало его как на инквизиторском корабле «Свет истины», так и на транспортнике, который потом доставлял его с Аэриуса обратно на Фенрис. На тех кораблях экипажи состояли из призывников или осужденных преступников. Многие из них были прикованы цепями к своим машинам и находились под строгим дисциплинарным контролем со стороны офицеров.

Командой «Кулака Русса» были свободные люди, гордящиеся службой Ордену, которые могли приходить и уходить, когда им заблагорассудится. Они смотрели на Рагнара с благоговением, но без страха. Будучи элитой космического флота и зная об этом, они не боялись удара кнута в случае мельчайшего нарушения дисциплины, реального или воображаемого. Это были настоящие фенрисийцы. Члены экипажа, все как на подбор высокие и стройные люди с мужественной внешностью, в основном светловолосые, были одеты в серые мундиры с нашивками в виде волчьих голов. Команда «Кулака Русса» была хорошо вооружена и, если потребуется, готова к битве за свой корабль. Каждый четко знал свои обязанности и был вполне уверен в своих действиях.

«Кулак Русса» даже пах по-другому: чище и лучше, и атмосфера на нем напоминала воздух Фенриса. Здесь не было и намека на боль и страдание. Для Рагнара это был еще один повод гордиться своим орденом. Этот корабль был еще одной деталью среди мириад мелких, но важных вещей, отделяющих Космических Волков от других орудий Империума, таких как Инквизиция. Обо всем этом Рагнар размышлял, пока шел к своей каюте.

В маленькой комнате с железными стенами располагался небольшой терминал с доступом к главному компьютеру звездолета и стойка для оружия и обмундирования. В углу стояла жесткая кровать. В иллюминаторе мерцали звезды. Рагнар бросил вещевой мешок в ящик, привинченный к полу, и разместил оружие, прежде чем подойти к алтарю терминала.

Он слегка отличался от тех, которыми Рагнар привык пользоваться в Клыке, но сходство все же прослеживалось.

Рагнар сел перед алтарем, скрестив ноги, дотронулся до клавиш цвета слоновой кости и начал набирать молитву. Пальцы его подбирали последовательность священных рун, призывающих духов главного компьютера. Терминал загудел в ответ, и эктоплазматический нимб поднялся над алтарем. В нем появилось изображение «Кулака Русса». Это была маленькая, но совершенно точная копия мощного звездолета, который он видел с борта челнока. Рагнар составил еще один запрос, и духи машины показали изображение другого судна. К удивлению Рагнара, все корабли отличались друг от друга.

«Гордость Фенриса» Логана Гримнара был похож на «Свет истины» и представлял собой мрачный военный корабль, значительно превосходящий «Кулак Русса» в размерах. Звездолет Эгила Железного Волка, наоборот, был чуть-чуть поменьше. Остальные также варьировались в размерах и обладали множеством более мелких отличий. В ответ на запросы Рагнара духи машины сообщали факты о флоте. Большинство звездолетов были очень старыми. Многие из них были захвачены Орденом во время древних кампаний тысячи лет назад. Некоторые стали собственностью Ордена в более поздний период.

«Железный Волк», например, был захвачен в битве с флотом повстанцев, когда корабль Эгила, первый «Железный Волк», был поврежден. Орден объявил корабль военным трофеем и отказался вернуть его Имперскому Флоту, что до сих пор было источником проблем в определенных кругах. Рагнар никогда не мог понять почему. На Фенрисе все это было просто: если ты захватил вражеский корабль, то он принадлежит тебе или твоему лорду. Не имело никакого значения, украл ли неприятель этот корабль или отбил в сражении у кого-либо еще.

Некоторые фракции в Империуме, видимо, считали иначе. Рагнар был достаточно опытен и повидал уже много миров, чтобы знать, что на некоторых из них бытовали странные обычаи и не все считали законным то, что было само собою разумеющимся на Фенрисе, однако он мог лишь посочувствовать тем, кто попытался бы отобрать у Ордена его добычу.

Рагнару стало любопытно, каково это — командовать собственным звездолетом, быть Волчьим Лордом как Берек Грохочущий Кулак? Возглавлять Великую Роту, слыть героем, легендой при жизни? Это было практически невообразимо для Кровавого Когтя. Титул Волчьего Лорда был высшим достижением, к которому в Ордене можно было стремиться, кроме разве что звания Великого Волка.

Ходили слухи, что Берек был недоволен своим положением и отчаянно хотел стать Великим Волком. Рагнару стало интересно, не было ли это желание одной из причин, сделавшей его Волчьим Лордом? Да разве же кто-нибудь, обладающий подобной настойчивостью, остановится в шаге от желанной вершины?

Не похоже было, что Логан Гримнар скоро умрет. И уж точно не от старости — очень немногие Великие Волки умирали в своей постели. Всегда могло случиться так, что в битве падет главнокомандующий. Если бы такое произошло, то, возможно, Берек сможет воплотить свои амбиции в жизнь.

Как рядовой Кровавый Коготь, Рагнар не был посвящен во все сплетни и толки, касающиеся командных постов, но даже до него дошли слухи об амбициях Берека и о его соперничестве с Сигридом Убийцей Тролля, который считатся его главным противником в борьбе за Волчий Трон. Он также слышал о перебранках и дуэлях, случавшихся среди личного состава обеих Великих Рот, что было следствием напряженных отношений между их командирами.

На алтарь легла чья-то тень. Рагнар поднял голову и увидел Свена, стоящего в дверном проеме каюты.

— Черт возьми, да ты никогда не угомонишься! Ты просто ослепнешь, если все время будешь пялиться на голографическую сферу.

— По крайней мере, я выясню, что происходит.

— Ты находишь это важным? Все, что нужно знать Космическому Волку — кто враг и какое оружие к нему лучше применить.

Рагнар оценивающе посмотрел на своего друга, зная, что сейчас Свен говорит серьезно. У него было много достоинств, но воображение не входило в их число. Теперь, когда приятель более или менее адаптировался к изменениям, которые повлекла трансформация в Космического Десантника, казалось, роль рядового его полностью устраивала. У Свена не было стремлений выше, чем стать Серым Охотником, и желания сильнее, чем уничтожить врагов Ордена. Рагнар неожиданно понял, в чем заключалась разница между ними.

Он хотел знать, что происходило вокруг. Он хотел стать чем-то большим, чем просто мечом в руке Великого Волка. Был ли он сам амбициозен? Было ли причиной противоречивых чувств Рагнара к Береку Грохочущему Кулаку то, что амбиции его начальника отражали его собственные? Он не был уверен в этом, а просто чувствовал, что отличается от окружающих Кровавых Когтей.

— Может быть, и так. Но никогда не повредит узнать, почему и, главное, как ты собираешься добраться до своих врагов.

— Черт возьми, Рагнар, ты слишком много думаешь. Тебе нужно выпить пива.

— А оно есть на корабле?

— Это не был бы «Кулак Русса», если бы на нем не было ни одной кружки пива.

— Остается надеяться, что здесь его все-таки побольше.

— Волею судьбы, пока ты здесь портил зрение, общаясь с духами машины, я выполнял жизненно важную разведмиссию. Обнаружил столовую и выяснил местоположение по крайней мере одной бочки.

— Тогда, как настоящие Космические Волки, смело направимся к нашей цели.

— Лучше подготовиться. Без сомнения, там будет кучка жалких жуликов, которые попытаются встать между нами и нашим вознаграждением.

— Тогда мы покажем им всю безрассудность их действий! Вперед!

* * *

Столовая располагалась глубоко внутри корабля. За столами сидело несколько Кровавых Когтей. Видимо, они были единственными, у кого не было никаких обязанностей, требующих исполнения до того момента, пока звездолет не совершит прыжок через Имматериум. Команда и все остальные братья были заняты. Рагнар и Свен налили себе по кружке эля.

Рагнар занял место на скамье рядом с Аэнаром, Торвальдом и глыбоподобным Троллем, а также еще с несколькими солдатами из их стаи.

Рагнар немного завидовал им. Большинство из тех, с кем он начинал обучение, уже мертвы. Он прогнал от себя эту мрачную мысль. Без сомнения, эти храбрые парни вскоре тоже узнают такое чувство. Смертность среди Кровавых Когтей была ужасающей. К тому времени, когда они станут Серыми Охотниками, скорее всего только половина молодых воинов останется в живых.

Свен занял место напротив. Над столом нависал экран, и таймер отсчитывал время до старта. До отлета оставалось еще несколько часов.

— Вы слышали что-нибудь о том, куда мы направляемся? — спросил Аэнар.

— Спроси у Рагнара, — сказал Свен. — Это он здесь ученый.

— Он говорит так потому, что его мучит полное отсутствие мозгов в собственной голове, — заметил Рагнар.

— С моим везением это окажется какая-нибудь адская дыра. Я был проклят при рождении, ну вы знаете. — Торвальд, молодой Коготь с бритой наголо головой и угрюмым лицом, имел обыкновение жаловаться на какое-то проклятие, которое было возложено на него еще до появления на свет. Его мать якобы обидела ведьму или сделала что-то там еще — Рагнар не был посвящен в детали. История немного менялась каждый раз, когда Торвальд рассказывал ее снова.

— Я слышал, что для выполнения миссии были отправлены десять рот в полном составе, — продолжил Аэнар.

Рагнар кивнул. За всю историю Орден одновременно высылал максимум одиннадцать рот. Одна всегда должна была оставаться в резерве на случай, если все остальные будут уничтожены. Орден бы возродился и из одной роты. За все время существования Космических Волков столь масштабные экспедиции предпринимались всего трижды. Отправить куда-то сразу десять рот — это и в самом деле необычно.

— Гарм — святое место, — сказал Рагнар. — Почти столь же значимое для Ордена, как и Клык.

Знакомый запах дал Рагнару понять, что пришел еще один старый приятель.

— Посмотрите, кто к нам все-таки решил присоединиться, — сказал Свен.

Рагнар обернулся и увидел своего давнего соперника и товарища Стрибьорна Беспощадного Черепа, который направлялся к их столу. Он, казалось, стал еще шире в плечах и мускулистей, чем когда бы то ни было, а его глубоко посаженные глаза изучали всех в своей обычной настороженно-оценивающей манере.

— Я подумал, вы будете рады моей компании, — сказал Стрибьорн, не улыбнувшись.

— Да, и когда же мы начнем наслаждаться? — спросил Свен. — Я знаю тебя несколько лет, и твое общество еще никогда не доставляло мне радости.

— Очень смешно, — сказал Стрибьорн угрюмо. Он кивнул Рагнару. Еще до того, как они стали Космическими Волками, отношения между ними были, мягко говоря, натянуты. Стрибьорн был одним из тех, кто уничтожил родное племя Рагнара. С тех пор они не раз спасали друг другу жизни и вместе сражались с опасными врагами. Но натянутость оставалась.

— Все готовы к полету на Гарм? — спросил Стрибьорн.

Кровавые Когти помоложе подняли радостный, одобрительный гул. Свен кивнул. Рагнар пожал плечами.

— Тебе, похоже, этого не слишком хочется, Рагнар.

— Не слишком. Я просто хочу узнать побольше, прежде чем нас забросят туда.

— Что тебе нужно знать? — спросил Свен.

— С какого рода врагами нам придется столкнуться, это первое, — сказал Рагнар.

— Сколько их будет, — добавил Стрибьорн.

— Насколько хорошо они вооружены и…

— Это просто, — прервал их Свен. — Наши враги будут из плоти и крови, прямо как мы, но не такие крепкие. Их будет не так много, чтобы окружить вас к тому моменту, когда я их прикончу. У них будет такое же оружие, как и у нас, но менее разрушительное, ведь мы — Космические Десантники и, проклятье, обладаем самым лучшим снаряжением в галактике. Если у вас есть еще вопросы, я буду рад ответить на них.

— Спасибо, Свен, — сказал Рагнар иронично. — Трудно представить, почему ты до сих пор еще не Волчий Лорд, принимая во внимание то, насколько твоя уверенность должна поднимать дух солдатам.

— Он вдохновил меня, — прорычал Стрибьорн с сарказмом. — Вдохновил меня к размышлениям: как это возможно, чтобы такой тупица стал Космическим Десантником.

— Не думал, что для этого нужны мозги, — парировал Свен слишком быстро, чтобы сообразить, что он говорит. — Я полагал, для этого нужны мужество и свирепость.

— Я считаю, что все три качества могут оказаться полезными, — подвел итог Рагнар.

— Увидим, — сказал Свен. — Когда начнется стрельба, то все знания в мире ничего не смогут изменить, все будет зависеть от умения обращаться с цепным мечом и болтером.

В столовую вошел сержант Хакон. Он посмотрел на Когтей и произнес:

— Приятно видеть, что кому-то нечем больше заняться, чем сидеть тут, лакать пиво и трепать языками.

— Это великое дело — быть одним из избранных Императора, сержант, — сказал Свен.

— Император призвал вас сражаться с его именем на устах, а не сидеть здесь, подобно пьяным фермерам. Возвращайтесь в свои каюты и проверьте амуницию, а потом приготовьтесь к прыжку в варп.

Тон сержанта был грозным, но чувствовалось, что ему прекрасно известно: амуниция Волков уже уложена и проверена.

— Пару слов о том, что нас ожидает по прибытии, сержант, — попросил Аэнар.

— Война, — ответил Хакон. — А теперь по каютам. Живо!

4

Рев тревожной сирены оборвался. Звездолет покинул Имматериум. Рагнар встряхнул головой. В этот раз дезориентация, вызванная прохождением через варп, была сильнее, чем когда-либо. Его била дрожь, а чувства были обострены до предела. Ощущение было такое, словно его несколько часов растягивали на дыбе. Говорили, что ни один прыжок в Имматериуме не похож на другой, но сегодня он впервые получил неопровержимое доказательство этого. В течение короткого отрезка времени — Рагнару показалось, как будто прошло несколько дней, — корабль содрогался, как животное, которое секут кнутом. Обшивка скрипела, словно по ней скребли когтями демоны.

Даже на внутренних переборках появились вмятины. Рагнар не мог представить, какая сила могла это сделать, и не был уверен, что хочет это знать. Он был просто рад, что они долетели.

Неожиданно корабль снова тряхнуло. Рагнара бросило вперед, и если бы не ремни безопасности, он скорее всего упал бы, и даже рефлексы Космического Волка не помогли бы. Что произошло? Раздался сигнал тревоги — долгий, завывающий, и шерсть на загривке Рагнара встала дыбом. Звездолет атакован!

Что же случилось? Вслед за ними из варпа вырвался какой-то монстр? На них напали пираты или флот Хаоса? Эти мысли вихрем проносились в голове. В это время над терминалом возникло свечение и в нем проявилось лицо Навигатора — высокой худощавой женщины, которую он видел раньше с Логаном Гримнаром.

— Всем членам экипажа: мы атакованы вражеским судном! Предположительно, это корабль мятежников. Они пытаются помешать нам выйти на орбиту Гарма.

Несмотря на сумасшедшее биение обоих сердец, Рагнар заставил себя сохранять спокойствие, отстегнул ремни безопасности и поспешил к терминалу. Ему впервые выпала возможность стать свидетелем настоящей космической баталии, и он был полон решимости не пропустить ни мгновения. В конце концов, это может оказаться его последней битвой. Здесь можно умереть за одну секунду — существовало оружие, способное в мгновение ока распылить на атомы даже такую махину.

Рагнар склонился над алтарем и вознес молитву. Голографическая сфера превратилась в трехмерное изображение участка космоса вокруг «Кулака Русса». Корабли флота Космических Волков были отмечены синими точками. Красные точки — это, должно быть, вражеские суда. Остальные отметки голубого цвета, находившиеся на большом расстоянии, видимо, обозначали звездолеты других сил Империи.

Огоньки замерцали, а воздух задрожал от зловещего громыхания. Перепад напряжения был вызван либо тем, что защитное поле корабля поглотило удар, либо активацией вооружения первой очереди. Пальцы Рагнара забегали по рунической клавиатуре, а его воззвания к духам машины стали настолько четкими, что он сам удивился. Внезапно он достиг того, к чему так долго стремился: чистого, свободного контакта с машиной. Погрузившись в поток информации, проходящей через центральную систему корабля, Рагнар понял, что он получает те же самые сведения, на которые реагируют пилоты, наводчики и Навигаторы. Но от него сейчас ничего не зависело. Когда «Кулак Русса» вступил в битву, ему оставалось лишь не отрываясь смотреть на голографическую картинку.

Он видел пространство, заполненное звездолетами. Громадных размеров красная сфера обозначала большое вражеское судно. Рагнар не был удивлен. Формирования сил Хаоса появлялись в мятежных областях галактики с такой же неотвратимостью, с какой грифы слетаются на падаль. Как им это удается? Направляет ли их какое-нибудь демоническое божество? Рагнар отогнал от себя эту мысль и сосредоточился на происходящем в данный момент, выуживая информацию из общего потока.

Флот Хаоса в основном был представлен гигантскими линкорами и крейсерами. Огромные, тяжеловооруженные, не особо подвижные, они рассчитывали на ужасную ударную мощь своего арсенала.

Внешне напоминая имперские военные корабли, которыми, собственно, когда-то и являлись, они значительно изменились за тысячелетия. Как и их команды. Одно из судов Хаоса отделилось от основной массы и уверенно приближалось к «Кулаку Русса». Все остальные крейсеры, казалось, проделывали такие же маневры по отношению к другим кораблям Космических Волков. Это был вызов, на который мог быть только один ответ, хотя Рагнар не был до конца уверен, насколько он правильный.

Если бы он сейчас командовал флотом Фенриса, то сгруппировал бы корабли с целью сконцентрировать их огневую мощь на одном из противников и уничтожал бы их поодиночке. Вместо этого огромные корабли Волков реагировали так же, как и фенрисийские воины, втянутые в рукопашное сражение, — один на один, в парах со своими врагами. Все это было похоже на битвы драконов в океане родного Фенриса.

Рагнар кровожадно улыбнулся. Это хорошо — придумать отличный план, но боевому командиру приходилось работать с войсками, которые он имел в распоряжении, и принимать во внимание их вероятный ответ. В случае с Космическими Волками реакцию можно было предсказать с точностью. Они будут вести свои дуэли и, только когда победят, отправятся на помощь друг другу. Рагнар покачал головой. Гордость фенрисийского воина — великая сила, но и слабость одновременно. К счастью, их враги, кажется, были настроены точно так же. Либо их командиры настолько безумны, что больше не владеют здравой тактикой ведения боя.

Рагаар стал разглядывать вражеский корабль. Изображение увеличилось и заполнило собой голосферу. Стали доступны новые детали. Звездолет был чрезвычайно огромен и представлял собой конструкцию из металла и керамита, на бортах которой виднелись переплетения толстых проводов, брызгающие искрами каждый раз при перезарядке. Это напомнило Рагнару о хищной рыбе, водящейся в Фенрисийском океане, со спиной, покрытой огромными шипами. Некоторые из орудий уже изрыгали огонь, хотя расстояние было еще слишком велико, чтобы они нанесли какой-нибудь урон «Кулаку Русса». Хаоситы не отличались бережливостью.

На таком расстоянии «Кулак Русса» обладал превосходством в вооружении. Его носовая пушка отличалась дальностью стрельбы и могла причинить огромный вред. Рагнар понял, что пилот их корабля пытается сохранить как можно большую дистанцию между звездолетами, чтобы использовать это преимущество.

Насколько он мог судить, пока эта стратегия работала. По вражескому судну было произведено несколько залпов. Когда снаряды попадали в цель, защитные экраны ярко вспыхивали. Бледно-голубое сияние разбегалось по энергетическому барьеру, как круги по воде, расцветали огромные грозовые вспышки, окрашивая броню корабля в вишнево-красный цвет.

Зрелище было волнующее, но не вызывало удовлетворения: бой, по мнению Рагнара, должен протекать по-другому. Космический Волк обязан быть в центре битвы, крушить врагов, а не любоваться на гигантские выбросы энергии, отображаемые на голосфере.

Капитан звездолета еретиков, видимо, не собирался попустительствовать фенрисийской тактике. Он развернул свой корабль носом к судну Волков, и сенсоры зафиксировали гигантский выброс энергии, выпущенной из носовых орудий. Показания приборов окрасились в красный цвет. Сначала все выглядело так, будто «Кулак Русса» своим выстрелом разрушил реактор или нанес какое-то другое критическое повреждение. Рагнар ожидал увидеть, как неприятельский корабль разлетится на части.

Но этого не произошло. Напротив, он начал приближаться, наращивая скорость и сокращая расстояние между звездолетами так быстро, что «Кулак Русса» оказался не в состоянии этому воспрепятствовать. Во рту у Рагнара пересохло, когда он увидел, что разрыв сокращается. Можно было с уверенностью сказать, что вскоре неприятельский крейсер выйдет на огневой рубеж, с которого он сможет уничтожить «Кулак Русса» одним залпом своих ужасных батарей.

Пилот «Кулака Русса» разгадал маневр врага, и корабль резко уклонился в сторону, но это лишь позволило еретикам еще больше сократить расстояние. Неприятельский крейсер открыл огонь. «Кулак Русса» содрогнулся.

На стене каюты зажглись аварийные огни, громко загудела тревога. Стальная палуба под ногами Рагнара задрожала. Он услышал, как с грохотом захлопнулись створки люка, а струя воздуха с ураганным ревом втянулась в пустоту космоса. Рагнар почувствовал скачок температуры в помещении — видимо, сожжена целая секция.

Голосфера потухла. Свет мигнул и погас. В течение какого-то промежутка времени были слышны лишь лязг металла и зловещий вой огромных вентиляторов, нагнетавших воздух в отсеки корабля. Их лопасти повернулись последний раз и застыли. Каюта погрузилась во мрак. Рагнар почуял дуновение смерти. Если «Кулак Русса» потерял источник энергии, они все обречены на смерть. Теперь врагу ничего не стоит следующим выстрелом разложить их корабль на атомы. Рагнар не так представлял себе свой смертный час.

Он вскочил и собрался выбежать в коридор, еще не будучи уверенным, что нужно делать. Но все его инстинкты восстали против того, чтобы просто сидеть сложа руки и ждать кончины. Всеми фибрами души молодой воин чувствовал, что необходимо что-нибудь предпринять перед лицом неминуемой смерти. Зверь внутри него завыл, протестуя против такой несправедливости.

Секунду спустя свет снова зажегся. Он был более тусклым, некоторые лампы не горели. Голосфера засияла, и изображение появилось вновь. Рагнар смог разглядеть, что «Кулак Русса» развернуло и корабль направлялся по дугообразной траектории к вражескому кораблю. Имперский звездолет был серьезно поврежден. Еретики продолжали обстреливать его, хотя уже не так интенсивно. А скоро стрельба совсем прекратилась.

Что происходит? Через мгновение пришел ответ. Почитатели Хаоса собирались взять их на абордаж.

Они попытаются захватить поврежденное имперское судно в качестве трофея. Рагнар поблагодарил Русса за жадность еретиков. Она дает ему шанс погибнуть смертью воина. Через минуту он услышал из радиопередатчика веселый и жизнерадостный голос Берека Грохочущего Кулака и обрадовался еще больше.

— Всем Волкам явиться в грузовой отсек. Мы преподадим урок этим грязным хаоситам.

Рагнар на мгновение замер, глядя на голосферу, и увидел именно то, что и ожидал. «Кулак Русса» на полной скорости летел прямо к вражескому крейсеру.

Коридор наполнился электрическими разрядами. Ремонтники судорожно устраняли прорывы в цепи питания. Рагнар пустился бежать, и тут его нагнал Свен, державший в одной руке цепной меч, а в другой — болт-пистолет. Он был готов к действию.

— Ну что, Рагнар, ты готов преподать урок этим проклятым еретикам? — радостно спросил Свен.

Его голос звучал как у человека, приятно проводящего время, но уж никак не замурованного на поврежденном звездолете, который мчится к неотвратимому столкновению с вражеским судном.

— Конечно. А ты?

— Им не сыскать более кровожадного учителя. Интересно, у старика Берека есть план или он собирается импровизировать?

Могучая рука появилась из дверного проема и схватила Свена за ухо. Вслед за ней появился и сам сержант Хакон.

— Нет сомнений в том, что у Волчьего Лорда есть план. Равно как нет сомнений в том, что у него больше мозгов в заднице, чем в этой пустой тыкве, которую ты называешь своей головой. Вместе с Береком Грохочущим Кулаком я выходил из передряг и похуже этой! А теперь за мной! Битва ждет нас!

Кровавые Когти помчались по коридору вслед за сержантом. Впереди открылся люк одного из шлюзов. Из примыкающего коридора появился Стрибьорн. Он был тоже вооружен и готов к битве. В уме Рагнар попытался представить, насколько близко они должны сейчас быть к вражескому кораблю, но понял, что не имеет ни малейшего понятия. «Кулак Русса» снова тряхнуло. Рагнар обнаружил себя парящим в воздухе, так как отказала система искусственной гравитации. Потом выучка дала о себе знать, и он вместе со своими товарищами последовал через люк, отталкиваясь ногами от стен.

Ему казалось, что он плывет, отталкиваясь то от пола, то от потолка, то от стены, и несется головой вперед, словно ныряльщик. Рагнар увидел, что остальные зачехлили свое оружие, чтобы освободить руки и контролировать передвижение, хватаясь за каждую удобную перекладину. Боковым зрением он видел других солдат, которые делали то же самое. Видимо, каждый Волк на корабле следовал команде Берека.

Свен и Хакон исчезли из виду. В торце коридора была железная лестница, состоящая из скоб, привинченных к стене. Рагнар совершил кувырок, чтобы повернуться ногами вперед и смягчить удар. Затем он опять повернулся, схватился за поручень и толкнул себя наверх. Над головой Рагнар увидел керамитовые подошвы Свена, тогда как внизу Стрибьорн повторял его собственный маневр.

Через десять секунд они достигли арсенала. Космические Десантники снаряжали свои гигантские штурмболтеры. В орудийном отсеке стрелки под командованием офицеров хлопотали возле орудий. Эти пушки были больше, чем те, которыми оснащались «Рино», но Рагнар знал, что на «Кулаке Русса» есть и более мощное оружие. По сигналу офицера канонир нажал на большой рычаг, и при выстреле орудие озарилось причудливым сиянием. Воздух наполнился запахом озона. Звездолет готовился к контратаке. Через секунду Рагнар миновал оружейный отсек и присоединился к боевым братьям в переднем грузовом.

Прямо перед ним на лафете огромного орудия стоял Берек Грохочущий Кулак. Вокруг него расположились Микаль и Волчьи Гвардейцы — самке выносливые, смелые и уважаемые воины в роте, ветераны сотен баталий. Рагнар хотел бы когда-нибудь удостоиться чести стать одним из них, но он понимал, что до этого ему еще очень далеко. Чтобы на равных присоединиться к этому сонму избранных, нужно хотя бы лет десять пробыть Серым Охотником и не раз отличиться на службе. Неоднократно ему ясно давали понять, что Кровавому Когтю так же далеко до этих людей, как до самого Берека Грохочущего Кулака.

Это могло показаться странным, но Волчий Лорд явно наслаждался ситуацией. Губы его разъехались в широкой улыбке, обнажив гигантские клыки. Его веселый смех наполнял уверенностью присутствующих, рассеивая все страхи.

— Приветствую вас, братья! — проревел он. — Приблизительно через две минуты и четыре секунды, если, конечно, за это время мы не взорвемся к чертовой матери, мы встретимся с нашими врагами лицом к лицу. Без сомнения, они считают, что возьмут нас на абордаж, а наш корабль станет их добычей. Мы преподадим им урок. Наш звездолет сейчас летит прямо на них, и стыковочная камера приведена в готовность. Вступив в контакт, мы пройдем через нее. У мятежников крейсер класса «Ахерон», и всем вам должна быть известна его конструкция. Мы пробьемся к самому сердцу судна еретиков и взорвем их главный реактор термальными зарядами.

Рев одобрения был ответом на его смелый план.

— Детонаторы будут запрограммированы на разное время, которое самостоятельно определит каждый, кто будет их ставить. После активации мин мы вернемся на «Кулак Русса» и улетим прочь. Мы — Космические Волки. У нас предостаточно времени, чтобы совершить небольшую прогулку и убить несколько хаоситов на обратном пути. Если же мы не успеем в срок, тогда увидимся в аду.

Рагнар понял, что, несмотря на жизнерадостный тон Берека, их миссия, мягко говоря, трудновыполнима. Невероятно трудно проложить путь к сердцу чужого корабля через толпу беспощадных врагов. Вероятность того, что Космические Волки смогут вернуться, когда реактор будет заминирован, была микроскопической. Тем не менее это был план, дающий возможность погибнуть в славе. Такой конец куда привлекательнее позорного плена.

— На тот случай, если наша миссия провалится, что маловероятно, я приказал активировать систему самоуничтожения «Кулака Русса». Так или иначе, мы прихватим этих мерзавцев с собой в ад.

«Он позаботился об отсутствии пути к отступлению», — подумал Рагнар. Совсем как те фенрисийские племенные вожди, которые сжигали свои корабли на берегу, приплывая на неприятельский остров, оставляя своим людям только один выход: драться до победного конца. Или просто конца. Это была отчаянная ставка, и все же Рагнару она нравилась.

Может быть, именно поэтому он присоединил свой голос к одобрительным возгласам остальных солдат.

5

Неожиданно «Кулак Русса» сбавил скорость. Послышался громкий лязг металла. Когда нос судна, через шлюз которого планировалась высадка, прорезал броню вражеского корабля, палуба завибрировала. Непроизвольно Рагнар задержал дыхание: он знал, что сейчас совершается один из самых сложных боевых маневров. У капитана «Кулака Русса» было всего несколько секунд, чтобы синхронизировать скорость с вражеским звездолетом; в противном же случае удар уничтожил бы оба корабля. Скрежещущий звук не прекращался.

Нос корабля, увенчанный буром из нейтрониума — самого прочного материала во всей известной Вселенной, впивался в металл, как дрель в мягкое дерево, прокладывая путь к сердцу неприятельского крейсера. Космические Волки были готовы. Впереди Рагнар видел, как Берек проверял сенсор на запястье. Без сомнения, он настраивал его на обнаружение импульсов генератора вражеского корабля. Рядом с ним стояли несколько его Волчьих Гвардейцев, которые помимо обычного вооружения несли громоздкие термические заряды. Неподалеку Рагнар увидел Хакона и других солдат из своего отделения.

Металл стонал и содрогался, откуда-то донесся запах горящих химикатов. Над головой порвался электрический провод и выбросил фонтан искр. Рагнар глубоко вдохнул и начал читать литанию покоя, преисполнившись решимости вытолкнуть из своей головы образы двух разваливающихся кораблей, себя самого и своих братьев, растертых в кровавую кашу.

Внезапно дрожь прекратилась. Нейтрониевый бур перестал вращаться. Когда оба судна состыковались и давление в шлюзовой камере стало приходить к общему показателю, отовсюду с шипением повалил пар.

Вал новых запахов атаковал суперобостренные чувства Рагнара: прогорклая вонь машинного масла, странные запахи, исходившие от непонятных устройств, и пока едва различимый запах извращенного естества, который проистекал от плоти, затронутой Хаосом.

Освещение на вражеском корабле было более тусклым и красноватым, чем на «Кулаке Русса». Волчьи Гвардейцы Берека уже мчались туда по абордажному рукаву. Рагнар последовал за ними, когда пришла его очередь.

Они ворвались на корабль Хаоса. И словно попали в иной мир: все здесь выглядело холодным и мрачным. Конструкция крейсера казалась проще и намного массивней. Было очевидно, что судно не раз ремонтировалось с помощью всего, что только попадалось под руку, — деталей кораблей, потерпевших крушение или захваченных. Все выглядело так, словно техножрецы уделяли системе минимум внимания или им попросту не было до нее дела. Несмотря на это, жуткий орнамент, отлитый из металла, был выполнен с удивительным мастерством: оскаленные головы демонов злобно взирали с консолей, каждый рычаг или ручка были увенчаны металлическим когтем.

Безумство — ну какие же техножрецы будут тратить время на украшения, не заботясь в то же время о духах машины?

Жуткие лампы освещали металлические стены, покрытые ржавчиной, огромными вмятинами и дырами. Запах Хаоса — то кислый, то приторно сладкий — разносился по чудовищным вентиляционным шахтам.

Волки быстро рассредоточились. Берек и Волчьи Гвардейцы стремительно продвигались вглубь корабля. Ничего другого не оставалось, как только следовать за ними.

Почти сразу же Волки оказались в большом зале, в центре которого возвышалась пушка. Вокруг нее толпились хаоситы, вооруженные разномастными орудиями убийства. Ими командовал огромный чешуйчатый мутант с глазами на длинных стеблях, как у рака. Он размахивал огромным тесаком, а в другой руке держал старомодный пистолет. Команда была одета в рванье, когда-то бывшее форменной одеждой разных видов войск, и больше напоминала армию попрошаек, нежели солдат.

Пока еретики наводили древнюю пушку, командиры Волков уже заняли позиции, окатив врага опустошительной волной огня. Но сила мутантов в том, что требуется больше одного выстрела, чтобы уничтожить каждого из них. Рагнар увидел, что предводитель еретиков продолжает наступление, несмотря на то что одну руку ему оторвало разрывным болтом и осколок прошел сквозь череп, выбив добрую половину мозгов.

— Проклятым мутантам не нужна голова, чтобы драться, — пробормотал Свен.

— Как и тебе, — ответил Рагнар.

Он прицелился и выстрелил монстру в правый глаз. На этот раз тот все-таки упал.

Рагнар почувствовал, что зверь внутри него проснулся и завыл от ярости и жажды крови. Рагнар подавил поднимающуюся волну возбуждения — это могло погубить его. На Рагнара, как и на остальных Космических Волков, битва производила эффект, сравнимый с действием мощных стимуляторов. Он почувствовал восторг. Для эмоций здесь было много пищи. Новые запахи и звуки, шум сражения, рев орудий, — все это способствовало неистовству, которое усиливал также запах возбуждения, исходивший от его боевых братьев.

Ничто не могло сравниться с этим восхитительным ощущением. Оно полностью поглотило страх и нервозность, обострив его чувства до почти невыносимых пределов. Не с чем сравнить радость осознания, что твоя жизнь находится лишь в твоих Руках, что она зависит лишь от обостренности твоего восприятия, быстроты рефлексов, силы мускулов и воинского мастерства.

Восторг проистекал и из чувства гордости: эта сила и ярость — наследие Ордена Волков, оставленное генным семенем Русса, полубога, примарха, отца… Рагнар пил нектар битвы, который был слаще любого вина, пил по праву Избранного.

Болтер снова дрогнул в его руке. Прежде чем что-то осознать, Рагнар убил еще одного врага. Только уголком глаза он заметил бледное серое лицо, невнятное движение — слишком быстро, чтобы рассудок успел обработать эту информацию, Рагнар уже засек и устранил угрозу.

Подобно тарану из стали и керамита, Космические Волки двигались к своей цели в чрево корабля Хаоса. Впереди бежал Берек и его Волчьи Гвардейцы. Иногда Рагнару удавалось увидеть своего вождя в действии. Это было так же устрашающе, как и показательно. Берек был великим воином. Ничто не могло противостоять его гневу и древней мощи его силового кулака в ближнем бою. Он двигался сквозь ряды еретиков, словно ледокол сквозь торосы.

Каким-то образом, толком не поняв, как это получилось, Рагнар и его отряд оказались в другом коридоре, отрезанные от остальных Волков. Он смутно припоминал атаку из бокового прохода, когда здоровенный рогатый мутант напал на него, и дикую рукопашную битву, после которой мертвый враг лежал у ног Рагнара. Он помнил зловоние мерзкой крови монстра, а также хватку когтистых пальцев на шее, когда мутант пытался прижать его к стене и зарубить. Рагнар припоминал, как отрубил монстру руку в запястье и как тело мутанта дергалось на полу, когда Волк всаживал в него обойму.

Рагнар обернулся и увидел ухмыляющуюся рожу Свена, на которой застыло выражение свирепой радости.

— Хороший бой, — изрек Свен.

Рагнар не мог не согласиться. Теперь все беспокойства и страхи улетучились. Факт того, что они продвигаются все глубже внутрь корабля, битком набитого свирепыми врагами, ничего не значил. И не важно, что даже если им удастся достигнуть цели, то шансов покинуть звездолет до взрыва практически нет. Рагнар жил настоящим, где существовал лишь бурный вихрь сражения. Двигаясь словно по лезвию бритвы, Рагнар чувствовал, что он по-настоящему жив.

Сержант Хакон остановился, чтобы свериться с датчиком, поджал губы и сказал, что им следует двигаться вниз по коридору. Разгоряченный битвой, Рагнар побежал первым, инстинктивно чувствуя, что Свен и Стрибьорн следуют за ним по пятам.

Коридор расширился и стал выше. Потолок был укреплен с помощью огромных балок. Здесь было больше демонятины в орнаментах, нечистых алтарей с изображениями ужасных созданий, пультов управления. Коридор оказался двухъярусным, на верхние балконы вели металлические ступени. Рагнар осмотрелся и понял, что это хорошее место для засады. Он увидел люк на гигантских петлях, выглядевший так, словно его сняли с башни танка. По стенам извивались толстые трубы, тоже латаные-перелатаные.

В ответвлении коридора были слышны выстрелы из мелкокалиберных винтовок. Битва не утихала ни на секунду. Рагнар бросил короткий взгляд через плечо на сержанта: нужно ли ему двигать туда? Но Хакон покачал головой. На этом огромном корабле эхо было таким же обманчивым, как и везде. Рагнар кивнул сержанту и пошел вперед.

Он попытался трезво оценить обстановку. Повсюду на этом чудовищном звездолете люди и мутанты сошлись в битве не на жизнь, а на смерть. Судя по всему, Берек не встретил особого сопротивления. В принципе ничего удивительного: ведь последнее, чего ожидали еретики, так это нападения. Скоро они узнают, каково это — противостоять Космическим Волкам!

Тогда другая картинка всплыла в голове Рагнара: хаоситы, не подозревающие об атаке на собственное судно, берут на абордаж «Кулак Русса». Он отогнал мысль о том, что будет, если Волкам удастся взорвать корабль, а потом вернуться на собственный звездолет и обнаружить, что он уже захвачен.

Впереди Рагнар заметил яркие вспышки выстрелов и услышал боевые кличи, которые ни с чем нельзя было перепутать. Он взбежал по ступеням на железный балкон, который выводил в какой-то машинный отсек. Внизу Рагнар увидел плотные ряды огромных танков, обильно снабженных шипами и несущих на себе ужасную эмблему Хаоса. Тусклый свет ламп, висящих на потолке, окрашивал предметы в цвет крови. Жестокая битва была в самом разгаре.

Группа Космических Волков была отрезана от основных сил и зажата за одним из танков. Со всех сторон ее окружали толпы ревущих мутантов. Рагнар улыбнулся. Волею судьбы он появился на балконе позади самой значительной группы приспешников Хаоса. Это была отличная позиция. Пока еще ни один из монстров не заметил Рагнара. Волк дотронулся до гранатного раздатчика, и в его ладонь упало несколько смертоносных металлических шариков. Рагнар швырнул горсть гранат в толпу мутантов. Во все стороны полетели клочья мяса — все, что осталось от врагов. Вокруг все было заляпано их вонючей кровью. Почти израсходовав гранаты, Рагнар открыл стрельбу из болтера. Через секунду к нему присоединился сержант Хакон и остальные Волки, создав настоящий огневой шторм.

Еретики пришли в полнейшее замешательство, внезапно оказавшись атакованными с тыла. Однако они были отважны, в этом Рагнар им не мог отказать. Один из них, здоровенный мутант, просто великан, раза в два крупнее всех остальных, выкрикнул какой-то приказ, для вящей убедительности подкрепив его грубым толчком. Попавший под горячую руку подчиненный упал ничком, и на мгновение Рагнару открылась возможность прицелиться в их лидера. Он воспользовался моментом и выстрелил, попав мутанту в голову. Лицо монстра превратилось в кровавое месиво, но туловище еще какое-то время стояло, размахивая руками. Потом рухнуло на отползающего мелкого мутанта, который издал отчаянный крик ужаса. Это стало последней каплей для остальных монстров, которые побежали врассыпную, пытаясь найти укрытие от новой угрозы.

Это была возможность, которой так ждал Рагнар. Он зажег сигнальную ракету и встал из-за металлических перил балкона, послав загнанным в ловушку Космическим Волкам сообщение по коммлинку. Огонь потрескивал в руке, и он почувствовал, как латные перчатки слегка накалились.

— Эй вы, там, внизу! Из этой западни есть выход! Быстро тащите свои жалкие задницы сюда наверх! Идите на свет!

Рагнар приложил все усилия, чтобы придать голосу как можно больше командных интонаций, чтобы у тех, кто оказался внизу, не возникло желания перечить.

Так и случилось. Как Рагнар и предполагал, они сразу увидели выход из ловушки. В тот же миг плотной стаей Волки выбежали из своего укрытия, направляясь к горящему маячку, прокладывая путь через останки разбитой шайки мутантов. Рагнар почувствовал прилив гордости. Он только что помог спасти жизни нескольких своих боевых братьев.

Мощная рука схватила его за плечо и заставила пригнуться обратно за заграждение. Рагнар раздраженно повернулся и увидел сержанта Хакона, который пристально смотрел на него:

— Ты хорошо все сделал, Рагнар, но какой смысл танцевать там и делать из себя мишень, размахивая сигнальной ракетой?

Молодой Коготь подавил досаду и не разрешил зверю вырваться наружу. Слова сержанта звучали разумно, ведь Рагнар позволил своему возбуждению затмить суровую реальность ситуации. Рагнар кивнул, и Хакон ухмыльнулся. Знаком он приказал кинуть сигнальную ракету в коридор, так чтобы она не могла дезориентировать Волков. Рагнар повиновался. Хакон кивнул:

— Правильно. Давайте обеспечим Волчьего Лорда и его свиту огневым прикрытием!

«Волчий Лорд?» — подумал Рагнар. Так это Берек был там, внизу? Решив, что он вряд ли использовал бы такой повелительный тон, если бы знал об этом, Волк пожал плечами — что сделано, то сделано. Он припал к полу и выпустил несколько очередей по надвигающимся полчищам Хаоса.

6

Теперь Рагнар разглядел, что воины, поднимающиеся по лестнице, — это и впрямь Волчьи Гвардейцы. В обычной ситуации он легко бы их узнал по терминаторским доспехам, но сейчас они были одеты в обычные силовые доспехи Космических Десантников. Вероятно, из-за нехватки времени перед абордажем. Но это, похоже, не имело никакого значения для рослых широкоплечих ребят, которые с улыбкой встречали хорошую битву. Несмотря на близость опасности, Волчьи Гвардейцы были абсолютно спокойны и имели лишь одно желание — снова пролить кровь ненавистного врага. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Рагнар обернулся и увидел, что это Берек смотрит на него. Стало понятно, что Волчьему Лорду известно, кто. тот нахал, так дерзко отдававший ему приказания. Рагнар заставил себя посмотреть Береку прямо в глаза и, к своему удивлению, увидел, что Волчий Лорд улыбается.

— Ты проявил хорошую реакцию, парень, — сказал он, — прими мою благодарность. Рота могла бы мастерить погребальный костер для Берека Грохочущего Кулака прямо сегодня, если бы не ты, а я еще не готов отправиться к предкам. Я не забуду этого, Рагнар.

Еще более поразило Рагнара то, что великий Волчий Лорд помнит его по имени, и он испытал новый прилив гордости после такого признания. Берек повернулся к Хакону и громко сказал:

— Приятно видеть, что ты научил своих щенят кусаться, Хакон. Ну а теперь продолжим!

Рагнар еще раз украдкой посмотрел на ветеранов Волчьей Гвардии. Он был удивлен, что их было только пятеро, включая Моргрима и Микаля Стенмарка. Не могли же все остальные отважные воины погибнуть? Моргрим перехватил его взгляд и, казалось, прочитал мысли.

— Наш отряд разделился на две части. Нарвались на засаду, — произнес он хриплым напряженным голосом, который был так не похож на его обычный — сильный и чистый. На продолговатое худощавое лицо Моргрима падали спутанные серебристые волосы, глаза горели странным золотистым огнем. — Остальных отрезало шквальным огнем. Я уверен, что они соединились с нашими основными силами.

Рагнар кивнул, пытаясь понять, насколько было разумно со стороны Волчьего Лорда идти в бой во главе передового отряда. Никто не сомневался в его храбрости, но… Рагнар пожал плечами. Не ему судить о предпочтениях Берека Грохочущего Кулака. Если уж Волчий Лорд решил возглавить свои войска в традиционной фенрисийской манере, то это его дело.

Моргрим похлопал Рагнара по массивному наплечнику доспеха:

— Не время витать в облаках, парень. Надо добраться до сердца этой развалюхи прежде, чем еретики поймут, что мы намерены сделать.

Сказав это, он ускорил шаг и последовал за остальными Волками. Рагнар побежал за ним, зная, что уже получил все похвалы за свой подвиг, которые ему причитались.

Они вышли на верхний ярус большого зала, который просто кишел хаоситами. Слишком много, чтобы сражаться. Волки нырнули обратно в тень, оставшись незамеченными. Рагнар был поражен размерами судна, на которое они десантировались. Для юноши, выросшего среди островитян Фенриса, слово «корабль» имело определенное значение. В воображении всплывал образ корабля-дракона — длинной лодки, сделанной из шкур и костей чудовищных морских ящеров, на которых охотились островитяне. Такие корабли были около пятидесяти шагов в длину, со скамейками для двадцати гребцов с каждого борта. Какая-то часть сознания Рагнара все еще называла кораблем именно это.

Ему было трудно называть кораблем звездолет, который превышал размерами огромные небоскребы, которые он видел ранее на Аэриусе. Целые острова, расположенные в океане Фенриса, могли бы затеряться внутри. В не самом большом отсеке мог бы целиком поместиться его родной остров.

Берек подал Волкам знак остановиться. Рагнар чуть не уткнулся Свену в спину, но вовремя затормозил.

— Моргрим, что они говорят? — спросил Берек.

— Они считают, что на корабль проникло около десяти тысяч воинов, пытающихся отвоевать звездолет, и готовятся дать отпор непрошеным гостям, — сказал Моргрим, на этот раз в его голосе были отчетливо слышны веселые нотки.

Волчьи Гвардейцы тихо засмеялись. Кровавые Когти сделали то же самое, но больше из чувства солидарности, а не потому, что поняли шутку. Рагнар осознал, что Моргрим, должно быть, проник в сеть связи еретиков и, похоже, понимал их извращенный язык. Впервые он осмыслил, насколько полезным может оказаться подобный навык, и решил, что если они выживут, то обязательно спросит Моргрима о том, как ему это удалось.

— Они планируют прочесать коридоры и загнать нас в ловушку.

— Тогда нам нужно поторапливаться, — сказал Берек, — и найти главный генератор, прежде чем они снова зажмут нас в угол.

Он шепотом отдал команды остальным сержантам по зашифрованным каналам связи. Берек говорил так тихо, что даже Рагнар со своим сверхострым слухом не мог разобрать слов.

Микаль Стенмарк проверил сенсорный датчик на запястье.

— Теперь мы менее чем в пятистах метрах от главного генератора, Лорд Берек.

— Да, Микаль, я вижу, но сколько нам понадобится времени, чтобы попасть туда? Пятьсот метров — это по прямой. Но в этом лабиринте путь может растянуться на километры.

— Тогда нам лучше поскорее начать, милорд, — бодро сказал Стенмарк.

— Читаешь мои мысли, Микаль. Давайте двигаться, пока эти уроды не поняли, что мы здесь, и не попытались угостить нас горячим.

Судя по воплям, доносившимся снизу, еретики были бы счастливы сделать это. Рагнар мог различить голос жреца или офицера, одетого в подобие мантии, который своими речами доводил мутантов до неистовства. Волк чувствовал в этом человеке зловещую силу, источником которой, по его мнению, была магия.

Пока Космические Волки бежали по извилистым коридорам, Моргрим на ходу разъяснял Рагнару сложившуюся ситуацию. Оказалось, что команде «Кулака Русса» удалось обмануть адептов Хаоса, и растерянные еретики теперь носились по всему кораблю, пытаясь разыскать Космических Волков, которые высадились на их же собственный корабль. У мутантов сложилось впечатление, что их атаковали значительно большие силы, чем было на самом деле. От Моргрима Рагнар узнал, что Берек приказал своей роте разбиться на взводы и нанести как можно более значимый урон врагу, совершая вылазки и избегая столкновений, из которых нельзя выйти победителями.

Старый Волчий Гвардеец рассказал, как героически сражались боевые братья. Без сомнения, все они были настоящими храбрецами. Взводу Варига, например, удалось загнать в ловушку большое соединение еретиков, проведя атаку с двух сторон сразу и взорвав бомбы по обе стороны коридора.

Хеф и его парни смогли избежать окружения превосходящими силами Хаоса, выбравшись через вентиляционные шахты и оставив мины, взрывающиеся при приближении к ним, чтобы уничтожить врагов в случае, если те решат последовать за ними.

Отряд Ферека прорвался к одному из складов с оружием, но был отброшен назад заградительным огнем. Возможно, если бы их попытка увенчалась успехом, они бы взорвались вместе с кораблем, да так, что крейсер отбросило бы на другой конец галактики. Рагнар облегченно вздохнул, когда узнал, что это наступление потерпело неудачу. А для себя решил, что чрезмерная инициатива наказуема.

Еретики были обескуражены. Пока они бегали по почти пустым коридорам, Моргрим радостно процитировал их командира, который сообщал, что встретил силы врага, исчисляющиеся сотнями, а Хеф доложил, что два отряда Хаоса открыли огонь друг в друга, не разобравшись в ситуации в задымленном отсеке.

Вероятно, иногда маленькая, компактная, хорошо организованная и дисциплинированная сила имела свои преимущества. Рагнар не зная, насколько еще хватит их удачи, но пока что все шло лучше, чем можно было надеяться.

Он осмотрелся, чтобы понять, обратили ли на это внимание остальные Кровавые Когти. В мерцающем свете горящих сфер было заметно, что Аэнар обеспокоен и возбужден одновременно. Его зрачки расширились, а рот был приоткрыт. Молодой Кровавый Коготь нелепо хмурил брови и, без сомнения, нервничал в присутствии легендарного Волчьего Лорда. Он участвовал в своей первой космической операции. Торвальд выглядел на удивление спокойным, учитывая обстоятельства, и озирался по сторонам с сардоническим выражением лица. Если бы не его запах, Рагнар никогда бы не догадался, что он волнуется не меньше Аэнара. Стрибьорн был мрачен, как и всегда, его задумчивое, будто бы высеченное в скале лицо не выражало никаких эмоций. Свен бодро посмотрел на Рагнара. Хакон держался свободно и уверенно.

Впереди показалось зеленоватое свечение. Запах, витающий в воздухе, изменился. Озона в нем было так много, что волосы на затылке встали дыбом. Рагнар представлял себе помещение главного генератора корабля Хаоса как бойлерную какого-нибудь огромного парового двигателя и, войдя в него, не был разочарован.

Перед ними возвышались громадные машины, исчезая в тумане, плывущем под потолком. Над каждым циклопическим цилиндром располагалась огромная железная сфера, поддерживаемая с помощью массивных медных обручей. Когда она вращалась, по поверхности пробегало зеленоватое свечение. Периодически раздавалось громыхание, и ветвистые молнии выстреливали в огромную металлическую башню в центре зала. На вершине этой башни вращался самый большой шар, едва различимый за сеткой электрических разрядов, танцующих по его поверхности.

Рагнар увидел зубчатые колеса, самое маленькое из которых было больше его, а самое большое размером с корабль-дракон. Они были покрыты ржавчиной и маслом. Внезапно из массивной трубы, словно из огромного чайника, вырвался столб раскаленного пара. Интересно, знают ли сами инженеры Хаоса, построившие это устройство, за что отвечает каждый его компонент? Может быть. Он услышал, как Микаль прошептал: «Как это может работать? Это же целая фабрика».

— Это и есть главный реактор, друг мой, — сказал Берек. — Если, конечно, мой датчик не испортился.

— Я еще никогда не видел подобного реактора.

— Сомневаюсь, что ты видел все виды реакторов, которые существуют в галактике, старина.

— Ты прав, Волчий Лорд, но… это все так странно и так чуждо.

Рагнар понял, что он имеет в виду. Его передернуло. В зловещем сиянии этих машин было что-то наводящее ужас.

— На этих штуковинах нет защитных щитов, и, похоже, они используют испорченное топливо, — сказал Моргрим. — Неудивительно, что мутировало столько членов экипажа.

— Все это разлетится на атомы, когда мы закончим. Олег, Корвин, устанавливайте заряды. Все остальные пусть смотрят в оба и принюхиваются к запахам. Это большое помещение, и я сомневаюсь, что хаоситы оставили его без охраны.

Как будто в ответ на замечание Волчьего Лорда, воздух прорезал яростный крик. Рагнар обернулся и увидел громадного мутанта с клешней вместо правой руки, одетого в какую-то грязную форму. За ним просматривался примерно взвод, состоящий из крепких парней.

— Видимо, нам предстоит еще одна кровавая битва, — сказал Свен, отступая за ближайшую махину.

Рагаар последовал за ним. От металлической пластины пола, где он только что стоял, отрикошетила целая очередь.

— По крайней мере, хаоситы хоть на что-то способны.

— Да, и на большее, чем ты, — сказал Рагнар, выглянув из-за угла и сделав выстрел из болтера.

Заряд просвистел прямо над ухом одного из еретиков, который перезаряжал оружие. Его товарищи открыли ответный огонь, заставив Рагнара вернуться в укрытие.

— Это было не очень умно, Рагнар, — сказал Свен. — Ты мог башки лишиться. Конечно, не такая уж большая потеря, но…

— Эй вы, за мной! — выкрикнул сержант Хакон, промчавшись мимо.

— Думаю, у сержанта появилась идея, — сказал Свен, когда Стрибьорн, Аэнар и Торвальд пустились за Хаконом.

— Возможно, он хочет обойти генератор и напасть на еретиков с фланга, — сказал Рагнар.

— Я уже это понял, — ответил Свен, побежав за остальными.

— В это трудно поверить.

Они рванули к лестнице, огибавшей главный генератор и, вероятно, предназначенной для производства ремонтных работ. Однако ей можно было найти и другое применение. Хакон повел Кровавых Когтей вверх. Минуту спустя они обогнули короб генератора, и Рагнару открылся превосходный вид на место, где происходила битва. Волчьи Гвардейцы заняли позицию за несколькими меньшими двигателями и отбивались от надвигающейся толпы еретиков и мутантов. Они стреляли с холодным расчетом, всякий раз попадая в цель. Гвардейцы так умело отражали огонь, что, даже если бы еретиков было в два раза больше, они все равно не смогли бы тягаться с ними. Но хаоситов было слишком много. Когда кто-то умирал, на его место сразу же вставал другой. Мутанты смыкали кольцо вокруг Гвардейцев, имея большое численное преимущество.

— Гранаты! — приказал Хакон.

Инстинктивно Рагнар повиновался, нажав на раздатчик осколочных гранат на поясе. Небольшой смертоносный шарик упал ему на ладонь. Рагнар установил таймер на три секунды и метнул гранату в массу еретиков. Их плоть была разорвана на куски, и кровавые лохмотья разлетелись в разные стороны. Пол стал скользким от крови и желчи мутантов. Невероятно, но некоторые монстры продолжали наступление, несмотря на то что лишились рук или ног. Рагнар увидел безрукого гиганта, ревущего скорее от ярости, чем от боли, который бежал на Берека. Другой, потерявший обе ноги, полз вперед, цепляясь руками. Еще один, получивший менее серьезные травмы, хромая шел на Волков, оставляя за собой кровавый след: у него была оторвана ступня.

Остальные еретики смотрели по сторонам, пытаясь понять, откуда их атаковали, пока командир — тот, что с клешней вместо руки, — не отдал приказ о наступлении. Рагнар приготовился снова метнуть гранату, но внезапно почувствовал, что металлическая платформа, на которой они стояли, завибрировала. Прямо из-под ног разлетались искры, высекаемые выстрелами. Он посмотрел наверх и увидел, что на более высокой платформе со стороны большой машины, находящейся напротив них, появилась еще одна группа еретиков. Они открыли огонь по позиции Кровавых Когтей. Видимо, не только сержанту Хакону пришла в голову мысль о подобной тактике.

Рагнар увидел, что Аэнара ранили. Разрывной болт вырвал кусок керамита из его наплечника, прихватив изрядный кусок плоти. Молодой Кровавый Коготь пошатнулся и упал на колени. Рагнар успел подхватить товарища, прежде чем тот перевалился через край платформы. Аэнар вяло улыбнулся в знак благодарности. Рагнар огляделся, оценивая ситуацию. Свен и остальные уже вели ответный огонь по этим еретикам, однако битва была обречена. Мутанты значительно превосходили их в численности.

Рагнар помог Аэнару подняться. Кровь из раны запачкала доспех, однако кровотечение замедлилось — в организме Кровавого Когтя уже пошел процесс регенерации. Поддерживая раненого товарища правой рукой, Рагнар отстреливался, держа оружие в левой, и отходил за угол.

Теперь Рагнар почувствовал, что железная лестница дрожит от топота многочисленных ног, и учуял тошнотворный запах мутантов совсем рядом.

Видимо, не они одни решили, что эта платформа будет хорошим местом для засады. Либо так, либо еретики догадались, что Волки будут атаковать с этой позиции, и разделились так, чтобы одна группа удерживала Космических Десантников на месте, а другая — атаковала.

Рагнар взглянул на Аэнара и понял, что тот тоже услышал приближающихся врагов. Как можно осторожнее он опустил раненого и достал цепной меч. Ему понадобится много сил, чтобы не подпустить врага к своим братьям. Взглянув на Аэнара, Рагнар понял, что он просто обязан это сделать. Молодой Кровавый Коготь наклеивал синтетический пластырь на рану и начал заделывать пробоину в доспехах. Хакон, Свен, Стрибьорн и Торвальд вели непрерывный огонь. Почуяли они новую опасность или же все их внимание поглощено перестрелкой? Вряд ли это имело большое значение. Рагнар понял, что сейчас может рассчитывать только на себя.

Еретики скоро окажутся на платформе. Теперь ничего не остается, кроме как атаковать. Рагнар разбежался и прыгнул через пролет. В животе возникло неприятное ощущение. Он видел десятки страшно измененных лиц, злобно скалящихся на него.

7

Рагнар повернулся на лету и ударил обеими ногами в грудь первому хаоситу. Ничто не могло защитить от такого удара, усиленного инерцией, фибромускулами и сервомоторами силового доспеха молодого воина. Ребра хрустнули, и еретика отбросило назад, он врезался в других монстров, которые кубарем скатились вниз по лестнице. В то же время удар затормозил падение Рагнара и позволил ему легко приземлиться на ступеньки.

Чтобы оценить ситуацию, ему было достаточно одного быстрого взгляда. Мутанты образовали кучу малу на лестнице, один из них даже вылетел за перила и рухнул на металлический пол. Другому удалось ухватиться за перила, и теперь он висел, удерживаясь на руках и молотя ногами в воздухе, пытаясь нащупать опору.

Рагнар отсек ему пальцы цепным мечом, отправив это ничтожество составить компанию своему мертвому другу, потом снова прыгнул вперед, пока мутанты не очухались.

Одним взмахом Рагнар снес голову главному еретику, а затем рассек его пополам. Под грудой падающих тел мутантам не удавалось эффективно использовать оружие ближнего боя. Рагнар разил врагов, максимально используя свою более высокую позицию. Цепной меч пожинал жизни еретиков, словно серп пшеницу. Болтер сеял смерть среди врагов, стоявших дальше.

Два смельчака попытались пробиться вперед. Прицелившись, Рагнар размозжил череп одного из них выстрелом, а второго разрубил мечом. Тот попытался отбить удар топором, но безуспешно. Зубцы цепного меча Рагнара завизжали, встретившись с металлом, и выбили столб искр. Развернув лезвие меча, Волк утопил страшное оружие в груди еретика. Рагнар пинком отправил мертвеца в толпу мутантов.

Это было уже слишком. Теснимые сзади своими же собратьями, они понимали, что не могут тягаться с разъяренным Космическим Волком. В тот момент даже самое храброе сердце дрогнуло бы при виде Рагнара. Он был весь заляпан кровью и остатками мозгов и двигался так быстро, что за ним практически невозможно было уследить. Полдюжины приспешников Хаоса погибли, не успев понять, как именно. Оставшиеся начали проталкиваться вниз по лестнице. И тогда началась настоящая бойня. Рагнар вонзал лезвие меча в незащищенные спины еретиков, ломая позвоночники, разрывая внутренности и заливая ступеньки кровью.

Вопли его жертв заставляли остальных мутантов драпать еще быстрее: их охватила неистовая паника. Отчаянно пытаясь спастись, они отталкивали друг друга, спотыкались о тела раненых и убитых и, сбитые с ног, летели кубарем вниз по лестнице. Рагнар понял, что ему не удастся догнать и убить их всех. Он убрал свой меч в ножны, подхватил болтер одного из погибших вдобавок к своему и, ведя огонь с обеих рук, съехал по перилам. Пальба по объятой паникой массе сразу из двух орудий приносила свои плоды. Каждый выстрел попадал в цель, поскольку цель была повсюду, и наносил огромный ущерб.

По пути вниз Рагнар нагнал нескольких хаоситов и врезал им прикладом. Они упали, еще больше затруднив бегство своим собратьям. Увидев, что перила заканчиваются, Рагнар скатился на палубу, продолжая стрелять. Его нечеловеческие рефлексы и острое зрение не позволили ни одному выстрелу пропасть даром. Приземлившись, он выбросил трофейный болтер и вновь обнажил меч, бросившись в драку, как спущенный с привязи волкодав.

Его клинок описал огромную дугу, вырывая мясо и дробя кости. Болтер добивал раненых. Ударом сапога Рагнар сломал шею одному из мутантов. Перед глазами поплыла красная дымка. Все его враги вдруг стали двигаться неестественно медленно. Увидев, как один из еретиков неторопливо прицеливается в него, он упал на колени, уходя с линии огня, и прыгнул вперед, схватив ближайшего мутанта, толкая его перед собой как живой щит. Рагнар почувствовал, как тело этого еретика задергалось в судорогах, когда пули вонзились в его плоть. Тут звериное чутье подсказало ему, что враг находится буквально на расстоянии удара. Рагнар отбросил агонизирующее тело еретика на стрелка.

Сбитый с ног мутант с пистолетом упал навзничь. На его уродливом лице отразилась паника. Ногой Рагнар выбил оружие из его рук и послал еретика в ад ударом меча. С неистовой мощью Кровавый Коготь разил врагов направо и налево. Характерный звук разрубаемого мяса говорил о том, что каждый удар попадает в цель. Рагнар потерял счет времени и уже не отдавал отчета своим действиям, превратившись в неумолимую машину смерти и разрушения, которая неслась сквозь охваченных паникой мутантов с яростью фенрисийского урагана. Он жил лишь для того, чтобы убивать, и собственную жизнь ценил потому, что только благодаря ей снова сражается с врагами. Несколько пуль отскочило рикошетом от брони. Рагнар не обратил на них никакого внимания. Врагам удалось нанести несколько скользящих ударов перед тем, как он отправил их поприветствовать своих темных богов.

Рагнар штормом пронесся через ряды выживших, рубя мечом и стреляя из болтера. Его переполнял божественный огонь. Рагнар уворачивался от ударов и сам атаковал со скоростью молнии. Ничто не могло его остановить.

Внезапно все стихло. Выискивая новую жертву, Рагнар стал озираться по сторонам, но увидел лишь несколько раненых. Те, кому удалось бежать, уже скрылись из виду. Он стоял, тяжело дыша, кровь стекала с его доспехов и меча. Рагнар ощерил клыки и издал победный вой, который зловеще промчался по залу.

Остальные Космические Десантники спускались по лестнице. Аэнар снова был на ногах и мог передвигаться самостоятельно. В здоровой руке он держал пистолет, а раненую крепко прижимал к боку. За ним шли Свен, Торвальд и Стрибьорн. Сержант Хакон замыкал ряды. Аэнар и Торвальд смотрели на Рагнара с выражением, напоминающим благоговейный страх. Сержант выглядел удовлетворенно. Свен бодро улыбался.

— Черт возьми, Рагнар, — сказал он, — мог бы кого-нибудь и нам оставить.

Рагнар понял, что не слышит выстрелов. Значит ли это, что Волчий Лорд и его Гвардейцы мертвы, или они одержали победу? Хакон, видимо, прочел эту мысль. Волки пошли вдоль огромной железной конструкции туда, где в последний раз видели своего лидера.

Приблизившись к полю боя, Рагнар понял, что Волчьи Гвардейцы нанесли еще больший урон врагу, чем он сам. Повсюду валялись мертвые мутанты: Берек Грохочущий Кулак сидел на куче трупов, изучая оторванную голову командира солдат Хаоса. Лицо мутанта напоминало скорее лицо демона, чем человека. Изо лба торчали изогнутые бараньи рога На заостренных ушах отсутствовали мочки. Огромная пасть была заполнена несколькими рядами острых зубов.

Еще несколько отрядов Волков достигли помещения главного генератора и пришли на помощь своему командиру. Гвардейцы уже минировали генератор.

Берек поднял голову.

— Как раз вовремя, Хакон, — сказал он. — Мы почти здесь закончили. Время возвращаться на «Кулак Русса».

Волчий Лорд встал на ноги и отбросил голову мутанта. Он оглядел собравшиеся войска, как будто определяя, насколько они пострадали.

— Отлично сработано, ребята, — сказал он. — Но самое сложное еще впереди. Нам потребовалось двадцать семь минут, чтобы прорваться сюда. Однако теперь мы знаем дорогу и, я думаю, сможем вернуться в два раза быстрее.

Берек посмотрел наверх и увидел, что Волчьи Гвардейцы закончили минирование и уже спускаются.

— У нас есть пятнадцать минут, чтобы вернуться обратно на «Кулак». Не позволяйте втягивать себя в какие-нибудь перестрелки. Не сворачивайте с пути, пытаясь уничтожить какую-нибудь жалкую банду. Не тратьте время на грабеж. «Кулак Русса» отстыкуется ровно через пятнадцать минут после того, как я активирую детонаторы. Сигнал подан. Вперед!

Берек нажал кнопку на тыльной стороне своего бронированного кулака. Рагнар услышал странное жутковатое эхо, которое прошло по сети связи. Каждый знал, что настало время трогаться. Все, как один, Волки выбежали из зала главного генератора этого обреченного корабля.

Рагнар взглянул на хронометр своего визора. Теперь тот отсчитывал не просто время, а минуты и секунды до взрыва. Осталось тринадцать минут двадцать шесть секунд.

— Что случится, если проклятые мутанты найдут заряды, которые мы поставили? Как думаешь, они смогут обезвредить их? — пропыхтел Свен, бегущий рядом.

— Нет. Сначала им придется догадаться, что мы затеяли. Потом нужно будет найти все бомбы. Мины экранированы, их не зафиксируют сенсоры, и еретикам придется потрудиться, чтобы обнаружить их. Да еще потребуется время, чтобы их обезвредить. Сомневаюсь, что это можно проделать за оставшиеся тринадцать минут или сколько там осталось.

— Надо надеяться, что они не подорвут парочку, пытаясь их обезвредить. Это поджарит наши задницы раньше, чем мне бы хотелось.

— Свен, из тебя сегодня просто прет оптимизм.

— Ну кто-то же должен поддерживать боевой дух!

Рагнар огляделся. Аэнар был немного бледен, и ему было трудно бежать. Было заметно, что молодого Когтя пошатывает. Возможно, рана была тяжелее, чем казалась.

— Ты в порядке? — спросил Рагнар. Аэнар вяло улыбнулся.

— С ним все будет нормально, — сказал Хакон. — А вы просто следите, нет ли на пути мутантов. Последнее, чего хотелось бы, так это остаться на этом корыте, когда «Кулак Русса» произведет отстыковку.

— Но, сержант! — воскликнул Свен. — Мы же Космические Волки. Разве мы не должны искать геройской смерти?

— Нет ничего героического в том, чтобы взорвать собственную задницу, сынок. Глупо — да, геройски — нет. Но я даже не мечтаю, что ты поймешь разницу.

Свен бодро ухмыльнулся. Если бы не его запах, Рагнар никогда бы не догадался, что он волновался не меньше его самого. Откуда-то сверху послышались сухие щелчки выстрелов.

— Засада! — выкрикнул Хакон.

— Хорошо, черт возьми. Битва! — закричал Свен.

Девять минут сорок пять секунд. Рагнар потратил секунду на то, чтобы осмотреться. Повсюду валялись трупы мутантов. Они были странными созданиями, Большинство выглядело вполне по-человечески, если не принимать во внимание кожу, покрытую нарывами и коростой, и волосы, выпадающие клочьями. Кое у кого виднелись чешуя или мех. Другие больше походили на зверей: вместо рук и ног у них были когтистые лапы или клешни. У некоторых на лицах плоть растекалась, как расплавленный воск.

Рагнар увидел пару Волков, которые изымали генное семя у павших братьев, вонзая им в грудь железные щупы и вырывая небольшой продолговатый кусок из грудной полости. Почти мгновенно генное семя всасывалось в стазис-контейнеры, прикрепленные к поясам Волков. «Еще десять секунд, — подумал Рагнар. — Лучше двигаться дальше».

Тишину в эфире нарушил Моргрим Серебряный Язык. Он внедрился во вражескую сеть и передавал приказы неприятельских командиров по мере их поступления:

— Хаоситы прочесывают, корабль. Похоже, что в этой зоне их немного, они думают, что мы уже ушли отсюда… Нет — только что доложили, что видели нас здесь. Их командир вроде посылает сюда отряд. Вряд ли они поняли, что мы затеваем.

— Судя по тому, что я видел, их легко ввести в заблуждение, — сказал Свен.

— Не надо недооценивать врага, — ответил Рагнар. — Может, они и ведут себя глупо, но надо отдать им должное — это отважные воины. В принципе немного на тебя похожи.

— Ха, черт возьми. И еще раз ха! Восемь минут пятнадцать секунд.

— Мы не успеем, — пробормотал Аэнар. — Оставьте меня. Одни вы доберетесь быстрее.

— Даже не думай об этом, — сказал Хакон. Тем не менее Рагнар понимал, что Аэнар прав.

Они продвигались медленнее, чем необходимо. Они все время натыкались на патрули еретиков, которых с каждой секундой становилось все больше. А времени — все меньше. Теперь смелый план Берека не казался Рагнару таким уж привлекательным.

Он представил, как взрываются мины и всепожирающее пламя охватывает корабль. Он словно со стороны увидел, как его собственная жизнь пропадает в огне, боли и ужасе. Рагнар отогнал эту мысль и сосредоточился на текущей задаче. Он чуял приближающихся мутантов. Зверь внутри него выл и требовал крови. Если уж ему суждено умереть, он заберет с собой столько врагов, сколько сможет.

Рагнар сделал все, чтобы подавить этот импульс. Вступать в битву сейчас было очень глупо. Возможно, это и удовлетворит самолюбие, но не спасет жизнь. Нужно избегать стычек, насколько это возможно.

— Направо! — крикнул Берек. Слева донесся зловонный запах еретиков. Похоже, Волчий Лорд думал точно так же, как и Рагнар. — И пошевеливайтесь: у нас не весь день впереди!

Волки рванулись изо всех сил. Металлический пол зазвенел под их ногами. Осталось пять минут пятнадцать секунд.

— Как ты думаешь, Лорд Берек сможет обезвредить бомбы так же, как он их запустил? — спросил Свен бесстрастно.

Рагнару показалось, что он припоминает этот коридор, словно бы улавливает запах их предыдущего пребывания здесь.

— Ты, что, собираешься попросить его поставить счетчик на паузу, чтобы у тебя было время выспаться? — поинтересовался Рагнар, втягивая ноздрями воздух.

Да, они уже были здесь раньше. Сколько же еще до «Кулака Русса»? Он сверился с данными на визоре шлема. Судя по сигналу, всего пятьсот метров, но кто может знать, сколько это займет времени со всеми их петляниями по коридорам?

— Хотелось бы. Мне понадобятся силы для последнего рывка.

Откуда-то сзади послышались звуки плотной и мощной стрельбы.

По воксу прошло сообщение:

«Говорит Хеф. Похоже на то, что мутанты нас догоняют! Их тут несколько сотен, они направляется вверх по коридору».

Рагнар посмотрел на Свена. На некрасивом лице боевого брата отразилось отчаяние. Отряд Хефа шел замыкающим. Если враг настиг их, то еретики совсем рядом. Возможно, находящимся в арьергарде Волкам придется развернуться и закрепиться здесь, чтобы дать возможность беспрепятственно уйти основным силам. И снова в мозгу Рагнара пронеслось видение языков пламени, облизывающих коридор.

«Вам нужно подкрепление?»

Звучащие по воксу голоса всегда казались обезличенными и монотонными, поэтому голос Берека прозвучал так, словно он спрашивал у своих бойцов, не желают ли они пива.

«Нет, Лорд Берек. Я уверен, что мы сможем задержать их здесь на минуту или около того».

Но по воксу Рагнар мог различить свист снарядов. Он слышал и рявканье ответного огня Волков. От этого ему стало не по себе, а через секунду он услышал выстрелы уже не по воксу, а в непосредственной близости.

Через некоторое время раздался взрыв и предсмертный вой Космического Волка. Видимо, Хеф и его отряд дождались геройской смерти, о которой мечтали. В мозгу Рагнара возникла другая картина: безудержно несущиеся полчища хаоситов, сметающие Хефа и его отряд как приливная волна. Рагнар прогнал и эту мысль, но от приближающегося звука выстрелов отмахнуться было труднее.

Осталось три минуты тридцать секунд.

— Не нравится мне все это, — сказал Свен, глянув на покореженные стены коридора впереди.

Кто-то применил здесь тяжелую артиллерию. Потолок частично обвалился, в оставшееся отверстие можно проползти только по одному. И невозможно предугадать, насколько узок этот лаз станет дальше. Рагнар подумал, что стоит попробовать другой путь. Может, отступить и поискать другой коридор? Космические Волки решили, что двигаться вперед — проще. Без сомнения, это та же самая дорога, по которой они пришли. Эти ребята хорошо чуяли след.

Однако не Рагнар должен был принимать решение. По команде сержанта его боевые братья устремились к темной дыре. Мутанты неотвратимо приближались.

— Шевелись, Рагнар! — скомандовал Хакон, положив ему руку на плечо и подтолкнув к отверстию. Первым инстинктом Рагнара было воспротивиться, но почти сразу же он понял, что, замешкавшись, подвергает опасности не только собственную жизнь, но и жизни своих товарищей. Он опустился на четвереньки и пополз в покореженную нору.

Оставалось две минуты. От этой мысли мороз шел по коже.

8

Рагнар нырнул в узкую щель под завалом. Внезапно его охватил приступ клаустрофобии. Стены вокруг как будто сжимались, он услышал скрежет металла о наплечные пластины его доспеха. Но все же ноздрей его касался запах родной стаи, говорящий о том, что боевые братья быстро продвигаются к цели. А позади Хакон загонял оставшихся в лаз. Было понятно, что сержант собирается идти последним.

Тут Рагнару почудилось, что где-то позади снова началась битва. Возможно, несколько Волков из арьергарда были все еще живы и напали на мутантов. Предсмертный вой Десантника смешался с грохотом взрыва. Взрыв был такой силы, как будто целая связка гранат сдетонировала одновременно, — и Рагнар понял, что был прав. Потом на мгновение все стихло, а следом послышались торжествующие крики врагов. Запах смерти стал густым и тяжелым.

Рагнар упорно полз дальше. Стены вокруг него сужались, скребли по доспехам. Словно чьи-то когти хватали его, не давая сбежать. Кровавый Коготь понимал, что это просто животный страх. Было слышно, как впереди его братья-Волки — некоторые из них были гораздо крупнее его — продвигались все дальше. Тем не менее крошечный демон страха все шептал и шептал, где-то в подсознании. Стены же неустойчивы — что, если они обрушатся? Что, если они уже обваливаются, прямо сейчас? Тогда он попадет в ловушку и не сможет двигаться дальше. Будет не в состоянии и рукой пошевелить, а ведь ровно через одну минуту двадцать две секунды корабль взорвется. Какая-то часть его просто хотела застыть на месте, свернуться калачиком, закрыть голову руками и ждать неминуемой смерти.

Рагнар сопротивлялся, используя собственные мысли, как будто бы они были мечом, а ужас, охвативший душу, — монстром: «Даже если стены упадут, я должен двигаться дальше. Это единственный путь к спасению. Император не поможет мне, если я не помогу себе сам. Мне нужно ползти, а не ежиться здесь от страха. Ведь я же не трус! Если я не сделаю этого, то обреку на смерть не только себя, но и моих товарищей».

Рагнар никогда раньше не испытывал ничего похожего. Боязнь закрытого пространства охватила все его существо. Может быть, это происходило потому, что туннель был слишком темный и узкий. А может, потому, что он находился на вражеском корабле. Возможно, нервы вышли из-под контроля из-за напряжения, исходящего от таймера, который постоянно отсчитывал секунды до смерти. Не исключено, что это просто особенность его психики, не выявленная у Врат Моркаи или развившаяся уже после превращения Рагнара в Космического Волка. Возможно, причина его теперешнего состояния крылась в совокупности всех этих факторов. Карабкаться по этой норе Рагнару показалось гораздо сложнее, чем сражаться с мутантами.

Отталкиваясь локтями, он старался не обращать внимания на то, что сердце билось как сумасшедшее, а на лбу выступил пот.

Осталась одна минута десять секунд.

Внезапно — слава Императору! — впереди забрезжил свет. Рагнар услышал, как «впереди ползущие» поднимаются на ноги и пускаются бегом. Он бешено заработал локтями, и наконец выбрался из злополучного туннеля, и помчался к гостеприимно распахнутому шлюзу абордажного рукава «Кулака Русса».

Осталось тридцать секунд.

Обоняние обласкали знакомые запахи родного корабля.

Через двадцать шагов он был у цели. Рагнар оглянулся и увидел, что Свен и Торвальд вылезли из-под завала и поддерживают шатающегося Аэнара. Сержанты Хакон и Вариг были на подходе. По сети связи Берек отдал приказ к отстыковке. Огромные створки шлюза уже начали медленно закрываться. Рагнар хотел выкрикнуть «нет!». Будет верхом несправедливости, если его товарищи окажутся отрезаны от родного корабля теперь, когда все самое трудное позади. Он попытался было удержать створки руками, но понял, что даже всей его нечеловеческой мощи вкупе с сервомоторами доспехов недостаточно.

Но тут Свен и остальные прошли через шлюз. Последним между закрывающихся створок протиснулся сержант Вариг, которого едва не зажало. В то же мгновение шлюз захлопнулся. Стало понятно, насколько точно Берек все просчитал, прежде чем отдать приказ. Волчий Лорд оставил как раз столько времени, сколько было необходимо. «А что, если бы что-нибудь пошло не так?» — подумал Рагнар. Однако все сложилось отлично, хвала Императору.

Раздался громкий скрежет. «Кулак Русса» содрогнулся, металл застонал и вновь в душу Рагнара прокрался страх. Что, если «Кулаку Русса» не удастся отстыковаться? Что, если он не успеет отойти достаточно далеко от эпицентра взрыва? Теперь можно было только молиться.

Оставалось двадцать секунд.

Рагнар прижался лбом к одному из армированных иллюминаторов. Стекло сразу запотело от его дыхания, но он успел увидеть, что вражеский звездолет уже в нескольких сотнях метров от «Кулака Русса».

Десять секунд.

Достаточно ли далеко они отлетели, или же взрыв их все же настигнет? А что, если заряды не сработают? Что, если корабль Хаоса не будет уничтожен?

Рагнар решил, что подобные мысли являются остатками стресса, вызванного клаустрофобией. Он знал, что теперь уже ничего нельзя сделать, и если смерть придет за ним, то в его власти лишь встретить ее как подобает истинному сыну Фенриса. Он безотрывно смотрел на удаляющийся звездолет, в боку которого зияла огромная трещина — отметина, оставленная «Кулаком Русса» при абордаже.

Осталось пять секунд.

Их корабль удалялся все дальше и дальше, и Рагнар осознал, что по сравнению с огромными размерами вражеского крейсера эта щель была не такой уж и большой. Корабль Хаоса был похож на дрейфующий айсберг, на гору из металла. Его башни щетинились гигантскими орудиями, выцеливающими «Кулак Русса». Оставались считанные секунды до взрыва, грозящего унести всех в небытие.

Казалось, время застыло. Напряжение стало почти невыносимым. Либо «Кулак Росса» будет уничтожен выстрелом, либо главный генератор вражеского судна взорвется. Рагнар подавил желание закрыть глаза — что бы ни случилось, он хотел быть этому свидетелем.

Четыре секунды.

Рагнар увидел тела, летающие в космосе. Их глаза выкатились из орбит. Рты распахнуты в безмолвном крике ярости и страха. Конечно, ведь когда «Кулак Русса» отстыковался, в стене крейсера осталась огромная пробоина, там началась разгерметизация. Воздух выходил в вакуум, и все, что не было закреплено, вылетало вместе с ним, в том числе и мутанты, оказавшиеся поблизости. Без сомнения, сейчас на вражеском судне лихорадочно задраивали отсеки, не позволяя всему воздуху выйти в космос.

Три секунды.

Одно из самых больших орудий смотрело прямо на «Кулак Русса». У страха глаза велики или в жерле пушки забрезжил ужасный дьявольский свет? Рагнар почувствовал, что палуба накренилась, «Кулак Русса» со все увеличивающейся скоростью уходил вдаль.

Две секунды.

Это не было плодом воспаленного воображения. Адская система действительно была активирована, и пушка нацелена на них. Рагнар знал, что корабль Космических Волков не в состоянии уклониться от удара за такое время на таком расстоянии. К тому же он был поврежден. Ощерив клыки, молодой боец издал яростный рык. Судя по запаху, его боевых братьев тоже обуревали гнев и едва сдерживаемый страх.

Одна секунда.

Пилот «Кулака Русса» попытался совершить маневр, и корабль тряхнуло. Ослепительно сверкающий луч вспорол космическую мглу. Он прошел лишь в нескольких метрах от борта — на расстоянии волоса по космическим меркам. Рагнар затаил дыхание, ожидая взрыва. Все его тело было напряжено до предела. Насколько он мог судить, взрыва не произошло. Неужели подвели заряды? Или какая-то ошибка таймера? Неужели мутанты нашли и обезвредили мины? Что же теперь будет?

Корабль Космических Волков из-за повреждения почти не мог маневрировать, а враг, держащий его под прицелом, был очень силен. Его наводчикам нужно лишь несколько секунд, чтобы скорректировать огонь, и тогда разрушительный энергетический луч поразит «Кулак Русса», уничтожив всех. На мгновение Рагнару показалось, что вся трудоемкая операция была проведена впустую. Лучше бы им было остаться на борту неприятельского крейсера и встретить геройскую смерть в битве. Теперь они будут раздавлены, словно букашки. В их гибели не будет ничего героического.

Но тут весь корпус корабля Хаоса начал расширяться. Из каждого отверстия, каждой башни, шлюза, иллюминатора — каждого слабого места в корпусе — вырвались огромные сгустки плазмы. Звездолет раздулся, как бурдюк, и был готов лопнуть. Вскоре вся эта металлическая конструкция затрещала по швам. Когда от корпуса отлетели большие куски обшивки, процесс пошел еще быстрее, и взору предстал адский огненный шар. Рагнару почудилось, что он видел несколько сгорающих человеческих силуэтов, но это могло быть всего лишь плодом воображения.

Вражеский звездолет исчез из виду, поглощенный огненным шаром, который был ярче солнца. Особенно жутко становилось оттого, что все это происходило в полной тишине. Рагнар ожидал, что «Кулак Русса» заденет взрывной волной, что куча обломков врежется в его обшивку, однако они уже отлетели на достаточное расстояние. Рагнар напряг слух, стараясь уловить звук взрыва, но понял, что это глупо. В безвоздушном пространстве царила торжественная тишина даже в момент гибели такого мощного корабля. Рагнар затаил дыхание. В отсеке было так же тихо, как и в космосе. И тут заговорил Берек Грохочущий Кулак:

— Мы сложили достойный погребальный костер нашим павшим братьям. Что скажете, Волки?

Десантники подняли оглушающий рев. Рагнар присоединил свой голос к остальным, давая выход радости, облегчению, а также печали. Он почувствовал, как Свен похлопал его по спине, а молодые Кровавые Когти подняли тем временем сержанта Хакона на руки и начали подбрасывать его в воздух.

— Черт, мы сделали это! — закричал Свен, и Рагнару оставалось только похлопать его по плечу в знак согласия.

— Тихо! — скомандовал Берек, и в тот же миг наступило молчание.

Все смотрели на вождя. Он стоял, озадаченно приложив палец к уху, несомненно слушая кого-то по воксу. Берек дважды кивнул и улыбнулся:

— Мы не единственные, кто успешно выполнил задачу. К нам на помощь пришли силы Имперского Флота. Приспешников Хаоса заставили отступить. Сегодня мы празднуем победу.

На этот раз рев одобрения был еще громче. Волчьи Гвардейцы подняли Берека, и он стоял, твердо уперев ноги в наплечники двух самых мощных воинов, так непринужденно, как если бы стоял на металлической палубе корабля. Было ясно, что это позерство. Командир очень хотел произвести впечатление на своих подчиненных, создать некий образ, но сейчас Рагнару было все равно. Берек показал себя достойным и удачливым полководцем. Его слабости были простительны.

Тут Волчий Лорд подал знак, и все снова замолчали.

— Мы должны поднять бокалы и выпить за наших павших братьев. Принесите эль!

От третьего одобрительного возгласа заложило уши.

* * *

— Вот она чертова жизнь! — сказал Свен, выпивая еще одну кружку эля. — Мы хорошо всыпали этим мутантам. Хотя, должен признать, были моменты, когда я начинал сомневаться…

Рагнар внимательно посмотрел на своего друга, пытаясь понять, несет ли он просто пьяный бред или… Они пили чистейшее фенрисийское светлое пиво, содержащее корень рибалда — растения, которое подавляло способность Десантников полностью нейтрализовывать яды, в том числе алкоголь, и позволяло им напиваться. Сказанное было не характерно для Свена! Он никогда не признавался в том, что сомневается в чем-либо, и даже мысли не допускал о том, чтобы кому-нибудь сказать об этом.

— По правде говоря, было время, когда я сам чувствовал то же самое. Мы были на волоске от гибели по пути назад.

— Нy, слава Руссу, что Волчий Лорд, черт возьми, разбирается в ситуации получше нашего.

— Я выпью за это, — сказал Рагнар, подкрепляя слова хорошим глотком. — Первая схватка этой кампании прошла неплохо.

— Да уж, и правда. Ты ведь знаешь, что это был мой первый бой на борту?

— И мой тоже, если не считать. сражения на халке, тогда, у Кореалиса.

— Идиот, я имею в виду корабль на корабль, клинок на клинок, и прямо в драку. Я тоже помню тот случай. Кто ж забудет этих генокрадов?

Рагнар заметил, что Аэнар смотрит на них большими глазами. Торвальд сидел с непроницаемым лицом, но тоже прислушивался к каждому слову.

— Вы сражались с генокрадами? — выдохнул Аэнар.

— Нет. Мы просто подошли к ним, пообнимались, горячо поприветствовали, «рады вас видеть», все такое, — сказал Свен. — Идиот, конечно мы сражались! Чем еще мы могли с ними заниматься?

— Я имел в виду, вы действительно видели их, даже высаживались на их корабль?

— Разве ты никогда не слышал, как хвастался Свен, еще в Клыке? — добродушно спросил Рагнар. Пиво разморило его.

— Что-то не припомню, чтобы он рассказывал б этом.

Рагнар задумался. Вообще-то он тоже не мог вспомнить, чтобы Свен рассказывал кому-либо об этом случае. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Та высадка на халк, да и вообще вся эта эпопея с поисками древнего эльдарского талисмана оставили глубокий отпечаток в памяти выживших.

Они редко говорили об этом с кем-то, кто тогда не был с ними. Слишком много смертей и слишком много необъяснимых происшествий… Теперь, под действием эля и теплого чувства товарищества, пришедшего вместе со спасением, Рагнару было легче вспоминать ту битву.

Он позволил Свену рассказывать, время от времени поправляя его самые наглые выдумки о своей доблести в бою. Он не мог понять, как кто-то мог серьезно поверить в то, что Свен убил в одном бою двадцать генокрадов, но Аэнар, похоже, купился на эту брехню, а Торвальд был по-прежнему непроницаем.

Рагнар посмотрел в кружку. Он вспомнил, как в той схватке Свен спас его. Это был его скелет в шкафу, о котором он никому не рассказывал, но сейчас Рагнар боялся, как бы и это не слетело с уст Свена. К нему вернулось воспоминание о страхе, испытанном в разрушенном коридоре, и он так глубоко задумался, что даже не заметил, как Свен закончил историю. К реальности его вернул толчок локтем в бок.

— С тобой все в порядке? Ты что-то весь позеленел. Я полагаю, не можешь удержать в себе эль, я всегда это, черт возьми, подозревал.

Рагнар огляделся и увидел, что Аэнар и Торвальд отлучились, чтобы принести еще выпивки.

— Я как раз вспоминал ход сражения, — сказал Рагнар, как будто оправдываясь.

— Да, это было чертовски здорово!

Рагнар понял, что Свен не тот человек, с которым можно обсудить свои сомнения и страхи, каким бы хорошим другом он ни был. Придется подождать другого раза. Может быть, когда он снова увидится с Ранеком, Волчьим Жрецом. В конце концов, в обязанности жрецов входит выслушивать подобные признания. Уже не в первый раз, сидя среди своих братьев по стае, Рагнар почувствовал себя одиноким. «Как такое может быть?» — подумал он. Как можно чувствовать себя одиноким среди своих верных друзей, когда вокруг все пьют, горланят песни? Он посмотрел на главный стол, за которым сидел Берек в окружении своих Гвардейцев. Волчий Лорд улыбался, шутил и выглядел совершенно довольным жизнью. Испытывал ли Волчий Лорд когда-либо подобную тревогу? А Рагнар сомневался и в этом.

Он перевел взгляд и остановил его на покрытом шрамами угрюмом лице сержанта Хакона, заметив, что старый воин задумчиво смотрит на него, и, похоже, довольно долго. Иногда Рагнару казалось, что Хакон может читать его мысли. Он надеялся, что сержант не делает этого сейчас. А вдруг именно Хакон понял его теперешнее упадническое настроение? Рагнар отвернулся и увидел, что Аэнар и Торвальд возвращаются, держа по нескольку кружек в каждой руке.

Рагнар взял одну из них и выпил, надеясь утопить тревогу в пиве. Аэнар бухнул остальные на стол.

— Я должен тебе это пиво за то, что ты спас мне жизнь, — произнес он слегка заплетающимся языком.

— Ты ничего мне не должен, — ответил Рагнар. — Напротив, это был мой долг по отношению к брату-Волку.

Эти слова показались ему легковесными, но остальные вроде бы так не считали.

— Для меня это было не «ничего», — сказал Аэнар. — Я должен тебе не только пиво, и я этого не забуду.

Свен громко рыгнул. Рагнар посмотрел на него и засмеялся.

— Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь дрался так, как Рагнар, когда крушил тех мутантов в генераторном зале, — сказал Аэнар. — Он был словно воин-берсеркер из какой-нибудь древней саги.

Рагнар задумался. Не это ли было источником его дурного настроения? Был ли он отчаянным воином-берсеркером? Эта идея ему не нравилась. В древних сказаниях такие воины всегда плохо кончали. Рагнар совершенно не был уверен, что хочет стать одним из них.

— Пей, — сказал Свен. — Когда у Рагнара такое настроение, он целую деревню может разрушить.

9

Похоже, что скоро мы увидим проклятый Гарм, — сказал Свен, опустив глаза на шахматную доску.

— И как это ты догадался? — спросил Рагнар, обдумывая свой следующий ход.

Рука Аэнара нависла над драконовым кораблем, приготовившись передвинуть его вперед, чтобы съесть одного из самых далеко продвинувшихся сервиторов Рагнара. Действительно ли он попадется в такую простую ловушку? Парень играл в шахматы лучше, чем могло показаться, хотя ему было далеко до Торвальда и, собственно, до Рагнара.

— Ты не устаешь это повторять каждый день.

Свен взглянул на фигуры.

— Ты разве не собираешься съесть этого сервитора, а потом еще троих за его спиной? — невинно спросил он Аэнара.

— Мы играем в шахматы, а не в шашки, — сказал Аэнар, убрав руку от доски и нахмурив лоб.

— В моем клане на Фенрисе никто не играл в шахматы. Шашки — вот это мужская игра.

— Смешно, — сказал Рагаар. — А я думал, что этим ребятам просто мозгов не хватало, чтобы разобраться в шахматах. Ты так и не ответил на мой вопрос. Как ты догадался, что мы скоро высадимся на Гарме?

— Я разговаривал с экипажем.

— Мы все это делали. Они, похоже, знают не больше нашего.

— Не смеши, — сказал Свен и широко улыбнулся. — Некоторые знают больше, чем другие. И среди нас есть такие.

— А некоторые из нас, вроде тебя, знают меньше, чем остальные, а виной этому то, что у них не полностью работает мозг.

Аэнар с беспокойством наблюдал за перебранкой, как будто всерьез полагал, что дело может дойти до мордобоя. По мнению Рагнара, он просто был еще слишком молод. На Фенрисе, если бы два воина из разных кланов разговаривали друг с другом как он со Свеном, то через несколько секунд начался бы поединок. Аэнар, видимо, не мог понять, что словесная перепалка Рагнара со Свеном была столь же безобидным времяпрепровождением, как игра в шахматы.

— Тебе стоит сосредоточиться на игре, — посоветовал Рагнар. — У тебя уже не хватает сервитора и башни.

Он повернулся к Свену, который выглядел довольным, как кот, проглотивший капитанского попугая.

— Так с кем это ты разговаривал?

— С Тремонтом, учеником Навигатора.

— Он не ее ученик. Он часть нашего флота, фенрисиец, это раз. У него нет псайкерских способностей, это два.

— Ну и что?

— Иногда я начинаю сомневаться, а не вытекло ли из твоей головы все, что туда вложили обучающие машины, но потом вспоминаю, что им ведь необходимо наличие мозга, чтобы произвести свои операции.

— Ха-ха, черт возьми! Если бы ты дал мне закончить, то услышал бы, что кем бы Тремонт ни был, ему известно, что происходит. Он постоянно вертится на командной палубе и слышит то, что передают астропаты и Навигаторы. Он рассказал мне, что мы прорвались сквозь флот Хаоса и через несколько часов будем на орбите Гарма. Вот почему включили основные двигатели два часа назад.

Рагнар обдумал слова Свена. Они звучали как-то подозрительно обнадеживающе и соответствовали фактам. А может быть, ему просто хотелось в них верить.

Как и всем остальным Волкам, Рагяару уже до тошноты надоело сидеть на этом корабле. По сравнению с тем возбуждением, которое подарила битва с мутантами, последние несколько дней просто навевали скуку.

— Сегодня утром за завтраком я тоже слышал кое-что интересное, — сказал Аэнар, снова занося руку над драконовым кораблем. Рагнар не мог поверить, что он не заметил такую очевидную ловушку.

— Ты собираешься съесть сервитора? — спросил Свен.

— Что ты слышал? — напомнил Рагнар.

— Что Великий Волк посылает двадцать четыре Космических Волка на службу Дому Навигаторов в обмен на их услуги.

— Что? — Рагнар чуть было не рассмеялся. Это звучало так нелепо. Ни один Великий Волк не пошел бы на такое. Если бы он только намекнул на это, поднялось бы восстание. Свен захохотал.

— Похоже, Стрибьорн или еще кто-нибудь снова тебя одурачили, — сказал Рагнар.

Аэнар посмотрел на него.

— Снова? — спросил он.

— Как в тот раз, когда он сказал тебе, что все Кровавые Когти-новобранцы должны чистить доспехи Волков, прошедших инициацию за год до них.

— Ты хочешь сказать, мы не должны этого делать?

Свен застонал:

— А Рагнар говорит, что это я тупой!

— Где ты услышал эту чепуху про слуг и Навигаторов? — спросил Рагнар.

— От друга Свена, Тремонта.

— Я никогда не называл его своим другом.

— А что он тебе конкретно сказал?

— Что каждый раз, когда избирают нового Великого Волка, он должен посылать две дюжины Космических Волков в Дом Белизариуса в отплату за какой-то древний долг.

— Вот это смахивает на правду, — сказал Рагнар.

— Это и есть правда, — отозвался сержант Хакон, входя в комнату. — По крайней мере частично.

— Как это так?

— Как и все, наш Орден нуждается в Навигаторах, чтобы проводить корабли через Имматериум. Без них нам пришлось бы проделывать эти прыжки вслепую.

Он сделал паузу, подождав, пока до всех дойдет смысл его слов. Но все отлично поняли, что он имел в виду. Вслепую запрыгнуть в Имматериум было равнозначно тому, что ты никогда уже из него не выйдешь. Только Навигаторы умели проводить корабли через варп и выводить их оттуда. Но даже они иногда ошибались. Рагнар знал об этом из того объема информации, который вложили в его голову обучающие машины, но только сейчас понял, что никогда всерьез не размышлял на эту тему. Рагнар просто принимал как должное, что Навигаторы много поколений назад дали клятву верности Ордену и теперь они были обычными членами экипажа кораблей. Анализируя это, он понял, что что-то не сходится.

Он снова пересмотрел факты, которыми снабдили его обучающие машины. Как и Космические Десантники, Навигаторы были уникальны: их род существовал еще в доимперские времена. Они были наделены необычным даром — особыми псионическими способностями. Такие были также у Императора и его примархов, однако последние давно уже канули в Лету, а Император прикован к Золотому Трону, поддерживающему в нем жизнь. Навигаторы фактически контролировали все военные и коммерческие полеты в Империуме. Если бы они не были разделены на несколько враждебных друг другу Домов, им была бы подвластна вся человеческая Вселенная.

Такие выводы глубоко обеспокоили Рагнара. Конечно, это очень хорошо для Империума — иметь в своем распоряжении Десантников, но все это будет ни к чему, если Ордена не смогут при желании достигнуть других миров. До Рагнара впервые дошло, что можно обладать властью, не обладая при этом оружием.

Власть, которой обладали Навис Нобилите — Навигаторы, — сделала их богатыми и сильными, причем настолько, что большинство планетарных правительств не могло и мечтать о подобном. Навигаторы оказались тем, без чего Империум, а возможно, даже и Адептус Астартес, Космические Десантники окажутся беспомощны.

— Так, что, Великий Волк действительно платит дань Навигаторам? — спросил Рагнар.

— Конечно же нет, — ответил Хакон презрительно. — Такие идиотские слова недостойны Волка. Эта история уходит своими корнями в стародавние времена, когда даже Империум еще не был основан. У нас с Домом Белизариуса союз, скрепленный еще самим Руссом…

— Союз, — сказал Свен, и тон его свидетельствовал о том, что он, как и Рагнар, находил такую формулировку более приемлемой.

— Да. Между нами заключен пакт. Они снабжают нас всем необходимым для наших межзвёздных передвижений. Взамен мы обеспечиваем Селестарха Навигаторов личными телохранителями.

Это казалось справедливым. Конечно, Десантники должны как-то компенсировать бесплатную службу Навигаторов.

— Навигаторы клянутся повиноваться Великому Волку как своему сюзерену. Волки на время службы Селестарху подчиняются ему, как если бы он был их правителем, и готовы отдать за него жизнь, если потребуется.

— Нам никто никогда ничего подобного не рассказывал, черт возьми, — проворчал Свен.

— Без сомнений, если Логан Гримнар почувствует необходимость обсудить каждый аспект политики Ордена с Кровавым Когтем, он обязательно тебя позовет, — заметил Хакон язвительно.

— Я думаю, что Свен имел в виду то, что обучающие машины никогда не сообщали нам ничего подобного, — сказал Рагнар, пытаясь выгородить своего друга.

Выражение лица Свена сказало Рагнару, что он все понял и не намерен нарываться на конфликт. Хакон взглянул на Рагнара:

— Эти машины древние, и никто, даже Железные Жрецы, не понимает до конца принцип их работы. Они призваны сообщить Десантнику то, что ему необходимо знать, и не способны наполнить ваши головы всеми деталями истории Ордена. Даже в пустом черепе Свена недостаточно места, чтобы удержать всю эту информацию. Иногда возникают пробелы, передача данных несовершенна. Именно поэтому есть люди вроде меня, которые должны рассказывать вам то, что пропустили машины.

Рагнар обдумал это. В словах сержанта был смысл. Кроме этого, ему открылась проблема, которой он раньше не представлял: он никогда не узнает, что машины пропустили какое-нибудь важное знание, пока не станет слишком поздно. У него нет возможности определить, упущено ли что-нибудь. Почти все, что он знает, сообщили эти машины.

Хакон раздул ноздри. Снова у Рагнара появилось ощущение, что сержант читает его мысли.

Рагнар задумался о том, научится ли он точно так же улавливать настроения, мысли и чувства просто по запаху, если доживет до таких лет, как сержант? Возможно, восприимчивость Хакона — результат опыта и умудренности, а не врожденное качество.

— Иногда знание уже у нас в голове, — сказал Хакон, — но оно скорее свиток, оставленный на полке в библиотеке, чем стихотворение, выученное наизусть. Если ты не развернешь его, то как узнаешь содержание? Иногда переданные знания дремлют много лет, пока полностью не будут впитаны. Мозг — это загадочная штука.

— А уж мозг Свена и подавно, — сказал Рагнар, но, увидев выражение лица сержанта, прикусил язык. Хакон был сегодня на редкость разговорчив.

— Оставьте в покое мои мозги, — проворчал Свен. — По какому принципу отбирают героев для Навигаторов?

— Ты несомненно узнаешь это, если возникнет такая необходимость, — сказал Хакон.

— Вы хотите сказать, что не знаете?

Хакон пожал плечами:

— А кто сказал, что они герои?

Свен замолчал на некоторое время, задумавшись. Рагнар хотел спросить что-то еще, но в этот момент Аэнар все-таки сделал ход и задал свой вопрос:

— А когда мы приземлимся на Гарме?

— Если бы ты удосужился выглянуть в иллюминатор, то увидел бы, что мы сейчас находимся на орбите этой планеты, — сказал сержант. — Я думаю, что мы окажемся на ее поверхности через несколько часов. Великий Волк не станет терять ни минуты, когда речь идет о спасении Копья Русса и освобождении святых мест от злоумышленников. А еще мы должны найти генное семя наших братьев.

— Генное семя! — выпалил Свен.

— Ты же не думаешь, что Орден мог оставить самую важную из наших святынь за пределами Фенриса без охраны?

— Я бы предположил, что там совсем немного Волков, — сказал Рагнар сухо. — У Императора должны быть более важные поручения для Космодесантников, чем охрана святилищ.

— Там есть база, Рагнар. Транзитный лагерь. Перевалочный пункт. Гарм находится на важном пересечении торговых маршрутов. У нас там свой контингент для ремонта наших кораблей, а также отдыха и реабилитации бойцов. Там командовал мой старый друг, Юрген Белая Грива.

По голосу сержанта стало ясно: он не верит, что его товарищ все еще жив.

— Если он погиб, то мы, черт возьми, отомстим за его кровь, — сказал Свен.

— Да, именно так мы и сделаем, — хмуро ответил сержант.

Рагнар посмотрел на него. Хакон выглядел как-то странно. И дело было не только в упадническом настроении. Рагнар вспомнил все рассказы о людях, которых настиг их вюрд, людях, неминуемо идущих к смерти. Рагнара передернуло. Он надеялся, что это не тот случай.

Открылась дверь. На пороге стоял Моргрим Серебряный Язык. Он говорил тихо и уверенно:

— Рагнар, пойдем со мной. Волчий Лорд желает пообщаться с тобой.

* * *

Следуя за Моргримом по металлическим коридорам звездолета, Рагнар пытался догадаться, в чем дело. Лицо Моргрима, словно вырубленное из камня, ничего не выражало. Когда Рагнар попытался заговорить, скальд отмахнулся от него — не грубо, но как человек, голова которого занята другими проблемами. Если бы Моргрим был просто Кровавым Когтем, Рагнар бы настоял на своем, однако перед ним был один из Волчьих Гвардейцев, а лезть к ним с расспросами было как-то не принято.

Оставалось надеяться, что ему не грозит ничего дурного. Возможно, тщеславие Берека Грохочущего Кулака было задето и ему не понравился тон, с которым Рагнар обратился к нему, когда Гвардейцы попали в окружение на корабле Хаоса. Может быть, он намеревался вызвать его на поединок и отомстить? Рагнар прогнал эту мысль, посчитав ее дурацкой. Драка с Кровавым Когтем не прибавит чести такому прославленному воину, как Берек, да и вообще случаи, когда Волчьи Лорды ссорились со своими подчиненными, можно было по пальцам пересчитать. Да, мысль была просто абсурдной.

И все же Рагнар нервничал. Не каждый день Кровавого Когтя в одиночку вызывали к Волчьему Лорду. А может, Берек хочет его наградить?

А вдруг он вообще намеревается сделать его Серым Охотником? Сердце Рагнара бешено заколотилось. Если это так, то он станет самым молодым Охотником за всю историю Ордена.

Но Рагнар постарался прогнать и эти мысли. Уже только из-за его возраста подобная перспектива выглядела неправдоподобно. Да, кем это он себя возомнил?

По дороге им встретились двое офицеров в блестящих серых туниках. На их нагрудниках красовались изображения волчьих голов и железных кулаков. Они машинально отдали честь и прошли дальше. Рагнар понял, что в этой части корабля он еще никогда не был, — эти каюты занимали ротные командиры и Волчьи Гвардейцы.

И тут ему в голову пришла ужасная мысль — а может, кто-то заметил его трусость? Вдруг Волчий Лорд почуял тот страх, который обуял Рагнара под завалом на корабле Хаоса? Может быть, его накажут за подобный изъян, или поднимут на смех, или… Он решил, что это предположение тоже нелепо. Волк глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. Чего бы ни хотел от него Берек Грохочущий Кулак, скоро он об этом узнает. Для этого ему надо подождать всего лишь несколько минут.

Они вошли в длинный узкий отсек, где Гвардейцы хранили свои терминаторские доспехи. Рагнару хотелось, чтобы Моргрим остановился ненадолго, чтобы можно было рассмотреть эти древние почитаемые артефакты. Впервые Рагнар видел их так близко. Как и все молодые Волки, он мечтал однажды надеть подобную броню. Но такой чести удостаивались только лучшие из лучших, самые доверенные и способные из свиты Волчьего Лорда.

Терминаторские доспехи были гораздо больше обычных силовых. В эти латы встроены самые мощные сервосистемы, а также дополнительные механизмы для тяжелого вооружения.

Рагнар уловил запах древнего керамита, технической смазки, накладывавшейся на доспехи уже тысячи лет. Это наполнило его трепетом и глубоким уважением.

В тот же самый момент он подумал, что, возможно, Моргриму было велено провести его именно этим путем. Что бы там ни говорили, Берек любил показуху и мог отдать подобное распоряжение, чтобы создать нужное впечатление. И снова Рагнар решил, что его предположение нелепо: Берек был Волчьим Лордом и не нуждался ни в каких ухищрениях, чтобы произвести впечатление на рядового Кровавого Когтя. Рагнар задумался. Берек был великим полководцем и очень заботился о преданности своих солдат. Может быть, все это просто демонстрирует его внимание к деталям.

Рагнар заставил себя расслабиться. Он не мог понять, почему вызвали его, а не Свена или еще кого-нибудь. А может быть, он и не один такой. Может, Берек намеревался встретиться с каждым поодиночке? Такая мысль и разочаровала, и успокоила его. С одной стороны, он хотел быть избранным, чтобы выделиться среди своих товарищей по стае. С другой — он чувствовал себя виноватым, как будто совершил своего рода предательство по отношению к своим боевым братьям. Как бы то ни было, сейчас он уже ничего не мог с этим поделать. Не ему решать.

Они вошли в огромный зал. На его убранство пошло немало средств. Стены были отделаны деревянными панелями; огромные резные столбы создавали иллюзию, что на них держится потолок. В одном углу помещения пылал камин или, скорее, голосферическая имитация пламени. В другом углу находилась бочка эля. Огромный трехногий стол располагался в центре, окруженный резными стульями из настоящего дерева. На стенах висели всевозможные знамена, многие из которых были сильно потрепаны, — трофеи, захваченные в сотнях битв на многочисленных планетах. Только они и не позволяли принять помещение за комнату в замке какого-нибудь богатого феодала на одном из островов Фенриса.

На огромном троне, расположенном на возвышении, сидел Берек Грохочущий Кулак. Рядом с ним стояли Микаль Стенмарк и еще один Гвардеец. Берек подпирал подбородок металлической рукой. Когда Рагнар вошел, он устремил на него пронзительный взор.

— Добро пожаловать, Рагнар Черная Грива, — произнес он. — Нам уже давно пора поговорить.

10

— Ты хотел видеть меня, Лорд Берек? — произнес Рагнар.

— Во-первых, юноша, я хотел бы поблагодарить тебя за то, что ты спас мой отряд на корабле Хаоса. Ты быстро разобрался в ситуации и помог нам выйти из затруднительного положения. Если бы не ты, я, возможно, не сидел бы здесь, не пил эль и не поднимал тосты за победу.

— Я уверен, вы бы вырвались из окружения в любом случае, милорд, — сказал Рагнар.

По улыбке Берека было понятно, что именно так Волчий Лорд и думал.

— Возможно. А возможно, и нет. Но благодаря тебе мне не пришлось полагаться на удачу. Вот так. Не стоит испытывать судьбу слишком часто.

Рагнар промолчал.

— Я считаю, что ты достоин награды, — произнес Волчий Лорд.

— Мне достаточно того, что я выполнял свой долг.

— Вижу, что старина Ранек хорошо тебя вымуштровал. Именно такого ответа я и ждал от одного из его учеников.

Рагнар снова замолчат. Похоже, от него и не ждали, что он что-то скажет. Волчий Лорд неплохо говорил за двоих. Он снял свой золотой браслет в виде змеи, после чего знаком приказал Рагнару вытянуть руку и сам надел его на запястье Кровавого Когтя. Тот сел как влитой. Рагнар улыбнулся. Именно так фенрисийские ярлы обычно награждали верных воинов. На древнем языке их также называли «дарующие кольца».

— Благодарю вас, Лорд Берек, это большая честь для меня.

— Принимая сей дар, ты оказываешь мне такую же честь, как и я тебе, — сказал Берек, следуя ритуалу. Было очевидно, что он просто повторял слова древнего ритуала, тем не менее это был королевский подарок.

Рагнар не знал, что ответить.

— Я польщен, милорд, — вымолвил он.

— Не сомневаюсь. Но ты заслужил это. А теперь следуй за мной на корабль Великого Волка. Там будет собрание. На нем мы окончательно обсудим наше положение перед высадкой на Гарме. Я позабочусь о том, чтобы моя рота оказалась там первой.

Рагнар был слегка ошарашен. Почему такую честь оказали именно ему? Он был выбит из колеи. Может, это своего рода проверка? Хотел ли Волчий Лорд посмотреть, как он будет держаться пред лицом других великих полководцев?

— Как прикажет Великий Волк, Лорд Берек.

Тут Рагнар почувствовал, что сказал что-то не то. Берек был не из тех людей, которым легко признать над собой чье-либо главенство. Его лицо побагровело, но он быстро справился с собой и рассмеялся:

— Я уверен, что даже Логана Гримнара можно уговорить, юный Рагнар.

Рагнар понял, что прошел своего рода тест. К нему обратились по имени. Он не был теперь просто «парнем». Рагнар был рад, что Берек отреагировал именно так, ведь говорить своему вождю то, что думаешь, было правом и обязанностью каждого фенрисийского воина, а он собирался оставить за собой подобную привилегию, как бы ни был грозен его лорд. К счастью, Берек ответил, как подобает вождю клана. Несмотря на свою первоначальную настороженность по отношению к Волчьему Лорду, Рагнар понял, что он начинает ему нравиться.

Моргрим ухмыльнулся. Видимо, он считал, что Рагнар поступил правильно. Холодный взгляд Микаля Стенмарка выражал иные чувства. Он как будто говорил: «Что ж, парень, в этот раз все сошло тебе с рук, но не допускай, чтобы это вошло в привычку».

* * *

Шаттл подлетел к «Гордости Фенриса», огромному флагману Великого Волка. Берек стоял у массивного армированного иллюминатора, пожирая глазами древний звездолет. Это был старый линкор класса «Возмездие», с корпусом, испещренным выбоинами, полученными в сотнях сражений. Рядом с ним челнок казался таким же маленьким, как уклейка рядом с морским драконом. С того места, откуда смотрел Рагнар, казалось, что весь шаттл целиком поместится в дуле одного из орудий. Без сомнений, у этого корабля не возникло бы трудностей, если бы ему пришлось столкнуться один на один с крейсером Хаоса, — он без труда уничтожил бы его. Рагнар поделился своими соображениями с Моргримом Серебряным Языком. И хотя он говорил шепотом, Волчий Лорд все равно расслышал.

— Да, парень, это правда. Но тогда не было бы такого славного абордажа.

Десять Волчьих Гвардейцев, сопровождавших их, одобрительно засмеялись. Рагнар снова посмотрел на «Гордость Фенриса». И остался при своем мнении — если бы Волкам не пришлось высаживаться на крейсер, многие из них остались бы живы и Аэнар не был бы ранен.

Рагнар не был уверен, что стоило платить такую цену, какой бы захватывающей ни была битва и каким бы славным подвигом — уничтожение корабля Хаоса. Рагнар был настоящим фенрисийским воином, высоко ценящим боевую доблесть, дающую право на место в сагах скальдов, но в то же время какая-то часть его души противилась бессмысленному кровопролитию. Такая мысль была не характерна для Космического Волка, но он не мог не думать об этом.

Шаттл подлетел к флагману еще ближе. Рагнар почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. Рядом с ним стояла Навигатор. Она была высокого роста, бледна, худощава и обладала экзотической красотой. Длинные серебристые волосы спадали ей на плечи, а глаза были холодны, как кусочки льда. Повязка вокруг головы прикрывала третий глаз, причинявший ей беспокойство. Рагнар улыбнулся. Она спокойно кивнула в ответ. Молодой Волк пожал плечами и отвернулся.

— Почему Навигатор здесь? — спросил он Моргрима.

— Шаяра летит с нами, потому что так хочет Лорд Берек. — В голосе скальда послышались веселые нотки. — Ее проницательность очень часто бывает полезна.

— Правда?

— Навигаторы мыслят несколько иначе, чем мы. И по-другому воспринимают окружающий мир. Просто удивительно, как часто они замечают то, чего не видим мы. Иногда Шаяра может предсказывать будущее так же точно, как Рунный Жрец.

— Это полезный дар, — сказал Рагнар.

— И ужасный, — ответил Моргрим и умолк.

* * *

Зал совета на «Гордости Фенриса» был похож на покои Логана Гримнара в Клыке. Немного поменьше, не так пышно декорированный, но характерный и узнаваемый, так что можно было сказать (с той же точностью, с какой можно было установить принадлежность покоев Берека), что это палаты Великого Волка.

Когда Берек и его воины вошли, их приветствовал одобрительный рев уже собравшихся Волчих Лордов и их Гвардейцев. Даже сам Логан Гримнар, стоявший в окружении жрецов, присоединился к приветствию, ударив кулаком по нагруднику доспехов. Было очевидно, что все уже знают об уничтожении Береком военного корабля Хаоса и радуется этому. Все, кроме Сигрида Убийцы Тролля, он тоже поприветствовал Грохочущего Кулака, но на его лице застыла кислая гримаса.

Рагнару впервые представилась возможность поближе рассмотреть главного соперника своего Лорда, и он воспользовался ею. Сигрид был высоким и худым человеком с черными прямыми волосами и тонкими чертами лица. Он очень редко улыбался, а большие серые глаза его светились недюжинным интеллектом. Он оставлял впечатление очень собранного, целеустремленного человека. Сигрид был похож на гончую на привязи. В какую-то секунду его взгляд встретился с взглядом Рагнара и произвел на молодого Когтя неизгладимое впечатление. Рагнар почувствовал, что все Волчьи Лорды смотрят на него. Как будто на него направлен прожектор или прицел снайперской винтовки.

Сигрид склонил голову набок, разглядывая Рагнара как некое новое интересное насекомое. Он озадаченно поднял бровь, словно пытаясь понять, кто этот новичок и почему он здесь.

Рагнар не хотел отводить взгляд первым. Холодная улыбка заиграла на губах Сигрида. Повернувшись к командиру своих Гвардейцев, огромному медведеподобному человеку с густой бородой и совершенно лысой головой, он сказал ему что-то. Гигант громко рассмеялся словам своего лорда. Рагнар не мог отделаться от ощущения, что шутка относилась непосредственно к нему, но здесь, в присутствии Великого Волка и его жрецов, было не место и не время что-либо предпринимать по этому поводу.

— Добро пожаловать, Берек Грохочущий Кулак, — громко произнес Логан Гримнар. — Твое присутствие — честь для нас.

— И мы всегда ценим эффектность твоего появления, — добавил Сигрид. У него был глубокий, звучный и на удивление мощный голос, в котором перемешались грусть, ирония и что-то похожее на издевку. — Ты, как всегда, последний.

Логан Гримнар бросил предостерегающий взгляд на Сигрида. Он явно не пришел в восторг оттого, что его прервали.

«Неужели ненависть Убийцы Тролля к Береку настолько сильна, что он рискнул навлечь на себя гнев Магистра Ордена?» — подумал Рагнар.

— Знаешь, как говорится, первый в бою, последний на совещании, — сказал Берек, дружелюбно улыбаясь.

Рагнар присмотрелся к своему командиру. В окружении влиятельных лордов он снова изменил свое поведение. Теперь это был грубовато-добродушный фенрисийский вояка, бесхитростный и не блещущий интеллектом. Если он целенаправленно противопоставлял себя насмешливому Сигриду, то делал это превосходно. Рагнар увидел, что остальные оценили такое поведение. Многие Волчьи Лорды посмотрели на Берека одобрительно, на Сигрида — с презрением.

— Хорошо сказано, — добавил Логан Гримнар, явно пытаясь сгладить углы. — Теперь, когда мы все здесь собрались, пришло время обсудить предстоящую высадку на Гарм.

Рагнар почувствовал прилив восторга. Совсем скоро! И он находится в центре событий. Именно здесь будут приняты решения, которые повлияют на жизнь его самого и его боевых братьев, и он один из первых узнает об этом. Это было головокружительное чувство.

— Я получил просьбу от Имперского полевого командира, чтобы наш Орден возглавил штурм планеты.

Эта новость была встречена одобрительным гулом. В конце концов, именно Космические Десантники должны идти во главе атаки Имперских сил. Логан Гримнар поднял руку, призывая к тишине. Волчьи Лорды моментально замолчали. Великий Волк снова подал какой-то знак. Видимо, техно-жрецы мастерски выполняли свои обязанности, так как сразу же над головами возникла светящаяся сфера, изображающая Гарм. Рагнар увидел на ней сине-черные моря, белые облака и снежные шапки гор, а также разноцветные пятна — города.

— Лорд главнокомандующий Дюрант предложил нам атаковать здесь, в точке альфа-четыре-омега.

Пока Логан Гримнар говорил, масштаб увеличился. Сфера разрасталась на глазах и вскоре превратилась в топографическую карту огромного города. Некоторые районы были помечены цветом — голубой символизировал лояльно настроенные массы, ярко-красный — врагов. В точке предполагаемой высадки пульсировал светящийся круг.

— К сожалению, я отклонил его просьбу, — сказал Великий Волк. — Я сообщил ему, что нашим первостепенным долгом является вернуть Копье и освободить святыню Русса от еретиков. Только после этого мы сможем приступить к очистке этого мира от врагов Императора.

И снова присутствующие Волчьи Лорды одобрительно закричали. Рагнар понимал решение Великого Волка: он одновременно поставил Имперского главнокомандующего на место и обозначил приоритеты, дав Дюранту понять, что Космические Волки подчиняются только Логану Гримнару, целиком и полностью. Они не входили в рамки обычной военной организации Империума и были вольны действовать так, как посчитает нужным Великий Волк. Рагнар осознал, как функционировала военная машина Империума. Вне сомнений, генерал Дюрант мыслил в масштабах собственных планов и приоритетов и не мог не желать, чтобы Космические Волки тоже подчинялись его приказам. Логан Гримнар дал ему понять, что этого не будет никогда. Великий Волк махнул рукой, и голосфера изменилась. Теперь она показывала руины огромного пирамидального строения. Когда-то на его вершине находилась статуя волка, вставшего на дыбы; теперь она лежала у подножия, расколотая на три части. Огромные металлические двустворчатые двери в стене здания были взломаны и распахнуты. Об их размере можно было судить по телам мертвых воинов, лежавших поблизости: эти двери почти в пять раз превышали человеческий рост. Все строение было испещрено следами выстрелов. Стены пробиты снарядами, вырваны огромные куски пласкрита, дюралюминиевая арматура, словно сломанные ребра, торчит наружу.

Рагнар услышал, как некоторые из присутствующих Волков, наверное те, кто видел это здание раньше, тяжело вздохнули. Не нужно быть гением, чтобы сразу догадаться: это и есть Святилище Гарма. Мятежникам пришлось сильно постараться, штурмуя его. Пока Гримнар говорил, изображение то приближалось, то удалялось.

Рагнар увидел защитные укрепления, окружавшие Святилище. Площадь перед зданием, залитая пласкритом, топорщилась вышками, орудийными дзотами, бункерами, из которых можно было вести перекрестный огонь. Циклопические стены, ощетинившиеся башнями, окружали площадь, образуя защищенное кольцо радиусом почти в километр.

Теперь все это пространство было завалено обломками, телами воинов и искореженными корпусами бронетехники. Распухшие тела плавали в заполненных водой воронках, все еще сжимая в руках оружие. Артиллерийским огнем из земли были вырваны гигантские куски пласкрита. Посреди всего этого разрушения передвигались патрули, подбирающие погибших. Среди обожженных остатков бункеров измученные тяготами войны люди грели руки у газовых горелок. Все окутывал сизый дым.

— У нас нет изображения внутреннего алтаря Святилища, — сказал Великий Волк. — Заслоны все еще функционируют.

— Справедливо было бы предположить. что за такое короткое время внутри ничего не изменилось, — сказал Берек. — Мы могли бы использовать архитектурные планы, которые у нас имеются.

— Мы ничего не можем предположить, — возразил Сигрид. — Мы лишь можем надеяться и верить, что ничего не изменилось.

Логан Гримнар посмотрел на командиров, как отец на ссорящихся детей.

— В данный момент мы можем опираться только на чертежи. Информация, полученная с орбитальных станций, не указывает на перемены. Пока мы не завладели Святилищем, нам следует продвигаться, как по вражеской территории. После Железные Жрецы произведут ритуальное очищение.

— Как мы сможем это сделать? — спросил кто-то сзади, чей голос был Рагнару незнаком.

— Как обычно, — ответил Логан Гримнар. — С пистолетом в одной руке и цепным мечом в другой.

При этих словах все, кроме Сигрида, засмеялись, но и на его лице отобразилась язвительная улыбка.

— Если серьезно, мы начнем с кратковременной орбитальной бомбардировки этого сектора.

Снова появилось изображение карты. В каждом углу строения отобразились красные черепа, окружившие Святилище.

— Насколько кратковременной? — спросил Сигрид.

— Тридцать секунд. Не больше. Мы спускаемся туда через тридцать секунд после обстрела. Артподготовка вызовет детонацию мин или других неприятных сюрпризов, которые не заметили техножрецы, и у нас будет чистая площадка для десанта. Я хочу, чтобы там было пять наших рот. «Громовые Ястребы» обеспечат воздушную поддержку. После очистки периметра три грузовых шаттла доставят танки. На это я даю две минуты.

— А как насчет защитных установок Святилища? — спросил Сигрид. — Могли ли они быть разрушены?

— По нашим данным, большинство оборонительных укреплений было уничтожено во время первой атаки. Согласно информации, полученной из последней перед захватом Святилища радиопередачи, брату Юргену удалось очистить банки данных и запустить механизм самоуничтожения основного оружия.

— Моя рота готова к штурму Святилища и очистке его от еретиков, — сказал Берек. Рагнар взглянул на своего командира, ощутив напряжение. Берек отчаянно хотел первым войти в Святилище, он непременно жаждал снова отвоевать его для Ордена и прославиться. — У моих бойцов есть свежий опыт подобных операций на Экзекуторе.

— У всех наших подразделений есть подобный опыт, — ответил Сигрид. — Я тоже предлагаю свою роту.

Тут же хор голосов дал понять, что каждый из присутствующих Волчьих Лордов готов выполнить эту задачу. Логан Гримнар широко развел руки, призывая к тишине:

— Берек и Сигрид, вы полагаете, что пойдете в первом эшелоне?

Оба Волчьих Лорда пристально уставились на Великого Волка. Было похоже на то, что они готовы бросить ему вызов. Однако стальной взгляд Гримнара приструнил обоих. Когда Логан убедился, что никто из них больше не намерен делать глупости, он улыбнулся.

— К счастью, вы оба строите правильные предположения. Вы пойдете вместе с отрядами Беспощадной Крови, Красной Глотки и Свирепого Горна. Пока все молчат, хочу заметить, что я не собираюсь выслушивать возражения от тех, кто пойдет вторым эшелоном. У нас мало времени, пора уже привести машину в действие.

— Кто начнет зачистку Святилища? — спросил Сигрид.

— Принимая во внимание недавний зрелищный штурм корабля Хаоса, эта честь будет отдана роте Берека.

Рагнар увидел, что на лице Сигрида проступило выражение ничем не замутненной ненависти. Это не сулило ничего хорошего.

11

Рагнар откинулся в кресле десантной капсулы и оглядел остальных членов своего отряда. Он радовался тому, что во время приземления снова был с Кровавыми Когтями. Когда дело дойдет до боя, Рагнар предпочел бы находиться рядом со Свеном, Хаконом и Стрибьорном, — их он хорошо знал и сражался бок о бок много раз.

В дроп-капсуле было очень тесно и темно. Знакомый запах родной стаи придавал Рагнару уверенности. Он различал в полумраке знакомые лица и радовался, что каждому из братьев он может доверять.

Сержант Хакон поймал его взгляд и угрюмо кивнул. Рагнару этот жест показался необычно воодушевляющим. С сержантом он прошел через многие горячие точки и всегда возвращался. Было не похоже, что этот десант будет каким-то особенным. Рагнар тоже грустно улыбнулся. Если только что-нибудь не пойдет не так…

При десантировании может произойти все, что угодно. Если откажут экраны, шаттл просто сгорит в атмосфере. При подлете велика вероятность быть сбитыми. Могут не сработать амортизаторы, и корабль разобьется о поверхность, как букашка о ветровое стекло. Они могут…

Рагнар заставил себя сконцентрироваться на литании смирения, используя древние фразы для того, чтобы запереть все эти изводящие его голоса в самом отдаленном уголке сознания. Он сосредоточился на дыхании и биении обоих сердец.

Орбитальная бомбардировка могла и не очистить все поле от мин. Они могут подорваться при посадке. Они…

— В чем дело, Рагнар? — спросил Свен. — Ты выглядишь так, как будто только что вспомнил, что забыл все свое снаряжение в каюте.

Рагнар посмотрел на друга. Свен слишком хорошо понимал, что творится у друга на душе, как, впрочем, и он сам видел Свена насквозь. Несмотря на то что его боевой брат хранил на лице маску безразличия, Рагнар чувствовал его беспокойство и страх. Это могла быть просто естественная реакция на тесноту или…

Внезапно Рагнар улыбнулся. Теперь стало очевидно, почему он так взволнован: все из-за тесноты в капсуле. Ему не нравилось замкнутое пространство.

Снова он был словно зажат со всех сторон, и снова это вызвало неприятные ощущения. Теперь они смогут выбраться наружу только после приземления на Гарме. Сейчас дроп-капсула была их единственной защитой от жары, высоты и неприятельского огня. Словно крошечный островок безопасности в штормовом океане. Самым значимым словом было «крошечный». И Рагнар, как никогда, осознал, насколько ему противно находиться взаперти. Все это навевало мысли о могиле. Но теперь, по крайней мере поняв источник своих страхов и беспокойств, он мог сопротивляться им.

— Это просто из-за запаха у тебя изо рта, Свен. Ты опять ел козий сыр, ведь так?

Свен состроил гримасу:

— Человеку необходимо есть. В бой идти лучше с полным желудком. Кто знает, когда мы снова увидим приличную пищу?

— Уверен, там внизу много всякого съестного, — сказал Аэнар с довольным выражением лица.

«Как же молодо он выглядит», — подумал Рагнар.

— Скоро узнаем, — сказал Торвальд. — Если меня убьют в первую же минуту, не забудьте отправить надо мной необходимые ритуалы. С моим везеньем мне не хватает только попасть в ад без отпевания. Там уже поджидает старая ведьма, что прокляла меня.

Рагнар окинул взглядом отсек. Над головой располагалась контрольная панель, инкрустированная горгулиями, знакомая до мелочей по сотням тренировочных высадок. Внутренние стены были расписаны сценами из истории Ордена. За спиной Свена Рагнар как раз мог разглядеть некоторые детали битвы, в которой Хенгист Торвальдссон сражался с огромным огненным Змеем Судьбы. Вероятно, это был результат самодеятельного творчества какого-нибудь Волка в перерыве между тренировкой и медитацией.

— Произвести синхронизацию, — сказал сержант Хакон.

Пока древние технические системы проверяли хронометры силовых доспехов и настраивали боксы, в ушах Рагнара звенело что-то напоминающее звук колокольчика.

— Готов, — сказал Рагнар. — Хвала Руссу.

— Одна минута, — сообщил Хакон.

В тот же момент на визоре шлема появились данные хронометра и таймера, отсчитывающего время до отстыковки челнока от «Кулака Русса» и самостоятельного входа в атмосферу. Рагнар в последний раз проверил снаряжение.

Все было отлажено и приведено в готовность. Он должен будет выпрыгнуть из капсулы и обеспечить следующих за ним огневым прикрытием. Рагнар четко представлял себе ход высадки, разработанный Береком. Кровавые Когти будут немного ближе к Святилищу, чем Волчьи Гвардейцы, и должны будут обеспечивать безопасное продвижение гвардии внутрь.

Рагнар проверил свое физическое состояние. Его сердца теперь бились ровно, а мысли были чисты. Он взял под контроль свои страхи. Железы, имплантированные в его лимфатическую систему, начали вырабатывать необходимые гормоны, ускоряющие процессы регенерации и нейтрализации ядов, а также делающие реакцию молниеносной, а болевой порог — почти недостижимым. Все это — знакомые запрограммированные метаморфозы. В прошлом ему не хватало опыта, чтобы замечать их, он просто знал, что чувствует себя лучше, быстрее, сильнее. Теперь Рагнар был в состоянии различить мельчайшие детали.

Услышав, что Хакон начал молиться Руссу, он присоединился к нему, произнося слова древней литании:

— Дай нам силы сокрушить врагов Императора. Пошли достойную смерть, если настал мой час, — прошептал он. — Слава Императору.

Послышался громкий лязг, и челнок тряхнуло.

— Ну все, капсула отстыковалась, — пробормотал Свен. — Гарм, мы идем.

Рагнар ощутил, как на него наваливается невидимая тяжесть. Хакон протянул руку вверх и щелкнул тумблером. Темноту отсека неожиданно осветила голосфера.

Рагнар увидел, как другие десантные шаттлы отстыковываются от звездолетов и начинают стремительное движение к поверхности Гарма, над континентами которого дрейфовали огромные стада облаков.

Под голограммой горели сотни сигнальных рун, давая тем, кто мог их понимать, обилие информации. Некоторые их значения были прочно забыты и остались в тех временах, когда эти устройства были изобретены, но Рагнар распознавал достаточно символов, чтобы определить скорость, высоту шаттла и температуру за бортом. Сейчас снаружи стоял холод межпланетного пространства.

Они были в пути. Пройдет много минут, прежде чем они войдут в атмосферу, и еще больше времени до посадки. К тому времени флот передвинется на позицию над точкой их приземления и, если Навигаторы все правильно обсчитали, начнет бомбардировку, которая прекратится за считанные секунды до того, как курс десантных шаттлов пересечется с траекторией снарядов.

Рагнар убеждал себя, что это обычная практика, что флот Ордена проводил подобные операции много тысяч раз… Но это был первый десант, при котором он испытывал беспокойство, и возможные ошибки серьезно его волновали. Когда челнок вошел в верхние слои атмосферы, Рагнара вжало в кресло с такой силой, что он какое-то время просто не мог дышать.

В отсеке стояла давящая тишина. Слышно было только редкое и трудное дыхание. Пути назад отрезаны: они стремительно мчатся прямо под бомбы.

Первый же незначительный толчок вывел Рагнара из состояния сосредоточенного покоя. Челнок закачался, словно корабль на волнах, — они вошли в зону турбулентности. На какой-то момент острое ощущение близкой гибели всплыло из глубин его подсознания и закричало о том, что челнок неисправен и они все обречены…

— Дыхание ветра, — сказал сержант Хакон своим самым спокойным тоном.

По моментальному спаду напряжения вокруг Рагнар понял, что не он один нервничал. Но следующие слова сержанта заставили его снова напрячься:

— Соберитесь. Нас может сильно потрепать.

Рагнар попытался определить, кто как воспринимает сложившуюся ситуацию. Хакон выглядел спокойным, его лицо было, как всегда, словно вырублено из камня. Свен по-идиотски улыбался, а его клыки отражали свет голосферы. Аэнар сильно волновался. Торвальд с силой сжимал подлокотники. Стрибьорн выглядел таким же угрюмым и спокойным, как и сержант. Взглянув на голосферу, Рагнар увидел, что планета уже не выглядит как диск. Теперь они неслись сквозь плотные слои атмосферы, и демоны ветра крепко держали их в своих объятиях.

Шаттл трясло и кидало в разные стороны. Едва слышный треск действовал Рагнару на нервы. Казалось, что вся эта конструкция из керамита и сталепласта вот-вот развалится. Понимая, что такое практически невозможно, он все же не мог избавиться от подобных мыслей. Волк так же с легкостью мог себе представить, как лучи наземных лазерных пушек достигают их и сжигают прямо в небе. По крайней мере, такой конец будет быстрым. И снова Рагнар испытал приступ клаустрофобии, только в два раза сильнее, чем прежде. Нечеловеческим усилием воли он сдержал порыв порвать ремни безопасности и начать крушить все вокруг себя.

Корпус капсулы лизали языки пламени. Термоэкраны стали ярко-красного цвета. Это было не обычное приземление, как на «Громовом Ястребе», а быстрое вхождение в атмосферу, целью которого было доставить их до поверхности так быстро, как только возможно.

Пока Рагнар наблюдал за термоэкранами, от челнока отделилось несколько деталей корпуса. Челнок затрясло, как будто по нему ударили гигантским молотом. Казалось, что он разваливается, но Рагнар знал, что дело не в этом. Просто челнок выбросил ложные цели — теперь любая противовоздушная наземная система зафиксирует насколько объектов. Теоретически размножившиеся цели прибавят трудностей планетарной обороне и резко снизят вероятность попадания в настоящий корабль до его приземления. Возможно также, что их десант вообще примут за метеоритный дождь, сгорающий в атмосфере.

Рагнар надеялся, что это сработает. Его жизнь зависит от успешности этой стратегии.

Тут голосфера тревожно замигала. Либо возникли какие-то неполадки в системе энергоснабжения, либо… Шаттл затрясло еще сильнее. Сигнальные руны показывали, что по мере продвижения сквозь атмосферу Гарма скорость челнока увеличивалась с опасной быстротой. Зловещее пронзительное поскрипывание сменилось глухими ударами, как будто по внешней оболочке забарабанил дождь. Рагнар надеялся, что это всего лишь турбулентные потоки.

Удары усилились, а вместе с ними и тряска. Теперь как будто тысячи воздушных демонов стучали кулаками по десантному шаттлу. Все судно содрогалось и гудело. Тишина наступила внезапно. Челнок произвел отстыковку дроп-капсулы с Десантниками. Рагнар почувствовал, что капсула падает. Он вцепился в подлокотники обеими руками, пытаясь вернуть на положенное место желудок, настырно стремящийся вверх. На лицах его боевых братьев, освещенных неровным светом голосферы, отражалась сходная борьба.

Свен приоткрыл рот и издал протяжный волчий вой, эхом разнесшийся по ограниченному пространству отсека, словно плач сошедшего с ума духа, на миг заглушив даже свист ветра и стон металла. Аэнар присоединился к нему, и через несколько минут выла уже вся стая, за исключением сержанта.

Хакон был занят настройкой контрольной панели над своим креслом. Рагнар тоже пытался сосредоточиться на показаниях приборов. Капсула двигалась сквозь атмосферу гораздо быстрее, чем снижалось бы человеческое тело в свободном падении. На этой высоте сопротивление воздуха было слишком мало, чтобы заметно замедлить скорлупку.

Турбулентность усилилась. Теперь казалось, будто капсула зажата в кулаке великана, твердо настроенного на то, чтобы вытрясти душу из крошечных людей внутри ее. Если бы не ремни безопасности, то Кровавых Когтей швыряло бы по отсеку как котят. Рагнар видел, что лица его братьев колышутся, словно желе. Волки продолжали выть, обезумев от возбуждения.

Скоро начнется орбитальная бомбардировка. Все было тщательно просчитано так, чтобы она закончилась прямо перед их высадкой и враг не догадался бы заранее о начавшейся атаке. К тому времени, когда еретики сообразят, что к чему, Космические Волки уже будут резать их как овец. Таков, по крайней мере, был план.

В воображении Рагнар рисовал шквал лазерного и реактивного огня, льющегося с орбиты, который разрушит вражеские укрепления, расчистив для них путь. Он пытался не думать о возможной ошибке, результатом которой станет гибель их хрупкого кораблика в этом бешеном огненном шторме.

— Одна минута, — произнес сержант Хакон.

Слова передавались по воксу, так что их можно было разобрать даже сквозь свист, сопровождающий падение дроп-капсулы. Вой резко прекратился. Рагнар почувствовал, что его желудок оставил попытки вырваться на свободу через рот и предпринимает обходные маневры… Взглянув на руны, он понял, что капсула резко замедляет движение. Возобновившаяся тряска, видимо, была результатом увеличивающегося сопротивления воздуха. Изображение в голосфере стабилизировалось, но теперь было словно перепачкано темными пятнами.

«Облака, — подумал Рагнар. — Облака, пропитанные промышленными выбросами. Мы почти на месте». Облегчение разбилось о новый приступ напряжения. Это была самая опасная стадия. Если еретики засекли их, то именно сейчас они откроют огонь. Тогда Космические Волки даже не поймут, что их уничтожили — они будут в один миг вычеркнуты из жизни, но с этим ничего нельзя поделать. Десантнику не часто приходилось испытывать подобную беспомощность. Единственное, что их могло сейчас защитить, так это молитва и вера.

Через голосферу пронесся яркий желтый луч. Сначала Рагнар не понял, что случилось, но потом осознал, что сейчас видел последнюю вспышку орбитального артобстрела, который только что завершился. Капсула проходила через нижние слои грязных облаков. Внизу виднелись огромные трубы Гарма, дававшие некоторое представление о предназначении этого мира.

Поверхность была разбита на сотни маленьких островков, разделенных водными каналами и промышленными стоками. Огромные коробки из металла и пласкрита — заводы, жилые кварталы, генераторы и храмы Омниссии, Бога-Машины — высились на каждом из островов. Некоторые представляли собой просто почерневшие корпуса, стальные скелеты посреди обвалившихся кирпичных кладок, когда-то покрывавших их. На других были видны огромные дыры — результаты артиллерийского обстрела или внутренних взрывов.

Сектор высадки Волков выглядел так, как будто в результате бомбардировки запылали керосиновые реки. На поверхности жидкости, отдаленно напоминавшей воду, танцевало пламя. Прямо по курсу Рагнар разглядел воронки в зоне предполагаемого приземления. Ему показалось, что далеко-далеко на горизонте двигаются какие-то военные машины. Видимо, лояльные Империуму наземные подразделения проводили отвлекающие маневры, чтобы прикрыть десант. Нет. Об этом ни слова не говорилось на Совете. Быть может, просто какие-нибудь корыстолюбивые местные вожди ловили рыбку в мутной воде. А может, это всего лишь совпадение.

Вокруг капсулы запрыгали лазерные вспышки. Ни один луч не коснулся кораблика. Засекли их или же просто сработала автоматическая система защиты, стреляющая во все, что попадало в радиус ее действия? Если так, то бомбардировка прошла успешно. Обычно подобные лазерные сети накрывали все небо над городами. Сейчас же система функционировала лишь частично.

«Направленно она стреляет или нет, — подумал Рагнар, — достаточно будет одного шального выстрела, чтобы отправиться к праотцам». Броня десантной дроп-капсулы ни при каких условиях не выстоит в случае прямого попадания лазера.

— Ошибка торможения, — сказал Хакон по воксу. — Приготовиться.

Посмотрев на руны, Рагнар неожиданно понял, что скорость капсулы не уменьшается. Гравитационные тормоза, предназначенные замедлить движение на последней фазе спуска, не сработали. Через считанные секунды бравые Кровавые Когти вспашут своей капсулой землю Гарма и удобрят ее своими телами. «Не очень-то хорошо», — подумал Рагнар.

12

Паника чуть было не овладела Рагнаром. Казалось, сбылись его худшие опасения. Он замурован в этой крошечной скорлупке, которая стремительно несется к поверхности планеты с твердым намерением расплющиться в лепешку. Но через секунду он взял себя в руки. Если уж ему осталось жить всего несколько мгновений, то нет резона тратить их на страх. Он встретит смерть как мужчина, хотя это совсем не та кончина, которую бы он предпочел.

У сержанта Хакона, по-видимому, были другие соображения. Он протянул руки вверх и рванул аварийные рычаги, располагавшиеся под потолком, вручную активировав двигатель торможения. Сначала ничего не произошло, но потом Рагкар почувствовал, что будто огромная рука вжала его в кресло, — это тормоза начали бороться с планетарной гравитацией. В воздухе появился запах озона, и Рагнару показалось, что он слышит пронзительный крик духов машины. Желудок никак не мог найти себе место и просто выворачивался наизнанку. Надежда, едва успев появиться, тут же умерла и вновь воскресла, когда включились вспомогательные двигатели.

— Держитесь! — прокричал Хакон снова. — Еще неизвестно, как все обернется!

Руны, показывающие высоту, сообщали, что вот-вот произойдет столкновение. Рагнар сгруппировался, склонив голову на грудь и подняв колени. Через несколько секунд его швырнуло вперед, Рагнар почувствовал, как ремни натянулись, но выдержали. Мышцы шеи предельно напряглись, пытаясь удержать голову на плечах. Сила удара была чудовищной.

В любой момент Рагнар ждал, что по его телу пройдет волна агонии. Этого не случилось. Капсула покатилась, подпрыгнула и в конце концов остановилась. Через мгновение ее стены открылись, словно лепестки металлического цветка, приветствующего солнце.

— Рассредоточиться! — приказал Хакон холодным командным голосом.

Рагнар расстегнул пряжку ремня безопасности и выскочил из капсулы с болтером на изготовку. Когда его ноги коснулись поверхности Гарма, в лицо ему ударила волна пара. В месте приземления снег начал кипеть. Рагнар быстрым взглядом огляделся вокруг и увидел, что половина капсулы накалилась докрасна. Видимо, один из лазерных выстрелов прошел гораздо ближе, чем ему казалось, и задел капсулу. Возможно, поэтому тормозная система отказала. Десантникам крупно повезло. Если бы этот всепоглощающий энергетический луч соприкоснулся с обшивкой капсулы более чем на секунду, они бы превратились в такой же пар, какой сейчас поднимается от земли.

Стрекотание мелкокалиберного оружия где-то неподалеку говорило о том, что некоторые мятежники еще сопротивляются.

Рагнар стоял по колено в снегу и вдыхал холодный воздух Гарма. Здесь было так же холодно, как на Фенрисе зимой; но вдобавок пахло тухлыми яйцами, серой и различными ядохимикатами. Легкая волна тошноты подсказывала Рагнару, что в его теле уже начался процесс адаптации к среде — фильтрация и очищение. «Странно, — подумал он, — какая ерунда лезет в голову сразу после того, как едва-едва удалось избежать гибели».

От этой мысли он пришел в восторг. Причиной тому были не только имплантированные железы, вбрасывающие сейчас в его кровь нужные гормоны. Он был на земле! Он пережил этот жесткий прорыв через атмосферу и стоял здесь, с оружием в руке, готовый к встрече с врагом. Ситуация оставалась опасной, но с этой опасностью можно было бороться. Рагнар почувствовал, что судьба вновь в его руках.

Он быстро оценил обстановку. На земле лежали другие капсулы, и Волки выскакивали из них с оружием на изготовку и собирались в небольшие группы для атаки на Святилище Копья.

На таком расстоянии Святилище больше напоминало крепость, чем храм, но крепость павшую. Ее стены несли на себе следы жестокого обстрела.

У бойниц копошились еретики. Из амбразур торчали дула лазерных винтовок.

Священные стены были осквернены знаками Хаоса и еретическими воззваниями. Рагнар прорычал проклятие и приготовился к штурму.

Насколько он мог судить, в роте Берека не было погибших. Единственной незначительной проблемой было то, что из-за неполадок в тормозной системе дроп-капсулы отряд Хакона выпал из общего строя и оказался гораздо ближе к дверям Святилища, чем предполагалось. Позади вся равнина была испещрена воронками и усыпана обломками. Кровавые Когти находились на простреливаемой территории, и единственным прикрытием им могли послужить останки их капсулы.

Землю у ног Рагнара пропахала пулеметная очередь, вырывая куски, осыпав грязью его доспехи. Подняв голову, Волк засек стрелка, засевшего на высоком укреплении над воротами. Быстрым движением Рагнар поднял свой болт-пистолет и выстрелил. Первый же снаряд пробил череп снайпера и украсил стену позади него его же мозгами.

— Хороший выстрел, — услышал он бормотание Свена. — Теперь все, что нам нужно, это еще штук двадцать таких.

Под шквалом огня Свен со всех ног бросился за стальной раскаленный челнок. Одним прыжком Рагнар оказался рядом с ним. Он увидел, что Хакон и остальные стоят на открытом пространстве под обстрелом. Казалось, что жизнь их будет очень короткой, если в самое ближайшее время их не обеспечить мощной огневой поддержкой.

Внезапно послышался рев реактивных ракет, и огненные вспышки расцвели на стенах. Все вокруг заволокли клубы дыма.

— Похоже, что Длинные Клыки наконец-то решили распаковать свои ракетометы, — сказал Свен, бодро улыбаясь. Он взглянул на остатки массивных дверей Святилища. — Ты думаешь о том же самом, что и я?

Рагнар кивнул. Он перепрыгнул через створку капсулы и помчался к воротам, Свен — прямо за ним. Через несколько секунд за ними следовал уже весь отряд, воспользовавшийся замешательством, вызванным среди еретиков тяжелым оружием Длинных Клыков.

Еще мгновение и Кровавые Когти были на ступенях. Внезапно на них обрушился огненный шквал. Рагнар увидел в проходе сваленные мешки с песком и торчащие из-за них тяжелые орудия. Молниеносно отреагировав на новую угрозу, он упал плашмя на ступеньки и метнул гранату за баррикаду. По прокатившейся череде взрывов стало понятно, что не ему одному пришла в голову такая идея. Снова вскочив на ноги, он рванул к вражеской позиции.

Земля горела у него под ногами. Осколок ударил в наплечник с такой силой, что Рагнара развернуло, и он упал. Свен пробежал мимо, стреляя очередями по еретикам. В другой его руке уже жужжал цепной меч. Поднявшись на ноги, Рагнар увидел, что его боевые братья штурмуют полуразрушенную стену из мешков с песком и несутся на врага. Очевидно, еретики не ожидали такой яростной и быстрой атаки.

Теперь Рагнар смог их хорошо рассмотреть. Это были обычные люди, одетые в грязно-серый камуфляж. Их лица были скрыты темными круглыми очками и защитными масками. Это делало их похожими на каких-то зловещих насекомых. Многие из них держали в руках автоматические винтовки с зазубренными штыками на концах. Большинство, пронзительно вопя, попыталось бежать, когда налетели Космические Волки; но кое-кто смог не потерять самообладания и продолжить сражаться.

Один из еретиков, притворившийся убитым — и достаточно правдоподобно, — вскочил на ноги и нацелил штык в спину Свену. Рагнар хладнокровно прицелился и всадил в него несколько болтов. Разрывные снаряды превратили еретика в кровавую туманность.

Рагнар погрузился в драку, ныряя в самую гущу сражающихся, размахивая завывающим мечом. Вскоре редут был очищен от еретиков, и Кровавые Когти уже махали остальным из-за самодельного укрепления.

Свен с досадой осмотрел свой меч. Шальная пуля, видимо, повредила механизм, и лезвия больше не вращались. Из рукоятки вытекал черный вонючий дымок. Свен огляделся вокруг, и на его лице появилась злорадная усмешка. Неподалеку валялась тяжелая автоматическая винтовка. Вроде бы она не была повреждена. «Каковы шансы, что это действительно так?» — мелькнула у Рагнара мысль.

Свен поднял тяжелое оружие одной рукой. Он выглядел очень довольным собой. Оказалось, что он подхватил винтовку как раз вовремя. Где-то в недpax Святилища еретики сгруппировались и предприняли контрнаступление на ворота. Их было несколько сотен. Несмотря на чувство превосходства, вбитое в него во время тренировок, сейчас Рагнар почувствовал себя неуютно. Противостоять такой орде предстояло лишь пяти Волкам.

— Перевес примерно двадцать к одному, — сказал Свен.

— Приятно сознавать, что твои арифметические способности, как всегда, на высоте, — ответил Рагнар, подумав, что не мешало бы и ему подыскать для себя исправную тяжелую винтовку.

— Давай-ка слегка сократим их численное преимущество, — сказал Свен. Держа автомат в одной руке, он открыл огонь по передовым шеренгам еретиков. Еретиков разрезало надвое словно серпом; пули проходили сквозь плоть и останавливались только в телах воинов второй и третьей шеренг. Свен издал протяжный довольный вой. Огонь, вырывающийся из дула автомата, подсвечивал его лицо, придавая Волку демонический облик. Свен стоял посреди звона гильз, выбрасываемых эжектором. Он даже начал продвигаться вперед, не обращая внимания на рвущиеся вокруг снаряды.

Он был похож на героя древней саги. В том, как непоколебимо стоял Свен, было что-то пугающее. В какой-то момент показалось, что подобная неуязвимость заставит дрогнуть даже такую остервенелую орду и что Свен в состоянии справиться с ними в одиночку.

Но в задних рядах еретиков Рагнар разглядел человека в белой зимней униформе, смахивающего на Имперского комиссара. Он отдавал приказы своим последователям, и дрогнувшие было еретики снова перешли в наступление. Теперь количество свинца, перемещаемого по воздуху, стало слишком большим даже для отчаянной храбрости Свена. Он начал отступать назад к редуту, не прекращая стрельбу, пока не оказался в окопе рядом с Рагнаром.

Посмотрев на него, Рагнар увидел, что его друг ранен. На его доспехах обнаружилось с десяток пробоин, из которых сочилась кровь. На щеке красовался кровавый порез, как, впрочем, и на макушке, где подобная рана вырвала целый клок волос. И все же в его глазах горел лихорадочный огонь жажды битвы. Свен немного отдышался, снова подобрал автомат и нажал на курок. Несколько секунд грозное оружие с ревом изрыгало смертоносное пламя, но потом замолчало, словно захлебнувшись.

— Именем Русса, что за… — пробормотал Свен.

— Перегрев, — сказал Рагнар. — Магазин расплавился. Ты слишком долго стрелял.

Свен злобно швырнул винтовку в сторону врага.

— Проклятая бесполезная вещь! — закричал он. Послышался хруст костей и пронзительный крик.

Рагнар догадался, что Свен попал в цель.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты только что изобрел новый тактический прием. Вместо того чтобы стрелять из тяжелых орудий, мы будем ими бросаться.

— Ты будешь сражаться или языком молоть? — поинтересовался Свен с неожиданной мягкостью. Он начал подыскивать себе новое оружие.

— Твое тактическое мастерство меня поражает, — сказал Рагнар, высовывая голову из-за мешков с песком.

Сразу же засвистели пули, так что ему пришлось снова спрятаться за заграждение. У еретиков хватило ума подтянуть более мощные орудия, чтобы не дать Волкам пройти дальше. Им некуда было деться с этой позиции. Все выглядело не так уж хорошо.

«Из любой ситуации есть выход», — подумал Рагнар, опуская болт-пистолет и нажимая на раздатчик гранат. Он был Космическим Волком. Он мог оценить расположение врагов и по звуку их шагов, и по запаху. Через заграждение он метнул горсть гранат в неприятеля и почти сразу услышал взрывы и вопли.

— Думаю, ты попал в цель, — сказал Свен. — Удачный бросок.

Он также бросил гранату через плечо. Еще один взрыв. Еще один предсмертный крик.

— Вот как это делается, — хвастливо сказал приятель.

Рагнар посмотрел на Свена:

— Все пошло бы гораздо лучше, если бы мы смогли подбить их артиллерийские установки.

— Правда? Никогда бы не догадался, — откликнулся Свен с сарказмом и швырнул еще одну гранату.

Еще один взрыв сотряс здание. Но враги подбирались все ближе.

— Скоро им придется прекратить обстрел, иначе они накроют своих, — сказал Рагнар.

— И когда они прекратят… Грохот тяжелых орудий смолк.

— Ну вот! — удовлетворенно произнес Рагнар. Он вскочил на ноги и начал палить из болт-пистолета. Еретики подобрались так близко, что он видел собственное отражение в их очках: искаженная серая фигура в бурых пятнах крови. Рагнар понял, что еретики тоже подготовились к моменту завершения артобстрела. Единственное, чего им недоставало, так это его нечеловеческих рефлексов.

Он снова присел, еще до того, как кто-либо из них успел нажать на курок. Автоматная очередь пронеслась над головой и вспорола несколько мешков с песком. Рагнар почувствовал, как снова затряслось здание.

— Умно, — отозвался Свен, кидая еще одну гранату. — Надеюсь, у остальных дела обстоят получше.

Граната взорвалась так близко, что практически оглушила их.

— Лучше приготовься к рукопашной, — посоветовал Рагнар.

— Ага, и каким образом? Я должен их покусать?

Рагнар кинул ему свой болт-пистолет и активировал цепной меч.

— Даже ты сможешь сделать что-нибудь с двумя пистолетами.

— Я так понимаю, это «что-нибудь» сейчас само придет ко мне, — сказал Свен с кривой усмешкой.

— Ты понимаешь правильно.

13

— Тогда давай окажем им теплый прием, — сказал Свен, вскочив на ноги, когда над ним нависла тень человека со штыком. Он повел стрельбу сразу с обеих рук. Болты, выпущенные с близкого расстояния, пробивали человеческую плоть и уж потом взрывались. Свен немного отступил, продолжая стрелять из двух пистолетов. Рагнар подобрался и выпрыгнул из-за мешков с песком, приземлившись в гуще наступающих еретиков.

Держа меч обеими руками, он размахивал им, отрубая конечности и ломая кости, забрызгивая себя и все вокруг ярко-красной кровью. Отдавшись ярости боя, Рагнар издал протяжный боевой клич. Его агрессия, которую приходилось сдерживать, его прежнее беспокойство и страхи, испытанные им во время приземления, — все это только усиливало гнев. Он наносил удары с быстротой тигра, передвигаясь в толпе врагов как сорвавшийся с цепи демон. В течение нескольких мгновений ничто не могло его остановить, но потом вражеская масса начала создавать определенные трудности. Враги были повсюду: они кололи штыками, стреляли, совершенно не волнуясь о том, заденут они своих или нет, — они лишь хотели уцелеть сами, спастись от этого разъяренного берсеркера.

Земля под ногами Рагнара стала скользкой от крови, ему было сложно сохранять равновесие, уклоняться от врагов и наносить сокрушительные удары. Он старался, как мог. Рагнар почувствовал, что вражеский штык попал в сочленение силового доспеха, он разрубил одного нападающего и кулаком врезал по лицу другого. Под ударом латной перчатки зубы разлетелись во все стороны.

Боль ниже колена дала ему понять, что еще кто-то нашел уязвимое место в его броне. Не оборачиваясь, Рагнар сделал выпад мечом назад, так, чтобы обидчик никогда уже больше не делал ничего подобного. Он чувствовал, что кровь, текущая из ран, уже начала сворачиваться, однако процесс регенерации отбирал у организма ресурсы, необходимые для боя. Рагнар бил снова и снова, и с каждым выпадом умирал один из врагов. Но на место каждого убитого вставали двое новых бойцов. На один маленький отряд Космических Волков приходилось слишком много еретиков. Волки не смогут долго сдерживать их натиск.

Пуля оцарапала Рагнару висок. Ощущения были такие, как будто кто-то ударил его кувалдой. Рагнар мотнул головой, чтобы стряхнуть с глаз кровь, и в этот момент враги навалились на него гурьбой, пытаясь схватить его за руки и вырвать смертоносное оружие. Взревев, Рагнар поднял двоих и с глухим ударом столкнул лбами. В этот момент он почувствовал, что на плечах повис еще один и тянется к горлу с ножом.

Рагнар рванулся вперед, надеясь стряхнуть нападающего со спины, но тот удержался и вонзил нож. Доспехи Рагнара обагрились кровью — его собственной кровью.

Теперь он пришел в неистовое бешенство. Он уже не сражался за свою жизнь, а хотел забрать с собой в ад как можно больше врагов. Он завертелся волчком, выставив перед собой меч. Этот маневр привел к тому, что кишки нескольких еретиков вывалились наружу.

Охваченный яростью, он потерял опору, поскользнувшись на липких внутренностях, и опрокинулся навзничь. Что-то хрустнуло. Падение оказалось действительно мягким, и Рагнар понял, что раздавил собою еретика с кинжалом. Но теперь над Волком навис высокий человек с винтовкой. Прежде чем Рагнар успел что-либо предпринять, тот ударил его прикладом по голове. Такой удар проломил бы череп любому нормальному человеку, и даже армированные кости Рагнара не смогли защитить его полностью. Перед глазами замельтешили искры, и на какое-то время все погрузилось в темноту. Рагнар скорее почувствовал, чем увидел, как этот человек замахивается для повторного удара, и вслепую рубанул мечом. Лезвие прошло сквозь что-то — Рагнар ощутил едва заметное сопротивление клинку. Резкий запах содержимого кишечника и мочевого пузыря ударил Волку в ноздри.

Тут к нему вернулось зрение, и он смог встать на ноги. Сначала он раздробил чье-то лицо, а потом пошел вперед, воя от злости и рубя всех, до кого мог достать. Но вражеские ряды не редели. Рагнар не видел никого из своих боевых братьев. Их запах потерялся среди запаха еретиков и пороха. Быть может, они уже мертвы и он единственный из своего отряда, кто уцелел. Если так, то он заставит гармских еретиков дорого заплатить за жизнь своих товарищей и свою собственную.

Впереди Рагнар увидел человека в комиссарской форме. Некогда белая, теперь она была заляпана кровью к грязью. Каким-то образом он потерял свою маску. Бесстрастное лицо комиссара слегка побледнело, когда он увидел, что шатающейся походкой Рагнар направился к нему, однако он вызывающе поднял свой цепной меч и с уверенностью опытного воина шагнул навстречу Кровавому Когтю.

Когда их мечи скрестились, Рагнар понял, что перед ним — достойный противник. Комиссар действовал потрясающе умело. В обычной обстановке он, конечно, не шел бы ни в какое сравнение с Космическим Десантником, но Рагнар был здорово потрепан в схватке, а этот гармит был свеж и алкал славы.

Столкнувшись, цепные мечи лязгнули, и посыпались искры. Затем комиссар поднырнул под меч Рагнара, когда тот занес его для следующего удара, и атаковал, поразив молодого Волка в руку. Меч завизжал, пытаясь прогрызть керамит доспехов. Рагнар сделал шаг вперед, схватив свободной рукой комиссара за запястье, и крепко сжал кулак. С неприятным хрустом кости сломались. На бледном лице комиссара выступил пот, но человек не издал ни звука. Рагнар боднул его головой в переносицу, так что из носа комиссара потекла кровь, а губы скривились от боли. Рагнар пнул его и сломал бедро. Когда противник упал, Рагнар раздавил его череп сапогом.

Один или два гармских солдата в ужасе уставились на своего мертвого начальника, но это не подорвало их уверенность в правоте своего дела и не сломило моральный дух. Однако не имело значения, насколько силен был Рагнар или любой другой Десантник, — врагов было просто слишком много. Они облепили его, как злобные муравьи жука в бронированном панцире, они кололи, рубили и стреляли с пугающим безразличием к своим собственным жизням. Плотные ряды неумолимо теснили Рагнара, он чувствовал себя как пловец, попавший в быстрину, однако продолжал сражаться. Кровь и пот слепили его.

Неожиданно, запнувшись за что-то ногой, он упал на четвереньки. Снова что-то тяжелое обрушилось ему на голову. Багровые круги поплыли перед глазами. Испытывая слабость и тошноту, Рагнар едва не потерял сознание и решил, что никогда еще за всю свою бытность Волком он не чувствовал себя так ужасно. Он подумал, что сейчас умрет, и это разожгло в нем ярость. Однако под натиском врагов, ослабленный ранами и потерей крови, он не мог собрать силы и обратить свою жажду крови в действие. Он еще мог отбиваться кулаками, ногами и головой. Он понимал, что обречен. Его руки и ноги налились свинцовой тяжестью. А враги только прибывали.

И все же на его губах заиграла улыбка, а из горла вырвался вой. Его ожидала смерть воина, уж куда лучше, чем прожаривание до румяной корочки в десантной капсуле. Ни один Космический Волк не мог просить о большем.

Совсем рядом, словно в ответ, раздался боевой клич. «За Императора!» — услышал Рагнар и остолбенел, когда к его ногам свалился человек, разрезанный пополам ударом цепного меча. Над ним стоял сержант Хакон, похожий на демона. Он с ног до головы был запятнан кровью, так что его доспехи приобрели цвет ржавчины, а седые волосы стали рыжими. Хакон подцепил мечом еще одного гармита и швырнул его в толпу еретиков, сбив с ног несколько человек. Потом он начал рубить налево и направо, в конце концов расчистив площадку вокруг Рагнара, так что тот смог перевести дыхание.

Некоторое время Рагнар только смотрел, как сержант убивает каждого, кто оказывался в пределах досягаемости. Потом он запрокинул голову и издал леденящий кровь торжествующий вой. Воинственный клич оборвался внезапно, словно срезанный зловещим свистом снаряда, который снес Хакону полчерепа, обнажив мозг. Как подрубленный могучий ясень, сержант повалился ничком и замер.

Сначала Рагнара просто парализовало. Он не мог поверить, что сержант мертв. Он всегда был рядом — неуязвимый и непобедимый, — с того самого дня, когда Рагнар прибыл в Руссвик. Хакон тренировал Кровавых Когтей и сражался вместе с ними. Он был частью отряда, его лидером и путеводной звездой… А теперь его не стало.

Рагнар все еще стоял в оцепенении, когда волна гармитов снова хлынула к нему. Гибель Хакона заронила в сердце воина смятение. Какая-то часть его просто хотела стоять неподвижно и позволить приближающимся еретикам убить его, как они убили сержанта. Зачем весь этот бой? Ведь он все равно умрет, так же как и командир отряда.

Но миг душевной слабости был недолог. Снова вернулась ярость, и теперь она не знала предела. У Рагнара словно открылось второе дыхание, он даже не знал, что способен на такое. Его руки и ноги снова окрепли. Хакон позволил ему передохнуть и восстановить силы. Теперь пришло время поблагодарить старика за это.

Рагнар перешел в наступление. Его лицо, искаженное гримасой ненависти, заставило гармитов дрогнуть, однако по большей части они были смелыми ребятами. Те, у кого закончились патроны, примкнули штыки, готовясь отразить атаку Волка. Попросив Русса, чтобы дал ему сил и времени убить как можно больше врагов, он рванулся в самую гущу еретиков.

Внезапно Рагнар услышал знакомый боевой клич и увидел могучие фигуры Космических Десантников с изрыгающими смерть болт-пистолетами и пронзительно воющими цепными мечами. Прорвавшись сквозь дым и пламя, десятки Волков вступили в бой с врагом. Их атака была подобна молнии, ударившей в гнилую древесину.

За считанные мгновения ситуация в корне изменилась: наступление гармитов превратилось в бегство. Какими бы опытными и закаленными в боях ни были эти воины, как бы безумно они ни были преданы своему нечестивому делу, стремительно несущаяся на них лавина Космических Десантников легко сломила даже их боевой дух. И не только дух. Большинство гармитов пустилось в бегство, но никому не удалось уйти.

* * *

— Мы, черт возьми, победили! — воскликнул Свен.

Он был зол и радостен одновременно. Типичная остаточная реакция. Он все еще озирался по сторонам, ловя каждое движение, реагируя на малейший шорох или изменение запаха. Через час после того, как Логан Гримнар объявил, что Святилище Гарма очищено, Волки все еще были на взводе. Даже усовершенствованному метаболизму Космического Десантника требовалось время, чтобы прийти в норму после ожесточенной схватки. Рагнар чувствовал себя так же.

— Но какой ценой? — спросил он.

— Да ты же, черт возьми, цел и невредим, стоишь тут передо мной. Я тоже в порядке.

— А как насчет остальных?

— Аэнар снова ранен. С Торвальдом все отлично. Стрибьорна слегка помяли, но с ним все будет в порядке. Апотекарии позаботятся об этом.

Рагнар размял суставы. Все его тело болело, и сейчас гораздо сильнее, чем во время битвы. Тогда его мозг как будто игнорировал все, что могло бы помешать Рагнару сражаться. Теперь было трудно не обращать на это внимания. Он снял поножи и залепил раны синтетической плотью. По мере того как его тело начало регенерировать, вырастала новая кожа. Желудок свело от голода. Он достал пищевой тюбик и выдавил себе в рот его безвкусное содержимое. Рагнар не понимал, как этим можно наесться, хотя и знал, что паста содержит все необходимые питательные вещества. Более того, там были еще и химические ингредиенты, способствующие скорейшей регенерации. Этот голод был знаком Рагнару: его организму требовался «строительный материал».

— Хорошая идея, — сказал Свен и тоже присосался к пищевому тюбику, громко причмокивая. — А еще хорошо бы сейчас пивка…

Рагнар огляделся. Они находились на окраине полевого госпиталя. В санитарных палатках Волчьи Жрецы отправляли необходимые ритуалы над тяжелоранеными Десантниками. Десятки бойцов с менее серьезными травмами расположились вокруг. Между ними прохаживался Волчий Жрец и составлял медицинские предписания. Осмотр проводился быстро, но тщательно, больше для того, чтобы убедиться, что регенерация идет как надо. Так как Космические Волки быстро восстанавливались естественным путем после любого ранения, не связанного с увечьями, не было никакого смысла оценивать их шансы. Но случалось и такое, что человек, получивший удар по голове, часами расхаживал после этого, а потом неожиданно падал замертво.

— А что с Хаконом? — спросил Свен.

— Он все еще там, внутри, — ответил Рагнар. — Жрецы не позволили мне остаться. Один из них сказал мне, что сержант скорее всего присоединится к духам своих предков.

— Глянь туда, — сказал Свен.

Рагаар проследил за его взглядом и увидел Берека Грохочущего Кулака и Моргрима Серебряного Языка. Волчий Лорд то и дело останавливался, чтобы обменяться улыбками и шутками с бойцами и подбодрить их. Настроение у людей заметно поднималось после общения со своим командиром. Как будто почувствовав взгляд Рагнара, Берек обернулся и бодро помахал ему. Кровавый Коготь поднял руку в приветствии, и Волчий Лорд направился к нему.

— Нет, не вставайте, — сказал Берек, когда Рагнар и Свен стали было подниматься. — Бой был нелегким, и вы заслужили отдых.

Волки остались сидеть.

— Сержанту Хакону совсем плохо, — произнес Берек. — Его душа витает над телом.

— Он поправится? — спросил Рагнар. Берек покачал головой:

— Нет.

— Он умрет?

— Не знаю. Если даже и выживет… Его мозг серьезно пострадал. Сержант никогда больше не сможет принимать участие в боевых действиях.

— Не о таком конце он мечтал, — сказал Рагнар.

— Как и все мы, — заметил Берек. — Однако и такое бывает. Вообще-то я не о Хаконе хотел поговорить с тобой, Рагнар.

— Нет?

— Теперь, когда сержант отошел от дел, вашей стае нужен новый вожак. Сейчас положение дел очень шаткое, гармиты могут начать контрнаступление в любой момент. Пока я не назначу кого-нибудь поопытней, ты будешь отвечать за свой отряд, парень. Об этом будет объявлено после вечерней молитвы.

Рагнар уставился на Берека. Обычно новые назначения так не производились, с другой стороны, Волчий Лорд сделал свой выбор. Рагнар был уверен, что Берек за пять минут мог найти более опытного вожака, но по каким-то только ему известным причинам выбрал его. Быть может, поэтому Берек хотел, чтобы он полетел с ним на «Гордости Фенриса»? Возможно, он уже тогда приметил молодого Когтя, кто знает?

— Благодарю, милорд, — ответил Рагнар. Берек похлопал его по плечу:

— Уверен, ты справишься. Сегодня ты храбро сражался. А это подходящий повод для твоего первого повышения.

Свен угрюмо смотрел на друга, но держал рот на замке. Его напряжение удивило Рагнара. Берек отвернулся и зашагал прочь, приветствуя солдат и перекидываясь с ними шутками. Он, видимо, каждого знал по имени. Моргрим следовал за ним.

Рагнар взглянул на Свена. Тот скривил недовольную мину:

— Проклятье, я сражался не хуже тебя! Почему он не выбрал меня?

— Может, он хотел назначить кого-нибудь, у кого имеется хоть немного мозгов, — сказал Рагнар.

— Тогда он мог бы оставить в этой должности Хакона, — ответил Свен, гримасничая.

Он тут же понял, что шутка вышла неудачная, учитывая обстоятельства. Рагнар смотрел на своего товарища некоторое время, чувствуя, как они начинают отдаляться друг от друга. Секунду Свен никак не реагировал на его беспокойство, но потом улыбнулся.

— Ладно, тут есть еще более никчемные кандидаты в мои командиры, — сказал он.

— Кто? — спросил Рагнар.

— Дай мне час или два, и я уверен, что кого-нибудь вспомню. Или лучше день.

— Если у тебя в голове вдруг появится какая-нибудь мысль, она сойдет с ума от одиночества.

— Ха-ха-ха, черт возьми. Вижу, что и после того, как ты стал вожаком, твое чувство юмора не улучшилось.

14

Рагнар удивленно смотрел на алтарь Святилища. Проход к нему являл собой дорогу героев: в нишах, вырубленных в стенах, располагались статуи известных полководцев Ордена Космических Волков, а гобелены изображали их наиболее славные победы. Рагнар был рад, что это место не сильно пострадало во время битвы. Зал был опечатан, когда ворвались еретики, и им понадобилось довольно много времени, чтобы прожечь отверстие в массивном укрепленном шлюзе. Но они взяли то, за чем пришли. Копье Русса было похищено! Как раз сейчас Великий Волк и Волчьи Лорды обсуждали дальнейшие действия. Они освободили Святилище, однако его самое главное сокровище пропало. Ордену Волков было нанесено смертельное оскорбление.

Что подумает примарх, когда вернется и узнает, что его Копье находится в руках врагов? Вернется ли он вообще, если пророчество не сбудется? Рагнар порадовался, что ему не нужно ни обсуждать, ни решать подобные вопросы. Его миссия здесь гораздо более конкретна. Для него это было время паломничества, раздумий, осознания своей позиции в Ордене и в мире.

Рагнар направился к алтарю. Нога все еще немного побаливала, хотя раны Рагнара быстро заживали. Он двигался словно не через пространство, а сквозь время. С каждым шагом он оказывался все дальше в прошлом. В холле Рагнар миновал самых последних героев Ордена. Он узнал статую Анакрона Серебряной Гривы, который был Великим Волком до Логана Гримнара. Рагнар изумленно уставился на гобелен, на котором был изображен последний бой Анакрона с полчищами эльдаров, атаковавшими его командный пункт на Мельхиоре. Еще более странным Рагнару казалось то, что он узнал еще нескольких человек, изображенных в этой почти легендарной сцене. Там был и Гримнар, окровавленный, но несгибаемый, сражавшийся с ярко разодетым эльдарским асассином. Там был даже сержант Хакон, еще в звании Серого Охотника. Серебряная Грива погиб почти четыреста лет назад. Рагнар чувствовал себя как-то странно. Знать, что превращение в Космического Волка может сильно продлить жизнь, — это одно. Наблюдать очевидность этого факта — совсем другое.

Рагнар улыбнулся. Он был рад, что решил совершить свое паломничество в одиночку и в самые темные ночные часы, пока большинство его боевых братьев спит. Он почувствовал необходимость прийти сюда, испытывая груз ответственности, внезапно свалившийся на его плечи. Стоять здесь, среди этих древних артефактов, и чувствовать себя частью длинной вереницы людей, прошедших этот путь до него, — все это наполняло Рагнара уверенностью. Он был звеном в длинной цепи отважных воинов, живших до него. Это позволяло Рагнару чувствовать себя частью чего-то более великого, чем он сам. Ему нужно было в определенном смысле перерасти самого себя, теперь от его решений будут зависеть жизни товарищей и друзей. Если он сделает неправильный выбор, то Свен, или Аэнар, или любой другой могут погибнуть. Когда-то он был бы счастлив перегрызть глотку Стрибьорну, но сейчас он меньше всего хотел его смерти.

Теперь Рагнар знал, что будет чувствовать себя ужасно, если его бывший враг погибнет, выполняя его приказ, так как он никогда не сможет сказать, что не специально все подстроил. В этом случае он бы опозорился в собственных глазах.

Рагнар прошел мимо еще нескольких статуй Волчьих Лордов, пытаясь найти знакомые лица, но безуспешно. Неудивительно, ведь нужно было умереть, чтобы в этой части Святилища была поставлена твоя статуя. Рагнар спрашивал себя, не следовало ли ему отклонить назначение Берека, даже если оно временно. И понимал, что, несмотря на все свои сомнения, он поступил правильно. И хотя, с одной стороны, он холодел при мысли о своих новых обязанностях, с другой — он радовался, что именно его выбрали из такого числа достойных воинов и именно ему была оказана честь. Он был выбран Береком Грохочущим Кулаком, и если он хорошо со всем справится, то сможет рассчитывать на дальнейшее признание, и возможно, однажды он станет одним из Волчьих Гвардейцев. Разве это не здорово?

Рагнар остановился в задумчивости. Когда-то ему казалось большой честью быть просто выбранным в кандидаты Ордена Волков. Теперь он хотел большего. Будет ли так продолжаться всю жизнь? Всегда ли будет так, что, вскарабкавшись на одну гору, он будет видеть еще более высокую вершину, на которую тоже захочет взойти? Это закончится, когда он станет Волчьим Лордом? Великим Волком? Рагнар улыбнулся при этой мысли, хотя не мог не признать, что действительно серьезно думал об этом. А почему бы и нет? Кто-то же должен был стать следующим Великим Волком. Даже Логан Гримнар был когда-то Кровавым Когтем, как бы сложно это сейчас ни было вообразить.

Рагнар позволил себе немного помечтать. Он представил себя на троне Логана. Он отдает приказы Волчьим Лордам, и каждый воин слушает его с уважением. Он командует флотом и говорит на равных с другими Великими Лордами Империума. Рагнар представил себя старым, седым и морщинистым, с обветренным лицом, словно высеченным из камня, и голосом, подобным рокоту камнепада в горах. Он представлял, как отдает приказы, от которых зависят судьбы миров, как героически проходит через отчаянные битвы на сотнях планет, как его имя вписывают в анналы истории Ордена. Он представил, как его образ и его имя будут увековечены здесь, в Святилище Гарма.

Такие мысли волновали не только его молодое сердце. Рагнар был уверен, что каждый Волк, даже Свен, хоть раз да задумывался об этом.

Он стоял, поглощенный своими мечтами о славе, но в это же время другие мысли пытались проникнуть в его мозг, менее смелые, менее радужные и более пугающие. Рагнар обернулся, чтобы посмотреть на изображение битвы при Балиноре. Этот гобелен был посвящен одному из самых известных сражений тридцать восьмого тысячелетия. В нише стояла статуя Великого Волка Фенрика Беспощадного Сердца. Заслуженный воин сжимал в одной руке старый, помятый в боях шлем, в другой — видавший виды цепной меч. Тот же самый меч, покрытый кровью, художник изобразил и на гобелене. «Где же Фенрик сейчас?» — подумал Рагнар. Его нет, как и всех тех, чьи статуи стояли в этом зале. Они обрели славу и величие, но смерть пришла и за ними. Какими бы великими воинами они ни были, по ним все равно справили тризну. Их генное семя было возвращено в Орден, как и семя обычных воинов, шедших за ними. Да, о них сложены песни и саги… но их самих больше нет. В конце концов, чем увенчалась их борьба? Они кончили так же, как и все остальные.

И в тот же миг Рагнар понял, что все не так. Об этих людях помнят. Огнем и кровью они вписали свои имена в историю, доказав, что будут достойными соратниками Русса в день Последней Битвы. Но разве воины, следовавшие за ними, не сделали того же? Ведь не только Великие Волки, чьи изваяния стоят здесь, будут сражаться в Последний День. Там будут и другие, чьи имена стерлись из памяти потомков.

Рагнар посмотрел на казавшиеся бесконечными ряды статуй, сотни знамен, предметов искусства, трофеев и прочих свидетельств воинской доблести, расположенных вдоль пути к алтарю. «Странно», — подумал Рагнар: он ожидал найти здесь умиротворение, но никак не меланхолию. Возможно, победы и утраты неотделимы друг от друга. Он смотрел на свидетельства славных дней, но в то же время понимал, что эти дни канули в прошлом. Мысль, гнетущая и воодушевляющая одновременно.

Былое уже записано в Книгу Вечности. Будущее же представляло собой чистые листы, которые еще предстоит заполнить. Рагнар понял, что его настроение описало полный круг. Люди всегда уходили и всегда будут уходить. Только Император вечен. Однажды не станет Логана Гримнара, и кто-то другой, быть может Берек, а может Сигрид, займет его место. А когда-нибудь уйдут и они, но трон Великого Волка не опустеет. И почему бы Великим Волком не стать именно Рагнару?

И все-таки эти мысли теперь были окрашены печалью, которой не возникало раньше, когда он мечтал о будущем. Чтобы он смог достичь этой вершины, должны будут умереть хорошие люди. Люди, которых он любит или, по меньшей мере, уважает. Говорить, что таков ход времени, — это одно. Осознавать это в действительности — совсем другое.

Рагнар попытался воскресить свои мечты в прежнем, не замутненном горечью блеске. Он хотел почувствовать себя так, как чувствовал себя всего несколько минут назад, полагая, что его повышение лишь первый шаг на длинном пути к трону Великого Волка. Но здесь, среди изваяний былинных героев, он вдруг остро осознал, что командование представляет собой не просто бесконечную череду героических подвигов, свершаемых ради истории. Это также огромная ответственность, которая требует много сил.

Логан Гримнар постарел. Не стал немощным — он был здоров, как видавший виды дуб, — но все-таки постарел. В Ордене было еще несколько человек его возраста, но они не выглядели такими древними, как он. Груз ответственности, давивший на Гримнара, добавил ему морщин и седых волос; и, даже опираясь на свой небогатый опыт, Рагнар начинал понимать всю величину ответственности. Из-за своих решений он может погибнуть сам и может погубить своих товарищей. Великий Волк же мог легко разрушить весь Орден и положить конец тому, что существовало десять тысячелетий. От этой мысли Рагнар поежился. Вряд ли эта темная ночь была подходящим временем для размышления на подобные темы, да еще в таком месте. Возможно, потеря Копья была зловещим предзнаменованием. Быть может, должно случиться что-нибудь еще более ужасное.

Где-то на полпути к алтарю Рагнар остановился, заметив неясные движущиеся силуэты. Видимо, не он один избрал этот поздний час для своих духовных исканий. Когда силуэты стали более различимы, Рагнар увидел, что это Сигрид Убийца Тролля и его телохранители.

Неудивительно. Сигрид слыл набожным человеком. Он тоже заметил Рагнара, и его лицо застыло, а в запахе появился легкий раздражающий оттенок враждебности. Сигрид прошел мимо Рагнара, не поприветствовав его и даже не взглянув в его сторону. Рагнар пожал плечами. Если Волчий Лорд счел ниже своего достоинства обратить на него свой взор, то ему нет до этого дела.

Возможно, неприязнь Сигрида объяснялась принадлежностью Рагнара к роте Берека. Если так, то это просто глупо. Волки сейчас на войне, и внутренние разногласия могли стать просто фатальными.

Но Рагнар решил не придавать этому большого значения. Подобные трения — обычное явление, соперничество среди Волков было в порядке вещей, если принять во внимание структуру Ордена. Между ротами часто проводили турниры и соревнования, добродушное подтрунивание друг над другом тоже было обычным делом. И внутри рот, между отрядами Когтей и Клыков возникало соперничество, когда они пытались доказать свое превосходство. И конечно же, нередко между отдельными бойцами возникали соперничество и даже вражда. Каждый воин хотел славы: для себя, для своего отряда, для своей роты, для своего Ордена, и, если не был каким-то из ряда вон выходящим человеком, хотел именно в таком порядке.

Рагнар вспомнил старую пословицу своего народа: «Если мужчина добивается руки девушки, у него может быть дюжина соперников. Если мужчина добивается славы, весь мир — его соперник». И, как предполагал Рагнар, этому принципу была подчинена и вся история Ордена, так как Волки постоянно сравнивали свои подвиги со славными свершениями предшественников. Такие мысли возникали сами собой, словно в ответ на затихающие вдали звуки шагов главного соперника Берека.

Рагнару стало интересно, почему же Берек и Сигрид так не любят друг друга. Возможно, они были больше чем соперниками за трон Великого Волка? Или причина кроется в их диаметрально противоположных характерах? Эти двое различались как день и ночь. Ходили слухи, что когда-то, давным-давно, они даже были друзьями. Рагнар решил, что выяснит это, когда у него будет время.

Он зашагал дальше, минуя статуи Великих Волков из самых ранних веков существования Ордена и сцены первых двух тысячелетий с его основания. Рагнар пошел быстрее; теперь ему не терпелось увидеть алтарь, и он решил, что вернется посмотреть на эти древние артефакты позже.

Впереди показалось голубое свечение, исходившее из массивной арки, над сводом которой была высечена волчья голова. Каждый камень портала был испещрен руническими письменами. От самих камней исходила аура необычайной древности. Рагнар знал, что приближается к самому сердцу этого величественного храмового комплекса.

Он вошел в одно из самых древних Святилищ своего братства. Алтарный зал представлял собой обширное помещение со сводчатым потолком и хрустальными окулюсами, сквозь которые внутрь попадал свет. Дорога к саркофагу Гарма была отполирована ногами паломников, которые приходили сюда в предшествующие века. Огромный гроб возвышался в северной части зала. Здесь практически не было украшений, за исключением мозаичного пола, на котором были изображены четыре могучих волка, распахнувшие пасти в попытке проглотить гигантскую луну.

Пламя священного огня почти в десять раз превышало человеческий рост. Его холодный голубой цвет создавал освещение, подобное тому, что дает полная луна. Рагнар стоял перед саркофагом, сделанным из бивней громадного, давно вымершего морского чудища — печально известного гармского китодракона, которого, как гласит предание, Русс убил одним лишь ударом своего Копья.

Гениальный скульптор превратил бивни в поразительное произведение искусства. Вся их поверхность была покрыта тонкой резьбой с очень четкой прорисовкой деталей. Рагнар присмотрелся и увидел вереницу боевых сцен, на которых тьмы и тьмы Космических Волков, одетых в древние силовые доспехи времен Великих Крестовых Походов, сражались с ордами монстров, ксеносов и демонов. На каждом доспехе можно было рассмотреть индивидуальные знаки. Если приглядеться, то можно даже увидеть характерные эмоции, застывшие на лицах воинов.

Вот Волчий Лорд, убивающий мутировавшего хаосита, рот которого распахнут в яростном крике. Вот сержант, крушащий чудовищных тиранидов. Вот и сам Леман Русс, крупнее любого другого Волка. Он борется с Магнусом Рыжим, одноглазым примархом Легиона Тысячи Сынов. Эта замысловатая композиция ярко показывала, как мало все изменилось за десять тысяч лет.

Вот транспортники «Рино» — точно такие же, как и те, что припаркованы сейчас рядом со Святилищем. Вот «Громовые Ястребы», возможно те же самые, на которых летал Рагнар.

Крышка саркофага являла образ Гарма. Гигант, высеченный из слоновой кости, возлегал на саркофаге, и руки его были сложены на груди так, как будто ладони что-то сжимают. Не нужно было обладать большой проницательностью, чтобы догадаться, что когда-то они держали Копье Русса.

Стоя в этом зале, Рагнар ощущал его святость. Говорят, что Русс лично принимал участие в создании саркофага, наделив его частью своей мощи и даровав благословение мастеру, создавшему это чудо, — скульптору Корианису. Святыню освещало голубое пламя, и лица Волков, вырезанные на бивнях, словно оживали.

Однако сейчас это место словно осиротело. Копье Русса. Если что-то и могло напомнить о себе своим отсутствием, то только Копье. Все это Святилище предназначено было стать его храмом, а теперь, когда священное оружие исчезло, окружавшие его величие и красота словно померкли. Даже Рагнар, который никогда здесь раньше не был, смог бы понять, что чего-то не хватает, даже если бы он и не знал о значимости этого места.

Волк протянул руку и дотронулся до саркофага. Ему показалось, что кончики пальцев прошило едва заметное покалывание. Удивительно было сознавать, что он прикасается к чему-то, до чего дотрагивался еще сам Русс, что он стоит рядом с творением примарха. Рагнар закрыл глаза и почувствовал себя так, как будто он заново родился. В него хлынула энергия. Он больше не чувствовал боли от ран. У Рагнара не возникало никаких сомнений, что он находится в святом месте.

Он закрыл глаза и вдохнул холодный воздух. Голубое пламя почти не грело, оно лишь освещало. Пощипывание в пальцах усилилось. Он попытался отдернуть. руку, но не смог. Странно, но его не охватила паника. От могилы продолжала струиться сила. Рагнар попытался открыть глаза, но веки стали словно свинцовые.

Удивительные узоры начали вырисовываться в его затуманенном сознании. Тишина становилась все плотнее, пока биение двух его сердец не стало похоже на барабанный бой. Запах ладана заглушил все прочие. Возможно, это была замедленная реакция на полученные ранения? Может быть, ему надо поскорее вырваться и искать помощи? Рагнар прогнал эти мысли. Он не чувствовал, что происходит что-то плохое. Напротив, он испытывал прилив уверенности и здоровья.

Сквозь прикрытые веки он видел свет. Согревающее тепло проникало в его тело, но это не было внешнее тепло. Рагнар знал, что каким-то странным образом он потянулся к духу Русса и соприкоснулся с ним. что все века, отделявшие его от примарха, на самом деле ничего не значат. В каком-то безвременном времени и беспространственном пространстве Леман Русс все еще живет и наблюдает за своими последователями. Рагнар осознавал, что он напрямую коснулся самого сакрального, и от этого испытал благоговейный страх. И земля, на которой он стоял, и гробница, до которой он дотрагивался, были святыми. Молодой воин понял, что никогда в жизни не забудет этот миг.

Он открыл глаза. Ничто больше не удерживало его. Рагнар повернулся, чтобы покинуть Святилище, но уже другим человеком. Космические Волки найдут Копье Русса, он твердо знал это. Они должны.

15

— Почему, черт возьми, ты выглядишь таким довольным, Рагнар? — спросил Свен. Он подождал ответа всего секунду и снова присосался к тюбику с полевым рационом.

Рагнар облокотился о парапет внешнего укрепления и вгляделся в даль. Он был взволнован.

Грязноватый снег, пропитанный химикатами, падал тяжелыми хлопьями. Рагнар высунул язык и попробовал снег на вкус. Язык защипало. Он осмотрел окрестности. Жирные, низко висящие пурпурно-черные облака заполняли небо над городом, царапая животы о гигантские строения. Где-то вдалеке слышалось стрекотание автоматического оружия.

Ему почему-то не хотелось отвечать на вопрос друга. То, что он пережил в храме, было слишком личным и священным, и сейчас Рагнар не хотел этим ни с кем делиться. Потребуется какое-то время, чтобы обдумать все, что с ним случилось.

Он обернулся. Остальные Кровавые Когти группами сидели у стены, глядя вдаль. Аэнар поднес к глазам полевой бинокль, посмотрел в него некоторое время и отдал Торвальду. По всей видимости, они пытались рассмотреть какие-нибудь детали идущей вдалеке битвы. Стрибьорн казался спокойным, но в то же время настороженным и держал оружие наготове. Остальные бойцы стаи Рагнара улеглись вдоль стены, отдыхая и набираясь сил, пока есть такая возможность. Этой хитрости — спать, когда только можно, — они научились у Серых Охотников.

Площадь позади них была заполнена имперскими звездолетами, которые выгружали войска и технику. Волки обеспечили здесь безопасный плацдарм, и генерал Траск, имперский военачальник, готовился усилить его. Вокруг Святилища уже располагались десятки тысяч гвардейцев, сотни могучих танков и десятки артиллерийских орудий. Не так много, как в космопорте в двадцати километрах отсюда, но достаточно, чтобы сделать Святилище неприступным.

Рагнар разглядел штандарты Двенадцатого Маравийского гвардейского полка, с изображением двуглавого орла, сжимающего когтями солнечный диск. Сами маравийцы выравнивали укрепления у близлежащих стен. Это были высокие широкоплечие люди в голубой униформе, вооруженные лазга-нами. По их манере держать оружие можно было определить опытных вояк. Если верить слухам, ходившим в лагере, это был ветеранский полк. Маравийцы держались поодаль от Космических Волков, видимо немного их побаиваясь.

Вообще-то один из них, несомненно новобранец, спросил Рагнара, действительно ли Волкам удалось очистить Святилище от врага, в десять раз превосходящего их численностью. Рагнар ответил, что на самом деле гармитов было всего раз в пять больше, но и этого хватило, чтобы парень поперхнулся. Парень! Рагнар улыбнулся. Этот человек был, возможно, старше его.

Взглянув на лагерь еще раз, Рагнар увидел офицеров Имперской гвардии, в форме с нашивками, и комиссаров в плотных черных плащах, которые ходили вдоль укреплений, проверяя позиции. Офицеры улыбались и разговаривали, но крайней мере пока не оказывались близко к Волкам; комиссары держались сурово и производили жутковатое впечатление. Один из них перехватил взгляд Рагнара и одарил его натянутой улыбкой. Рагнар ухмыльнулся, показав клыки, и комиссар поспешно отвернулся. Волк не мог знать, смутился ли он, испугался ли, или испытывал отвращение, считая Рагнара уродливым мутантом, которому не место среди людей. Последнее не исключено. Не все слуги Императора относились к Ордену Космических Волков лояльно, были и такие, кто ставил под сомнение их право на существование.

Но в данных обстоятельствах это было не важно. Рагнар был уверен, что, если бы дело дошло до драки, Волки смогли бы уничтожить весь этот полк, несмотря на огромное численное преимущество гвардейцев. Он выбросил эти мысли. Здесь все были союзниками. Там, за стенами, кишели полчища еретиков и почитателей демонов. В наличии имелось достаточно врагов, чтобы не выискивать их среди своих.

Свену надоело, что на него не обращают внимания.

— Ты, что, так и собираешься там стоять с открытым ртом и ждать, пока на тебя нагадит «Громовой Ястреб», или все-таки ответишь на мой вопрос?

— Я думал, что тебе ответить.

— Ты, что, заболел? Обычно тебе не требуется столько времени.

Еще какое-то время Рагнар размышлял, нужно ли ему вообще говорить об этом. Он многозначительно посмотрел на маравийцев. Свен кивнул. Они выждали время, пока гвардейцы не отошли подальше, а потом медленно, с трудом подбирая слова, Рагнар попытался объяснить, что он почувствовал в Святилище прошлым вечером. Свен громко рыгнул, затем произнес:

— Я слышал, что другие тоже чувствовали нечто подобное. Некоторые Волчьи Лорды, несколько Длинных Клыков, один или два Серых Охотника. Никогда не слышал, чтобы такое происходило с Кровавым Когтем. Может быть, тебе следовало бы поговорить об этом с Ранеком или с кем-нибудь из Рунных Жрецов. Возможно, это знак, что именно ты найдешь Копье.

По тону Свена было понятно, что на этот раз он не шутит. Рагнар понял, что его друг лишь озвучил то, о чем он сам размышлял, когда покидал Святилище. Вчера ему захотелось бежать, найти Ранека и рассказать ему о случившемся. Но какой-то инстинкт остановил его, и вместо этого Рагнар отправился спать.

— Все жрецы сейчас в Святилище вместе с Великим Волком и его свитой — молятся, пытаясь выяснить, где находится Копье. Кто знает, когда они закончат?

— Когда у тебя появится возможность, поговори с ними, — сказал Свен.

— Хорошо, — ответил Рагнар.

— Может, и мне пойти посмотреть на эту старую груду костей? — сказал Свен зевая. — А вдруг появится Русс и сделает меня Серым Охотником?

Рагнар покачал головой. Свен был не способен на серьезный разговор протяженностью более двух минут. Но возможно, его легкомыслие было только маской?

— Как думаешь, они найдут Копье? — спросил наконец Свен.

— Они должны.

На физиономии Свена отразилась тяжелая работа мысли. В конце концов он озвучил свои соображения:

— Будет ужасно, если мы, наше поколение Волков, я имею в виду, станем теми, кто утратил Копье Русса.

Вот как. Несмотря на внешнюю беспечность, Свен тоже имел камень на душе.

— Мы найдем его и вытряхнем дерьмо из тех, кто посягнул на него.

— Зачем они похитили его, как думаешь?

— Потому что оно древнее и священное.

— Для нас. Для народа Гарма. Но на кой черт еретикам…

Видимо, и в голову Свена иногда приходили дельные мысли.

— Возможно, они хотят использовать его как объединяющий символ, — предположил Рагнар. — Будут утверждать, что именно они благословлены Руссом. Приспешники Хаоса делали подобное и раньше. Это их предводитель Сергий утверждает, что Император бросил Гарм, и только Хаос может спасти планету.

— Но разве Копье не волшебное? Гарм конце концов, ранил им Магнуса, а Русс с его помощью истребил полчища монстров. Оно, что, не может само себя защитить? И почему папаша Леман Русс не оставил его в Клыке, как сделал бы любой разумный Космический Волк?

— Свен, я не Леман Русс. Я не могу тебе ответить. Возможно, он не просто так оставил его здесь. Разве это не было знаком его уважения к Гарму?

— Вообще-то местные не смогли обеспечить Копью должную защиту, ведь так?

— Они справлялись с этой задачей десять тысяч лет.

— Ну… полагаю, да.

Они замолчали. Рагнар обдумывал слова Свена. И правда, для чего Копье могло понадобиться еретикам? Сначала он предположил, что мятежники поступили так, просто чтобы позлить Волков, однако в словах Свена был смысл. Если Копье обладало собственной силой, насколько важно то, в чьих руках оно находится? Рагнар покачал головой. Он не был ни жрецом, ни ученым. Не ему отвечать на такие вопросы.

Рагнар снова обратил взгляд на город, видневшийся вдали. Здания были огромны, некоторые даже больше тех, которые ему приходилось видеть на Аэриусе. Они и выглядели значительно более древними, как будто были сложены из гигантских гранитных глыб, сильно обглоданных ветрами и дождями за тысячелетия. Они почернели от копоти, древние горгулий водостоков совсем обветшали. Повсюду торчали высоченные трубы, изрыгая черные облака дыма. Несмотря на то что вокруг свирепствовала война, все заводы на Гарме продолжали работать.

И это представляло часть проблемы. Гарм был одним их крупнейших центров производства орзокия со времен Русса. Пока эти фабрики работают, запасы оружия, боеприпасов и амуниции не иссякнут. Это подбрасывало дров в костер войны, которая может перекинуться и на другие миры. Здесь не было и дефицита живой силы, судя по тому, что они видели в первом бою. Тут Рагнар снова задумался о Копье.

По слухам, выжившие еретики на поверку оказались обычным сбродом, набранным из безработных, оказавшихся на улице из-за закрытия нескольких предприятий. На массовые выступления их вдохновил тот самый отец Сергий, который скрылся вместе со своими прислужниками и священной реликвией. Все, что Рагнару удалось узнать, так это то, что Сергий когда-то был экклезиархом и занимал высокий пост в церковной иерархии. Он был также уважаемым ученым. Получалось, что любой мог оказаться еретиком. Никогда нельзя быть полностью уверенным в чем-либо.

Посмотрев в бинокль, Рагнар увидел на стене одного из зданий, пронизывающих облака, зловещий знак Хаоса. Один его вид наполнил душу Волка яростью.

Наведя фокусировку, он увидел детали идущего возле здания сражения. Из узких окон вылетали снаряды, крошечные фигурки пробирались к стенам по изрытой взрывами площади. Тяжелые орудия вели огонь по «Хищникам», тяжелым танкам, огрызающимся в ответ огневыми залпами. Трудно было сказать, кто осадил здание — верноподданные войска или бунтовщики. Их знамена, на которых был изображен белый медведь на синем фоне, ни о чем еще не говорили. Согласно сводкам, которые Рагнар получил перед высадкой, это были части, верные Империуму, но ситуация здесь менялась быстро.

Другая сложность заключалась в том, что каждая фабрика по сути была отдельным государством, управляемым определенным торговым домом. Торговые дома теоретически подчинялись имперскому губернатору, а практически они лишь платили десятину и снабжали планетарную армию новобранцами. У каждой корпорации была своя частная армия, свое оружие и свой собственный запас зависти и ненависти по отношению к домам-конкурентам. Казалось, что убийство губернатора и крушение порядка на планете послужило им всем поводом развязать гражданскую войну такого масштаба, который с трудом поддавался осмыслению. Каждый день расстановка сил менялась.

На практике такое положение дел выливалось в противостояние всех против каждого, а интересы Империума учитывались в последнюю очередь, если учитывались вообще. Предательство свершалось по десять раз на дню, анархия стала законом. Пока что бои ограничивались западными территориями, но, хотя в центре все еще сохранялись большие стабильные районы, резня распространялась, словно пожар по степи. Если такие темпы сохранятся, война охватит весь мир.

— Похоже, у них там хороший бой, — сказал Свен. — Жаль, что Великий Волк не дает нам к ним присоединиться.

— Я обязательно упомяну об этом, когда увижу его в следующий раз, — ответил Рагнар. — Уверен, что он даст тебе увольнение, чтобы ты мог пойти туда и расправиться с гармитами.

— Держу пари, что нет, — сказал Свен. — Нам придется оставаться здесь и нянчить гвардейцев.

Еще раз оглянувшись, он увидел огромные шатры из ткани с металлизированным покрытием, которые раскладывались автоматически. В них располагались столовые, административные центры, полевые святилища Бога-Машины. Рагнар разглядел инквизиторов, космолетчиков и воинов всех степеней и рангов.

Это было похоже на то, как будто все составляющие имперской боевой машины были передислоцированы на Гарм. Ходили слухи, что к ним вскоре присоединятся даже Титаны. Рагнар надеялся на это. Он давно хотел посмотреть на этих мощных биороботов поближе.

Над головой пролетели «Громовые Ястребы», стреляя по отдаленным позициям. Удары с воздуха являлись скорее демонстрацией силы, нежели целенаправленной атакой. Вся эта военная мощь напоминала огромного тигра, еще не изготовившегося к прыжку, но уже выпустившего когти.

— Думаю, я достаточно насмотрелся на снег, — сказал Свен. — Пойду-ка я лучше в Святилище и проверю, заговорит ли со мной Русс. И я считаю, что скорей всего так и будет. Он скажет: «Свен, да ты, черт возьми, герой. Иди и покажи этому миру, чего стоят Космические Волки».

Рагнар уже начинал жалеть, что он рассказал своему другу о пережитом в Святилище. Теперь ему предстоит выслушивать многочисленные подтрунивания по этому поводу.

— Он скажет: «Свен, если бы у тебя были мозги, ты был бы опасен».

— Черт возьми, Рагнар, я и так опасен. И ты тоже. Как и все в этой крепости. Я просто хочу знать, когда у нас появится шанс доказать это врагу.

* * *

Рагнар зашел в помещение с медицинскими саркофагами, размышляя, зачем Хакон послал за ним. Старый сержант лежал неподвижно. К его телу тянулись многочисленные трубочки, в которых струилась зеленоватая жидкость. С него сняли доспехи, отчего Хакон выглядел до странности беззащитно. Его кожа стала бледной, как у мертвеца. Половину черепа закрывала стальная пластина. На неприкрытой половине лица шрамы выступали еще резче. Только в огромных глазах теплилась жизнь. Они смотрели ясно и сурово.

Волчий Жрец кивнул Рагнару и вернулся к своим делам. Через несколько секунд он уже шептал медицинские заклинания над другими пациентами.

— Как вы? — спросил Рагнар. Хакон изобразил подобие улыбки.

— Бывало и лучше, — ответил он.

— И снова будет.

Вокруг глаз сержанта собрались скептические морщинки.

— Я так не думаю, Рагнар. Я слышал, что говорили жрецы. На моем теле слишком много повреждений, чтобы исцелить их. Повреждены мозг и позвоночник. Я никогда больше не смогу сражаться. А если уж на то пошло, то и ходить.

В его словах не было жалости к себе, только трезвое осознание свершившегося факта. Рагнар не знал, что на это ответить. Рядом с этим ветераном он вдруг почувствовал себя очень юным и неопытным.

— Я слышал, ты получил повышение, — сказал Хакон. — Я просил позвать тебя именно поэтому.

— Я бы пришел в любом случае.

— Не имеет значения. Я думаю, ты справишься, Рагнар, если научишься контролировать свой гнев. Хорошо, когда простой воин является берсерком, но это не так уж хорошо для командира. Лидер всегда должен трезво оценивать ситуацию. Самому бросаться в бой и рисковать своей жизнью — это одно, но совсем другое — ставить на карту жизнь твоей стаи.

— Я знаю, сержант. И тоже сомневаюсь, что я готов к этому…

— Никто не готов, сколько бы лет ему ни было. Не надо так себя настраивать. Я вижу в тебе потенциал, Рагнар. Когда-нибудь ты станешь великим лидером. Ты много думаешь, может быть даже слишком много, а Ордену нужны люди, которые умеют не только драться, но еще и работать головой.

Рагнар не знал, что сказать, и поэтому промолчал.

— В скором времени я бы порекомендовал тебя в Серые Охотники. Ты и твои товарищи по стае — Свен и Стрибьорн — почти готовы. Видимо, Берек Грохочущий Кулак уже понял это.

— Что вы имеете в виду?

Голос сержанта был тих, и Рагнар уловил в нем скрытую печаль. Хакон говорил как человек, который знает, что скоро умрет.

— У меня были некоторые сомнения, но не думаю, что они есть у Лорда Берека. Полагаю, ты готов стать Серым Охотником, но у меня остаются сомнения. И дело в твоем гневе — он может оказаться непростительной слабостью. Видимо, Берек считает иначе, но, с другой стороны, ему всегда не хватало разумной осторожности.

Рагнар открыл рот, чтобы что-нибудь сказать в защиту Волчьего Лорда, но Хакон не дал ему возразить:

— Не пойми меня превратно. Волчий Лорд жаждет величия, но он обладает другими добродетелями, которые компенсируют это. Он — великий полководец, что бы там ни говорили, и ты можешь многому у него научиться, если будешь внимателен. Ты узнаешь от него много нового, если ты так умен, как я думаю.

— Почему вы говорите мне все это?

— Потому что я старый человек, Рагнар, и мне недолго осталось пребывать в этом мире. Я вижу что-то в тебе, Рагнар, и Ранек тоже. Я не уверен, что это что-то хорошее, но, так или иначе, я верю, что ты сильно повлияешь на Орден, — если выживешь. И я надеюсь, что от тебя будет больше пользы, чем вреда.

— Я всегда буду делать все, что в моих силах.

— Да, и это может привести тебя к гибели, сынок. Ты много думаешь, и у тебя довольно своеобразные взгляды на жизнь. Пока в наших волосах не появится несколько седых прядей, мы не станем рассудительнее. Многие Волки не доживают и до этого.

Рагнар задумался, не оказывают ли целительные препараты какого-нибудь воздействия на мозг Хакона. Иногда способность Космических Десантников перерабатывать яды давала странный эффект.

— Это все, что вы хотели сказать мне?

— Нет. Несмотря на все, что я сейчас наговорил, я хотел также сказать, что я горжусь вами. Вы были лучшими новобранцами, которых я когда-либо тренировал в Руссвике. А возможно, и лучшими среди всех, кого я когда-либо видел. Смотрите не опускайте планку.

При этих словах старика Рагнар исполнился гордости. Хакон никогда не отличался красноречием и никогда не тратил слов на похвалы. Видимо, он скрывал свои настоящие чувства.

В этот момент вошли два Железных Жреца. Рагнар понял, что они собираются забрать Хакона. Ему подали знак уйти. Хакон улыбнулся ему:

— Вот и все. А теперь ступай, и пусть Русс позаботится о тебе.

Рагнар кивнул и начертал в воздухе знамение волка. Он увидел, как рука Хакона дернулась, пытаясь сделать то же самое, но тело не слушалось его. Еще секунду Рагнар смотрел на него, потом повернулся и вышел. Когда он покинул госпиталь, то был уверен в том, что никогда больше ему не увидеть старину Хакона. От этого ему стало очень печально.

16

— Ну, черт возьми, и чья это была замечательная идея? — проворчал Свен, когда они тихо соскользнули в ночь с края воронки.

— Твоя, — ответил Рагнар.

«Громовой Ястреб» высадил их за несколько километров до цели, чтобы дать преимущество внезапности. Темно было, хоть глаз выколи. Облака подсвечивались красными огнями далеких фабрик, но здесь, на обширном пространстве между ангарами, царила непроглядная темень. Рагнар принюхался, пытаясь учуять врагов. Все чисто. Прислушался, но услышал лишь топот здоровенных крыс, кишмя кишевших в этом районе.

— Что?

— Ты сказал, что хочешь в бой, и я попросил Великого Волка…

— Что? И ты ему предложил эту чертову авантюру?

— Тихо! — Рагнар поднял руку, призывая его замолчать.

— Да, ваше величество, — пробормотал Свен.

Заткнувшись, он сразу понял, что Рагнар имел в виду.

— Там что-то есть. В соседней воронке, — сказал он по воксу. — Движется на север, северо-запад. Расстояние около двухсот метров. Видимо, предсказатели были правы.

Рагнар осмотрел свой небольшой отряд и жестом приказал бойцам двигаться дальше. Теперь Рагнар был уверен, что звуки, слышанные ими, издавали вовсе не крысы. Волки осторожно двинулись вперед, избегая мин-ловушек, которых было предостаточно на этой холодной, пустынной, ничейной земле.

Под пласкритовым покрытием толща земли была пронизана старыми промышленными туннелями и линиями метрополитена. Большинство было опечатано или затоплено токсичными отходами, однако некоторые все еще функционировали. Кое-где подземные сооружения вышли на поверхность в результате бомбардировки. Рагнар вспомнил, что на голографических изображениях местности он видел входы в туннели и кучи хлама вокруг. Если бы кто-нибудь захотел подобраться к Святилищу ночью, он бы воспользовался этими ходами. Еще оставалась магия. Почитатели Хаоса могли использовать колдовство для телепортации. Но зачем?

Рагнар усмехнулся. Именно это он и его отряд должны были здесь выяснить. Все, что от них требовалось, — это провести разведку и сообщить командованию обо всем, что удастся узнать. Не такая уж сложная задача, они справятся. Если не они, то Орден. Это уж точно. Все легко и просто. На Гарме законы чести не работают. Это место — рассадник интриг, предательства, измен и непрочных союзов. Пока что Рунным Жрецам так и не удалось узнать местоположение Копья. Отец Сергий и его сторонники, казалось, просто испарились. Жрецы были уверены, что случится нечто ужасное, если Копье не найдется. Обстоятельства складывались так, что подобные предсказания никого не удивляли.

Конечно, ходило много всяких слухов, но пока что ни один из них не подтвердился, а многие были откровенными выдумками. Рагнар кровожадно улыбнулся, держа оружие наготове, понюхал воздух. Ветер переменился и принес новые запахи. Ну да, вот оно. Среди химической вони он смог различить запах немытых тел и едва ощутимые следы страха и злобы. В воронке прятались люди. Немного, но достаточно для засады.

По телу молодого командира пробежали мурашки, а волосы на загривке встали дыбом. В этот самый момент враг, возможно, берет его на прицел. Через мгновение он может отправиться к своим предкам. Кровавые Когти почувствовали в нем эту перемену и пригнулись. Они тоже почуяли запах. Рагнар мог судить об этом по изменившемуся настроению в стае.

«Кто же там притаился?» — подумал Рагнар, медленно и бесшумно, словно кошка, ныряя за насыпь. Еще один патруль? Эти ничейные земли пользовались популярностью по ночам: орбитальные наблюдатели засекли множество термальных следов. Еретики стали обходить зону обстрела вокруг Святилища, но сражения на отдаленных промышленных землях не утихали.

Судя по перестрелкам, враждующие группировки частенько натыкались друг на друга. Хотя в воронке могли засесть и обычные беженцы, ищущие укрытия на обломках мира, сотрясаемого войной. Но следовало проверить.

Впереди замаячил край воронки. Кто бы ни находился внутри, они еще не знают о приближении отряда Рагнара. Неудивительно, ведь еретики не могли видеть в темноте и не обладали обостренным чутьем Космических Волков. Рагнар подумал, что не стоит быть чересчур самоуверенным. Он не знал, действительно ли Волки все еще не обнаружены врагом, ведь у еретиков могли быть приборы ночного видения. Или тепловизоры. А возможно, почитатели Хаоса мутировали и приобрели способность видеть в темноте. На их стороне могла быть и черная магия. Может быть, они просто ждут, пока отряд подойдет поближе, и тогда-то и откроют огонь из всего имеющегося в наличии арсенала. Рагнар вспомнил слова Ранека: «На войне нельзя делать скоропалительные выводы и видеть лишь то, что ты хочешь видеть. Нужно вступать в контакт с миром, таким, какой он есть, а не с таким, каким ты думаешь, он должен быть. Если ты не поймешь этого, тебя очень скоро убьют».

Волки достигли насыпи, образовавшейся вокруг воронки. Она состояла из отвалов мусора, перемешанного с железной арматурой, стеклом и кусками пласкрита, когда-то застилавшего поверхность. Среди осколков кирпича вьщелялись сгоревшие останки машин, похожие на панцири гигантских жуков. Рагнар присмотрелся к ним внимательнее, ведь они могли стать хорошим местом для засады.

Он стал взбираться на холм, осторожно ступая по кучам мусора, понимая, что если он что-нибудь заденет или обрушит, то выдаст свою позицию с тем же успехом, как если бы запустил сигнальную ракету. Рагнар осторожно пробирался вверх по холму, пока не достиг края.

Пока все шло хорошо. Никто не открыл огонь. Засады вроде бы не было. И все же самое трудное было еще впереди. Ему нужно незаметно перебраться через край воронки, так, чтобы никто в кратере не смог засечь его силуэт на фоне горизонта. В этом ему должна была помочь ночная тьма. Рагнар прильнул к земле, а потом осторожно высунул голову из-за края. Внизу он разглядел темные фигуры и по легкому посапыванию понял, что большинство людей спало. Видимо, это был не дозорный патруль, но по запаху Рагнар определил, что люди вооружены. Их было не меньше дюжины. Вряд ли пара сонных часовых вызовет трудности у отряда Кровавых Когтей. Все, что Рагнару нужно сделать, так это отдать команду, к все, кто находится там внизу, отправятся прямиком в ад. Но…

Что-то необычное было в этих людях. От них пахло страхом и усталостью, но не Хаосом. Конечно, это еще ни о чем не говорит. У многих еретиков отсутствовали внешние признаки их внутреннего разложения. В то же время эти люди могли оказаться и союзниками. Но время сейчас такое, что умереть от руки друга можно так же просто, как и от пули врага. Те люди внизу были напуганы и вооружены — плохое сочетание. Они могли просто открыть огонь на любой звук из темноты — даже если это будет дружеское приветствие.

Рагнар прикинул возможные варианты действий. Как же поступить? Проще всего уничтожить неизвестных. Будь он уверен в том, что это еретики, он бы без колебаний так и сделал. Соображения чести в расчет не принимались, когда речь шла о демонопоклонниках: ты их убиваешь так же автоматически, как какого-нибудь ядовитого паука. Но он не был уверен в том, что перед ними приспешники Хаоса, и не мог заставить себя отдать приказ о расстреле.

— Прикройте меня, я подойду поближе, — сказал он тихо по воксу.

Получив подтверждение, он перевалился через край воронки и начал спускаться в кратер. Рагнар подивился безрассудству этих людей: они не оставили ни часовых, ни сенсорных ловушек. Никакой усталостью оправдать это в военных условиях было невозможно. Неслышно, словно тень, он подкрался поближе, используя любые удобные укрытия. Волк не мог действовать опрометчиво.

Нервы были напряжены до предела, а чувства обострены до максимума. Уже подойдя вплотную, он понял, что совершил элементарную ошибку. Он был командиром отряда и не должен был рисковать собой. На разведку следовало бы послать кого-нибудь другого. Но теперь было уже слишком поздно сокрушаться по этому поводу. Он отогнал эти мысли и сосредоточился на сохранении спокойствия и собственной жизни.

Немногие бодрствующие сидели на корточках вокруг какого-то непонятного предмета. Судя по запаху, это была маленькая бездымная печка, работающая на каком-то химическом масле. Рагнар задергал носом от неприятного резкого запаха. Они что-то готовили, какое-то мясо. Когда Рагнар подобрался поближе, то разобрал новые детали. Все люди были одеты в плотные изолирующие костюмы, а поверх них — накидки с меховыми воротниками. Пар их дыхания струился в холодном ночном воздухе.

Почти никогда не расстающийся с силовыми доспехами, Рагнар не задумывался об одежде, а эти люди были завернуты и укутаны, как аборигены Фенриса зимой. На некоторых было даже по две накидки и огромные меховые рукавицы. Чтобы защитить легкие от загрязненного воздуха, все они носили маски-фильтры.

Среди них был офицер в большой меховой шапке-ушанке, завязанной под подбородком, и меховой накидке, перекинутой через одно плечо. На потрепанной шинели красовались погоны. Рагнар решил, что подобный способ носить накидку — это еще один признак звания, так как в противном случае более практично было бы закутаться в нее.

Теперь Рагнар подобрался так близко, что он мог бы дотронуться до офицера рукой, а его до сих пор никто не заметил. Он подумал, что эти несчастные заслуживают смерти уже за одно свое безрассудство. С другой стороны, они ведь не обладали сверхчеловеческими чувствами и рефлексами Космических Десантников, никто из них не обучался искусству бесшумного продвижения по местности, охотясь на фенрисийских хищников.

— Холодно сегодня! — сказал человек у печки. Акцент был таким сильным, что Рагнар с трудом разобрал слова, однако узнал имперский готик. — Так холодно, что даже у снежной собаки хвост отмерзнет.

Рагнар застыл на месте, пригнувшись. Люди столпились вокруг печки, глядя на ее пурпурное пламя. Едва ли они хорошо видели в темноте.

— Не стоило нам покидать Железный Клык, — сказал другой.

— У нас не было выбора, — заметил офицер. Его голос был выше, а акцент не так заметен.

Рагнар достаточно изучил этнографию Империума, чтобы понять, что скорее всего он принадлежал к местному правящему классу. По крайней мере, он стоял на более высокой социальной ступени, чем двое говорящих до него.

— Не с Сергиевыми же псами оставаться, — добавил офицер.

Рагнар насторожился. А вдруг этот человек знает местонахождение Сергия? Рагнар попытался мыслить спокойно. Может быть. Все верноподданные жители планеты называли еретиков не иначе как «псами Сергия».

— Прошу прощения, сэр, но, по-моему, мы должны были остаться и бороться.

— Остаться и погибнуть, ты это имеешь в виду, — сказал офицер. — Как лорд Коруна и весь его клан.

По его тону было понятно, что офицер не намерен спорить. Об этом же говорила и его рука, поглаживающая кобуру пистолета, однако его люди устали, напуганы и находятся далеко от дома. Дисциплина ослабла.

— Некоторые из наших до сих пор сдерживают натиск. Мы могли бы остаться с ними.

— Если у нас все получится, то мы приведем помощь. Мы не сможем оказывать сопротивление еретикам, когда этот жрец и его соратники уже в Железном Клыке.

— А откуда вы знаете, что те корабли, которые мы видели, не привезли подкрепление еретикам? Бог Император, их столько выползло из Ока Ужаса! Те передачи в эфире могли быть уловкой. Возможно, все это лишь западня, подстроенная хаоситами, чтобы покончить с нами. Мы же не знаем, вернулись ли Волки, чтобы отбить свое Святилище.

— Точно не знаем. И именно поэтому мы здесь — чтобы выяснить. Если те корабли подчиняются Императору, возможно, нам придут на помощь.

— А если нет, сэр?

— Тогда мы вернемся в Железный Клык и умрем бок о бок с нашим народом.

Рагнар услышал достаточно и выяснил все, что он хотел. Эти люди не пахли и не разговаривали, как еретики, и он сомневался, что они устроили все это представление для него. Они его и заметить-то не могли. В настоящее время любая попытка подойти к Святилищу ближе была верным самоубийством. Рагнар решил, что настало время вмешаться. Офицер отошел от печки, чтобы помочиться. Рагнар последовал за ним в темноту и подождал, пока он закончит свои дела.

Космический Волк медленно приподнялся и приставил болт-пистолет к шее офицера, крепко зажав тому рот рукой. Офицер попытался сопротивляться, но это было так же бессмысленно, как если бы мышь захотела выбраться из волчьей пасти; Космический Десантник просто был слишком силен. Рагнар оттащил своего пленника подальше в темноту, к краю воронки, а потом быстро зашептал ему в ухо:

— К твоему затылку приставлен болт-пистолет. Если я нажму на курок, то прежде, чем ты умрешь, у твоих глаз будет целая секунда, чтобы полюбоваться твоими мозгами.

Теперь Рагнар почувствовал его страх. Офицер держал себя в руках, но было очевидно, что он испугался. Он попытался пнуть камень, чтобы шум привлек внимание его товарищей, но Рагнар приподнял его над землей.

— Твой отряд находится под прицелом моих людей, а они очень вспыльчивые. Если ты попытаешься предупредить их, все умрут. Не делай глупостей.

Рагнар почувствовал, как офицер расслабился и попытался понять, что происходит. Напряжение исчезло. Если все было так, как сказал этот Космический Волк, почему же он и его люди до сих пор живы? Рагнар замолчал, дав ему время на размышления, а потом снова заговорил:

— Ты верен Императору?

Офицер некоторое время колебался. Скорее всего это происходило не потому, что он еретик: просто от ответа зависела его жизнь. Рагнар сохранял абсолютное спокойствие, чтобы его пленник не понял, какого ответа он ждет. Он сделал это для того, чтобы поточнее представить себе характер возможного противника. Рагнар почувствовал, как мускулы шеи офицера напряглись, когда он попытался кивнуть, и позволил ему пошевелить головой.

— Твое счастье, — сказал он, — так как я тоже на его стороне. Однако ситуация здесь напряженная, и было бы неприятно, если два лояльных Императору отряда вступили в схватку из-за недопонимания. Сейчас я тебя отпущу, но не делай глупостей. Если что-нибудь выкинешь, пеняй на себя… тогда тебе и твоим людям конец. Ты понял меня?

Офицер кивнул еще раз. Рагнар отпустил его, и тот повернулся к нему лицом. Даже в темноте было видно, что он шокирован и пребывает в замешательстве, не понимая, как мог не заметить такого бугая, — ведь Космический Волк был по крайней мере на голову выше его, шире в плечах и тяжелее. Постепенно замешательство сменилось удивлением.

— Ты — Космический Десантник, — вымолвил он.

— Я — Космический Волк, — уточнил Рагнар.

Ноги офицера едва не подкосились от облегчения. В последний момент он взял себя в руки, так что Рагнару не пришлось его поддерживать.

— Слава Императору, — пробормотал офицер. — Слава Императору.

— С вами все в порядке, сэр? — послышался голос от огня.

— Да, все хорошо, — ответил он.

Его люди разразились смехом. Офицер не обладал таким же чутким слухом, как Рагнар, в противном случае он бы расслышал их грубые шутки по поводу того, как долго он тут возился. Рагнар подумал, что Свен сейчас просто наслаждается.

— Ты из Святилища, — пробормотал офицер. — Так это ваши корабли мы видели?

Рагнар кивнул.

— Слава Императору! Некоторые из мятежников утверждали, что это пришло их подкрепление. Может быть, теперь у нас появится шанс.

— Скажи своим людям, что мы идем в лагерь. Прикажи им не стрелять, тогда мы сможем поговорить.

Офицер сделал так, как было сказано: он громко произнес, что идет обратно с союзником и что никто не должен стрелять, иначе они дорого за это заплатят. Рагнар почувствовал легкое волнение среди солдат. Они боялись, что это какая-нибудь ловушка. Волк решил, что лучше все взять в свои руки. Многие из спящих быстро поднимались и хватались за оружие.

— Я — Космический Десантник и ваш союзник. Вы окружены, но у вас нет причин для беспокойства. Если вы не будете стрелять, ничего плохого не случится.

И снова он почуял смятение, злобу и страх. Все это могло плохо кончиться, поэтому Рагнар, чтобы удержать ситуацию под контролем, решил рискнуть и подтолкнул офицера вперед, уверенно подходя к людям. Солдаты наставили на него лазерные винтовки, но когда он вошел в круг света от костра, то увидел удивление и даже благоговение на лицах людей, когда они поняли, кто он такой. Благодаря давним связям между Гармом и Фенрисом все местные могли узнать Космического Волка.

— О Император, Волки прилетели! — сказал кто-то, и в его голосе чувствовались радость и облегчение.

— Теперь мы справимся с еретиками! — сказал другой.

Через несколько секунд все они уже обступили Рагнара, похлопывая его по спине и пожимая руку. Они испытывали полнейшее облегчение, как люди, заблудившиеся в пустыне и неожиданно повстречавшие проводника. От их упаднического настроения не осталось и следа. Рагнар был тронут таким доверием, которое гармиты испытывали к Волкам. Он решил, что десять Тысячелетий истории сыграли свою роль.

Присмотревшись повнимательнее, Рагнар увидел, что их лица осунулись от голода; руки, сжимающие оружие, посинели. Многих лихорадило. Это были люди, которые, без сомнения, прошли через тяжелые испытания и теперь увидели в нем своего спасителя.

— Император послал своих воинов, чтобы защитить нас от еретиков, — сказал один из них.

Рагнар на секунду задумался над этим. Он решил, что в какой-то степени так оно и есть.

— Да, — сказал он, — это правда.

— И как раз вовремя, еще бы чуть-чуть, и… — сказал другой. — С мятежниками проблем хватало, а эти демонопоклонники — хуже не придумаешь.

— Демонопоклонники?

— Да. Сергий и его сторонники. У них храм в Железном Клыке. Я никогда не узнаю, как им удавалось так долго держать это в тайне. Они там денно и нощно совершают какой-то нечистый ритуал. Только Темным Богам известно, что они замышляют. Некоторые считают, что они пытаются открыть коридор через Имматериум к Оку Ужаса. Другие говорят, что собирают легионы демонов.

— Храм Хаоса? — переспросил Рагнар. Все закивали.

— Тогда его скоро не станет, — сказал он.

17

Отряд Кровавых Когтей занял позицию, чтобы засечь любое движение врага поблизости. Рагнар слышал, как Аэнар и Торвальд подбадривали людей. Свен и остальные не сводили глаз с краев воронки.

Будто дети в присутствии взрослых, всегда готовых защитить их, большинство гармитов улеглись спать. Возможно, это был их первый нормальный сон за много дней. Рагнар сел рядом с масляной печкой, избегая прямо глядеть на огонь. Офицер уселся напротив. Он укутался в накидку, а потом откупорил фляжку, от которой пахло крепким алкоголем, и вежливо предложил ее Рагнару.

На минуту Рагнар задумался. Он не чувствовал яда, кроме сивушных масел и обычных токсинов, которые присутствовали повсюду в воздухе и воде Гарма. И все же нельзя было сбрасывать со счетов вероятность предательства, хотя, судя по запаху офицера, этого сказать было нельзя. Рагнару важно было завладеть его доверием и выведать, что ему известно. Волк понял, что он поступает так не только из тактических соображений. Это был первый относительно дружелюбный гармит, с которым он имел дело, и ему хотелось узнать его мнение о происходящем. Он взял предложенную фляжку и сделал большой глоток. Алкоголь обжег ему горло, и Рагнар почувствовал неожиданное тепло, растекшееся по членам. Офицер забрал флягу и, хорошенько приложившись, закрыл ее и спрятал под пальто.

— Хороша штука, — сказал он. — Это тебе не тормозуха или технический спирт.

— Да, хороша, — вежливо согласился Рагнар, будучи несколько иного мнения.

В своих путешествиях ему доводилось пробовать гораздо лучшую выпивку. Но всему он предпочитал фенрисийское пиво.

— Ян Трейнор, капитан промышленной милиции Железного Клыка, — представился офицер.

— Рагнар, Космический Волк.

— Я очень рад, что встретил тебя, Волк Рагнар. Ты себе не представляешь, как рад.

В плотном облаке запахов, окружавшем этого человека, острее всего чувствовался страх. То, как этот человек держался, говорило о его стойкости и мужестве. Однако он устал и его нервы слишком долго были напряжены до предела.

— Почему? — спросил Рагнар.

Трейнор огляделся, чтобы убедиться, что никто их не услышит, м понизил голос до шепота:

— Последняя пара недель вьщалась непростой. Бьши времена, когда я думал, что мы все умрем.

— Мы все когда-нибудь умрем, — сказал Рагнар. — Никто в этой жизни не может избежать смерти. Важно лишь то, как мы ее встретим.

Трейнор горько улыбнулся:

— Ты же Космический Десантник, ты по-другому не скажешь. — Гармит поднял руку в знак примирения. — Я ничего плохого не имел в виду. Все дело в том, что я лишь наполовину солдат. Я оказался в милиции только потому, что по рождению принадлежу к одному из правящих кланов. Поэтому я — офицер, но, по правде говоря, на самом деле я просто смотритель кузницы, которому дали в руки оружие и послали воевать.

Рагнар обдумал это. Теперь он знал достаточно, чтобы понять, что хотел сказать этот человек. В этот момент Космический Волк ясно осознал, насколько он изменился за последние несколько лет. Неграмотный варвар, выросший на острове посреди океана Фенриса, ничего бы не понял, даже если бы умел говорить на языке этого человека.

— Ну, ты все же внес свой вклад в сражение, — сказал он, чтобы подбодрить Яна.

— Здесь битв было предостаточно.

— Расскажи мне о них. — Рагнар хотел расспросить о Сергии и в то же время получить представление о самом Трейноре и о ценности его слов, поэтому продвигался к своей цели постепенно.

— Даже в мирные времена всегда есть трения между верховными промышленными кланами. Торговые распри, нарушение границ, споры по поводу транзитных пошлин, взимаемых с купеческих караванов, все это — обычное дело.

«Для тебя — возможно», — подумал Рагнар. Для него самого все это звучало достаточно странно. Он опустил голову и задумался. А может, и нет. Там, где есть нехватка ресурсов, люди всегда сражаются. Он хорошо понимал это: даже на Фенрисе шли сражения за острова и районы моря, богатые рыбой. И здесь, на Гарме, то же самое, только в других масштабах.

— На Гарме есть разбойники, оккультисты и мутанты. За те два года, что я служу в милиции, мы постоянно охотились за ними. Иногда трудно было понять, где кончаются простые грабежи и начинается политика. Иногда бандитов финансировали конкурирующие фабрики или даже недовольные структуры внутри нашей собственной, но стоит только попытаться доказать это…

Рагнар понял, что Трейнору необходимо выговориться. Он слишком долго держал это в себе и не мог поделиться сомнениями со своими солдатами, а теперь у него был слушатель, которого он считал по крайней мере равным себе. У него словно гора упала с плеч. Рагнар кивнул и позволил ему продолжать. По манере разговора и поведению Рагнар узнавал больше, чем можно было понять, опираясь на отчеты технопредсказателей, какими бы подробными они ни были.

— Иногда картели, различные лиги воевали, не сумев уладить свои разногласия миром. Я сражался в одной из таких войн. Я видел, как люди погибали тысячами. Я думал, что это обычная торговая война. Я и представления не имел. Я и представить себе не мог, что…

— Продолжай.

— Между заводами всегда были трения. Всегда. Иногда даже требовалось вмешательство вашего Ордена. Я изучал все это, я знаю… Это все Сергий и его приспешники, они всегда втайне мутили воду, на словах проповедуя мир и преданность… Когда все это началось, я думал, что все будет как обычно. Я ошибся. Не думаю, что кто-нибудь мог быть готов к такой жестокости.

Пока что Рагнар не увидел ничего, чтобы можно было сравнить с жестокостью тех кампаний, которые он прошел за свою карьеру, но для этого юноши, очевидно, происходящее было чем-то немыслимым.

— Все началось с торговой ссоры между этими негодяями из Бронзового Шлема и Янтарного Щита. Были втянуты два больших местных картеля. Лига Белого Медведя на стороне Бронзового Шлема, Кулак Гарма на стороне Янтарного Щита. Потом они обратились за помощью к союзникам, и все готовились к войне. Именно тогда до нас впервые дошли эти слухи.

— Слухи?

— О человеческих жертвоприношениях. Демонопоклонниках. Людоедстве. Обе воюющие стороны обвиняли друг друга. Никто не знал, кому верить. Затем все стало еще хуже. Массовые убийства торговцев, рейды во внешние коммуны. Находили людей с вырванными сердцами, с лицами, перекошенными от ужаса. Тогдашний губернатор, Кориолан, послал своих людей на разведку. Они исчезли. Тогда он объявил, что вызвал Священную Инквизицию, и вскоре после этого его убили. И вот тогда-то и начались настоящие проблемы.

— Настоящие проблемы?

— Отец Сергий начал проповедовать о грядущем конце света и скором пришествии Хаоса. Сначала он просто призывал людей успокоить души свои, ибо конец близко. Я слышал его проповеди по радио: они вселяли ужас. В его голосе есть что-то такое, что заставляет верить ему, рассеивает все сомнения. Он обладает невероятной харизмой. И посреди всей этой анархии его культ обрел власть. Проповедники Сергия были повсюду, помогая раненым, бедным и больным. Сначала все думали, что это лишь небольшое отклонение от Имперского культа, — да таких мелких ересей сотни, их всегда терпели…

— Но?

— Но мы ошибались. Словам Сергия поверило столько народу, что ты не можешь себе представить. Все поверили, что грядет последняя битва. Скоро придут Волки, во главе с Руссом, и Судный день настанет. Русс не с вами, нет?

Рагнар засмеялся и покачал головой, но потом внимательнее всмотрелся в Трейнора. Очевидно, Сергий произвел на него неизгладимое впечатление. Жрец на самом деле был выдающимся проповедником. Но Рагнар хотел узнать больше.

— Нет, примарх еще не вернулся, — сказал он.

— Но Волки же здесь! — Теперь Грейнор говорил очень взволнованно.

— Мы пришли, чтобы освободить наше Святилище и помочь народу Гарма. Не надо быть великим предсказателем, чтобы понять, что мы поступим именно так.

Эти слова, похоже, успокоили Трейнора. Его облегченный вздох был еще одним свидетельством силы убеждения еретика Сергия, которому офицер не хотел верить, но… Возможно, здесь была замешана магия. Или же в атмосфере массовой истерии, в которую погрузился Гарм, трудно было поддерживать здравомыслие.

— Потом последователи Сергия запели иначе. Мало-помалу смысл их проповедей менялся. Вскоре весь он свелся к неизбежности победы Хаоса. Отсюда следовало, что нелепо противостоять Хаосу, это просто самоубийство. И единственный способ спасения — примкнуть к победителю. Но люди верили Сергию. Эта сила в его голосе… В нем была такая искренность, страсть и вера. Он завораживал. Даже если твоя вера в Императора была сильна, она как-то подавлялась.

— Возможно, это магия, черная магия.

— Да, может быть. Сторонники Сергия уже не помогали бедным, а сражались со своими противниками, и казалось, что их невозможно одолеть. Говорили, что пули им не страшны, что их плащи превращаются в щиты и что их раны практически сразу заживают. Если бы я сам этого не видел, я не поверил бы…

— Расскажи поподробнее, — попросил Рагнар. — Ты сказал, что база Сергия находилась в твоей родной промышленной зоне.

— Да, много дней. Думаю, он и сейчас там.

— А это не просто еще одна сплетня?

— Нет, я видел его собственными глазами.

Рагнар затаил дыхание. Возможно, Копье ближе, чем они могли надеяться.

— Когда? — спросил он ровным спокойным голосом с ноткой недоверия.

— Лорд Коруна созвал все верноподданные силы, чтобы выдворить еретиков из Железного Клыка, почти десять тысяч человек, все — верные слуги Императора. И мы бы победили, если бы не Сергий. Мы прижали их к дверям храма. С еретиками было практически покончено, но тут появился Сергий и его охрана… И эти существа, которых они с собой привели.

— Что еще за существа?

— Демоны, монстры, мутанты из преисподней, их были тысячи! Они обладали магией, их нельзя было остановить. Я лично выстрелил в Сергия, но какое-то черное заклинание отразило лазерный луч, равно как и все выпущенные в него снаряды. Сергий собственноручно убил лорда Коруну в рукопашном бою. И тогда мы обратились в бегство. Никто не хотел сражаться с неуязвимым чудовищем.

— А потом?

— Еретики преследовали нас. Мы пытались обороняться, но это было безнадежно. На месте каждого убитого еретика появлялись два новых. И они смеялись над нами, даже когда умирали. Один из пленных плюнул мне в лицо и сказал, что скоро мы все пожалеем, что приняли не ту сторону. Что Сергий совершит какой-то ритуал, и на Гарм опустится Хаос, и все его сторонники станут бессмертными. И тогда…

Рагнар почувствовал стыд Трейнора.

— И тогда ты убил его? — спросил он мягко.

— Да, я убил пленного, безоружного. Это было бесчестно.

— Ты правильно сделал. Это был еретик. Ему суждено было умереть.

— Хотел бы я поверить в это. Он считал, что ему суждено жить вечно. Да хранит нас Император, а что, если он был прав?

— Он был не прав.

Трейнор с сомнением посмотрел на Рагнара и сказал:

— Потом мы сражались, переходя из цеха в цех, пока в конце концов нам не удалось добраться до старой транзитной станции и выбраться сюда. Мы встретили несколько патрулей, но я не думаю, что они последовали за нами.

— Ты сможешь провести нас обратно?

— Да, я работал в этих туннелях годами — следил за их состоянием. Там есть сотни служебных ходов: для транзита и для ремонта на геотермических путях. У меня тут карты есть в сумке. Мы по ним выбирались.

— Хорошо, нам они пригодятся.

Трейнор не выглядел очень обрадованным перспективой вернуться туда, откуда он с таким трудом выбрался. Оба замолчали. Рагнар решил, что ему следует проводить этого человека в Святилище. Рунные Жрецы захотят поговорить с ним и проверить его рассудок, чтобы понять, правду ли он сказал. О Русс, хоть бы это была правда! Неожиданно ожил вокс:

«Говорит Свен, ваше превосходительство. Кажется, у нас проблемы».

18

Рагнар лег на живот рядом со Свеном. Выглянув из-за края воронки, он понял, что обеспокоило его боевого брата. Судя по всему, к ним приближалось несколько сотен воинов в сопровождении огромных псов, мутировавших до невероятных размеров, с острыми клыками и длинными, худыми туловищами. Собаки шли, уткнув носы в землю, явно кого-то преследуя.

— Мы находимся как раз по ветру, — сказал Свен. — Понюхай.

Рагнар уже так и сделал. У него чувства были развиты сильнее, чем у Свена. И от собак, и от их хозяев истекало ужасное зловоние, которое выходило за рамки обычного для этой планеты промышленного загрязнения.

Рагнару был знаком этот запах, он встречался ему много раз в других местах.

— Хаос, — сказал он.

— Ничего-то ты не пропустишь, — сказал Свен. — Они вроде бы вышли из вон той большой дыры, ведущей в подземные туннели.

— Может быть, они ищут не наших приятелей.

— Ага, а я бы лучше выпил молока вместо пива, — сказал Свен. По его физиономии было понятно, насколько бредовым он считает предположение Рагнара. — Именно оттуда пришли наши приятели из милиции. У меня лично нет и тени сомнения. И что нам делать? — спросил Свен. — Их слишком много даже для меня, чтобы надеяться на победу.

— Вполне реалистичная оценка ситуации, — сказал Рагнар сухо.

— Проклятье, к чему столько сарказма?

— Думаю, пришло время вызвать «Громовой Ястреб», — сказал Рагнар, — а может быть, и не один.

Свен кивнул. В этом положении даже ему нравилась перспектива смыться отсюда побыстрее на вертолетах или под их прикрытием. Рагнар вышел на закрытую волну:

— Говорит отряд Рагнара, вызываю Фенрис Кастра. Позиция альфа-двенадцать-гамма-два. Прошу огневой поддержки «Громовых Ястребов». Враг приближается. Со мной несколько местных, располагающих важной информацией. Слава Императору.

Прошло всего несколько секунд, и он соединился с командным пунктом роты. На том конце связи знали, что ни один Космический Волк не пошлет подобный запрос без веских на то оснований.

— Фенрис Кастра слушает. Говорит брат Гундар. «Громовой Ястреб» в пути. Оставайтесь на позиции. Активируйте маячки. Слава Руссу.

— Говорит Рагнар. Вас понял, конец связи. — Он переключился на волну отряда. — Говорит Рагнар. Отряду приготовиться к эвакуации на «Громовом Ястребе». Включить маячки.

В визоре шлема загорелись иконки, показывающие, что бойцы его взвода активировали маячки. Теперь «Громовой Ястреб» сможет их засечь.

— Свен, приведи сюда гармитов, с оружием наготове. Возможно, нам придется выбираться с боем, и я хочу, чтобы каждое ружье было направлено на этих мутантов.

Комментариев от Свена не последовало. Всю его насмешливость как рукой сняло. Он пошел исполнять приказ. Рагнар навел фокусировку.

В голубоватом свете древних оптических линз он теперь смог различить преследователей. Они были одеты почти как Трейнор и его люди, но выглядели бодрее и были лучше экипированы.

На предводителях были богато украшенные металлические маски в виде слегка искаженных человеческих лиц. На месте рта виднелись сетки, свидетельствующие о наличии системы фильтрации. Рагнар уже видел такие маски на последователях Сергия. Люди, которыми командовали эти оккультисты, шли без масок. Их лица были покрыты пятнами, похожими на лишаи или проявления еще какой-нибудь отвратительной кожной болезни. Рагнар и раньше видел подобное на лицах последователей Хаоса — это характерно для первых стадий мутации. На собаках тоже проявлялись признаки изменений.

Рагнар заметил, что животные не очень-то напоминали собак, живших на его родине: здешние были больше похожи на гигантских крыс. Хвосты у них были голые, а морды — как у грызунов. Сквозь их плешивую шерсть проступали отвратительные волдыри и мокнущие язвы. Несмотря на все это, они выглядели сильными и голодными.

Было ясно, что они идут по следу Трейнора и его отряда, прямиком к воронке, из которой наблюдал Рагнар. Мутанты были хорошо вооружены, и их было гораздо больше, чем хотелось бы Рагнару. Он взглянул через плечо и посмотрел в сторону Святилища, гадая, сколько времени потребуется «Громовому Ястребу» на перелет. Он надеялся, что не слишком много.

По топоту и запаху Рагнар понял, что Трейнор и его отряд заняли позицию рядом с ним. Некоторые вскинули лазганы. Двое выкатили на рубеж тяжелое автоматическое орудие. Оно было изрядно потрепано и давно не чищено. Рагнар понадеялся, что стреляет оно лучше, чем выглядит. Такое орудие способно причинить огромный ущерб большой группе людей, наступающих по сравнительно ровной местности. Если сработает.

Рагнар посмотрел на Трейнора:

— Прикажи своим людям не стрелять, пока еретики не подойдут поближе. Так мы сможем убить больше.

Трейнор кивнул и отдал соответствующее распоряжение. Рагнар уже производил вычисления. Было не похоже, что «Громовой Ястреб» успеет вовремя. Если так, выход один — убить столько еретиков, сколько будет возможно. Позиция, занятая ими, была неплоха. Они находились на возвышении и обладали тяжелым орудием. Отвал воронки служил естественным бруствером. Проблема заключалась в том, что их было мало, а врагов много. Рагнар располагал только своим маленьким отрядом, а у Трейнора было максимум два десятка людей.

Численный перевес еретиков составлял примерно десять к одному, к тому же у противника тоже были тяжелые орудия. Нельзя сбрасывать со счетов и то, что они обладали той зловещей силой, которой Хаос наделял своих последователей. Рагнар видел кое-что из их фокусов в действии и знал, что нужно быть готовыми ко всему.

Когда эти мысли проносились у него в голове, переменился ветер. Собаки-мутанты уловили их запах и стали издавать странные пронзительные звуки. Один из предводителей в маске остановился и начал отдавать распоряжения. Еретики разделились, намереваясь взять воронку в кольцо. Рагнар тяжело вздохнул. Вряд ли он мог что-либо с этим поделать. У него было достаточно людей для обороны небольшого участка. Все, что им оставалось, так это сидеть и ждать «Громового Ястреба» — если он, конечно, прилетит.

Нет. Должен быть еще какой-нибудь выход. В конце концов, он мог выставить людей для наблюдения за флангами, чтобы те в случае чего подняли тревогу. Взглянув в сторону, он увидел, что Свен и Аэнар именно так и поступили.

— Стрибьорн и Торвальд, будьте начеку и смотрите за тем, чтобы никто не напал на нас сзади.

— Есть, — ответили оба Волка практически одновременно.

Теперь еретики медленно поднимались по склону. Они двигались осторожно, не пренебрегая никакими укрытиями. Но в их действиях было что-то еще. Они явно были чем-то обеспокоены, и то и дело кто-нибудь из них со страхом смотрел на небо. Неужели они тоже ждали «Громового Ястреба»? Смогли ли они расшифровать код командной волны?

Нет. Рагнар увидел, что Трейнор и его люди делают то же самое при передвижении. Через секунду он понял, в чем дело. Они просто нервничали, находясь на открытом пространстве ночью. Для людей, почти всю жизнь проведших в стенах огромных промышленных комплексов и покидавших их только на бронированных машинах, передвижение по открытой равнине должно быть чем-то особенным и непривычным. Все, к чему человек не привык, часто вызывает нервозность. Рагнар вышел на связь с Орденом и заговорил снова:

— Говорит Рагнар. Вызываю Фенрис Кастра. Вы можете мне сообщить, когда прибудет «Громовой Ястреб»?

— Говорит Фенрис Кастра. Ожидаемое время прибытия две минуты тридцать секунд.

Рагнар перевел дыхание и установил таймер в визоре шлема. «Времени достаточно, — подумал он, — если еретики будут подкрадываться так же медленно». Конечно, даже когда прибудет шаттл, проблемы останутся. Рагнар не мог себе представить, что еретики позволят им взойти на борт и улететь без боя.

Он повернулся к Трейнору:

— Когда прибудет «Громовой Ястреб», я хочу, чтобы ты и твои люди поднимались на борт первыми. Мы вас прикроем.

Офицер кивнул и отошел передать приказ своим людям. Внешне они немного успокоились, но в их запахе напряжение ощущалось все сильнее. Рагнар произнес в вокс:

— Братья, будьте готовы прикрыть милицию, когда прилетит «Громовой Ястреб». Сначала садятся они. Свен, после твоих фокусов в Святилище я хочу, чтобы ты занял позицию за этим тяжелым орудием. Когда люди Трейнора залезут в «Громовой Ястреб», ты прикроешь Когтей. Шаттл будет здесь через две минуты.

— Вас понял, черт возьми. Слава, черт возьми, Руссу! — ответил Свен.

Кровавые Когти по очереди подтвердили получение приказа.

Позади Рагнар услышал рев мощных двигателей. Он узнал этот звук — «Громовой Ястреб» на всех парах мчался к ним. Рагнар оглянулся, но ничего не увидел. Ничего странного, шаттл летит низко, с выключенными огнями, используя все возможные укрытия.

Он был не единственным, кто услышал этот звук. Еретики застыли в замешательстве. Рагнар попытался представить себя на месте вражеского командира. Интересно, о чем думал человек в железной маске?

Возможно, он догадался, что это какой-то летательный аппарат, и, судя по всему, не дружеский.

«Что бы я сделал? — спросил себя Рагнар. — Если бы задача была не очень важной, я бы приказал своим людям отойти в укрытие и выждать».

Видимо, именно так и решил еретик. Он что-то прокричал своим людям, и они залегли за массивными валунами, используя их как укрытие. Рагнар заметил, что некоторые из них взяли на изготовку пушки и ракетные пусковые установки. Было маловероятно, что автоматические пушки способны повредить «Громовой Ястреб», принимая во внимание броню шаттла, но ракета, без сомнения, могла бы сбить шаттл.

— Отряд Рагнара, прием. Говорит «Громовой Ястреб». Мы движемся к вам. Прибытие через одну минуту. Слава Руссу.

Рагнар быстро принял решение:

— Мы в большом кратере. У еретиков есть тяжелые орудия. Возьмите нас на борт в центре воронки. Цель у пятого маячка. Слава Императору.

— Вас понял. Слава Руссу.

— Всем, кроме Аэнара, выключить маячки. Аэнар, возвращайся в центр воронки.

Кровавые Когти отреагировали немедленно. Рагнар прокричал:

— Трейнор, бери свою роту и иди с ней к центру кратера. Мои братья прикроют вас!

Трейнор выглядел обескураженным. Вне всякого сомнения, он пытался понять, о какой роте говорит Волк. Рагнар не стал ему объяснять, что это громкое заявление было сделано в расчете на то, что услышат враги.

— Двигай!

Трейнор рванул вслед за Аэнаром, его люди последовали примеру своего командира. В результате их отступления с края воронки посыпались камни.

— Свен, займись их пушкой! — сказал Рагнар. Рев «Громового Ястреба» стал громче. Теперь шаттл был почти у них над головами. Оглянувшись, Рагнар различил лишь черную тень, повисшую в небе. Челнок пролетел над дальним краем воронки, зажег посадочные огни и тем самым выдал свою позицию.

Огненно-красный след в воздухе стал свидетельством того, что еретики запустили ракету. Рагнар молил Императора в надежде, что у стрелявшего не было достаточно времени, чтобы хорошенько прицелиться. Это был не самый подходящий момент для потери шаттла. Рагнар занял позицию рядом со Свеном.

— Сними ракетчика сейчас же! — закричал он, указывая на тяжелое орудие неприятеля.

Свен злобно ощерился и нажал на гашетку. Ночь пронзил трассирующий луч. Небо озарилось огнем взрыва. Рагнар рискнул оглянуться. «Громовой Ястреб» все еще был на месте. Он опустился ниже края воронки, и ракета рассекла воздух над ним. Но шаттл потерял равновесие из-за ударной волны и камнем стал падать на землю. Рагнар заскрежетал зубами от досады. Сквозь прозрачный фонарь кабины он видел, как пилот борется с управлением. В последний момент ему удалось запустить маневровые двигатели и шаттл выровнялся над самой поверхностью.

Свей продолжал отстреливаться, выкрикивая проклятия в адрес почитателей Хаоса. В какой-то миг казалось, что он сможет в одиночку сдержать натиск неприятеля, но потом трассирующие следы осветили ночь, и края воронки начали осыпаться под градом вражеского огня. Рагнар оттащил Свена от пушки, схватив за плечо.

— Уходим! — сказал он по воксу, но достаточно громко, чтобы Свен мог его расслышать и так. — «Громовой Ястреб» ждет.

Волки подтвердили полученные приказы. Свен взглянул на Рагнара и зарычал. В его глазах светилось лишь сумасшедшее желание сражаться. Его рот был приоткрыт, а на клыках блестела слюна. Он не хотел уходить, он хотел остаться и бороться. Рагнар мог понять друга, в глубине души он хотел того же. Не существовало большей радости, чем радость битвы. Внезапно, когда он подумал об этом, его ноздри уловили странный запах, похожий на запах чеснока и кислого молока. Рагнар ощутил покалывание на коже, а волосы на загривке встали дыбом.

— Колдовство, — сказал он, гадая, какое еще зло еретики собирались наслать на них.

Ему не пришлось долго ждать. Мерзкий запах усилился. Теперь воняло тухлым мясом. В мозгу возникла непрошеная картина: тысячи личинок пожирают его мертвую плоть. Образ был настолько натуралистичен, что мог быть результатом лишь черной магии. Блеск в глазах Свена исчез и сменился волнением.

— Пора идти, — сказал Рагнар, и оба повернулись и побежали к приземлившемуся шаттлу. На полпути туда Рагнар рискнул бросить взгляд назад. Над краем воронки возникли струйки необычно светящейся дымки, напоминающей щупальца огромного кальмара. Секунду спустя за ними последовали яркие желто-зеленые облака удушающего газа, вызывающего мучительные спазмы в желудке.

— С тем же успехом они могли бы использовать обычную дымовую завесу, — пробурчал Свен. — Эти ублюдки просто выпендриваются, черт бы их побрал.

Рагнар не разделял его уверенности. Без сомнения, странный туман скрыл бы из виду любые передвижения еретиков, но наверняка имелась и другая цель. Рагнару совершенно не нравилась перспектива оказаться в этом тумане.

— Ну, одно мы теперь знаем точно, — сказал он. — Трейнор не лгал, когда рассказывал про ритуалы Хаоса.

Свен посмотрел на него так, как будто Рагнар сморозил какую-то особенную глупость. Он что-то хотел сказать по этому поводу, но тут дымка забурлила и устремилась к ним, одно толстое щупальце поползло вперед быстрее, чем могли бежать Космические Волки. Оно было похоже на конечность какого-то ужасного морского чудовища. Рагнар засек местоположение «Громового Ястреба» и помчался к нему. Туман накрыл его с головой.

Ощущение было такое, как будто он нырнул в грязную реку. Видимость мгновенно ухудшилась. Смутно различима была лишь фигура Свена, бегущего рядом. Рагнар почувствовал жжение в легких и жалящую боль в глазах. В воздухе присутствовал какой-то яд. У Рагнара закружилась голова, когда его организм начал адаптироваться к присутствию токсинов. Не раздумывая долго, Волк быстро загерметизировал силовые доспехи.

Он тут же ощутил что-то вроде сенсорного голодания. Теперь он совершенно не ощущал запахов и гораздо хуже слышал. Для Космического Волка это было равносильно тому, как если бы он оглох и ослеп. Он уже давно привык полагаться на свои обостренные слух, обоняние и зрение. Теперь его возможности в этом плане были не больше, чем у Трейнора и его людей. Рагнар быстро отдал распоряжения по вокс-линку, предупреждая своих братьев о ядовитом тумане. Он надеялся, что они тоже заметили неладное, но рассчитывать на это было нельзя.

Заливались лаем гончие, царапали когтями плас-крит. Рагнар оглянулся и заметил продолговатый силуэт, скачками приближающийся к нему. Что бы это ни было, твари не представляло никаких трудностей выследить Рагнара в темноте. Волк поднял пистолет, но тут снаряд, выпущенный из тяжелого орудия, разорвал зверя пополам. Предсмертный вой потонул в надсадном реве гончих. Даже шлем не заглушал эти звуки. Напротив, казалось, они стали громче. Возможно, это было просто еще одно действие тумана.

Свен поднялся с колена и снова поравнялся с Рагнаром.

— Ты хорошо обращаешься с этими штуковинами, — сказал Рагнар.

— У меня было много практики. Если так пойдет дальше, я стану Длинным Клыком быстрее, чем Серым Охотником.

В тумане проступили очертания «Громового Ястреба». Рагнар запрыгнул на скат и огляделся. Плохи дела. Многие из людей Трейнора не добрались до шаттла. Выжившие кашляли и харкали кровью или зеленоватой слизью. Большинство Волков в шлемах стояли в проеме шлюза с оружием наготове, чтобы уничтожить любого монстра, который появится из тумана. «Громовой Ястреб» задрожал, собираясь взмыть в небо. Словно в ответ на рев его двигателей раздались винтовочные выстрелы.

— Свен, залезай! — закричал Рагнар, увидев, что его боевой брат снова опустился на одно колено в нескольких шагах от трапа, стреляя в туман из тяжелого орудия.

Работающие, двигатели шаттла разогнали дымку, и Рагнар увидел, как псы окружают Свена со всех сторон.

Кровавый Коготь нажал на гашетку, и в этот момент что-то выпрыгнуло из темноты и могучие челюсти сомкнулись на горле Свена.

19

Клыки громадного зверя вонзились в пластинчатый обруч, защищающий шею Свена. Волк ударил тварь прикладом. Череп монстра раскололся, обдав Кровавого Когтя мозгами, но зверь не ослабил хватки. Рагнар спрыгнул с трапа, включив цепной меч, и нанес удар. Лезвие разрубило грудь животного, разбросав повсюду его внутренности.

— Я же приказал тебе лезть на борт! — рявкнул Рагнар на Свена.

Свен поднялся:

— У пса были свои соображения на этот счет.

— Не собаке это решать.

— Верно, — согласился Свен.

Вдруг его глаза расширились, и он опять вскинул пушку. Но на этот раз орудие издало какой-то невразумительный звук и замолчало, похоже, навсегда.

— Чертово барахло! — выругался Свен. Рагнар проследил за его взглядом и увидел, что к ним несется еще несколько гигантских псов.

В тумане их длинные поджарые тела были похожи на тени.

Свен запрыгнул на трап, когда «Громовой Ястреб» начал уже подниматься в небо. Корабль двигался как-то… неуверенно. «Что-то не так», — подумал Рагнар. Шаттл, похоже, получил повреждения. Или это какая-то уловка?

Рагнар вцепился в поручень левой рукой и тут ощутил, как что-то тяжелое повисло на его ноге.

Одна из адских гончих запрыгнула на трап и впилась в керамитовый сапог. Другие пытались сделать то же самое, но уже не могли достать до ската. «Громовой Ястреб» медленно, но набирал высоту. С этим нужно что-то делать, решил Рагнар. Хотя сначала следовало разобраться с более неотложными делами.

Он ударил свободной ногой гончую в ребра. Послышался неприятный хруст, и собака сорвалась вниз. Рагнар подтянулся на одной руке и втащил себя в шаттл через открытый люк. Когда он оказался внутри, Свен уже вооружился автоматической винтовкой и высунулся наружу, стреляя по собакам. Рагнар сразу же связался с пилотом:

— «Громовой Ястреб», прием. Все на борту. Пора трогаться. Слава Руссу.

— Вас понял. Да здравствует Император! «Громовой Ястреб» резко набрал скорость, из-за чего Рагнара швырнуло обратно к люку и он чуть не сшиб Свена, который стоял широко расставив ноги и продолжал отстреливаться. Туман внизу бушевал, словно штормовое море. Теперь облако заполнило воронку и неестественно возвышалось над краями, оторвавшись от земли. Это было неопровержимым доказательством того, что в дело замешано колдовство.

— Отойди от люка, Свен! — приказал Рагнар. Кровавый Коготь подчинился, и Рагнар надавил на рычаг — створки люка сомкнулись. Волк оглядел отсек:

— Потери есть?

Кровавые Когти доложили об отсутствии потерь. Бойцам милиции повезло меньше. Многие пытались унять кровь, и почти всех рвало. Рагнар тоже чувствовал себя не лучшим образом. Его подташнивало, и голова слегка кружилась. Свен также не выглядел совсем здоровым. Его лицо побледнело, и на лбу выступил пот. Чтобы оказать такое действие на Космического Волка, отрава действительно должна быть особенной.

Рагнар подошел к ребятам из милиции. Трейнор и несколько его приближенных выглядели получше остальных. Их фильтрующие маски были другого типа и, похоже, лучшего качества, чем у рядовых бойцов.

— Вы раньше встречались с чем-то подобным? — спросил Рагнар.

— Мы слышали о ядовитом тумане, — ответил Трейнор. — Я думал, что еретики используют отравляющий газ, но я никогда еще не видел, чтобы газ действовал подобным образом.

— И я тоже, — сказал Рагнар. — Это была черная магия.

— Теперь ничто из того, на что способны наши враги, меня не удивляет, — заметил Трейнор. — Их злобные выходки не знают границ. Сергий — это демон в человеческом обличье.

Ударная волна от взрыва достигла корпуса шаттла раньше, чем звук, и «Громовой Ястреб» накренился. Взрыв прогремел слишком близко для того, чтобы чувствовать себя комфортно.

Рагнар снял с пояса медицинскую аптечку. В ней содержался широкий выбор антидотов для Волков, если вдруг их имплантированные адаптеры выйдут из строя по какой-либо причине. Можно надеяться, что они помогут и этим людям, умирающим у него на глазах.

«Громовой Ястреб» снова качнуло в сторону и вниз, и Рагнара отбросило к стене. Еще один взрыв прогремел в ночи. Корабль заскользил по ударной волне, как человек, бегущий по берегу острова, сотрясаемого подземными толчками.

— Я надеялся, что они все-таки умеют летать, черт возьми, — пожаловался Свен, когда его приложило о металлическую переборку. — Я бы и то лучше справился. Эй вы, там, в кабине! Поосторожней или я поднимусь к вам и покажу, как это, черт возьми, делается!

— Это серьезная угроза. Всем нам, — сурово сказал Стрибьорн.

— Тогда мое проклятие действительно работает, — добавил Торвальд.

— Свен, а я и не знал, что ты умеешь управлять «Громовым Ястребом», — произнес Аэнар с детской наивностью.

Если пилоты и слышали Свена, то никак не отреагировали. Шаттл завалился на левый борт и опять резко дернулся вниз. Рагнар уцепился за скобу, пытаясь понять, подбит ли челнок, или же отказали двигатели и «Громовой Ястреб» пребывает в затяжном падении. И снова разрыв. Совсем рядом.

Рагнар выглянул в иллюминатор и увидел, что шаттл летит очень низко, почти над самой землей, огибая руины и возвышенности. «Теперь-то уж мы наверняка вышли из неконтролируемой зоны», — подумал он.

Минуты тянулись медленно, пока «Громовой Ястреб» на бреющем полете пробирался к Святилищу и большому военному лагерю, окружающему его. Наконец шаттл сбросил скорость до минимума и приземлился в центре посадочной площадки. Рагнар оглядел своих боевых братьев.

— Мы справились, — сказал он.

— А они нет, — буркнул Свен, указывая на мертвые тела нескольких ребят из милиции.

Когда Рагнар спрыгнул на землю, то увидел, что к ним направляются тяжелые транспортники. Это были «Рино» с эмблемами Имперской медицинской службы, машина со знаком Инквизиции и скоростной автомобиль из его собственного Ордена. Рагнар снял шлем и глубоко вдохнул. Его поприветствовали ночные запахи лагеря. На его доспехах, как и следовало ожидать, остался слабый осадок ядовитого тумана.

— Видимо, кто-то прослушивал наш вокс-линк, — пробормотал Свен.

Трейнор смотрел, как его раненых солдат выносят из «Громового Ястреба». Рагнар подошел к нему и хлопнул по плечу.

— Держись пока что рядом со мной, — шепнул он.

Первой подъехала машина Инквизиции. Из нее вышел высокий человек в сопровождении нескольких гвардейцев Маравийского полка. Мужчина уверенно подошел к Рагнару, а его эскорт следовал за ним, как хорошо обученные собаки. Медики выпрыгнули из «Рино», подбежали к «Громовому Ястребу» и начали обследовать раненых.

— Хорошо сработано, Космический Волк, — произнес инквизитор. — Теперь я позабочусь о пленных.

Трейнор был явно шокирован. Не на такой прием он рассчитывал. Рагнар взглянул на инквизитора. Ему сразу не понравились его заносчивость и полная уверенность, что все его приказы будут тотчас же выполнены.

— Эти люди не пленные, они наши союзники.

— Предоставь решать это компетентным органам, — сказал инквизитор.

— Это ты компетентный? — нагло осведомился Свен.

— Да, я имею в виду себя. И мой Орден. Я имею в виду представителей Империума на этой планете. И лучше вам не вставать у нас на пути.

— Это вам Император сказал? — спросил Свен, закипая.

Рагнар заметил, как рука инквизитора якобы невзначай скользнула на рукоять пистолета, лежащего в кобуре. Гвардейцы за спиной инквизитора начали нервничать.

— Кто вы? — спросил Рагнар.

— Я — инквизитор Гидеон.

— Итак, инквизитор Гидеон, я — Рагнар, Космический Волк, и эти люди со мной. Если они захотят пойти с вами, я не стану препятствовать, в противном случае они останутся со мной, пока Великий Волк не прикажет мне сделать иначе.

Гидеон повернулся к Трейнору:

— Следуйте за мной.

Трейнор вытер со лба испарину. Рагнар увидел, как трясутся его руки. Он боится, и в этом нет ничего удивительного. Инквизиция не могла похвастаться бережным обращением со своими «подопечными». Ни один человек в здравом уме не отправится в ее лапы добровольно. С другой стороны, ни один разумный человек не станет перечить инквизитору без очень веских на то оснований. Или не имея сильного союзника.

— Я пока останусь с Рагнаром. Мои люди сделают то же самое.

— Ты совершаешь ошибку, — произнес Гидеон, не давая себе труда скрыть угрозу в голосе. Рагнар услышал, как Трейнор судорожно сглотнул. Космический Волк догадывался, что Гидеон сейчас улыбается под своей маской. — Противодействие Инквизиции — это всегда ошибка.

Он многозначительно посмотрел своими холодным глазами на Рагнара.

— Угрозы по отношению к Адептус Астартес — это тоже всегда ошибка, — ответил Волк, удивляясь про себя идиотизму ситуации: ведь все они на одной стороне.

Возможно, ему следовало отправить Трейнора с Гидеоном, но ему не понравилась безапелляционность инквизитора… и что-то еще. Рагнар сам еще толком не разобрался в своих мотивах, но четко знал, что не отдаст постороннему приобретение Космических Волков без распоряжения своих командиров. Кроме того, Рагнар полагал, что ребята Трейнора владеют ценной информацией. Если эта информация поможет вернуть Копье Русса, то его боевые братья просто порвут его на сотню маленьких волчат, когда выяснится, по чьей вине сведения ушли на сторону.

Пилоты «Громового Ястреба» откинули фонарь кабины и с живейшим интересом следили за происходящим. Хотя оба они были Серыми Охотниками и старше по званию, чем Рагнар, никто из них не вступил в дискуссию, что могло означать только две вещи: либо они одобряют его позицию, либо, по каким-то только им известным причинам, позволяют ему стать посмешищем.

— Медицинский «Рино» принадлежит нам, — сказал Гидеон.

— У нас есть свои целители, — возразил Рагнар.

— Пока вы спорите, эти люди умирают, — напирал инквизитор.

— Достаточно двух человек, чтобы, черт возьми, поругаться, — философски заметил Свен.

В этот момент подоспел транспортник Космических Волков. Рагнар был удивлен, но испытал большое облегчение, увидев, что из него вылезают Берек Грохочущий Кулак и скальд Моргрим Серебряный Язык.

— Что здесь происходит?! — проревел Берек. Рагнар объяснил.

— Ты все сделал правильно, юный Рагнар, — сказал Берек. — Эти люди — наши союзники и гости нашего Ордена, и они расскажут все, что знают, Великому Волку. Если инквизитор Гидеон тоже захочет пойти с нами, он может это сделать в качестве нашего гостя. Мы, конечно же, изымаем «Рино» для транспортировки раненых.

Гидеон сурово посмотрел на Берека, но промолчал. Видимо, это очень разные вещи: отдавать команды молодому Кровавому Когтю, возглавляющему маленькую стаю, и спорить с Волчьим Лордом, да еще и со столь знаменитым. Он перевел взгляд на Рагнара, и этот взгляд не обещал ничего хорошего. Сегодня Рагнар нажил себе врага. «Тем хуже для тебя», — подумал Волк.

Берек подошел к нему и звонко хлопнул его по плечу своей металлической лапой. Кровавый Коготь едва устоял на ногах. Берек заговорил на языке Фенриса, так тихо, что только Рагнар мог расслышать его слова:

— Прекрасно сработано, парень. Не отдавай этим стервятникам ничего, что принадлежит Волкам.

Рагнар не был уверен, что Трейнору понравилось бы услышать, что он теперь кому-то принадлежит, но он оставил эти мысли при себе.

— Пошли! — рявкнул Берек, знаком давая Рагнару и его Когтям понять, что они должны проследовать за ним, когда закончат с погрузкой больных и раненых в «Рино», и направился к Святилищу.

Инквизитор Гидеон и его люди пошли следом.

* * *

Когда Рагнар выбрался из «Рино», то увидел, что новые корабли спустились с орбиты. Они были гораздо больше, чем обычные транспортные судна, и вскоре ему стало ясно почему. Бортовой шлюз одного из них был открыт, и в проеме виднелась чудовищная гуманоидная фигура Титана класса «Повелитель». Мощные орудия этой машины были уложены вдоль корпуса.

Титан выдвинулся вперед, словно огромное насекомое, покидающее кокон. Вслед за ним из корабля Адептус Титанус выехали огромные платформы с кран-балкой и ремонтными механизмами. Когда Титан двигался, земля тряслась под его невообразимой тяжестью. Его орудия пришли в боевую готовность. Огромная многоствольная пушка на правой руке повернулась, словно выискивая цель. Глядя на него, Рагнар внезапно понял, почему так много людей склонны обожествлять машины. Титан мог быть живым воплощением самого Омниссии, Бога-Машины. Возможно, так оно и есть.

Трейнора и тех из его людей, кто мог передвигаться, сопроводили от «Рино» к огромному шатру из стальных щитов, предназначенному для паломников Святилища. Инквизитор Гидеон шел за ними по пятам, как будто опасаясь, что его добыча ускользнет. Сервиторы увезли раненых в медицинский отсек на каталках.

Когда разношерстная процессия приблизилась к воротам Святилища, двое Рунных Жрецов выступили навстречу. Они преградили путь Трейнору и его людям двумя длинными резными посохами. В следующую секунду Рагнар ощутил присутствие магии, когда жрецы применили свои необычные таланты для сканирования мозга вновь прибывших. Такой процедуре подвергались все приглашенные на аудиенцию к Великому Волку, за исключением собственно Космических Волков.

— Можете войти! — объявил Рунный Жрец, переключив свое внимание на Гидеона и его людей. Инквизитор подвергся той же проверке, что и Трейнор, хотя и с меньшей учтивостью. Увидев это, Берек злорадно ощерился.

Внутри Святилища стоял негромкий гул голосов. Здесь были не только Волки, но и комиссары, офицеры Имперской Гвардии и Флота и даже несколько человек в униформе Адептус Титанус. Святилище стало ставкой командования всех Имперских сил. Люди здесь передвигались целенаправленно и с тем возбуждением и нервозностью, которые характерны для находящихся в зоне военных действий.

Через несколько минут Берек и его сопровождающие достигли зала, где их ожидал Логан Грим-нар и его свита. Великий Волк сидел, развалившись на своем плавающем троне, взирая на всех собравшихся, как сюзерен смотрит на вассалов. По обеим сторонам трона стояли жрецы; Волчьи Гвардейцы были готовы в любой момент броситься на защиту повелителя. По такому случаю они были одеты в громоздкие терминаторские доспехи.

Когда Берек и остальные вышли вперед, собравшиеся расступились и расчистили им путь. Какие бы высокие посты они ни занимали, все отступили, чтобы пропустить Волчьего Лорда и его эскорт. Через несколько сотен шагов они приблизились к подножию помоста, над которым парил Логан Гримнар.

Когда Рагнар подошел поближе, то смог разглядеть Волчьих Гвардейцев, стоящих возле трона. Это были действительно крутые ребята. А кроме них возле трона возвышался некто в униформе Принцепса Максимуса Адептус Титанус. Он, похоже, больше был машиной, чем человеком. Как минимум половина его тела была из металла. Левую часть лица закрывала железная маска, а из левого рукава высовывалась длинная бионическая рука. Левая штанина, отрезанная ниже колена, обнажала механическую ногу, заканчивающуюся массивной когтистой лапой.

— Лотар Железное Сердце, — прошептал Моргрим, стоящий рядом. — Да, целая половина его тела посвящена Богу-Машине. У этого человека нет сердца, только бионический насос.

Рагнар где-то уже слышал это имя. Ранее Железное Сердце и его Титаны несколько раз сражались бок о бок с Волками, что неудивительно: промышленный мир Салонус располагался недалеко от Гарма и у Титанов были склады на этой планете. Лотар заработал свою репутацию в жгучих пустынях Талларна. Говорили, что он убил трех гигантских орков гаргантов. Эта битва стоила ему большей части его человеческой сущности.

Над постаментом в воздухе мерцало огромное лицо имперского генерала Бальтуса Траска — его Рагнар уже видел раньше. Он командовал своими войсками с орбитального флагмана и не смог лично присутствовать, однако давал о себе знать при помощи комм-линка. Несколько менее значительных командиров среднего звена присутствовали «живьем». Никто из них не излучал и половины той властности, что проистекала от изображения Траска.

До сих пор Рагнар не понимал, насколько большое значение командование придает этим пленным. Он ожидал, что их допросят с глазу на глаз, Ранек или какой-нибудь Рунный Жрец. Теперь все взоры, и высшего командования, и нижестоящих офицеров, были направлены на них. Здесь присутствовали и несколько Волчьих Лордов. Рагнар даже не сомневался, что те из них, кто не присутствовал лично, прислали сюда своих представителей.

— Итак, Берек, — промолвил Логан Гримнар, — похоже, что твой воспитанник хорошо себя проявил. Давайте послушаем историю гармита.

20

С борта «Громового Ястреба» Рагнар осматривал огромную группировку войск. Впервые в своей жизни он видел Имперскую армию на марше, готовую к бою. Это зрелище завораживало. Войска заполняли почти всю равнину перед Святилищем. Десятки Титанов «Повелителей» возвышались подобно башням. Но по сравнению с единственным Титаном класса «Император» даже они казались маленькими. Он отбрасывал длинную тень, которая накрывала почти половину армии. Поджарые волкоподобные Титаны класса «Пес войны» быстро передвигались на флангах, занимая передовую позицию.

«Громовой Ястреб» летел на малой высоте, кружа над Имперской армией, позволяя Рагнару хорошо рассмотреть то, что творилось внизу. Звено бомбардировщиков «Мародеров» пролетело мимо и скрылось в грязных облаках. Несмотря на свой небольшой размер, они выглядели чрезвычайно опасными и смертоносными.

И вот уже орудия огромного «Громовержца» открыли огонь по вражеским позициям, посылая снаряды невероятной разрушительной силы в стены далекого завода, которого даже не было видно сквозь снежную завесу. Согласно прогнозу погоды, снегопад скоро должен прекратиться. Рагнар надеялся на это. Здешняя погода была, как говорится, палкой о двух концах. Она может затормозить продвижение техники, за исключением самых больших танков и Титанов, и в то же время поможет прикрыть их наступление. Это был не самый хороший день для проникновения в цитадель Сергия, однако на лучшее в это время года рассчитывать было трудно. Кроме того, руны говорили, что осталось мало времени и, что бы ни замышлял главарь еретиков, он скоро это осуществит.

Большинство пехотинцев передвигались на «Рино» и были готовы вступить в бой. Хотя Имперским Гвардейцам недоставало навыков и сверхчеловеческой свирепости Космических Волков, они с лихвой компенсировали это количеством. На равнине собралось несколько десятков тысяч человек, готовых сражаться во имя Императора. Рагнар увидел танки модели «Гибельный Клинок», — настолько большие, что даже Титаны не могли сделать их присутствие незаметным, — а также «Призрачные Мечи», готовые вступить в бой с танками противника. Пока что войска не встретили и намека на сопротивление. Сегодня они должны атаковать фабрику-крепость, проникнуть в нее, очистить родной завод Трейнора от приспешников Хаоса и вернуть Копье Русса.

По крайней мере, таков был план.

Если штурм пройдет успешно и завод будет взят — отлично, но никто всерьез не ожидал, что это произойдет именно сегодня. Оборонительные сооружения противника слишком мощны, а еретиков — много. Истинная цель сегодняшнего предприятия заключалась в том, чтобы дать Волкам возможность проникнуть в крепость, посеять ужас среди врагов и найти Копье. Великий Волк решил, что именно так и надо сделать, выслушав рассказ Трейнора. Имперский генерал, понимая, что лучший способ расправиться с ересью — это уничтожить главаря, согласился поддержать Волков. Был подписан приказ о приведении в исполнение смертного приговора Сергию. Теперь оставалось только схватить архиеретика.

Рагнар оглядел кабину «Громового Ястреба». и остановил взгляд на сержанте Йорисе, который заменил Хакона и стал новым начальником Рагнара. Для Космического Волка он был как-то мелковат, но его руки были толще, чем у Рагнара ляжки. Говорили, что он первый силач во всей роте, и Рагнар не видел никаких причин сомневаться в этом. Йорис был почти лыс, и только на затылке еще сохранились редкие волосы. Впрочем, это компенсировалось очень длинными бакенбардами и завивающимися усами. На его щеках играл яркий румянец. Новый сержант держался в обманчиво приятной и бодрой манере. Йорис улыбнулся, обнажив чрезмерно длинные клыки.

Рагнар все еще удивлялся, когда сержант спрашивал у него совета. Оказалось, что его по-прежнему рассматривают как лидера Кровавых Когтей.

Так уж у Волков было заведено. Если кого-то назначали на определенную должность, он оставался в ней, пока не получал повышение либо не обнаруживал свою несостоятельность. Если кто-то способен быть лидером, пусть будет.

— Вот оно, — прошептал Свен, — пришел день, когда я стану Серым Охотником. Наступил, черт возьми.

— Ты так думаешь? — спросил Стрибьорн. Даже возбуждение перед битвой не смягчило угрюмого выражения его лица.

— Да, сегодня начинается новая глава в «Саге о Свене».

— «Сага о Свене Хвастливом», — сказал Рагнар. — Мне нравится.

— Тебе везет, — уныло пробурчал Торвальд. — А у меня нет никаких шансов стать Серым Охотником. Наверняка сработает мое проклятие.

— Это потому, что ты только что из чертова Руссвика, — сказал Свен.

— Давайте смотреть на вещи оптимистично, — вставил Аэнар. — Наш день придет.

— Да, когда мы будем достаточно зрелыми, чтобы стать Серыми Охотниками, — отозвался Торвальд. — Если я так долго проживу. Что маловероятно.

Над ним нависла фигура тролля.

— Не беспокойся, парень, я позабочусь о тебе.

Рагнар закрыл глаза и вознес молитву Руссу.

Что-то было не так. Чего-то не хватало. Он снова посмотрел на Йориса. Странное чувство овладело им. Рагнар в самом деле ожидал увидеть изрезанное шрамами лицо Хакона. Но этого больше никогда не будет. В чем дело? Он же сражался бок о бок и с другими сержантами, не только с Хаконом. Был еще Хенгист, с которым Рагнар проник в храм Хаоса в горах Фенриса. Или Лотар, тогда, на Экзекуторе. Сейчас вот Йорис, будут и другие…

— Выглядишь хреново, черт возьми, — сказал Свен, толкая его под ребра. — В чем дело? Скучаешь по прелестям командования?

— Вроде того.

Рагнар обдумал слова боевого брата. Было ли это частью его странного характера? Неужели ему не хватает того волнения, которое испытываешь, командуя? Первым его порывом было сказать «нет». В глубине души он был рад, что теперь кто-то другой несет ответственность за жизни его товарищей. Подумав еще немного, Рагнар понял, что все же тоскует по власти. Была какая-то пьянящая радость в том, чтобы быть лидером, отдавать приказы и требовать их исполнения, быть хозяином своей судьбы и судеб подчиненных.

«Не поэтому ли Берек назначил меня главным в патруле?» — подумал Рагнар. Чтобы дать молодому Волку почувствовать вкус командования и посмотреть на его реакцию. Была ли это проверка? Конечно, такое возможно. Ведь несмотря на свою обманчивую манеру держаться, Берек был хорошим лидером.

Рагнар посмотрел на Трейнора, довольный тем, что офицера приписали к их стае. Все выжившие бойцы милиции были распределены по ротам, принимающим участие в штурме. Их знание внутренних помещений Железного Клыка могло оказаться полезным.

Трейнор выглядел не лучшим образом. Казалось, что за одну ночь он постарел лет на десять. Рагнар решил, что виной тому были исследования Рунных Жрецов. Древние волшебники хорошенько порылись в его голове, как, впрочем, и в головах его товарищей. Они не должны были допустить, чтобы предатель завел Волков в ловушку.

Рагнар посочувствовал Трейнору, вспомнив те суровые испытания, через которые ему самому пришлось пройти, когда он оказался во власти этих ужасных старцев после того, как оказался по ту сторону Врат Моркаи. Однако Рагнар сомневался, что беседа с инквизитором Гидеоном была бы легче.

Видимо, Трейнор успению прошел тест, иначе его здесь не было бы. Одному из его людей повезло меньше. Рагнар не был уверен, что Трейнор хотел бы знать, что с ним стало. Офицер посмотрел на Рагнара испуганным страдальческим взглядом. Вряд ли ему хотелось возвращаться туда, где он провел всю свою жизнь, вместе с оккупационными войсками, чтобы сражаться со своими бывшими друзьями и соседями, которые теперь оказались по другую сторону баррикад. Судьба воина редко бывает простой.

Рагнар вспомнил долгие часы, проведенные в тронном зале Гримнара, когда имперские командующие предлагали свои планы штурма. Несколько воодушевлял тот факт, что генерал Траск, который теоретически был главнокомандующим гармитской операцией, согласился с пожеланиями Великого Волка и с его планом атаки на цитадель Хаоса. Было похоже, что мнение Волков перевешивало соображения прочих армейских чинов.

Конечно, Рагнар быстро повял, что все обстоит не совсем так, как кажется. Траск, конечно же, командир Имперской Гвардии, но ни Волки, ни Титаны не обязаны ему подчиняться. И те и другие горды и независимы и быстро дали ему это понять. Принцепс Максимус не признавал других авторитетов, кроме Великого Лорда своего Ордена, а Логан Гримнар — никого, кроме Императора. Это делало Железное Сердце и Великого Волка естественными союзниками. Рагнар подумал, что Траск согласился с ними во избежание раскола и направил свои силы, чтобы вернуть священный артефакт.

В каком-то смысле это было очень разумное решение как в политическом, так и в военном плане. Отвоевав свое сокровище, Волки скорее согласятся с дальнейшими планами генерала, а если так сделают Волки, то, скорее всего так поступит и Железное Сердце. Видимо, нужно было быть не только стратегом, но и дипломатом, чтобы возглавлять Имперскую армию. Нужно быть искусным не только в войне, но и в переговорах. Здесь было над чем задуматься.

Рагнар догадывался, что у Траска тоже были проблемы. Конечно же, некоторые из его командиров так же хотели атаковать Железный Клык, как и сам Логан Гримнар. Они, без сомнения, жаждали славы, хотели вписать свои имена в историю Империума. И, конечно же, они так же соперничали между собой, как, например, Берек и Сигрид.

Воевать на других мирах было не так просто, как на родном Фенрисе. Там дело обстояло так: местный лорд выстраивал свои войска и приказывал открыть огонь по противнику. Или, может быть, Рагнар тогда был еще слишком молод, чтобы понять всё? Может быть, во всех армиях шла неявная внутренняя борьба? Иногда Рагнару казалось, что прошло лет сто со дня битвы на родном острове, в которой он погиб и был избран.

Поблизости летели другие «Громовые Ястребы». Большинство тяжелых машин Ордена было сегодня в воздухе, что неудивительно. Это был смелый план, требующий большой мобильности, которую могли обеспечить только «Громовые Ястребы». Когда они окажутся у стен крепости, наступит время пехоты, там не будет места для скоростных автомобилей, штурмовых мотоциклов и тяжелых броневиков. Там даже не будет никакой пользы от терминаторских доспехов. Такие операции требовали свободы маневра, бесшумности и высокой точности — то есть небольших партизанских атак на основные вражеские центры связи, генераторы и склады с оружием. Смысл был в том, чтобы деморализовать и запугать врагов. Понадобится найти вход в капище Хаоса, проникнуть туда и отобрать Копье.

По правде говоря, Рагнар не был уверен, что последователей Хаоса можно было запугать. Он не мог представить, что может внушить страх человеку, который добровольно отдал свою душу Хаосу. Даже праведный гнев богоизбранных воинов Императора не в состоянии сделать это. К счастью, еретики будут в меньшинстве. И нервы обманутых дураков, решивших последовать за Сергием и его приспешниками, вряд ли были такими уж крепкими. А они до сих пор представляли собой основу вражеского войска. Во всяком случае, Рагнар надеялся на это.

Он еще раз просмотрел голографические карты, стараясь запомнить как можно больше подробностей. Все они хранились в памяти духов его силовых доспехов, однако в разгар боя эти сведения не всегда будут доступны, кроме того, доспехи иногда получают повреждения. Лучше уж держать информацию в голове. Рагнар прикрыл глаза и воспроизвел планировку Железного Клыка по памяти. Это была огромная постройка из тех, что предпочитали строить в таких промышленных мирах, как Гарм: куб с основанием километр на километр, скрепленный с землей паутиной труб и кабелей, напоминающей корневую систему огромного растения. Эти «корни» черпали энергию из плазменных недр Гарма и воду из подземных резервуаров, протягивались на многие километры в виде транзитных туннелей для грав-поездов. Трубы вились по стенам здания, словно плющ.

По четырем углам Железного Клыка высились огромные башни, похожие на копья, нацеленные в живот облакам. Они выполняли роль сторожевых вышек и дымоходов, выбрасывающих в небо черные клубы. В центре крыши располагалась усеченная пирамида размером с один из многочисленных островов в океане Фенриса. Там находились контрольные системы всего завода и жилой комплекс для высшего руководства.

Рагнар еще раз просмотрел возможные места проникновения в цитадель, отмеченные на голографической карте. Через одну из таких точек должна будет войти его стая.

Армия двигалась по заснеженной равнине. Взрывы поднимали в небо клубы дыма, пепла и снега. На поверхности Гарма царил ад.

«Громовой Ястреб» приблизился к Железному Клыку в составе звена таких же машин. Они летели так низко, что можно было разглядеть царапины на корпусах Титанов. Рагнар получил некоторое представление о размерах этих машин и был впечатлен.

— Вот это я называю оружием, черт возьми, — сказал Свен, указывая на многоствольную пушку, которой увенчана была рука Титана.

Рагнар кивнул. С момента своего избрания он не хотел быть никем другим, кроме как Волком, однако в этот момент он решил, что если бы он мог выбирать, то стал бы Принцепсом Титанов. Он попытался представить себе, каково это — управлять таким чудовищем из стали и керамита. Из всех ощущений, которые человек может испытать, это, наверное, ближе всего к тому, что можно назвать божественной властью.

— Не думаю, что ты смог бы его поднять, — сказал Торвальд мрачно.

— Не думаю, что все Волки Ордена смогут поднять его.

Сержант Йорис услышал разговор.

— Один Десантник в нужном месте сможет нанести ущерб в десять раз больший, чем эта штука.

Он говорил с уверенностью человека, на деле проверившего правоту этих слов. Рагнар тоже поверил в это.

— Да, но ведь нам, черт возьми, гораздо труднее попасть в это нужное место, — сказал Свен.

— А у меня уже нога болит, — отозвался Торвальд.

— У тебя сейчас голова заболит, если не прекратишь ныть, — ответил сержант.

Торвальд улыбнулся. «Громовой Ястреб» задрожал и затрясся, попав в воздушный поток, и быстро оставил Титанов позади.

— Они не могут лететь помедленнее? — спросил Торвальд.

— Если только хвостом вперед и кверху пузом, — сказал Свен.

Несмотря на шутливый настрой, напряжение в кабине нарастало. Судя по запаху стаи, Волки были взбудораженны и взволнованны. Аэнар закрыл глаза. Его губы беззвучно шевелились — он молился. Трейнор присоединился к нему. Стрибьорн смотрел в пустоту как человек, предчувствующий свою смерть…

Йорис прошелся по отсеку, проверяя оружие и доспехи, удостоверяясь, что Волки будут готовы к битве сразу же после десантирования. Рагнар почувствовал себя оскорбленным — сержант Хакон никогда этого не делал, по крайней мере так открыто. Он доверял им и полагал, что они сами могут о себе позаботиться. Йорис же отчетливо дал понять, что они являются просто Кровавыми Когтями, а он — ветераном. Рагнар позволил себе помечтать о том дне, когда он станет Серым Охотником и будет выше подобных мелочей.

Раздался взрыв. По левому борту поднялись клубы черного дыма. Рагнар выглянул в иллюминатор и увидел, что один из танков подбит. Он и понятия не имел, как это произошло. Экипаж выскочил из машины и разбежался в поисках укрытия. Через несколько секунд в небо взметнулся фонтан металлических обломков.

— Похоже, еретики наконец-то очнулись, — сказал Свен. — Я уж начинал думать, что они спят.

Другие «Гибельные Клинки» открыли ответный огонь, хотя Рагнар не мог понять, куда они стреляют. Какими бы мощными ни были их пушки, они едва ли могли пробить брешь в стенах крепости с такого расстояния.

— Взгляни-ка туда, — сказал Аэнар, показывая в иллюминатор правого борта. Рагнар увидел, как Титан «Повелитель» привел свое оружие в действие. Воздух наполнился громким жужжанием, когда генераторы Титана заработали на полную мощность, после чего из ствола пушки в сторону далекого здания вылетел столб энергии. Тотчас же к нему присоединились остальные Титаны. Рагнар пожалел, что он сейчас не в кабине пилотов: оттуда можно было бы различить, что делается впереди. Было бы интересно увидеть, какой эффект огромная огневая мощь Титанов возымела на врага.

Теперь начался серьезный бой. Имперская армия вела беспорядочный огонь, как, впрочем, и обороняющиеся враги. В рядах имперских войск прогремела череда взрывов, когда какой-то многозарядный ракетомет взял на мушку приближающиеся «Рино». Глядя вниз, на огненный ад, трудно было поверить, что там что-то может уцелеть, но, когда дым рассеялся, Рагнар увидел, что ни один «Рино» не пострадал.

— Черт возьми, да моя бабушка стреляла лучше, чем они, — сказал Свен. — А она была слепая.

— С моим-то везением в меня прицелится тот единственный еретик, который умеет прилично стрелять, — сказал Торвальд. — А мне никогда не везло, ну вы знаете.

— Кому не везет, так это тем, кто тебя знает, — сказал Стрибьорн.

— Мою мать прокляла ведьма из клана Медведя, когда я еще не родился. Я уже упоминал об этом раньше?

— Раз этак сто, — ответил Стрибьорн.

— А что за проклятие-то? Что ей придется терпеть самого нудного выродка на всем Фенрисе? — спросил Свен.

— Она никогда мне не рассказывала. Она просто смотрела на меня и грустно качала головой.

— Могу ее понять, — сказал Свен. — Я и сам так делаю.

— Свен, возможно, та же ведьма прокляла и твою мать, — вставил Рагнар. — Должна же быть какая-то причина, что у нее родился такой уродливый ребенок.

Прогремел еще один взрыв. В броне Титана, идущего впереди них, появилась огромная выбоина. Мимо «Громового Ястреба» пролетели осколки керамита.

— Совсем близко, — сказал Аэнар.

— Сейчас будет еще ближе! — прокричал Йорис. — Мы высаживаемся.

21

Громовой Ястреб» поднялся над плечом Титана, и Рагнар увидел очертания Железного Клыка сквозь снежную дымку. Его стены щетинились множеством разнокалиберных стволов, плюющихся огнем по рядам Имперской армии. Это было впечатляющее зрелище.

— Стреляют не со всех башен, — сказал Рагнар.

— Видимо, в городе до сих пор идут бои, — отозвался Трейнор.

— Если это не ловушка, — добавил Торвальд с определенным удовольствием. — С моим-то везением как раз так и будет.

Наступающие имперские войска вносили свою лепту в разрушение. Многие башни крепости были разбиты вдребезги или охвачены пламенем. Кое-где стены оплавились, и у основания возникли лужи раскаленного металла. Снаряды вырывали куски рокрита, обнажая запутанную арматуру. Из циклопических труб, в которые, казалось, без труда мог въехать «Рино», валил дым.

Вперед выступили новые подразделения Имперской армии. «Рино» и легкие танки помчались к пробоинам в основании стен. За ними следовали штурмовые мотоциклы, оставляя позади клубы снега и пепла. Скоро и пехота подключилась к сражению, заговорили десятки тысяч лазганов и болтеров. Небо расчертили инверсионные следы ракет, выпущенных из переносных установок.

Натиск имперских войск усилился. Титаны обрушили всю огневую мощь на слабые места в обороне крепости. Танки также внесли свой вклад, поливая стены смертоносным металлом. Сквозь грохот канонады не было слышно даже двигателей «Громового Ястреба». Клубы дыма и вспышки взрывов скрыли крепость из виду. Казалось невероятным, что кто-то мог выжить в этой смертоносной буре, однако людям это удавалось.

Но еретики отвечали не менее ожесточенным огнем. Рагнар увидел, как Титан запнулся и упал на землю, точно так же как если бы он бы раненым солдатом. Десятки «Рино» стали пылающими гробами для своих экипажей. «Псы войны» достигли небольших строений, окружающих крепость, и начали крушить хрупкие домики своими массивными лапами, изрыгая огонь в сторону врага.

Сотни еретиков, скрывавшихся в жалких хижинах, высыпали наружу, стреляя по огромным машинам из автоматических винтовок и лазганов, пытаясь остановить их гранатами, которые могли бы быть эффективными лишь против танков или транспортников. Их встретили полчища Имперских Гвардейцев, высадившихся из первого эшелона «Рино». Разгорелся жестокий ближний бой, в ход пошли штыки, ножи и приклады. Между тем из башен Железного Клыка велась беспорядочная стрельба, уничтожающая и своих и чужих.

И все-таки Имперская армия медленно, но верно продвигалась к стенам цитадели.

По вокс-линку прозвучал спокойный, ровный голос Логана Гримнара:

— Волки, приготовьтесь к битве! Хвала Руссу!

«Громовой Ястреб» начал резко снижаться, вздрагивая, когда он выстреливал ракетами и тяжелыми снарядами, расчищая место для десанта. Рагнар улыбнулся Свену и приготовился к высадке. Люк в палубе уже открылся. Внутрь рвался холодный грязный воздух, принесший с собой странных цветов снежинки. Земля устремилась навстречу. Рагнар прижал болтер к груди, приготовившись к прыжку.

Через несколько секунд «Громовой Ястреб» завис в метре над землей. Сержант Йорис выпрыгнул из люка. За ним последовали Свен, потом Рагнар, а затем и все остальные Волки из их стаи. Рагнар откатился в сторону и огляделся, выбирая цель. Благодаря своему острому зрению он заметил снайпера, двигавшегося по крыше близстоящего куполообразного домика. Рагнар вскинул болтер и выстрелил в него. В последнюю секунду его цель нырнула за парапет. Рагнар знал, что это только на время. Спустя мгновение снова показалось длинное дуло винтовки, а за ним и голова. На этот раз Рагнар не промахнулся.

Он огляделся по сторонам. Десятки «Громовых Ястребов» десантировали бойцов. Пока что все шло по плану. Они высадились в нужной точке, вблизи от входов в туннели, ведущие к геотермальным трубам, отмеченным на карте Трейнора. Битва, которая свирепствовала вокруг, обеспечила Волков необходимым прикрытием. Десантники уже открывали люки и прыгали в темноту. Рагнар готовился присоединиться к ним, одновременно выискивая жертву.

Впервые он понял, насколько огромной является эта постройка. Железный Клык маячил над ними словно гора, монументальное сооружение, тень которого простиралась на километры. Он имел такой же неприступный вид, как и Клык на их родной планете. С его стен срывались водопады из нечистот и шлаков, похожие на потоки раскаленной лавы. Когда они затвердевали, то образовывали еще один слой брони на стенах крепости. Запрокинув голову, Рагнар увидел десятки странных изображений на стенах, а также трепещущие знамена, свисающие с башен.

Вблизи фабрика была совсем не похожа на куб. Тысячи мелких пристроек, башенок, смотровых площадок, лифтовых шахт и металлических труб выступали на ее стенах словно волдыри и шрамы. Повсюду зияли огромные пробоины. Горы затвердевших шлаков окружали крепость, похожие на волны, замерзшие за миг до того, как разбиться об утес. Даже сама мысль о штурме подобной крепости казалась смешной, а они надеялись на победу.

Большинство Волков уже исчезло в люках и в темноте коридоров. Рагнар поспешил присоединиться к братьям.

Под землей было темно, тепло и сыро. Пахло тухлыми яйцами. Рагнар поднял руку вверх и дотронулся до внутренней поверхности огромной трубы. Она была такой горячей, что это чувствовалось даже сквозь перчатку, Рагнар непременно обжег бы незащищенную ладонь.

Ноздрей Волка коснулся запах пота Трейнора, который уже снял накидку и свитер, раздевшись до пояса. После холода поверхности здесь их встретила невероятная жара. Один за другим Волки исчезали в темноте извилистых коридоров. Каждый был готов к битве. Теоретически эти туннели были чисты, но ни один Десантник никогда не стал бы всерьез на это рассчитывать. Сражение может начаться в любой момент.

Космические Волки прошли по главной геотермальной трубе всего лишь несколько сотен шагов, а впереди кто-то из бойцов милиции уже открывал следующий люк. Люк был старый, ржавый и вел в более темный, узкий и низкий коридор, который, видимо, очень долгое время не использовался.

Рагнару пришлось притормозить, так как в туннеле едва могли выпрямиться гармиты, а Волки были на голову выше любого из них. Когда Волк оказался в тесном коридоре, то ощутил уже знакомые ему нервозность и напряжение. Ему не нравилось находиться в замкнутом пространстве. Рагнар глубоко вздохнул и вознес молитву Императору, отчего его бешено стучащие сердца немного замедлили ритм.

В этом древнем туннеле было так же жарко, а слой коричневой ядовитой грязи доходил до колена. Воздух был наполнен мерзкими испарениями. Вне всякого сомнения, токсичными.

— Что это за место? — спросил Рагнар Трейнора.

— Кто знает? Древние построили эти коридоры давным-давно. Под поверхностью планеты они формируют целую паутину. Многие полагают, что это остатки рудников Древних. Некоторые из них наверняка ведут в заброшенные шахты и штольни. Пока мы производили техобслуживание, то постоянно натыкались на совершенно незнакомые нам ходы.

— Ты же не веришь в это? В рудники Древних, я имею в виду.

— Почему же, я думаю, что это такое же приемлемое объяснение, как и любое другое. На Гарме существовала цивилизация, когда сюда пришел Русс. А за десять тысяч лет можно многое забыть.

— Почему же за туннелями никто не смотрит?

— За какими-то смотрят. Но никто не в состоянии уследить за десятками тысяч километров лабиринта, особенно когда идут войны. Неудивительно, что о многих туннелях забывают. Мы в милиции знали лишь о некоторых из них. Кроме того, не все проходы необитаемы.

Это привлекло внимание Свена.

— Правда? Какой же идиот будет здесь жить?

— Преступники, служители запрещенных культов… Да и не только люди. Гигантские крысы, пауки-звездоносцы, туннельные драконы и прочие мутировавшие твари. Некоторые говорят, что здесь встречаются призраки Древних.

— Жуткое место, — сказал Свен, оглядываясь по сторонам.

— С моим-то везением меня уж точно съест туннельный дракон, — мрачно отозвался Торвальд. — Может быть, именно так и свершится проклятие.

— Если ты не заткнешься, черт бы тебя побрал, то оно свершится без всяких драконов, — пробурчал Свен.

— Взгляни-ка туда, — сказал Трейнор.

— А что там? — спросил Рагнар.

Офицер указывал на движущееся пятнышко, которое Рагнар уже учуял, но не обратил на него серьезного внимания. Направив туда луч фонарика, вмонтированного в наплечник, он разглядел нечто размером с его кулак, и оно довольно быстро приближалось, ловко перебирая восьмью лапами.

— Звездоносец, — сказал Трейнор. — Одной капли его яда достаточно, чтобы убить человека.

Он прошел мимо паука с особой осторожностью. Свен поднял пистолет, намереваясь пристрелить насекомое, но одумался. Даже он не был настолько сумасшедшим, чтобы палить из болтера в этом узком туннеле: ведь осколки могут срикошетить.

— Интересно, а какой он на вкус, — прошептал он.

— Его мясо тоже ядовито.

— Вряд ли оно хуже нашего полевого пайка, — сказал Свен.

— Держу пари, что хуже, — ответил Торвальд. Внезапно туннель содрогнулся. Грязная жижа, по колено в которой брел отряд, покрылась рябью, а паук не удержался на стене и шлепнулся в эту густую слизь. Рагнар представил себе, как он пробирается сквозь грязь рядом с его ногой. Он поморщился, но не испугался. Жвала насекомого вряд ли смогут прокусить крепкий керамит. А вот Трейнор забеспокоился. Он побледнел и весь покрылся потом. Неудивительно. На нем-то не было силовых доспехов, и он не обладал иммунитетом Космических Десантников.

— Что это было? — спросил он, дрожа.

— Взрыв на поверхности, — сказал Рагнар. — Или Титан споткнулся.

Рагнар хотел бы яснее представлять себе происходящее наверху, однако они не переговаривались по воксу, дабы исключить даже гипотетическую возможность прослушки.

Войска Империума в эту самую минуту, возможно, терпят поражение. Но Волки не узнают об этом, пока не покинут туннели и не увидят все своими глазами. Согласно плану, Имперская армия должна была осадить крепость, но если потери окажутся больше запланированных — отступить и ждать сигнала от Волков.

— Хотел бы я побыстрее выбраться отсюда, — нервно сказал Трейнор.

Его глаза продолжали изучать поверхность стен, выискивая паука. Свен погрузил руку в грязь и извлек трепыхающееся насекомое. Длинные ноги ядовитой твари оплели его руку почти до плеча. На голове нечисти росли длинные щупальца, покрытые полипами.

— Ты это ищешь? — спросил Свен Трейнора, который уставился на него как на сумасшедшего.

Свен открыл рот, как будто намереваясь съесть паука, но потом сжал кулак, раздавив его. — Беспокоиться не о чем.

— Его кровь тоже ядовита.

Свен с показным ужасом посмотрел на останки насекомого в своей руке, а потом обтер их о стену.

— Тогда лучше не трогать то, что осталось.

Они продолжали двигаться по длинным, темным, вонючим туннелям.

— Такова чертова жизнь, — сказал Свен. — Это настоящее призвание избранных героев Русса.

Теперь грязь доходила до груди. По поверхности, извиваясь словно змеи, двигались большие противные существа, похожие на сороконожек. Трейнор заверил всех, что они тоже ядовиты.

— Моя мама говорила, что я проклят, — мрачно сказал Торвальд.

— Да и я тебя проклинаю, — отозвался Свен.

— Давайте посмотрим на ситуацию с положительной стороны, — сказал Аэнар. — Наверняка цель уже близка. Мы идем уже несколько часов.

Рагнар посмотрел на остальных Волков, идущих впереди. Аэнар, похоже, был прав. Полную темноту разбавили слабые проблески света, и вскоре Рагнар увидел, что первые Десантники выбирались из заполненной грязью канавы на длинную каменную платформу.

— Похоже, наше купание на сегодня закончено, — сказал Свен.

Вслед за остальными Рагнар выбрался на платформу. На дальнем ее конце тускло горели огни.

Волк рефлекторно отключил наплечный фонарь и помог Трейнору выбраться.

Оставшийся путь они прошли в зловещей тишине, если принять во внимание то, что в темноте двигались сотни вооруженных людей. Не было никаких сомнений, что они уже в крепости. Воздух наполнился легким жужжанием машинного производства. Судя по запахам и вибрации, неподалеку работали массивные механизмы. Ощущалось присутствие знакомых существ, неотъемлемых спутников человека в его межпланетных миграциях. По углам суетились красноглазые крысы. Над ухом Рагнара прогундосила какая-то тварь, подозрительно похожая на комара.

— Наконец-то цивилизация, — проговорил Свен с глубоким сарказмом.

— Пока еще нет, но мы почти пришли.

В той секции завода, куда они вышли, недавно шли ожесточенные бои. Коридоры здесь имели в сечении прямоугольную форму и были шириной с городскую улицу. Повсюду взгляд натыкался на приметы сражения: ставни валялись рядом с окнами, которые они когда-то защищали; металлические двери были сорваны с петель. Выбоины в стенах и полу от снарядов. Очень скоро обнаружились и тела погибших. У потолка горело несколько уцелевших в ходе боя ламп. В их свете Трейнор смог оценить обстановку.

— В живых осталось слишком мало людей, чтобы отправить трупы на переработку.

— Переработку? — переспросил Рагнар, скривившись.

Он знал, что обычаи в разных мирах отличались, но это был один из тех, к которым он вряд ли когда-нибудь привыкнет.

— Да, трупы в обычное время отправляются на производство.

Рагнар попытался представить, как это должно происходить, но ему не удалось. Перед мысленным взором возникли картины огромных мусорных котлов, полных тел, которые выбрасывались в резервуары с растворителем, чтобы разложить их на протеины и питательные вещества. В промышленных мирах все шло в дело, даже тела умерших. Должно быть, он произнес эти слова вслух, потому что Стрибьорн сказал:

— Это единственный материал, дефицита в котором здесь нет.

— Без сомнения, мы вскоре поставим им новую партию, — сказал Свен, и жестокая улыбка заиграла на его корявой физиономии. Волки двинулись по коридору, держа дистанцию на тот случай, если вдруг наткнутся на мины-ловушки или нарвутся на засаду.

Запахи не говорили о присутствии поблизости врага. Волки хорошо выбрали место для проникновения. Бои пронеслись по этим нижним туннелям как лесной пожар и переместились туда, где было больше топлива.

Рагнар подумал о том, что они находятся в месте, где перевес сил был тысяча к одному не в их пользу. Хотя какое это имело значение? Еретики были заняты отражением штурма и не ожидали диверсии. Теперь просто нужно достичь своей цели, вернуть то, что принадлежало Волкам по праву, и вырезать раковую опухоль Хаоса из тела города. Без своих лидеров, без централизованного контроля еретики превратятся в рассеянные банды и станут легкой добычей для Волков и их союзников.

На какой-то момент масштаб мероприятия поверг его в уныние. Это был лишь один завод из тысяч. Нужно будет усмирить еще много таких же. Для выполнения подобного задания могло не хватить целой жизни…

Но потом его подготовка дала о себе знать. Не хватить может жизни обычного человека, но у него-то в распоряжении куда больший срок. Кроме того, оставался шанс, что все это не продлится слишком долго.

Если капище Хаоса в Железном Клыке было источником восстания, тогда после его уничтожения вся организация еретиков будет обезглавлена. Увидев победу имперских войск, те, кто перешел на сторону еретиков из страха или шкурных побуждений, быстро осознают свое заблуждение. Это приобретет эффект снежного кома. Чем больше людей вернется в лоно Империума, тем труднее будет остальным надеяться на победу.

По крайней мере, Рагнар надеялся на это.

22

Вокруг все было тихо. Теперь, когда отряды небольшими группами рассеялись по лабиринту, Рагнар остро ощутил пустоту. Причиной этого была зловещая мысль о том, что где-то рядом его боевые братья пробираются по заброшенным коридорам и вентиляционным шахтам завода, перерезают электролинии, минируют оружейные склады, уничтожают центры связи, убивают еретиков и сеют ужас среди врагов. Рагнару хотелось поскорее вступить в схватку, чтобы наконец снять охватившее его напряжение в бою.

В то же время он был горд. Роте Берека досталась ведущая роль: им предстояло разрушить главный генератор в западном крыле. Рагнар знал, что в этом случае прекратится доступ энергии к сторожевым башням и лазерным пушкам наверху, лифты и транспортеры встанут, и весь блок будет вынужден пользоваться запасными батареями для поддержания систем жизнедеятельности, таких как фильтрация, циркуляция воздуха и подкачка воды.

Тактический расчет заключался в том, чтобы поселить страх в сердце каждого обитателя этой крепости. Волки отдавали себе отчет в том, что, когда энергоснабжение прекратится, у еретиков в распоряжении останется совсем немного времени до того момента, когда аккумуляторные батареи сядут, и системы жизнеобеспечения перестанут функционировать. И этот промежуток будет становиться все короче, по мере того как Волки будут уничтожать оставшиеся резервные системы. Осознание того, что безжалостные враги проникли в их цитадель и уничтожают жизненно важные механизмы, должно сильно подорвать моральное состояние врага. Ведь даже если Волки не уничтожат каждого еретика собственноручно, за них это сделают недостаток кислорода, жажда и прочие неприятности, характерные для перенаселенных городов с нефункционирующими системами жизнеобеспечения. Нанести удар по этому человеческому муравейнику подобным образом — то же самое, что всадить нож в легкие, — они наполнятся кровью и человек еще сможет протянуть какое-то время, но в конце концов погибнет. Подобная тактика могла потребовать несколько недель, но рано или поздно она все равно сработает, если, конечно, еретикам не удастся произвести ремонт. Очень сомнительно, что они способны на это. Если уж Волки что-либо уничтожали, то навсегда.

Ведь пока еретики будут умирать от нехватки воды и кислорода, Волки, защищенные своими доспехами, не станут терять времени. Они будут убивать, убивать и убивать.

И все же что-то беспокоило Рагнара. Любые союзники, оказавшиеся в крепости, пострадают вместе с еретиками. Мирные жители разделят их участь. Волк попытался успокоить себя тем, что дни верноподданного населения были бы, по-любому, сочтены, если бы не пришли имперские войска, и что в подобной войне среди гражданского населения жертвы просто неизбежны. Однако это не добавило ему душевного равновесия.

Пока отряд медленно, но верно двигался вперед по заброшенным коридорам, Рагнар смотрел по сторонам, гадая, как же выглядело это место в мирное время. Судя по оставшимся запахам, это место было весьма населенным. Люди здесь жили и любили, пили и ели, покупали и продавали, и здесь их были десятки тысяч. Теперь же остались только трупы.

Когда-то они вырубили в нишах этих стен фигуры наиболее выдающихся героев своей истории. Барельефы были раскрашены, и Рагнар узнал некоторых из изображенных: Русс, Гарм и другие Волки, сражавшиеся с демонами, звероголовыми монстрами и страшно мутировавшими хаоситами. Статуи несли на себе отпечаток местного колорита. Насколько Рагнару было известно, ни Русс, ни Гарм не могли похвастаться бледно-голубой кожей, чуть более светлой, чем их доспехи; у них не было и горящих красных глаз со зрачками, похожими на бриллианты. Никогда они не были и настолько широкоплечими и мускулистыми, и Рагнар искренне сомневался, что у кого-либо из Волков когда-либо были такие большие клыки и совсем уж звериные, волчьи черты лица. Однако местные решили представить их именно так.

Рагнара это не обижало. Он принимал искусство таким, какое оно есть, как некую форму религиозного рвения. История этого мира давным-давно переплелась с историей Ордена Волков. Некоторые скульптурные композиции изображали древние битвы между добром и злом, светом и тьмой, Императором и Хаосом, и Волки, изображенные на них, изначально не должны были выглядеть правдоподобно. Они были полубогами, сынами Императора, призванными сокрушить его демонических врагов, и, наверное, не должны были выглядеть обыкновенными бойцами.

Рагнару стало интересно, изобразит ли и его когда-нибудь какой-нибудь гармитский скульптор в такой же неузнаваемой манере. Без сомнения, источником вдохновения для этих барельефов послужили предшественники нынешних Волков. Будет ли через много лет после его смерти какой-нибудь каменный Рагнар рваться в битву с раскрашенным демоном или стоять на страже с болтером наготове над входом в лавку кузнеца?

— Вот этот почти такой же уродливый, как и ты, — сказал Свен, словно прочитав мысли Рагнара. Дулом болт-пистолета он указал на одно особенно нереалистичное изображение Космического Десантника с голубой кожей.

— А та хрень, с которой он дерется, сошла бы за тебя, если бы не была слишком красивой. — Рагнар указал на существо с головой козла на человеческом торсе.

— Вам обязательно все время ссориться? — спросил Аэнар. — Почему нельзя ладить друг с другом, как положено братьям, во имя Русса?

— Я стараюсь, как могу, — сказал Рагнар, — но Свен всегда все портит.

— Как обычно, брат Рагнар поворачивает все в свою пользу. И вообще он всегда первый меня обзывает. Просто он говорит это не вслух. Я только защищаюсь, — ответил Свен.

Трейнор засмеялся. Это было первое проявление радости, которое выказал гармит после того, как они проникли в крепость. До этого момента он затравленно озирался по сторонам, не пытаясь даже сколько-нибудь спрятать свой ужас. Рагнар догадывался, что зрелище, представшее их глазам, не в силах было добавить офицеру спокойствия и оптимизма.

Рагнар понимал его, вспоминая, что творилось в его душе, когда он смотрел на руины своей деревни после атаки Беспощадных Черепов. В этой Вселенной трудно найти зрелище горше, чем вид разрушенного родного дома. Неожиданно всколыхнулись чувства, которые Рагнар считал давно забытыми, вдруг защемило сердце, когда он вспомнил Ану и родных, отца… Рагнар быстро прогнал эти мысли: не место и не время для сентиментальных воспоминаний.

Впереди Рагнар увидел, как Берек о чем-то разговаривал с Рунным Жрецом Скалагримом. Пламенный нимб появился вокруг почти лысой головы старика, превратив каждый волос в раскаленную нить. Такие же ореолы возникли вокруг навершия его посоха и рук.

— Что происходит? — спросил Трейнор.

— Рунный Жрец просит Русса и Императора защитить нас от любой магии, которую могут использовать наши враги, — сказал ему Рагнар.

Он был рад, что старик с ними. Многие другие люди из Великой Роты Логана Гримнара были прикомандированы к ротам Волчьих Лордов. У каждого из Лордов в распоряжении находилось несколько Волчьих Жрецов, Рунный Жрец и группа Железных Жрецов, которые проконтролируют детонацию взрывчатых зарядов.

Каждый из Рунных Жрецов обладал информацией, выкачанной из мозга Трейнора и его людей, и каждый из них мог вступить в контакт со своими собратьями-жрецами, используя псайкерские способности, если возникнет такая необходимость. Рагнара поражала широта возможностей и глубина знаний, которыми обладал его Орден. Он сомневался, что любая другая организация в Империуме, кроме разве что других Орденов Адептус Астартес, обладала подобной силой. Именно это делало Космических Десантников воистину богоподобными воинами.

Старик кивнул и что-то ответил Береку. По реакции Волчьего Лорда стало понятно, что он получил ту информацию, которую и ожидал. Он взглянул на Моргрима, который поглаживал серебряный горн, висящий на его шее, словно ему не терпелось приложить его к губам и затрубить. Но Берек велел двигаться дальше. Близилось время битвы.

* * *

Рагнар стоял посреди разрухи. Вокруг лежали мертвые еретики. Рунные Жрецы двигались среди обломков и останков, находя и излечивая раненых братьев и проводя последние ритуалы над теми, кому не суждено дожить до следующей зари.

Рагнар взглянул на собственную небольшую стаю. Принимая, во внимание ожесточенность боя, они сравнительно легко отделались. Аэнара снова ранили — в голову. Силовые доспехи Торвальда были пробиты в нескольких местах, а сам он громко жаловался любому, кто только его слушал, на боль, которую ему приходится терпеть. Правда, стоило поблизости оказаться целителю, как Торвальд замолкал. Лицо Свена пересекала повязка, закрывающая пустую глазницу. Рагнар слышал, как целитель говорил, что Свену повезло, так как нерв не поврежден и со временем можно будет пересадить искусственно выращенный имплантат. А пока ему внедрят механическую оптическую линзу, и Свен сможет снова хорошо видеть.

Угрюмый Стрибьорн сидел поблизости: он не был ранен, но едва сдерживал ярость. Рагнар понимал его. Иногда, в часы после боя, ему самому было сложно сохранять спокойствие, хотя с каждой луной, которая отделяла его от того дня, когда он слился со зверем и стал Волком, такие проявления случались все реже.

Все шло почти по плану. Рунный Жрец своей магией заставил охранников у входа в генераторную открыть массивные бронированные ворота. За считанные мгновения рота Берека оказалась внутри. Застигнутые врасплох еретики запаниковали и не смогли оказать сколько-нибудь организованное сопротивление. Кроме нескольких офицеров, которых оставили в живых ради информации, хранящейся в их головах, все остальные еретики были приговорены к быстрой смерти. Таково было наказание за мятеж против Империи.

Рагнар осмотрел себя. Руки и ноги были на месте. Он получил всего лишь пару царапин, из-за чего чувствовал себя несколько виноватым, представляя, какие боли должен сейчас испытывать Свен, и вспоминая о погибших братьях. И все же потери были невелики. Только два Десантника отправились к своим предкам. Некоторые были тяжело ранены и не смогут сражаться в течение следующей пары недель. Но враги скоро за это заплатят:

Огромные вентиляторы на потолке жалобно скулили, постепенно замедляя вращение. Свет мигнул и погас на несколько секунд, затем подключились запасные источники энергии. Вскоре весь этот сектор будет непригоден для жизни. Но еще раньше огромные пушки, удерживающие Имперскую армию на подступах к цитадели, перестанут получать энергию. Крепость пала, просто ее обитатели еще об этом не знают.

— И что теперь? — спросил Трейнор, выглядевший немного разочарованным.

Он не принимал активного участия в сражении. При всем желании он бы не смог сравниться в скорости и ярости с Десантниками. Офицер несколько раз выстрелил по врагу, но по сравнению с вкладом Космических Волков его вклад был ничтожным, и это мучило его.

— Вскоре еретики соберут силы, чтобы отбить это место.

Рагнар улыбнулся. Не было никаких сомнений, что в эту минуту мятежники собирают войска для контрудара, чтобы вернуть себе этот жизненно важный стратегический пункт.

— Когда они появятся, нас здесь уже не будет. Но мы оставим им несколько неприятных сюрпризов.

Рагнар указал на Железных Жрецов. Те были заняты установкой всевозможных мин и растяжек на входах в зал генераторной станции. Но это было лишь прелюдией к действу. Когда еретики проникнут в помещение, все здесь взлетит на воздух.

— А что, если им удастся обезвредить основной заряд? — спросил Трейнор. — Тогда вся ваша работа пойдет насмарку.

Рагнар не мог не заметить горечь, прозвучавшую в словах «вся ваша работа».

— Генератор уже не подлежит восстановлению. Поверь мне. Железные Жрецы знают, что делают.

Это было правдой. Генератор только внешне выглядел подлежащим восстановлению — это было сделано специально, чтобы заманить врагов в ловушку.

Берек подал Волкам знак отправляться дальше. Рагнар посмотрел на него, а потом на сержанта Йориса, который кивнул.

— Поднимайтесь, — сказал он, — пора идти.

Где-то вдалеке прогремели взрывы, один за другим. Через несколько секунд лампы опять замигали, а пол затрясся, как при землетрясении.

— Похоже, еретики нарвались на наш маленький сюрприз, — сказал Рагнар.

— Возможно, это были какие-нибудь невинные местные жители, — заметил Трейнор.

Рагнар посмотрел на него:

— Невинные местные жители не будут слоняться рядом с генератором.

И все же он был немного сбит с толку таким предположением.

Запел серебряный горн Моргрима. Долгие торжественные звуки разнеслись по коридорам. Рагнару показалось, что где-то вдали он услышал крики умирающих.

* * *

— Приветствую тебя, Рагнар, — сказал Берек.

Волчий Лорд сидел с приближенными Гвардейцами, всем своим видом показывая, что он наслаждается ужином. Рота сделала привал, чтобы отдохнуть и поесть, перед тем как продолжить миссию. Позади был долгий переход по коридорам, воздух в которых становился все более и более непригодным для дыхания. Судя по энтузиазму, с которым Волчий Лорд поглощал еду, можно было подумать, что у него в руках зажаренный олений окорок, а не тюбик с питательной пастой. Все, что Берек делал, он делал с удовольствием.

— Приветствую вас, Лорд Берек.

— Как прошел день?

— Очень хорошо. Битва за генератор обошлась для нашего отряда без жертв, и лишь трое Когтей легко ранены.

— Прекрасно. Тебе везет, Рагнар. Говорят, что лучше следовать за удачливым лидером, чем за опытным.

— Лучше всего следовать за тем, кто и удачлив, и опытен.

— Да, но такие люди — редкость.

Его тон не оставлял сомнений, что, по мнению Берека, перед Рагнаром сейчас как раз такой человек. По какой-то причине Кровавый Коготь отказался заглотить наживку и произнести ожидаемые слова. Молчание затянулось, Берек громко засмеялся и заговорил снова:

— Ты хорошо справляешься, юный Рагнар. Я не сомневаюсь, что скорее раньше, чем позже, ты и твои товарищи станете Серыми Охотниками.

Несмотря ни на что, Рагнар был рад. Берек заметил это:

— Ступай! Ешь! А потом готовься к отправлению! Через десять минут мы снова будем в пути. Надеюсь, к тому моменту, когда нам придется встретиться с главарем, мы узнаем что-нибудь важное.

* * *

— Ты уверен, что Волчий Лорд так и сказал? — переспросил Свен уже в пятый раз.

Он был взволнован, как и в день своей инициации. Он постоянно тер линзу, которая поблескивала теперь в его левой глазнице. Плоть вокруг нее была иссечена рубцами, похожими на швы, которые соединяли кожу с металлом. Это было неприятное зрелище.

— Да. Он сказал, что некоторые из нас наверняка станут Серыми Охотниками по окончании этой кампании.

— А он сказал, кто именно? — спросил Свен.

Рагнар огляделся и втянул ноздрями воздух. Ему не нравилось это место. Атмосфера здесь была неприятно спокойной и влажной, наполненной запахами человеческой жизнедеятельности. Но самым неприятным был еле заметный душок Хаоса, который уже стал до тошноты знаком Рагнару.

Но Свен ненавидел, когда его игнорировали.

— А он сказал, кто именно?

— Нет, но я могу дать тебе подсказку.

— Какую?

— Наиболее вероятно, что он будет выбирать из тех, кто к тому моменту останется в живых.

— Ха-ха, черт возьми!

К ним подошел Стрибьорн.

— Я разговаривал с несколькими Серыми Охотниками, — сказал он.

Судя по выражению его лица, у Стрибьорна были важные новости. Или по крайней мере слухи. Рагнар начинал подозревать, что в любом месте, где оказывались два солдата, можно услышать три разные сплетни.

— И? — спросил Рагнар.

— Вроде бы кто-то слышал, о чем Берек говорил со Скалагримом.

— И?

— Я как раз к этому веду, Рагнар. Сейчас я расскажу.

— Ну так рассказывай же, черт возьми, — прорычал Свен.

— Имперская Гвардия в Крепости. Они прорвались через внешнюю стену.

— Проклятье, давно бы пора, — сказал Свен. — Когда мы уже сделали всю основную работу.

— Вот так всю жизнь, — мрачно отозвался Торвальд.

— Теперь недолго осталось до победы, — почти одновременно с ним произнес Аэнар.

Остальные разделились на две группы: одни уставились на Аэнара, другие на Торвалъда. Порой Рагнар не мог для себя решить, кто из этих двоих больше его раздражает. Торвальд с его вечным ожиданием конца света или Аэнар с его детской наивностью.

— Также ходят слухи, что парой уровней ниже какие-то проблемы.

— Да? — сказал Рагнар.

— Знаешь, Рагнар, — ответил Стрибьорн, — то, что тебя сделали командиром отряда, не добавило тебе приятности в общении.

— А тебя не заставило поменьше болтать.

Рагнар понял, что сказанное не совсем соответствовало действительности. Стрибьорн никогда не отличался красноречивостью. Обычно он всегда был немногословным, но иногда присутствие бывшего врага раздражало Рагнара, и у него нередко появлялось желание позлить Стрибьорна.

— Рагнар, позволь ему, черт возьми, закончить, — сказал Свен.

Стрибьорн кивнул и продолжил:

— Вроде бы у Сигрида и его парней возникли какие-то проблемы, и их пришлось вытаскивать оттуда при помощи огневой поддержки двух других рот. Берек засмеялся, когда услышал об этом.

Рагнар не был уверен, что такая реакция Волчьего Лорда была уместной. С другой стороны, он не сомневался, что сам Берек, окажись он поблизости, без колебаний пришел бы на помощь Сигриду. Рагнар высказал свои соображения.

— Да, — заметил Свен, — только ради удовольствия потом позлорадствовать по этому поводу.

Рагнар взглянул на Свена. Он и не знал, что его друг может быть таким проницательным.

— Будем надеяться, что Сигрид сделает так же, если нам самим понадобится помощь.

— Мы же крутые парни из роты Берека! От чего нас можно спасать? — поинтересовался Свен.

— Уверен, что скоро нам может представиться возможность проверить это, — сказал Рагнар и тут же поежился от зловещего предчувствия.

К ним подошел Йорис:

— Пришло время допросить пленных.

— Я хочу присутствовать при этом, — отозвался Рагнар.

— Ты и еще добрая половина роты.

* * *

Без фильтрующей маски еретик выглядел голым. Его лицо было нездорово бледным, а глаза воспалены. У него не наблюдалось никаких признаков мутации, но Хаосом от него несло просто невыносимо. И несмотря на то что он был связан и обездвижен силой Рунного Жреца, он выглядел опасным.

— Говори, еретик, и тогда твоя смерть будет быстрой, — сказал Берек.

Он возвышался над предателем подобно скале, но приспешник Хаоса не струсил, как это обычно бывало.

— Сергий обещал мне вечную жизнь, — произнес он. — Хаос обещал мне вечную жизнь, а ты — да вы все — умрете раз и навсегда, а ваши души сожрут демоны. Меняющий Пути позаботится об этом.

Рагнар и раньше слышал этот титул. Он принадлежал Тзинчу, демоническому богу мутации и магии. Волк встречался раньше с поклонниками этой силы на родном Фенрисе.

— А я позабочусь о том, чтобы твоя смерть была максимально неприятной, — сказал Берек.

— Вы можете убить мое тело, но моя душа вернется, — ответил еретик вызывающе. — Сергий об этом позаботился. Я вернусь. И другие вернутся. Они уже возвращаются.

Пока еретик говорил, что-то в нем изменилось. Его голос стал глубже, глаза засветились. Лицо Рунного Жреца напряглось, а нимб, переливающийся вокруг его головы, разгорелся ярче. Все присутствующие Волки держали оружие наготове. Температура в помещении быстро падала, воздух стал колючим, отчего у Рагнара дыбом встали волосы.

Он увидел, что еретик словно состарился, на лице появились морщины, волосы поседели.

— Вы — дураки, — произнес еретик измененным голосом. — Вас заманили сюда для того, чтобы уничтожить. Ваш путь был подготовлен. Магнус Рыжий снова обретет силу от Копья, которое ранило его, и все его сыны вернутся. А вы все умрете.

Не было никаких сомнений в том, что этот человек одержим демоном. Скалагрим уже начал ритуал изгнания нечистой силы, напевая слова древней молитвы. Рагнар держал болтер взведенным. Все его братья тоже.

— Здесь обитает смерть. Она ждет вас и весь ваш Орден.

Человек запрокинул голову назад и залился сумасшедшим хохотом. Сотни снарядов пронзили его изможденное тело. Еретика отбросило на стену. Он задергался и разлетелся на части. Но куски плоти не коснулись земли, не пролилось и капли крови. Вместо этого они растворились в густом, маслянистом дыму, который быстро рассеялся, не оставив и намека на то, что здесь только что был еретик.

Скалагрим стоял в полнейшем смятении с открытым ртом и смотрел в одну точку. Должно быть, напряжение, испытанное им, было огромно. Или его смятение вызвано чем-то еще? Наконец старик заговорил:

— Я прикоснулся к его разуму. Прежде чем он исчез в варпе, я узнал их планы. Я знаю, где спрятано Копье Русса. Мы должны заполучить его сейчас или же весь этот мир обречен на смерть!

23

— Как думаешь, может быть, это просто ловушка? — спросил Свен, пока они бежали по темным туннелям вслед за Береком. Капище было совсем близко. И на пути к нему отсутствовали какие бы то ни было препятствия. Как будто мятежникам было приказано пропустить их.

Какой большой ритуал задумал свершить Сергий и что имел в виду тот демон, говоря о Магнусе Рыжем? Не приходилось сомневаться, что речь идет о примархе Тысячи Сынов, заклятом враге Волков. Если мятеж был делом рук этого предательского Легиона, то должно случиться что-то страшное.

— Демон прямо сказал нам, что так и будет, — ответил Рагнар.

— И все же старина Берек несется туда. Удивительно, черт возьми, не так ли? Даже не дождался решения Великого Волка.

— Если Скалагрим прав, то у нас нет времени! Берек всем сообщил эту тревожную новость. Братья придут, как только смогут.

— Да, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Берек героически завладевает Копьем Русса! Во всяком случае, наш Лорд на это рассчитывает.

— Скорей всего.

— Похоже, тебя это не слишком беспокоит.

— Ну ты же рядом.

— Я не позволю паре тысяч еретиков отсрочить присвоение мне звания Серого Охотника.

— Мысль, достойная восхищения.

Волки роты Берека бежали вперед. Рагнар чувствовал их — запах огромной стаи ощущался даже сквозь затхлый воздух крепости и ядовитые пары, исходившие, казалось, отовсюду. Рагнар удивлялся тому, что гармиты не замечали этого. Запах Хаоса был таким сильным, что даже обоняние обычного человека было в состоянии его уловить. Рагнар отогнал от себя эту мысль. Его чутье и обоняние обычного человека нельзя было сравнивать. Иногда он просто забывал об этом.

Странно, а ведь было время, когда его чувственное восприятие становилось таким острым и всеподавляющим, что он готов был на стену лезть. Теперь это стало его обычным мироощущением. Иногда Рагнар пытался представить, на что стали бы похожи вещи вокруг, если бы у него отняли эту остроту восприятия. Он подозревал, что окружающий мир стал бы монотонным, серым и скучным. Рагнар не хотел этого. В любом случае он не стал бы прежним, даже если бы ему вернули Ану, отца и весь клан Грохочущих Кулаков. Как ни жестоко звучит, сейчас он не хотел, чтобы его судьба сложилась иначе. Время заглушило боль утраты, и он привык к теперешней жизни. Даже чувствуя дыхание близкой смерти и глядя в лицо Хаоса, Рагнар понимал, что счастлив.

Вполне возможно, что счастлив он был именно благодаря возможности драться до последнего вздоха. Он подозревал, что изменения коснулись не только его органов и мышц. Рагнар догадывался, что его мозг также претерпел изменения, да так, что теперь Волк получал удовольствие от опасности и приходил в восторг от войны.

Он огляделся и увидел тот же восторг на лицах остальных Волков из его отряда. Они также были полны предвкушения битвы и ждали ее с нетерпением. Рагнар подозревал, что такое выражение лица характерно для всех Волков в Ордене, начиная с Великого Волка и до последнего Кровавого Когтя. Тут ему в голову пришла другая мысль. Возможно, эта реакция не имела ничего общего с процессом, который превратил его в Космического Волка. Быть может, это было естественным чувством человека, посвятившего себя войне и службе Императору. Если уж тебе суждено постоянно сражаться, то нужно наслаждаться процессом.

Но более циничная часть его натуры говорила о том, что вряд ли тысяча людей реагировала бы одинаково без какого-либо ободрения извне. Даже среди людей его родного племени были те, кто любил войну, но также и те, кто сражался просто потому, что должен был делать это независимо от своего желания. И многие из них при этом были далеко не худшими воинами и решительно брали в руки топоры, когда это было нужно.

Конечно, большинство людей не были частью организации, которая поощряла их приверженность военному делу. Они не были избраны, чтобы бороться с врагами человечества. Они не знали, что судьбы миров и даже всего Империума зависят от них. Они не прошли через жесткий отбор и тренировки, как Рагнар и его боевые братья. Ведь даже не все избранные пережили все это.

Может быть, в этом причина? Возможно, процесс становления Космического Волка был похож на стремление лосося идти Вверх по течению горной реки. Только самым сильным дано преодолеть все препятствия, достичь цели и погибнуть не напрасно.

Кто знает, может, поэтому все Волки были чем-то похожи. Только те, кто действительно хорошо себя чувствовал на войне, наслаждался упоением боя, могли пройти этот долгий и опасный путь. И неспроста условия в лагерях подготовки были такими жестокими и суровыми, а процент выживания — таким низким. «Возможно, — подумал Рагнар, — именно здесь проходит грань между Волками и людьми типа Трейнора». Быть может, Волков намеренно отбирали среди самых свирепых прирожденных убийц. Никто другой просто не смог бы пережить все тренировки. Над этим стоило задуматься. Рагнар удивлялся, что Трейнор все еще в состоянии следовать за отрядом. Большинство людей отстало бы уже несколько часов назад, так как мало кто смог бы выдерживать темп, заданный Десантниками.

Воздух становился все тяжелее и грязнее. И дело было не только в зловонии Хаоса. После разрушения генератора во всей крепости системы фильтрации работали с усиленной нагрузкой, в некоторых случаях гораздо интенсивнее, чем позволяла техника безопасности.

Трейнор и его подчиненные, которые теперь снова были вместе, заметно сдали. Даже людям, выросшим на заводе, было сложно постоянно находиться в фильтрующих масках. Им приходилось спать в масках, всасывать пищевую пасту через длинные металлические соломинки, которые они использовали и для питья застоявшейся воды. И все же они были полны решимости принять бой с теми, кто разрушил их дом.

Рагнар понимал их. Он питал всепоглощающую ненависть к Легиону Тысячи Сынов, которые осквернили священную землю Фенриса, а теперь украли один из самых ценных артефактов его Ордена.

— Теперь уже недолго осталось, — сказал он бодро. — Скоро мы будем маршировать прямо по телам этих недоносков, почитающих Хаос.

— Давно пора, черт возьми, — пробурчал Свен. — Кстати, Рагнар, ты заговорил так, как будто слишком много времени провел с Серебряным Языком.

Коридор привел их к бывшей Имперской Базилике.

* * *

Они вошли в огромный атриум, который был больше, чем некоторые острова в Фенрисийском океане. До мятежа здесь медитировали и отправляли свои ритуалы жрецы и монахи. Теперь повсюду валялись тела людей и разбитые остатки машин.

Берек и его Волчьи Гвардейцы уже исчезли из виду в огромной утробе храма.

Сооружение было гораздо больше, чем предполагал Рагнар, и чем дальше продвигались Волки, тем запутанней становился их путь. По огромным мостам, переброшенным через ущелья, по дну которых, словно лава, текли промышленные отходы. Опоры моста украшали жутковатого вида горгульи с плотоядными ухмылками на мордах. Необъятные своды потолка были расписаны фресками. Сквозь клубы пара, поднимающегося из люков, просматривались гигантские статуи людей в монашеских рясах и масках. На первый взгляд все выглядело пристойно, но вызывало безотчетную тревогу.

Воздух провонял Хаосом. Рагнар чуял, что здесь совсем недавно было огромное количество еретиков. Они были здесь, когда Имперская армия штурмовала Железный Клык? Почему они не вышли на стены и не приняли бой? Почему они сейчас не противостоят Волкам?

Рагнар чувствовал, что, когда он получит ответ, он ему не понравится.

Храм представлял собой лабиринт. Многочисленные арочные проемы вели в залы, заполненные монументальными изваяниями. От одного взгляда на эти арки он испытывал беспокойство. Рагнар чувствовал какое-то напряженное враждебное ожидание: нечто весьма неприятное подстерегает их как раз в эту минуту. Он был не единственным, кто подозрительно озирался по сторонам.

* * *

— Я бы сказал, мы в нужном месте, — сказал Свен, когда они, прочесав несколько коридоров, оказались в просторном зале.

Большинство Волков уже находилось там. Кровавым Когтям было приказано проверить боковые проходы и убедиться в том, что Берека и его Волчьих Гвардейцев не подстерегает засада.

Рагнар сразу же понял, что имел в виду Свен. Стены помещения покрывали замысловатые фрески и яркие мозаики из разноцветного стекла, переливающиеся в свете фонарей. С первого взгляда трудно было заметить, что они несут на себе отпечаток Хаоса. Это выглядело как обычное храмовое убранство — религиозные сюжеты, каких множество в любом храме Императора. Люди, изображенные на фресках, отправляли обычные ритуалы, молились и поклонялись, в руках у них были кадила, чаши и книги.

Однако когда Рагнар пригляделся, то увидел, что на лицах паломников застыло пустое, полоумное выражение глупости и злобы. Посмотрев еще внимательней, он заметил, что пастыри выглядят вполне вменяемыми, но у них имеются рога, копыта и другие признаки мутации. На алтарях изображены злобные морды демонов, которые можно заметить, только взглянув под определенным углом.

Видимо, это была своего рода пародия на Императорский культ с одной стороны, а с другой — полупрозрачное покрывало, скрывающее безумство Хаоса и населяющих его демонов. Только умный и проницательный человек был способен разглядеть глубинный смысл изображений. Хитроумный гений создал эти фрески, словно приглашая зрителя оценить его мастерство, разделить с ним шутку и таким образом соблазниться его точкой зрения.

Пока Рагнар рассматривал картины, все очевиднее становилась легкость, с какой враги Империума могли извратить святые верования человечества. В конце концов, самые мощные организации Империи Человека действовали под завесой тайны. Самые святые ритуалы были сокрыты от глаз большинства граждан, огражденных даже от осознания того зла, от которого их защищали слуги Императора.

Цветное стекло мозаик гипнотически сияло. Что-то в этом узоре привлекло внимание Рагнара и застряло у него в мозгу. Он остановился, внимательно вглядываясь в роспись, судя по воцарившейся тишине, все остальные сделали то же самое. Рагнару в голову пришла идея первостепенной важности, не имевшая себе равных по глубине.

А нет ли в изображениях хотя бы доли правды? Не является ли вся система Имперского священнослужения шарадой? Не призваны ли все мистические ритуалы обмануть незнающих и запугать доверчивых? Не правы ли те смельчаки, которые решили бороться с испорченной организацией, утверждающей, что действует от имени Императора, которого никто никогда не видел, прикованного, как утверждали те же жрецы, к Золотому Трону вот уже десять тысяч лет? Может, он умер давным-давно, если он вообще когда-либо существовал. Не исключено, что он был просто выдумкой, созданной теми, кто хотел править от его имени, а обещание защиты и спасения — банальное вранье.

Рагнар обдумывал это все, удивляясь, почему никогда раньше это не приходило ему в голову. Он был введен в заблуждение, ему лгали те, кто хотел использовать его силу и мужество в своих интересах, те, кто был недостоин лизать ему ноги и должен был бы пресмыкаться перед ним! Возможно, тот, кто верил в эти детские выдумки, и заслуживал рабской участи. Но люди, знающие правду, конечно же, были достойны править, поскольку доказали свое превосходство.

Рагнара наполнила гордость за свой интеллект, за ясность своего понимания. Он был прирожденным лидером, прирожденным правителем, человеком, которому была уготована великая судьба, который был способен разглядеть основу основ, воспринять реальность во всей ее полноте. Он может и должен творить свою судьбу. В конце концов, все меняется. Прогнивший старый режим будет уничтожен, и что-то новое, чистое, сияющее и доброе заменит его, на человечество, управляемое избранными, самым великим из которых будет он, снизойдет великое благо.

Все, что ему нужно было сделать, так это познать простую правду: Меняющий Пути управляет всем и все в его власти. Он дарует могущество, равное могуществу бога. Чтобы обрести его, нужно лишь преклонить колени перед Тзинчем, воздать ему хвалу, и наградой станет вечность. «Преклониться?» — подумал Рагнар, и морок внезапно оставил его разум. Зачем преклоняться перед какой-либо силой? Он — Рагнар, сильнейший из воинов, величайший из предводителей. Он ни перед кем не станет преклоняться.

Неожиданно Рагнар рассмеялся, и смех разогнал остатки морока. Он увидел ловушку, расставленную Хаосом, взывающую к тщеславию, живущему в сердце каждого человека. Эти мозаики заколдованы, заклятие призвано усилить гордость гордых и использовать их силу против них самих. Оно льстило, расхваливало, зазывало… Но его демоническая утонченность в случае с Рагнаром оказалась слишком изысканной. Она раздула его гордыню до невероятных размеров, и тут чары не выдержали, лопнули как мыльный пузырь, стали явными, как дешевый трюк фокусника. Рагнар посмотрел на боевых братьев, желая поделиться шуткой, но понял, насколько все серьезно, увидев их враждебные взгляды. Волки вскинули болтеры.

24

— Это магия! — закричал Рагнар братьям. — Фрески прокляты!

Он увидел, что во взгляде Свена промелькнуло что-то похожее на понимание, да и остальные вроде как опамятовались, но вот Трейнор и его люди… Рагнар понял, что у него есть лишь несколько мгновений для принятия решения, иначе все закончится, не начавшись.

Он выхватил цепной меч и начал крушить фрески и мозаики. Лезвия оглушительно завизжали. Рагнар почувствовал, как заколдованная роспись сопротивляется его атаке, а мощная демоническая воля наваливается на его разум. Напряжение стало почти невыносимым: тело пронзила острая боль, словно меч кромсал не стекло, а собственную плоть Рагнара.

Собрав волю в кулак, Рагнар не позволил своей руке дрогнуть, несмотря на мучительную боль, и ударил по стене с такой силой, с какой обычно крушил врага. Сначала ничего не произошло, но потом со звуком ломающегося льда фрески начали осыпаться. Невидимая сила подхватила осколки и швырнула их Волку в лицо. Рагнар прикрылся рукой. Но ему все же рассекло щеку, из раны потекла кровь, а жгучая боль заставила Рагнара вспомнить о яде. В его мозгу проносились хаотичные образы, пляшущие, словно снежинки на ветру.

В голове Рагнара всплывали чужие воспоминания, он видел жуткие ритуалы, приношения человеческих душ в жертву Меняющему Пути, оставившие концентрированный паранормальный отпечаток на стекле мозаик. Перед взором Рагнара проплывали фигуры в монашеских балахонах, распевающие литании вокруг шестиконечных звезд, воины в древних силовых доспехах со знаками отличия предавшегося Хаосу Легиона Тысячи Сынов и скачущие демоны… Рагнар видел нечестивые ритуалы, наделившие это место дьявольской силой. Снова перед его внутренним взором возник огромный, запутанный узор, который заставлял мозг Рагнара открыться для демонического воздействия и устремиться к знанию великой истины Тзинча…

Рагнар ощущал концентрированное зло, пропитавшее каждый камень этого храма, проросшее, как раковые метастазы, в тело Железного Клыка, в почву Гарма. Рагнару представились поколения еретиков, которые тайно работали в сердце гармитского общества, вынашивая заговор, чтобы в один прекрасный день разрушить старый порядок. Он каким-то образом узнал отца Сергия, лживого жреца Императора, предавшего веру; святого, отвергшего святость, пришедшего сюда около десяти лет назад. Рагнар увидел, как зло этого места коснулось священнослужителя, соблазнило его и переродило, снабдив верой гораздо более темной и гораздо более крепкой, чем вера в Императора. Он увидел тварей, которых вызывал старик, и решил, что им место за воротами ада.

Перед Рагнаром, помимо его воли, предстал древний нечестивый мир, и он смог уловить отголоски тех далеких времен, когда демонические принцы с крыльями и головами птиц управляли мирами, переделанными силой их воли, где смертные создания были лишь глиной, из которой можно слепить все что угодно, следуя прихоти могущественных господ.

Рагнар почувствовал древнее зло, которому яростно сопротивлялся, увидел врагов человечества во всей их многоликости, и на мгновение его душа затрепетала. Но почти сразу же ощутил силу, противостоящую Хаосу, маяк чистой сияющей мощи, пульсирующий в невообразимой дали, — путеводную звезду человечества…

Эта сила заполнила Рагнара и проникла в его плоть.

Внезапно он почувствовал себя усталым и ужасно старым. Руки и ноги, казалось, весили столько же, сколько целые планеты. Его дыхание стало ураганом, бушующим в огромных пещерах его легких. Его вены стали порожистыми реками, несущими кровь по континентам конечностей.

Рагнар открыл глаза, чувствуя себя так, как будто он только что зажег несколько солнц, и взглянул в лицо Свена.

— С тобой все в порядке, Рагнар? Выглядишь так, как будто ты съел что-то неудобоваримое.

Рагнар покачнулся, сел и осмотрелся. Фресок больше не было. Сверкающие мозаики стали цветной пылью, мечущейся в воздушных потоках вентиляционных систем. Остальные Волки стояли неподвижно и казались сильно сконфуженными. Гармиты выглядели ошарашенными, как люди, открывшие какую-то глубоко спрятанную и очень мрачную тайну. Рагнар и сам чувствовал себя не лучшим образом. В мрачном зеркале Хаоса он разглядел такие черты своего характера, не познав которые жил бы гораздо спокойнее.

«Испытания добавляют нам сил», — сказал он себе. Эта старая фенрисийская пословица полезна при любых обстоятельствах.

— Хватит с нас всей этой мистики, — сказал Свен. — Не стоит идти в жрецы только потому, что ты сломал какую-то чертову демоническую игрушку.

— Ты видел это? — спросил Рагнар, не в состоянии скрыть удивление в голосе.

— Я видел только, как ты разбил чертову картинку, когда она попыталась овладеть нашими душами. Ты сделал отличную работу.

Несмотря на то, что голос Свена звучал безмятежно, Рагнар понял, что приятель взволнован. Свен тоже вкусил соблазна, предложенного Хаосом. «Насколько реально все это было?» — спросил он себя.

— Слишком реально, на мой взгляд, — сказал Свен, и Рагнар понял, что хорошо бы ему покрепче взять себя в руки. Он проговаривал свои мысли вслух.

— Ты совершил здесь великий подвиг, брат Рагнар, — сказал Аэнар с неподдельным уважением. — Не каждому человеку дана сила разрушить творения дьявола.

— Она дана каждому Волку, — ответил Рагнар.

И все же он подивился той силе, которую ощутил в себе, и одновременно испытал легкое сожаление из-за того, что уничтожил фрески. Они были мерзостью, но все же открывали своего рода окно к вечности, позволяли увидеть чудеса темной стороны… А теперь они стерты с лица Вселенной.

— И хорошо, — сказал Свен. — Сколько людей поплатились душами за эти видения?

Рагнар подумал, не следует ли откусить себе язык? Ожил вокс, и послышалось бодрое:

— Все Волки ко мне. Я думаю, мы нашли Копье Русса!

Послышались выстрелы, напомнив Рагнару, что еще много работы, которую нужно сделать. Волчий Лорд активировал свой маячок. Кровавые Когти ринулись к нему вслед за Рагнаром.

После разрушения фресок все происходящее приобрело несколько сюрреалистический оттенок, Рагнар все еще ощущал себя словно внутри кошмарного сна, что не добавляло ему уверенности в правильности своего поведения. Возможно, причина крылась в мистическом характере его деяния, возможно, в чем-то еще, но Рагнар был уверен, что чувствует бушующие вокруг потоки магической энергии.

Еще он был уверен в том, что эти потоки стремятся к единому центру. Он догадывался, что какой бы грязный ритуал ни проводили еретики, он был близок к завершению. Краем глаза Рагнар начал улавливать мерцающие сгустки, которые приобретали странные демонические формы и снова плавно ускользали из виду. Зловоние Хаоса усиливалось с каждым шагом. Повсюду ощущалось присутствие многочисленных врагов.

Волки ворвались в другой просторный зал. Своды потолка возносились на несколько сотен метров. На противоположном конце зала ступени вели к святая святых этого храма. Рагнар увидел Берека и его Гвардейцев, огнем и мечом прокладывающих себе дорогу к алтарю. Врагов было раз в десять больше. Ощущение космического зла здесь было почти физическим. Краем глаза Рагнар заметил множащиеся тени демонов, которые становились все более осязаемыми. Гвардейцы Берека применили тяжелые орудия, Рунные Жрецы разили врагов ментальной энергией.

— Вперед! — закричал Рагнар и решительно повел свою стаю через зал.

Лучи лазеров вырывались из бойниц над входом, испепелив каменные плиты на полу. «Снайперы», — подумал Рагнар и начал беспорядочно петлять, не позволяя врагу хорошенько прицелиться и понимая, что в настоящий момент он ничего большего сделать не может. Слишком большое расстояние, чтобы попытаться снять стрелков из болтера.

— Приятно видеть, что некоторые еретики участвуют в сражении, — сказал Свен. — Я думал, они все поразъехались в отпуска.

— Возможно, хаоситы просто не пускают таких, как ты, дальше передней, — сказал Рагнар.

По крайней мере, теперь он понял назначение одной из групп еретиков. Это были охранники. Каковы же цели остальных?

Он добрался до ступеней и понял, почему Десантники толпились внизу. Пролет лестницы защищал их от выстрелов со стороны алтаря. Из-за огромных выпирающих консолей снайперы не могли вести огонь сверху.

Рагнар услышал, как Берек отдает приказы на фенрисийском языке, а сержанты быстро принимают меры по их выполнению. Когда подошел Рагнар, Волчий Лорд кровожадно улыбнулся. Несмотря на творящееся вокруг безумие, он производил впечатление человека, довольного собой.

— Хорошо, — сказал он. — Кровавые Когти! Как раз вовремя. Мы собираемся штурмовать дверь, и нам нужны свежие силы.

Рагнар кивнул. Берек отвернулся и приказал Длинным Клыкам обеспечить огневую поддержку, пока два отряда Когтей забросают позиции еретиков крак-гранатами и дымовыми шашками, чтобы дезориентировать врага. Атаку решено было предпринять в условиях минимальной видимости. На мгновение Рагнар остановился, взглянул на свою роту и внезапно осознал, что некоторых из своих товарищей видит живыми последний раз.

Рагнар вдохнул запах волчьей стаи и удовлетворенно заметил, что каждый боец движется быстро и уверенно, инстинктивно понимая, что нужно сделать и что требуется конкретно от него. Нет, инстинкт здесь ни при чем — такая слаженность была следствием долгих лет тренировок, результатом деятельности сложной системы обонятельных сигналов, которые помогали стае держаться вместе.

Могучие Длинные Клыки с сединой в волосах уже устанавливали свои массивные орудия так, чтобы по первому сигналу открыть плотный огонь по врагу. Серым Охотникам не нужно было повторять дважды: они уже поднимались по лестнице с гранатометами и болтерами. Стаи Кровавых Когтей занимали передовые позиции и готовились к атаке. Скалагрим призвал свои загадочные силы. Волчьи Жрецы проверяли наличие необходимых средств для заботы о раненых. Трейнори его люди заняли позицию в тылу.

Возможно, это все еще были отголоски его столкновения с Хаосом, но внезапно Рагнару в голову пришла мысль о том, насколько больше здесь Кровавых Когтей, чем Серых Охотников. И что единицы из них доживут до того момента, когда их посвятят в Охотники. Но никто из них и не мечтал о лучшей доле. Короткая славная жизнь и геройская смерть — вот и все, о чем мечтало большинство из Волков. В самом деле, для людей, выросших на Фенрисе, где немногие доживали до седых волос, никого не страшила такая перспектива.

Рагнар ухмыльнулся. Какая разница, когда ты войдешь в Дом Русса? Каждый из здесь присутствующих умрет рано или поздно. Уж в этом-то никаких сомнений быть не могло. Имело значение лишь то, как ты войдешь туда. Каждый желал смерти, достойной песни или истории, которую не стыдно будет рассказать призракам легендарных героев, когда ты будешь пить с ними эль за длинным столом.

И все-таки в глубине его души поселилась неясная боль. Рагнар был еще не готов покинуть эту жизнь. Еще оставались вещи, которые он хотел сделать, места, которые он хотел увидеть прежде, чем шагнет за мрачные серые ворота. Он прогнал от себя эти мысли. Не ему выбирать время и место своей гибели. Если Императору угодно, чтобы Рагнар умер сегодня, то Волк примет свою судьбу безропотно. Ему нужно было подготовиться. Рагнар кивнул Береку и в сопровождении Кровавых Когтей из своей стаи стал продвигаться на передовую, пытаясь встать как можно ближе к центру фронта. Он почувствовал какое-то внутреннее сопротивление, но бороться с этим было уже поздно. То, что он подошел последним, оказало ему добрую услугу.

Свен и остальные заняли позиции рядом с ним, когда заградительный огонь тяжелых орудий достиг своего апогея. Рагнару стало интересно, каково сейчас тем, кто должен противостоять этому потоку смерти: разрывным болтам, ракетам, гранатам, лучам лазганов было тесно в воздухе.

На мгновение Рагнар понял, что должны чувствовать обычные люди, когда их атакуют Космические Десантники. Они пытались противостоять безжалостному врагу, который плевать хотел на превосходящую по численности армию; врагу, который был быстрее, сильнее и выносливее и не испытывал и намека на слабость. Должно быть, это все равно что бороться с богами, подумал Рагнар, но тут же понял, что это не так. Он трезво оценивал ситуацию. Сила, ярость, выносливость, вооружение все-таки не делали Волков бессмертными.

Ответный огонь, казалось, был смят огненным валом смерти, организованным Длинными Клыками. Рагнар украдкой посмотрел вверх и увидел темную тучу, пронизанную синими разрядами. Рунные Жрецы призвали гнев небес. В землю перед Рагнаром ударили копья молний. Казалось невозможным выжить в подобном аду. И все-таки зловещее напряжение только усилилось. В алтарном зале находилось что-то темное и невообразимо древнее. И оно ждало их там. По спине Рагнара пробежал озноб.

Сзади раздался долгий жуткий вой. Это был сигнал. Пришло время наступления.

25

Рагнар и его Кровавые Когти бросились за дымовую завесу. Мгла колыхалась и закручивалась вокруг них, превращая боевых братьев в размытые силуэты. Если бы не острейшее обоняние Рагнара, он бы мог подумать, что остался в одиночестве, однако он мог чуять и слышать своих товарищей, и близость стаи придавала ему сил.

Словно лавина освобожденной ярости, Кровавые Когти помчались вперед. Воздух еще дрожал от леденящего душу воя, разносимого эхом. Когда Рагнар прорвался сквозь дымовую завесу, то упал навзничь, надеясь привести в замешательство любого врага, который мог взять его на прицел. Он ударился о землю, и откатился шагов на десять в сторону, и только потом снова вскочил на ноги. И тут Рагнара постигло разочарование. Перед ним было лишь несколько сотен человек, к Кровавые Когти прошли через их ряды, как нож сквозь масло. Эти еретики не были преградой ни для Кровавых Когтей, ни для закаленных Охотников, которые прорвались сквозь дым вслед за ними.

Сбив одного еретика с ног, разрубив другого, Рагнар пронесся, почти не встретив сопротивления, к алтарю. Сотни исступленных лиц обернулись к нему в недоумении. Эти еретики с бритыми головами были одеты в красные одеяния и несли каплевидные, похожие на пиявки знаки Тзинча на бровях.

В воздухе пахло ладаном и сладкими ароматическими маслами. У оккультистов был отсутствующий самозабвенный взгляд, как у наркоманов или фанатиков, ожидающих явления своего бога. Рагнар догадался, что это и были «помазанники», о которых говорил одержимый демоном пленный еретик.

Сотни оккультистов стояли вокруг алтарного возвышения. Огромные статуи, изображавшие древних погибших богов, плотоядно смотрели из ниш. Рагнар сразу почувствовал, что в этом месте сконцентрирована чудовищная сила. Воздух так и пульсировал от магической энергии.

Раньше, чем Рагнар успел полностью обозреть происходящее, битва приблизилась к алтарю. Солдат в маске направил на него штык. Рагнар разрубил его сильным ударом с плеча, убил еще двух еретиков, оказавшихся поблизости, и огляделся, высматривая своих боевых братьев. Через несколько секунд пол, выложенный мозаичной плиткой, покрылся телами убитых и раненых, а выжившие еретики дрогнули и стали отступать под натиском Волков.

Нет, внезапно осознал Рагнар, они бегут не только и не столько от Волков. Их напугало происходящее в храме действо. Нечестивый ритуал обжег даже замаранные грехами души этих еретиков. Взглянув на алтарь, Рагнар не удивился их поведению.

Над алтарем взошла ослепительная заря, от мерцающих мраморных стен отразились разноцветные радуги. В непосредственной близости от возвышения стояли пятеро. Все они были одеты в просторные кроваво-красные балахоны, расшитые золотым узором и символами Тзинча. Один из них держал гладкий прозрачный череп какого-то демона с бычьими рогами. Другой — нечто напоминающее кости огромной руки, скрепленные серебряной проволокой. Третий — светящуюся сферу в виде глаза. У четвертого в руках была бронзовая чаша для причастия. Но внимание Рагнара привлекло то, что было в руках пятого.

Пятым был огромный бородатый старик с лицом пророка и глазами властелина демонов. Не могло быть сомнений, что это и есть Сергий. В мощной руке, покрытой татуировками, оккультист держал гигантское Копье. Древко, вырезанное из темного дерева, украшали руны Фенриса. Теперь они светились зловещим ярко-красным огнем — вероятно, результат работы Хаоса. Наконечник Копья был выточен из клыка дракона. Он источал сверхъестественное сияние, холодное яркое пламя, напоминавшее свет зимнего фенрисийского солнца… И это священное оружие было осквернено Хаосом. Рагнар знал, что смотрит на Копье Русса, а человек, держащий его, — предводитель еретиков. Желание сразиться с супостатом один на один и вернуть украденное стало почти непреодолимым.

В Копье, даже несмотря на то, что оно было осквернено, было нечто взывающее к самым сокровенным чувствам Рагнара. Нечто лежащее в основе его существа.

Сергий обернулся и посмотрел на Волков. Это был огромный человек, такой большой, что казался даже тучным; его руки были толстые, как стволы деревьев, а шея — как у быка. Под монашеским балахоном виднелись сверкающие доспехи с выгравированными на них тошнотворными пиявками — знаками Тзинча. На голове Сергия выпирали крученые бараньи рога, и Рагнар не мог достоверно сказать, были ли они частью шлема или росли прямо из висков.

В пространстве над головой еретика возникла настоящая трещина, и сквозь нее стало видно мельтешение постоянно изменяющихся цветов, в котором Рагнар различил морды демонов, что-то невнятно бормочущих. Вскоре все эти лица слились в одно огромное — с широко открытым ртом и единственным глазом. Из распахнутого рта в зал исторгся поток материи Хаоса.

Демоны ворвались в мир.

Сергий вернулся к своему занятию, напевая странные слова глубоким сильным голосом, слова, которые никогда не предназначались для человеческого языка. Они эхом пронеслись в голове Рагнара и воскресили картины, промчавшиеся перед его внутренним взором, когда он крушил фрески. Рагнар встряхнул головой, отгоняя незваные образы.

Демоны во все большем количестве вырывались из трещины. Один из них коснулся бритоголового оккультиста, стоящего на коленях рядом с алтарем, и человек завопил так, словно из его тела вырвали душу. Его глаза загорелись красным светом, изо рта вылетел клуб какой-то омерзительной субстанции, а тело задергалось, словно в припадке. Мускулы внезапно раздулись, так что кожа полопалась, обнажив кровоточащее мясо и голубоватые пульсирующие вены. Еретик засунул руку себе между ребер и дернул, сорвав с себя одежды и кожу. У его ног натекла огромная лужа крови. Несмотря на боль, которая должна была быть просто неописуемой, он стоял спокойно и, что самое страшное, смеялся, смеялся полоумным смехом какого-то безумного божка…

Но превращение еще не закончилось. Одержимый снова открыл рот, и материя Хаоса стекла по его глотке, и его тело ненадолго вспыхнуло: кости светились так ярко, что их можно было видеть сквозь плоть. Пока Рагнар смотрел, они становились толще и массивнее, как будто компенсируя дополнительную мышечную массу, появившуюся в теле. Весь этот процесс показался Рагнару странно знакомым и напоминал виденное раньше. Потом он понял — то, что он сейчас наблюдает, почти полностью совпадает с показанным ему когда-то в Клыке процессом превращения в Космического Десантника. Оккультист, казалось, представлял собой извращенную пародию на священный ритуал инициации воинов Бога-Императора.

Все больше разноцветной материи Хаоса вливалось в обреченные человеческие жертвы, вплетаясь новым слоем плоти, светящимся и чешуйчатым, напоминающим каких-то рептилий или насекомых. Глаза еретика стали глубокими зловещими водоемами танцующего пламени, он поднял руку, и лужа крови у его ног взмыла вверх, застывая и свертываясь, покрывая его слоем черного ила, который затвердевал, формируя панцирь.

Другой сложный жест — и к нему ринулась тьма, хлопая крыльями чудовищной летучей мыши. И снова тело ярко засияло, как только что выплавленный горячий металл, и еретик завопил так, как будто его бросили в чан с этим металлом. Свет, окружающий его, был таким ярким, что Рагнар не мог смотреть на него незащищенными глазами и отвел взгляд. На сетчатке остался багровый отпечаток. Но прежде чем он отвел взгляд, Рагнар увидел, во что превратился человек, и узнал это. Посмотрев вновь, он уже знал, что увидит. И существо, стоящее перед ним, тоже узнало его.

Это был Десантник Хаоса, облаченный в древние, витиевато украшенные доспехи, на которых были изображены сотни хищных демонических голов. В Одной руке он сжимал энергетический меч, окутанный всполохами дьявольского огня, а в другой — древнюю модель болтера. Его голову венчал рогатый шлем. Он был таким же, каким запомнил его Рагнар там, в пещерах проклятой горы Фенриса.

— Мэдокс! — невольно выкрикнул он. Рагнар считал, что убил его много лун назад.

— Всегда приятно, когда тебя узнают, — произнес насмешливый голос, который был до отвращения знаком Рагнару.

Щель же в пространстве над Копьем расширилась. Лицо, которое там появилось, теперь больше походило на человеческое. И его Рагнар раньше видел на самых древних картинах Ордена. Это лицо принадлежало одному из злейших врагов человечества, мятежному примарху Магнусу.

Все больше и больше сгустков Хаоса — душ бессмертных воинов — вспыхивало, врываясь в тела оккультистов. Таких вспышек было уже пять… десять… сто…

Рагнар понял, что из варпа вышла, как минимум, рота, а может быть, и весь Легион Тысячи Сынов.

Еретики вопили, когда их телами овладевали демоны, меняя физическую оболочку и изгоняя души. Чего бы эти люди ни ждали от ритуала, действительность превзошла все ожидания. Несомненно, им обещали божественность или силу, превосходящую их самые смелые мечты. Строго говоря, они получали обещанное, но не тем путем, который предвкушали.

Когда Хаос держит свое слово — лучше бы он лгал… Бритоголовые еретики в панике бросились бежать, однако светящиеся огненные сгустки материи Хаоса азартно преследовали их и пожирали. Возможно, это всего лишь его воображение, но Рагнару показалось, что в каждой накаленной добела сфере он видел лица давно мертвых десантников-предателей. Оккультисты метались, как напуганные овцы, пытаясь избежать своей судьбы. Крича и скуля, они бросились к Волкам.

Щель в пространстве еще больше расширилась. Ересиарх запел громче. Рагнару показалось, что он увидел еще каких-то существ, кошмарных демонов, ищущих вход в этот мир. Смертная тоска сжала сердце Волка. Перед ним как будто разверзлась преисподняя. До пего донесся голос Берека:

— Убейте их! Тогда станет меньше тел, которыми смогут завладеть демоны!

Светящийся черным огнем меч разрубил надвое оккультиста, умоляюще протянувшего руки к Рагнару. Рагнар увидел перед собой Мэдокса.

— Жестокий и беспощадный приказ, достойный восхищения, — произнес он. — Но должен разочаровать — живые или мертвые, эти тела все равно сгодятся. Конечно, мои братья не поблагодарят меня за то, что я разрубил это тело пополам, но мне трудно было сдержаться. Ты не представляешь, как я рад видеть тебя. Я просто сгорал от нетерпения, желая должным образом тебя поприветствовать.

Адский меч внезапно рванулся к лицу Рагнара. Волк яростно отбил атаку своим цепным мечом. При столкновении грозных клинков разлетелись искры. Черный меч застонал.

— Я уверен, что ты усовершенствовал свои навыки с момента нашей последней схватки, юноша. Прекрасно. От этого твоя смерть принесет мне большее удовлетворение.

Мэдокс нанес мощный удар, держа меч обеими руками и целясь Рагнару в голову. Волк пригнулся и провел контратаку, отбив с доспехов воина Тысячи Сынов бронзовый череп.

— Позволь показать тебе, насколько я усовершенствовал свои навыки, мерзкое отродье Магнуса!

— Мерзкое отродье Магнуса? — переспросил Десантник Хаоса, усмехнувшись. — Ты говоришь как настоящий Космический Волк — с бездумным фанатизмом и неоправданной ненавистью.

— Умри, плевок Хаоса! — закричал Рагнар, нанеся такой удар, который разрубил бы Мэдокса пополам, если бы тот не отбил атаку.

Их мечи встретились с грохотом, подобным грому. Космические Волки пошли в рукопашную, сражаясь с воскресшими Десантниками Хаоса.

— Я бы не торопился с выводами, — нравоучительно заметил Мэдокс и провел серию молниеносных выпадов. Рагнар отступил назад и натолкнулся на Свена. — Чем дольше будут открыты врата, тем больше вероятность, что ты станешь одним из нас. Как своему старому знакомому я окажу тебе любезность и убью прежде, чем твои братья примут участь, которая им покажется хуже смерти.

Черный меч вырвал огромный кусок из наплечника Рагнара, обнажив внутренний каркас.

— Не благодари меня, — добавил Мэдокс. — Конечно, если вы умрете здесь, то ваши души отправятся прямиком в варп.

— Почему бы ему, черт возьми, не заткнуться? — рявкнул Свен, перепрыгнул через груду мертвых и атаковал Мэдокса.

Другой Десантник Хаоса в этот момент занес меч за спиной Свена. Рагнар прыгнул и отбил удар, который убил бы его друга. От этого его рука онемела. Тот, кто напал на Свена, был огромен — крупнее Мэдокса и гораздо сильнее, но все же не такой увертливый.

— Побыть мертвым — это интересное переживание, — добавил Мэдокс. — Каждый должен попробовать хотя бы раз.

Его меч прошел так, что Свен не мог уклониться, и попал Волку в запястье. Лезвие заполыхало ярче, словно оно откуда-то начало черпать энергию, чтобы прорезать твердый керамит, и отрубило кисть. Свен взвыл от боли, запрокинув голову, а Десантник Хаоса вонзил меч ему в грудь. У Свена горлом хлынула кровь. Он потянулся вперед, прямо на лезвие, пытаясь достать здоровой рукой до горла врага. Мэдокс ударил его в голову и брезгливо оттолкнул Волка, оставив черный меч в его груди.

— Конечно, это несколько расшатывает нервы, — продолжил Мэдокс. — Я не уверен, что хотел бы пребывать в варпе тысячелетия, как большинство моих братьев. Некоторые из них были там замурованы со времен Сожжения Просперо и восстания Хоруса. Боюсь, что от долгого ожидания в обществе невоспитанных демонов они стали немного сумасшедшими и более чем немного мстительными. С другой стороны, скоро каждый убитый из Тысячи Сынов вновь обретет телесную оболочку, и, поверь мне, это очень хорошие воины. Истинные Легионы были гораздо больше, чем ваши жалкие Ордена. Отлично, Борисеон. Ты почти покончил с ним!

Рагнар отпрыгнул назад, уходя из-под удара огромного, исписанного рунами топора. Он впал в состояние шока, вызванного гибелью Свена. Рагнар чувствовал себя бочонком со взрывчаткой, к которому протянут запальный шнур. Фитиль уже зажжен, и неумолимо приближается миг, когда вся ярость вырвется на свободу. Он знал, что беспрестанные издевательства и насмешки Десантника Хаоса имеют своей целью распалить его, но он и не собирался сохранять спокойствие. Рагнар почувствовал, что час его гнева близок.

— Символично, что Копье Русса призвано воскресить тех, кого оно помогло уничтожить. Прошли тысячелетия, прежде чем Магнусу удалось разгадать все детали и должным образом проинструктировать наших слуг. Я рад сообщить, что тоже внес свою лепту в распространение слова истины в этом окутанном невежеством месте.

Мэдокс подошел к телу Свена, уперся металлическим ботинком ему в грудь и выдернул меч. Краем глаза Рагнар заметил, что щель расширилась и волевое одноглазое лицо стало отчетливо видно. Из раскрытого рта все так же вытекали души Тысячи Сынов. Теперь Рагнар был уверен в том, что смотрит на ужасающее лицо Магнуса Рыжего, примарха Тысячи Сынов, мятежного сына Императора, который мог соперничать с любым демоном по мощи и злобе. Почувствовав на себе взгляд одноглазого полубога, Рагнар вздрогнул. Если бы не ярость, горевшая в нем, он, возможно, струсил бы.

— Когда мы избавимся от вас и ваших жалких холуев, этот мир станет нашим. И он будет первым из многих. Он станет новым Просперо. Он находится как раз на главном пути от Ока Ужаса к центру Империума. Но я полагаю, ты уже знаешь это. Надо сказать, Борисеон, это был хороший удар. Дай мне пару минут, и я помогу прикончить его.

Атака огромного воина Хаоса едва не сокрушила Рагнара, несмотря на то что он отбил ее. Рагнар сделал шаг назад и посмотрел на своего соперника. Его наполнила холодная злоба и ненависть. Он сражался с Борисеоном достаточно долго, чтобы узнать его слабости. Огромный, закованный в доспехи воин был неповоротлив. Похоже, он был способен уничтожить танк ударом своего топора, но ему пришлось бы долго ловить этот танк.

Рагнар прыгнул вперед, поднырнул под топор Борисеона и вонзил меч прямо в латный воротник, отрубив этому выродку голову.

— Когда снова окажешься в аду, — прорычал Волк, — скажи, что тебя послал Рагнар.

Он не стал дожидаться результатов своей атаки, а яростно напал на Мэдокса. Его меч описал дугу и встретился с адским лезвием, покрытым кровью Свена. Ударом кулака по шлему Мэдокса Рагнар сбил Десантника Хаоса с ног.

Однако того было не так-то просто одолеть. За каждым его движением стояли тысячелетия боевого опыта. Падая, он ударил Рагнара под колено и откатился в сторону. Едва Рагнар успел восстановить равновесие, его захватил водоворот сражения и увлек далеко от Мэдокса. Рагнар оказался в центре драки, где небольшая группа Волков прокладывала себе путь через растущие полчища Десантников Хаоса. Повсюду падали сгустки Хаоса, поглощая тела еретиков, переделывая их и воскрешая воинов Магнуса. Несмотря на переполняющую его ярость, Рагнар понимал, что дела Волков плохи.

Через несколько секунд он уже дрался рядом с Береком, Моргримом и Рунным Жрецом Скалагримом. Волчий Лорд и его Гвардейцы разили врагов, но на место каждого убитого вставали двое новых, да и убитые недолго оставались мертвецами. Посреди множества вопящих еретиков и затоптанных трупов не было недостатка в телах, пригодных для вселения.

— Надо закрыть врата! — прокричал Береку Рагнар.

— Как только мы доберемся до них, — ответил Берек уверенно.

Скалагрим вяло улыбнулся и ударил своим руническим посохом, проломив одному из Тысячи Сынов череп:

— Юноша прав. Эти безумцы не ведают, что творят. Если врата в Имматериум не закрыть в ближайшее время, еретики потеряют над ними контроль и врата поглотят всю планету. Этот мир станет миром демонов, подобным Оку Ужаса!

Рагнара передернуло. Такая судьба была хуже, чем все, что обещал ему Мэдокс. Демонические миры возникали в тех местах, где ад вторгался в материальную Вселенную, зараженную Хаосом и управляемую капризами безумных богов. Рагнар хотел бы знать, понимают ли Магнус и Тысяча Сынов, что они делают, или есть ли им до этого дело. Возможно, в том-то и заключается их безумный план? Может быть, как раз это имел в виду Мэдокс, говоря о новом Просперо, планете, которая была родным домом для Тысячи Сынов? Или Магнус хотел создать здесь новую столицу, созданную по его желанию из сырой материи Хаоса? Мог ли он это сделать? Действительно ли он обладал такими силами? Кто знает, на что способен примарх?

— Нам нужно отбить Копье. Оно — источник силы и держит ворота открытыми, а Магнуса — рядом с ними, — сказал Скалагрим.

— Предложение принимается, — ответил Берек, хищно оскалившись.

С меча Волчьего Лорда стекала кровь десятков убитых врагов. Он был похож на бога войны, оказавшегося среди смертных. Волки сражались не хуже великих воинов древности, но все еще не могли приблизиться к алтарю. Рагнар вскинул болтер и выстрелил в сторону возвышения, но воздух вдруг блеснул, и на мгновение стало видно сияющую сферу, от которой отрикошетил болт.

— Я уже это пробовал! — прокричал Берек. — Нам придется делать все по старинке. Хорошо, ребята, надо прорубить себе путь к алтарю.

— Если вам удастся сделать так, чтобы я подошел поближе, то, возможно, я смогу что-нибудь сделать, — сказал Скалагрим.

— Приятно слышать, — произнес Берек.

Он издал протяжный низкий вой и снова бросился в атаку. Если до этого момента Рагнар полагал, что Берек разъярен, то теперь понял, что ошибся, — до сих пор Волчий Лорд был просто в плохом настроении. Ярость же его не поддавалась описанию. С быстротой, от которой рябило в глазах, он продвигался сквозь ряды материализующихся воинов Хаоса, и его цепной меч хищно подвывал своему хозяину. Берек сражался, даже не думая о защите, настоящий берсерк, живущий только для того, чтобы убивать. Моргрим и Стенмарк прикрывали фланги, защищая Волчьего Лорда в его решительной атаке, отражая удары, предназначавшиеся их предводителю, и были готовы, если потребуется, подставить под них собственные тела.

— Держись рядом со мной, мальчик, — сказал Скалагрим. — Когда подберемся достаточно близко, мне понадобится кто-нибудь для прикрытия, пока я буду работать с рунами.

— Как пожелаете, — сказал Рагнар. — Да будет так.

Следуя за Волчьими Гвардейцами, они прорубались к алтарю, над которым парило лицо Магнуса, словно отрубленная голова какого-то злого божества. Его единственный безумный глаз торжествующе смотрел на них.

26

Воскресшие Десантники Хаоса сильно теснили Космических Волков. Рагнар сражался как одержимый, мечтая снова встретиться с Мэдоксом. Он поклялся отплатить ему за убийство Свена. Если у него будет такая возможность, то он вырежет на его спине кровавого дракона.

Алтарь приближался, однако пробиваться к нему становилось все сложнее. Казалось, что сам воздух оказывает сопротивление Волкам, а число воинов Хаоса все увеличивалось. К счастью, большинство из них было дезориентировано после выхода из варпа, и это давало Волкам некоторое преимущество. «В противном случае битва была бы уже проиграна», — подумал Рагнар.

Он вонзил меч в горло очередного оккультиста и отделил голову от плеч. На обезглавленное тело опустилась горящая сфера. Сгустки материи Хаоса проникли в плоть, а потом вытекли из него, потрескивая от досады. Видимо, души Тысячи Сынов не могли завладеть телом, если у него отсутствовал мозг.

Значит, Мэдокс солгал. «Да, вот уж сюрприз», — угрюмо подумал Рагнар. Прихвостень Тзинча врет, какая невидаль! О чем же еще он солгал?

— Стреляйте им в головы! — закричал Рагнар. — Тогда они остаются мертвыми!

Рагнар заметил еще одну закономерность: светящиеся сферы, падая на убитых, завладевали только телами бритоголовых еретиков, отмеченных знаком Тзинча. Рагнар догадался, что это метка Хаоса — необходимое условие для внедрения. Точно Рагнар не знал, он не был экспертом по темной магии, но верил своим глазам и сообщил об этом остальным.

— Они могут взять только отмеченных! — крикнул он Береку. — Уничтожьте их и тогда они не смогут воплотиться!

Берек кивнул, показывая, что он понял. По воксу был отдан приказ. Боевые братья Рагнара сразу же приняли его к исполнению. Возможно, сейчас уже слишком поздно и его догадка не сыграет заметной роли. Быть может, слишком многие из Тысячи Сынов вернулись, чтобы с ними могла совладать рота Берека. Рагнар не видел возможности остановить ритуал или одолеть посланцев демона, парящего над алтарем и изрыгавшего души своих давно мертвых бойцов.

Рагнар испытал приступ отчаяния, он почувствовал, что готов сдаться. Ему хотелось только отомстить за Свена и погибнуть достойно. Волк понял, что это конец…

— Дерись, парень! — крикнул Скалагрим. — Это все демон! Он пытается сломить твою душу отчаянием. Не поддавайся ему!

До Рагнара не сразу дошел смысл слов старого Рунного Жреца, а потом он почувствовал себя так, словно получил пощечину. Он не собирался поддаваться воле демона, каким бы могущественным тот ни был. Рагнар зарычал и втянул в грудь побольше воздуху, и запах его стаи придал ему сил. Он увидел, как яростно сражаются Волчьи Гвардейцы, с какой божественной свирепостью дерется Берек. Они не собирались сдаваться, и он тоже не сдастся. Во имя Русса, он докажет, что достоин сражаться, а если надо, то и умереть рядом со своими братьями!

Рагнар издал боевой клич и осмотрелся. Он увидел тяжелый огнемет, зажатый в руке убитого Длинного Клыка. Рагнар подбежал к нему, выхватил оружие и привел его в действие. Из жерла вырвался язык пламени. Рагнар отрегулировал подачу прометия, и струя стала длиннее. Волк направил ее на ближайших врагов. «Интересно, — думал он, — как понравится адский огонь тем, кто только что вернулся из преисподней?»

Неистовое пламя поджигало еретиков, расплавляло доспехи Десантников. За несколько секунд Рагнар выжег дорогу к алтарю. Он шагал, расчищая пламенем коридор перед собой. Скоро он оказался в нескольких шагах от алтаря. За Рагнаром шел Скалагрим.

— Достаточно, парень. Отлично сработано! Я должен нанести удар сейчас, пока внимание еретиков приковано к вратам и все их силы уходят на их поддержание.

Сказав это, Рунный Жрец бросился вперед и ударил по защитной сфере. Из навершия посоха вырвалось голубое пламя. На поверхности сферы затанцевала молния. Воздух наполнился запахом озона и тлена. Сфера замигала, исчезла и появилась снова. Надежда покинула сердце Рагнара. У них не получится…

Рыкнув от досады, Рунный Жрец ударил снова. Яростная пляска молнии и мерцание энергетической сферы… На этот раз Рагнар был готов. Он прыгнул вперед, воспользовавшись кратким мигом, когда погасла сфера, и приземлился на алтаре.

И оказался в кольце тишины. Звуки битвы никуда не исчезли, но теперь доносились словно издалека. Рагнар очутился по другую сторону барьера, отрезанный от своих. Вокруг стояли пять слуг Тзинча. Рагнар ощерился. Теперь он знал наверняка, что собирается сделать.

На него посмотрел только Сергий. Остальные были слишком заняты, пытаясь удержать врата. С такого расстояния Рагнар увидел, в каком напряжении они находятся. Их руки дрожали, а колени подгибались. Он мог почуять их усталость и услышать их тяжелое хриплое дыхание. Один из них повернулся к Рагнару, и Волк почувствовал, что еретик боится. При этом врата замигали, и ощущение ужасного присутствия примарха немного ослабло.

— Не позволяйте ему отвлечь вас, идиоты! — завопил Сергий. — Поддерживайте врата любой ценой! Если мы хотим обрести нашу вечную награду, Легион Магнуса должен воскреснуть!

— Единственной вашей наградой станет смерть, — сказал Рагнар, прыгнув к ближайшему еретику. Его атака была молниеносной, однако еретику какой-то силой отчаяния удалось удержать блестящий череп в руках. Когда меч Рагнара коснулся артефакта, то не разрубил пополам, как того ожидал Рагнар, а отскочил, как будто лезвие встретилось с диамантумом. Но что еще хуже, по мечу, а через него и по всему телу Рагнара прошла волна демонической энергии, вызвавшей приступ адской боли и тошноты.

Рагнар почувствовал, что у него над головой что-то происходит. Поток Хаоса усилился, контроль над ним ослаб. Рагнар услышал далекий рев, похожий на грохот прибоя. Затем в уши ему ударил вопль. Он понял, что слышит голоса всех проклятых Десантников Хаоса, жаждущих воскрешения.

— Нет, идиоты! — пронзительно заорал Сергий. — Не позволяйте рассеять вашу концентрацию! Врата не должны закрыться, пока все Благословенные не вернутся к нам.

Рагнар прошипел сквозь зубы:

— И как ты собираешься остановить меня?

Ересиарх не ответил. Вместо этого он стал производить какие-то пассы. Замысловатые движения его рук сопровождали огненные следы. Рагнару показалось, что открывается небольшой портал, ведущий куда-то еще, и, когда еретик сделал завершающий жест, через него вырвалась материя Хаоса, словно вода, сочащаяся сквозь дыры в драконьей шкуре, натянутой на ребра фенрисийского корабля.

Рагнар бросился навзничь, позволив сгустку варпа пройти у него над головой, избегая даже мимолетного контакта с ним. Без сомнений, он прожег бы его доспехи, как расплавленный свинец холодное масло. Эта мерзость не должна была находиться в мире смертных. Из-за одного лишь ее запаха по спине Рагнара пробежали мурашки.

Рагнар перекатился через алтарь, зацепив одного из оккультистов цепным мечом. Еретик вскрикнул и выронил чашу для причастия.

Нить света, соединяющая его с порталом, задрожала и порвалась. Края чудовищной межпространственной дыры стали бесформенными. Рагнар не был уверен, что поступает правильно. Если врата выйдут из-под контроля, то смогут поглотить весь этот мир. С другой стороны, что еще ему остается? Он не может позволить этим сумасшедшим продолжать ритуал, когда его боевые братья сражаются и погибают за энергетическим полем, что разделило их.

Рагнар бросил взгляд наружу, чтобы посмотреть, как там идут дела. Не слишком хорошо. Воскресшие из Легиона Тысячи Сынов численно уже намного превосходили Волков. Воплощались все новые и новые воины, несмотря на то что Волки убили и обезглавили несметное количество еретиков. Вряд ли можно надеяться на то, что остальные роты Ордена подоспеют вовремя, чтобы переломить ситуацию.

Рагнар увидел, что Скалагрим борется с Десантником Хаоса, закованным в черный силовой доспех. Старый Рунный Жрец что-то кричал ему. Однако Рагнар не мог его услышать из-за разделявшего их магического щита. Волк попробовал понять старика по движению губ, но у него не получилось.

Рагнар ударил еще одного еретика ногой в пах. Тот отлетел в сторону и ударился о поверхность энергетического поля, окружающего их. Его отбросило обратно, и без сознания он рухнул на алтарь. Рев Хаоса усилился. Врата потеряли сходство с лицом примарха и превратились в бесформенную мерцающую массу первобытного Хаоса. Голоса ждущих своей очереди душ зароптали в злобе и досаде, а возможно, и в страхе. Они не хотели, чтобы врата закрылись.

Рагнара снова пронзила острая боль. Оглянувшись, он увидел, что четвертый оккультист воткнул в его разбитый наплечник черный кинжал, инкрустированный рунами. Рукояткой меча Рагнар размозжил еретику голову. Череп треснул, как яичная скорлупа под ударом кувалды, забрызгав Рагнара вязким мозгом, осколками костей и брызгами крови. Зная, что жить ему, возможно, остается всего несколько секунд, Рагнар быстро принял решение. Двумя молниеносными ударами он убил еще двоих участников ритуала и остался лицом к лицу с их предводителем. Рагнар попытался ударить Сергия в голову, но глыбоподобный ересиарх отпрыгнул назад, так что Рагнару удалось лишь сбить шлем с его головы, оставив кровоточащий порез на лбу. И в тот же момент рана затянулась. Значит, это правда — оружие смертных не может нанести вред демонопоклоннику.

Движения Рагнара стали медленнее. Яд. Он чувствовал, что с каждой секундой его тело становится все тяжелее и неповоротливее. В его жилы проник какой-то необычный яд. Даже организм Космодесантника не мог справиться с ним. Возможно, это вообще не яд, а магия. А если это магия, то ей можно противостоять силой духа, сказал себе Рагнар. Вознеся молитву Руссу, Рагнар пошел вперед, ведомый одной лишь волей.

Ересиарх посмотрел на него и осклабился. Его рот напоминал кровавую рану. Зубы у него были маленькие, белые и очень острые, но два верхних клыка были такими же длинными, как у Волка.

— Дурак, — сказал Сергий. — Ты не ведаешь, что творишь! Ты обрек всех нас на смерть, нас и этот мир.

— Если бы Легион Тысячи Сынов вернулся, Гарм все равно был бы обречен.

— Он жил бы вечно и славно. Я жил бы вечно и славно, сидя по правую руку от Магнуса. Теперь же последуют лишь разрушения.

— Так будет всегда, — сказал Рагнар, обходя его по кругу, выискивая наименее защищенное место.

Ересиарх держал Копье Русса в правой руке горизонтально полу, как будто размышляя, стоит ли метнуть его в своего противника. Душа Рагнара сжалась. Его силовой доспех не сможет противостоять легендарному оружию. Сергий принял решение. Он отвел назад руку, чтобы метнуть Копье.

Время замедлилось. Очертания всех предметов приобрели болезненную остроту. Мозг Рагнара фиксировал малейшие движения Сергия — вот он перенес вес с одной ноги на другую и обратно, вот рукав балахона сполз ему на плечо. За его спиной развернулось батальное полотно — застывшая на долю секунды битва, где рота Берека сражалась с облаченными в черные доспехи миньонами Хаоса.

Сергий метнул Копье. Рагнар смотрел на свою смерть и любовался ее красотой. Копье летело ему в грудь, и оба сердца Рагнара замерли, пропустив несколько ударов.

И все же Рагнар продолжал стоять неподвижно, глядя в лицо надвигающейся смерти. Вюрд готов свершиться, и он ничего не мог с этим поделать.

В последнее мгновение его рука взметнулась и схватила Копье на лету в нескольких дюймах от груди. Рагнар ощутил его импульс и массу, которые были гораздо больше, чем он мог себе представить. Рагнар позволил Копью развернуть его вокруг оси так, что он снова оказался лицом к Сергию, и, продолжая движение, Волк резко всадил его в грудь ересиарха. Никакая магия не могла противостоять этому оружию, сразившему самого Магнуса. Копье проткнуло ересиарха насквозь.

В это мгновение энергетическое поле исчезло, и Рагнара захлестнул рев битвы, временно заглушив вой портала. Крики, стоны, вопли, боевые кличи слились с грохотом болтеров, взрывами гранат и визгом мечей. В нос ударил смешанный запах крови, экскрементов, горячего керамита, пота и Хаоса. Воздух задрожал.

Врата ярко горели, изрыгая души Легиона Тысячи Сынов и первозданную материю Хаоса. И они расширялись. Мерцающий и блистающий Имматериум раскрывал объятия.

Рагнар уставился на портал с благоговением, удивлением и ужасом. Он видел, как в нем что-то движется, видел очертания демонов, которые перемешивались и таяли. Все они были частью огромного лица, которое плотоядно смотрело, вниз, одноглазого лица Магнуса Рыжего. Иногда оно теряло четкую форму, и врата открывались шире. Затем лицо опять становилось легко различимым, и врата вроде бы стабилизировались.

Демонов что-то удерживало в пределах лица примарха, которое становилось все напряженнее, и Рагнару пришла в голову мысль: что бы Магнус сейчас ни делал, он, так же как и Рагнар, не хотел расширения врат. Почему — об этом Волк мог только гадать. Возможно, он не хотел, чтобы врата разверзлись прежде, чем все его воины воскреснут. Может быть, прерванный ритуал вывел врата из-под его всеобъемлющего контроля.

Какова бы ни была причина, было очевидно, что примарх-отступник испытывает нечеловеческое напряжение. Глаз, злобно уставившийся на Рагнара, выражал неуверенность и сомнение. Может быть, примарх связал себя с вратами и теперь, когда контроль утрачен, высвобожденная энергия Хаоса могла уничтожить даже его. Мысль о том, что существо, которое было ровесником Императора и жило на протяжении тысячелетий, может умереть, приводила Рагнара в смятение.

Волк встряхнулся. Это ни к чему хорошему не приведет. Это не его стезя, он воин, а не жрец. Рагнар поискал взглядом Скалагрима, надеясь, что старик делает что-нибудь с вратами, однако тот был поглощен битвой. Рагнар собрался броситься к нему на помощь, когда над ним пронеслась волна мистической энергии, и врата начали пульсировать, то увеличиваясь, то сжимаясь. Хаос прорывался в реальный мир, и Рагнар знал, что, если это произойдет, все будут обречены.

Он должен что-то сделать, но что? Рагнар лихорадочно оглядывался по сторонам, но помощи ждать было неоткуда. Его взгляд упал на Копье Русса. Оно было якорем, ядром, артефактом, из которого силы Хаоса черпали свою мощь, чтобы открыть врата. Оно было ключом. А ключи не только открывают, но и закрывают…

Рагнар так и не понял, что заставило его совершить следующее действие. Он вытащил древнее оружие из тела ересиарха, поднял его и метнул прямо в глаз примарху. Копье погрузилось в первозданную материю Хаоса, медленно скрываясь из виду, как камень, уходящий под воду. Вопль агонизирующего божества сотряс стены храма. Рагнару пришлось зажать уши руками. В голосе Магнуса слились вопли всех тех, кто находился по ту сторону врат. Все мольбы, угрозы, клятвы и посулы слились в стон невыносимой тоски. Слышать это было настолько мучительно, что в какой-то момент рассудок Рагнара готов был сорваться в пропасть безумия.

Потом повисла оглушительная тишина. Битва прекратилась. Воздух вокруг врат замерцал и закружился, закручиваясь внутрь, словно водоворот. Яркие пламенные сгустки — души Тысячи Сынов — затягивались обратно в эту воронку. Туда же втянуло весь воздух из легких Рагнара. Автоматически включились компенсаторные системы жизнеобеспечения его доспехов. Чудовищная сила оторвала Рагнара от земли и стала затягивать в воронку. Он отчаянно схватился за края алтаря. Рагнар знал, что если не удержится, то его засосет в утробу Хаоса и он присоединится к проклятым душам.

Тяга стала практически невыносимой. Рагнар увидел, как несколько человек — как Десантников Хаоса, так и Космических Волков и оккультистов — приподняло и засосало во врата Хаоса. Они исчезали в разверзстой пасти ада, оставляя за собой едва заметную рябь. Тело Сергия поднялось в воздух и исчезло. Рагнар почувствовал, что его переворачивает вверх ногами, словно кто-то схватил его за ступни и тянет вверх. Он задергал ногами, не оборачиваясь, изо всех сил цепляясь за алтарь и впившись взглядом в землю, словно это могло помочь ему.

Он почувствовал, что его пальцы медленно, но неумолимо соскальзывают, когда камни начали крошиться от его хватки. Рагнар понял, что жить ему осталось не более мгновения. Рагнар протестующе зарычал, и тут сильные пальцы обхватили его запястье. Скосив глаза, он увидел Берека, который впился в алтарь своей железной рукой.

Через секунду раздался взрыв и врата закрылись. Тяга исчезла, и Рагнар упал на алтарь. Его доспехи, ударившись о камень, зазвенели, словно огромный колокол.

Рагнар огляделся. В зале все еще оставались воины Тысячи Сынов, и битва продолжилась, однако теперь перевес сил был на стороне Волков. Рагнар увидел, что подоспел Логан Гримнар и остальные роты Ордена.

* * *

— Ну, как идут дела? — спросил Рагнар боевого брата из роты Красной Глотки.

— Теперь все кончено. Некоторые из Тысячи Сынов, возможно, скрылись в туннелях, но мы выследим их.

Рагнар кивнул. Он был вымотан, как никогда в жизни. Ему так и не хватило двух часов отдыха после битвы. Сражение, последовавшее после того, как он закрыл врата, было жестоким и непродолжительным. Как Рагнар ни старался, он так и не нашел Мэдокса, что очень уязвило его и раздосадовало. Его рана болела, а сам он был таким уставшим, каким ни один Волк быть не должен.

Рагнар уловил знакомый запах и, обернувшись, увидел Моргрима Серебряного Языка. На лице скальда играла странная улыбка.

— Тебя хочет видеть Грохочущий Кулак, — сказал он. — Пойдем со мной в полевой госпиталь.

Госпиталь был небольшим, а апотекарии и жрецы — суровыми и мрачными. Они сражались со смертью на своем фронте и, судя по количеству выносимых из госпиталя тел, перевес сил был на стороне их врага.

Один из жрецов, старик с печальным лицом по имени Вотан, посмотрел на Рагнара, когда тот вошел в маленькую комнату. Во взгляде жреца Волк прочитал трепет и смятение, которые Рагнар уже видел во взглядах других Волков и раньше, по пути сюда.

— Это он? — спросил жрец, проводя медицинским сканером по ране Рагнара. Рагнар мог побиться об заклад, что ответ ему был уже известен. Жрец говорил только для того, чтобы что-нибудь сказать.

— Вроде бы все чисто. Дьявольский клинок не оставил и следа.

В его голосе слышалось странное разочарование.

Из всех людей, которых Рагнар повстречал в госпитале, только Берек посмотрел на него с нескрываемым дружелюбием, да человек, над постелью которого склонился Волчий Лорд. Рагнар не сразу узнал Свена. Чувство облегчения перемешалось в нем с чувством вины. Берек как будто прочитал его мысли и покачал головой.

Свен был бледен. На его лбу выступил пот, а взгляд был отрешенным, будто бы устремленным в другие миры. Ему уже перебинтовали культю. Свен выглядел так, как будто стал лет на двадцать старше. Его волосы поседели, а лицо осунулось.

— Требуются немалые усилия, чтобы оправиться от раны, нанесенной дьявольским лезвием, — сказал Берек. — Это выматывает, несмотря на помощь Рунных Жрецов.

— Рагнар, — произнес Свен тихо, — я мог бы догадаться, что ты опять выпендришься и пожнешь все лавры. Лорд Берек только что говорил мне, что мы наверняка станем Серыми Охотниками. Я скоро поправлюсь, мне сделают новую руку, а потом я пойду найду этого Мэдокса и воткну свой меч ему в…

— Избавь меня от подробностей, Свен.

Рагнар едва мог скрыть радость, увидев друга живым. Берек жестом приказал ему подойти ближе.

— Я бы позвал тебя раньше, но у меня были еще и другие дела.

Почему-то при упоминании о других делах Волчий Лорд выглядел растерянно. Это выражение совершенно не вязалось с его уверенными чертами, как выражение вины на лице льва.

— А теперь, Рагнар, нам нужно кое-что обсудить, тебе и мне. Кое-что неприятное. Пойдем со мной.

— В чем дело, милорд? — спросил Рагнар, когда они пошли по разрушенным коридорам, расположенным под храмом.

Берек был мрачнее тучи.

— Ты подбросил нашим жрецам и Великому Волку головоломку, брат Рагнар.

— И в чем же она заключается, Лорд Берек? — спросил Рагнар, пытаясь говорить ровно и спокойно.

— Ты закрыл врата и, похоже, спас всех нас от сомнительного удовольствия быть втянутыми в преисподнюю, и я позабочусь, чтобы тебя наградили за это. Была б моя воля, ты стал бы Серым Охотником вместе со Свеном и Стрибьорном.

— Но…

— Да, брат Рагнар, есть одно «но». И вот в чем оно заключается. Ты уничтожил одну из самых священных наших реликвий, и это твое деяние некоторые из наших жрецов считают святотатством.

— Я не хотел этого, милорд.

— Я знаю, Рагнар, я знаю. — Теперь Берек говорил почти что благожелательно. — Но ты также должен понимать, что Копье Русса было одной из самых ценных и святых вещей. Оно было сотворено для Русса, Лорда Лордов, Волка Волков. В нем содержалась частичка его могущества. Сказано, что, вернувшись, Леман Русс использует свое Копье для того, чтобы сокрушить Великое Зло в последние дни. Думаю, теперь у него с этим возникнут проблемы.

Рагнар почувствовал, что готов провалиться сквозь землю от стыда. Он-то думал, что стал героем. Думал, что спасает мир. Он думал, что принял верное решение. Вместо этого он совершил кощунство и святотатство. Внезапно его охватила злость. Нет — он принял правильное решение, единственно возможное в тех обстоятельствах. Он не позволил Хаосу пожрать этот мир. Если бы перед ним снова встал такой выбор, он поступил бы так же. Рагнар сказал все это Береку.

— И я согласен с тобой, — ответил Волчий Лорд. — Я был там и видел. К несчастью, там присутствовали не все наши братья. Некоторые жрецы не уверены, что врата действительно вышли бы из-под контроля. Кто-то из них считает, что они закрылись бы сами, когда были бы убиты воскрешенные. И кто может доказать, что это не так? Я не эксперт в таких делах. А ты? Единственным человеком, который мог бы сказать наверняка, был Скалагрим, но он так тяжело ранен, что вряд ли оправится.

Рагнар покачал головой. Возможно, он все-таки поступил самонадеянно. Возможно, все закончилось бы хорошо и без него?

Случится ли так, что его запишут в хроники Ордена как человека, уничтожившего Копье Русса?

Тогда он скорее всего станет самым проклинаемым братом за всю историю Ордена. Эта мысль не внушала ему радости.

— К сожалению, в дело замешано и еще кое-что, — добавил Берек.

— Что вы имеете в виду, милорд?

— В любой могущественной организации всегда плетутся интриги, брат Рагнар, даже среди Волков Русса. Найдутся желающие дискредитировать тебя, чтобы дискредитировать меня. И тогда моя рота станет не той, что практически в одиночку спасла Гарм, а той, что утратила самую ценную реликвию Ордена.

— Вы полагаете, что за этим стоит Сигрид?

— Частично он и его сторонники. Я уверен в этом. Они добиваются твоего наказания и изгнания. Некоторые из наших наиболее… набожных… братьев хотят увидеть, как на твоей спине вырежут кровавого орла.

— Если Великий Волк сочтет такое наказание справедливым, я встречу мою судьбу как подобает Космическому Волку.

— Ты говоришь как настоящий сын Русса, — сказал Берек. — А сейчас мы идем к Логану Гримнару.

Эпилог

— И что же случилось потом? — выпалил Микко, забыв о субординации и горя желанием услышать конец истории. Остальные Кровавые Когти подсели поближе к кругу ветеранов, не осмеливаясь проронить даже звука. — Я имею в виду, милорд, что…

Рагнар покачал головой и посмотрел вокруг, как будто видел своих боевых братьев впервые. День был на исходе, а его горло пересохло. В голове бродили воспоминания о старых товарищах, которые были давно мертвы. Грусть и всколыхнувшаяся боль утраты развеяли его желание ворошить прошлое.

— Это уже другая история, — сказал Рагнар, вставая. — Кроме того, если мы будем только тем и заниматься, что рассказывать истории о былом, откуда же возьмутся герои, о которых будут говорить завтра? Брат Микко, тебе не терпится узнать, каково это стать Серым Охотником, но я не думаю, что тебе хочется услышать об этом от кого-то другого. Собери свой отряд. Посмотрим, примут ли братья тебя и твоих товарищей в свою стаю.

По выражению лица юноши Рагнар видел, насколько тот счастлив, и Рагнар завидовал ему в том, чего никогда не испытал сам. Космический Волк знаком приказал остальным следовать за ним к месту, которое жрецы очистили для обряда.

Пока Рагнар шел туда, он думал о братьях, достойных стать Серыми Охотниками, но так и не успевшими пройти этот ритуал. Все они были храбрыми воинами, которые уже никогда не вернутся с залитых кровью полей. Он думал и о себе и гадал о том, что он потерял, так никогда и не пройдя через этот обряд, и размышлял о тех странных приключениях, которые он, возможно, упустил бы, если бы все-таки прошел через посвящение.

Уильям Кинг

Волчий клинок

Пролог

Вокруг царило мертвенное безмолвие. Старые, давным-давно погубленные загрязнением деревья с серыми стволами и потемневшей серой листвой смутно вырисовывались в полумраке, словно измученные призраки. В окружающей тьме Рагнар ощущал присутствие передвигающихся вооруженных людей. Он не боялся. Это его люди, давшие клятву следовать за ним и умереть по его приказу, если понадобится. «И откуда выскочила эта мысль?» — подумал он. Сегодняшней ночью среди его людей не будет смертей — по крайней мере, насколько это будет зависеть от него.

Рагнар бросил взгляд под ноги. Несмотря на то, что он двигался осторожно, на податливой почве все равно оставались следы от его тяжелых керамитовых сапог. За несколько недель сражений в руинах людских муравейников Геспериды он впервые снова оказался почти на лоне природы. Почти. Должно быть, до того как еретики начали свой мятеж, эта территория была парком, перекрытым защитным куполом. Богачи приезжали в это место развлечений, чтобы узнать, на что когда-то была похожа поверхность их планеты. Теперь парк стал зоной смерти. Огромный геодезический купол разбит вдребезги, и поэтому извне поступает отравленный воздух измученной планеты. Повсюду разбросаны осколки бронестекла, некоторые размером чуть не с человека.

В ночном воздухе смешались отвратительные запахи: смрад гниющих мертвых деревьев, зловоние спор грибков, покрывающих их стволы, вонища промышленных токсинов, легкие ароматы недавно прошедших здесь животных. И всегда и повсюду присутствовала слабая обманчивая вонь, которую оставлял за собой Хаос, насколько бы он ни овладевал поверхностью планеты, — запах разложения, пряный, приторный и тошнотворный.

Рагнар внезапно понял, откуда исходит этот запах. Некоторые деревья все еще были живы — покрытые пятнами, мертвенно-бледные, те, что на вид казались наиболее подвергшимися вырождению. Вирус не убивал их, а изменял или превращал в себя. Для любого живого существа это было единственным способом выжить в столь быстро изменяющейся среде.

Сейчас Рагнар почему-то подумал о Габриэлле и Навигаторах и мрачно улыбнулся. Впервые за последние десятилетия Космический Волк вспомнил о них. Он покачал головой: нужно сосредоточиться на текущей задаче. Там, в этой паршивой ночи, было полно врагов, которым отчаянно хотелось перебить его людей. Единственный способ уберечь их сейчас — действовать скрытно.

Рагнар не знал, что именно на орбите пошло не так, но что-то определенно случилось. Последним по радиосвязи пришло короткое зашифрованное сообщение о прибытии крупного вражеского флота. Затем эфир затопили помехи, словно их оповещали о начале наступательной операции противника. Еретики предприняли массированное наступление. Их поддерживали огонь тяжелой артиллерии и неизвестная магия. Рагнар заставил своих людей оставаться на позициях, сколько возможно, но ему с самого начала было известно, что его подразделения ведут арьергардный бой и в конце концов им придется отступить.

Несколько раз он пытался связаться с командованием, но по какой-то причине связь вырубилась полностью. И не важно, колдовство это или климатический эффект, — его руководство никак не сможет узнать, что произошло, и Рагнару никаким образом не удастся запросить поддержку. В любом случае ему вовсе не нужен доступ к связи, чтобы понять: ничего хорошего ожидать не приходится.

Рев тяжелых Титанов войск сторонников Хаоса и звуки сражения, доносимые ветром, сообщили все, что ему нужно было знать. Враг предпринял мощную атаку по всей линии фронта. Разведчики Рагнара — Кровавые Когти — принесли весть о том, что два смежных участка линии обороны, удерживаемые Имперской Гвардией и частями планетарных сил обороны, уже прорваны. Позиции Космических Десантников и местных рекрутов теперь клином врезались в главные силы наступающего противника. И скоро они окажутся отрезанными.

Перед лицом нависшей угрозы оставалось только отдать приказ об отступлении — другого выбора не было. А этого никто из Космодесантников не любил. Самой почетной смертью для Космических Волков считалась гибель в бою, и уступать неприятелю было противно самой их природе.

Рагнар усмехнулся. Волк не нуждается во всеобщей любви, нужно лишь, чтобы ему подчинялись. И Рагнару повиновались. Но и бросаться жизнями без нужды отнюдь не входило в его обязанности. Его долг — разбить врага. Однако, если это невозможно, следовало максимально сохранить свои силы, чтобы вернуться и одолеть противника в следующий раз. Они удерживали еретиков, сколько могли, давая своим людям шанс отыскать путь обратно через развалины огромного купола. В сущности, отражая атаки врага, Космические Волки выполнили боевую задачу, которая могла бы быть поставлена подразделению, в десять раз превышающему их по численности.

И задача эта оказалась не из легких. Большую часть времени они провели в глубоких каменных бункерах, пережидая шквал артиллерийского огня, пригнув головы и понимая, что, как только артподготовка закончится, противник перейдет в наступление. А может, и раньше, поскольку военачальникам Темных Богов Хаоса были безразличны жизни их последователей. Выныривая из своих убежищ, Волки отбивали неоднократные разведывательные атаки и едва справились с массированным наступлением врага. Когда опустилась ночь, Рагнар понял: пришла пора уходить. Отдав указание разместить на оставляемых позициях мины-ловушки, он наблюдал, как первые подразделения начали таять в ночи. Даже сейчас где-то позади него в темноте располагался арьергард, который периодически открывал огонь по противнику, создавая видимость присутствия войск на своих позициях.

«Интересно, удалось ли врагам затянуть петлю?» — подумал Рагнар. Если кольцо окружения замкнулось, то разведчики вскоре наткнутся на вражеские пикеты и патрули. У них имелся приказ немедленно докладывать о таких встречах, не ввязываясь в бой, но всегда оставалась возможность, что сыновья Фенриса начнут заваруху.

Рагнар постарался внушить разведчикам, в особенности Кровавым Когтям, что сейчас не время для применения силы. Одна-единственная ошибка могла привести к гибели всего их соединения. В то мгновение они, казалось, осознали серьезность положения, но кто знает, что они могут сделать в боевых условиях?

Рагнар попытался избавиться от этих мыслей. Он сделал все, что мог. Сейчас следует сосредоточиться на том, что в его власти. Принюхавшись к воздуху, Рагнар уловил наряду с запахами своих товарищей нечто, заставившее волосы на его затылке встать дыбом: хорошо знакомый привкус безумия и убийства. В глубине его естества что-то шевельнулось. Ему захотелось рычать и рвать врагов на куски. Вернулось беспокойство за разведчиков. Если зловоние Хаоса так воздействовало на него после долгих лет службы, то что взять с этих юнцов…

Тревожиться бессмысленно, напомнил себе Рагнар. Кровавые Когти натренированы так же хорошо, как и он сам. Они знают, что делать. Ему просто нужно на них положиться.

Земля под ногами Волка затряслась — разорвалось несколько крупных снарядов. Он замер, инстинктивно озираясь в поисках укрытия. Снаряды выпущены с близкого расстояния. Неужели противник выследил их и пристрелялся? Трудно понять, как им удалось сделать это обычными средствами, хотя, с другой стороны, Хаос не ограничивается применением традиционных способов ведения войны. У них имеются колдуны и демоны, которые могли прибегнуть к всевозможной магии. На протяжении своей карьеры Рагнар достаточно повидал, чтобы нимало в этом не усомниться.

Считалось, что позиции Космодесантников охранялись заклинаниями Рунных Жрецов, но они были наложены несколько дней назад, а такие вещи имели свойство терять силу. И, как назло, тогда, когда в них особенно нуждались. Шепотом вознеся молитву Руссу, Рагнар заставил себя двинуться дальше. Окружавшие его воины последовали за ним. Инстинкт стаи, присущий Волкам, заставил их дожидаться реакции вожака, и теперь они вновь вернулись к действию.

Шаг за шагом, серыми призраками на сером ландшафте, они следовали извилистым путем среди огромных изуродованных деревьев к временному убежищу, о котором ранее сообщили разведчики.

Рагнар не был уверен в том, что оно еще не разрушено полностью. Шло сражение, и ситуация постоянно менялась: линии фронта, казавшиеся такими основательными, исчезали, словно следы на песке во время прилива. Возможно, людей, что остались позади них, захлестнула накатившаяся волна зла. Он не узнает об этом, пока не подберется значительно ближе. Рагнар еще раз выругался, подумав о сражении на орбите. Без доступа к системе связи и орбитальным датчикам они сейчас слепы и глухи. По крайней мере, он надеялся, что битва в космосе все еще идет. Если Имперский Флот разбит, то их соединения отрезаны от основных сил, а это означает, что все они — покойники. Только они еще не поняли этого.

Рагнар посмотрел на незнакомые звезды, странно мигающие между облаками. Их свет с трудом пробивался сквозь слои загрязненной атмосферы. «Возможно, некоторые из этих огоньков — корабли, — подумал он, — другие — орудия невообразимой мощи, ведущие огонь по вражеским судам, защищенным колоссальными энергетическими экранами. Кто знает?» Оставалось лишь наблюдать и надеяться.

Как быстро все меняется, размышлял Рагнар. Неделю назад все, казалось, было под контролем. Его силы очистили от противника большую часть прилегающей территории и были готовы ударить в сердце врага — огромную крепость, где располагался штаб мятежников.

Появление неприятельского флота и неожиданно крупных сил противника нарушило все тщательно продуманные планы. Рагнар велел себе не отчаиваться. Бывало и хуже. Он побывал в таких переделках, что по сравнению с ними нынешняя ситуация казалась просто праздничной пирушкой. Хотя поблекшие воспоминания об опасностях никогда не выдерживали сравнения с чувствами, вызванными угрозами настоящего. Рагнар повидал достаточно смертей, чтобы понимать, какими неравными были теперь шансы. Неважно, насколько хорошо ты натренирован или опытен, всегда есть возможность, что тебя отыщет шальная пуля. Даже тысяча к одному не кажется большой вероятностью, когда ты побывал в тысяче сражений.

«И откуда только взялись эти мысли?» — спросил он себя. Обычно такие идеи не приходят в голову военачальнику, в полном распоряжении которого находятся имперские силы. Для него это не вполне обычное настроение. И самочувствие заметно хуже, чем должно быть у командира. Его запах передавал настроение отряду, и подчиненные в свою очередь отражали его.

Может быть, он подвергся какой-то странной атаке? Нет ли в воздухе какого-нибудь химиката, неуловимого для его детекторов и носа? Или какой-нибудь коддун-демонолюб старается? Не все заклинания сопровождаются вспышками огня или вызовом чудовищ, порожденных адом. Рагнар был защищен против явных атак и знал, как оказать сопротивление прямому зондированию мозга. Но воздействие могло оказаться чем-то более тонким, фланговой атакой на крепость его разума. Тихо, почти беззвучно он начал читать защитную литанию.

Рагнар тут же почувствовал себя лучше, хотя и сам не понял отчего: то ли он обрел утешение в словах молитвы, то ли проявилось могущество самой литании. К нему подошел сержант Урлек. Его запах выдавал крайнее раздражение. В последнее время старший сержант стал втихомолку обсуждать с сослуживцами приказы и распоряжения Рагнара. Между командиром и Урлеком существовали разногласия, и Рагнар осознавал их причину. Молодой и более старший Волк соперничали за главенство в стае. Такое поведение было заложено в генном семени каждого Волка с незапамятных времен Первого Основания.

Когда-то Рагнар и сам прошел через это и теперь думал: когда же последует вызов? Ему было непривычно воспринимать себя как старшего в этих обстоятельствах. Он рано стал командиром и, возможно, по возрасту был даже младше Урлека. Впрочем, возраст не имел решающего значения в подобной ситуации.

— Разведчики докладывают, что впереди противник, — произнес Урлек. — Похоже, нас отрезали.

— Они так сказали, сержант? — спросил Рагнар. Оба говорили так тихо, что уловить их слова мог только один из Космических Волков, и то с очень близкого расстояния. Запах Урлека стал еще более резким.

— Нет, брат Рагнар, — ответил он нехотя. — Они сказали только, что там есть враг.

— Значит, сообщения о том, что нас окружили, еще не поступало, сержант, — заметил Рагнар. Он почувствовал, как в нем закипает гнев. — Высылайте вперед разведчиков и прикажите выяснить расположение сил неприятеля. Пусть остальные подразделения замедлят движение. Я не хочу ввязываться в бой в темноте.

— Уже сделано, — с некоторым удовлетворением доложил Урлек.

Рагнар снова подавил в себе раздражение. Разумеется, Урлек сделал это. Он компетентный командир. Именно поэтому Рагнар повысил его в должности, когда погиб Витулв. Жаль только, что он так самодоволен. Рагнару было ни к чему состязаться со своим старшим сержантом в силе воли и ума. Сейчас имелись вещи поважнее.

Рагнар заставил себя дышать ровнее. В конце концов, это его проблема. Глупое поведение Урлека — всего лишь еще одно, дополнительное препятствие, которое нужно преодолеть, чтобы сохранить свое боевое соединение. С этим человеком можно будет разобраться позже, но сейчас Рагнару придется мириться с его присутствием и его отношением к своему командиру.

— Очень хорошо, — сказал он, зная, что Урлек может понять его настроение по запаху.

Рагнар еще раз быстро обдумал, не могло ли все происходящее быть психической атакой. Возможно, это нечто большее, чем безотчетная враждебность? Рагнар пожалел, что рядом нет брата Гротгара, который мог бы провести ритуал прорицания. Но это все равно что жалеть об отсутствии флота, который доставил бы его на Луну. Гротгара вызвали в управление несколько дней назад, и с тех пор о нем ни слуху ни духу. А жаль. Быть может, он смог бы выяснить, что здесь происходит.

Рагнар замедлил шаги, проходя мимо групп Волков, сидящих на корточках в импровизированных укрытиях. По крайней мере, они воспринимают ситуацию серьезно. Они понимают, что и впереди, и позади их, возможно, ожидает катастрофа. Рагнар пробирался между боевыми братьями неслышно, как тень. Он производил куда меньше шума, чем Урлек, хотя был значительно крупнее. Ему хотелось подойти к линии фронта как можно ближе и получить сведения непосредственно из уст разведчиков по их возвращении.

Рагнар поразмыслил над имеющимися возможностями. Если придется сражаться на этой территории, то у них есть существенное преимущество — знание местности. В течение последних недель он сам несколько раз проводил здесь разведку. Он хотел быть готовым к любым случайностям, каким бы далеким ни представлялось тогда отступление. Он знал, что в ландшафте парка полным-полно мест, способных послужить укрытиями как для обороны, так и для атак. То, что холмы здесь искусственные, не имело никакого значения — они выглядели так же естественно, как и на его родной планете Фен-рис. Волк знал, что парк пересекают две извилистые долины, похожие на каньоны, и есть много искусственных речушек и водопадов.

Сейчас его бойцы перемещались вдоль этих долин, используя прикрытие. А фланговые отряды разведчиков прочесывали местность во избежание засад на вершинах гребней. Это самый легкий путь для отступления, но также и наиболее очевидный для неприятеля, знакомого с местностью. Рагнар выбрал его потому, что им нужна была быстрота и скрытность, и он полагался на способность своих людей держаться вне пределов видимости противника. Он надеялся, что его доверие будет оправдано.

«Откуда эти постоянные сомнения?» — спросил себя Рагнар. Он знал ответ. Дело вовсе не в какой-то там психической атаке. Легко быть совершенно уверенным в себе и своих людях, когда ты побеждаешь. Гораздо труднее приходится, когда все оборачивается против тебя. Выходки Урлека начались именно тогда, когда их положение осложнилось, — и это вовсе не было совпадением. И хотя Рагнар считал ситуацию совершенно естественной, ему она вовсе не нравилась.

«Привыкай, — сказал он себе, — ты не можешь побеждать всегда. Во всяком случае, если ты — не Империум». Это было расхожей шуткой среди военных: Империум побеждает всегда, даже если для этого требуется тысяча лет. В мясорубке войн могли сгинуть отдельные личности и целые воинские подразделения, даже целые армии, но в конце концов силы Императора всегда побеждали — они должны побеждать, ибо слишком многочисленны. Другого исхода просто не могло быть.

Частью своего разума Рагнар понимал, что в нем говорит простое тщеславие. По космическим меркам, Империум был относительно молод, несмотря на свою историю, насчитывавшую десять тысяч лет. Существовали расы, которые уже были старыми, когда человечество еще только начинало заглядываться на звезды из пещер одной-единственной планеты. Рагнар сам видел остатки цивилизаций, некогда занимавших столько планет, сколько человечество — сейчас, и, возможно, эти цивилизации были еще более могущественными. «Взгляни на плоды трудов моих, ты, исполин, и утрать надежду», — прочел он однажды на цоколе опрокинутой статуи на далекой необитаемой планете. Скульптура могла быть воздвигнута в давнем прошлом существами любой из вымерших рас, живших до человечества.

Рагнар заставил себя сосредоточиться на насущной задаче. Спрятавшись в укрытии впереди своих отступающих войск, он поджидал возвращения разведчиков. Урлек присел на корточки рядом. Сержант по-прежнему вел себя вызывающе, но помалкивал. «Прав ли мой боевой брат, когда сомневается во мне?» — думал Рагнар. Если Урлек почувствует его слабость, то непременно воспользуется ею. Так действовали Волки.

Рагнар уловил запах возвращающихся разведчиков. Они тоже почуяли запах своего командира и направились к нему, уверенно шагая в темноте. Быстрые, самонадеянные и исполненные жажды крови, присущей Космическим Волкам.

— Что вы видели? — спросил Рагнар.

— Противник пытается окружить нас силами, по меньшей мере, двух батальонов еретиков во главе с Десантниками из числа проклятых Тысячи Сынов. Они выставили дозорных и занимаются темным колдовством. Там все пропитано их зловонием. «Звучит не очень-то весело», — подумал Рагнар. Обычных пехотинцев одолеть несложно, особенно если действовать с напором и неожиданно. Но Тысяча Сынов — Космические Десантники, так же как и его люди. Нет, это неверно. Во многом, очень важном, они совсем другие. Они — Десантники, которые предали Империум на заре его истории и присягнули на верность Темным Богам Хаоса. Их обольстило таинственное колдовство демонического божества Тзинча, и они занялись изучением его темной магии. Они — древние, агрессивные, погрязшие в абсолютном и коварном зле существа. Кроме того, они — опытные и опасные бойцы. Рагнар сражался с ними десятки раз. Иногда ему казалось, что он обречен постоянно вставать у них на пути. Некоторые из этих встреч изменили ход его жизни.

— Что-нибудь еще? — спросил Рагнар.

— В расположении их частей имеются бреши. Не знаю, известно ли им о них и не ловушка ли это, — ответил разведчик. Он набросал на земле план местности, который в большей степени воспринимался по запаху, оставленному его пальцем, нежели по начерченным линиям. — Вот здесь и здесь есть промежутки, не просматриваемые их дозорами. Я смог там проползти, и меня не заметили.

— Если только они не заготовили какое-то заклинание, которое сработает, как только мы появимся.

— Я тоже подумал об этом, командир, — заметил разведчик, присев на корточки.

Рагнар поразмыслил над его словами. Даже если это ловушка, они сейчас находятся между молотом и наковальней. Медлить, оставаясь на прежних позициях, они не могут: с рассветом их увидит противник. Но и отступать к оставленной ранее линии обороны смысла нет. Вскоре вокруг них замкнется кольцо окружения. Остается одно — прорваться сквозь брешь во вражеской обороне и попытаться воссоединиться со своими войсками.

— А рабы Хоруса, — спросил Рагнар, — их части развернуты в нашу сторону или в сторону полков Гвардии, что позади них?

— Кажется, главным образом, они заинтересованы нами, сэр.

Неудивительно, подумал Рагнар. При наступлении они не захотят оставлять позади себя укрепления Космических Волков. Это означало бы возможность прорыва или угрозу для линий снабжения. Они попытаются перебить врагов, если смогут.

— Я заметил нечто странное, сэр. Я ничего не знаю о таких вещах, но почувствовал, что они сосредоточивают энергию своего колдовства в нашем направлении.

— Думаю, если бы дело обстояло именно так, мы бы уже поняли это, — заметил Рагнар. Он удивился, когда и Урлек, и разведчик кивнули в знак согласия. — Каким бы колдовством они ни занимались, оно, несомненно, направлено на наши прежние позиции.

— «Которые мы оставили как раз вовремя», — подумал Рагнар. Он вознес благодарность Руссу за то, что арьергард уже покинул опорные пункты.

Что бы ни планировали Тысяча Сынов, ничего хорошего ждать не приходилось.

Рагнар подумал о мраке, закравшемся в его мысли. Теперь он осознал: во всем виноваты заклинания злобного колдовства, сотворенные неподалеку, и просочившаяся сюда темная энергия, которую силы черной магии выпустили в разумный, обычный мир. Она влияла на состояние духа всех живых существ подчас неуловимо и незаметно, пока не оказывалось слишком поздно. От осознания происходящего у Рагнара даже поднялось настроение. В конце концов, если знаешь, с чем борешься, можно сопротивляться гораздо эффективнее.

Однако если подобные негативные ощущения так сильны здесь, то каковы же они должны быть там, в покинутых опорных пунктах?

— Сколько там воинов из числа Тысячи Сынов? — спросил Рагнар.

— Я насчитал дюжину, сэр, но их может быть больше.

— Не так и много для целого соединения Волков. Если маги поглощены своим ритуалом и даже не знают, что противник поменял свои позиции, есть возможность нанести тяжелый удар, пока враг не поймет, что к чему.

«Насколько быстро все меняется, — подумал Рагнар. — То чувствуешь себя разбитым, то продумываешь план стремительной атаки. Таковы превратности войны».

— Мне нужно знать, где находится каждый из ублюдков Магнуса, — проговорил Рагнар. Он ощущал, что разведчик и Урлек пристально внимают ему. — Хочу, чтобы до рассвета все они были мертвы.

Теперь Рагнар почувствовал исходящее от них одобрение. Только вот от сержанта оно было неохотным.

— Засеките их всех. Урлек, передайте мой приказ остальным. Когда я подам сигнал, мы напомним этой мрази, обожающей Хаос, о зачистке Просперо.

Оба подчиненных кивнули и отправились выполнять поручения. Рагнар задумался. Если Тысяча Сынов с головой ушли в колдовские ритуалы, то его люди смогут одолеть их. Что им нужно, так это уничтожить магов, а затем прорваться сквозь вражеские ряды к своим. Если все пойдет хорошо, они смогут прервать ритуал и воссоединиться с частями Имперской Гвардии. Ну а если что-то пойдет не так, они по крайней мере заберут с собой в ад нескольких достойных противников.

Верно ли он действует? Может, стоит найти брешь в позициях неприятеля и попытаться тайно пробраться сквозь нее и не вступать в бой? Рагнар покачал головой. Нет, он выбрал отважный путь — путь Космических Волков. Противник явно не знает, что они здесь. Неожиданность — слишком большое преимущество, чтобы его игнорировать. «Пора бы уже разведчикам вернуться». Ожидание казалось нескончаемым. С каждой минутой приближался рассвет. С каждым мгновением возрастала вероятность их обнаружения. Рагнар заставил себя расслабиться и ждать. Он с любовью проверил оружие. Это действие всегда снимало напряжение. Рагнар дотронулся до эфеса своего клинка, вспомнил о Габриэлле, Навигаторах и столь давнем пребывании на планете Терра и на мгновение позволил себе погрузиться в воспоминания.

Наконец вернулись разведчики.

— Их — дюжина, сэр, я уверен в этом. И, если я не ошибаюсь, они выстроились в таинственную магическую фигуру, читают нараспев на каком-то отвратительном языке и между ними проскальзывают всполохи колдовского огня.

Рагнар кивнул и быстро заговорил, отдавая разведчикам приказы, которые те должны были передать командирам отделений. Использовать радиосвязь, даже локально, сейчас неразумно. Ее могут прослушивать. Сообщение должно проникнуть сквозь тьму древним способом. Его перенесут образы, звуки и запахи. Рагнар потянул носом воздух и уловил изменение в запахе стаи. Сообщение передавалось, люди готовились к атаке. Мысленным взором командир видел, как Волки сосредоточиваются в двенадцати точках. Внезапно в небе возникла довольно яркая вспышка света. Рагнар понял, что защитные экраны одного из звездных кораблей не выдержали перегрузки и его реактор вспыхнул, как новая звезда. Высоко в небе погиб корабль, полный людей. Рагнар многое бы отдал за то, чтобы узнать, на чьей стороне воевали эти люди. «Это не относится к делу, — тут же сказал он себе. — Думай о том, что происходит здесь и сейчас».

Воины из его личной охраны собрались вокруг своего командира. Это были лучшие из лучших. Рагнар находился на острие атаки, поскольку понимал, что сейчас уже не имеет особого значения, выживет он или погибнет. Он сделал все, что мог, спланировав прорыв. Теперь оставалось лишь сражаться или умереть.

Быстро и безмолвно они скользили сквозь тьму, обходя сигнальные устройства, переступая через натянутые веревки. Большинство людей не заметили бы их, но Рагнару и его воинам их расположение выдавало зловоние Хаоса. Вдруг, заметив среди деревьев светящийся объект, он замер и поднял руку. Его люди тут же остановились.

Присмотревшись, Рагнар разглядел длинный жезл из желтоватых костей с насаженным на него черепом, напоминающим лошадиный, однако увенчанный рогами. Череп слабо светился, из него разлетались огненные нити, устремлявшиеся туда, где, без сомнения, стояли подобные же посохи. Кости мерцали малиновыми рунами. Жезл окружала аура невероятной силы, но основное внимание Рагнара привлекло то, что находилось позади магического сооружения.

Предводитель Космических Волков увидел высокого человека в светящихся доспехах, похожих на причудливую древнюю копию облачения самого Рагнара. Эти доспехи были сплошь покрыты выгравированными рунами — такими же, как на посохе, — и крошечными литыми металлическими головами демонов, которые вертелись и бросали в стороны злобные взгляды. Воин широко распростер руки, и острый слух Рагнара уловил произносимое им нараспев древнее заклинание на языке демонов.

Колдуна окружали приспешники Хаоса — обычные люди, хотя некоторые из них уже начали мутировать. Все они носили залатанную униформу — стало быть, некогда, в лучшие времена, они принадлежали к частям планетарной самообороны. Они казались одновременно мрачными, напуганными и возбужденными, но их оружие выглядело исправным. Казалось, их командир, с лейтенантскими нашивками, хочет что-то сказать Десантнику Хаоса, но не решается. Среди обычных людей тот выглядел исполином — так же, как Рагнар и его Волки. Маг продолжал бубнить заклинание, голос его едва заметно повышался, он все быстрее произносил слова, будто приближаясь к мрачной кульминации. В воздухе все более явственно ощущалось присутствие враждебной силы, и Рагнара стал обволакивать ужас.

Он не имел представления о том, что за мерзкий обряд тут совершался, но решил, что пришло время остановить его. Волк вскочил на ноги и выстрелил в колдуна. Маг повалился на землю. Рагнару показалось, что, спустив курок, он уловил сверкнувшую вдоль доспехов Десантника Хаоса зигзагообразную молнию, но не придал этому значения.

— В атаку! — крикнул предводитель Космических Волков, взмахнув клинком.

Его бойцы ринулись вперед. Теперь выстрелы зазвучали по всей линии фронта.

Рагнар издал боевой клич, и, стократно усиленный, он прокатился по лесу. Выпрыгнув из кустов, Волк обрушился на ближайшего врага, одним мощным ударом заставив его расстаться с головой. Уже через мгновение он оказался в самой гуще еретиков, круша их направо и налево, и каждый взмах меча отправлял очередную душу в ад поприветствовать своих темных господ.

Остальные Волки усердно занимались тем же. Появившись из леса как гром среди ясного неба, они пронеслись сквозь неприятельские ряды, будто против них выставили детей с деревянными мечами. Первое столкновение даже нельзя было назвать сражением, это была просто бойня. Увидев, что лейтенант неистово призывает своих людей не уступать врагу, Рагнар вышиб ему мозги из болтера.

— О, я мог бы догадаться, что появятся легендарные Волки и все испортят, — с откровенной издевкой произнес красивый, могучий голос, легко перекрывший шум сражения. — Вот всегда вы так.

Оглянувшись, Рагнар увидел, что воин Хаоса, поднявшись, обнажил свой тускло светящийся рунный меч. Он сделал выпад, и Рыжий Эрик, один из телохранителей Рагнара, рухнул на землю. Рунный меч пронзил его доспехи так легко, словно их вовсе не было.

Увиденное произвело на Рагнара сильное впечатление, ибо Эрик был закаленным и искусным бойцом. Следующим взмахом клинка колдун разнес цепной меч Урлека и в то же мгновение ударом кулака сбил сержанта с ног. Теперь Десантник Хаоса собирался прикончить поверженного противника.

— Полагаю, мне следовало бы поблагодарить вас за то, что вы прервали этот скучный ритуал. И за то, что позволили мне предложить несколько отчасти заслуживающих внимания душ моему господину. Вы, конечно, более достойные противники, чем хныкающие и блюющие защитники этой презренной планетки. Хотя, по правде говоря, это едва ли можно считать рекомендацией.

Рагнар развернулся и бросился к воину Хаоса, подставив под удар его клинка свой.

— Мне плевать, что ты думаешь, — выпалил он. — Мне плевать, что думает твой господин. Я просто хочу убить тебя.

— Сказано со всей надменностью Волка! Но куда тебе до высшего мага Карамантоса, — театрально изрек воин Хаоса. В его тоне было столько пафоса, что казалось, будто он ожидает аплодисментов.

Но Рагнар не собирался доставлять такое удовольствие почитателю Хаоса.

— Жаль, что силенок у тебя гораздо меньше, чем самомнения.

Их клинки встретились. В стороны полетели снопы искр. Красные руны стали ярче. Враги бились над распростертым телом оцепеневшего сержанта.

— Неужто? — глумливо произнес Карамантос. — Возможно, это тебе их не хватает.

Меч Рагнара с жутким скрежетом опустился вдоль рунного клинка до самой гарды. Два могучих воина стояли грудь к груди, их силы в это мгновение были равны. Рагнар почуял странно-неприятный запах озона и горячего металла, исходящий от забрала шлема Десантника Хаоса. «Кто знает, что там, внутри этих доспехов», — подумал он, но при этом готов был побиться об заклад, что в них нет ничего, даже отдаленно напоминающего человека. Мускулы Волка заболели от непомерного усилия, но он все же удерживал противника на месте. Возможно, у этого колдовского существа и мускулов-то не осталось. Может быть, он не чувствует усталости. Может, он обладает неисчерпаемой силой демона.

— Нет, милый мальчик, тебе не сравниться со мной, — произнес воин Хаоса и попытался высвободить меч.

Рагнару снова удалось удержать его на месте. От неимоверного напряжения он стал задыхаться. Колдун принялся читать нараспев какое-то новое заклинание. Усилием воли Рагнар выдвинул когти на своих ботинках и ударил воина Хаоса под колено, как раз в место соединения защитных пластин. Хаосит опрокинулся навзничь, и Волк без промедления всадил клинок в горло врага, заставив того замолчать навеки.

В ночное небо взвился сноп искр, сопровождаемый кошмарным зловонием расплавленного металла, ржавчины и гниения, а также облаком горячих гнилостных испарений, словно дух этого древнего воина покинул тело. Рагнар взмахнул клинком. Облако начало рассеиваться, но затем вновь уплотнилось и поплыло к жезлу с водруженным на него черепом.

Рагнар издал боевой клич и ударил по жезлу. Лишь мгновение кость, плод чуждого колдовства, сопротивлялась его клинку, а затем сломалась. Сияние померкло. Огненные нити исчезли, словно их и не было. Издалека стали доноситься дикие вопли.

Казалось, где-то мучают потерянные души. Рагнар догадался, что, прервав колдовской обряд в его кульминационный момент, они доставили немало неприятностей магам, принимавшим в нем участие. Но сочувствия к ним он в себе не нашел. Те, кто вступил в сговор с темными силами, заслуживали того, что получили.

Тяжелым десантным ботинком он вдребезги разнес светящийся череп. Ощущение присутствия темной силы тут же исчезло. Рагнар издал торжествующий вой, и его люди подхватили этот клич. Волк ринулся в бурлящую массу почитателей Хаоса, рассекая врагов на куски. Он расшвыривал хаоситов во все стороны, словно герой древней саги, вновь возвращенный в мир. Его воины следовали за ним к победе. Торжествующие крики, доносившиеся со всей линии фронта, сообщили ему, что Волки победили.

Рагнар сидел в главном лагере войск Империума. Стены укрытий были сильно повреждены частыми массированными бомбардировками, но Волк видел, как собираются свежие силы, готовые отбросить почитателей Хаоса. Радиосвязь была восстановлена. Флот еретиков заставили отступить, а подкрепление, присланное врагами на поверхность планеты, теперь было почти разбито.

Космические Десантники расположились лагерем чуть ниже подразделений имперских сил. Волки тихо переговаривались между собой. Потери, к счастью, оказались незначительными, но пока ничего не известно об арьергарде, который еще не появился. Рагнар понимал, что придется послать за ним поисковую группу, но для этого еще не пришло время. Имперская артиллерия уже поддержала их заградительным огнем. Вскоре Рагнар затребует несколько «Громовых Ястребов» и начнет поиски. Он либо отыщет людей, либо соберет их генное семя, чтобы вернуть его Ордену. Таков путь Волков.

Рагнар вытянул ноги и расслабился, пока позволяла ситуация. Скоро вновь наступит время сражений. Учуяв запах приближающегося Урлека, он поднял удивленный взгляд, размышляя, что могло понадобиться сержанту на сей раз.

— Хочу поблагодарить тебя за то, что спас мне жизнь, — смущенно улыбнувшись, проговорил Урлек.

— Не стоит благодарности, сержант. Ты сделал бы для меня то же самое.

— Вряд ли. Сомневаюсь, что я смог бы одолеть колдуна Хаоса.

— Быть может, не сегодня, Урлек, но ты научишься этому.

— Вряд ли я смогу сделать это даже в лучший день своей жизни. Он был вождем еретиков. Никто из остальных одиннадцати не доставил нашим людям таких трудностей. Я никогда не встречал равного тебе по скорости и силе, мой командир. А в его клинке действовала черная магия! Никакое обычное оружие не выстоит против него. Я поражен тем, что смог сделать твой клинок.

Рагнар взглянул на свой меч.

— А я — нет.

Урлек уставился на оружие своего командира, словно увидел его впервые. Конечно, он слышал о нем, но совсем другое — видеть его в действии.

— Это страшное оружие, — произнес он в конце концов. — И выковано оно не в кузницах Фенриса.

— Ты прав, — согласился Рагнар.

— Как оно попало к тебе? — спросил сержант.

— Это — дар.

— Дар, достойный примарха.

— И все же он попал ко мне не от примарха.

— А от кого же тогда, сэр? И почему кому-то пришло в голову сделать такой подарок?

— От женщины, которой я спас жизнь. Хотя и дорогой ценой. Это долгая история. — Рагнар поглядел на солнце. — И сейчас нет времени ее рассказывать.

Но когда Урлек ушел, он не смог удержаться от воспоминаний.

Глава первая

Именем Русса, не могу поверить, что они так поступают с тобой, — заявил Свен. На его грубоватом, честном, но некрасивом лице читалась злость. Он саданул своим новым кулаком-протезом по ладони второй, все еще человеческой руки. — Есть миллион причин насадить твою башку на копье: тщеславие, сварливость, скотская тупость и полное отсутствие доблести и обаяния, но это — безрассудство!

— Благодарю тебя, Волчий Брат, — изрек Рагнар. — Твоя поддержка просто ошеломляет.

Рагнар попытался улыбнуться. Он был рад видеть старого друга и то, что он оправился от серьезного ранения, нанесенного адским клинком в битве против Тысячи Сынов. Но Рагнар не мог поддерживать свой обычный шутливый тон — сейчас все было без дураков. Он был в большой, очень большой беде. Совет Волчьих Лордов сделал это в высшей степени очевидным. То, что все Волчьи Лорды, присутствующие на Гарме, собрались, чтобы обсудить его участь, показывало, насколько серьезно обстояло дело.

Настолько, что, в то время как его боевые братья очищали мир от остатков еретиков, его самого заключили в камеру. Свен, который прокрался сюда тайком во время краткой передышки в кампании, был первым посетителем за все время. Стражи здесь не было, но визиты в эту часть храмового комплекса не приветствовались.

— Что с того, что ты утратил Копье Русса! — воскликнул Свен. — Ты же сделал это из самых лучших побуждений, я в этом уверен.

— Шутить с этим не приходится, Свен.

«И это еще слабо сказано», — подумал Рагнар. Копье Русса было, возможно, самой священной из всех святых реликвий Космических Волков. Оно было мистическим оружием, с которым легендарный основатель Ордена воевал на заре истории Империума. Примарх убивал им монстров и демонов и спасал целые планеты. Говорили, что, вернувшись, Русс первым делом потребует свое Копье из этого храма. «С учетом всех обстоятельств, — подумал Рагнар, — он найдет это весьма затруднительным».

— То, что ты говоришь, — почти богохульство.

— Я уверен, что если папаша Леман Русс подслушивает наш разговор, то он со мной согласится.

— И откуда же ты это знаешь, брат Свен? — произнес суровый голос. — Неужели дух примарха советуется с тобой, когда нуждается в особенно глупом мнении? Если это так, может, поделишься им со своими боевыми братьями? Они будут счастливы узнать, что среди них есть этакий оракул.

Оба Волка обернулись и застыли на месте, увидев, что в комнату входит Ранек — Волчий Жрец. Несмотря на их сверхъестественно обостренные чувства, старец смог приблизиться к ним незаметно. «Должно быть, он появился с подветренной стороны, зная, откуда подается очищенный воздух, — подумал Рагнар. — Либо оба мы были слишком заняты разговором, чтобы заметить его. Это более подходящее объяснение», — решил он.

Рагнар с почтением разглядывал огромного мрачного старца. Клыки, выступающие из-под его верхней губы, походили на бивни. Его волосы были совсем седыми, почти белыми, а взгляд — резким и пронзительным, подобно студеной синеве воды у побережья Асахейма. Над глазами Волчьего Жреца нависли кустистые брови, а длинная ухоженная борода спускалась на грудь. Сколько же времени прошло с тех пор, как Рагнар впервые увидел его во время долгого путешествия к островам Повелителей Железа?

Это случилось целую жизнь назад — таков был простой ответ. И не важно, как это время измерялось в стандартных годах. В те дни его отец был еще жив и командовал своим драконовым кораблем. Его племя — Грохочущие Кулаки — еще было единым кланом. Их еще не перебили и не обратили в рабство Беспощадные Черепа. Это случилось до того, как сам Рагнар умер и возродился вновь. Тогда пределами его Вселенной были серые, предвещающие бурю небеса и свинцовые воды морей его родной планеты Фенрис. Это случилось до того, как он узнал, насколько огромна на самом деле Вселенная, насколько она удивительна и опасна.

Это случилось до того, как он стал Космическим Волком, одним из множества генетически преобразованных воинов, которые служат Империуму в его галактических войнах. Это случилось до того, как он сражался с людьми, и чудовищами, и почитающими демонов слугами Хаоса. Даже до того, как он узнал, что такое зеленошкурый орк.

— Ну, Свен? Не желаешь ли посвятить меня в тайны своей новой теологии? Как Волчий Жрец, я почел бы за честь приобщиться к твоей мудрости.

Свен смутился. Мало что во всей Вселенной могло смутить его, но старцу это удалось.

— Я уверен, что Свен ничего такого не имел в виду, — попытался защитить друга Рагнар.

— О, — произнес Ранек. — Так ты — избранный пророком толкователь его откровений, да, Рагнар? Он только через тебя общается, так, что ли? Он слишком высоко вознесся над простыми смертными, чтобы снизойти до разговора с нами.

— Да я не это имел в виду. — Теперь смутился Рагнар.

— Тогда прошу тебя держать рот на замке! — заявил Ранек. — Ты и так по горло увяз, чтобы распускать язык и закапывать себя еще глубже. А теперь убирайся отсюда, Свен!

Свен скользнул к двери. Он уже выходил, когда Ранек, смягчившись, заговорил вновь:

— То, что ты пришел сюда, парень, делает тебе честь. Но не принесет тебе ничего хорошего, если о твоем поступке узнают Волчьи Лорды.

Свен кивнул и вышел. Рагнар тут же пожалел об этом. Теперь он остался один под безжалостным взглядом Жреца. Старец обошел вокруг него, разглядывая молодого Волка со всех сторон, словно он был загадкой, которую можно разрешить, хорошенько поразмыслив. Рагнар стоял не шелохнувшись, решив не показывать своей обеспокоенности этим неприветливым осмотром, даже если Ранек учует ее по запаху, что для опытного Волка, конечно, не составляло никакого труда.

— Эх, парень, — наконец произнес Ранек, — ну и кашу же ты заварил.

— Я не хотел ничего дурного.

— А чего же ты хотел, метнув Копье Русса в царство Хаоса?

— Я пытался предотвратить появление примарха Магнуса в этом мире. Он планировал пробраться сюда через адские ворота, созданные им в его храме. Я пытался остановить воскрешение Тысячи Сынов и уничтожение нашего Ордена. Полагаю, мне это удалось.

— Да, парень, и я знаю, что ты в это веришь. Вопрос в том, правда ли это. Магнус — всемогущий маг, возможно, самый могущественный из всех, существовавших когда-либо. Он мог вложить эту мысль тебе в голову. И другие мысли тоже.

— Поэтому Рунные Жрецы до сегодняшнего дня держали меня отдельно от Ордена и творили надо мной заклинания днем и ночью?

— Да. Но есть и другие причины.

— Какие же?

— Если тебе нужно будет это знать, тебе скажут, когда придет время. И то только в том случае, если Волчьи Лорды решат сохранить тебе жизнь.

— Сохранить мне жизнь? — Рагнар был потрясен.

Он знал, что ситуация сложилась весьма серьезная, но не думал, что до такой степени. Он представлял себе заключение в тюрьме, изгнание, даже ссылку в преисподнюю Фенриса или какого-нибудь уединенного астероида. Но он не думал о смерти.

— Да, парень. Для Империума было бы ужасно выпустить на свободу падшего Космического Волка. А тому, кого заразил Хаос, нельзя оставлять жизнь. Слишком большая угроза.

Поразмыслив над словами старца, Рагнар почти согласился с ним. Ордена были немногочисленными, но их сила заключалась в способности сражаться как единое целое. Каждый воин всецело полагался на тех, кто бился рядом. Невозможно представить предателя в рядах Ордена. Но Рагнар знал, что он не предатель…

Разумеется, он думал бы так же, если бы находился под воздействием некоего заклинания. Он мог быть совершенно уверенным в своей преданности до определенного, избранного Магнусом, мгновения, и тогда…

Он знал, что такое возможно. Псайкеры могли читать мысли, искажать воспоминания, изменять чувства людей. Волк был натренирован, чтобы оказывать сопротивление таким воздействиям, но Магнус — примарх, существо, лишь чуть менее могущественное, чем сам Император. Более того, из всех примархов Магнус — самый сведущий в колдовстве. Поэтому если кто-нибудь и способен на такое деяние, так это он. Рагнар подумал о том, что его могли изуродовать и без его ведома. Что же теперь? Мог ли он примириться с тем, что, возможно, являл собой угрозу Свену, другим братьям и Ордену, который стал его домом?

— Вы же не думаете, что меня изменили? — произнес Рагнар, гордясь тем, что не допустил печальной нотки в голосе.

Ранек пожал плечами.

— Чего бы это ни стоило, парень, я так не думаю. Судя по тому, что я о тебе знаю, даже Магнусу Рыжему не прошибить заклинанием твою толстую черепушку. Но скоро мы будем знать это наверняка. Рунные Жрецы проверяли тебя так же тщательно, как Логана Гримнара перед тем, он взошел на Волчий Трон. Они применили более глубокое и искусное исследование, чем во Вратах Моркаи. О результатах этих исследований Рунные Жрецы доложат перед Советом на твоем процессе. Их выводы никому, кроме них, не известны, а они будут говорить сначала с Великим Волком и Волчьими Лордами. Так всегда было, и так всегда будет.

Рагнара вовсе не приободрили слова Ранека. Его жизнь и судьба висели на волоске. Взгляды старого и молодого Волка встретились.

— Зачем ты пришел ко мне?

— Я здесь для того, чтобы давать тебе советы и говорить от твоего имени. В конце концов, именно я выбрал тебя для Волков.

— Тебе это поручили?

— Я вызвался сам.

Рагнар был глубоко тронут доверием старца.

— Когда Совет примет решение?

По коридорам храма разнесся звон колокола.

— Быть может, это уже произошло. Давай-ка, парень, пойдем и выслушаем, что они скажут.

Ранек привел его в зал, где заседали Волчьи Лорды. Стены украшали огромные головы волков, высеченные из камня. На центральном возвышении восседал на своем троне сам Великий Волк. Вокруг него полукругом расположились Волчьи Лорды. Логан Гримнар показался Рагнару старым, как подножия гор, и жестким, как броня имперского линкора. С суровым выражением он рассматривал молодого Волка. Лица остальных выглядели одинаково бесстрастными.

Перед возвышением стояли три Рунных Жреца в мантиях и масках и пристально рассматривали вошедших. Изо всех сил стараясь держаться прямо, Рагнар встретил их взгляды. Ему не хотелось выглядеть напуганным. Каким бы ни был их приговор и как бы ни сложилась его судьба, он встретит их решение, как подобает Космическому Волку. Рагнару показалось, что он чувствует одобрение, исходящее от Ранека, хотя и не был в этом уверен.

Он шагнул вперед и, встав перед троном Великого Волка, дерзко поднял глаза. Спокойно выдержав его взгляд, Гримнар заговорил глубоким резким голосом:

— Рунные Жрецы Русса, вы проверяли, не тронут ли Хаосом этот Волчий Брат? Что вы обнаружили?

Рагнар не смог удержаться, чтобы не повернуть к ним голову. Бесконечно долго, казалось, целую вечность, Рунный Жрец смотрел на молодого Волка, а затем трижды ударил посохом в каменный пол.

— Мы проверили этого юношу до самых сокровенных глубин его души и обнаружили…

Рагнар подался вперед и затаил дыхание.

— …что он не испорчен Силами Тьмы и предан своему Ордену. Его решение было принято совершенно искренне и только с мыслью о благе для своих боевых братьев.

Рагнар вновь позволил себе дышать. Итак, он не предатель и не еретик. Ничто не легло тяжким грузом на его душу. Он увидел, как некоторые из Лордов кивнули. Другие возмущенно качали головами. Берек Грохочущий Кулак, командир его Когтя, открыто подмигнул ему. Логан Гримнар мрачно улыбнулся. Рагнар почувствовал облегчение, которое испытал Волчий Жрец, стоявший рядом. Поднялся Сигрид Убийца Тролля.

— Но, как все вы знаете, есть и другой вопрос. — У него был поразительно глубокий и скрипучий голос. — Как бы ни были чисты его побуждения, этот юнец лишил нас Копья Русса! Если оно не будет найдено и возвращено в это святилище, Русс не сможет вернуться за ним в последние дни. Утратив его, мы предали нашу священную веру и лишились права быть истинными сыновьями Русса. Рагнар предал священную веру!

Молодой Волк склонил голову. Он понимал, что все на самом деле обстоит вовсе не так, как это пытаются представить. Берек уже неоднократно объяснял ему это. Политика для Волчьих Лордов была, по меньшей мере, столь же важна, как их религиозные верования. Рагнар сомневался, что среди них был хоть один человек, который не стремится усесться на Волчий Трон вместо Логана Гримнара. И свержение Великого Волка — лишь вопрос времени.

Здесь происходило нечто большее, нежели суд над провинившимся молодым Волком, как он ни заслуживал бы наказания. Рагнар чуял жажду власти и честолюбие Сигрида и тех, кто был на его стороне. Другие просто наблюдали, как пройдет это притязание на лидерство. А остальные, такие как Берек, поддерживали Великого Волка, исходя из своих собственных интересов. В случае с Береком мотивы были ясны. Обвиняли одного из его людей. Оплошность Рагнара подрывала его престиж, а Берек — не из тех, кто сдается без борьбы.

Берек поднялся, являя миру облик героического командира. Свет факелов позолотил его волосы и бороду. Он двигался и говорил с совершенным самообладанием и уверенностью.

— Рагнар совершил героический подвиг, в одиночку атаковав примарха в смелой попытке спасти своих боевых братьев. Кто здесь упрекнет его за такой поступок?

Рагнар увидел, как некоторые закивали, услышал приглушенный шелест одобрения. Героизм среди Космических Волков шел на ура. Они были гордыми воинами и уважали доблесть. Рагнар видел, как мрачно кивнул убеленный сединами Эгил Железный Волк. Тем не менее Рагнар не мог не заметить, что большинство из тех, кто выразил свое одобрение, были из группировки Берека. Как и Сигрид, Грохочущий Кулак представлял себя естественным преемником Логана Гримнара.

Холодная улыбка появилась на бледном, болезненно-худом лице Сигрида. Его взгляд был ледяным, а длинные усы печально свисали вниз. И тем не менее в нем чувствовались сила и твердость. Ни один человек не становился Волчьим Лордом, не обладая этими качествами. Но Сигриду помогал еще и холодный рассудок, которого не хватало многим. Когда он не выкрикивал команды на поле боя, в его голосе обычно звучала издевка.

— Рагнар смел. В этом не может быть никакого сомнения. Я хвалю его героизм. Что я подвергаю сомнению, так это его ум. Я также сомневаюсь в способности нашего Ордена доказать, что мы достойны наших предшественников. И вне зависимости от мотивов, это вина Рагнара. Может быть, у этого юноши есть возможность искупить свою вину? В любом случае к нему следует принять какие-то меры.

Ранек шагнул вперед, встав перед советом Волчьих Лордов. Пронзив Сигрида взглядом, он заговорил ясно и спокойно:

— Пророчество есть пророчество. Оно будет исполнено в надлежащее время и надлежащим образом, иначе это не истинное пророчество. Русс вернется. Русс потребует свое Копье. Русс поведет этот Орден в последнюю битву со Злом. В этом не может быть никакого сомнения.

Речь старика не обескуражила Сигрида. Более того, его улыбка стала глумливой.

— Значит, ты предполагаешь, брат Ранек, что некоторым образом, по воле Русса этот неоперившийся юнец метнул его священное оружие в пустоту?

— Я предполагаю, что если пророчество является истинным, то в надлежащее время Копье вернется к нам.

— Я вижу, почему ты являешься великим Жрецом, Ранек. Хотел бы я разделять силу твоей веры.

Сторонники Сигрида встретили остроту смехом, хотя большинство собравшихся Волчьих Лордов выглядели возмущенными. Насмешка Сигрида над Жрецом оказалась им не по нраву.

— Быть может, тебе следовало бы это сделать. По лицу Волчьего Лорда стало заметно, что он осознал свою ошибку.

— Ты защищаешь мальчика потому, что ты выбирал его, Ранек, — примирительно продолжал Сигрид, — и твоя верность делает тебе честь. Но все же я считаю, что он должен быть наказан.

Убийца Тролля умолк, явно желая, чтобы все поняли подтекст его заявления. Он хотел, чтобы все присутствующие увидели связь между Ранеком, Рагнаром и Береком. Вина одного тенью ложилась на всех троих.

— И я не думаю, что Жрецу Русса пристало заявлять, что все будет хорошо и что Копье найдет путь назад, к нам само по себе. Я сомневаюсь, что варп так легко откажется от своей желанной добычи. Я согласен, что это было бы замечательно, даже чудесно. Но что нам делать, если Копье не вернется по своей воле? Что нам делать, когда грядут Последние Дни? Все говорит о том, что они вот-вот наступят. Что тогда? И, вернется к нам Копье или нет, это не снимает вопроса: неужели мы в самом деле хотим видеть среди нас Волка, который мог так легко расстаться с ним? Нам не нужен такой беспечный воин. Кто знает, к чему может привести его следующее деяние?

Логан Гримнар и все остальные задумались. Рагнар не мог не почувствовать, что на этот раз Сигрид говорит дело. Да, он действовал, не размышляя о последствиях. Он принял на себя ответственность за утрату Священного Копья. Он уже собирался выступить вперед и высказать это, когда увидел посыльного, вошедшего в зал Совета и что-то коротко сказавшего на ухо Великому Волку.

Выжидающие взгляды Волчьих Лордов и Жрецов обратились к Гримнару. Великий Волк устало потер глаза и произнес:

— Печальные вести, братья. Адриан Белизариус и наш старый товарищ, Скандер, мертвы.

Восклицания и горестные стоны старейших Волчьих Лордов прокатились по залу.

— Что еще хуже, — продолжал Гримнар, — оба были предательски убиты на священной земле самой Святой Терры. Это особенно прискорбно. Я предлагаю перенести Совет, чтобы обдумать, чем мы ответим на это.

Все присутствующие, за исключением Сигрида, выразили свое согласие. Ранек отвел Рагнара обратно в его камеру.

Глава вторая

В тишине храма развевались приспущенные траурные полотнища. Рагнар спрашивал себя, зачем его вызвали в логово Великого Волка в столь поздний час. Ничего хорошего это не сулило. Уверенности поубавилось, когда он увидел, как Берек и Сигрид вместе вышли из тронного зала.

Оба выглядели недовольными. Молча, с угрюмым видом Волчьи Лорды прошли мимо него. Только Сигрид ожег его взглядом.

Через несколько мгновений Ларе Дьявольский Язык, герольд Гримнара, с непроницаемым лицом сделал Рагнару знак следовать за ним. Юноша оказался в длинном зале, стены которого были увешаны знаменами и трофеями древних битв. На Рагна-ра пристально смотрел личный телохранитель Великого Волка. В дальнем конце зала, устроившись на своем плавающем в воздухе троне, держа свиток в руках, восседал Лорд всех Волков.

Рагнар преклонил колени, а затем поднялся, как это делает воин перед своим Лордом. Гримнар посмотрел на него с удивлением и некоторым раздражением.

— Что ж, Рагнар Черная Грива, — усмехнулся Великий Волк, — задал ты нам изрядную задачу, не так ли? — Гримнар взмахнул свитком. — Можешь говорить здесь свободно.

— А что это за задача, Великий Волк? — поинтересовался Рагнар.

Гримнар рассмеялся.

— Полагаю, что на сегодняшнем Совете Лорды все объяснили с похвальной ясностью, щенок.

Рагнар не был уязвлен подобным обращением, как это было бы, услышь он такое от любого другого человека. Возраст Гримнара насчитывал несколько столетий, по сравнению с ним Рагнар был еще ребенком.

— Великий Волк, при сходных обстоятельствах я вновь поступил бы так же.

— Рад это слышать. При сходных обстоятельствах я мог бы сделать то же, что и ты, Рагнар. С другой стороны, мог бы и не сделать. Взять на себя ответственность за использование оружия самого Русса… Подобный поступок может расцениваться как дерзость. Некоторые думают, что тебя следует наказать за это, другие считают, что тебе предназначены великие деяния.

— Что думаете вы, Великий Волк?

— Я думаю, что ты — многообещающий юноша, Рагнар. А больше я ничего не знаю. И я не хочу, чтобы твои задатки пропали втуне, но в то же время ты — источник разногласий среди Волков. А в нынешнее время мы не можем себе этого позволить. Боюсь, что если я не предприму никаких действий, это могут сделать другие.

Рагнар понял, что имеет в виду Гримнар. Хладнокровные убийства редко случались среди Волков, но могло произойти нечто другое. В пылу сражения его может настигнуть шальная пуля. Товарищи могут запоздать на выручку в минуту смертельной опасности. О таком никогда не говорилось, но подобное случалось. А если Рагнара считали богохульником или предателем, такое могло произойти и с ним.

— Что мне делать, Великий Волк?

— Я уберегу тебя от опасности, отправлю туда, где ты сможешь принести пользу.

— Ссылка, Великий Волк?

— Можно смотреть на это и так. Скажи мне, Рагнар, что ты знаешь о Волчьих Клинках?

Рагнар мысленно обратился к информации, заложенной в его мозг обучающими машинами еще тогда, когда он был претендентом.

— Они — Космические Волки, отправленные на Святую Терру для выполнения наших договорных обязательств перед Домом Белизариуса. Мы обеспечиваем их телохранителями в обмен на Навигаторов, которых они дают нам.

— Это верно лишь отчасти, Рагнар. Кроме всего прочего, Волчьи Клинки обучают войска Дома Белизариуса и ведут их в сражения. Они действуют в качестве сильной правой руки селестарха, когда в этом появляется необходимость. Они убивают его врагов в открытом бою и, если потребуется, украдкой.

— Вы хотите, чтобы я отправился на благословенную Терру, Великий Волк?

— Адриан Белизариус, селестарх и добрый друг нашего Ордена, мертв. Один из наших боевых братьев погиб вместе с ним. Это Скандер Кровавый Топор, старый товарищ из моей стаи Кровавых Когтей.

Рагнар заметил печаль на лице старого воина. Сейчас в Ордене осталось совсем мало Волков из того поколения. Гримнар и этот Скандер, должно быть, среди последних. Нет в Ордене товарищей ближе, чем те, что вместе прошли посвящение и базовое обучение и входили в одно и то же первое подразделение. Они были почти кровными братьями.

— Да, Рагнар, я хочу, чтобы ты отправился на Терру. Ты должен держать ушки на макушке. Один из Волков погиб на священной Земле, и я хочу знать, что произошло на самом деле! Я просмотрел отчеты и хочу знать, насколько они правдивы.

— Стремитесь ли вы отомстить, Великий Волк? — Это был дерзкий вопрос, но Рагнар вынужден был задать его.

Гримнар медленно покачал головой.

— Если это в интересах Ордена, я отомщу, Рагнар. Если нет, я просто хочу знать, что произошло.

Рагнар задумался над словами Великого Волка. Понятно, что Гримнар не мог отправить Орден на массовое кровопролитие на священной земле Терры. Как и не мог отдать открытый приказ об убийстве некоего могущественного человека, причастного к смерти его старого товарища.

Но что бы ни говорил этот старец, Рагнар знал, что у Логана Гримнара долгая память и он найдет способ востребовать кровавую плату за гибель своего боевого брата. Это было по-фенрисийски.

— Я сделаю все как можно лучше, — сказал юноша.

— Да, Рагнар, и никому не говори, что ты занимаешься этим делом.

— Как я сообщу вам о своих выводах?

— Есть способы. Каналы связи между Фенрисом и Белизариусом. Тебе сообщат о них перед твоим отъездом. Кроме того, Адриан Белизариус был убит. Его дочь сейчас с нами на Гарме, но должна вернуться, чтобы поклясться в верности его преемнику. Ты проследишь, чтобы с ней ничего не случилось по пути на Терру.

— Вы полагаете, ей грозит опасность, Великий Волк?

— Если некто смог убить правителя Дома Белизариуса, когда тот был окружен стражей, значит, у него длинные руки.

— Да, Великий Волк.

— Ты можешь идти, Рагнар.

Рагнар преклонил колени и вышел, оставив старца склонившимся в глубокой задумчивости над своими свитками.

* * *

— Это чертовски несправедливо, — заявил Свен. — Ты утратил Копье Русса, и они посылают тебя на Терру. Что бы они сделали, если бы ты умудрился уничтожить его? Сделали бы тебя Великим Волком?

— С этим не стоит шутить, Свен, — заметил Рагнар.

— Да кто тут шутит? — Свен жестом обвел свою весьма скромную комнату для медитаций, в которой находились лишь подстилка для сна и стойки для доспехов и оружия. — Я получаю это! Ты получаешь роскошь сердца Империума!

— Терра — священная планета, Свен!

— Терра так же священна, как видения любителя травки. Это столица Империума. Все шишки — там, и я не думаю, что они проводят время в постах и медитациях.

— Возможно, ты удивишься.

— Я бы зверски удивился, если бы они этим занимались! Не могу поверить, что они посылают тебя. Там нужен тактичный, склонный к дипломатии, дальновидный человек, у которого достаточно ума, чтобы не потерять Копье Русса. Такой как я! Думаешь, если бы я попросил Гримнара, он бы отправил меня?

— Думаю, если бы ты попросил Гримнара, он бы тебя запер, а ключ потерял. Меньше всего нам нужно, чтобы безмозглая обезьяна неистовствовала на улицах Святой Терры!

— Тогда почему они направляют тебя?

— Потому что это им подходит, — серьезно ответил Рагнар. — Как бы то ни было, я просто заглянул попрощаться. Корабль уходит через шесть часов, и мне нужно подготовиться.

Воцарилось долгое молчание. За годы, прошедшие со времен их претендентства, Рагнар и Свен стали настоящими друзьями. Неоднократно они спасали друг другу жизнь. Но теперь Свен был Серым Охотником, а Рагнар — кем-то другим, обреченным на вечную неопределенность жизни Волчьего Клинка, быть может, до конца своих дней.

Сейчас между ними возникла какая-то отчужденность. Оба они чувствовали ее, несмотря на то, что продолжали добродушно подшучивать друг над другом. Свен отправится на войну, в сражения вместе с Орденом, тогда как Рагнар застрянет в охране развращенных аристократов из Дома Навигаторов. Рагнару придется оставить мечты о славной судьбе, о том, чтобы вписать свое имя в летописи Ордена. О нем, вероятно, будут помнить как о человеке, утратившем Копье Русса. Он станет мишенью для шуток и оскорблений каждого нового поколения претендентов.

Он хотел было пойти к Гримнару, чтобы просить разрешения остаться, но понял, что не сможет. Его судьба решена окончательно. Его долг — отправиться на Терру. Что ж, это своего рода наказание за его деяния, способ искупить вину. «Но я все равно сделал бы то же самое снова», — подумал он с вызовом.

Свен протянул руку, и они пожали друг другу запястья.

— Следи за своей спиной, — сказал он. — Я не смогу теперь вытаскивать тебя из огня, и у тебя будет много неприятностей.

— Большинство из моих — от твоих неумелых попыток помочь, — без энтузиазма заметил Рагнар.

— К тому времени, как ты вернешься, я неумело проложу себе путь к посту Волчьего Лорда, — сказал Свен. — Меня будут воспевать в сагах.

— Да зачем заниматься воспеванием тебя в сагах, когда ты так здорово делаешь это сам!

— Давай, вали отсюда! Тебе пора на корабль.

Шагнув через порог, Рагнар с удивлением ощутил, что ком подступил к его горлу, но оборачиваться не стал.

* * *

Рагнар вошел в келью Ранека. Личные вещи молодого Волка уже были отправлены на корабль. При себе он имел лишь оружие и стандартную экипировку Космического Волка.

— Волчий Клинок, да? — сказал старый Жрец. — Ты выбрал интересную тропу.

— Что ты имеешь в виду? Старец зло рассмеялся.

— Земля. Священная Терра. Благословенная планета. Обитель Императора. Центр Империума. Самое большое змеиное гнездо в Галактике.

— Не может же она быть такой уж плохой.

— Не может? Что ты знаешь о таких вещах, парень?

— Не много, но…

— Земля — это центр Империума. Там находится правительство, величайшие храмы человечества, это дом родной наших самых богатых и могущественных торговых компаний. И самое прогнившее место во Вселенной.

— Что это значит?

— Там, где есть правительство и где есть деньги, есть и разложение. А в этой Вселенной нет другого места, где было бы больше правительства и больше денег, чем на древней Земле. Будь там поосторожней, парень.

— Я всего лишь телохранитель.

— Ты так думаешь? Весьма наивно. Тебя будут воспринимать, и вполне справедливо, как представителя нашего Ордена. Они будут судить о нас по тебе, видеть в твоих действиях то, чего в них нет и в помине. Ты будешь живым воплощением того, кто и что мы есть. Никогда не забывай об этом.

— Я постараюсь.

— Не просто «постараюсь». Ты должен сделать больше, парень. Помни эти слова и следуй им, иначе я лично доберусь на Землю и вырву легкие из твоей груди.

— Прекрасно, Волчий Жрец.

— Не стоит обижаться. — Голос старца смягчился. — Просто помни, что я тебе сказал, и старайся изо всех сил. Этого будет больше чем достаточно.

— Каковы мои обязанности?

— Ты поступаешь в распоряжение селестарха. Повинуйся ему так же, как своему Волчьему Лорду. Будешь сражаться под его началом и умрешь, если потребуется. Чего еще ты ожидал?

— Что, если мне прикажут сражаться против Империума или моих боевых братьев? Если Земля настолько развращена? — Рагнар понимал, что его предположение прозвучало мрачно и что он задал этот вопрос из одного упрямства.

Но ответ поразил его.

— Что бы ты сделал, если бы твой Волчий Лорд приказал тебе совершить ересь?

— Я бы сверг его.

— Если бы он оказался предателем, присягнувшим Хаосу?

— Я бы убил его.

— Телохранитель — это вроде обоюдоострого меча, не так ли, юный Рагнар?

Юноша задумался над словами старца. Если он верно понимает Волчьего Жреца, ему позволялось убить селестарха Белизариуса, если тот изменит Императору.

— Наш договор с Домом Белизариуса едва ли не старше самого Империума. Некоторым членам Администратума он не нравится, но они вынуждены его принять. Они знают, что мы поддерживаем порядочность этого Дома Навигаторов. Селестархи Белизариуса были хорошими людьми, Рагнар. Они преданы нам и Империуму, и мы всегда отчасти были тому причиной. И неважно, что ты увидишь или услышишь на Земле, — вынося приговор, тебе следует помнить об этом.

— Великий Волк сказал, что Адриан Белизариус был убит, так же как и наш брат Скандер. Кто сделал это? Еретики?

Ранек рассмеялся.

— В отчетах говорится, что убийцы — фанатики какого-то нового культа, но решиться на такое могли бы многие люди, Рагнар. Предполагаемые фанатики, или конкурирующий Дом, или группировка в Администратуме, которая поддерживает этих конкурентов. Это мог быть даже честолюбивый родственник самого селестарха.

— Что?

— Не все следуют нашему Кодексу, Рагнар. Как я уже сказал, Земля — это место величайшей концентрации власти и богатства в нашей Вселенной. А эти вещи коверкают нравственность. Я повторяю: будь начеку.

Рагнар не вполне понял, говорил ли Жрец о том, что ему следует пристально следить за людьми, которые будут его окружать, или за своей собственной нравственностью. Возможно, он имел в виду и то и другое. Кажется, на Земле его поджидают иные угрозы, чем в битве.

— А помимо убийц, какие еще опасности могут мне встретиться?

— Тебя могут призвать повести за собой войска Дома или осуществить тайные действия в интересах селестарха. По прибытии тебя введут в курс дела твои новые соратники — Волчьи Клинки. Отнесись к ним внимательно. Некоторые из них пробыли на Терре дольше, чем ты прожил на белом свете, и знают обо всех подводных камнях и опасностях.

Сердце Рагнара упало. Судя по всему, ему предстоит долгая ссылка.

— Космические Волки могут жить веками, Рагнар. — Казалось, Ранек прочел его мысли. — Несколько десятков лет — не такая большая потеря.

— Я бы охотнее остался здесь, в роте Берека, чем нянчился с Навигаторами.

— Твои желания тут ни при чем, Рагнар. И держи подобные мысли при себе. Мы ждем от тебя образцового исполнения долга и безупречного поведения. Никогда не забывай, что некоторые люди из тех, кого ты повстречаешь, — а многие из них весьма могущественны — будут судить о нас по тебе. И некоторые могут использовать твои промахи против нас. У нас много врагов среди различных группировок Администратума, так же как и много союзников. Политическая жизнь Империума — огромная и сложная паутина.

Рагнар не вполне понимал, о чем толкует старец. Его обучали военному искусству, а не политике. Похоже, что его обязанности будут сложнее, чем он предполагал.

— Великий Волк сказал, что у меня будет возможность связаться с Фенрисом в случае необходимости и что мне сообщат об этом перед отъездом.

— Сейчас? Интересно почему… — мрачно улыбнулся Ранек. — Нет, не говори ничего. Если возникнет необходимость, обратись к брату Валкоту из Волчьих Клинков. Он знает, что нужно делать. Но будь осмотрителен. И, Рагнар, еще одно…

— Да?

— Многие великие вожди Космических Волков были Волчьими Клинками. Нам вовсе не вредно иметь воинов, знающих, как все работает в Империуме, и обладающих личными связями в ее иерархии. Используй время на Земле с пользой. Логан Гримнар ничего не делает просто так. Помни об этом!

Настроение Рагнара улучшилось. Возможно, этим окольным путем его готовят к руководящим постам. Или, может быть, Ранек просто решил поднять его боевой дух. Как бы там ни было, это подействовало.

— А теперь — в путь на Землю. Внимательно, присматривай за Габриэллой. Она — дочь Адриана Белизариуса и сама может оказаться мишенью для убийцы.

Рагнар взглянул в изборожденное морщинами лицо Волчьего Жреца.

— Думаешь, кто-то из наших людей может ее убить?

— Ты отправляешься в путь не на нашем корабле, Рагнар. Мы не можем использовать их для подобного путешествия. Ты полетишь на курьерском судне, которое доставило нам новости с Терры. «Глашатай Белизариуса» не самое надежное судно. Будь рядом с Габриэллой и следи, чтобы с ней ничего не случилось. Теперь можешь идти.

Юноша двинулся к двери.

— И еще, Рагнар…

— Да?

— Береги себя. Прощай.

— Прощай.

Рагнар вновь почувствовал ком в горле. Он любил Ранека, доверял ему и понимал, что может никогда больше не увидеть старца. Возраст или битва могут покончить с каждым из них. Но такова сущность жизни Волка, сказал он себе.

* * *

Шагая по тихим коридорам, Рагнар вдруг осознал, насколько он одинок. Вскоре он окажется наедине с собой, вдали от боевых братьев, на невообразимом расстоянии, на неопределенное время, впервые с тех пор, как присоединился к Ордену. Он ощутил муку, почти физическую боль одиночества.

А потом на душе полегчало. Ведь он станет свободным, как никогда. Он отправляется в великое приключение, на самую священную и самую вероломную планету Империума. Он увидит храмы и дворцы Терры и их блистательных обитателей. И, похоже, там будет достаточно опасностей и интриг, чтобы он чувствовал себя при деле.

Постепенно его шаги становились все увереннее, и он незаметно для себя перешел на бег, направляясь к причалам, где ожидали орбитальные челноки.

Глава третья

Рагнар шагал по палубе «Глашатая Белизариуса» рядом с Габриэллой Белизариус. Команда и обслуга приветствовали ее с уважением. Многие вздрагивали, завидев возле нее огромного Космического Волка. По их запахам Рагнар понимал, что некоторым он внушает беспокойство, другим — откровенный страх.

— Кажется, твоя команда меня боится, — прошептал он.

Габриэлла улыбнулась. Высокая, стройная, с очень длинными черными волосами, обрамляющими угловатое, суровое лицо. Она была красива какой-то нечеловеческой красотой, а черная униформа лишь подчеркивала ее привлекательность.

Оказавшись на корабле, который был частью ее родины, она сняла со лба повязку, открыв свой третий, конусообразный глаз.

— Это торговая команда. Они не привыкли к присутствию на борту легендарных Космических Волков.

Народ Земли в большей степени космополитичен. Думаю, ты в этом убедишься.

Было очевидно, что она не боится гигантского Космического Десантника, да и с чего бы? Ведь последние десять лет она провела среди людей Клыка. Жаль, что Рагнар не мог лучше понимать ее настроение. От Навигаторов исходил иной запах, чем от остальных людей. В нем было что-то чуждое. Чужеродное и почти нераспознаваемое.

Рагнар знал, что бесчисленные поколения Навигаторов обучались водить звездные корабли в межзвездной пустоте. Они занимались этим еще до основания Империума. Когда-то их развитие пошло по иному пути, чем развитие остального человечества. Рагнару было известно, что они больше не были людьми, но Империум терпимо относился к ним, потому что нуждался в их помощи. Без Навигаторов межзвездные путешествия занимали бы годы, а то и десятилетия, если бы вообще были возможны. Путешествие сквозь варп представляет опасность даже с Навигатором. А без него оно могло оказаться смертельным. Искусство Навигаторов обогатило их дома сверх всякой меры. Белизариус направил корабль, чтобы сообщить Волкам о смерти отца Габриэллы. Заодно он также привез товары и просьбу о новом Волчьем Клинке. Предприятие не из дешевых. Корабли были чудовищно дороги. У Белизариуса имелся свой флот, значительно более многочисленный, чем у Космических Волков. По необходимости он сдавал им корабли в аренду на очень благоприятных условиях, что входило в их древний договор.

— О чем ты думаешь? — спросила Габриэлла, когда они направлялись к командной палубе. Она собиралась вести корабль домой, к Земле. Навигатор, который привел его к Фенрису, ее двоюродный брат, должен был сменить Габриэллу во флоте Волков.

— Я думал о союзе между твоим Домом и Орденом.

— Это одна из основ могущества моей семьи, — заметила она.

— Как так?

— Наш договор помогает сдерживать конкурентов. Немногие осмелятся открыто выступить против нас из страха перед ответными мерами со стороны Космических Волков.

— В любом случае мало кто открыто выступил бы против вас на Терре. Ведь это священная планета. Кровопролитие там запрещено.

Габриэлла рассмеялась.

— Кровь льется на Земле так же, как и повсюду. Просто это делается более осмотрительно. И наши владения расположены не только на Земле.

Рагнар задумался на секунду, а затем произнес:

— Волки приходили к вам на помощь в прошлом.

— Да, и сделают это снова, если понадобится. Кто знает, появись такая необходимость, они смогут сражаться даже на Терре. Ваш Орден известен своей воинственностью и неудержимостью, он сам устанавливает для себя законы.

— Таковы все Космические Десантники. Их права и привилегии восходят к временам, предшествующим самому Империуму.

— Да, но у твоих собратьев репутация больших сумасбродов.

— Это никогда не мешало нам ни хорошо сражаться, ни хранить верность Императору.

— Я и не думала осуждать Волков. С точки зрения моего Дома — это похвала. Враги уничтожили бы нас тысячелетия назад, если бы не опасались мести вашего Ордена.

— Я полагал, что Белизариус — один из самых могущественных Домов Навигаторов.

— Сейчас — да, и так было много раз за его историю. Но все циклично. Все Дома переживают спады. Такова природа торговли и конкуренции. В нашей истории было много периодов, когда мы переживали неудачи и нас предпочитали обходить стороной. Возглавлять Дом — словно вести корабль: иногда достаточно одного неудачного решения, чтобы пустить его ко дну.

— С Белизариусом этого еще не случалось. Более десяти тысяч лет мы были вашими союзниками.

— Будем надеяться, что останемся ими и впредь. Хотя у меня есть предчувствие, что события приобретают для моего Дома дурной оборот.

Рагнар хотел возразить, но заметил тень печали на ее лице. Он осознал, что перед ним — женщина, только что потерявшая отца, главу своего Дома, селестарха, Навигатора Навигаторов.

Проходя мимо матросов по широкому коридору корабля, Рагнар инстинктивно занимал такую позицию рядом с Габриэллой, чтобы в случае опасности мгновенно прикрыть ее своим телом. Люди чувствовали это и обходили его стороной.

— Нет необходимости пугать команду, — заявила женщина.

— Я здесь для того, чтобы обеспечивать твою безопасность. Мне дали такой приказ.

Она посмотрела на него.

— Конечно, но не нужно бросать такие свирепые взгляды, когда выполняешь свои обязанности.

— Я не знаю, как это выглядит со стороны.

— Вы, фенрисийцы, никогда этого не осознаете. Вы такие дикие. Что бы вы ни думали, это всегда написано на ваших лицах. А думаете вы, главным образом, о насилии.

— Возможно, во время нашего путешествия у тебя появится повод этому порадоваться.

— Возможно, — согласилась Габриэлла, — в любом случае я рада, что ты здесь.

— Почему?

— Потому что в опасной ситуации, думаю, ты сможешь меня защитить.

— Полагаешь, может возникнуть угроза твоей жизни?

— Да. Настали тревожные времена. Моего отца только что убили. Тот, кто смог это сделать, может добраться и до меня.

— Ты воспринимаешь это так спокойно.

— Такое случается даже внутри самих Домов. Известны случаи, когда сами родственники устраняли тех, кого считали соперниками.

— Думаешь, тебя могут убить, чтобы избавиться от претендента на трон?

— Вот и теперь ты думаешь, как фенрисиец, Рагнар. Я не претендент на престол. В любом случае — не в этот раз. Селестархия не переходит от родителя к ребенку. Наши правители избираются из списка возможных кандидатов Советом Старейшин.

— То есть самыми старыми и мудрыми представителями твоего племени?

— Что-то в этом роде.

Наконец они вступили на командную палубу. Техники суетились возле командного пульта, соединенного кабелями с древними устройствами. В воздухе витал запах озона и технического ладана. Офицеры в форме Дома Белизариуса вытянулись по стойке «смирно», приветствуя Габриэллу.

— Навигатор на палубе! — выкрикнул кто-то, и остальные благоговейно склонили головы.

— Вольно! — сказала Габриэлла. — Пусть нам улыбнется удача и придет процветание.

— Пусть нам улыбнется удача, — ответила команда. Габриэлла прошла в центр командной палубы и стала разговаривать с подчиненными. Они говорили на техническом жаргоне, который для Рагнара звучал тарабарщиной. Он решил воспользовался возможностью, чтобы изучить обстановку.

Довольно просторная, округлой формы командная палуба располагалась в рубке «Глашатая Белизариуса». Сквозь широкий обзорный экран из бронированного пластика по правому борту был виден большой бело-синий шар — Гарм, а также быстро движущиеся точки — другие суборбитальные корабли. На галерее над палубой, на возвышении находилось нечто вроде огромного трона. Рагнар понял, что это командное кресло Навигатора.

Выслушав доклады палубных офицеров, Габриэлла кивнула, а затем жестом подозвала Рагнара.

— Когда мы покинем орбиту, до входа в варп останется порядка двенадцати часов. Это время судном будет управлять капитан. Я собираюсь перекусить и немного отдохнуть.

— Очень хорошо, — ответил Рагнар. — Я буду сопровождать тебя.

Она окинула его удивленным взглядом.

— Я просила разместить тебя в каюте рядом с моей. Твои вещи уже там.

— Хорошо.

* * *

«Навигаторы Белизариуса неплохо заботятся о себе», — подумал Рагнар. Он привык к голым стенам отсеков военных кораблей. Эта же каюта больше напоминала нечто из кальянных грез поклонника Слаанеша.

Большая кровать с мягким матрасом прикручена к полу. Стулья вырезаны из цельных кусков бивней левиафанов, столы и отделка — из драгоценных пород благовонного дерева. В воздухе стоял запах фимиама, от которого слегка клонило в сон. Одну из стен почти целиком занимало огромное зеркало. Ручки управления под ним говорили о том, что оно выполняло также функцию монитора. Рагнар уже отпустил слуг, толпившихся вокруг него, дабы удовлетворить его капризы, сказав, что все, чего он хочет, — что-нибудь съесть.

Вскоре звонок возвестил о том, что угощение доставлено.

— Войдите, — крикнул Рагнар.

В дверях показалась вереница ливрейных лакеев с серебряными подносами в руках. На каждом подносе стояло по целому сервизу изукрашенного фарфора, в котором, как сообщили ему обостренные чувства, содержались всевозможные приправленные специями деликатесы. Слуги засуетились, сервируя стол, расстилая скатерти, устанавливая нагревательные приборы, чтобы пища оставалась горячей.

Пожилой седовласый лакей, на лице которого застыло в высшей степени надменное выражение, открывал по очереди каждое блюдо и представлял угощение.

— Маринованные угри, — гордо провозгласил он. Рагнар кивнул.

— Жаркое из вырезки драконовой птицы в соусе из ядовики. Думаю, это угодит вашему вкусу, сэр, — произнес лакей с заискивающей улыбкой.

— В самом деле? — отозвался Рагнар.

— Вареные потроха козла нага в лепробренди. «Это блюдо выглядит так, будто в него кого-то стошнило», — подумал Рагнар. Остальные описания он просто игнорировал, пока пожилой слуга не попытался встать у него за спиной. Космический Волк стремительно развернулся, готовый нанести удар. Слуга побледнел.

— Ваша салфетка, сэр, — произнес он, показывая кусок изящной ткани размером с небольшую простыню.

Рагнар взглянул лакею прямо в глаза:

— Не пытайся встать у меня за спиной.

— Но как же я подготовлю вас к пиршеству, сэр?

— Мне не требуется помощь, чтобы усесться за стол.

— Но, сэр, этикет Дома Белизариуса предписывает… — Слуга выглядел оскорбленным.

— Этикет Фенриса предписывает оставлять человека во время трапезы в одиночестве. Особенно когда он того желает. В случаях нарушения этикета назначаются поединки.

— Поединки, сэр?

— При нанесении личного оскорбления необходимо бросить вызов.

— У меня и в мыслях не было оскорбить вас, сэр. Мы все должны быть снисходительны, когда встречаются разные культуры.

Рагнар усмехнулся, показав свои клыки.

— Разумеется. А теперь я был бы признателен, если бы вы оставили меня наедине с едой и размышлениями. Иначе…

— Разумеется, сэр, разумеется.

Пожилой слуга хлопнул в ладоши, и все лакеи разом исчезли из комнаты. Рагнар остался один. Он окинул взором стол и подумал, что транспортировка продуктов на такое расстояние, должно быть, обошлась в целое состояние. Вина, бренди и сыры были доставлены с самой Терры. При той стоимости перевозок, какую назначили Навигаторы, подобное расточительство казалось почти греховным деянием.

Несмотря на это, Рагнар уселся за стол. Вкус блюд оказался интересным, но он предпочел бы простое мясо доброго фенрисийского тюленя или оленину. Быть может, стоило попросить приготовить именно их. И в этот миг он услышал глухой тревожный вскрик из-за соседней двери.

Не задумываясь, он схватил свой болтер и рывком распахнул тяжелую шлюзовую дверь. К счастью, она оказалась незапертой. Габриэлла находилась в дальнем конце каюты. Что-то блестящее и металлическое бежало к ней по кровати.

Рагнар оценил ситуацию. Если открыть огонь в таком маленьком помещении с бронированными стенами, заряды срикошетят. Волка защитят доспехи, но слишком высока вероятность того, что они ранят женщину, которую он должен защищать. Он снова взглянул на кровать.

Обычному человеку показалось бы, что металлическое существо движется с ошеломляющей скоростью, но Рагнар был Космическим Волком и обладал сверхчеловеческими способностями и рефлексами. Ему, пребывающему сейчас в боевом режиме, казалось, что существо двигается медленно. Запах механизма рассказал Волку обо всем. Это была смесь металла, масла и едва различимых токсинов — робот-паук, созданный черным искусством какой-то вырождающейся чуждой расы. Спереди торчали два длинных иглообразных клыка. Высоко на спине сверкали глаза-камеры.

Устройство явно предназначалось для убийства. Возможно, оно управлялось кем-то, находившимся поблизости.

Рагнар прыгнул на кровать, обрушив на паука рукоять болтера. Он рисковал. А вдруг этот механизм начинен взрывчаткой? Но юноша справедливо предположил, что перед ним более тонкая штука: такую не станут снабжать отравленными клыками, если намереваются ее взорвать. Паук с треском раскрылся. Во все стороны брызнули синие искры. Сильно запахло озоном.

Рагнар схватил паука рукой в силовой перчатке и сдавил его.

Оглядевшись по сторонам, он убедился, что женщине более ничего не угрожает. Космический Волк жестом пригласил Габриэллу следовать за ним в его каюту. Там он швырнул механического паука в графин с водой, надеясь, что его окончательно замкнет.

— С тобой все в порядке? Эта штука тебя укусила? Навигатор держалась совершенно невозмутимо, но лицо ее было бледным, а зрачки расширенными. Конусообразный глаз на лбу открылся. Он оказался гораздо меньше и не так смутил Рагнара, вопреки его ожиданиям.

— Если бы укусил, я была бы уже мертва. Это паук Джокаэро. Приспособление для убийства, которое содержит зартакс, один из наиболее смертельных ядов в Галактике.

Рагнар выругался. Он ожидал чего угодно, но не такого вероломного нападения с применением мерзкой, извращенной чуждой технологии.

— Кажется, ты очень хорошо информирована о подобных вещах, — с удивлением произнес Волк.

— Любой ребенок в Домах Навигаторов знает о них. Эти устройства применяются довольно часто. Они достаточно малы, чтобы проползти через вентиляционные шахты, вполне незаметны, чтобы проникнуть в любой, даже строго охраняемый особняк. Мне повезло. Я пошла умыться, когда услышала, как он шлепнулся на кровать. Я замерла и позвала на помощь. Его глаза-камеры реагируют на движение. Оператор меня не видел, иначе я была бы уже мертва.

Рагнар пытался сохранять спокойствие, но чувствовал, что голова его пошла кругом. Эти смертоносные устройства применяются «довольно часто»? Такие мерзкие чуждые механизмы запрещены в большей части Империума. Он предполагал, конечно, что Навигаторы имеют доступ к подобным вещам, но тем не менее…

— Кто бы ни выпустил и ни вел эту штуку, он должен находиться на корабле.

— Да.

— Мы найдем его.

— Может быть.

— Кажется, ты не слишком уверена в этом.

— Как ты сможешь найти убийцу на таком огромном корабле?

— Если он человек, то у меня имеются свои способы, — сказал Рагнар, зная, что его обостренное чутье обнаружит у кого-нибудь запах вины. — Нападение было хорошо рассчитано по времени: ты была в своей комнате, а я должен был обедать.

— Кто знал об этом?

— Квартирмейстер судна, мажордом и многие слуги. На самом деле очень многие люди.

— Во время перелета мы будем жить в одной каюте. Габриэлла задумалась на мгновение, а затем кивнула:

— Как пожелаешь.

— А теперь давай вызовем твою службу безопасности и посмотрим, сможем ли мы докопаться до сути.

* * *

Рагнар выругался. Тело обнаружили в отсеке с оборудованием, расположенном рядом с каютой. Пульт дистанционного управления пауком-убийцей валялся рядом. Человек покончил с собой при помощи яда, спрятанного в дупле собственного зуба. Похоже, он был готов к неудаче. Рагнар не ожидал столкнуться с подобным фанатизмом и таким высоким уровнем подготовки предателя.

— Это меня не удивляет, — заметила Габриэлла, когда юноша рассказал ей об увиденном. — Такого рода вещи случались и прежде.

— Этот человек, должно быть, фанатик.

К недоумению Рагнара, женщина рассмеялась.

— Что тут смешного?

— То, что Космический Десантник обвиняет кого-то в фанатизме. — Ее лицо внезапно стало серьезным. — Но может быть, ты прав.

— Этот человек должен быть фанатиком, чтобы так легко расстаться с жизнью.

— Быть может, он ненавидел мою семью. Возможно, он принадлежал к одному из культов, которые ненавидят Навигаторов. Или у него вообще не было никакого мотива.

— Что это значит?

— Возможно, его загипнотизировали или подготовили психологически. Существует много способов, которыми можно это сделать.

— Следует внимательно осмотреть тело — нет ли на нем каких-либо знаков. Иногда у последователей культов бывают татуировки или шрамы Хаоса.

— Сомневаюсь, что ты что-нибудь найдешь, но попробовать стоит. Мне пора отправляться в командный отсек. Осталось меньше часа до входа в варп.

— Я пойду с тобой. — Произнося это, Рагнар уже снимал с трупа одежду.

— Когда мы окажемся в варпе, никто не посмеет напасть на меня. Без Навигатора корабль погибнет.

Как и предполагала Габриэлла, на теле не обнаружилось ни татуировок, ни шрамов. Даже запах был совершенно обычным для трупа, за исключением слабого раздражающего намека на яд.

— Если убийца каким-то образом зомбирован, то он не станет беспокоиться о судьбе корабля и экипажа.

— Логично. Но когда мы войдем в варп, я буду находиться в командном кресле, оборудованном системой жизнеобеспечения. Это место надежно, как крепость.

— Ты уверена?

— Оно должно быть способно защитить меня от неожиданностей, которые могут встретиться в варпе. Большего я сказать не могу.

— В этом нет необходимости.

Рагнар сделал знак сотрудникам службы безопасности унести тело и избавиться от него. Некоторые матросы выглядели сконфуженными и пристыженными. Рагнар понимал их чувства, ведь Габриэлла подверглась нападению, когда находилась на их попечении.

— Насколько трудно агенту противника внедриться на один из ваших кораблей? — спросил он, когда они шли в командный отсек.

— Всех наших людей тщательно отбирают, особенно тех, кто служит на кораблях Дома, таких как этот. И тем не менее ни одна система не является абсолютно надежной. Полагаю, что поистине непримиримый противник мог пристроить кого-то на корабль. Либо завербовать проверенного члена экипажа.

— Звучит неутешительно, — покачал головой Рагнар. Его поразило то, с каким спокойствием отнеслась к произошедшему Навигатор. Казалось, она воспринимает это как часть повседневной жизни.

— Не исключено, что кто-то из моего Дома хочет меня убить. Изнутри это сделать гораздо легче, чем извне.

«Кто-то уже встал во главе Дома, — подумал Рагнар. — И по-видимому, его будут охранять более тщательно, чем когда-либо Габриэллу».

Когда они вошли на командную палубу, он подумал о том, что это задание оказывается значительно интереснее, чем он предполагал. А ведь они еще даже не достигли Терры.

Глава четвертая

Сквозь обзорный экран капитанской рубки Рагнар смотрел вниз на удивительное небесное тело. В дневном свете одно его полушарие отливало серебром. На нем виднелись красные пятна, казавшиеся налетом ржавчины. Контуры древних континентов исчезли. О них можно было лишь догадываться по смутным очертаниям, создаваемым значительно более плотной застройкой вдоль прежних береговых линий. Теперь всю поверхность планеты защищала металлическая броня. Казалось, ей это идет.

Рагнар улыбнулся, его охватило удивительное чувство. Образ родной планеты человечества был таким знакомым. Он видел ее изображение так часто. Было странно осознавать, что Земля, сверкающая драгоценность на черном бархате космоса, сейчас действительно находится под ним. Рагнар почувствовал нарастающее возбуждение.

Отсюда человечество впервые отправилось к звездам, здесь родился Император, и отсюда он начал свой Великий Крестовый Поход. Здесь Хорус осаждал Императорский Дворец и решалось будущее Галактики. Здесь расположен центр Империума, величайшего из всех, существовавших когда-либо, и находится правительство, обладающее невообразимой властью.

Где-то там внизу Лорды Администратума решали судьбу миллиардов. Где-то там внизу возлежал в своем Золотом Троне полуживой Император. Там расхаживали примархи среди садов и сталепластовых звездоскребов. На этой планете Русс вел в бой далеких предшественников Ордена. Это была Земля, старая, отягощенная тысячелетиями истории. Скоро он присоединится к тем бессчетным триллионам, которые совершили паломничество на ее поверхность. Вскоре он вольется в повседневную жизнь там, внизу.

Двигаясь к Земле, «Глашатай» совершил несколько подпространственных прыжков, прошел мимо бесчисленных крепостей и флотов. Они миновали бронированные луны Юпитера и планету-кузницу Марс. Корабль сотни раз запрашивали и сканировали, и проверяющие дважды заявлялись на борт. Проверки заняли довольно много времени, но этого следовало ожидать.

Мир, лежащий внизу, был защищен лучше, чем любая другая планета в истории человечества. Второй битвы за Землю не случится, внушающие страх Лорды Империума смогут предотвратить ее. Даже сейчас на орбите кружилось множество спутников-крепостей, огневой мощи которых достаточно, чтобы уничтожить целые боевые флоты. Все подлунное пространство было заполнено боевыми кораблями. Глядя на все это, Рагнар впервые за многие годы почувствовал себя маленьким и незначительным.

На капитанский мостик взошла Габриэлла. Женщина облачилась в черный мундир, на каждой пуговице которого была отчеканена эмблема Белизариуса — глаз и волк. Эполеты украшали знаки ее статуса штурмана-Навигатора. А обшитая галуном куртка пестрела медалями и эмблемами, которые, без сомнения, говорили об ее происхождении и положении. Некоторые из них также содержали мощные датчики. С пояса свисали сабля и кобура с болт-пистолетом.

Несмотря на свои начищенные доспехи и оружие, пребывающее в прекрасном состоянии, Рагнар почувствовал себя рядом с ней чумазым неряхой.

— Пора, — сказала Габриэлла. — Челнок пристыковался к «Глашатаю Белизариуса». Мы получили разрешение спуститься на поверхность Земли.

С некоторым волнением Рагнар зашагал к шлюзу. На швартовочной палубе их встречал отряд воинов Дома, одетых в форму почти столь же изысканную, как и на Габриэлле. В их руках сверкало новенькое оружие, и они двигались с четкостью, которая сделала бы честь и элитному подразделению Имперской Гвардии. Командир отряда отдал честь гостям. Сначала Габриэлле, а затем и Рагнару, чем немало удивил юного Волка.

— Добро пожаловать домой, леди Габриэлла, — произнес он. — Избранный селестарх направила моих людей для почетного сопровождения. Это великая честь для меня.

Рагнар едва сдержал улыбку. Офицер был молод, над его верхней губой, словно гусеница, тянулась узенькая полоска щегольских усиков. Образ дополняли длинные ухоженные волосы, резкие черты несколько надменного лица и тонкие бледные губы. Он являл собой полную противоположность Космическому Волку.

— Кто вы? — спросила Габриэлла.

— Лейтенант Кайл, миледи, к вашим услугам сейчас и всегда.

— Хорошо, лейтенант, я была бы признательна вам, если бы вы сопровождали нас эти двадцать шагов до челнока. Ужасно хочу вновь ступить на родную планету.

— Сейчас же, миледи, — отозвался офицер, и две шеренги стражей щелкнули каблуками. Повернувшись, они образовали своеобразный коридор, по которому Рагнар и Габриэлла прошли в шлюз.

Рагнар собирался было усесться на одно из сидений в хвостовой части челнока, но девушка сделала ему знак следовать за ней. Он прошел через второй шлюз в куда более роскошный салон, стены которого были украшены знаками Дома. Здесь стояли огромные, обитые кожей кресла, значительно комфортнее тех, к которым привык Рагнар. Створки шлюза с шипением закрылись за ними. Рагнар сам провернул запорный механизм и, устроившись в кресле, пристегнулся ремнями.

— Встреча была очень официальной, — прокомментировал он.

— Могу тебя заверить, гораздо официальнее, чем в большинстве случаев, — согласилась Навигатор. — Но отец мертв, и тетя принимает все меры, чтобы защитить меня. Это было посланием: на повестке дня — защита.

— Полагаю, случай с пауком Джокаэро доказывает ее правоту.

— Разумеется. Что ты думаешь о солдатах нашего Дома?

— Они очень хорошо одеты.

— Значит, ты не слишком высокого мнения о них как о воинах? Можешь говорить откровенно.

— Думаю, они не выстоят и двадцати секунд против компании орков. Такое впечатление, что они больше времени проводили на строевых занятиях, чем на боевых тренировках. Конечно, это всего лишь мое мнение. Я не видел, как они сражаются.

— Они просто стражники. Настоящих воинов ты увидишь позже. Возможно, они произведут на тебя большее впечатление.

— Похоже, сама ты так не думаешь.

— Время, проведенное в Клыке, изменило меня, Рагнар. Когда-то, до того как я пожила среди Волков, меня впечатляли такие, как они. Между прочим, по прибытии нас встретят некоторые из твоих братьев.

— С нетерпением жду этого, — ответил Рагнар, наблюдая за тем, как челнок оторвался от «Глашатая Белизариуса» и начал спуск к поверхности сверкающей планеты.

Преодолев слой облаков, судно направилось к чему-то похожему на огромный остров, отделенный от остального мира стенами и башнями высотой, по меньшей мере, с километр. «Крепость в крепости, — подумал он, — легендарный островной анклав, гетто Навигаторов».

* * *

Рагнар шагнул в новый день на новой для него планете. Яркий солнечный свет заставил его сощуриться. Воздух наполнял гнетущий резкий химический запах, отчасти — от выхлопных газов челнока, но частично содержащийся в самой атмосфере. Юноша зашагал по трапу. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что все в порядке, он дал знак Габриэлле следовать за ним. Почетный караул уже начал выстраиваться на посадочной площадке.

Рагнар заметил поблизости несколько небольших бронированных автомобилей. На борт одного из них опирался человек в доспехах, превосходивший ростом остальных. Всем своим видом он демонстрировал небрежное спокойствие профессионала, готового к действию в любую минуту.

Заметив Рагнара, воин выпрямился и зашагал к нему. Юноша узнал в нем Космического Волка, хотя внешне человек в доспехах во многом отличался от боевых братьев Рагнара. Молодой Волк разглядел, что у него короткие волосы и тонкие усики, в точности такие же, как у офицера, приветствовавшего их на корабле. Встречающего окружал слабый запах каких-то благовоний, а на его доспехах пестрело множество странных амулетов и драгоценных украшений. Воин приветливо улыбался, пока Рагнар его рассматривал, и юноша не сомневался, что, несмотря на маску безразличия, застывшую на лице незнакомца, он так же внимательно изучает его.

— Приветствую тебя, сын Фенриса, — прозвучало на родном языке Рагнара. — Добро пожаловать на священную Землю.

Стражи пригласили Габриэллу в самый большой из поджидавших бронированных автомобилей. Рагнар собирался уже последовать за ней, но незнакомец остановил его:

— Ты должен следовать со мной во дворец Белизариуса, Рагнар.

Рагнару не хотелось расставаться с Габриэллой. Благополучно сопроводив ее через такое огромное расстояние, он должен быть рядом и на последнем, самом маленьком участке пути.

— Здесь ей ничто не угрожает, — сказал незнакомец. — По крайней мере, настолько, насколько это возможно для таких, как она, на поверхности этой планеты. — Он показал наверх. Над ними висели блестящие летающие машины, которые, несомненно, также обеспечивали безопасность.

— Ее отцу это не помогло. — Рагнар заметил, что Десантник недовольно поморщился. — Или как?

— Думаешь, твое присутствие могло бы изменить ситуацию?

— Возможно. Незнакомец улыбнулся.

— Мне хочется думать, что и мое — тоже, но, к сожалению, в тот роковой день я отправился на другое задание.

— Я — Торин Странник, — выдержав паузу, представился Космический Волк.

— Рагнар Черная Грива.

— Не стоит обсуждать эти вопросы вслух. Многие здесь имеют устройства, читающие по губам.

— Они знают фенрисийский?

— Рагнар, ты даже не представляешь, какое разнообразие талантов можно обнаружить на старушке-Терре. Я прожил здесь почти двенадцать стандартных лет, и многое до сих пор меня удивляет.

Габриэлла исчезла в бронированном автомобиле. Рагнар и Торин подошли к автомобилю поменьше. Вблизи он оказался похож на уменьшенный экипаж орков. Хотя он и имел более обтекаемую форму, но вид у него был таким же грубоватым.

Торин взобрался в открытую кабину, Рагнар устроился рядом. Космический Волк повернул ключ, и купол крыши с тихим шипением встал на место. Через мгновение ускорение вдавило пассажиров в сиденье — машина рванулась за автомобилем Габриэллы. Опытным взглядом Рагнар определил, что они движутся, соблюдая необходимую дистанцию. В случае ракетной атаки их автомобиль окажется вне радиуса действия взрывной волны, но в то же время достаточно близко, чтобы они могли принять соответствующие меры. При всей непринужденности и даже некоторой светскости манер, Торин казался вполне компетентным солдатом. Рагнар даже начал подозревать, что он был более опытным и искушенным воином, чем казался. Юноша почуял, насколько опасен для врагов этот человек.

— Так-то лучше, — сказал Торин. — Купол защитит нас от случайного прослушивания, да и у самого автомобиля есть определенная защита. Теперь мы можем говорить свободнее.

— Ты встречаешь все приходящие корабли? — стараясь перекричать рев двигателя, спросил Рагнар.

— Только те, что привозят новых Волчьих Клинков.

— Таких, должно быть, немного.

— Ты — первый за пять лет. Были какие-нибудь неприятности по пути сюда?

Рагнар рассказал о пауке Джокаэро. Торин нимало не удивился. Он внимательно выслушал рассказ юноши, склонив голову набок, не отвлекаясь от управления автомобилем.

— Что ты об этом думаешь? — в конце концов спросил Рагнар.

— Это мог быть кто угодно, начиная с ревнивого соперника в Доме и заканчивая врагами, пытающимися раскачать положение вновь избранного селестарха. После убийства Адриана Белизариуса, думаю, лучше предполагать последнее, но кто знает?

По его запаху и выражению лица Рагнар понял, что сейчас Торину не хочется продолжать разговор на эту тему.

— Ну и как здесь? — спросил Рагнар, разглядывая городские постройки.

Здания были украшены значительно богаче, чем все, что он видел на Фенрисе да и где бы то ни было. Огромные шпили пронзали небо. Казалось, каждый сантиметр древних фасадов покрыт искусными узорами. Сотни статуй тянулись вдоль арок по сторонам дороги. Каменные горгульи и святые с ангельскими крыльями стояли на карауле на крышах. Повсюду зеленели пышные деревья и аккуратно подстриженные кусты. В них не было ничего от неуправляемого буйства джунглей, которое встречалось Рагнару на других планетах. Растения здесь были словно приручены и превратились в элемент тщательно продуманного ландшафта.

— Да вот, как видишь, — ответил Торин, легким движением направив авто вокруг большого фонтана. Вода била из пасти дракона. Какой-то световой эффект сделал ее похожей на жидкое пламя. — На поверхности прекрасно, но внутри все прогнило. Никогда, даже на секунду, не сомневайся: это самый опасный мир во всей Галактике.

— Он не выглядит таким уж опасным. Напротив, кажется довольно мирным по сравнению с некоторыми мирами, в которых я побывал.

— Опасность не всегда является в виде тяжеловооруженных орков, Рагнар. В этом мире собралась элита Империума. Мы говорим сейчас о самых безжалостных, честолюбивых, беспринципных мерзавцах, перебравшихся на Землю с миллиона планет. Именно сюда они явились, чтобы осуществить свои замыслы, и не позволят, чтобы кто-то встал у них на пути. Ни я, ни ты, ни даже их собственные родственники.

— Думается, в таком мире преданность в большой цене.

— Преданность? О чем ты говоришь, Рагнар? Не доверяй никому, за исключением своих боевых братьев.

— Даже селестарху?

— Особенно ей.

— Почему?

— Мы для нее всего лишь инструмент, который применяется, когда терпят неудачу коварство, дипломатия и деньги. Она не относится к нам как к личностям. Мы являемся связующим звеном между ней и Космическими Волками. Она рассматривает нас лишь как важных союзников. Но мы здесь всего лишь разменная монета, Рагнар.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. Не пойми меня превратно, это не означает, что она задешево продаст наши жизни или будет рада видеть, как мы умрем. Но при определенных обстоятельствах нами пожертвуют, не задумываясь.

— Звучит не очень-то обнадеживающе…

— Поверь, именно так все и будет.

— Почему ты так уверен в этом?

— Видишь ли, селестарх не несет ответственности перед нами. Она отвечает за Дом Белизариуса и перед Старейшинами. Ее долг — охранять и защищать интересы ее Дома, так же как долг Логана Гримнара — охранять и защищать Волков.

— Разве первейший долг Гримнара не заключается в том, чтобы быть преданным Императору?

К удивлению Рагнара, Торин рассмеялся.

— Так хорошо разговаривать с тобой, парень. Когда-то я был таким же, как ты, только что с Фенриса и из Клыка. Иногда я думаю, что слишком долго пробыл на Терре. Разумеется, Гримнар предан Императору, так же как и селестарх. Так же как и все остальные здесь, на Земле и в Империу-ме. Но ты поразишься, увидев, как часто с помощью этой самой преданности люди обеспечивают собственное благополучие.

Отношение Торина заставило Рагнара почувствовать себя несколько неуютно и напомнило ему поведение Волчьих Лордов. Он не сомневался, что Сигрид и Берек, например, верили, что действуют исключительно в интересах Ордена и что в конце концов им обеспечено восхождение на трон Великого Волка.

— Ты очень циничен, брат Торин.

— Возможно, брат Рагнар, — улыбнулся Торин, — а может быть, я просто реалист. Внимательно смотри по сторонам, и ты сам все увидишь.

— Я постараюсь.

Они умолкли на несколько минут. Рагнар смотрел, как мимо проплывают величественные здания. Казалось, многие поколения мастеров трудились над созданием шедевров, украшающих фасады домов.

— Когда мы доберемся до дворца? — наконец спросил Рагнар.

— Скоро. Мы уже во владениях Белизариуса. Они владеют всем в этом секторе — от взлетного поля до магазинов и жилых зданий. Это — мерило их богатства.

— В каком смысле?

— Земля на этой планете — самая дорогая в Империуме. Один квадратный метр здесь стоит столько, что, как говорят, на эти деньги можно приобрести дворец на Хайве или в большинстве миров Империума.

— Священная Земля.

— Священная и очень дорогая, брат Рагнар. Тысячи жизней были положены за кусок земли размером с маленькую ферму на одном из островов Фенриса.

— Я думал, войны — вне закона на Терре. Торин усмехнулся.

— Рагнар, взгляни на этот автомобиль и скажи мне, что ты видишь?

— Быстрое маневренное средство передвижения более или менее стандартного дизайна.

— Более или менее стандартного военного дизайна. Его броня защищает от всего, исключая крак-гранату. Он оборудован всеми защитными приспособлениями, которые имеются в распоряжении Адептус Механикус. В нем есть маяк для вызова помощи из дворца. Если бы Земля была мирной планетой, думаешь, все это понадобилось бы?

Рагнар на секунду задумался.

— Вводишь меня в курс дела, так?

— Хороший мальчик, брат Рагнар. Я сразу понял, что ты быстро соображаешь.

— Я не мальчик, брат Торин, — насупился молодой Волк.

Торин вновь улыбнулся.

— Конечно нет. Это видно, даже если ты не носишь форму Серого Охотника. Кстати, как такое могло случиться? Ты не Кровавый Коготь, и ты не Серый Охотник…

Рагнар был уверен, что Торин знает ответ на свой вопрос и просто поддразнивает его.

— Ты должен знать, — мрачно отозвался он.

— Допустим, — кивнул Волчий Клинок. Автомобиль свернул на широкий мост. Эстакада была перекинута через глубокую пропасть, окружающую громадное сооружение. Посмотрев вниз, Рагнар увидел, что пропасть вовсе не была бездонной. Оказалось, что здание уходит очень глубоко вниз. Юноша разглядел огни, горящие в тысячах окон, и другие мосты с интенсивным движением.

— Поверь мне, не все попадает в отчеты, которые мы получаем. Предположим, я просто хочу услышать твою историю.

— Я расскажу тебе, когда придет время.

— Разумно, брат. Мы будем видеться очень часто в течение нескольких ближайших десятилетий.

Эти слова прозвучали как приговор, словно речь шла о тюремном заключении. Рагнар осознал, что его судьба действительно решена. Нравится ему это или нет, он застрял на Земле и вынужден будет общаться с этим человеком и всего лишь парой десятков соотечественников. Эта мысль показалась ему тяжелее огромных бронированных ворот, которые опустились позади их автомобиля.

Глава пятая

Итак, мы во дворце, Рагнар. Будь осторожен. Тщательно подбирай каждое слово. Здесь нельзя быть уверенным, что тебя не подслушивают, — сказал Торин.

Въехав в ворота, кортеж остановился. Рагнар видел, как из большого бронированного автомобиля показались сначала стражники, а за ними Габриэлла. В сопровождении телохранителей Навигатор проследовала во дворец.

Торин нажал кнопку. Рычаги управления скользнули в приборную панель, и колпак крыши отошел назад. Выйдя из автомобиля, Рагнар внимательно огляделся по сторонам. Большой двор был перекрыт высоким куполом из бронированного стекла, позволявшим естественному свету проникать внутрь. Юноша заметил бесчисленные ряды балконов, поднимающихся по внутренней стороне здания. Вверх и вниз по остекленным шахтам непрерывно скользили скоростные лифты. Рагнару подумалось, что это сооружение должно быть таким же громадным, как Клык. А может, и нет. Молодой Волк был совершенно сбит с толку. Если ставший родным Клык выглядел как военная база боевых братьев, то это гигантское здание больше походило на громадный базар. Повсюду толпились люди, прибывшие со всех концов цивилизованной галактики. Он увидел ка-таханцев в зеленых шелках и бледных борианцев в одеяниях из китового меха. Там были люди в металлических доспехах с железных планет Тейлиан Рим. Двое обливающихся потом слуг тащили через толпу паланкин, на котором развалился невероятно тучный человек, а две прекрасные обнаженные девушки обмахивали его обритую голову опахалами из перьев. Повсюду с озабоченным видом сновали слуги в аккуратной униформе Дома Белизариуса. У многих имелись бионические глаза и протезные конечности. Некоторые были вооружены.

Само здание поражало красотой и обилием украшений. Стены сплошь покрывали красочные фрески. Скульптуры, изображающие мифических животных, сжимали в когтистых лапах светящиеся сферы. Статуи святых, возвышающиеся над толпой на высоких постаментах, испускали свет из своих нимбов. Рассмотрев изваяния поближе, Рагнар заметил, что некоторые из них оборудованы глазами-камерами.

Вокруг кипела деловая жизнь. Через арочные проемы в стенах до слуха юноши долетали возбужденные крики торговцев. В огромных залах суетились маклеры, товар обменивался на товар, заключались контракты, соглашения об использовании отдельных кораблей, целых флотов и самих Навигаторов.

Воздух был пропитан множеством запахов: людей и животных, специй, дорогих тканей и шкур. Запах машинного масла смешивался с галлюциногенным фимиамом. Для человека с таким острым обонянием, как у Рагнара, обилие новых запахов оказалось тяжелым испытанием, пока его мозг не принялся создавать каталог раздражителей и систематизировать информацию. Юноша последовал за Торином по мозаичному полу, через один из арочных проходов. Волки вошли в лифт. Двери за ними бесшумно закрылись, но Рагнар не почувствовал никакого движения и удивился, когда через несколько мгновений они оказались на сотню этажей под землей.

Торин повел его по неожиданно тихим коридорам со стенами из усиленного бронированного пласкрита. Запах Космических Волков чувствовался здесь значительно сильнее. Значит, боевые братья довольно часто посещали эти помещения. Волчий Клинок распахнул перед Рагнаром очередную дверь. Они оказались в комнате, стены которой были отделаны деревянными панелями, а пол устилали шкуры огромных фенрисийских волков. В нишах располагались свитки и книги. В углу горел камин. Приглядевшись, Рагнар понял, что горящие бревна на самом деле всего лишь искусно выполненная голографическая имитация. Взгляд юноши остановился на фигуре человека, устроившегося за массивным письменным столом.

По-своему облик мужчины казался столь же выразительным, как у Берека Грохочущего Кулака или любого из Волчьих Лордов. Впрочем, для Космического Волка он был почти болезненно худощав. На изборожденном глубокими морщинами лице, казалось, застыло выражение непостижимой скорби. Под глазами темнели мешки. Длинные волосы были белоснежно-седыми, и лишь в коротко остриженной бороде виднелись черные пряди. Мужчина скользнул по фигуре Рагнара холодным расчетливым взглядом ярко-синих глаз. Казалось, он мгновенно оценил вошедшего.

— Добро пожаловать на Землю, Рагнар Черная Грива. — Голос его оказался более глубоким и звучным, чем ожидал юноша. — И милости просим в наш маленький отряд братьев. Я — Валкот, и я отвечаю здесь за контингент Волчьих Клинков. Я попросил Торина ввести тебя в курс дела. Он покажет твою комнату и проследит, чтобы ты устроился. Если появятся вопросы, задавай их ему, не колеблясь. Селестарх сейчас занята, но, как только у нее появится время, ты будешь представлен ей и принесешь клятву верности. До той поры тебе следует поступать так, будто клятва уже принесена и действует. Веди себя так, словно от этого зависит доброе имя Космических Волков — ибо так оно и есть.

— Да, — сказал Рагнар.

— Насколько я знаю, произошло покушение на жизнь Габриэллы Белизариус. Расскажи мне об этом.

Рагнар повиновался, и Валкот выслушал его внимательно, не прерывая. После того как юноша закончил, он сказал:

— Будь бдителен. Не исключены и другие покушения на жизнь Габриэллы и всех, кто находится на нашем попечении.

Рагнар кивнул. Валкот обратил взгляд на лежащую перед ним открытую книгу и принялся делать в ней пометки, давая понять, что аудиенция закончена.

Торин и Рагнар вновь оказались в лабиринте коридоров. Здесь встречалось гораздо меньше слуг, а в воздухе не чувствовалось никаких признаков присутствия других Космических Волков, кроме него и Торина.

— Таков старик, — произнес Волчий Клинок. — Он у нас вроде ученого, но пусть это не вводит тебя в заблуждение. Он такой же могучий воин, как и в тот день, когда впервые поднял цепной меч, и такой же хитроумный, как сам Логан Гримнар.

Рагнар не разделял общего для фенрисийцев предубеждения против ученых. Юноша не сомневался, что Торин говорит правду.

— А где все остальные?

— Ты, может быть, ожидал приветственного пира?

— Нет. Я просто думал, что тут больше наших.

— На самом деле сейчас во дворце больше Волков, чем когда бы то ни было. По крайней мере, на моей памяти такого еще не случалось. Обычно нас рассылают с поручениями по всему Империуму.

— Почему?

— У нас много хлопот. Некоторые обучают войска Белизариуса. Другим дают секретные поручения. Третьи выполняют обязанности телохранителей Навигаторов, отправляющихся в особо опасные рейсы.

— Я уже не первый раз слышу об обучении солдат Белизариуса. Насколько я понял, у Навигаторов не может быть своих войск.

— И да, и нет. Формально здесь нет солдат, но есть охранники, которые выполняют те же функции. Кроме того, Навигаторы содержат целые подразделения наемников. Они служат им так долго, что могут считаться частью Дома. Они — солдаты Дома во всех смыслах, кроме юридического.

Рагнар едва удержался, чтобы в гневе не плюнуть на пол.

— Какой смысл иметь законы, если люди находят способы их обойти?! И это — цивилизация?!

— Ты говоришь, как Хаэгр. Вы с ним поладите. Рагнар не был полностью уверен в том, что его собеседник настолько добродетелен, насколько хотел им казаться. В это мгновение юноша почувствовал, что совершенно потерял самообладание, и все-таки в сердцах плюнул себе под ноги. Торин угадал его настроение.

— И это вовсе не плохой способ!

Как раз в этот миг в проходе показался громадный человек. На выпущенные когти одного ботинка у него была надета огромная пивная кружка, а в руке он сжимал дочиста обглоданную кость от окорока. Рагнар никогда еще не встречал такого гиганта, исполина даже по меркам Космических Волков, и единственного, кого можно было назвать толстым. Его крошечные глазки были глубоко посажены над огромными розовыми щеками, а доспехи, казалось, пришлось модифицировать, дабы они могли вместить чудовищное брюхо, что делало броню своеобразным триумфом кузнечного искусства.

— Неужели кто-то всуе произнес мое имя? — Голос гиганта напомнил Рагнару рев разъяренного лося. — Это был ты, малявка?

— Я вижу, ты пытаешься ввести новую моду на обувь? — усмехнулся Торин.

Незнакомец опустил взгляд и сощурился.

— Я оставил кружку возле кровати и прилег вздремнуть. Должно быть, угодил в нее, когда решительно рванулся, чтобы бросить вызов любому, кто глумится над моим славным именем.

Рагнар почуял, что от гиганта разит элем, и заметил крошки в его бороде.

— Ты же знаешь, я не стал бы этого делать, Хаэгр, — сказал Торин. — Я просто заметил нашему новому товарищу, что у вас с ним много общего.

Хаэгр сощурился по-совиному, словно только что заметил Рагнара.

— Новичок с благословенной планеты Фенрис, где студеные ветры очищают суровую Землю от всей скверны и гнили. Боюсь, не туда ты попал, парень. Эта омерзительная гноящаяся клоака беззакония — проклятие для таких, как мы, для мужских добродетелей могучих Космических Волков…

— Хаэгр так же красноречив, как и мир, породивший его, — заметил Торин.

— Ты насмехаешься надо мной, малявка?

— Я бы не осмелился. Я просто восхищаюсь твоей новой почетной наградой.

— У меня нет новой почетной награды.

— А вот это? Не орден ли это Подливки, которым отмечаются доспехи самого могучего из едоков?

Хаэгр коснулся пятна на доспехах и облизнул палец.

— Если бы я что-то недопонимал, то подумал бы, что ты насмехаешься надо мной, Торин. Однако я знаю, что на это никто не осмелится.

— Твоя логика, как всегда, безупречна, старый друг. А теперь я должен показать Рагнару его комнату и рассказать о его обязанностях.

— Непременно дай ему понять, что его будут окружать изнеженные трусы без намека на добродетели, подобающие мужчине. Этот мир — отнюдь не Фенрис, парень. Не забывай об этом!

— Не думаю, что такое возможно, — кивнул Рагнар. — Все только и твердят мне об одном и том же.

— Тогда мы увидимся позже и врежем эля, как подобает героическим сыновьям Фенриса. А сейчас мне надо позаботиться об удалении кружки с моей ноги. — Он повернулся и потопал в свою комнату.

— Это был Хаэгр, — сказал Торин. — Возможно, он не самый достойный из тех, кого Выбирающие Павших отыскали для пополнения наших рядов, но зато самый отважный, особенно когда речь заходит о поглощении эля и мяса.

— Я все слышал! — взревел Хаэгр из-за закрытой двери.

— Это был комплимент твоей героической удали! — крикнул Торин, заметно прибавив шаг.

— Не вынуждай меня снова поколотить тебя, — прокричал гигант, высунув голову в коридор. Огромные кустистые усы делали его похожим на моржа.

— Я все еще жду первого раза, — откликнулся Торин.

— Что?!

— Иди и сними с ноги кружку, — выкрикнул Торин, когда они завернули за угол.

— А он на самом деле тебя не поколотит? — спросил Рагнар.

Волчий Клинок приподнял бровь.

— Ему хотелось бы. Хаэгр очень силен, но такой вес делает его довольно медлительным. Я должен умудриться проиграть ему в схватке без оружия.

В словах Торина слышалась спокойная уверенность, которая сильно отличалась от хвастовства Хаэгра.

— Как он смог набрать такой вес? Я думал, наши тела модифицированы таким образом, чтобы эффективно переваривать пищу. Никогда прежде мне не приходилось видеть Космического Волка с избыточным весом.

— В нем больше мускулов, чем жира, и ты это поймешь, если когда-нибудь померяешься с ним силой рук. Что до его полноты, то что-то пошло не так, когда Хаэгр готовился стать Космическим Десантником. Все было в порядке в течение довольно длительного времени. Волчьи Жрецы просто думали, что у него бешеный аппетит. Только после того, как он набрал все эти килограммы, они осознали, что в нем есть какой-то изъян. Конечно, не такой, чтобы он превратился в вульфена. Ты увидишь, что Волчьи Клинки не очень-то похожи на Волков, обитающих в Клыке. И большинство заканчивает здесь свою жизнь.

— А что привело сюда тебя?

— Я просил об этом.

— Ты хотел увидеть Святую Землю?

— Вроде того. А вот и твое новое жилище. Какой ни есть, но теперь это твой дом.

Мельком заглянув в открытую дверь, Рагнар понял, что Торин опять подсмеивается над ним. Комнаты были большими и прекрасно обставленными. По сравнению с ними его каюта на «Глашатае Белизариуса» выглядела воистину спартанской. Его вещи уже принесли и положили на массивный дубовый стол.

— Не вполне то, чего я ожидал.

— Видишь ли, Дому Белизариуса нравится нас осчастливливать. Они не хотят, чтобы кто-нибудь купил нашу верность, поэтому мы получаем все самое лучшее.

— Они думают, что кто-то может купить преданность Космического Волка? Они не слишком хорошо нас знают. — Рагнара возмутила сама мысль о дискредитации чести Ордена.

— Возможно, они знают нас лучше, чем мы знаем себя, Рагнар. Или, быть может, они просто представляют себя на нашем месте. Располагайся. Тебя скоро призовут для исполнения обязанностей.

Не успел Рагнар ответить, как Торин закрыл за собой дверь.

Новоиспеченный Волчий Клинок прошел через анфиладу комнат, пытаясь освоиться среди непривычной роскоши. Его окружали шикарные кожаные диваны и мягкие удобные кресла, в спальне стояло просторное ложе, над которым спящий мог парить благодаря отражающему полю. В ванной комнате была установлена утопленная в пол огромная мраморная ванна. Воздух в апартаментах наполняли расслабляющие ароматы, звучала тихая волнующая музыка.

В голографическом окне сменялись виды, стоило только провести рукой над руной управления. Рагнар полюбовался сначала ландшафтами Фенриса, затем какого-то незнакомого пустынного мира и руинами древних величественных сооружений, потом переключился на вид торгового зала наверху. Но наибольший интерес вызвало огромное здание — возможно, Императорский Дворец, к которому тянулась бесконечная череда паломников.

Рагнар продолжал осматриваться в поисках скрытых устройств наблюдения. Он отключил несколько камер, размещенных в лепнине потолка, и одну в аппарате для обнаружения ядов над столом. Затем нашел подслушивающие устройства под кроватями. Ему не нравилось, когда за ним наблюдают, и он хотел, чтобы тот, кто разместил эти штуковины, понял это.

Закончив осмотр нового жилья, Рагнар лег на кровать и, уставившись в потолок, принялся размышлять о своем будущем. Земля оказалась вовсе не такой, какой он ожидал ее увидеть. Все здесь пахло недоверием и интригами. Все, с кем он успел познакомиться, предупреждали его об этом.

Казалось, он должен подозревать в вероломстве любого, и каждый встречный будет подозревать его. «Разве можно так жить?» — спросил себя Рагнар. Но у него не было выбора. Очевидно, козни и убийства здесь стали образом жизни. И, как оказалось, все можно купить.

«Как же так?» — недоумевал он. Его окружала роскошь, превосходящая самые необузданные мечты большинства подданных Империума. Все Лорды Терры и все Навигаторы имели долю в этом колоссальном богатстве. Почему им нужно больше и больше? Может, они борются не за богатство, а за власть? Он видел, что могла сотворить жажда власти даже со склонными к аскетизму воинами Фенриса.

А его новые товарищи? Насколько они заслуживают доверия? Торина еще предстояло разгадать. И эта привычка постоянно подшучивать над всеми отличала его от Космических Волков, которых когда-либо встречал Рагнар. У юноши складывалось впечатление, что Волчий Клинок стал в большей степени белизарианцем, нежели фенрисийцем. Об этом говорила не только его манера одеваться, но говорить и думать.

Хаэгр выглядел человеком попроще, но Торин говорил о некоем изъяне, который, возможно, привел к его ссылке на Землю. Может быть, этот изъян засел в нем глубже, чем казалось.

Рагнар попытался отогнать тревожные мысли и расслабиться. В конце концов, кто он такой, чтобы судить своих товарищей? Просто он чувствует себя не в своей тарелке — ведь его вырвали из привычной жизни среди боевых братьев и послали в мир, полный заговоров и мрачных тайн. Его учили справляться с суровыми реалиями войны, где и цели, и враги ясно определены. Его не обучали искусству дворцовых интриг. Возможно, именно поэтому его и направили сюда.

Рагнар решил: что бы здесь ни случилось, ему представилась благоприятная возможность изучить изнанку политической системы Империума. Он сделает все, что в его силах, чтобы овладеть этими знаниями. Сейчас юноша был одинок, несведущ и уязвим. Но он возьмет судьбу в свои руки. Он научится всему необходимому и одержит победу над обстоятельствами. Он не собирался провалить это испытание.

Придя к такому заключению, Рагнар почувствовал себя лучше. Он понял, что с того мгновения, как утратил Копье Русса и узнал, что ему предстоит предстать перед Советом Волчьих Лордов, он плыл по течению, положившись на случай. С этим покончено. Какие бы испытания ни ждали его впереди, он встретит их как истинный сын Русса.

Раздался стук в дверь. Открыв ее, юноша увидел поджидающих его Торина и Хаэгра.

— Селестарх жаждет насладиться общением со своим новым Волчьим Клинком, — как всегда шутливым тоном, произнес Торин.

— Она послала нас проследить, чтобы ты не заблудился, — сказал Хаэгр, облизывая губы.

— На самом деле она послала меня, — заметил Торин, — проследить, чтобы вы оба не потерялись.

— Да я знаю этот дворец лучше любого вновь прибывшего юнца, — фыркнул гигант.

Рагнар улыбнулся:

— Извини, Хаэгр. Я не узнал тебя, без той бадьи на ноге.

— Глумишься надо мной, парень?

— Стоит ли мне это делать? — спросил Рагнар.

— Лучше нет, — ответил Хаэгр.

— Думаю, ты приживешься здесь, — пробормотал Торин, ведя их по лабиринту коридоров к дальнему лифту.

Глава шестая

Они вышли из лифта в другой части дворца. У Рагнара голова шла кругом от обилия новых звуков и запахов, так же как и от необъятности этого сооружения. Но его усовершенствованный мозг уже начал адаптироваться к новым условиям. Проходя по коридорам, Волки оставляли за собой след запахов, который он мог использовать, чтобы вернуться обратно по пройденному пути. Даже сейчас он смог бы найти дорогу назад к своим комнатам с закрытыми глазами.

Люди, встретившиеся им в этой части дворца, были лучше одеты. Попадалось больше Навигаторов. Да и интерьеры здесь поражали своей вычурностью. Стены украшали гобелены, сотканные из крученой золотой нити. Перед Рагнаром вставали картины переговоров, и корабли на фоне звездного неба, и пейзажи множества миров. По мере того как Волки проходили мимо, на изображениях загадочным образом менялась перспектива. На каждом гобелене развевалось знамя Белизариуса. Каждый корабль был отмечен печатью его могущества. Навигатор в форме Дома занимал центральное место на всех полотнах.

Больше всего Рагнара поразила картина, на которой белизарианец шел рядом с тремя фигурами, окруженными светящимися ореолами. У одной из них были крылья, как у ангела, у другой — длинные клыки Космического Волка, а у третьей над головой сиял золотой нимб. Не ограничившись мимолетным взглядом, Рагнар хорошенько рассмотрел эту картину. Если он не ошибался, на ней был изображен один из предшественников нынешнего селестарха, идущий рука об руку с Императором, Леманом Руссом и Сангвиниусом, примархом Кровавых Ангелов.

Рагнар слегка вздрогнул при виде Копья в руке Русса и сжал пальцы. Они тоже недолго держали это священное оружие. Все детали на картине были выполнены с поразительной точностью, и Рагнар не сомневался в том, что ее автор видел Копье своими глазами. Гобелен был не слишком утонченным напоминанием о древности происхождения и связях Дома Белизариуса.

Юноша заметил, что люди, снующие по коридорам дворца, смотрят на Космических Волков со смесью уважения и страха. Обеспокоенность проявлялась в их запахе. Понять Навигаторов оказалось значительно сложнее. В них было нечто такое же чуждое и нечеловеческое, как в орках. Торин и Хаэгр явно не расстраивались по этому поводу, но Рагнар предположил, что у них было достаточно лет, чтобы привыкнуть.

Наконец Волчьи Клинки подошли к залу приемов. Вход обрамляла арка с колоннами в виде двух межзвездных кораблей, окруженных ангелами, отмеченными третьим глазом Навигаторов, — образ, который некоторые могли бы расценить как святотатство. Над арочным сводом красовался герб Дома Белизариуса — глаз с двумя вставшими на дыбы волками. Стражники отдали прибывшим честь и пропустили в зал.

Здесь все свидетельствовало о власти и богатстве. Созвездия, выложенные драгоценными камнями на высоком куполе потолка, отражались в темном мраморе пола. В центре зала в воздухе парило возвышение из полированного черного камня, на котором был установлен серебряный трон. На троне восседала селестарх — высокая женщина неопределенного возраста и неувядающей красоты, облаченная в черную тунику с серебряным поясом. На пряжке красовалась эмблема Дома. Точно такая же эмблема сияла на диадеме, опоясывающей высокий лоб женщины. Приглядевшись повнимательнее, Рагнар заметил, что третий глаз Навигатора смотрит на Волков сквозь узоры украшения.

Возле трона стояли двое мужчин. Один, высокий и сутулый, с длинными серебристыми волосами и седой бородой, был также одет в черную тунику и подпоясан богато украшенным поясом. Единственное, что отличало его наряд от одежд селестарха, — это отороченный белым мехом воротник. Второй мужчина был меньше ростом и крепче с виду. Рагнар заметил, как тщательно расчесаны его черные с проседью волосы и аккуратно подстрижена небольшая козлиная бородка. На его плотно сбитой фигуре как влитая сидела щегольская форма Дома Белизариуса. Мужчина был вооружен мечом и болтером, и, глядя на него, Рагнар подумал, что этот воин явно умеет с ними обращаться. Всех троих объединяло некое фамильное сходство: высокий рост, тонкая кость, слегка впалые щеки и большие глаза. Все они были похожи на Габриэллу.

— Приветствую тебя, Торин с Фенриса, — произнесла селестарх. Рагнар не ожидал, что у женщины окажется такой глубокий голос. — Вижу, ты привел с собой нашего новобранца.

— Да, леди Джулиана. Разрешите представить вам Рагнара Черную Гриву с Фенриса, Космического Волка.

— Приятно познакомиться с тобой, Рагнар Черная Грива. Подойди, чтобы я могла разглядеть тебя.

Рагнар повиновался. Он шагнул вперед со всей уверенностью, на какую был способен, решив, что не оробеет ни перед окружающим его богатством, ни перед древностью родословной селестарха. Юноша понимал: все, что он видел по пути в зал приемов, призвано поразить воображение и вызвать благоговение у любого, кто переступил порог Дома. На него это не подействует. Он оценит селестарха по ее собственным заслугам. Так же она должна судить и его. Так воины Фенриса строили отношения со своими вождями с незапамятных времен.

Остановившись перед возвышением, он решительно посмотрел в глаза селестарха. Если ее это и задело, то она не подала виду, как и пожилой Навигатор. Мужчина в форме нахмурился, но тоже ничего не сказал. Юноше показалось, что он почувствовал, как Торин светится от удовольствия, а Хаэгр излучает одобрение.

— Я вижу, ты истинный сын Фенриса, — спокойно произнесла леди Джулиана. — Подойди поближе.

Рагнар поднялся на возвышение, при этом парящая над полом платформа даже не шелохнулась, приняв на себя весь его изрядный вес.

— Ты пришел, чтобы поклясться нам в верности, Рагнар?

— Да. Даю слово воина и Космического Волка, что буду следовать за вами, и защищать вас, и повиноваться вашим приказам, как если бы вы были самим Великим Волком.

— Большего я и не могу просить, — произнесла селестарх. — Добро пожаловать в Дом Белизариуса, Рагнар Черная Грива.

— Благодарю вас, леди.

Едва заметно кивнув, селестарх дала Рагнару понять, что аудиенция закончена. Юноша поклонился и, сойдя с возвышения, вернулся к Торину и Хаэгру.

— Можете идти, — произнесла леди Джулиана. Волчьи Клинки отдали честь и удалились.

— Думаю, ты ей понравился, — заметил Торин.

— Как ты это понял?

— Она не затягивала с формальностями.

— Кто эти двое?

— Старик — Аларик, управляющий двором и глава службы безопасности. Щеголь — Скорпеус, двоюродный брат селестарха. Он считает себя ее советником.

— Да какая тебе разница? — прервал друга Хаэгр. — Давайте-ка пойдем и заправимся достойным количеством эля, как подобает героям Фенриса.

— Великолепное предложение, — поддержал Торин. — Пойдем, Рагнар, мы познакомим тебя с одним из наслаждений Земли — тавернами торгового квартала.

Рагнар хотел было сказать, что устал и хочет отдохнуть после дальнего путешествия, но заметил вызов во взгляде обоих спутников. Торин, казалось, оценивающе смотрел на него, а Хаэгр всем своим видом давал понять, что ни один истинный сын Фенриса не упустит такой возможности. Поразмыслив, Рагнар решил, что предложение не такое уж и плохое. Ему не терпелось увидеть побольше в этом новом мире, а когда он приступит к своим обязанностям, такой возможности может и не представиться. Ему пришло на ум, что и для его новых товарищей поход в таверну — такой же случай. Возможно, им поручено повсюду сопровождать его, а если он уйдет отдыхать, то они получат другое задание. Раз так…

— Ведите, — сказал Рагнар.

В этот миг из зала приемов появился Навигатор Скорпеус. В коридоре его приветствовал громадный человек с иссеченным шрамами лицом. Они обменялись несколькими словами, а затем направились к троим Волчьим Клинкам.

— Добро пожаловать на Землю, Рагнар Черная Грива, — сказал Навигатор.

Юноша отметил его вкрадчивый тон и непринужденные манеры. «Даже слишком непринужденные», — подумал Рагнар.

— Желаю тебе лучшей судьбы, чем у твоего предшественника, — продолжил двусмысленное приветствие Скорпеус.

— Скандер погиб, выполняя свой долг. Ни один Волк не может желать для себя другой смерти.

— Возможно, для всех нас было бы лучше, если бы он преуспел в исполнении своего долга, который, в конце концов, состоял в том, чтобы охранять жизнь Адриана Белизариуса.

Выслушав Навигатора, Хаэгр хмыкнул и сплюнул.

— Уверен, благородный Скорпеус, — вступил в разговор Торин, — что на его месте ты бы нашел способ сохранить жизни вас обоих. Вне всяких сомнений, звезды предупредили бы тебя, и ты бы держался подальше от опасности. Возможно, они сделали это… поэтому, собственно, тебя и не оказалось рядом, когда произошло нападение.

— Звезды и в самом деле улыбнулись мне. Хотя, конечно, меня печалит тот факт, что кузен не обратил внимания на мои предупреждения.

Рагнар повернулся к здоровенному спутнику Навигатора. Тот напряженно прислушивался к обмену любезностями, оставаясь совершенно бесстрастным. Уверенное спокойствие профессионала выдавало в нем принадлежность к элитным подразделениям Имперской Гвардии.

— А звезды не предсказали тебе случайно, что ты станешь селестархом? — учтиво поинтересовался Торин.

Скорпеус одарил его покровительственной улыбкой:

— Думаешь, нынешний выбор Старейшин лишает это предсказание силы?

— Для такого неискушенного варвара, как я, ситуация выглядит именно так.

Губы Скорпеуса расползлись в усмешке еще шире. Он смотрел на Торина с видом игрока, который вот-вот выложит на стол козырную карту.

— Звезды не сообщили мне, когда я стану селестархом. Они лишь сказали, что я стану им. Тебе следует об этом помнить. Однажды я стану твоим господином.

— Думаю, ты неверно понимаешь суть отношений между Фенрисом и Белизариусом, — произнес Торин.

Рагнар почуял легкий аромат гнева в его запахе. Космический Волк явно недолюбливал Скорпеуса, хотя отлично скрывал свои чувства.

— Возможно, заняв трон, я изменю их, — заявил Навигатор и удалился с самодовольным видом человека, знающего, что последнее слово осталось за ним.

— О чем это вы? — спросил Рагнар, когда Скорпеус отошел на достаточное расстояние, чтобы не услышать его вопроса.

— Этот чудный образчик гордости и самовлюбленности Навигаторов думает, что звезды предсказали ему оказаться на троне, — ответил Торин, быстро шагая в противоположном направлении. — На тот случай, если ты чего-то недопонял, брат, он убежден, что станет селестархом. Его лизоблюд, эта обезьяна Белтарис, согласен с ним.

— Думаешь, Скорпеус что-то предпримет, чтобы занять трон?

Торин покачал головой.

— Он обязательно сделал бы это, если бы мог, но он никак не может повлиять на выбор Старейшин.

— А кто они?

— И не спрашивай, — вставил Хаэгр. — Лучше выпей эля.

— Да мне просто интересно, — пояснил Рагнар.

— Они очень таинственные, — ответил Хаэгр. — И ты ведь на самом деле не хочешь этого знать.

— На сей раз мой большой друг прав, — заметил Торин.

— В каком смысле таинственные? — спросил Рагнар.

— С ними мало кто встречался. Для большинства в этом дворце они так же невидимы, как здравый смысл Хаэгра.

— Надеюсь, мне не придется вновь поколотить тебя, Торин.

— Всем известно, что здравый смысл — это качество, Хаэгр, и, следовательно, сразу заметно, если оно не воспринимается окружающими.

— А, ну тогда все в порядке, — проворчал сбитый с толку гигант.

— Так, значит, никто не видит людей, которые выбирают правителя Дома Белизариуса?

— Есть курьеры, которые рискуют спускаться в подземелья. Они слепы. И Навигаторы тоже иногда спускаются туда. Я думаю, Валкот был там. И Скан-дер тоже.

— Внизу есть подземелья?

— Под этим дворцом целый лабиринт, Рагнар. Он укреплен и отрезан от остального подземного мира стеной армированного пласкрита десятиметровой толщины. Все переходы напичканы датчиками, ловушками и детекторами. Старейшины живут в этих подземельях.

— Возможно, они боятся, что их могут убить? — предположил Рагнар.

— Ты быстро соображаешь, черногривый юнец, — с сарказмом отметил Хаэгр.

— И возможно, они опасаются чего-то еще, — добавил Торин.

— Чего же?

— Сейчас не время и не место, чтобы обсуждать подобные вопросы, — сказал Торин.

— Это одна из ужасных тайн Навигаторов?

— Не глумись, Рагнар. Может, и так.

— Мы собираемся пить или разговаривать? — возмутился Хаэгр.

— Как ты мог заметить, друг Хаэгр, мы направляемся к стоянке флиттеров, — с нарочитой учтивостью ответил Торин. — И, вне всяких сомнений, твой могучий мозг придет к заключению, что одно из этих транспортных средств доставит нас в квартал таверн. Видишь ли, многие из нас способны выполнять одновременно две задачи, например идти и разговаривать.

— Ты думаешь, что я не могу?

— Ты многократно доказал свои возможности в обеих этих областях. Вот сейчас, например, ты с усердием выполняешь и то и другое. Почему же тогда я должен думать по-иному?

— В твоих манерах, Торин, есть скользкость, которая мне не нравится. Возможно, понадобится отдубасить тебя.

— Побереги силы для возлияний, брат мой.

— Я подумаю над твоим предложением. Торин привел спутников в обширный ангар, очень напоминавший пещеру, хотя он и располагался на последних этажах дворца. Из панорамного окна открывался вид на город. Вдали светились бесчисленные окна огромных зданий. По небу струились потоки габаритных огней разномастных летающих транспортных средств. Между зданиями проносились гигантские поезда. В воздухе ощущался привкус копоти и выхлопных газов. Вдохнув его, Рагнар почувствовал, как далеко он от студеных пустынь Фенриса.

Волчьи Клинки забрались в маленький четырехместный флиттер, на борту которого красовался знак Белизариуса. Торин взялся за рычаги с уверенностью пилота «Громового Ястреба». Он быстро провел предполетную подготовку, ожившие двигатели загудели, и уже через несколько мгновений флиттер выскользнул в ночь.

На мгновение Рагнар потерял ориентацию в пространстве, когда взглянул вниз на ускользающий в сторону металл и пласкрит. Они уже поднялись на тысячу метров и продолжали набирать высоту.

Торин внимательно следил за обстановкой и голосферными приборами. Дворец Белизариуса стремительно уменьшался за кормой флиттера. Теперь Рагнар видел, что огромное серебристо-черное ромбовидное сооружение с высеченной на боку эмблемой Дома — лишь верхушка айсберга, основная часть которого уходит глубоко вниз, в таинственные Подземелья. «Что же там происходит? — думал он. — Почему Навигаторы так таинственны? Что они скрывают?»

Оглядевшись по сторонам, он заметил, что флиттеры в небе следовали трассами, столь же определенными, как и дороги на земле. Они огибали обширные участки, занятые одинокими сооружениями.

— Это здания других Домов, — ответил на вопрос Рагнара Торин. — Никто не нарушает их воздушное пространство без приглашения и допуска. Поступишь иначе — рискуешь быть сбитым.

Рагнар понимал, такие кордоны — самый простой способ предупредить наземную или воздушную атаки. У воинов, охраняющих эти здания, всегда перед глазами имелось простреливаемое пространство, что давало им возможность уничтожить любую приближающуюся цель. Это было бы весьма затруднительно, если бы транспортные средства заполонили небо над ними.

— Я думал, Инквизиция и арбитры обеспечивают достаточную безопасность на Терре.

— Да, но не везде. Сейчас мы в гетто Навигаторов. Весь остров — свободная зона. Домам предоставлена возможность самим охранять себя. Инквизиция может появляться здесь либо по приглашению, либо в случае вопиющего нарушения законов. Навигаторы и Инквизиция недолюбливают друг друга.

— Да, — поддержал друга Хаэгр. — Ублюдки в черных мантиях ненавидят трехглазых дьяволов. Никто из них гроша ломаного не стоит, за исключением, разумеется, одного-двух белизарианцев.

— Тебе здесь не нравится? — поинтересовался Рагнар.

— Это место внушает мне отвращение. Хотелось бы мне вновь оказаться на ледяных полях Фенриса с копьем в руке рядом со стадом лосей.

— Забавно, — усмехнулся Торин. — Помнится, когда ты спас старого Адриана от тех фанатиков, мне показалось, я слышал, как он предложил исполнить желание твоего сердца. Он бы отправил тебя домой, если бы ты захотел. Вместо этого ты попросил мясной пирог.

— Это был большой пирог, — сконфуженно произнес Хаэгр.

— Разумеется, — согласился Торин. — Они убили быка и обернули его тестом. Хаэгр съел его сам, — объяснил он Рагнару.

— Это было моей наградой. Что-то я не заметил, чтобы ты кидался под пули.

— А правда, что ты раздавил нескольких слуг, когда мчался к столу? — с серьезным видом поинтересовался Торин.

— Нет. Никто не осмелился бы встать между мной и таким призом.

Рагнар забавлялся, слушая их. Подшучивания Волчьих Клинков напомнили ему веселые выпады, которыми они частенько обменивались со Свеном. Но юноша все еще чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Он заметил, что флиттер начал спускаться к плотно застроенному кварталу. Небо над зданиями светилось яркими всполохами.

— Ты сказал, Инквизиция не вмешивается в жизнь Навигаторов?

— Понадобится чуть ли не открытая война между Домами, чтобы у нее появился повод, — пояснил Торин. — Навигаторы тратят на взятки столько, что можно купить небольшую планету. Это обеспечивает их уединение.

Рагнар был удивлен всеми этими разговорами о взятках. То, что в сердце Империума царит коррупция, разочаровало его и заставило почувствовать себя наивным юнцом. Остальные, казалось, считали такое положение вещей естественным. Возможно, он тоже относился бы к этому спокойно, если бы пробыл здесь так же долго, как они.

— Так ты говоришь, Инквизиция берет взятки?

— Ничего явного, — ответил Торин. — Тебе надо понять, как работает Империум, Рагнар. Все Высшие Лорды Терры проводят время в интригах друг против друга, не стесняясь в средствах для достижения положения, престижа и власти. Это требует денег. У Навигаторов денег много. Высшие Лорды и другие высокопоставленные чиновники гарантируют спокойствие своих доверенных союзников, которые обеспечивают их средствами.

— Жизнь на этой планете стала бы гораздо лучше, если бы мы сбросили на нее бомбы с вирусами, — заявил Хаэгр. — За исключением Императорского Дворца.

Торин внимательно посмотрел на друга.

— И конечно, белизарианцев, — добавил Хаэгр, поразмыслив.

— Только ты можешь предложить вирусную бомбардировку Святой Терры, — заметил Торин.

— Этой планете только она и поможет, — настаивал Хаэгр.

— Не говори таких слов слишком громко там, где тебя могут услышать.

— А что ты сделаешь, если я не последую твоему совету?

— Приду на твои похороны после того, как зилоты спалят тебя.

— Приводи их. Я не боюсь ни их, ни Инквизиции. Хаэгр никого не боится в этой Галактике.

— Зилоты? — переспросил Рагнар.

— Религиозные фанатики. Терра ими кишмя кишит. Здесь царят не только коррупция и роскошь. Не все могут себе это позволить. На священной Земле живут миллионы людей, у которых нет ничего, кроме веры. Определенная их часть обретает утешение, убивая всех, кто не соответствует их представлениям о добродетели.

— Террор фанатиков — одна из причин, по которой Навигаторы предпочитают уединение посреди этого слякотного моря, — добавил Хаэгр. — Зилоты ненавидят их. Они называют их мутантами.

— И они убивают Навигаторов? — удивился Рагнар.

Торин усмехнулся:

— А кто же по-твоему прикончил Адриана Белизариуса?

Глава седьмая

Таверна была полна народу. Здесь собрались моряки, солдаты, торговцы и их телохранители из тысячи миров. Громко играла музыка. Одни полуобнаженные женщины танцевали на столах, другие приносили посетителям блюда и напитки. Внутри заведение напоминало захудалую деревенскую таверну какого-то пограничного мира, но чувства Рагнара сообщили ему, что это иллюзия. Потолочные балки были сделаны из окрашенного пласкрита, а каменные стены обшиты деревянными панелями. Только ревущий в очаге огонь, как ни странно, оказался настоящим.

На стенах висели головы разных животных. Рагнар узнал волка и лося. Любопытно, что разновидности этих животных встречались на тысячах планет. Юноша предположил, что их, скорее всего, вывезли с Земли во время первой миграции. Подумав об этом, он вновь вспомнил, что именно на этой планете все и началось. Это родной мир Императора — здесь появилось человечество. Сама мысль об этом внушала молодому Волку благоговейный трепет, но он сомневался, что она посещала голову хотя бы одного из окружавших его гуляк.

Собравшихся в таверне людей отличал редкий для других планет космополитизм, о чем ярко свидетельствовало совершенное равнодушие к Космическим Волкам: ни один из кутил не обратил ни малейшего внимания на прошествовавших к столу Торина и Хаэгра. Рагнар такой реакции не ожидал. На любой планете, за исключением Фенриса, Космического Волка встречали если не с опаской, то с немалой почтительностью. Разумеется, можно было предположить, что бражники просто чересчур пьяны, чтобы заметить трех гигантов в доспехах.

Хаэгр уже громогласно заказывал еду и питье. Хозяин поприветствовал его, словно давно потерянного брата, а затем спросил:

— Как обычно?

— Как обычно! — возопил Хаэгр.

Через считаные мгновения здоровенная кружка эля опустилась перед Рагнаром.

— Скал! — заревел Хаэгр и поднял свою кружку.

— Добро пожаловать на Землю, Рагнар, — произнес Торин.

— Рад, что я здесь. — К своему удивлению, Рагнар вдруг понял, что это действительно так.

Эль был холодным и пился легко.

— Не так хорош, как фенрисийский, но сойдет.

Хаэгр уже прикончил одну кружку и опрокидывал вторую. Требовалось очень много эля, чтобы преодолеть способность Космического Десантника усваивать яды, и гигант явно помогал этому процессу стаканом виски. Еще через несколько мгновений на стол перед ним водрузили нечто смахивающее на двух зажаренных целиком баранов.

— Мы собираемся съесть все это? — поинтересовался Рагнар.

— Это мое, — подмигнул ему Хаэгр. — А вот твое! — Он жестом указал на другое блюдо с зажаренным животным, которое уже несли к их столу.

— Да это для Хаэгра всего лишь закуска, — сказал Торин и, заметив взгляд Рагнара, добавил: — Я не шучу. Приступай, или он проглотит все, пока ты жуешь первый кусок.

Послышался металлический визг. Рагнар изумился, увидев, насколько уменьшился один из баранов перед Хаэгром, после того как тот поработал над ним цепным мечом. Вместе с мясом в глотке гиганта исчезли два каравая хлеба, сдобренные изрядным количеством масла. Рагнар тоже поспешил оторвать кусок баранины и вонзил в него зубы. Мясо показалось ему сказочно вкусным. Юноша решил не терять времени даром, запивал жаркое элем, затем виски и заедал хлебом.

Торин ел по-местному, с помощью ножа и вилки, аккуратно отрезая небольшие кусочки, прежде чем отправить их в рот. В прозрачном кубке размером с добрую бадью плескалось вино. Величина кубка была, пожалуй, единственной уступкой фенрисийскому стилю пиршества.

— Вино грез, — улыбнулся Волчий Клинок, заметив взгляд Рагнара. — В него добавлены сильнодействующие галлюциногенные грибы. Незабываемые ощущения. Люблю испытывать себя такими вещами.

Хаэгр громоподобно рыгнул.

— Торин совсем превратился в декадента. Думаю, в этом виновато разлагающее влияние развращенных землян. Только благодаря моим регулярным взбучкам у него сохраняется некое подобие истинной фенрисийской отваги.

— Следи за своей рукой, Рагнар, — отозвался Торин. — Хаэгр чуть не отхватил ее по ошибке. Нескольким его собутыльникам понадобились протезы после того, как они с ним пообедали.

— Оскорбительные сплетни, распускаемые моими врагами, — отреагировал Хаэгр, разрывая зубами второго барана. — Я не орк.

— Порой в это бывает трудно поверить, — продолжал дружескую перепалку Торин. — Хорошо ли твоя мать знала твоего отца? Я уверен, что иногда замечаю у твоей кожи зеленоватый оттенок.

— Зеленоватый оттенок здесь имеется только у твоей кожи, и причина — в зависти к моей мужественной доблести.

— На самом деле, как я припоминаю, ты выглядел действительно зеленым после нашей последней попойки. И заявлял, что тебе не следовало есть аллигатора с карри. Хотя подозреваю, что лишними оказались два последних бочонка огненного вина.

— Да как ты можешь говорить об этом? — самодовольно произнес Хаэгр. — Ты же был тогда без сознания. Кстати, ты все еще должен мне за то пари.

Рагнар окинул взглядом зал. Виски согрело желудок, еда была вкусной, но он отчего-то все равно чувствовал себя неуютно. Волосы на его загривке начинали вставать дыбом. Он почувствовал на себе недобрые взгляды и пытался определить, откуда они исходят. Сейчас на них смотрели многие. В этом не было ничего удивительного, ведь они заключали пари, сколько может съесть Хаэгр. Сквозь шум и пьяные крики Рагнар расслышал, как за другими столами делались ставки.

Чуткий слух молодого Волка уловил отголоски и других разговоров: люди говорили о политике, пересказывали обычные для таверны сплетни. Самые оживленные беседы велись за столами, где обсуждали смерть Адриана Белизариуса. Прежний селестарх оказался не единственным высокопоставленным Навигатором, погибшим за последнее время. Очевидно, покушения совершались и на жизнь других власть имущих. Снова и снова Рагнар слышал слово «братство». Он уже собрался было пойти спросить об этом, но предостерегающий взгляд Торина остановил его.

— Кажется, смерть Адриана Белизариуса у всех на устах, — произнес Рагнар.

Торин пожал плечами:

— Люди есть люди. Они всегда будут говорить о таких вещах.

Рагнар поразмыслил над тем, что услышал в таверне.

— Он в самом деле разбился на флиттере?

— Можно и так сказать.

Хаэгр пробурчал что-то неразборчиво — его рот был набит едой.

Несмотря на дружескую атмосферу, царившую за их столом, Рагнар ощущал все большее беспокойство. Пара человек не сводила с него неприязненных взглядов. Прокрутив назад свои воспоминания, он припомнил, как несколько их приятелей ранее поспешно покинули таверну.

— Здесь нас, кажется, недолюбливают.

— Космических Волков никогда не любили на Земле, — откликнулся Торин.

— Почему?

— Спроси местных, а не меня! Думаешь, они способны оценить то, что мы для них сделали?

Рагнар глотнул эля и задумался. Он мог просто подойти и бросить незнакомцам вызов. Увидев его взгляд, мужчины поднялись и пошли к двери. Возможно, он не прав, думал Рагнар. Может, они просто проявляли любопытство или неприязнь к представителям иных миров. С другой стороны, они могли быть зилотами. В любом случае, они определенно не пожелали остаться, когда он показал, что собирается с ними поговорить.

На столе громоздилось все больше и больше еды. Хаэгр и Торин состязались в выпивке, дабы разогреться. Доверху наполненные бокалы виски и огромные глиняные кружки с элем заполнили их стол, и оба соперника, казалось, были способны поглотить все без особых усилий.

Рагнар же решил повременить со спиртным, лишь время от времени смачивая горло хмельным напитком. Ощущение приближающейся опасности отнюдь не исчезло, а, напротив, только усилилось. Бросив взгляд на Торина, который поглощал выпивку столь же усердно, как Хаэгр, юноша увидел, что тот тоже изучает обстановку. Волчий Клинок делал это настолько осторожно, что Рагнар бы ничего и не заметил, не занимайся он сам тем же. Когда их взгляды встретились, Торин исподтишка подмигнул ему. Рагнар приободрился. Чутье не обмануло его, не один он ожидает неприятностей.

Перед Хаэгром вновь появилась гора еды. Он причмокнул и жестом велел официанткам продолжать подносить яства. Караваи хлеба, бараньи бока и рыбины размером с небольших акул продолжали исчезать в его глотке вместе с изрядными кусками масла и сыра.

Дверь в таверну открылась. В запахе вошедших людей молодой Волк ясно различил ароматы ненависти и угрозы. Они были острыми как нож и горькими, как душа сквалыги, потерявшего золотую монету. Шерсть на холке Рагнара вздыбилась, но ни он, ни Торин никак внешне не выказывали своей обеспокоенности.

Все взгляды теперь были прикованы к Хаэгру. Вздохи изумления наполняли зал по мере того, как продолжалась эта вакханалия поглощения. Теперь Хаэгр запихивал в рот целые кости, перемалывая их зубами и тут же проглатывая. Торин поднялся, чтобы похлопать Хаэгра по плечу и поздравить его, но Рагнар заметил, как он наклонился и что-то быстро прошептал на ухо своему товарищу.

Щеки Хаэгра ярко алели, лоб усеяли капли пота. Казалось, гигант полностью сосредоточен на пиршестве. Однако он неприметно кивнул, выслушав друга, и опрокинул в себя огромную порцию эля. Выпрямившись, Торин остался стоять возле него, осматривая зал в поисках источника приближающейся опасности.

Проходивший между столами мужчина внезапно покачнулся и налетел на Рагнара. На его лице застыло злобное выражение, словно он негодовал оттого, что его толкнули. Его гнев был настоящим, повод для него — нет. Рагнар понял по запаху, что мужчина уже пребывал на грани исступленной ярости еще до того, как они столкнулись. К тому же его зрачки сузились, а изо рта текла слюна. В ноздри Рагнара ударил резкий болезненный запах пота, смешанного с какими-то химикалиями. На лбу мужчины пульсировала вена, а губы растянулись в оскале, показывая желтеющие зубы.

— С дороги, инопланетная свинья, — еле выговаривая слова, проревел он.

Могло показаться, что мужчина просто пьян, однако Рагнар понял, в чем дело. Невнятная речь была лишь одним из побочных действий Неистовства — алхимического снадобья, созданного для того, чтобы вызывать у солдат в бою приступы безумия. Имперские военные запретили его использование много веков назад, поскольку оно делало войска ненадежными и увеличивало их восприимчивость к влиянию Хаоса. Тем не менее Неистовство применялось еретиками во время нескольких планетарных мятежей, в подавлении которых принимал участие Рагнар. Космический Волк и предположить не мог, что подобные препараты могут использоваться здесь, на Терре.

Но он не испугался. Человек под воздействием Неистовства становился непредсказуемым, невероятно сильным и почти невосприимчивым к боли, однако в любом случае он не представлял никакой угрозы для Космического Десантника.

Однако этот мужчина считал иначе. Он незаметно вытащил что-то из кармана и воскликнул:

— Я сказал, убирайся с дороги, инопланетная свинья! Не заставляй меня повторяться.

Рагнар почуял, что к ним приближаются другие. Всех их отличал характерный запах пота. Волк предостерегающе зарычал, обнажив клыки. Этот человек зашел слишком далеко и теперь не сможет отступить. Что ж, последствия падут на его голову. Незнакомец сделал выпад.

Его движения оказались быстрее, чем у обычного человека, но Рагнар блокировал удар, с легкостью перехватив его запястье. В тот же миг руку юноши словно обожгло, а между пальцами напавшего сверкнула голубая электрическая дуга.

«Кастеты, которые увеличивают силу удара электрическим разрядом», — догадался Рагнар. При максимальной мощности таким оружием можно было лишить сознания или даже убить человека со слабым сердцем. Рагнар улыбнулся и с непринужденной легкостью нанес атаковавшему удар слева. Зубы так и брызнули во все стороны, раздался смачный треск ломающихся костей, и человек, пролетев чуть ли не через весь зал, упал на стол, но тут же вскочил на ноги. Его выносливость явно оказалась выше обычной под воздействием принятых наркотических препаратов.

Сидевших за этим столом разозлило внезапное появление незнакомца. Свое неудовольствие один из гуляк выразил, разбив бутылку с вином о голову мужчины. Это было ошибкой — разбушевавшийся не на шутку борец с инопланетными гостями развернулся и потянулся к его горлу. Хлынувшая кровь смешалась на его лице с красным вином. Воздух наполнился воплями, визгом и оскорблениями. Дебош расползался по всему залу, и драка становилась массовой.

Рагнар увидел, что к нему направляется группа разъяренных мужчин. С виду отъявленные злодеи. У многих имелись бионические имплантаты. Часть их протезов была снабжена втягивающимися кинжалами, которые появлялись на манер когтей из кончиков пальцев. Некоторые сжимали электрические кастеты, другие размахивали увесистыми дубинками. Все они дружно бросились на Рагнара с исступленной яростью, что, безусловно, говорило о воздействии наркотиков. Схватив первого за горло, юноша высоко поднял его и швырнул в толпу, сбив с ног сразу троих нападавших.

На молодого Волка вихрем налетел другой, нацелившись кинжалами прямо в его глаза. Рагнар поймал протезированную руку, резко крутанул ее и начисто выдернул из сустава. На пол посыпался дождь искр. Недолго думая, юноша размахнулся трофеем, словно дубиной, сбил с ног следующего атакующего, а затем обрушил свою тяжелую ступню на его череп.

Удары сыпались со всех сторон. Электрические кастеты испускали фонтаны искр, воздух наполнился запахом озона. Доспехи Рагнара могли выдержать куда более серьезные атаки, поэтому он просто игнорировал их, сосредоточенно нейтрализуя нападавших одного за другим.

Каждый его молниеносный удар укладывал человека на пол, но поразительно много противников вновь поднималось на ноги и тут же снова бросалось в драку. Становилось очевидным, что этих людей направили специально, чтобы затеять свару, и трудились они в полную силу. Наркотики лишили их страха. Они разорвали бы его на куски, если бы смогли. К счастью, Рагнар был Космическим Десантником. Его доспехи стали частью его тела, а скелет и мускулатура были значительно изменены, так что он мог без последствий вынести весьма значительные повреждения. И тем не менее ему досталось несколько синяков и порезов. Он почувствовал жжение. Значит, раны уже начали затягиваться, благодаря крови, обладающей повышенной свертываемостью.

Улучив момент, Рагнар огляделся по сторонам и увидел, как Торин, ухватившись за люстру, заехал ботинком в лицо одного из атакующих. Затем он ловко спрыгнул в самую гущу драки. Каждое его движение было стремительным и уверенным, каждый удар — решительным. Попасть в него из болтера или винтовки было весьма затруднительно, и Волк явно отдавал себе в этом отчет.

А затем случилось нечто невообразимое. До последнего мгновения Хаэгр игнорировал побоище, поскольку целиком и полностью был занят поглощением пищи. Один из нападавших шлепнулся на его стол, прямо на одно из блюд, и опрокинул многочисленные емкости с виски, вином и элем. Какую-то долю секунды Хаэгр смотрел на него, словно никак не мог взять в толк, что произошло. Его лицо приняло выражение почти детской обиды, когда он протянул руку за очередным куском мяса, а его не оказалось на месте. Затем свинячьи глазки сузились, превратившись в крохотные щелочки, и Хаэгр издал чудовищный рев.

Мановением руки он смел парня со стола и поднялся на ноги, словно мамонт, вылезающий из ловчей ямы. И без того громадный, он вдруг стал казаться еще больше. Ухватившись за край металлической столешницы, он потянул ее на себя. Болты, которыми ножки были прикручены к полу, брызнули в стороны, словно булавки. Хаэгр швырнул увесистый кусок металла прямо в надвигающуюся толпу накачанных наркотиками фанатиков.

Ни секунды не раздумывая, гигант вытащил из-под обломков тела двоих поверженных противников и, размахивая ими, словно дубинками, лишил сознания еще с десяток парней. Хаэгр несся сквозь толпу дерущихся, будто вышедшее из-под контроля чудовище, необоримый, как разъяренный носорог. В считаные секунды он оставил за собой широкий след из искалеченных тел. Любой, кто пытался подняться, тут же падал на пол, сраженный мощным ударом его ноги. Воздух наполнился треском сокрушаемых костей и бионических конечностей.

Рагнар вновь бросился в гущу драки. Юноша выбирал из толпы только тех, от кого пахло боевыми наркотиками. В какой-то момент он натолкнулся на Торина. Тот колошматил двоих парней, сталкивая их головами до тех пор, пока даже наркотики уже не могли удерживать их на ногах и в сознании.

— Пора найти Хаэгра и убираться отсюда! — крикнул он.

— Почему?

— Селестарх может попасть в неудобное положение, если мы уложим кого-нибудь из арбитров, которые придут разнимать эту свару.

— Логично, — согласился Рагнар и посмотрел на Хаэгра. Тот насадил на вертел бараний бок и отвешивал удары этой импровизированной дубиной направо и налево. Время от времени он останавливался, чтобы вонзить клыки в жаркое и не спеша прожевать очередной кусок. — Но вытащить его отсюда… Легче сказать, чем сделать.

Торин взглянул на друга и присвистнул.

— Он упивается собой, но мы должны сделать это ради его же блага. Ты возьмешь его за одну руку, я — за другую.

Рагнар кивнул, и они бросились на Хаэгра. Юноша схватил гиганта за левую руку, Торин — за правую, и вместе они потащили его к двери.

Задача оказалась не из легких. Хаэгра отвлекал бараний бок. Сцена выглядела так, будто Космические Волки тянут к выходу упирающегося быка. При этом гигант еще умудрялся отвешивать удары поднимающимся с пола фанатикам. Наконец Торину и Рагнару все же удалось выволочь друга на свежий воздух.

— Пустите меня, — не унимался Хаэгр. — Там еще остались враги, с которыми нужно поквитаться!

— Лучше бы нам поскорее убраться отсюда. Слышишь сирены? Это арбитры.

— И что? Мы и их можем поколотить. Ты же знаешь, что можем.

— Да, но, если мы покалечим или, того хуже, убьем кого-нибудь из них, у леди Джулианы могут возникнуть проблемы.

Аргументы Торина нисколько не подействовали на Хаэгра.

— Они ведь нам не враги, — попытался урезонить нового друга Рагнар, завидев многочисленные огни приближающихся флиттеров и наземных автомобилей. — Они просто выполняют свой долг так, как считают нужным. Кроме того, мы в любом случае вернемся сюда. Остались вопросы, которые надо выяснить.

— И что это за вопросы? — спросил Хаэгр.

— Ну, например, почему те люди напали на нас и кто их послал. Арбитры нам не помогут, если мы отправим кого-нибудь из них в лазарет.

— Хорошо. Вижу, вы с Торином уже все решили. Отправлюсь-ка я с вами и избавлю вас от неприятностей.

В эту секунду Рагнар заметил какое-то движение на ближайшей крыше. Ему показалось, что он разглядел призрачную фигуру, но она тут же исчезла из поля зрения. В конце концов он так и не понял, было ли это всего лишь игрой света или нет.

Глава восьмая

Звон далекого колокола разметал остатки снов о далеком Фенрисе. Рагнар тотчас открыл глаза и поднялся с кровати. Словно дождавшись его пробуждения, появились слуги с тарелками тушеной лосятины и рыбной каши — традиционных фенрисийских блюд или чего-то настолько близкого к ним, насколько это могли приготовить здесь, на Терре. Рагнар был неприятно удивлен тем, что лакеи вошли без приглашения.

— Кто вас прислал? — недовольным тоном поинтересовался он у самого старшего из слуг.

Это был худощавый мужчина с орлиным носом, спокойным взглядом холодных глаз и красивыми серебристо-седыми волосами. Форму Дома Белизариу-са он носил скорее как солдат, нежели как лакей.

— Никто, сэр. Мы предположили, что вы захотите завтракать, как только встанете. Мы ошиблись?

— Нет.

Слуга вежливо ждал, не скажет ли Волк еще что-нибудь, но Рагнар молчал. Казалось, слуги в этом дворце были невидимыми, они приходили и уходили непрошеными, безупречно выполняли свои обязанности и изменяли обычный порядок вещей только по указанию. Судя по всему, они имели доступ в большинство помещений.

— Продолжайте, — сказал он, и лакеи вновь принялись накрывать на стол.

Рагнар вспомнил события вчерашнего вечера. Чуть ли не силой затолкав Хаэгра во флиттер, они поднялись над ближайшими крышами. Если там и был кто-нибудь, то он исчез за несколько секунд, которые им потребовались, чтобы взлететь. Либо этот кто-то применил маскировку, обманувшую даже острое ночное зрение Космических Волков. Рагнар знал, что такое возможно, если воспользоваться специальным маскхалатом. В этом не было ничего невероятного.

— Мастер Рагнар, у меня к вам послание от лорда Валкота.

— Да?

— Когда вы закончите завтрак, вам следует появиться у него, чтобы получить задание. Это не срочно, но он был бы признателен, если бы вы оказались у него до девятого колокола. Он прозвучит через сорок пять минут и двадцать две секунды, сэр.

— Благодарю, — сказал Рагнар, принимаясь за еду. — У меня еще куча времени.

— Да, сэр.

* * *

Шагая по многолюдным коридорам дворца, Рагнар вновь мысленно вернулся к событиям прошлого вечера. Он был уверен, что это — не обычная свара в таверне. Если, конечно, туда не принято ходить с Неистовством в карманах и желанием кого-нибудь искалечить. Хотя, конечно, и такой сценарий тоже возможен. Торин говорил, что торговые кварталы славятся скандальной репутацией, по крайней мере, по меркам Терры. Многие ходили туда, чтобы выпустить пар. А драка — самый простой способ сделать это.

Занятый размышлениями, Рагнар не сразу заметил, что рядом с ним шагает Торин. Должно быть, он появился из бокового коридора с подветренной стороны.

— Доброе утро, — произнес он. — Предвкушаем сегодняшние поручения, так?

— Я даже не знаю, чего ждать.

— Не переживай, скоро узнаешь. Как тебе понравилось вчерашнее маленькое приключение?

— Было интересно. Хотя мне до сих пор непонятно, почему на нас напали.

— Уверен, рапорт арбитров уже на столе у Валкота. Он нам скажет, если что-нибудь всплыло, хотя я в этом сомневаюсь.

— Как ты думаешь, кто были эти люди?

— Да кто угодно: громилы зилотов, которым не нравятся люди с других планет, агенты других Домов, стремящиеся испытать нас и доставить неприятности белизарианцам, или молодые забияки, которым захотелось оживить скучный вечер.

— Они действительно настолько глупы, чтобы напасть на трех Космических Волков?

— Ты еще не знаешь, на что способен человек, если он достаточно пьян или под кайфом от Неистовства.

— Да, но задираться сразу к троим?

— Честно говоря, это больше похоже на спланированную акцию.

— Согласен.

Мимо Волчьих Клинков прошла «девушка для развлечений», как их здесь называли. Облаченная лишь в прозрачные одежды, она держалась с таким видом, будто и не была полуобнаженной. Чуткое обоняние Рагнара уловило слабый запах возбуждающих феромонов.

— Так что ты думаешь? — спросил Рагнар, в то время как взгляд Торина последовал за девушкой.

— Она очень привлекательна.

— Я спрашиваю о нападавших.

— Вероятно, это были агенты, только я не уверен, чьи. И не знаю, зачем кому-то потребовалось провоцировать нас на драку. На Земле всегда трудно ответить на такие вопросы. Хотя сейчас ситуация становится еще более напряженной.

— То есть?

— Политика. Дома плетут сложные интриги.

— Как всегда?

— Сейчас намного усерднее.

— Почему?

— Умирает старый Сариус, представитель Навигаторов среди Высших Лордов Терры.

— Это на что-то влияет?

— Многие хотят сказать свое слово на выборах его преемника.

— Он настолько могуществен? Торин рассмеялся и успел мило улыбнуться двум служанкам, которые пронесли мимо них чаши с какой-то ароматной жидкостью.

— Как раз напротив. Представитель Навигаторов среди Высших Лордов всегда был немногим больше номинальной фигуры.

— Тогда почему всех так волнует, кто станет его преемником?

— Потому что потенциально голос представителя Навигаторов может влиять на решение тех или иных вопросов. Как и голоса остальных Высших Лордов. Сариус безвластен потому, что является выходцем из относительно небольшого Дома и не пользуется особой поддержкой более могущественных Домов. Ни один из сильных кланов Навигаторов не позволит своим соперникам занять это место. По крайней мере, никому из них это не удавалось за последние две тысячи лет. Остальные объединяются против любого, кто мог бы тут выиграть. На слабого человека из слабого Дома может влиять кто угодно. При этом оставаясь уверенным, что он не нарушит существующее политическое равновесие.

— Звучит довольно глупо. Лидеры должны быть сильными, а не слабыми.

— Сказано настоящим фенрисийским воином, — кивнул Торин. — Но ни один Навигатор не хочет, чтобы у Дома был сильный лидер. Если, конечно, он сам не претендует на трон.

— Но на этот раз все по-другому?

— Возможно. Наступили тяжелые времена. Сильные Дома опасаются, что их опередят. Они следят друг за другом, как ястребы. Вовсю идут различные махинации и торговля влиянием.

— Очаровательно, — с презрением сплюнул Рагнар. Ему не хотелось казаться чрезмерно заинтересованным. Интриги представлялись ему чем-то не заслуживающим внимания Космического Волка.

— Когда я впервые появился здесь, то реагировал точно так же, — рассмеялся Торин. — Изучай эти вещи, Рагнар, учись им. Они важны. Они могут определить, с кем мы будем сражаться завтра, или в следующем месяце, или в следующем году. И как сражаться. Нам просто необходимо уметь верно оценивать политическую ситуацию.

— Космический Волк сражается там, где ему приказано.

— Однажды, Рагнар, ты можешь оказаться тем, кто отдает приказы.

Они вошли в апартаменты командира Волчьих Клинков. Валкот сидел за письменным столом, словно и не покидал его. Перед ним высилась целая кипа бумаг. Рагнар подумал, а не упомянуты ли в них они с Торином.

— Доброе утро, братья, — поприветствовал вошедших Валкот. Он выглядел еще более мрачным, чем обычно. — Вам предстоит сегодня насыщенный и интересный день. Вы увидите место, которое удавалось посетить немногим Волчьим Клинкам… Если, конечно, они не возглавляли при этом ударный отряд, — добавил он тихо.

— Что за место? — не удержался от вопроса Рагнар.

Взглянув на молодого друга, Торин усмехнулся.

— Дворец Фераччи. Вам надлежит сопровождать леди Габриэллу во время визита к тете. Постарайтесь проследить, чтобы она вернулась домой невредимой, хорошо? Сейчас же отправляйтесь к ее апартаментам и ждите ее приказаний. — Небрежно махнув рукой, Валкот дал понять, что отпускает подчиненных восвояси.

* * *

Если раньше Рагнар думал, что живет в роскоши, то теперь он почувствовал себя нищим. Даже кабинет в апартаментах Габриэллы оказался больше, чем все его жилище. Повсюду стояла антикварная мебель, а на стенах висели полки, заставленные древними, слегка пахнущими плесенью томами. Центральное место в комнате занимал массивный письменный стол. Взглянув в одно из высоких стрельчатых окон, Рагнар понял, что даже балкон больше любой его комнаты.

Торин изучал картины, изображающие инопланетные пейзажи.

— Селебасио, — сказал он.

— Что? — не понял Рагнар.

— Художник. Довольно знаменитый. Он делал настенные росписи в северных залах для приемов. Белизарианцы стали его последними и самыми богатыми покровителями. Каждая из этих картин стоит целое состояние.

Рагнар подумал, что они красивы, но вряд ли функциональны.

— На Фенрисе мы использовали бы их лишь в качестве дров.

— Сейчас ты не на Фенрисе, Рагнар, и прекрати изображать из себя Хаэгра. Тебе понадобится накинуть сотню килограммов и отрастить усы, как у моржа, чтобы это выдержать.

Рагнар улыбнулся и спросил:

— Кто такие Фераччи?

— Один из могущественных Домов Навигаторов — возможно, самый могущественный. Это самые беспощадные соперники белизарианцев.

— Я думал, Габриэлла собирается навестить свою тетю.

— Все Навигаторы, старик, состоят в родстве друг с другом: они вступают в брак только с Навигаторами. И делают это, чтобы сохранить наследственность, дающую им их дар. Но ни один Навигатор не может вступить в брак внутри своего Дома, по понятным причинам, — хотя я слышал, что и такое случалось.

— Так они женятся на своих врагах?

— Они вступают в брак с теми, с кем им приказывают. Все свадьбы устраиваются так, чтобы сохранять сильную родословную. Существуют целые тома, в которых детально расписаны сильные и слабые стороны каждого генеалогического древа. Навигаторы производят потомство по тем же принципам, по каким люди разводят собак или лошадей.

Разумеется, Рагнар знал о родственных связях Навигаторов. По крайней мере, обучающие машины оставили эту информацию в его голове. Но обладать знаниями, скрытыми в укромных уголках мозга, — вовсе не то же самое, что получить их из первых рук. Прежде он считал их просто частицей сведений — интересных, но, по-видимому, бесполезных. Теперь, когда он познакомился с Навигаторами, положение вещей показалось ему несколько нестественным. Торин заметил настроение товарища.

— Таков их путь, — сказал он. — А Дома Навигаторов древнее даже Легионов Космодесанта, так что это должно работать. — Он показал жестом на окружающую их роскошь. — Можно сказать, это сослужило им хорошую службу.

— Иногда я задаю себе вопрос, почему люди, обладающие таким богатством, желают большего, — сказал Рагнар.

— Спроси Хаэгра. Он может слопать сотню конфет и тем не менее хотеть еще. Хорус был самым могущественным человеком в Империуме. После Императора, конечно. Что-то же заставило его восстать.

— Зло, — ответил Рагнар, пораженный тем, что Торин привел такой пример.

— Честолюбие, — сказал Торин. — Во всяком случае, сначала.

— Не думаю, что Рунным Жрецам понравилось бы то, что ты говоришь.

— Согласен, старик. Но когда ты поживешь на этой планете достаточно долго, ты поймешь, почему я думаю именно так.

Рагнар вспомнил о Береке, Сигриде и других Волчьих Лордах с их жаждой славы и сердцами, устремленными к Волчьему Трону. Вовсе не нужно проделывать долгий путь на Землю, чтобы обнаружить во Вселенной честолюбие.

— Некоторые так устроены, что чем больше они имеют, тем большего им хочется. А лорды Домов Навигаторов — одни из самых богатых и могущественных людей Империума. Более того, многие считают, что они самые влиятельные политические фигуры.

Рагнар слышал такое мнение и прежде. Без Навигаторов торговля совсем зачахнет, а Имперские флоты будут вынуждены ползать лишь между ближайшими звездами. Ордена Космических Десантников окажутся в сходном положении. С огромными пространствами Империума будет потеряна связь, и человечество вернется к варварству или его завоюют ксеносы. Сейчас Дома Навигаторов обладали действенной монополией на длительные межзвездные путешествия. Если бы кому-то удалось объединить разрозненные Дома, он подчинил бы себе Империум, настолько значительным было бы его политическое влияние.

«Возможно, именно поэтому Император поощрял создание столь многих конкурирующих Домов, — подумал Рагнар. — Может быть, он предвидел последствия объединения Навигаторов. А быть может, я позволяю своему воображению увлечь себя слишком далеко». Он решил подождать, пока не овладеет всей информацией, а уж потом переходить к заключениям.

— Каковы эти Фераччи? — спросил он.

— Куда более безжалостные, целеустремленные и искусные манипуляторы, чем большинство Навигаторов. Многие считают их лорда, Чезаре, самым честолюбивым человеком в Империуме, самым беспощадным и жестоким.

— Послушать тебя, так он просто монстр.

— Само наличие такой репутации говорит о многом.

— Ну, не может же он быть таким уж плохим.

— Играешь в адвоката дьявола, чтобы вытащить из меня информацию? Очень умно, детка.

Рагнар несколько смутился оттого, что его так легко раскусили.

— О, он — вкрадчивый дьявол и великий покровитель искусств, — продолжал Торин, словно не замечая смущения друга, — все высокопоставленные лорды таковы. Полагаю, они просто должны что-то делать со своими деньгами. Но за маской мецената скрывается талантливый интриган. И очень умный. За явными скрываются отдаленные планы и обходные маневры, одни уловки следуют за другими, а те в свою очередь — за третьими.

— Звучит так, словно ты им восхищаешься.

— До определенной степени я его уважаю.

— Ты хорошо изучил его тактику, как видно.

— Рагнар, детка, он — наш враг. Что бы он ни говорил, что бы ты ни услышал, никогда не упускай этого из виду. Фераччи были бы счастливы видеть Дом Белизариуса уничтоженным или, по меньшей мере, попранным. Между этими двумя Домами существует давняя вражда. Дом Белизариуса — главное препятствие на пути Чезаре. А у него есть привычка устранять любые помехи.

— И тем не менее леди Габриэлла собирается нанести ему визит.

— Соперники, партнеры, родственники… Так все здесь устроено. Бизнес должен развиваться, несмотря ни на что. То, что ты собираешься перерезать человеку горло, не означает, что ты не можешь тем временем заработать на сделке.

— Как все сложно, — вздохнул юноша.

— Не останавливайся, Рагнар. Ты очень хорошо играешь простого фенрисийца.

— А какую роль играешь ты, Торин?

— Возможно, я в гораздо большей степени простой фенрисиец, чем кажется.

Рагнару не очень-то в это верилось.

Наконец из своей комнаты появилась леди Габриэлла, одетая в форму Навигатора со знаками своего Дома на куртке и на пряжке ремня, вооруженная саблей и болтером.

— Отправляемся? — спросила женщина.

Казалось, Навигатор чем-то недовольна. «Подслушивала ли она?» — задался вопросом Рагнар. Наверняка даже ее апартаменты оснащены скрытыми прослушивающими устройствами.

* * *

— Простенько, но со вкусом, не так ли? — проворчал Торин, когда флиттер завис в воздухе над цитаделью Фераччи.

Габриэлла громко рассмеялась, Рагнар тоже еле сдержал улыбку. Позолоченный шпиль километровой высоты венчал башню дворца Фераччи. Статуи святых и изваяния горгулий занимали тысячи ниш в его стенах, стрельчатые окна сияли многоцветными витражами. По сравнению с этим сооружением имперский храм периода Высокого Декаданса показался бы лишь скромным образчиком хорошего вкуса. И вместе с тем нельзя было отрицать, что выглядело здание впечатляюще. Дворец Фераччи, увенчанный шпилем, был намного выше Дворца Белизариуса и являлся архитектурной доминантой, превзойти которую во всем городе еще никому не удалось.

Опытный взгляд Рагнара разглядел огневые позиции, замаскированные среди позолоченных деталей декора. Стены выглядели массивными и наверняка были бронированными.

Еще на подлете к дворцу к их флиттеру присоединились и стали сопровождать два тяжелых боевых корабля с эмблемой Фераччи на бортах. Фигура вставшего на задние лапы золотого льва, вписанная в треугольник в форме глаза, — герб Дома — красовалась и на тысячах флагов, развевавшихся на башнях дворца.

На посадочной площадке, расположенной на крыше здания, их ожидали вооруженные люди. Среди них выделялся высоким ростом молодой Навигатор. Юноша был худощав, его вытянутое красивое лицо обрамляли аккуратно причесанные волосы цвета воронова крыла, ниспадавшие на плечи.

Торин вылез из флиттера с одной стороны, Рагнар — с другой. Осмотревшись по сторонам, они подали Габриэлле знак, что все в порядке и можно выходить.

— Приветствую тебя, кузина Габриэлла, — сказал юноша, склоняясь в официальном поклоне. Выпрямившись, он тепло улыбнулся ей.

Космических Волков для него будто не существовало. Рагнар не привык к тому, что его присутствие игнорируют. Поведение юнца говорило о его самообладании. Немногие смертные способны на такое.

— Приветствую тебя, кузен Миша. — Улыбаясь, Габриэлла ответила на поклон таким же вежливым приветствием.

Рагнар с удивлением заметил, что эти двое, казалось, искренне нравились друг другу. Либо оба были невероятными лицемерами. По чуждому запаху Навигаторов он не смог определить их настроения.

— Отец был бы признателен тебе, если бы ты заглянула к нему, — произнес Миша. — Он не отнимет у тебя много времени. Он знает, что ты очень хочешь повидать свою тетю.

— Сочту за честь, — ответила Габриэлла.

— Это не входило в программу визита, — сказал Торин так тихо, что его мог услышать только Космический Волк. — Давай-ка посмотрим, что они нам приготовили.

Через несколько мгновений лифт повез их вглубь башни Фераччи. Услышав щелчок, с которым закрылись двери, Рагнар почему-то подумал о захлопнувшейся ловушке.

Глава девятая

Чезаре Фераччи встретил гостей в огромной оранжерее, устроенной на террасе одного из крыльев дворца. Воздух здесь был горячим и влажным, насыщенным ароматами всевозможных экзотических растений. Их провели по извивающимся тропинкам к самому центру сада. Гости преодолели несколько систем безопасности. По пути Рагнар то и дело замечал замаскированные среди растений многочисленные камеры и другие устройства слежения.

Наконец они увидели хозяина дворца. Он стоял среди прекрасных растений, похожих на орхидеи. Довольно высокий человек, очень похожий на Мишу, хотя и слегка обрюзгший, с двойным подбородком и несколько одутловатыми щеками. Складки просторной мантии скрывали его брюшко. Но при всем этом можно было сказать, что Чезаре в хорошей форме и под жиром скрываются твердые мускулы. Приятная улыбка контрастировала на его лице со взглядом хищника, так же как мертвенная бледность — с угольными бровями и коротко остриженными черными волосами. Его конусовидный глаз прикрывал кружок из чистой платины.

Между ним и Мишей имелось семейное сходство, даже более заметное, чем между Габриэллой и леди Джулианой. Подняв взгляд, Чезаре стал изучать вошедших Волков с явным интересом и совершенно без страха. Ему просто было любопытно. В запахе Чезаре читалась некая странная монотонность, что отличало его от аромата любого другого Навигатора. Во всяком случае, распознать его настроение с помощью обостренного чутья оказалось почти невозможно. Рагнару казалось, будто перед ним некое чуждое существо, облеченное в почти человеческую плоть. По запаху Торина он понял, что боевой брат чувствует то же самое. В воздухе витали и другие запахи, которые отчасти заглушались ароматами растений. Они принадлежали людям — стражникам и наблюдателям, находящимся рядом.

Чезаре расплылся в полной теплоты и обаяния улыбке, обнажив ровные белоснежные зубы.

— Добро пожаловать, кузина. Как тебе нравится мой сад?

— Он очень красив. Должно быть, содержание его в таком виде требует немалых усилий.

— Все большие и сложные предприятия требуют этого, — заметил Чезаре. — Растить сад — все равно что управлять Домом. Ты должен понимать, за какими растениями надо ухаживать, а какие следует выполоть как сорняки.

Волна презрения поднялась в груди Рагнара, когда он выслушал эти разглагольствования о садоводстве. Справившись с собой, он увидел, как Фераччи кормит растения. Чезаре достал из мешка маленького извивающегося грызуна и стал заталкивать его, еще живого, в чашечку орхидеи. Через несколько мгновений животное перестало сопротивляться и тельце его безжизненно обмякло. Растение содрогнулось, поглощая добычу подобно змее.

Рагнар уловил слабый наркотический аромат, кожу слегка защипало, пока системы организма анализировали и нейтрализовывали его воздействие.

Поймав взгляд Рагнара, Фераччи вновь широко улыбнулся.

— Это орхидея с планеты Мако. Некоторые из них вырастают настолько огромными, что могут проглотить человека.

— Я знаю, — кивнул Торин. — Я там сражался.

Рагнар осознал, что в этом безумии была система. Воздух наполняли тысячи едва различимых запахов, и многие из них были наркотическими. Само их изобилие сбивало с толку, пока он не сосредоточился. Он чувствовал себя человеком, пытающимся прислушиваться к беседе в комнате, где играет громкая музыка. Знает ли Чезаре об обостренных чувствах Космических Волков? Почти наверняка. Опасался ли он, что они смогут прочесть его эмоции, или встреча состоялась именно здесь по другой причине?

Чезаре хлопнул в ладоши, и из зарослей появились слуги. Рагнар предположил, что где-то в саду оборудованы скрытые гравитационные проходы — таким быстрым и бесшумным было их появление. Журчание воды легко могло перекрыть шум незначительного перемещения воздуха. Волк был уверен, что лакеи вооружены.

Юноша не на шутку встревожился. Они были одни во дворце непримиримого врага Дома Белизариуса, человека, по вызову которого могли явиться тысячи солдат. «А что, если нас попытаются убить?» — подумал Рагнар, но тут же отбросил эту мысль. Если бы Чезаре захотел убрать их, он, несомненно, нашел бы более тонкий способ. Волчий Клинок просто вышел из равновесия, сбитый с толку непривычной обстановкой и запахами.

Каждая мелочь здесь была тщательно продумана. Не прибегая к явным угрозам, Чезаре удалось лишить Волков спокойствия. Торин прав, он очень проницателен и опасен. И тем не менее даже в этих обстоятельствах Рагнар был уверен, что сломает Фераччи шею прежде, чем кто-либо из слуг успеет среагировать. Чезаре наверняка понимал это и сохранял совершенно непринужденный вид, несмотря на то, что телохранители Габриэллы находились значительно ближе, чем его собственные. Что ж, он смел и уверен в себе.

Слуги установили стол и два парящих в воздухе кресла. На скатерти появились платиновые столовые приборы, еда и вино. Запах пищи говорил Рагнару о том, что она обильно приправлена специями, но это, возможно, означало лишь, что Навигаторы находили ее деликатесом.

Рагнар встал за одним плечом Габриэллы, Торин за другим. Густая растительность закрывала почти весь обзор. В зарослях могла спрятаться добрая сотня человек.

Неожиданно Рагнар ощутил едва уловимое прикосновение чуждой энергии к своему разуму. Настолько легкое, что он даже усомнился: а не почудилось ли ему? Псайкер, понял он. Юноша насторожился, в его подсознании автоматически сработали защитные механизмы. Он начал беззвучно читать оберегающие литании. Молодой Волк знал, что он в безопасности — атака не была ни уверенной, ни достаточно мощной. Он наскоро обдумал ситуацию. Следует ли разыскивать псайкера? Стоит ли обвинять Чезаре Фераччи в применении против него колдовства? По размышлении ответ оказался отрицательным. У него не имелось никаких доказательств, только подозрения. Чезаре будет все отрицать и выставит Рагнара дураком. Юноша решил попридержать язык.

— Ты хотел поговорить со мной, лорд Фераччи, — произнесла, мило улыбаясь, Габриэлла. — Любопытно было бы узнать причину.

— Есть две вещи, — ответил он. — Ты нравишься Мише с того первого бала, который вы оба посетили. Неприлично потакая своему сыну, я, как отец, хотел бы знать, что ты об этом думаешь.

Рагнар почти физически ощутил, как напрягся Торин. Габриэлла также казалась взволнованной. Несомненно, это входило в намерения Чезаре. Возможно, легкое психическое зондирование, которому подвергли его, имело ту же цель.

— Он мне нравится. Ты говоришь об обручении?

— Скажем так, я выясняю, что ты и твои родные думаете о нем как о возможной партии.

— Ты должен обсудить это с моей семьей.

— Разумеется. Мы незамедлительно начнем консультации.

Рагнар сообразил, что, оговаривая свадьбу Габриэллы, два Дома могли вести переговоры и по другим вопросам. Тонко, ничего не скажешь.

— Я сообщу о твоем предложении своей семье. Ответный смех Чезаре походил на мурлыканье тигра. Фераччи с удовольствием приступил к трапезе.

— Ешь! Ешь! — предложил он гостье.

— Ты упомянул и о другой теме, — сказала Габриэлла, накалывая на вилку маленькую серебристую рыбку, плавающую в ее супе.

— Конечно. Очень важная тема, — неуместно добродушным тоном откликнулся Чезаре. — Кто-то убивает Навигаторов. Твой отец погиб, на мою жизнь также совершались покушения. Двое моих сынов исчезли. Другие Дома тоже пострадали.

— В интересах обоих наших Домов выяснить, кто виновен в происходящем, — произнесла Габриэлла, тщательно подбирая слова.

— Полагаю, я уже знаю это, — заявил Чезаре. — Что ты слышала о Братстве?

— Тайное общество зилотов, — пожала плечами гостья, — популярное среди низших слоев общества. Они проповедуют в древних лабиринтах под землей. Зилоты называют нас мутантами. Но они ненавидят Навигаторов не больше, чем приверженцы других культов.

— Думаю, они лишь пешки в руках наших врагов. Фанатики убили твоего отца. Двое из них напали на меня во время посещения Храма Солнцестояния два дня назад. К тому же их разведслужба работает очень хорошо. О моем визите знали очень немногие доверенные люди. Признаюсь, сначала я думал, что за этим может стоять Аларик. Но после убийства твоего отца я изменил свое мнение.

Рагнар размышлял над услышанным. Почему Чезаре признался в собственной слабости представителю своих заклятых врагов? Все сложнее, чем кажется. Было ясно, что Габриэлла думает так же. С какой целью Фераччи упомянул управляющего Белизариуса, а затем снял с него обвинения? Случись такое между Орденами Космических Десантников, это могло означать объявление войны. Осторожно, сказал себе Рагнар. Здесь ты имеешь дело не с Космическими Десантниками, а с кем-то несравненно более хитрым.

— Могу заверить, что Аларик не имеет к произошедшему никакого отношения, — ответила Габриэлла.

— Охотно верю, — сказал Чезаре с неизменной улыбкой, хотя всем стало понятно, что думает он по-другому.

— Что мы можем предпринять?

— Объединить усилия, использовать влияние, поделиться информацией. Со своей стороны хочу передать вам досье, собранное нашей разведкой. Документы доставят в ваш флиттер перед отъездом.

— Очень великодушно с твоей стороны.

— Отнюдь. Я действую в своих интересах. Наступили беспокойные времена. Врагов у нас все больше. Дома Навигаторов должны держаться вместе, в противном случае нас уничтожат поодиночке.

— Ты дал мне богатую пищу для размышлений. Будь уверен, я передам твои слова селестарху.

— О большем и не могу просить. А теперь, прости меня, я должен идти. Торговля не может ждать. Прими мои пожелания процветания и свободы, — изрек он, вставая из-за стола. Габриэлла тоже поднялась. — Пожалуйста, закончи обед без меня, — сказал Чезаре, протянув для прощания руку.

— Все очень вкусно, но я не слишком голодна и меня ждет тетя.

— Твоя преданность семье заслуживает уважения. Мажордом проводит тебя к ней. Будь уверена, она получает лучшее лечение, какое только возможно на Земле. Это самое меньшее, что я могу сделать для первой жены моего покойного брата.

Чезаре поклонился Габриэлле и, прежде чем уйти, любезно кивнул обоим Волкам. Когда они оставались наедине, Рагнар поймал предупреждающий взгляд Торина. Да, сейчас не время обсуждать услышанное.

— Полагаю, вы прекрасно пообедали, миледи, — сказал Торин.

— Очень вкусно, — ответила она. Очевидно, они обменялись кодовыми фразами, в секрет которых Рагнар еще не был посвящен. Возможно, Торин просто давал ей понять, что они не одни, ибо мгновением позже появился человек, облаченный в длинное ниспадающее красно-черное одеяние. Его волосы были коротко подстрижены, а манеры выдавали в нем солдата, а вовсе не слугу.

— Хозяин велел отвести вас в комнаты вашей тети, миледи, — поклонившись, произнес он. — Не окажете ли вы любезность последовать за мной?

Габриэлла кивнула. Чем внимательнее Рагнар рассматривал этого человека, тем больше убеждался в том, что он не простой слуга. Его движения, запах, обилие подкожных имплантатов, бионические руки, покрытые синтеплотью, — все говорило о принадлежности к воинской братии. Приглядевшись, Волк заметил, что один глаз слуги также оказался бионическим, но сделанным так искусно, что его практически невозможно было отличить от настоящего.

Рагнар подумал о людях, которые напали на них прошлой ночью в таверне. Была ли тут какая-то связь? Он снова вспомнил о недавнем телепатическом зондировании. Да, ситуация оказалась гораздо сложнее, чем представлялась на первый взгляд.

* * *

Леди Эланор определенно была очень больна. Ее кожа казалась такой тонкой, почти прозрачной. От ее ложа поднимался болезненно-сладковатый запах, похожий на тот, что испускает разлагающееся изнутри, но здоровое снаружи растение. Одна ее рука была закована в гипс, болезненно желтая кожа и белки глаз цвета лимона свидетельствовали о тяжелом недуге. Женщина была очень похожа на Габриэллу.

Из окна комнаты открывался вид на торговый квартал. По улицам сновали бесконечные толпы людей. Рагнару никогда не приходилось видеть такое скопище народа. Но это — квартал Навигаторов на Терре, и значительная часть торговых операций Империума проходила именно здесь.

Габриэлла положила маленькую подарочную коробочку на стол возле кровати и взяла тетушку за руку.

— Приятно видеть тебя, дитя, — произнесла больная, подставляя щеку для поцелуя. — Ты выросла.

— Я тоже рада, леди Эланор. Хотя мне больно видеть тебя такой слабой.

— Пройдет. Это старая болезнь. Ею страдали многие из нашего рода.

Габриэлла слегка побледнела. Чуткое ухо Рагнара уловило, как тяжело она задышала, пока не справилась с охватившим ее волнением.

— Сколько времени у тебя осталось?

— Месяцы, может быть, недели.

— Обо всем ли позаботились?

— Чезаре прекрасно знает свое дело. Он заверяет, что меня вернут во дворец Белизариуса и в Подземелья, как только придет время.

«Вероятно, эта женщина умирает, — подумал Рагнар. — А Подземелья являются своего рода некрополем? Возможно, именно поэтому Навигаторы так рьяно охраняют тайну Подземелий». Рагнар повидал много странных обрядов и ритуалов, связанных со смертью.

— Как бы то ни было, я рада, что ты смогла навестить меня. Расскажи мне в подробностях о своих путешествиях и новостях Дома Белизариуса. Я знаю, что ты была на Фенрисе. — Она окинула Рагнара и Торина приветливым взглядом. — Жила среди Волков.

— О да.

Следующие нескольких часов женщины беседовали, их разговор казался ничего не значащей болтовней, но за некоторыми фразами, которыми обменивались тетя с племянницей, читался некий скрытый смысл, понятный им одним. Рагнар рассеянно слушал их, размышляя над тем, сможет ли он когда-нибудь понимать Навигаторов, которым поклялся служить.

Наконец в комнату вошел мужчина в бело-красной медицинской форме.

— Боюсь, ваше время истекло. Пациентка должна беречь силы, — учтиво проговорил он.

Габриэлла кивнула. Леди Эланор еще раз сжала ее руку своими тонкими пальцами.

— Приходи еще повидаться, — с мольбой в голосе произнесла она.

— Конечно, тетя, — ответила девушка. — Но сейчас мне лучше уйти.

В коридоре ее поджидал Миша Фераччи. Как только Габриэлла показалась в дверях, его красивое лицо озарила улыбка.

— Я подумал, провожу-ка я тебя к твоему кораблю.

— Очень мило с твоей стороны, — улыбнулась в ответ Габриэлла.

* * *

Перед вылетом Торин внимательно обследовал флиттер. Человек в форме Дома Фераччи передал Габриэлле небольшую папку с документами, и она убрала ее в специальное отделение. Торин говорил что-то по воксу. Рагнар понял, что он записывает сообщение на тот случай, если с ними что-нибудь случится.

Миша все еще стоял возле флиттера. Рагнар видел, что улыбка не сходила с его лица на протяжении всего пути, пока они шли к посадочной площадке, занятые дружеской беседой. Фераччи-младший помахал им на прощание.

Рагнар чувствовал безотчетную неприязнь к Фераччи. Его нервировало здесь все: и обстановка, и то, что дворец оказался намного больше, чем дворец Белизариуса, и то, что ему пришлось затратить массу энергии, запоминая дорогу по бесчисленным запутанным коридорам. Вряд ли ему когда-нибудь придется вновь повторить этот путь, но кто знает.

Рагнара раздражало и невероятное количество аппаратуры наблюдения, которой, казалось, был напичкан каждый сантиметр стен. Все эти глаза-камеры, парящие в воздухе, микрофоны в кадках с растениями… Конечно, во дворце Белизариуса тоже имелась система безопасности, но она не была так заметна. А может, белизарианцы просто лучше ее маскируют? Как бы то ни было, увиденное многое говорило о Доме и его правителях.

— Ну, мы еще живы, — произнес Торин, как только прозрачный купол флиттера встал на место.

— Едва ли этому стоит удивляться, — заметила Габриэлла. — Чезаре Фераччи не причинил бы нам вреда, пока мы находимся на его территории. Это могло бы вызвать жалобы в Совет Навигаторов или привлечь нежелательное внимание со стороны Инквизиции.

— Мы еще не дома, — добавил Рагнар.

Набрав высоту, Торин направил флиттер сквозь завесу облаков к дворцу Белизариуса.

— Как вам резиденция Фераччи? — поинтересовалась Навигатор.

— Аппаратура системы безопасности просто мозолила глаза, — ответил Рагнар.

— Она и была выставлена напоказ, — произнес Торин. — Там еще целые слои датчиков в стенах.

— Почему ты так думаешь?

— Это сфера моей компетенции, — ответил Торин. — Я изучал этот вопрос с тех пор, как прибыл на Землю.

— Полагаю, мой отец не жалел средств на твою подготовку.

— Так точно, миледи.

— Ты веришь в то, что на него покушались? — спросил Рагнар.

— Безусловно, такое возможно. Зилоты не делают различий между Домами Навигаторов. Они хотят всех нас видеть мертвыми, или, по крайней мере, чтобы мы убрались со священной Земли. «Не позволяй мутанту жить» — таков их лозунг.

— Ты полагаешь, Чезаре всерьез хочет заключить союз?

— Это вовсе не было предложением союза, Рагнар. Он просто хочет делиться информацией. Посмотрим, что там в его досье. Оно может оказаться бесполезным. Даже если в нем и содержится полезная информация, этот жест может быть всего лишь способом завоевать наше доверие или отвлечь от собственных интриг.

«Борьба интересов, переплетение интриг, — думал Рагнар. — Здесь никто ничего не принимает за чистую монету».

— Было бы неплохо и тебе научиться этому, Рагнар, — сказала Габриэлла.

— Он уже начал, миледи. Рагнар лишь прикидывается варваром. Не позволяйте ему вводить себя в заблуждение. В этом черепе трудится ум. Я почти вижу, как вращаются его шестеренки.

Рагнар не знал, обижаться ли ему на слова Торина или нет.

— Несколько лет на Земле, и Рагнар станет таким же искусным интриганом, как старый Чезаре.

«Ох уж эти его шуточки», — с досадой подумал юноша.

— Если, конечно, он столько проживет, — добавил Торин.

Габриэлла взглянула на Рагнара и улыбнулась.

— Как тебе Миша? — спросила она.

— Мне он не понравился.

— Почему?

— Он слишком похож на своего отца.

— Он кажется довольно славным.

— Довольно славным, чтобы выйти за него замуж?

— Я никогда не выйду за него, если мне этого не прикажут.

— Почему?

— Я тоже ему не доверяю. И у родословной Фераччи есть причудливая, необычная черта. В ней много странных изгибов. Представителям семейства присущи безумие и жестокость. Они — люди выдающиеся, но с изъянами; впрочем, полагаю, то же можно сказать обо всех Навигаторах.

— Твоя тетя вышла замуж за одного из них.

— Брат Чезаре Лучо был одним из «хороших» Фераччи.

— Что с ним случилось?

— Он скончался перед тем, как Чезаре взошел на трон. Очень жаль, поскольку он был лучшим кандидатом.

— Отчего он умер?

— Нам сообщили, что он страдал редкой болезнью.

— Как у твоей тети?

— Нет, у него было что-то другое.

По ее тону Рагнар понял, что ему не стоит углубляться в эту тему.

— Некоторые утверждают, что за болезнью Лучо стоял Чезаре, — добавила она.

— И тем не менее он возглавил Дом, — с недоверием сказал Рагнар.

— Они странные, эти Фераччи, — задумчиво произнесла Габриэлла. — Говорят, их Старейшины поощряют соперничество среди членов клана за трон и выбирают самого беспощадного и жестокого. Если Чезаре действительно стоял за смертью Лучо, это только послужило ему на пользу.

— Весьма опрометчиво убивать Навигатора, — заметил Рагнар. — Дом, в котором происходит такое, быстро иссякнет.

— Лишь немногие имеют шансы стать лордом Фераччи, и они знают об этом с юных лет. Бессмысленно убивать того, кто не является конкурентом. За это Старейшины не похвалят.

Рагнар принялся систематизировать полученную информацию. Дома отличаются друг от друга так же, как удаленные миры. Это понятно. За тысячелетия в каждом Доме развилась своя собственная культура и способы выживания. Так же как в большой Галактике, где есть место для многочисленных альтернативных и конкурирующих точек зрения. Вполне логично. Если в стратегии одного рода обнаруживались слабые места, другие все-таки выживали. Рагнар не сомневался, что любой из Домов, которому удалось сохранять свою власть и престиж со времен, предшествующих рассвету Империума, не мог не выработать действительно эффективных стратегий существования.

* * *

Вальяжно развалившись в кресле, Чезаре рассматривал стоящего перед ним человека. Он отдавал себе отчет в том, что боится его. Боится даже больше, чем телохранителей малютки Габриэллы.

Ксенофан, высокий и стройный, на вид вполне безобидный человек, был вполне способен убить кого угодно в этой комнате, даже псайкера Ванду, любимицу Чезаре, и беспрепятственно выбраться из дворца.

Уже не в первый раз Чезаре подвергал сомнению выбранный им курс действий. Он улыбнулся своим мыслям и пожал плечами. Ни одно великое начинание в истории не предпринималось без риска, и ни один крупный приз без риска не выигрывался. Его собственная карьера служила доказательством этому. Старейшины выбрали его за склонность к жестокости и коварству и за то, что он убрал с пути всех кандидатов на трон, включая своего собственного дорогого брата. Что ж, он и на этот раз не разочарует их.

— Ну, что скажешь? — спокойно спросил он. В его голосе не осталось и следа неуверенности.

— Старший — очень опасный человек. Тот, что помладше, со временем может стать грозным соперником. Оба они понимали, что происходит в таверне.

— Мы проследим, чтобы у него не было на это времени. Ты хорошо их запомнил?

— Их внешний вид, их голоса, их запахи.

— Ты можешь их убить?

— Если пожелаешь. Когда?

— Скоро.

Ксенофан улыбнулся. Угрозы в его улыбке не было, и, может быть, именно поэтому она показалась Чезаре такой устрашающей. Фераччи поежился. «Все это только потому, — сказал он себе, — что я знаю, кто этот человек. Если слово „человек" вообще применимо к такому видоизмененному существу».

— Так, значит, ты решил?

— Да. Скажи своему хозяину, что скоро мы нанесем решающий удар и уничтожим наших общих врагов раз и навсегда.

— У меня нет хозяина! — с вызовом произнес Ксенофан. — Только руководители.

— Тогда я был бы признателен, если бы ты проинформировал свое руководство.

Он бросил взгляд на Ванду. Вскоре ей придется отправить послание своим коллегам в лабиринты.

Глава десятая

— Ну и каковы твои впечатления? Расскажи поподробнее. — Произнося это, Валкот не отрываясь смотрел, как стражники Дома Белизариуса сражаются в учебном бою на тренировочной площадке.

Собираясь с мыслями, Рагнар тоже разглядывал солдат. Все они были землянами, у многих были длинные волосы и усы, подстриженные на фенрисийский манер.

Они старались изо всех сил, но Космический Волк понимал, что самый молодой претендент с Фенриса легко справится по меньшей мере с тремя из них. Впрочем, Фенрис — более суровый мир, чем Земля. Мужчины там смолоду учатся выживанию в ужасных погодных условиях, перед лицом жутких чудовищ и еще более жестоких людей. Те, кому не удается овладеть этой наукой, быстро умирают.

Рагнар обдумывал произошедшее сегодня. Прошло едва ли минут двадцать с тех пор, как флиттер приземлился на крыше дворца. Все трое были тщательно осмотрены сотрудниками службы безопасности. Наконец они убедились в том, что ни Волки, ни Габриэлла не принесли с собой никаких дистанционных воспринимающих устройств. Прежде чем направиться к селестарху, Навигатор передала им для сканирования и всестороннего анализа полученные документы. Торин послал Рагнара на доклад Валкоту, а сам ушел, сославшись на какое-то таинственное дело.

— Чезаре — опасный человек, — наконец проговорил Рагнар.

Валкот внимательно посмотрел на юношу, и тот понял, что старик оценивает его и делает выводы.

— В каком смысле?

— Коварный интриган. Он так выбрал место и тему для разговора, чтобы вывести нас из равновесия. К тому же он хорошо умеет скрывать свои эмоции. Я нахожу сложными для восприятия всех Навигаторов, но в нем еще меньше человеческого, чем в остальных.

— Думаю, многие согласятся с тобой, по крайней мере наедине. Люди, выступающие против лорда Фераччи публично, обычно живут недолго и не слишком хорошо.

— Неудивительно.

— Фераччи, по нашим представлениям, не могут быть признаны адекватными. Да и к большинству Навигаторов нельзя подходить с обычными человеческими мерками. Но во всех Фераччи есть какое-то безумие.

— Почему же тогда их не уничтожают, как бешеных собак?

— Потому что именно это безумие делает их великолепными Навигаторами. Корабли Фераччи способны летать быстрее и дальше остальных. Только Белизариус, Хелмсбург и Тру порождают таких же хороших специалистов. Империум нуждается в них. Он нуждается во всех Домах Навигаторов и терпит их, пока все происходит за закрытыми дверями.

Тем временем на площадке продолжались тренировочные бои. Людей разделили на две группы и вооружили винтовками, стреляющими шариками с краской. Солдаты преодолевали различные препятствия, установленные в случайном порядке, двигаясь к своим целям по обеим сторонам поля.

— Что-нибудь еще? — спросил Валкот.

— За нами наблюдали с того самого момента, как мы переступили порог Дома Фераччи. Уверен, нас проверяли с помощью сканеров. Дворец напичкан камерами и микрофонами. Да и маршрут нашего следования был выбран таким образом, чтобы мы проходили через рамки с датчиками. Также полагаю, что рядом с нами постоянно находился псайкер.

— Ходят слухи, что у Чезаре есть прирученная ведьма. Очень могущественная. А может быть, и несколько.

— Связанная, разумеется.

— Даже он не настолько безумен, чтобы держать в своем доме потенциального еретика. Что еще скажешь, Рагнар?

— Чезаре что-то планирует против нас.

— Разумеется. Оба Дома — наследственные враги.

— Значит, ты не считаешь серьезным его предложение о сотрудничестве?

— Такое возможно только в том случае, если союз окажется для него более выгодным, чем для нас. Стоит задуматься, на что он рассчитывает в итоге.

— Подозреваю, он запланировал что-то очень опасное на ближайшее будущее.

— Что заставляет тебя так думать?

— Инстинкт.

— Тебе следует доверять своему инстинкту, Рагнар. Уверен, Чезаре готовит ловушку. Нам нужно убедиться, что мы не лезем головой в петлю.

— А что вы скажете по поводу обручения с Мишей?

— Габриэлла — великолепный Навигатор. Если дети унаследуют ее талант, они станут важнейшим источником богатства Дома.

— Значит, Чезаре хочет заполучить Габриэллу?

— Может, и так, а может, он хочет ввести своего сына в Дом Белизариуса. Кто кого берет, зависит от брачного контракта.

— Это все равно что добровольно пустить во дворец шпиона.

— Согласен. Приемные сыновья и дочери становятся членами нового Дома. Предполагается, что они должны быть верны ему. Но за ними все равно постоянно наблюдают.

— Попахивает безумием.

— Так у них принято. Некоторые считают их заложниками. Это зависит от отношений между родителем и ребенком.

— Думаю, Чезаре без колебаний пожертвует сыном.

— Может, и так. Тем не менее он понимает, что леди Джулиана верно оценивает все шансы.

— А я понимаю, что от размышлений на эту тему у меня голова идет кругом.

— Тогда у меня есть кое-что в твоем вкусе. Мы получили информацию о зилотах, которые убили Адриана Белизариуса.

— Откуда?

— От леди Эланор.

— Что?

— Она передала послание во время визита Габриэллы.

Рагнар застыл от удивления. Он не видел, чтобы женщины передавали что-либо друг другу. Но для этого существовали различные способы. Кожные пластыри, микроспоры. Возможно, Навигаторы говорили, используя сложный шифр, как он и предполагал раньше. С другой стороны, между родственниками могла существовать тонкая психическая связь.

— Но как?

— У них есть свои методы, и они предпочитают не делиться ими. Тем не менее информацией они обменялись.

— Под самым носом у Чезаре! Невероятно.

— Точно, — согласился Валкот. — Однако полученные сведения подтверждаются и другими источниками Аларика.

— Как она узнала о зилотах? И зачем ей рисковать? Я бы с осторожностью отнесся к этой информации. Наводка может оказаться ложной.

— Конечно. Но если она решилась на такой шаг, значит, она в отчаянии. Кажется, она считает, что само выживание Дома Белизариуса под угрозой.

— И она не могла выждать две недели?

— Приятно видеть, что ты используешь свои мозги лучше, чем Хаэгр. Однако сам факт передачи сведений тоже говорит о чем-то.

Теперь Рагнар был заинтригован.

— О чем же?

— Если информация не подтвердится, у нас появится возможность заняться этим основательно, когда леди Эланор вернется в Подземелья в течение следующих двух недель. Сдается мне, она не думает, что у нас есть две недели.

— То есть леди Эланор установила предельный срок, а Чезаре предполагает осуществить задуманное в течение следующих двух недель.

— Торин прав: у тебя есть мозги. Также подумай о том, что информация может быть полезной и правдивой.

— Это килька, чтобы поймать морского дракона.

— Точно. Фераччи может пытаться втянуть нас во что-то посредством полезной информации.

— Думаешь, Чезаре позволит ей вернуться в Подземелья, когда придет время?

— Да, — решительно кивнул Валкот.

— Ты так уверен в этом?

— Рагнар, есть определенные вещи, которые священны для Навигаторов и рамки которых не переступит даже Чезаре. Возвращение такой персоны, как Эланор, — одна из таких вещей.

— Почему?

— Я скажу тебе, когда придет время.

В недоумении и досаде Рагнар сдвинул брови. Валкот, казалось, был заодно с Белизариусом против своих Волчьих Братьев. Что за очередная тайна? Что такого важного в возвращении смертельно больной женщины ее семье для похорон? Валкот не собирался ничего объяснять, поэтому Рагнар решил зайти с другой стороны.

— А что это за информация?

— Есть такой купец, Пантеус, который снабжает деньгами различные Братства зилотов. Он связан с Домом Фераччи.

— Как?

— Деньгами, властью, влиянием. Мы наблюдали за ним некоторое время и считаем, что он — связующее звено между Фераччи и определенными зилотскими Братствами.

— Если вы наблюдали за ним все это время, тогда Чезаре должен знать, что он скомпрометирован. Он ничего не теряет, передавая нам купца.

— Ты снова прав, Рагнар. Пантеус исчез некоторое время назад. Он лег на дно как раз перед убийством Адриана Белизариуса. Мы полагаем, что знаем, где он сейчас находится. Эланор дала нам последний фрагмент этой мозаики.

— Или наживку на крючке.

— Сомкнув свои челюсти на добыче, ты ее не выпустишь, не так ли, Рагнар? Превосходная черта в Космическом Волке.

— И где можно найти этого купца?

— У него есть хорошо защищенный, как он полагает, особняк в поясе астероидов. Мы собираемся доказать, что и там он не в безопасности. Отправляемся сегодня вечером. Ты идешь с нами.

Рагнар кивнул. Ловушка или не ловушка, такая операция нравилась ему больше. Внезапно он почувствовал возбуждение. Наконец-то настоящая схватка. По крайней мере, и с противником и с задачами все было ясно.

* * *

В маленькой комнате для инструктажа, оборудованной на небольшом курьерском корабле, принадлежащем белизарианцам, собрались Валкот, Торин, Хаэгр и Рагнар вместе с группой стражников. Аларик, глава службы безопасности, взял слово.

— Пантеус — богатый человек и поддерживает различные отделения религиозного Братства на Земле. Мы получили доступ к отчетам Инквизиции. В них говорится, что представители Братства вербуют людей в боевые отряды наших врагов. Все они имеют доступ к тайным финансовым потокам, приобретая оружие и оснащение для решения своих боевых задач. Некоторые занимаются и побочным бизнесом в виде вымогательства. Сам Пантеус также много раз имел дело с Фераччи. Он начинал с ними в системе Геллана пятьдесят лет назад, но потом отделился и завел свое дело. Мы полагаем, что начальные инвестиции он получил от Фераччи. Что интересно, он работал непосредственно с Чезаре, когда нынешний лорд Фераччи был старшим представителем Дома в этом секторе.

— Есть ли прямая связь между Чезаре Фераччи и Братством? — спросил Валкот.

— Почти наверняка он внедрил туда своих агентов. Впрочем, как и большинство Домов.

«Стало быть, и белизарианцы — тоже, — подумал Рагнар. — Власть, деньги, религия и политика. Странная смесь».

— Как бы то ни было, Пантеус — отнюдь не славный малый. Кроме всего прочего, он занимается незаконными операциями: наркотики, боевые алхимические вещества, оружие. Каждый имеет право зарабатывать на жизнь, но он заходит слишком далеко. Мы собираемся нанести Пантеусу небольшой визит и объяснить ему что к чему. Я буду вести допрос.

Рагнар почувствовал, что между Алариком и этим купцом существует настоящая личная вражда. Казалось, он с нетерпением ждет возможности допросить его.

— Мы силой ворвемся в его особняк на астероиде. Перебьем охрану, а затем арестуем его и конфискуем документы. Уходя, мы уничтожим астероид и все свидетельства нашего посещения. Основная задача — захват главной базы данных. Станции умышленных помех сделают невозможными радиопередачи оттуда, поэтому, если только у Пантеуса нет с собой астропа-та, никто никогда не узнает, что произошло.

— Вы уверены, что он там? — спросил Валкот.

— Леди Эланор подтвердила наши подозрения. Кроме того, некоторое время мы наблюдали за ним с помощью скрытого монитора, установленного на самом астероиде. Его корабль прибыл туда на следующий день после убийства Адриана Белизариуса. Логично предположить, что на борту был сам Пантеус. Леди Эланор, похоже, указывает на то, что нам следует действовать быстро, если мы хотим добыть полезную информацию.

— Охрана? — спросил Торин.

— Стражники, завербованные из головорезов Братства. У некоторых есть бионические имплантаты. Они хорошо обучены и имеют доступ к армейскому вооружению и запасу запрещенных алхимических препаратов. Все они — фанатики. Возможно, находятся под гипнотическим воздействием, но я сомневаюсь в этом.

— Сколько их? — задал вопрос Рагнар.

— Сто пять человек.

— Большая охрана.

— Туда отправляют в награду за преданность. На астероиде можно найти много разных наслаждений. Пантеус позаботился об этом. Не все люди будут на дежурстве, хотя все станут драться тотчас же по уведомлении.

— Оборонительные системы?

— Астероид оборудован обычными антипиратскими системами. Их выведут из строя прежде, чем вы войдете. У этого корабля имеются такие возможности.

Рагнар не стал спрашивать, на чем основана такая уверенность. Обычно в поединке между кораблем и укрепленным астероидом может быть только один победитель. Выдолбленную скалу можно напичкать орудиями с куда большей огневой мощью, нежели у большинства малых кораблей.

Остальные, по-видимому, не сомневались в исходе операции. Вероятно, они считали источники Белизариуса надежными. Или этот корабль вооружен значительно лучше, чем кажется.

— Сила тяжести? — спросил Торин.

— Никаких искусственных источников.

Это означало, что чем дальше они углубятся в сердцевину астероида, тем меньше будет центростремительная сила. Не исключены внезапные изменения массы тела и снаряжения. Такие вещи могли оказаться важными в схватке при нулевом коэффициенте усиления.

— Что делать с пленными и ранеными? — спросил Рагнар.

— Таких не будет. После того как вы исчезнете, произойдет неудачное, но катастрофическое столкновение с блуждающим метеором. Такие вещи случаются. По крайней мере, выглядеть все будет именно так.

Волки усмехнулись. Рагнар прикинул шансы. Их только четверо, но план хорош, и он решил, что дело выгорит. Они стартуют с экранированного корабля, используя прыжковые ранцы. Оказавшись на поверхности астероида, они взорвут двери при помощи термических зарядов и войдут внутрь укреплений. Нет смысла осторожничать. Любое открытие шлюза будет замечено, а шлюзовые камеры легко превращаются в смертельные ловушки.

Системы безопасности особняка мгновенно отреагируют на резкое понижение давления, вызванное взрывом. Возникнет неразбериха. Противник потеряет время, восстанавливая работу системы и проводя стандартные мероприятия при декомпрессии. Между отсеками опустятся переборки, и стражники окажутся изолированными друг от друга, так что избавиться от них будет проще. Волки направятся прямиком к центральному хранилищу информации, убивая всех, кто встретится им на пути. Они должны изъять документы и уйти.

Довольно простой план. Но Рагнар обладал достаточным опытом, чтобы понимать: каким бы простым ни был план, дело никогда не шло как по писаному, даже если исполнителями были Космические Волки.

* * *

Рагнар сжал ручки управления прыжкового ранца и включил его. Струя сжатого газа отбросила его от борта корабля, и он понесся по длинной изогнутой траектории к астероиду.

Струя газа не оставляет теплового следа. При таком способе десантирования не используется никакой вид энергии, поэтому датчики его не отследят. Кроме того, на них слишком мало металла, чтобы появление непрошеных гостей зафиксировали магнитометры. Человек слишком мал для стандартного детектора сближения, предназначенного для предупреждения столкновений с кораблями и крупными астероидами.

Конечно, их могли заметить, присмотрись кто-нибудь повнимательнее к фигурам, возникшим на фоне звезд, но здесь, в поясе астероидов в невесомости плавало столько каменных глыб и космического мусора, что на них вряд ли обратили бы внимание.

Но возможность обнаружения, хоть и ничтожная, все равно оставалась. Этого было достаточно, чтобы время от времени по коже Рагнара пробегали мурашки. Одно дело — погибнуть в сражении, в неистовстве рукопашного боя. И совсем другое — отправиться в небытие от луча оборонительного лазера в стылой, беззвучной пустоте космоса.

Экран его шлема был опущен, все системы работали безупречно. Если понадобится, он мог бы прожить в этой пустоте несколько недель. Как и все его боевые братья, он в своих доспехах был маленьким автономным космическим кораблем. И это вовсе не преувеличение. Если что-то пойдет не так и они не смогут вернуться на судно, у него не будет возможности добраться до какой-либо планеты. Тогда он просто превратится в еще один кусок кувыркающегося мусора на орбите Солнца.

Астероид рос прямо на глазах. Рагнар увидел мигающие огоньки и уже различал огромный кристалл геодезического купола над садами, которые отчасти снабжали особняк воздухом. На одной стороне астероида был виден целый лес антенн, обеспечивающих связь. Через несколько минут их заглушит помехами и выведет из строя корабль Белизариуса. Смотрит ли сейчас на него кто-нибудь оттуда, снизу? Знает ли он, как мало ему осталось жить?

Поразительно, как навязчивы старые представления, подумал он. В бесконечном вакууме космоса понятия «низ» и «верх» теряют смысл. Силы тяжести астероида недостаточно, чтобы притянуть его. С его поверхности человек может прыгнуть в космос. И все же его мозг настаивал на применении неких параметров. Астероид — внизу. Корабль — наверху. Рагнар сказал себе, что такие предубеждения опасны, потому что, в космическом бою нужно быть способным думать в трех измерениях. Самоограничение понятиями «верх» и «низ» может оказаться губительным.

Астероид стремительно приближался. Он оказался огромным, как айсберги в Море Драконов зимой. В его поверхность уходили многочисленные туннели. Планы, добытые шпионами Белизариуса, были записаны в информационных системах доспехов Рагнара.

Интересно, насколько они точны? По-видимому, они достаточно хороши, раз Навигаторы пошли на такой риск. Но до конца нельзя быть уверенным ни в чем. Достаточно было ошибиться на один отсек или не зафиксировать одно скрытое оборонительное сооружение, и исход операции мог оказаться под вопросом. Но он согласился на такой риск. Рагнар знал, что сможет преодолеть на своем пути любые препятствия. В конце концов, он — один из Избранных. Будь осторожен, сказал он себе. Чрезмерная самоуверенность погубила больше народу, чем пули. Здесь очень опасно, и любая ошибка легко может стать последней.

Он осмотрелся и увидел своих товарищей. Руки Торина были сложены на груди, в каждой он держал фугасные заряды, а тяжелый болтер висел на бедре. Вся его фигура излучала спокойную уверенность.

В своих модифицированных доспехах, громоздком шлеме и с огромным топором, закрепленным на груди прочными ремнями, Хаэгр меньше всего походил на Космического Волка. Валкот выглядел более суровым, чем обычно. Командир летел, вытянувшись по стойке «смирно», и крепко сжимал рычаги управления ранцем.

Рагнар вновь взглянул на астероид. Он понимал, что им потребуется точное согласование времени приземления, затем последует пятисекундная вспышка газа, которая погасит скорость, прежде чем они коснутся поверхности. Жесткая посадка может стать причиной ранения, повреждения доспехов и привести к смерти. Рагнару не хотелось войти в летописи Ордена человеком, который мало того что зашвырнул в варп Копье Русса, так еще и погиб как последний болван, врезавшись в скалу!

Детектор сближения, прикрепленный к его доспехам, издал предупредительный сигнал. Рагнар нажал и повернул дроссели на ранце и увидел, как его товарищи сделали то же самое. Мгновением позже его ноги спружинили и керамитовые подошвы заскрежетали по каменистой поверхности астероида.

Легкая часть операции закончилась.

Глава одиннадцатая

Космический Волк почувствовал, как вращается под ним астероид, угрожая сбросить его в космос. Единственным выходом было использовать реактивный ранец, чтобы с помощью него перемещаться короткими прыжками. Рагнар увидел, что его товарищи поступают точно так же, и подумал, что сейчас все они похожи на рыб, скользящих над океанским дном.

В считанные секунды они достигли огромного окна наблюдательной рубки. Изнутри оно, должно быть, выглядело стеклянным полом. Сила вращения астероида прижимала людей к внешним стенам, моделируя силу тяжести.

Торин установил фугасный заряд. Покинув зону поражения, десантники укрылись в расселинах, избороздивших скалистую поверхность астероида. Мгновением позже яркая вспышка озарила маленький каньон и вверх взметнулся сверкающий столб хрустальных осколков — кристаллизовавшийся воздух вырвался в космос. За ним из пролома стали вылетать растения, картины и небольшие предметы мебели.

Волки устремились внутрь. Рагнар увеличил реактивную мощность ранца, чтобы преодолеть давление воздуха, рвущегося наружу. Они могли бы подождать, пока завершится декомпрессия, но время сейчас было слишком дорого. Яркие следы инверсии и сотрясшие астероид взрывы сообщили им, что корабль нанес удар, уничтожив антенны связи и внешние оборонительные устройства.

Пробравшись сквозь пролом, Рагнар попытался сориентироваться. Верх внезапно оказался низом, а низ — верхом. Перевернувшись в воздухе, он приземлился на ноги, одновременно расстегивая ремни и вытаскивая из кобуры болтер. Активировав руну цепного меча, Рагнар двинулся вперед по коридору.

На полу лежали люди, из их носов, ушей и ртов хлестала кровь. Они корчились от боли — резкое снижение давления разрывало легкие и барабанные перепонки. Чтобы избавить врагов от страданий, Волк решил воспользоваться мечом, не желая тратить заряды. Температура в рубке быстро падала. На стенах вспыхнули аварийные руны.

Шлем мешал Рагнару в полной мере использовать важнейшие для Космических Волков чувства — слух и чутье, вынуждая его полагаться лишь на зрение. Сейчас он слышал только свое дыхание и чуял запах только своего тела. Оглядевшись по сторонам, Рагнар увидел, как товарищи занимают позиции с оружием на изготовку. Торин повесил тяжелый болтер через плечо и вынимал специальные инструменты, закрепленные на поясе. Хаэгр поудобнее взялся за рукоять своего чудовищного топора.

Сейчас они были в относительной безопасности. Враги еще не успели понять, что произошло. Торин двинулся к одному из внутренних шлюзов.

Если они хотят взять Пантеуса живым, им нужно попасть в наполненные воздухом внутренние помещения особняка. А значит, им придется воспользоваться шлюзом.

Торин опустился на колени и при помощи хитроумных инструментов принялся быстро удалять внешние детали замка. При возникновении декомпрессии все двери автоматически захлопнулись, но их все же можно было открыть вручную. Через считанные секунды дверь распахнулась, и из нее вырвалось облако замерзающего воздуха. Еще через несколько мгновений они оказались внутри и шлюз заработал. Тут-то и наступил самый опасный момент.

Если кто-то следит за системой шлюзов, их местоположение тут же будет обнаружено. Оставалось лишь уповать на то, что охранники примут открытие одного шлюза за некий сбой в работе аппаратуры. Но в любом случае он привлечет их внимание.

Теперь Рагнар слышал, как воздух хлынул в переходную камеру. В этом крошечном пространстве было слишком мало места для четырех огромных вооруженных Десантников. Именно поэтому шлюзы получили заслуженную репутацию смертельных ловушек при абордаже. Достаточно было одной-единственной гранаты, чтобы все четверо отправились к Руссу дожидаться Последней Битвы.

Рагнар успокоил дыхание и сосредоточил внимание на внутренней двери. Если кто-то поджидает их с той стороны, Волк выстрелит первым. Его реакция была значительно быстрее, чем у обычного человека, даже если тот находился под воздействием специальных боевых наркотиков.

Воздух постепенно наполнял камеру. Зеленый огонек индикатора сообщил о том, что давление выровнялось. Торин распахнул внутреннюю дверь, и Рагнар услышал пронзительный рев сигнала тревоги. Они вошли в коридор, ведущий к шахте лифта. Лифты тоже считались ловушками, которых следовало избегать. Рагнар поднял забрало шлема и вдохнул полной грудью. Воздух оказался чистым и пригодным для дыхания. Собственно говоря, в противном случае его шлем просто не открылся бы.

В ноздри ударил поток незнакомых ароматов: экстрактов очистки, запахов людей. Рагнар мысленно поприветствовал их, словно старых друзей, и тут же почувствовал себя более уверенно. Глубоко вдыхая и пытаясь сориентироваться в новом пространстве, он пристегнул шлем к поясу.

— Мимо лифта за угол, — скомандовал Валкот. На смуглом худощавом лице командира застыло угрюмое выражение, хотя ни в его позе, ни в запахе не было и намека на беспокойство. — Там должна быть лестница для обслуживающего персонала.

Они обошли лифт, Рагнар — впереди, Торин — замыкающим, Валкот и Хаэгр между ними. Юноша ощутил прилив адреналина, принесший с собой особое чувство радости. Он мог погибнуть и полностью отдавал себе отчет в том, что любая минута может стать для него последней, но при этом его переполняло удивительное ощущение полноты жизни. Не успел он приблизиться к лифту, как чутье предупредило его, что за углом есть люди.

Несколько вооруженных мужчин в смятении бежали к аварийным постам. Один, по-видимому главный среди них, кричал в динамик двусторонней связи, пытаясь выяснить, что происходит. Рагнар разнес его голову одним выстрелом. Секундой позже Хаэгр шагнул вперед и превратил то, что осталось от охранника, в окровавленные ошметки.

— Что происходит? Доложите! — потребовал голос на другом конце интеркома.

Проходя мимо, Торин проревел в динамик:

— Пробоина в корпусе, декомпрессия, что за ад! — а затем разнес устройство рукой в силовой перчатке.

Бегом они поднялись по лестнице и вошли в большой неярко освещенный зал. Задрапированные роскошными тканями стены были увешаны картинами на религиозные темы, изображавшими Золотой Трон и Избиение Мутантов Императором. Это место вполне можно было принять за святилище какой-нибудь сибаритствующей религиозной секты. Возможно, так оно и было. Рагнара не сильно впечатлило это внешнее проявление благочестия. Он слишком часто видел, как последователи мрака скрываются под маской святости.

Внезапно в дверях на другом конце зала появился человек.

— Кто вы, дьявол вас побери? — воскликнул он.

Недолго думая Рагнар застрелил его.

Молодой Волк чувствовал себя все лучше и лучше по мере того, как они поднимались на верхние уровни. Воздух наполняло все больше запахов. «Определенно в этом здании полно народу», — подумал он. И будто в ответ на его мысли из-за очередного угла появились вооруженные охранники. Дружный залп Волков уложил их на месте. Рагнар услышал удаляющиеся шаги. «Кто-то пытается удрать. Нельзя позволить ему поднять тревогу».

Рагнар прыгнул вперед и, перекатившись к противоположной стене, прижался к полу, надеясь оказаться ниже линии огня противника. В дальнем конце коридора стоял человек в коричневой форме. Он что-то кричал в настенный интерком. Волчий Клинок прицелился и выстрелил. Человек упал, в его груди расцвела огромная рана, похожая на распустившийся цветок. Второй выстрел вдребезги разнес интерком. Слишком поздно. Пронзительно завыла сирена.

— Кажется, нас заметили, — проворчал Хаэгр за его спиной.

— Неужели? — изумился Торин. — Ни за что бы не догадался.

— Хорошо, — сказал Хаэгр, — мне никогда не нравилось убивать людей, которые не могут оказать сопротивление.

— Ты убьешь любого, кого потребуется, чтобы выполнить задание, — заявил Валкот. — Не забывай об этом!

Хаэгр смачно крякнул. Десантники двинулись дальше. Рагнар чувствовал, как отовсюду к ним приближаются враги. Волки прибавили шагу, чтобы побыстрее убраться из того места, где их заметили.

* * *

По мере того как они продвигались к ядру астероида, демонстративная набожность становилась все более пышной и назойливой. Стеклянные шкафы в стенах были набиты реликвиями, обозначенными золотыми табличками. Космические Волки быстро прошли мимо выставленных напоказ костей святых, пророков и ученых, посмертных масок героев Империума, болтера, который носил Комиссар Рихтер. Все экспонаты объединяла одна общая черта: они были связаны с людьми, страстно ненавидевшими тех, кто так или иначе отклонялся от установленной ими же нормы.

В любой другой ситуации Рагнар не стал бы осуждать их. Все его воспитание и вся его подготовка основывались на постулате, что мутанты — величайшие враги человечества. Странно, но сейчас он сражался на стороне тех, кого многие считали мутантами. Он тут же отбросил эти мысли, решив, что слишком уж близко подобрался к греху релятивизма.

Чутье подсказало ему, что внизу по коридору открылись двери. Рагнар увидел группу вооруженных людей. Тела некоторых защищали армейские доспехи, на других были надеты лишь простые бронежилеты, и все держали на изготовку лазганы. Не успели они сообразить, что к чему, как Рагнар открыл огонь. К нему присоединились его боевые братья. Лучи лазеров рикошетили от стен позади Рагнара. Его доспехи покрылись пузырями. Опыт заставил его пригибаться и увертываться, чтобы не стать легкой мишенью. Но в узком проходе, при такой плотности стрельбы, противник не мог не попадать в них.

Над головой Рагнара пролетела граната. Через секунду грохот взрыва, вопли и запах крови сообщили Десантникам о том, что противник обезврежен. Волки двинулись дальше.

Уловив треск в своем воксе, Рагнар понял, что кораблю удалось подключиться к внутренней связи астероида. Он услышал сразу несколько голосов:

— Их там десятки!

— Корпус пробит в трех местах.

— Противник замечен в четвертом квадрате.

— Обнаружил тела.

— Клянусь, я видел Космических Десантников!

— Что?

— Что происходит?

— Волки.

— Белизариус. Должно быть, это Белизариус.

— Император смотрит на вас!

Рагнар приглушил звук, чтобы шум не мешал ему сосредоточиться. Похоже, защитники астероида пребывают в смятении. И неудивительно: руны на его хронометре сообщали о том, что с начала операции прошли считаные минуты. До сих пор уцелевшие охранники все еще пытались залатать пробитый корпус.

«Пока все идет нормально, — подумал он, — но когда-нибудь везение может кончиться».

* * *

Дверь в комнату Пантеуса оказалась герметично запечатана. Очевидно, он решил переждать, пока не выяснится, что произошло.

Рагнар осмотрел препятствие: тяжелая взрывоустойчивая дверь с каким-то очень сложным и надежным замком. Чтобы вскрыть ее, необходимо режущее оборудование, которого у них нет. Он прислушался к переговорам, идущим по внутренней связи. Противник начал перегруппировывать свои силы и прочесывал особняк в поисках врага. Очевидно, они еще не поняли, что их прослушивают.

Валкот взглянул на Торина.

— Сколько? — спросил он.

— Это старый замок. Открывается цифровым кодом или сканированным изображением сетчатки глаза.

— Я не спрашиваю, что это такое. Сколько понадобится времени, чтобы открыть его?

— Тридцать секунд, — пожал плечами Торин. Опустившись на колени, он вновь достал свои инструменты и начал ковыряться в замке. «Где же он этому научился?» — подумал Рагнар. В курс его подготовки такое не входило.

— Рагнар, перестань таращиться на Торина и прикрой коридор. Хаэгр, ты контролируешь другое направление. Может, ты отложишь топор и для разнообразия воспользуешься огнестрельным оружием?

— Едва ли это будет так же весело, — заметил Хаэгр, но, закрепив топор ремнями за спиной, все же достал пару болт-пистолетов.

Рагнар переключил внимание на коридор, держа оружие на изготовку. Чудовищно громкая отрыжка сообщила ему о скуке, овладевшей Хаэгром.

Вновь прислушавшись к переговорам противника, молодой Волк понял, что враги приближаются, а некоторые из них подтягивают тяжелое оружие. Похоже, теперь придется сложнее. К тому же весьма трудной задачей будет протащить Пантеуса через перестрелку невредимым. Вот тут-то им и понадобится все их мастерство.

Наконец с тихим свистом подался замок.

— Сорок две секунды, — укоризненно произнес Валкот.

— В механизме была активирована мина-ловушка. Я подумал, что лучше потратить больше времени, чем позволить замку расплавиться и лишиться руки при взрыве.

— Он тогда не смог бы расчесывать свои усы, — встрял Хаэгр. — Подумаешь, трагедия!

Торин с пистолетом наготове уже осматривал шикарно обставленную комнату. Одну из стен почти целиком занимало огромное зеркало.

— Должно быть, он такой же самовлюбленный ублюдок, как и ты, Торин, — сказал Хаэгр.

— Но не такой красивый. — Волчий Клинок демонстративно полюбовался своим отражением.

— Меньше шуток, выше скорость, — прервал друзей Валкот. — Где этот ублюдок?

Осмотрев комнату, он распахнул дверь здоровенного гардероба и, отодвинув в сторону вешалки с тяжелыми меховыми одеяниями, выволок на свет чудовищно толстого человека. Рагнар узнал Пантеуса по изображениям, показанным на совещании. Толстяк подлетел в воздух — здесь, в центре астероида, сила тяжести была очень низкой. Несомненно, поэтому он и выбрал для себя эти апартаменты.

— Не так красив, как я, но почти так же толст, как ты, — усмехнулся Торин.

— Ему недостает моего сурового фенрисийского благородства, — парировал гигант.

— Хаэгр, прикрой дверь, — приказал Валкот.

— Хороший выбор. Торин проводит слишком много времени, любуясь на себя в зеркало.

Прижав Пантеуса к стене, Валкот приставил дуло болтера к его носу.

— Где ты держишь свои записи?

По комнате разлился отчетливый запах страха, хотя внешне купец старался держать себя в руках.

— Это произвол. Я направлю жалобу в…

— От смерти тебя отделяет ровно одна секунда, — произнес Валкот, обнажив клыки в холодной ухмылке. В это мгновение он даже отдаленно не напоминал человека.

Пантеус словно глядел в лицо какому-то легендарному великану. По запаху Валкота Рагнар понял, что Волчий Клинок не собирается убивать купца, но тот никак не мог этого знать. Пантеус попытался опустить руку к груди, но Валкот перехватил его запястье.

— Я держу свои записи в хрустальном медальоне. — Купец поморщился от боли. — Я не за пушкой тянусь.

— Это могло бы стать самым последним движением в твоей никчемной жизни, — заверил его командир Волков.

— Думаешь, я не догадываюсь?

Пантеус извлек из-под одежд сверкающее украшение, закрепленное на платиновой цепочке. Рагнар почувствовал, что напряжение его товарищей слегка ослабло. Они были готовы среагировать, если бы купец достал некое защитное устройство. Сам же он не представлял для них никакой опасности.

Осмотрев медальон, Валкот опустил его в портативный сканер. Руны показали, что украшение содержит только информацию.

— А теперь остальное! — потребовал Валкот.

Пантеус кивнул в сторону портрета, на котором он выглядел значительно моложе и стройнее. Можно было бы даже предположить, что на картине изображен совсем другой человек.

— Открой. И никаких трюков, иначе умрешь.

Запах страха в комнате заметно усилился. Очевидно, купец верил в самые худшие сплетни про Космических Волков.

Пантеус подошел к портрету, провел рукой над рунами и почти беззвучно прочел заклинание. Картина отошла в сторону. В небольшом сейфе сверкали кристаллы памяти и множество самых разных драгоценных камней. Видимо, хозяин держал все это на крайний случай. Торин принялся проворно сметать драгоценности в наволочку. Скоро они пополнят сундуки белизарианцев.

Валкот провел сканером над наволочкой. Послышался тихий сигнал, и руны сообщили о наличии кристаллов с информацией. Итак, Десантники получили то, за чем пришли. Теперь им оставалось только добраться до кабины аварийного выхода и вернуться на корабль. «Сущий пустяк», — усмехнувшись, подумал Рагнар. До сих пор все шло слишком гладко и в любой момент могло обернуться к худшему.

Пальба, которую открыл из своих болтеров Хаэгр, подтвердила его опасения. Неприятности наконец-то добрались и до них.

Глава двенадцатая

Возьмите, все возьмите, — взмолился Пантеус. — Только дайте мне уйти. Валкот мрачно улыбнулся. Обвислые усы и длинные клыки делали его улыбку поразительно похожей на звериный оскал.

— Ты идешь с нами.

— Что? Куда?

Казалось, купец сейчас разразится рыданиями. Он совсем не походил на опасного заговорщика, к тому же явно пребывал в состоянии шока. Но в конце концов, не каждый же день четыре Космических Волка врываются на твой надежный астероид и похищают тебя из собственной спальни.

— Ты идешь с нами. Это все, что тебе нужно знать.

— Но моя коллекция! Я не могу покинуть все мои драгоценные иконы.

— Они сами покинут тебя достаточно скоро.

— Что это значит?

Валкот ткнул стволом болтера прямо в лоб Пантеуса.

— Больше никакой болтовни. Ты идешь с нами. Рагнар, прикрой его со спины.

Повернувшись на каблуках, Валкот двинулся к двери. Юноша приставил дуло к заплывшему жиром позвоночнику Пантеуса и приказал:

— Двигайся. Или в твоем животе появится дыра, достаточно большая, чтобы засунуть в нее твою голову.

Пантеус повиновался.

* * *

По грохоту болтерных выстрелов Рагнар догадался, что Хаэгр продвигается вниз по коридору. Ответный огонь лазганов плавил стены. Краска вздувалась пузырями, обнажая камень. Валкот рванулся на подмогу гиганту, а Торин прикрывал Рагнара сзади. Вскоре стрельба стихла. В коридоре медленно тлела гора трупов.

Рагнар вновь подтолкнул Пантеуса вперед. Грузный купец передвигался безо всяких усилий, хорошо приспособившись к низкой гравитации. «Посмотрим, как это будет выглядеть на нижних уровнях астероида, когда он почувствует возросший вес своей туши».

* * *

Из переговоров команды астероида Рагнар понял, что они наконец сориентировались в ситуации. Они знали, что комната Пантеуса взломана, а сам он пленен. На их месте Рагнар первым делом блокировал бы внешние шлюзы и кабины аварийного выхода, но охранники до сих пор не сделали этого.

Хотя, наверное, он несправедлив к их командирам. Ведь обычные люди просто не способны думать и реагировать так же быстро, как Космические Десантники. Они знают лишь, что помещения разгерметизированы и если не принять соответствующих мер, совсем скоро вся команда погибнет. Вряд ли на астероиде имеется достаточный запас воздуха. Кроме всего прочего, вражеское судно уничтожило антенны дальней связи и оборонительные сооружения. Похоже, Волчьи Клинки в полной мере использовали элемент неожиданности. Рагнар взглянул на хронометр. С начала операции прошло меньше десяти минут.

Сопротивление врага усиливалось по мере того, как Волки продвигались к кабине аварийного выхода. Охранники теперь вели себя осторожнее, большинство успело облачиться в легкие доспехи и вооружиться тяжелыми винтовками и ручными пулеметами.

Но Десантники действовали так стремительно, что легко уничтожали всех, кто встречался им на пути. Они всегда стреляли первыми, и в подавляющем большинстве случаев их выстрелы оказывались и последними.

* * *

Пантеус судорожно хватал воздух ртом, и казалось, он вот-вот рухнет на пол. Перемещение каждого лишнего килограмма своего тела давалось ему с невероятным трудом, хотя сила тяжести здесь была значительно меньше, чем на Земле. «Что же делает этот человек, оказываясь на поверхности Терры? — подумал Рагнар. — Несомненно, использует суспензоры, чтобы уменьшить свой вес».

Впереди показалась кабина аварийного выхода, которую они выбрали для своей эвакуации. Как только они вошли в коридор, на другом его конце появилась группа людей в коричневой униформе. Хаэгр открыл огонь, а Рагнар успел втолкнуть Пантеуса в кабину.

— Иди с ним, — приказал юноше Валкот. Молодой Волк с трудом подавил в себе желание поучаствовать в схватке. К тому же купец мог улизнуть, в одиночку активировав кабину. Правда, далеко бы он не ушел. Не получив сигнал их радиомаяка, орудия корабля уничтожат челнок. Белизарианцы не станут рисковать и не допустят, чтобы кто-нибудь сбежал с астероида и рассказал о случившемся. Рагнар уселся рядом с купцом, держа болтер наготове.

Снаружи доносилась отчаянная пальба. Главное сейчас — не дать охранникам приблизиться. Иначе одна метко брошенная противником граната может решить исход всей операции. И явно не в пользу Космических Волков. Плотность стрельбы из лазерного оружия достигла предела. Керамитовые доспехи покрывались пузырями. Валкот и Торин запрыгнули в кабину. В коридоре остался один Хаэгр.

— Уходи сейчас же! — приказал Валкот. — Ты что, собираешься здесь задержаться?

Хаэгр что-то неразборчиво прорычал в ответ. Его борода стояла торчком, а свинячьи глазки сощурились. На какое-то мгновение Рагнару показалось, что гигант может ослушаться приказа. Валкот издал грозный рык, в котором ясно прозвучала угроза, словно вожак стаи распекал молодого неопытного Волка. Несколько смутившись, Хаэгр сделал еще пару выстрелов и влез в кабину.

— Пристегнись, — рявкнул Валкот купцу. Волки уже застегивали ремни и защелкивали шлемы.

Торин нажал на руну быстрого старта, и кабина, освобожденная от держателей, скользнув по стапелям, вылетела в космос. В тот же миг на доспехах Десантников заработали радиомаяки. Ускорение вдавило тела в кресла. Жир Пантеуса отвратительно заколыхался. Особенно быстро трясся его двойной подбородок.

— Что ж, мы это сделали, — констатировал Торин.

— Только если белизарианцы не разнесут нас в клочья, — отозвался Хаэгр.

Рагнар смотрел, как уменьшается астероид. Через несколько мгновений его поверхность ощетинилась множеством взрывов. Сейчас там царил ад — корабль Белизариуса приступил к уничтожению улик.

— Ну, вот и все столкновение с астероидом, — произнес Торин. — Не думаю, что кто-нибудь заглянет туда в ближайшем будущем. И, боюсь, там мало что останется.

Смертельно побледневший Пантеус судорожно глотал воздух ртом. «Не мудрено, — подумал Рагнар. — Он ведь смотрит на то, как особняк стоимостью в миллиарды дукатов превращается в космическую пыль. А рядом люди, вполне готовые нанести ему лично серьезные травмы. Да, толстяк знавал и лучшие времена».

* * *

Прошел почти час, прежде чем челнок состыковался с кораблем Белизариуса. Ожидание оказалось не из приятных. Все еще сохранялась вероятность возникновения нештатной ситуации. Например, столкновения с обломком астероида или каким-нибудь крупным куском космического мусора. В конце концов, могли выйти из строя системы жизнеобеспечения кабины и тогда Пантеус умер бы, не выдержав перегрузок.

Рагнар несказанно обрадовался, когда в иллюминаторе показался огромный корпус корабля и швар-товочные механизмы втянули их в утробу судна.

Аларик поджидал Десантников в приемном отсеке. Члены экипажа на всякий случай держали кабину под прицелом лазганов. Валкот вышел первым, подняв болтер дулом в потолок. В таких обстоятельствах лучше не рисковать. Окружившие их вооруженные люди, явно были на взводе. Могло возникнуть недопонимание.

— Вижу, вы его взяли, — удовлетворенно произнес Аларик.

— Ты в этом сомневался? — спросил Хаэгр.

— Иногда что-то может пойти не так, — заметил Аларик, — как бы хороши ни были войска и как бы хорош ни был план.

— Что ж, на этот раз все прошло как надо, — констатировал гигант. — Как всегда, когда в операции участвует могучий Хаэгр.

— О да, он сражается за двоих, — улыбнулся Торин. — Это не сложно, потому что ест он за четверых.

— Вижу, я слишком долго не вспоминал о привычке колотить тебя, брат, — хмыкнул Хаэгр и продолжал: — Пусть все здесь слышат, что я обладаю доблестью пятерых самых смелых воинов.

— И тщеславием десятерых.

— Я вижу, ты настроен отрицать правду и оставить за собой последнее слово, — повернулся к другу гигант! — К счастью, я не так мелочен, как ты.

Люди Аларика взяли Пантеуса под стражу. Купец выглядел жалким и съежившимся, как бурдюк, из которого выпустили воздух. Рагнар заметил, что он даже начал прихрамывать. Толстяк явно не привык самостоятельно таскать свой вес и хорошо представлял, что его ждет в камерах для допросов.

— Я не стал бы его жалеть, друг мой. — Торин положил руку на плечо юноши. — Пантеус несет ответственность за смерть многих хороших людей.

— Я голоден, — заявил Хаэгр. — Убийство всегда разжигает мой аппетит.

— И зевоту тоже, — добавил Торин.

— Идите, поешьте чего-нибудь, отдохните, — сказал Валкот и, уходя, добавил: — Хорошая работа.

Возбуждение после схватки на астероиде никак не покидало душу Рагнара. Сцены боя запечатлелись в его памяти с особенной яркостью, а все остальное стало казаться скучным и бесцветным. Он знал, что Космические Волки так устроены. Их мозг изменяют, чтобы Волк получал наслаждение от опасности и не задумываясь рвался в атаку. Возможно, это лишь результат процесса, разбудившего в нем зверя. А может быть, более яркие воспоминания — это реакция обостренных чувств, которые сохраняют ему жизнь.

В беспокойстве он бродил по кораблю подобно волку, рыщущему в поисках следов оленя. Ему не хотелось ни спать, ни есть. Он не желал ни вина, ни эля. Его обоняние раздражали незнакомые запахи. Обычно, возвращаясь на корабль из очередной операции, он чуял запахи боевых братьев и ароматы родного Фенриса.

Теперь все казалось ему непривычным. Ладан в рециркуляторах, иконы на дюралевых стенах, форма членов экипажа судна. О доме ему напоминали лишь еле уловимые следы запахов его товарищей — Волчьих Клинков. Но даже они были другими. Сказывались долгие годы жизни на Земле и употребление другой пищи.

Сейчас он вдали от дома. «Привыкай к этому, — сказал он себе. — Твой долг — служить Императору и Ордену, куда бы тебя ни направили. Если проживешь достаточно долго, тебя, несомненно, пошлют в более странные и менее гостеприимные места».

Одно дело — знать о Неразберихе в имперской политике. Другое — почувствовать все на своей шкуре. Все равно что читать о сражении в свитке, а потом по-настоящему встретиться с врагом лицом к лицу.

Ноги сами привели Рагнара в ту часть корабля, которой он избегал все это время. Юноша почуял в воздухе хорошо узнаваемый запах. «Кровь, — определил Рагнар. — И пот, и боль — все вперемешку с озоном». Даже через звуконепроницаемую для простых смертных дверь чуткое ухо Волка уловило истошные человеческие крики. Повернув за угол, Рагнар наткнулся на двоих стражников в форме Дома Белизариуса, которые тут же взяли оружие на изготовку. Их движения показались Волчьему Клинку ужасно медленными. Пока они поднимали винтовки, он давно вытащил бы свой пистолет либо, достигнув их одним прыжком, свернул бы шеи обоим.

Узнав Волка, охранники опустили оружие. Оба были бледны, их лбы блестели от пота. И Рагнар и часовые знали, что за герметично закрытой дверью допрашивают Пантеуса. Проходя мимо камеры, юноша с отвращением покачал головой.

Одно дело — убивать врагов в честном бою, другое — пытать их ради получения информации. Рагнар снова покачал головой, думая о том, что пытка — один из инструментов управления Империумом. Ее использовала Инквизиция, ею не гнушались губернаторы самых разных планет. Мысленно Волк соглашался со всеми аргументами в ее пользу. Лучше десяток еретиков познают мучения, чем пострадает один невинный гражданин Империума. Неужели еретики не заслуживают тех наказаний, что им достаются?

Может быть, подумал Рагнар. Он понимал логику подобных вещей, но его мысли и чувства никак не могли прийти к согласию. Самым краешком своего сознания он понимал, что никогда не одобрит таких методов.

А что, если Пантеус окажется вовсе не еретиком, но, напротив, благочестивым последователем Императора? То, что здесь происходит, не имеет ничего общего ни с защитой Империума, ни с защитой человечества. Просто одна группировка стремится к достижению политического преимущества над другой. И это всего лишь очередная стычка в долгой борьбе за превосходство.

Внутри него проснулся зверь. Он-то понимал, что такое жестокость, мрак и насилие во имя победы над соперниками. Он прошептал Рагнару, что от полученной здесь информации может зависеть не только его жизнь, но и его честь и безопасность Дома Белизариуса, которую поклялся защищать Орден Космических Волков. «А может, и нет», — пришел ответ. Вполне возможно, что человек, хнычущий за закрытой дверью, ничего не знает. Что ж, время рассудит.

Рагнар зашагал по коридору, желая оставить неприятные мысли позади, хотя и понимал что не скоро от них избавится.

— Что с тобой, Рагнар? — спросил Валкот, когда юноша вошел в комнату для медитаций. — Ты выглядишь так, словно орки помочились в твою кружку с элем.

— На Земле есть некоторые сорта эля, которые здорово бы выиграли от этого, — протянул со знанием дела Хаэгр.

— Я прошел мимо камеры, где допрашивают Пантеуса.

— И? — В голосе Валкота прозвучала искренняя заинтересованность, что подтвердил и его запах.

Остальные тоже внимательно смотрели на Рагнара.

— Судя по крикам, они вырезали на его спине кровавого орла.

— Сомневаюсь. Слишком грубо для Навигаторов, — заметил Торин. — Они применяют машины. Невральные индукционные катушки, электроды. Также, полагаю, наркотики.

По мнению Рагнара, он производил впечатление чрезмерно осведомленного человека.

— Старые способы — самые лучшие, — заявил Хаэгр. — Хотя у этих изнеженных землян вряд ли сохранился вкус к резьбе.

— Может, сходишь и покажешь им, как это делается? — кисло произнес Валкот.

— Ни в коем случае, — вставил Торин. — Хаэгр забудет, зачем пришел, и постарается узнать, где купец держал всю свою еду.

Рагнару эти шутки вовсе не показались смешными. Ему даже стало не по себе оттого, с каким равнодушием отнеслись к происходящему его боевые братья. Никто из них явно не разделял душевных терзаний молодого Волчьего Клинка.

Возможно ли, чтобы он оказался единственным, кто увидел в применении пыток нечто постыдное? Не знак ли это его собственной слабости?

Рагнар покачал головой и безрадостно уставился в иллюминатор. Во мраке космоса плыла одетая в сталь Земля. Но юноша не был рад возвращению.

Глава тринадцатая

Рагнар лежал в своей комнате во дворце Белизариуса и пялился в потолок. Искусным лепным орнаментам, сложным переплетениям он предпочел бы звездное небо над родным Фенрисом. Но кого здесь интересовали его желания?

Он вновь ощущал силу тяжести, а в воздухе чувствовался характерный привкус атмосферы старой Земли. Рагнар принялся размышлять об этом. Воздухом, который вдыхал в эту самую секунду молодой Волчий Клинок, дышали миллиарды людей. Вес окружающих его зданий казался невероятным и угнетающим. Юноша понимал, что этот дворец древнее Клыка. И все же Клык — уединенная диковина, огромная база, скрытая в гигантской горе, которая сама по себе являлась одним из чудес Галактики. Этот же дворец окружен зданиями, такими же старинными и выросшими на остатках еще более древних строений. Он слышал, что здесь можно обнаружить все древние цивилизации Земли, укрытые более поздними культурными слоями. А если зарыться достаточно глубоко, то можно найти такие легендарные древние места, как Аталантис и Нова-Йррук. Что ж, все может быть…

Им овладела странная апатия. Словно события предыдущего дня произошли вовсе не с ним. Толстый ковер, тяжелая деревянная мебель, старинные произведения искусства. Вся обстановка делала воспоминания о вчерашней схватке похожими на сон. Такого здесь просто не может произойти. Все вокруг было слишком древним, слишком цивилизованным, слишком комфортным.

Рагнар выпрямился. Он знал, что это иллюзия. Много, очень много раз земля древней Терры орошалась кровью. Несомненно, схватки происходили даже в стенах этого дворца. И уж наверняка здесь много раз совершались тайные убийства.

В дверь постучали. Он узнал посетителя по запаху еще до того, как произнес:

— Войдите.

— Приветствую тебя, Рагнар с Фенриса.

— Приветствую тебя, Габриэлла Белизариус. Что привело тебя сюда?

— Хотела спросить, как ты, — выдержав паузу, произнесла Навигатор.

Рагнар поднялся с кровати.

— Странно, — ответил он искренне. — Все не так, как я ожидал.

— А чего ты ожидал?

— Святости. Благочестия. Присутствия лучезарного Императора.

— Все это ты найдешь на Терре. Только искать надо не во дворцах Навигаторов. Наша религия — торговля. Для нас золото обладает собственной святостью.

Рагнар даже не удивился ее словам, так хорошо они отражали его мысли.

— Звучит как осуждение. Настал ее черед улыбнуться:

— Боюсь, я слишком долго прожила среди доблестных воинов Фенриса. Мне потребуется время, чтобы вновь привыкнуть к здешним порядкам.

— Привыкай поскорей, — кивнул Рагнар. — От этого может зависеть твоя жизнь.

— Да, — согласилась она. — За то время, что я провела среди Волков, я повидала много сражений и встретила немало опасностей, и тем не менее мне никогда не угрожали те, кто был рядом со мной. Мне не нужно было подбирать слова, сдерживать мысли. Я знала своих врагов. Они не улыбались мне, не предлагали вина, не делали вид, что им интересно со мной беседовать. Они просто в меня стреляли. Мне не хватает определенности. И я боюсь, что чем дальше, тем больше мне будет ее не хватать.

Рагнар пристально посмотрел на нее,~ размышляя, стоит ли принимать ее слова за чистую монету. «Несколько дней на священной Терре изменили меня», — пронеслось в его голове. Приняв ее слова на веру, он мог бы выразить сочувствие. Он тоже чувствовал себя неуютно, оказавшись в мрачных водах политики Навигаторов. Но нельзя упускать из виду и другой возможности. Навигаторы ничего не делают просто так. Она говорила о врагах…

Значит, она общалась с теми, в ком видела врагов. И опасается за свою жизнь.

— Зачем ты говоришь мне все это?

— Потому что ты — связующая нить с теми, более простыми временами.

В этом был определенный эмоциональный смысл, хотя она едва ли могла назвать его близким другом. Он спас ей жизнь, и, может быть, поэтому она чувствовала себя с ним в безопасности.

— Кто-нибудь угрожал тебе?

— Ничего конкретного…

— Что ты имеешь в виду?

— Мне неспокойно. К тому же иногда я вижу скрытые значения в самых простых вещах.

— Понимаю.

— Вряд ли ты можешь понять, насколько сложна моя жизнь.

— Тогда попытайся объяснить.

— Для тебя все так просто.

— В самом деле?

— Вижу, пребывание здесь пошло тебе на пользу.

— Ты не хочешь мне ничего объяснить?

Она помолчала мгновение, а затем заговорила спокойно и ясно:

— Внутри Дома Белизариуса существуют группировки, так же как в других Домах Навигаторов. Знаешь, как говорят: когда встречаются два Навигатора, получается три заговора. После моего возвращения ко мне обратились за поддержкой. Теперь я должна решить, кого поддержать.

— Это так сложно?

— Нет, этого следовало ожидать. Мне делают намеки, но я столкнулась и с завуалированными угрозами.

— От кого?

— От разных людей, включая Скорпеуса.

— Ты относишься к ним серьезно?

— После того, что случилось с отцом? Вспомни, что произошло на корабле. Я все воспринимаю серьезно. Сейчас ситуация постоянно меняется. Семья оказалась на краю пропасти. Есть люди, которым это на руку, и они отнюдь не щепетильны.

Возможно, все именно так, как она описала. Может быть, она говорит с ним потому, что Рагнар стоит вне семейной структуры власти и не представляет для нее угрозы. Возможно. И опять-таки, а нет ли у нее какого-либо скрытого мотива? Не пытается ли она привлечь его на свою сторону? Однажды он спас ее. Она рассчитывает, что он сделает это снова. В конце концов, что тут плохого? Его прислали защищать белизарианцев, даже от них самих. И все же ему хотелось быть уверенным, что он верно понимает ситуацию.

— Ты хочешь, чтобы я был твоим телохранителем?

— Нет. В любом случае, не тебе принимать это решение. Ты должен выполнять те поручения, которые дает тебе селестарх Дома Белизариус.

— Верно, но ничто не помешает мне держать глаза и уши открытыми. Кому, как не тебе, знать, насколько они чуткие.

— Правда? — В ее голосе слышались надежда и благодарность.

Несколько дней назад это тронуло бы его сердце. И сейчас он не остался равнодушным, но одновременно это возбудило подозрения. Рагнар чувствовал себя так, словно его еще плотнее затягивают в сеть. Придет время, когда его личная преданность и его обязанности могут вступить в противоречие. Рагнар обнажил в усмешке клыки. Он шагнет на этот мост тогда, когда подойдет к нему.

— Через час я встречаюсь с кузеном Скорпеу-сом. Я была бы рада, если бы ты сопроводил меня.

— Вряд ли твой кузен будет свободно говорить в моем присутствии.

— Возможно, я этого и добиваюсь. Рагнар пожал плечами:

— Мне доставит удовольствие сопровождать тебя.

* * *

С крыши дворца Белизариуса открывался прекрасный вид. Рагнар рассматривал укутанные легкой дымкой старые звездоскребы и грандиозные храмы. Постройки тянулись до самого горизонта. А над ними висела радуга. Габриэлла показала ему дворцы различных семейств Навигаторов и их фамильные воздушные пространства.

Теперь она выглядела спокойной, позволяя себе почти игривый тон. Хотя под маской веселости скрывалось умение контролировать каждый жест, каждую эмоцию, каждое слово.

Вокруг сновали слуги. Казалось, Габриэлла обращает на них не больше внимания, чем на мебель. Рагнар же, напротив, пристально наблюдал за ними. Каждый, кто оказывался слишком близко, являл собой потенциальную угрозу, и с этим надо было считаться. На жизнь Габриэллы уже покушались, а ее отец погиб, несмотря на то что был окружен своими охранниками. «Легко ли внедрить во дворец другого убийцу?» — спросил он себя и сделал вывод, что при наличии нужных контактов довольно легко.

Постоянно находиться настороже и не терять нить разговора было так же утомительно, как проводить ночи в дозоре. Он понимал, что следует быть предельно внимательным. Навигаторы не разбрасывались словами. Каждая их фраза несла в себе массу значений. «Является ли эта их черта результатом мутации?» — размышлял он. Их способ мышления столь запутан потому, что такими они рождались, или потому, что они рождались в таком обществе? Возможно, отчасти верно и то и другое, решил Рагнар.

Один из слуг подошел слишком близко, и Волк вперился в него взглядом. Напуганный мужчина попятился. Запахло страхом. Странно и даже как-то обидно. Он стоит рядом с мутантом, а обычные люди боятся его, одного из избранных Императором.

— О чем ты думаешь? — спросила Габриэлла.

— Почему люди так боятся меня? Некоторые из них меня ненавидят, а ведь они меня даже не знают.

— Ты — Космический Десантник, — ответила она с таким видом, будто это все объясняло.

— И что же?

— У землян плохие воспоминания о Космических Десантниках.

— Плохие воспоминания? Ордена защищают человечество десять тысяч лет. Людям следует быть благодарными. — Рагнар сам поразился своей горячности, но чувствовал, что слова Габриэллы задели его за живое.

— Хорус разодрал эту планету, превратил густонаселенные регионы: в расплавленный шлак. Его люди принесли в жертву Темным Богам миллионы жизней.

— Хорус не был Космическим Десантником, — вырвалось у Рагнара, и он тут же пожалел о своих словах.

— Нет. Он был примархом. Его последователи были Космическими Десантниками.

— Ты хочешь оскорбить меня?

— Я просто излагаю факты.

Как бы ему ни хотелось, Рагнар не мог отрицать этого.

— Но наверняка люди здесь знают, что Волки не принимали участия в мятеже Хоруса. Мы пришли позже и сражались против него.

— Да, и твои предшественники убили много людей.

— Много еретиков.

— Может быть, но люди помнят их как своих соседей, друзей, родню. А вас они помнят как пришельцев с другой планеты, которые принесли на Землю огонь и смерть.

Рагнар молчал. Юноша оказался не подготовленным к такой дискуссии. Он всегда думал о братьях по Ордену как о героях. К ним следовало относиться по меньшей мере с уважением. А эта женщина говорит, что народ самого священного мира Империума боится и ненавидит их.

— Огонь и смерть неразрывно связаны с войной.

— И ты думаешь, что это хорошо. Но люди, чуждые ратному ремеслу, так не считают.

— Они слабы.

— Я уверена, что такое презрение обеспечит тебе огромное количество друзей.

Рагнар понимал, что в этом споре ему не победить. Особенно потому, что, как он подозревал, Габриэлла изрекала горькую истину. Меняет ли это что-нибудь? Рагнар полагал, что не меняет. Волки будут исполнять свой долг независимо от того, любят или ненавидят их люди, которых они защищают.

Навигатор улыбнулась, словно прочла его мысли.

— Ты понимаешь, почему мы стали союзниками? Мы — две могущественные группировки, любить которых у Лордов Империума нет никаких оснований.

— Волки связаны с вами словом Русса.

— А ты думаешь, Русс не понимал необходимости такого союза? Он тоже был примархом, с присущей им дальновидностью.

Рагнар сомневался в абсолютной верности последнего утверждения. В большинстве сказаний Русс представал доблестным воином, несколько опрометчивым и пренебрегающим нуждами политики там, где затрагивались вопросы чести. Тем не менее он был примархом, и кто знает, на какие пророчества был способен его разум? Волк вспомнил об утраченном Копье Русса. Возможно ли, чтобы Русс предвидел потерю, или Рагнару просто хочется в это верить?

Слабый аромат духов и феромоны Навигаторов сообщили юноше, что к ним приближаются Скорпеус и его вездесущая «правая рука». Если присутствие Рагнара и смутило предполагаемого претендента на трон Белизариуса, то он этого никак не показал. Учтиво улыбнувшись, он поклонился сперва Габриэлле, а затем и ее спутнику. Рагнар кивнул в ответ.

— Дражайшая кузина, такое наслаждение вновь видеть тебя. Не пройтись ли нам?

Скорпеус предложил ей руку, и они зашагали вдоль парапета крыши. Рагнар и Белтарис последовали за ними. Они находились достаточно далеко, но чуткое ухо Рагнара могло уловить каждое произнесенное слово.

— Я слышу разговоры о свадьбе, милая Габриэлла, — начал Скорпеус.

— О чьей же?

— Как? О твоей! Право, не будь такой застенчивой. Разговоры идут по всему дворцу. Все мы знаем цель твоего визита к этому старому монстру Чезаре.

— Я посетила Фераччи, чтобы увидеться с тетушкой. Она больна.

— Разумеется, — кашлянув, согласился Скорпеус. — Но обсуждались и другие темы. Как всегда.

— Другие темы обсуждались, но почему это интересует тебя?

— Фераччи женится на Белизариус, связи между нашими Домами укрепляются. Как раз тогда, когда старый Горки находится на смертном одре. Полагаешь, это совпадение?

— Между нашими Домами было много браков. Если быть точной, двести двенадцать.

— Вижу, ты внимательно изучала родословную, милая кузина, даже знаешь эти цифры наизусть.

— Очевидно, у меня есть к этому интерес.

— А не находишь ли ты… интересным, что старый Чезаре предложил своего сына в качестве награды нашему Дому, в то время как он «выкручивает руки» меньшим Домам, чтобы этого самого сына избрали в Высший Совет Администратума?

Габриэлла замерла на мгновение, а затем, впервые за весь разговор взглянув кузену в лицо, положила ладонь поверх его руки. Рагнару показалось, он почему-то вздрогнул от ее прикосновения.

— Это для меня новость.

— Как и для большинства людей. Но тем не менее могу заверить, что это правда. Леди Джулиана тоже в курсе дела.

— Откуда ты знаешь? Звезды рассказали?

— У меня есть и другие источники, если ты помнишь.

— Остальные Дома выступят против. Увидеть Фераччи на троне Навигаторов! Это нарушит старый договор и даст Чезаре слишком большую власть.

— Тем не менее Чезаре, очевидно, считает это возможным. В противном случае он даже не стал бы пытаться затевать что-либо. Он слишком коварен, чтобы попробовать и потерпеть неудачу.

— Каждый раз, когда один из крупных Домов пытается сделать нечто подобное, он встречает сплоченное сопротивление остальных. Вот почему всегда выбирают кого-то вроде старого Горки — ни на что не способное ничтожество из слабого Дома.

Скорпеус издал жесткий смешок:

— Нехорошо так говорить об умирающем, пусть твои слова и справедливы.

— Так или иначе, мы оба знаем, что это правда. Если Чезаре Фераччи намеревается изменить положение вещей, он расстроит систему, которая поддерживала мир между Домами последние два тысячелетия.

— И ты думаешь, это обеспокоит нашего дорогого родственника? Не будь столь наивна, милая кузина. Он — самый безжалостный и честолюбивый человек в этой Галактике, и у него есть друзья в очень высоких инстанциях. Говорю тебе, Чезаре хочет посадить одного из своих сынов на трон и стать «primusinterpares» — «первым среди равных».

— Никто не претендовал на этот титул со времен Джормела Безумного.

— Да, но думали об этом многие.

— Включая тебя?

— Как я могу? Ведь я даже не глава своего собственного Дома.

— Нет, но то же касается и Миши Фераччи.

— Я признателен, что ты относишься к моим словам столь серьезно.

— Ты в самом деле полагаешь, что Чезаре способен на такое?

— Оглянись вокруг. Чезаре спускает свои деньги как воду. Три главы крупных Домов так уместно мертвы. Правят новые, неопытные лорды. Теперь он предлагает брачный союз с нами: между тобой и своим юным, неопытным и покладистым сыном. Разве это не предложение разделить власть?

— Но ты в это не веришь.

— Чезаре ни с кем не поделится властью. Ты должна понимать это так же хорошо, как я.

— Ты всерьез предполагаешь, что он приложил руку к убийствам трех лордов, в том числе к смерти моего отца?

— Я всего лишь говорю о том, что это странное совпадение: все случается как раз тогда, когда лорд Фераччи планирует крупнейший за два тысячелетия переворот.

— Наверняка он понимает, что не сможет выйти сухим из воды.

— Дорогая, ты повторяешься. Чезаре уже выходит сухим из воды.

— Разумеется, он должен понимать, что последуют ответные действия.

— Неужели? Его главные соперники мертвы. И если его сын усядется на трон Навигаторов, он станет самым могущественным среди нас со времен Тарено. Меньшие Дома выстроятся в очередь, чтобы выразить ему почтение. Лорды Администратума будут искать его расположения. Крупные Дома будут стараться изо всех сил, чтобы угодить ему.

— Это невозможно.

— Милая кузина, крупные Дома разжирели, стали самодовольными и уверенными в собственном успехе. В такие-то времена и появляются хищники. А Чезаре Фераччи — хищник.

— Почему ты говоришь мне все это?

— Мне представляется, что мы должны либо примириться с новым порядком, либо нанести удар прежде, чем Чезаре приберет власть к рукам.

— Тебе следовало бы говорить об этом с леди Джулианой.

— Мы уже побеседовали, но ей нужно время, чтобы все обдумать. — Скорпеус едва заметно усмехнулся.

— Тогда зачем говорить со мной?

— Так ведь именно тебя сватают за Фераччи.

Рагнар выстроил цепочку выводов. Габриэлла может выйти замуж за Фераччи. Если проницательный Скорпеус сказал правду, Чезаре убил ее отца. Он в самом деле намекает на то, что она может замыслить убийство лорда Фераччи?

— Я подумаю над тем, что ты сказал, кузен, — произнесла Габриэлла и, приложив руку к сердцу, официально раскланялась.

— Только не слишком долго. — Скорпеус тоже поклонился ей.

Рагнару показалось, что, уходя, Навигатор бросил на него внимательный взгляд.

Глава четырнадцатая

Распахнув дверь, Торин улыбнулся. После встречи со Скорпеусом и Габриэллой Рагнар решил обратиться за советом к старшему товарищу.

— А, Рагнар, старик, — произнес Волчий Клинок. — Меньше недели здесь, а уже по уши в заговорах. Вот это скорость.

Рагнар услышал в его голосе насмешку и почувствовал, как волосы на шее становятся дыбом. Губы Торина расползлись чуть не до ушей, словно он понимал, что чувствует юноша, но затем улыбка так же неожиданно исчезла.

— Проницательный человек, этот Скорпеус, — сказал Торин с презрением.

Рагнар так и не понял, шутит его боевой брат на этот раз или нет.

Молодой Волк огляделся в апартаментах товарища, являвших собой полную противоположность его комнатам. В воздухе плавала кровать, стены украшали древние картины: портреты и далекие пейзажи. На одной был изображен однорукий человек верхом на коне, прорывающемся через снега. Несомненно, это был великий воин своего времени.

— Так он прав? — спросил Рагнар.

— Почти наверняка. Слухи об этом ходят среди Навигаторов уже несколько месяцев. Они очень ловко избегают подслушивающих устройств, но иногда забывают, насколько острый у нас слух.

— А что изменится для нас, если Чезаре посадит на трон свою марионетку?

— Под «нами» ты имеешь в виду Волков?

— А кого же еще?

— Теперь ты невольник Белизариуса, Рагнар.

— Наши интересы в этом вопросе совпадают?

— Ты более проницателен, чем кажешься, юный Волк.

Торин налил себе наркотического вина и принялся неспешно его потягивать. Хрустальный стакан и покрытый орнаментом графин выглядели неуместно в его руках, закованных в латные рукавицы, а выражение его лица вполне пошло бы Навигатору.

— Думаешь, он хочет использовать Габриэллу, чтобы убить Чезаре?

— Ты в самом деле считаешь, что она способна на такое?

— Ценой собственной жизни — может быть. Все мы уязвимы, если подобраться поближе.

— Лорд Фераччи будет защищен исключительно хорошо.

— Значит, ты говоришь — нет.

— Она — нет. Но при разговоре присутствовал некто, кто смог бы это сделать.

— Ты имеешь в виду либо Белтариса, либо меня?

— А теперь ты прикидываешься глупцом, Рагнар. Зачем Скорпеусу говорить с Габриэллой, если он намеревается использовать Белтариса?

— Он не знал, что я мог все слышать.

— Люди, подобные Скорпеусу, никогда о таком не забывают, старик.

— Тогда почему бы ему не обратиться ко мне напрямую?

— Потому что он не смог бы доказать свою непричастность. Но если некий горячий молодой Космический Волк совершит за Скорпеуса это убийство, он сможет честно, даже под пыткой, сказать, что никогда не говорил с тобой об этом.

— Слишком тонкая материя.

— Тебе нужно начать думать как Навигатор.

— Откуда он мог узнать, что именно я буду сопровождать ее?

— Возможно, они договорились.

— Что?

— Ты меня слышал.

— Ты хочешь сказать, что они заодно?

— Я лишь предполагаю. Почтительный, наивный, юный Космический Волк, опасаясь за жизнь молодой женщины, которую он уже спас однажды, действует, чтобы уберечь ее от возможной опасности. В этом есть бесспорный трагико-романтический оттенок.

— Весьма малоправдоподобно.

— Рагнар, вот поживешь на Терре столько, сколько я, и узнаешь, что, когда речь идет о кознях Навигаторов, нельзя упускать из виду ни одной, даже самой странной идеи. Если Скорпеус хочет покончить с Чезаре и есть некая возможность использовать тебя, отчего бы ему не попытаться? Терять ему нечего, а выиграть он может все.

Определенная логика в этом была. Вопрос в другом: неужели Скорпеус и в самом деле считает Рагнара настолько глупым, чтобы попасться на эту удочку? «Впрочем, и такое возможно», — подумал молодой Волк.

— А что, Навигаторы столь высокого мнения о своем интеллекте? Или слишком низкого о нашем? — спросил он.

— Мы для них варвары, Рагнар. Полезные, но тем не менее — варвары. Однако не стоит их недооценивать. В большинстве случаев Навигаторы умны настолько, насколько полагают себя таковыми. В противном случае они бы не выжили. Они рождены и подготовлены для интриг, как мы для битв.

— Интересная мысль, — согласился Рагнар.

Дикие и опасные миры, подобные Фенрису, порождают закаленных воинов. Богатые и древние формируют нечто иное. Ему пришло в голову, что, если Навигаторы видят в нем только варвара, они, вероятно, его недооценивают. Но здесь не поле боя, а совершенно иная сфера. Ему нужно пользоваться любым имеющимся преимуществом.

— Тебе не идет быть лицемерным, старик.

— Меня так легко раскусить?

— Только брату-Волку.

— Я подумал — хорошо бы, чтобы они продолжали видеть во мне варвара.

— Разумеется. И есть еще одна вещь, о которой тебе никогда не следует забывать.

— Что же это?

— Ты и есть варвар.

— Так же как ты.

— Я и не претендую ни на что другое. Рагнар усомнился в искренности Торина, но решил промолчать.

— Мы пришли из одного мира, Рагнар. Мы прошли через одни и те же испытания. Мы служим одному и тому же Ордену. Я не забыл об этом.

Его слова прозвучали так, словно он пытался убедить самого себя. Возможно, он пробыл на Земле слишком долго. При всем своем уме и самоуверенности, Торин не чувствовал себя своим ни в одном из двух миров.

— Ты в самом деле думаешь, что Габриэлла и Скорпеус могут действовать заодно? — спросил Рагнар.

На лице Торина вновь заиграла злая улыбка.

— Или он хочет избавиться от соперника. Встретившись с Торином взглядом, Рагнар почувствовал, как шерсть на загривке становится дыбом.

— Убить ее?

— Убить ее.

— Тогда зачем пытаться привлечь ее на свою сторону?

— Интриги внутри интриг, Рагнар. Возможно, он действительно очень хочет попытаться убить Чезаре ее руками. Может быть, он хочет подставить ее охранника. Не сработает одно, сработает другое. Навигаторы всегда держат своих друзей под рукой, а врагов — еще ближе.

— Только что ты говорил, что она с ним заодно. Теперь ты говоришь, что он может ее убить.

— Одно другому не мешает. Я ничего не утверждал, а лишь указал на существование неких возможностей.

— Что ты посоветуешь делать мне?

— А в самом деле, касается ли все это тебя, брат? Внезапно Рагнар почувствовал, что Торин все это время внимательно разглядывает его. Он понимал, что имеет в виду старший Волк. Он должен быть предан своему Ордену и селестарху. Рагнар еще раз тщательно взвесил свои чувства и мысли. Он спас Габриэлле жизнь, она ему нравится. Если ей грозит опасность, Рагнар не останется в стороне и не позволит убить ее.

— Я считаю это своим делом, — сказал он наконец. Торин кивнул, будто и не ожидал услышать ничего иного.

— Хорошо сказано. Но все, что ты можешь, — держать глаза и уши открытыми. Не влезай в интриги слишком глубоко. Смотри на это так же, как Навигаторы, то есть как на игру.

— Игру, в которой ставками являются жизнь и смерть.

— Таковы здешние правила, — пожал плечами Торин и добавил: — Еще один, последний совет…

— Да?

— Помни, что на Терре ты никогда не увидишь полной картины происходящего.

Рагнар все еще раздумывал над ответом, когда их вызвали по внутренней связи к Валкоту.

* * *

— У нас есть задание, — угрюмо проговорил Валкот.

— Пантеус заговорил? — спросил Рагнар.

— Они всегда в конце концов начинают говорить, — ответил старший Волк.

— И что же он сказал? — Торин растягивал слова почти как Навигатор.

— Много чего. Например, что Фераччи снабжает Братство деньгами.

— Что? — удивился Рагнар. — Но это бессмысленно. Фанатики насадят голову Чезаре на вертел при первой возможности.

— Тем не менее они ему полезны. Особенно если убивают его врагов, — очень тихо заметил Торин. — А что еще он сказал? Какие-нибудь доказательства?

— Ничего, с чем селестарх могла бы обратиться в Трибунал Домов. Чезаре заявит, что человек под пыткой может наговорить что угодно, и будет прав.

— Инквизитор, обладающий псайкерскими способностями, мог бы выяснить правду, — предположил Рагнар.

— Верно, но Навигаторы никогда не позволят Инквизиции лезть в их дела. Они друг друга терпеть не могут. Это дало бы Инквизиции слишком серьезные рычаги для влияния, а ведь она все еще чует исходящий от Навигаторов запах ереси даже десять тысячелетий спустя.

Рагнар почувствовал нечто странное в запахе Валкота, словно тот что-то скрывал.

— Ты собрал нас здесь только потому, что толстяк настучал на Чезаре? — спросил Хаэгр.

Это было поразительно разумное для него заключение. Затем он тут же испортил впечатление, вонзившись зубами в говяжий окорок. Через несколько секунд гигант уже размалывал кости своими клыками.

— Ты прав, — согласился Валкот. — Я собрал вас здесь потому, что селестарху нужны ваши услуги.

— Отлично, — улыбнулся Торин. — Есть повод поразмяться.

— Я думал, ты делаешь это, подстригая свои усы, — произнес Хаэгр с набитым ртом, — или любуясь собой в зеркале.

— Именем Русса, пока мы слушали тебя, Валкот, к тебе заплыл говорящий кит, — съязвил Торин.

— С твоей бдительностью сюда мог заползти и говорящий левиафан, — парировал Хаэгр. — Я удивляюсь твоей способности что-то чуять сквозь запах помады.

— Довольно, — оборвал их Валкот тихим, но властным тоном.

Торин закрыл рот. Очередная острота застряла у него в горле.

— Есть работа.

— Что мы должны сделать? — нарушил повисшую тишину Рагнар.

— Пантеус выдал нам местонахождение другого змеиного гнезда, — сообщил Валкот. — Вы отправитесь туда и произведете зачистку.

— Где это? — спросил Торин.

— В подземном городе, — ответил Валкот. — Глубоко в подземном городе.

В интонациях его голоса слышалось нечто зловещее.

— Что говорит разведка? — покачал головой Торин. — Это может оказаться ловушкой.

Валкот изобразил гримасу, лишь отдаленно напоминающую улыбку.

— Я не Кровавый Коготь, Торин. Наши агенты уже прочесали эту территорию. Братство собирало там силы в течение нескольких недель. Все равно пришлось бы что-то делать, в конце концов. Они подобрались слишком близко. Их склад оружия и базовый лагерь прямо под кварталом Навигаторов.

— Не нравится мне все это. События развиваются слишком быстро. — Торин внимательно посмотрел на боевых братьев. — Мы все время следуем тропой, предложенной кем-то другим, и я думаю, всем здесь ясно, кем именно. Некто хочет отвлечь наше внимание. И происходит это как раз тогда, когда Дома бьются за трон Навигаторов.

Валкот едва заметно кивнул. По его запаху Рагнар понял, что он согласен с Торином, но ничего не может поделать.

— Да. Но угроза со стороны Братства сохраняется.

— Вы двое чересчур хитроумны, — заявил Хаэгр. — Что вовсе не к лицу двум истинным сыновьям Фен-риса. Какой там чудовищный заговор! Откуда Чезаре вообще мог знать, что старый Горки вот-вот отправится в ад?

На его вопросы мог ответить даже Рагнар.

— Возможно, он сам все и устроил.

— Есть много ядов, воздействие которых походит на болезнь. Если кто и может найти способ применить их, так это Чезаре.

— И все же это колоссальный риск, не так ли? — сказал Рагнар.

— Никто никогда и не говорил, что у Чезаре не хватает хладнокровия, — сказал Торин.

— Прав ты, Торин, или нет, у вас есть задание, которое нужно выполнить, — напомнил Валкот. — Займитесь-ка им немедленно.

* * *

Их встретила тоскливая темнота тоннеля. Осклизлые стены выглядели так, словно простояли здесь со времен строительства первых городов древней Терры. Воздух наполнял смрад плесени, гнили, нечистот и ржавчины. Огромные крысы разбегались во все стороны, прячась во тьме.

— Бывал я в местах и повеселее, — вздохнул Рагнар. — Эту сторону Терры не показывают паломникам.

— Я вполне смог бы прожить жизнь, тоже не видя ее, — откликнулся Торин, брезгливо стирая с наплечника какую-то гадость. Он педантично вытирал доспехи с того момента, как с потолка начала капать вода. За ними сквозь сумрак пробирался целый отряд гвардейцев Дома. Это были лучшие войска, которые могли собрать белизарианцы. Валкот остался наверху, охраняя селестарха, и здесь Торин был их командиром.

— Этого я не ожидал, — тихо сказал Рагнар. Грязная вода уже достигала щиколоток. «Неужели здесь кто-нибудь в самом деле ее пьет?» — подумал он. Не обладая пищеварительной системой Космических Десантников, они, скорее всего, отравятся либо мутируют за считаные недели. — Это больше напоминает подземный мир-улей в каком-нибудь забытом Императором секторе.

Торин с болтером наготове шел в авангарде, заняв передовую позицию сразу же, как только их высадили у входной шахты, ведущей в глубины Терры.

— Это не похоже ни на один мир-улей из тех, что ты когда-либо посещал, Рагнар. Над нами — целые пласты строений, и каждый из них представляет по меньшей мере век истории. Эта часть Терры не раз перестраивалась и затем надстраивалась снова. Здания частично разбирались, а их остатки медленно крошили следующие постройки. Мы идем сквозь историю. Некоторые из этих стен были возведены еще до того, как Император взошел на Золотой Трон. Многие из этих переходов были такими же, когда десять тысяч лет назад по Земле ходил Русс.

— Ты говоришь как один из этих гидов, что показывают паломникам старые храмы, — сказал Хаэгр, сопроводив слова громоподобной отрыжкой. — Тех, кто восхваляет чудеса древней Терры и пытается продать локоны Императора.

— Если бы они попытались продать тебе колбасу из Хоруса, ты бы ее купил, — ответствовал Торин. — И весьма вероятно, что съел бы.

— Тсс. — Хаэгр поднял руку.

Рагнар ожидал очередной остроты, но по выражению лица гиганта заключил, что шутки кончились, и напряг слух.

Рагнару показалось, что он слышит где-то впереди голоса. Они приближались к обитаемой части зловещих подземелий. «Отлично», — подумал он. Ему не нравилось находиться под десятками тысяч тонн пласкрита. Следует выполнить задание и поскорее убраться отсюда. Им приказано вычистить это гнездо фанатиков и, если получится, взять в плен их предводителей. Показательная операция заставит зилотов задуматься дважды, прежде чем атаковать Дома Навигаторов.

Рагнар сомневался в действенности подобного рода тактики. То были люди, влекомые безжалостной ненавистью. Умерщвление нескольких из них лишь добавит масла в огонь и усугубит их недовольство. Впрочем, не его дело подвергать сомнению решения селестарха. Его дело выполнять приказы.

Опять-таки численное преимущество будет не на их стороне. Впрочем, это не очень заботило Рагнара. Десять или сто к одному — не имеет значения. Волки гораздо лучше вооружены, гораздо быстрее и сильнее тех, на кого неожиданно нападут. Вот почему командование направило сюда столь малочисленные силы.

Торин просигналил солдатам Дома остановиться, а Волчьим Клинкам сделал знак продолжать движение и разыскать цель.

Ноздри Рагнара учуяли еще один запах. Впереди определенно были люди. Его острый взгляд заметил странный предмет, торчащий из воды перед Торином. Волчий Клинок также заметил преграду и перешагнул через нее.

— Проволочная ловушка, Хаэгр, — предупредил он. — Просто на тот случай, если ты слишком занят, думая о еде.

— Если даже ты ее заметил, то уж постоянно бдительный Хаэгр тем более, — парировал гигант. — Нет причин для беспокойства.

— Согласен, — весело кивнул боевой брат. — Нет другой причины, кроме отсутствия мозга, позволяющего замечать такие вещи, — промурлыкал Торин так тихо, что его слова могли расслышать только уши Волка. Теперь, когда они были совсем близко к цели, осторожность им не помешает.

Медленно, но уверенно они обошли и обезвредили проволочные ловушки. Мало кто заметил бы их в темноте, но Космические Волки отличались от обычных людей. Впереди показались огни. В воздухе запахло повторно используемым метаном, чему едва ли стоило удивляться. Вряд ли эти тоннели снабжались электричеством со станций на поверхности.

«Так-то лучше», — подумал Рагнар, когда ловушки остались позади. Теперь он в большей степени доверял своему чутью и слуху, нежели зрению. Готовясь к схватке, Волк почувствовал, как в его груди растет напряжение. Он знал, что люди, с которыми они скоро столкнутся, — отчаянные и упорные фанатики. Валкот сказал, что они бежали сюда с поверхности планеты, от своих древних привилегий. Он также предупредил, что они будут вооружены лучшим оружием, какое только можно стащить из хорошо укомплектованных арсеналов Земли.

Из тоннеля они вышли на небольшой каменный козырек, нависший над просторной пещерой. Из трубы вниз медленным водопадом стекала мутная вода. Мерцающее пламя газовых фонарей освещало мрачное пространство. Рагнар окинул пещеру одним долгим взглядом. На древних осыпающихся стенах кипела жизнь. Множество тоннелей уходило в темноту бескрайних подземелий. В них были устроены навесы из стального лома и деревянных досок. Повсюду теснились сооруженные на скорую руку хижины самых невероятных форм и размеров. Внизу расхаживали сотни вооруженных людей в мантиях с капюшонами и красно-черных нарукавных повязках Братства.

С высоты импровизированного престола, сооруженного из сваренных труб и металлических плит, проповедник в маске обращался к своей пастве, яростно выкрикивая слова ненависти. Он вещал о злобных мутантах, марающих священную почву Тер-ры, чьи разврат и коммерция разрушают ценности, которыми так дорожили их предки; о том зле, которое Навигаторы скрывают под маской преданности и одеждами добродетели.

Это была пламенная и страстная речь. Рагнар видел, как она действовала на собравшихся. Проповедник благочестия говорил внимающей ему толпе то, что она хотела услышать, играл на ее страхах, ненависти и возмущении богатством и роскошью, в которой купались Навигаторы. Искра попала на сухое дерево. Люди внизу были изгоями, живущими подобно крысам в подземельях древнего мира. Им нечего было терять. В их жизни не осталось смысла, и они сами понимали это.

— Прямо-таки маленькое крысиное гнездо, — проговорил Торин. — Можно подумать, они готовятся к войне.

— Может, ты и прав, — кивнул Рагнар. Он повидал достаточно мятежей и восстаний, чтобы знать: именно так все и начинается.

Сначала еретики и фанатики формируют некое ядро восстания, костяк из опытных воинов. Затем они втягивают в бойню простофиль, вооружают и обучают их. Похожие лагеря Рагнар видел на десятках планет. Его задачей было не дать взрасти этому семени разрушения и ереси.

Небольшая группа фанатиков не выглядела чем-то значительным по сравнению с огромными силами, охраняющими этот мир, но могли существовать и другие организации. Даже если их не было, такие секты действовали как камешки, с которых начинались лавины. Не требовалось больших усилий, чтобы обратить гнев миллионов обездоленных и обозленных бедняков в ярость, а затем использовать эту ярость в своих целях. Рагнар слишком часто видел, как это происходит.

И все же дерзость собравшихся внизу людей ужаснула его. Терра — материнский мир, центр Империума, самая священная планета Галактики, а они намеревались осквернить ее.

Молодой Волк понимал: большинство из них думают, будто освобождают священную Землю от нечестивцев. Даже не разбирая слов, он точно знал, что говорит проповедник. Однако как похожи его речи на те, что слышал Рагнар во время обучения. Это было слабым местом имперской идеологии. Одни и те же постулаты могли как сплотить государство, так и разрушить его. Под покровом религиозности революционно настроенные фанатики скрывались так же легко, как преданные Императору благочестивые граждане.

Но сейчас было не до философских размышлений. Пришло время действовать. Посмотрев на Хаэгра и Торина, Рагнар понял, что они думают о том же: пора вызывать отряд гвардейцев.

Неожиданно проповедник прикоснулся к своему уху и поднял взгляд. Он не мог ничего услышать, но каким-то образом все-таки обнаружил их.

Палец Торина дернулся на спусковом крючке тяжелого болтера, и заряд разорвал проповедника надвое. Его потрясенным слушателям понадобилось несколько секунд, чтобы осознать происходящее.

— Нам придется разобраться с ними самым суровым образом, — сказал Торин. — Похоже, там полно оружия! Порвите их!

— Хорошо, мне это начинает нравиться, — произнес Хаэгр и тут же с поразительным проворством перепрыгнул через импровизированные перила и приземлился на гофрированную крышу хижины, стоящей внизу.

Рагнар пожал плечами и последовал за ним. Гиганта нужно прикрыть, пока он очертя голову несется в атаку.

Уже через несколько мгновений они оказались в самой гуще фанатиков. Болтер Рагнара захлебывался выстрелами, а цепной меч разрубал кожу, мышцы и кости, забрызгивая кровью все вокруг. Чудовищный топор Хаэгра наносил фанатикам значительно больший ущерб, превращая в кровавую массу каждого, кто попадался ему на пути. Исполин мчался сквозь толпу, будто взбесившийся мастодонт. Рагнар еле поспевал за ним.

Фанатики еще не поняли, сколь малочисленны атакующие. Многие в панике бросились в укрытия. Другие подхватили оружие и принялись отстреливаться. Вспышки залпов и всполохи лазерных лучей разрывали тьму, усиливая всеобщее замешательство. Некоторые вступали в бой со своими же собратьями, не успев определить, кто враг, кто друг.

Рагнар продвигался вперед, прикрывая Хаэгра. Торин следовал за товарищами.

Задержавшись на мгновение в тени одной из хижин, молодой Волк услышал могучий настойчивый голос:

— Держитесь! Их всего трое. Соберитесь. Праведники восторжествуют!

Как этот человек сумел определить точное число нападавших? Существовало лишь одно объяснение. Их предали.

Глава пятнадцатая

— О кости Русса! — оглядевшись воскликнул Рагнар.

Враги прибывали со всех сторон. Они были вооружены и, очевидно, хорошо подготовлены. Волк пожалел, что в погоне за скоростью они не провели полную разведку местности. Теперь им придется за это расплачиваться.

— Они знали, что нас будет только трое! — проревел Хаэгр сквозь грохот схватки.

Фанатики дали дружный залп по балкону, где стоял Торин, но Волчий Клинок уже исчез из поля зрения.

— Они знали, когда мы будем атаковать. Кто-то сообщил им.

Рагнар видел, как Хаэгр кивнул, оценивая оружие противника. Тяжелые огнеметы и болтеры смогут пробить даже доспехи Космодесантников. Им придется нелегко. Оставалось надеяться, что в вихре сражения неприятель не сможет точно прицелиться. У Волков еще оставался шанс убраться отсюда.

— Вон они, на склоне среди хижин! — прокричал тот же командный голос.

— У него хорошее зрение, — заметил Хаэгр.

— Или какие-то другие средства, — откликнулся Рагнар, прячась за шаткую стену.

— Свет праведности Императора покарает прихвостней мутантов!

Над головами Волчьих Клинков полыхнула ослепительно белая волна.

— Слушайте меня, я ваш пророк, Пророк Света. Я взываю к тебе, благословенный Император: порази этих сынов Тьмы!

— Смотри! — крикнул Рагнар, бросаясь вперед. Хаэгр тут же рванулся следом. Через мгновение их хрупкое убежище взлетело на воздух, сраженное ливнем шрапнели. Такого Рагнару еще не приходилось видеть. Однако он уже понял, в чем дело. Ореол света окружал сияющую белизной фигуру. Рагнар мог бы ослепнуть, не опустись второе защитное веко.

— Псайкер! — воскликнул он и, перекатившись в сторону, выстрелил. Заряд отскочил от сияющей ауры, окружавшей Пророка.

«Из огня да в полымя», — плюнул Рагнар.

— Смотрите, как священное сияние Императора разит его врагов! — угрожающе крикнул псайкер.

Не стоило и спрашивать, почему эти ненавистники мутантов помогали существу, которое само по себе было мутантом из мутантов. Рагнар видел такое сам и слышал о сотнях подобных случаев. Несомненно, псайкер заявлял, что его могущество получено им непосредственно от Императора, и это являлось доказательством святости в глазах его одураченных последователей. Аура силы помогала их безвольному легковерию. Однако нужно было выбираться отсюда, и побыстрее.

Сияющие молнии вдребезги разносили шаткие сооружения, в которых пытались укрыться Космические Волки. Нити бледно-золотой эктоплазмы настигали их, подобно щупальцам кого-то гигантского животного. Эти нити двигались среди руин, словно огромные сияющие змеи, а сотни болтерных зарядов и лазерных лучей то и дело проносились над головой Рагнара. Пригнувшись под перекрестным огнем, он бросил взгляд на Хаэгра. Тот кивнул в ответ. Им оставалось только одно: атаковать.

Рагнар стал пробираться к псайкеру. Жуткие, призрачные нити протянулись над его головой. Очевидно, враг прекрасно знал, где находятся Волки.

Одним молниеносным движением выхватив гранату и щелкнув предохранителем, Рагнар бросил ее в псайкера. Через секунду прозвучал взрыв.

Даже сверхъестественное могущество Пророка оказалось бессильным перед мощным взрывом. Псайкера сбило с ног, и свет вокруг него померк. Эктоплазменные щупальца мгновенно рассеялись. Повинуясь внутреннему инстинкту, позволявшему координировать действия Волков, Хаэгр ринулся в атаку.

Чудовищный топор опустился на псайкера прежде, чем его сияющий щит обрел былую яркость. Лжепророк издал стон, и Рагнар почуял запах крови. Сияние вновь окружило псайкера, но свет теперь был неровным, испещренным странными красными рубцами, хотя слабые сверкающие молнии вновь потянулись к Хаэгру. Итак, подумал Рагнар, им удалось нанести противнику некоторый ущерб.

Мгновением позже энергетические нити обволокли исполина, раздалось странное шипение, а керамит доспехов начал пузыриться и плавиться прямо на глазах. Хаэгр крякнул и попытался высвободиться, но даже его гигантская сила оказалась недостаточной перед могуществом псайкера. Оставалось одно: подобраться поближе и уничтожить чародея.

Молодой Волк постарался получше рассмотреть свою цель. Он не сомневался, что противник серьезно ранен. Еще одна граната решит дело. Однако он просчитался. На сей раз световой щит лишь померк на мгновение, защитив своего обладателя, а сам псайкер даже не вздрогнул:

Рагнар выругался. Этот еретик обладал действительно неординарными способностями. «Существует больше одного способа снять шкуру с дракона», — сказал он себе и, вскочив на ноги, бросился на псайкера.

Телохранители нечестивца увлеченно палили по балкону, на котором, по их мнению, засел Торин. Скорее всего, Волчий Клинок уже давно находился в другом месте.

Рагнар вознес благодарственную молитву Руссу за то, что боевой брат отвлек на себя их внимание. Вскинув болтер, он ринулся на врага, всаживая в лжепророка заряд за зарядом. Светящийся щит отразил их все, кроме одного.

Болт вошел в сияние, и Рагнар услышал слабый, приглушенный вскрик. Оказалось, что Пророк Света не привык к боли. Юноша не собирался останавливаться на достигнутом и занес цепной меч над самым темным пятном светового щита. На какое-то мгновение ему показалось, что оружие должно пронзить его, но клинок встретил сопротивление и сияние вновь стало ярче. «Неважно», — подумал Рагнар, целясь болтером туда, где должна была находиться голова псайкера. Возможно, удар оглушит и собьет врага с толку.

Вновь послышался стон, часть щупальцев, удерживающих Хаэгра, начала пульсировать, а другая потянулась к доспехам Рагнара. Юноша успел отскочить в сторону и рубанул по ним мечом, не причинив им, впрочем, никакого вреда. Оставив эту затею, он вновь принялся осыпать врага болтерны-ми зарядами.

Телохранители Пророка наконец поняли, что к чему. Рагнар согнулся. Даже скользящие попадания он ощущал так, словно по его доспехам колотили тяжелым молотом. Он надеялся, что фанатики не станут стрелять по нему из страха ранить своего предводителя, но они, по-видимому, знали о надежности сияющего щита. Волк отпрыгнул в сторону. Тело псайкера оказалось на линии огня. Добрый десяток зарядов тут же влетел в светящийся экран.

— Остановитесь и воздержитесь, братья! — завопил Пророк громоподобным голосом. — Силы света Императора вполне достаточно, чтобы уничтожить этого выродка, преданного мутантам. Займитесь его спутниками и очистите от них это место. Этим предателем я займусь сам.

Похоже, он намеревался отомстить Рагнару за причиненную ему боль. Последователи Пророка двинулись к Хаэгру. Гигант осел на землю, как только щупальца отпустили его. «Псайкер в самом деле так уверен, что одолеет Космического Десантника?» — удивился Рагнар.

Свечение вокруг Пророка задрожало, потускнело, а затем вновь усилилось. На сей раз щупальца с невероятной скоростью рванулись прямо к Рагнару. Даже сверхчеловеческие рефлексы Космического Волка не помогли ему спастись. Доспехи зашипели, и, что еще хуже, волны жесточайшей боли пронзили все его тело. Рагнар поразился тому, как Хаэгр смог вынести это без крика, и решил, что поступит так же.

Стиснув челюсти, он вознес молитву Руссу и ощутил далекое присутствие чего-то сверхъестественного. Возможно, это всего лишь плод воображения, взвинченного болью, но ему заметно полегчало. Более того, он увидел, что окружающее Пророка сияние потускнело, а в районе его сердца возникло ярко-красное пятно.

Рагнар поднял цепной меч. Угол атаки был неудобным, и он не мог приложить достаточное усилие, но на этот раз его клинок легко прошел сквозь сияние. Космический Волк почувствовал, как меч пронзил плоть и заскрежетал по кости. Громогласный победный рык вырвался из груди Волка, когда свечение исчезло, открыв взору человека в заляпанных кровью белых одеждах. Одним взмахом клинка Рагнар отделил голову Пророка от плеч, и она покатилась, подскакивая, к ближайшей сточной канаве. Следующим ударом он разрубил тело еретика надвое.

Мгновением позже он уже атаковал телохранителей Пророка. Цепной меч сверкал с ошеломительной скоростью, убивая и калеча каждого, кто стоял на пути. Болтерные заряды без труда находили цели в плотной массе тел. Шаг за шагом он прорубал кровавую тропу к своему товарищу. Ха-эгр выглядел плохо. Его доспехи были расплавлены и расколоты в десятке мест. Под воздействием бешеной психогенной атаки Пророка керамит растрескался и вспучился пузырями. Что еще хуже, гигант казался уставшим и измученным болью, которую ему пришлось перенести. Несмотря на это, он поднялся на ноги и принялся крушить еретиков своим топором. Двигался он значительно медленнее, сила его ударов ослабла, но, по крайней мере, он сражался.

Рагнар прокладывал себе путь, без устали работая мечом. Он чувствовал, как в нем вздымается волна исступленной ярости. Яд свирепого наслаждения сечей хлынул в его жилы. Юноша попытался воспротивиться этому. Сейчас не время поддаваться жажде крови. Необходимо сохранять рассудок ясным, чтобы выбраться из этого отчаянного положения. С огромным трудом он все же укротил зверя, разбушевавшегося внутри.

«А где же Торин? — пронеслось в его мозгу. — Надеюсь, он не валяется где-нибудь в луже собственной крови».

Беспощадным ударом ноги Рагнар сломал одному из фанатиков ребра, словно это были гнилые прутья, так что изо рта еретика хлынула кровь и он опрокинулся в толпу своих товарищей. Затем прикладом болтера Космический Волк вдребезги разнес череп человека, цеплявшегося за его ноги. Опустив ствол, он в упор выстрелил в лицо другого, забрызгав все вокруг кровью и мозгами. Теперь Рагнар стоял спиной к спине с шатающимся Хаэгром, защищая его от натиска орды фанатиков.

К этому моменту толпа, казалось, утратила всякую осторожность, что было на руку Волкам. Если бы еретики держались на своих позициях и непрестанно вели огонь, они победили бы только за счет большей огневой мощи. Однако их отчаянное желание спасти своего Пророка сослужило им плохую службу. Они вступили в схватку с двумя воинами, несравненно превосходившими их физически, и несли колоссальные потери. «И тем не менее, — думал Рагнар, — это лишь вопрос времени: либо скажется их огромное численное преимущество, либо кто-то поймет, что атаковать нужно организованно». Необходим хороший план, как вытащить себя и Хаэгра из этой ловушки.

Внезапно здоровенного роста фанатик промчался сквозь толпу и прыгнул на грудь Рагнару. По всей видимости, здоровяк привык сокрушать своих врагов одним лишь весом. Но не тут-то было. Рагнар принял удар, слегка согнув колени, и его доспехи помогли погасить инерцию столкновения. Нападающий потянулся к шлему Десантника, очевидно намереваясь сломать ему шею.

«Идиот», — подумал Волчий Клинок, приставив ствол к животу смертника, и нажал на спусковой крючок. Его усиленные шейные позвонки переломить не так-то просто. Да и легкие Космодесантника могут поддерживать его жизнь значительно дольше, чем легкие обычного человека, даже без доступа воздуха.

В эту же секунду Рагнар понял, как они спасутся.

— Хаэгр! — крикнул он. — Двигай к воде.

Исполин еле заметно кивнул и начал прорубать себе путь к зловонному потоку, пересекавшему пещеру. Рагнар прикрывал его спину, рубя мечом налево и направо, не останавливаясь ни на секунду, чтобы не стать легкой мишенью. В считаные секунды Хаэгр оказался на берегу. Обернувшись, он одним ударом сбил с ног фанатика, вознамерившегося напасть на Рагнара, а затем рухнул в воду. Волны сомкнулись над его головой, и гигант исчез из виду. «Пока все идет как надо», — подумал молодой Волк.

Из темноты полыхнули вспышки лазганов, а вокруг засвистели сотни трассирующих зарядов. Волчий Клинок попал под перекрестный огонь. Фанатиков нимало не заботила судьба их же товарищей: десятки мертвых изуродованных тел посыпались в воду. Лазерные лучи плавили силовые доспехи. Заряд, выпущенный из тяжелого болтера, ударил в грудную пластину, и Рагнар услышал, как она треснула. Пора было уходить.

Как раз в это мгновение двое фанатиков рванулись вперед, не обращая внимания на бушующий вокруг ураган смерти. Они вцепились в Рагнара, пытаясь удержать его, не переставая изрыгать проклятия и угрозы тому, кто умертвил их Пророка. Они думали только о мести.

Рагнар же не обращал на них никакого внимания. Потащив их за собой, он нырнул в воду, инстинктивно набрав в легкие побольше воздуха. Крепко держа свое оружие, он стал медленно погружаться на дно. Вес доспехов тянул его вниз, а сила течения уносила прочь. Кожу покалывало — сказывалось воздействие грязи и всевозможных ядов, растворенных в воде. Двое мужчин, которых он увлек за собой, отчаянно барахтаясь и пуская пузыри, поднимались к поверхности.

Мембрана, защищающая его глаза от химикалиев, позволяла достаточно хорошо видеть в окружающем сумраке. Обитатели подземелий, должно быть, не доживали до преклонного возраста, если пользовались такой омерзительной водой. А может, они применяли для ее очистки фильтры. Впрочем, Рагнар сомневался, что эти фанатики, настоящие смертники, беспокоились о таких пустяках.

Он осмотрелся в поисках Хаэгра, но не увидел друга. Что ж, если только его доспехи не вышли из строя окончательно, локаторный маяк поможет найти товарища. Похоже, им удалось выбраться из этой засады.

Внезапный толчок огромной силы и последовавшая за ним невероятно мощная волна потащили его вперед. Фанатики швыряли в воду гранаты. Надо быстро что-нибудь придумать, иначе ему несдобровать.

Глава шестнадцатая

И вновь последовала чудовищная встряска. Слава Руссу, ни одна граната не достигла цели. Однако взрывы причиняли Рагнару сильную боль — изменение давления ужасно действовало на чувствительные барабанные перепонки Космического Волка.

Вложив меч в ножны, а болт-пистолет в кобуру, он стиснул зубы и продолжать плыть, чтобы убраться как можно дальше от взрывов. Теперь гранаты ложились совсем рядом. Рагнар подумал было направиться к берегу, но понял, что это сделает его более заметным, а значит, уязвимым. Необходимо было найти выход отсюда.

Он плыл и плыл, радуясь, что научился этому в бурных водах Фенриса еще мальчишкой. Несмотря на это, дела обстояли не блестяще. Взрыв очередной гранаты несколько раз перевернул его. Теперь он с трудом различал, где верх, а где низ. Голова просто раскалывалась. Поток почему-то потащил его вперед еще стремительнее, словно в него вцепились ведьмы из фенрисийских легенд, которые поджидали на дне тонущих моряков. Рагнар отдался на волю потока, позволив ему нести себя к дальнему концу подземного зала.

Вода вокруг Волка вскипела и запузырилась. Прогремел очередной взрыв, его внезапно швырнуло вперед и вверх, подбросив в воздух. Рагнар с трудом понял, что произошло. Подземная река пронесла его через всю пещеру и вытолкнула через очередной колодец. Космодесантник падал в непредсказуемые глубины. Все, что он мог сделать, это сгруппироваться.

Смутный страх кольнул сердце. Рагнар не знал ни сколько ему предстояло падать, ни что ожидало его на дне пропасти. Он мог напороться на острые скалы или груды покореженного металла или угодить в трясину, которая засосет и раздавит его.

Рагнар боролся с ужасом и сомнениями, не позволяя им сковать разум. Каждое мгновение казалось вечностью. Его страшила неизвестность. Он почти пожалел, что не вылез из воды и не продал дорого свою жизнь в бою, приняв смерть, достойную мужчины. Теперь же он не был уверен даже в том, что в случае гибели товарищи вернут на Фен-рис его генное семя. Возможно, его останки вообще не найдут.

В эти короткие мгновения Рагнар оказался гораздо ближе к отчаянию, чем когда-либо за всю свою жизнь. Зверь внутри него выл от ярости и страха. Его разум вел себя словно обезьяна, бессвязно лопочущая и с грохотом прыгающая по клетке здравомыслия. Но вдруг долгое падение закончилось, и он нырнул в чернеющую глубину.

Пара мощных гребков, и Рагнар выбрался из стремительного потока. Он поплыл туда, где, по показаниям приборов, находился верх. Возможно, датчики были повреждены и работали неисправно, но ему больше не на что было полагаться. Через несколько мгновений его голова показалась над поверхностью. В глаза ударил луч света, рядом раздался всплеск, и юноша услышал хриплый голос Хаэгра:

— Вижу, Рагнар, тебе это тоже удалось. Волчий Клинок почувствовал облегчение. Он остался жив и нашел своего товарища. Или, вернее, товарищ нашел его. Они выбрались из смертельной ловушки.

— Да, Хаэгр, это я.

— А вот Торину снова удалось избежать купания.

— Будем надеяться, что он убрался оттуда невредимым.

— Не беспокойся о нем. Чтобы уложить его, потребуется куда больше, чем несколько сотен злобных фанатиков во главе с чародеем-недоучкой. Они же не знают, как легко поймать Торина в ловушку, заманив его в коридор, полный зеркал.

— Сейчас неподходящее время для таких разговоров. — Рагнар подплыл ближе. — Нам самим нужно найти выход отсюда.

— Это несложно. Нужно просто идти все время вверх, и мы в конце концов выберемся.

Радиомаяки включать нельзя, иначе их легко вычислят. Врагам нужно лишь настроиться на верную частоту и знать коды шифров. Несколько часов назад он сказал бы, что такое невозможно. Теперь он не был уверен в этом.

— Думаю, нас предали, — сказал Рагнар. Гулкое эхо отразилось от стен. Судя по звуку, Космические Волки оказались в большой пещере или тоннеле. Оставался лишь вопрос, есть ли поблизости сухая земля.

— Самопровозглашенный Пророк был псайкером, — откликнулся Хаэгр. — Возможно, он предвидел наше прибытие.

Рагнар покачал головой. Слишком многое указывало на присутствие предателя внутри Дома Белизариуса.

— Возможно.

— Ты так не думаешь?

«Это должно читаться в моем запахе», — подумал Рагнар, плывя к берегу. Он не опасался погони. Члены Братства оказались бы самоубийцами, если бы бросились в этот водопад.

— Я сказал «возможно».

— Но?

— Нужно помнить об убийстве Адриана Белизариуса и о покушении на Габриэллу. Слишком многое указывает на то, что враг внутри Дома.

— В каждом Доме Навигаторов есть внутренние враги, Рагнар. Ты больше не на Фенрисе. В любом Доме полно шпионов.

— Но там, наверху, ты тоже думал, что нас предали.

— Это было моей первой мыслью, пока я не увидел того треклятого чародея за работой.

Не исключено, что псайкер мог предсказать приход Волков и определить их численность. На такие трюки способны и некоторые Рунные Жрецы Ордена Космических Волков. Другие псайкеры, стало быть, тоже это могут. Неизвестно, что хуже: предатели в своих рядах или могущественные псайкеры на стороне врагов.

— Незарегистрированный псайкер прямо здесь, на священной Терре! — воскликнул Рагнар.

— Кто говорит, что он не зарегистрирован? Существует много группировок, которые могут тайно влиять на Братство. Некоторые из них используют псайкеров.

— Ты полагаешь, за этим может стоять Инквизиция?

— Нет. Это не их методы. Но, брат мой, ты забываешь о многих Высших Лордах Терры, а организации, которые они представляют, также имеют доступ к псайкерам.

Рагнар услышал, как вода плещется о камень. Мгновением позже луч его наплечного фонаря высветил отвесную стену. В ту же секунду в глубине под ним произошло какое-то волнение. Что обитает там внизу? Какое-то мутировавшее существо поднимается на поверхность? Не высматривают ли его чьи-нибудь голодные глаза?

Пласкритовая стена поднималась вертикально метра на три, а там, кажется, был уступ. Рагнар отстегнул с пояса трос с металлическим крюком наконце и швырнул его вверх. Крюк зацепился с первого же раза, и Волк проверил захват. Ловко вскарабкавшись по стене, он лег на выступ. Взобравшись следом, Хаэгр шлепнулся рядом, как выброшенный на берег морж. И как раз вовремя: что-то большое и светящееся поднималось из глубины, но так и не появилось на поверхности. Почуяв, что добыча улизнула, нечто медленно удалилось обратно в темные воды.

Рагнар внимательно прислушался. Отовсюду доносился звук падающей воды. Похоже, существовали и другие источники, из которых пополнялся этот большой бассейн, или что это там такое. Он не мог разглядеть противоположный берег озера — теперь он начал думать о нем именно так.

Потом Рагнар посмотрел на Хаэгра, лежащего рядом. Ему здорово досталось. Доспехи треснули во многих местах. Особенно сильно пострадали левое плечо и предплечье. Борода и усы с одной стороны обожженного лица были опалены. В общем, ничего такого, с чем не справились бы опытные апотекарии, но когда они еще до них доберутся? Возможно, у Хаэгра имелись и внутренние повреждения: он двигался медленно и прихрамывал на правую ногу, а это могло означать только одно — Космический Волк испытывал чудовищную боль.

— Думаешь, за всем этим может стоять один из Высших Лордов?

— Не спрашивай меня, Рагнар. Я всего лишь простой Космический Волк. Торин, несомненно, ответил бы на твой вопрос.

— Не прикидывайся. Уверен, ты разбираешься в интригах ничуть не хуже.

Хаэгр криво усмехнулся:

— Кто может сказать что-либо определенное о чьих-то мотивах в замысловатом узоре имперской политики? Лорд может пытаться заискивать перед Инквизицией или плыть на волне священной войны к высшей власти. Такие попытки предпринимались даже здесь, на Терре, и они приводили к успеху.

Рагнар встал и чуть было не предложил боевому брату помочь подняться, но вовремя поймал предостерегающий взгляд. Чтобы принять такую помощь, Космический Волк должен быть на последнем издыхании.

Молодой Волчий Клинок огляделся по сторонам. Это место казалось настолько старым, что даже статуи химер рассыпались и померкли так называемые «вечные» огни древних.

В сыром и затхлом воздухе ощущалось движение, что говорило о работающем где-то вдали очистителе. Сосредоточившись, Рагнар расслышал далекий гул двигателей, приглушенный шумом падающей воды.

Десантники решили двигаться в направлении воздушных потоков. Через несколько сотен шагов они оказались у массивного арочного прохода. Под ним протекал канал, по обоим берегам которого были проложены дорожки. Вдоль стен висели сотни проржавевших металлических труб. Из них капала вода, обесцветившая камень и кирпичную кладку. Стену над аркой украшала гигантская мозаика, изображавшая, возможно, примарха Сангвиниуса или одного из ангелов религии древних. Мужчина стоял, расставив ноги по обеим сторонам входа. Рагнар разглядел огромное крыло и, заинтересовавшись, осветил мозаику лучом наплечного фонаря. Разве Сангвиниус имел огромный рог? Или пылающий меч, которым он убивал демонов? Художник многое приукрасил.

Опустив фонарь, Рагнар двинулся за хромающим Хаэгром вдоль берега канала.

— Иногда мне хочется оказаться на Фенрисе. Жизнь там кажется значительно проще.

— Возможно, но вернись ты сейчас, и уже не сможешь думать по-прежнему.

— Почему это?

— Земля меняет людей, Рагнар. Когда привыкаешь видеть во всем подвох, очень трудно остановиться. Ты будешь смотреть на все новыми глазами, когда вернешься на Фенрис. — В голосе Волчьего Клинка звучала странная нотка, а глаза блестели. Говорят, близость смерти развивает в некоторых людях дар предсказания.

— Ты уверен, что я вернусь?

— Я хорошо разбираюсь в людях, Рагнар. Я знаю, что ты вернешься. В тебе что-то есть. Ты предназначен для великих деяний. Такова судьба.

Рагнар минуту поразмыслил над словами Хаэгра.

— Я утратил Копье Русса.

— Нет, Рагнар. Ты использовал Копье Русса. Ты поразил им примарха Магнуса. Оно подчинилось тебе. Думаешь, любой человек мог бы метнуть такое оружие? Даже такой могучий герой, как я?

Рагнар не думал о себе как о посвященном, скорее как о проклятом. Но в голосе Хаэгра прозвучало что-то сродни зависти. «Есть ли хоть толика правды в его словах?» — спросил себя Рагнар. И, не найдя ответа, подумал о насущном. Следует попробовать связаться с товарищами. Он подключился к связи, но поймал только помехи. Хаэгр одарил его понимающей улыбкой.

— Местная релейная связь, должно быть, вышла из строя.

— Здесь внизу им нужна релейная связь? — удивился Рагнар. Он никогда не сталкивался ни с чем подобным.

— Да. Некоторые уровни были построены из таких материалов, которые не пропускают радиоволны. Нужно находиться возле релейной станции, чтобы использовать радиосвязь, а здесь она, должно быть, не работает.

— Вышла из строя? Это проявление преступной халатности.

— Но такое бывает. Может, случайно, может, умышленно. Придется выйти на другой уровень либо найти релейную станцию.

— Тогда пойдем. Нужно возвращаться на поверхность. Посмотрим, сможем ли мы разоблачить заговорщиков.

Впереди показались огни. Рагнар замедлил шаги и сделал Хаэгру знак оставаться на месте. Юноша беспокоился за своего спутника — он казался измотанным. К тому же его раны выглядели плохо. У Десантника уже должен был начаться процесс самовосстановления. Вероятно, система доспехов, поддерживавшая в нем жизнь, и без того перегружена. Бледность Хаэгра также указывала на это. Однако, несмотря ни на что, гигант умудрялся жаловаться на отсутствие еды.

Во время долгого и утомительного подъема от подземного бассейна он молчал, что было на него не похоже, и двигался медленно, словно сберегая силы. Он оживился единственный раз, когда несколько огромных крыс бросились врассыпную от их огней. Хаэгр даже сделал неуверенную попытку поймать одну.

Десантники вошли в огромный зал. Похоже, некогда это была открытая площадь, окруженная высокими зданиями, о чем свидетельствовали обломки стен с выбитыми окнами и пустыми дверными проемами. Если когда-то площадь находилась под открытым небом, то сейчас над ней нависали тонны пласкрита. Вероятно, здесь начинался следующий уровень.

Рагнар удивился, увидев, что и здесь живут люди. Некоторые из них обитали в чем-то, напоминающем огромные перевернутые металлические бочки, другие — в прозрачных пузырях, прикрепленных к стенам. К окнам, расположенным повыше, вели ржавые лестницы. Вероятно, и там жили люди. Отверстия в большой металлической трубе оказались забиты какими-то тряпками, сквозь них виднелись бледные лица подземных обитателей.

Посреди площади стоял небольшой храм, на крыше которого возвышалась статуя в доспехах, изображающая Императора тех времен, когда он еще не взошел на Золотой Трон. Это был ранний архаический символ Имперского культа. Возможно, это была эмблема одной из служб Министорума, неизвестная Рагнару. Может быть, изваяние действительно относилось к тому веку, когда Император ходил по улицам Терры.

Рагнар подумал, а не лучше ли обойти эту общину стороной? В конце концов, она может быть связана с Братством. Но если нет, они смогут найти целителя. Хаэгр был в очень плохой форме. Любая медицинская помощь, даже самая примитивная, пришлась бы сейчас кстати. Рагнар решил рискнуть.

По тропинкам сновало множество людей в плащах с капюшонами. Для освещения площади использовался метан, рециркулированный из сточных вод. Рагнар учуял запах газа, что не стало наслаждением для его чувствительного обоняния.

Вдоль стен туннеля располагались дверные проемы. Некоторые были закрыты кусками гофрированного металла, другие — завешаны тряпками. Аромат жарящегося мяса смешивался с запахом метана от горелок, на которых оно готовилось.

Чудовищная бедность поселения поразила Рагнара. Кем бы ни были эти люди, они явно не пребывали в благоденствии. Но они не были вооружены, и это успокаивало. Кроме того, ни внешне, ни по запаху здесь ничто не напоминало лагерь Братства.

Рагнар украдкой двигался в сумраке, уверенный, что его никто не заметит, пока он сам того не захочет. Впереди, опираясь на посох из костей, семенил маленький худощавый человечек. Он шагал, сгорбившись, вперевалку, словно у него были кривые ноги. Рагнар хлопнул его по плечу. Человек подпрыгнул, истошно завизжал и удрал бы, если бы Волк не задержал его.

— Спокойно, — произнес он. — Я не желаю тебе зла.

Маленький человечек посмотрел на Десантника. Свет отразился в его круглых очках, превратив на мгновение его глаза в огненные круги.

— Во имя Императора, что я вам сделал, сэр? — взвизгнул он высоким, дрожащим голосом. Робкий и неуверенный, он больше смахивал на ученого или служащего, чем на члена Братства.

— И кто же ты? — спросил Рагнар.

— Линус Серпико третий, младший клерк третьего класса на имперской фабрике зубчатых барабанов номер шесть, как мой отец и дед.

Он умолк на мгновение, будто задумался над своими словами.

— По крайней мере, я был им. До тех пор пока фабрика зубчатых барабанов не взлетела на воздух.

— Взлетела на воздух?

— Несчастный случай на производстве, сэр. Но это никоим образом не бросает тень на руководство. Хотя я слышал, что этого никогда бы не случилось, если бы они не истратили все средства, предназначенные для обеспечения безопасности, на позолоченную статуэтку святого Терезия по случаю ухода на пенсию старшего мастера.

Рагнар склонил голову набок, сбитый с толку как скоростью, с которой лопотал этот человек, так и его словами.

Линус неверно истолковал молчание Десантника.

— Не то чтобы я доверял таким оскорбительным слухам, сэр. Всегда можно найти людей, которые истолкуют самым худшим образом все, что угодно. То, что старший мастер, его жена и его помощники вышли на пенсию и открыли собственную частную галерею на подуровне пять, не означает, что они незаконно присваивали средства и использовали их в своих интересах.

— Ну, если ты так говоришь, — решил успокоить клерка Рагнар.

Человечек издал долгий вздох.

— Я так не говорю, к сожалению. Мне не повезло: как младший клерк третьего класса я должен был заполнять большие бухгалтерские книги, и, если можно так выразиться, — хотя я никого решительно не обвиняю — я подозреваю, что там были определенные нарушения.

— В самом деле?

— Да. И своевременно, когда факты получили бы надлежащее подтверждение, я оказался бы в положении, позволяющем представить эти факты генеральному аудитору фабрики зубчатых барабанов. Это было моим долгом, сэр, и от этого я бы не увиливал. К сожалению, от фабрики осталась груда камней в результате вышеупомянутого взрыва. Не будь я в то время за границей по поручению контролера Фактуса, сэр, я с наибольшей вероятностью взлетел бы в небеса вместе с ней.

— Разумеется. Ты живешь здесь?

— Да, сэр. По крайней мере, временно. Я горжусь принадлежностью к более высокому классу, чем большинство людей, которых здесь можно встретить. Я не бедствую, хотя, к сожалению, в наши дни очень мало вакансий для клерка третьего класса.

— Ты мог бы подумать о другой работе, — предложил несколько озадаченный Рагнар.

— О другой работе, сэр! Это невозможно! Даже подумать об этом! Мои предки перевернулись бы в своих гробах, если бы я согласился на меньшую должность. Я — клерк третьего класса, каким был мой отец до меня, и его отец — до него.

Рагнар был удивлен горячностью клерка, словно тот был оскорблен его предложением. Но как ни развлекла Волка встреча с маленьким землянином, у него имелись свои планы.

— Как бы то ни было, мне нужен целитель.

— Если не возражаете, сэр, вы выглядите воплощением здоровья, хотя, знаете, вашим клыкам не помешала бы некоторая обработка.

Рагнар издал длинный рык, заставивший человечка отпрянуть назад.

— Мне не нужна помощь. Мой товарищ ранен. Линус, похоже, впервые решился внимательно рассмотреть Рагнара. Осмотрев его оружие, помятые доспехи и впечатляюще грозную фигуру, он пожал плечами.

— Почему бы сразу не сказать об этом, сэр? Уверен, брат Малбуриус сможет помочь. Пойдем, поищем его.

— Сначала я должен вернуться за товарищем.

— Конечно, сэр, разумеется. Покладистость клерка возбудила в душе Рагнара подозрения. Не собирается ли этот человечек заманить их в ловушку? Хаэгр серьезно ранен, да и сам он далек от стопроцентной готовности. И без того не блестящие дела могут пойти совсем уж плохо.

Медленно, слегка поддерживая Хаэгра, он направился к строению в центре площади. Когда они достигли дверей, раненый почти потерял сознание.

Глава семнадцатая

Брат Малбуриус оказался высоким худощавым человеком с седой, ухоженной эспаньолкой. О его преклонном возрасте говорили седина и многочисленные морщины. На сутулых плечах он с гордостью носил мантию Адептус Министорум. Выглядел Малбуриус изнуренным и отнюдь не радостно встретил ввалившихся к нему двоих потрепанных Космических Десантников.

— Космические Волки, да? Приписанные к Дому Белизариуса?

— Откуда ты знаешь? — спросил Рагнар.

Его подозрения усилились. Он оглядел храм, который оказался частью переоборудованного тоннеля, но не заметил ничего подозрительного — истертые скамьи, статуи святых, которые выглядели так, словно их извлекли из груды мусора, и большой алтарь с вырезанным имперским орлом. В целом храм производил удручающее впечатление, но, по крайней мере, здесь было чисто.

Брат Малбуриус мельком взглянул на Хаэгра и знаком пригласил обоих следовать за ним. За алтарем оказалась комнатка, заставленная старым медицинским оборудованием. Здесь пахло кровью, болью и антисептическим ладаном.

— Это несложно, — на ходу проговорил священник. — Один взгляд на тебя, и все становится ясно. Волчьи Клинки — единственные Космические Десантники на Земле. Такие, как вы, не пользуются здесь всеобщей любовью со времен Ереси.

— Неужели? — гримасничая, произнес Хаэгр. — Ни за что не догадался бы по тому приему, который нам оказали.

Малбуриус жестом пригласил Хаэгра лечь на стол для осмотра. К удивлению Рагнара, гигант подчинился. Стол из бронзы и стали, с большим количеством универсальных соединений и рельефными головами горгулий, прогнулся, но вес Хаэгра выдержал.

Малбуриус принялся осматривать раны Космического Десантника. Он покрутил несколько рычагов на пульте управления, прочитал молитву из арсенала Адептус Механикус, и на обоих концах стола вспыхнуло по два световых шара. Затем Малбуриус присоединил тактильные датчики и зажег две палочки антисептического ладана.

Рагнар не знал, что хорошего выйдет из этой затеи, но решил молчать.

Как только датчики были присоединены к телу раненого, они стали сильно вибрировать. Малбуриус хлопнул по машине ладонью и прочитал другую молитву духам Бога-Машины. Ситуация не изменилась. Он вставил тепловой датчик в рот Хаэгра. Линус Серпико смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами.

— Не ешь его, — попытался пошутить Рагнар. Хаэгр скорчил рожу. Его молчание было для друга знаком, что дело плохо. Через несколько мгновений Малбуриус взглянул на датчик и покачал головой.

— Выглядит неважно. Должен признать, что есть внутренние повреждения. Понадобится удалить несколько пластин и заглянуть внутрь.

— Ты уверен, что годишься для этого? — спросил Хаэгр с застывшей усмешкой.

Брат Малбуриус внимательно посмотрел на него:

— Сказать по правде, нет. Я получил базовую медицинскую подготовку в семинарии. Могу выполнять основные операции полевой хирургии и все, что нужно для лечения моей паствы. Меня никогда не учили обращаться с такими, как вы. Судя по показаниям моего довольно старого оборудования, я обнаружу всевозможные изменения основной человеческой биоформы. Я прав?

В его голосе слышалось осуждение. Рагнар не привык к такому отношению и готов был обидеться. Хаэгр кивнул. В Малбуриусе чувствовалась некая внутренняя сила, требующая уважения.

— Я полагаю, что твой боевой брат, — священник указал на Рагнара, — смог бы, скорее всего, сделать любую операцию даже лучше, чем я.

— Это не то, что мне хотелось бы услышать, — заметил Хаэгр. Он смотрел на друга, словно ожидая его согласия.

Рагнар знал, как оказать первую помощь, но его не обучали хирургии.

— Возможно, у тебя больше опыта, чем у меня, — сказал он.

— У меня здесь обширная практика. Несчастные случаи, драки. А лечить людей, кроме меня, некому.

Хаэгр быстро слабел. Он не показывал свою боль священнику, но Рагнар чувствовал ее. Еще он чувствовал, что Малбуриус волнуется и пытается оттянуть операцию, насколько возможно.

— Делай то, что нужно. Я помогу тебе. — Рагнар решительно шагнул к столу.

Малбуриус кивнул и направился к ближайшему шкафу.

— Здесь у меня болеутоляющее и хирургические инструменты, — обратился он к Хаэгру. — Я могу дать тебе наркоз и…

— В этом нет необходимости, — заявил Хаэгр. — Начинай. Такой могучий герой, как я, не боится боли.

— О, эта знаменитая отвага Космических Десантников! — Покачав головой, Малбуриус взглянул на Линуса: — Друг Серпико, принеси мне горячей очищенной воды, и побольше. — Затем священник перевел взгляд на Рагнара. — Возможна большая потеря крови. Сомневаюсь, что ваша группа найдется здесь. Будь готов к тому, что придется перелить твою.

К счастью, у всех Космических Волков была одинаковая группа крови. Это обусловливалось процессом, который превращал их в Волков.

— Можешь на меня рассчитывать.

Малбуриус склонил голову и направился к странному сооружению из прозрачных трубок и гофрированных насосов.

— Мне не так часто приходится этим пользоваться. — Он подкатил прибор к столу. — Обычно я провожу удаления аппендицита, или принимаю роды, или произвожу ампутацию конечностей после несчастных случаев. А у вас боевые ранения.

Это не было вопросом, хотя и прозвучало как таковой.

— Мы сражались с людьми из Братства Света и их Пророком, — объяснил Рагнар.

Если Малбуриус в какой-то степени сочувствовал еретикам, Волк хотел узнать об этом до того, как священник занесет над Хаэгром лазерный скальпель.

Малбуриус лишь кивнул в ответ:

— Я все думал, когда же кто-нибудь примет против них меры. Они уже давно обосновались в нашем районе.

Этот человек явно выуживал информацию. Рагнар не видел проку ни в том, чтобы противоречить ему, ни в том, чтобы соглашаться с ним, поэтому не раскрывал рта.

Малбуриус хлопнул ладонью по столу и взглянул на Хаэгра.

— Нужно снять твою нагрудную пластину. Гигант пробормотал проклятие и прикусил губу.

Его массивные клыки, должно быть, причиняли ему невероятную боль. Сняв пластину, Рагнар увидел, что черный волокнистый слой под ней сильно поврежден.

В нем зияли отверстия, сквозь которые виднелись розовая плоть, чистая белая кость и внутренние органы. Вошел Линус с кастрюлей воды, от которой шел пар. Малбуриус вымыл руки и опрыскал их антисептиком из стандартного военного дозатора с имперским орлом на флаконе. Затем он быстро и ловко присоединил Рагнара и Хаэгра к аппарату переливания крови.

— Сюда не подается электричество, брат Рагнар, поэтому тебе придется питать машину энергией. Если понадобится, ты можешь привести насос в действие, надавив на него ногой. Если будет слишком больно, дай знать, и друг Линус примет это на себя.

— Я клерк третьего класса, а не санитар. — Линус отнюдь не выглядел счастливым.

— Тем не менее ты поможешь, — с нажимом проговорил Малбуриус. — От твоих действий может зависеть жизнь этого человека. И поверь мне, Империум ценит его жизнь значительно выше, чем твою. Не так ли, Космический Волк?

Рагнар издал сдержанное рычание. С трудом сглотнув, Линус кивнул. Малбуриус преклонил колени и вознес молитву Императору, а затем взял лазерный скальпель. Рагнар наклонился вперед, пристально наблюдая за его действиями, готовый к любому повороту событий. Если проповедник замыслил предательство, он умрет. Эта паутина тонких трубок даже не замедлит движений Волка.

Священник не показывал виду, что понимает, насколько близок к смерти. Он надел очки с толстыми дымчатыми стеклами, и Рагнар увидел, что они содержат устройство оптического увеличения. Проповедник прикоснулся к руне активации, и из лазерного скальпеля появился луч чистого яркого света длиной с ладонь.

Малбуриус повернул рукоятку скальпеля, и лучик стал короче. Склонившись над пациентом, священник стал медленно и осторожно отделять защитную оболочку, затем рассек мышцы и обнажил внутренние органы под ними. Хаэгр вздрогнул. Воздух наполнился запахом обожженной плоти. Малбуриус действовал очень осторожно. Он привык иметь дело с обычными людьми, и многое в анатомии и строении скелета Космического Десантника смущало его. Кости были утолщены и прочны, как сталь. Ребра, значительно более плоские и широкие, чем у простых смертных, обеспечивали дополнительную защиту жизненно важным органам и многочисленным трасплантатам, которых не было в человеческом теле.

— Ты уверен, что знаешь, что делаешь, священник? — прорычал Хаэгр сквозь сжатые зубы. Его лоб покрылся каплями пота. — Я очень люблю свой живот. Потребовалось много времени, чтобы довести его до совершенства. Я бы не хотел, чтобы ты уменьшил мою мужественную стать.

— Может быть, ты сам хочешь этим заняться? — Брат Малбуриус недовольно покачал головой. — Вот что получается, когда позволяешь пациентам оставаться в сознании.

— Может, прочтешь мне проповедь, священник? Обычно они усыпляют меня довольно быстро.

— Еще и богохульствует. Неудивительно, что Император оставил тебя своей милостью.

Говоря это, проповедник отодвинул в сторону оолитовую почку. Рагнар видел, что она воспалена. Кровь струилась из нескольких ран. Он указал на это Малбуриусу.

Быстро манипулируя лазерным скальпелем, со сноровкой, достигнутой долгой практикой, священник прижег раны, и они закрылись. Хаэгр до хруста стиснул зубы. Он становился все бледнее, но не издавал ни звука. Малбуриус остановился и взглянул на него, но Волк жестом велел ему продолжать. Пот градом катился по лбу Хаэгра. Рагнару оставалось только гадать, останется ли его боевой брат в сознании. Раненый Волк молчал, будто сосредоточившись на том, чтобы сберечь покидающие его силы. Его дыхание казалось очень странным, но затем Рагнар догадался, что эти звуки издают сами легкие. Малбуриус присоединил шланги отсасывания. Кровь брызнула в прозрачный плазмит, и Рагнар почувствовал легкое жжение. Хаэгр, очевидно, быстро терял драгоценную красную жидкость, но тем не менее сохранял самообладание.

Линуса Серпико вывернуло наизнанку. Маленький клерк явно не привык к подобному зрелищу. Брат Малбуриус громко втянул носом воздух и наклонился вперед. Стало ясно, что он обнаружил нечто серьезное. Проповедник попрыскал в рану антисептиком. Хаэгр испустил сдавленный стон. Малбуриус снова наклонился вперед и принялся аккуратно работать скальпелем.

— Артерия герметизирована, — пробормотал он. — Посмотрим, что еще можно обнаружить.

Он продолжал внимательно исследовать внутренности Хаэгра, осторожно перебирая их пальцами. Рагнар напряженно следил за каждым его движением.

— Это все, что я могу сделать, — наконец произнес хирург и стал завершать обработку, тщательно прижигая раны и покрывая их синтеплотью. — Большинству людей я порекомендовал бы провести несколько дней в постели, но вы — Космические Десантники. Я много слышал о ваших поразительных возможностях восстановления. Теперь я начинаю этому верить. Многие внутренние повреждения самоисцелялись, уже когда я оперировал. Только большие раны потребовали внимания. Они нуждались в обработке. Это поразительно и свидетельствует о величии и милосердии Императора.

— Ну, как скажешь, — заявил Хаэгр, открыв глаза и отрыгнув. — Я склонен думать, что это свидетельствует о моих героических способностях к выздоровлению.

Рагнар покачал головой. Хаэгр был слаб, но по-прежнему неисправим.

— Пора закрывать тебя, — сказал Малбуриус. Только сейчас он выказал свое волнение. Проповедник судорожно сглотнул и приступил к последнему этапу операции.

— Что тебе известно о Братстве? — спросил Рагнар, пока тот трудился над Хаэгром.

— Они называют себя Благочестивыми и определенно исполнены благочестивой ненависти.

— Ты с ними согласен?

— Они истолковывают слова Императора таким образом, чтобы их смысл соответствовал их предрассудкам.

— Не позволяй мутанту жить?..

— Да, но они раскидывают свои сети слишком широко.

— Что ты имеешь в виду?

— Они ненавидят тех, кому дал прибежище сам Император и кому он оказывает покровительство.

— Навигаторов?

— Да, Навигаторов.

— Считаешь, что они не правы?

— Если сам Император решил пощадить Навигаторов, то кто они такие, чтобы ему противоречить? Мне представляется, что ими завладел грех гнева и гордыни.

— И тем не менее, судя по всему, их многие поддерживают.

— Мирян всегда легко ввести в заблуждение. Вот почему мои братья и я должны продолжать работу здесь, на священной Терре. Даже в этом районе, несмотря на все мои усилия, у них есть сочувствующие.

В голосе этого человека слышалась несомненная искренность. Особенно когда он говорил о святости родной планеты. Рагнар уважал его мнение, хотя и не во всем соглашался с ним. Слушая его, Волчий Клинок внимательно следил одновременно и за входом, и за священником, который накладывал швы его боевому брату. Он обеспечит теплый прием любому сочувствующему Братству Света, если они пожалуют.

— Благодарим тебя за помощь, брат, — сказал Рагнар, взглянув на Хаэгра. На щеки гиганта начал возвращаться румянец. — А теперь нам нужно найти путь наверх.

— Это будет нелегко. — Малбуриус собирал инструменты. — Предстоит многодневный переход к большому входному коллектору, а там — долгое восхождение. Я знаю. Я сам проделал этот путь, спускаясь сюда.

— У нас нет выбора. Наверху нас ждет работа, которую нужно выполнить.

— Я проводил бы вас, но у меня есть свои обязанности. Линус вас проводит, я уверен.

— Я не проводник, — возразил Линус. — Моя семья никогда не снизошла бы до такого.

— Мне казалось, ты больше не работаешь клерком, — ответил священник. — А еще мне кажется, что эти люди находятся на службе у Императора. Ты должен им помочь.

— Наверняка в Доме Белизариуса найдется работа для надежного клерка третьего класса, — добавил Рагнар. — Если ты нам поможешь, конечно.

— Я не знаю, — опустил и без того сутулые плечи Линус. — Мой ранг относился только к имперской фабрике зубчатых барабанов номер шесть. Не знаю, каким он будет считаться на верхних уровнях.

— Возможно, это стоит выяснить, — предложил Рагнар. — Терять тебе нечего, а получить ты можешь все.

В нерешительности Линус переминался с ноги на ногу. Волк уже хотел было просить брата Малбуриуса подыскать им не столь боязливого проводника, когда маленький человечек заговорил:

— Хорошо, я помогу вам. — Казалось, он одновременно обращается и к своим гордым предкам, и к Волкам. — Я сделаю все, что потребуется, чтобы вновь обрести привычное положение.

— И, может быть, улучшить его, — добавил Хаэгр, поднимаясь со стола.

Он принялся наносить на нагрудную пластину ремонтную пасту, заделывая отверстия до той поры, когда они смогут найти техножреца.

— Может, даже и так. — Казалось, Линус сам ужаснулся своей дерзости.

— Отдохните несколько часов, — предложил брат Малбуриус. — Я добуду вам еду в дорогу.

— Мы не нуждаемся в пище, — отказался Рагнар.

— Да, но брату Линусу нужна еда.

— Так же, как и мне, — возмутился Хаэгр. — В конце концов, Рагнар, я ел много часов назад, и мне нужно восстановить свою силу.

— Прошу вас подождать здесь, — сказал священник, явно изумленный тем, что Хаэгр мог говорить о еде сразу после операции. — Чем меньше людей вас увидит, тем меньше будет разговоров. Уверен, весть о прибытии чужаков уже облетела весь район.

Рагнар смотрел ему вслед, а душу его терзали сомнения. Что, если священник связан с Братством? Что, если он отправился за подмогой? Он тут же отбросил эту мысль. Малбуриус не был похож на фанатика. Судя по всему, ему стоило доверять. Но даже если он был предателем, теперь это не имело значения. Рагнар знал, что они справятся с любой угрозой. Он решил просто подождать, приглядывая за своими спутниками.

Сначала Хаэгр жаловался на нестерпимый голод, затем стал похваляться тем, сколь многих членов Братства он уничтожил в рукопашной схватке. Линус Серпико волновался все сильнее по мере того, как расходился гигантский Десантник. Теперь он по-другому смотрел на решение путешествовать в их компании. Чтобы отвлечь клерка от дурных мыслей, Рагнар решил занять его разговором:

— Как ты думаешь, сколько времени займет дорога до входного коллектора?

— Понадобится максимум две ночевки. Если будем идти быстро и избегать тех, кто таится в ночи.

— Тех, кто таится в ночи?

— Их много — самых разных. Огромные пауки. Гигантские крысы. Каннибалы, что стоят вне закона.

— Кто бы мог подумать о таком, да еще и на Святой Терре? — невесело усмехнулся Рагнар.

— Мы глубоко под поверхностью Святой Терры и далеко от тех, кто проводит в жизнь закон Императора.

— Мы проводим его в жизнь, — откликнулся Рагнар. — И мы защитим тебя.

— Но как я вернусь назад? — спросил Линус.

— Я думал, ты идешь с нами, чтобы получить работу в Доме Белизариуса.

Линус снова заколебался. «И как только судьбй могла связать меня с этой мышью», — подумал Рагнар, но тут же выругал себя за эту мысль. Линус Серпико не был сыном Фенриса и не рожден для сражений. Похоже, даже короткий поход за пределы этого убогого района — небывалое приключение для него.

Внезапно Рагнар понял, что так оно и есть. В восприятии Линуса это огромное путешествие. А ведь Волк тоже был таким когда-то. Ведь было время — и не так уж давно, — когда он не видел ничего, кроме острова Грохочущих Кулаков. Затем ему казалась невообразимой сама идея межзвездного путешествия. Он улыбнулся сам себе, и, как ни странно, его улыбка приободрила маленького человечка.

— Конечно, я отправлюсь с вами. Конечно, вы меня защитите.

Он нуждался в поддержке, поэтому Рагнар кивнул ему. Возможно, он не зря беспокоился, ведь этот огромный подземный мир кишел разными опасностями. Может быть, Рагнар не прав в своей чрезмерной самоуверенности. В конце концов, головорезы Братства Света разыскивают их. Волк пожал плечами. Все, что он мог, — приготовиться к худшему. А Космический Десантник всегда готов ко всему.

Глава восемнадцатая

Вернулся брат Малбуриус. Рагнар почуял его беспокойство. Ноздри Хаэгра также уловили этот запах. Гигант уже начал приходить в себя. Священник осмотрел своего недавнего пациента.

— Поразительно, — пробормотал он, — ты уже на ногах.

— От великого героя Фенриса не следует ожидать меньшего, — бахвалился Хаэгр. — Ты принес что-нибудь поесть?

— Что случилось, брат Малбуриус? — спросил Рагнар. — Кажется, ты взволнован.

— Кое-кто исчез из поселка. Может, в этом и нет ничего странного. Они могли отправиться на охоту за пауками.

— А если нет…

— Именно те, кто пропал, — Бэрк, Смите, Тобин и другие — особенно внимательно прислушивались к учению Братства.

— Думаешь, они отправились к зилотам?

— Скажем, я не исключаю такой возможности.

— С тобой ничего не случится, если ты останешься здесь?

— Если они начнут убивать священников, это не улучшит репутацию членов Братства как борцов за благочестивость, не так ли?

Его голос звучал ровно, но Рагнар чувствовал, что он не так уверен, как хотел казаться. Тем не менее этот отважный человек был полон решимости остаться со своей паствой.

— Вам бы лучше отправляться. Путь предстоит неблизкий.

— Ты не хочешь пойти с нами?

— Здесь моя работа, моя паства. Я должен нести им слово Императора.

— Тогда пусть Император бережет тебя, — кивнул Рагнар.

— И тебя тоже, Космический Волк.

— А что насчет еды? — не унимался Хаэгр. — Тут можно подохнуть с голоду.

— Не думаю, что тебе уже можно есть. — Мал-буриус с улыбкой посмотрел на пациента.

— Итак, пытка продолжается, — констатировал Хаэгр.

Священник извлек из мешка караваи хлеба и жареную тушу какого-то таинственного животного, которое сильно смахивало на гигантскую крысу. Хаэгру было все равно. Он с наслаждением вонзил зубы в мясо.

— Приберегите кое-что для путешествия, — заметил Малбуриус. — Это все, что мне удалось собрать.

Рагнар кивнул и принялся проверять свое оружие. Перед тем как ступить на враждебную территорию, не вредно убедиться, что оно в надлежащем состоянии. Хаэгр продолжал есть, а Линус Серпико в смятении наблюдал за этим процессом.

— Как думаешь, что случилось с Торином? Рагнар щелкнул затвором болтера.

— Возможно, он нашел где-то зеркало и любуется собой, — ответил Хаэгр. — Его тщеславие просто непомерно.

По его запаху Рагнар понял, что Хаэгр беспокоится за друга, но не показывает этого.

— Не то что твое, — усмехнулся молодой Волк.

— Моя гордость собственной доблестью совершенно оправдана, — изрек он, громоподобно рыгнул и, не дождавшись ответа, продолжил поглощение пищи.

— Пора отправляться в путь, — сказал Рагнар.

* * *

В узких пустынных тоннелях слышались лишь тихие шорохи. Рагнар знал, что люди наблюдают за ними, пытаясь оставаться незамеченными. Ни в звуках, ни в запахах не было ничего настораживающего. Людей просто беспокоило присутствие чужаков, и Рагнар понимал почему. Они были бедны, голодны и беззащитны. Два огромных Космических Волка, должно быть, очень пугали их. Они с Хаэгром казались им легендарными демонами Ереси Хоруса. Эта странная мысль отозвалась болью в сердце.

— Посмотри-ка на этих крыс, что прячутся по своим норам, — насмехался Хаэгр со своей обычной деликатностью. — Не тревожьтесь, мы не причиним вам зла!

«Твое поведение определенно не улучшит их впечатление о нас», — подумал Рагнар. Почувствовав его осуждение, Хаэгр утихомирился и довольствовался теперь многословными рассуждениями о том, что он сделает, если повстречает фанатиков из Братства Света. В описании разнообразных увечий он проявил недюжинное воображение. Линуса Серпико при этом, похоже, стало подташнивать. И чем хуже он выглядел, тем сильнее расходился Хаэгр. Гигантский Волк явно наслаждался, видя, что внушает ужас маленькому человечку.

Несмотря на похвальбы своего боевого брата, Рагнар все еще беспокоился за него. Прошло всего несколько часов после операции, и гигант был далек от лучшей боевой формы. Он шел медленно, хотя длина его шага позволяла ему не отставать от Линуса Серпико.

Рагнар обдумывал положение. Они находились глубоко под землей, воздух был сырым и пах плесенью. Где-то вдали древние системы кондиционирования еще работали, но атмосфера все равно оставляла желать лучшего.

Повсюду виднелись старинные, ушедшие в почву здания и фрагменты настенных росписей. Когда-то все это было открыто ветрам и солнцу. Вероятно, тогда на Земле еще существовали моря открытой воды, а не ядовитой слякоти. На одной из фресок изображалось парусное судно, которое могло бы бороздить водные просторы Фенриса. Трудно представить, что такое существовало здесь когда-то. Все вокруг дышало невероятной древностью. Рагнар задался вопросом, сколько же ног ступало по этим камням до него, понемногу изнашивая их поверхность. Так много, что и не счесть. Сама история давила на него так же, как и тонны земли над головой. Он чувствовал себя в этом замкнутом пространстве, словно в ловушке, — и не впервые в жизни.

Его беспокойство передалось Хаэгру. Гигант поднял голову и стал осматриваться. По мере их продвижения тоннели сужались, а атмосфера становилась все более гнетущей. В некоторых местах потолок подпирали куски стальных балок и пласкритового лома. Лишь изредка они натыкались на груды камней — следы старых обвалов. То, что их было так мало, свидетельствовало о мастерстве древних строителей. Ни один архитектор на Земле не строил сооружений, не способных выдержать надстройку. Зачем они так делали? — вот в чем состоял вопрос. Почему все эти уровни наращивались веками? Что заставляло людей возводить здания поверх еще пригодных для использования домов, дворцов и магазинов? Рагнар выругался. Любопытство — его беда; так же как голод — несчастье Хаэгра. Он спросил, что думает по этому поводу Линус Серпико. Человечек взглянул на него так, как воробей глядит на ястреба.

— Я не знаю. Скорее всего, это либо из-за перенаселения, либо из-за экономического давления. Рассказывают, что нижние сооружения все еще были заселены, когда строились новые.

— Из-за экономического давления? — переспросил Рагнар. Он понимал, что означает проблема перенаселения. Ему приходилось видеть миры Импе-риума, где миллиарды людей переполняли огромные города-ульи, но понять концепцию экономического давления ему было гораздо труднее.

— Земля здесь очень дорогая, — сказал не без гордости Линус. — Самая дорогая в Галактике. Каждый квадратный метр поименован и кому-то передан — Дому Навигаторов, знатному человеку, религиозному ордену. Продажи редки. Арендная плата очень высока. Когда нельзя строить рядом, строишь вверх. Новые слои добавляются постоянно.

Рагнар разбирался в экономике достаточно, чтобы понять одно:

— Наверняка это снижает стоимость земли внизу.

— Ничего подобного. Это значит, что они просто взимают больше денег за новое пространство наверху. В конце концов, спустя тысячелетия ведения такой политики, все выглядит так, как тут у нас. Реестры арендаторов, должно быть, просто потрясающие. Некоторым из них более десяти тысяч лет.

— Зато здесь внизу жилье бесплатное.

— Нет, мы платим арендную плату, — поправил его Линус. — Немного, по сегодняшним меркам, но мы платим в соответствии с согласованными тарифами. Сборщики все еще приходят и вносят наши платежи в книги. Интересная работа для клерка — удается повидать часть мира.

— Не самую привлекательную, — вставил Хаэгр. — Судя по этому месту.

— Вероятно, — согласился Линус. — Но ведь ты жил на поверхности.

В его устах это прозвучало так, словно он говорил о какой-то далекой и роскошной планете, а не о той, что находилась у него над головой. Еще одно тяжелое впечатление оставило след в душе Рагна-ра: бессчетные поколения жили и умирали здесь, не видя ни солнца, ни неба. Он начинал понимать, каким оказался счастливчиком, родившись на Фенрисе, несмотря на все его опасности.

— Скоро ты увидишь поверхность, — заверил его Рагнар.

— Конечно, — откликнулся Линус. В его голосе звучала надежда и удивление собственной безрассудной смелостью.

Теперь они двигались в зыбком сумраке. Наплечные фонари Волков автоматически вспыхивали, когда они оказывались в полной темноте. Рагнар не стал отключать их совсем. Ему хотелось, чтобы оставался хоть какой-то свет. А при приближении опасности он все равно успеет погасить лампы.

В некоторых местах потолки были такими низкими, что Рагнару приходилось наклоняться, а Хаэгру — сгибаться почти вдвое. У Линуса таких проблем не возникало. Рагнар даже подумал, что, возможно, его маленький рост был скорее наследственным признаком адаптации, нежели результатом плохого питания.

Он улыбнулся. Было время, когда он не раздумывал над такими вещами, но иногда из подсознания всплывали забавные фрагменты знаний, помещенных в его мозг обучающими машинами Фенриса.

В воздухе появились звериные запахи, а в стенах стали попадаться небольшие отверстия. Из нор выглядывали животные, больше похожие на ласок, чем на крыс. Они глазели на троих спутников, словно размышляя, съедобны ли они. Линус вздрогнул. Подземные существа осознали угрозу, исходившую от Волков, и не стали нападать. Вероятно, они учуяли голод Хаэгра. Гигант скорее сожрал бы их, чем им достался бы хотя бы кусочек его мощного тела. Возможно, керамит также не источал достаточно соблазнительного для них запаха. Однако аппетитный кусок Линуса Серпико — это дело другое.

Обычные люди, такие как Линус, жили в другом мире, где даже грызуны представляли опасность. Этот робкий клерк проявил куда больше мужества, отправившись в путешествие по тоннелям, чем любой из двух Волков. Линус рисковал своей жизнью. Дело было не только в крысах: дело было в болезнях, которые те могли переносить, в ядах, содержавшихся в загрязненной воде, — от всего этого он не был защищен. Заставив его отправиться с ними, они поставили свои нужды выше его жизни. «Понимает ли это Линус, — думал Рагнар, — осознает ли, насколько велико на самом деле его мужество?» Все относительно. Рагнар понял, что опасно приближается к ереси. Империум был построен на абсолютах: абсолютная истина явленного слова Императора, абсолютное превосходство человека во Вселенной, абсолютное зло Хаоса и мутации, которым должны противостоять защитники порядка. Вот основные принципы имперского культа.

Он не должен размышлять о принципах относительности — это вело к слабости, или того хуже. Истина состояла в том, что каждый мужчина, женщина и ребенок занимали свое место в общем устройстве Империума. Дело Рагнара — стоять насмерть между человечеством и его врагами. Дело Линуса — записывать факты и цифры. Просто они наделены силой и мужеством пропорционально своим обязанностям. Нет необходимости стремиться к чему-то большему.

Великий Империум просуществовал десять тысяч лет и будет жить до тех пор, пока люди твердо придерживаются правильных убеждений. Все, что нужно было решить, было решено Императором и примархами на заре истории. И этим все сказано. Нет никакой необходимости приписывать Линусу больше мужества, чем у него имелось, или принижать достоинства Волков. Он и Хаэгр значили для Империума больше, чем * Линус и сотня таких же, как он.

И все же часть его существа думала по-другому. Наверное, привычка к размышлениям была его изъяном. Не все ереси очевидны. И самой опасной была скрытая, едва различимая ересь. А гордыня — величайший из грехов, ибо она увела с истинного пути Хоруса. Но хуже всего гордыня собственным разумом, которой страдал Рагнар. Ему так хотелось сейчас поговорить об этом с Волчьим Жрецом, хотя он понимал, что за такие мысли на него наложат епитимью.

Вот Хаэгр просто принимает все как есть и силен простой верой в правильность старых воззрений. Рагнар признался себе, что не был бы счастлив, будь он таким, как его боевой брат. «Гордыня, — подумал он. — Никуда от нее не деться».

Отчасти его сомнения были порождены самим пребыванием на священной Терре. Он ожидал чего-то особенного, сияния святости, прикосновения божественного, того, что он испытал в святилище Русса на Гарме. Вместо этого он обнаружил здесь политику, коррупцию и гнилые подземелья. В груди саднило чувство глубокого разочарования.

— Думаю, теперь нам следует повернуть налево, — произнес Линус, когда они подошли к развилке. Одна тропа вела вверх и влево, другая — вниз и вправо. Из обоих тоннелей несло затхлостью, влагой, запахом ржавчины и древних машин.

— Ты думаешь, — кивнул Хаэгр. — Это обнадеживает.

— Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз бывал здесь.

— Ты великолепный проводник! — все больше раздражался Хаэгр.

Рагнар отнес это на счет боли, которая мучила гиганта.

— Конечно, ты прав, — поддержал клерка Рагнар и, к немалому удивлению Хаэгра, уверенно зашагал вверх по осыпающемуся коридору.

Переходы и пещеры в этой части лабиринта кишмя кишели людьми. Они теснились в закоулках и забивались в щели, пытаясь скрыться от Десантников, но даже не подозревая, насколько тщетны их старания. Здесь были и женщины, и дети, и старики. Многие дежурили у ловушек, то и дело проверяя, не попались ли в них крысы или большие насекомые, которых можно съесть. Передвигались они безмолвно, как бесплотные тени. Это были лишенные всего бедняки древней планеты.

То тут, то там Рагнар улавливал запах неочищенного спирта и каждый раз при этом слышал еле сдерживаемый смех и тихие разговоры. Даже под землей имелись примитивные таверны, где пивовары изготавливали напитки из отходов и загнивающей воды. Все здесь стремилось подражать яркой жизни на поверхности. «Эти люди — настоящие призраки», — думал Рагнар. Путешествие приобрело странный характер. Оно вдруг стало похоже на странствие сквозь некую мифическую жизнь после смерти.

Троица шагала сквозь призрачный сумрак, а в груди Рагнара росло беспокойство. Ему так не хватало сейчас боевых братьев. «Где же Торин?» Но тени не давали ответа.

Глава девятнадцатая

Постепенно тоннели стали расширяться и теперь напоминали широкие проспекты. Крошащиеся от времени древние статуи, унылые и пыльные, тянулись вдоль того, что некогда было улицей. Беспокойство Рагнара возрастало, и он чуял, что, несмотря на оживленное поведение Хаэгра, его собрат тоже заметно напрягся. Гигантский Волк вновь стал придерживать раненую руку. Даже легендарные способности Космического Десантника не могли полностью исцелить его от таких серьезных ранений. Рагнар принюхался. Что-то в воздухе заставило его насторожиться.

Он осторожно шагнул вперед и осмотрел ближайшую статую. Изваяние представляло какого-то забытого героя древнего сражения, облаченного в одежды чиновника Администратума. В левой руке он держал книгу, а в вытянутой правой — болтер. «Кто же ты? — подумал Рагнар. — Это граждане воздвигли статую в твою честь или ты поставил ее как монумент своему тщеславию?»

— Что случилось? — спросил Линус Серпико тоном человека, которому хирург только что сообщил о смертельной болезни.

— Не знаю, — ответил Рагнар, — но что-то не так.

— Это мой живот, — встрял Хаэгр. — Он думает, что у меня перерезано горло.

— Так и, случится, если ты не заткнешься.

— Не уверен, что мне нравится твой тон. Ты можешь вынудить меня задать тебе хорошую трепку.

Опытным взглядом профессионального воина Хаэгр оценил обстановку. «Возможно, — подумал Рагнар, — за этой бычьей внешностью, в конце концов, скрывается разум».

— Что это? — с отчаянием в голосе воскликнул Линус и достал маленький складной нож. Против доспехов Космического Волка он оказался бы бесполезен. Но, может быть, он смог бы причинить некоторый вред обычному человеку, подойди тот достаточно близко. Рагнар и представить не мог, что маленький клерк сможет его применить, притом что он не переносил ни вида, ни запаха крови.

— Оружейная сталь, — заключил Хаэгр. У него было фантастически острое обоняние, весьма полезное для вынюхивания пищи. — Что будем делать?

Рагнар пожал плечами. Прежде чем принимать решение, необходимо получить больше информации. Спустя буквально секунду он учуял людей. Они двигались стремительно и одновременно очень тихо. Так могли себя вести только опытные разведчики. Молодой Волк вновь принюхался, но не смог больше ничего распознать.

— Двадцать или тридцать человек, — к удивлению Рагнара, уверенно произнес Хаэгр. Что бы юноша ни думал о мозгах боевого брата, с его чувствами все было в порядке. Мало кто обладал таким острым чутьем.

Линус Серпико нервно сглотнул и попятился.

— Стоим или сражаемся? — поинтересовался Хаэгр.

«Если стоять и ждать, — размышлял Рагнар, — мы ничего не выиграем. Сражаясь — тоже. Можно получить ранения или потерять Линуса. Тогда мы вновь окажемся там, где начинали».

— Ни то ни другое, — ответил Рагнар. — Мы побежим!

— Побежим? — оскорбился Хаэгр.

— Нет времени спорить. Давай, вперед!

Он не стал дожидаться реакции друга и бросился бежать. Отдавая команды, не стоит сомневаться, что тебе будут повиноваться безоговорочно. Линус припустил следом, а через несколько секунд Рагнар услышал проклятия, кряхтенье и тяжелые шаги Хаэгра.

Череда статуй слилась в одну темную полосу. Преследователи остались далеко позади. Рагнар подумал, что в любой миг может раздаться выстрел из лазгана. Он даже представил, как Хаэгр разворачивается, чтобы встретиться с атакующими лицом к лицу. Но, слава Руссу, этого не произошло.

— Они знают, куда мы направляемся, — сказал Линус.

Тяжело дыша, он все же умудрялся поспевать за Десантниками.

— Что?

— Они знают, что мы направляемся к входному коллектору.

— Как это?

Хаэгр задыхался почти так же сильно, как Линус.

— А куда же еще нам идти? Это кратчайший путь на поверхность.

Рагнар согласился с клерком. Если бы он был командиром противника, то разместил бы свои силы так, чтобы отрезать им пути к отступлению. Значит, позади них сейчас не просто преследователи, а что-то вроде загонщиков на охоте, направляющих добычу в смертельную сеть.

— А есть какой-нибудь другой выход наверх? — поинтересовался молодой Волк.

— Есть, но до него трудно добраться.

— А я говорю, проложим путь с боем, — заявил Хаэгр. Он все еще громко и тяжело дышал. — Куда лучше всей этой беготни.

Посмотрев назад и убедившись, что их не преследует противник, Рагнар нырнул в ближайший пролом в стене и оказался в каком-то заброшенном помещении. Хаэгр и Линус последовали за ним. Оба посмотрели на юношу так, будто тот сошел с ума.

— Сначала убегаем, теперь прячемся, — недовольно ворчал Хаэгр. — Ты уж реши что-нибудь.

Покачав головой, Рагнар улыбнулся другу. Нет никакого смысла вслепую мчаться вперед, делая то, чего хотели их враги.

— Ты сказал, что есть другой путь, — обратился он к Линусу Серпико.

— Есть одно место, где спускаются торговцы. Я ходил туда за припасами лишь однажды.

— Сможешь показать дорогу?

— Наверное, да.

Основной маршрут их отступления наверняка перекрыт противником. Перед ними стоял выбор: последовать за Линусом или продолжать путь. А если клерк не найдет дороги? Слишком много неизвестных и слишком мало информации. Можно, конечно, устроить здесь засаду. Тем временем преследователи приближались.

— Сможешь взять их на себя? — обратился Рагнар к гиганту.

— Смеешься? Пара десятков землян против могучего Хаэгра! Чтобы уравнять силы, мне придется драться одной рукой.

— Не думаю. — Рагнар уже слышал звук шагов. — Необходимо взять «языка».

— Зачем?

— Нам нужна информация.

— Говори за себя, — выпалил Хаэгр, а затем добавил: — Так всегда говорит мне Торин.

Гигант сильно беспокоился о своем боевом брате.

— Ждем здесь. Даем им пройти. Я возьму «языка». Ты будешь охранять Линуса.

— А почему ты будешь брать «языка»?

— Я более незаметный.

— Согласен, мое героическое тело не приспособлено для того, чтобы прятаться.

— Кроме того, они могут услышать твое сопение за километр.

— Это не сопение. Просто я делаю вдохи большие, чем вы, карлики. Моему могучему телу нужно больше кислорода.

— Твоему бахвальству — определенно. А теперь успокойся и дай им пройти.

Хаэгр притих. Ждать пришлось недолго. Звуки шагов приближались с каждой секундой. Волки замерли, держа оружие наготове. Рагнар был бы не прочь вступить в схватку. Зверю внутри него не терпелось пролить кровь. Он был почти разочарован, когда преследователи прошли мимо.

— Сколько идти до входного коллектора?

— Минут двадцать, — ответил Линус.

— Они довольно скоро поймут, что упустили нас, и вернутся обратно, — продемонстрировал Хаэгр работу мысли.

Рагнар кивнул. Ему нужно действовать быстро и безошибочно. Он сделал боевому брату знак ждать и хранить молчание, а сам направился к дверному проему. Сосредоточившись, Рагнар не учуял поблизости опасности и быстро, но тихо зашагал по следу, оставленному в воздухе зилотами.

Совсем скоро он догнал их. Все они были одеты в балахоны, какие Рагнар видел в их лагере, многие вооружены лазганами с примкнутыми штыками. Он не ощутил присутствия среди них псайкера и успокоился. Теперь ему потребуется немного удачи.

Вдруг один из фанатиков поежился и обернулся. Рагнар едва успел нырнуть в узкий дверной проем. Затаив дыхание, он досчитал в уме до десяти. Похоже, его не заметили. Осторожно выглянув в тоннель, он увидел, что человек все еще настороженно оглядывается по сторонам. В темноте только специфический запах и слабо светящаяся точка зажженной сигареты выдавали его местонахождение. «Они настолько уверены в себе, — подумал Рагнар, — или просто этот человек — заядлый наркоман?» Если так, то ему придется об этом пожалеть. Выскользнув из укрытия, Волк поднял болт-пистолет. Приближаясь, он явственно различил запахи пота и сигаретного дыма. Остальные преследователи удалились. Волчий Клинок слышал прерывистое дыхание фанатика. «Очевидно, он устал и отдыхает. Похоже, он не так хорошо себя чувствует, как его спутники, возможно, из-за наркотиков, которые курит».

Рагнар подкрался к мужчине вплотную, закрыл ему рот рукой и ткнул дуло в спину. Человек начал шипеть и задыхаться — он проглотил сигарету, которая теперь обжигала его язык. «Тут уж ничего не поделаешь». Легко подняв пленника в воздух, Рагнар зашагал назад по коридору. Постепенно лицо зилота приобрело фиолетовый оттенок, и он оставил попытки извлечь из кобуры свое оружие.

— Так, что тут у нас? — оживился Хаэгр, когда вернулся Рагнар. — Новая игрушка?

Молодой Волк отпустил человека. Тот открыл было рот, чтобы закричать, и Хаэгр опустил его на колени легким, как ему казалось, шлепком.

— Я зилотов не люблю, — сообщил он. — Повыдергиваю-ка я ему руки.

Выглядел он очень убедительно. Даже Рагнар засомневался, а не собирается ли он действительно сделать это? Может, и так. Гигант навис над пленником и рывком поднял его на ноги, словно тряпичную куклу. Хаэгр сжал его руки в своих огромных лапищах. Зилот попытался завизжать, но задохнулся от боли. Его лицо, обрамленное длинными черными волосами, побледнело еще сильнее.

— Как тебя зовут?

— Уползай назад в свой адский мир, инопланетная мразь! — выпалил фанатик.

Хаэгр сжал его кисти одной рукой, а другой ударил по лицу.

— Говори, или я выдерну твои конечности и съем их. — Произнося это, он прямо-таки светился звериной злобой.

— Антонинус. — В его надтреснутом голосе слышался вызов. Он задыхался от боли и страха, хотя и пытался скрыть это.

— Сколько вас у входного коллектора? — спросил Рагнар.

— Отправляйся в ад, прихвостень мутантов! — Зилот закашлялся. Должно быть, он еще не до конца проглотил свою сигарету.

Хаэгр сжал пальцы, раздался хруст, и фанатик завизжал.

— Сколько? — повторил вопрос Рагнар.

— Двадцать.

Волкам стало понятно, что он лжет — об этом неопровержимо свидетельствовал его запах.

— Я чую ложь, — прогрохотал Хаэгр, словно злой великан из старинной легенды, продолжая размалывать руки пленника.

— Пятьдесят, — выдохнул тот. Было видно, что его терпению пришел конец.

Рагнар облегченно перевел дух. Он не любил пыток, сколько бы в Империуме не заявляли, что некоторые люди их заслуживают.

— Вооружение тяжелое? — уже спокойнее продолжил допрос юноша.

— Да. Люди, блокировавшие основные подходы, вооружены тяжелыми болтерами.

Итак, у них армейское оружие. Рагнар и сам не понимал, почему его возмущает, что зилоты имеют к нему доступ здесь, на Терре. Пора было привыкнуть ко всяким неожиданностям. Если у них нет своего оружейного производства, они должны его откуда-то доставать. Ближайшая планета-кузница — Марс, но он никак не мог себе представить, чтобы Адептус Механикус занимались контрабандой оружия внутри Священной Системы, хотя случались и более странные вещи. Скорее всего, оружие привозилось из других миров. Интересно, что можно найти на таможенных складах Навигаторов? Рагнар сомневался, что получит разрешение на обыск, но можно попытаться сделать это самостоятельно.

— Кто твой командир? — обратился к пленнику молодой Волк.

— Эдрик — он… он отчитывается непосредственно перед Пантеусом.

— Наш знакомый купец! — радостно воскликнул Хаэгр.

Судя по всему, этот толстяк занимал высокое место в иерархии Братства.

— Ты знаешь его? — удивился Рагнар.

— Кто не знает Пантеуса? Он богат, как Митра, и вдвое праведнее его. Всегда дает деньги на благие дела.

— В том числе вашему Братству? — Юноша почувствовал, что они вот-вот узнают что-то очень важное.

— Похоже, он дает больше, чем деньги, — заметил Хаэгр.

— Это правда? — спросил молодой Волк. Человек кивнул. — Почему ты так уверен?

— Эдрик бывал и в его особняке, и во дворце в поясе.

— В поясе астероидов?

— Он такой толстый, что предпочитает там жить, — произнес зилот с презрением. — Ему хочется казаться перед всем миром праведником, но у него много тайных пороков.

— В отличие от тебя, — усмехнулся Рагнар, имея в виду сигареты с наркотиками.

Если тот и понял его намек, то не подал виду. Чем дольше они позволяли зилоту жить, тем быстрее к нему возвращалась уверенность фанатика.

— Про Пантеуса хорошо сказал. — Хаэгр даже ослабил свою железную хватку. — Но ты мне все равно не нравишься, — продолжал гигант, и уверенность Антонинуса разбилась вдребезги после того, как Волк слегка крутанул его запястья и пару раз стукнул его головой о стену.

— Как ты связан с Домом Фераччи? — спросил Рагнар наудачу.

На лице фанатика вновь отразилось презрение.

— Я никак не связан с этими ублюдками-мутантами, — ответил он. — Чем скорее священная земля Терры будет очищена от этих никчемных, будь проклят Хаос, тварей, тем лучше… И от вас — тоже, — добавил он после паузы. — Только чистокровное человечество может ступать по священной земле.

Страстная уверенность в собственной правоте крепко засела в его голове.

— Тогда почему же ты связался с мутантом? Человек посмотрел на Рагнара как на безумца.

Если бы Волк заговорил с ним по-фенрисийски, то вряд ли встретил бы более озадаченный взгляд.

— Ваш Пророк был псайкером, — объяснил юноша. — Мы убили его.

— Наш Пророк был благословлен Светом, его могущество даровано самим Императором, чтобы он мог продолжать его дело. Он поднимется вновь! Либо поднимется другой, чтобы повести нас.

— Скорее Инквизиция спустится сюда и выпотрошит эти подземелья, как торговка рыбой потрошит морского окуня.

— Инквизиция благословила его труды! — не унимался зилот.

«Неужели Инквизиция настолько ненавидит Навигаторов, — подумал Рагнар, — что будет содействовать терроризму?»

Нет, его ошибка в том, что он судит об организации в целом. У организации есть правила, руководящие документы, принципы. Она не думает и не чувствует. На это способны только люди. Все, что нужно, — один человек, занимающий высокий пост в Инквизиции, но это не сама Инквизиция. Похоже, это плавание завело их в глубокие и грязные воды.

— Чего мы так долго возимся с этим ничтожеством? — обратился к другу Хаэгр. — Его товарищи скоро вернутся. Кто знает, может, они уже хватились его. Убьем его и покончим с этим.

Рагнар покачал головой. Зилота следовало оставить в живых, чтобы белизарианцы могли покопаться в его мыслях. Несомненно, они в этом деле гораздо сильнее, чем Рагнар с Хаэгром. Антонинус поднял взгляд и плюнул в лицо Космодесантника.

— Делай, что хочешь. Я не боюсь смерти, — с пафосом заявил он.

Хаэгр только рассмеялся.

— Давай оставим его в живых, чтобы я смог вырезать на его спине кровавого орла. Или я могу просто сломать ему ребра и вытащить легкие голыми руками.

Антонинус посмотрел на перчатки Хаэгра. Оба они понимали серьезность угрозы. Огромный Десантник был способен сделать то, о чем сказал. В этот миг Хаэгр насторожился и прислушался.

— Кажется, его товарищи возвращаются. Рагнар снова удивился остроте его чувств. Только спустя минуту он расслышал отдаленные звуки.

Пора убираться отсюда! — сказал он.

Глава двадцатая

Антонинус победоносно ухмыльнулся. — Теперь ты сможешь поздороваться со своими подельниками только в аду, — заверил его Хаэгр.

— Я не боюсь умереть! — сдавленно прошипел зилот.

— Ты повторяешься, — отметил Хаэгр. — Третий раз — это как заклинание. Только помни, не всякая смерть оказывается легкой.

— Выбирай. — Рагнар приставил дуло к его голове. — Или идешь с нами, или мы разукрасим стену твоими мозгами.

Когда наступает критический момент, большинство людей находят причины, по которым хотят жить. Антонинуса ждала не героическая смерть в бою и не эффектная кончина мученика в языках пламени, а анонимная казнь, которая не послужит никакой цели. И Рагнар ощутил хрупкость мужества Антонинуса.

Сомнения явственно отражались на его лице. Если он останется в живых, то сможет помочь товарищам одолеть Волков, сможет выкурить еще одну сигаретку и повидаться с семьей, если она у него была. Внезапно вся его напускная храбрость исчезла, подобно тому как вино вытекает из проколотого меха. В глазах еще оставалась решимость, но взгляд заметно потух.

Наконец зилот поднял голову и с ненавистью посмотрел на Волков. Неожиданно Рагнар поймал себя на том, что чуть ли не сочувствует этому человеку. А еще он ощутил стыд, который был зеркальным отражением ненависти Антонинуса. Это вовсе не соответствовало его представлению о себе как о героическом Космическом Волке. Он выму-ченно усмехнулся. С этим придется жить.

— Не следует ли заткнуть ему рот? — спросил Линус.

— Я мог бы вырвать ему язык, — с надеждой предложил Хаэгр.

— Заткни ему рот и свяжи руки, — приказал Рагнар Линусу. — Любая неожиданность — и я отдам тебя на растерзание своему другу, — пригрозил Волк, кивнув на Хаэгра.

— Что теперь? — поинтересовался гигант.

Интересно, сколько времени зилоты могут просидеть в засаде у входного коллектора? Рагнар выругался. Ах, если бы у них была связь! И тут его осенило.

— У вас ведь должна быть связь с поверхностью! — обратился он к Антонину су.

— А как же, — ответил он, прямо глядя на Волка. — Есть аварийные ретрансляторы связи, которые подключены к сети на поверхности.

— Где ближайший пункт доступа?

— Станция Анаконда. В одном переходе отсюда. На следующем верхнем уровне.

— Охраняется?

— Конечно. Она находится в нашем главном храме.

— Полагаю, ты собираешься сказать, что штурм даже не обсуждается, — произнес Хаэгр раздраженным тоном ребенка, который знает, что родители собираются отказать ему в развлечении.

Линус прочистил горло.

— Ретранслятор был на имперской фабрике зубчатых барабанов номер шесть, — сообщил он. — До того как она взорвалась.

— У нас нет времени разгребать обломки.

— Был также аварийный узел в пятистах метрах от фабрики. Он тоже подключен к сети.

— Где это?

— На следующем верхнем уровне.

— Почему ты не сказал нам об этом раньше?

— Меня никто не спрашивал.

Рагнар подавил раздражение. Линус был прав. Хаэгр же не проявил такого понимания.

— Может быть, ты забыл еще о чем-то? Нет ли у тебя случайно аварийного лифта, ведущего прямо на поверхность, или воздушного транспорта, или батальона Имперской Гвардии, расквартированного поблизости, или…

— Разумеется, нет. — Всем своим видом Линус показывал, насколько абсурдными он считает эти предположения.

— Значит, этот узел все еще действует.

— Должен действовать. Он работал последние десять тысяч лет. Почему бы ему не работать сейчас?

— Если мы сможем подключиться к нему, то свяжемся с поверхностью и получим подкрепление.

— Тогда отправляемся, — сказал Хаэгр. Рагнар кивнул.

— Веди нас, Линус.

Человечек бросил тревожный взгляд вдоль тоннеля, опасаясь увидеть толпу разъяренных зилотов. Он не обладал обостренным чутьем Космических Волков и не знал, что враги находятся достаточно далеко. Хаэгр подтолкнул вперед связанного пленника, и все вместе они зашагали в направлении, указанном Линусом.

— А что предпримут твои друзья теперь? — спросил Рагнар Антонинуса, вытащив кляп.

На мгновение показалось, что тот не собирается отвечать. Хаэгр угрожающе рявкнул на него, и зилот начал говорить:

— Разделятся на поисковые группы и будут прочесывать территорию. Возможно, они запросят поддержку из нашего храма. Вам не дадут уйти живыми, — с явным удовольствием добавил Антонинус.

Рагнар осмотрелся по сторонам. Чем дальше они уходили от густонаселенных районов, тем более запущенными выглядели тоннели и тем ниже становились потолки. Из нор выползало все больше омерзительных тварей. Даже не верилось, что они приближаются к прежнему месту работы Линуса.

Было трудно представить, что в этих развалинах жили и работали люди, но маленький клерк утверждал, что их здесь сотни. Большинство покинуло свои похожие на камеры жилища, когда потеряло работу, хотя некоторые в бесплотной надежде все еще наведывались на руины фабрики. Они провели здесь всю жизнь и не могли даже помыслить о том, чтобы выбраться отсюда.

Молодому Волку пришлось изменить свое мнение о маленьком клерке. Он думал, что Линус — слабый и бездеятельный человек, но теперь понимал, что Серпико более энергичен, чем многие здесь. По крайней мере, он ушел из своего района и теперь решился двинуться еще дальше. И снова Раг-нар подумал о грехе релятивизма.

Антонинус смотрел на местных обитателей с нескрываемым презрением. Очевидно, по меркам подземелий, люди здесь имели очень низкий социальный статус.

Наконец они поднялись на верхний уровень. Колодец, по которому они продвигались, был длинным и во многих местах покрытым ржавчиной. Путь время от времени преграждала толстая паутина, должно быть, сплетенная недавно, поскольку Линус утверждал, что торговцы и путешественники все еще пользуются этим путем. Мысль об огромных пауках не давала покоя Рагнару, хотя он их и не боялся.

Повернув за угол, юноша заметил, что Хаэгр улыбнулся. Мгновением позже Рагнар уловил знакомый запах. Он не мог поверить собственному чутью. Это был запах Волка.

— Полагаю, Торин нас разыскивает, — приободрился Хаэгр. — Скоро мы его удивим.

— Твой аппетит — вот что неизменно поражает меня, — донесся из тени тихий насмешливый голос.

Запах Волка появился в тоннеле довольно давно, и это означало, что Торин сделал круг и подошел к ним с подветренной стороны. Рагнару стало интересно, намеренно ли Волк совершил этот маневр, но он решил, что Волчий Клинок вряд ли когда-нибудь об этом расскажет.

— Я знал, что вы появитесь здесь рано или поздно.

— Почему ты не попытался связаться с нами?

— По той же причине, по которой вы не включили свои маяки. Из соображений безопасности. Наша миссия была поставлена под угрозу. Неизвестно, насколько надежны каналы Белизариуса. Линии связи могут прослушиваться, а сообщения по импульсной связи перехватить и того легче. Была бы соответствующая аппаратура. Рад видеть, что вы еще живы, — добавил Торин, выступая из тени. — Я думал, Хаэгр уже сожрал последнего быка в своей жизни. Такие раны!

— Ха! Потребуется больше, чем несколько царапин, чтобы свалить могучего Хаэгра. А что случилось с твоим эскортом белизарианцев?

— Попали в засаду. Из них уцелело всего шестеро. Я приказал им выбираться наверх, а сам отправился искать вас. Ну, как ты, Рагнар? Пришлось немного повозиться с Хаэгром?

— Такому могучему воину, как я, не нужна помощь юнцов!

— Как ты нас нашел?

— Легко, я шел от одного разоренного продуктового склада до другого и знал, что доберусь до Хаэгра.

— Брось, у меня не было времени опустошать склады. А было бы здорово.

— Кто это с вами?

— Это Линус — наш друг. Антонинус — пленник, — представил спутников Рагнар. — Он располагает информацией, которая может быть нам полезна.

— А куда вы направлялись?

— К ретрансляционной станции на имперской фабрике. Мы собирались связаться с поверхностью по аварийному каналу.

— Умно придумано. Уверен, что Хаэгр в этом не участвовал.

— Ты заслуживаешь хорошей взбучки, Торин… Рагнар был рад тому, что их товарищ нашелся.

Или нашел их. Торин рассказал, что искал их на разных уровнях, подкрадываясь к патрулям зилотов, которые тоже разыскивали Волков. К тому же он кое-что разузнал.

Здесь, внизу, зилоты собрали значительные силы, но теперь, без своего Пророка, обезглавленные, они пребывали в смятении. Также выяснилось, что они вымогали у местных жителей еду и деньги за свое покровительство. По словам Торина, такое «предпринимательство» на Земле было старым, как сама жизнь.

— Поразительно, насколько сильно здесь Братство. Подозреваю, что они даже проходят специальную военную подготовку. Боюсь, вскоре на поверхности они поднимут мятеж и развернут открытые боевые действия.

Выводы Волчьего Клинка вовсе не удивили Раг-нара. По этой же схеме развивались события, свидетелем которых он был уже много раз.

— Нужно запросить поддержку и вычистить это место.

— Боюсь, чтобы сделать это, потребуется значительно больше, чем силы Дома Белизариуса, — ответил Торин. — Фанатики многочисленны и хорошо вооружены. Нам могут понадобиться новые союзники.

— Хорошо, что нам удалось все выяснить, — сказал Рагнар.

Разговаривая, они следовали за Линусом, подгоняя зилота стволами болтеров. Торин и Хаэгр весело пререкались. Присутствие старого напарника, казалось, творило с Хаэгром чудеса: его состояние улучшалось на глазах.

Потолок стал ниже, воздух наполнился запахами пыли и разрушенной кирпичной кладки, по которой то и дело сновали большие крысы и гигантские пауки.

Наконец, повернув за угол, они увидели в стене дюралевую панель, покрытую предупреждающими рунами.

— Вот она, — сказал Линус. — Хотя я не знаю, как мы ее откроем без ключа.

Хаэгр шагнул вперед и одной рукой отодрал панель от стены.

— Это против правил, — возмутился Серпико.

— Не переживай, вот-вот появятся арбитры и арестуют меня, — успокоил его гигант.

Торин рассмотрел древний аппарат, потрогал медные кабели и керамитовые панели, а затем нажал на несколько рун. Проведя необходимую настройку и опробовав связь, Торин отправил на поверхность импульсное сообщение. Очевидно, он получил ответ, но ни Рагнар, ни Хаэгр не услышали, что в нем говорилось.

— За нами придут в течение нескольких часов, — удовлетворенно произнес Торин. — И мы наконец уберемся отсюда.

— Не совсем вовремя, — заметил Хаэгр. — Нам следовало вернуться еще вчера.

— Лучше поздно, чем никогда, — пожал плечами Торин и, взглянув на Антонинуса, добавил: — А теперь, почему бы тебе не поделиться с нами некоторыми секретами?

* * *

Рагнар посмотрел на хронометр. Группа захвата опаздывала. Прошло уже три часа, но они так и не появились. Он бросил взгляд на Торина, но тот лишь развел руками.

— Возможно, произошло нечто непредвиденное. Они будут здесь. Их ведет сам Валкот.

— Тогда я спокоен, — кивнул Хаэгр. — Если бы он послал этих разряженных белизарианских клоунов одних, они могли бы заблудиться.

— Не у всех есть твое непогрешимое чутье. — Торин похлопал друга по плечу. — Хотя я припоминаю, что даже ты в свое время допустил несколько ошибок. Взять, например, тот случай с орками на Гере V.

— Я знал, что ты это вспомнишь. Человек может быть прав тысячу раз, как это обычно происходит с героическим Хаэгром, но стоит ему сделать одну маленькую ошибку, и…

— Завести нас в лагерь орков вместо Имперского Дворца — ничего себе маленькая ошибка!

— Что-то я не заметил, чтобы ты пытался остановить меня.

— Я был без сознания после того, как ты умудрился случайно задеть меня, раскручивая свой топор.

— Ну, ты всегда и об этом тоже вспоминаешь. Одна небольшая случайность, и…

— Трудно забыть такие случайности. Особенно если страдает твой череп.

Хаэгр промолчал. Сначала Рагнару показалось, что он просто проигнорировал последнее замечание, но потом стало ясно, что он прислушивается. Торин тоже насторожился.

— Это не Валкот, — констатировал Хаэгр. Через несколько мгновений юноша расслышал тихие шаги и учуял слабый, но характерный людской дух, в котором перемешались запахи жареного мяса, ладана, дыма наркотических сигарет и доброго десятка других. Так не могли пахнуть ни Валкот, ни белизарианцы.

— Они снова нас нашли, — проворчал Хаэгр, но разочарования в его словах не прозвучало. — Невероятное совпадение, — добавил он.

«Неужели нас снова предали?» — подумал Рагнар и вслух сказал:

— Может быть, они отследили сигнал.

— Возможно, — согласился Торин.

Антонинус довольно ухмылялся. Рагнару захотелось стереть эту мерзкую ухмылку с его физиономии, Торину явно тоже.

— А если устроить ловушку? Нашпигуем их приятеля взрывчаткой, и тогда они все вместе смогли бы стать мучениками во имя святого дела.

Усмешка Антонинуса стала кислой.

— Вы ведь не сделаете этого? — побледнел Линус. Торин пожал плечами.

— Да, не стоит возиться. Просто пойдем и перебьем их, — решил Хаэгр.

— Вижу, ты вновь проявил свой тактический гений, — заметил Торин. — Давайте, по крайней мере, попытаемся выяснить, сколько их там и какие пути они перекрыли.

— И испортим все развлечение?

— Ты прав. О чем же я думал? Ах да. Я вспомнил: о своем долге — вернуться, чтобы защищать Дом Белизариуса и найти предателя, который нас подставил.

— Ну, если ты подаешь это так…

На экране шлема перед глазами Рагнара вспыхнула руна, а в наушнике послышался слабый звон. Мгновением позже он услышал голос Валкота:

— Мы на том же уровне, что и вы. Принимаем ваш сигнал. Эти подземелья — настоящий лабиринт. Чтобы добраться до вас, потребуется некоторое время.

— Похоже, противник обнаружил нас раньше, — ответил Торин. — Просто идите на звуки стрельбы.

— Мы тут налетели на ребят из Братства, поэтому и задержались, — сказал Валкот. — Ждите, удачи. Хвала Руссу.

Связь прервалась.

— Приятно, что старик верит в нас, — рассмеялся Торин. — Мне понравилось, как он, между делом, предложил нам держаться до его прихода.

— Ему известна отвага могучего Хаэгра, — заявил гигантский Волк. — Он знает, что я присмотрю за вами.

— Что ж, полагаю, я всегда смогу использовать твою раздувшуюся тушу в качестве щита. Это лучше, чем мешки с песком.

— Боюсь, мне снова придется поколотить тебя, Торин.

— Позже, — остановил перепалку Рагнар, заметив появившиеся в конце коридора темные фигуры.

Антонинус проследил за его взглядом, но не мог ничего увидеть. Он дернулся было, чтобы удрать, но Хаэгр одним ударом сбил его с ног.

— Неприлично пытаться сбежать сейчас, когда мы столько времени провозились с тобой. — Подняв тело, он одной рукой швырнул его в ближайший дверной проем. — Мы всегда сможем вернуться и забрать его. А ты, малыш, лучше присоединись к нему. Скоро здесь будет жарко. Присмотри за ублюдком, чтоб не сбежал.

Слова Хаэгра были, пожалуй, слишком жестоки. Серпико выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.

— Пора двигаться, — сказал Торин. Линус поспешил спрятаться в укрытии.

Они появлялись из всех тоннелей, и их было много. Стало ясно, что еще больше фанатиков на подходе. Рагнар несколько раз выстрелил, даже не целясь. Раздались вопли. Промахнуться было невозможно, зилоты наступали плотной стеной.

— Все равно что бить острогой рыбу в бочке. — Хаэгр оперся на рукоятку своего топора, размышляя, с чего начать. — Спорим, я собью того человека прямо отсюда.

Рагнар удивленно взглянул на друга.

— Ты сомневаешься в моих словах? Словах могучего Хаэгра?

Легко, словно городошную биту, исполин швырнул топор вдоль тоннеля. Рагнар услышал треск костей и почуял запах крови.

— Полагаю, нужно пойти и принести его, — заявил Хаэгр и был таков, прежде чем Рагнар успел открыть рот.

Юноша вопросительно посмотрел на Торина.

— Он сам себе закон, — отозвался Волчий Клинок. — Не беспокойся о нем. Одному Руссу известно, каким образом он всегда остается цел.

Вконце коридора, освещенная всполохами от разрывов гранат, металась огромная туша Хаэгра, а его громкий смех эхом отдавался под потолком. Похоже, гигант в полной мере наслаждался происходящим.

— Может, нам следует помочь ему, — предложил Рагнар.

— Нет, он будет возражать. Заявит, что мы портим ему удовольствие. Кроме того, кто-то должен остаться здесь и не дать им атаковать нас с тыла.

Волки разошлись в разные стороны, прикрыв пути отхода. Зилоты продолжали прибывать.

Рагнар занял позицию в дверном проеме и открыл огонь. В ответ прозвучал залп из лазганов и болтеров. Зилоты вели беспорядочную стрельбу, не видя цели.

Сколько же времени понадобится Валкоту, чтобы добраться до них?

Глава двадцать первая

Фанатики продолжали наступать со всех сторон. По реву Хаэгра Рагнар понял, что огромный Десантник врубился в самую гущу схватки, а треск черепов и хруст костей указывали на то, что он подобрал-таки свой топор. Выстрелы крошили пласкрит стен, а лазерные лучи заставляли его пузыриться и источать зловоние горячего асфальта. Рагнар уже подумывал укрыться в одном из боковых помещений, но отбросил эту идею, сообразив, что может оказаться в ловушке.

— Мне неприятно говорить это, Торин, но, похоже, у Хаэгра возникла верная мысль! — крикнул Рагнар.

— Я тоже так думаю! — Торин с трудом перекричал грохот сражения. — Прикрой меня!

— Сделаю все, что смогу! — Рагнар пригнулся и стал палить из болтера сначала в одну, а затем в другую сторону.

Торин бросился вперед, перекатился и влетел в противоположную дверь. Шквал огня накрыл его.

Спустя мгновение из дверного проема показалась рука в силовой перчатке. Волк бросил гранату. Огонь вперемежку с дымом и криками умирающих заполнил тоннель.

Теперь настал черед Рагнара. Пригнувшись, он выскочил в коридор и рванулся навстречу противнику. Дым недавнего взрыва хорошо маскировал его. Выстрелы поутихли. Молодой Волк понял, что пора атаковать. В узком тоннеле он не боялся попасть под перекрестный огонь, зная, что противник понесет большие потери, а его защитят доспехи. В ближнем бою сражаться безопаснее. Хаэгр оказался прав.

В шаге от него кричал от боли раненый зилот. С другой стороны тоннеля слышались команды, призывающие атаковать. Рагнар метнул гранату. Вместе с грохотом взрыва затих и командный голос. Теперь от стен отражались только душераздирающие стоны умирающих.

Молодой Волк вытащил из ножен цепной меч. Прорвавшись сквозь клубы дыма, он оказался лицом к лицу с противником. Ловко орудуя клинком, юноша разрубал на куски все, что попадалось на его пути, не жалея ни здоровых, ни раненых. В пылу схватки Космический Волк не знал пощады. Слишком часто он видел, как полуживые, истерзанные враги из последних сил поднимали оружие и предательски стреляли в спину. Сея смерть, он не собирался рисковать.

Ярость внезапной атаки Космического Десантника повергла зилотов в панику. Они никак не могли поверить, что им противостоит один-единственный воин. Им казалось, будто какой-то неистовый демон вихрем проносится сквозь их ряды. Цепной меч с легкостью разрубал стволы лазганов, поднятые в опрометчивой попытке парировать удар. В воздух взлетали снопы искр, и скрежет металла смешивался с последними воплями умирающих.

Враги обратились в бегство. Отступая, они теснили своих же товарищей, напирающих сзади. Люди спотыкались и падали, многих сразил огонь идущих следом воинов. Рагнар не замедлил атаки. Он рубил мечом и расстреливал из болтера сплошную стену из тел фанатиков, оглашая тоннели боевым кличем Ордена.

Обломки костей, кровь и ошметки мяса непрерывно скользили по лезвию цепного меча, клинок которого разогрелся, распространяя вокруг жуткое зловоние горящей плоти. Зверь, проснувшийся внутри Рагнара, желал изысканных развлечений. Теперь Волчий Клинок с жестоким азартом сносил верхушки черепов, словно вскрывал мачете кокосовые орехи. Впереди раздался истеричный вопль, призывающий зилотов твердо держаться во имя Света и утверждавший, что победа будет за ними. Рагнар направился в ту сторону, откуда доносился голос, понимая, что если он убьет командира, то усилит панику и неразбериху.

Какой-то фанатик поднял лазган и выстрелил бы почти в упор, если бы Космический Волк вовремя не отпрянул в сторону. Очередь прошла мимо. Разозлившись, юноша одним метким выстрелом размозжил стрелку череп.

Другой раненый зилот обхватил его колени и попытался вонзить кинжал между пластинами доспехов. Недолго думая, Рагнар ударил его ногой, голова нападавшего неестественно откинулась назад, и Волк услышал хруст ломающихся шейных позвонков.

Однако все больше и больше врагов кидалось в атаку с присущим фанатикам безрассудством. Лазерные лучи плавили керамит, и доспехи Десантника гудели, будто от ударов молота. Рагнар понимал, что теряет инициативу. Что-то врезалось в его шлем, Волк почувствовал, как по его щеке заструилась кровь, а по телу прокатилась волна боли. Возможно, он действовал слишком самоуверенно. Численное преимущество было явно на стороне зилотов. С таким количеством врагов трудно справиться даже Космическому Волку. Фанатики облепили его, словно насекомые. Рагнар отпрыгнул назад, не переставая палить из болтера. Юноша издал боевой клич и тут же услышал в ответ знакомый вой.

Сквозь вонь распоротых внутренностей молодой Волк учуял запах фенрисийской плоти. Отряд Валкота, должно быть, уже близко. Нужно только продержаться еще немного.

Рагнар зарычал, обнажив клыки. Продержаться? Нет, он будет убивать снова и снова, отправляя в ад столько врагов, сколько сможет. Ибо он настоящий фенрисийский воин. Зверь внутри него еще не напился крови, а холодный рассудок направлял его ярость.

Ведомый звериным инстинктом, он вновь ринулся в сечу. Неистовство новой атаки застало противника врасплох, и Рагнар принялся прорубать кровавую тропу навстречу приближающимся белизариан-цам. Зилоты палили из винтовок, кидались на него с кинжалами и штыками, некоторые в приступе безрассудной отваги шли на Космического Десантника с голыми руками. Рагнар разбрасывал их в стороны, пробивал черепа рукояткой болтера, разил цепным мечом. Пытаться удержать его сейчас — все равно что хвататься за челюсти голодного тигра.

Рагнар заметил, как раненый зилот поднял винтовку и прицелился. Одним ударом ноги Десантник размозжил ему голову. В стороны брызнули зубы и осколки костей. Не успев насладиться зрелищем, Волчий Клинок увидел идущего навстречу Валкота, за которым следовали одетые в черное охранники Дома Белизариуса. Понимая, что последует далее, Рагнар развернулся и вновь бросился в схватку. Через секунду к нему присоединились Вал-кот и его люди.

— Во имя Русса, Рагнар, мог бы и нам кого-нибудь оставить, — посетовал Валкот.

В пылу сражения его сумрачная аура, казалось, стала еще темнее. Он слегка склонил голову. Мимо прошипел лазерный луч. Валкот развернулся и одним выстрелом сразил стрелка, который пытался его убить. Рагнар не переставал любоваться лаконичностью движений и профессиональной четкостью действий командира, так не свойственной Космическим Волкам. Но это был его боевой стиль.

— Думаю, вы получите свою долю. — Отразив удар штыком, ответным ударом Рагнар разрубил и ствол винтовки и державшего ее фанатика.

— Рад слышать, — отозвался Валкот, метким выстрелом отправив в ад очередного зилота.

Старший Волк уверенно снес голову следующему фанатику и, оставив юношу разбираться с остальными, направился к Торину, который сражался посреди здоровенной горы трупов.

«Неужели Торин и в самом деле перебил их всех?» — удивился Рагнар. Но, вспомнив, скольких он сам уложил сегодня, юноша только пожал плечами.

— Ситуация под контролем! — прокричал Торин. — Думаю, вам следует взглянуть, как дела у Ха-эгра. Может, у него опять нога в ведре застряла.

Оценив обстановку, Валкот приказал белизарианцам занять позицию Торина.

— Присоединяйся, Торин! — прокричал командир Волков. — Рагнар, пойдем посмотрим, как там наш Хаэгр.

Волчьи Клинки дружно двинулись по тоннелю, отражая атаки зилотов. Преодолев почти сотню метров, они обнаружили неимоверно искалеченные трупы, а затем откуда-то издалека до их слуха донесся чудовищный вопль Хаэгра: «Вернитесь и бейтесь, как мужчины!»

— Кажется, он думает, что, если кричать достаточно громко, они его послушаются, — расхохотался Торин.

— Никаких признаков ведра, — поддержал шутку Валкот.

— Это вопрос времени. Что ж, лучше остановить его, пока он не свалился в шахту лифта, пытаясь убедить зилотов вернуться и погибнуть.

Тоннель был завален изуродованными телами. Рагнар подумал, что даже если бы эти зилоты попали под гусеницы боевых машин, то их трупы выглядели бы намного лучше.

— Я удивлен, что он не остановился перекусить, — признался Торин и, заметив отвращение во взглядах своих спутников, поднял бровь. — Готов биться об заклад, что за последние несколько часов он съел не больше одной касатки.

Наконец в тоннеле показался сам Хаэгр. Его доспехи и топор сплошь покрывали пятна запекшейся крови и мозгового вещества.

— Ничего интересного вы не пропустили! — в возбуждении прокричал гигант. — Эти черви едва ли стоили того, чтобы их убили.

— На выполнение этого задания отводилось меньше времени, — кисло заметил Валкот. — Вы задержались.

— Такое иногда случается, — ответил нимало не обескураженный Хаэгр. — Ты сам говорил, что противник всегда может внести коррективы в любой, даже самый хороший план.

— Это сказал не я, а один древний философ.

— Что ж, тогда это первые здравые слова, которые я когда-либо слышал от философа.

— Ого, ушам своим не верю! — воскликнул Торин. — Стоим среди подземных развалин и говорим с Хаэгром о философии. Куда катится мир?

— Мы не говорили о философии, — возмутился Хаэгр с таким видом, будто его обвиняли в ереси.

— Ой, давай закончим наш интеллектуальный спор, — с издевкой произнес Торин.

Хаэгр звучно фыркнул, сложив на груди огромные ручищи. Покачав головой, Валкот обратился к Торину:

— Пора убираться отсюда. Дело сделано. Я вас спас. Наверху вам есть чем заняться.

— Спас нас! — в один голос воскликнули оба друга.

— Мы контролировали ситуацию, — возмутился Торин.

— Да если бы понадобилось, могучий Хаэгр пробился бы на поверхность с боем, неся на своих плечах этих слабых желудком братьев, — вторил другу гигант.

Рагнар заметил, что длинные усы Валкота странно подрагивают. «Он что, подшучивает над нами? — подумал юноша. — Уместны ли здесь шутки?»

— Надо бы вернуться за пленным и нашим проводником, — вспомнил Рагнар.

— Проводником? — с недоверием переспросил Валкот.

— Он помог нам, — объяснил юноша. — И, полагаю, должен быть вознагражден за это.

* * *

Рагнар окинул взглядом свою комнату. Он был рад снова оказаться на поверхности Земли, в безопасности. Волк лег на кровать и уставился в потолок. Нет, он не прав. Безопасность на Земле — лишь иллюзия. Даже в охраняемые дворцы пробираются предатели. Повсюду полно интриг. К тому же эти фанатики, исполненные религиозной ненависти и лицемерного гнева…

Юноша улыбнулся. Он слышал, что о Космических Волках отзывались точно так же, и знал, что некоторые Ордена гордились своим фанатизмом и маниакальной преданностью долгу. «Велика ли на самом деле разница между Инквизицией и Братством?» — подумал Рагнар. Между ними очень много общего. Обе организации поклялись защищать человечество от мутантов. Обе были укомплектованы преданными фанатиками. Зачем же оправдывать Инквизицию? Если подумать, воины его Ордена занимались тем же, что и члены Братства. Да, но его Орден вправе так действовать. Рагнар чуть не расхохотался. Разумеется. Его так учили, и он в это верил. Чем же тогда он отличается от Антонинуса?

Глава двадцать вторая

Два дня спустя Рагнар шагал по залам дворца Белизариуса. Несмотря на глубокую ночь, здесь вовсю кипела деловая жизнь. Над одной из дверей он прочел надпись: «Торговля никогда не спит», и люди, снующие по дворцу, торгующие и заключающие договоры, написанные от руки на готике, подтверждали это изречение. Рагнар не имел ни малейшего представления о предмете сделок. Это могло быть все, что угодно, начиная со срочных контрактов на продукцию промышленного мира Некромунда до поставки миллиона полутуш грокса из степей Громовой Равнины.

Вероятнее всего, людям, имеющим дело с Навигаторами, тоже было все равно. Их интересовал только бизнес. Они торговали тем, что приносило прибыль. Навигаторы получали долю за доставку товара. Рагнар пробыл во дворце уже достаточно долго, чтобы знать: кроме всего прочего, Дома финансировали огромное количество торговых сделок, хотя считалось, что они стояли выше таких вещей.

Они всегда имели прикрытие. Посредники действовали через посредников. Рагнар предполагал, что по такой схеме делались многие дела на Терре.

Внезапно в одной из комнат для переговоров Волк заметил маленького клерка, сидящего за столом и неистово строчащего какой-то свиток. Линус Серпико выглядел одновременно и усталым и счастливым, как будто единственной целью его жизни было что-то записывать. Маленький человечек тоже заметил Космического Волка.

Рагнар подождал, пока завершатся переговоры. Два богато одетых купца пожали друг другу руки, прежде чем приложить свои печати к документу, подготовленному Линусом. Подавив зевок, Серпико поклонился обоим и, выбежав в коридор, подскочил к Рагнару.

Юноша улыбнулся, и человечек счастливо улыбнулся в ответ. Белизарианцы дали ему работу, а чего еще он мог желать? Затем на лице клерка промелькнуло озабоченное выражение, а в запахе появилась странная нотка.

— Извините, мастер Рагнар, но до меня дошли очень тревожные слухи.

Волчий Клинок приготовился слушать. Он успел убедиться, что Линус обладал быстрым умом и чуткими ушами, и, похоже, мало кто обращал на него внимание.

— Сплетни? — подтолкнул он Серпико.

— Говорят, что уже случались нападения на Дома Навигаторов и что люди объединяются, чтобы смести их с лица планеты. Я не хочу никого оскорблять, я просто повторяю то, что слышал.

— Я не воспринимаю это как оскорбление, Линус. Где ты это слышал?

— Купцы говорят, что это плохо для бизнеса и что Инквизиции следует что-то предпринять.

«Инквизиция получила хороший повод укрепить свои позиции в квартале Навигаторов», — подумал Рагнар. Если войска Домов не смогут подавить протесты и мятежи, то Инквизиция наверняка сделает это, применив все необходимые средства. Никто не потерпит нарушения мира на священной Терре. Слова Серпико встревожили Рагнара. Он сам недавно принимал участие в разгоне нескольких небольших демонстраций. Его вызывали наряду с остальной охраной для восстановления порядка. Одного его вида оказывалось достаточно, чтобы обратить в бегство многих протестующих, что явно входило в намерения Валкота.

Но в других кварталах ситуация была еще более напряженной. Молодой Волк уже давно не видел так много беспричинной ненависти и страха. Вдобавок в этой возбужденной толпе было что-то такое, что ему совсем не нравилось. Люди, вооруженные импровизированным оружием, поджигали и грабили магазины тех, кто, по их мнению, вел дела с Навигаторами. Рагнар подозревал, что в действительности это было удобным оправданием грабежей.

— Наступили тревожные времена, сэр, — констатировал Линус.

— Конечно, — согласился Рагнар. Человечек взволнованно посмотрел на него снизу вверх и нервно облизал губы.

— А правда, что место Навигаторов в Совете Высших Лордов Земли свободно? — спросил он.

«О Император, до чего же быстро распространяются новости», — подумал Рагнар. Сама селестарх получила сообщение о смерти старого Горки всего лишь час назад. Теперь это стало темой базарных сплетен. Он сам не понимал, почему так удивлен. На основе такой информации сколачивались и терялись целые состояния. Сейчас различные группировки маневрировали, чтобы протащить на место в Совете своего представителя, пока тело Горки еще не остыло. Решалась судьба положения и власти целых Домов. Люди будут стараться изо всех сил и поддержат победителя.

— Насколько мне известно, это так, — ответил Рагнар.

Линус кивнул, словно это подтверждало то, что он уже знал:

— Быть беде.

Рагнар не стал спрашивать, почему клерк пришел к такому заключению. Лес рубят, щепки летят. Осведомленность в вопросах политики — основное условие выживания на Терре.

Серпико засеменил рядом с Волчьим Клинком. Как ни странно, Рагнар был рад его присутствию. Он ощущал некое неопределенное беспокойство. Что-то было не так. Может, еще не прошло возбуждение от вчерашней стычки с бунтовщиками? Вряд ли. Раньше такое не заставляло его волноваться. Сейчас он чувствовал себя так, словно путешествовал по заснеженным перевалам Фенриса, когда ему приходилось постоянно быть настороже, чтобы вовремя уловить первые признаки схода лавины. Обычно они были совсем незаметными: легкая вибрация под ногами, треск льда, странный аромат, принесенный ветром.

Участившиеся бунты, рост активности Братства, запутанные интриги Дома были маленькими признаками большой угрозы. Все это не предвещало ничего хорошего для Дома Белизариуса и его боевых братьев. Они словно шли по смертельно опасной тропе во время оттепели. И кипевшая вокруг деловая жизнь не могла заглушить его тревогу.

Собеседники вошли в жилую часть дворца. Стражники приветствовали Космического Волка, и Рагнар ответил им, приложив кулак к груди. Линус направился к лифтам. Он спешил в свою тесную комнатку, расположенную на одном из нижних уровней.

— Если услышишь что-нибудь важное, сообщи мне, — сказал Рагнар, положив руку на плечо Серпико.

— Обязательно, мастер Рагнар, — ответил клерк и скрылся за дверями лифта.

Волчий Клинок поймал себя на мысли, что осматривает устланные коврами залы и переходы в поисках укрытия и возможных мест засады, словно оценивает место предстоящего боя. Он понимал, что эти почти бессознательные действия — реакция на его тревогу.

Внешних причин для беспокойства не было — казалось, все в порядке. Охрана настороже. По коридорам сновали вполне обычные люди. «Дело во мне, — решил Рагнар. — Пребывание на Земле сделало меня таким подозрительным».

Волк развернулся и зашагал к своей комнате. Ему нужен отдых. «Пока нет оснований для тревоги, — попытался он убедить самого себя. — Никаких оснований».

* * *

— Ты нанесешь удар сегодня ночью, — задумчиво произнес Чезаре, потирая толстым пальцем верхнюю губу.

Стоявший перед троном Ксенофан осторожно поглядывал на главу Дома Фераччи. В глубине души он ненавидел этого человека. При всей своей власти и знатности рода, Чезаре был всего лишь мутантом. То, что такие, как он, марают священную Землю Терры, — омерзительно. Лицо Ксенофана исказила горькая усмешка. «Если этот человек — мутант, то кто же ты? — спросил он себя. И тут же ответил: — Я лучше. Несмотря на имплантаты и всю бионику, я, по крайней мере, — человек».

— Разумеется, лорд Фераччи. Мы нападем сегодня ночью. Вам нечего опасаться. Уже завтра у вас будет гораздо меньше врагов.

Чезаре ухмыльнулся. Эта его усмешка сильно раздражала Ксенофана. Ему бы очень хотелось угостить Фераччи какой-нибудь ядом из его богатой коллекции. По своей природе Ксенофан не был жестоким, но Чезаре — бешеный пес, и относиться к нему надлежало соответственно.

— Братство готово? — спросил Фераччи.

Ксенофан кивнул.

— А твои агенты?

— Они проинструктированы. Смерть Горки для них — условный знак. Путь во дворец Белизариуса будет свободен.

— Смотри не промахнись.

Чезаре наклонился, чтобы понюхать орхидею в плавающей перед ним в воздухе вазе.

«Меня просто тошнит от его высокомерия, — подумал Ксенофан. — Тем не менее скоро мы с ним разберемся». Он знал, что, как только они свалят белизарианцев, его руководитель захочет закопать и этого мерзкого фигляра тоже. «Давай-ка посмотрим, что же мне выбрать для тебя? Что-нибудь медленное, и чтобы при этом твоя гордость страдала не меньше, чем твоя плоть. От борака тебя будет рвать, и ты вновь почувствуешь вкус всей той изысканной пищи, которой так любишь наслаждаться, хотя на сей раз она будет приправлена твоим желудочным соком. Нет, это как-то по-детски и недостаточно изысканно. Может, использовать авиерель. Тогда ты станешь непрерывно опорожнять свой кишечник, умирая в жутких мучениях. А может быть, какое-нибудь средство, которое заставит тебя хныкать и умолять о пощаде? Скорс подавляет мозговые центры, отвечающие за принятие решений, и его жертвы превращаются в тупых трутней. Нет, это снадобье подходит рабам, предназначенным для наслаждений». Ксенофан покачал головой. Однако выбор яда оказался изрядной дилеммой.

— Ты уверен, что Волчьи Клинки не создадут трудностей?

Было почти забавно, как, произнося это, Чезаре украдкой огляделся по сторонам, словно опасаясь, что эти проклятые фенрисийцы могут его подслушать. Ксенофан еле сдержался, чтобы не сказать: их чувства, конечно, остры, но не до такой же степени, милорд. Вместо этого, сохраняя на лице тщательно заученное выражение сосредоточенного почтительного внимания, он произнес:

— Никаких, милорд. Если кто-нибудь из них встанет у меня на пути, он умрет.

— Хотелось бы верить. Но получается, что умирают все те, кто встает у них на пути, — заметил Чезаре и улыбнулся так, что стало ясно — он не шутит.

— Со всем должным к вам уважением, милорд, никто из них не обладал моими талантами.

— Твоими талантами, — подхватил Чезаре с мягкой насмешкой. — Вот и настало время проявить твои столь высоко превозносимые способности.

Ксенофан пропустил эти слова мимо ушей, но мысленно переместил имя Чезаре выше в списке тех, кому собирался отомстить. Живых в этом списке числилось очень мало, а мертвых — очень много. Совсем скоро Фераччи перейдет из одной части списка в другую. «Не сегодня», — подумал Ксенофан. Сегодня он займется другим делом.

— Полагаю, вы сочтете результаты удовлетворительными, милорд. — Вот и все, что он позволил себе сказать.

— Надеюсь, — кивнул Чезаре. — Особенно с учетом всех денег, которыми я набил сейфы твоего господина.

— Финансовую сторону вопроса лучше оговаривать непосредственно с ним, — учтиво сказал Ксенофан, а сам подумал: «Прими этот вызов, если осмелишься». Даже сам Чезаре Фераччи не захочет вступить в конфронтацию с Высшим Лордом Администратума без веской причины. Есть вещи, которых следует опасаться даже главе одного из крупнейших Домов Навигаторов. Ума Чезаре было не занимать, и он понимал, что господин Ксенофана может раздавить его так же легко, как он собирался раздавить белизарианцев.

Ситуация с Навигаторами упрощалась тем, что всегда находился Дом, который хотел подложить свинью своим врагам. Нетрудно найти союзников среди враждующих группировок или даже среди родственников. Чезаре прекрасно знал об этом. И тем не менее он хотел оставить последнее слово за собой.

— А как ты сббираешься разобраться с Волчьими Клинками? Они так хорошо обучены.

— Они немного быстрее и немного сильнее, но они люди. Поверьте, в этой Вселенной есть нечто, против чего даже Космические Десантники окажутся слабаками.

— И ты знаешь, как их победить? — Чезаре даже и не пытался скрыть насмешку.

— Да, — ответил Ксенофан с абсолютной уверенностью. — У меня есть оружие, против которого им не устоять.

— И что же это за оружие? — Чезаре казался спокойным, но в его тоне читалась явная заинтересованность.

Оружие, способное победить Имперских Космических Волков, стоило бы целого состояния на открытом рынке, а Фераччи, строивший из себя аристократа и знатока искусств, при всех его претензиях, был в глубине души завзятым торгашом. «Мутантом и торгашом, — подумал Ксенофан с некоторым презрением. — Вряд ли это удачное сочетание».

— Есть некоторые тайны, которых лучше не знать, — вполне искренне ответил Ксенофан. — Тайны, которые многим стоили жизни.

Чезаре кивнул, поняв намек, и тем не менее его собеседник почувствовал, что винтики в его голове закрутились. Этот человек ни за что не успокоится, пока не выяснит, о чем же говорил Ксенофан. Впрочем, это не имело значения. Им займутся задолго до того, как он сможет осуществить свои планы.

Ему никогда не узнать того, что знали считаные люди в Администратуме. Например, того, что в секретных отделах Инквизиции существовали небольшие группы ученых и алхимиков, которые трудились над проблемой Адептус Астартес со времен Ереси. Ведь это действительно проблема — иметь такие могущественные, неудержимые и почти неуязвимые войска внутри Империума, особенно с учетом того, что они не находились под централизованным контролем. Эти секретные отделы Инквизиции тысячелетиями разрабатывали способы подчинения или даже уничтожения Космических Десантников. И их изыскания привели к удивительным результатам.

Ксенофан улыбнулся, подумав о флаконе сильнодействующего ядовитого вещества, который он носил с собой. Оно временно выводило из строя железу, оживляемую Космическим Десантникам, способную нейтрализовать яды. В конечном счете, попадая в организм Космического Десантника, яд вызывал временный паралич. Этого времени было недостаточно, чтобы им мог воспользоваться обычный человек, но кому-нибудь вроде Ксенофана хватило бы и одного мига.

Разумеется, редчайший яд, производимый только из первых цветков редкой меркурианской болотной орхидеи, был засекречен. О нем не должны были знать ни враги Империума, ни сами Адептус Астартес. Но он существовал, и Ксенофан располагал им. Вскоре ему представится случай применить его, и он должен был признаться себе, что с нетерпением ожидал этого. Давненько он не убивал Космического Десантника. Этой ночью, подумал Ксенофан, он убьет многих из них.

— Ты похож на кота, который только что слопал канарейку, — заметил Чезаре.

Ксенофан улыбнулся, хотя внутренне выругал себя за то, что позволил Фераччи раскусить его.

— Я думаю о вашей грядущей победе. Этой ночью вы одним ударом избавитесь от своих врагов, и белизарианцы станут марионетками в ваших руках.

— Что-то не верится.

— Завтра вы станете primusinterpares — первым среди равных, — это, как мы оба понимаем, означает, что вы станете Лордом всех Навигаторов.

— Очень хорошо. Проследи, чтобы все прошло как надо.

— Со своей стороны могу обещать, что все пройдет как надо. Проследите, чтобы ваша пешка соблюдала свою часть сделки. Если она этого не сделает, многие об этом пожалеют.

«И больше всех ты, мой чрезмерно честолюбивый друг», — подумал Ксенофан и порадовался, что не пришлось произносить эту угрозу вслух.

* * *

Рагнару никак не удавалось уснуть. Что-то в самом воздухе вызывало его беспокойство. Зверь внутри него недовольно рычал. Волчий Клинок поднялся с кровати и вышел в коридор. Хаэгра в его комнате не оказалось, и юноша вспомнил, что в эту ночь гигант заступил на дежурство.

Рагнар направился в библиотеку. Он подумал, что чтение интересной книги отвлечет его. У дверей он встретил Габриэллу, несмотря на поздний час, одетую в полную форму.

— Ты на ногах так поздно, — улыбнулась Навигатор. — Или это правда, что Космические Волки никогда не спят?

— Вероятно, Навигаторы тоже.

— Я была у селестарха. Нас вызвали на тайное совещание по поводу ситуации, возникшей после смерти Горки. Каждый Дом стремится получить преимущество.

— Думаешь, Миша Фераччи его получит?

— Нет, если леди Джулиана выступит на Совете.

— Совещание закончилось?

— Селестарх отправилась в Подземелья, чтобы поговорить со Старейшинами.

«Опять эти таинственные Подземелья, — подумал Рагнар. — Что же находится там, внизу?»

— А куда ты направляешься?

— Да вот, собрался посетить легендарную библиотеку Белизариуса.

— Решил стать ученым?

— Надеюсь найти достаточно скучную историю, чтобы быстро заснуть.

— Что-то случилось? Ты выглядишь озабоченным.

— Я и не думал, что меня так легко раскусить.

— Я слишком долго прожила среди Волков. Теперь я могу отличить задумчивого Волка от сердитого.

— Не знаю. Что-то носится в воздухе, и мне это не нравится.

— Валкот сказал мне то же самое. Перед тем как сопровождать селестарха в подземелья, он приказал удвоить дозоры.

— Он правда сделал это?

Известие вовсе не успокоило Рагнара. Выходит, он не единственный, кто почувствовал опасность. А Валкот — ветеран среди Волков и обладает гораздо более острым чутьем.

— Да. Он направил Торина и Хаэгра следить за охраной. Еще он сказал, дескать, хотелось, чтобы побольше Волчьих Клинков осталось здесь, но они понадобились где-то еще.

Рагнар кивнул. Нынче вечером во дворце осталось гораздо меньше Волчьих Клинков, чем обычно. Если кто-то знал графики их дежурств, то мог выбрать для нападения именно сегодняшнюю ночь.

— Однако это известно очень немногим.

* * *

Скорпеус направлялся к входу на нижний уровень. Стражников здесь было заметно меньше. Они отдавали честь, он непринужденно приветствовал их в ответ, кивая тем, кого знал лично. Пока все идет как надо, то есть в соответствии с его планом. Он остановился возле пульта охраны.

— Все в порядке?

Охранники кивнули и отдали честь.

— Вы уверены?

— Да, сэр. Лорд Валкот отдал приказ о боевой готовности третьей степени сегодня ночью.

Скорпеус мысленно выругался. Волки действительно осторожны. А инстинкты Валкота безупречны. Он надеялся, что Волчий Клинок ничего не поймет по его запаху. Вероятно, это ему и не удалось, потому что Скорпеус до сих пор был на свободе. В противном случае он уже давно оказался бы в камере для допросов.

«Успокойся, — сказал он себе. — Ты не попадешь ни в какую камеру. Либо одно, либо другое. Об этом позаботится капсула с ядом». Впрочем, что за мысли? Разве звезды не предсказали ему, что он станет лордом Дома Белизариуса? И предсказание сбудется, даже если он попросил о помощи Чезаре Фераччи. Впоследствии он докажет, что не собирается быть простым подручным. А теперь ему нужно лишь впустить послушного Чезаре ассассина.

Кстати, надо будет выяснить, как лорду Фераччи удалось подкупить одного из самых жутких убийц в Империуме.

— Очень хорошо, — пробормотал Скорпеус, проходя мимо двух стражников к пульту и рассматривая изображения на мониторах.

Безопасность в секторе обеспечивалась на должном уровне. До этого самого момента. Он достал из кобуры пистолет, ткнул дуло в спину одного из охранников и нажал на спусковой крючок. Стражник упал, кашляя кровью.

— В чем дело? — изобразив удивление, спросил Скорпеус у его напарника. — Он болен?

— Не знаю, сэр, — в замешательстве проговорил охранник, но не успел закончить фразу. Второй выстрел Скорпеуса свалил его прямо на пульт.

Оттолкнув тело, предатель уселся к мониторам. Его пальцы забегали по рунам управления, открывая закодированные двери.

Он понимал, что в лучшем случае у него есть лишь несколько минут. Техники, скорее всего, решат, что произошла системная ошибка, и направят кого-нибудь для ее устранения. «Если только эти проклятые Волчьи Клинки не учуют чего-нибудь», — подумал он. Что ж, теперь поздно беспокоиться об этом. Зеленые огоньки сменились красными, когда открылись защитные двери. Дверей было несколько, а их расположение было известно очень немногим. Они предназначались для эвакуации из дворца в случае серьезной опасности. Однако сегодня они послужат другой цели.

Скорпеус поднялся из-за пульта управления и подошел к дверям. Они разошлись в стороны, открыв его взгляду толпу людей, одетых в черное, с масками на лицах. Гостей возглавлял человек, в котором он узнал Ксенофана.

— Что это значит? — спросил он ассассина. — Тебе понадобилось столько людей, чтобы убить одну женщину?

— План несколько изменился, — ответил Ксенофан.

Только в этот миг Скорпеус понял, что пистолет в руке убийцы направлен прямо на него. Это было последним, что он видел в своей жизни.

Глава двадцать третья

Ксенофан осторожно выглянул из дверей. Коридор оказался пуст, как он и ожидал. Люди Братства уже направлялись к своим целям. Они снимали плащи, под которыми оказывались одеты в ливреи слуг, а некоторые — в полную военную форму Дома Белизариуса. Двое подошли к пульту и стали подключаться к системе безопасности.

«Просто поразительно, — подумал Ксенофан, — какой урон может нанести сплоченная команда в таком ограниченном пространстве». Автономная система жизнеобеспечения, делающая дворец мощным укреплением, может обернуться ужасной бедой, стоит только отравить воду и воздух.

Однако не следует быть слишком самоуверенным. Наверняка здесь предусмотрены резервные системы и дополнительные меры безопасности. И тем не менее эта операция планировалась десятилетиями. Наверняка те, кто ее разрабатывал, учли все возможные варианты развития событий.

Ксенофан улыбнулся, и его лицевые мускулы приняли новые очертания, изменяя внешность. Теперь он как две капли воды похож на Скорпеуса, одет в такую же форму и имеет при себе его защитные талисманы. Никаких пятен крови. Отравленная стрела чисто сделала свою работу.

Вряд ли кто-нибудь, кроме другого Навигатора, сможет понять, что его конусообразный глаз — искусная подделка. Впрочем, если хоть один белизари-анский Навигатор подойдет к нему близко, он — покойник. «Правда, есть еще Волчьи Клинки, — не без удовольствия сказал себе Ксенофан, — они мгновенно распознают маскировку». Его выдаст запах, если не что-нибудь другое. Однако с ними случится то же, что и с Навигаторами.

— Пора, — скомандовал он зилотам, и те двинулись дальше по коридорам дворца Белизариуса.

* * *

Сержант Хоуп разглядывал новых слуг, идущих по коридору. Одна девушка показалась ему очень хорошенькой. «Когда закончится дежурство, надо будет непременно найти ее, чтобы поболтать», — подумал он. Как раз, в это мгновение он заметил что-то боковым зрением. Сержант быстро повернулся и увидел человека в форме офицера безопасности Дома. Он явно спешил, а за ним следовал отряд стражников.

— В чем дело? — спросил Хоуп.

— Сбой в системе, — ответил офицер. — Пойдем со мной.

— Я не имею права оставлять пост, — запротестовал Хоуп. Ему вовсе не хотелось, чтобы офицер подумал, будто сержанту просто лень куда-либо идти. Поэтому он добавил тоном человека, выполняющего свой долг: — Мы должны охранять внутренний периметр.

— Согласен, в этой библиотеке — куча ценных книг, — настаивал офицер, — но приказ получен непосредственно от Валкота.

Что-то в этом человеке настораживало Хоупа.

— Покажи мне разрешение.

— Конечно, — ответил офицер.

Он протянул ладонь, в которой блеснуло что-то металлическое. Это было последним, что увидел Хоуп, прежде чем его мозги украсили стену.

* * *

— Что это было? — спросил Рагнар.

— Я ничего не слышала, — с вызовом ответила Габриэлла. — Но у меня же нет острого слуха Волка. — В ее голосе прозвучала насмешливая нотка. Взглянув на Рагнара, она стала серьезной.

— Жди здесь.

Он двинулся по коридору, почти бесшумно ступая по древним плитам.

— Ну уж нет, — поспешно пробормотала девушка. — С тобой безопаснее.

Решив не тратить время на споры, Рагнар рванулся вперед. В воздухе витало странное зловоние — запах смерти и чего-то еще. Следы чужаков. Повернув за угол, он увидел, что в коридоре нет охранников.

Принюхавшись, он ринулся в подсобную комнату и обнаружил залитые кровью трупы стражей. Следы были еще свежими, и Рагнар понял, что убийцы только что ушли отсюда.

Он подключился к внутренней связи.

— Во дворце незваные гости, — сообщил он. — Мы уже потеряли двоих, возможно, больше. — Он продиктовал свои координаты. — Сообщите Валкоту и остальным.

— Мне уже сообщили, — донесся меланхоличный голос Валкота. — Я направляю к тебе подкрепление.

— Гости были здесь совсем недавно. Я отправляюсь на поиски.

— Будь осторожен, Рагнар. Мы не знаем, с чем имеем дело.

— Есть, — ответил Волк.

Вопросов было больше, чем ответов. Как враги проникли внутрь? Белизарианцы даже не успели достать оружие — их застали врасплох. Кто мог такое сделать? Братство или кто-то другой? Зилоты не могли так легко проникнуть во дворец. Если только им не помогли…

— Оставайся здесь, — сказал он Габриэлле. — Солдаты Дома скоро подойдут сюда.

— Эти люди, — сказала она, указывая на трупы, — охранники Дома, Рагнар. Насколько им удалось обеспечить свою безопасность?

— Ладно, держись рядом и прячься, если что.

Быстро и безмолвно Рагнар продвигался все дальше и дальше по коридорам дворца, следуя за шлейфом запахов, оставленных чужаками. След привел его к входу в загадочные Подземелья. Потянув носом воздух, Волк определил, что здесь прошло не меньше десяти человек.

Достав цепной меч и болт-пистолет, юноша почувствовал, как обострились его зрение, обоняние и слух. Такое всегда происходило с Волками перед самой схваткой.

Кто-то перепрограммировал систему безопасности. Дверь в Подземелья оказалась открытой. Значит, чужаки проникли внутрь.

— Это невозможно, — прошептала Габриэлла. — Только глава клана имеет доступ к этим кодам… и старшие Волчьи Клинки.

— Боюсь, это уже не совсем так, — сказал Рагнар, принюхиваясь. — У кого-то есть доступ к сокровищам Белизариуса.

И тут в его ноздри ударил хорошо знакомый запах. В нем чувствовалась безумная чуждость Хаоса. Невероятно. Неужели чужаки использовали магию Хаоса, чтобы проникнуть в Подземелья? Но следы в воздухе говорили ему о другом.

— Все хуже, чем я думал. Над этим местом висит зловоние мутации. Такое ощущение, что Хаос осквернил даже священную землю Терры.

— Возможно, все иначе, чем ты думаешь. — Габриэлла бросила на него странный взгляд.

Рагнар не успел ответить. Звук выстрела эхом прокатился по коридору, а затем послышался жуткий нечеловеческий вопль. В тот же миг мигнул и погас свет. Юноша пожал плечами. При необходимости он мог передвигаться и в полной темноте, но для девушки это опасно. Он удивился, почувствовав, что она прошла вперед.

— Все в порядке. Я — Навигатор. Мой третий глаз может видеть в темноте.

Запах оружейного металла, исходивший от нее, стал сильнее. Рагнар понял, что она достала из кобуры оружие. Мгновением позже лампы на потолке замигали и вновь вспыхнули тусклым светом. Воздух словно застыл, и молодой Волк сообразил, что перестали работать вентиляционные системы дворца.

Габриэлла шла вперед с лазерным пистолетом в одной руке и саблей в другой. Он быстро обогнал Навигатора. Дочери Адриана Белизариуса не причинят никакого вреда, если он будет рядом.

Волчий Клинок ускорил шаг, ориентируясь на звуки схватки, и влетел в большую комнату. На полу лежало белое и почти бесформенное существо. Его ноги больше смахивали на плавники, а руки — на щупальца. Но лицо оказалось человеческим, хотя и с тремя глазами, один из которых находился посреди лба и выглядел подозрительно похожим на глаз Навигатора. «Может, эта тварь каким-то образом пробралась сюда во время нападения? — подумал Рагнар. — Не похоже. Что же тогда с ним сделали Навигаторы? Может, это пленник, над которым они ставили эксперименты?» Как бы то ни было, это уже не имело значения. Существо было мертво. Кто-то нашпиговал его пулями и даже нашел время, чтобы написать на стене его кровью:

«Смерть мутантам!». Атмосфера здесь просто пульсировала ненавистью.

Войдя в комнату вслед за Рагнаром, Габриэлла негромко вскрикнула. Сначала юноша подумал, что она испугалась, увидев монстра, но затем понял, что Навигатор плачет.

В его голову закралось ужасное подозрение.

— Они убивают Старейшин.

— Что?

— Ты меня слышал — они убивают Старейшин!

— Это были Навигаторы? — От удивления Волк даже попятился.

— Они — Навигаторы, очень старые и очень мудрые.

— Они — мутанты.

— Как и все мы!

— Но ты выглядишь…

— Я больше похожа на человека. Какая, в сущности, разница. Если живешь достаточно долго и при этом довольно часто подвергаешься воздействию варпа, то вот что получается. Это цена, которую мы платим за то, чтобы человечество могло совершать межзвездные полеты.

Рагнар покачал головой, пытаясь осмыслить услышанное. Юноша вспомнил беседу с Ранеком о том, что ему предстоит узнать на Земле. Теперь все встало на свои места. Старик тогда пытался по-своему подготовить его.

— Император… — начал молодой Волк.

— Император знал и, как бы то ни было, пожаловал нам привилегии.

— Но он никому ничего не сказал.

— Он непременно сделал бы это, если бы Хорус не нанес ему смертельной раны и не приговорил его к пребыванию на Золотом Троне. Император был великим человеком, Рагнар, и он знал правду. И пока мы стоим тут, другие мои родичи умирают. Ты услышишь это, если навостришь свой хваленый слух!

Рагнар умолк. Он никак не мог прийти в себя. Его призывали защищать мутантов, настоящих мутантов. Братство оказалось право. Благородное ли это дело — защищать мутантов?

— Ты собираешься выполнять долг, ведь ты присягал? Или нет? — спросила Габриэлла. — Выбирай: мы или они?

«Дело вовсе не в Навигаторах, — думал Рагнар. — Это мой выбор: защищать их или отказаться». Тогда тень падет на него самого. В чем разница между Габ-риэллой, которая ему нравилась, и белесым трупом у его ног? Во времени.

— А ты?..

— Если я проживу достаточно долго, — сказала она, — то буду выглядеть примерно также. И тем не менее я выполню свой долг перед Императором. А ты?

— Не тебе ставить под сомнение мою преданность Империуму, женщина.

Решение было принято, и он уже двигался дальше. Он поклялся служить селестарху и встанет на защиту ее людей. Он выполнит свой долг, а остальное попытается понять позже. Вселенная устроена значительно сложнее, чем его научили верить.

Впереди раздался шум работающей цепной пилы, а затем крики боли и кровожадный смех.

— Трудно передвигаться без ног, а, мутант? — Человек, одетый в черное, размахивал цепной пилой над странно видоизмененным телом существа, которое когда-то явно было женщиной.

— Да, — ответил Рагнар, всаживая по заряду в коленные чашки фанатика. Подобная жестокость вовсе не была необходимой, но кто-то же должен почувствовать всю силу его гнева.

Остальные зилоты повернулись к Волчьему Клинку. По их возбужденным лицам и быстроте, с которой фанатики подняли винтовки, стало ясно, что они накачались боевыми наркотиками. Но Рагнару было все равно. Укрывшись за дверью, он несколько раз выстрелил и с удовлетворением расслышал вопли раненых врагов. В ответ последовал шквал огня. Вложив болтер в кобуру, Волчий Клинок швырнул световую гранату и, дождавшись, когда вспышка взрыва ослепит противника, ринулся в дверной проем и открыл огонь. На этот раз он не потратил зря ни одного заряда, размозжив головы ошеломленных фанатиков. Затем Волк подошел к женщине-Навигатору, которую пытали зилоты.

Она была худа как скелет, с лицом узким, как у эльдара, а кожа оказалась покрыта поблескивающими чешуйками. Внутренности вывалились из вскрытого живота прямо на пол. Никакой, даже самый опытный, апотекарий не мог теперь гарантировать ей жизнь, и, судя по выражению лица, она понимала это. Ужасная боль исказила ее черты.

— Убей меня, — прошептала она.

Рагнар обернулся к Габриэлле, и та кивнула. Юноша прицелился прямо в конусообразный глаз Старейшины и выстрелил. К своему неудовольствию, Рагнар ощутил в душе отзвук мрачного удовлетворения. Он надеялся, что Габриэлла не прочтет этого на его лице.

Отовсюду доносились звуки выстрелов. Похоже, эта группа не единственная проникла в запретную зону Подземелий.

— За этим стоят Навигаторы! — воскликнула Габриэлла. Волк впервые видел ее настолько рассвирепевшей.

— Откуда ты знаешь?

— Только Навигаторам известно об этих секретных Подземельях и их важности для каждого Дома.

— Фераччи?

— Скорее всего, а ты как думаешь?

— Кто бы это ни был, он заплатит за это.

— Никто не отомстит за нас, если мы все погибнем.

— Это может сделать Инквизиция. Габриэлла печально покачала головой:

— Она может воспользоваться поводом, чтобы выступить против других Навигаторов. Уверена, Чезаре прекрасно это понимает и готов ко всему.

— Тогда Волки потребуют за вас кровавую плату.

— Да?

— Конечно! — Хотелось бы Рагнару действительно быть в этом уверенным. Честь — одно дело, политика Империума — совсем другое.

Тут ему пришла в голову еще одна мысль:

— Если здесь замешан Чезаре, тогда он стоит и за смертью твоего отца, и за смертью Скандера.

— Ты никогда не докажешь его причастности к убийствам.

Рагнар обнажил клыки в волчьей усмешке.

— Почему ты думаешь, что мне потребуются доказательства?

* * *

В самом сердце Дома Белизариуса царил хаос. Ксенофан шагал по коридорам, стараясь не привлекать к себе внимание охваченных паникой людей. Его план осуществлялся с поразительной быстротой и точностью. Фанатики хозяйничали в драгоценных Подземельях, штурмовые группы отравляли запасы воды и воздуха. Основные энергетические центры были выведены из строя.

В переговорах по внутренней связи звучали тревожные голоса охранников — весть о нападении на Подземелья дошла до командования белизарианцев. Они думали, что Старейшины были целью атаки, и двинулись на их защиту. Теперь пришел черед Ксенофана нанести удар. Направить врага по ложному пути — вот ключ к успеху. Ему приходилось постоянно опережать противника на два шага. Стратегия имела большее значение, чем сила, огневая мощь или богатство. А он был неплохим стратегом. Проникнув в самое сердце Дома Белизариуса, Ксенофан шел к своей цели.

Не успеет развеяться ночная темнота, а могущество одного из старейших Домов Навигаторов будет подорвано, и его работодатель продвинется к своей цели еще на один шаг.

* * *

— Как ты? — Рагнар обернулся к Габриэлле.

— Бывало и хуже.

Она выглядела бледной, уставшей и напуганной. Но держалась стойко, особенно если учесть, скольких мертвых и изуродованных родичей ей пришлось сегодня увидеть. Волчий Клинок понимал: такая схватка — суровое испытание для нервов самых закаленных воинов.

Они крались по сумрачным коридорам Подземелья, то и дело натыкаясь на отряды зилотов. Фанатиков было слишком много, и Рагнар решил, что единственно верной тактикой в такой ситуации будут короткие стремительные атаки и немедленное отступление. Они намеревались спасти как можно больше Старейшин и не имели права рисковать своими, жизнями.

Каждый раз, встречая врагов, измывающихся над очередной жертвой, Волчий Клинок пытался отвлечь их и увести от Старейшины, а если это не срабатывало, возвращался и уничтожал зилотов одного за другим. Казалось, охваченные жаждой крови фанатики получали удовольствие от пыток, хотя их послали сюда явно не за этим. Если бы они убивали быстро, то Подземелья уже были бы пусты. Получалось, что только жестокость воинов Братства спасла Навигаторов от полного уничтожения.

Периодически Рагнар набредал на массивные взрывоустойчивые двери. Некоторые были взорваны, но многие выдержали атаку. Может, за ними еще оставались живые Старейшины? По крайней мере, время работало на них — все больше и больше воинов Дома спускалось в Подземелья.

Фанатики должны были понимать, что их ждет. И тем не менее они продолжали свое дело. Рагнар поражался их готовности отдавать свои жизни ради идеи, в которую они верили. Но также он понимал, что они убивали тех, кто не мог защищаться, — изуродованных мутантов, неспособных даже держать оружие, не то чтобы воспользоваться им.

Из переговоров по внутренней связи Рагнар узнал о том, что зилоты отравили воздух и воду в системах дворца. Фильтры быстро заменили, и потери были невелики, но стало очевидно, что операция Братства хорошо спланирована. Кроме того, фанатики хорошо ориентировались в помещениях. Без помощи предателя здесь не обошлось.

Да и как иначе можно было проникнуть на столь тщательно охраняемую территорию? Те, кто будут потом проводить расследование случившегося, непременно выяснят, через какую дверь зилоты проникли во дворец, а значит, найдут и охранников, которых либо подкупили, либо просто ликвидировали.

* * *

Заглянув за угол, Рагнар увидел группу людей, одетых в черное. Одни из них отсекал цепным мечом щупальца у Старейшины. Рядом с жертвой на полу лежал еще один зилот, тело которого было залито кровью. Похоже, они наткнулись на мутанта, настроенного защищаться.

Мозг Волчьего Клинка работал с лихорадочной быстротой. А что, если не Старейшины были главной целью нападавших? Ведь обладая всей этой информацией, зилоты могли нанести удар по любому человеку во дворце. Зачем им нападать именно на Старейшин? Они не обладали реальной политической властью и могли влиять на решения, касающиеся только представителей Дома Белизариуса.

Рагнар прицелился в затылок обладателю цепного меча и выстрелил. Мозговое вещество зилота брызнуло на рядом стоящего фанатика. Волк не дал ему опомниться и одним ударом цепного меча снес голову с плеч.

Габриэлла тоже не заставила себя ждать и пошла вперед, методично расстреливая фанатиков одного за другим. Ударом ноги Волчий Клинок сбил с ног сразу двоих, а затем, налетев на поверженных врагов, сломал одному из них шею, а другому отрубил голову цепным мечом. Она покатилась по полу, все еще глупо хлопая глазами, а на физиономии застыло выражение крайнего смятения.

Зверь, проснувшийся внутри юноши, управлял его телом, в то время как сознание анализировало произошедшее. Почему нападение произошло именно сегодня? Как это связано со сменой охраны? Кто мог оказаться предателем?

Рагнар бросился на пол, когда один из фанатиков открыл огонь из лазгана. Улучив момент, Волчий Клинок перекатился в сторону и, даже не целясь, застрелил его.

Завтра голосование за нового представителя Навигаторов. Сегодняшнее нападение могло вызвать замешательство среди белизарианцев в самый критический момент. «Или возвести предателя на трон главы Дома. Если селестарх будет убита», — догадался юноша. Старейшины — кто погиб, кто в смятении, и Дому придется искать другой путь избрания нового правителя. Это потребует времени.

«Если селестарх будет убита», — мысленно повторил свою догадку Рагнар, вонзая клинок в сердце очередного зилота. Юношу охватил внезапный страх. Теперь он был уверен в том, что разгадал замысел врага.

Глава двадцать четвертая

Ксенофан продвигался по дворцу, следуя указаниям, полученным по внутренней связи из главной базы данных. На случай возникновения непредвиденных обстоятельств он запомнил маршрут по тем планам, которые предоставил предатель, но до сих пор ему не пришлось ими воспользоваться. Часть помещений он заранее исследовал лично, изменив внешность. Но это были места общего доступа и прилегающие к ним менее охраняемые сектора. Теперь, находясь в самом сердце дворца, он ощущал возбуждение охотника, выслеживающего жертву. Этой ночью он подкрадывается к опасной добыче и вскоре получит величайшее из возможных вознаграждений. Сегодня он изменит историю Империума. Да, эта миссия достойна его талантов.

Навстречу ему попалась молоденькая служанка. — Что происходит, сэр? — спросила она. То, что девушка заговорила первой, было серьезным нарушением протокола, но ее оправдывал страх. Смятение отражалось на ее хорошеньком лице. — Отчего тревога?

— Во дворец вторглись враги, — ответил Ксенофан, подпустив в голос нотку тревоги. Он понимал, что чем большую панику он посеет среди обитателей дворца, тем лучше.

— Все стражники направляются в Подземелья, — пролепетала служанка. — Но ведь доступ туда запрещен.

«Конечно, — подумал Ксенофан, — и мы задали белизарианцам непростую задачу». Что они скажут людям, которые увидят жителей Подземелья? Как они поступят с ними? Возможно, их вышлют в какой-нибудь далекий мир и наберут новых стражей. Очевидный ответ — смерть, но хватит ли на это решимости у селестарха? Возможно. Навигаторы способны на все, когда под угрозой само их выживание.

Что ж, довольно скоро у них появится другой повод для беспокойства. Ксенофан направлялся к тронному залу. Его цель наконец оказалась в пределах досягаемости.

* * *

— Селестарх в безопасности? — быстро заговорил по внутренней связи Рагнар.

— Ее охраняют Торин и отряд стражей в тронном зале. Мы направлялись в Подземелья, когда прозвучал сигнал тревоги. Пришлось вернуться.

— Уведите ее оттуда, — сказал Рагнар.

— Что? — не понял Валкот.

Юноша изложил свои подозрения. Если во дворце был предатель, то убийцы точно знают, куда нанести удар. Рагнар даже предложил вывезти селестарха на орбиту, но нападавшие, вероятно, предусмотрели и такое развитие событий.

— Рагнар прав, — услышал он голос Торина. — Мы не можем рисковать.

— Они еще не добрались сюда, — сообщил Валкот.

— Значит, скоро это произойдет.

— Да, ты прав, — согласился Торин. — Валкот, объясни леди Джулиане необходимость спуститься в Подземелья.

«Очень хорошо, — подумал Рагнар. — Это единственное место, где зилоты не будут искать селестарха. К тому же в Подземельях уже полно охранников Дома. Конечно, здесь еще нужно произвести зачистку, но они справятся с этим раньше, чем сюда доберется леди Джулиана».

— Рагнар, — решительно продолжил Валкот. — Возьми пятый отряд и обеспечь безопасность территории вокруг девятой шахты и прохода к ней. Доложи мне, когда сделаешь это.

— Вас понял, — решительно кивнул Рагнар. — Пойдем со мной, — сказал он Габриэлле. — У нас есть дело.

* * *

Опыт говорил Ксенофану: что-то идет не так. Слишком мало охраны. Конечно, его окликали несколько раз, но форма, регалии и документы делали свое дело. Его пропускали. В большинстве случаев. Кое-кого пришлось убрать. Но все равно охраны должно быть значительно больше.

Может быть, они разгадали его замысел? Или его самого предали? Если так, не отказаться ли ему от этого задания? Нет, его господину нужна только победа. Надо идти вперед во что бы то ни стало.

Но для начала нужно найти способ предупредить зилотов. Если селестарха переводят в другое помещение, его надо обнаружить и блокировать до подхода ассассина.

Ксенофан улыбнулся. Небольшие препятствия — часть охоты. Когда они будут преодолены, его победа станет еще слаще.

* * *

Отряд под руководством Рагнара окончил зачистку территории вокруг девятой шахты. В этом секторе оказалось гораздо больше зилотов, чем они ожидали, и бились фанатики с поразительным упорством. Отряд белизарианцев понес немалые потери. Когда все было кончено, Рагнар расставил людей на всех подступах к девятой шахте, оставив основную часть людей в резерве.

Габриэлла выглядела измотанной. Ее исцарапанное лицо было покрыто копотью и кровью. К тому же она получила несколько легких ранений. Подоспевший медик закрыл раны пластырем из синтеплоти.

— Никогда не думала, что придется сражаться здесь.

— Безопасных мест не существует, — произнес Рагнар. — Нужно быть готовым драться в любом месте.

— Слова, достойные настоящего Космического Волка. Но ответь мне, как бы ты себя чувствовал, сражаясь там, где родился и вырос?

— Я прошел через это. — Рагнар вспомнил то давнее время. — Я видел, как убили моего отца и угнали в рабство семью.

— Сожалею, но от этого мне не легче.

— А я на это и не рассчитывал.

— Что ж, поделом мне. Не стоило задавать такой вопрос, — улыбнулась Габриэлла.

— Отчего же… Я тебя понимаю. Нет причин радоваться, когда враги приходят в твой дом. И тем не менее ты должна сражаться, если хочешь сохранить его.

— Так говорят фенрисийцы?

— Так говорят сильные духом воины, и неважно, откуда они родом. В этой Вселенной мы мало что можем сделать, кроме как сражаться за свой дом, если хотим его сохранить. Слишком многие хотят разрушить то, что у нас есть.

— Это, безусловно, верно, если ты Навигатор.

— Это верно для любого, даже для Космического Десантника.

* * *

Ксенофан шел по следу жертвы. Он отдавал себе отчет в том, что этой ночью мог и не получить возможность завершить задание, но не собирался признавать поражение. Можно остаться внутри здания, затаиться в каком-то убежище и дождаться нужного момента. Нет, так не пойдет. Завтра, когда зилоты будут перебиты, охрану селестарха удвоят. «Сегодня или никогда», — подумал он. Единственное, что оставалось решить, — отказаться от задания и покинуть дворец или продолжить охоту.

Он усмехнулся. На самом деле он ни за что не отступился бы от этого плана. Настал пик его карьеры. Если он добьется успеха, об этой операции его тайные собратья будут вспоминать веками. «Нет, — поправил самого себя Ксенофан, — когда он добьется успеха».

Пользуясь шифром, он отдал еще несколько приказов по внутренней связи. Его люди стягивались туда, где, как они считали, находилась сейчас селестарх. Однако вероятность неблагоприятного поворота событий была слишком высока.

Он отдал приказ на перехват. Пройдет еще некоторое время, пока белизарианцы поймут, что он и его люди пользуются шифрованными сообщениями, подключившись к их внутренней связи. Но у него оставалась куча времени, чтобы сделать все, что нужно.

Торин ни на шаг не отходил от женщины, облаченной в мантию главы Дома Белизариус. Космический Десантник принюхивался к воздуху, улавливая и слабые запахи чужаков, и следы ядов, смертоносного действия которых почти удалось избежать. Почти. «Каковы же потери? Сколько народу погибло, пока удалось отразить это наступление? Думай о своем задании, — сказал он себе. — Остальное скоро выяснится».

Он все еще был шокирован дерзостью нападавших. Теперь ясно, зачем Братство наращивало свои силы под кварталом Навигаторов. Здесь, должно быть, собрались все фанатики Земли. Кто бы мог подумать, что белизарианцев осмелятся атаковать в их собственном дворце? Нападение было смело спланировано и грамотно исполнено. Но завтра за содеянное последует неминуемая расплата. Белизарианцы не поскупятся ни на какие расходы, чтобы выяснить, кто за этим стоял, и отомстить.

Атакующие, разумеется, понимали это и должны были хорошо подготовиться. Не имея продуманного плана, нападают только глупцы, а здесь действовали отнюдь не идиоты.

Торин как раз поторапливал эскорт селестарха, когда его осенила догадка: враги не ожидали такого сопротивления со стороны белизарианцев. Они надеялись на скорую и легкую победу. Кажется, они ошиблись.

«Будь осторожен, — сказал себе Торин. — Ночь еще не закончилась. Кто знает, какие неприятные сюрпризы нас ожидают? Возможно, есть и другие предатели». Волчий Клинок понимал, что без предателя не обошлось. Зилоты не смогли бы проникнуть во дворец без помощи изнутри. Вопрос, кто им помог? У Навигаторов много пороков, но преданность своему клану была у них практически врожденной. Как же такое могло случиться?

Когда начнется расследование, круг подозреваемых будет очень узким. Мало кто имел доступ к секретной информации. Торин был уверен, что ни Хаэгр, ни Валкот не могли стать предателями. Да и Рагнар тоже. Он прибыл на Землю совсем недавно и, судя по тому, что успел узнать о нем Торин, не был способен на такое. Габриэлла? Скорее всего, тоже нет. Она слишком долго прожила среди Волков и не вступила бы на скользкий путь так быстро. Предателя надо искать среди глав Дома. И Торин подозревал, что знает, где именно.

И тут он почуял, что к ним приближаются враги. Много врагов.

— Приготовьтесь защищать селестарха, — сказал он своим людям. Появившиеся из-за угла зилоты, не раздумывая, открыли огонь. Торин издал боевой волчий клич, зная, что его рык устрашит врага и прибавит мужества белизарианцам. Через мгновение он ринулся в вихрь сечи.

Он был счастлив. Мало что он любил больше, чем ощущать свой клинок в теле врага.

* * *

Ксенофан услышал волчий вой и звуки начавшегося боя. Вот и пришло оно, подумал убийца, то время, которого он дожидался. Заглянув за угол, он увидел бешеный смерч сражения, разгоревшегося среди статуй и стен, увешанных гобеленами.

С балкона, на котором он занял позицию, открывался прекрасный обзор. Ассассин наблюдал за тем, как Космический Волк расправляется с фанатиками. Оценив профессиональным взглядом эффективность его боевого стиля, Ксенофан сосредоточил все внимание на своей цели. Селестарха окружила стена элитной гвардии. Они не отступали ни на шаг и отражали жесточайшие атаки. Казалось, присутствие их правительницы и Волчьего Клинка значительно укрепило их боевой дух.

Братству придется туго. Рано или поздно к войскам белизарианцев подойдет подкрепление, и фанатиков сметет ураган клинков. К счастью, подумал Ксенофан, это его совершенно не заботит. Его миссия почти завершена. Он чуть-чуть помедлил, чтобы насладиться этим мгновением, поднял свой изготовленный по спецзаказу плазмопистолет и сделал один-единственный выстрел, почти не целясь. Заряд разнес голову селестарха. Только сам Ксенофан и воин, находившийся рядом с ней, заметили, что он всадил заряд прямо в третий глаз.

Волчий Клинок издал яростный вой и, развернувшись, чуть не застал Ксенофана врасплох. Он выстрелил навскидку, и лишь по какой-то случайности болт угодил в плазмопистолет убийцы, выведя его из строя. Оружие полетело вниз через перила балкона.

Ксенофан рванулся назад. В его груди росло ощущение триумфа, подпорченного лишь смутным, но назойливым ощущением: что-то пошло не так.

Он несся вниз по лестнице, обдумывая отходные маневры, когда осознал, в чем же дело. Смерть селестарха отпечаталась в его сознании, заняв свое место в галерее побед, которыми он гордился. Это воспоминание он будет смаковать, пока жив. Мысленно он мог повторить эту сцену во всех подробностях.

Повторяя ее сейчас, он осознал, что совершил ошибку. Эта женщина была Навигатором, но ниже ростом и шире в кости, чем леди Джулиана. С такого расстояния ее трудно было отличить от настоящего селестарха. Немногие люди могли заметить разницу, но Ксенофан был одним из них. Его выставили глупцом. Волчьи Клинки использовали приманку, чтобы отвлечь атакующих, в то время как переводили настоящего селестарха в безопасное место. Эта простая уловка сработала в царящей панике и неразберихе.

«Что же делать теперь?» — думал Ксенофан. Теперь время работало против него.

* * *

Рагнар приветствовал Хаэгра. С ним была женщина, одетая в форму обычного Навигатора. Рагнар сразу же узнал в ней селестарха. Валкот предпринял смелый ход, и он оправдал себя. Хаэгру удалось провести ее до самых Подземелий. При этом он каким-то образом умудрился несколько раз перекусить по пути. На его губах и бороде остались следы жира и подливки, а в дыхании Рагнар учуял запах окорока.

— За всю дорогу ни одной стоящей схватки, лишь несколько человек в черном, которые украсили своими мозгами мой топор.

— За что я глубоко признательна, — сказала селестарх.

— Разумеется, леди, — согласился Рагнар, провожая ее в безопасную комнату.

Помещение могло оказаться смертельной ловушкой, так как в нем имелась всего одна дверь. С другой стороны, кто бы ни пытался убить селестарха, ему придется пробираться к ней по трупам двух Волков и бойцов отряда белизарианской гвардии. Кроме того, сюда вскоре должны подтянуться остальные войска, которые сейчас заканчивали зачистку Подземелий от вторгшихся фанатиков. Похоже, им удалось стабилизировать ситуацию. Голос, возникший в ожившем наушнике, посеял в душе Рагнара дурные предчувствия.

— Рагнар. Возникла проблема, — взволнованно произнес Торин.

— Проблема?

— Приманка мертва. Они до нее добрались. Селестарх в безопасности?

— Кроме меня здесь Хаэгр и еще десятка два гвардейцев. Селестарх в Подземелье. Пока все под контролем.

Сигнал внезапно прервался звуками отдаленной пальбы. Мгновением позже снова раздался голос:

— Рагнар, это Торин. Нас атаковали, и приманка мертва.

— Я знаю, ты мне только что сказал.

— Что? Я был занят тем, что убивал наших новых гостей.

— Ты не говорил со мной тридцать секунд назад?

— Тридцать секунд назад я извлекал свой цепной меч из чьих-то внутренностей.

— Тогда кто же говорил со мной?

— Не знаю, это был не я. Но я должен тебя кое о чем предупредить. По дворцу разгуливает убийца.

— Здесь их много, но, кажется, мы их одолеваем.

— Нет, я имею в виду настоящего имперского ассассина. Он убил приманку, которую Валкот послал вместе с эскортом селестарха. Когда я выстрелил в него, он убрался с такой скоростью, что я его почти не разглядел. Сейчас я иду по его следу. Подозреваю, что он направился к вам.

— Имперский ассассин? Невероятно! Неужели Администратум против нас?

— Не знаю, Рагнар, но я уверен, что это существо сейчас здесь. Будь очень осторожен. Они искусны и почти неуловимы, когда им поручено убить. Он попытается найти способ добраться до жертвы. Держитесь. Хвала Руссу!

Как такое вообще может быть? Рагнар вспомнил об их визите во дворец Фераччи и обо всех устройствах, которыми напичкано здание. Там их точно подслушивали.

Он собрал волю в кулак. Похоже, битва еще не окончена. К ним приближается одно из самых смертоносных существ в Галактике.

Глава двадцать пятая

Ксенофан наскоро отдал распоряжения последним выжившим воинам Братства. Он надеялся, что они предавались кровавой вакханалии в Подземельях достаточно долго, чтобы теперь объединиться против своего великого врага, селестарха. К этому времени они уже должны осознать, что обречены, и, надо надеяться, захотят отдать свои жизни по самой высокой для ненавистных мутантов цене. Убив селестарха, они достигнут этой цели. Он отключился от внутренней связи дворца. Допуская, что эта уловка уже раскрыта, он не хотел рисковать. Его не должны обнаружить прежде, чем он выполнит свою миссию. Волчьи Клинки уже доказали, что отнюдь не глупцы. «Давай, двигайся», — сказал он себе.

Мчась по коридорам, он проверил свой набор специального оружия. Ксенофан имел в запасе несколько сюрпризов. У него имелись отравленные клинки, приспособления для метания стрел и гранаты с ядовитым газом. Он вновь изменил свой внешний вид и теперь был одет в похищенную форму охранника Дома. Лицо его стало совершенно другим — широким и плоским. Подкожные пигментационные мешочки изменили цвет его кожи: из бледной, как у Навигаторов, она стала темно-коричневой. Присущий ему запах, конечно, не одурачит Космического Волка, но обведет вокруг пальца любого обычного человека. Ведь они будут искать кого-то с его прежней внешностью.

Космический Волк вряд ли хорошо разглядел его, но рисковать не стоило.

Стражник преградил ему дорогу и велел остановиться. Сейчас у Ксенофана не было ни минуты на разговоры. Он сосредоточился, и его измененное тело ответило на вызов. Время словно замедлило свой ход, когда ускорились его химически улучшенные рефлексы. Охранник еще только начал поднимать оружие, а Ксенофан уже всадил пальцы в его глаза, проколов их своими острыми как лезвия ногтями.

Когда человек упал, Ксенофан легко коснулся его шеи ребром ладони, перебив гортань. Мгновением позже он уже продолжал путь к своей цели. Он был настроен решительно: она не уйдет от него. второй раз этой ночью.

* * *

— Ну, это больше похоже на дело, — констатировал Хаэгр, рассматривая изуродованные тела, усеявшие поле боя, и с удовлетворением причмокнул губами.

Рагнар поднялся из-за наспех сооруженного укрытия, чтобы оглядеться. Пол у входа в Подземелья был завален трупами.

— Уверен, через несколько минут у тебя появится прекрасная возможность поразвлечься, — сказал Рагнар. — Кажется, я слышу приближение новой партии этих маньяков.

— О да, юный Рагнар. И я должен признать, что, будучи немощными людишками, они, безусловно, знают, как умирать. Они бьются как одержимые.

— Порадуй их этим комплиментом.

— Они будут польщены, ведь он исходит от могучего Хаэгра.

За последние несколько минут их положение ухудшилось. Собравшись вместе, фанатики атаковали их снова и снова. Среди гвардейцев было много раненых. Обещанное подкрепление так и не подошло. Их приперли к стене. Однако, несмотря на тяжелую ситуацию, они все же не подпустили к селестарху и Габриэлле ни одного зилота. Пока.

Хаэгр прав. Враг действительно сражался храбро. Рагнар удивлялся, насколько четко были согласованы действия фанатиков. Вне всякого сомнения, ими руководил чей-то злобный и стремительный ум. Кто же их предал? Юноша знал, что его соратники тоже думали об этом. И подобные мысли ослабляли и подрывали их боевой дух.

— Никогда не думал, что придется здесь сражаться, — ухмыльнулся Хаэгр. — Похоже, эти Подземелья в конце концов сослужили хорошую службу.

«Знает ли он о мутантах? — подумал Рагнар. — Да и имеет ли это для него значение?»

— Кто-то хорошенько все спланировал, — продолжал гигант с нехарактерной для него проницательностью.

И снова он прав, думал Рагнар. Это должно было произойти сегодня ночью, потому что заседание Совета Навигаторов назначено на завтра. Если бы селестарх погибла, Дом Белизариуса был бы дезорганизован, а его союзники ввергнуты в замешательство.

Притом что в Доме царит смятение и убито так много Старейшин, потребовались бы недели, если не месяцы, чтобы избрать нового селестарха. Если за этим стоит Чезаре, то он мог бы воспользоваться случаем, пообещать Навигаторам сильное руководство перед лицом новой, зловещей угрозы и сделать своего сына одним из Высших Лордов Терры. Он мог бы добиться положения, какого не занимал ни один из великих Домов Навигаторов на протяжении двух тысячелетий, и его власть стала бы несокрушимой. Рагнар понимал, что у него нет прямых доказательств, но его предположения подтверждались имеющимися фактами. Конечно, вовсе не обязательно, что за всем этим стоит Фераччи. Это мог быть любой из крупных честолюбивых Домов Навигаторов. Все станет ясно завтра, когда состоятся выборы.

— Нам нужно лишь позаботиться о том, чтобы их план не сработал.

— Хорошо сказано, юный Рагнар. Действительно, очень хорошо.

Хаэгр усмехнулся, продемонстрировав свои огромные клыки, и Рагнар понял, почему Торин так уважает его. Хаэгр мог быть грубым и жестоким, мог стать источником дипломатических неприятностей, но в отчаянном положении хотелось, чтобы рядом был именно этот гигант. Он не проявлял ни сомнений, ни страха, и его не нужно было подбадривать. Вполне возможно, что Хаэгр безумен, но он — поистине прекрасный воин.

— Единственный для них способ добраться до селестарха — перелезть через мой труп, — заявил Рагнар.

— А чтобы добраться до тебя, они должны перелезть через меня, — добавил Хаэгр. — Нельзя же допустить, чтобы юные щенки присваивали себе славу, по праву принадлежащую мне.

Рагнар рассмеялся, затем окинул взглядом разыгравшуюся бойню: смердящие мертвые тела, трупы, лишенные конечностей, следы взрывов на мраморных стенах. Он втянул носом гнилостное зловоние сечи, идущей в коридорах дворца. Пахло вскрытыми внутренностями и рассеченной лазерными лучами плотью, разбрызганной кровью и экскрементами. Его теории хороши, но им нужно еще дожить до завтра. Необходимо уберечь от смерти селестарха. Тогда заговор провалится, и белизарианцы смогут продолжать борьбу. Возможно, они даже выяснят, кто же стоял за зилотами, и отомстят.

Рагнар почувствовал, как отчаяние подбирается к его душе. Кто бы мог предвидеть, что все рухнет так быстро. До этого вечера он считал мощь Дома Белизариуса непобедимой. Навигаторы казались такими богатыми и могущественными, но даже союз с Волками не помог им: сейчас, на рассвете, они балансируют на краю пропасти. Юноша осознал, что в огромной машине имперской власти Дом был всего лишь крохотным винтиком — так же, как и его Орден. Эта мысль не слишком вдохновила его.

— Что ж, похоже, у нас новые посетители, — прорычал Хаэгр. — Полагаю, нам лучше подготовиться к их встрече.

* * *

Ксенофан несся по коридорам, ориентируясь на грохот боя. Ему выдалась длинная ночь, но она почти завершилась. Одно последнее усилие, и с этим будет покончено. Он в последний раз проверил оружие и стремительно помчался к своей цели. Откуда-то издалека до него донесся вой Волков.

* * *

Первого фанатика Рагнар сбил с ног ударом рукояти цепного меча. Болтерные заряды кончились, впрочем, в ближнем бою огнестрельное оружие ему и не пригодилось бы. Выхватив меч у поверженного офицера гвардии, он ринулся в сечу, размахивая двумя клинками сразу.

Волкам пришлось выбраться в коридор, чтобы зилоты не подобрались к Навигаторам. Юноша вихрем носился среди нападавших, в то время как Хаэгр методично, но неумолимо прокладывал себе дорогу, подобно разъяренному быку на людном базаре. Враги все прибывали, но теперь им противостояли только два Космических Десантника. Большую часть гвардейцев перебили, а раненые отползли в укрытие.

И без того одержимые, зилоты, несомненно, накачались боевыми наркотиками. Иначе откуда бы у них взялись эта быстрота, ярость и отчаяние. Хаэгру, впрочем, было все равно. Разнося вдребезги череп за черепом, ломая ребра, словно сухие прутики, он безумно хохотал, его борода и нагрудная пластина были заляпаны запекшейся кровью. Кровавые брызги струились по лицу могучего Волка, делая его похожим на разбушевавшегося демона. Несмотря на свой вес, он двигался так быстро, что не давал врагу возможности ни нанести удар, ни тем более прицелиться.

Очередной приступ демонического хохота гиганта прервала невесть откуда взявшаяся маленькая стрела. Она вонзилась Волчьему Клинку прямо в лоб. Казалось, Хаэгр ее даже не заметил, но потом в его взгляде что-то неуловимо изменилось, выражение ужаса застыло на его лице, и он рухнул на пол словно срубленный дуб.

Не будь Рагнар сам Космическим Десантником, он предположил бы, что его боевой брат сражен каким-то ужасным ядом. Боковым зрением юноша уловил, как что-то промелькнуло за стеной врагов, и бросился вперед, врубившись в сплошную стену обезумевших зилотов. Мимо его уха просвистела вторая стрела.

Жуткий возглас заставил его посмотреть влево, и он увидел корчившегося в агонии человека, лицо которого мгновенно посинело, а руки и ноги извивались, словно яд мгновенно растворил его кости. Молодой Волк стремительно бросился вперед, стрелы отскакивали от его доспехов одна за другой. Он учуял едва уловимый запах — невероятно отвратительную смесь ядов. Волчий Клинок окинул поле боя пристальным взглядом, пытаясь увидеть того, кто сумел свалить с ног могучего Хаэгра и покушался на него самого. Никто не сможет избежать его мести. И тут Рагнар догадался, что имеет дело с имперским ассассином.

Ксенофан выругался. Он не ожидал, что этот юнец окажется таким быстрым. Пытаясь поспеть за ним, он растратил слишком много драгоценных отравленных стрел. Все, чего ему удалось добиться, — уложить с полдюжины своих же сторонников. Что теперь? У него больше нет времени. Если он собирается убить селестарха, то нужно немедленно пробраться в Подземелье.

* * *

Наконец Рагнар увидел его. Высокий, худощавый человек, одетый в черное, двигался с ошеломляющей скоростью. Он перепрыгнул через гору тел и направился к входу во внутренние помещения Подземелья.

Незнакомец передвигался слишком быстро для обычного человека. В его стремительности было что-то от насекомого. «Это и есть ассассин, — догадался Рагнар, — и, если его не остановить, через несколько мгновений он доберется до селестарха». Юноша понимал, что у раненых гвардейцев немного шансов удержать его. Пришла пора выполнить свой долг.

Рагнар рванулся вслед за ассассином, пытаясь поразить его в спину. Удары фанатиков сыпались со всех сторон, но Волк надеялся, что доспехи уберегут его. Он почти достал врага кончиком клинка, однако тот бросился вперед, неестественно прогнувшись, словно у него вовсе не было костей. Выскользнув из-под выпада, убийца перекатился по полу и выставил вперед ногу. Космический Волк споткнулся и кубарем полетел в комнату, где укрылись селестарх и Габриэлла. Рагнару пришлось отбросить цепной меч, чтобы не угодить на собственный клинок. Зазвенев по мраморным плитам, оружие отлетело к дальней стене. Юноша вскочил, но в то же мгновение в его подбородок врезался тяжелый ботинок ассассина. Чудовищной силы удар раздробил бы шейные позвонки любому, но не Космическому Десантнику. Рагнар вновь потерял равновесие, в то время как убийца взмыл в воздух и с нечеловеческой скоростью и сноровкой перепрыгнул через поверженного Волка. Волчьему Клинку никогда в жизни не приходилось встречать такого сильного и настолько быстрого врага.

Ассассин неумолимо приближался к своей цели. Оставшиеся в живых раненые белизарианцы замерли от изумления при виде нового сверхъестественно стремительного врага. Они даже не успели поднять винтовки. Рагнар понял, что они не стреляют еще и потому, что боятся задеть его или Навигаторов.

— Огонь! — приказал им юноша, а сам попытался ухватить ассассина за ногу. К счастью, ему это удалось. Убийца попытался вывернуться, и тут их накрыл первый залп.

Несколько зарядов угодило в доспехи Рагнара, но он не ослабил хватки.

Ксенофан выругался. Что же нужно сделать, чтобы уложить этого юнца? Он не останавливался, хотя его ранений хватило бы для того, чтобы отправить на тот свет дюжину обычных людей. А убийца все еще не добрался до селестарха. Ассассин понял, что допустил ошибку, уложив первым Хаэгра. Свирепость гиганта была легендарной, и Ксенофан предположил, что исполин представляет наибольшую опасность. Еще одна ошибка, подумал он, и на ее исправление у него очень мало времени.

* * *

Каким-то непостижимым образом ассассин избежал смерти и ответил своим оружием. В воздух вновь полетели стрелы. В ужасе Рагнар взглянул на селестарха. Она неминуемо погибла бы, если бы несколько ее телохранителей не встали живым щитом между ней и убийцей.

Волчий Клинок услышал, как ассассин выругался на незнакомом языке, затем наклонился и ударил Рагнара, целясь ему прямо в глаза. Юноша едва успел отвернуть голову, и когти врага вспороли кожу на его лбу. Секунды хватило на то, чтобы Рагнар подхватил брошенный меч и, яростно взвыв, обрушил его на врага. Убийца блокировал удар, выставив вперед предплечье. В любом другом случае клинок с легкостью рассек бы плоть и раздробил кости. Однако Рагнар почувствовал, что меч словно скользнул по прочному металлу, лишь разорвав рукав форменной куртки ассассина. В недоумении юноша осознал, что тело врага защищено имплантированной под кожу броней.

Воспользовавшись замешательством Волка, Ксенофан ударил юношу по запястью и, освободившись от его хватки, взмыл в воздух, словно на него не действовала сила тяжести.

Перевернувшись назад, ассассин в полете продолжал метать стрелы в охранников, заслонивших своими телами правительницу Дома Белизариуса. Рагнару оставалось надеяться, что этот живой щит был достаточно прочен, хотя он и понимал, что многие гвардейцы уже мертвы. Собрав последние силы, Волчий Клинок прицелился и метнул меч в живот неуловимого убийцы. Ксанофан молниеносно среагировал и отбросил оружие в сторону. На излете цепной меч воткнулся в горло одного из белизарианцев.

Юноше ничего не оставалось, как выхватить лазган из рук ближайшего охранника. Прицелившись в летящую мишень, он нажал на спусковой крючок. Лазерный луч прожег одежду и обуглил плоть убийцы дочерна. Но ассассин каким-то образом смог защититься от лазера и, приземлившись, ринулся на Рагнара. Обгоревшие мышцы его руки все еще шипели, распространяя вокруг сладковатое зловоние обгоревшего мяса.

Слишком поздно заметил Рагнар кинжал в здоровой руке ассассина и уловил слабый запах смертельного яда, поразившего Хаэгра. Юноше ничего не оставалось, как попытаться блокировать удар рукой, но Ксенофан ловко извернулся, метя Волку прямо в глаз. Отклонившись назад, Рагнару посчастливилось избежать смертоносного удара, лезвие чиркнуло по его щеке, прямо под веком.

Тело Волка пронзила обжигающая боль. Все его чувства странным образом смешались. Звуки стали красками, свет превратился в звук, прикосновение обернулось вкусом. Для Космического Волка, обладающего настолько обостренными чувствами, произошедшее оказалось страшным ударом по рассудку. Агония захлестнула его яркими красно-желтыми волнами. Дыхание вырывалось изо рта серыми и зелеными облаками. Он ощутил в своих жилах едкое жжение яда. Его измученному рассудку все казалось ревущим безумием.

Он не понимал, что делает и делает ли что-либо вообще. Может, он уже умер? Рагнар рванулся вперед. Челюсти сомкнулись на чем-то твердом. Руки сжимали нечто. Обезумевший Волк кусал и рвал в клочья все, что попадалось на его пути. А потом волны красной смерти сомкнулись над ним.

Глава двадцать шестая

Очнувшись в своей комнате, он обнаружил, что Габриэлла глядит в его глаза. Юноша глубоко дышал, но с его обонянием было что-то не в порядке. Словно он потерял чутье. Так он не чувствовал себя с тех пор, как стал Волком.

— Должно быть, я жив? — полувопросительно произнес он. — Или ты каким-то образом нашла дорогу в ад?

— Да, — кивнула Навигатор. — Ты жив.

— А селестарх?

— С ней тоже все в порядке. Она готовится к Совету. Похоже, там будет о чем поговорить, помимо выборов нового представителя.

— А что произошло?

— Думаю, что смогу ответить на твой вопрос, — прозвучал рядом другой голос. Теперь Рагнар уловил знакомый запах. — Торин?.

— Да, старик. Я подоспел как раз в тот момент, когда ты терзал убийцу.

— А Хаэгр?

— Он слишком глуп, чтобы умереть. Даже сейчас в одиночку он бьется со всеми пирогами на кухне.

— А чего, кроме грязного поклепа на честь могучего Хаэгра, можно ожидать от такой ревнивой жабы, как ты, Торин, — заявил Хаэгр.

Рагнар чуть повернул голову и увидел исполина, прихватившего с собой целую коллекцию мясных пирогов.

— Яд не убил тебя?

— Не существует яда достаточно сильного, чтобы меня убить, — рыгнув, провозгласил Хаэгр. — Хотя, признаюсь, это снадобье слегка замедлило мою стремительную атаку. К тому же, кажется, на время лишило меня обоняния.

— Он очухался раньше тебя, потому что ему не так сильно досталось, — продолжал шутливым тоном Торин.

— Я оказался рядом с убийцей прежде тебя, — возмутился гигант.

— На один шаг.

— Между нами — мы доказали, что превосходим ассассина, несмотря на его ядовитые штуки.

— Не обращай внимания на этого толстого лжеца, Рагнар. Ассассин был почти мертв после той трепки, что ты ему задал.

— Он был очень мертвым после того количества пуль, что всадил в него могучий Хаэгр.

— Я никогда не сражался с таким сильным противником, — сказал Рагнар. — За исключением, пожалуй, последователей Хаоса.

— Несомненно, ассассин сказал бы то же самое о тебе, — усмехнулся Торин.

— А что произошло?

— Когда я вошел, он почти уже не двигался, а ты продолжал раздирать его плоть зубами.

— Мы прикончили его, а затем отвели селестарха в безопасное место.

— А кто нас предал?

— Скорпеус. По крайней мере, мы так думаем. Его труп был обнаружен возле секретных дверей, через которые произошло вторжение.

— Почему он предал свой клан? Торин пожал плечами:

— Наверное, хотел еще большей власти или чувствовал, что его обошли. Фераччи наверняка обещал сделать его новым селестархом. Скорпеус, вероятно, полагал, что лучше быть марионеткой, чем слугой. — В словах Торина что-то прозвучало фальшиво, но Рагнар пока не мог определить, что именно. Пока.

— Можем ли мы доказать, что за этим стоял Фераччи? — спросил Рагнар.

— Пока нет. Чезаре просто скажет, что мы лжем и хотим обесчестить его. Остальные боятся его и одновременно восхищаются тем, что ему удалось подкупить одного из белизарианцев. Скандал лишь укрепит его авторитет.

— Так, значит, он выйдет сухим из воды? Все те люди погибли напрасно.

— Я бы так не говорил, Рагнар, — возразил Торин. — Леди Джулиана сделает все, чтобы Чезаре не посадил в Совет Высших Лордов своего сына.

Он лелеял свои планы десятилетиями, а ты помешал ему. Он будет мстить за это.

— Пусть так, — ответил Рагнар.

— Это слова истинного сына Фенриса, — произнес Хаэгр с почти отеческой нежностью.

— Рагнар, у тебя будет либо очень короткая, либо блистательная карьера. Возможно, и то и другое вместе, — усмехнулся Торин. — Так недолго пробыв на Земле, ты умудрился сделать своим врагом одного из самых могущественных людей в Империуме. Я содрогаюсь при одной мысли о том, что ты сотворишь на бис.

— А как с имперским ассассином? Что с этим-то делать?

— С имперским ассассином? — повторил Торин. — Если сделаешь запрос, уверен, выяснится, что он был неким изменником.

— Но несколько часов назад ты говорил другое…

— Да, но Администратум ответит именно так, если мы будем настолько глупыми, что поднимем этот вопрос.

— Это нечестно.

— Такова жизнь, Рагнар, привыкай к этому. Но опять-таки, если это тебя хоть как-то утешит, полагаю, сегодня ночью мы насолили кому-то сидящему гораздо выше, чем Чезаре. И там тоже сделают выводы.

— Мне хотелось добиться чего-то большего.

— Не беспокойся, Рагнар, — вставил Хаэгр. — Я уверен, что появится еще кто-нибудь, в кого ты сможешь вонзить свои зубы.

— Если это была шутка, — отметил Торин, — то не очень смешная.

Хаэгр разразился хохотом, и Рагнар не смог удержаться, чтобы не присоединиться к нему. В дверях появился Валкот.

— Все еще валяешься? — угрюмо спросил он. — Давай-ка вставай с постели и готовься выполнять свои обязанности. Нас ждут в зале приемов.

* * *

Рагнар вновь шагал по коридорам дворца в сопровождении Волчьих Клинков. Все они выглядели очень довольными, будто знали что-то, чего не знал он.

Селестарх серьезно посмотрела на них с высоты своего трона. Она немного постарела, и в ее взгляде сквозили одновременно и печаль и гнев. Леди Джулиана сильно изменилась с тех пор, как Рагнар увидел ее впервые.

— Мы здесь только благодаря тебе, Рагнар. Наш Дом благодарит тебя за отвагу.

— Я всего лишь исполнил свой долг, — ответил Рагнар.

— Тем не менее Дом Белизариуса обязан отблагодарить тебя, и я готова выразить нашу признательность.

Рагнар промолчал. Поступить по-другому было бы дерзостью.

— Ты утратил свой клинок, защищая нас. Возместить эту потерю — честь для нас. — Она сделала знак, и два гвардейца вынесли массивное, инкрустированное рунами оружие. Это был старинный и очень красивый меч. — Возьми его.

Рагнар принял клинок, который лег в его руку, словно был выкован именно для него. Юноша почувствовал, что от рун исходит аура странного холода.

— Благодарю вас, — произнес Рагнар, поклонившись.

— Этот меч был создан во времена Императора одним из первых Волчьих Клинков. До тебя он принадлежал Скандеру. Будь достоин его.

— Я сделаю все, что смогу.

— А теперь, — сказала она, — у нас есть другие дела. Мы должны отправиться на Совет и проследить за тем, чтобы новый представитель был выбран верно. Джентльмены, если вы будете добры сопроводить нас, мы отправляемся немедленно.

Встав по обе стороны от правительницы Дома Белизариуса, они зашагали на встречу, которая решит судьбу всех грядущих поколений Навигаторов.

Эпилог

Странный запах вывел Рагнара из задумчивости. Волк поднял взгляд. Стояла глубокая ночь, и сквозь тьму слышались звуки далекой битвы. Рагнару показалось, что линия фронта стала ближе. Воины вокруг готовились к сражению. Некоторые спешили к передовым позициям. Урлек и остальные Волки проверяли свое оружие. Похоже, они готовы броситься в бой по первому знаку. Ноздри Рагнара пронзил слабый запах, от которого волосы на его затылке встали дыбом.

Он посмотрел на свой клинок, неохотно расставаясь с воспоминаниями о тех давних событиях, товарищах и врагах. Многие из них уже мертвы. Других он потерял из виду. Жизни некоторых сложились весьма причудливо. Он подумал о странном повороте судьбы, который привел его к тайнам, связанным с ассассином, той далекой ночью. Эта история никогда не попадет в летописи Ордена. Пожав плечами и улыбнувшись, он поднялся на ноги. «Хорошо вспомнить прошлое, — подумал он, — и то, откуда ты сам, и пройденное тобой огромное расстояние, но сейчас нужно вернуться в настоящее». Запах, который он учуял, говорил о присутствии врагов. Увидев, что командир поднимается, его люди также встали и взяли оружие на изготовку. Он подал им знак быть настороже. Они тут же укрылись в окопах и принялись всматриваться в темноту.

Поблизости взорвался снаряд, и земля задрожала. Взрыв взметнул в воздух гору земли и сбил с ног несколько человек. В ночи засверкали вспышки огня контрбатареи. Рагнар вновь принюхался. Он чуял колдовство. Повсюду струилась чуждая энергия. Похоже, с последователями Хаоса еще не покончено.

Он сосредоточился, стремясь отыскать то, что вызвало его беспокойство. Теперь, когда он осознал, в чем дело, стало гораздо легче. В прилегающих лесных зарослях он увидел огромных Космических Десантников, которые не принадлежали к его Ордену и не были верны его Императору. «Должно быть, они скрыли свое приближение с помощью магии», — подумал он. Похоже, они собираются отплатить ему за ту неожиданную атаку. Этим утром состоялась всего лишь небольшая стычка в бесконечной войне между Империумом и Хаосом, между Космическими Волками и Тысячей Сынов. Так устроена Вселенная — бесконечные сражения, бесконечная борьба. Он тихо отдал по радиосвязи команду приготовиться. Если они будут действовать стремительно, то без труда отобьют эту бесшумную атаку.

— Огонь! — крикнул он, и вихрь яростного боя унес последние остатки его воспоминаний.

Предстоит война, которую нужно выиграть. Всегда есть еще одна война, которую нужно выиграть.

Ли Лайтнер

Сыны Фенриса

Пролог

Вихри цветных всполохов рисовали на облаках красно-оранжево-желтые спирали. На фоне этих грандиозных картин высились черные и серые башни Сэнт-Хармана, некогда великой столицы Коринфа V. Волчий Лорд Рагнар Черная Грива с удовольствием наблюдал, как полночная тьма становится рассветом по воле имперского правосудия. Каждый залп имперской артиллерии, каждая бомбовая атака космического флота оставляли новые яркие отметины на небесном гобелене планеты.

Рагнар пытался сохранить в памяти как можно больше подробностей сражения. Космодесантнику нелегко запомнить все эти бессчетные войны на бесчисленных планетах. Война — вот главная и порой единственная работа защитников человечества. Непрестанно исполнять волю Императора Человечества, сражаться с врагами Империума — что может быть важнее и почетнее?

Имперская Гвардия почти год отражала вторжение сил Хаоса на Коринф V. Рагнару и его опытному подразделению Космических Волков понадобился лишь месяц, чтобы перевернуть ход кампании.

На Коринфе V производилось военное снаряжение и транспорт для огромных армий Империума. В том числе для Орденов Космического Десанта и Имперской Гвардии, и для самих Космических Волков Рагнара. Но жители планеты возгордились своими трудами, возгордились чрезмерно. Они стали возвеличивать технику и поклоняться ей, вместо того чтобы неотступно следовать вере в Императора. И тогда смрад Хаоса не замедлил проникнуть на Коринф V.

Все космические десантники — лучшие воины Империума — знают об опасностях Хаоса. Демоны из варпа внушают гибельные мысли, способные развратить даже самых преданных людей. Защитить их может лишь вера в Императора. Хаос овладел Коринфом V, лишь когда жители планеты утратили веру. Но вера Космических Волков безгранична; она вновь помогла им одержать победу. Почти одержать.

Рагнар взял себе за правило запоминать каждую кампанию, до того как она завершится, — а эту пора уже заканчивать. Настал час последней атаки Космических Волков. Вероломный противник — мятежники и приверженцы разрушительных сил Хаоса — почти разбит. Еще один удар, и его ждет полный разгром.

Рагнар, стоя в одиночестве на скалистой вершине, наблюдал за городом. Эти мгновения он считал самыми прекрасными в жизни космодесантника. Перед началом битвы мир кажется совершенно другим, спокойным и безмятежным. Мгновения покоя столь редки в жизни, полной непрестанных битв. Рагнар знал, что этот миг не будет долгим. Задание еще не выполнено.

Уловив в воздухе знакомый запах, Волчий Лорд понял, что момент настал.

Ранульф, воин Волчьей Гвардии и личный телохранитель Рагнара, огромными шагами взлетел на вершину холма и встал рядом с командиром. Ранульф — самый высокий и мускулистый из всех Космических Волков, известных Рагнару. Дух Лемана Русса, примарха их Ордена, наделил Ранульфа невероятной силой. «Если бы Леман Русс вернулся, чтобы повести за собой Космических Волков, — думал Рагнар, — этот Волчий Гвардеец смог бы глянуть в глаза древнему примарху».

Но куда важнее для Рагнара было то, что Ранульф — один из его старейших и лучших друзей. Волчий Лорд доверял ему больше, чем всем другим гвардейцам. Да и как иначе — ведь Ранульф носил звание боевого командира. Он должен принять на себя командование Гвардией, если Волчий Лорд падет в сражении.

— Люди собрались? — спросил Рагнар.

— Да, лорд Рагнар, твоя Волчья Гвардия ожидает тебя, — ответил Ранульф.

Рагнар повернулся и хлопнул его по плечу:

— Ну, еще бы! Не хватало, чтобы они завершили эту войну без меня. Что ж, Ранульф, давай наконец избавимся от этой мерзости Хаоса. Каково положение сейчас? — спросил Рагнар.

— Основная масса еретиков рассеяна и дезорганизована, однако часть из них укрепилась в небольших опорных пунктах внутри Сэнт-Хармана. Имперская Гвардия держит их в осаде, но не может добить без нашей помощи.

— Хорошо. Командующий Имперской Гвардией помнит инструкции, которые я дал ему в начале кампании. Он приберег последних мятежников, чтобы мы встретились с ними во время штурма — лицом к лицу. Развязать войну легко, закончить трудно. Нам досталась трудная часть. Эти еретики приготовились к последнему удару.

— Мой лорд? — произнес Ранульф.

— Инстинкты говорят мне, что враг заманивает нас, внушая ложное чувство безопасности. В этот раз еретики бились вовсе не так упорно, как прежде. Нам даже не удалось ввязаться в бой в Сэнт-Хармане. В других городах наши Космические Волки помогали Имперской Гвардии даже плацдармы захватывать. Во всех остальных точках этой планеты приверженцы Хаоса бились не на жизнь, а на смерть; но здесь, в столице — их последнем оплоте — они разбиты? Мне так не кажется. Они в трудном положении, но загнанный в угол зверь всегда опасен. Так же, как и Волки, разумеется. — Рагнар усмехнулся, обнажив длинные острые клыки.

Генное семя, благодаря которому Космические Волки становились воинами, наделяло их многими сверхчеловеческими качествами. Помимо могучего телосложения и роста на полметра выше обыкновенного мужчины, их наиболее заметным отличительным признаком были увеличенные клыки. Они отрастали тем длиннее, чем старше становился Космический Волк.

Для Волчьего Лорда клыки Рагнара были, пожалуй, коротковаты, но никто не осмеливался сказать об этом при нем.

Волчья Гвардия находилась в полной боевой готовности. В отличие от бойцов других подразделений, каждый из Гвардейцев Рагнара сам нес все личное оружие и снаряжение. Сойдя с вершины, Волчий Лорд увидел ожидавших его воинов: Тора, Уллера и Хрольфа. Эти трое — самые опытные и надежные из всех Космических Волков — прошли через сотни сражений и столько же раз проявляли свои лучшие боевые качества. Теперь каждый из них предвкушал новую возможность сокрушить врага.

— На сей раз вы разделитесь, — объяснил Рагнар. — Каждый из вас поведет в бой подразделение. Ранульф, я хочу, чтобы ты и Тор возглавили отделения Серых Охотников на флангах. Уллер, ты поведешь своих людей параллельно Тору. Я буду с Кровавыми Когтями.

Рагнар предпочитал сражаться рядом с Кровавыми Когтями — самыми молодыми и горячими воинами, недавно посвященными в Космические Волки. Они безудержно, неистово рвались к победе; твердая рука командира была нужна для того, чтобы их сдерживать.

Рагнар развернул карту:

— Тор, твое подразделение будет прикрывать меня с правого фланга. Ты войдешь в город здесь и направишься на север, к сектору Администратума.

Ранульф, ты прикроешь нас слева, на границе торгового района. Мы неизбежно рассеемся, так что будьте настороже.

Ранульф, Тор и Уллер встали во главе отделений Серых Охотников — испытанных, подлинных ветеранов Ордена Космических Волков. Волчий Лорд на блюдал за тем, как они уходят. Сколько раз он сражался бок о бок с этими тремя Волками — не перечесть! И тем не менее лишь недавно удостоил Тора чести присоединиться к Волчьей Гвардии, поняв, что Тор готов к этому. Но понял ли это сам Тор, Рагнар пока не знал.

— А мне что для тебя сделать, мой лорд Рагнар? — Сарказма в голосе Хрольфа было хоть отбавляй.

— Хрольф, мне жаль, но я думал, что ты помер, — заявил Рагнар.

Это была их очень-очень старая шутка: ведь и Хрольф — старейший воин во всем подразделении Космических Волков. Рагнар же был самым молодым из Волчьих Лордов. Но при всей разнице в возрасте и званиях Хрольф и Рагнар были связаны прочными узами боевого братства.

— Да все как-то не попасть в заваруху покруче, чтоб она меня доконала, — отшутился Хрольф. — Рагнар, ну а если мне это удастся, ты уж позаботься о том, чтобы Железные Жрецы впаяли меня в первый же Дредноут. Ведь тебе невмоготу будет отправляться на войну без меня! — Этот пассаж заставил обоих расхохотаться.

Один взгляд на лицо Хрольфа — и прошлое старого Космического Волка было перед лордом как на ладони. Лицо, исполосованное шрамами — вехами столетий, проведенных в сражениях, — словно карта беспокойной жизни. Темно-серые, как грозовые тучи, глаза напоминали Рагнару о жестоких ураганах родной планеты Фенрис; в этих глазах Волчьему Лорду виделись отражения бессчетных ужасов и чудес. Лишь широчайшая улыбка Хрольфа резко контрастировала с его суровым лицом.

Рагнар обнял Гвардейца-ветерана:

— Старый дружище, ты мне вновь нужен с твоими Длинными Клыками! Кто же, кроме тебя, поддержит нас таким плотным огнем? Полагаю, ты уже разведал лучшие позиции для своего подразделения?

— Так точно, сэр. На гребне горы, где ты провел утро, наслаждаясь видом Сэнт-Хармана, — раз. И в развалинах старого космопорта, у посадочной площадки для челноков, вон там, — это два. — Хрольф показал на юго-восточный горный хребет, выступающий над лесным сводом, а затем — на юго-запад.

— Выглядит отлично! Хрольф, ты приносишь счастье: эти позиции как будто специально созданы для Длинных Клыков! — Рагнар был в восторге от инициативности старого Гвардейца. — Если возникнет что-нибудь непредвиденное, у тебя хватит огневой мощи, чтобы прикрыть нас от самого ада.

Космические Волки вошли в город пешим порядком. Сперва их путь лежал через охваченный огнем промышленный район. В воздухе висели запахи крови, дыма, токсинов от сгоревшей техники. Смрад разложения и смерти. Помимо этого Рагнар различал сладковатое зловоние Хаоса. Враг здесь! Волосы на загривке Волчьего Лорда встали дыбом.

Последующие несколько часов Космические Волки провели в молчании, обмениваясь лишь жестами. Все хорошо знали друг друга, и каждый не раз прикрывал огнем своих боевых братьев. Сопротивления им никто не оказывал, хотя Имперская Гвардия и доложила о стрельбе из нескольких зданий. По пути Космические Волки их зачистили.

Рагнар обнаружил туннели доступа и входы в канализационные трубы, достаточно большие, чтобы вместить человека. Враг перемещался. Волчий Лорд сдержал рвавшийся из горла низкий рык. В памяти всплыли рассказы о победе комиссара Яррика над орками на планете Армагеддон. Окруженный, покинутый всеми, комиссар нашел в себе силы противостоять полчищу орков, устраивая засады на зеленошкурых в трубах и туннелях. Если еретики решили нанести Рагнару поражение, используя такую тактику, они на своих шкурах познают, что он — волк, а не орк.

Подразделения рассеялись в поисках сопротивляющегося врага. Рагнар спокойно отнесся к тому, что многие Гвардейцы выдвинулись слишком далеко вперед. В каждом из Космических Волков было понемногу от их Волчьего Лорда, а уж ему уверенности вполне хватало. Он включил переговорное устройство:

— Ранульф, доложи о своем местоположении и обстановке.

— Мы продвинулись вдоль торгового сектора и, похоже, вошли в развалины жилого квартала рабочих. Находимся к северу от тебя. Все спокойно, Волчий Лорд… слишком спокойно.

— Согласен. Будь начеку, — отозвался Рагнар. — Мы находимся на разбомбленном перекрестке — западная оконечность сектора Администратума, возле библиотеки. Если они собираются нанести удар, это скоро произойдет. Передай остальным.

Сектор Администратума Сэнт-Хармана некогда был центром города. Здесь размещалась многочисленная бюрократия, призванная проводить в жизнь волю Императора; здесь рождались отливы и приливы океана жизни планеты Коринф V. Отсюда истекал обильный поток информации обо всех сторонах бытия граждан.

Как и во многих мирах Империума, гражданские свободы здесь строго контролировались, дабы защитить человечество от влияний извне. Повсюду возвышались имперские часовни и административные здания; примыкающие к ним территории были обнесены стенами. Все эти сооружения возводились в том же стиле, что и на Священной Терре — обители Золотого Трона, места вечного упокоения Священного Императора. Они служили постоянным напоминанием, что именно на Терре Император Человечества начал священный крестовый поход во имя объединения человеческой расы, в надежде защитить ее именно от того, что произошло на Коринфе V.

Рагнар повернулся к окружавшим его Кровавым Когтям. Юные Космические Волки были явно обеспокоены. Арик, один из самых молодых, то и дело включал цепной меч, заставляя его рычать, будто голодного зверя. Волчий Лорд покачал головой:

— Спокойно, ребята. Будьте настороже, сосредоточьтесь.

Внезапно до них донесся грохот с первого этажа имперской библиотеки, расположенной восточнее. Это высокое монолитное здание напоминало Рагнару огромный мавзолей. До войны за этими стенами, среди пачек свитков, батарей книг и груд инфоблоков, неспешно перемещались сервиторы и престарелые ученые. Сейчас высокие окна библиотеки темны; в них — ни единого проблеска жизни. Но Рагнар и его подразделение определенно слышали грохот!..

Арик рванулся вперед, размахивая цепным мечом. В крике молодого воина звучала жажда битвы:

— Там, Волчий Лорд, в… — Но это были его последние слова. Снаряд болтера пробил голову Кровавого Когтя и разнес его череп на куски.

К удивлению Рагнара, выстрел раздался сзади. Это засада!

За спиной подразделения Когтей загрохотал огневой вал, и Рагнар ощутил, как снаряд болтера срикошетил от его силовых доспехов.

— Ранульф, засада, нас прижали перекрестным огнем! Оставайся на позиции и будь готов быстро поддержать нас огнем! — Рагнар взревел в предвкушении, ощущая себя в большей степени Кровавым Когтем, нежели Волчьим Лордом. — Это должна быть полномасштабная контратака!

Неожиданно вокруг подразделения взлетели осколки усиленного роккрита и керамита. Камень и стальная арматура испарялись обжигающим ветром плазменного огня. Кровавые Когти метались в поисках цели, выискивая, кого же атаковать; их крики куда больше напоминали волчий вой, нежели клич тренированных космодесантников.

— Найти укрытие! — приказал Рагнар, но его слова утонули в грохоте чудовищных взрывов.

Воздух настолько переполнился самыми разными запахами, что выделить и распознать какой-то один было очень сложно. Окружены! Космические Волки едва успевали различать мгновенные вспышки выстрелов, которые могли указать на цели. Но проходит лишь секунда — и цели уже нет.

Ульрик, Бори и трое других Кровавых Когтей внезапно замерли. Рагнар понял, что они заметили врага, а еще он понял…

— Ульрик, Бори, остановитесь! — крикнул он, но было слишком поздно.

Они бросились в сторону библиотеки. Рагнар утратил контроль над подразделением. Воины рвутся в этот темный склеп. У него не оставалось выбора. О Император!..

— В атаку! — прорычал Рагнар, вытащил из ножен свой леденящий клинок и помчался к библиотеке.

Все Кровавые Когти услышали команду предводителя. Смятение исчезло; они ринулись вперед с дружным боевым кличем:

— За Фенрис! За Русса! За Императора! Космические Волки окатили здание библиотеки ураганом болтерного огня. Взревели, просыпаясь к жизни, цепные мечи. Могучее оружие излучало энергию, жаждая крови невидимых пока врагов. Огромные космические десантники обгоняли друг друга, надеясь нанести первый удар.

Но не успели Кровавые Когти добраться до противника, как перед ними вспучилась и взлетела к небу земля. Ракетный удар искромсал двоих десантников; взрывная волна подбросила Рагнара в воздух. Космические Волки остановились как вкопанные. По атакующим ударили мелтаганы, мгновенно испепеляя даже древние силовые доспехи. Рагнар увидел, как рука одного из Кровавых Когтей вместе с эмблемой Ордена исчезла в огне.

В этот миг Волчий Лорд осознал, что ему и боевым братьям противостоит не просто группа граждан Империума, развращенных омерзительными силами Хаоса. Скрытый враг слишком хорошо оснащен; он чересчур точен. Космические Волки в беде! У Рагнара — считаные секунды, чтобы восстановить контроль.

Используя прикрытие, он попытался найти место с лучшим обзором. Ему удалось пристроиться за большим обломком разрушенной стены, и тут его сердце обдало холодом: им противостоят космодесантники Хаоса!

Тридцать тысяч лет назад страшная гражданская война почти разрушила Империум. После падения вождя мятежников Хоруса предатели скрылись в варпе — кошмарном царстве между пространством и временем. Прожив десять тысяч лет в королевстве демонов, они отточили мастерство войны и разожгли в себе ненависть. Оружие и доспехи предателей изменились — их пронизала демоническая энергия Хаоса. Со всех точек зрения они — со своим многовековым опытом и тысячелетней ненавистью — были не худшими воинами, чем Космические Волки.

Космодесантникам Хаоса недоставало лишь одного: веры в Императора, наполнявшей Космических Волков. Боевым братьям Рагнара оставалось надеяться, что их вера в Императора сильнее жажды мести, владеющей воинами Хаоса. Это — единственное преимущество Космических Волков.

Рагнар увидел, как навстречу ему из клубящегося дыма сражения мчится огромными шагами один из десантников Хаоса. Он был закован в сияющие темные доспехи — они отражали свет, точно покрытые влажной слизью. Без сомнения, это был Повелитель Ночи!

Разряды пламени вспыхивали между мутантских рогов изменника. Одной рукой он вращал черный цеп, завывавший, как зимние ветра Фенриса. В другой руке Повелителя Ночи плевался смертью украшенный черепом болтер.

Волна ненависти и гнева захлестнула Волчьего Лорда: паля из болтера, служитель Хаоса каждым выстрелом поражал одного из Космических Волков. Он как будто усилием воли направлял снаряды в своих жертв.

Рагнар поднял оружие и открыл ответную пальбу, но Повелитель Ночи подался в сторону, уходя с линии огня. На какую-то секунду Рагнару показалось, что из доспехов десантника Хаоса повалил дым. Но если и так, это оказалось изменнику на руку. Его словно укрыло завесой, а когда секундой позже она рассеялась, огромный противник Космического Волка был уже далеко. Рагнар ощутил, как зверь внутри него, взревев от ярости, возжаждал броситься в погоню и уничтожить вероломного врага.

Оглядевшись по сторонам, Волчий Лорд заметил, что не во всех прилегающих зданиях находятся враги.

— Кровавые Когти, ко мне!

Отдав команду, Рагнар прыгнул и перекатился к ближайшему укрытию. Это здание Администратума никогда прежде не видело столь бурных событий. Теперь, быть может, именно здесь грянет последняя битва Волчьего Лорда.

К нему присоединились девять Кровавых Когтей — больше, чем Рагнар ожидал. Они вошли в по обернулся к правой стене. Она была из прочного роккрита, но тем не менее казалась не столь надежной, как металлическая дверь. Многолетний опыт Космического Волка подсказывал Рагнару, что инженеры часто укрепляют двери сильнее, чем стены. Отойдя от стены еще на пару шагов, он жестом велел Кровавым Когтям быть наготове.

Стремительный рывок вперед. Удар — и роккрит разлетелся на микрочастицы. Рагнар и его Космические Волки вылетели сквозь пролом на крышу, но не обнаружили ничего, кроме смрада Хаоса. Десантники Хаоса проходили этим путем, но здесь их больше не было. Словно пауки, они затаились на крыше, а затем спустились и рассредоточились вокруг площади у библиотеки, в засаде. Мгновение Рагнар попрекал себя, но тут же отчетливо понял: эти враги серьезнее, чем он мог предположить, но они вовсе не непобедимы.

Тор и его Серые Охотники приближались к имперской библиотеке. От лорда Рагнара не было никакого ответа, поэтому решение должен был принимать Тор — Волчий Гвардеец. Он должен защитить Рагнара. Если бы с Волчьим Лордом все было в порядке, он бы ответил. Ну а если с Рагнаром что-то случилось — Тор позаботится о том, чтобы еретики с воплями отправились в ад. К своим господам, к Хаосу!

Подразделение Космических Волков добралось до огромной горы обломков: здесь просели к фундаменту этажи разрушенного до неузнаваемости здания. Хорошая, укрытая со всех сторон позиция. Под защитой этих развалин можно сориентироваться и определить дальнейшую стратегию.

— Тор, ты уверен в том, что делаешь? — прозвучал в рации голос Уллера, другого Волчьего Гвардейца.

— Рагнар не отвечает. Мы должны собрать возле него столько Космических Волков, сколько сможем, немедленно, — ответил Тор. — Это мое решение. Приведи как можно больше остальных — и двигай!

— Тор, это Ранульф. Последним приказом мне велено было оставаться на своей позиции и быть готовым к атаке.

— Ранульф, ты слишком далеко, чтобы помочь. Тебе следует остаться, но всем остальным нужно быть здесь.

— Ты должен дождаться приказа лорда Рагнара.

— Возможно, ему некогда, — И Тор отключил рацию.

Он вывел своих людей из укрытия. Отряд бегом помчался по пустынным улицам Сэнт-Хармана. Повсюду высились административные здания, и в каждом из них могли засесть сотни врагов. Серые Охотники — единственные живые существа в безлюдном роккритовом каньоне. Темные пустые улицы в любую секунду могли утонуть в шквалах огня. Но Тор больше не думал о безопасности. Его Волки спасут своего лорда, либо их души, покрытые славой, вернутся на Фенрис.

Они достигли библиотечной площади, вошли в длинную тень сводчатой имперской библиотеки. На другом конце площади Тор высмотрел Серых Охотников Уллера: они держались края здания Администратума. В воздухе царил покой, но, внимательно ог лядев площадь, Тор заметил отблески голубовато-серого керамита. Обломки силовых доспехов Космических Волков, разбросанные среди руин, — вот что это было. И Тор повел Серых Охотников вперед.

Повелители Ночи высыпали из укрытий позади Серых Охотников. Те оказались прижатыми к стене обломков. Сверхчувствительность Космических Волков была притчей во языцех по всей Галактике, и десантники Хаоса явно знали об этом. Лишь организовав засаду с подветренной стороны, они могли до поры скрываться от Космических Волков.

Изменники, не колеблясь ни мгновения, открыли огонь. Их оружие било с неимоверной точностью; почти каждый выстрел попадал в доспехи Серого Охотника. В глаза Тору бросились свисавшие с поясов врага трофеи: черепа и кости Имперских Гвардейцев и даже шлем Космического Волка. Юный Волчий Гвардеец бросил взгляд в сторону людей Уллера, надеясь на их поддержку, но увидел, как сразу трое Серых Охотников в залитых кровью доспехах рухнули на колени. Повелители Ночи оказались также и в тылу подразделения Уллера.

Лишь теперь Тор понял свою ошибку. Враг использовал Волчьего Лорда как приманку; Тор привел в смертельную ловушку не только свое подразделение, но и остальных Волков. Считаные мгновения назад площадь казалась ему совершенным прикрытием, которое позволило бы подобраться к большим серым дверям имперской библиотеки. Но в один миг этот лабиринт из обломков обернулся ловушкой для космических десантников. Повелители Ночи перекрыли пути к отступлению, приперли к стене. Волки окружены превосходящими силами противника. Им предстоит смерть.

Тор попытался включить рацию, но все каналы были забиты помехами.

Болтерные снаряды летели отовсюду, но в отличие от обычных, эти неслись с визгом и взрывались языками пламени. Нечеловеческий хохот эхом гулял по библиотечной площади, будто сами здания глумились над гибнущими Космическими Волками. Внезапно среди обломков, менее чем в трех метрах от Тора, во весь рост поднялся космодесантник Хаоса в темных доспехах. Издав боевой клич, напоминающий вой баньши, он поднял изогнутый мелтаган и выстрелил голубовато-белой плазмой — но не в Тора, а в группку Серых Охотников за его спиной. Плазма окутала двоих из них, и они рухнули грудой оплавленного керамита и дымящейся плоти. Руины вокруг Серых Охотников запылали. Даже если они найдут укрытие здесь, на площади, им грозит опасность быть заживо поджаренными.

Оставалась лишь одна возможность. Космические Волки Тора должны атаковать противника и вырваться отсюда. Люди продолжали падать вокруг Тора, и он крикнул Уллеру:

— Мы должны атаковать!

Уллер кивнул, но Тор заметил, как гневно сверкнули его глаза. В этой катастрофе Уллер винил Тора — и совершенно справедливо.

— За Русса! — взревел Тор, бросаясь на воинов Хаоса.

Космические Волки должны вырваться на свободу и перегруппироваться. Нечеловеческий хохот становился все громче. Врагу хотелось, чтобы космодесантники подошли поближе. Повелители Ночи не прекращали огня. Еще один Серый Охотник, скорчившись, рухнул наземь — снаряд болтера прошил и доспехи, и его внутренности. Тор ощущал, как болты гвоздили по его доспехам: каждое попадание было подобно удару молота. Молясь Императору, чтобы облачение выдержало этот ураган огня, Тор видел, как Повелители Ночи, продолжая вести огонь с одной руки, извлекают свое шипастое, покрытое рунами оружие.

Тор замахнулся топором на Повелителя Ночи, и тот, зашипев по-змеиному, парировал удар цепным мечом с прядью волос на эфесе. Зубья меча посыпались один за другим; от леденящего топора взвивались снопы голубых искр. Десантник Хаоса, выстрелив из болтера в упор, всадил снаряд в нагрудную пластину Тора.

Тор заскрежетал зубами от боли, зажмурился и выстрелил в противника из плазмопистолета. Ослепительная вспышка плазмы обволокла нагрудную пластину Повелителя Ночи, прожгла древний керамит и расплавила все, что попалось ей на пути. Десантник Хаоса свалился наземь. Из всех отверстий его доспехов потекла жуткая дымящаяся жижа.

Тор не успел даже порадоваться гибели грозного противника. Новый исполин — весь в черном, с переплетающимися на груди зелеными рунами — всадил усаженный шипами клинок в сочленение доспехов Тора чуть выше бедра. Волчий Гвардеец ощутил, как острие поворачивается в его теле, будто живое. В это мгновение его шлем раскололся под могучим ударом двухлезвийного топора — то подоспел другой Повелитель Ночи. Его рога, изгибаясь, выходили из доспехов, словно бурьян, пробившийся сквозь роккритовую стену заброшенного здания.

— То-о-о-ор-р-р! — крикнул один из Серых Охотников, бросаясь на выручку Волчьему Гвардейцу.

Но еще один десантник Хаоса с невероятной скоростью ринулся наперерез и взмахнул цепным топором. Героический прыжок сгубил Космического Волка: цепной топор разрубил его пополам, заляпав Тора кровью и внутренностями боевого товарища. Повелитель Ночи в триумфе воздел топор вверх, и взрыв нечеловеческого хохота эхом покатился по площади.

Рагнар видел это все, стоя на краю крыши. Десантники Хаоса окружили подразделения Серых Охотников. Внутри у Волчьего Лорда все сжалось: он различал Тора и Уллера. Тор упал на землю, но все еще дрался, тратя последние силы. Уллер вращал над головой огромный силовой кулак и под прикрытием смертоносного круга, державшего на расстоянии троих Повелителей Ночи, пробивался к Тору.

Одному из Серых Охотников удалось отсечь руку десантнику Хаоса, но бесчувственный противник, не обратив на это никакого внимания, лишь усилил атаку. Оставшейся рукой он всадил в грудь Космическому Волку полыхающий малиновым пламенем силовой меч. Сорвав шлем с другого Серого Охотника, Повелитель Ночи плюнул кислотой в лицо фенрисийцу. Повелители Ночи — более чем достойные противники Космических Волков; вдобавок на стороне врага преимущество расположения и численности. Десантники Хаоса будто играли с Волками, наслаждаясь бойней, губившей лучших воинов Императора!

Рагнару хотелось прыгнуть вниз и вступить в сражение. Такой прыжок был бы смертельным для любого обычного человека, но Волчий Лорд знал, что останется целым. Однако этот путь приведет его в ту же ловушку. Он не протянет долго в этой заварухе. Нужно попасть туда со стороны, откуда его никто не ждет.

Рагнар приметил, что соседнее здание угрожающе накренилось к тому, на котором находились Космические Волки. Долгие недели сражений сильно повредили его, но оно все еще держалось. Этот дом — достаточно близко к их крыше. Он поможет Рагнару и его людям выбраться отсюда.

— Следуйте за мной! — приказал он, отступил назад и, помчавшись на пределе своих возможностей, оттолкнулся от края. Перелетая через пропасть между зданиями, он на мгновение задумался: а пошел бы на это Логан Гримнар, Старый Волк и величайший из Волчьих Лордов?.. Рагнар врезался в крышу соседнего здания и ушел в роккрит по колено. Прыжок удался, силовые доспехи погасили тяжесть удара.

Кровавые Когти приземлялись вокруг, словно град снарядов.

— Двигаем дальше! — прорычал Рагнар. Странная конструкция здания, к тому же изрядно пострадавшего, вынуждала Космических Волков то и дело переходить с бега на шаг, иногда продвигаться ползком, а временами — прыгать. Именно здесь Рагнар увидел, как сильно заражен Хаосом Сэнт-Харман.

Фасады зданий выглядели вполне нормально, но внутренности были явным продуктом архитектурного безумия. Строители отринули все имперские стандарты и творили за гранью сумасшествия. В проходах выступали углы, а странные сферические полы вздувались вверх. На потолке бледной плиткой были выложены чуждые символы. И высота помещений непрерывно менялась, иногда превышая три метра, а временами заставляя воинов перемещаться на четвереньках.

Рагнар надеялся, что, пройдя сквозь здание, его отряд обойдет позиции воинов Хаоса. Пришла пора выяснить, так ли это. На лестницы времени нет. Рагнар пробил стену плечом и рухнул вниз, цепляясь за здание, чтобы смягчить удар о землю. Тяжело приземлившись, Волчий Лорд тут же оказался окруженным верными Кровавыми Когтями: они следовали за ним без колебаний. Силовые доспехи все так же смягчили удар, сервомоторы поглотили и преобразовали энергию приземления. Кульбит Рагнара оказался удачным.

Волчий Лорд вскочил и бросился бежать. Он знал, где пытался прорваться Тор, а также и то, что времени остается мало.

Выстрелы и крики безошибочно вели Космических Волков к полю боя.

— Это Рагнар! Если вы не возле библиотеки, оставайтесь на своей позиции и готовьтесь к возможной атаке! — проревел Волчий Лорд в рацию. — Оставайтесь здесь! — приказал он Кровавым Когтям, направив кулак на разрушенное здание, в лабиринтах которого можно было укрыться. — Ульрик, возьми с собой четверых Кровавых Когтей! Пройдите сквозь тот дом и займите огневые позиции на другой стороне. Дождитесь моей команды, прежде чем действовать. Все ясно?

— Да, Волчий Лорд, — ответил Ульрик. Этот Кровавый Коготь явно владел собой. Возможно, он скоро станет Серым Охотником.

— Остальные — за мной, — Рагнар махнул рукой вперед.

Волчий Лорд продвигался между развалинами и обломками, тщательно маскируясь. Он видел, как десантники Хаоса окружают Тора и оставшихся в живых Серых Охотников. Повелители Ночи вели огонь в самой гуще сражения, не различая своих и чужих, разя и Космических Волков, и десантников Хаоса. Один из Повелителей Ночи держал штандарт с изображением кошмарного божества Хаоса — нередко встречающийся у них мистический предмет. Хохот, эхом звучавший снизу, сосредоточивался на самом изображении. Зачастую с такими штандартами были связаны демоны, позволявшие кошмарам появляться из варпа и забирать с собой жертв Темным Силам.

Как ни чудовищны были до сих пор атаки противника, демоны будут гораздо хуже. Пока Рагнар вел наблюдение, вокруг Повелителя Ночи — хранителя штандарта — возник призрачно-зеленый туман. Сердце заколотилось в груди Рагнара: противник вот-вот призовет своих демонических союзников! Надо любой ценой уничтожить этот штандарт.

— Когда я прорву оцепление, открывайте огонь по изменникам из всего, что у вас есть!

Рагнар попытался оживить рацию, но из нее вырвался лишь пронзительный шум помех. Придется сделать это самому. Преодолев стену молниеносным броском, Волчий Лорд помчался к воинам Хаоса. Кровавые Когти за его спиной дали волю всей фенрисийской ярости, открыв ураганный огонь из болтеров. Рагнар услышал, что группа Ульрика последовала их примеру. Оставив Серых Охотников, воины Хаоса перенесли все свое внимание на вновь атаковавшего их противника.

Рагнар бросился в рукопашную схватку и для начала сломал шею одному из Повелителей Ночи, крутанув его рогатый шлем. Вместо человеческой плоти, крови и костей под доспехами слуги Хаоса обнаружились гной, желчь и какая-то липкая мерзость.

Внезапная атака Волчьего Лорда привела в замешательство десантников Хаоса. Рагнар всадил клинок в лицевой щиток очередного изменника. Противник излишне самонадеян и расплатится за это жизнью!

Гигантский, ростом почти с Ранульфа, десантник Хаоса швырнул Тора наземь. Стоя над Космическим Волком, изменник раз за разом всаживал меч в имперского орла, украшавшего нагрудную пластину доспехов Тора, стремясь поразить его в сердце. До Рагнара донеслись непонятные слова чужой молитвы: исполин произносил ее нараспев, готовясь принести Волчьего Гвардейца в жертву богам Хаоса.

Приверженность мерзким ритуалам сослужила изменнику плохую службу. Рагнар застрелил его в упор, не дав ни единого шанса уцелеть. К этой минуте из отряда Тора в живых оставался лишь он сам и двое Серых Охотников; еще один космодесантник был тяжело ранен и больше не мог сражаться.

Без малейших колебаний Рагнар перебросил раненого Космического Волка через плечо и побежал назад — к развалинам, откуда его Кровавые Когти по-прежнему вели огонь. Снаряд из болтера ударил в ранец на спине Рагнара. Его атака выбила десантников Хаоса из колеи, но они быстро пришли в себя.

— Не останавливаться! — крикнул Волчий Лорд. За его спиной взметнулся столб земли и пламени, затем прогремели второй и третий взрывы. Повелитель Ночи, державший штандарт, рухнул на землю, и выстрел лазерной пушки в мгновение распылил его. Зеленоватый туман с пронзительным воплем исчез, резко оборвался хохот.

— Волчий Лорд, не ты ль обещал мне несколько Разорителей? — донесся из рации голос Хрольфа.

Хвала Руссу за этого седого старого воина! Длинные Клыки прикрыли их огнем. Они выберутся!

Затем все исчезло в дыму и летящих осколках. Длинные Клыки обрушили на воинов Хаоса огненный шторм из тяжелого оружия. Из ловушки удалось выбраться еще нескольким Серым Охотникам, но их было мало, слишком мало…

Спустя час Рагнар стоял у грейферного люка своего бронетранспортера «Крестоносец». Волчий Лорд устроил командный аванпост в промышленном секторе Сэнт-Хармана, через который его люди вошли в город несколько часов назад. Силы Хаоса вынудили Космических Волков отступить и перегруппироваться. К счастью, потери оказались не столь тяжелыми, как это могло бы произойти. Больше всего пострадали его отделение Кровавых Когтей и Серые Охотники Тора и Уллера.

Рагнару было не до сожалений. Его боевые братья встретили достойный конец в служении Руссу. Теперь ему предстояло сосредоточиться на значительно укрепившихся войсках противника. Он их явно недооценил.

К «Крестоносцу» подбежал Ранульф, за ним следовали два Космических Волка-разведчика.

— Разведчики вернулись, лорд Рагнар, — сказал телохранитель. — Есть новости.

Разведчики Ордена Космических Волков находились на особом положении, вне общей организационной структуры космодесантников. Они несли службу Руссу отдельно от остальных воинов. Великий Волк сам управлял ими, как и Железными Жрецами, отправляя с поручениями по своему усмотрению. На самом деле, именно Волки-разведчики учуяли первые признаки Хаоса на Коринфе V. Рагнар знал об их присутствии на планете и получал от них донесения. Два седых Волка-разведчика приближались медленно, точно сберегая энергию для грядущего сражения. Более высокому из них было, похоже, несколько столетий. Через его правое плечо была перекинута серая волчья шкура; еще несколько шкур украшало широкий пояс. На кожаном шнуре вокруг шеи ветерана висело множество волчьих клыков — столько, что и не счесть. Лицо, изборожденное морщинами, слева направо пересекал шрам: он начинался над глазом, шел через нос и губы и заканчивался на нижней челюсти. Эта рана была столь глубокой, что, когда она зажила, губы уже не смыкались, навечно обнажив клыки. От этого казалось, что разведчик непрестанно усмехается. Старый воин — Рагнар знал, что его зовут Хоскулд, — был вооружен болтером и тяжелым даже с виду топором, отливавшим ледяной синью.

Второй разведчик, обладавший не столь броской внешностью, был одет в волчью шкуру на манер плаща с капюшоном. Плащ окутывал почти всю его фигуру, и капюшон скрывал лицо — так, что Рагнар видел лишь поблескивающий бионический глаз. За спиной у разведчика висела снайперская винтовка.

Рагнар кивнул обоим:

— Хоскулд, я рад вновь видеть вас. Что удалось обнаружить?

— Мой лорд, действуя, как нам было предписано, мы углубились в город. Все, как ты и опасался. Изменники резко увеличили численность своих войск, — доложил разведчик. — В распоряжении противника есть чародей. Он смог открыл портал, сквозь который и поступают пополнения. Мы подслушали, как они говорили…

— Вы подслушали их разговор? — прервал Ранульф. — Как близко вы оказались?

— Достаточно близко, чтобы слышать все, — сухо ответил Хоскулд.

— Ранульф! — Волчий Лорд поднял руку, чтобы призвать боевого брата к молчанию. — Прошу тебя, продолжай.

— Их слишком мало, чтоб открыть большой портал для ввода крупных соединений. Но они утверждали, что к завтрашней ночи будут достаточно сильны для раскрытия больших врат, — закончил разведчик.

— Мы должны войти в город этой ночью, Ранульф, — сказал Рагнар. Волчий Лорд повернулся к разведчикам:

— Смогли бы вы провести небольшой отряд на то место, где видели проведение ритуала?

— Небольшой — да, мой лорд, — ответил ветеран-разведчик.

— Хорошо. Ранульф, собери Волчью Гвардию и найди Тора. Он понадобится мне для этой операции.

— Мой лорд, ты уверен, что хочешь привлечь Тора? — спросил Ранульф.

— Он поведет отряд, — произнес Рагнар.

— Поведет? — поразился Ранульф.

— Да, Ранульф, Тор возглавит налет, чтобы уничтожить портал. Мы же организуем атаку, чтобы их отвлечь.

— Но, мой лорд, Тору…

— …нужен шанс, чтобы искупить свою вину, Ранульф, — твердо закончил Рагнар. — Для этого необходимо, во-первых, желание. А во-вторых, возможность. Я знаю это лучше многих. Тор получит шанс на искупление.

Глава первая

Служение Велизарию

Быстрым ударом Рагнар расплющил здоровенного жука. На голубовато-серых доспехах Космического Волка осталось желтое пятно. Наконец-то он мог сосредоточиться и слушать. Сверхчуткое обоняние Рагнара, после многих лет на индустриальной Терре, было ошеломлено яркой палитрой ароматов джунглей, и взгляд не мог проникнуть в эти бесконечные заросли. Ему оставалось в полной мере использовать возможности своих ушей, многократно превосходящих остротой слуха уши обычного человека.

Гиады — планета, укрытая буйной растительностью. Она находится в тридесятом секторе Галактики, далеко от имперской столицы — Священной Терры. Дальняя окраина зоны Космических Волков. Жизнь здесь забила ключом в завершающий период имперских исследований. Колонисты быстро возвели на планете опорные пункты. Хотя это и не был смертельно опасный мир, его фауна и флора бешено сопротивлялись пришельцам. Граждане Империума — мужчины и женщины — использовали для борьбы с природой месторождения прометия, обнаруженные на Гиадах.

Закон выживания на этой планете был весьма прост: все, что движется, должно гореть. Первые колонисты основали города возле прометиевых шахт и жгли джунгли, чтобы расширить свою территорию. Жители Гиад предпочитали уничтожать окружающую среду, нежели приспосабливаться к ней.

В результате нескольких лет политических маневров планета Гиады перешла под контроль целестарха Дома Велизария. «Какого же рода закулисные сделки понадобились, — недоумевал Рагнар, — чтобы прибрать к рукам целую планету?» Впрочем, он провел на Терре достаточно много времени. Столько, что политика уже не могла удивить его всерьез.

Навигаторы Дома Велизария обладали редчайшим умением без риска проводить корабли через варп. Их дар был поистине бесценен для Империума. Без навигаторов, безопасно проводивших имперские космические корабли сквозь нематериальное пространство, ни военные, ни гражданские суда ни за что не смогли бы преодолеть бесконечные межзвездные расстояния. Даже контроль над планетой значил для Дома куда меньше, чем его подлинное сокровище — искусство навигации.

Добыча прометия — вот одно из многих благ, которые Дом Велизария приносил Империуму. Прометий — огненно-белое легковоспламеняющееся вещество, применяемое в имперских огнеметах, — был обнаружен в естественном виде всего лишь в нескольких местах, включая Гиады. За последние три года выработка прометия на планете резко упала. Оправдания этому были поистине смехотворны: странные отказы оборудования, нападения местных хищников, не боящихся имперских лазганов… Чиновники обвиняли даже погоду, заявляя, что над планетой пронеслось слишком много ураганов.

Рагнар хорошо узнал природу чиновников за время пребывания на Терре. Эти мягкотелые существа готовы винить за свои провалы всех и вся! Потерпев неудачу, они убегают путем трусов, вместо того чтобы встретить ее с отвагой истинных воинов.

Целестарх приказал Габриэлле изучить ситуацию. Габриэлла — одна из наиболее способных молодых навигаторов; многие полагали, что именно она со временем встанет во главе Дома Велизария. Помимо всего прочего, Габриэлла провела немало времени на Фенрисе — родной планете Космических Волков — и внесла немалый вклад в укрепление многовекового союза между своим Домом и Орденом космодесантников.

Габриэлла привела на Гиады живое доказательство этого союза — Волчьи Клинки, самых доверенных защитников Дома. Рагнар был готов вызваться сопровождать ее, но этого не потребовалось. Габриэлла, к его великой радости, сама избрала Рагнара в свой эскорт.

Рагнару до смерти надоело противостоять заговорам и словесным баталиям имперской столицы. Ему не терпелось покинуть Терру и вернуться на просторы Галактики, где намного легче отличить друга от врага. Но все-таки долг и ответственность были для него куда важнее собственных желаний.

Некогда Рагнар был Кровавым Когтем — самым юным и несдержанным членом братства Космических Волков. Он сражался в первых рядах против смертельных врагов Империума: жаждущих крови орков, загадочных эльдаров и еретических последователей Хаоса. Однажды именно он оказался ответственным за утрату бесценного артефакта — Копья Русса, оружия, принадлежавшего примарху его Ордена, легендарному Леману Руссу. В наказание за страшную неудачу его отправили к Волчьим Клинкам, согласно древнему пакту защищавшим от врагов Дом Велизария.

Рагнар достойно выполнил долг — спас целестарха от имперского ассасина там, на Священной Терре. Но все же он страстно желал вернуться к бесконечным войнам на космических границах Империума.

Сегодня, совсем недавно, шаттл Габриэллы приземлился в Лете — столичном городе планеты Гиады. Молодого навигатора с почестями приняли в главном дворце; там она встретилась с губернатором и толпой местных сановников и чиновников.

После того как Габриэлла обустроилась, Рагнар испросил разрешения Волчьим Клинкам изучить город, оглядеть его защитные постройки. Может быть, космодесантникам удастся сразу и выяснить, почему упала добыча прометия? Габриэлла согласилась и предложила Космическим Волкам заодно поискать тех тварей, которые, по словам местных жителей, нападали на них.

Товарищи Рагнара, Волчьи Клинки, кажется, не слишком этому обрадовались. Особенно недовольным выглядел Торин — старожил цивилизованной жизни на Терре. Что же до Хаэгра — то он жаждал отправиться на задание. Впрочем, как заподозрил Рагнар, быть может, лишь из желания позлить Торина…

Габриэлла назначила в разведгруппу восемь из двенадцати сопровождавших ее Волчьих Клинков. Рагнар подумал: она, должно быть, чувствует, что ему необходимо это приключение.

Группа была единым подразделением из восьми воинов, хотя Волчьи Клинки обычно действовали меньшими составами. Такой отряд сгодился бы и для настоящих боевых действий — не только для мелких стычек, которыми чаще всего обходились телохранители Дома Велизария.

Космические Волки быстро осмотрели оборонные сооружения. По правде говоря, после стольких лет на Терре с Рагнара было уже довольно городов! Когда наконец отряд вышел за городские стены, чтобы исследовать окружающую дикую местность, — вот здесь Рагнар ощутил в крови нарастающее возбуждение.

Джунгли были очень густыми; тесно растущие деревья сплетали корни сразу под землей, а ветви — высоко наверху, создавая темно-зеленый свод. Вьющиеся лианы опутывали стволы и плотный кустарник. Папоротники выбивались из каждого клочка земли, свободного от корней. Под свод джунглей проникало очень мало света, и Рагнару подумалось: сколь многое выживает здесь в полумраке! Не прометий ли это в недрах Гиад поддерживает каким-то образом жизнь растений?

Плотность зарослей была неравномерной. Иногда, очень редко, Волчьи Клинки выходили на свободное пространство. Но большей частью Рагнару казалось, что он идет подземными туннелями или пробирается сквозь загроможденное здание. Кругом стоял непрерывный гул — его издавали мириады жуков. Космические Волки видели их повсюду. Воины хранили молчание и оставались начеку, но за первые четыре часа дозора им не удалось обнаружить ничего крупнее ползущего насекомого, величиной с кулак.

В конце концов тишину прервало ворчание товарищей Рагнара — Космических Волков.

— Классная мысль — выбраться сюда, Рагнар, — изрек Хаэгр.

Он был очень высок, даже по меркам космодесантников, невероятно упитан и внешне меньше других напоминал грозного воина. Но Рагнару приходилось видеть, какой скоростью и силой обладает его огромный боевой товарищ. Хаэгр, возможно, опасен лишь вполовину от того, как сам похваляется. Но он выдающийся бахвал, а значит, и в жизни действительно крут.

— Брось, Хаэгр! Неужели тебе так плохо сейчас, когда мы вдали от цивилизации? — ответил Рагнар.

— Разумеется, хорошо. Но я бы выбрал место попрохладней и такое, где меньше насекомых, — И Хаэгр щелчком сбил жука со ствола болтера.

Рагнар уловил странный шум на фоне монотонного жужжания. Какой-то легкий скрежет, затем щелчок — слева от себя. В ноздри бросился запах рептилии. Другой щелчок раздался справа. Кровь горячей заструилась в жилах. Рагнар, внутренне собравшись, поднял руку, чтобы привлечь внимание товарищей. К их чести, Волчьи Клинки, не оставляя словесной перебранки, мгновенно привели оружие в боевую готовность.

Твари бросились на них из чащи в вихре листьев. Одна из рептилий врезалась в Рагнара с такой силой, что сбила с ног. Он ударился спиной о жесткий ствол дерева, и меч космодесантника ожил, засветившись энергией. Острое лезвие вошло в дерево позади Рагнара легко, словно в бумагу. Ствол наклонился, и на мгновение — пока дерево раскачивалось, готовое рухнуть, — меч оказался в ловушке.

Противник Рагнара навис над ним. Покрытый изумрудной чешуей, ящер совершенно сливался с зарослями. Три ряда огромных зазубренных зубов скрежетали в его пасти; желтые глаза уставились на Космического Волка, и черные бриллиантовые зрачки сузились. Руки и ноги чудовища напоминали Рагнару скорей об обезьяне, нежели о ящерице, но треугольная голова, раздвоенный язык, хлещущий по земле хвост и знакомый запах говорили о том, что это в большей степени рептилия.

Рагнар всадил три снаряда из болтера в грудь твари. Кровь хлынула мощными струями из изодранного туловища. Оно изгибалось, пытаясь атаковать, до тех пор, пока примитивный мозг не осознал, что наступила смерть. Ящер осел на землю бесформенной грудой, а Рагнар переключил внимание на очередного противника.

Ящерообезьяна неистово царапала Хаэгра. Ее когти высекали искры из керамитовых доспехов Космического Волка. Чудище нагнетало усилия, и мощь его ударов удерживала товарища Рагнара пригвожденным к земле. Хаэгр не пострадал, но нападение застигло его врасплох, и он потерял равновесие.

Рагнар огрел зверюгу болтером по затылку, а затем всадил снаряд в череп. Хаэгр с ревом вскочил на ноги. Не берясь за оружие, он ухватил двух ящеров за шеи и ударил друг о друга с костедробительной силой. Их черепа лопнули, и Рагнару показалось, будто взорвались гранаты.

С нападавшими было покончено менее чем за минуту. Трупы чудищ усеяли почерневшую землю джунглей. Они определенно подходили под описания хищников, о которых сообщали местные жители.

— Рагнар — леди Габриэлле. Нам встретились чуждые формы жизни, — доложил командир по рации.

— Это Габриэлла, — послышался ответ. — Каково ваше положение?

— Мы в порядке. Они мертвы. Мы отыщем следы и доберемся до их логова. Конец связи.

Прилив возбуждения опьянял. Рагнару этого так не хватало! Он выдернул клинок из ствола дерева.

— Отправляемся! — сказал он, продираясь сквозь чащобу по следам одного из ящеров.

Отряд обнаружил старую тропу, ведущую на восток от Леты. Тропа была довольно широкой. Разведчики не сомневались, что ее протоптали ящерообезьяны. Рагнар не мог точно определить местонахождение отряда, хотя, по-видимому, Космические Волки находились всего лишь в нескольких километрах от города. Наверное, локаторы его доспехов нуждаются в повторной калибровке…

Уклон поверхности говорил о том, что под плотным куполом джунглей отряд попал в низину. Рагнар вспомнил, как на одном из инструктажей перед прибытием на планету они узнали, что высота свода местами может превышать две сотни метров. Волки продолжали путь, и света вокруг становилось все меньше. Это напомнило Рагнару не что иное, как погружение в морские глубины.

Спустя еще четверть часа пути Рагнар ощутил тошнотворное зловоние смерти и разложения. Он сглотнул и покачал головой. Вонь была настолько сильной, что у него стали слезиться глаза. «Если учесть невероятную устойчивость Космического Волка к токсинам, то это — сильно», — подумал Рагнар.

Стволы деревьев перед отрядом расступились. Разведчики вышли на свободное пространство под лиственной крышей. Оно было столь велико, что даже свод над ним расходился; по размерам его можно было сравнить со святилищем собора. Солнечные лучи, просачиваясь откуда-то с высоты, падали на тушу колоссального ящерообразного зверя. От головы до кончика хвоста она тянулась метров на двадцать. Позади мертвой твари в дальнем конце поляны оказалась скалистая стена, увитая ползучими растениями.

Рагнар жестами велел разведчикам прикрыть площадку. Сам же он стал внимательно осматривать труп монстра. Воины привели оружие в боевую готовность и разошлись по краям поляны, выискивая признаки движения или очередной засады.

Рагнар пришел к выводу, что огромное чудище рухнуло с откоса, ломая деревья и уничтожая всю растительность на своем пути. Космический Волк представил, как оно падало — медленно, цепляясь за деревья, тормозя… Но громадный вес ломал ветви и стволы и вновь отправлял тушу вниз — с треском и грохотом, до самого последнего удара.

Продолжая осмотр, Рагнар понял, что его первоначальное заключение могло быть ошибочным. Пятнистую шкуру чудовища испещряли многочисленные раны и порезы; из боков торчали длинные деревянные колья. Зверь был покрыт засохшей кровью. Казалось, что монстра вынудили отступить с откоса и упасть в низину, уставленную этими кольями. Судя по их положению, чудовище пережило удар. Оно даже пыталось встать и выдернуть колья, на которые напоролось. Но затем на него вновь напали.

Под челюстью чудовища лежала раздавленная зеленая ящерообезьяна. Три других похожих расплющенных трупа валялись возле хвоста, похожего на ствол мощного дерева. «Сколько же зеленых может лежать под самим монстром?» — мимоходом подумал Рагнар. Он догадался, что ящерообезьяны столкнули чудовище с утеса, а затем напали на него из засады.

— Те твари убили эту, — озвучил Рагнар мысли своих товарищей — Космических Волков. — Для того чтобы спихнуть вниз это чудище, ящерообезьяны должны были охотиться терпеливо и хитроумно. Судя по всему, они подкрались к монстру и ранили его копьями, а затем спихнули с утеса. Другая группа ждала его здесь, чтобы добить после приземления. Ящерообезьяны скоординировали усилия, что бы прикончить такую громадину. Странно, что они атаковали отряд Космических Волков, словно бешеные звери.

Рагнар включил рацию. На него обрушился пронзительный шум атмосферных помех. В одной из жалоб по поводу снижения производства прометия говорилось, что на Гиадах нечто вызывает проблемы со связью.

— По крайней мере, у них изрядный аппетит, — заметил Хаэгр, кивнув на поверженного монстра.

— Значит, и воины они отменные!

В шкуре чудовища имелись раны, смахивавшие на укусы. Хаэгр, похоже, размышлял: а не попробовать ли и ему?

Несмотря на шутки боевого брата, Рагнар оставался серьезным.

— Не говорилось ли на инструктажах о разумных чуждых существах на этой планете? — спросил он.

Космические Волки обменялись взглядами. Нет, никто не сообщал им о разумной жизни местного происхождения на Гиадах.

— Вон там, — произнес Хаэгр, — кое-что есть. И оно не укроется от моих острых чувств.

— Это еда? — спросил Рагнар, решив шуткой поддержать боевой дух разведчиков. Аппетит Хаэгра был поистине легендарным среди Волчьих Клинков.

Гигант покачал головой:

— Ты просто вспомни, кто спас тебя от того имперского ассасина.

— Я помню лишь, как ты упал, когда он тебя подстрелил, — ответил Рагнар.

Стараясь не шуметь, он двинулся, раздвигая листву, в направлении, указанном Хаэгром. Между деревьями виднелся едва различимый проход. Далее Хаэгр обнаружил тропу, основательно исхоженную представителями местной фауны. В нескольких сотнях метров от разлагающегося трупа чудовища взглядам космодесантников открылось еще одно пространство под сводом деревьев.

Оно было очень велико — не менее двадцати пяти метров высотой и девяноста диаметром. И выглядело оно странно. Деревья, оплетенные гибкими лианами, образовали куполовидный полог — будто некий чужак-садовник создал из растительности пещеру. Антураж удачно дополняли незнакомые фосфоресцирующие растения, заливавшие пространство зловещим сине-зеленым светом.

В центре находилось затененное большое каменное сооружение. Оно возвышалось примерно до половины высоты растительного свода, а в ширину было не менее тридцати метров. Эта постройка напомнила Рагнару большую жабу, устроившую засаду на неосмотрительных насекомых.

Магни — воин, недавно пополнивший рады Волчьих Клинков, — подошел к ней ближе. Остальные последовали за ним, внимательно оглядывая все вокруг. Они продолжали разведку, несмотря на тревогу и страх. А он становился сильнее с каждой минутой. Рагнар вспомнил то чувство, которое всегда испытывал на безмолвном поле боя, усеянном телами раненых и умирающих. Тяжелое, двоякое чувство. С одной стороны — нежелание видеть итоги побоища, в котором погибли боевые братья. С другой — невозможность отвести взгляд в сторону.

Магни двигался так, словно его притягивал невидимый магнит. Рагнар ощущал беспокойство товарищей — Космических Волков. Оно сквозило в их движениях и взглядах. Разведчики беспрестанно поправляли оружие и настороженно всматривались в сумрак.

Добравшись до основания постройки, Магни включил фонари на своих доспехах. Яркий свет открыл взглядам космодесантников гораздо больше, чем фосфоресценция растений.

Перед ними был большой зиккурат — ступенчатая пирамидальная башня. Сооружение то ли высечено из огромной скалы, то ли тщательно выстроено — определить Рагнар не мог. Из камня злобно ухмылялись человеческие лица, морды животных, жвала насекомых и какие-то вовсе неузнаваемые образины.

Рагнар почувствовал, что это — обиталище зла, древнего зла. Хоть у него и не было никаких иных оснований, кроме старых суеверий его племени, Космический Волк предположил, что это место каким-то образом связано с богами Хаоса. Рагнар всегда и во всем подозревал Хаос.

Остальные члены отряда тоже включили фонари. Яркий свет ударил по темноте и безмолвию храма. Космические Волки неспешно окружили зиккурат, изучая его, отыскивая входы, признаки возраста здания, следы его использования. Каменные ступени вели вверх по ярусам, а изваяния пламени обозначали путь. Рагнару пришло в голову, что эти символы весьма подходят планете, столь богатой прометием. Он повел несколько воинов по лестнице, в то время как остальные встали на страже у основания пирамиды.

На третьем ярусе группа обнаружила отверстие. Вход был оформлен в виде глаза. Волосы у Рагнара на загривке встали дыбом. Ему это не нравилось… Но с другой стороны — если здесь опасно, то выбора нет.

— Нам нужно войти туда, — объявил он.

— Согласен, — поддержал Магни.

На мгновение Рагнару почудилось, что он смотрит в зеркало на свое прошлое. Юный Магни пылал жаром вновь обращенного Кровавого Когтя.

— Хо! — крикнул снизу Хаэгр.

Грузный Космический Волк, оставшийся охранять лестницу, осветил фонарями участок поверхности с глубокими следами.

Рагнар узнал отпечатки гусениц. Это было странно: чуждые существа не использовали гусеничных транспортных средств. Сделав знак рукой, лорд вместе с остальными членами отряда спустился вниз, чтобы изучить находку.

Следы, обнаруженные Хаэгром, были свежими, но Космические Волки вскоре нашли под ними и старые следы. Все они, вероятно, принадлежали «Химере» и уходили в глубину джунглей, к востоку. Рагнару удалось найти место, где деревья расходились в стороны, оставляя только завесу из вьющихся растений. Она прикрывала отверстие, используемое транспортом.

Имперские войска, судя по свежести следов, побывали здесь недавно. Может быть, за несколько часов до прибытия шаттла Габриэллы. Почему же, во имя Императора, они оставили нетронутым столь нечистое место?

— Следы «Химеры», — констатировал Магни, озвучив вывод, к которому уже пришел Рагнар.

«Химера» — стандартное транспортное средство Имперской Гвардии. Будучи всего лишь транспортом для перевозки личного состава, «Химера» обладала впечатляющей огневой мощью. Она легко могла прожечь себе путь в лесу и преодолеть свистопляску холмов под пологом джунглей.

Рагнар произнес вслух то, о чем подумали остальные члены отряда.

— Если они знали об этом месте, кто-то должен был нам сказать.

Хаэгр хлопнул его по плечу мощной дланью:

— Так почему же мы стоим здесь? Давай пойдем. Узнаем всё сами.

Рагнар помолчал, обернувшись к храму.

— Согласен. Мы сможем изучить это место позже, — сказал он наконец.

Но про себя подумал, а не пожалеет ли о том, что не продолжил обследование? Кроме того, что если в Лете есть предатели? Возможно, они подстрекают этих тварей, чтобы прикрыть собственный саботаж…

Рагнар покачал головой. Лучше не предаваться беспочвенным размышлениям.

Отряд двинулся по следам сквозь подлесок. «Химера» — универсальный транспорт, но, даже предполагая наличие местных ее модификаций, Рагнар не переставал удивляться тому, что она пробивалась к храму именно здесь. Водитель не мог следовать одной из узких троп, по которой шастали рептилии. Он должен был точно знать, куда направляется.

Если прежде Космические Волки медленно прорубали себе путь сквозь чащобу, то теперь они неслись по туннелю, прожженному «Химерой» в джунглях. Он оказался достаточно велик для отряда Волчьих Клинков. Насекомые непрестанно колотились в лицевой щиток шлема Рагнара, который вел за собой остальных. Космические Волки старались не отставать. Немногие из них могли выдержать скорость Рагнара, особенно когда на кону — его долг. Но они держались за ним. Они не могли подвести Дом Велизария.

Армированные сапоги Рагнара глубоко уходили в палую листву. Он вернулся мыслями к прошлому. Он не хотел подвести ни Дом Велизария, ни Логана Гримнара. Рагнар вспомнил тот день в Клыке, когда, стоя перед вожаком всех Космических Волков, он был назначен Волчьим Клинком. Рагнар рассматривал это как наказание. Его изгнали из Космических Волков. С тех пор он узнал от Хаэгра, Торина и остальных о славных деяниях Волчьих Клинков, но тем не менее его отчаянно тянуло домой, в Клык. Ему хотелось вернуться на Фенрис к своим братьям Космическим Волкам. Тогда, если б он сам вызвался стать Волчьим Клинком, это был бы его выбор, а не вынужденный шаг. Ему нужен такой шанс.

Следы извивались и поворачивали, а в зарослях становилось все светлее. Отряд поднимался из глубин джунглей на поверхность. К удивлению космодесантников, чем дальше они продвигались этим путем, тем гуще становились джунгли. Они, казалось, были прокляты. Следам было никак не больше нескольких часов, однако их уже пересекали ползучие растения и молодые деревца почти полуметровой высоты выпирали из развороченной земли.

Но куда там растениям остановить Рагнара! Мощь Космического Волка, многократно превосходящая силы обычных людей, и сервомоторы доспехов позволяли ему легко разрывать плети вьющихся лиан и сносить деревца на пути. Несколько деревьев, усеянных огромными колючками, осыпали проносящегося мимо Космического Волка смертельно ядовитыми шипами. Незащищенный человек не прожил бы и нескольких секунд после такого обстрела, но Рагнар и бровью не повел, когда эта грозная отрава забарабанила по силовым доспехам.

Разведгруппа более получаса неслась по следам «Химеры». Космические Волки передвигались куда быстрее заурядных солдат, несмотря на тяжеловесное оружие. Скорость их бега не снижалась. Они — на охоте.

Магни догнал Рагнара и обошел его. Юный Космический Волк издал победный вой Кровавого Когтя. Рагнар вспомнил, что Магни отправили к Волчьим Клинкам за неповиновение приказам в пылу сражений. Кровавыми Когтями вообще сложно управлять, но Магни и среди них выделялся: когда им овладевали жажда боя и возбуждение, он просто терял голову, и привести его в чувство было невозможно. Рагнар подумал было приказать ему вернуться в строй, но затем решил просто принять вызов молодого воина.

Увидев, что деревья редеют, Рагнар понял, что отряд приближается к столице. Защитники города выжгли вокруг стен широкую полосу земли и убивали все, что ни рискнуло бы выйти туда из джунглей. Зона поражения недалеко. Рагнар прибавил ходу, чтобы догнать Магни, отдавая себе отчет в том, что такая бешеная скорость опасна. Но Рагнар никому не позволит себя обставить!

Город Лета — настоящая крепость в джунглях. Толстые, крепкие стены, достигающие двадцати метров высотой, нависали над зоной поражения шириной несколько сотен метров. Горожане отравляли землю и огнем удерживали джунгли на расстоянии от города. Транспортное сообщение с шахтами было организовано через несколько ворот по охраняемым дорогам. Для поддержания их в рабочем состоянии также использовался огонь.

Зону поражения патрулировали «Стражи» планетарных сил обороны с бронированными кабинами. Они были оснащены характерными для Гиад тяжелыми огнеметами и цепными мечами для борьбы с непрестанно наступающей растительностью. В постоянной готовности сразиться с любым противником, угрожающим городу, находились «Адские гончие» — танки, вооруженные орудиями «Инферно». Сторожевые посты планетарных сил обороны на городских стенах были вооружены турелями со сдвоенными и счетверенными тяжелыми болтерами.

Обороне Леты от всего, что ее окружало, уделялось чрезмерное внимание, и это показалось Рагнару подозрительным. Но, с другой стороны, он достаточно попутешествовал по Галактике и знал, что война найдет тех, кто не готов к ней. Теперь же его интересовало, кто именно занимается этой подготовкой.

Приблизившись к зоне поражения, Рагнар сбросил скорость. Остальные Космические Волки стали подтягиваться к нему, и тут выяснилось, что исполин Хаэгр поотстал от группы. Рагнар замедлил шаг, а Магни ринулся вперед.

Рагнар включил рацию.

— Магни, остановись! — приказал он, но юного Космического Волка ничто не могло удержать.

Магни бросил взгляд вверх, на стены, и Рагнар понял, что он видит турели. Людей на стене обучали стрелять во все, что появлялось в зоне поражения из джунглей. Тем не менее защитники знали, что Космические Волки находятся в дозоре, и наверняка узнают их силовые доспехи…

И тут до Рагнара донесся рокот турелей со стены. Огонь тяжелых болтеров накрыл Магни. В воздух взметнулась земля от снарядов, взрывших воронками почву. Несколько прямых попаданий в силовые доспехи юного воина сбило его с ног.

Рагнар с ужасом наблюдал эту картину. За все отвечает он, и Магни — один из его людей! Турели наведены на юного Волчьего Клинка, и Рагнар вовсе не уверен, что защитники городских стен признали в его товарище — Космическом Волке — союзника.

Очередной разрыв подбросил Магни в воздух. Извиваясь, он пополз назад, в инстинктивных поисках убежища в джунглях, и застыл у ног командира искореженной грудой голубовато-серых доспехов.

Рагнар сотрясся от гнева, увидев, что стало с его воином. Сделав глубокий вдох, чтобы овладеть собой, командир включил рацию:

— Это Волчьи Клинки, мы добрались до южной границы города. Прекратите огонь.

Никакого ответа. Неужели защитники города так глупы? Еще один залп из болтеров: снаряды вспороли джунгли, срывая кору, сбивая наземь ветви. Они продолжают пальбу! Рагнар пришел в ярость, остальные Космические Волки принялись вопить. Несмотря на шум, уши командира разведгруппы уловили стрекот больших сервомоторов. Приближались «Стражи».

— Мы попали под огонь своих. Обороняйтесь. Давайте покажем им, что мы — Космические Волки, а не животные, — сказал Рагнар. Но в глубине души ему очень хотелось преподать тем людям урок!

— Рагнар, местные хищники атакуют с тыла! — крикнул один из воинов.

Тут же до них долетел боевой клич Хаэгра, следом — характерный звук ломающихся костей. Чуждые твари напали на отряд сзади. Увлекшись, Рагнар растянул свою группу, и хищники устроили на них засаду.

— Отступим и перегруппируемся! — крикнул Рагнар. — Что бы ни лезло на нас из джунглей — убивайте!

Он вновь попытался найти контакт с Летой:

— Во имя усов кракена, кто-нибудь, ответьте на это обращение! Мы — на вашей стороне.

Полог растительности разорвал очередной залп из болтеров. Рагнар осознал, что рация не работает. Вероятно, люди на стене не знают, что палят по своим.

Земля сотряслась, и со стороны тропинки брызнул кислый сок. По деревьям рубанул громадный цепной меч. Словно великан из легенд, над Космическими Волками вырос «Страж» — двуногая боевая машина. Цепной меч был закреплен на ее механической руке, а сбоку, из-под кабины водителя, торчало сопло тяжелого огнемета.

Без малейшего промедления, точно и не разглядывая свои мишени, водитель «Стража» активировал огнемет. Блистающий метеор прометия рванулся сквозь джунгли, обращая в пепел все на своем пути.

Сверхчеловеческие рефлексы Рагнара едва уберегли его: он молнией ринулся в сторону боевой машины. Из пережитых бесчисленных сражений он знал, что пламя выходит из огнемета конусом. Это означает, что сейчас самое безопасное место — вблизи «Стража».

Разумеется, большинство таких машин не вооружено цепным мечом…

Клинок повернулся вниз и со свистом рубанул воздух навстречу Рагнару. Вращающиеся лезвия цепного меча описали смертоносную дугу; в жутком визге Рагнару слышалась жажда его крови. В попытке отразить удар Рагнар поднял свой сверкающий клинок. Огромный цепной меч ударил по его клинку с такой силой, что рука Космического Волка онемела. Стиснув зубы и напружинив могучие мускулы, Рагнар стиснул рукоять меча. Руны на древнем клинке засветились. Лезвия цепного меча со скрежетом посыпались во все стороны; клинок Рагнара рубанул по «Стражу» и высек из корпуса снопы искр.

В пылу схватки с боевой машиной командир группы космодесантников слышал, как его воины отбивают атаку монстров. По звону мечей, рявканью болтеров и треску костей он догадывался, что Космические Волки одерживают верх. Один из них открыл огонь из болтера по «Стражу», но пули отскакивали от толстой брони.

Пытаясь избавить отряд от очередного выстрела из тяжелого огнемета, Рагнар перехватил меч обеими руками и что было сил ударил по коленному сочленению боевой машины. Меч пробил сервоприводы и изувечил механическую ногу. «Страж» какое-то мгновение балансировал на оставшейся конечности, а затем рухнул вперед, вогнав сопло огнемета в землю.

Хаэгр метнул тушу ящерообезьяны в плотно переплетенные кроны деревьев, под которыми эхом гуляли выстрелы болтеров. Остальные Волчьи Клинки быстро расправлялись с шипящими монстрами. Несмотря на внезапность нападения из засады, этим тварям бесконечно далеко до космодесантников.

Болтеры на городской стене умолкли. По вибрации почвы Рагнар понял, что приближается другой «Страж». Затем земля затряслась под гусеницами более тяжелой машины. Танк! Многолетний опыт войн подсказал Космическому Волку, что за танк приближается к полю битвы. Знакомый шум двигателя: планетарные силы обороны города Лета послали «Адскую гончую», чтобы выжечь весь сектор джунглей. Несколько членов разведгруппы приводили в порядок дымящиеся доспехи. Тяжелый огнемет «Стража» выбелил керамит и обесцветил эмблемы на броне всех Космических Волков, попавших под его пламя. Помимо Магни, выбыли из строя еще два Волчьих Клинка.

— Рагнар, что происходит? — воскликнул Хаэгр.

— Рация не работает. Они считают нас врагами и ведут по нам огонь.

— Дай-ка мне минутку, я кое-что сделаю, — заявил Хаэгр.

Рагнар выглянул из джунглей в зону поражения. Надо что-то придумать. Космические Волки — из числа лучших воинов Империума, но они не готовы сражаться против частей обороны целого города.

Хаэгр ухватился за крышку люка рухнувшего «Стража», как следует уперся ногами в землю и бешеным рывком открыл люк. Впечатляющая демонстрация мощи исполина-космодесантника!

Внутри боевой машины оказался перепуганный человек.

— Вылезай! — проревел Космический Волк.

Водитель «Стража» что-то пробормотал и выпрыгнул из кабины. Хаэгр с усилием втиснулся в нее и с ворчанием вытащил рацию. Вибрация усилилась.

— Поторопись, — произнес Рагнар.

— Клянусь хладным адом Фенриса — в этой рации тоже помехи! — крикнул Хаэгр, потрясая добычей.

Рагнар понял, что ему надо сделать.

— Братья, оставайтесь здесь! — велел он и бросился в зону поражения.

Тяжелые болтеры на стене тут же открыли огонь, взрывая землю вокруг него. Рагнар сменил направление бега, уклоняясь от следующих выстрелов и вознося быструю молитву Императору, чтобы выдержали доспехи.

Выстрел болтера сорвал наплечник Рагнара; он сбился с шага. Слева приближался еще один «Страж», правда вооруженный только тяжелым огнеметом. Пока Космический Волк для него недосягаем. Справа Рагнар увидел «Адскую гончую», ведущую огонь из болтеров. Рагнар надеялся, что городские защитники поймут: огромный воин в серых силовых доспехах — это не зверь из джунглей.

«Страж» замедлил продвижение. Быть может, у его водителя, в конце концов, имеются мозги? Стрелки на стене продолжали палить, но, к счастью, им недоставало точности. «Адская гончая» взревела двигателями и рванула навстречу Космическому Волку. Поняв свое положение, Рагнар сделал единственное, чего никак не мог ожидать водитель танка, — бросился ему навстречу. Пушка «Инферно», которую несла на себе «Адская гончая», повернулась в сторону Волчьего Клинка. Это будет больно. Рагнар напряг ноги и сервомоторы доспехов. Едва из «Адской гончей» метнулись языки прометиевого огня, Космический Волк взревел и прыгнул на танк. У него — один-единственный шанс.

Рагнар летел в воздухе, а языки пламени шипели на защитных ножных пластинах брони. Жар был просто чудовищным. Неистово взвыли сигналы тревоги доспехов. Рагнар надеялся, что, оттолкнувшись как следует, он сможет долететь до танка. Если бы члены его первого Когтя могли его сейчас видеть! В следующий раз, когда он встретит Свена — старого друга со времен Кровавых Когтей, — обязательно расскажет ему об этом. При условии, конечно, что останется в живых…

Рагнар тяжело шлепнулся на «Адскую гончую» и подтянулся за турель орудия «Инферно». Его план сработал. Пальба со стен прекратилась: городские защитники не желали рисковать подрывом своего танка.

Воцарилась тишина; и воины на стенах, и водитель одинокого «Стража» явно пребывали в нерешительности. Рагнар испустил глубокий вздох. Оба его сердца колотились так, словно хотели вырваться наружу. Он встал на танке во весь рост и стянул с головы шлем.

— Мы — на вашей стороне! — прокричал он. — Рации не работают!

На стене засуетились. Среди городских защитников Рагнар увидел знакомые голубовато-серые доспехи Космического Волка. Он надеялся, что это Торин, его друг и ветеран Волчьих Клинков.

Рация Рагнара ожила.

— Что значит, твоя рация не работает? — спросил Торин.

Фигура в серых доспехах махала со стены Рагнару.

— Я имею в виду, что эта планета не столь отличается от Терры, как я надеялся, — ответил Рагнар по рации. — У нас проблемы. И по крайней мере один человек выбыл из строя. Магни ранен.

— Мы не были бы Волчьими Клинками, если б у нас не было проблем, приятель. А теперь — брось ты портить краску на этой «Адской гончей» и давай в город!

Из джунглей появился Хаэгр, ведущий за собой остальных. Двое Волчьих Клинков несли Магни. Хаэгр волок за собой по земле отрубленную ногу боевой машины. Гигантский Космический Волк во всеуслышание заявил:

— Дайте знать планетарным силам обороны — пусть отремонтируют одного из своих «Стражей»!

В голосе его явственно звучало отвращение.

Тяжелые ворота, ведущие в Лету, задрожали и открылись. Отряд Космических Волков вступил с одной территории, полной опасностей, на другую. Что ни говори, находиться среди жуков Рагнару было проще. По крайней мере в джунглях он точно знал, где искать врагов.

Глава вторая

Неизвестные враги

Войдя в Лету, Рагнар и его отряд первым делом отнесли Магни в комплекс центрального дворца и его медицинскую лабораторию. Магни получил серьезные ранения, опасные даже для космодесантника, и потерял сознание. Когда хирурги приступили к обследованию юного воина, леди Габриэлла присоединилась к Рагнару. Вернув остальных Волчьих Клинков к их обязанностям, она позволила Рагнару дождаться, когда Магни придет в себя.

Рагнар наблюдал, как доктора и медицинские сервиторы хлопотали вокруг Магни. Лаборатория соответствовала всем имперским стандартам. Она была уставлена операционными столами и различным медицинским оборудованием, в том числе и для протезирования. Как и в любой лаборатории, воздух наполняли запахи антисептиков, крови и нечистот. Эта неестественная смесь раздражала зверя, живущего в Рагнаре.

Странная анатомия генетически измененного космодесантника оказалась очень сложной для местных докторов, несмотря на то что они имели о ней общее представление. Они обработали раны Магни и провели ритуалы исцеления, но в конечном счете воину придется обойтись силами своего организма.

Юный Космический Волк зашевелился, постепенно приходя в сознание.

Один из врачей отошел от пациента, чтобы поговорить с Габриэллой.

— Ваш воин оправится, леди. Мы незнакомы с особенностями внутреннего строения космодесантников, но сделали все, что могли, — Седовласый человек покачал головой. — Я слышал о способности Астаратес восстанавливаться, но был настроен скептически, пока не увидел это своими глазами. Хвала Императору!

Габриэлла кивала, стоя рядом с Рагнаром. Высокая стройная женщина — скорее угловатая и суровая, нежели красивая, — в своей черной форме она притягивала к себе все взгляды. Черный шарф на лбу прикрывал ее третий глаз навигатора; длинные черные волосы спускались на прямые плечи.

Одного взгляда на бледную кожу Габриэллы было достаточно, чтобы понять: она не с этой планеты. Все уроженцы Гиад имеют характерный красноватый оттенок кожи. То ли это что-то в воздухе, думал Рагнар, то ли результат пребывания под солнцем, то ли испарения прометия, выходящие из-под земли… Что бы ни было, благодаря этому оттенку жителей планеты легко отличить от большинства ее гостей.

Рагнар не сводил глаз с Магни. Он чувствовал вину за раны юного Кровавого Когтя. Многоопытный Волчий Клинок понимал, что ему следовало лучше контролировать Магни и не позволять тому устроить эту гонку к городу. Юный воин лежал сразу на двух столах, поскольку на одном огромному космодесантнику было не уместиться. Магни ворчал и жаловался, пока доктора продолжали его осматривать.

Рагнара поразило количество механических конечностей, представленных в лаборатории. На стенах висели всевозможные протезы. Одни напоминали человеческие руки, другие были оснащены различными приставками, к примеру, электрическими клинками и плавильными горелками.

Очевидно, люди на Гиадах регулярно лишаются конечностей.

Габриэлла повернулась к Рагнару:

— Он вне опасности.

— Мне хотелось в этом убедиться, — кивнул Космический Волк. — Нам нужно поговорить.

— Пойдем.

Габриэлла вышла из кабинета в тихий коридор и вздохнула.

— Скажи, почему ты считаешь, что произошедшее за стенами не было ошибкой? — тихо спросила она. Рагнар сразу по прибытии в город детально доложил Габриэлле обо всем случившемся. Женщина знала воина достаточно хорошо, чтобы почувствовать его подозрения.

— Нам стоит поговорить в более уединенном месте, — сказал Рагнар.

Он окинул коридор взглядом. Никого не видать. И тем не менее Рагнар чувствовал, что у этих стен могут быть уши.

— Может, ты предпочтешь, чтобы мы говорили так? — голос Габриэллы зазвучал в голове Рагнара.

Космический Волк вздрогнул. Он доверял Габриэлле, к тому же он дал клятву служить ей и защищать ее, но ее способности псайкера… это его смутно беспокоило. Хотя Рунные Жрецы Космических Волков и обладали схожим даром, в душе Рагнар оставался суеверным воином. Он привык доверять своим старым инстинктам.

— Давай пойдем в шаттл, — произнес Рагнар. — Он экранирован, и там безопасно.

— Ну, раз ты настаиваешь… Но до ангара далековато.

Голос Габриэллы вновь прокатился эхом в голове Волчьего Клинка. На сей раз он вздрогнул едва заметно, и Габриэлла улыбнулась: ее забавляла реакция Рагнара.

Они шли верхними этажами дворца, и Рагнару открывался вид на Лету. Сверху она больше походила на комплекс шахтовых сооружений и зданий вспомогательного назначения, чем на город. Лета была воздвигнута над туннелями, соединенными с шахтами и подземными очистными заводами. Такая архитектура была очень практична, хоть и являла собой набор всевозможных роккритовых бункеров. Многие здания выглядели очень прочными. Их вид напоминал о постоянной угрозе взрывов, исходящей от резервуаров, в которых хранился драгоценный прометий.

Единственным исключением в этом скучном, начисто лишенном очарования городе был дворец, где Волчьи Клинки разместились вместе с высшими сановниками Гиад. Величественное здание с роскошным убранством: изящными колоннами, наборным паркетом, зеркалами и сводчатыми потолками. Привезенные из других миров растения украшали внутренние дворы. Всё это внушало Рагнару чувство тревоги. Исходящее от дворца ощущение богатства казалось издевкой над естественной силой джунглей и над непрестанной борьбой за существование, которую вел народ Гиад.

Лета являлась рабочим городом, выстроенным сугубо функционально. Дворец же, на ее фоне, был возведен как символ. Рагнару он казался явно не на месте, но граждане Леты относились к нему с пиететом, даже с обожанием. Для них это сооружение воплощало изобилие и роскошь будущего, в котором человечество покорит Гиады.

К шествующим по коврам Рагнару и Габриэлле присоединился Торин.

— Рагнар, леди, нам нужно поговорить.

— Присоединяйся к нам, Торин. Думаю, нам всем необходимо пообщаться.

Торин вписывался в эту цивилизованную обстановку куда органичнее Рагнара, предпочитавшего поля сражений. Старожил Волчьих Клинков, Торин долгие десятилетия провел на Священной Терре. Выглядел он всегда безукоризненно — таких Космических Волков Рагнару встречать не доводилось. Волосы аккуратно подстрижены — не в пример самому Рагнару с его дикой гривой; а холеным усам Торина могла бы позавидовать большая часть чрезмерно напудренной имперской знати. Он носил изукрашенные драгоценными камнями амулеты из разных миров, а не традиционные волчьи зубы и руны своего Ордена. Он всегда благоухал духами и одеколонами, что Рагнар воспринимал как зловоние цивилизации.

Торин был наставником Рагнара с самого его прибытия на Терру, помогая ему привыкать к жизни Волчьих Клинков, и не оставлял его без внимания до сих пор. Несмотря на то что Рагнар провел среди Волчьих Клинков немало времени, ему все еще следовало работать над собой. Назначение в Волчьи Клинки вынудило его покинуть Фенрис, но никто не мог изменить неукротимую душу фенрисийца.

Несмотря на склонность Торина к фатовству, Рагнар испытывал глубокое уважение и к воинскому мастерству, и к дипломатическим талантам своего друга.

Габриэлла в сопровождении двух гигантов в силовых доспехах подошла к ангару. Ворота отъехали в сторону, и трое людей проследовали к шаттлу. Женщина провела космодесантников в свою личную каюту, украшенную эмблемами Дома Велизария. Опустившись в кресло, она нажала клавишу, и дверь наглухо закрылась.

— Теперь мы можем поговорить, ничем не рискуя, — изрекла она.

Начал Торин:

— Я говорил с Кадмом, командующим вооруженными силами планеты, сразу же по возвращении Рагнара из джунглей. Кадм сказал мне, что иногда залежи прометия в глубине создают помехи связи. Силы обороны города стараются поддерживать чистоту в зоне поражения вокруг столицы. Они трудятся сверхурочно, без перерывов зачищая эту территорию. Но в связи с растущей активностью в джунглях они в состоянии оборонять лишь около половины периметра стены. В других местах деревья и ползучие растения подошли непосредственно к городу. Воины уловили движение еще до того, как наши люди вышли из джунглей, и кое-кто принялся палить без разбору. Как только стрельба началась, остальные тут же присоединились. Офицеры на стенах уже приказывали всем прекратить огонь, когда Рагнар исполнял акробатические трюки на «Адской гончей». Планетарный командующий принес извинения за инцидент, — Торин улыбнулся мелькнувшей мысли, — хотя, я думаю, он был несколько разочарован. Со всеми болтерами на стенах, двумя «Стражами» и «Адской гончей» его людям не удалось убить единственного Космического Волка.

Торин взглянул на Рагнара:

— Ты бы видел себя со стороны, когда летел на ведущую огонь «Адскую гончую»! Как ты до этого додумался?

— Просто понял, что надо сделать. Я решил, что рации глушат, — ответил Рагнар. — Мы там кое-что обнаружили, в джунглях. Большое древнее сооружение. Местное зверье уложило возле него колоссального монстра, а еще мы видели следы «Химеры», ведущие от храма.

Габриэлла, подняв руку, заговорила:

— Возможно, командующий Кадм и губернатор знают об этом храме. Командующий просил о возможности побеседовать со всеми Волчьими Клинками после вашего возвращения с этой экскурсии. Эти люди имеют отношение к Дому Велизария, и они просили о помощи. Вот зачем мы здесь — чтобы помочь им.

— Она права, — сказал Торин. — Давай-ка найдем командующего Кадма и поглядим, как он тебе, Рагнар.

— Не думаю, что он мне понравится, — заметил Рагнар.

— Однажды, Рагнар, я научу тебя вести себя не как варвар, — молвил Торин.

— По крайне мере варварам можно доверять, — возразил Рагнар.

Габриэлла, Рагнар и Торин обнаружили губернатора Пелия и командующего Кадма в большой гостиной с окнами, распахнутыми навстречу солнцу. В оформлении гостиной были обильно использованы официальные цвета планеты Гиады и Дома Велизария. Лицом к креслам губернатора и командующего стоял техножрец. Он не мог присесть из-за большого количества проводов и различных приспособлений, окружавших его со всех сторон, и казался совершенно неуместным в изысканном зале.

Из этих троих губернатор Пелий выглядел наименее внушительно: худощавый человек с характерной смугловатой кожей, выдававшей в нем уроженца планеты, и редкими седыми волосами вокруг лысой макушки. Его губернаторский наряд состоял из мантии, застегнутой на пряжку, многочисленных медальонов, тяжкой ношей свисавших с шеи, и блестящих кожаных перчаток и ботинок. Пелий явно чувствовал себя неловко, даже развалясь в кресле, словно бремя руководства было навязано ему против желания.

Техножрец в соответствии с традицией был в темно-красном плаще с капюшоном. Исходящий от него резкий запах смазки и дыма обжигал ноздри Рагнара. Дыхание жреца сопровождалось слабым жужжанием.

По меньшей мере один глаз жреца был фальшивым: его заменяла красная лампочка, светившаяся внутри черепа. Крупная фигура мужчины предполагала мощную мускулатуру, но Рагнар затруднялся определить, как много в этом теле осталось плоти и крови и на сколько оно состоит из металла. На спине техножреца возвышался горб из проводов и механизмов: он смахивал на гигантское механическое насекомое, спрятавшееся под плащом. Из спины также торчало шесть коротких толстых отростков. Похоже, они не вытягивались.

— Губернатор Пелий, командующий Кадм, техножрец Варн, — произнесла Габриэлла, — позвольте представить вам моих Волчьих Клинков. Вы уже знакомы с Торином, а это — Рагнар, который вместе со своими людьми едва не стал жертвой сегодняшнего инцидента, попав под огонь защитников города.

Губернатор и командующий поднялись, чтобы приветствовать Габриэллу.

Рагнар встретился взглядом с командующим Кадмом и ощутил, что чего-то здесь недостает… Вот чего! Когда Космический Волк бросал взгляд на обыкновенных людей, он видел в их глазах страх, как бы старательно они его ни скрывали. Но Кадм не проявлял ничего подобного.

Командующий был могучим мужчиной, хоть и уступал ростом Космическим Волкам, возвышавшимся над всеми. Его глаза поразили Рагнара: бледно-голубые и безмятежно спокойные, они, казалось, видели все. Волчий Клинок почувствовал, как шерсть на его загривке встает дыбом. У Кадма не было типичного для местного жителя смуглого оттенка кожи, что выдавало в нем пришельца из другого мира. Он был в форменном кителе поверх кольчуги; на боку висел плазмопистолет.

— Я приношу извинения за давешний инцидент, Рагнар, — изрек Кадм, вернувшись в кресло. — Мои стражи приучены относиться ко всему, что появляется из джунглей, как к угрозе. Должен признаться, я удивлен, что вашим людям удалось выйти из-под первых залпов с такими минимальными потерями. Надеюсь, что Магни — кажется, его так зовут? — уже поправляется.

— Волки так легко не умирают, — сказал Рагнар.

— Несомненно, — откликнулся Кадм.

— Леди Габриэлла, — вставил губернатор Пелий, — надеюсь, вы и Волчьи Клинки понимаете, что произошедший инцидент — это именно несчастный случай, как его охарактеризовал командующий. Я приказываю незамедлительно пересмотреть все инструкции силам обороны, чтобы впредь ничего подобного не случалось.

— Сэр, — произнес Кадм, — но мудро ли это? Разумеется, произошла дурацкая ошибка, и я уже наложил взыскание на всех, к этому причастных. Если же мои люди замедлят проведение оперативных мероприятий, чтобы пересмотреть инструкции, джунгли вернут себе целые участки зоны поражения. Мы почти полностью очистили ее вокруг города. Если мы не завершим этого, нечто может найти слабое место в стене и проникнуть внутрь.

— Кстати, командующий, какого рода угрозу вы готовитесь отразить? — спросил Торин.

— Ящерообезьяны — самая большая опасность. Мы называем их рептосами, хотя я не уверен, что Империум одобрил выбранное нами имя, — отвечал Кадм. — Но я верю, что можно быть готовыми к чему угодно. Я пересек этот сектор Галактики из конца в конец и видел много войн. Вторжение может произойти в любой момент. Нам необходимо постоянно хранить бдительность.

Губернатор Пелий закивал головой, и командующий продолжал:

— Я озабочен проблемами безопасности. В чаще джунглей, глубоко под древесным пологом, есть странные сооружения. Мы думаем, их построили рептосы, но это могут быть остатки затерянной колонии, ну или что угодно. Уверен, что вы — как Волчьи Клинки — можете проявить понимание и уважение к нашим усилиям.

— Разумеется, командующий, — согласился Торин.

— Сообщал ли кто-нибудь Инквизиции об этих сооружениях? Что думает о них местный экклезиарх? — спросила Габриэлла.

Ей ответил губернатор:

— Несколько столетий назад Инквизиция провозгласила эти сооружения покинутыми и безопасными. Мы же были слишком заняты разработкой месторождений, чтобы беспокоиться о таких вещах, и, я боюсь, жрецы слабо представлены здесь, на Гиадах. Это суровый мир, и мы занимаемся опасным делом — добычей прометия.

— Мы обеспечиваем здоровье и благополучие рабочих, — вставил техножрец Варн; его металлический голос отдавался в зале гулким эхом. — Если Экклезиархия решит прислать сюда представителей, мы сделаем все от нас зависящее, чтобы принять их должным образом.

Рагнар разозлился. До того как стать Волчьим Клинком, он усвоил, что Космические Волки не доверяют чужакам, даже членам Инквизиции. Некоторым из них можно доверять, но у остальных — свои интересы. Вдобавок на Терре он узнал, что не все слуги Империума находятся на одной и той же стороне.

— Я хочу побольше узнать об этих сооружениях и о поведении рептосов, — заявила Габриэлла. — Полагаю, что такие исследования могут раскрыть истину о нападениях и о том, почему же флора и фауна этой планеты решили выжить отсюда человечество.

— Леди Габриэлла, — спросил Варн, — не чувствуете ли вы на планете неких отклонений от нормы? Посредством ваших способностей навигатора, разумеется.

Вопрос показался Рагнару необычным. Ни для кого не было тайной, что Дом Велизария — это Дом Навигаторов. Все знали, что способность навигаторов проводить корабли сквозь кошмары варпа — ключ к богатству Дома Велизария. И тем не менее столь откровенный вопрос казался странным. В смешанной компании на Терре такого ни за что бы не спросили. Тут Рагнар напомнил себе, что каждый в этой комнате, как предполагалось, поддерживает Дом Велизария.

— Нет, — ответила Габриэлла. — Я бы сообщила губернатору и вам, если бы такое произошло. Губернатор Пелий, я бы хотела, чтобы командующий Кадм держал моих Волчьих Клинков в курсе изучения этих сооружений и действий рептосов.

— Разумеется, леди Габриэлла, — ответил губернатор.

— Прошу извинить нас, губернатор, командующий, я хочу разобраться в причинах упадка производства и изучить ваши записи, — сказала леди-навигатор.

Она встала; следом из кресел поднялись Пелий и Кадм. Они вышли из зала в сопровождении Торина и Рагнара.

За дверью стоял Хаэгр:

— Моя леди, могучий Хаэгр готов защищать вас!

— Благодарю тебя, Хаэгр.

— Леди Габриэлла, мы с Рагнаром отправимся проверить шаттл, — сказал Торин. — Я хочу убедиться, что экипаж пополнил все запасы и надлежащие литании отслужены над его двигателями.

— Заверяю, леди, что они вам не понадобятся, когда я рядом, — заметил Хаэгр.

Торин повел Рагнара по длинному коридору с деревянными полами. Стены были увешаны гобеленами, иллюстрирующими историю Дома Велизария. На одном из них был изображен Леман Русс со своим Копьем. Рагнару была знакома эта сцена: она всегда служила болезненным напоминанием о том, почему он стал Волчьим Клинком.

— Торин, зачем нам проверять шаттл? — спросил Рагнар.

Торин одарил его взглядом, который заставил Рагнара почувствовать себя невежественным Кровавым Когтем. И тут Рагнар понял, что друг просто хочет переговорить с ним наедине.

— Брат мой, — Тон этого зачина явно указывал, что старший Космический Волк раздражен. — Помнишь ли ты уроки, полученные на Терре, или утомительная экспедиция по джунглям Гиад вычистила их из твоих мозгов?

Рагнар тяжко вздохнул:

— Конечно помню.

— И все же позволь мне еще раз повторить: на Терре у тебя никогда не было цельной картины происходящего. Это верно и здесь, в Лете. Будь осмотрителен.

— Я не доверяю Кадму. Но точно не знаю почему, — ответил Рагнар. — Пока не знаю. Но Кадм опасен. Он ведет себя как человек, не боящийся космодесантников. Помимо инквизиторов, я никогда не встречал человека, нимало нами не устрашенного.

— Брат мой, конечно, он опасен! Он командует планетарными силами обороны. Если бы он не был опасен, мы бы оказались в джунглях или имели бы дело с мятежом. Люди здесь добывают прометий. В шахтах так же много сервиторов, как и людей. У граждан здесь куда больше общего с людьми Терры, нежели с населением других пограничных миров. Это кроткие люди. Кадм — жестокий человек.

— Торин, он не отсюда. Почему у них нет руководителя из их мира, который бы командовал их армией?

— Даже такому молокососу, как ты, должно быть очевидно, что он повидал немало сражений. Будь осторожнее с догадками о том, кто твои враги, а кто друзья. Если он хотел причинить вред Габриэлле, то нынешним утром упустил фантастическую возможность ликвидировать кое-кого из Волчьих Клинков, — заключил Торин.

— Он не боится нас, Торин, — упрямо повторил Рагнар.

— Я знаю, брат мой. Но я также знаю, что он чего-то опасается, — ответил Торин, задумчиво приглаживая усы. — Тот, кто ничего не страшится, не станет так усердствовать в подготовке. Вероятно, это подсказывает ему боевой опыт. Никто лучше тебя с этим не разберется.

— Почему я?

— Потому что он понимает: ты ему не доверяешь.

— А ты ему доверяешь? — спросил Рагнар.

— Речь не обо мне, — ответил Торин. — Мы обсудим это позже. Проверь, как там Магни. А я хочу убедиться, что у нас запасено достаточно пищи. В конце концов, Хаэгру понадобится добрая порция, когда Габриэлла с ним расстанется.

С этими словами Торин развернулся и пошел, а Рагнар, так и не сумев выдумать подходящий ответ, направился в госпиталь.

Торин прав. Хотя планета Гиады мало напоминала Священную Терру, ее столица Лета старалась походить на Терру, всячески открещиваясь от того факта, что здесь — всего лишь пограничная колония. Местные жители стремились держаться подальше от окружающего мира; они упорно отгораживались от него, вместо того чтобы учиться выживать в джунглях.

Рагнар прошел полпути к госпиталю, когда в его рации зазвучал голос:

— Волчий Клинок Рагнар, прошу тебя встретиться со мной на башне номер четыре северной городской стены.

Это был Кадм — Космический Волк узнал его голос. И, размышляя, не отказаться ли, Рагнар понял: Торин просил бы его встретиться с командующим.

И в этом вызове Кадма звучит просьба. Окончательное решение за Рагнаром. Интуиция предостерегает его от встречи, но все-таки надо согласиться.

— Я буду там, — прозвучал ответ Космического Волка.

У главного входа во дворец Рагнара ожидала «Химера». Волчьему Клинку пришло в голову, что ездить по городу на танке — это, пожалуй, перебор. Но, в конце концов, Кадм командует армией — вот и посылает те машины, которые есть в его распоряжении.

Боевая машина громыхала к мощной стене, защищавшей Лету. Сидя в заднем отделении «Химеры», Рагнар фиксировал в памяти маршрут движения. Поездка — отличная возможность провести рекогносцировку на местности.

Танк остановился у внешней стены. Выйдя из него, Волчий Клинок огляделся по сторонам. Он увидел городскую стену и здания, встроенные в ее массив, — главным образом штабные помещения и казармы. За ними, в направлении центра города, бугрились однообразные глыбы роккритовых сооружений. Несколько солдат и сервитор с бионической рукой расхаживали по верху стены. Подняться на нее можно было в лифте либо по ступенькам лестницы, предусмотренной на случай аварии. Рагнар предпочел ступеньки. Не так уж он и спешит встретиться с Кадмом, да к тому же надеяться на свои силы всегда было вернее.

Преодолев полпути наверх, Рагнар остановился и окинул взглядом город. На многих зданиях развевались знамена Дома Велизария. В отдалении виднелся сияющий дворец, вздымавшийся в центре столицы. Дворцовый комплекс расположился в самом сердце Леты — там взлетали в небо шаттлы и возвышались монументы в честь славных людских деяний. Там же мерцало единственное на весь город пятно зелени. Зрелище, представшее Рагнару, было очень эффектным. И возможно, именно поэтому Рагнар ощутил смутную тревогу. Что-то здесь не так.

Кадм поджидал Рагнара на верху стены, глядя на зону поражения. Позади него сервиторы и военные производили какие-то расчеты, сверяя и перепроверяя результаты. Кадм держал своих людей в состоянии полной готовности, словно ожидая полномасштабного вторжения. Лучше бы они занялись джунглями, подумал Рагнар.

Командующий выглядел безупречно: великолепно отглаженная форма, начищенные до блеска сапоги. Он улыбнулся приближающемуся Космическому Волку.

Рагнар попытался уловить исходящий от командующего запах, надеясь обнаружить зловоние Хаоса. Это было бы веской причиной для того, чтобы узнать ближе человека, которому Волчий Клинок не доверяет.

— Рагнар, хочу еще раз принести извинения за давешний инцидент, — произнес Кадм.

Космический Волк кивнул.

— Зачем ты хотел меня видеть? — спросил он.

— Я хочу, чтобы мы поняли друг друга, Рагнар. Кажется, мы очень похожи — ты и я. До меня доходили слухи, что большинство Волчьих Клинков получают свои назначения из-за неких проблем, возникших во время их службы Космическими Волками, — изрек Кадм.

— Как ты узнал об этом? — с изумлением спросил Рагнар.

Кадм спокойно пояснил:

— Изучая историю Дома Велизария, я понял, как отбираются Волчьи Клинки. Многие великие мужи совершают поступки, которых не понимают другие люди. Со мной немало таких. Они служат на руководящих постах, помогая готовить жителей Гиад на случай нападения.

— Почему тебе понадобилось привозить сюда своих людей? Почему жители города избрали тебя руководить ими? — спросил Рагнар.

— Я управляю этими людьми, потому что им известны мои умения и навыки. Я сражался во многих битвах по всему Империуму. Жители Гиад нуждаются в защите от дикой природы их планеты. Они стремятся изменить свой мир к лучшему. Однако у них нет практического опыта борьбы с опасностями, которых полна Галактика. У меня он есть. Им не хватает широты взгляда, а я вижу гораздо больше.

Рагнар покачал головой. Такое словоблудие ему никогда не нравилось — разве что хорошие истории под добрый фенрисийский эль… Но эля при этом требуется много.

— Рагнар, я рад, что ты и Волчьи Клинки здесь. Я хочу убедиться в том, что ты готов защитить Дом Велизария от любой опасности.

— Командующий, я готов.

— Хорошо. Я рад, что ты на моей стороне. То, что ты предпринял сегодня против «Адской гончей», просто поразительно. Завтра утром я отправлю с тобой в джунгли лучших из своих людей. Я откладывал подробное исследование тех руин лишь потому, что не видел в них угрозы. Столетия назад Инквизиция провозгласила их безопасными.

Рагнар промолчал, не зная, что сказать. Повисла неловкая тишина. Волчьему Клинку захотелось убедиться, что он не задел Кадма своим тоном или словами.

— Расскажи, что ты знаешь о тех развалинах, — попросил Рагнар. — Я обнаружил там признаки какой-то деятельности. Знаю, что недавно там побывала «Химера».

— Я постараюсь поскорее найти отчеты и направить их леди Габриэлле. Так что можешь вернуться к своим обязанностям, Волчий Клинок, — сказал Кадм.

Рагнар увидел, как далеко внизу «Адская гончая» извергает горящий прометий в сектор джунглей. Похоже, командующий Кадм заставляет своих людей работать как следует.

— Вам удается поддерживать целостность зоны поражения? — спросил Рагнар.

— Сейчас она окружает город примерно на семьдесят процентов. Разумеется, она меняется, но, к счастью, в нашем распоряжении неограниченные запасы прометия. Все ворота постоянно осматриваются, их усиливают в тех зонах, где джунгли подходят к стене. Тебя, Космический Волк, беспокоит, что рептосы могут проломить стену? — спросил Кадм.

— Нет, но думаю, что безопасность Леты — это важно, — отвечал Рагнар.

— Хорошо, в этом мы с тобой заодно.

Волчий Клинок подошел к лестнице и стал неторопливо спускаться. Кадм ему по-прежнему не нравился, но Рагнар так и не понял, чем именно. По-прежнему только смутный голос интуиции убеждал его: что-то здесь не так.

Возле стены его ожидала «Химера». Рагнар забрался в танк, готовый отправиться назад, в дворцовый комплекс.

Командующий Кадм наблюдал, как Рагнар спускается по стене. Мощь воина-сверхчеловека восхищала его.

— Космические Волки послужат нашей цели, — прошептал он, — и все ошибки будут исправлены.

Глава третья

Уничтожить группу зачистки

В небе над планетой Гиады курсировали десятки транспортных судов, грузовых барж и крейсеров различных моделей и размеров. Они доставляли на планету товары, необходимые жителям, и увозили с нее драгоценный прометий. Столь напряженный график полетов в орбитальных проходах над Гиадами позволил легкому крейсеру, не привлекая внимания, выйти на высокую орбиту. Затем, следуя обычным маршрутом торговых судов, корабль вошел в ночное небо планеты. Стандартные сканеры узнавали в его очертаниях легкий крейсер, какие обычно используют коммерсанты для перевозки своих товаров. Однако груз на борту этого судна разительно отличался от обычного.

Одинокий человек стоял у экрана наблюдения, созерцая выход корабля на орбиту Гиад. Темно-зеленые силовые доспехи воина при слабом освещении казались черными. Чисто выбритое, почти юное лицо надежно скрывало его возраст, но в пронзительном взгляде голубых глаз была видна мудрость многих лет, отданных службе Ордену и Империуму.

Наблюдая за тем, как транспортный корабль выходит на одну из контролируемых орбитальных трасс полета, Иеремия Гай ощущал свою причастность к происходящему. Цель его прилета на Гиады столь важна, что каждую мелочь надлежит выполнить с безупречной четкостью. Осознав свою озабоченность траекторией полета судна, капитан не сдержал усмешки. Разумеется, есть куда более существенные задачи, которыми следует занять ум, нежели пилотирование корабля на стационарную орбиту.

Тем не менее капитан Иеремия Гай не просто Темный Ангел. Он — воин Крыла Смерти, элитной Первой роты Темных Ангелов. Столь высокого уровня он достиг благодаря тому, что всегда держал под неусыпным контролем каждую деталь своих заданий. Он педантично проверял все оружие и каждую гранату, он лично надзирал за техниками Космодесанта, когда они готовили доспехи для его боевых братьев.

Иеремия пересек коридор и вошел в большой грузовой отсек, посреди которого стояла камера телепортации. По полу шли кабели, подающие энергию и соединяющие камеру с корабельным компьютером и датчиками. Сервиторы — надежная кибернетическая обслуга — суетились вокруг устройства. Они подтверждали, что для активации камеры телепортации все подготовлено должным образом. Наблюдая за тем, как эти слуги Бога-Машины исполняют свои ритуалы, Иеремия ощутил глубинное чувство гордости.

В считаные секунды к Иеремии присоединились пятеро его товарищей — Темных Ангелов. Капитан глядел, как они входят в камеру, занимая там назначенные места. В камере телепортации по кругу располагались тринадцать колонн; на каждую из них были нанесены слова веры и преданности Императору. Сервиторы занимались последними проверками внутренних систем, соединений, трубопроводов и генераторов энергии. Все должно быть в полном порядке, чтобы Сыны Льва сегодня не пострадали.

Иеремия присоединился к остальным членам группы зачистки, занимавшим места в камере. Темно-зеленые доспехи Темных Ангелов отливали черным. Оружие воины держали в руках, на изготовку. Несмотря на то что Иеремия выбрал для высадки укромное место и обнаружить группу было почти невозможно, капитан приказал братьям развернуться в боевом порядке. Когда речь идет о задании такого рода, никакие предосторожности не могут быть чрезмерными. Иеремия отнюдь не собирался завести своих братьев в ловушку.

Несколько недель назад Темные Ангелы получили сведения, что в Лете, столице планеты Гиады, обнаружен Падший. Информация была скудной и содержала мало конкретики. Ангелам стало известно, что один из их древних братьев занимает важный пост в ближайшем окружении губернатора.

Иеремия и его группа зачистки были направлены изучить положение дел и, если получится, пленить и взять под стражу члена Падших до прибытия капеллана-дознавателя и подкрепления.

Только самым старшим офицерам Темных Ангелов и Крылу Смерти было известно о чудовищном бесчестии, постигшем Орден. Уже десять тысяч лет они преследовали Падших, выискивая тех, где бы они ни скрывались, и представляя под очистительный свет Императора. Так же будет и с этим обнаруженным на Гиадах одним из Падших. Иеремия и его группа зачистки подтвердят его присутствие, а затем возьмут в плен и предадут в руки капеллана-дознавателя. Затем, если понадобится, высадятся силы подкрепления и удалят с планеты остальных Падших и следы заражения, которые они, возможно, оставили за собой.

Поскольку остальные члены группы зачистки не знали о существовании Падших, им сообщили, что их миссия — отыскать и пленить еретика — военачальника, который связал свою судьбу с Темными Силами.

Приготовления были закончены. Иеремия знаком велел технодесантнику приступить к литаниям транспортировки. Колонны начали светиться — все ярче, ярче, — пока камеру телепортации не залил ослепительно белый свет.

Высадка группы зачистки Темных Ангелов в джунглях сопровождалась всполохом яркого света. Такая вспышка в ночное время была бы заметна за несколько километров, но плотный древесный полог значительно снизил ее видимость.

Члены группы заняли свои позиции, обеспечивая безопасность зоны высадки. Отряд начал движение. Пятеро космодесантников, темно-зеленые доспехи которых были совершенно невидимы в ночи, расходились в стороны от площадки телепортации, расширяя круг, в то время как один из воинов оставался в центре.

Сняв ремни-ограничители ауспекса, Илайя покрутил ручки. Экран вспыхивал и тут же гас, лишь мельком показывая обнаруженное в зоне охвата. Темный Ангел внимательно изучал показания прибора, дабы рапорт оказался максимально точен.

— Брат-капитан, ауспекс фиксирует некие сторонние помехи, что снижает его эффективность, — сказал брат Илайя. — Тем не менее полагаю, что мы развернулись примерно в пятидесяти метрах от запланированной точки и находимся в полутора километрах от Леты. — Илайя вытянул руку в направлении города.

— Ясно, — ответил Иеремия. — Илайя, этой ночью все мы поровну делим риск. Нас ждет одна и та же судьба, поэтому обычный протокол не обязателен. Пожалуйста, обращайся ко мне: Иеремия.

— Да, Иеремия, — ответил Илайя.

— Кроме того, брат мой, это скроет от нашего врага систему управления. К тому же Иеремия знает свое звание, поэтому нам не нужно ему напоминать. — Шутка брата Натаниила вызвала всеобщие ухмылки.

Иеремия глянул поочередно на каждого воина группы зачистки, затем заговорил:

— Лев хранит нас, его указующая рука ведет нас сегодня. Восславим Льва.

Его слова оказали видимое воздействие на отряд. Имя примарха вызвало прилив чувства гордости у каждого Темного Ангела, напомнило о всей важности их миссии.

— Кто мы? — продолжал капитан.

— Мы — Сыны Льва! Мы — Темные Ангелы! — ответили воины в унисон.

Это прозвучало как завет чести, как клятва-ответ за грехи братьев. Темные Ангелы поочередно встали в строй, и каждый занял предписанную ему позицию.

Илайя совсем недавно присоединился к группе Иеремии. Прежде чем удостоиться чести этого назначения, он с лучшей стороны проявил себя в нескольких кампаниях. Несмотря на то что Илайя был самым юным в команде, он не уступал в опыте любому из боевых братьев. Острый глаз и внимание к деталям сделали его отличным пополнением.

Следующим шел Натаниил — самый зрелый и опытный воин, на что указывала седина на висках. Его черные волосы были коротко подстрижены. Он дольше всех служил с Иеремией и считал своим долгом приглядывать за юным Илайей. Однако то, что он говорил об Илайе не иначе как о «молодом», подчас явно раздражало его боевого брата.

Марий всегда шел третьим. Его лазерный пистолет наилучшим образом мог поддержать Натаниила и Илайю, встреться они с непредвиденными сложностями. Иеремия, как всегда, занимал четвертую позицию, что обеспечивало ему в случае необходимости тактическую свободу. Вплотную за ним следовал Гилеад, а в арьергарде шел Себастиан.

Илайя еще раз попытался просканировать окрестности. Из прибора донеслось лишь тихое, почти неразличимое жужжание статики. С ритуальной четкостью Илайя менял настройки, но единственным их результатом оказалось незначительное изменение высоты звука помех.

— Кажется, помехи усилились, брат-кап… Иеремия. Я не уверен в том, что именно их вызывает, — объяснил Илайя, смахивая с забрала шлема здоровенного жука.

— Возможно, мы ловим некие импульсы из прометиевых шахт, — предположил Натаниил. — В отчетах сообщается, что всю территорию здесь изрешетили стволы шахт и трубопроводы, ведущие к многочисленным перегонным заводам Гиад.

Иеремия кивнул и жестом велел продолжать движение. Группа шла сквозь плотный кустарник, и джунгли, казалось, поглощали одного ее участника за другим. Чаща стала такой густой, что Иеремия время от времени терял боевых братьев из виду.

С такой растительностью, как на Гиадах, он никогда прежде не встречался. Внешне — по форме и цвету — все казалось обыкновенным. Но при ближайшем рассмотрении капитан находил виды растений, разительно отличающиеся от привычных. Листья, похожие на малые боевые ножи, скребли и чиркали по доспехам Иеремии. Ползучие стебли и ветки, казалось, сознательно цеплялись за него и стягивали руки и ноги, словно пытаясь пленить воина или для чего-то задержать. Это ощущение усиливалось многочисленными звуками, которые так и окутывали Темного Ангела. Многие из них походили на те, что он слышал в других мирах. Другие, не похожие ни на что, явно перекликались друг с другом.

У Иеремии крепла уверенность в том, что за ними наблюдают. Беспокоило его лишь одно: быть может, их также преследуют.

Группа продолжала пробираться сквозь джунгли.

У оснований нескольких деревьев Иеремия заметил скелеты мелких существ, пойманных в ловушки из ветвей растения, похожего на плющ. Воины с трудом преодолевали густые заросли, изредка получая короткую передышку, когда на пути встречалась лужайка. Полог джунглей был не столь щедр. В нем не было никаких разрывов или открытых пространств, и этот навес совершенно не пропускал света. Что-то видеть в таких условиях Темным Ангелам позволяли специальные приспособления в шлемах для повышения уровня визуального сигнала, а также присущий Льву дар генетически улучшенного зрения.

Они шли по одной из немногочисленных открытых лужаек, когда из зарослей кустарника, оплетенного ползучими растениями, справа от Иеремии, донеслось злобное урчание. Капитан обнажил меч, готовясь встретить приближающуюся тварь. На обнаженный сучковатый корень одного из деревьев выпрыгнуло небольшое, покрытое шерстью и перьями существо. Повернувшись, оно плюнуло на Иеремию. Слюна угодила в правую боковую часть шлема. Керамит вспучился и пошел пузырями. Ядовитая слизь оказалась не настолько сильной, чтобы проникнуть сквозь доспехи, но у космодесантника мелькнула мысль, что, будь эти существа крупнее, они представляли бы серьезную угрозу.

Похожее на грызуна животное вновь угрожающе зашипело и спрыгнуло с корня. Ему удалось сделать лишь два прыжка вглубь зарослей, когда похожие на плющ ветки внезапно обхватили его. Животное оказалось в ловушке; оно сразу же начало содрогаться, и по плющу и его оглушенной жертве заплясали голубовато-белые завитки электричества.

— Сохраняйте бдительность, братья, — сказал Иеремия. — Похоже, репутация Гиад вполне заслуженна.

— Думаю, мы обнаружили, откуда идет часть помех, — заявил Илайя.

— Мелкие грызуны, обладающие электрическим зарядом, плотоядный плющ… Вероятнее всего, репутация этой планеты несколько преуменьшена, — добавил Натаниил.

— Возможно, — согласился Иеремия. — Однако это не остановит нас и не помешает достигнуть цели. Продолжаем двигаться!

Темные Ангелы шли около двух часов, когда в рации прорвался голос Илайи:

— Я вижу свет впереди.

Группа стала медленно развертываться. Воины передвигались тихо и с большими предосторожностями: обнаружение в этой точке обернулось бы для них катастрофой. Иеремия припал к земле и пополз за Илайей. Затем капитан поднял правую руку, сжав кулак, и вся группа тут же застыла на месте, уподобившись древним статуям.

По листве и стволам деревьев медленно пополз луч света. Прожектор! Это означало, что Темные Ангелы наконец добрались до столицы. Иеремия жестами отдал указание Натаниилу продвинуться вперед, к самой кромке джунглей, чтобы лучше уяснить местоположение группы. Натаниил медленно пополз сквозь заросли; прочие же члены отряда оставались недвижимыми, ожидая возвращения разведчика.

— По моей оценке, ширина зоны поражения — от ста до ста пятидесяти метров, — доложил Натаниил. — Оборудованные огневые позиции с личным составом, похоже, через каждые тридцать метров. Два отделения «Стражей» патрулируют зону поражения с тридцатиминутными интервалами.

Иеремия отвел Илайю и Мария назад, под защиту полога джунглей. Трое других Темных Ангелов остались под стенами. Задачей Натаниила было наблюдать и докладывать о действиях планетарных сил обороны. Гилеад и Себастиан были посланы на рекогносцировку периметра с целью обнаружить слабое место в укреплениях, сквозь которое группа сможет проникнуть в город.

Себастиан, вернувшись, повторил сказанное Натаниилом. Иеремия ожидал вестей от Гилеада. Если его рапорт не принесет ничего нового, капитану придется разработать новый план проникновения.

Перед отлетом Иеремия получил довольно подробный разведотчет о Гиадах и столичном городе Лете. В отчет были включены сведения о количественном составе войск, обороноспособности, а также подробная карта города, наряду с планами губернаторского дворца и командного пункта.

Первоначальный план состоял в том, чтобы добраться до городских стен, взойти на них и, двигаясь по городу под покровом темноты, достичь пункта управления. Согласно разведотчету, полученному Иеремией, в этом секторе космоса не было ни конфликтов, ни кризисов, поэтому оборона Гиад должна быть минимальной. Но что-то, вероятно, переменилось. Иначе откуда взялись эти мощные укрепления? Этот повышенный уровень защиты — не совпадение; по опыту Иеремии, совпадений попросту не существует.

Тут размышления капитана прервал прорвавшийся в рации голос Гилеада:

— Иерем… хс-с-с-с-ст… джунглях я… хс-ст… — Остальная часть сообщения утонула в помехах.

Иеремия бросил взгляд на остальных членов группы и убедился, что они тоже услышали это сообщение по рации. Быстрым кивком он призвал боевых братьев к действию. Капитан не имел представления ни о местонахождении Гилеада, ни о ситуации, в которой тот оказался. Иеремия знал лишь, в какую сторону Гилеад ушел.

Группа выстроилась в боевой порядок и двинулась вперед, перемещаясь максимально тихо и быстро. Скрытность совершенно не характерна для большинства космодесантников: ей препятствуют сами их размеры. Но, к счастью, продвижение отряда скрывали джунгли; их естественный шум поглощал звуки тяжелых шагов.

— Гилеад, ответь. Сообщи свое местонахождение и положение, — запросил Илайя.

— Пере… прер… п… Зон… ены, — вот и все, что раздалось в ответ.

Группа прошла по джунглям триста метров, и Иеремия приказал остановиться. Затем он знаком велел Илайе вновь попытаться установить контакт по рации.

— Гилеад, ответь. Сообщи свое местонахождение и положение, — повторил Илайя.

Гилеад не отвечал. Темные Ангелы ожидали, не издавая ни звука.

В душе Иеремии нарастало чувство раздражения и безысходности. Один из членов его группы исчез, и капитан хотел узнать почему. Но он не мог поставить под угрозу миссию, послав людей на поиски пропавшего десантника. Иеремия пристально вглядывался в лежащие перед ним джунгли в поисках хоть чего-нибудь, что указало бы на следы Гилеада. Кусты и деревья здесь были куда реже, чем в том месте, откуда пришли Темные Ангелы, а странный электрический плющ, который члены группы назвали ползушокером, был гораздо заметнее. Именно это могло объяснить возросшие трудности с рацией. «До каких же размеров может разрастаться этот плющ, и может ли он представлять опасность для космодесантников?» — подумал Иеремия.

— Передача прерывае… ербе… зоне поражен… путь назад… — прорвался голос Гилеада в рации.

— Понял, Гилеад. Мы приблизились к твоей позиции. Будем ожидать твоего возвращения, — ответил Илайя.

Через несколько минут Гилеад, продравшись сквозь заросли, присоединился к группе.

— Что ты выяснил? — спросил Иеремия.

— Там есть большой участок джунглей, который еще не расчистили, — сказал Гилеад. — И он подходит прямо к городской стене.

— Какова ширина этого участка?

— По крайней мере сто семьдесят пять метров, брат, если не шире. Мне удалось углубиться в него метров на сто пятьдесят. Но тут я понял, что потерял связь, и вернулся, чтобы доложить.

— Великолепная работа, Гилеад.

Иеремия, поглаживая подбородок, отвернулся от Гилеада.

— Ты, кажется, обеспокоен, Иеремия? — заметил Илайя.

— Нашему командиру интересно, почему же в разведотчетах не было сведений об этой зоне поражения, — предположил Натаниил.

— Точно. Что же произошло на Гиадах, что потребовало повышенной оборонительной готовности? И почему сейчас? — Слова Иеремии заставили группу умолкнуть. — Время размышлений закончилось, братья. Какова бы ни была эта причина, она не остановит нас в осуществлении нашей священной миссии. Мы идем дальше.

Группа добралась до точки, которая, по оценкам Иеремии, находилась в центре нерасчищенного сектора джунглей. Теперь определять положение было гораздо проще. Шум, производимый огнеметами и патрулирующими боевыми машинами, подавлял неумолчный оркестр джунглей, давал воинам постоянную точку отсчета и позволял передвигаться гораздо быстрее: теперь им не нужно было столь тщательно скрывать свое движение.

Иеремии оставалось лишь определить, как войти в город. Не могло быть и речи о том, чтобы прорваться через стену, используя заряды. Капитан размышлял, не взобраться ли на стену — с этой задачей космодесантники справились бы легко. Однако усиленные патрули при повышенных мерах безопасности наверняка обнаружат Темных Ангелов. И хотя любой из них в бою стоит сотни воинов, охраняющих стены Леты, космодесантники не смогут противостоять всему городу.

Вдобавок таким образом Темные Ангелы рискуют предупредить цель о своем присутствии. Но это беспокоило Иеремию меньше всего: он был уверен, что Падшему уже известно об их появлении.

Илайя поднял взгляд от своего ауспекса и повернулся к отряду:

— Помехи все еще слишком сильны. Я не могу проникнуть сквозь них.

Путь сюда занял три с половиной часа. С учетом цикла вращения Гиад у Темных Ангелов было еще около восьми часов на то, чтобы пробить брешь в городских стенах и добраться до цели. Фактор времени всегда имел значение в миссиях такого рода, и сейчас он становился все более важным. Их последнее препятствие — стена; нужно найти способ войти в город.

Иеремия приказал группе разойтись, предоставив воинам возможность немного отдохнуть, а себе — вновь обдумать события последних часов. Внезапно Натаниил положил ладонь на предплечье капитана. Иеремия поднял взгляд и увидел, что Натаниил смотрит мимо: он явно что-то заметил. Затем Темный Ангел медленно повернулся.

— Мы здесь не одни, брат, — произнес Натаниил. — Что-то движется через джунгли. — Он указал в на правлении городской стены.

Сперва Иеремия ничего не заметил, но, приглядевшись, уловил какое-то мелькание: нечто двигалось в чаще мимо них. Вся группа была уже начеку и в полной готовности. По кивку капитана все направились туда. Взяв на ремень огнестрельное оружие, космодесантники приготовили боевые ножи. Даже с учетом того шума, который производили команды, зачищающие джунгли, стрелять в такой близости от городских защитников нельзя. Какой бы ни была эта угроза, с ней предстояло справиться руками.

Единственным предупреждением, которое получили Темные Ангелы, оказалось шипение — и джунгли словно ожили вокруг них. Несколько существ бросились на космодесантников из чащи. Иеремия поднял нож, чтобы отразить нападение неизвестных противников, и внезапно ощутил, что валится назад: нечто опутало его ноги и рывком выдернуло их из-под него. Когда капитан упал на спину, в его голове вихрем промчались давешние размышления о ползушокере: до каких размеров он может разрастись и сможет ли напасть на столь крупный объект, как космодесантник? Не успел он найти ответы на эти вопросы, как прямо на его груди оказался реальный враг.

Благодаря генетически улучшенному зрению, к тому же усиленному шлемом — составной частью бесценных доспехов, предметом неустанной заботы космодесантника, — Иеремия увидел в кромешной тьме крупное существо, смахивавшее на жуткий гибрид ящерицы и обезьяны. Всадив кулак под ребра этому отродью, Иеремия сбил его с себя.

Перекатившись на бок и опершись на колено, он приготовился к следующей атаке.

Ящерообезьяна бросилась на космодесантника, одновременно сделав выпад своим вытянутым хвостом. Он туго обвился вокруг запястья Иеремии. Существо обладало поистине ошеломляющей силой, и его рывок чуть было вновь не свалил капитана с ног. Десантник шагнул ему навстречу, восстанавливая равновесие. Одновременно он поднял руку и потянул существо к себе. Затем, быстрым круговым движением направив свой боевой нож вниз, он отсек ящерообезьяне хвост, и она рухнула назад, в заросли.

Когда существо, дико визжа, вскочило на ноги, из бешено вертящегося обрубка хлестала кровь. Примитивным разумом овладела паника; животное прыгнуло в заросли и помчалось, удирая от противника, причинившего дикую боль. Иеремия вскочил и бросился в погоню, поняв, что существо рванулось в сторону отрядов, зачищающих джунгли. Рана, нанесенная боевым ножом, укажет, что ящерообезьяна потеряла хвост отнюдь не в схватке с себе подобными. Нужно поймать ее, пока она не добралась до кромки джунглей.

Прорываясь сквозь заросли, Иеремия осознал, что, кем бы ни было это существо, оно несется сквозь джунгли с невероятным проворством. Он потерял ящерообезьяну из виду и теперь шел по ее следам. Но она ускользала от него.

Внезапно в нескольких метрах перед ним джунгли взметнулись ярким огнем, среди деревьев взревели языки пламени. Жуткий визг перекрыл рев огня. Команда зачистки обнаружила существо, или, точнее, оно само налетело на людей. Нырнув в заросли, Иеремия застыл между кустов, усеянных острыми как бритва листьями. Пламя ему не угрожало. Гораздо больше капитана беспокоило, как бы его не обнаружили. По мере того как визг существа и рев пламени стали стихать, до Иеремии донесся шум двигателя «Химеры», а затем — разговор членов отряда планетарных сил обороны.

— Похоже, снова один из этих проклятых рептосов, — произнес один из них.

— Так это ж здорово! А еще не видно? — ответил другой.

Заурчал двигатель «Химеры». Иеремия услышал, как она пришла в движение, подминая под себя и с треском ломая небольшие деревца и кустарник. Капитан медленно потянулся рукой к ремню и извлек гранату, готовясь к предстоящей стычке. Тут «Химера» остановилась; Иеремия увидел свет прожектора, пронзающий джунгли, выхватывающий из темноты деревья все ближе и ближе к тому месту, где лежал он. Луч прошел прямо над головой Темного Ангела.

— Больше не вижу! — почти прокричал человек, чтобы перекрыть шум мотора.

— Тогда порядок! Давай вернемся к работе: нам еще много джунглей надо вычистить!

Иеремия с облегчением вздохнул. Он обождал несколько минут, дабы убедиться, что люди вернулись к своей работе, затем медленно пополз в гущу леса. Убравшись подальше, он поднялся на ноги и поспешил к своей группе.

Присоединившись к остальным, Иеремия узнал, что атака была непродолжительной. На земле валялись трупы семи ящерообезьян.

— Все в порядке, никто не пострадал? — спросил капитан.

— Мы все целы и невредимы, — ответил Натаниил. — Однако нам удалось обнаружить кое-что интересное. После того как с атакой было покончено, я направил Илайю и Себастиана обследовать территорию, откуда пришли эти существа, чтобы выяснить, нет ли там их еще. Они кое-что нашли. Думаю, нам стоит на это взглянуть.

Иеремия последовал за Илайей и Себастианом. Они вели его и остальных членов группы сквозь джунгли. Всего лишь за несколько минут группа достигла точки, в которой джунгли примыкали к городской стене. Иеремия не мог поверить своим глазам! Эти обезьяны, которых они сочли безмозглыми животными, вынимали куски стены. Да, вся площадка перед стеной была завалена большими кусками роккрита и примитивными инструментами, сделанными из костей и клыков крупных животных.

— Они проделывали туннель в город, — проговорил в изумлении Иеремия.

— Не совсем, — ответил Себастиан.

Илайя и Себастиан шагнули к отверстию в стене и вынули из него несколько веток и камней, положенных туда ящерообезьянами, чтобы скрыть следы своей деятельности.

За этим кустарным прикрытием оказалось нечто похожее на старую металлическую крышку люка.

— Похоже на то, что эти существа обнаружили участок стены, где запечатан старый эксплуатационный люк, — сказал Илайя.

— Я бы сказал, что они почти закончили. Должно быть, мы подобрались слишком близко и помешали им, — добавил Себастиан.

— Сдается, братья, что мы нашли место доступа, — завершил Иеремия. — Хвала Льву!

Иеремия стоял в тени дома, готовясь свернуть на улицу. Пробравшись через люк, капитан и его группа ползком преодолели несколько эксплуатационных туннелей, пока в конце концов не достигли заброшенной канализации. Затем, следуя коллекторами, они обнаружили служебный колодец, через который и удалось незаметно выбраться наружу. Им встречались и другие колодцы, но те выходили наверх в недостаточно уединенных местах, где Темных Ангелов могли обнаружить.

Покинув канализацию, они стали скрытно передвигаться переулочками и боковыми улицами. Несколько повстречавшихся им граждан либо сами пытались скрыться, либо были слишком пьяны, чтобы интересоваться прохожими.

Один раз группа прошла мимо большой видеопанели, укрепленной на боковой стене здания. Худощавая женщина с изможденным лицом представляла с экрана подробную сводку событий дня: информацию о количествах добытого в шахтах прометия; результаты спортивных событий; сведения о деятельности местного магистрата, а также об одобряемом широкими слоями населения и необходимом губернаторском указе о введении комендантского часа.

Сейчас воины стояли у выхода на широкую улицу. Световые панели располагались равномерно по обеим ее сторонам, тут и там был припаркован личный наземный транспорт. Пробираться переулками было довольно легко; главные трудности начнутся сейчас. Шестеро крупных мужчин на ночной городской улице — картина вполне реальна, но шестеро имперских космических десантников — вовсе даже нет. Они не могут не привлечь внимания. Иеремия пристально вглядывался в каждую нишу: не заметно ли какого-либо движения или подозрительного звука.

— Поочередное спектральное сканирование, — вполголоса произнес Иеремия.

Оптика его шлема незамедлительно приступила к выполнению приказа. Переключаясь с одной длины волны оптического спектра на другую, она предоставила Иеремии полную и ясную картину окружающего. Разумеется, Иеремия осознавал: то, что священная технология Императора позволит ему увидеть, коварная технология врагов Императора может от него скрыть.

Как и все члены группы, капитан был в бесформенных темных одеяниях, прикрывавших большую часть доспехов. Но впечатляющие размеры космического десантника трудно поддавались маскировке вне зависимости от времени суток. Придется рискнуть и открыто отправиться по улице.

Командир группы снял шлем и прикрепил его к поясу: все-таки могучее телосложение — это одно дело, а вот шлем — совсем другое. Влажные от пота, вьющиеся светлые волосы Иеремии прилипли ко лбу. Капитан, как обычно, выглядел совсем юным, но мудрый взгляд голубых глаз противоречил этому впечатлению.

— Илайя, найди наилучший путь к дворцовому комплексу, — распорядился Иеремия.

Илайя молча включил ауспекс и вывел на дисплей карты города. Несмотря на воздействие помех на сенсоры устройства, оно могло показывать на дисплее загруженные в память карты.

— Наименее защищен юго-восточный вход во дворец, — доложил Илайя. — На карауле — лишь несколько легковооруженных стражей, к тому же это место дальше всего от любых подкреплений, которые могут быть вызваны, если нас обнаружат.

— Хорошо! Засекай точку и веди нас туда. Помните, что мы хотим войти, определить местонахождение нашей цели и захватить ее, а затем убраться оттуда. Нам не хочется оповещать о нашем присутствии весь город, — предупредил Иеремия.

Илайя засек направление и двинулся вперед. Следом направились Иеремия и остальные члены группы.

Группа продвигалась по улице, а с крыши одного из жилых зданий за воинами наблюдал человек, окутанный тенями. Погруженный в неестественную темноту, он словно усилием воли не подпускал к себе свет. Как только группа завернула за угол, он тронулся с места и поднес руку ко рту:

— Наживку заглотили. Они прибыли. Будут во дворце минут через десять. Удостоверьтесь, что все готово. Приветствие должно приличествовать гостям их уровня. Я вскоре присоединюсь к вам.

Передав сообщение, таинственный наблюдатель развернулся и исчез во тьме.

Мебель и оборудование располагались в кухне весьма рационально, заполняя пространство самым экономным образом. Три больших холодильника — с одной стороны; столько же шкафов — вдоль стены напротив. В небольшом помещении вполне хватало места для работы персонала из нескольких человек, но оно было тесным для колоссальной туши космического десантника. Для того чтобы засунуть голову в холодильник, Хаэгру пришлось встать на четвереньки. Просматривая содержимое отделений холодильника Хаэгр громогласно проурчал — хотя в действительности этот шум издал огромный живот Космического Волка.

Хаэгр рылся среди замороженных пищевых концентратов в поисках чего-нибудь съедобного. У него не было приличной еды с тех пор, как он покинул Священную Терру! На самом деле это было так давно, что сегодня утром, когда они были на разведке за пределами городских стен, гигант подумывал о том, чтобы слопать одного из многочисленных здоровенных жуков. Это едва бы его удовлетворило, да и вкус наверняка ужасный, но все же однозначно лучше замороженных концентратов! Он перерыл уже второй холодильник, и до сих пор удача ему не улыбнулась.

— И как только живут эти люди? Я буду голодать. Постой-ка, ведь это и был их план! — Хаэгр обожал разговаривать сам с собой. — Торин и Рагнар не могут одолеть меня в честном бою, поэтому они взяли меня на это задание, зная, что еды будет не хватать и я ослабею. — Хаэгр начал складывать кусочки мысленного пазла. — Но ведь пища здесь есть. Есть… Да, я чувствую ее аромат. Если бы не эта проклятая планета со всей ее природой! Я счастлив, что дышу.

В полном разочаровании Хаэгр встал на ноги, забыв, что он — наполовину в холодильнике. Две верхние полки сломались, точно картонные. Обледенелые пакеты концентратов рассыпались по всему полу, наделав такого шуму, что проснулся, наверное, весь дворец. Хаэгр весьма забывчив. Но он охотится, и ничто на свете не удержит Волка в поисках пищи!

— Во имя Русса, что здесь творится? — прозвучал изумленный голос.

В дверях кухни стоял Рагнар. В одной руке он держал ножку большой зажаренной птицы, другую завел за спину. Откусив добрую порцию ножки, он снова спросил:

— Хаэгр, что ты делаешь?

Хаэгр отвечал, даже не повернувшись. Ничто не помешает ему залезть в третий холодильник:

— Я раскрыл твои мелкие козни, Рагнар! Ты и Торин зря хихикаете. Вот найду то, что ищу, и тогда вы оба у меня запоете!

Рагнар глотнул.

— Хм… Что же ты ищешь, друг мой? Может, я могу помочь? — сказал он, откусив еще кусок ножки.

— Не отвлекай меня, Рагнар, запах теперь сильнее. Я почти нашел это. Оно так близко, что я почти ощущаю его вкус!

Хаэгр наконец подобрался к двери третьего холодильника. Ухватившись за ручку, он рывком распахнул дверцу и заглянул внутрь, но узрел лишь очередные полки, заваленные замороженными пакетами. Взвыв от разочарования, великан захлопнул дверь с такой силой, что опора рефрижератора подломилась, он накренился и рухнул. Хаэгр сполз на пол и оперся спиной о холодильник, раскинув ноги перед собой.

— Посмотри, Рагнар, что ты наделал. Смотри, до чего вы с Торином меня довели, — проговорил расстроенный вконец гигант. — Я совсем ослабел.

— Ну, мой старый друг, я пришел просить твоей помощи, — молвил Рагнар. Он двумя шагами пересек помещение кухни, пряча за спиной правую руку. В ней оказалось внушительных размеров блюдо с зажаренной птицей. — Нашел вот это мясо и не могу съесть сам, — закончил Рагнар.

Подняв взгляд, Хаэгр узрел огромную птицу. Лицо гиганта расплылось в улыбке. Ухватив одной рукой блюдо, другой он оторвал оставшуюся ногу.

— Ты… (неразборчивое чавканье) и Торин… (глотание) оба получите… (чавканье) суровую трепку, когда я закончу! — проговорил Хаэгр.

— Ну, тогда ты бы лучше взял еще и вот это, — сказал вошедший Торин и протянул ему здоровенную бутыль. В ней, судя по всему, был эль.

— Я бы просто не вынес, ежели б ты нас обоих размазал, будучи жаждою томим и напрочь обезвожен, — поддразнил Торин Хаэгра, хватающегося за бутыль.

— Ты проявляешь мудрость не по годам, Торин, — изрек великан.

— Что ж, прежде чем задать нам обещанную трепку, пожалуйста, наведи здесь порядок. Не будем доставлять нашим хозяевам лишних хлопот, — проинструктировал Торин.

Рагнар и Торин развернулись и вышли из кухни.

— Мы будем наслаждаться этим чудным элем на балконе атриума. Почему бы тебе не присоединиться к нам, когда ты здесь закончишь? — крикнул Рагнар через плечо.

Хаэгр не ответил — по крайней мере, в такой форме, чтобы Рагнар мог понять.

Рагнар и Торин стояли на балконе, глядя на дворцовый атриум. Ночь сменилась ранним утром, но было еще темно. Обслуга суетилась, поливая многочисленные растения, вычищая и натирая полы. Это надлежало делать поздно вечером и рано утром. На Священной Терре Рагнар узнал, что те, кто занимаются ежедневной рутиной, не должны появляться при свете дня там, где их могут увидеть за работой власть предержащие.

Рагнар был рад покинуть Терру и вновь очутиться в Галактике. Он надеялся, что, убравшись со священной планеты, больше не встретится со злодейством плаща и кинжала, с которым Волчьи Клинки были вынуждены непрестанно бороться на Терре. Рагнар страстно желал вновь оказаться на поле битвы, где все делится на черное и белое, где ясно, кто есть враг. Но, размышляя обо всем, что повидал, Космический Волк стал понимать, что политические интриги — просто часть жизни. Даже его назначение Волчьим Клинком, которое можно назвать и ссылкой, было политически мотивировано. Возможно, именно так все и устроено, и Рагнару хватит наконец смотреть на Галактику глазами незрелого Кровавого Когтя. Быть может, пришло время взрослеть, перестать стремиться в выдуманный мир и начать принимать все таким, каково оно на самом деле.

— Рагнар! — Торин повысил голос, чтобы привлечь внимание друга. — Иногда ты становишься таким задумчивым — клянусь, в жизни таких не встречал! — проворчал он.

Подняв взгляд от своей кружки, Рагнар увидел, что к ним присоединился Магни. Он был все еще бледен и, кажется, прихрамывал, но в целом уже оправился. Его доспехи также носили следы недавнего ремонта. Юному Космическому Волку следовало возблагодарить Русса за то, что доспехи выдержали губительные удары разрывных снарядов.

— Прости, брат, я не заметил, что ты пришел на балкон. — Рагнар все еще чувствовал вину за ранения Магни.

Встав, он принес Магни стул и помог юноше сесть а затем вернулся на свое место.

— Да, Магни, придется тебе простить нашего почтенного друга, иногда он весьма рассеян, — продолжал Торин. — Однако эту ночь я объявляю ночью песен и рассказов об отважных подвигах и о воинах Фенриса, побеждающих несокрушимого противника. Сегодня не будет раздумий и аналитических дискуссий, — заключил он.

— Быть может, мне стоит начать с рассказа о том, как я победил Торина в рукопашной схватке на Терре? — провозгласил Хаэгр, появившись на балконе. Гигант нес в руке новую бутыль эля, а в его бороде оказалось достаточно кусочков жареного мяса, чтобы целый день кормить взвод дворцовых гвардейцев.

Три Космических Волка подняли полные кружки, приветствуя боевого брата.

— Да, да!.. Или, возможно, мы бы могли обсудить тот случай, когда над тобой взяла верх пивная кружка, прицепившаяся к твоей ноге, — парировал Торин.

Рагнар так расхохотался, вспомнив свой первый день в Доме Велизария, что у него чуть эль носом не вышел. Магни тоже смеялся, но несколько стесненно. Заметив это, Рагнар рассказал историю с кружкой в деталях, лишь чуть-чуть приукрасив, чтобы вышло забавнее.

— Хотел бы я это увидеть, — сказал Магни, — но больше всего мне не терпится услышать историю о Рагнаре и Копье Русса.

Тут же воцарилась тишина, и все взгляды устремились на Рагнара.

— Почему ты хочешь услышать эту историю, мальчишка? — осведомился он. — Почему ты хочешь слушать о глупой ошибке неопытного Кровавого Когтя?

— Я вовсе не хотел тебя обидеть, Рагнар, в самом деле. Нам рассказывали об этом вовсе не как об ошибке Кровавого Когтя. Лорд Ранек говорит об этом совсем по-другому. Он рассказывает о том, как ты использовал Копье Русса, чтобы остановить Красного Магнуса. Ты не дал ему войти через портал и спас жизни своих боевых братьев, проявив решительность и мужество, — с гордостью провозгласил Магни.

— Так, значит, старец рассказывает эту историю, да? — Рагнар многое готов был отдать за то, чтобы вновь, хотя бы ненадолго, увидеть Ранека. — Быть может, однажды я удостою тебя рассказом, но не этой ночью. Есть темы для разговоров куда лучше. — Рагнар бросил взгляд на Торина, и тот подмигнул ему.

Торину было хорошо известно о тоске, снедавшей Рагнара, и о его желании вернуться на Фенрис.

— Послушай, дружище, зачем нам говорить об этом, когда здесь я? Я знаю куда более занимательные истории… — начал Хаэгр.

Рагнар подошел к краю балкона и окинул взглядом атриум, его колонны, поднимающиеся к сводчатому потолку, как в соборе. Весь первый этаж был закрыт стеклом по фасаду и обеим боковым сторонам, чтобы прохожие могли наслаждаться видом поразительной коллекции экзотических инопланетных растений, за которыми здесь кропотливо ухаживали. «Странно, что кому-то понадобилось привозить растения на такую планету, как Гиады», — подумал Рагнар. По обеим сторонам атриума, прямо над первым этажом располагались огромные витражи, живописующие славные эпизоды богатой истории планеты. Солдаты сражались с чудовищными монстрами, герои спасали народы от неминуемой смерти. Рагнару были близки эти образы. Он, как и все его братья-Волки, несет то же призвание: защищать тех, кто не в состоянии защитить себя.

Смех, раздавшийся за спиной Рагнара, заставил его повернуться. Хаэгр поднял маленький столик и орудовал им как щитом, несомненно иллюстрируя одно из своих величайших приключений. Рагнар понял, что и у Волчьих Клинков — то же призвание. Здесь — точно так же, как и на Фенрисе, как в Клыке. Миссия у всех одна, и Рагнар осознал, что его место здесь.

Рагнар снова повернулся, но на сей раз из-за того, что Хаэгр бросил столик. Как обычно, сила воображения Хаэгра значительно превосходит его умение рассказчика. Рагнар направился было назад, чтобы поддержать товарища, но его внимание привлек запах. Он едва различим, почти неуловим, но его здесь не должно быть. Проводя техобслуживание доспехов космических десантников, Железные Жрецы очень внимательно соблюдают ритуалы. Они точно произносят все заклинания и смазывают священными маслами каждую деталь. Именно благодаря максимальному вниманию эти древние артефакты продолжают служить Императору.

В воздухе ощущался запах смазочного масла, и он исходил не от Волчьих Клинков.

Торин первым заметил перемену, произошедшую в Рагнаре. Все Космические Волки обладают улучшенным обонянием, это один из многих даров Русса, но столь острого нюха, как у Рагнара, не было ни у кого. Если Рагнар почуял запах — значит, что-то там есть.

Торин пересек балкон и встал рядом с другом.

— Что привлекло твое внимание, братишка? — спросил Торин.

— Я уже говорил тебе, Торин, что ты слишком долго пробыл на Терре, — ответил Рагнар. — Этого запаха здесь не должно быть. Я определенно не могу ничего объяснить, но на территории дворца находятся космические десантники.

— Помимо Волчьих Клинков здесь не должно быть никаких других десантников, Рагнар. Ты уверен? — спросил Торин.

— Здесь есть другие космические десантники. Это точно, — подтвердил Рагнар, пытаясь установить, откуда пришел этот запах, чтобы взять след.

Хаэгр и Магни заметили, что делают их соратники, и присоединились к ним. Рагнар открыл внешнюю дверь и спустился ниже. Его вел запах — он был сильным и очевидным. Волчий Клинок поднял открытую ладонь параллельно полу и медленно опустил ее вниз. Это знак боевым братьям замедлить шаг и перемещаться максимально скрытно. Рагнар осторожно пересекал бельэтаж, следуя запаху.

Космические Волки спокойно взяли оружие на изготовку: что бы им ни встретилось, они к этому готовы.

Перестрелки между слугами Империума — дело не рядовое. Но иногда это случалось, и поэтому Волчьи Клинки не собирались рисковать. Кто бы ни были эти незваные гости, им здесь не место. Нужно выяснить, что они делают на Гиадах.

Когда Рагнар дошел до конца бельэтажа, он увидел шесть огромных фигур в плащах, пробиравшихся вдоль противоположной стороны сада к парадной площади. Когда одна из этих фигур повернулась, ветер откинул край плаща с плеча, открыв наплечник силовых доспехов. Это определенно космические десантники, и Рагнар сразу узнал крылатый меч. Но почему же Темные Ангелы оказались на Гиадах?

Глава четвертая

Перестрелка

Когда Иеремии поручили миссию на Гиадах, он тщательно проработал все документы, какие только удалось найти, о колонизации планеты человечеством. Ведь чем больше он узнает о планете и ее столице, тем серьезнее подготовит к испытаниям себя и группу. К сожалению, добыть информацию оказалось весьма непросто: в минувшие тысячелетия исторические документы большинства планет хранились небрежно. Однако, просматривая техническую документацию Адептус Механикус, Иеремия обнаружил несколько исторических схем города Лета. В сочетании с другими сведениями это позволило ему воссоздать в общих чертах карту города.

Лета — столица планеты Гиады. Но также и место первого появления людей в этом суровом мире. Здесь возникли первые прометиевые шахты на планете. Согласно всем источникам информации, до которых смог добраться Иеремия, эти шахты все еще существовали. Некоторые из них действовали, другие были исчерпаны и не использовались.

Часть города, известная как губернаторский дворец, являлась первым поселением людей на Гиадах. Стены, окружавшие территорию дворца, — это граница города первопоселенцев.

Среда планеты была враждебна к колонистам. Когда поселение стало разрастаться, жители оставили его первые стены на месте и построили новый город вокруг старого. После завершения строительства граждане покинули старый город и перебрались в новый. Вместо того чтобы разрушать старые сооружения, губернаторы просто реконструировали первоначальное ядро города и разместили в нем Администратум, силы обороны и другие службы, которые считали важными.

Иеремия пришел к выводу, что прежние губернаторы обладали поистине изумительным здравым смыслом. Это привело капитана в восторг. Дворцовый комплекс практически полностью отделен от остального города: у него автономное энергоснабжение, независимая система утилизации отходов, а также водохранилище и склад продовольствия. Это означает, что во время осады дворец способен продержаться значительное время.

Иеремия и его люди оказались перед стеной древнего города. Со своей точки наблюдения в переулке Иеремия видел главный вход. Дворцовый комплекс полностью окружала роккритовая стена почти десятиметровой высоты. Ее наружное покрытие было стилизовано под древние сооружения из кирпича и раствора, что придавало стене вид кустарной ручной работы. Это делало ее эстетичной и приятной взгляду, но несложной для преодоления.

Черепа наблюдения были размещены на каждом углу и в средних точках стены; каждый из них поворачивался из стороны в сторону, сканируя дорогу для транспортных средств и пешеходные тротуары, окружавшие дворцовый комплекс. Улицы вокруг стены были пустынны благодаря недавно введенному комендантскому часу. У всех четырех ворот дежурило по отделению стражников. По крайней мере дюжина патрулей, состоящих из двоих солдат, расхаживала по дорожке наверху стены. Каждые тридцать секунд патрули проходили навстречу друг другу и разворачивались.

Все это затрудняло проникновение внутрь, но отнюдь не делало его невозможным.

Иеремия жестами подал сигналы членам группы, и каждый из них просигналил в ответ: путь свободен. И тут группа приступила к действиям. Соотнеся свои передвижения с проходами патрулей и поворотами черепов наблюдения, каждый член группы выбрал наиболее подходящий момент, пересек улицу и взобрался на дворцовую стену. Используя швы и щели в декорированной стене как опоры для рук и ног, Темные Ангелы в мгновение ока успешно преодолели стену и получили доступ во дворец. Командир отряда приступил к восхождению последним, дождавшись, пока все члены его группы не оказались благополучно за стеной.

Быстро покинув укрытие, Иеремия подбежал к стене, как это делали все члены группы перед ним, и довольно легко взобрался наверх. Оказавшись на пешеходной дорожке, проходящей по гребню стены, он пригнулся и застыл на месте. Отсюда он впервые увидел, как выглядит дворцовый комплекс изнутри.

Губернаторский дворец, поднимающийся ввысь в самом центре города, оказался красивым сооружением из стекла и керамитовой стали. Витражи на стенах отображали различные эпизоды истории города. Вокруг дворца были разбиты изумляющие буйной растительностью сады и маленькие рощицы экзотических деревьев. Неподалеку располагались другие здания административного комплекса. Казармы сил обороны стояли непосредственно позади дворца.

В разведсообщениях Темных Ангелов отсутствовали точные указания о месте, где находился их объект. Несомненно было, что поиски стоит начинать с дворцового комплекса. Быстро составив для себя мысленную карту территории, Иеремия спрыгнул со стены и присоединился к группе.

Войдя под прикрытие тени, он заговорил:

— Ну и как это выглядит, Илайя?

Тот сосредоточился на ауспексе, изучая карты дворцового комплекса и данные разведки.

— Помехи здесь не так сильны, но сигнал все еще неустойчив. Судя по картам, нам нужно двигаться в том направлении, — указал Илайя.

Медленно и четко Темные Ангелы тронулись сквозь тени к своей цели.

Посреди территории комплекса находилась площадка для парадов, где губернатор планеты мог производить смотр войск. Ее плоская травянистая поверхность — свыше ста пятидесяти метров длиной и около семидесяти пяти шириной — использовалась для губернаторских военных церемониалов. По периметру тянулась мощеная дорожка: на ней часто проходили занятия по строевой подготовке дворцовой стражи.

Из центральной части дворца выступал большой двухэтажный атриум с витражами. Здесь, стоя на центральном балконе, губернатор принимал парады. Вокруг площадки, среди деревьев, текли рукотворные ручьи; на их берегах располагались скамейки и столы. Там гости могли наслаждаться спокойствием и уединенностью вдали от дворцовой суматохи.

В этой-то безмятежности сейчас и укрывалась группа зачистки. Отсюда космодесантники проследуют без применения ауспекса. Он стал бесполезным — очевидно, по вине внутренних систем безопасности дворца.

Оптические сканеры Темных Ангелов не высвечивали поблизости ничего подозрительного. Иеремия знаком скомандовал группе начинать движение по парадной площадке, используя листву деревьев как прикрытие. Оставаясь на противоположной от атриума стороне, они смогут пройти незамеченными.

Илайя шел впереди, Иеремия следовал в арьергарде. Космодесантники шагали быстро, время от времени останавливаясь, чтобы вглядеться — нет ли впереди видимых препятствий. Группа приближалась к центру территории.

— Илайя, видишь ли ты что-нибудь в самом атриуме? — спросил Иеремия.

— Полное спектральное сканирование, — вполголоса скомандовал Илайя.

Оптика его шлема начала сканирование по всей видимой области спектра. К изумлению Темного Ангела, видеосенсоры не смогли проникнуть сквозь стекло атриума.

— Атриум экранирован от моего оптического сканера, мой капитан, — прозвучал голос Илайи по рации. — Я не могу ничего обнаружить внутри.

— Хорошо, продолжаем движение, — произнес Иеремия. — Жилые помещения находятся на другой стороне территории, нам следует поискать цель там.

Цепочка космических десантников, двигавшихся от одной тени к другой, растянулась. Не встретив никакого сопротивления, они один за другим пересекли открытое пространство между площадкой и дворцом. Оставалось каких-нибудь пятьдесят метров до казарм планетарных сил обороны.

Пришел черед Иеремии. Укрывшись в тени деревьев, он в последний раз осматривал оставшееся позади пространство, чтобы убедиться: их никто не преследует. Никакого видимого движения. Медленно покинув укрытие, капитан направился через открытую площадку к углу дворца. Внезапно он что-то уловил боковым зрением и, повернувшись, заметил четыре фигуры, движущиеся по балкону верхнего этажа. Судя по их размерам, это не обычные люди. Возможно лишь одно объяснение: на Гиадах есть другие космические десантники.

Между Космическими Волками и Темными Ангелами всегда были непростые отношения. История их уходила вглубь тысячелетий — к тем временам, когда Леман Русс, примарх Космических Волков, и Лев Эль'Джонсон, примарх Темных Ангелов, еще разгуливали меж звезд. Сама причина враждебности между этими Орденами давно была забыта. Известно лишь, что разлад между братьями-примархами возник во времена Ереси Хоруса и был он столь серьезен, что Русс вызвал Джонсона на поединок. Десять тысяч лет спустя Сыны Русса все еще несли в душах ту старую неприязнь, и хотя Темные Ангелы не считались их прямыми врагами, доверять им не следовало.

Рагнар знал: за долгую историю Космических Волков не раз бывало, что Великий Волк отказывал в помощи и поддержке Темным Ангелам, и между Орденами даже случались небольшие стычки.

Не зная, почему Темные Ангелы оказались на Гиадах, он понимал, что Волчьи Клинки должны действовать.

— Магни, предупреди командующего Кадма. Сообщи, что на нашей территории — незваные гости, и дай ему знать, что Хаэгр, Торин и я собираемся вступить в бой, — проинструктировал юношу Рагнар.

— Но, Рагнар, вас превосходят в численности, вам понадобится мой… — стал было упрашивать Магни, но тут вмешался Хаэгр:

— Делай, что сказано, щенок! Их всего лишь шестеро, этого едва ли хватит мне одному! — заявил он.

Магни понял, что спорить дальше не стоит — в большей степени по взгляду Рагнара, нежели по рявканью Хаэгра. Развернувшись, юный Волчий Клинок бросился назад, в атриум.

Ухватившись за перила, Рагнар перенес ноги через ограждение и прыгнул. Он приземлился на асфальт дорожки, едва ли заметив четырехметровую высоту, Торин и Хаэгр тут же последовали за ним. Не успели они достичь земли, а Рагнар уже рванул вперед через площадку для парадов.

Три Волчьих Клинка пересекли ее в мгновение ока. Рагнар и Торин перепрыгнули через кучу листвы, в которой только что укрывались Темные Ангелы.

Задержавшись на миг, Рагнар втянул в себя воздух. Волчий Клинок чувствовал уже не слабый намек на запах, а полноценный след, по которому можно идти. Рагнар повернулся к Торину, но тут листва позади них извергла Хаэгра.

— Что вы тут стоите? Давайте отправляться! — заявил гигант.

Усмехнувшись друг другу, Рагнар и Торин направились к тому углу дворца, который только что обошли Темные Ангелы. Торин осторожно заглянул за угол и, ничего не увидев, повернулся и просигналил: все чисто. Как только он и Рагнар ступили на дорожку, дворцовая стена за ними словно взорвалась, и на Волчьих Клинков посыпались снаряды болтеров. Один из них попал Торину в руку, так что его аж развернуло и бросило наземь. Увидев, откуда идет пальба, Хаэгр тут же открыл ответный огонь. Хотя цель находилась вне дальности огня его лазгана, это позволило Рагнару отпрыгнуть назад за угол.

Торин поднимался с земли.

— Ты в порядке, друг мой? — спросил Рагнар.

— Доспехи остановили снаряд, просто это застало меня врасплох. Я не повторю ошибки, — отвечал Торин.

Хаэгр продолжал палить по невидимым противникам. Как только он высунулся, чтобы выпустить следующую очередь, Рагнар и Торин рванулись из укрытия и помчались через дворик к огромной статуе бывшего губернатора Гиад. Ответного огня не последовало. Хаэгр быстро присоединился к боевым братьям.

Не теряя ни мгновения, Рагнар обогнул основание статуи и понесся к углу казарм. Прижавшись к стене здания и быстро выглянув за угол, он увидел противника — Темного Ангела. Взгляды двух воинов встретились, и за этот краткий миг их глазам удалось выразить больше, чем они смогли бы сказать друг другу в бесконечно долгой беседе.

Рагнар понял, что погоня приведет их в засаду. Нужно отыскать другой подход, чтобы получить преимущество. Развернувшись, он помчался назад к стене здания Администратума, взлетел вверх по ступенькам и прорвался внутрь через двойные двери. Торин и Хаэгр, не отстававшие от Рагнара, мгновенно приспособились к смене тактики и ворвались в здание следом за ним.

Рагнар был готов к бою. Темных Ангелов здесь быть не должно. Если бы они появились тут на законных основаниях, то соблюдали бы стандартный протокол Астартес. Недоверие и ненависть всего Ордена к этим так называемым космическим десантникам оправданны. Они открыли огонь по нему и его боевым братьям без всякого повода. Они не враги, но здесь их быть не должно. И они пожалеют о своей проделке!

Рагнар пронесся мимо стойки администратора и влетел в лабиринт коридоров и проходов, уставленных изваяниями давно почивших городских сановников. Используя генетически усиленную память и интеллект, Волчий Клинок промчался по нескольким длинным коридорам и добрался до двери кабинета, окна которого, по оценке Рагнара, выходили на противоположную стену здания. Если он рассчитал верно, Темные Ангелы окажутся там.

Остановившись у двери, Рагнар взялся за ручку и с предосторожностями вошел в комнату. Его не должны увидеть через окно Темные Ангелы — если они там, где он рассчитывает. Волчий Клинок окинул взором комнату, которая оказалась большим залом для совещаний. Посередине огромный стол, вдоль него по обе стороны — стулья с высокими спинками. В противоположной стене — три окна; простенки между ними украшены большими картинами. На другой стене — огромный гобелен с изображением Священного Императора. На полках были составлены, подобно книгам, черепа прежних знатоков управленческого дела. Ярко горящие по углам комнаты свечи заливали ее неровным, трепещущим светом.

Через среднее окно Рагнар заметил своих противников. Они явно готовили засаду.

Не теряя ни мгновения, Рагнар вскочил на стол, сделал один быстрый шаг и нырнул в среднее окно. Ближайшего к зданию Темного Ангела окатило осколками стекла и обломками деревянной рамы, затем на него тут же упал Рагнар и обхватил противника за плечи. Используя инерцию полета Рагнара, Темный Ангел сбросил его со спины, перекатился по земле и поднялся на одно колено. Рагнар приземлился на четвереньки и низко пригнулся, готовый к выпаду.

Он смерил взглядом противника. Тот без видимого труда оправился от первой атаки Рагнара. Опираясь на одно колено, Темный Ангел откинул полу плаща и обнажил меч. Остальные пятеро десантников рассыпались позади, хватаясь за оружие, чтобы поддержать его — явного командира группы. Атака Рагнара всех их застала врасплох.

Окинув взором всех врагов, Рагнар вновь сосредоточил внимание на первом неприятеле. Этот Темный Ангел выглядел моложе, чем ожидал Волчий Клинок, но знаки отличия подсказывали, что это лишь поверхностное впечатление. Мгновение, когда два воина Астартес мерили взглядами друг друга, выжидая подходящего мига для нанесения удара, казалось, тянулось вечность. Напряжение нарастало, усиленные мышцы и сухожилия напрягались и расслаблялись. Наконец время пришло.

Нажав пальцем на руну активации меча, Космический Волк прыгнул вперед. Его боевой клич эхом прокатился по всему внутреннему двору. Подняв оружие высоко над головой, Рагнар обрушил его быстрым смертоносным движением на шею Темного Ангела. Противник едва успел поднять оружие, чтобы парировать удар. С грохотом скрестившись, два клинка проехали друг по другу. Космические десантники вступили в борьбу, и от мечей полетели снопы искр.

Рагнар наклонился, стремясь дожать меч вниз, в то время как Темный Ангел, стоя на колене, изо всех сил напирал вверх, пытаясь не подпустить к себе клинок Рагнара. Волчий Клинок понимал, что противник настроен решительно и не сдастся.

Из окна, пробитого Рагнаром, выпрыгнул Торин, за ним последовал Хаэгр. Он основательно расширил отверстие, выбив своим внушительным телом часть стены.

Торин мгновенно оценил ситуацию. Рагнар неоднократно доказывал, что может позаботиться о себе.

Однако тут по крайней мере еще пять других космических десантников, которыми следует заняться.

Торин и Хаэгр прикрыли Рагнара с флангов на тот случай, если кто-то из Темных Ангелов попытается обойти его. Тогда незваным гостям придется иметь дело с ними. Торин смутно различал в тени пять фигур. Внезапно одну из них окутало голубовато-зеленое свечение. Торин мгновенно прыгнул вправо, едва увернувшись от шара плазмы, и стена здания Администратума покрылась языками пламени.

Темный Ангел подошел ближе, чтобы второй раз наверняка не промахнуться, и поднял оружие. Вдруг Торин увидел, что оружие противника стало светиться красным, затем — белым огнем. Волны электрической энергии, заплясав по поверхности мелтагана, перекинулись на руки десантника, которого затрясло от мощного разряда.

Плазменное оружие, основанное на древней технологии, обладает огромной разрушительной силой и очень эффективно в бою. Однако за эту эффективность приходится платить высокую цену. Иногда плазменное оружие не в состоянии удержать в себе чудовищную энергию; происходит короткое замыкание, перегрев — и оно взрывается, подчас унося жизнь своего обладателя.

На сей раз было по-другому. Мелтаган взорвался; Темного Ангела охватило сине-зеленым облаком плазменного огня и швырнуло назад и оземь. Его доспехи почернели и местами оплавились, но выдержали.

Хаэгр собрался атаковать троих Темных Ангелов с пистолетом и мечом на изготовку.

— Вам оказана честь, ибо вы стоите перед Хаэгром, и Хаэгр лишит вас жизни! — бахвалился Космический Волк, сближаясь с Темными Ангелами.

Внезапно весь внутренний двор залил свет. Раздался оглушительный рев бронетранспортеров, и несколько отделений планетарных сил обороны окружило воинов Астартес.

— Говорит Кадм — командующий силами обороны планеты Гиады. Приказываю вам сложить оружие и сдаться. — Голос Кадма прокатился эхом по двору.

Рагнар отвлекся лишь на мгновение, но противнику этого хватило. Мощным усилием Темный Ангел оттолкнул Космического Волка, перекатился по земле и вскочил на ноги.

Шестеро Темных Ангелов встали рядом, спиной к стене, окруженные десятками солдат планетарных сил обороны и тремя Волчьими Клинками.

Поднявшись, Рагнар присоединился к Торину и Хаэгру. Все кончено.

— Пришло время ответов, — заявил Рагнар, направляясь к Темным Ангелам.

Вдруг Волчьих Клинков и солдат ослепил невыносимо резкий белый свет. Земля под ногами затряслась так, что пораженного и дезориентированного Рагнара сбило с ног.

— Во имя кракенов Фенриса, что это было?! — воскликнул Хаэгр.

— Кумулятивные гранаты! — крикнул в ответ Торин.

Взрыв этих гранат не приносит большого физического ущерба, но дает невероятно яркую белую вспышку. Она способна вызвать временную или даже постоянную слепоту незащищенных глаз. Помимо того, кумулятивные гранаты испускают электронный импульс, разрушающий электрические и даже неврологические системы. Это может привести к временному отказу оптики в шлемах Астартес.

Рагнару понадобилось несколько минут, чтобы оправиться от воздействия кумулятивной гранаты. Его зрение обрело прежнюю остроту, он встал и огляделся. Несмотря на то что на Волчьих Клинках не было шлемов, они — космические десантники. Генетически усиленные организмы позволили им быстро восстановить свои способности. К сожалению, планетарные силы обороны были не столь удачливы: пострадали даже солдаты, оснащенные средствами защиты глаз. Некоторые упали на колени и рыдали, поддавшись панике из-за потери зрения. Многие ходили с вытянутыми перед собой руками, безрезультатно пытаясь отыскать своих товарищей. Рагнар знал, что это воздействие скоро пройдет, и переключил внимание на то, чем надлежит заняться немедленно.

Кадм прошел мимо Рагнара к тому месту, где находились Темные Ангелы. Все трое Космических Волков повернулись и последовали за ним. По мере того как они приближались, дым стал рассеиваться, и тут они увидели, что вызвало такое сильно сотрясение почвы. Там, где стояли Темные Ангелы, оказалась яма двухметровой ширины.

— Где же они? Куда они делись? — вопрошал Хаэгр.

— Очевидно, вон туда — вниз, — ответил Торин, указывая на яму.

Лета — место первых прометиевых шахт на Гиадах, и, хотя те из них, что находятся под городом, истощены и более не используются, они все еще не засыпаны. По мере того как город разрастался, строительство велось прямо над старыми шахтами.

— Похоже, наши незваные гости подготовили себе путь к отступлению, — объяснил Кадм.

Опустившись на колени, Рагнар осмотрел импровизированный запасный выход Темных Ангелов. Земля была разбросана по кругу, и большая часть ее собралась у края ямы. В воздухе все еще висел густой дым. Слабое зловоние остатков прометия ударило в чувствительный нос Рагнара.

— Больше похоже на то, что нечто взорвалось под землей, — заметил Волчий Клинок.

— Думаю, это какой-то направленный взрыв, — произнес Кадм. — Возможно, на землю положили мелта-бомбу. Ее заряд прожигал землю и скальное основание, пока не дошел до заброшенной шахты и не воспламенил пары прометия.

— Кажется, вы много знаете о том, как смогли исчезнуть эти незваные гости, командующий. — В голосе Торина прозвучал скорее настойчивый интерес, нежели простая любознательность.

— Не совсем, Космический Волк. Просто это именно то, что сделал бы я сам.

— Как они туда попали — не имеет значения. Они отправились туда, и мы идем за ними, — заявил Рагнар.

— А я думаю, нет, Волчий Клинок Рагнар. Теперь этим займутся мои люди, — возразил Кадм.

— К счастью, мы получаем приказы не от тебя, Командующий Кадм, — парировал Рагнар.

— Разумеется, мне и в голову бы не пришло отдавать приказы тебе или любому из твоих товарищей — Волчьих Клинков. Я лишь предположил, что вы захотите обыскать дворец и убедиться в отсутствии других групп зачистки, которые могли бы подвергнуть опасности жизнь леди Габриэллы. Она, несомненно, и была их целью. Тем не менее мои люди постараются выполнить ваши обязанности в ваше отсутствие.

Больше всего Рагнару хотелось просто вытянуть руку и стереть надменную ухмылку с физиономии командующего, но тот высказал неоспоримую мысль. Защита Дома Велизария — дело чести Волчьих Клинков, и это лишь усугубляет создавшееся положение.

— Разумеется, командующий, ты прав, — согласился Рагнар. — Место Волчьих Клинков — рядом с леди Габриэллой.

— Но мы не можем просто дать им уйти, Рагнар! Мы должны их преследовать, — заявил Хаэгр.

— Моя кровь тоже кипит, мой друг, и я тоже жажду завершить эту схватку, но наш первейший долг — обеспечить безопасность леди Габриэллы, — ответил Рагнар.

Торин кивнул в знак согласия. Хаэгр, которому пришлось уступить, лишь фыркнул.

Обернувшись, Рагнар бросил взгляд в сторону солдат сил обороны. Те из них, кто быстрее оправился от последствий взрыва, повели товарищей, все еще находившихся под его воздействием, в госпиталь. Здание Администратума, подожженное огнем из плазменного оружия, неистово полыхало, и несколько пожарных команд пытались усмирить бушующий огонь. Вполне очевидно, что Волчьи Клинки здесь не нужны. Их долг — отыскать Габриэллу и обеспечить ее безопасность.

Рагнар направился в сторону дворца. Торин пошел рядом.

— Из тебя выйдет отличный политик, Рагнар, — произнес Торин с усмешкой.

— Вот здорово, мне еще твоих нападок не хватало.

— Ну что ж, неплохо поупражнялись! — заметил великан Хаэгр.

— Я рад, что ты развлекся, Хаэгр, — подхватил Торин.

— А ты видел, что Темные Ангелы дали деру, как только до них дошло, что они встретились лицом к лицу с могучим Хаэгром — Волчьим Клинком! — продолжал гигант.

— Конечно. Ты можешь собой гордиться, — съязвил Торин.

— Я еще никогда не загонял врага под землю! Это впервые даже со мной. Не могу дождаться, чтобы рассказать Магни!

Рагнар застыл как вкопанный. Ведь он послал Магни, чтобы тот предупредил командующего Кадма… Но Кровавого Когтя не было с силами обороны. Где же он?

— Торин?

— Я думаю о том же, Рагнар, — ответил Торин.

Рагнар и Торин помчались к дворцу, встревоженные мыслью о том, что Темные Ангелы появились лишь для отвода глаз.

Рагнар включил рацию:

— Магни, Магни, ответь!

Но ответом была лишь тишина.

Рагнару уже приходило в голову, что его и Волчьих Клинков кто-то ловко использует в собственных целях. Что если он был прав? Волчьи Клинки должны служить членам Дома Велизария и защищать их. Хоть Рагнар и говорил всегда, что находится в изгнании, он понимал, что в действительности все гораздо сложнее. Ведь сюда его направил сам Логан Гримнар. Если им в самом деле манипулировали, он не только подвел Волчьих Клинков — он не оправдал доверие Великого Волка.

Внутри у него все сжалось, когда Волчьи Клинки вошли в атриум и направились к лестнице, ведущей на второй этаж. Преодолев лестницу двумя огромными скачками, Рагнар побежал к вестибюлю главного зала заседаний.

Волчьи Клинки уже почти добрались до двери, но тут навстречу им вышли Магни и леди Габриэлла. Трое космодесантников застыли на месте.

— Магни, мы же послали тебя к командующему Кадму и ожидали, что ты появишься вместе с ним, — проворчал Рагнар.

— Рация не работала, — ответил Магни. — Я направился в командный центр, но Кадма там не было. Очевидно, он проводит ночные учения со своим элитным полком. Я уже возвращался, когда встретил леди Габриэллу.

— Как только он доложил мне о создавшемся положении, я велела ему сопровождать меня, — пояснила Габриэлла. — А теперь почему бы вам не посвятить меня в детали последних событий?

Сделав паузу, Рагнар собрался с мыслями.

— Как тебе уже известно, мы обнаружили малочисленную группу Астартес. Они пытались пройти через дворцовый комплекс, — сказал он.

— Это Темные Ангелы, леди Габриэлла, — вставил Хаэгр.

Торин положил руку на плечо гиганта.

— Прости, Рагнар, — тут же пробурчал Хаэгр.

Кивнув ему, Рагнар продолжил:

— Мы начали скрытно преследовать Темных Ангелов. Едва мы прошли через площадку для парадов, они открыли по нам огонь.

— Они по вам стреляли? — Габриэлла выглядела потрясенной.

— Да, и после этого мы вступили с ними в схватку. Во время этой стычки Кадм и планетарные силы обороны смогли окружить нас, отрезав им путь к отступлению. Или же — это мы так решили. — И Рагнар умолк.

— Итак, им удалось скрыться? — спросила Габриэлла.

— Да, леди Габриэлла. Применив кумулятивные гранаты, они получили достаточно времени, чтобы взрывом пробить себе путь в заброшенные шахты под городом, — ответил Торин.

— Это — одна из странностей всей истории, — добавил Рагнар.

— Они удрали, как трусы. Они и есть настоящие трусы, — с издевкой вставил Хаэгр.

— Нет, Рагнар прав, — возразил Торин. — Меня озадачило и это, и то, что они открыли по нам огонь без всякого повода с нашей стороны. Отношения между нашими Орденами — дело известное, никто из нас не доверяет друг другу. Однако они — Астартес, и ничто не может оправдать их действий этой ночью.

Леди Габриэлла сделала шаг вперед. Сцепив руки за спиной, она размышляла над услышанным.

— Я согласна, — наконец произнесла она. — Здесь что-то происходит — и все это куда масштабнее, чем проблема спада производства. Я чувствую, что события этой ночи гораздо сложнее, чем кажутся на первый взгляд. Я сообщу губернатору обо всей этой ситуации. Возможно, вам следует убедиться в том, что дворец в безопасности, а затем помочь командующему в его поисках, — распорядилась Габриэлла.

— Хорошо, леди, — ответил Рагнар.

— Магни, давай-ка я расскажу тебе, как одно мое появление заставило Темных Ангелов скрыться под землю, — произнес Хаэгр.

Глава пятая

Положение обостряется

Группа зачистки Темных Ангелов продвигалась через заброшенные шахты. С того момента как космодесантникам удалось скрыться от Космических Волков и сил обороны планеты Гиады, Иеремия вел их без передышки. Капитану была необходима уверенность в том, что группа смогла оторваться, на случай, если их преследуют. Кроме того, он не давал воинам остановок, чтобы выиграть время и успеть собраться с мыслями для неизбежного спора. Он и его братья — Темные Ангелы, Адептус Астартес, космические десантники. Они только что отступили, выйдя из боя. И, словно этого недостаточно, они отступили перед кучкой Космических Волков, давних неприятелей Ордена Темных Ангелов.

Его братья не выносят отступлений. Иеремия всегда поощрял их высказывать свое мнение и прислушивался к ним. И поэтому-то капитан прекрасно сознавал, что у них есть соображения о последних событиях, и эти мысли настоятельно требуют, чтобы их донесли по адресу.

Тут на глаза ему попалось помещение в стороне от туннеля — удобное место для остановки.

— Что ж, остановимся здесь, братья, и определим, что делать дальше, — сказал Иеремия, обернувшись к своей группе. — Илайя, Марий, встаньте на страже у двери.

Остальные члены группы разошлись по залу. Повсюду валялись пустые бочки и ящики, со стен свисали древние осветительные системы. Их внутренние источники энергии все еще работали, давая неверный сумрачный свет.

Иеремия наблюдал, как Себастиан расхаживал по комнате взад и вперед. На лице его были написаны гнев и досада. Время от времени Темный Ангел поднимал глаза, словно собираясь высказаться, но в последний миг отказывался от этой мысли. Натаниил стоял напротив Иеремии, прислонившись к стене возле большой металлической цистерны; руки его были сложены на груди. Он весь — спокойствие и самообладание. Иеремия знал, что Натаниил никогда не выступит против него открыто, перед всеми.

Однако в то же время капитан понимал, что ему есть о чем беспокоиться. Члены группы смотрели друг на друга, и каждый из них ощущал, как нарастает напряжение и близится неизбежное противостояние.

— Себастиан, ты хочешь высказаться? — спросил Иеремия.

— С уважением? Нет, — заявил Себастиан.

— Себастиан, у всех нас в «Львиной гордости» — равное право голоса. Ты же знаешь, что Иеремия выслушает твои слова, — подтолкнул его Натаниил.

— Мне стыдно из-за нашего отступления, невзирая на его причины. Задета наша честь! — выпалил Себастиан.

— Вы тоже так думаете, братья? — Иеремия заглянул в глаза каждому члену своей группы, и каждый кивнул в знак согласия.

Пока дело не дошло до Натаниила.

— А ты, Натаниил? — спросил Иеремия.

— Я, скажем так, понимаю это, брат, — ответил Натаниил.

— Как и я, Натаниил, как и я. Однако есть вещи гораздо важнее, чем личная честь, Себастиан. — После этих слов Иеремии в комнате будто стало не хватать воздуха. Капитан вновь внимательно окинул взглядом всех воинов, оценивая их реакцию. — Да, мы отступили, — продолжал он, — но не из страха поражения. Мы отступили, чтобы защитить то, что не могли утратить.

Его слова подействовали — Иеремия видел это. Себастиан оторвал взгляд от земли и посмотрел ему в лицо. Натаниил больше не стоял, скрестив руки: он вновь выглядел как отважный воин, которого Иеремия знал всегда.

— Мы ничем не пожертвовали, — уверенно произнес Иеремия. — И наша честь осталась с нами. Ведь мы должны защищать нечто куда более важное, чем самих себя, — честь нашего Ордена. Успех нашей миссии имеет первостепенную важность. Мы обретем славу, сдержав эту клятву, братья мои!

Слова капитана вновь объединили отряд, и Темные Ангелы были готовы продолжать свою миссию. Иеремия бросил взгляд на Натаниила — старейшего и самого дорогого друга. Тот просто кивнул, подтверждая его правоту.

Кинжал света прорезал усыпанный звездами черный полог неба, оставив иззубренную прореху в ткани пространства и времени. Этот разрыв мало-помалу расширялся, пока не превратился в воронку, наполненную светом. Время словно застыло: мгновение стало неотличимо от вечности. И вот наконец из этого света возникло нечто.

Сперва в межзвездном пространстве показался носовой отсек звездного корабля. Над выходным отверстием отсека вздымалась крылатая фигура в плаще: она воздевала кверху меч, словно бросая вызов всему, что стоит на ее пути. Затем из световой воронки в космическое пространство вышла остальная часть боевого корабля Космического Десанта. Содрогнувшись, световая воронка тут же закрылась.

Благодаря своему темно-зеленому цвету космический корабль был почти невидим на фоне бездонной черноты космоса. Спустя несколько секунд на корпусе судна замигали ходовые огни, обрисовав контур исполина имперской технологии. На носу проявилось название корабля — «Победоносный избавитель». Над ним реял крылатый меч — эмблема Темных Ангелов.

На мостике боевого корабля возвышалась огромная фигура капеллана-дознавателя Варгаса. Он привык держать под своим контролем каждую деталь боевого задания. Варгас переводил взгляд с одного поста управления на другой, убеждаясь, что все в порядке. Неприемлемы никакие отклонения. Он — полный хозяин на своем судне.

— Лорд капеллан, мы успешно вышли из варпа в реальный космос. Сейчас мы вошли в систему Гиад, — с явным облегчением в голосе доложил техник.

Варгас погладил большой том, прикрепленный к его поясу, — древнюю книгу в золотом переплете с эмблемой Ордена. Содержимое этого тома предназначалось лишь для глаз капеллана-дознавателя. Его шею украшала тяжелая золотая цепь с золотым розариусом. Плащ лорда Варгаса почти полностью скрывал его темно-зеленые доспехи и имперского орла на нагрудной пластине. Капюшон отбрасывал на лицо тень, и бионический глаз лорда наполнял ее мягким красным свечением. С левой стороны на поясе лорда капеллана висел крозиус арканум — древнее оружие священнослужителя его сана.

Глава Ордена отправил Варгаса на Гиады отыскать и привезти одного из Падших. Там тайно высадили группу зачистки в надежде избежать конфликта и захватить предателя без ненужного шума. Группе зачистки было поручено не только пленить Падшего, но и оценить степень заражения.

Варгас осмотрел информационную панель рации и убедился, что от группы зачистки не поступило ни одного донесения с момента высадки. Его люди также не обнаружили никаких сигналов от «Громового ястреба», оставленного для экстренной эвакуации группы. Варгасу оставалось лишь предполагать, что группа в опасности или была сразу же уничтожена. Ее судьбу выяснят в свое время.

Лорд капеллан повернулся и прошел до конца мостика. Рулевой бросил быстрый взгляд в сторону Варгаса, стараясь показать, что заметил его присутствие, и вновь сосредоточил внимание на управлении кораблем.

— Расстояние до Гиад? — спросил капеллан-дознаватель. В его голосе скрежетал металл.

— Примерно двадцать пять миллионов километров, лорд капеллан, — ответил рулевой.

Варгас кивнул:

— Радист, вступить в связь с нашей группой зачистки. Посмотрим, ответят ли они.

Отдав приказ, лорд подошел к стойке рации.

— Очень высокий уровень помех, лорд капеллан но, я думаю… Да, сигнал есть! — с воодушевлением доложил офицер связи.

Варгас заговорил по рации:

— Капитан Иеремия, это — капеллан-дознаватель Варгас с борта корабля «Победоносный избавитель». — Ответь.

Варгас сделал небольшую паузу и повторил:

— Капитан Иеремия Гай группы зачистки «Львиная гордость», ответь! — В металлическом голосе лорда капеллана явно слышалось нетерпение.

В ответ доносились лишь одни помехи.

— Радист, ты уверен, что у нас достаточная сила сигнала, чтобы туда пробиться? — спросил Варгас.

— Так точно, лорд капеллан, мы здесь! — внезапно возник в динамиках голос Иеремии. — Докладывает капитан Гай группы зачистки «Львиная гордость», капеллан-дознаватель Варгас.

— Капитан Гай, прав ли я, предполагая, что вы овладели объектом и ожидаете, чтобы вас извлекли оттуда?

— Ответ отрицательный, лорд капеллан. Выполняя миссию, мы встретили непредвиденные препятствия, — доложил Иеремия.

— Я поражен, капитан Гай. Какие еще «непредвиденные препятствия»?

— Когда мы проникли в губернаторский дворец, с атаковал небольшой отряд Космических Волков.

— Чтобы избежать пленения, мы отступили в шахты под городом, — объяснил Иеремия.

— Космических Волков?

— Космические Волки — на службе у Дома Велизария, который управляет планетой Гиады. Их присутствие здесь не ожидалось, — сказал Иеремия.

— Присутствие Космических Волков неожиданно, но это не повод для серьезного беспокойства, учитывая, в каком секторе космоса мы находимся. — Варгас старался скрыть разочарование. — Местоположение объекта установлено?

— Нет, лорд капеллан, — отвечал Иеремия.

— Что ж, тогда в соответствии с моим первоначальным планом, я разверну несколько отделений Темных Ангелов, чтобы изолировать город. Мы будем искать наш объект — улица за улицей, дом за домом.

В голосе Варгаса звучала чуть ли не радость. Капеллан-дознаватель был хорошо известен среди Темных Ангелов. Он не знал неудач в охоте за Падшими и всякий раз настигал их даже после самых долгих поисков. Для выполнения задачи он использовал все имеющиеся в его распоряжении средства, вплоть до самых жестоких. Нельзя выдать древнюю тайну Темных Ангелов — это было для Варгаса превыше всего.

— Объект следует пленить и предать правосудию, капитан. Все остальное вторично. — Теперь Варгас пытался скрыть раздражение.

— Я понимаю это, мой лорд, но я еще раз, со всем уважением к вам, утверждаю, что нам не нужно изолировать целый город из-за одного еретика, как бы опасен он ни был, — отвечал Иеремия. — «Львиная гордость» обнаружит и захватит Падшего. Нам просто нужно больше времени, — просил капитан.

— Капитан Гай, ты уже потерпел неудачу в своей миссии. Однако пусть никто не говорит, что я несправедливый человек. Сколько еще времени тебе нужно?

— Нам понадобится всего лишь двенадцать часов, чтобы найти и изолировать объект, лорд Варгас. Мы больше не подведем, — ответил Иеремия.

Ответ Варгаса прозвучал предельно ясно:

— Позаботься об этом, капитан. У тебя было достаточно времени. Следующая твоя неудача найдет соответствующее отражение в моем рапорте.

— Лорд кап… — Но слова Иеремии оборвал пронзительный шум, вырвавшийся из динамиков системы связи.

Несколько техников судорожно закрыли уши ладонями.

— У Сынов Льва — разительные перемены, не то что прежде, как я помню! — прорвался сквозь шум помех странный усиленный голос. — В прежние времена они бы не потерпели такую неудачу.

— Говорит капеллан-дознаватель Темных Ангелов Варгас. Представьтесь, — приказал лорд Варгас.

В ответ раздался смех:

— Так, значит, я обращаюсь к великому капеллану-дознавателю Варгасу. Я польщен, ваша слава опережает ваше появление. Тем не менее вы меня разочаровали, Варгас, сильно разочаровали.

— Повторяю, представьтесь, — отчеканил Варгас.

— Я думал, это очевидно для того, кто покрыт такой славой. Я вновь разочарован. Хорошо, если вы настаиваете: я тот, кого вы ищете. — И в динамиках вновь загрохотал смех.

— Я не снизойду до перебранки с таким, как ты. Просто предлагаю тебе возможность сдаться и получить справедливое наказание. Либо мы применим максимальную силу. — Напряженный голос Варгаса рокотал гневом и презрением.

— Как я уже сказал, Варгас, ты меня разочаровал. Отправить за мной всего лишь группу зачистки из шести человек, поручить свою работу подчиненным! И в самом деле, Варгас, я надеялся, что ты способен на что-то получше! — Каждое слово врага было пропитано ядом.

— Ты явно преувеличиваешь собственную значимость. Обычной группы зачистки более чем достаточно, чтобы тебя схватить. — В голосе Варгаса нарастал гнев.

— Ты что же, считаешь меня перепуганным беглецом, который съежился в углу? — Вновь раздался издевательский смех. — Я готов к встрече с тобой и твоими Астартес, но не думаю, что к ней готовы вы. — Громоподобный хохот эхом прокатился по всему мостику.

Внезапно, заглушая чудовищный смех, на корабле зазвенели сигналы тревоги. Варгас быстро повернулся к боевому экрану. Техники и сервиторы, моментально среагировав, анализировали ситуацию. Источник новой угрозы требовалось установить как можно скорее.

— Лорд капеллан, только что активировались несколько оборонительных платформ. Готовят к стрельбе лазерные батареи и торпедные отсеки! — прокричал техник, силясь перекрыть звук сирен тревоги. — Лорд капеллан, по нам открыт огонь: это залп торпедами!

— Смотри, Варгас! Ты наконец понимаешь, какое колоссальное разочарование для меня иметь дело с тобой? — пророкотали последние слова в динамиках, и связь отключилась.

Варгас ощущал, как в нем разрастается ярость. Но он слишком опытен, чтобы позволить ей овладеть собой. Пришло время покончить с Падшим, и сделать это надо по-своему! Лорд капеллан повернулся, чтобы отдать распоряжения, и тут из рации зазвучал приглушенный голос Иеремии Гая:

— Лорд Варгас!..

Но лорд прервал капитана на середине фразы:

— Объект следует найти, захватить и передать в руки правосудия, капитан. Все остальное — вторично. Сделайте все, чтобы его изолировать. Угроза заражения слишком велика, а времени для операций прикрытия нет. Я разберусь с этим по-своему! — Варгас жестом велел офицеру связи перекрыть канал.

— Управление, сближаемся на дальность атаки. Активировать защитные экраны и все батареи, — скомандовал лорд капеллан металлическим голосом.

Техники, управляющие оборонительной и огневой системами, повторили команды Варгаса. Весь экипаж корабля пришел в движение. Двери мостика резко разъехались в стороны; вошли двое Темных Ангелов и встали по сторонам от входа. Если корабль возьмут на абордаж, они вместе с техниками, сервиторами и Варгасом станут защищать мостик.

Активировав внутреннюю корабельную радиосвязь, Варгас скомандовал:

— Подготовить передний отсек и запустить отделение Альфа «Громовых ястребов» для оборонительного прикрытия. Десантные капсулы подготовить к немедленному запуску!

Затем лорд продолжил руководить специалистами мостика:

— Тактический контроль, покажите текущее положение «Победоносного избавителя» и всех остальных кораблей в системе.

Варгас повернулся к тактическому экрану, на котором ожило голографическое изображение. Планета Гиады занимала центр экрана. Несколько кораблей кружилось над планетой на разной высоте: это были главным образом транспортные суда и перевозчики на стандартных стыковочных орбитах. Они не представляли никакой угрозы для «Победоносного избавителя». Другое дело — оборонительные платформы.

— Как получилось, что вы пропустили эти платформы во время предварительного обследования? — спросил Варгас, сжимая руки в длинных перчатках с крагами.

— Должно быть, их энергетические системы были отключены во время нашего приближения, лорд Варгас. И мы находились слишком далеко для визуального опознания, — отвечал офицер-тактик с явным напряжением в голосе.

Варгаса обеспокоило, что энергосистемы оборонительных платформ оказались выключены, не говоря уже о том, что самих этих платформ в разведданных не было и в помине. Для таких планет, как Гиады, оборонительные платформы — дело, в общем, обычное, но отключение их энергосистем с целью маскировки — это неслыханно. Может ли быть такое, чтобы Падший устроил им ловушку? Что ж, если это ловушка, то глупцы получат гораздо больше проблем, чем могли бы себе представить!

— Кажется, нам предстоит бой серьезнее, чем мы ожидали. Раз так — оно и к лучшему, — заключил Варгас, и в его металлическом голосе прозвучало предвкушение.

Прикоснувшись к розариусу, Варгас накрыл ладонью две висящие там черные жемчужины. Капеллан-дознаватель получал черную жемчужину за каждого Падшего, который сознался в своих грехах и стремился искупить их перед смертью. Сегодня Варгас решительно настроен пленить третьего Падшего, что принесет ему новую награду.

Капеллан-дознаватель вихрем пронесся на наблюдательную палубу мостика. С этой точки его взору предстал весь огромный корабль. Варгас видел, как оживают могучие орудийные батареи, способные с легкостью пробить корпус любого космического судна. Из закрытых отсеков поднялись орудия планетарной бомбардировки, используемые главным образом для подготовки объекта перед высадкой Космического Десанта. Однако сегодня они будут использованы с другой целью, поскольку необходимости разрушения столицы нет. Пока нет.

Двери, закрывавшие громадные торпедные отсеки, разошлись — близился момент залпа. Варгас знал, что экипаж его корабля занял предписанные места у боевых пультов. Кибернетические сервиторы — полулюди-полумашины — выполняли свои запрограммированные обязанности в тех отсеках судна, куда радиация, жара и вакуум не позволяли сунуться никому другому.

Командующий Темных Ангелов выглянул из-за пульта на палубу наблюдения. Боевой корабль сближался с планетой, и сквозь пространство космоса к огромному судну неслись тончайшие световые молнии. «Избавителя» почти накрыл приближающийся торпедный залп. Подсознательно Варгас ухватился за пульт управления обеими руками, готовясь к неизбежному толчку.

— Начинается, — сказал он самому себе.

— Лорд капеллан, столкновение с приближающимися торпедами через двадцать секунд, — доложил офицер-тактик.

Двадцать четыре торпеды неслись сквозь пустоту наперерез курсу «Избавителя». Гражданские транспортные корабли и перевозчики, оказавшиеся между торпедами и их целью, разворачивались, закладывали виражи, резко меняя курс. Они демонстрировали маневренность, присущую боевым кораблям, уворачиваясь от летящего разрушительного вала.

Орудийные башни боевого корабля разразились градом заградительного огня против надвигающейся атаки. Несколько торпед взорвалось; большая их часть, пройдя сквозь залповый огонь «Избавителя», сильно сбилась с курса. Четыре торпеды преодолели заградительный огонь неповрежденными. Взвыли корабельные сирены, возвещая неминуемое столкновение.

— Четыре торпеды остаются на курсе сближения! — прокричал тактик, чтобы его услышали за воем сирен.

— Запустить торпеды. Готовьтесь к столкновению! — Голос капеллана оставался спокойным и ясным.

Рванувшись из пусковых установок, торпеды помчались к оборонительным платформам. «Победоносный избавитель» заложил крутой вираж влево в попытке подставить вражеским торпедам лучше защищенный броней борт и уберечь открытые пусковые отсеки от несущейся навстречу разрушительной мощи. Не предназначенный для таких маневров «Избавитель» медленно, сопротивляясь неестественному для себя движению, поворачивал нос.

Первая из торпед угодила в середину корабля. Из точки удара запульсировали волны голубой энергии: защитный экран «Избавителя» поглотил большую часть силы взрыва. Он успешно справился и с двумя следующими торпедами, покрыв голубой рябью весь корабль. Четвертая торпеда достигла цели, поразив корпус судна рядом с передним пусковым отсеком. Защитный экран, истощенный предыдущими ударами, был неспособен противостоять еще одному прямому попаданию.

Взрывом вспороло не столь надежную в этом месте броню, и языки пламени охватили пусковой отсек. Обрезки металла, обломки керамитовой облицовки и брызги жидкого огня пронеслись бешеным вихрем и смели весь экипаж отсека. Разрушения усилили взрывы сдетонировавших боеприпасов и контейнеров с топливом. Заработали автоматические пожарные системы, стараясь изолировать и погасить огонь.

В поврежденный отсек направились сервиторы — расчищать завалы. Технодесантники заняли места возле поврежденной палубы и приступили к ритуальным церемониям, которые позволят восстановить функции управления в обход поврежденных систем.

— Служба предупреждения и устранения отказов сообщает о несущественном повреждении переднего пускового отсека, лорд капеллан, — доложил офицер-тактик.

«Победоносный избавитель» вернулся на курс. Корабль почти достиг зоны высадки десанта. На мониторе тактического обзора была видна россыпь небольших зеленых точек — это транспортные корабли и грузовые суда пытались выйти из зоны схватки.

Переключив внимание с палубы наблюдения на монитор тактического обзора, Варгас заметил нечто странное. Хотя гражданские суда находились в смятении, одно из них следовало опасно близко к боевому кораблю Темных Ангелов.

Раздался сигнал тревоги, предупреждающий об опасности столкновения. Варгас вновь развернулся к палубе наблюдения.

— Рапорт? — спросил он, уже зная ответ.

— Опасное сближение, лорд капеллан. Один из транспортов следует курсом сближения с нами.

— Я хочу, чтобы этот транспорт исчез с нашего пути, — велел Варгас.

— Лорд капеллан? — прозвучал голос офицера, управляющего огневыми средствами.

— Все пушки левого борта, орудия бомбардировки два и четыре, взять на прицел этот корабль. Огонь!

«Победоносный избавитель» подчинился командиру, и вскоре транспортное судно сотряслось. Лазерный и плазменный огонь пронзили корпус транспорта, разрубив его мостик. Артиллерийские орудия «Избавителя» поразили грузовой отсек судна. Корабль накренился, безжизненно дрейфуя в пространстве. По его корпусу плясали языки пламени и электрические разряды.

Внезапно транспорт взорвался. Двигатели столь небольшого корабля никак не могли произвести вспышку столь чудовищной силы. Гибнущее судно превратилось в маленькую звезду. Взрывная волна ударила в левый борт «Победоносного избавителя», и его мостик бешено закачало. Обломки, охваченные пламенем, осыпали боевой корабль, подобно шрапнели, и вызвали серию тяжелых взрывов по всему кораблю.

Иеремия отключил рацию и сделал глубокий вдох. Он вспомнил, как было представлено разведдонесение к этой миссии. При этом присутствовал сам командующий Азраил, Верховный Великий Магистр Темных Ангелов. После того как огласили донесение, несколько капелланов-дознавателей заспорили о том, кто же именно займется этим Падшим и как провести его арест. После нескольких дней размышлений была предложена и одобрена кандидатура лорда Варгаса. Иеремия помнил это очень четко: достигнув согласия между собой, капелланы обратились к командующему Азраилу, который выразил свое одобрение, ограничившись лишь кивком.

Варгас тут же принялся обсуждать свой план поимки Падшего:

— Мой план весьма прост. Я отправлю на Гиады группу зачистки, чтобы найти и схватить Падшего. Как только эта задача будет выполнена, прибудет «Победоносный избавитель», чтобы вывезти группу. Если что-то пойдет не так или группа потерпит неудачу в выполнении миссии, тогда я высажу войска, чтобы обыскать и подчинить город, пока Падшего не найдут.

Против плана Варгаса возражений не последовало, прозвучал лишь один вопрос от командующего Азраила:

— Гиады расположены в секторе, который находится под покровительством Космических Волков. Как мы сможем объяснить такую операцию в одном из миров их протектората?

Последовала длинная пауза, затем Варгас заговорил:

— Верховный Магистр, эта операция будет непродолжительной. На самом деле мы появимся и исчезнем прежде, чем они узнают, что мы там. Тем не менее, чтобы максимально увеличить наши шансы на успех операции, я высажу там группу зачистки «Львиная гордость» под командой капитана Иеремии Гая.

Иеремия понимал, что капеллан Варгас просто избавился от какой бы то ни было ответственности за провал. Она полностью легла на капитана и его группу.

Иеремия заглянул в глаза каждому члену своей группы. Никто из них не знал истинной причины, по которой их отправили на эти поиски. Тропа, на которую они ступили, потребует от них больше, чем он просил когда-либо.

— Братья мои, все вы знаете о том, что вот-вот произойдет, — сказал Иеремия. — Через несколько минут капеллан Варгас вышлет атакующую группу. Наш объект проник в силы обороны планеты Гиады. Это означает, что их используют как пушечное мясо для прикрытия его побега. Мы не можем позволить, чтобы это случилось. Нам необходимо найти его и стремительно завершить операцию.

В голосе Иеремии нарастало волнение.

— Все мы с тобой, брат-капитан Гай. Веди нас, — высказался Натаниил за всю группу.

Обнажив меч, Иеремия поднял его перед собой, и каждый из Темных Ангелов, один за другим, возложил на клинок могучую длань в перчатке. Все произнесли в унисон:

— Покайся! Ибо завтра ты умрешь.

Вытянув вверх руки, Варгас ухватился за пульт и встал. На мостике вновь зажегся свет, и лорд капеллан окинул взором помещение и экипаж. Офицеры и сервиторы поднимались с пола и старались вернуться к выполнению своих обязанностей. Некоторые оставались недвижимы в странных позах: они уже не поднимутся никогда.

Варгас видывал в космосе немало горящих кораблей; ему приходилось наблюдать, как взрываются реакторы, но в этот раз все было по-другому. Этот взрыв куда мощнее, чем можно было ожидать от транспорта таких размеров. Окажись он поближе, «Победоносный избавитель» пострадал бы очень сильно.

— Что вызвало тот взрыв? — спросил Варгас. — Он был слишком мощным: непохоже на перегрузку реактора.

— Лорд капеллан, я провел направленное сканирование оставшихся транспортов, — ответил офицер-тактик. — Большинство из них пусты, но четыре под завязку загружены топливными баками с прометием.

Офицер вывел информацию датчиков на дисплей. Голографические изображения груженых транспортов горели красным, демонстрируя их потенциальную опасность.

— Вероломные ублюдки! — выругался Варгас, — Рапорт о повреждениях! Насколько мы пострадали?

— Доклады поступают, сэр. Мы потеряли оружейные батареи левого борта, вышли из строя генераторы гравитации на палубах с двенадцатой по пятнадцатую, и снизился до тридцати процентов потенциал защитных экранов слева, — доложил офицер-тактик.

Варгас вглядывался в экран тактического обзора. Торпедный залп «Победоносного избавителя» нанес серьезные повреждения планетарным оборонительным платформам, но они все еще представляли собой угрозу. Пришла пора положить этому конец. Варгас активировал внутреннюю систему связи своих доспехов и подключился напрямую к корабельным громкоговорителям:

— Братья, приготовьтесь к наземной атаке! Лев будет с нами в этот день. Подготовить к немедленному запуску все десантные капсулы.

Варгас вновь вернулся на палубу наблюдения.

Темные Ангелы из Пятой роты, захватив все нужное оборудование, направились к предписанным отсекам мимо «Громовых ястребов». Каждый из отсеков мог доставить в гущу войск противника целое отделение десантников, промчавшись сквозь атмосферу с такой невероятной быстротой, что противник даже не успевал в них прицелиться. Непосредственно перед приземлением оживали могучие двигатели, обеспечивая безопасную посадку капсул. Только закаленные тела Астартес могли вынести перегрузки, сопровождавшие такие высадки.

«Победоносный избавитель» приближался к Гиадам. Батареи правого борта и носовые открыли огонь. Из пусковых установок рванулись торпеды и ракеты. «Громовые ястребы», вылетая волна за волной из переднего пускового отсека, формировали перед «Победоносным избавителем» щит. Небольшие и значительно более маневренные, чем их корабль-носитель, они обеспечивали идеальное прикрытие для громадного боевого корабля.

Оставшиеся оборонительные платформы Гиад открыли огонь всеми имеющимися средствами, включая торпеды и лазерные батареи. «Громовые ястребы» вступили в поединки с торпедами, защищая «Победоносный избавитель», который вот-вот должен сбросить капсулы с десантом.

Огонь лазерных батарей оборонительных платформ прорвал щит, созданный «Громовыми ястребами». Некоторые из них умчались в атаку на медлительные и неловкие транспорты-самоубийцы, чтобы уничтожить их подальше от «Победоносного избавителя».

«Победоносный избавитель» слегка повернулся, стремясь защитить ослабленный левый борт. Теперь оборонительные платформы оказались в пределах досягаемости его артиллерийских орудий, и они дали залп. Чудовищные реактивные снаряды прошили оставшиеся платформы, превратив их в тучи металлических обломков.

Небо над планетой очищено от вражеского огня, десантные капсулы готовы к запуску. Через считаные мгновения Темные Ангелы окажутся на планете.

Стоя на палубе наблюдения, Варгас смотрел, как его боевые братья входят в атмосферу.

— Падшего вернут, — прошептал он.

Волчьи Клинки при участии губернаторской гвардии завершили обыск дворцового комплекса. Рагнар и Торин размышляли над тем, чтобы отправиться в шахты и продолжить там поиски Темных Ангелов, когда получили сообщение от Габриэллы.

— Волчьи Клинки, боевой корабль космических десантников вступил в бой с орбитальными силами обороны Гиад. Немедленно возвращайтесь ко мне в командный центр губернатора, — приказала она.

Рагнар и остальные были поражены этим известием. То, что они наткнулись в столице на группу Темных Ангелов, само по себе было достаточно странным, но теперь боевой корабль не только вошел в систему, но и атаковал планетарные силы обороны. Четверо Волков бросились бегом.

Космическим Волкам понадобилось всего лишь несколько минут, чтобы добраться до командного центра. Но, оказавшись на месте, они увидели, что там уже вовсю кипит бурная деятельность. Дальнюю стену занимали два округлых тактических монитора. Перед ними стояли пульты управления и пульты связи, за которыми работали офицеры, непрерывно вводя данные. Некоторые из них подняли взгляды на космических десантников. Многие, никогда прежде не видевшие воина Астартес, не говоря уже о Космическом Волке, явно испугались. Рагнар обонянием ощущал страх, висящий над ними, словно облако. Но, даже испытывая ужас, они продолжали выполнять свои обязанности, и это произвело на Волчьего Клинка впечатление.

Губернатор Пелий стоял возле пультов в окружении советников, которые, казалось, говорили все одновременно. Габриэлла находилась рядом с губернатором, внимая поступающим сообщениям. Заметив Волчьих Клинков, она тут же подошла к ним.

— Леди, мы не обнаружили никаких следов других вооруженных людей на территории дворцового комплекса, — доложил Рагнар.

Габриэлла сделала рукой жест в сторону тактического монитора:

— А мы обнаружили. Наш незваный гость — боевой корабль Темных Ангелов.

— Они привели боевой корабль? — Торин покачал головой. — Но зачем? Они планируют нападение на планету?

— Сдается, именно так. Вот чего мы не знаем, так это почему же они атакуют. Губернатор несколько раз пытался вступить с ними в контакт, но они отказываются отвечать, — сказала Габриэлла.

Рагнар стал рыться в памяти в поисках какой-нибудь крупицы информации, что помогла бы ему понять, зачем здесь появились Темные Ангелы. Для чего они вторгаются на Гиады? Что же им нужно?

Он вновь и вновь проигрывал в уме стычку с Темными Ангелами. Должно быть, он упустил из виду какую-то деталь. В первый раз он заметил их, когда они пересекали площадку для парадов, но куда же они направлялись? Рагнар представил себе эту площадку, пытаясь составить схему перемещения Темных Ангелов и вычислить их цель.

Рагнар окинул взором командный центр, пульт за пультом, монитор за монитором, в поисках специалиста, который мог бы предоставить ему то, что он ищет. В конце концов он увидел того, кто ему нужен. Молодой бледный техник — и, похоже, чем-то озадаченный.

Рагнар подошел к нему.

— Ты мне нужен. Прямо сейчас, — сказал Волчий Клинок.

Человек едва не выпал из рабочего кресла, задрав голову на Космического Волка в силовых доспехах.

— Ты можешь показать мне карту дворцовой территории? — продолжал Рагнар.

— Да, сэр… лорд Волк, сэр…

Несколько нажатий клавиш — и на мониторе возникла топографическая карта дворцового комплекса. Рагнар проследил путь Темных Ангелов через парадную площадку. Торин и Габриэлла тоже склонились над экраном, встав по обеим сторонам от Рагнара.

Хаэгр также попытался было протиснуться вперед, чтобы взглянуть на все самому, но ему просто не хватило места.

— Хаэгр, дружище, — произнес Торин, — отчего бы тебе не взять Магни и не собрать остальных Волчьих Клинков? Я чувствую, что вскоре нам понадобятся все боевые братья.

Кажется, Хаэгр был не прочь заявить протест. Но все же он понимал, что не силен в таких вещах, как планирование и просчет ситуации.

— Пойдем, парень, — сказал он, хлопнув Магни по плечу. — Торин прав. А мы окажемся поблизости, когда придет пора сразиться, не беспокойся.

Хаэгр осознал, чем занят Торин. Приближается схватка, и им нужно узнать о противнике как можно больше. А Хаэгр и Магни тем временем соберут братьев, и да поможет им всем Император, когда они повстречаются наконец с врагами!

Торин тихо спросил Рагнара:

— Не хочешь ли поделиться с нами, что ты ищешь, друг мой?

— Причину всего этого. Что-нибудь, что мы, возможно, упустили из виду во время стычки с Темными Ангелами. Какую-нибудь зацепку, которая позволит нам понять, почему Гиады так важны для них. Если мы откроем, почему они здесь, то сможем быстро положить конец этому конфликту.

Рагнар продолжал изучать схему дворцового комплекса.

— Думаешь, ответ — на этой карте? — спросила Габриэлла.

— Пытаюсь выяснить, куда они шли, пока мы не вступили с ними в схватку, — ответил Рагнар. — Мы предположили, что это — нечто во дворце. Что они пытались найти тебя, Габриэлла, или, быть может, губернатора Пелия.

Подойдя к дисплею поближе, Рагнар продолжал.

— Мы заметили их вот здесь, — сказал он, отметив место на карте. — Они двигались вдоль парадной площадки, мимо здания Администратума, на противоположную сторону атриума, оставив парадную площадку здесь.

— Да, но тогда они двигались к фасаду здания Администратума, — заметил Торин. Описав пальцем окружность, он продолжил: — Итак, ты полагаешь, что они искали кого-то или что-то в здании Администратума?

Габриэлла откинулась назад, сложив руки на груди.

— Не могу себе представить, что же они могли там искать, — сказала она. — Информацию о торговле или, возможно, о вооружениях? Но на это потребовалась бы не одна неделя.

Рагнар вернулся в воспоминаниях к той минуте, когда он и его спутники встретили Темных Ангелов. Он припомнил, как нашел взглядом лидера группы зачистки.

— Они изменили маршрут, чтобы вступить с нами в бой, — сказал Рагнар тихо, не осознавая, что говорит вслух.

— О чем ты, Рагнар? — спросил Торин.

— Здание Администратума не имеет ничего общего с целью их поисков. Они изменили план, чтобы вступить с нами в бой. Они поняли, что их выследили, и отреагировали на эту угрозу, — заключил Рагнар.

— Итак, если это не здание Администратума, то куда же они направлялись? — спросила Габриэлла.

Торин обернулся к карте:

— Мы можем предположить, что, если бы мы их не обнаружили, они продолжали бы двигаться в этом направлении. — Торин провел пальцем по карте: — Итак, что же находится в той стороне?

Габриэлла замерла перед картой.

— Арсенал, тренировочный зал и казармы элитной дворцовой гвардии, — перечислила она. — Может, они надеялись обезглавить сопротивление до начала вторжения?

— Не знаю, — покачал косматой головой Рагнар. Он не сомневался, что целью Темных Ангелов было что-то другое.

Зазвучал сигнал тревоги, и в командном центре началась суматоха.

— Извините, я ненадолго, — сказала Габриэлла и подошла к губернатору Пелию, говорившему с кем-то по рации. Вероятно, с Кадмом, предположил Рагнар.

Габриэлла ободряюще положила руку на плечо Пелию и вернулась к Рагнару и Торину.

— Пойдемте со мной, — произнесла она.

Волчьи Клинки присоединились к ней, встав по обе стороны. Они пересекли зал и вошли в лифт. Двери за ними закрылись. Габриэлла нажала кнопку на панели управления, и лифт пошел вверх.

— Время размышлений окончилось, мои доверенные Волчьи Клинки, — произнесла Габриэлла. — Темные Ангелы не ответили ни на какие наши обращения. Они уничтожили наши оборонительные спутники, и сейчас несколько десантных капсул держат курс на Лету.

Двери лифта разъехались в стороны. Габриэлла и Волчьи Клинки вышли из лифта в большой, хорошо обставленный кабинет. Рагнар предположил, что это кабинет губернатора или по крайней мере одного из его помощников.

Габриэлла подошла к балкону в противоположном конце комнаты — с него был виден город.

Космические Волки наблюдали за дымными следами, которые оставляли за собой десантные капсулы, прожигающие путь в атмосфере. Габриэлла, Рагнар и Торин хранили молчание. Каждый из них думал о том, почему же ситуация так быстро вышла из-под контроля.

Габриэлла положила руки на перила балкона. Она наклонилась вперед, и Рагнар впервые понял, какой тяжкий груз давит ей на плечи. Она едва заметно дрожала.

— Ответ, который мы ищем, — у Темных Ангелов в шахтах, — сказала она наконец. — Темные Ангелы отправили группу зачистки, чтобы она проникла во дворец в поисках чего-то или кого-то. Вы так или иначе воспрепятствовали достижению их цели. Мне следовало позволить вам отправиться за ними, когда вы хотели. Но я подумала, что сначала надо обеспечить безопасность дворцового комплекса.

— Твое решение было верным, леди Габриэлла. Нам было необходимо увериться в том, что ты и губернатор в безопасности, — объяснил Торин.

Рагнар никогда прежде не видел Габриэллу в таком состоянии. Она напугана. Даже в самых серьезных ситуациях на Терре она сохраняла самообладание. Он вспомнил, как они натолкнулись на мертвых старших навигаторов Дома Велизария. Она тогда плакала, но оставалась непреклонной. Именно теперь ему стало ясно, насколько серьезно положение, в котором они оказались. Хотя Волчий Клинок и подумал: а не известно ли ей несколько больше, чем она сообщила им? Может, у нее есть иное видение всей этой ситуации?..

— Рагнар, Торин, отправляйтесь в шахты и отыщите Темных Ангелов. Выясните, что происходит. Сейчас у нас нет никаких других возможностей. — Габриэлла печально вздохнула.

— Леди Габриэлла, мы не можем оставить тебя без защиты, — запротестовал Рагнар.

— Что бы здесь ни происходило — это серьезнее, чем моя безопасность, Рагнар. В сражение вступили воины Астартес. Мы должны узнать почему, чтобы положить этому конец, пока оно не расползлось за пределы Гиад. — Голос Габриэллы дрожал.

— Тогда я останусь возле тебя, пока остальные отправятся в шахты, — ответил Рагнар.

— Раз так, предлагаю компромисс, и больше я не буду говорить об этом, Рагнар. Ты понадобишься Торину и Хаэгру, поэтому ты пойдешь с ними. Магни все еще не до конца оправился от своих ран, поэтому он останется здесь со мной.

Рагнар понял, что спор окончен и желания леди Габриэллы должны быть выполнены. Он и Торин выпрямились и склонили головы, подтверждая, что указания приняты к исполнению. Затем Волчьи Клинки развернулись и покинули балкон.

Уходя, Рагнар почувствовал, как Габриэлла прикоснулась к его разуму:

— Рагнар, я не могу даже выразить, как необходимо, чтобы Волчьи Клинки преуспели. Я чувствую, что все зависит от вас.

Рагнар никак не показал, что воспринял эти слова. Они отыщут Темных Ангелов, и те скажут им все, что знают.

Глава шестая

Пленение

Рагнар понял, что никогда бы не смог жить в таком городе, как Лета. По мере того как Волчьи Клинки продвигались по затемненным туннелям и очистному заводу, который все еще действовал под городом, Рагнар по-новому оценил, сколь непрочно человеческое существование на этой планете. Здесь повсюду струился прометий но трубам, охлаждаемым во избежание взрыва в горячем воздухе Гиад. Хоть Рагнар и доверял техножрецам, ему тем не менее казалось, что опасность, исходящая от этого подземного комплекса, многократно превышает угрозу, источаемую джунглями вокруг города.

«Сколько же прометия течет по этим трубам?» — думал Космический Волк.

Рагнар надеялся, что под землей температура будет пониже, но слуги Бога-Машины почти не использовали вентиляторы и отдушины. «Возможно, низкое содержание кислорода в этом комплексе делает прометий безопаснее», — пришло в голову Рагнару.

Коридоры и туннели — тесные и узкие; их только и достаточно, чтобы обеспечить работу очистного завода и обслуживание трубопроводов. Стены либо укреплены керамитом и роккритом, либо выложены голым камнем. Навстречу Рагнару и его спутникам то и дело попадались сервиторы, педантично исполнявшие свои обязанности. От них в большей степени несло маслом и мазями, нежели потом. Космические Волки проходили мимо, не вызывая ни малейшего интереса с их стороны. По туннелям эхом отдавались жужжание и подвывание машин и механизмов, в сопровождении низкого гула труб. Единственные источники света здесь — оборудование очистки и измерительные приборы, отбрасывающие кроваво-красные блики на то немногое, что можно увидеть.

Поиски шли несколько часов. Хаэгр пыхтел: Рагнар вел Космических Волков по туннелю с грубыми каменными стенами быстро, сохраняя вместе с тем осторожность и скрытность передвижения. Он не хотел нарваться на засаду. Остальные Волчьи Клинки следовали за ним, постоянно озираясь по сторонам в поисках признаков Темных Ангелов. Замыкали цепочку десять человек из планетарных сил обороны.

Всем им следует быстро реагировать на внезапное нападение противника. Рагнар уверен, что неверным движением или выстрелом можно пробить трубу. Тогда взорвется немалое количество прометия, и воины окажутся поджаренными прямо в доспехах.

Рагнар надеется, что Темные Ангелы будут сражаться как настоящие космические десантники и не станут стрелять по трубам, чтобы покончить сразу с обоими отрядами. Но все же не больно в это верил. Космические Волки всегда вели себя с честью, а за Темными Ангелами тянулась репутация фанатиков, склонных истолковывать волю Императора на свой лад.

Магни, несмотря на его протесты, остался охранять Габриэллу. В помощь ему отрядили еще двух Волчьих Клинков. Юный Космический Волк быстро оправлялся от своих ран, и Рагнар отдавал себе отчет в его возможностях и отваге. Торин сказал ему, что Магни — один из лучших молодых новобранцев, которых он знавал, несмотря на проступок, приведший его в ряды Волчьих Клинков. В своем рвении уничтожать врага Магни не повиновался приказам — такое отношение встретило определенное понимание со стороны Рагнара. Однако он чувствовал, что Магни все еще не извлек урока из инцидента в зоне поражения.

Рагнар до сих пор не мог осознать, что Волчьи Клинки преследуют своих собратьев — Астартес. Как и все Космические Волки, он прекрасно знал о соперничестве между примархами Леманом Руссом и Львом Эль'Джонсоном. Но, впрочем, когда Рагнар только начинал службу Волчьим Клинком, он и представить не мог, что слуги Императора будут биться друг с другом на Священной Терре. А теперь две группы космических десантников сойдутся в схватке на Гиадах уже во второй раз. Быть может, сражаясь с Темными Ангелами, Рагнару удастся лучше понять своего примарха. В глубине души он верил, что Леман Русс приказал бы ему использовать Копье Русса для защиты Империума.

Шахты тряхнуло, на Волчьих Клинков посыпались обломки камня, и Рагнар решил, что над их головами кипит сражение. Он представил, как планетарные силы обороны бьются на улицах с Темными Ангелами, и понял, что у защитников Леты немного шансов. Лазганы бесполезны против силовых доспехов Темных Ангелов, тогда как люди просто полягут под болтерным огнем космических десантников.

Несмотря на превосходство, Темным Ангелам придется нелегко. Центр города, с его сильными оборонительными укреплениями и большой численностью войск, будет держаться дольше всего, а остальная часть Леты — это в основном роккритовые убежища. Рагнар предполагал, что Кадм вооружит свои войска огнеметами, обычными и тяжелыми. Если солдаты останутся верными Кадму и не утратят боевого духа, Темным Ангелам придется отбивать у воинов Леты здание за зданием. Рагнар надеялся, что воины Дома Велизария смогут продержаться до прибытия подкреплений.

Хотя Волчий Клинок и не доверял командующему планетарных сил обороны, командир подразделения ПСО, отправленного на поиски вместе с ними, ему понравился. Этот человек — уроженец другой планеты, по имени Маркхэм, учился сражаться в подразделении ветеранов планеты смерти. Чутье и наблюдения Рагнара говорили ему, что Маркхэм — испытанный воин, который пользуется уважением своих солдат. Он не задавал Волчьим Клинкам вопросов и не отставал от них, хотя удушающая жара туннелей и звуки сражения, долетавшие сверху, не лучшим образом сказывались на его людях.

Члены отряда Маркхэма были воинами с Гиад. Они были оснащены щитовыми доспехами и респираторами. Это одни из лучших по вооружению и оснащению войск, которые когда-либо встречались Рагнару, практически равные в этом отношении элитным ударным частям Имперской Гвардии. Рагнар попросил Торина приглядывать за человеком, который нес огнемет, и отдал распоряжение отсоединить его баки на то время, что они под землей. Он понимал, что, если Темные Ангелы выскользнут наверх, в город, или уйдут в джунгли, это оружие станет поистине бесценным, но огнемет здесь, в этих туннелях, — чистое безумие. От одной лишь мысли об этом становилось не по себе.

Волчьи Клинки постоянно держали оружие наготове. Эти туннели — сплошные изгибы и повороты. В любом углу может скрываться вражеская засада, поэтому они должны быть готовы к схватке в любое мгновение. Столкнувшись с противником лицом к лицу, Космические Волки, возможно, не смогут стрелять — даже если это позволят бесчисленные трубы. Рагнар сжимал эфес своего меча — того, что был подарен ему за спасение целестарха Дома Велизария. Он по меньшей мере равен леденящему клинку — оружию, которое вручалось лишь величайшим Космическим Волкам. Торин обнажил свой меч, а Хаэгр поднял молот. Они были готовы.

У Рагнара мелькнула мысль. Он проверил свою рацию — в качестве меры предосторожности. Рисковать со средствами связи здесь, на Гиадах, он больше не намерен. Все системы его доспехов функционировали нормально. Рагнар поднял руку, остановив следовавших за ним Волчьих Клинков, и включил рацию.

— Торин и Хаэгр, останьтесь здесь со мной. Маркхэм, возьми своих людей и продолжай поиски. Остальные — отправляйтесь с ними и обеспечьте поддержку, достойную Волчьих Клинков.

— Волчий Клинок Рагнар, у меня приказ помогать тебе, — заявил Маркхэм.

Даже при этом скудном освещении Рагнар прочел по лицу воина, как ему хочется сразиться с Темными Ангелами.

— Лучшая помощь с твоей стороны — нажать с поисками. Я хочу кое-что попробовать. Если не сработает, мы присоединимся к тебе. Иди, — сказал Рагнар.

Маркхэм отдал честь:

— Есть, сэр.

Он дал знак своим людям и двинулся вперед вместе с остальными Волчьими Клинками. На перекрестке туннелей в десяти метрах от Рагнара группа повернула.

Торин и Хаэгр уставились на Рагнара.

— Братишка, что за план пришел тебе в голову? — спросил гигант.

— И в самом деле, парень, что ты замыслил? — добавил Торин.

— Во имя костей Русса, вы что, друзья, все еще не доверяете моему чутью? — спросил Рагнар.

— Я все еще думаю о том, что в свое время тебя явно мало пороли. Потому как здравого смысла тебе явно не хватает, — заявил Хаэгр.

— Я ставлю себя на место тех, кого мы преследуем. Они — охотники и космические десантники. Они не намерены вернуться с пустыми руками. — Рагнар активировал рацию, порадовавшись, что она все еще работает. — Техножрец Варн, это Рагнар — Волчий Клинок.

Группа зачистки Иеремии перехитрила военных Леты. Планетарным силам обороны, даже прошедшим подготовку под началом Падшего, далеко до Темных Ангелов. Вот появления Космических Волков капитан не предвидел. Ему смутно вспоминалось, что один из Домов Навигаторов состоит с ними в союзе. А теперь события переросли в полномасштабное наступление на город.

Между другими Орденами Космического Десанта нет такого соперничества, как между Темными Ангелами и Космическими Волками. Иеремия знал, что Космические Волки известны как свирепые вояки, которые в борьбе с врагами полагаются на грубую силу и звериную хитрость. Их преданность своему примарху и родной планете Фенрис стала легендой. Немногие противники могут противостоять неистовству Космических Волков.

В то же время Иеремия считал, что Орден Темных Ангелов, как ни один другой, воодушевляет своих членов на беспримерную верность Ордену. Тысячелетиями Темные Ангелы хранят тайны, выслеживая Падших и исправляя собственные ошибки. Их вера в Императора и примарха Льва Эль'Джонсона неколебима. Как и их древний примарх, для достижения победы над врагом они применяют ум наряду с силой. Довольно одного лишь появления Темных Ангелов, чтобы большинство врагов, объятых ужасом, обратились в бегство.

Но одной лишь славой не одержать победы над Космическими Волками. И вдобавок это Волчьи Клинки. В отличие от своих братьев — мало того, Волчьих Братьев, — они обладают опытом борьбы на Терре. Они будут осмотрительны. Варварские склонности их Ордена усилены проницательностью, необходимой для выживания среди политических интриг в колыбели человечества.

Когда Иеремия скрылся в шахтах, он надеялся обнаружить выход в джунгли через другой эксплуатационный люк или инженерный туннель. В то время как участки очистного завода, лежавшие под главной частью города, были хорошо размечены, внешние его сектора находились в аварийном состоянии. Должно быть, сервиторы не нуждаются ни в обозначениях, ни в разметке, чтобы перемещаться по этим коридорам, но людям они точно необходимы.

Многие туннели казались заброшенными, а в иных местах инженеры-разработчики использовали естественные пещеры. Иеремия был привычен к стандартным проектам имперских инженеров. Но по мере того как группа проходила по секторам шахт, которые, изгибаясь, возвращали ее назад, капитан чувствовал, что теряет ориентацию. До сих пор им не удалось обнаружить выход — одни лишь бесконечные подземные производственные помещения с безмозглыми сервиторами, занятыми прометием. Первоначально Темные Ангелы опустились в туннели на глубину четырех метров, но теперь, как полагал Иеремия, они ушли значительно глубже. На ауспексе у Илайи слишком мало данных.

Больше всего Иеремию беспокоило то, что Падшему стало известно о предстоящем нападении и он смог к нему подготовиться. Присутствие Космических Волков, должно быть, его рук дело. Падшие — умные и находчивые противники. Их умения и навыки под стать тем, которыми обладают опаснейшие из членов его Ордена.

Тем не менее, если Падший знал о боевом корабле на орбите и предполагал возможность нападения на планету, Иеремии стоит ожидать, что, нанеся им максимальный урон, он исчезнет. У Падшего, несомненно, подготовлен план действий на случай нападения с учетом возможных непредвиденных обстоятельств — и это крайне опасно. У объекта Темных Ангелов, должно быть, имеются союзники.

Возможно ли, что Космические Волки вовлечены в это дело глубже, чем предполагает Иеремия? Что если Падший заключил с ними сделку, чтобы в обмен на их помощь разоблачить Темных Ангелов перед Империумом?

Но из того, что известно Иеремии об этих варварах — Космических Волках, — сделка с Падшим для них бессмысленна. Падший мог манипулировать Космическими Волками, но у него должны быть свои союзники и собственные ресурсы. Союзники Падшего, должно быть, весьма могущественны, раз он рискует застрять в городе, полном Темных Ангелов.

В конечном счете это не имеет значения, понимал Иеремия. Он верил, что Падший искупит свои грехи. Темный Ангел содрогнулся, подумав о том, как это происходит. Мало кто осмеливается даже бросить взгляд на капелланов-дознавателей, а уж они ни перед чем не остановятся, чтобы возродить честь в душе Падшего.

— Иеремия, ауспекс больше не действует, — произнес Илайя. — Я не знаю, где Космические Волки.

— Должно быть, прибор вывело из строя излучение от машин и потоков прометия, — сказал Иеремия и подумал, что противник испытывает такие же сложности. — Как раз сейчас наши братья наверху идут в наступление для того, чтобы объект не скрылся. Время бегства истекло. Сыны Льва не убегают от Волков. Илайя, найди путь назад на поверхность. Наш объект мог послать за нами своих псов, но охотники — мы. Мы не провалим свою миссию. Мы не вернемся на боевой корабль без добычи, — сказал Иеремия. Его боевые братья дружно кивнули.

«Громовой ястреб» Темных Ангелов с ревом носился между роккритовыми зданиями Леты, используя их как прикрытие и уворачиваясь от снарядов зенитных танков «Гидра». С земли и с верхних этажей зданий по низколетящему кораблю вели огонь из индивидуального оружия солдаты сил обороны.

Десятки попаданий из лазганов не причинили вреда бронированному корпусу «Громового ястреба». Для него эти выстрелы были не опаснее праздничного фейерверка. Когда корабль сел на крышу дома на полпути между стеной и дворцовым комплексом, его пандус был уже опущен. Отделение в составе десяти космических десантников открыло огонь по невидимым противникам, засевшим в окружающих зданиях.

Солдаты Гиад вели по захватчикам непрерывный огонь, но без особого толка. Против силовых доспехов космодесантников их оружие практически бесполезно. Один десантник оступился, но остальные с помощью кумулятивных гранат и мелта-бомб проложили себе дорогу сквозь крышу здания Администратума, на которую высадились. «Громовой ястреб» уже улетел и высаживал десант на другую крышу.

Новые и новые группы космодесантников высаживались по всему городу. Силам противовоздушной обороны города удавалось лишь немного замедлить наступление Темных Ангелов. Остановить их солдаты не смогут, что бы ни применяли.

По мере того как прибывало все больше десантников, в бой вступали подразделения планетарных сил обороны. Они перенацелили на собственный город пушки «Сотрясатель», обычно направленные на джунгли. «Громовой ястреб» вновь опускал пандус, чтобы высадить очередных Темных Ангелов, когда ночь разорвал чудовищный взрыв первого снаряда, угодившего в одно из зданий Администратума. Во все стороны полетели куски роккрита, неуловимого «Громового ястреба» накрыло ливнем обломков. Отделение десантников, высаженное на крышу, рухнуло вниз вместе с развалившимся домом. Несмотря на взрыв, некоторые из них все же уцелели благодаря силовым доспехам работы лучших мастеров Империума.

Оставшиеся в «Громовом ястребе» космодесантники вырвались из подбитого корабля и стали пробираться сквозь обломки и дым — то, что осталось от здания Администратума.

Кадм наблюдал за всем происходящим из своего командного центра, оценивая тактику неприятеля и руководя боем, насколько это возможно. Увидев крушение «Громового ястреба», он активировал рацию и скомандовал:

— Сейчас!

По этой команде из ангаров, расположенных под различными зданиями, вышли четыре «Адские гончие» и помчались к месту обвала. Танки испепелят оставшиеся отделения Темных Ангелов, которые застряли в развалинах. Лета отправит космических десантников в их собственный ад в языках прометиевого пламени!

Кадм не стал наблюдать из командного бункера, как разворачивается эта драма. Он совершенно уверен в экипажах своих «Адских гончих». И кроме того, ему следует уделить внимание другим вопросам.

— Командующий, как идет сражение? — раздалось из его рации. Голос звучал приглушенно, как почти неслышный шепот.

Кадм помолчал мгновение, прежде чем ответить.

— Как я и говорил, я смогу выстоять против Темных Ангелов лишь недолгое время, — сказал он, понизив голос. — Все будет зависеть от Космических Волков.

— Точно, не беспокойся. Волки поведут себя, как волки, — прозвучало в ответ.

— Надеюсь. А сейчас, с вашего позволения, мне нужно заняться сражением, чтобы уцелеть, — сказал Кадм.

— Разумеется. Помни, с каждым мгновением мы приближаемся к победе в этой войне, — произнес голос.

Кадм отключил рацию и вновь приковал внимание к месту аварии «Громового ястреба» и разрушенному зданию. Командующий с трудом различал в дыму силовые доспехи, светящиеся от жара: три «Адских гончих» поливали развалины добела раскаленной смертью. Опыт помог Кадму отыскать взором остов четвертой «Адской гончей». От развороченного танка отходил Дредноут Темных Ангелов — ходячее механическое чудовище, управляемое тем, что осталось от смертельно раненного члена братства. Развернувшись, чудище направило сдвоенную лазерную пушку на другую «Адскую гончую», и та мгновенно превратилась в полыхающий огненный шар.

— Льву все еще есть чем гордиться, — заметил командующий. — Варн, выпусти грузовые самолеты, наполненные прометием. Хочу, чтобы «Громовым ястребам» и флотилии Темных Ангелов было о чем подумать.

Кадм потер бровь и улыбнулся. Темные Ангелы прибыли. Первый этап завершен. Теперь все зависит от флота Космических Волков, который должен появиться согласно графику патрулирования. Все дело в слаженности и последовательности действий.

Группа зачистки Темных Ангелов начала тактический отход свыше двух с половиной часов назад. Иеремия решил, что пришла пора вновь выходить на позиции. Темные Ангелы максимально использовали свое стартовое преимущество перед преследователями, но капитан понимал, что Космические Волки, применив усовершенствованные чувства, найдут их по запаху. Он надеялся вернуться в джунгли до того, как положение обострится, и, перегруппировавшись, вновь попытаться войти в город. Однако надежды таяли с каждой минутой. И теперь Иеремия решил действовать по-другому.

— Марий, Себастиан и Гилеад, — сказал он, — вы найдете наших братьев и окажете им поддержку. Доложите капеллану-дознавателю о нашем продвижении.

— Ты сам отыщешь еретика, капитан? — спросил Себастиан.

Иеремия обнажил меч. Красноватый свет оборудования шахты отразился на полированном клинке.

— Клянусь крылатыми клинками, наша миссия не провалена. Илайя, Натаниил и я найдем наш объект. Более того — если он командует обороной этого города, то мы обезглавим защитников и сделаем нашу победу полной. У вас есть одно, последнее задание перед воссоединением с братьями. Опасное, но выполнить его необходимо, чтобы захватить наш объект. Ввяжитесь в бой с Космическими Волками. Отступая, увлеките их за собой и уведите как можно дальше от центра города. А мы втроем отыщем путь к объекту.

Три Темных Ангела кивнули в знак согласия.

— Честь Льва — наша честь, — дружно произнесли они.

Иеремия добавил:

— Полагаю, что наши противники — в туннелях к северу. Они вас найдут, если вы не найдете их. Вступите в схватку и отрывайтесь от неприятеля, быстро продвигаясь к поверхности.

— Брат Иеремия, каким путем ты пойдешь назад, чтобы проникнуть сквозь их линию обороны? — спросил Гилеад.

— Наш объект умен. Он понимает, что ведет с нами войну, а не просто сражение. Он не трус и будет непрестанно искать продолжения вражды с нами. Значит, он придумает, как скрыться от священной мощи нашего Ордена здесь. Лучший способ покинуть город незамеченным и неузнанным — эти туннели. Мы найдем его дорогу к отступлению и проследуем по ней до самого его логова. У меня есть идея, куда идти. Мы проходили мимо коридора, выглядевшего как все остальные в очистном заводе, но в нем не было сервиторов и почти не горели огни. Полагаю, что это и может быть его путем. Если он окажется ложным, мы отыщем другой. Не стоит недооценивать Космических Волков, и помните: наших врагов ведет рука зла. Ваша вера в Императора будет вашим щитом, а гордость Льва — вашей силой. Идите, — сказал Иеремия.

Назначенная тройка исчезла в туннелях, двигаясь быстро и бесшумно, с мелтаганами наготове. Иеремия знал, что они выполнят свой долг. Космическим Волкам не остановить его группу.

По расчетам Рагнара, прошло несколько часов с тех пор, как Темные Ангелы скрылись из имперского дворцового комплекса в центре города. Вместе с Торином и Хаэгром он припал к земле в тесном эксплуатационном стволе шахты, надеясь, что его план сработает.

Если Рагнар прав, Темные Ангелы сделают свой ход в любое мгновение. Он надеялся, что его предвидения верны. Если Рагнар ошибся, значит, он, Торин и Хаэгр просто бросили остальную поисковую группу.

Каждая секунда казалась вечностью. И тут Рагнар уловил запах смазочных масел и услышал, как царапают камень силовые доспехи и шуршат плащи. Темные Ангелы заглотили его наживку. Он сразу понял, что, при их-то фанатизме, группа зачистки Темных Ангелов не отступит, пока остается хоть малейшая надежда завершить миссию. С помощью техножреца Рагнар удалил из этого туннеля сервиторов и велел притушить свет. Ему хотелось, чтобы отсутствие всякой деятельности придало этому проходу подозрительный вид. Он надеялся, что Темные Ангелы сочтут его хорошим местом для укрытия, устроят здесь засаду либо попытаются вернуться через него в дворцовый комплекс. Это сработало.

Самым трудным в замысле Рагнара, помимо ожидания, оказалось втиснуть в эксплуатационный ствол Хаэгра.

Укрывшись за дверцей, Рагнар, Торин и Хаэгр не могли видеть Темных Ангелов, но с помощью натренированных органов чувств они слышали противника и чуяли его запах. Предвкушение схватки заставило кровь Рагнара вскипеть, но он сдерживал себя.

— Здесь, — прозвучал голос одного из Темных Ангелов. Это, несомненно, командир: его голос не был приглушен шлемом. — Нас благословляет Император, братья. Натаниил, сними крышку люка.

С диким ревом Рагнар сбил дверцу люка с петель. Удар пришелся прямо в грудь Темному Ангелу, отбросил его назад и выбил из рук оружие. Справа от Рагнара другой Темный Ангел со скоростью, достойной Кровавого Когтя, обнажил меч и выхватил пистолет, но, очевидно приведенный в замешательство ревом Рагнара, открыл пальбу не сразу. Торин схватился с быстрым малым, поскольку Рагнар уже выбрал себе противника. Неприятелей лишь трое, и на стороне Волчьих Клинков преимущество неожиданности в затемненном туннеле.

У Темного Ангела без шлема были красивые, классические черты лица: такими изображают ангелов на гобеленах. Несмотря на юношеский облик, он оказался грозным бойцом — Рагнар понял это по его стойке. Волчий Клинок сделал резкий выпад. Темный Ангел едва успел парировать атаку. Покрытый рунами меч Рагнара вдавился в металл клинка Темного Ангела.

У себя за спиной Рагнар слышал звуки схватки — это Торин наседал на противника. Чего-то не хватало…

— Дайте им знать, что идет могучий Хаэгр! — проорал Хаэгр.

Рагнар услышал, как скрежещут доспехи о металл. Хаэгр не без труда втискивался в отверстие эксплуатационного люка.

— Рагнар, Торин, оставьте мне что-нибудь, а то я вам обоим задам хорошую взбучку!

Как только клинки сцепились, Рагнар нанес противнику удар ногой. Темный Ангел упал на спину. Рагнар прыгнул вперед и чуть не насадил врага на клинок, подаренный ему Домом Велизария.

Темный Ангел вытаращил глаза.

— Ты сражаешься оружием демона, Волк, — яростно проговорил он, — но тебе все равно не одолеть Сынов Льва. Так же, как Лев Эль'Джонсон нанес поражение Леману Руссу, я одержу победу над тобой.

Рагнар посмотрел врагу в лицо:

— Я — Рагнар Космический Волк. И Темному Ангелу меня не победить, так же как никто не победил Лемана Русса. Если хочешь доказать мне свою силу — отбрось оружие, Темный Ангел. Давай сразимся в рукопашной.

Рагнар слышал, как высвобождается из-под крышки люка Натаниил. Волчий Клинок опасался нападения сзади.

По туннелю эхом прокатился рев: Хаэгр вырвался на свободу. Теперь, чтобы подобраться к спине Рагнара, Темному Ангелу придется протискиваться мимо огромного космического Волка. Со стороны Торина долетел характерный лязг — это снаряды болтера отскакивали от керамита доспехов.

— Я — Иеремия, Темный Ангел. Я принимаю твой вызов, Рагнар Космический Волк.

К удивлению Рагнара, Темный Ангел бросил клинок. Усмехнувшись, Рагнар вложил свой меч в ножны и положил их на пол. Темный Ангел, несомненно, понял, что меч Рагнара лучше. Но зря Иеремия думает, что в схватке без оружия получит преимущество. Волчий Клинок докажет, что противник ошибается.

— Брат Илайя, я помогу тебе, как только справлюсь с этим толстяком, — произнес Натаниил.

— Ха! Кроха Темный Ангел хочет сделать то, чего не удавалось ни одному человеку. Он надеется совладать с могучим Хаэгром — Волчьим Клинком! — Вращая огромный молот, Хаэгр захохотал.

Чтобы защититься, Натаниил поднял цепной меч, но против бешеной атаки Хаэгра Темный Ангел был слишком мал. Удары, похожие на раскаты грома, эхом гуляли по туннелю. Темный Ангел отлетел назад, Хаэгр впечатал его в скалистую стену. Однако, несмотря на чудовищные удары, беспрестанно сыпавшиеся на него, Натаниил не падал. Тогда Хаэгр схватил его и сжал ручищами так, что силовые доспехи Темного Ангела задымились. Исполин грозил раздавить его, как перезрелую грушу.

Торин продолжал атаковать своего бойкого врага — Илайю. Юному Темному Ангелу недоставало опыта Торина, но Илайя компенсировал нехватку мастерства сверхчеловеческой быстротой реакции, возможно не уступавшей реакции самого Рагнара. Тем не менее Торин понемногу начал одолевать юного воина, изматывая его своей ловкостью. Илайя несколько раз попал в Торина из болтера, но снаряды отскочили от нагрудной пластины Волчьего Клинка. Торин понял, что схватку пора заканчивать, и побыстрей. Темный Ангел долго не продержится, но ему может повезти.

Торин дождался, когда Илайя выпустит по нему очередную обойму, и зашатался, надеясь, что противник клюнет на уловку. Так и вышло: Илайя бросился вперед очертя голову. Такого порыва Торин ожидал бы от необстрелянного Кровавого Когтя. Ловушка сработала: Волчий Клинок внезапно послал меч вверх и угодил противнику между шлемом и плечом. Острие клинка оказалось у самой шеи Илайи, а его жизнь — в руках Торина. Это понимали оба.

Рагнар боролся с Иеремией. Рагнар был очень силен, даже по меркам Космических Волков, но мощь Темного Ангела поразила его. Иеремия равен ему по силам.

Рагнар напирал, толкал, пытаясь добиться преимущества, но на каждое его движение Темный Ангел находил достойный ответ.

В Космическом Волке закипел гнев. Иеремия оскорбил Лемана Русса! Пусть Рагнар утратил Копье Русса, он не подведет своего примарха в этом противостоянии. В нем клокочет ярость Волка — она придаст ему силы и обострит чувства.

На мгновение показалось, что Иеремия получил преимущество. Пока Рагнар боролся со зверем внутри себя, Темный Ангел осыпал его градом ударов. Но тут, издав дикий вой, Рагнар обрел силу, которая была ему так нужна.

В неистовстве он сгреб Иеремию и, оторвав его от земли, ударил в стену, словно тараном. Мир в глазах Рагнара стал кроваво-красным, и Волчий Клинок больше не слышал шума схватки, кипящей вокруг. Он бил головой Иеремии по стене снова и снова. Что-то сместилось в его сознании. Голова противника стала похожа на шлем Тысячи Сынов, предателей-космодесантников, извечных врагов Космических Волков. Рагнар забыл обо всем, кроме чести Космических Волков и Лемана Русса.

— За Русса! — ревел он и бил лбом в голову Иеремии. Лицо Темного Ангела было в крови.

— Хватит, парень! Мы хотим оставить их в живых, чтобы допросить, — произнес Хаэгр, схватил Рагнара за плечо и оттащил от Иеремии.

Взглянув на гиганта, Рагнар не сразу узнал в нем старого друга. Наконец его гнев стих.

Иеремия лежал без сознания, его светлые волосы слиплись от крови. Натаниил стонал на земле. Его силовые доспехи не поддались силе Хаэгра, но костям пришлось несладко. Клинок Торина по-прежнему был приставлен к горлу Илайи, утратившего свой меч.

— Только ты в сознании. Так что, полагаю, сдаваться — тебе, — предложил Торин.

— Темные Ангелы не сдаются Космическим Волкам! — прорычал Илайя.

Хаэгр хватил юного Темного Ангела по голове, и тот рухнул без чувств.

— Выходит, данный случай — особое исключение, — заметил Торин.

Рагнар подобрал свое оружие и заговорил по рации:

— Маркхэм, ты меня слышишь?

Из рации донесся треск помех, затем раздался голос:

— Мы понесли потери, Волчий Клинок Рагнар, но обратили противника в бегство. Они двигаются к выходу на поверхность. Я сообщил наше местоположение командующему Кадму. Полагаю, мы их схватим. Остальные Волчьи Клинки преследуют их, — отчитался Маркхэм.

— Хорошо сработано. Ты достойно служишь Дому Велизария. Конец связи. — Рагнар отключил рацию.

Волчий Клинок был поражен. Темные Ангелы разделились, чтобы попытаться отвлечь его людей! Члены этой группы зачистки думали так же, как Космические Волки.

— Брат, с тобой все в порядке? — спросил Торин.

Рагнар кивнул. Он чуть было не утратил контроль и не выпустил наружу волка. В душе каждого Космического Волка живет зверь, древний и яростный. Всем им приходится постоянно делать усилие над собой, чтобы держать его под контролем. Теперь, когда уровень адреналина в его крови резко упал, Рагнар почувствовал, как ломит все тело. Ему здорово досталось от Иеремии.

— Давайте доставим этих пленников на поверхность и посмотрим, как там держат оборону. Нам нужно узнать, зачем они здесь. Возможно, им известно кое-что, о чем мы не знаем, — сказал Рагнар.

— Быть может, они думают, что знают то, чего не знаем мы, — добавил Торин.

— Я подозреваю, что им всем нужна была добрая взбучка. И как только они услышали, что здесь Хаэгр, — ну, они сразу и поняли, что нарвались на самую мощную взбучку в Галактике! Что скажешь на это? — Хаэгр пошевелил ногой Натаниила. Темный Ангел застонал.

— Сдается мне, что он согласен, — высказался Рагнар.

Шахты сотрясло взрывом. В воздухе ощутимо усилился запах смазочных масел. Приближались другие Темные Ангелы — скорее всего, с поверхности. Кто-то из них проник в шахту, и по неудачному совпадению — неподалеку от того места, где находились Космические Волки.

— Им следует быть поосторожней, — заметил Торин. — Несколько таких взрывов — и они пробьют трубу. Тогда прометий воспламенится.

— И все это: очистной завод и шахты — может превратиться в ад! — добавил Хаэгр.

— Надеюсь, что нет, — возразил Торин. — Думаю, что духи машин отключили бы часть труб там, где гремят взрывы. Весь этот комплекс туннелей такой извилистый лишь потому, что у них множество трубопроводов на случай, если какой-то участок выйдет из строя. Или если кто-нибудь намеренно повредит систему.

— Что-что? — переспросил Рагнар. — Так, значит, если кто-то из нас прострелил бы одну из труб, туннели бы не взлетели на воздух?

— Верно, — подтвердил Торин. — Рагнар, так ты думал? Вот почему тебя так беспокоил тот человек с огнеметом, — ухмыльнулся он. — Если бы этому подземелью и в самом деле угрожал взрыв, Лета давным-давно была бы уничтожена. Даже слуги Бога-Машины небезупречны. Начнись здесь пожар, Рагнар, на одном из участков туннеля — хотя бы и на нашем, — это было бы словно тебя поджаривают в упор из тяжелого огнемета или из пушки «Инферно». Едва ли полезно для здоровья, но на то мы и космические десантники в силовых доспехах.

— Так это не круче, чем тяжелый огнемет? — спросил Рагнар.

— Нет, — ответил Торин. — Поверь мне. Если б это было не так — я уверен, что один из Темных Ангелов прострелил бы прометиевую трубу во время нашей рукопашной схватки. Я бы на их месте точно это сделал, чтобы погибнуть во время шпионской миссии, но не попасть в плен к врагу. Однако, чем обсуждать взрывоопасность туннелей, нам лучше поразмыслить о том, как отсюда выбраться. Я чую других Темных Ангелов.

Туннель, в котором стояли Волчьи Клинки, соединял заброшенные шахты с работающим очистным заводом. Звуки стрельбы из болтеров доносились со стороны завода. Рагнар чуял запах космических десантников с обоих концов туннеля. Пока было трудно сказать, на каком они расстоянии.

— Не беспокойтесь, — сказал Рагнар. — Варн сообщил мне, что эксплуатационный ствол, в котором мы прятались, ведет в старый центр управления неиспользуемыми участками шахт.

— Что? — спросил Хаэгр. — Скажи мне, что я это не так услышал.

— Он прав, старый дружище. Нам, возможно, придется тебя оставить. Слишком много пирогов, жареного мяса и бочек эля. — Торин вздохнул. — Я сомневаюсь, что ты втиснешься в этот ствол шахты, а потому тебе не подняться наверх.

— Лишь потому, что Хаэгр так могуч, ему требуется еды в соответствии с телосложением! — заявил гигант.

Они вновь услышали пальбу из болтеров со стороны очистного завода. Затем оттуда донеслась световая вспышка, прозвучали взрывы гранат и дохнуло жаром.

— Видишь, они взорвали часть прометия, — заметил Торин.

Внезапно посерьезнев, Хаэгр произнес:

— Не беспокойтесь, я влезу в ствол, даже неся одного или двоих из этих Темных Ангелов. Я буду замыкать. — Затем он добавил: — Кроме того, так я смогу наилучшим образом защитить вас двоих в случае, если противник доберется сюда и вздумает проверить эксплуатационный ствол.

— Я пойду последним. И я не допущу никакой погони, — возразил Рагнар.

— Прекрасно, я не намерен терять время на споры. — Торин подхватил Илайю и запихнул его в эксплуатационный ствол шахты.

— Ты уверен насчет того, чтобы замыкать, Рагнар? — спросил Хаэгр.

— Уверен, но с Иеремией мне может понадобиться твоя помощь.

Подняв Натаниила и Иеремию, исполин взвалил их себе на плечи — по одному на каждое. Здоровенные Астартес смотрелись детьми на спине Хаэгра.

— Даже если мне придется ползти на коленях, — прокряхтел великан, наклоняясь и входя в ствол.

Рагнара разрывали сомнения. Он решил превратить этот туннель в полыхающие развалины. Если руководствоваться логикой — стоит ждать до последнего мгновения, чтобы зацепить взрывом Темных Ангелов. Но Волчьего Клинка не покидало чувство, что поступить так бесчестно. Даже если это не хуже, чем применить тяжелый огнемет. Ненавистные Темные Ангелы все равно остаются космическими десантниками.

И вновь Рагнару приходится делать выбор: оставаться преданным Дому Велизария и своей клятве верности или прислушаться к сердцу и вере в Императора.

Как он тосковал по жизни на Фенрисе!

Но Темные Ангелы — враги, каковы бы ни были их побуждения. И обращаться с ними нужно как с врагами. Рагнар был уверен, что на его месте любой из Темных Ангелов вел бы себя точно так же.

Услышав, что неприятель приближается, Рагнар нажал на ремень, и ему в руку выскочила граната. Сняв предохранитель, Космический Волк швырнул ее в сторону большой охлаждаемой прометиевой трубы в центре туннеля и без малейшего промедления прыгнул в эксплуатационный ствол, что был у него за спиной. Граната взорвалась.

Сперва раздался обычный взрыв. Затем последовали вспышка пламени и жуткий рев: воспламенившийся прометий разорвал трубу, и ее смертоносное содержимое выплеснулось в туннель. Добравшись до лестницы в конце ствола, Рагнар полез по ней вверх. Шахта под ним осветилась влетевшим в нее огненным шаром.

— Клянусь самим Огненным Волком, — произнес Хаэгр, — тебе удалось не угробить себя, парнишка.

— Это помешает им войти в туннель. И к тому же нижняя часть лестницы наверняка расплавилась, — сказал Рагнар.

— Как думаешь, достал кого-нибудь? — спросил Хаэгр.

— Нет. Я пытался лишь предотвратить погоню, — ответил Рагнар.

Взобравшись по лестнице, они вошли в пустой коридор — точно такой, как рассказывал техножрец Варн. В конце коридора была металлическая дверь с надписью на имперском готике: «Пост обеспечения безопасности». Обменявшись взглядами, трое Космических Волков подняли своих пленников, каждый — по одному, и двинулись вперед.

Опустив своего Темного Ангела на пол, Хаэгр взревел и бросился на дверь. Дверь затрещала, но не подалась.

— Хаэгр! — позвал Торин.

Но огромного Космического Волка так просто не остановить. Взявшись за свой молот, он принялся осыпать дверь тяжелыми ударами — загудел весь коридор. Затем Хаэгр бросил молот и вновь налетел на дверь. На сей раз она не выдержала огромной туши Космического Волка и рухнула под его тяжестью внутрь комнаты.

— На месте, — констатировал Хаэгр. — Кстати, Торин, что ты хотел сказать?

Торин хлопнул громадного боевого брата по плечу:

— Я хотел сказать нечто совершенно несущественное. То, что я знаю коды блокировки систем безопасности Дома Велизария.

Рагнар рассмеялся, и оба его боевых брата присоединились к нему.

— Но так, по-хаэгровски, это было куда выразительнее! — воскликнул великан.

— Разумеется, — согласился Торин, — и после такой шумихи мы точно знаем, что наши враги действительно без сознания. Но, быть может, я смогу применить эти коды к дисплеям.

Хаэгр и Рагнар втащили пленников в комнату и, положив их порознь, не сводили с Темных Ангелов бдительных взоров, пока Торин занимался пультом управления.

В комнате стояло несколько дисплеев. Судя по обозначениям и индикаторам, они служили в большей степени для обзора неиспользуемых участков шахт, нежели для обеспечения безопасности города. Тем не менее Торин встал перед одним из дисплеев и ввел коды, чтобы активировать духов машины, находящихся внутри мониторов.

Как ни удивительно, но половина экранов ожила. Сначала они показывали лишь темные проходы шахт. Затем Торин покрутил наборные диски, передвинул стрелки — и на экранах возникли виды города.

— Торин, ты сделал это! — воскликнул Рагнар. — А ты отчасти не Железный Жрец?

Торин не ответил, но указал на экраны.

Активированные видеоэкраны показывали кипящее сражение. Внимание Космических Волков привлекла драматичная схватка, происходящая на большом экране. Дредноут Темных Ангелов шествовал по улицам Леты. К нему приближались три «Стража» Имперской Гвардии, оснащенные смертоносными пилами и клинками. Они были сконструированы для борьбы с джунглями Гиад, но теперь применялись на поле брани.

Сдвоенная лазерная пушка Дредноута быстро покончила с одним из «Стражей», но остальные окутали боевую машину Темных Ангелов прометиевым пламенем. Дредноут на мгновение исчез в облаке дыма, но тут же вынырнул из него и, грохнув по «Стражу» огромным силовым кулаком, разнес его вдребезги, словно детскую игрушку.

На других экранах силы обороны вели огонь по «Громовым ястребам» и десантным капсулам. Рагнар также увидел, что в бою сражаются простые граждане Гиад. Похватав самое разное импровизированное оружие наряду с огнеметами, гранатами и лазганами, они защищались, как могли. Рагнар был поражен мужеством этих необученных людей; он видел, что Темные Ангелы несут потери.

— Люди лучше всего сражаются, защищая свои дома. Это верно даже здесь, — произнес Рагнар.

— Это одна из самых умных твоих мыслей, — заметил Торин. — Нам надо выяснить, почему напали Темные Ангелы, а значит, привести этих людей в чувство.

— Они не скажут ничего по своей воле. Быть может, они думают, что мы заражены Хаосом? — предположил Рагнар. — А что это за бункер? — спросил он Торина. — Похоже, это здание поважнее, чем старый пункт наблюдения за шахтами.

— Похоже, это запасной командный пункт. У командующего Кадма, вероятно, еще парочка резервных припрятана на территории Леты.

Рагнар обнаружил монитор связи. По экрану бежали сообщения. Одно из них привлекло внимание Космического Волка. Оно гласило: «Темные Ангелы удирают, Волчьи Клинки преследуют их на улицах. Квадрант три, сектор пять, к северу, целиться по Маркхэму».

— Мы можем увидеть квадрант три, сектор пять? — спросил Рагнар.

— Минутку. — Торин повозился с дисками и рычажками. — Да, на этом экране.

По экрану пробежало сообщение: «Артобстрел сейчас начнется».

«Но ведь не собирается Кадм уничтожить обе группы космических десантников?» — подумал Рагнар.

Глава седьмая

Предательство

Темные Ангелы своей неожиданной атакой и быстрым отходом захватили врасплох лейтенанта Маркхэма и Космических Волков. Отряд Маркхэма бросился преследовать отступавших, но вновь попал в засаду. Потеряв троих людей, лейтенант не успел о них позаботиться: враг был слишком близко. Следуя за Темными Ангелами, Маркхэм со своими людьми вышел на улицы города через люк доступа. Город Лета превратился в арену кровавого побоища. В конце улицы отряд вел огонь из лазерных пистолетов по невидимому противнику, засевшему в руинах жилого комплекса. Ночной ветер разносил тучи едко пахнущего пепла. Там и тут раздавались взрывы; яркие вспышки света сопровождались таким грохотом, словно десятки циклонов состязались между собой в оглушительности раскатов грома.

В свете полыхающих зданий Маркхэм увидел троих Темных Ангелов, которые пересекали улицу, чтобы укрыться в фонтанирующих искрами руинах. Судя по множеству проводов и фрагментам искореженных станков, Темные Ангелы спешили к развалинам бывшего завода. Сопровождавшие Маркхэма Волчьи Клинки взвыли.

— Мы этим займемся, — сказал один из них. — Иди к стене.

Едва Космические Волки рванули к руинам, загудел зуммер вокса — переговорного устройства Маркхэма:

— Говорит командующий Кадм. Отставить выполнение предыдущего приказа. Оставайся с Космическими Волками и будь готов к получению дальнейших указаний по воксу.

— Есть, сэр, — ответил Маркхэм и повел свой отряд за Волчьими Клинками.

Лейтенант — суровый воин, ветеран бесчисленных сражений. В свое время ему довелось видеть, как огромные зеленошкурые орки выдирают клыками внутренности живых людей. Маркхэм видел, как насилие порождает насилие; он сам совершил немало жестокостей и отлично понимал, что ему и солдатам ПСО бесконечно далеко до Темных Ангелов. Обычные воины мало чем помогут Космическим Волкам в этой схватке.

И тем не менее он выполнит свой долг.

Космические Волки атаковали Темных Ангелов посреди заваленной обломками улицы.

— Стрелять только наверняка! — приказал лейтенант своим людям, наблюдая за тем, как генетически измененные воины атакуют друг друга с цепными мечами и болтерами.

— Лейтенант, благодарю за превосходную службу! — прозвучал в воксе голос Кадма.

Маркхэм почувствовал, как сердце заколотилось в его горле. Обе группы космических десантников бились отчаянно, обмениваясь выстрелами из болтеров и ударами мечей, от которых полегли бы уже десятки гвардейцев.

— Выходите из боя! — крикнул Маркхэм Космическим Волкам и окружавшим его солдатам.

Если Космические Волки и услышали этот крик, они не обратили на него никакого внимания, целиком и полностью уйдя в схватку. Раздался оглушительный зловещий свист. Маркхэм прыжком ринулся в неглубокую воронку в мостовой, хотя разумом уже осознал, что и он, и его люди, и Космические Волки с Темными Ангелами сейчас умрут.

Рагнар, Торин и Хаэгр наблюдали за видеоэкраном в старом командном пункте. Темные Ангелы лежали на полу без движения. Рагнар бдительно приглядывал за ними: это космические десантники, и они скоро придут в себя. На зернистом экране Космические Волки сражались с Темными Ангелами, бесполезные гвардейцы толпились позади них на улицах Леты.

— Это же Волчьи Клинки! — произнес Хаэгр, когда один из Космических Волков сбил с ног Темного Ангела. — А вон там — не Маркхэм ли?

Сердце Рагнара забилось чаще. Теперь Космические Волки превосходят числом Темных Ангелов, но исход схватки далеко не предрешен. Рагнар попытался связаться с Волчьими Клинками по рации, но в ответ услышал лишь шум помех.

И тут по видеоэкрану вновь проползло сообщение: «Артобстрел сейчас начнется».

— Торин, как думаешь, ПСО откроют по ним огонь? — спросил Рагнар.

— Сомневаюсь, — ответил Торин. — Вероятно, Кадм ожидает обстрела той зоны Темными Ангелами. Постарайся установить с Волчьими Клинками связь. Надо сообщить, что они в опасности.

Люди Маркхэма все еще не вступили в бой. Но они и не отходили в укрытие. Возможно, это сообщение — ошибка. Или действительно кто-то информировал планетарные силы обороны об угрозе со стороны Темных Ангелов…

И вдруг лейтенант Маркхэм посмотрел в небо, что-то крикнул и нырнул в глубокую воронку. На долю секунды Рагнар увидел смазанные очертания массивного снаряда, летящего к полю боя, затем последовала ослепительно белая вспышка.

Тела Космических Волков, Темных Ангелов и солдат планетарных сил обороны взлетели в воздух.

— Они применили «Сотрясателей», — сдавленным голосом произнес Торин.

«Сотрясатель» — это наземная артиллерийская установка. Волчьи Клинки знали, что у Кадма есть несколько таких в городе. В отличие от первого опыта в зоне уничтожения, планетарные силы обороны Гиад действуют в отношении космических десантников наверняка!

На экране появилось сообщение: «Артобстрел успешно завершен»; затем оно сменилось другим: «Цели уничтожены».

— О нет!.. — выдохнул Иеремия, приподнявшись с пола. Он сел и в ужасе уставился на экран. Затем вскочил, бросился к монитору и вновь рухнул, очевидно до сих пор не оправившись после схватки.

Его товарищи оставались неподвижными.

Рагнар не придал никакого значения тому, что Темный Ангел притворялся потерявшим сознание. Космический Волк вместе с Торином, Хаэгром и Иеремией не сводил глаз с экрана. В городе гибли их товарищи! Космодесантники были ошеломлены, потрясены. Из девяти Волчьих Клинков, что прибыли на Гиады, в живых остались лишь трое — и, возможно, еще Магни.

Рагнар решил попробовать с ним связаться. Юный Космический Волк предположительно находится с леди Габриэллой, охраняя ее; быть может, ему повезло с рацией?

Торин и Хаэгр перенесли внимание на пленников. Похоже, оба Космических Волка были вполне готовы к новой схватке.

— Магни! — крикнул Рагнар в рацию. К своему удивлению, он услышал ответ:

— Рагнар? Не надо кричать! Я не глухой, мои уши не пострадали. Я все еще здесь с леди Габриэллой и губернатором Пелием. Дворцовая гвардия тоже здесь. Мы в безопасности, в бункере под имперским дворцом, — ответил Магни. — Я нужен им на улицах, чтобы помочь отбить Темных Ангелов?

— Какая дворцовая гвардия? Та, которую мы привезли с Терры, или местная, с Гиад?

— С Терры? Зачем? Что случилось, Рагнар? — спросил Магни.

— Я не уверен. — Рагнар обвел взглядом стойки с аппаратурой, формулируя наиболее точный ответ. — Возможно, мы только что потеряли всех Волчьих Клинков, кроме Торина, Хаэгра, тебя и меня, — сказал он наконец. — Оставайся с Габриэллой и не доверяй никому. Как только выясню больше, сообщу. Конец связи.

Рация Рагнара тут же ожила вновь.

— Рагнар, это командующий Кадм. Я поражен, что ты еще отвечаешь. Удачна ли твоя миссия? Боюсь, что ты потерял несколько своих людей, согласно имеющейся у меня информации.

— Ублюдок! Ты отдал приказ о нанесении ударов по Волчьим Клинкам! Я знал, что тебе нельзя доверять! — прорычал Рагнар. — Я уверен, что Маркхэм тоже не выжил так близко от места взрыва. Четыре «Сотрясателя»! А ведь он был одним из твоих людей!

— Я поражен тем, что ты нашел способ остаться в курсе событий, — сказал Кадм. — К несчастью, ты выжил, Рагнар. Боюсь, что, хотя мне и нужны космические десантники, им не обязательно оставаться в живых. Благодаря этой небольшой беседе я установил твое местоположение. Не беспокойся, Космический Волк, я не повторю своей ошибки, недооценивая тебя. О, я тобой восхищаюсь! Ты и Волчьи Клинки достойны своей репутации. Это наш последний сеанс связи, поэтому передай мой привет Леману Руссу, когда увидишь его.

В комнате отключилась электроэнергия. Все мониторы тут же погасли. Рагнар предположил, что командующий вырубил подачу энергии во все это здание. Словно демонстрируя могущество Кадма, рация Рагнара, издав треск помех, также умолкла.

Хаэгр и Рагнар одновременно активировали фонари, закрепленные на ремнях.

Торин стоял над Иеремией, держа тонкий клинок у горла Темного Ангела. Он не дал Иеремии возможности воспользоваться преимуществами наступившей темноты. Не оглядываясь на Рагнара, Волчий Клинок щелкнул выключателем своей рации.

— Моя рация тоже заблокирована, брат.

— Они вырубили даже рацию могучего Хаэгра. Им не избежать мести Хаэгра! — прорычал колосс.

— Нужно убить наших пленников, — хмуро произнес Торин.

Иеремия поднял взгляд на Рагнара. «Хоть он и Темный Ангел, — подумал Рагнар, — но достойный противник, и бился он на славу. И он тоже потерял людей на улицах Леты».

— Что происходит? Зачем вы здесь? Кто такой Кадм? Вы здесь из-за него? — посыпались вопросы Рагнара один за другим, не оставляя Темному Ангелу никакой возможности вставить ответ.

— Он убьет нас всех, если ты ему это позволишь. Мне нужно оружие, — отвечал Иеремия. — Можно ли привести в чувство моих братьев, Натаниила или Илайю?

— Не знаю, — сказал Хаэгр, — оба получили от меня мощную трепку.

— Нам следует убить их, — настаивал Торин. — Их Орден уничтожает собственность Дома Велизария. Я не думаю, что нам стоит щадить их, брат.

— Рагнар, клянусь своей верой в Льва Эль'Джонсона и Императора, что мои люди и я останемся твоими пленниками, пока не наступит час и нас не освободят наши братья. Или пока ты сам не отпустишь нас. Дай нам оружие. Мы — Астартес, так же как и вы. И у нас общий враг — этот Кадм, — сказал Иеремия.

Искренность, с которой Иеремия произнес свою клятву, заставила Рагнара поверить ему. К тому же он знал, что Темный Ангел — враг Кадма, а Кадм доказал свою измену, убив Космических Волков. Рагнар решил довериться словам Темного Ангела.

— Торин, дай Темному Ангелу оружие. Мы можем доверять ему.

— Парень, ты спятил? — спросил Хаэгр. — Это же Темные Ангелы. Мы не можем положиться на них.

— Хаэгр, Торин, старые друзья мои, нам нужно довериться им. Они что-то знают про Кадма. Вы оба слышали, как он угрожал нам, и все мы знаем, что он отдал приказ «Сотрясателям» накрыть огнем Волчьих Клинков, — заявил Рагнар. — Они пришли сюда убрать Кадма. У нас общий враг.

— У тебя прекрасная интуиция, Рагнар Космический Волк, — заметил Иеремия. — Я займусь своими людьми.

Торин неохотно протянул Иеремии его меч:

— Я стараюсь оставлять себе хорошее оружие, даже если оно слегка повреждено.

Кивнув, Иеремия воздел меч кверху:

— Во имя Льва, клянусь своей душой, что жизни моих братьев: Гилеада, Себастиана и Мария будут отомщены.

Вложив меч в ножны, он стер запекшуюся кровь с лица.

Рагнар нашел под пультом аптечку и протянул ее Иеремии, который сначала подошел к Илайе.

— Поторопись, у нас мало времени, — предупредил Рагнар. — Кадм вырубил электричество, и он знает, где мы. Если он все еще считает нас угрозой для себя, то пошлет войска, чтобы с нами разделаться.

Кивнув, Иеремия вколол Илайе стимулятор.

— Мы не сдадимся, — проговорил Илайя, придя в себя. Юный Темный Ангел резко взмахнул кулаком.

— Остановись! — приказал Иеремия. — Мы сдались, брат Илайя. Мы — пленники Волчьих Клинков и будем сражаться рядом с ними и не пытаться бежать. Им известно, что у нас общий враг. Больше ничего не говори. Наша миссия не провалена.

Илайя кивнул в знак повиновения и медленно поднялся. В его глазах читалось недоверие.

— Я повинуюсь, — произнес он нехотя. Иеремия приподнял Натаниила и привел его в чувство, используя те же литании, которые читал над Илайей.

— Брат мой, мы одержали победу? — спросил Натаниил, но затем его взгляд остановился на Космических Волках.

— Нет, но мы пришли к пониманию. Как сильно ты ранен? — спросил Иеремия.

— Сражаться смогу. — Натаниил встал, покачнулся и взмахнул руками, изо всех сил стараясь не упасть.

Увидев Темных Ангелов так близко, Рагнар вспомнил о своей жизни с Космическими Волками. Он думал о Когте юных Космических Волков — отряде, связанном в одно целое товарищескими отношениями и даже подчас дружбой. Хотя Торин и Хаэгр — настоящие боевые братья Рагнара, с ними все по-другому. Эти Темные Ангелы привыкли к совместным действиям в бою, но их связывает нечто большее, чем слова, — неизбывное чувство общей цели.

— Нужно найти выход наружу. Любой, помимо главных дверей в эту часть здания или спуска в шахты под нами, — сказал Торин.

Рагнар понял, что он прав. Редко используемый коридор, которым они пришли в этот наблюдательный пункт, имеет вспомогательное назначение. Он обеспечивает доступ в шахту и на очистной завод внизу. Рагнар видел, что большие двойные расходящиеся двери сделаны из пластостали и помечены двуглавым имперским орлом. Солдаты Кадма придут через эти двери, а в туннелях под ними наверняка полно Темных Ангелов.

— Стены укреплены, — отметил Хаэгр. — Но мы можем прожечь их мелта-бомбами.

— Здорово, что наши пленники принесли с собой несколько штук. — Торин продемонстрировал пару мелта-бомб, конфискованных у Темных Ангелов, и установил их на стену, которая, как надеялся Рагнар, и была внешней стеной здания.

— Что ты делаешь? — спросил Иеремия. — Что за той стеной?

— Мы не уверены, — ответил Рагнар, — но если нам улыбнется Император, то там окажется внешний мир. Ну а если нет, то это будет новый выход туда, где люди Кадма не ожидают нашего появления.

— Почему бы нам не выйти через главный вход? — спросил Иеремия. — Противник наверняка нас не ожидает.

— У Кадма люди по всему городу. Если их нет там сейчас, то ждать осталось недолго, — ответил Торин.

— Чую, что-то мерзопакостно смердит за теми дверями, — сказал Хаэгр. — Там кто-то есть.

За пластостальными дверями послышались негромкое постукивание и приглушенные голоса. Там явно кто-то был — и, возможно, пытался войти внутрь. Пора уходить.

Рагнар и все остальные отошли назад и опустили головы. Мелта-бомбы вспыхнули; и, когда они сдетонировали, стена треснула. Под воздействием мощного взрыва роккрит превратился в пыль, образовав отверстие величиной с добрую дверь. Рагнар не удержался от мысли, а пройдет ли там Хаэгр, но Волчьему Клинку не хватило времени, чтобы обеспокоиться этим всерьез.

Распахнулись главные двери, и комнату захлестнул шквал ружейного огня, уничтожая консоли и видеоэкраны, барабаня по силовым доспехам космических десантников. Неуклюже шаркая, в комнату ввалились гигантские неповоротливые фигуры. У Рагнара мелькнула мысль: кто-то клонировал Хаэгра, откормил посильнее и сорвал с него силовые доспехи.

— Огрины, — произнес Иеремия.

Огрины — огромные мутанты, один из немногих видов измененных людей, разрешенных в Имперских вооруженных силах. Эти колоссальные чудища были на целую голову выше Хаэгра; другие космодесантники рядом с ними и вовсе выглядели карликами. Рагнару доводилось слышать об огринах настолько сильных, что они поднимали даже танки.

Эти гигантские существа состоят из сплошных мускулов. Они непроходимо тупы, ими владеет лишь одна мысль: убивать. К сожалению, до них очень туго доходит, что они ранены или даже убиты. Рагнар однажды видел огрина, который продолжал биться с огромной дырищей в груди. Едва медик указал ему на эту рану, огрин тут же рухнул на месте.

Огрины в каких-то разномастных доспехах были вооружены противотанковыми ружьями — с их убийственной отдачей могли справиться только эти колоссы-мутанты. Вдобавок каждый из них был сверху донизу увешан ремнями с боеприпасами. Огромные ружья могут создавать при стрельбе чудовищный огневой вал, и кроме того, они смертоносны как палицы в ближнем бою.

— В наших данных — ни слова об огринах, — заметил Торин.

— Должно быть, это часть войск особого назначения, которых Кадм привез с собой, — сказал Рагнар.

— Р-ра-а-а-ах-х-х! — Хаэгр рванулся вперед с невероятной скоростью — такого Рагнар еще не видывал.

Хаэгр врезался в огрина, который вошел в комнату первым. Ноги чудовища остались неподвижными, но его руки отбросило назад так, что он выпустил град пуль в ногу одного из своих спутников.

— Иди, Торин, выводи остальных! — крикнул Рагнар. — Я прикрою Хаэгра.

— Илайя, Натаниил, отправляйтесь с Торином, — произнес Иеремия. — Помните, что я вам сказал, и храните верность нашей клятве. Я последую за вами через минуту.

— Иеремия, сначала мы должны расправиться с этой мерзостью. Нельзя оставлять в живых мутантов, — ответил Илайя.

— Выполняй мои приказы, Илайя. Уходи!

Юный Темный Ангел нехотя выполнил команду Иеремии.

Рагнар обменялся взглядами с Иеремией. Похоже, Темный Ангел собирается что-то доказывать. Рагнар усмехнулся: у него — похожие намерения.

— Человек в доспехах, убирайся! — завопил огрин. Хаэгр дубасил его молотом, нанося удар за ударом: любой из них расплющил бы в лепешку обычного человека. Вход в комнату оказался полностью блокирован двумя противниками-великанами, остальные получили драгоценную передышку.

— Хаэгр, уходи! — сказал Рагнар.

— Ха! Ты спятил, братишка, — ответил Хаэгр, повернув голову, — я побеждаю.

В тот миг казалось, что Хаэгр прав. Но тут огрин с укрепленным броневой плитой лбом врезал Хаэгру прикладом своего ружья — да так, что треснул керамит силовых доспехов. Космический Волк рухнул назад, в руины пультов управления.

Иеремия ловко воспользовался этим мигом, чтобы всадить снаряд из болтера в череп огрина, точно под металлическую пластину. Вторую пулю Темный Ангел послал в один из огромных желтых клыков монстра. Зуб разлетелся вдребезги, в воздух брызнули кровь и осколки кости. Рагнара впечатлила меткость Иеремии, но Темному Ангелу его не обставить.

Прыгнув через лежащего Хаэгра, Рагнар ринулся в гущу огринов. Рунным клинком он отрубил у одного из них ногу на уровне колена — ощущения при этом были как у дровосека, снесшего здоровенное дерево. В другого огрина он тут же интуитивно всадил несколько снарядов из болтера, отстрелив руку. Позади огринов Рагнар увидел солдат планетарных сил обороны.

Огрин пнул Рагнара огромным стальным ботинком. Рагнар отлетел назад. Перекувырнувшись, Волчий Клинок выставил перед собой меч, но увидел, что меткий огонь болтера Иеремии уже покончил с мутантом.

Вполне подходящий момент отступить с поля боя, пока противник не задавил их колоссальным численным превосходством.

— Уходим, — произнес Рагнар.

На сей раз Хаэгр не спорил. Он просто протиснулся через дыру в стене, — к счастью, успешно.

— Волк, дай мне мелта-бомбу, — попросил Иеремия.

Рагнар колебался лишь какую-то долю секунды. Темный Ангел, поймав брошенную ему бомбу, встал на разбитую консоль и прикрепил заряд к потолку. Волчий Клинок прикрывал Иеремию, стреляя из болтера по надвигающимся огринам. Установив взрывчатку, Темный Ангел нырнул в дыру в стене, и Рагнар тут же последовал за ним, словно они отрабатывали этот трюк добрую сотню раз.

Мелта-бомба взорвалась с оглушительным грохотом. Огрины взвыли от боли и умолкли. Затем послышался низкий рокот: рухнул потолок комнаты и погреб под собой все.

Остальные космодесантники успели отойти на несколько десятков метров по неразмеченному роккритовому проходу.

— Где мы? — спросил Рагнар.

— Не знаю, — одновременно ответили Торин и Илайя.

— Нужно отыскать Кадма, — сказал Иеремия.

— Нет, — возразил Рагнар, — сначала мы найдем леди Габриэллу и Магни. Затем все вместе отправимся за командующим Кадмом.

— Я должен отомстить за своих людей, — произнес Иеремия.

— А я должен сдержать клятву и сберечь жизнь последнему из боевых братьев в этом мире. Он полон скрытых врагов и, мало того, подвергся нападению со стороны Темных Ангелов. Если ты хочешь сообщить мне правду о том, что же здесь происходит, — быть может, ты и убедишь меня. В противном случае мы в первую очередь обеспечим безопасность леди Габриэллы из Дома Велизария. Так мы все еще понимаем друг друга? — спросил Рагнар.

Иеремия посмотрел ему в глаза:

— Я дал тебе слово. Я не нарушаю клятв.

— Хорошо, что ты все понимаешь, — констатировал Рагнар.

— Давайте продолжим путь, — предложил Торин. — Она во дворце. Нам просто нужно извлечь ее оттуда.

— Ах, что за прекрасный день для сражений! — воскликнул Хаэгр.

Шестеро космодесантников прошли коридор до конца и увидели усиленную дверь с надписью: «Только для сил обороны Леты». На двери висел нетронутый секретный замок. Похоже было, что с этой преградой справится как минимум лазерная пушка.

Натаниил, хрипя и прихрамывая, с трудом поспевал за остальными. Костедробильные объятия Хаэгра оставили на Темном Ангеле заметный след. Словно почувствовав мысли спутников, Натаниил изрек:

— Меня поддержит вера в Императора.

Пока космические десантники осматривали дверь, на другом конце коридора появилось отделение планетарных сил обороны. Волчьи Клинки и Темные Ангелы оказались в ловушке.

— Они нашли нас! — прорычал Торин.

Солдаты открыли огонь по космическим десантникам из лазганов. Хотя ни один выстрел не пробил силовых доспехов, Рагнар понимал, что он и его товарищи не смогут долго продержаться в таком положении.

И тут дверь медленно, со скрежетом, отворилась.

— Она открыта, уходим! — воскликнул Иеремия.

Огнем своих болтеров Торин и Натаниил сдерживали приближение солдат. Иеремия, Илайя, Рагнар и Хаэгр проходили в дверь, высматривая, нет ли впереди неприятеля.

Они оказались в большом транспортном ангаре. Внешние его двери стояли открытыми, но Рагнар видел за ними лишь дым и пыль. Их то и дело пронзали вспышки лазерных орудий и взрывы снарядов. У стен ангара возились с пультами и проводами несколько сервиторов. Огромное помещение было почти пустым: в нем находилась лишь единственная «Химера».

— Похоже, нам удалось найти способ добраться до Габриэллы, — отметил Хаэгр.

— Но кто же открыл дверь? — спросил Рагнар.

— Должно быть, это ловушка, — предположил Иеремия.

— Нет, у нас есть тайный друг, — возразил Торин. Он вошел в ангар вместе с Натаниилом, продолжая стрелять из болтера.

Нажав на рукоятку управления, Торин закрыл дверь. Силы обороны Леты остались с другой ее стороны. Затем Космический Волк выстрелил в рукоятку, надеясь закоротить ее.

— Я связался с техножрецом Варном, после того как активировал видеоэкраны, — объяснил Торин. — Я попросил его поддержать нас. Думаю, мы получили бы больше помощи, если бы там не вырубили электричество, но здесь оно есть. Возможно, от независимого резервного генератора.

Рагнара порадовало, что техножрец Варн все еще на их стороне. Он помог Космическим Волкам устроить засаду на Темных Ангелов и помогает им сейчас. Вера в Императора вознаграждается — иногда самым неожиданным образом.

— Это не ловушка. Все в «Химеру», мы направляемся во дворец, — объявил Рагнар.

— Я поведу, — вызвался Торин.

Открыв передний люк, Космический Волк влез в него. Поднятая крышка заднего люка открыла взорам космодесантников маленькое, тесное пространство с ружейными амбразурами для наружных лазганов. Первым туда забрался Илайя, вторым Рагнар и затем Иеремия.

Хаэгр остановился в недоумении:

— Вы хотите, чтобы я туда залез?

— Да, — ответил Рагнар, указав Хаэгру на скамью. Огромному Космическому Волку все же удалось влезть внутрь, но Рагнар чувствовал, насколько Хаэгру тесно в этой кабине, предназначенной для имперских гвардейцев. Торин завел двигатель. Натаниил с трудом пристроился сверху, отстреливаясь от солдат сил обороны, ворвавшихся в ангар.

Рагнар слышал солдат за дверями даже из-за грохота гусениц «Химеры». Они довольно быстро преодолели дверь. Должно быть, кто-то из них владел секретными кодами, и пуля Торина не повредила систему управления дверью с той стороны. Солдаты без промедления открыли стрельбу, но их винтовки не могли одолеть броню «Химеры». Илайя повел ответный огонь из встроенных лазганов танка. Однако Рагнар жестом остановил его.

— Эти люди выполняют приказ, пытаясь защитить свои дома. Они не враги Империума. Они не понимают, что здесь происходит на самом деле.

Темный Ангел нехотя согласился, но Рагнар понял, о чем тот подумал. Жители Гиад сражаются против его боевых братьев.

«Химера» с ревом выползла в город, превратившийся в поле битвы. Повсюду виднелись руины и обломки. Рагнар слышал грохот больших пушек Леты и ощущал знакомый запах горящего прометия. Сквозь прорези люка он видел обуглившиеся скелеты защитников города. Улицы были усеяны разбитыми баками. Несмотря на то что «Химера» была вездеходом, она с трудом и жуткой качкой преодолевала бесконечные воронки и обломки. Сквозь дым, пошатываясь, пробирались немногочисленные штатские: одни упрашивали о помощи, другие стремились поскорее найти укрытие.

По расчетам Рагнара, космодесантники преодолели около половины пути между внешней городской стеной и центральным комплексом с имперским дворцом.

— Нам не пробраться во дворец, — произнес Натаниил. — Наши братья уничтожат любой транспорт, который попадется им на глаза. На всякий случай.

— Что это значит? — спросил Рагнар. Иеремия положил руку на плечо Натаниилу:

— Рагнар, мы должны беречь секреты нашего Ордена и свою честь. Я уверен, что ты с уважением отнесешься к этому.

Рагнара стали утомлять эти разговоры.

— Мне остается лишь надеяться, что все это — чем тут ваш Орден занимается — стоит имперской планеты, — проворчал Космический Волк.

* * *

Габриэлла расхаживала взад и вперед по губернаторскому бункеру под дворцом. Прошло несколько часов с тех пор, как Темные Ангелы впервые вошли в дворцовый комплекс. Губернатор попросил ее спуститься с ним в бункер ради ее собственной безопасности. Габриэлла привела с собой несколько гвардейцев Дома Велизария и Магни — Волчьего Клинка. Остальным она велела присоединиться к силам обороны и защищать Лету от Темных Ангелов. С тех пор как Магни сообщил ей, что пятеро Волчьих Клинков, вероятно, погибли, она места себе не находила. И вдобавок из рации доносились одни помехи.

Интерьер главного зала бункера щедро украшали портреты древних правителей Гиад, толстые ковры и деревянная мебель ручной работы. Комната походила скорее на официальную приемную, нежели на помещение подземного бункера. Командующий Кадм сообщил Габриэлле, что это самое безопасное место на Гиадах. Под мозаичными деревянными панелями здесь усиленные пластосталью и роккритом стены.

Габриэлла взглянула на Магни:

— Все это — чудовищная ошибка! Космические десантники не должны нападать на нас.

— Я защищу вас, леди. Я уверен, что силы обороны выстоят против Темных Ангелов.

Габриэлла окинула взглядом комнату. Даже в бункере ощущались взрывы, гремевшие наверху, в городе. Внезапно навигатор встряхнула головой. Из ее лба заструилось сияние, пронизавшее черный шарф.

— Леди Габриэлла, что это за колдовство? — спросил Магни. — С вами все в порядке?

Застонав, Габриэлла опустилась на колени.

— В варпе возмущения, я это чувствую. Что-то приближается.

— Прошу прощения у всех присутствующих! — объявил командующий Кадм, войдя в зал в окружении тяжеловооруженных воинов в панцирных доспехах.

Магни решил, что это элитные части сил обороны Леты. Их вооружение и экипировка были на уровне ударных частей Имперской Гвардии.

— Благодарю вас, губернатор, за то, что оставались на месте и держали леди Габриэллу при себе, как я и просил вас, — продолжал Кадм. — Боюсь, что нам придется осуществить некоторые перемены ввиду идущего вторжения.

— Перемены? Что за перемены? — спросил губернатор Пелий.

— Перемены в руководстве, сэр. — Отвечая, Кадм извлек свой плазменный пистолет так быстро, что Магни едва успел это заметить. Голубовато-зеленый огненный шар окутал голову губернатора, убив его мгновенно. Второй выстрел, направленный в колено Магни, прожег силовые доспехи Космического Волка и разрубил ему левую ногу.

Элитные бойцы Кадма открыли огонь по гвардии Дома Велизария. Застигнутые врасплох, защитники Габриэллы не имели никаких шансов, и все было кончено в считаные секунды. Кадм и его люди стояли в центре зала. Из всех в живых остались лишь Магни и Габриэлла.

Магни, потрясенный предательством, скорчился от боли. Кадм приблизился к упавшему Космическому Волку, предусмотрительно оставаясь вне досягаемости его могучих рук.

— У меня есть сообщение, которое ты должен передать своим товарищам — Волчьим Клинкам. Скажи им, что Габриэлла у меня, и единственный способ увидеть ее снова — перебить всех Темных Ангелов на Гиадах. Я ясно выразился?

Магни покачал головой.

— Я воспринимаю это как «да». Эта женщина теперь моя пленница.

Командующий навел пистолет на Габриэллу. Один из воинов завел ей руки за спину и надел наручники. Все еще под воздействием своего видения, Габриэлла не могла сопротивляться. Кадм грубо поднял ее левой рукой и встряхнул:

— Пойдем.

Габриэлла попыталась вырваться, но Кадм держал ее железной хваткой. Магни смутно осознавал, что командующий причиняет ей боль.

Люди Кадма рассыпались по залу, перекрыв все входы и выходы. Поддавшись минутному порыву сострадания, один из них прикрыл ковром обезглавленное тело губернатора. В саду не будет статуи Пелия.

Несмотря на ужасающую боль, Магни оставался Космическим Волком. Он будет сражаться до конца. Медленно, осторожно он извлек из кобуры болтерный пистолет. Кадм полувел, полутащил Габриэллу из зала, Магни прицелился в широкую спину командующего.

Кадм внезапно обернулся и выстрелил из плазмо-пистолета. Руку Волчьего Клинка охватило голубовато-зеленое пламя. Магни не сдержал крик: он никогда не испытывал такой неистовой боли!

— Не могу поверить — до чего же вы, Космические Волки, упорны в бою, — произнес Кадм с оттенком уважения. — Это совершенно поразительно! Тебе, однако, следует понять: вас превзошли, вам нанесли поражение. Остается просто умереть. Ты понимаешь? Ну, фенрисиец! Надеюсь, от тебя что-то осталось, чтобы передать мое послание. От этого зависит жизнь Габриэллы.

Габриэлла, потрясенная всем случившимся, пришла в себя. Она не сомневалась, что, если попытается бороться, Кадм без раздумий ее пристрелит. И тем не менее она не могла скрыть своих чувств.

— Отпусти меня! Это измена, командующий, — заявила Габриэлла. — Ты обезумел?

— Напротив, я действую предельно рационально в абсурдной ситуации, моя леди, — ответил Кадм. — А теперь позволь мне увести тебя подальше от воплей этого юного Космического Волка. Негоже члену столь благородного Дома лицезреть подобное насилие. Ты — моя пленница, и в моих руках все карты. Темные Ангелы тебя тоже не пощадят. Лишь по моей прихоти ты все еще дышишь. Прошу, не раздражай меня. Ты жива лишь потому, что мне хочется помучить Рагнара. Подумать только, я перед ним извинялся, ха!..

— Ты — ходячий мертвец. Я почувствовала возмущения в варпе, а это может означать лишь одно: здесь Космические Волки, — сказала Габриэлла.

— Ты почувствовала? Как это занятно! Значит, ты довольно сильный навигатор. Я уверен, что, будь твой отец жив, он бы за тебя порадовался, — заметил Кадм.

— Я поняла знаки из варпа. Должно быть, прибыл патруль Космических Волков этого сектора. Еще несколько часов — и тебя перестанут беспокоить Темные Ангелы. Великий Волк состоит в союзе с Велизарием. Здесь появится неисчислимая рать Космических Волков.

Кадм остановился. Бросив на нее взгляд, он злобно сверкнул глазами и произнес приглушенным голосом:

— Моя дорогая леди Габриэлла, я не только знал, что Космические Волки приближаются. Именно на это я и рассчитывал. Все зависит от прибытия сюда Космических Волков, все. Приятно знать, что я не буду разочарован.

У Габриэллы внутри все похолодело.

Глава восьмая

Прибытие Космических Волков

Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак шел по коридорам своего флагмана. Берек терпеть не мог продолжительные патрульные облеты, ему становилось не по себе от слишком долгого пребывания на борту корабля. Поглаживая на ходу бороду, он сжимал силовую перчатку.

Припомнив битву, в которой он потерял свою настоящую руку, Берек слегка улыбнулся. В том сражении он схлестнулся с Кхарном Предателем — легендарным берсерком Хорна. Имя этого космодесантника наводило ужас даже на тех, кто бился на его стороне. «Вот это была битва!» — подумал Берек.

Он вошел на мостик, по обе стороны дверей которого стояли двое его Волчьих Гвардейцев. Берек окинул мостик командирским взглядом, убеждаясь в том, что все идет, как запланировано. Воины Фенриса, несшие здесь службу, — благородные люди, отобранные за длительное служение Космическим Волкам. Все были при оружии и знаках отличия, которых удостоились за годы службы.

Помещение украшали символы Фенриса — от щитов, водруженных на покрытые рунами колонны, до волчьих шкур, служивших коврами. Все контрольно-измерительные приборы были вставлены в челюсти волчьих изваяний, а стойки пультов управления сделаны из обработанного камня, похожего на лед. Со сводчатого потолка свисали знамена, а командирское кресло выглядело как трон. В целом мостик больше походил на парадный зал лорда, чем на место его связи с духами машин.

Берек был высокого мнения об экипаже «Кулака Русса». Многих членов команды он похлопывал по плечу или кивал им, проходя мимо. Мужчины, несшие службу на этом корабле, находились здесь по своему выбору. Они — свободные люди, преданные Ордену.

На других кораблях Империума дело поставлено по-другому. Там экипажи комплектуют пленниками и осужденными преступниками либо используют безмозглых сервиторов.

«Кулак Русса» завершил патрульный облет системы Евфрат. Эта система — звезда и ее планеты — считалась в Империуме малозначительной. Но она находилась под защитой Космических Волков, и этого было вполне достаточно, чтобы Сыны Русса уделяли ей такое же внимание, как и любой другой системе, входящей в их протекторат. Там все в порядке, поэтому они совершали прыжок сквозь варп, приближаясь к планете Гиады, во исполнение обязательств по древнему договору Космических Волков с Домом Велизария.

Эта планета совсем недавно вошла в маршрут патрулирования, поэтому Берек не был уверен, что Дом Велизария и Волчьи Клинки в курсе их предстоящего появления.

Подумав о Доме Велизария, Берек тут же вспомнил юного Кровавого Когтя Рагнара, ныне — Волчьего Клинка. Этот безрассудный и благородный юноша произвел хорошее впечатление на Волчьего Лорда во время службы под его началом. Рагнар прекрасно нес службу, а затем утратил Копье Русса на планете Гарм. Этот Кровавый Коготь остановил вторжение Хаоса, бросив священное Копье в портал Хаоса и разрушив его. Этим он спас всю роту Берека вместе с командиром.

По мнению Берека, это был подвиг, достойный того, чтобы его воспеть. Ценой утраты одной из величайших реликвий Космических Волков остановлено вторжение Хаоса.

Был ли вознагражден Рагнар за свой героический поступок? Нет. По сути, Рагнар оказался вовлеченным в политические распри между Волчьими Лордами Ордена. В стремлении дискредитировать Берека его соперники убедили Великого Волка отправить Рагнара в изгнание. Так и вышло, что юного Космического Волка сослали на Священную Терру — служить Волчьим Клинком при Доме Велизария. Но Берек все же надеялся когда-нибудь увидеть Рагнара в залах Клыка на Фенрисе.

Зазвенел сигнал предупреждения, и Волчий Лорд отбросил эти мысли.

— Прыжок в обычный космос начнется через минуту, — прозвучало оповещение по всему кораблю.

Вернувшись в настоящее, Берек в последний раз окинул взглядом мостик. Экипаж «Кулака Русса» готовился к обратному прыжку в обычный космос. Люди следили за своими пультами, произносили должные благословения и выполняли необходимые ритуалы. Волчья Гвардия покинула мостик, чтобы занять места в гравитационных креслах.

Новый предупреждающий сигнал — и очередное оповещение:

— Прыжок в обычный космос начнется через тридцать секунд.

Хотя Берек совершил столько варп-прыжков, что уже и не помнил, сколько их было, тем не менее он чувствовал себя не в своей тарелке. Варп — это не безжизненное пространство. Он населен невыразимыми кошмарами, и сквозь эти ужасы приходится проходить каждому, кто путешествует меж звездами, неся службу Императору. В глубине души Волчий Лорд по-прежнему оставался суеверным воином с Фенриса. Береку было свойственно здоровое неприятие магии и всего, что отдает ею.

— Прыжок в обычный космос начнется через пятнадцать секунд…

Мало-помалу у Волчьего Лорда возникло ощущение, что мостик вытягивается и удлиняется. Повсюду плясали огни, источника которых нигде не было видно. В ушах Берека нарастал низкий ритмичный шум. Процесс начался, и корабль уже пытался покинуть варп.

— Прыжок в обычный космос начнется через десять секунд…

Шум преобразился в ропот. Тошнотворные, искаженные голоса бормотали что-то на непонятном языке. Все внутренние поверхности корабля начали светиться. Корабельные переборки скрипели, словно сгибаясь под чудовищным грузом.

— Прыжок в обычный космос начнется через пять секунд…

Внезапно звук, свет и движение слились воедино в невообразимой мешанине жутких кошмаров.

— Прыжок!

И в этот миг все стало ничем.

Прыжок в обычный космос завершился. Берек поспешно вознес безмолвные молитвы Императору, Леману Руссу и древним богам Фенриса.

Волчий Лорд осмотрел мостик и экипаж. Освободившись от ремней безопасности, люди возвращались на места. Берек не пожалел времени, чтобы убедиться, что все члены экипажа перенесли прыжок без повреждений. Опасности путешествия через варп нельзя недооценивать. Убедившись, что все в порядке, Волчий Лорд нажал клавишу, освободившую его от ремней.

Встав, он обратился к своей команде:

— Начинайте сканирование систем. Свяжитесь с планетой и сообщите о нашем присутствии, передайте мои приветствия губернатору Пелию. Посмотрим, насколько они гостеприимны.

— Волчий Лорд! — обратился к нему корабельный советник Хрот. — Сканеры показывают, что на низкой орбите над планетой находится боевой корабль. Гражданские корабли разбросаны по всей системе и разбегаются от планеты. Орбитальная оборонительная платформа идет по снижающейся орбите, и я думаю, что это — уже лом. На поверхности Гиад ведется огонь из различного оружия. Кажется, на столицу планеты — Лету — ведется наступление.

Берек за дело присвоил Хроту звание корабельного советника. Хоть и не космодесантник, Хрот не раз доказывал свою способность быстро оценивать тактические ситуации. Останься он на Фенрисе, его племя преуспело бы в уничтожении кракенов благодаря мастерству Хрота маневрировать судном.

— Не могу связаться с Летой, лорд Берек. Похоже, их рации блокированы помехами, — доложил связист.

На лице Берека мелькнула легкая улыбка:

— Кажется, наш рутинный патрульный облет весьма ко времени.

Берек не верил в случайное стечение обстоятельств. Он и «Кулак Русса» оказались здесь в это время — значит, их привела судьба, провидение. Берек здесь, чтобы положить конец столкновению на Гиадах, — именно это он и сделает.

Он пересек мостик и подошел к тактическому пульту управления:

— Давай-ка выясним, с чем мы тут столкнулись.

Ожив, тактический дисплей показал голограмму Гиад и всех судов, находящихся на орбитах вокруг планеты. И в самом деле на низкой орбите над Гиадами висел неизвестный боевой корабль. Между кораблем и поверхностью планеты непрестанно сновали «Громовые ястребы».

Берек был озадачен. Это корабли Адептус Астартес. Что они здесь делают и почему, во имя мерзлых отбросов Фенриса, они атакуют планету, которая находится под защитой Космических Волков?

— Мы принимаем передачу на имперской частоте золотого приоритета 7590,4. — В голосе связиста отчетливо слышалось замешательство.

Волчий Лорд махнул рукой, давая связисту указание пустить сигнал через громкоговорители. Недоумение Волчьего Лорда перерастало в раздражение. Береку не раз приходилось вступать в контакты с различными группировками внутри Империума. До сих пор ни одна их них не оказывалась достойной его доверия, но никогда прежде Берек не встречался с таким вопиющим нарушением законов Империума.

— Неопознанное судно! — раздался голос в динамиках. — Говорит «Победоносный избавитель» Темных Ангелов. Настоящим приказываем вам покинуть орбитальное пространство Гиад! Эта планета находится на имперском карантине. Не приближайтесь и не пытайтесь выйти на орбиту.

Берек сжал силовую перчатку так, что ее сервомеханизмы протестующе взвыли. Волчьему Лорду уже приходилось встречаться с Темными Ангелами. Они известны своей репутацией ненадежных союзников. Хотя ни одно официальное лицо Терры не стало бы навешивать на них ярлык предателей Империума, Берек всегда знал, что подлинная сущность этого Ордена, действующего исключительно в своих собственных интересах, однажды будет раскрыта.

— Это — «Кулак Русса», флагманский корабль Берека Грохочущего Кулака, Волчьего Лорда Космических Волков, — произнес он. — Вы предприняли действия против имперского мира, находящегося под защитой Великого Волка Логана Гримнара и Космических Волков. Что вы имеете в виду под «карантином»?

— «Кулак Русса», это — «Победоносный избавитель» Темных Ангелов. Эта планета находится на имперском карантине. Не приближайтесь, — ответил металлический голос с боевого корабля.

— Кто отдал приказ поставить Гиады на карантин? — спросил Берек.

— Приказ о карантине исходит от капеллана-дознавателя Варгаса. Не подходите ближе, — пришел ответ.

— Почему Гиады на карантине? Если вы введете меня в курс дела, возможно, я сумею оказать помощь братьям Астартес, — Терпение Берека истощалось с опасной скоростью.

Экипаж Космических Волков застыл, ожидая ответ на предложение помощи. Мгновения шли одно за другим, и ответ наконец пришел.

— Волчий Лорд, они наводят на нас оружие, — сказал Хрот.

Хотя Ордена и соперничали друг с другом, Космических Волков и Темных Ангелов объединяла славная история служения Императору. Конфликт между двумя Орденами отнюдь не вызовет благожелательного отношения наверху. И хотя оба Ордена — грозные структуры, ни один из них не выстоит против ярости Империума. Бесчисленные полчища Имперской Гвардии вместе с десятками Орденов Космического Десанта вполне способны положить конец и Темным Ангелам, и Космическим Волкам.

Берек предпринял все возможное, чтобы избежать столкновения с Темными Ангелами, но хорошего понемногу. Волчий Лорд двинул кулаком по рычажку системы связи.

— Немедленно удалите свои войска с планеты, либо познаете ярость Сынов Русса! Как вы понимаете, это означает, что мы удалим их сами.

Берек ожидал ответа в уверенности, что Темные Ангелы пойдут на попятную.

— Их оружие все еще наведено на нас, лорд Берек, — констатировал Хрот.

— Мой лорд, сдать назад? — спросил рулевой.

— Нет, мы не станем пятиться, — ответил Берек. — Мы правы, и они это знают. Они не посмеют открыть по нам огонь. Едва ли решатся и на предупредительные выстрелы.

«Победоносный избавитель» дал залп по «Кулаку Русса», взяв очень высоко. Это не помешало кораблю Космических Волков продолжать сближение с Гиадами.

— Убирайтесь с нашей планеты немедленно! — рявкнул Берек. — Мне наплевать на тактику вашего Ордена, я и сам могу дать предупредительный залп!

— Мы дадим еще один залп. Это будет последним предупреждением, — пришел ответ.

Берек бросил взгляд на корабельного советника:

— Хрот, дай по ним залп. Да так, чтобы прошло поближе! Я хочу, чтобы они поняли: космодесантники они или нет, мы постоим за себя.

— Готовность!.. Огонь! — скомандовал Хрот.

И как раз в этот миг «Победоносный избавитель» дал второй залп по «Кулаку Русса» — из лазерных батарей. Едва корабль Космических Волков выстрелил из пушек, Темные Ангелы ответили торпедным залпом.

Судно качнуло взрывом.

— В нас попали, Волчий Лорд! — воскликнул Хрот.

Берек сжал кулак. Волчий Лорд знал, что это случайность. Темные Ангелы — фанатики, но у них кишка тонка первыми палить по Космическим Волкам.

— Вы нас атаковали, варвары-идиоты! А теперь ощутите гнев Темных Ангелов!

«Победоносный избавитель» начал подниматься с низкой орбиты.

— Наш следующий залп вас накроет!

— Мой лорд, боевой корабль уходит с орбиты. Он идет курсом сближения, орудийные батареи изготавливаются к бою, — доложил Хрот.

До чего же Берек ненавидел Темных Ангелов! Космические Волки — в своем праве, и Волчьего Лорда утомили угрозы. Выстрелив по его кораблю, Темные Ангелы попытались представить это так, будто он открыл огонь первым. Такова их коварная тактика — наносить предательские удары в спину. Они хотят боя — что ж, пусть будет так! Он найдет способ объясниться, но для этого надо раскрыть, что за изощренное обоснование было у Темных Ангелов, чтобы напасть на планету Космических Волков.

— Я их предупреждал, — шепотом сказал Волчий Лорд и нажал клавишу внутренней корабельной связи: — Волчьи братья, восславим Русса, ибо он привел нас сюда, на Гиады, когда мы нужны им. — Берек почувствовал, как на корабле нарастает напряжение. Космические Волки слишком долго жаждали схватки. Неистовство утоления этой жажды — совсем рядом. — Готовьтесь к битве, братья мои! — продолжал Берек. — Мы начнем высадку, как только окажемся в зоне досягаемости.

Берек отключил внутреннюю связь.

— Рулевой, нам нужно оказаться в пределах дальности огня лазерных батарей. Связист, установи контакт с командным центром Гиад. Нужно скоординировать с ними наши действия.

Члены экипажа принялись выполнять распоряжения Берека. В каждом из них Волчий Лорд ощущал чувство гордости.

«Кулак Русса» меньше боевого судна Темных Ангелов. Берек знал, что в бою на ближней дистанции у Темных Ангелов будет преимущество. Их артиллерийские орудия в клочки порвут Космических Волков. Однако «Кулак Русса» отнюдь не безобиден. Его лазерные батареи имеют гораздо большую дальность поражения, чем артиллерийские орудия противника. Используя преимущество в дальнобойности, Берек подведет «Кулак Русса» на такое расстояние, чтобы выпустить «Громовых ястребов» и десантные капсулы, и осторожно развернет свои малые корабли. Используя их скорость и маневренность, он сможет избежать прямой перестрелки. Космические Волки выиграют это сражение на поверхности Гиад.

«Кулак Русса» вышел на позицию, спустившись в орбитальное пространство Гиад над противоположным полушарием по отношению к кораблю Темных Ангелов. Берек перевел судно на низкую орбиту, чтобы развернуть «Громовых ястребов». Выпускать десантные капсулы нужно будет по-другому. В отличие от «Громовых ястребов», которые могут маневрировать, покинув материнский корабль, и самостоятельно выходить на позицию, десантные капсулы пойдут туда, куда их направят при выпуске. Береку придется рискнуть, быстро проведя «Кулак Русса» мимо «Победоносного избавителя» и оказавшись в пределах досягаемости его артиллерийских орудий.

Об этом дне будет сложено немало песен! Береку страстно хотелось присоединиться к братьям на поверхности планеты, но он понимал, что его место — на борту «Кулака Русса». В этом случае звание не дает ему привилегий.

На мостик уверенно вошел Микал — капитан Волчьей Гвардии, личный телохранитель Берека, которому Волчий Лорд доверял больше всех. Микал был на полшлема ниже Берека, но гораздо шире в плечах. Его щеки и подбородок покрывала густая широкая борода.

Берек приветствовал боевого друга:

— Сегодня нам не улыбается фортуна Русса, старый дружище. У тебя — тяжелое боевое задание. — Волчий Лорд не мог скрыть озабоченность.

— Только скажи, мой лорд, и все будет исполнено с честью.

В ответ на слова Микала по лицу Берека пробежала тень улыбки. Волчий Лорд сжал его руку:

— Микал, мне нужно, чтобы ты возглавил наземные войска на Гиадах. Мне нужно, чтобы ты выяснил, почему Темные Ангелы осмелились открыть по нам огонь.

— Так, значит, это правда? Темные Ангелы атаковали нас?

Берек нажал клавишу на пульте дисплея. Появилась увеличенная карта Гиад с выделенной на поверхности столицей.

— Микал, возьми свой «Громовой ястреб» и установи контакт с губернатором здесь, в Лете. Выясни, что происходит. Скоординируй действия с его планетарными силами обороны, организуй командный пункт для наших сил. Если тебя атакуют, защищайся всеми средствами. Я должен получить ответы, слышишь?

— Как пожелаешь, Волчий Лорд! Увидевшись вновь, мы откроем бочонок лучшего эля из Клыка, и я расскажу тебе о наших героических подвигах.

— Доброй охоты, дружище!

Микал много лет служил с Береком. Они столько раз спасали друг другу жизни, что оба уже давно сбились со счету. Они сражались бок о бок против самых кошмарных чудовищ, которые когда-либо встречались на пути человечества, и праздновали победы над несокрушимым, казалось бы, противником. Возглавить этот штурм может только Микал, ему нет равных.

Но прежде чем Микал поведет Космических Волков на Гиадах, Берек должен доставить его к Лете. А чтобы осуществить это, ему придется провести «Кулак Русса» мимо боевого судна Темных Ангелов. Берек бросил взгляд на силовую перчатку, заменившую ему потерянную руку, и усмехнулся. Это будет адская битва.

«Кулак Русса» устремился вперед; его двигатели работали на полную мощность. Как только корабль противника оказался в зоне досягаемости лазерных батарей, они поразили «Победоносного избавителя» первым же залпом. Поглотив энергию лазерных лучей, защитные экраны заискрились голубой энергией. За лазерным ударом без промедления последовал торпедный, а вслед за торпедами «Кулак Русса» запустил «Громовых ястребов». Они развернулись позади торпед и помчались к кораблю Темных Ангелов под их прикрытием.

«Победоносный избавитель» изменил направление и пошел нос к носу с атакующим судном. Зарокотали его орудийные батареи, дав залп по приближающимся торпедам. Торпеды одна за другой натыкались на заградительный огонь «Победоносного избавителя». Использовав вал взрывающихся торпед как прикрытие, первое звено «Громовых ястребов» спикировало на корабль Темных Ангелов. На столь близком расстоянии огневые средства «Победоносного избавителя» оказались бессильны против небольших быстрых и маневренных кораблей Космических Волков.

«Громовые ястребы» дружно атаковали «Победоносного избавителя» с бреющего полета, целясь по его главным артиллерийским орудиям. На корпус корабля Темных Ангелов обрушился шквал ракет и снарядов штурмовых пушек, взрывы загремели по всему судну.

В то время как первое звено «Громовых ястребов» набросилось на «Победоносного избавителя», второе звено, резко спикировав, вошло в атмосферу Гиад под таким углом, что от чудовищного трения воспламенились передние кромки носов и крыльев. Не будь экипажи кораблей космическими десантниками, их тела под воздействием немыслимых перегрузок превратились бы в кровавое месиво. Глубоко опустившись в атмосферу планеты, «Громовые ястребы» выровнялись и взяли курс на Лету.

Первое звено яростно атаковано корабль Темных Ангелов по центральной оси, вплоть до надпалубных сооружений командного центра. В этой точке «Громовые ястребы» разошлись, перегруппировались, облетев надстройку центра управления, и вновь обрушились на центральную ось. Один из «Громовых ястребов» разнесло на куски заградительным огнем артиллерийских башен. Осознав, что артрасчеты Темных Ангелов проанализировали направление их полета, пилоты «Громовых ястребов» нарушили строй, выйдя из него в противоположные стороны, ниже линии огня артиллерийских башен «Победоносного избавителя», и помчались к планете. Еще один «Громовой ястреб» исчез в языках пламени, прежде чем остальные успели скрыться за атмосферным щитом Гиад.

Тем временем «Кулак Русса» сблизился с «Победоносным избавителем». Корабли обменялись торпедными залпами; пространство между судами испещрили светящиеся траектории бесчисленных артиллерийских снарядов. По корпусам обоих кораблей шли непрестанные волны голубой ряби — защитные экраны поглощали энергию огневых атак. В конце концов экраны не выдержали нагрузки, и разрывы покрыли жуткими огненными цветками корпуса обоих кораблей.

Корабли мчались навстречу друг другу: пришло время схватиться всерьез. В неистовом пылу сражения оба судна увеличили скорость. Расстояние между ними сокращалось гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Оба экипажа одновременно поняли угрозу столкновения. «Победоносный избавитель» лег на правый борт, и «Кулак Русса» сделал то же самое. Оба корабля дали яростные бортовые залпы батареями левого борта.

Наконец пришел черед главных артиллерийских орудий «Победоностного избавителя». Они начали поворачиваться влево. Острие атаки «Громовых ястребов» было направлено против этих чудовищных пушек корабля Темных Ангелов. Именно сейчас Берек узнает, сработала ли его уловка. Две из четырех тяжелых пушек так и не удалось навести на крейсер Космических Волков. «Кулак Русса» содрогнулся от залпа уцелевших орудий, и в его корпусе появилось два огромных отверстия.

Корабль Космических Волков получил серьезные повреждения, так же как и «Победоносный избавитель». Но суда уже разошлись в пространстве. Расстояние между звездными кораблями все возрастало: оба они стремились отойти подальше, чтобы восстановиться и перегруппироваться. «Кулак Русса» достиг цели. Десантные капсулы Космических Волков, набирая скорость, мчались к Лете. Решительная стратегия Берека принесла плоды: судьба сражения будет решаться на земле.

«Громовой ястреб» Микала стремительно мчался в небе, сопровождаемый по флангам несколькими другими. Капитан Волчьей Гвардии сидел за тактическим пультом в каюте управления воздушного корабля сразу за креслами пилотов. Анализируя текущую диспозицию Темных Ангелов, он направлял планы атак своим боевым братьям. Получив задания, «Громовые ястребы» вышли из строя и направились к предписанным точкам высадки десанта. Микал продолжал лететь прямо на Лету.

Упорядоченные городские кварталы и улицы были сметены с лица планеты. Вся она лежала в развалинах и обломках, затянутая плотной пеленой дыма. Планетарные силы обороны отчаянно пытались установить защитный периметр, но это оказалось невозможным из-за десантных капсул Темных Ангелов. Космодесантники сражались вразрез с правилами своих противников. Капсулы сбрасывались совершенно непредсказуемо, опускались позади линий обороны, сея панику.

И тем не менее планетарным силам обороны удалось достичь большего, чем ожидал Микал. Оказалось, что их стратегия весьма эффективна против вторжения космических десантников. Несколько зданий столицы превратилось в оборонительные редуты. И вдобавок силы обороны Леты имели своеобразную структуру: каждый отряд действовал независимо от других, под началом своего командира. Темные Ангелы хотели обезглавить оборону Гиад, но не могли найти голову.

Лейтенант Паулиний остановил свой взвод, чтобы свериться с картой. События разворачивались с такой ошеломляющей быстротой, что лейтенант не успевал осознать происходящего. В его голове неотвязно вертится один-единственный вопрос: неужели Темные Ангелы и в самом деле атакуют город? Паулиний никак не мог в это поверить. Ему было приказано вести свой взвод к южному входу в город для подкрепления охраняющих его частей и по пути докладывать обо всем, что происходит.

Карта в его руках дрожала. Лейтенант не мог скрыть волнения и, что уж там, страха. Он служил в планетарных силах обороны меньше года и большую часть этого времени провел на наблюдательных аванпостах, занимаясь мониторингом орбитального движения. Паулиний просил о переводе в Лету в надежде добиться признания, что помогло бы в его карьере по завершении воинской службы. Теперь он сожалел о том, что не следит за транспортами, а болтается здесь, на улицах Леты в качестве наживки.

Солдаты продвигались но улицам довольно долго, но до сих пор не набрели ни на одного Темного Ангела. Лишь откуда-то доносились разрывы снарядов, да повсюду громоздились руины. В какой стороне гремел бой — Паулиний не мог понять. Город превратился в лабиринт, каждая новая улица была похожа на предыдущую. Паулинию было известно лишь, что они забрели в рабочий район города.

Паулиний родился в довольно известной на Гиадах семье, и его образ жизни до службы соответствовал богатству и положению семейства. Он редко осмеливался заглянуть в этот район города, пользующийся дурной славой. Вдоль улиц выстроились злачные заведения, где пьяные люди предавались плотским наслаждениям и азартным играм. Благодаря им этот район считался позорным клеймом города. Человеческое отребье могло приобретать здесь запрещенные товары и выпускать на волю тайные пороки. Паулинию было не по себе оттого, что этот район города пострадал меньше остальных.

Взвод осторожно вышел на перекресток, где сходились три улицы. Все они выглядели совершенно одинаково, и лейтенант Паулиний в очередной раз подумал, что сбился с пути. Если бы ему удалось припомнить славные дни молодости, когда он с друзьями наезжал в эти районы! Они были неискушенными юнцами, искали дешевых наслаждений. Раньше он пытался забыть все, связанное с тем временем, но сейчас ему нужны эти воспоминания. Паулиний озирался по сторонам в поисках знакомых примет — чего угодно, что могло бы подсказать ему, куда они забрели. Но лейтенант не мог ничего узнать.

Они подошли к зданию, которое еще вчера было игорным притоном, а сейчас — всего лишь очередным покинутым домом. Паулиний поднял руку, сигналя своим людям остановиться. Вытащив карту, он вновь попытался выяснить, где они находятся. Лейтенант мог бы зайти, но не хотел такого унижения. Если солдаты узнают, что он бывал здесь раньше, авторитет командира может пострадать.

Ему наконец удалось определиться по карте, используя в качестве ориентира расположение улиц и близлежащих домов. Направившись на север, они смогут отыскать путь к своей контрольной точке. И лейтенант подал знак своему отряду выдвигаться.

Никто из них не замечал Темных Ангелов, пока те не открыли огонь из болтеров. Снаряды напополам разорвали сержанта; кровь брызнула Паулинию в лицо и оросила карту. Лейтенант в ужасе смотрел, как люди вокруг него сгибаются и падают, пока Темные Ангелы не перешли в наступление.

Лейтенант Паулиний побежал в поисках укрытия от града пуль. Он не мог сосредоточиться на своих людях: они умирают, а ему нужно жить. В конце концов, он должен отдавать приказы, а умирать — здесь и сейчас — ему не хочется. Паулиний оглянулся на игорный притон, откуда велась стрельба, и увидел, как погиб еще один его солдат, рухнув на землю с разорванной снарядом грудью.

Пятеро Темных Ангелов вышли из игорного притона, кося солдат Паулиния. Темно-зеленые с черным доспехи усиливали окружающую космодесантников ауру угрозы. Оставшиеся в живых люди Паулиния попытались было открыть ответный огонь, но овладевший ими страх сводил на нет все усилия. Все они, включая самого лейтенанта, тряслись от ужаса. Темные Ангелы вложили болтеры в кобуры и, обнажив мечи, бросились на них. Ни у кого не оставалось сомнений в исходе схватки. Космические десантники сейчас их искрошат.

Улицу внезапно залило ярким светом, и хлестнул порыв обжигающего ветра — это взорвалось игорное заведение. Все скрылось в туче пыли и обломков, солдатам стало нечем дышать. С трудом продирая глаза, они хватались за респираторы. Темные Ангелы невозмутимо приближались.

В жалкой попытке защититься лейтенант Паулиний поднял саблю. Темный Ангел легко парировал его слабый выпад, отбив клинок в сторону, — рука лейтенанта просто онемела.

Паулиний крикнул:

— Я не хочу умирать!

И тут у него на глазах рука космического десантника словно взорвалась. Цепной меч Темного Ангела с лязгом упал на мостовую. Грохот выстрелов заглушил вопли Паулиния.

Из дома, только что оставленного Темными Ангелами, появились еще пять фигур. Тоже космические десантники, но в других доспехах, благодаря которым они выглядели крупнее. И цвет у них был не темно-зеленый, как у Темных Ангелов, но ледяной, голубовато-серый — Космические Волки.

Паулиний, в полном смятении, не знал, что подумать и на кого надеяться. Пришельцы двигались поразительно быстро, осыпая Темных Ангелов градом пуль. Захваченные врасплох, Темные Ангелы пытались изменить тактику и противостоять новой угрозе, но двойное преимущество Космических Волков — неожиданность атаки и огневая мощь — свело их усилия на нет. Шквал огня из штурмовых болтеров превратил Темных Ангелов в груду разбитых доспехов. Паулиний не мог поверить своим глазам: эти новые космические десантники уничтожили его противников в считаные секунды.

Под тяжелой поступью Космических Волков содрогалась земля. Их доспехи были украшены тотемами: волчьими шкурами, хвостами и зубами, висящими на кожаных ремешках. Космодесантники взяли солдат сил обороны в защитное кольцо, и один из гигантов подошел к Паулинию:

— Лейтенант, мы здесь для того, чтобы оказать помощь в обороне Гиад. Берек Грохочущий Кулак приветствует вас. Мы — его Волчья Гвардия.

— Ле-ле-лейтенант Паулиний, силы обороны Гиад, я б-б-благодарю вас за помощь, — пробормотал Паулиний.

Огненные следы исчертили небо: десантные капсулы одна за другой неслись к Лете. «Громовые ястребы», приземляясь, выпускали на улицы города Космических Волков. Громыхали Дредноуты, изничтожая все, что вставало у них на пути. По всему городу Космические Волки вступали в сражение с Темными Ангелами.

«Громовой ястреб» Микала летал кругами над городом, а Космические Волки производили рекогносцировку района боевых действий. Микал знал, что лучшие планы остаются в силе лишь до соприкосновения с неприятелем. Своих соратников, Волчьих Гвардейцев, он отправил на землю с приказом защищать граждан Леты и добыть информацию о причине так называемого карантина. Ему нужно связаться с губернатором, но до сих пор все попытки установить связь по радио остаются безуспешными.

— Сигурд, поворачивай. Возьми курс на губернаторский дворец. Садись на парадную площадку, — сказал Микал пилоту.

После того как происходит посвящение Космического Волка и ему имплантируют канис хеликс — генокод Лемана Русса, — воин становится одним из Сынов Русса. Однако требуется немало времени, чтобы в десантнике проявились все физические изменения. Эти молодые космические десантники именуются Кровавыми Когтями. Неся службу, они обучаются и растут.

Как только они постигают искусство управлять волком, сидящим внутри, и проявляют себя в бою, их статус повышается — они становятся Серыми Охотниками. В этот период некоторые Космические Волки проявляют особые способности. Тогда Серых Охотников обучают пилотировать воздушные суда, водить танки и обращаться с другой боевой и транспортной техникой.

Сигурд — из числа таких Серых Охотников. Микал с каждым сражением все больше доверял интуиции Сигурда и уважал его мастерство.

«Громовой ястреб» заложил крутой вираж и, изменив курс, полетел низко над городом. Оружейные турели на его крыльях быстро вращались, орудия выпускали короткие очереди. Снизу по кораблю палили из легкого оружия, но пули отскакивали от брони, не причиняя вреда.

В кабине зазвучала пронзительная сирена тревоги. В небо взмыли ракеты противовоздушной обороны. Они полетели наперерез «Громовому ястребу», и руки Сигурда запорхали по панели управления, настраивая систему защиты на контрмеры. Затем принялись маневрировать. Сигурд ловко уклонился от трех ракет, преследовавших «Громовой ястреб». К сожалению, четвертая ракета оказалась чрезмерно настойчивой.

— Она вроде стаи фенрисийских волков на охоте, — заметил Сигурд, продолжая маневрировать. — Готовьтесь к столкновению, братья.

Ракета ударила в правое крыло и срезала его на две трети длины. Отрубленная часть, пролетев над корпусом, ударила по вертикальному стабилизатору. Покрытый массивной броней корабль нырнул в сторону Леты; его пассажиров — Космических Волков — с трудом удержали на месте ремни безопасности.

Сигурд отчаянно пытался восстановить управление подбитым кораблем. Взвыла противопожарная сирена: воспламенилось топливо, вытекающее из разрубленного крыла. Сигурд и его экипаж могли бы, катапультировавшись, оказаться в безопасности, но на корабле летели три отделения Серых Охотников и Дредноут в транспортном отсеке. Пилот должен благополучно посадить корабль. Экипаж никогда не бросит пассажиров на произвол судьбы.

До Микала долетел шепот Сигурда:

— Клянусь Руссом, Микал должен поставить нам бочонок эля, когда все это закончится. Причем не тех помоев, что он обычно пьет! Хочу хороший эль.

Второй пилот Сигурда рассмеялся, Микал тоже.

«Громовой ястреб» раскачивался и содрогался, едва не разрываясь на куски. Воздушный корабль мчался навстречу крушению. Сигурд, пытаясь выровнять его, делал все, что было в его силах, но «Громовой Ястреб» получил слишком серьезные повреждения. Они разобьются — мгновенно и громко. Осталось лишь одно, последнее средство, и Сигурд попробует его применить.

До Микала донеслись какие-то неожиданные звуки. Среди привычной какофонии грохота и шума капитан услышал пение. Развернув кресло, он увидел, что Сигурд вместе с экипажем горланят старую фенрисийскую песню о героических подвигах, мужестве и дружбе. Усмехнувшись, Микал присоединился к ним, и вскоре на борту «Громового ястреба» распевали все Космические Волки.

Они продолжали петь, когда нос корабля со страшной силой врезался в землю. Микал услышал удар и скрежет рвущегося металла, а затем погрузился в кромешную тишину.

Микал очнулся, все еще привязанный к своему креслу. Стены и потолок «Громового ястреба» были искорежены. Капитан увидел несколько боевых братьев, с трудом шевелящихся в ремнях безопасности. Голова кружилась; Сигурд ощущал каждую точку своего тела под ремнями, удержавшими его на месте. Он не представлял, что произошло после первого удара.

Нажав кнопку, разблокировавшую ремни, и расстегнув застежку, он попытался встать. Поднявшись на ноги, Микал пошатнулся и неверной походкой, запинаясь, двинулся вперед. Он уцелел в этом крушении, отделавшись лишь шишками и царапинами, самая глубокая из которых оказалась на лбу. Прикоснувшись к ране пальцами, Микал почувствовал кровь. Но он жив — и это главное.

Аварийная дверь безопасности полностью заблокировала кабину. Эта дверь предназначена для защиты экипажа от огня и обломков. Должно быть, она сработала при ударе. Микал попробовал открыть дверь, но она не поддавалась. Оглядевшись по сторонам в поисках какого-нибудь рычага, чтобы поддеть дверь, он не обнаружил ничего подходящего.

Внезапно раздался пронзительный скрежет металла о металл, настолько громкий, что Микал был вынужден прикрыть уши руками. Повернувшись к источнику шума, он увидел клешню, прорвавшуюся сквозь надстройку «Громового ястреба», а затем стена надстройки просто отлетела в сторону. Рядом с этим вновь образовавшимся выходом стоял огромный Дредноут Гимир.

Микал потряс головой, чтобы восстановить восприятие. Некогда гордый корабль лежит на груде обломков роккрита и стекла, изуродованный, изломанный, словно животное, которому свернули шею. Повсюду вокруг — одни развалины, над которыми в первых лучах рассвета поднимаются клубы дыма.

— Рад видеть, что ты жив, Микал, — произнес Дредноут Гимир.

Микалу показалось, что в голосе, который воспроизводило электронное устройство, прозвучало облегчение.

— Да, Древний, я жив, — сказал Микал, выбравшись через импровизированный выход.

Оказавшись снаружи, Микал увидел, что «Громовой ястреб» врезался в верхушку здания, снес верхние этажи и рухнул на улицу. Он пропахал глубокую, изрядной длины траншею, пока не остановился. Нос корабля зарылся в развалины и обломки. Несколько Серых Охотников установили оборонительный периметр в то время, как другие обыскивали место крушения в поисках павших боевых братьев. Микал искал Сигурда, но его товарища не было среди живых. Бросив взгляд на крышу кабины, пробитую большой пластостальной опорной балкой, Микал преклонил колено в знак скорби по старому другу.

Глава девятая

Дилемма Велизария

В воздухе, насыщенном зловонием горящей плоти, машинного топлива и остатков прометия, висел густой дым. От зданий, простоявших множество десятилетий, остались лишь обгоревшие остовы. Землю испещряли воронки от бесчисленных артобстрелов. Повсюду среди руин виднелись фрагменты человеческих тел — останки жертв, не успевших вовремя добраться до убежищ, где они могли бы укрыться от огня. Вода из разорванных подземных трубопроводов беспрепятственно растекалась по улицам, прокладывая извилистые русла меж развалин и обломков. Она заполняла воронки и превращала свежевывороченную землю в непролазную грязь.

Тяжелый удар по земле вызвал рябь на поверхности стоячей воды. Затем раздался еще один удар, за ним — другой, третий. Их сила нарастала угрожающей лавиной. Большой жук, потревоженный сильной вибрацией, рванулся с одного металлического прута на другой в безумном стремлении спастись.

Механическая ступня сокрушила жука вместе с обломком каменной кладки под ним. Дредноут Гимир Ледяной Кулак осматривался вокруг. Ему приходилось видеть разбомбленные улицы прежде — ведь он служил Империуму многие столетия. Его отобрали на Фенрисе, на каком-то, теперь давно забытом поле битвы. Гимир служил космическим десантником много лет, пока не оказался изранен так сильно, что даже Волчьи Жрецы не смогли его излечить. Однако им не хотелось утратить опыт и знания Гимира, поэтому ему даровали честь вечной службы вместе с привилегией погребения в одном из древних саркофагов — Дредноутов. Гимир в своей металлической оболочке — живой хранитель истории Космических Волков. Он проводит время, покоясь глубоко внутри Клыка, пока его не призывают послужить вновь.

Гимир медленно пересекал развалины. Его видеодатчики, значительно более чуткие, нежели генетически улучшенные глаза десантников, тщательно осматривали пространство, усеянное обломками. Священная штурмовая пушка, заменявшая одну из рук, водила стволом слева направо. Силовая клешня другой руки в предчувствии надвигающегося столкновения безотчетно открывалась и закрывалась.

Тяжелая поступь Гимира сотрясала землю. Дредноуты не способны подкрасться к противнику незаметно. Гимир и не скрывал своего присутствия. Его видеодатчики были способны отличать источники тепла органического происхождения от искусственных и распознавать их. Гимир ощутил потенциальную угрозу, затаившуюся за обломком каменной кладки в двадцати метрах прямо по курсу движения. Наведя штурмовую пушку на источник угрозы, Дредноут продолжал двигаться вперед и остановился в пятнадцати метрах от цели.

Сигнал слишком слабый — это не космодесантник. Темные Ангелы вероломны, но они не трусы. Добыча не сможет долго прятаться от него.

— Встань и дай опознать себя! — скомандовал механический голос Гимира.

Одинокая фигура медленно поднялась из-за руин, держа пустые руки над головой. Гимир узнал мундир офицера планетарных сил обороны, изорванный в лохмотья и залитый кровью из многочисленных ран. Лицо мужчины было сильно обожжено, левая щека раздулась и полностью закрыла глаз. Из ушей текла кровь.

— Не стреляй. Я не вооружен, — дрожащим голосом произнес офицер.

Тем временем Гимир обнаружил еще восемь источников тепла, спрятавшихся в развалинах. Дредноут приблизился к офицеру.

— Назовись, — пророкотал Гимир; его глубокий механический голос звучал угрожающе.

Офицер, прихрамывая, вышел из своего укрытия, двигаясь медленно, чтобы это не показалось опасным.

— Меня зовут лейтенант Маркхэм, силы обороны Гиад.

«Химера» прорвалась через ворота дворца, выдрав провода из настенных изоляторов. По ее корпусу заплясали электрические разряды. Погнутые, изломанные ворота, поддавшись напору танка, оказались сначала на его передке, а затем — под настойчивыми гусеницами. Оставив позади металлическую жертву, «Химера» понеслась по окружной въездной дороге, затем — через цветник в центре дворцового комплекса. Из цветника на дорожное покрытие выплеснулась волна грунта вперемешку с растительностью. Танк вырвался с противоположной стороны цветника и, постепенно снизив скорость, остановился у нижних ступеней лестницы, ведущей к дворцовому входу.

Двигатель танка взревел и внезапно стих, будто обидевшись на то, что его работа больше не нужна. Герметично уплотненная крышка люка слегка подалась вверх, из-под ее краев струями брызнули пыль и грязь — давление внутри танка уравнивалось с давлением окружающей среды. Гидравлические цилиндры зашипели, стала опускаться крышка заднего люка. Раздался скрежет металла о металл — словно оповещая о состоявшемся наконец прибытии долгожданного сановника. Рагнар и Иеремия медленно выбрались из танка и встали по обе стороны заднего люка, прикрывая высадку остальных пассажиров. Хаэгр, Натаниил и Илайя, за которыми тут же последовал Торин, выпрыгнув из «Химеры», рассыпались веером.

Территория дворцового комплекса казалась покинутой, но до сих пор не тронутой вооруженным столкновением. Город же за старыми стенами, окружавшими дворец, являл собой противоположную картину: в небо поднимались столбы дыма, воздух наполняли звуки и запахи кипящего сражения. Лица космодесантников помрачнели. Все, что они увидели и услышали, укрепило их решимость как можно скорей покончить с этим конфликтом.

Космические десантники взлетели по ступенькам к главным дворцовым дверям. Торин и Натаниил следовали в арьергарде, внимательно наблюдая за признаками возможной угрозы. Войдя в вестибюль дворца, они обнаружили, что оттуда всех эвакуировали. Столы и кресла были перевернуты, повсюду разбросаны бумаги. Общая подача электроэнергии прекращена; в комнатах и коридорах — лишь тусклый аварийный свет.

Рагнар быстро повел остальных по дворцу. Габриэлла должна быть в командном центре на нижних уровнях. Когда Волчьи Клинки покидали дворец, с ней был Магни. Космодесантникам оставалось лишь надеяться, что, несмотря на всю неразбериху, это по-прежнему так. Однако до сих пор все попытки вступить с Магни в контакт оставались безуспешными. Рагнар надеялся, что это следствие электронных помех, создаваемых Кадмом. А может быть, мешал горящий прометий.

Когда Волчьи Клинки только прибыли на Гиады, Рагнар провел во дворце тщательную рекогносцировку, постаравшись как можно лучше запомнить расположение всех помещений. Зная окружающую обстановку, он чувствовал себя уверенней и комфортней. Сейчас коридоры казались ему гораздо длиннее и смахивали на лабиринт, но Космический Волк понимал, что это всего лишь игра воображения.

Беспокойство за Габриэллу мешало Рагнару верно оценить ситуацию. Ему нужно вновь сосредоточиться, взять под контроль чувства. Но Рагнар вполголоса изрыгал проклятие за проклятием. Ему ни за что нельзя было покидать Габриэллу!

Смешанная команда космических десантников почти добралась до лифта командного центра, когда Рагнар учуял кровь. Завернув за последний угол перед лифтами, он обнаружил источник запаха. По обе стороны от дверей лифта были свалены тела гвардейцев Дома Велизария. В воздухе висел запах крови и горелой плоти. Рагнар вызвал лифт, пока остальные десантники осматривали тела.

— Их захватили врасплох, — сказал Торин.

— Откуда ты знаешь? — спросил Илайя. Двери лифта раскрылись, и группа вошла внутрь.

— Они не извлекли оружие, — ответил Рагнар. Торин и Хаэгр кивнули.

— Ведь это их командующий, которому они доверяли, с чего бы они стали доставать оружие? — добавил Торин.

Илайя, Натаниил и Иеремия обменялись быстрыми взглядами. Иеремия едва заметно покачал головой: он не хотел, чтобы это движение заметили Космические Волки. Иеремия не мог открыть им свою тайну.

До этой ночи Иеремия представлял Космических Волков как варваров, более заинтересованных в очередной кружке эля, нежели в таких высоких материях, как долг или честь. Рагнар и его братья доказали Темному Ангелу, что эти представления были ошибкой.

Лифт остановился, и двери раскрылись. В ноздри Рагнару тут же ударило несметное множество резких запахов. Шестеро космических десантников вошли в зал. На всех экранах мониторов плясали помехи, повсюду лежали тела гвардейцев Дома Велизария и среди них труп гражданского. Рагнару не понадобилось улавливать его запах, чтобы понять: это — губернатор Пелий.

Рагнар продолжал осматривать помещение. Он с облегчением вздохнул, не обнаружив среди следов бойни тела Габриэллы. Но тут же вновь нахмурился, бросив взгляд на тело у дальней стены.

— Магни! — воскликнул Хаэгр и кинулся к боевому товарищу.

Юный Волчий Клинок полулежал у стены. Длинный, извилистый кровавый след тянулся по полу там, где он полз. Хаэгр, опустившись на колено, наклонился к Магни. Юноша прижимал к груди обожженную, искривленную культю — остаток правой руки. Огонь плазмы прижег рану, замедлив кровотечение. С обрубком, в который превратилась его левая нога, все обстояло гораздо хуже. Плазма прожгла ногу насквозь, расплавив силовой доспех, плоть и кости. Ниже колена — там, где раньше была голень, — свисали разорванные артерии, обрывки мышц и сухожилий. Вокруг Магни расплылась лужа крови.

— Магии, давай же, парень! Скажи что-нибудь! — просил Хаэгр.

Голос Магни едва слышно дребезжал:

— Во имя Русса, не хочу, чтобы последним звуком в моей жизни был твой скулеж, Хаэгр…

Магни медленно поднял голову. Он был похож на мертвеца: пепельно-серая кожа, под глазами — темные круги…

— Кадм — предатель. Он захватил Габриэллу… Я подвел Волчьих Клинков… Я подвел ее!

— Постарайся не говорить об этом, парень. Побереги силы, — сказал Торин.

Торин бросил на Рагнара взгляд, сказавший ему все. Рагнар понял, что Магни не выживет. Торин отвернулся к другим телам, не желая смотреть, как умирает товарищ — Волчий Клинок. В обычно спокойном взгляде своего наставника Рагнар видел гнев и ярость.

И сам он чувствовал то же самое. Умереть, служа Руссу и Императору — на ногах, смело глядя в лицо врагу, — вот достойный конец для любого Космического Волка. А такая смерть, в результате предательства, — это почти непостижимо для Космического Волка. Это может его обескуражить…

Рагнар опустился на колено рядом с юным Кровавым Когтем. Он сам почти физически ощущал чудовищную боль Магни. Рагнару было бесконечно жаль, что он не в состоянии облегчить страдания юного воина.

Медленно подняв взгляд, Магни встретился со взором Рагнара.

— Рагнар, Кадм передал послание Волчьим Клинкам… — Магни с трудом глотнул воздух. — Он схватил Габриэллу, и он убьет ее… убьет ее, если мы… не… — Магни еще раз болезненно вдохнул.

— Не спеши, Магни. Чего он от нас хочет? — Рагнару хотелось, чтобы юноша умолк, поберег дыхание и передохнул. Но им нужны все подробности — всё, что знает Магни.

Магни с трудом выдохнул:

— Прости… Рагнар… Темные Ангелы… Он сказал, что убьет ее, если мы не… уничтожим… всех Темных Ангелов на Гиадах… должны убить… их всех. — По лицу Магни скользнуло облегчение, как только он договорил.

Рагнар наклонился к нему поближе:

— Куда он ее забрал, Магни?

Магни медленно покачал головой:

— Я… не знаю… но… он знал… что прибывают… Космические Волки… рассчитывал… на это… убил всех…

Рагнар стер кровь с лица Магни. Самый юный Волчий Клинок изо всех сил стремился не потерять сознание. Подняв глаза на Рагнара, он пытался сфокусировать взгляд.

Он слабел. Тела Астартес создавались так, чтобы они могли противостоять почти любому ранению, яду или токсину, и были невосприимчивы к большинству известных болезней. Дыхательные системы космодесантников позволяли им долгое время выживать без кислорода. Им имплантировались специальные органы, изменяющие состав крови. Благодаря этому кровь, вытекающая из ран, свертывалась практически мгновенно. Но даже всех этих генетических изменений могло не хватить при столь тяжелом ранении. Если бы юному Магни была вовремя оказана медицинская помощь, он бы непременно выжил. Но одних сил организма — даже такого могучего — для этого не хватило. Космического десантника можно уничтожить.

— Рагнар… ты сделал… верно! Я просто… хотел… чтобы ты знал, что… — Тело Магни сползло на пол: жизнь покинула его.

Протянув руку, Рагнар убрал с лица Магни волосы. Печаль в сердце Космического Волка неуклонно перерастала в гнев. Умер его боевой брат.

Рагнар поднялся и, отвернувшись от тела Магни, подался вперед и положил руку на плечо Хаэгра:

— Габриэлла у Кадма. Мы должны отыскать ее и доставить в безопасное место. — В голосе Рагнара звучала мрачная решимость.

Хаэгр пересек зал и подошел к Иеремии.

— Это несложно сделать. Мы должны лишь уничтожить всех Темных Ангелов, — произнес он, наведя болтер на капитана. — Мы можем начать прямо здесь.

Гимир Ледяной Кулак, древний воин Фенриса, стоял посреди улицы. Его гигантское механическое тело возвышалось над офицером сил обороны Гиад. Взвод офицера разбежался; воины притаились среди руин в попытке укрыться от Дредноута. Бесполезное занятие! По команде Гимира отряд лейтенанта Маркхэма вышел из укрытий. Система прицеливания Гимира фиксировала поочередно каждого из солдат. Если понадобится, они будут уничтожены очень быстро.

— Микал, я встретил планетарные силы обороны и обеспечил их безопасность, — передал Гимир по рации.

Микал и его Серые Охотники ускорили шаг по улицам города. Добравшись до Гимира менее чем за минуту, они окружили отряд лейтенанта Маркхэма. Микал подошел к лейтенанту. Ему нужно скоординировать действия с силами обороны, но этот офицер не тот, кого Микал ожидал встретить. Здесь, на Гиадах, много вопросов, на которые пока нет ответа.

— Лейтенант Маркхэм, меня зовут Микал. Я — Волчий Гвардеец Берека Грохочущего Кулака. — Микал осторожно, чтобы не раздавить, пожал руку Маркхэма. — Мы пытались скоординировать наши усилия по обороне с командующим планетарными силами, — продолжал Космический Волк. — По пути во дворец наш «Громовой ястреб» сбили.

Микал уловил запах страха, исходящий от Маркхэма. Такая реакция вполне обычна, когда Космические Волки имеют дело с имперскими военными. Однако с Маркхэмом было по-другому. Его поведение изменилось, когда Микал упомянул планетарного командующего.

Лейтенант встретил взгляд Микала.

— Командующий Кадм — предатель, — произнес Маркхэм. Его слова дышали яростью.

— Командующий планетарными силами обороны — предатель? Объяснись, лейтенант, — сказал Микал.

— Кадм преднамеренно дал артиллерийский залп по нашей позиции. Он пытался убить космических десантников. Он уничтожил бы нас всех, если бы не они, — объяснил Маркхэм.

— Вас спасли космические десантники? — спросил Микал.

— Да, сэр. Прямо перед тем как разорвались снаряды, некоторым из Астартес удалось отбросить нескольких моих людей в укрытие. Другие пытались защитить их от разрывов своими телами, — ответил Маркхэм.

— Пожалуйста, лейтенант, начни сначала. — Микал жестом пригласил Маркхэма следовать за ним, чтобы выйти за пределы слышимости солдат сил обороны.

Лейтенант пошел рядом с Микалом.

Темные Ангелы высадили группу зачистки, чтобы проникнуть во дворец перед вторжением.

— Удалось ли нам установить, какова была цель группы зачистки? — спросил Микал.

— Мы предположили, что их целью была леди Габриэлла. — Отвечая на вопросы Микала, Маркхэм постепенно успокаивался.

— Леди Габриэлла — на Гиадах? — Микал был знаком с Домом Велизария, с леди Габриэллой и с древним договором между Домом Велизария и Космическими Волками.

— Да, — ответил Маркхэм. — Она прибыла несколько дней назад с отрядом Волчьих Клинков со Священной Терры.

— Пожалуйста, продолжай.

Лейтенант изложил Микалу историю предательства, пока они шли по улицам к покинутому зданию Администратума. Поскольку оно было все еще относительно невредимо, Микал решил, что это наилучшее место для развертывания командного пункта.

Он направил два отделения Серых Охотников отыскать Волчьих Братьев и установить с ними связь. Когда это будет завершено, он сможет создать центр управления, из которого будет руководить своими силами в обороне Гиад. Как только силы Космических Волков объединятся, он попросит помощи лейтенанта Маркхэма, чтобы найти верные части планетарных сил, и поручит ему общее командование планетарными войсками.

По всему городу Космические Волки и силы обороны Гиад объединялись, чтобы установить фиксированный периметр. События принимали новый оборот.

Вскочив на ноги, Рагнар ухватился за болтер Хаэгра и направил его вверх. По потолку потянулась цепочка воронок от снарядов болтера. В руках у Иеремии, Илайи и Натаниила тоже появилось оружие. Торин, зарычав, вытянул из кобуры болтер. Темные Ангелы изготовились против Космических Волков. Рагнар, подняв руки, стоял между двумя группами, силой своей воли пытаясь вернуть ситуацию под контроль.

Лихорадочные взгляды метались от друга к врагу: каждый пытался предугадать следующее движение. Пальцы застыли на спусковых крючках. Противостояние Волчьих Клинков и Темных Ангелов длилось целую жизнь — так показалось Рагнару. Он глядел то на Иеремию, то на Хаэгра.

Все решат действия, которые будут предприняты в течение следующих нескольких секунд.

— Хаэгр, Торин, бросьте оружие! — приказал Рагнар.

— Магни мертв из-за их предательства, Рагнар! — проревел Хаэгр. В голосе своего огромного друга Рагнар слышал зверя. Волк из глубин подсознания — в опасной близости к поверхности.

— Предатель здесь — Кадм, — ледяным голосом отчеканил Рагнар. — Именно его предательство убило Магни.

Рагнар и сам был в ярости из-за смерти Волчьего Брата. Но Магни убил не Иеремия и не его подчиненные.

Из всех Космических Волков, кого знавал Рагнар, Торин владел собой лучше других. Он никогда ни в малейшей степени не позволял проявиться зверю, находящемуся внутри. Но и боевой брат Рагнара, на которого он всегда полагался как на воплощение разума и спокойствия, навел болтер на Илайю и Натаниила. В глазах Торина пылало бешенство — словно отражение безумия, разлитого повсюду вокруг них.

Рагнар не мог поверить: после всего, что с ними произошло, они закончат вот так — вцепившись друг другу в глотки?! Он сделал знак Торину опустить оружие. В глазах Торина чернела бездонная пустота, словно он и знать не знал, кто это перед ним. Но Рагнар видел, как взгляд Торина постепенно становится осмысленным. Вот Торин медленно опустил болтер, и Рагнар понял, что перед ним — вновь боевой друг. Такой, каким он был всегда.

— Рагнар верно говорит, Хаэгр, — произнес Торин. — Я тоже скорблю о Магни. Кадм заплатит за свое предательство. Клянусь студеным адом Фенриса!

Подойдя к Хаэгру, Торин положил руку на его оружие:

— Мы не сделаем того, что требует Кадм.

Хаэгр с досадой отвернулся от боевых братьев.

— Решение за тобой, Рагнар, — пробурчал он. — Так что пусть оно будет правильное.

За очень короткое время Рагнар узнал, что Иеремия — человек слова. Он ставит честь превыше всего. Это совершенно противоречило тому, что Рагнар знал о Темных Ангелах. Предательство и обман — вот путь, которым следуют Темные Ангелы. По крайней мере так считали большинство Космических Волков. Действия Иеремии до сих пор указывали на обратное, но ведь он не был до конца откровенен с Рагнаром в том, что касалось Кадма. Он сказал Рагнару, что не может обсуждать детали миссии, храня верность своим братьям. Рагнар и сам поступил бы так же, поменяйся они ролями.

Но теперь положение изменилось. Уже не Волчьи Клинки противостоят группе зачистки Темных Ангелов. Из «Химеры» они наблюдали за высадкой Космических Волков. Узнав эмблему на борту «Громового ястреба», Рагнар понял, что на планету прибыла рота Берека Грохочущего Кулака. И теперь здесь, на Гиадах, вели войну друг с другом два величайших Ордена Адептус Астартес.

Подняв руку, Рагнар навел на Иеремию указующий перст:

— Пришло время ответов, Темный Ангел. Чтобы мы смогли уцелеть, ты должен сказать правду.

— Я сказал тебе все, что мог, Рагнар.

— Нет! Ты сказал мне все, что посчитал нужным сказать, — возразил Рагнар.

Иеремия понимал, что Рагнар прав. Кадм — куда большее зло, чем говорил Темный Ангел, но у Иеремии связаны руки. Он не мог раскрыть истинную сущность командующего.

Война между двумя Орденами Космодесанта — просто детская забава по сравнению с тем, что произойдет, если откроются ужасные тайны Темных Ангелов. Но Рагнар доказал, что он — человек твердой веры и большой отваги. Он очень далек от того варвара, которым Иеремия ожидал увидеть Космического Волка.

Иеремия мысленно взвешивал ситуацию. Он не может открыть Рагнару всю правду. Но, возможно, этого и не потребуется. Он может сказать часть того, что знают он и Темные Ангелы, не предавая свой Орден.

— Ты прав, — сказал Иеремия. — Я решил утаить часть нашей информации о Кадме.

— Иеремия, не предавай чести нашего Ордена! — возмутился Натаниил.

Подняв руку, Иеремия призвал его к молчанию.

— История недоверия между нашими Орденами длинна, — продолжал он. — За очень короткое время я обнаружил, что неприязнь, которую мы испытываем друг к другу, может быть необоснованной. — Иеремия шагнул к Рагнару. — Я скажу тебе все, что могу, и прошу не требовать большего.

— Ну так поспеши с этим, раз так! — рявкнул Хаэгр.

— Хаэгр, — предостерег Торин, понимая, что великан отнюдь не тот человек, кто поможет найти выход из ситуации.

— От всей этой мутотени у меня голова распухла! — Хаэгр направился к шахте лифта, по пути разбив в щепки огромный стол. — И вообще, я не понимаю, с чего Рагнар на ушах стоял: возвращаемся, мол, в Галактику! Никакой разницы со Священной Террой! Везде интриги!

Торин пошел за Хаэгром к лифту. На полпути он обернулся:

— Рагнар, я возьму Натаниила и Илайю. Мы попробуем обыскать оставшуюся часть дворца.

Рагнар кивнул в знак согласия.

— Натаниил, тебе и Илайе следует пойти с Хаэгром и Торином. — Слова Иеремии прозвучали скорее как просьба, нежели как приказ.

Натаниил выглядел озабоченным, переводя взгляд с Иеремии на Рагнара и обратно. Иеремия пересек зал и встал рядом со своим старейшим воином.

— Ты мне доверяешь? — спросил он.

— Всегда доверял, — ответил Натаниил.

— Тогда доверяй мне и сейчас, брат, — сказал Иеремия.

Кивнув, Натаниил пошел к Волчьим Клинкам.

— Пойдем, малыш, — кликнул он Илайю, — давай поможем этим Космическим Волкам. — По крайней мере, так все мы сможем присматривать друг за другом.

Илайя двинулся за остальными, но выглядел при этом раздосадованным.

Когда четверка десантников достигла дверей лифта, Торин оглянулся еще раз и посмотрел Рагнару в глаза. Рагнар кивнул. Ответив тем же, Торин вошел в лифт.

— Мы встретимся минут через тридцать или даже раньше, Торин, — бросил ему вслед Рагнар.

Иеремия повернулся к Рагнару спиной. Опустив глаза, он начал:

— У Кадма и Темных Ангелов позади целая история. Мою группу высадили здесь, чтобы утвердиться в наших подозрениях, схватить его и, по возможности, доставить к моему руководству для допроса.

Рагнар оценивал Иеремию не только по словам. Если Темный Ангел говорит неправду, его запах никак этого не показывает. Но вот язык тела — совсем другое. Иеремия явно что-то утаивает.

— Что же нужно Темным Ангелам от командующего планетарными силами обороны? — спросил Рагнар как можно более ровно.

— Мы считаем, что он в сговоре с Темными Силами — с Хаосом, — объяснил Иеремия.

— С Хаосом?

Рагнар вспомнил храм Хаоса и жертвенный алтарь, что обнаружили Волчьи Клинки. Он не доверял Кадму с самого начала. Теперь все фрагменты головоломки начинали соединяться в единую картину. Когда Рагнар с Волчьими Клинками наткнулся на храм Хаоса, а затем вошел в зону поражения, планетарные силы обороны тут же атаковали их. Эта атака не случайность, как заявлял Кадм, но явная попытка уничтожить Волчьих Клинков, как и подозревал Рагнар с самого начала.

Иеремия повернулся к Рагнару лицом:

— Я считаю, что Кадм намеренно завлек сюда мою группу, позволил нам преодолеть городскую стену и беспрепятственно добраться до дворца.

На мгновение задумавшись, Рагнар спросил:

— Зачем же он заманил тебя на Гиады, когда знал, что здесь — Волчьи Клинки, а Космические Волки патрулируют всю систему?

— Думаю, Кадм готовил это столкновение с самого начала. Он использовал древнее недоверие между Космическими Волками и Темными Ангелами, чтобы воспламенить этот конфликт, — продолжал Иеремия. — Возможно, он намеревался разжечь полномасштабную войну между нашими Орденами.

Рагнар размышлял над словами Иеремии, пытаясь определить, что мог бы выгадать Кадм, добившись такого хода событий. Что за толк в схватке между двумя величайшими слугами Императора? Рагнар достаточно узнал о силах Хаоса, чтобы понимать: если то, что говорит Иеремия, правда, должна быть тому причина. По иронии судьбы, силы Хаоса ничего не делают наобум. Всегда существует план, всегда есть причина. Так же и здесь. Если Кадм запустил все это в движение — что-то должно выпасть в его пользу. Труднее всего определить, что же именно.

— Да, но кровь пролита с обеих сторон. Как мы с тобой сможем положить этому конец?

Вопрос Иеремии правомерен. Как же им добиться этого?

— Твоей группе и Волчьим Клинкам удалось отбросить разногласия и выковать союз, каким бы хрупким он ни был. Если мы смогли это сделать, смогут и наши Ордена. Мы должны немедленно отыскать и ликвидировать настоящего врага. Мы должны добиться успеха, Иеремия. Должны.

Рагнар направился к лифту. Им нужно двигаться, причем быстро. С каждым мгновением остановить бушующее сражение становится все труднее. Протянув руку к панели управления, чтобы вызвать лифт, Рагнар осознал, что Иеремия не последовал за ним. Он повернулся и посмотрел в лицо новому союзнику — Темному Ангелу.

— Рагнар, я должен просить тебя еще вот о чем, — произнес Иеремия со сдержанной уверенностью. — Кадм — враг Темных Ангелов, и я должен завершить свою миссию.

— Кадм убил Магни и похитил Габриэллу. Его жизнь завершится на острие моего клинка!

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Рагнар, но ты должен понять, что я — Сын Льва и Кадм — мой. — Голос Иеремии был решителен и тверд, несмотря на гневное лицо Рагнара и его глаза, горящие яростью.

Иеремия сделал еще одну, последнюю попытку добиться понимания со стороны Космического Волка:

— Ты только что сказал мне: мы должны заставить наших братьев отбросить древнее недоверие и положить конец конфликту. Мы даже не вышли из этой комнаты, а уже возвращаемся к тому же, — продолжал Иеремия. — Я, как и ты, поклялся служить, дал клятву верности! Я не могу изменить ей — и не буду отвергать этого. Я обещаю быть рядом с тобой и делать все, что нужно, чтобы покончить с этой враждой, но я лично должен иметь дело с Кадмом.

Рагнар обдумал сказанное Темным Ангелом. Вспомнив события нескольких последних дней, он поставил себя на место Иеремии. Волчий Клинок вновь спросил себя, что бы он сделал, поменяйся они местами. Ничто не удержало бы его от достижения цели. Иеремия вовсе не такой, каким Рагнар ожидал увидеть Темного Ангела. На самом деле он поражен тем, насколько они похожи, и если речь здесь идет об искуплении вины… Он подумал о том, что готов сделать сам ради того, чтобы вернуть Копье Русса.

Рагнар протянул Иеремии руку. Иеремия принял этот жест дружбы и доверия.

— Я понимаю, что между Темными Ангелами и Кадмом — нечто большее, чем ты рассказал мне, — произнес Рагнар. — Я также понимаю, что ты многим рискуешь, поделившись этим со мной. Я знаю, что такое рискнуть чем-то во имя чего-то большего, и не могу не придавать этому значения. Кадм будет твоим, и ты сделаешь с ним все, что сочтешь нужным. Даю тебе слово Космического Волка.

Глава десятая

Так много боли…

Кадм стоял среди сервиторов, связанных проводами с системами диспетчерского управления, в одном из командных бункеров Леты. Сервиторы — бывшие преступники, наказанные за трусость или ересь, — помогали приводить в действие многочисленные системы наблюдения и контроля сил обороны Леты. Они — в большей степени машины, чем люди, и Кадм не удостаивал их вниманием. Чувствуя себя в полном одиночестве, он внимательно следил за бойней, происходившей в городе. Наблюдая за тем, как разворачивается сражение, Кадм ощущал себя всемогущим. Ведь то, что сейчас творится на улицах Леты, — полностью его рук дело.

Дверь позади Кадма отворилась, и в помещение влетел Карсон — лейтенант планетарных сил обороны Гиад. Этот высокий, решительный и властный молодой человек быстро сделал военную карьеру и делом заслужил свое звание. Об отваге Карсона и его спокойной уверенности ходили легенды среди солдат. Но Кадм заметил, что продолжительное наступление космических десантников поколебало столь превозносимое мужество его офицера.

— У нас мало времени, командующий. Темные Ангелы прорвались сквозь многие оборонительные укрепления, а Космические Волки… — Лейтенант нервно сглотнул. — Сэр, почему мы атакуем Космических Волков?

Лейтенант застыл под взглядом Кадма. На лбу Карсона высыпали бисеринки пота. Кадм вздохнул. Не хватало еще, чтобы такой перепуганный лейтенант попался кому-нибудь на глаза. А жаль. В иные времена и в иных мирах Кадм сделал бы из такого, как Карсон, легенду.

— Пойдем со мной, Карсон.

Кадм вывел лейтенанта из зала наблюдения. Ни один из сервиторов не отреагировал на уход двоих офицеров.

— Сэр, куда мы идем? — спросил Карсон.

Подняв руку вместо ответа, Кадм повел молодого офицера по коридору к большой пластостальной двери.

— Это самая надежная комната в городе. После ее завершения я даже уничтожил сервиторов, чтобы обеспечить надлежащую безопасность. Как только мы окажемся внутри, я объясню тебе план действий.

Нажав необходимые руны, Кадм привел дверь в действие, и она медленно, с грохотом открылась.

Лейтенант изо всех сил всматривался внутрь, но комнату заполняла кромешная тьма.

— Входи, — приказал Кадм и последовал за лейтенантом.

Мгновенно скользнув назад, дверь захлопнулась, поразив лейтенанта громоподобным стуком. В комнате было столь же холодно, сколь темно. Карсону казалось, что они вошли в гробницу. Двое мужчин стояли в полной темноте.

— Лейтенант, ты родился и вырос здесь, на Гиадах, не так ли? — спросил Кадм.

— Да, сэр.

— А знаешь ли ты, что таких помешанных на защите людей, как здесь, на Гиадах, а особенно в Лете, мне больше встречать не доводилось? Твой народ непоколебимо отказывается уступить дикой природе, и вы не согласны приспосабливаться к миру. Вместо этого вы заставляете мир приспособиться к вам. Это качество достойно восхищения. К сожалению, вы, кажется, не осознаете, что ваш мир существует лишь по прихоти Императора. А точнее, я бы сказал, имперских бюрократов.

— Что? — заикнулся Карсон. Кадм улыбнулся:

— Ты ведь, разумеется, знаешь, что Император мертв в своем Золотом Троне. Он мертв уже десять тысяч лет. Империум — это ложь, а величайшие из лжецов — это те благочестивые Темные Ангелы, что пришли сюда искромсать вас. Итак, лейтенант, я собираюсь быть с тобой честным.

— Сэр? — Лейтенант сделал шаг назад. — Я не понимаю.

— Лейтенант, мне совершенно безразличны и ты, и все остальные на этой планете. Меня заботят лишь мои братья и я сам. Боюсь, что во имя собственной безопасности и уничтожения врагов я вынужден был пойти на сделку. И теперь я принесу Лету в жертву своим новым союзникам, — сказал Кадм.

Командующий взмахнул рукой, и тут же в центре комнаты заискрился таинственный круг. Его переплетающиеся руны излучали кроваво-красный свет. Внутри круга вращалась дымовая воронка, и лейтенанту показалось, он видит, как в ней движется нечто полупрозрачное. Чем бы это ни было, оно завораживало. Не в силах оторваться от этого зрелища, лейтенант чувствовал, что от ужаса стынет кровь в жилах.

— Там струится сила Владыки Перемен, — прошептал Кадм. — Вижу, ты пленен, Карсон. Эти языки пламени зачаровывают даже самых волевых людей. А когда это полностью приведено в действие, то впечатляет еще больше.

— А почему ты?.. Что это?.. — Переполненный чувствами лейтенант лишился дара речи.

— Кровавое жертвоприношение приведет это в действие, — холодно произнес Кадм. Его меч, сверкнув в воздухе, искусно надрезал горло лейтенанта. Свободной рукой командующий подхватил тело офицера и втолкнул его в круг. Дым стал темно-красным, и комнату наполнило шипение.

В молчании Кадм вытер клинок, глядя, как кровь лейтенанта брызжет в круг.

— Время пришло, — произнес Кадм, обращаясь к кругу силы. — Я сделал все, о чем ты просил. Гиады завалены телами Космических Волков и Темных Ангелов. Здесь даже Волчьи Клинки, как ты хотел.

— Ты хорошо поработал, Падший. Как обещано, твои враги будут уничтожены. Мы оба будем отомщены, ибо, хотя ты ненавидишь Темных Ангелов, ничто не сравнится с ненавистью Тысячи Сынов к Космическим Волкам. Что до меня, то я лично покончу с тем, кто вечно оказывается бельмом на глазу моего господина.

— Ты, конечно, говоришь о Волчьем Лорде Береке? — спросил Кадм.

— Нет. Я говорю об этом щенке Рагнаре!

Портал затрещал. Из его центра посыпались синие стрелы молний, и среди них появилась огромная фигура.

Отступив на шаг назад, Кадм стиснул эфес меча. Хотя он и не признался бы в этом, но появление гигантской фигуры в доспехах заставило его насторожиться. На самом деле космодесантник Хаоса находится не в этой комнате, напомнил себе Кадм, он просто явился поговорить с ним с помощью темной магии. И тем не менее Кадм не мог избавиться от страха в глубине души.

— Прими мои извинения, лорд Мэдокс, — произнес Кадм.

Огромный чародей — десантник Хаоса — был облачен в синие с золотом доспехи, покрытые непрерывно меняющимися символами Тзинча. Эти доспехи сами по себе — артефакт, реликвия Хаоса. Они многие тысячелетия подвергались воздействию могущества Тзинча и демонов варпа. Огромные глаза Мэдокса горели ярким желто-белым огнем, и Кадм ощущал ненависть, кипевшую в Магистре Ордена Тысячи Сынов.

— Космические Волки уничтожили нашу планету, — произнес Мэдокс. — Они предали нас. Наш примарх, лорд Магнус, пытался спасти Императора, но им пренебрегли. Лишь Хорус поверил нам, но даже он не полностью принял истину! Мы бы могли тогда спасти Империум, но теперь мы его уничтожим! Я ходил по поверхности Фенриса. Я наблюдал за возвращением своего примарха из варпа. Только одно помешало мне стать величайшим из Тысячи Сынов — тот ничтожный волчий щенок Рагнар!

Запрокинув назад голову и подняв руки, Мэдокс захохотал.

Кадм обливался потом. Он видывал сотни сражений и стоял лицом к лицу с чудовищными врагами. Дважды он с трудом скрывался от Темных Ангелов, но присутствие чародея Хаоса устрашало его до глубины души.

В голосе Мэдокса зазвучало безумие; молнии били из портала в такт чудовищному смеху.

— Мой лорд Тзинч — поистине Магистр Хаоса, Магистр Перемен, Магистр Магии и Всемогущий Бог Огня! Он, несомненно, проверяет мою гибкость. Будь мой противник Волчьим Лордом или героем Империума — тогда моя неудача могла быть оправдана. Но поражение от невежественного воина заставило меня стремиться к большим высотам! Благодарю тебя, Тзинч, за Рагнара, ибо он, и только он показал мне, как уничтожить весь его проклятый Орден!

В ответ на его хохот из портала понеслась чудовищная какофония. Мэдокс уставился на Кадма в упор:

— А теперь, Падший, как ты сказал, настало время. — Чародей Хаоса взмахнул рукой. Из кончиков его пальцев в потолок бункера заструился огонь, переливающийся пурпурным, голубым, сине-фиолетовым, зеленым и темно-красным цветами.

— Пусти огонь в кровь этого мира, неси благословение Тзинча.

Кадм услышал пронзительный звук: сперва тихий, он нарастал, превращался в вопль и вскоре загремел повсюду сокрушительным эхом.

— Смерть космических десантников должна принести результат! Мне нужно больше, чем их жизнь, мне нужна самая их сущность. Явятся дети Тзинча и пожнут души врагов своих.

— Лорд Мэдокс, что еще тебе нужно? — спросил Кадм. — Не дал ли я тебе все, чего ты просил? Я развязал войну.

Мэдокс успокоился, и крик перешел в почти неслышный визг.

— Я хотел большего, чем война. Я желал тел. Теперь я хочу генокод.

Генокод — это часть каждого космического десантника, которая и делает их теми, кто они есть. Генокод содержит ДНК примарха, основателя Ордена. Когда воина избирают в космические десантники, апотекарии имплантируют генокод в его тело. Вместе с ним вживляют и другие органы, а потом следят за тем, как происходят генетические изменения в теле десантника и как оно воспринимает их.

Генокод — это сущность Адептус Астартес; именно это выделяет их среди простых людей гораздо больше, чем характерные силовые доспехи или даже вера в Императора.

Внезапно Кадм понял, что оказался лишь инструментом для Тысячи Сынов. Все, что он сделал, для них ничего не значит. Он — лишь пешка в их игре. Загоревшийся гнев придал ему мужества. Он никому не позволит делать из себя болвана — даже древнему злу десяти тысяч лет от роду!

— Мой лорд, я ожидаю от тебя соблюдения условий нашего соглашения, — произнес Кадм, — и если ты не…

Наклонив голову, Мэдокс в упор глянул на командующего, и протест застрял у того в глотке. Падший почувствовал, что Мэдокс заглянул в глубины его души и знает о нем все.

— Я знаю, что ты не посмеешь завершить свою угрозу, — произнес Мэдокс. — Чувство делает тебя слабым, Кадм. Ты недостоин уважения — так же, как и твой бывший Орден. Тем не менее я пошлю тебе союзников, когда это понадобится! — Мэдокс захохотал. — Теперь мы собрали все воедино и противопоставили Волка и Льва друг другу. Мы должны собрать кровавый урожай, чтобы затем посеять семена разрушения для моего Бога Тзинча!

Вспыхнув многоцветным пламенем, образ Мэдокса исчез. Комната погрузилась во тьму.

Кадм обнаружил, что взмок от пота и дрожит. Сердце бешено стучало в его груди, он чувствовал, как горят щеки. Ритуал изнурил его и физически, и эмоционально.

— Во имя клинка Лютера, — прошептал Кадм.

Подойдя к стене, он включил свет. Комната озарилась лампами, вмонтированными в скульптурные изображения горгулий и демонов. В этой комнате все до последней детали интерьера сделано в точном соответствии с указаниями чародея, чтобы обеспечить действие вызывающего круга.

Кадм уставился на безмолвный рисунок.

— Не играй со мной. Я не из числа твоих ослепленных приверженцев-пешек, — пробормотал он в пол, понимая, впрочем, что слышит это только он один. Он выдержит все, и однажды наступит день расплаты со всеми врагами.

Командующий задержался еще на секунду, чтобы восстановить самообладание. Негоже, чтобы подчиненные видели его в гневе и растерянности: он не позволит ни малейшей тени пасть на свою репутацию. Проверив свою форму, Кадм тщательно стер несколько обличающих капелек крови. В комнате не осталось никаких признаков тела лейтенанта Карсона, даже его крови. Волшебство поглотило труп целиком. Кадм вздрогнул.

Приведя в действие дверь, он выключил свет. Командующий испытывал беспокойство, несмотря на то что все шло согласно его плану. Все дело во времени и последовательности. В том, как одно событие следует за другим. Он привел все это в движение и теперь проследит до самого конца. Он вступил в контакт с Тысячью Сынов, не так ли? Именно он главный режиссер этих событий, напомнил себе Кадм. Но, как он ни старался, ему не удалось развеять свои сомнения.

Кадм проследовал мимо зала наблюдения — по бронированному коридору в вестибюль. Пластостальная дверь в дальней стене вестибюля была точной копией той, другой, из которой командующий недавно вышел. Двое верных ему людей, стоящих на посту у двери, взяли под козырек. Эти стражи беспрекословно выполнят любые его приказы.

— Открой дверь, — резко скомандовал Кадм.

Страж, находившийся ближе к пульту управления, нажал рычаг. Дверь медленно скользнула в сторону. Едва Кадм вошел внутрь, включился свет.

Почти пустая комната не выделялась ничем особенным — кладовая, какие можно найти на тысяче планет или даже звездных кораблей по всему Империуму. Единственный обитатель комнаты лежал на полу в ее центре.

Габриэлла — связанная, в наручниках. Взгляд, обращенный на пленившего ее Кадма, горел ненавистью. Похоже, она утомлена сопротивлением. «Жаль, что она так предана своему Дому, — подумал Кадм. — Ей недостает красоты в классическом понимании, но ее духом можно только восхищаться».

Габриэлла тщетно пыталась освободиться от пут. Осознавая, что, возможно, лишь зря тратит силы, она не желала принять без сопротивления ничего из задуманного этим жаждущим власти офицером.

— Я ощутила присутствие Хаоса. Скажи мне, Кадм, темные силы — тоже часть твоего плана? Потому что, если это так, ты еще больший глупец, чем я думала.

Опустившись на колени над навигатором, Кадм отвесил ей тяжелую пощечину. Дав волю гневу, он почувствовал себя лучше.

— Я обещаю тебе, леди Габриэлла: если я умру, ты умрешь тоже. Но я ожидаю, что твои Космические Волки проявят обычную для них несдержанность и израсходуют все силы, кромсая Темных Ангелов. Когда это произойдет, мои люди добьют и тех и других. Вскоре мы окажемся в городе мертвецов, и мои союзники положат конец всей этой истории.

Габриэлла улыбнулась: она не поверила ни единому его слову.

На улицах Леты бушевало сражение между Темными Ангелами и Космическими Волками. И те и другие яростно громили своих товарищей — космических десантников, в то время как жители Леты делали все возможное, чтобы защитить свой разрушенный город. Двое древних воинов Орденов встретились на изрытых воронками улицах.

Дредноут Темных Ангелов Арион Непобедимый направил сдвоенную лазерную пушку на такую же боевую машину Космических Волков — Гимира Ледяного Кулака. Выстрелы поразили цель, но Гимир подставил руку, прикрыв ею саркофаг на груди. Молния лазерного луча подожгла огромную шкуру фенрисийского волка, но ей не удалось разрушить разум космического десантника, заключенный в древнем теле Дредноута. Сражающиеся с обеих сторон космодесантники застыли в благоговении и почтительности при виде этой дуэли, разворачивающейся у них на глазах.

Отбросив в сторону останки мертвого Темного Ангела, словно детскую игрушку, Дредноут Космических Волков ринулся в атаку. Воином-спринтером, а вовсе не громыхающим механическим ходоком предстал он в эти мгновения перед всеми, кто созерцал схватку титанов. Дредноут Темных Ангелов встретил Гимира ударом силового кулака. Раздался чудовищный лязг металла, словно в огромной кузнице.

Лейтенант Маркхэм нетвердой походкой убрался в сторону от сражающихся Дредноутов. Он молился, чтобы с помощью Космических Волков Дом Велизария вышел из схватки победителем. Волчий Гвардеец Микал связался со всеми подразделениями Имперской Гвардии. Маркхэму повезло, что он встретил Волчью Гвардию. Весть о предательстве Кадма стала расходиться повсюду. Лейтенант понимал, что многие останутся верны командующему, приписав эти слухи проискам Темных Ангелов. Уже казалось, что Космические Волки переломили ход сражения в свою пользу. Но Темные Ангелы, отвечая на вызов, изменили тактику, и битва за Лету разгорелась с новой силой.

По боковой улице шел танк «Леман Русс», усиленный осадной броней. Приостановившись, он выстрелил из своей огромной пушки по цели, находящейся вне поля зрения Маркхэма. Хотя «Леман Русс» — основной боевой танк Имперской Гвардии на бессчетных мирах, в планетарных силах обороны Гиад их всего несколько штук. Огромные размеры танка затрудняли его маневры на городских улицах и в джунглях, и все же каждая из этих машин пользовалась куда большим вниманием техножрецов, нежели «Адские гончие» или «Химеры». Дело в том, что Дом Велизария гордился этими исполинами, названными в честь примарха их союзников, Космических Волков.

За главной городской площадью Маркхэм видел развалины внешней защитной стены столицы. Она очень сильно повреждена: артобстрел атакующих превратил ее в горы обломков. Сквозь руины пробирались какие-то темные фигуры. Если это солдаты сил обороны, он мог бы к ним присоединиться. Командующий Кадм предал его, Волчьих Клинков и Дом Велизария. Преданность для Маркхэма — одна из важнейших ценностей в мире. Свершившееся предательство потрясло его до глубины души. Маркхэм понимал, что голова его до сих пор кружится от близкого разрыва снаряда знаменитого «Сотрясателя», и в то же время ему казалось, будто на самом деле это — последствие чудовищной измены.

Кадм совершил ошибку. Маркхэм — выходец с планеты Катачан. Это настоящий мир смерти, а не какая-то дыра, где люди прячутся за стенами и опасаются не пойми чего — то ли шахт, то ли растений. Он сумеет выжить и исполнить долг. Маркхэм понял, что Волчий Гвардеец Микал с уважением воспринял его просьбу дать ему оружие и стремление вернуться в строй. Ни царапины, ни кровоподтеки, ни даже контузия не остановят Маркхэма.

Он прищурился, чтобы разглядеть, что же там происходит. Темные фигуры, которые он заметил, двигались как-то странно. И несомненно, их стало значительно больше, чем прежде. Впрочем, Лета полыхала битвой, и Маркхэм с его пострадавшей головой не был вполне уверен в том, что он видит. Лейтенант протер глаза.

Эти фигуры — не люди, это рептосы! Вокруг проломов в стене скопились уже десятки этих тварей, а люди на планете заняты тем, что разносят друг друга на куски. Казалось, рептосы собираются и выжидают.

У Маркхэма был вокс, который он взял у павшего солдата, чтобы оставаться на связи с Космическими Волками.

— Волчий гвардеец Микал, — заговорил он по воксу, — полагаю, у нас появилась проблема. Стена пробита, и сюда явились рептосы.

— Лейтенант, кто такие рептосы? — донеслось в ответ на фоне грохота штурмовых болтеров.

— Рептосы — это местные твари из джунглей, окружающих Лету. Они нападают на шахты и на все, что появляется вне стен города. Это млекопитающие рептилии, — ответил Маркхэм.

Из вокса понеслись помехи. Связь вновь прервалась.

Припав к земле за большим обломком, Маркхэм присмотрелся получше. Рептосов трясло, они содрогались в жутких конвульсиях. Лейтенант был озадачен. Ему никогда не приходилось наблюдать такого их поведения. И вдруг рептосы потоком хлынули на улицы города, направляясь к телам Темных Ангелов. Как ни странно, они напрочь игнорировали трупы солдат планетарных сил обороны.

Бросаясь на тела космодесантников, рептосы принимались терзать и раздирать их. Находя трещины и слабые места силовых доспехов, они, прилагая неимоверные усилия, добирались до тел и вгрызались в них. Маркхэм покачал головой. Рептосы, копошащиеся на мертвых людях, пожирающие человеческие трупы, — омерзительная картина, хотя Темные Ангелы и напали на Гиады.

Из тел космических десантников рептосы выдирали большие кровоточащие куски. Маркхэм не знал, что они собирают. Сначала он подумал, что, быть может, сердца, но эти органы были слишком велики. Рептосы собирались группами, шипели и потрясали кровоточащими кусками, словно что-то празднуя.

Затем все рептосы отошли назад и образовали полукольцо вокруг одного, самого большого из них.

Его чешуйчатая шкура переливалась разными цветами; в лапе тварь держала длинный жезл. Это зрелище полностью захватило Маркхэма. Он позабыл о кипящей за спиной битве и даже не замечал ее грохота, с головой погрузившись в созерцание развернувшейся перед ним сцены. Весь остальной мир словно перестал для него существовать.

Рептос с жезлом внезапно вспыхнул и загорелся. Сначала Маркхэм подумал, что кто-то, возможно проникший в расположение рептосов солдат, выстрелил по этой твари из ручного огнемета. Однако то был не очищающий белый огонь прометия, а языки пламени какого-то сверхъестественного радужного цвета. По мере того как огонь поглощал рептоса, стало происходить нечто еще более неожиданное. Маркхэм снова протер глаза. В голове его до сих пор шумело, и лейтенант в который раз засомневался в реальности того, что происходило на его глазах.

Из тела объятого пламенем существа вырвались какие-то странные усики. Затем из пламени выплыло нечто, покрытое ртами и глазами. Это существо было ярко-голубым, с красными и розовыми полосками. Оно плыло над землей, и вокруг него клубился ореол радужного пламени. Разум Маркхэма с трудом воспринимал это зрелище. Он родился в мире смерти, преодолел в жизни немало трудностей. Он выносил тяжкие испытания и превозмогал неимоверную боль; он встречал самых смертоносных хищников на разных планетах…

И тут лейтенант понял: то, что он видит, — не из этой Галактики. Его объял ужас.

Рептосы, все как один, испустили пронзительный вопль и передали трофеи омерзительному существу.

Оно приняло каждый из них, нежно обхватив щупальцами. Затем оно втянулось в пламя и исчезло. Рептосы рассыпались по улицам в поисках новой добычи — за исключением одного, который взял жезл из обугленной лапы прежнего владельца.

Упав на колени, Маркхэм вознес благодарственную молитву Императору. Исчез не поддающийся определению ужас, который он видел. Он не почувствовал бы такого облегчения, если б знал, что похожие сцены происходят по всему городу. Началось время жатвы.

В дворцовом комплексе Хаэгр, Торин, Илайя и Натаниил искали Кадма. Рагнар и Иеремия занимались поисками где-то поодаль. Четверка космодесантников решила, что они, возможно, обсуждают детали сотрудничества, не осложняя себе жизнь учетом соображений всех остальных. Четверка сосредоточилась на поисках, и каждый из воинов надеялся, что первым обнаружит командующего. До сих пор им не удалось обнаружить ничего, кроме трупов с ранами от лазганов. В сочетании со все еще действующей системой безопасности входов и выходов это указывало, что их поубивали не другие Темные Ангелы, а солдаты планетарных сил обороны.

Принюхавшись к воздуху, Торин бросил взгляд на Хаэгра:

— Итак, парень, твой нос может сообщить нам все, что угодно. Где он? Я не могу его обнаружить.

Хаэгр покачал головой:

— Не знаю. Слишком много запахов.

— Вы и в самом деле пытаетесь найти его по запаху? — спросил Илайя. Голос Темного Ангела звучал скептически. — Я-то думал, это одни разговоры Космических Волков — про выслеживание…

— Юноша, — молвил Натаниил, — Космические Волки знамениты своими острыми чувствами.

— К сожалению, некоторые из них тратят время на то, чтобы выслеживать лишь еду, — заметил Торин.

— А что в этом плохого? — взъелся Хаэгр. — Без моей способности находить пропитание мы просто сдохнем тут, если все останется так плохо. Торин, я думаю, ты давно не получал хорошей взбучки!

Хаэгр вынужден был признаться самому себе, что это подшучивание его несколько расслабило. А то натыкаешься тут на одну кровавую сцену за другой… и где этот Кадм — как будто в шахту провалился!

Тут Торин положил руку Хаэгру на плечо, наклонился к его уху и прошептал в заговорщической манере, что у него всегда выходило так непринужденно:

— Брат мой, ты выслеживаешь Кадма?

— Я пытаюсь, — отвечал Хаэгр.

— Вместо этого сосредоточься на запахе Габриэллы. Ты его лучше знаешь, — порекомендовал Торин.

Хаэгр бросил взгляд на своего друга. Он не был уверен, не намекает ли Торин на что-нибудь… Хаэгр всегда испытывал странное чувство к Габриэлле, непонятное ему самому. Торин объяснял, что это — чувство ответственности.

Из одного дворцового окна Рагнар видел, как среди огня и дыма сражения приземляются десантные капсулы. Прибыли Космические Волки! Стоило ему лишь увидеть знак Ордена на боковой поверхности капсулы, и сердце забилось быстрее, хотя в то же время Волчий Клинок ощутил и смятение. Ему следовало бы оказаться в одной из этих капсул вместе с боевыми братьями.

— Впечатляет, не правда ли? — спросил Торин. Подошли и остальные космодесантники, чье внимание привлекло зрелище приземляющихся капсул.

— Взгляните, — сказал Илайя, указывая в другое окно на десантные капсулы Темных Ангелов. Десантники обоих Орденов прибывали без конца.

Сражение разрасталось. Времени оставалось все меньше.

Габриэлла пыталась освободиться от пут, пока командующий тянул ее за собой по темным коридорам. Она полностью утратила чувство времени и места. За ними шли стражи — суровые на вид, покрытые шрамами мужчины, в доспехах, скомбинированных странным образом, и с незнакомым ей оружием. Габриэлла затруднялась назвать точное число. Их было по крайней мере шесть человек, но возможно, и больше. Воины, лично отобранные Кадмом, и последовавшие за ним на эту планету.

Габриэлла знала, что Волчьи Клинки придут за ней. Космические Волки не успокоятся, пока не отыщут ее. Кадм умрет за свою измену.

Однако она чувствовала действие других сил. Внутренним зрением Габриэлла видела, как кружатся в головокружительной космической воронке яркие, вибрирующие цвета. Она ощущала движение, по этим мрачным проходам сил Хаоса. Она видела образы Мэдокса и Тысячи Сынов. Она чувствовала их прежде, когда Кадм вступал с ними в контакт в своем ритуале. Они на подходе. И у них есть с собой нечто, принесенное из варпа.

Затем она увидела образ, знакомый ей по древним гобеленам и картинам. Она увидела Копье Русса — артефакт, некогда утраченный Рагнаром. Им обладали Тысяча Сынов: должно быть, они извлекли его из варпа. Габриэлла знала историю о Рагнаре и о том, как Тысяче Сынов почти удалось открыть проход между варпом и физическим миром в попытке выпустить из преисподней своего примарха, Магнуса Красного.

Преуспеют ли они на сей раз?

Глава одиннадцатая

Темные Ангелы и Волчьи Клинки объединяются

В городе Лета бушевала война Космических Волков с Темными Ангелами. Силы Хаоса использовали десятитысячелетнее недоверие между этими Орденами — основателями Адептус Астартес.

Рагнар и Иеремия находились на неисследованной территории. Смешанный отряд космических десантников выступил против Кадма, чтобы отыскать его и отдать в руки правосудия, чтобы спасти Габриэллу и найти способ закончить этот конфликт, не принеся в жертву честь ни одного из гордых Орденов Космического Десанта.

Торин, Хаэгр, Натаниил и Илайя только что завершили обыск дворца. Нигде не удалось обнаружить новых следов Кадма. Во время поисков в одном из храмов связи они, однако, наткнулись на техножреца Варна. Тот наблюдал за несколькими каналами связи, направляя сервиторов в зоны, которые нуждались в помощи со стороны Адептус Механикус. Техножрец отправился с ними, шагая между Хаэгром и Торином; нижний край его алой мантии волочился по грязному полу. В целом Варн выглядел так же, как в тот раз, когда Волчьи Клинки впервые увидели его, за исключением нескольких свежих масляных пятен на спине. Когда группа подошла к входу в центр управления, тяжелые металлические двери разошлись в стороны и в коридор вышли Рагнар и Иеремия.

— Рагнар, Иеремия, позвольте представить вам техножреца… — начал было Торин.

— Варн, так здорово видеть тебя живым! — воскликнул Рагнар с явным удивлением и облегчением. — Мы у тебя в долгу. Если б ты не открыл тогда противовзрывную дверь, Кадм наверняка преуспел бы в своей предательской попытке уничтожить нас.

— Конечно, ваше положение казалось довольно рискованным. Сожалею, что не смог помочь вам раньше. Мне лишь недавно стало очевидно, что силы губернатора подвергаются опасности.

Голос техножреца был напрочь лишен эмоциональной окраски, и его дыхание, обеспечиваемое механическим устройством, оставалось жутковато ритмичным.

— Подвергаются опасности — слабо сказано. Кадм, несомненно, в услужении Хаосу.

— Хаэгр уничтожит это пятно Хаоса, — пообещал Хаэгр.

— Да, Хаэгр, ты сделаешь это, но первым делом — самое важное, — ответил Рагнар.

— Что же может быть важнее, чем вырвать его предательское сердце? — Слова Хаэгра отражали присущее ему упрощенное восприятие Вселенной.

— Полагаю, что Рагнар говорит о наших только что высадившихся братьях, которые сражаются и умирают на улицах Леты, — изрек Торин.

— Возможно, я смогу помочь, — вставил Варн. — Вскоре после того как Темные Ангелы начали атаку, прибыл патрульный флот Космических Волков под командованием Волчьего Лорда Берека Грохочущего Кулака. — Варн умолк, словно проверяя данные. — Да, это были силы Грохочущего Кулака. После нескольких попыток выяснить, почему Темные Ангелы наложили карантин на Гиады, он был вынужден вступить с ними в схватку. Пойдя на дерзкую стычку между кораблями, он смог высадить свои войска. Тут-то я и обнаружил предательство командующего Кадма. То, как он распределил войска, не согласовывается с принципами обороны города. Он удалил самые опытные части из города, оставив наименее опытных на главной линии атаки. Это, а также несколько сеансов связи между Кадмом и его штурмовиками, которые я смог перехватить, и вынудили меня действовать. Я лишь сожалею, что мои действия оказались не столь быстрыми.

— А ты уже вступил в контакт с приземляющимися силами Космических Волков? — спросил Рагнар.

— Нет, но я полагаю, что их командующий успешно связался с некоторыми из верных наземных частей Гиады, — ответил Варн. — Как только Космические Волки оказались на земле, они установили связь с лояльными группировками планетарных сил обороны. Благодаря этому союзу они смогли организовать внутри города оборонительный периметр, прямо вокруг дворцового комплекса. После того как оборона была выстроена, объединенные силы начали теснить Темных Ангелов, — заключил техножрец.

Рагнар и остальные Волчьи Клинки с облегчением услышали, что маятник битвы качнулся в их сторону.

Рагнар тем не менее понимал, что новости, хорошие для Космических Волков, обеспокоили их вновь обретенных союзников. Выкованный Волчьими Клинками союз с группой зачистки Темных Ангелов не слишком прочен, но его надо сохранить любой ценой, если они собираются положить конец этому конфликту.

— Это безумие должно прекратиться, — заявил Рагнар. — Кадм тянул за нити с самого начала. Здесь все произошло так, как он и задумал.

— Это верно, Рагнар. Все, за исключением одного элемента — нашего союза! Кадм не мог даже представить себе, что Лев и Волк смогут отбросить десять тысяч лет недоверия. Именно этот союз дает нам преимущество, — произнес Иеремия.

Рагнар успокоился, услышав, что Иеремия думает так же, как он. Однако первейший долг Волчьих Клинков — перед Домом Велизария. Информация, предоставленная Варном, поможет им разыскать предателя и освободить леди Габриэллу.

— Варн, а ты можешь установить связь с силами Адептус Астартес здесь, на Гиадах, и сообщить им о предательстве Кадма? — спросил Рагнар.

— Да, думаю, что смогу, — ответил Варн все тем же ровным голосом.

Рагнар надеялся, что Варн сможет использовать свое мастерство техножреца, чтобы наладить каналы связи между Космическими Волками и Темными Ангелами. Это может оказаться полезной возможностью, когда настанет время.

— Первым делом нужно установить местонахождение Кадма! — воскликнул Торин.

— Да, но он может оказаться где угодно. На самом деле, я буду удивлен, если он до сих пор здесь, на планете, — заявил Хаэгр.

— Он еще здесь. Он хочет убедиться, что его план работает, — заметил Натаниил.

— Откуда такая уверенность? — спросил Рагнар. Темные Ангелы хранили молчание, обмениваясь взглядами между собой, пока в конце концов не заговорил Иеремия:

— Вскоре после нашей первой встречи с вами на территории дворца с нами на связь вышел капеллан-дознаватель Варгас. Он прибыл на борту боевого корабля, находящегося на орбите Гиад. Когда мы запросили дополнительное время, для того чтобы отыскать и захватить наш объект, передачу прервал Кадм, который, как мы знаем теперь, и есть намеченная нами жертва. Капеллан Варгас согласился дать нам время, в котором мы нуждались. Однако затем Кадм спровоцировал капеллана на это полномасштабное нападение. С тех пор мы не можем связаться с нашим кораблем, — закончил Иеремия.

— Кадм зашел очень далеко, чтобы обеспечить развитие событий в точности таким, как он замыслил. Трудно поверить, что он просто исчезнет, — добавил Натаниил.

— Пожалуй, да. Он на это не пойдет, — согласился Торин.

— Итак, он должен быть на Гиадах. Но где же? — спросил Рагнар.

— Ему понадобится место, где он сможет строить планы, не подвергаясь риску быть обнаруженным, и где ему никто не помешает. Это значит, вне дворцового комплекса, — сделал вывод Варн.

— Откуда такая уверенность? — спросил Хаэгр.

— Комплекс насквозь просматривается. — Рагнар вспомнил мониторы центра управления, отображавшие почти каждый коридор и каждую комнату дворца.

— Да, — подтвердил Варн.

— Тогда ему понадобится расположить свою базу в изолированном месте, в стороне от дворцового комплекса, — добавил Иеремия.

— Храм! — почти выкрикнул Хаэгр.

Наступила оглушительная тишина: все Волчьи Клинки пришли к тому же заключению. Хаэгр прав. Храм — вот лучшее место, откуда стоит начать поиски предателя Кадма. Оно изолировано и находится далеко в стороне.

— Храм? — спросил Иеремия.

— По прибытии на Гиады мы обследовали джунгли вокруг города. Там мы наткнулись на древний храм. Он казался покинутым, — пояснил Рагнар.

— Нам лишь нужно найти способ добраться туда, не привлекая внимания наших братьев космодесантников, — заметил Торин.

— Думаю, что смогу в этом помочь, — произнес Илайя, проходя мимо остальных.

Иеремия бросил взгляд на Натаниила, который лишь пожал плечами и тоже вошел в командный центр. За ним направились и все оставшиеся десантники.

Когда они вошли в комнату, Илайя вытянул несколько трубок из пластостальной коробки, стоявшей между стеной и одной из стоек с мониторами.

— Я видел их, когда мы побывали здесь раньше. Думаю, они могут кое-что подсказать.

Илайя прочел ярлыки на каждой из трубок по очереди.

— Эта, — сказал он наконец.

Вынул из трубки пергамент и развернул его на столе.

— Это карта города, — пояснил юный Темный Ангел.

Остальные смотрели, как Илайя начал прослеживать путь из джунглей к городским стенам и затем к дворцу.

— Что ты делаешь? — спросил Торин.

— Это путь, которым мы воспользовались, чтобы пробраться в город, — объяснил Иеремия. — Наше проникновение шло идеально легко. На самом деле я еще тогда подумал, что все слишком хорошо.

Иеремия показал на карте ключевые точки их маршрута:

— Мы телепортировались сюда и прошли через джунгли к стене вот сюда.

— Здорово, но там сейчас идет война, — сделал верное замечание Хаэгр. — По всему городу рассеяны войска, которых придется избегать.

— Правильно. Нам нужно передвигаться незамеченными, если это возможно. Любой контакт с любой из сторон будет означать провал нашей миссии, — заметил Иеремия.

Взглянув на карту, Варн указал:

— Темные Ангелы высадились в городе здесь, здесь и здесь. Сначала они беспрепятственно двигались к дворцу. Но Гвардия заметила их и доложила непосредственно губернатору. Он тут же выслал войска навстречу противнику, что замедлило его продвижение.

— Я поражен. Силы обороны выходят лицом к лицу против Астартес, — заметил Торин.

— Не в этом состояла их миссия, — ответил техножрец. — Их было слишком мало, чтобы организовать настоящую оборону. Им было приказано отвлечь атакующих, замедлить их продвижение. Используя мины и подрывные заряды, они смогли обрушить несколько зданий. Это немного задержало Темных Ангелов по пути к дворцу и дало губернатору время связаться с преданными ему войсками и развернуть их.

Техножрец указал на карте расположение сил обороны и космодесантников, согласно последним данным. Слушая его разъяснения, Астартес запоминали все до мельчайших деталей.

— Эта информация уже несколько отстает от жизни. Но ее достаточно, чтобы вы могли пройти через Лету, избежав встреч со сражающимися войсками, — заключил Варн.

— Варн, мы снова у тебя в долгу, — произнес Рагнар, положив руку на плечо техножреца.

— Как только вы тронетесь в путь, я попытаюсь вступить в контакт с обоими Орденами Адептус Астартес и объяснить им положение вещей. Да защитят нас всех Император и Омниссия! — Поклонившись, Варн покинул командный центр.

— Что ж, тогда приступим, — скомандовал Рагнар. — Торин, отправляйся к «Химере» и приведи ее на парадную площадку, где мы впервые обнаружили Темных Ангелов.

— Я пойду с Торином, на всякий случай, — сказал Натаниил.

— Хорошая мысль, — согласился Иеремия.

— Остальные пройдут в арсенал, чтобы пополнить запасы оружия.

— Дворцовый арсенал? Нам нужны снаряды для болтеров, а не батареи для лазганов, — сказал Илайя.

— Хаэгр, проведи нас, пожалуйста, в арсенал, где по нашем прибытии были складированы боеприпасы Волчьих Клинков.

— С удовольствием, Рагнар. В эту сторону. К счастью, мы как раз должны пройти мимо кухни. Нельзя же вести боевые действия на пустой желудок!

Рагнар и остальные космодесантники переоснащались и перевооружались, готовясь к предстоящей вылазке. По прибытии на Гиады с корабля сгрузили несколько контейнеров. Волчьи Клинки всегда находились в движении, поддерживая Дом Велизария и защищая его интересы. Поскольку боеприпасы для космодесантников было трудно найти на большинстве планет, Волчьи Клинки привыкли возить с собой все необходимое.

Подготовившись, группа отправилась на встречу с Торином и Натаниилом.

Хаэгр и Илайя влезли в «Химеру» последними. Илайя продвинулся мимо остальных вперед, а Хаэгр уселся рядом с выходным люком. «Химеры» проектировались не для космодесантников, особенно столь гигантских размеров.

— Не понимаю, каких подвигов можно ждать на войне от человека, который питается одними консервами? — проворчал Хаэгр.

Торин, сидящий на месте водителя, обернулся:

— Что же так взволновало Хаэгра?

— По пути сюда мы остановились у кухни, но ему удалось найти там лишь консервы, — с усмешкой объяснил Илайя, усевшись рядом с Торином.

Подозрение и недоверие нахлынули на Торина. Он невольно представил себе, как они попадают в засаду или как «Химера» въезжает прямо в командный пункт Темных Ангелов… Он тут же постарался припомнить все места сосредоточения войск, которые Варн отметил на карте. Торин надеялся, что память его не подведет.

— Я подумал, что смогу помочь с навигацией по городу. Не хотелось бы, завернув за угол, обнаружить, что мы угодили в командный центр Космических Волков, — сказал Илайя.

— Отлично сказано, друг мой. Мы поможем друг другу остаться честными, — произнес Торин.

— Жаль будет, если наш новый союз распадется из-за того, что я не справлюсь со своей задачей, — ответил Илайя с улыбкой.

Рагнар перебросился с Иеремией быстрыми взглядами. Оба слышали этот обмен любезностями. Есть, есть вероятность, что они добьются успеха. За малыми исключениями, они победили недоверие, существовавшее между их Орденами. Если это удалось, быть может, они смогут погасить и большой конфликт, как только спасут Габриэллу и разберутся с Кадмом.

«Химера» тронулась с места, и на устах Рагнара появилась легкая улыбка облегчения. Хаэгр с отвращением закряхтел.

Отряд стоял у входа в эксплуатационный туннель, через который Темные Ангелы впервые проникли в Лету. Отовсюду доносился шум сражения: раздавались взрывы, гремели выстрелы. Во время поездки на танке несколько раз понадобилось быстро изменить направление: Торин и Илайя прекрасно справились с этим сообща. У Рагнара немного отлегло от сердца: наконец у них что-то стало получаться.

Первым в туннель вошел Илайя, вплотную за ним — Натаниил, а затем и остальные. Хаэгр был последним. Аварийные световые панели освещали однообразные серые роккритовые стены. Бесшумно передвигаясь, Илайя наконец дошел до двери. На ней еще виднелись царапины, оставленные при вскрытии группой зачистки.

Илайя медленно отворил дверь и ступил в поджидающие их джунгли, сканируя окружающее пространство. Он медленно двигался вперед, пытаясь получить ясную картинку на экране ауспекса. Изображение на дисплее перекосилось, замигало, на короткое время восстановилось, снова замерцало и наконец погасло. Прибор по-прежнему был бесполезен.

Натаниил стоял метрах в трех позади Илайи, внимательно оглядываясь по сторонам.

— Ну и как это выглядит, Или? — спросил Натаниил.

— Оставайся на месте, Натаниил. Ауспекс не работает, — ответил Илайя.

Остальные члены группы осторожно вошли в джунгли и развернулись. Здесь не было никакой зоны поражения, и джунгли буйно росли вплоть до самой городской стены. Всевозможная растительность уже перекинулась на стену и начала покрывать ее толстым зелено-коричневым слоем.

Выдвигаясь на позицию, Рагнар обменялся быстрыми взглядами с остальными Космическими Волками.

— Наверное, это жара либо прометий все еще создают помехи, — заметил озабоченный Илайя. — А может быть, то и то сразу.

Иеремия и Натаниил заметили перемену, произошедшую в их спутниках — Космических Волках. Они почти замерли на месте, впившись взглядами в джунгли, словно видели нечто, скрытое от остальных.

— Отложи эту штуковину, Илайя, — приказал Натаниил.

— Кажется, поня…

Над левым плечом Илайи поднялось красное облако. Наплечник доспехов Темного Ангела и левая сторона лица покрылись крохотными красными каплями. Выстрел развернул Илайю: он покачнулся и упал..

Один из них пал, и сборная группа Адептус Астартес среагировала мгновенно. Наклонив голову, Натаниил рванулся к раненому товарищу, тогда как остальные открыли ураганный огонь, чтобы подавить невидимого противника. Рагнар и Иеремия бросились на противоположные фланги, а Хаэгр и Торин держали оборону в центре.

Пробившись сквозь мешанину ползучих растений и веток, наглухо закрывающих землю, Натаниил наконец добрался до Илайи. Тот лежал на животе, уткнувшись лицом в землю. Схватив его за правую руку, Натаниил перевернул юного десантника на спину. Снаряд смог пробить доспехи в наплечнике и слегка задеть плоть. Рана незначительна, и Илайя уже поднимался на ноги.

Вокруг них затрещали ветки: противник вновь начал обстрел. Отвечая короткими очередями, Натаниил и Илайя отступили назад в джунгли и воссоединились с товарищами.

Как только шестеро космодесантников собрались вместе, Рагнар включил внутреннюю систему связи.

— Оставаться на месте — значит дожидаться, пока нас подстрелят, — заявил он.

— Что ты предлагаешь? — спросил Натаниил.

— Лучшая защита всегда — хорошее нападение. Мы атакуем, — ответил Рагнар.

— Согласен, — подтвердил Иеремия.

Перекинув через плечо болтер, Рагнар извлек болт-пистолет и обнажил меч. Нажал руну активации, как делал уже сотни раз, и нырнул в густую листву, отделяющую их от невидимых врагов. Его встретил животный вой, на который Волчьи Клинки ответили своим боевым кличем.

Шестеро воинов прорывались сквозь джунгли, идя на лобовое столкновение с противником. Паля вслепую в стену деревьев и кустарника, они прорубали себе дорогу мечами. Рагнар вылетел из джунглей на тропу, и в его ноздри ворвался запах Хаоса. По крайней мере здесь им противостоят не их братья десантники!

Из джунглей выпрыгнул всклокоченный, одичавший гвардеец. Он с безумным видом бросился на Рагнара, ударил мечом в его нагрудную пластину и сам пошатнулся. Эта неуклюжая атака напомнила Космическому Волку о необходимости сосредоточиться на событиях текущего момента. Резкое движение запястьем — и удар по нисходящей погрузил меч Рагнара глубоко в шею врага. Голова гвардейца отделилась от тела.

На космических десантников из джунглей посыпались воины элитного штурмового отряда Кадма.

Остатки некогда щегольской формы, свисавшие с их искривленных, изуродованных тел, — единственное указание на то, кем прежде были эти непохожие на людей твари. Человеческое оружие, за которым они прежде заботливо ухаживали, заменили зубы, когти и рога. Некоторые из солдат еще имели при себе прежнее оружие, слившись с ним в жуткое единое целое из плоти и металла. Имея значительный численный перевес, эти существа к тому же были свирепы и не выказывали ни малейшего страха. Космодесантники обладали невероятным боевым превосходством, но штурмовики, ничуть этим не обескураженные, ринулись толпой на смешанный отряд Волчьих Клинков и Темных Ангелов.

Завывая на оборотах, молот Хаэгра отправлял мутантов в джунгли одного за другим. Иеремия расправлялся с окружавшей его мразью молниеносными выпадами, сберегая и время, и энергию. Скорость и изящество, с которыми Торин орудовал мечом, позволяли ему буквально танцевать среди противников, постоянно застигая их врасплох. Натаниил и Илайя, окруженные атакующими, бились спина к спине, используя совместный опыт нескольких десятилетий и объединяя воинское мастерство, чтобы сбить с толку и сокрушить врага. Рагнар тем временем с неимоверной свирепостью крушил мерзость Хаоса мечом.

В считаные минуты трупы зараженных Хаосом штурмовиков усеяли землю джунглей. Опустившись на колено рядом с одним из павших воинов, Рагнар задумался о том, осознал ли этот несчастный, что к такому концу его привела неуместная преданность Кадму.

Его подташнивало от резкого зловония Хаоса, которым был насыщен воздух. Когда несколько дней назад Волчьи Клинки впервые исследовали джунгли, здесь было полным-полно птиц и прочей живности. Теперь же лес опустел. Исчезли даже гудящие жуки, так донимавшие десантников прежде.

Отряд космодесантников следовал за Рагнаром по зараженным джунглям, пренебрегая тропой. Воины легко прокладывали путь сквозь чащобу, разрубая кустарники и лианы. Время от времени Рагнар останавливался, дабы убедиться, что они двигаются к храму, и, обретя уверенность, ускорял шаг: главное сейчас — время, а предосторожность — роскошь, которой они не могут себе позволить.

Проходя между деревьями, Рагнар наткнулся на след — целую просеку в джунглях, ведущую в направлении Леты. Подняв кулак, он дал сигнал остановиться.

— Что там у тебя, Рагнар? — спросил Торин.

— Свежие следы рептосов. Несколько сотен, ведущих к городу, — ответил предводитель.

— А с чего нам так беспокоиться из-за кучки рептилий? — спросил Хаэгр.

— Эти новые силы представляют собой угрозу и Льву, и Волку. К городу приближается новая группировка, — ответил Иеремия.

— Точно! В Лете должны узнать о таком развитии событий. Мы должны связаться с Варном, — заключил Рагнар.

Сервиторы сновали по командному центру. Удалив тела Магни и губернатора, они готовились к проведению необходимых восстановительных ритуалов. Варн ссутулился над пультом связи. Ему не понравилась только что полученная информация. Рептосы не раз вызывали простои в работе на Гиадах, а теперь оказалось, что они массой движутся на город. Их цель пока неясна ему, но Рагнар прав: космическим десантникам следует знать об этой новой угрозе.

Тяжелые стальные двери командного центра с лязгом отворились, и вошли пятеро Астартес. Их древние доспехи отливали голубовато-желтым, а поножи усажены шипами. Из шлемов по бокам торчали изогнутые рога, смотровые щитки горели зеленым. Нет, это не имперские Астартес! Это десантники Легиона Тысячи Сынов.

Три десантника-предателя направились к телу павшего Космического Волка в то время, как двое других остались у входа. В этот миг Варн заметил шестую фигуру, стоявшую в тени сразу за входом, так что смутно угадывался только силуэт. Техножреца, оказавшегося перед этими древними врагами человечества, объял ужас.

— Недалекий сын Марса, твое время подошло к концу, — объявил тот, что стоял в отдалении.

Это были последние слова, которые услышал Варн. Неимоверный жар от выстрела мелтагана охватил его тело изнутри.

Рагнар и остальные космические десантники вырвались из джунглей на поляну перед входом в храм. Здесь все оставалось в точности таким, как запомнилось Рагнару: ступенчатая пирамида и лица, злобно глядящие из камней. Когда Волчьи Клинки впервые обнаружили это сооружение, Рагнар хотел войти и исследовать его. Возможно, сейчас все шло бы по-другому, последуй он тогда своей интуиции. Но в тот момент перед ними стояли другие неотложные задачи, а сейчас он непременно исправит ту ошибку. Подав знак остальным, Рагнар вошел в храм.

Вход в сооружение был оформлен очень просто — грубо высеченные каменные блоки на глиняном растворе. Джунгли не вторгались сюда, как в город: вероятно, они просто примирились с существованием этого сооружения. Пол внутри — плотно утоптанная земля.

Двигаясь по извилистому коридору, тускло освещенному голубовато-зеленым фосфоресцирующим сиянием листвы, космодесантники спускались все глубже и глубже внутрь пирамиды. Тусклый свет отбрасывал тени, придавая злобным каменным лицам еще более мерзкие выражения. Помимо звуков, издаваемых космодесантниками при ходьбе, слышался лишь легкий шепот сквозняка.

«Сколько же простоял здесь этот храм? — думал Рагнар. — Кто его построил: рептосы или их древние предки? Давно ли они поклоняются богам Хаоса?»

Космические десантники спускались все ниже, и свет вокруг менялся. В конце концов грубое и примитивное сооружение преобразилось в гладкий роккритовый коридор, а естественный фосфоресцирующий свет заменили сияющие сферы. Под ногами вместо утоптанной земли оказались стандартные текстурированные плиты из пластостали.

Эти внезапные перемены заставили десантников остановиться и оценить положение.

К Рагнару подошли Торин и Иеремия. Пока они напряженно совещались, Хаэгр, Натаниил и Илайя заняли позиции в арьергарде.

— Я чувствую, что мы близко, — сказал Рагнар.

— Да, братишка, я тоже это чувствую. Но давай-ка не ломиться очертя голову, — ответил Торин.

— С чего вы так уверены? Это ведь не говорит о том, что Кадм здесь. Ну разве что он мог сюда наведываться, — высказал сомнения Иеремия.

— Тебе следует учиться доверять своей интуиции, Иеремия, — заметил Торин.

Завершив разговор, Рагнар повернулся и двинулся дальше по коридору. Иеремия дал знак Илайе присоединиться к нему. Рагнар и Илайя шли по противоположным сторонам коридора, остальные следовали за ними.

Помещение, где они оказались, больше походило на командный центр, нежели на убежище. До сих пор коридор шел слегка под уклон и немного изгибался вбок. Теперь он сворачивал направо под прямым углом. Рагнар и Илайя медленно приблизились к повороту. Рагнар попытался принюхаться, но воздух был слишком насыщен зловонием Хаоса, чтобы в нем можно было уловить какие-то отдельные нюансы.

Когда Рагнар показал жестом, что за углом какие-то часовые, Илайя, припав к земле на левой стороне коридора, потянулся было за своим проверенным ауспексом. Но затем, вспомнив нападение в джунглях, молодой Темный Ангел решил, что его глаза послужат самыми надежными инструментами. Выглянув, он увидел, что коридор тянется еще метров на пять, заканчиваясь двойными дверями. По обе стороны дверей стоят на часах два штурмовика из элитных гвардейских частей Кадма.

Рагнар бросил взгляд сначала на Торина, затем на Иеремию. Оба безошибочно поняли, что он задумал. Какое-то мгновение Иеремии хотелось возразить, но он вспомнил, как свирепый Космический Волк, пробив собой стену здания Администратума, сбил его на землю. Именно эта свирепость остановила вторжение Темных Ангелов. Иеремия и Торин кивнули. Волчий Клинок дал сигнал к атаке и с усмешкой активировал свой меч.

Рагнар и Илайя ворвались в коридор. Яростный вой Рагнара заполнил пространство. Оба стража упали замертво, не успев даже повернуться лицом к атакующим. Не замедлив движения, Космический Волк и Темный Ангел с грохотом врезались в двойные двери. Не выдержав объединенного напора двух космических десантников, двери рухнули.

Шестеро из числа лучших воинов Императора ворвались в комнату. Кадм стоял перед дверью в противоположном конце комнаты, держа Габриэллу за волосы.

— Что ж, Волк и Лев объединили свои силы. Как неожиданно… — проворчал с отвращением пораженный и разочарованный изменник-командующий.

— Все кончено, Кадм, отпусти ее! — крикнул Рагнар.

— Я слышал, каким упорным ты можешь быть, отродье бешеной дворняги, но ты и понятия не имеешь, ни кто я, ни что мне довелось повидать. Все будет кончено тогда, когда я решу! — выпалил Кадм и дернул Габриэллу за волосы.

Иеремия медленно продвигался вдоль стены, стараясь подобраться ближе к Кадму. Ближе к Падшему. Это его шанс, но двигаться надо как можно быстрее.

Кадм навел на Иеремию пистолет:

— Ни шагу дальше, юный лев!

— Все кончено, Кадм! Пришло время тебе… — Иеремия не успел закончить фразы, как стены по обе стороны от командующего начали искривляться.

Габриэлла содрогнулась в конвульсиях, из ее ушей и носа потекла кровь. Терзавшие ее боль и ужас прорвались сдавленными криками.

— Знакомься с моими новыми боевыми братьями, юный лев, — произнес Кадм. — А теперь надеюсь, вы меня извините, но мне пора. Я уверен, что капеллан-дознаватель простит вашу неудачу.

Командующий выпустил Габриэллу и шагнул за дверь. В это же мгновение из искаженного пространства в комнате внезапно появились шестеро воинов Тысячи Сынов. В отличие от Космических Волков, их доспехи не были украшены ни личными трофеями, ни сувенирами, напоминающими о прежних сражениях. Их единственный отличительный знак — глаз Тзинча посредине нагрудной пластины. Десантники Хаоса встали, подобно стене, между космодесантниками и преследуемой ими добычей.

Рагнар мгновенно понял, что теперь наконец вышли из тени подлинные закулисные вдохновители. С диким воем он ринулся на Тысячу Сынов.

Глава двенадцатая

Истинный враг

Кадм был в ярости. Волчьи Клинки — это загадка. Его план был совершенен, он никогда не делал ошибок. Когда патрульные корабли Космических Волков прибыли и обнаружили силы вторжения Темных Ангелов, началась война. Группа зачистки Темных Ангелов должна была присоединиться к ним в сражении, оставив Рагнара и других Волчьих Клинков спасать Габриэллу и встретить свою судьбу. Они не должны были действовать вместе: Космические Волки ненавидят Темных Ангелов. Очевидно, Рагнар действительно причиняет беспокойство, как сказал Мэдокс. Кадм решил обдумать это позже, а пока — удрать. Неважно куда — лишь бы подальше.

Добравшись до черной стены и проведя рукой по ее поверхности, Кадм активировал скрытую панель. Скользнув вверх, она открыла клавиатуру доступа, и командующий ввел код прохода.

Панель возмущенно загудела: отказ. Кадм быстро ввел код во второй раз — с тем же результатом. В третий раз он ввел код очень медленно, чтобы убедиться, что делает это правильно. И вновь панель прогудела отказ.

— Бежишь, чтобы снова спрятаться, Падший?

Голос, казалось, исходил прямо из стен. Развернувшись, Кадм увидел фигуру в углу комнаты.

Это был Мэдокс; его синие с золотом доспехи слегка мерцали мистической энергией. По бокам его шлема изгибались спиральные рога, глаза излучали зеленый свет. В правой руке он держал жезл со светящейся сферой на верхушке.

Мэдокс легко шагнул из тени:

— Я послал помощь, которую ты просил у меня, Кадм. А теперь ты покидаешь моих воинов, как бросил своих боевых братьев много веков назад?

— Ты ведь не ожидаешь, что я поверю в твою озабоченность судьбой нескольких твоих последователей, а, Мэдокс? — спросил Кадм, вновь поворачиваясь к панели доступа.

— Да, ты прав. Я ожидал здесь тебя, Кадм, — сказал Мэдокс.

Вновь Кадм попытался открыть выход, и опять панель не сработала. В гневе он всадил в нее кулак.

— Панель больше не работает, Кадм. Я вывел ее из строя, — заявил Мэдокс.

— Я выполнил свою часть обязательств по сделке! Я заманил Темных Ангелов на Гиады! Я разжег войну между ними и Космическими Волками, я даже привел сюда Волчьих Клинков, как ты хотел. Почему ты препятствуешь моему побегу?

Комнату наполнил безумный негромкий смех Мэдокса:

— Потому что Рагнар все еще жив. А что касается тебя — ты мне больше не нужен.

— Но мы заключили сделку! Я привел все это в действие. Кажется, ты забываешь, Мэдокс, что без меня все это было бы невозможно, — проговорил Кадм содрогающимся от гнева голосом.

— Ты и в самом деле настолько наивен, что полагаешь, будто все это вышло по твоей воле? Ты действительно веришь, что все это часть твоего замысла? — спросил Мэдокс, Кадма распирало от ярости. Неужели он и в самом деле оказался пешкой Хаоса? Неужели им действительно так легко манипулировать и ничего не стоит надуть? Он перебирал в памяти все события в поисках какого-нибудь знака, любого намека на то, что не он управлял ими. Вытащив из кобуры плазмопистолет, он шагнул к Мэдоксу.

— Итак, ты видишь истину, — злорадно произнес Мэдокс.

— Я убью тебя, — сказал Кадм, подняв пистолет, он потянул за спусковой крючок.

— Ты поистине наивен. — Мэдокс исчез, а его смех заполнил комнату.

После исчезновения Кадма Рагнар и остальные космодесантники оказались перед воинами Тысячи Сынов. Габриэлла лежала без сознания на полу в задней части комнаты. Повсюду валялись ящики, коробки и мебель. Тысяча Сынов отнюдь не славились выдающейся доблестью в ближнем бою. Десантники Хаоса подходили к сражению медленно и целеустремленно, поливая противника градом огня из болтеров. Они выигрывали время для своих чародеев, чтобы те обеспечили победу. Рагнар догадался, что появление Тысячи Сынов — это просто тактический ход, чтобы дать командующему время скрыться. Взревев, Рагнар и остальные космодесантники бросились на десантников Хаоса.

Противники сошлись, и от их оружия во все стороны посыпались искры. Отбив меч врага, Рагнар врезался в одного из Тысячи Сыновей и глубоко погрузился плечом в его живот. Ему уже приходилось встречаться с этой опасностью. Рагнар знал, что хотя эти десантники Хаоса не отличаются мастерством в рукопашном бою, они — крепкие воины, способные выдержать значительные повреждения. Как только противник шагнул вперед, Рагнар, подпрыгнув, вскочил на один из пластостальных ящиков и оказался над десантником Хаоса. Вонзив острие в точку сопряжения шлема и брони, защищающей шею врага, Рагнар загнал меч глубоко вниз. Согнувшись, воин Хаоса рухнул на пол и лишился энергии, поддерживающей его существование.

Раскрутив свой молот, Хаэгр нанес противнику мощный удар снизу вверх — в подбородок. Десантник Хаоса подлетел в воздух и рухнул с металлическим грохотом. Хаэгр взмахнул оружием над его головой и нанес врагу сокрушительный удар, от которого шлем воина Хаоса разлетелся на сотни кусков. Древний прах, некогда являвший собой физическое тело десантника, высыпался на роккритовый пол.

Иеремия рванулся к двери, за которой несколько мгновений назад исчез Кадм. На пути вырос десантник Тысячи Сынов. Его цепной меч, рубанув по нагрудной пластине Иеремии, отбросил Темного Ангела назад. Иеремия тут же принял устойчивую боевую позицию, но противник, используя преимущество атаки, заставил Темного Ангела отступать. Иеремия отбивал один удар цепного меча за другим. Десантник Тысячи Сынов достал болтерный пистолет. Иеремия, зацепив мечом ствол пистолета, выбил оружие, но при этом открылся. Используя ошибку Темного Ангела, противник обрушил цепной меч на его плечо, и Иеремия рухнул на колени.

Понимая, что преимущество на его стороне, десантник Хаоса намеревался быстро завершить схватку последним смертоносным ударом. Но Иеремия перехватил его руку с мечом, одновременно с этим ткнул свой пистолет в брюхо противнику и всадил туда несколько пуль. Пустые, безжизненные доспехи рухнули на пол.

Торин оказался спиной к стене, напротив приближающегося десантника Хаоса. Рагнар предупреждал его, что Тысяча Сынов медлительны, и Торину показалось, что эта оценка довольно точна. Волчий Клинок наклонил голову, и цепной меч врезался в роккритовую стену. Такой ошибки Торин и дожидался. Взмахнув мечом вверх и в сторону, он прорубил доспехи соперника, так что его цепной меч и наручная защитная пластина с лязгом посыпались на пол. Используя импульс своей атаки, Торин развернулся через плечо и оказался чуть в стороне и позади противника.

Развернув в руке меч, он сменил хватку и взялся за головку эфеса второй рукой. Затем коротко размахнулся и всадил меч в сочленение доспехов на поясе десантника Хаоса. Продолжая движение, Торин разрубил его пополам.

Натаниил, быстро разделавшись с противником, повернулся, чтобы помочь Илайе. Когда он бежал к своему юному боевому брату, мимо него прокатился, подпрыгивая по полу, шлем десантника Хаоса. Изменник, противостоящий Илайе, опустился на колени, а затем рухнул.

В считаные мгновения от шестерых десантников Тысячи Сынов осталась лишь груда изрубленных пустых доспехов на полу командного центра Кадма.

Хаэгр, подняв нагрудную пластину, озадаченно разглядывал ее, пораженный тем, что под ней ничего нет. Торин, Иеремия и остальные Темные Ангелы внимательно осматривали комнату, убеждаясь, что опасность миновала.

Рагнар, подскочив к Габриэлле, вытащил кляп и разрезал путы.

— Габриэлла, с тобой все в порядке?

Девушка-навигатор с трудом пришла в сознание.

Она совсем не походила на ту Габриэллу, которую Хаэгр знал раньше. Ее распухшее лицо покрывали кровоподтеки, из угла правого глаза вниз тянулись бурые полоски засохшей крови. Кровь текла и из ушей.

Габриэлла медленно открыла глаза, но не сразу смогла сфокусировать взгляд.

— Рагнар, Магни жив?

— Не беспокойся об этом сейчас, леди. Мы должны доставить тебя в безопасное место, — сказал Рагнар, но его едва не выдал дрогнувший голос.

Габриэлла начала стирать кровь с лица, и Рагнар понял, что чувства возвращаются к ней. В ее глазах он увидел ту непреклонную решимость и уверенность, которые были присущи ей всегда. Она посмотрела на Рагнара.

— Ты должен остановить Кадма, — потребовала она.

— Как только ты окажешься в безопасном месте, моя госпожа. Мы должны вытащить тебя отсюда, — возразил Рагнар.

Ухватившись за край его доспехов, Габриэлла приподнялась и села.

— Со мной все будет в порядке. Кадма нужно остановить, — произнесла она вновь, и Рагнар понял, что это не просьба женщины, находящейся в полузабытьи, а требование члена Дома Велизария.

Осторожно прислонив ее к стене, он встал. Он — воин Астартес, Сын Русса, и он знает, что нужно делать.

— Торин, займись ее ранами, Хаэгр, прикрывай двери! — приказал он.

Иеремия и Натаниил пересекли помещение и присоединились к Рагнару. Вместе трое космических десантников вышли в дверь, через которую удрал Кадм.

Войдя в помещение, расположенное дальше, они обнаружили Кадма с оружием в руке, который безучастно смотрел на полыхающее голубовато-зеленое пламя в углу. Казалось, он не замечает присутствия космических десантников. Рагнар заметил следы Хаоса на полу и стенах комнаты, а также стойки с загадочно выглядящим оружием.

Заметив Иеремию, Кадм разразился хохотом.

Рагнару ничего не оставалось, как сдержать слово, данное Иеремии. Габриэлла — в безопасности с Волчьими Клинками. Его долг — положить конец конфликту между Космическими Волками и Темными Ангелами.

— Все в порядке, Иеремия, — сказал Рагнар. — Я держу свое слово. Кадм — твой.

— Рагнар, у меня есть послание для тебя от твоего старого знакомца, — произнес Кадм.

— Молчать, еретик! — воскликнул Натаниил, отвесив командующему затрещину.

«Кадм потерпел поражение, его планы расстроены. Что за послание у него может быть?» — спросил себя Рагнар. Он не столь недалек, чтобы прислушиваться к последним словам осужденного предателя. Вместе с тем он все еще не знает, каковы истинные цели Кадма.

— Что бы такое ты мог сказать, чтоб я захотел это услышать, Кадм? — спросил Рагнар.

— Я знаю, почему тебя послали на Терру. Я знаю о твоей неудаче. Я знаю, что тебя отправили в Волчьи Клинки, потому что ты впал в немилость, утратив Копье Русса, — произнес Кадм спокойно и четко.

Иеремия и Натаниил обменялись быстрыми взглядами, не зная, как расценивать услышанное. Иеремия начал тревожиться. Он понял, что пытается сделать Кадм: разделить их, использовать эту информацию, чтобы внести разлад между союзниками.

— Ты говоришь неопределенными общими фразами. Надеешься, что это прозвучит так, будто тебе известно больше, чем есть на самом деле. Ты говоришь как человек, который вот-вот предстанет перед правосудием и мечется в поисках выхода, — сказал Рагнар.

— Что ж, может быть, и так, Волчий Клинок. Но, впрочем, я отклонился от темы. Как я сказал, у меня есть послание для тебя от старого друга. Тебе кланяется Мэдокс, — проговорил Кадм.

Рагнару не удалось скрыть изумления. На Гиадах он не раз говорил о Копье. Подслушивающие устройства могли снабдить Кадма этой информацией о Копье Русса, но как он мог выяснить его истинное название? Логика и разум говорили Рагнару, что это — очередная попытка Кадма повлиять на ситуацию в свою пользу, расколоть хрупкий союз между Космическими Волками и Темными Ангелами. Нужно действовать осторожно.

— Откуда ты знаешь это имя? — прорычал Рагнар.

— Как я уже сказал, парень, у меня много информации, но вся она имеет цену. — В голосе Кадма росла уверенность.

— Рагнар, не слушай его! — воскликнул Иеремия. — Это — еретик, пешка Темных Сил.

— Не вмешивайся, Темный Ангел! Или ты предпочитаешь, чтобы я обсудил другие темы, возможно, более личного характера? — пригрозил Кадм.

— Я спрашиваю, Кадм, откуда ты знаешь это имя? — повторил Рагнар.

— Цена, Рагнар. Еще раз повторю, что вся информация имеет свою стоимость, — произнес Кадм с едва слышными нотками торжества.

— Тогда назови ее! — потребовал Рагнар.

— Пустяк, в сущности, вовсе не много. Я хочу лишь свою жизнь. — Из голоса Кадма напрочь исчез страх.

— Скажи мне то, что я хочу знать, и твоя жизнь будет твоей.

— Рагнар, ты же дал клятву! Это так Сын Русса держит свое слово! — воскликнул потрясенный Иеремия.

Рагнар видел во взгляде Иеремии, что тот расценивает это как предательство, и понимал его гнев. Он поклялся, что Иеремия сможет поступить с Кадмом так, как сочтет нужным, но возникли новые обстоятельства. Он должен выяснить, как вписывается в эту историю Мэдокс. Рагнар вспомнил свою первую встречу с чародеем Хаоса. До того дня он не знал истинного зла и не понимал масштабов опасности Хаоса для Империума.

Обучающая машина рассказала ему о природе Хаоса и показала много битв между силами Империума и Хаоса. Тем не менее одно дело — когда тебя обучают тому, что такое зло, и совсем другое — испытать это на собственном опыте. Мэдокс ненавидит все, связанное с Космическими Волками и Империумом. Если в это дело вовлечен он, то все, что произошло на Гиадах, имеет мало или вообще ничего общего с Домом Велизария, самой планетой и ее прометиевыми шахтами. Что важнее: эта информация или его клятва и честь?

— Если Мэдокс здесь, то нам необходимо получить всю информацию, Иеремия.

— Рагнар, мы же договорились! Я доверял тебе, — сказал Иеремия.

— Тогда продолжай доверять мне, Иеремия. Ты не знаешь, на что способен Мэдокс. Мы должны получить ответы.

Рагнар бросил взгляд на Иеремию, затем на Натаниила, пытаясь определить, что они предпримут. Ему не хотелось столкновения с ними: они уже не единожды доказывали, что заслуживают его уважения. Но он получит эти ответы; они сейчас важнее всего.

— Давай же, Кадм! Какое отношение имеет Мэдокс к тому, что здесь происходит? — спросил Рагнар.

— Он хочет уничтожить тебя, Волк. А после этого он намерен расправиться с остальными Сыновьями Русса, — объяснил Кадм.

— Каким образом он собирается это осуществить? И какое отношение ко всему этому имеют Гиады? — спросил Рагнар с нарастающим раздражением.

— Гиады — просто поле битвы. Он хотел разжечь конфликт между Львом и Волком. Так он получит доступ к одному из двух компонентов, которые ему понадобятся, — к генокоду, — продолжил Кадм.

— Генокод!

Трое космодесантников пришли в ужас. Будущее каждого Ордена десантников — в генокоде, святая святых. Без него любой Орден в конце концов съежится в размерах и прекратит существование.

— Это привлекло ваше внимание, как я погляжу, — зловеще проворчал Кадм, понизив голос.

— Ты упомянул два компонента. Как насчет второго? — задал вопрос Рагнар.

Поколебавшись, Кадм ответил:

— Это какая-то древняя реликвия: оружие или устройство. Для ритуала ему непременно требовались оба компонента. В этом я совершенно уверен.

Рагнар мысленно перенесся в тот день, когда утратил священное Копье. Он видел себя, держащего в руках реликвию, которой Орден дорожит больше всего. Воспоминание ярко и отчетливо до малейшей детали: он бросает Копье в портал и поражает гиганта — одноглазого примарха Тысячи Сынов. Заставив злобного примарха убраться назад в варп, Рагнар спас своих боевых братьев, но навсегда утратил Копье! Мог ли Мэдокс найти его? Если так, то неудача Рагнара еще масштабней, чем он думал прежде.

— Что это за артефакт, и обладает ли им Мэдокс? — спросил Рагнар.

— Я не уверен, что он сейчас обладает этой безделушкой. Но если и нет — я не сомневаюсь, что он знает, где ее найти, — ответил Кадм с безумной улыбкой, наслаждаясь впечатлением, произведенным его словами на Рагнара.

— Итак, ты развязал этот конфликт, чтобы дать Мэдоксу доступ к генокоду, чтобы он использовал его вместе с этим неизвестным артефактом в некоем ритуале. Какова его цель? — спросил Рагнар.

— Он уверен, что этот ритуал приведет к уничтожению Сыновей Русса, — объяснил Кадм.

— Но при чем тут Волчьи Клинки? — задал вопрос Иеремия.

— Дело не в Волчьих Клинках, — ответил Кадм, указывая на Рагнара. — Ему нужен Рагнар. Я сказал все, на что готов. Пришло время покинуть вас.

— Прекрасно, Кадм. Ты сдержал слово, и я в ответ сдержу свое, — сказал Рагнар.

Он пересек помещение, словно расчищая путь для Кадма. Сплотившись, Натаниил и Иеремия загородили бывшему командующему выход. Иеремия тревожно смотрел на Рагнара, все еще веря его клятве. Кадм с озадаченным видом остановился, не понимая, почему ему не дают уйти. Бросив на Рагнара взгляд через плечо, он заговорил:

— Я сказал тебе все, что знаю. Все остальное тебе придется выяснить самому. Ты дал мне слово, что я смогу уйти.

— Рагнар, я не могу позволить ему уйти! У него не окончены дела с Темными Ангелами, — произнес Иеремия, сохраняя самообладание, но не скрывая своих намерений.

— Иеремия, я дал ему слово, — сказал Рагнар, остановившись у одной из стоек с оружием.

— Ты не обязан держать слово, данное такому предателю! — Натаниил не мог не высказать своего мнения.

— Если так, то ты ничем не отличаешься от тех, кого называешь врагами, — заявил Кадм. — Верные слуги Императора не могут выбирать. Они обязаны чтить свои клятвы и следовать за теми, кто их ведет, невзирая на путь. Я знаю это лучше, чем кто бы то ни был, и ты тоже это знаешь, Сын Льва. — В словах Кадма явственно звучали печаль и сожаление.

— Кадм прав, Иеремия. Я дал ему клятву. Я не могу нарушить слово — точно так же, как я должен чтить клятву, данную тебе, — сказал Рагнар.

— Они противоречат друг другу, Рагнар, — заметил Иеремия.

— Да, Волчий Клинок, кажется, они идут вразрез друг с другом, — с плохо сдерживаемой яростью проговорил Кадм.

— На самом деле они вовсе не расходятся. Иеремия, я поклялся тебе, что, как только мы спасем Габриэллу, ты сможешь делать с Кадмом, что пожелаешь, — спокойно произнес Рагнар.

— Да, и ты дал мне слово, что, если я помогу тебе, я смогу уйти, — заявил Кадм срывающимся голосом. Его нетерпение нарастало.

— Это не вполне точно, — заметил Рагнар, снимая со стойки цепной меч. — Я обещал тебе, что твоя жизнь будет твоей. И это так и есть. — Рагнар швырнул цепной меч к ногам Кадма. — Предлагаю тебе защитить ее.

Рагнар пересек комнату и остановаяся рядом с Иеремией, положив руку ему на плечо.

— Он твой, и поступай с ним так, как считаешь нужным. Я уверен, что ты все сделаешь правильно. — С этими словами Рагнар повернулся и вышел из комнаты.

Иеремия сосредоточил внимание на Кадме, который, опустившись на колено, поднимал меч. На мгновение в глазах бывшего командующего мелькнул страх — тот самый ужас, который охватывает изменника, когда над ним наконец свершается правосудие. Лицо Иеремии осветила улыбка. Первоначально его миссия состояла в том, чтобы доставить Падшего к капеллану-дознавателю, но Иеремия понимал, что теперь это невозможно. Кадм заманил его боевых братьев — и Темных Ангелов, и Космических Волков — в смертельную ловушку. Для этого он не остановился и перед убийством собственных людей. Для таких, как Кадм, раскаяние невозможно. Верно это или нет, но Иеремия решил так и пойдет до конца.

Обнажив меч, Иеремия поклялся себе, что покончит с Кадмом, каковы бы ни были последствия.

— Значит, вот как я встречу свой конец: меня убьют комнатные собачонки Императора на этой захолустной планете и бросят гнить в сей заброшенной темнице, — проговорил Кадм с презрением и насмешкой.

Он поднялся, приготовившись к схватке.

— Слишком хороший конец для такого, как ты, — заявил Натаниил, обнажив меч.

— Нет, Натаниил. Оставь комнату! — приказал Иеремия. — Доверься мне в этом. Если я паду, дай ему удрать как трусу. Он ведь такой и есть.

Натаниилу хотелось возразить, но он знал, что такое дисциплина. Он исполнит последний приказ Иеремии, невзирая на цену, которую придется заплатить. Кивнув, он вышел из комнаты. Прослужив с Иеремией много лет, он полностью доверял его воинскому мастерству.

— Итак, Иеремия, ты собираешься биться со мной один на один, насмерть? — спросил Кадм.

— Именно так, один на один и насмерть, — отвечал Иеремия.

— Ты же знаешь, что у тебя никаких шансов. Я путешествовал меж звезд, когда сам Лев командовал легионом. Я был там, когда раскололся Калибан. Даже когда я без доспехов, ты мне не ровня! — злорадствуя, провозгласил Кадм.

— Ты все равно не победишь нас, Кадм. Но сегодня, если я паду, ты уйдешь отсюда беспрепятственно. Мои братья будут чтить мое слово.

Иеремия знал, что он должен делать. Но Кадм прав в одном: у него на века больше опыта. Он прошел великое множество сражений. И все же Иеремия не станет колебаться. Он не может себе этого позволить: зло необходимо остановить.

Вера и решимость — вот и все, что было у Иеремии. Но он знал, что этого достаточно.

Иеремия и Кадм лицом к лицу кружили в центре комнаты. Сердце Темного Ангела наполнялось холодной яростью. Все, что он увидел на Гиадах, все эти злодеяния — дело рук одного человека, более того, одного из Падших. Темные Ангелы расплачивались за предательство Падших со времен ереси Хоруса. И хотя Иеремия лично доставил капелланам-дознавателям несколько Падших, он никогда прежде не сталкивался с их разрушительной деятельностью вплотную.

— Ты не можешь одолеть меня, юный лев. У тебя нет ни мастерства, ни опыта, — заявил Кадм.

— Твоя самонадеянность, Кадм, меня поражает. Ты повернулся спиной ко всему, за что стоял. Ко всему, чем некогда дорожил. Твоя судьба решилась в то мгновение, когда ты впервые ступил на Гиады. Ни мое мастерство, ни твой опыт не повлияют на исход боя. Твою судьбу определили твои собственные дела. Я — всего лишь инструмент покаяния. — Слова Иеремии шли из самого сердца.

Кадм и Иеремия постепенно сближались. Оба воина искали момент для атаки. Если один из противников выкажет хоть какой-то признак слабости, другой тут же этим воспользуется. Внезапно Кадм нанес мечом удар по нисходящей дуге. Иеремия отбил его и контратаковал. Последовал быстрый обмен атаками и контратаками — противники оценивали мастерство друг друга.

— Ты говоришь о предательстве? Ты рассуждаешь о том, о чем не имеешь никакого понятия. Следует ли мне рассказать тебе о предательстве? О том, как поворачиваются спиной к своим братьям? — вопрошал Кадм, подстрекая противника.

Иеремия понимал, что Кадм пытается вывести его из равновесия и заставить ошибиться. Темный Ангел знал, что не должен слушать, не должен позволять себе роскошь эмоционального ответа. Он не позволит смутить себя какими-то словами.

Иеремия сделал выпад, целясь низко и пытаясь застать Кадма врасплох. Легко отбив атаку, Кадм тут же ударил Иеремию в центр груди. С трудом уклонившись от меча, Темный Ангел потерял равновесие. Кадм мгновенно воспользовался этим: прямым ударом бронированной перчатки в рот он сбил Иеремию с ног. Но, опасаясь нарваться на выставленный вперед меч, Кадм не бросился вперед, и Темный Ангел успел вскочить на ноги.

Из носа Иеремии заструилась кровь, и он быстро стер ее перчаткой.

— Оставь свою ложь при себе, Падший. Нам хорошо известно твое предательство. Все мы несем бремя твоих деяний. Мы — Непрощенные, Кадм, из-за твоих малодушных действий и из-за деяний остальных Падших. Это бремя мы так и будем нести, пока ты и все подобные тебе не искупят свои грехи.

Кадм прыгнул навстречу Иеремии. Скрестившись, их мечи проехали друг по другу и сцепились гардами. Падший наклонился, приблизив лицо к лицу Иеремии:

— Ты злобно изрыгаешь слова, будто запрограммированный дурень. Да, впрочем, ты такой и есть. Ты механически повторяешь, не понимая смысла, пропаганду, состряпанную истинными предателями Калибана. Мы не предавали Империум. Мы не давали погибнуть Императору! — проговорил Кадм голосом, полным ярости.

Иеремия наслушался достаточно.

— Тогда ты мог и не думать о том, что ты предатель, Кадм. Но семена измены могут долго не пускать корней. Ты уступил Хаосу. Ты отказался от всего — так же как твои вновь обретенные союзники отказались от тебя. Мы охотимся за Падшими, пытаясь дать им возможность раскаяться. Ты больше не Темный Ангел. Ты уже даже не один из Падших. Ты — всего лишь пешка, которую использовал Хаос, чтобы заманить в ловушку одного-единственного впавшего в немилость Космического Волка. Ты жалок. Ты — вне раскаяния, и я больше не буду слушать твою ложь!

Иеремия оттолкнул Кадма, позволив ярости управлять своими действиями. Повернувшись, Темный Ангел нанес удар, который старший воин легко парировал. Однако Иеремия атаковал вновь, сбивая Кадма с толку невероятной скоростью и яростью своих ударов. Он не давал изменнику ни мгновения передышки; каждая следующая атака была быстрее и сильнее предыдущей. Падший стал отступать. Он пятился, не в состоянии удержать шквал ударов, обрушенных на него молодым Сыном Льва.

В конце концов Кадм потерял равновесие. С трудом отразив последний удар, он оступился и упал на одно колено. Иеремия, развернувшись, всадил меч в живот Падшего Темного Ангела. Изо рта Кадма хлынула кровь.

Наклонившись, Иеремия заглянул в глаза противника. Не в силах сдержаться, молодой Темный Ангел передразнил оскорбительное движение Падшего.

— Твое время подошло к концу, предатель! — яростно изрек Иеремия. — Покайся в своих прегрешениях, ибо сейчас ты умрешь.

— Мне не в чем каяться, — произнес Кадм, кашляя кровью. — Не я предал, но твой возлюбленный прима…

Последние слова Падшего оборвал удар Иеремии. А меч, пронзив нагрудную пластину Кадма, оборвал его долгую жизнь.

Глава тринадцатая

Тревожный мир

Две группы космических десантников заняли противоположные концы помещения в секретном убежище Кадма. Собираясь сделать секретные донесения своим начальникам, Космические Волки и Темные Ангелы вежливо разошлись в разные стороны. Поскольку обе команды имели в шлемах устройства, позволяющие переговариваться, не произнося ничего вслух, это физическое их разъединение было скорее данью правилам приличия. Оно не имело практической значимости.

Габриэлла сидела на полу возле Космических Волков, растирая запястья там, где путы врезались в тело. Это суровое испытание явно изнурило ее, и она казалась сосредоточенной на том, чтобы восстановить силы.

— Капеллан-дознаватель Варгас, это капитан Иеремия группы зачистки «Львиная гордость». Угроза ликвидирована. Наша миссия завершена, — произнес Иеремия, надеясь, что сигнал достигнет боевого корабля Темных Ангелов, находящегося высоко над планетой. Помехи связи вроде бы отсутствуют.

Натаниил и Илайя стояли по обе стороны от Иеремии, ожидая ответа и наблюдая за своими коллегами Космическими Волками. Миссия окончена. Им оставалось лишь охранять свою тайну.

Поглядывая одним глазом на Темных Ангелов, Рагнар тоже вышел на связь со своим руководителем.

— Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак, это Рагнар Волчий Клинок. Темные Ангелы завершили свою миссию на планете и вскоре ее покинут. Нет основания продолжать ваше наступление.

Торин и Хаэгр стояли спокойно, с оружием на изготовку. Напряжение, висящее в воздухе, сгущалось. Обе группы космических десантников надеялись скорее остановить сражение.

Иеремия отошел еще дальше, надеясь, что на таком расстоянии Космические Волки его точно не услышат. Ему не хотелось раскрыть тайны своего Ордена его самым упорным соперникам, как бы великодушны и благородны они ни были.

— Капитан Иеремия, еретик мертв? — Голос капеллана-дознавателя Варгаса звенел хладным металлом.

— Да, мой лорд.

— Его останки у вас?

— Да.

— Активируйте свой маяк! — приказал Варгас. — За вами прибудет поисковая группа.

— Капеллан-дознаватель, не будет ли дерзостью с моей стороны предложить, чтобы мы прекратили столкновение с Космическими Волками? — спросил Иеремия.

— Ты превышаешь пределы своей компетенции, капитан! — отрезал Варгас.

Разговор между Волчьим Клинком и Волчьим Лордом оказался не более успешным.

— Юный Рагнар, приятно тебя слышать, — зарокотал по рации голос Берека Грохочущего Кулака. — Да сражение почти завершено! Мы захватим этих предателей и повесим их зеленые доспехи как трофеи в Клыке. Снова разверните пушки! А ну-ка, шарахните по ним, ребята!

Рагнар оказался в замешательстве. Он уже слышал прежде эти интонации в голосе Волчьего Лорда, когда бился плечом к плечу с Береком против десантников Хаоса. Рагнар знает, что за воин этот Волчий Лорд! Битвы — его жизнь, и он никогда сам не выйдет из боя.

— Лорд Берек! — взывал Рагнар. — Командующий планетарными силами обороны был предателем. Эту планету заразил Хаос. Темные Ангелы атаковали лишь для того, чтобы ликвидировать эту угрозу. Нам нужно остановить боевые действия. Ни у одной из сторон нет оснований продолжать это сражение.

— Рагнар, ты же знаешь, как я хочу, чтобы ты по-прежнему был одним из моих ребят, а не Волчьим Клинком! Я надеюсь, что пребывание на Терре тебя не размягчило, — ответил Берек. — Темные Ангелы все еще ведут огонь, и я отправлюсь в ледяной ад Фенриса, но не опущу защитные экраны и не перестану стрелять. Лучше попробуй сделать так, чтобы они остановились первыми.

— Я понял, — сказал Рагнар и выключил рацию.

Он бросил взгляд на Темных Ангелов: не завершилась ли секретная часть их разговора? Иеремия кивнул, продолжая говорить, и жестом пригласил Рагнара подойти.

— Капеллан-дознаватель, прошу, выслушайте меня, — произнес Иеремия, глядя на Рагнара.

Он понял, что Рагнару не удалось остановить Космических Волков. Да, честно говоря, Иеремия понимал, что Волки просто защищают свою территорию, как бы там ни развивались события. Он надеялся, что сам Лев подскажет ему сейчас необходимые слова.

— Объект находится в нашем распоряжении, также, как его рация и тайное убежище, — повторил Иеремия. — И все это только благодаря тому, что группа Космических Волков согласилась на перемирие с нами. Если мы не прекратим военные действия и не начнем переговоры, то неизбежно столкновение с ними, — продолжал Темный Ангел. Взглянув на Рагнара, он добавил: — Объект оказал серьезное сопротивление. Мы можем не выстоять против Космических Волков. И если мы падем, они овладеют всеми тайнами нашего объекта, — заявил Иеремия громко, чтобы это слышали Волчьи Клинки.

В рации потрескивали помехи. Темные Ангелы и Космические Волки хранили молчание, ожидая ответа капеллана-дознавателя. В воцарившейся тишине Рагнар ощущал мрачные предчувствия. Напряженную тишину нарушало лишь раздражающее гудение летавшего жука: он явно не осознавал важности момента.

Илайя перехватил жука и раздавил его в перчатке. Все шестеро космических десантников невольно улыбнулись.

— Вот мое решение, капитан Иеремия группы зачистки «Львиная гордость». Мы вступаем в переговоры. Это послужит в нашу пользу. Сохраняйте ваше перемирие. Добейтесь всего, что вам нужно. Лев наблюдает за вами.

Последнее благословение, произнесенное металлическим голосом капеллана-дознавателя Варгаса, прозвучало скорее как угроза.

Торин беззвучно передал Рагнару:

— Ты уверен насчет того, чтобы оставить это убежище в распоряжении Темных Ангелов?

Рагнар едва заметно кивнул в ответ. Он знал, что Торин и сам это понимает. Габриэлла — у Волчьих Клинков. Это куда более важно, чем все тайны Кадма. Кроме того, Рагнар был уверен, что Иеремия не прекратит поисков Хаоса. К собственному удивлению, Рагнар поверил, что Темные Ангелы непрестанно ведут борьбу против их общих врагов. Иеремия не сдастся врагу, так же как и Космический Волк.

— Наш долг — защищать леди Габриэллу, — заявил Рагнар. — Иеремия, я верю, что ты и твои боевые братья позаботитесь об этом убежище и о Кадме.

Иеремия посмотрел Рагнару в глаза. Так много произошло между ними за столь короткое время.

— Ты заслужил мое уважение, Рагнар Волчий Клинок. Ты и твои боевые братья — люди чести.

Рагнар кивнул. Не говоря больше ни слова, он, Торин и Хаэгр повернулись и вышли. Рагнар предложил Габриэлле опереться на его руку, но она покачала головой.

— Я могу идти, Рагнар, — сказала она, одарив его слабой улыбкой.

— Моя леди, это убежище — далеко в джунглях. Ты могла бы поберечь силы, пока мы не вернемся в город.

— Хорошо, можешь помочь мне, — согласилась Габриэлла, и в ее голосе звучала прежняя властность.

Остановившись, Космические Волки отдали честь Темным Ангелам. Те сделали то же самое в ответ, но Габриэлла воздержалась от выражения признательности недавним союзникам. Иеремия и его люди, храня молчание, продолжили обшаривать убежище в поисках информации, оставленной Кадмом.

— Идем! Там есть ящерообезьяны, которых могучий Хаэгр желает добавить в свою легенду! — провозгласил Хаэгр, подняв свой молот. — Следуйте за мной! — проревел он и повел остальных прочь от секретной базы Кадма.

На территории Леты сражение продолжалось. На полпути между центром города и его внешними стенами Микал и Волчья Гвардия встретили отделение Темных Ангелов. Оружие Темных Ангелов было покрыто свежей и запекшейся кровью — неопровержимое свидетельство того, сколь многих они поубивали с тех пор, как начался этот штурм.

Взревев, Микал и остальные Волчьи Гвардейцы открыли по Темным Ангелам огонь. Семеро их противников сразу полегли под снарядами болтеров. Они не погибли: космодесантники могут выживать при очень серьезных повреждениях, но выбыли из боя. Трое оставшихся Темных Ангелов добрались до Волчьих Гвардейцев, размахивая цепными мечами и паля из болтеров. Микал облизнул клыки. Как и большинство Космических Волков, он предпочитал схватки врукопашную.

Цепной меч ударил по керамиту: Темный Ангел атаковал Микала. Волчий Гвардеец обрушил на шлем противника силовой кулак, не обращая внимания на меч. Микал полагал, что его доспехи выдержат, — так оно и вышло. А силовой кулак Космического Волка сбил шлем Темного Ангела с головы.

Воздух разорвал пронзительный вопль, за которым со всех сторон последовало шипение. Боковым зрением Микал уловил какое-то движение. На космических десантников надвигались новые противники. Из зданий выпрыгивали огромные рептилии-гуманоиды и бросались на воинов со всех сторон.

Эти новые враги были столь же высоки, как и космодесантники. Их тела покрывали серо-зеленая чешуя и пучки зеленого, коричневого и красного меха. Большие глаза — желтые, с черными зрачками — формой напоминали многогранные кристаллы. Пасти рептилий были полны длинных клыков и острых зубов. Двигались животные в большей степени как приматы, нежели как ящерицы. Многие из них были в странной боевой раскраске: красных и пурпурных полосах по всему телу. И вся эта орава бесстрашно неслась на космодесантников.

Эта атака удивила, но не обескуражила Волчью Гвардию. Кто бы им ни противостоял, они будут сражаться за свой Орден и за Императора. Эти существа явно обделены информацией, раз не боятся Космических Волков. Что же, к исходу дня ситуация обязательно изменится!

На руке Микала сомкнулись пилообразные челюсти. Их воздействие оказалось еще менее ощутимым, чем незадолго до этого — удар цепного меча Темного Ангела. Отшвырнув одну тварь в сторону, Микал огнем штурмового болтера выпустил внутренности у другой. В своих силовых доспехах Космические Волки почти не замечали ударов этих тварей, однако своей огромной массой они могли просто смять Микала и его Волчью Гвардию.

Микал удвоил усилия. Он освободил внутреннего волка и позволил гневу и ярости, раздиравшим его изнутри, полностью овладеть собой. Исступленный и обезумевший, он крошил и месил врагов, продирался сквозь бесчисленные хвосты и зубы, головы и сердца, сражаясь на пределе сил и возможностей.

Волчья Гвардия оказалась в чудовищных тисках. Микал видел, как орды чужаков сносили его людей и слева, и справа. Космодесантники все еще двигались в своих доспехах, и Микал надеялся, что они живы, но твари напирали нескончаемой исполинской волной. Космическим Волкам не выстоять.

Земля под ногами затряслась. Микал сначала не придал этому значения, додумав, что это очередные взрывы. Но затем из полчища тварей понесся визг. Некоторые из них зашипели и повернулись к чему-то, приближающемуся по улице. Колоссальная тень заслонила солнце, и одна из тварей, что билась с Микалом, разомкнула челюсти и прыгнула в сторону.

Гигантская металлическая клешня швырнула трех ящерообезьян ввысь — в устланное дымом, исполосованное языками пламени небо. Микал ощутил прилив гордости. Это тень огромного древнего Дредноута, возвышающегося над сонмом врагов. Наклоняясь, Гимир Ледяной Кулак беспощадно разил тварей по нескольку зараз, оставляя в их толпе широкие прокосы. Могучий Дредноут пришел на помощь товарищам — Космическим Волкам.

— Умри, мразь ксеносов! Познакомься с яростью Фенриса! — грохотал Гимир через свои громкоговорители.

Гимир продолжал орудовать силовой клешней как косой, двигая ею взад и вперед и пожиная кровавый урожай. Дредноут дал волю своей мощи. От ломающихся костей ящерообезьян стоял оглушительный треск. Одним своим появлением древняя машина потрясла чужаков, шипевших на нее в страхе, разочаровании и ярости. В конце концов страх пересилил все остальные чувства. Уцелевшие ящерообезьяны перестали атаковать и рассыпались во все стороны. Окруженный грудами тел, Гимир озирался по сторонам в поисках новых врагов. Никого не обнаружив, он с шумом обернулся лицом к Микалу.

— Вы в порядке, братья? — спросил Гимир.

— Да, — ответил Микал.

Пока Волчьи Гвардейцы поднимались на ноги и перестраивались, Микал заметил нечто странное. Тела Темных Ангелов были искромсаны. Подойдя поближе, Микал опустился на колени перед телом одного из павших десантников.

Во время схватки какие-то из тварей вскрыли силовые доспехи десантника и вонзили когти в его плоть. По спине Микала внезапно пробежал холодок. Из тела. Темного Ангела были вырваны куски — целые органы, включая генокод десантника. Микал проверил другие тела: все они оказались в таком же состоянии.

— Эти твари собирали генокод лучших воинов Императора!

Микал бросил взгляд на Волчью Гвардию, затем наверх, на Гимира.

— Эти существа украли генокод Темных Ангелов! — прорычал он.

Тут ожила его рация:

— Волчий Гвардеец Микал, это лейтенант Маркхэм. Рептосы входят в город в огромных количествах.

В пространстве над планетой висел «Кулак Русса»; его пушки умолкли. Флот Темных Ангелов отходил от кораблей Космических Волков, а «Громовые ястребы» с планеты состыковывались с базовыми судами.

Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак, сидевший в каменном кресле командующего на мостике, не верил своим глазам. Руны на мониторе, так же как и голографические проекции на экране, указывали на отступление Темных Ангелов. Темные Ангелы прекращают боевые действия!

К нему обратился корабельный связист:

— Мой лорд, нас вызывает боевой корабль Темных Ангелов.

Берек выждал мгновение. Он не мог поверить, что Рагнару удалось об этом договориться. Волчий Лорд знал, что юноша обладает мужеством и боевым пылом, но ведь Рагнар отнюдь не дипломат. Разве что служба Волчьим Клинком его порядком изменила?

Подчиненные Волчьего Лорда находились на своих постах, ожидая распоряжений. Если он прикажет, они пойдут за ним даже в Око Ужаса.

Волчий Лорд встал.

— Принять передачу от Темных Ангелов, — распорядился он.

Связист прикоснулся к руне, и две высеченные из камня волчьи головы разинули пасти, обнажив скрытые в них динамики.

Из них зазвучал холодный металлический голос:

— Командующий Космических Волков, говорит капеллан-дознаватель Варгас с «Победоносного избавителя». Мы отводим войска с вашей планеты. Мы полагаем, что у вас есть возможность обуздать Хаос, особенно теперь, когда вы располагаете здесь значительными силами. Мы прекратили атаки на ваши суда, но заверяем вас, что будем защищаться, если вы немедленно не остановите боевые действия.

Прочистив горло, Берек взял пульт рации. Офицер связи сделал шаг назад.

— Говорит Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак, капеллан-дознаватель. Уверен, что вы осознаете: я знаком с историей вероломства и лживости вашего Ордена.

— Так же как мы знакомы с вашей репутацией невежественных варваров, — ответил Варгас.

— Хорошо, — сказал Берек, обнажив клыки. — Поскольку мы понимаем друг друга, вы отступаете и просите нас не стрелять по вам. Я могу это понять, так как мы почти привели в негодность ваш драгоценный боевой корабль и обескровили силы на поверхности планеты. Мы прекратим боевые действия. В конце концов, я не хочу оставить Империум без одного из Орденов Космических Десантников, даже если это Темные Ангелы. Моим людям приятно слышать, как вы объявляете о своем отступлении.

— Я не попадусь на твою удочку, Космический Волк. Мы возобновим огонь, если по нам вновь будут стрелять. Мы достигли своей цели. Остальное разгребать вам, Волчий Лорд. Я, как и вы, не желаю оставлять человечество без некоторых его защитников, даже когда они допустили, чтобы их территорию заразил Хаос.

— Хорошо. Итак, вы отступаете, — произнес Берек.

— Мы удалимся, как только заберем всех своих людей с планеты, — ответил капеллан-дознаватель Варгас.

Битва в космосе завершилась.

Волчьи Клинки продвигались сквозь джунгли Гиад назад к городу. Рагнар поддерживал Габриэллу; при этом он, Торин и Хаэгр шли предельно быстро. По ним хлестали лианы-душители, над головами вились облака гудящих жуков.

Одно из деревьев попыталось опутать Хаэгра корнями. Гигантский Космический Волк, крутанув в воздухе молот, всадил его в живую древесину, так что содрогнулось все дерево.

— И не пытайся это повторить! — предупредил Хаэгр.

Когда Торин, Хаэгр и Рагнар вырвались из джунглей в зону поражения, их встретили несколько столбов дыма и тучи пыли. Некогда неодолимые стены Леты превратились в груды роккритовых обломков. Ворота болтались открытыми. Из города неслись громоподобные взрывы. Сражение еще не закончилось.

— До города мы добрались. Остается лишь пробраться через зону боевых действий во дворец и отыскать шаттл, — сказала Габриэлла. Она по-прежнему вы глядела утомленной, но при этом вновь обрела вид человека, привыкшего отдавать приказы.

Ожила рация Рагнара:

— Это Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак. Рагнар, если ты там, ответь!

— Это Рагнар. Темные Ангелы отступили? — спросил Рагнар, поскольку взрывы не прекращались.

— Они отступают. Я поражен, юноша! Единственное, что мешает нам полностью избавиться от Темных Ангелов: силы обороны Гиад продолжают вести по ним огонь. Губернатор не отвечает по рации, ну а насчет командующего я в курсе. Где леди Габриэлла? Ты ведь ее телохранитель? Мне нужно, чтобы кто-то приказал планетарным силам обороны прекратить боевые действия против Темных Ангелов. — Волчий Лорд хмыкнул. — Микал отправился на поле боя, но мне никак с ним не связаться. Леди Габриэлла с тобой?

— Да, Волчий Лорд. Она здесь, с нами, — ответил Рагнар и обратился к Габриэлле: — На связи Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак. Он просит тебя приказать силам обороны Гиад прекратить враждебные действия против Темных Ангелов.

Наклонившись, навигатор заговорила по рации:

— Говорит леди Габриэлла из Дома Велизария, Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак. Я немедленно отдам приказ прекратить боевые действия против Темных Ангелов.

— Приятно слышать твой голос, леди, — сказал Волчий Лорд. — Мы по-прежнему готовы защищать Дом Велизария. Как я понимаю, у вас там, внизу, проблемы с ксеносами. Но думаю, что начать нужно с удаления Темных Ангелов.

— Дом Велизария не станет их тут задерживать. Я отдам приказ немедленно.

— Хорошо. Конец связи, — ответил Волчий Лорд. Габриэлла изменила настройки рации:

— Планетарные силы обороны Гиад, говорит леди Габриэлла из Дома Велизария. Приказываю вам прекратить боевые действия против вторгшихся Темных Ангелов. Они согласились уйти отсюда. Космические Волки помогут восстановить порядок. Губернатор Пелий и командующий Кадм пали, и с этого момента вы будете получать приказы от Волчьего Лорда Берека Грохочущего Кулака или от меня. Повторяю, немедленно прекратите все атаки на Темных Ангелов.

— Теперь нам нужно прислушаться, — высказался Торин. — Если пушки умолкнут — тебе это удалось, леди. Если нет, нам предстоит долгая борьба.

Все четверо замолчали и, оставаясь в зоне поражения, вслушались. Буханье пушек стало реже. Постепенно оно и вовсе стихло. Рагнар слышал лишь жужжание сервомоторов доспехов космодесантников и вездесущее гудение жуков.

— Они остановились, — заметил Рагнар.

— Жаль, — произнес Хаэгр. — Я предпочел бы наколотить их побольше.

— Теперь нам нужно лишь пережить рептосов, — сказал Рагнар. — Но для роты Берека они не противники.

— Леди Габриэлла, — предложил Торин, — давай доставим тебя к шаттлу Дома Велизария, при условии, конечно, что он цел, и благополучно уберемся с этой планеты.

— Наконец-то у Торина хорошая идея, — отметил Хаэгр.

Перебравшись через остатки стены, четверка вошла в город.

Во время полного трудностей перехода в центр города Волчьи Клинки и Габриэлла могли в полной мере оценить степень разрушений, которым подверглась столица планеты. Здания лежали в развалинах. Дороги были изрыты воронками, и ландшафт больше смахивал на вулканическую пустошь, нежели на город. Но опустошение — это полбеды. Подлинный ужас охватывал от вида бесчисленных тел, лежавших повсюду средь руин.

Часть трупов — в форме планетарных сил обороны, но гораздо больше штатских. Зловоние смерти и разложения обжигало ноздри Рагнара. На лицах мертвецов — боль и ужас. Теперь Рагнар по-новому воспринимал тот страх, который космические десантники вызывают у своих врагов. Лета пострадала кошмарно: куда ни глянь, всюду лишь руины и языки пламени. Торин то и дело останавливался, справляясь по ауспексу, верное ли направление они держат.

— Во имя Императора, — произнесла Габриэлла, глядя на безвольное тело ребенка на краю воронки, — что за зло вдохновляло Кадма?

— Наихудшее зло, Габриэлла, — ответил Рагнар. — Хаос… и не только Хаос, но и худшие из наших врагов. Тысяча Сынов.

Рагнара захлестнул гнев при одной лишь мысли о Тысяче Сынов. За то время, что он сражался в рядах Космических Волков, они не раз проявили себя самыми жестокими и безжалостными врагами. Все легенды называют Тысячу Сынов величайшими врагами Космических Волков, и Рагнар был готов поручиться за истинность каждого из этих сказаний. Неистовое соперничество между Космическими Волками и Темными Ангелами — лишь бледная тень взаимной ненависти Космических Волков и Тысячи Сынов.

Для Рагнара борьба с Тысячей Сынов носила личный характер. В последний раз он встретился с ними, когда нес службу с Береком, и нанес поражение, использовав Копье Русса. По иронии судьбы он вновь встретился с этим предательским Орденом, когда рота Берека воевала против Темных Ангелов и на орбите, и на поверхности планеты Гиады.

И тем не менее это — день победы. Темные Ангелы уходят, и, хотя Волчьи Клинки повстречали десантников Хаоса, они одержали над ними победу. Кадм мертв, его тело у Темных Ангелов…

Землю тряхануло. Затем еще раз и еще, снова и снова. Грохот взрывов неуклонно нарастал — один за другим, один за другим. Столб белого пламени взметнулся на улице прямо перед Космическими Волками. Он тут же превратился в стену белого огня: она разошлась по улице в обе стороны, достигая тридцатиметровой высоты. Запах горящего прометия — его не спутать ни с чем — вытеснил все остальные.

— В убежище! — крикнул Торин.

Очередной взрыв сбил их всех с ног — даже гиганта Хаэгра. Земля обжигала. Эти взрывы не были похожи ни на что, испытанное ими доселе в битвах.

Рагнар и все остальные укрылись за большой стеной, чудом оставшейся в вертикальном положении. Из нее торчал каменный выступ — остаток прежнего второго этажа здания. Сейчас это оказалось неплохим убежищем от огненного дождя. Рагнар попытался сообразить, что происходит. Артобстрел прекратился некоторое время назад — и что же может вызвать такие колоссальные взрывы?

Запах прометия был настолько силен, что Волчий Клинок подумал, не очистной ли это завод взлетает на воздух. Рагнар даже ощутил вкус топлива на языке.

Взрывы продолжались во всех направлениях; из трещин в земле валили клубы дыма. Гром доносился снизу.

— Что происходит? — спросил Хаэгр.

— Не вполне понимаю, — ответила Габриэлла.

— С этим запахом прометия отовсюду… — начал было Рагнар.

— Единственное, что я могу предположить: что-то серьезное происходит на очистном заводе, в туннелях или шахтах, — закончил Торин.

Окинув взором Волчьих Клинков, Габриэлла остановила взгляд на Рагнаре.

— Сейчас нам необходимо добраться до шаттла, — сказала она.

— Понимаю. Если воспламенился прометий, мы поджаримся, задержавшись здесь, — ответил он.

— Вижу кое-что впереди! — воскликнул Хаэгр. — Следуйте за мной.

— Будь осторожен, — произнес Торин.

Рагнар увидел цель Хаэгра. На углу спокойно стояла «Химера» с опущенным пандусом, вокруг которого лежали тела солдат, некогда сидевших в танке. Отверстия от болтерных снарядов и характерные для цепных мечей раны указывали на то, что этим людям встретились Темные Ангелы и встреча эта закончилась для солдат не лучшим образом.

Торин подошел к главному люку, который, казалось, вскрыли силой. Наклонившись к водительскому отсеку, Волчий Клинок вытащил обгоревший труп.

— Водителей они тоже убили, — заметил Торин, извлек другой обуглившийся труп и бросил его на мостовую. Тело упало с влажным глухим шлепком. Вонь была кошмарной.

— Я заведу эту штуковину, — продолжал Торин. — С твоего разрешения, леди, полагаю, что этот транспорт довезет нас до шаттла в большей безопасности.

— Доставь нас туда, Торин. Давайте-ка внутрь, подальше от этих полыхающих руин, — ответила Габриэлла.

Сверху падали густые хлопья пепла, и продолжающиеся в Лете взрывы сотрясали остатки города.

— Ты хочешь, чтобы я опять залез в одну из этих дыр? — спросил Хаэгр.

— Да. — Рагнар, не желая никаких отлагательств, был предельно краток.

Покачав головой, Торин пробрался в переднюю часть «Химеры». Ворча что-то о причиндалах фенрисийских волков, скрючившийся Хаэгр втискивался в танк.

Из рации Рагнара несся треск помех, и он шепотом сквернословил. Саданув кулаком по отсеку водителя, Рагнар воскликнул:

— Торин, я опять не могу поймать сигнал!

— Полагаю, это помехи, — ответил Торин. Рагнар был не в том настроении, чтобы оценить остроумие Торина. Хотя и надеялся, что оно поможет боевому брату вести «Химеру» по аду, пучащемуся чудовищными взрывами. Да, Лета превратилась в подлинный ад!

Рагнар ненадолго задумался.

— Торин, а как насчет системы связи «Химеры»? — спросил он. — Могу я до нее добраться? У нее-то сигнал, наверное, посильнее?

— Попробуй сам. Рация справа от твоего сиденья, — ответил Торин.

Рагнар занялся рацией танка, громыхавшего сквозь руины к дворцу. Габриэлла закрепила ремни безопасности, но Хаэгр до сих пор воевал со своим сиденьем.

— Интересно, и как только огрины устраиваются в этих штуковинах? — недоумевал он.

— Огрины, они, полагаю, поменьше, чем могучий Хаэгр, — заметил Рагнар, найдя силы пошутить. Про себя он возносил молитву Императору, чтобы рация заработала. Однако поймал он лишь шипение помех.

— Клянусь Топором Моркаи, — произнес Рагнар, — никак не связаться с Береком.

Волчий Клинок, разочарованный непрестанным шорохом помех, врезал кулаком по рации. И так весь мир вокруг них разваливается на куски, а тут еще эти помехи!

Рация затрещала как-то по-другому. Рагнар поймал сигнал: слабенький, но тем не менее это был сигнал.

— Рагнар вызывает Волчьего Лорда Берека! Вы меня слышите?

— Это «Кулак Русса», Рагнар. С тобой говорит связист корабля. Волчий Лорд занят, — пришел ответ.

«Химера» во что-то ударилась, подпрыгнула, а затем стало очень жарко. Хаэгр опять выругался, приложившись головой к крыше танка.

— Лучше бы добраться туда поскорее, — проревел он.

— Мне нужно поговорить с Волчьим Лордом! — прокричал Рагнар в рацию. — Все это работа не одного лишь предателя Кадма!

— Это Берек, — услышал он по рации голос Волчьего Лорда. — Волчий Клинок Рагнар, события на планете под нами — работа Хаоса. Поскольку леди Габриэлла с тобой, покинь Гиады как можно скорее.

— Кто-то взорвал прометиевые шахты! — продолжал Рагнар. — Здесь все летит на воздух!

— Хэй, парень! — воскликнул Берек. — Видел бы ты это из космоса!

— Что ты имеешь в виду, мой лорд?

— Огонь образует овал. На самом деле это выглядит как полыхающее око, уставившееся вверх с планеты. Его видно из космоса. Я вижу его с палубы наблюдения. Судя по твоему сигналу, ты находишься возле центра, — объявил Волчий Лорд. — Эй!..

Рация умолкла.

— Во имя Русса, — произнес Рагнар. Спокойно положив переговорное устройство, он переваривал услышанное.

Габриэлла вскрикнула. Ее сильно трясло; из-под повязки на лбу струился свет. Она бормотала что-то бессвязное. По щекам текли слезы, навигатор билась головой о ремни безопасности. Рагнар заметил, что ее мышцы напряглись и на шее вздулась вена.

— Габриэлла, что происходит? — спросил Рагнар.

— Как мы ей поможем? — спросил Хаэгр, когда Рагнар вытаскивал аптечку из спецотсека в задней части «Химеры».

Габриэлла стала учащенно дышать. Рагнар схватил ее руки:

— Держись, вернись к нам, своим Волчьим Клинкам! Мы — в «Химере», в Лете.

Дыхание Габриэллы замедлилось, ее взгляд встретился со взглядом Космического Волка:

— Рагнар, происходит что-то ужасное. В варпе… сильные возмущения.

— Держитесь! — крикнул Торин с водительского сиденья в передней части танка. — Мы идем сквозь огненную стену!

Воздух безумно раскалился, и вдруг раздался сокрушительный удар. «Химера» накренилась вправо, Хаэгр полетел через Рагнара. Ни один Космический Волк не закрепил ремни безопасности, но, к счастью, никто из них не рухнул на Габриэллу. Ругаясь вполголоса, Торин, оставшийся на своем месте водителя, пытался совладать с управлением.

Следующий громоподобный удар накренил танк влево. Двух Космических Волков швырнуло влево. Габриэллу по-прежнему удерживали на месте ремни безопасности.

— Во имя Русса! — воскликнул Хаэгр, когда в него врезался Рагнар.

Рагнар подумал, что «Химера» на мгновение оторвалась от земли, и тут по всему танку раскатисто прогремел третий удар, за которым последовал металлический скрежет. Рагнар понял, что танк в лучшем случае порвал гусеницы. Волчий Клинок почуял запах масла, а с правой стороны танка продолжался кошмарный скрежет. «Химеру» трясло и бросало из стороны в сторону, пока она не застыла на месте с оглушительным стуком.

Во всяком случае, они не перевернулись. Рагнар и Хаэгр вновь опустились в кресла.

— Там позади все целы? Сожалею, но условия для вождения сейчас довольно неважные, — проворчал Торин.

Рагнар не обратил на его слова никакого внимания.

— Габриэлла, с тобой все в порядке? — спросил он.

Глянув в ее налитые кровью глаза, он тут же понял, что этот вопрос явно не из самых умных, которые ему приходилось задавать.

Габриэлла выдавила из себя улыбку. Казалось, она тоже заметила, что за глупый вопрос прозвучал.

— Могучий Хаэгр выходит наружу, — объявил Хаэгр, опустил задний пандус танка и достал любимый молот.

Рагнар внимательно осмотрел Габриэллу: нет ли у нее других повреждений? Убедившись, что она относительно цела, он присоединился к Хаэгрую.

Вокруг них кишмя кишели рептосы: они прыгали и убегали от взрывов, звучавших отовсюду. Эта взбешенная толпа насчитывала сотни тварей. Одна из них, замерев на месте, уставилась на Космических Волков. Словно получив бесшумный сигнал, остальные также остановились, а затем вся эта масса разом повернула головы в сторону Волчьих Клинков.

Обнажив клыки и зашипев, они наступали на Космических Волков. Паника, владевшая ими прежде, была забыта.

— Ха! — произнес Хаэгр, хлопнув Рагнара по плечу и подняв молот. — Парень, да они несколько превосходят нас двоих численностью.

Глава четырнадцатая

Истинный враг

Окруженные рептосами, Рагнар и Хаэгр предприняли единственное, что имело какой-то смысл, — они атаковали.

Рагнар вспомнил случай, когда его отделение Кровавых Когтей высадилось не в том месте на Гарме и было атаковано сотнями гармитов. Лишь действия его старого друга Свена и павшего в том бою сержанта Хакона спасли отделение. Тогда Рагнар сражался как одержимый, теперь пришло время действовать так же. Космический Волк сожалел лишь о том, что у него не нашлось тяжелого оружия, чтобы обеспечить огонь прикрытия.

Хаэгр вращал тяжелый молот: удары расшвыривали рептосов во все стороны. Огромный воин больше походил на Дредноут в миниатюре, чем на человека. Тела рептосов взлетали в воздух, и молот рокотал, подобно грому. Каждое его вращение наполняло воздух ошметками плоти и костей, чешуей и брызгами крови, а Хаэгр хохотал.

Если гигантский Волчий Клинок раскидывал перед собой врагов мощными ударами, то Рагнар прыгнул прямо в их гущу. Клинок его меча пронзал тела, заливая улицу потоками крови. Одна из тварей сомкнула челюсти на руке, державшей меч, и Рагнар всадил в череп снаряд из болтера. Отшвырнув труп, он сбил с ног двух других ящерообезьян, прикончил их выстрелами и тут же, мгновенно развернувшись, описал мечом смертоносную дугу. Она уложила двух других тварей, напавших на него сзади.

Отбросив рептоса ударом ствола болтера, Рагнар выстрелил в него. Прошив насквозь первую тварь, пуля пробила и вторую, оставив в ее спине огромную дыру. По доспехам Рагнара скребли когти, пытаясь отыскать слабое место. Многочисленные удары угрожали вывести его из равновесия; если Рагнар упадет, рептосы одержат над ним верх благодаря одной лишь несметной численности. Но Космический Волк не допустит, чтобы это случилось!

Он бросил взгляд на Хаэгра. В одной руке исполин все еще держал молот, но другой вращал рептоса, ухватив его за хвост. Хаэгр колотил этой тварью ее собратьев, словно дубинкой. Рептос дико визжал, а все остальные, ошеломленные этим импровизированным оружием Хаэгра и его мощью, впали в ступор. Воспользовавшись благоприятным моментом, Рагнар высоко подпрыгнул, перелетел через нескольких противников и оказался рядом с Хаэгром.

Гигант продолжал дубасить тварей своим ящеро-цепом, который превратился в мешок из чешуйчатой кожи и едва удерживал в себе месиво из остатков костей и внутренних органов.

Вынырнув из водительского люка «Химеры», Торин открыл огонь из болтера. Не прекращая стрельбы, он мастерски обезглавил мечом ближайшего рептоса. Другая ящерообезьяна прыгнула на Торина, высоко взлетев в воздух, но Космический Волк благодаря молниеносной реакции легко уклонился от наскока рептоса и ударом меча по нисходящей перерубил его позвоночник.

Сблизившись, трое Космических Волков образовали круг яростно блистающих клинков и непрерывного болтерного огня. Обезумевшая толпа ящерообезьян теряла одного рептоса за другим, но, казалось, не собиралась прекращать атак. Затем их масса внезапно поредела. Космические Волки разбили это полчище. Уцелевшие твари пустились наутек и скрылись в дыму полыхающего города.

Габриэлла спустилась по пандусу «Химеры». Слегка прихрамывая, она тем не менее держалась прямо. В руках она бережно несла лазган, через плечо была перекинута аптечка.

— Я подстрелила нескольких с той стороны «Химеры», — сказала она, глядя на порванные гусеницы танка. — Как далеко мы от ангара с шаттлом и дворцового комплекса?

Торин снял с пояса ауспекс, пока Рагнар с Хаэгром привычно осматривали окружающую территорию в поисках признаков возможной угрозы.

— Мы менее чем в пятистах метрах от центра города. Несмотря на помехи, я все же принимаю сигналы из дворца. Он — в этой стороне, следуйте за мной, — сказал Торин. — Остаток пути придется пройти пешком.

Стоя на мостике «Кулака Русса», Берек смотрел вниз, на поверхность Гиад. Моргрим, его скальд, находился рядом. При виде горящего ока на планете, лежащей под ними, лицо Волчьего Лорда искажалось яростью.

— Будь прокляты Темные Ангелы за их высокомерие, — проворчал он сердито. — Поверни нас обратно. Какой урон мы понесли?

Железный Жрец, один из технодесантников Космических Волков, стоял на мостике рядом со многими фенрисийскими воинами из экипажа корабля. На его спине двигалась огромная серворука, держащая массивный громовой молот, с которого свисали многочисленные волчьи хвосты — знаки отличия за много лет службы.

— Мой лорд, сражение истощило многих духов корабля. Мощность генераторов исчерпана. Должные обряды и ритуалы пополняют их запасы энергии, но сейчас они способны лишь обеспечить защитные экраны и двигатели. Для полного восстановления понадобится время.

— Восстанови духов как можно быстрее. Я верю в обряды и ритуалы моего Железного Жреца, — произнес Берек, сжимая силовой кулак, чтобы подчеркнуть сказанное.

— Мой лорд, я улавливаю какие-то странные сигналы, — доложил корабельный советник Хрот. — Я обнаружил корабли на границе космического пространства Гиад.

— Еще Темные Ангелы? — спросил Берек. — Они что, всегда наготове, чтобы вмешаться в наши дела?

— Нет, мой лорд, это не имперские суда… — Лицо Хрота напряглось. — Волчий Лорд, приближается флот Хаоса!

Он прикоснулся к рунам, включающим голографический проектор. Корабли Темных Ангелов, двигающиеся к краю дисплея, были зелеными, в то время как оборонительный дозор Гиад и суда Космических Волков — синими. Мерцающие красные фигуры указывали на приближающиеся вражеские корабли.

— Тактический рапорт! — рявкнул Волчий Лорд.

— Этот флот, по-видимому, состоит из нескольких крейсеров, кораблей сопровождения и одного большого корабля — тяжелого крейсера класса «Стикс», — ответил Хрот.

— Будем надеяться, парни, мы не слишком повредили тот боевой корабль Темных Ангелов, — проворчал Берек. — Нам понадобятся его пушки. Вестовой, установи контакт с Темными Ангелами. Железный Жрец, сколько времени осталось до того, как духи генератора восстановят силы? Доложил ли Микал об отходе с Гиад? Я хочу, чтобы «Громовые ястребы» вернулись и мои люди были готовы идти на абордаж кораблей противника!

Берек размышлял над возможным развитием событий. Большинство имперских стратегов сказали бы, что флот Хаоса разделится и отправит половину своих сил на один фланг имперских судов, вторую — на другой фланг и космодесантники окажутся в ловушке посредине. Это была бы хорошая стратегия: с учетом ранга и вооружения судов Хаоса, она вполне может сработать.

Эти суда Хаоса, должно быть, в курсе сражения между Космическими Волками и Темными Ангелами, коль оказались готовы столь быстро использовать его в своих интересах. Анализируя тактику противников, Берек пришел к выводу, что вскоре они приблизятся для нападения, наведут орудия и попытаются взять имперские корабли на абордаж. В конце концов, в их прицелах — потрепанный флот Космических Волков.

— Противник выпустил большое количество истребителей, которые выстраиваются перед основными крейсерами, — сообщил Хрот. — Полагаю, их назначение — прикрывать крейсера от наших пушек и сбивать наши «Громовые ястребы», мой лорд.

— Думаю, ты прав, Хрот. Предупреди флот, чтобы были готовы к приближению противника, — сказал Волчий Лорд. — Железный Жрец, посмотри, не смогут ли духи постараться для нас поусерднее? Мне понадобится все наше оружие для этой битвы.

— Разумеется, мой лорд. Я лично прослежу за выполнением ритуалов над генераторами. — Железный Жрец зашагал с мостика мимо знамен и высеченных из камня волчьих голов.

— Половина «Громовых ястребов» вернулась на корабль, — доложил вестовой.

— Как там связь с Темными Ангелами? — спросил Берек.

— Они на связи, — ответил вестовой. «Победоносный избавитель» спустился к Гиадам, почти касаясь атмосферы планеты. На голографическом дисплее несколько «Громовых ястребов» состыковывались с боевым кораблем Темных Ангелов. Они выводили все свои войска.

— Капеллан-дознаватель Варгас, это Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак. Я надеюсь, что ты и твои люди готовы защитить Империум от реального врага, — произнес Берек.

— Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак, это — капеллан-дознаватель Варгас. Мы согласились вывести свои силы, и мы их выведем. Противник располагает значительной численностью, а оба наши флота измотаны. Сейчас мы принимаем последние наши суда. Гиады для нас потеряны. Мы вернемся с яростью Льва в подходящее время.

Голос капеллана-дознавателя Варгаса — металлический и нечеловеческий. Под стать его сердцу — почувствовал Берек.

— Убирайтесь из этой системы и не волнуйтесь: нам не понадобится, чтобы вы караулили наши спины! — прорычал Берек. — Вы и так уже достаточно вреда причинили. С этим еще не покончено!

Последние зеленые метки, представляющие «Громовых ястребов», исчезли с экрана, прикоснувшись к голографическому образу «Победоносного избавителя». Вывод войск Темных Ангелов завершен.

— Все кончено. Да пребудет с вами Император, раз вы решили расстаться с жизнями, спасая эту растленную планету, — сказал командующий Темных Ангелов.

— Зато мы понимаем, что значит защищать родной мир человека, — резко ответил Берек.

Он вырубил связь с капелланом-дознавателем. Берек надеялся вывести Темных Ангелов из равновесия, оставив за собой последнее слово. Бездушие Темных Ангелов и их явная неохота защищать Империум страшно разозлили его. Берек знал, что Варгас поймет слова о защите родного мира и воспримет их как напоминание о том, что Темные Ангелы не смогли уберечь свой собственный мир во время Ереси Хоруса.

— Всем кораблям открыть огонь из всех орудий, — скомандовал Берек. — Давайте-ка быстрей пробьем прикрытие из истребителей. Выведем из строя ближние крейсеры Хаоса, пока в бой не вступил «Стикс»!

Отдавая приказ, Берек видел, как облако красных меток на голографическом дисплее опускается на синее.

Сквозь завесу прометиевого дыма Рагнар увидел дворец. Здание горело, как и все остальные повсюду, хотя знамя Дома Велизария по-прежнему развевалось над ним. Перед дворцом стояли пятеро огринов — те самые, с которыми Волчьи Клинки недавно бились. Внешне события дня на них никак не отразились. Рагнар не мог поверить, что эти монструозные мутанты все еще несут дозор. Эти нелюди, казалось, еще не заметили Космических Волков из-за обволакивающего их дыма.

Хаэгр взял на изготовку свой громовой молот. Торин спокойно обнажил меч и поднял болтер. Рагнар встал перед Габриэллой. Ему не хотелось рисковать: выстрелами из громадных винтовок огрины могут искромсать ее в клочья. В случае необходимости он прикроет ее своим телом в доспехах.

Космические десантники приближались, и огрины наконец их заметили. Колоссальные мутанты, злобно глядя на Космических Волков, взяли винтовки наперевес, но скорее как дубинки, нежели как огнестрельное оружие. Самый здоровенный из них, издав рык, поиграл мускулами чудовищных ручищ. Возможно, с его стороны это была акция устрашения, но на Космических Волков она не произвела никакого эффекта.

— Постойте, — сказал Торин, — они не стреляют.

— И?.. — дружно спросили Рагнар и Хаэгр.

— Вы что, не видите? Они подчиняются приказам. По их немудрящему разумению, они делают то, что им приказано, — караулят дворец, — объяснил Торин.

— А нам нужно войти во дворец, Торин, поэтому придется их убить, — высказался Рагнар.

— Подожди, — молвила Габриэлла. — Если огрины столь истово следуют приказам — может, они выполнят и новые?

— Об этом я и думал, — заметил Торин. Габриэлла шагнула вперед из-за спины Рагнара и обратилась к огринам:

— Я — леди Габриэлла из Дома Велизария. Командующий Кадм мертв. Теперь командую я. Идите сражаться с рептосами. Поубивайте их всех.

Рагнар и Торин обменялись взглядами. Габриэлла сложила руки на груди. Огрины наклоняли головы из стороны в сторону, словно пытаясь понять услышанное.

— Есть, леди, — произнес наконец главный огрин. — Принесем тебе мертвых ящерообезьян.

Габриэлла указала назад — в ту сторону, откуда пришли Космические Волки.

— Там, — подсказала она.

Огрины кивнули, и затем пятерка мутантов рванула в дым и пламя с винтовками на изготовку, ни разу не оглянувшись. На глазах у Рагнара они исчезли в прометиевой дымке.

Прикоснувшись к виску, Габриэлла поморщилась. Рагнар видел, что ее лоб выше повязки покрылся морщинками. Работал ее третий глаз. В варпе происходили возмущения, и это переутомляло Габриэллу. «Что за проклятие — этот дар псайкера!» — подумал Рагнар. На мгновение ему вспомнился Ларс — ясновидящий юноша, член его первой стаи. Парень всегда мучился от посещавших его видений, пока не отдал жизнь за Империум. Рагнару пришло в голову, что Габриэлла сильнее Ларса, несмотря на то что она не из Космических Волков. Тем не менее что бы там ни происходило, это воздействует на нее все больше.

— Что это? — спросил Торин.

— Приближается древнее зло. Нам нужно убраться с планеты и присоединиться к флоту Космических Волков. Тогда мы сможем думать о том, как нанести поражение врагу, — сказала Габриэлла.

На мостике «Кулака Русса» Берек проклинал Темных Ангелов.

— Клянусь кровью Русса! Что за трусливые души! — бушевал Волчий Лорд.

Корабли Темных Ангелов бежали от сражения. Они выполнили свою задачу: разрушили оборону Гиад, потрепали флот Космических Волков — и теперь уходят. Берек надеялся, что его последнее язвительное замечание насчет защиты своего мира изменит их позицию, но не вышло.

Флот Хаоса сближался с Космическими Волками; прикрывающие его истребители были уже рядом. «Кулак Русса» засверкал вспышками орудийных выстрелов, сбивая десятки малых кораблей противника. Один из вражеских истребителей рухнул на корпус судна Космических Волков. Два крейсера Хаоса быстро сокращали расстояние, отделявшее их от «Кулака Русса», готовя к залпу бортовые орудия. Корабли прикрытия флота Хаоса рассеялись в космическую пыль, но они выполнили свою задачу. Ничто не помешает крейсерам противника навести мощные пушки на корабль Космических Волков. Берек повернулся к советнику:

— Хоргрим, пусть для меня подготовят «Громовой ястреб». Если Микал вернется с планеты, я возьму мою Волчью Гвардию, если нет — тогда Серых Охотников Крома. Я собираюсь познакомить этих ублюдков Хаоса с Грохочущим Кулаком!

— Есть, Волчий Лорд.

Хоргрим понял: Берек хочет, чтобы приказ был выполнен немедленно. В противном случае не стал бы давать поручение своему самому доверенному советнику.

Берек знал, что если ему удастся выстрелить из пушки «Нова», не оставив корабль полностью без энергии, то у «Кулака Русса» есть шанс. Если им удастся уничтожить один крейсер единственным выстрелом — а это все, на что можно рассчитывать, — то затем они могут взять на абордаж второй, пока Железные Жрецы будут укреплять духов корабля. Об остальных судах Хаоса он пока не станет и беспокоиться. Могучие двигатели крейсеров унесли их далеко вперед всего остального флота. Если Космическим Волкам удастся одолеть эту угрозу, то потом у них будет время поразмыслить об остальном.

— Железный Жрец докладывает, что у нас достаточно энергии для пушки «Нова», мой лорд! — выкрикнул вестовой, не растерявший своего обычного воодушевления.

— Превосходно, — сказал с улыбкой Берек. — У нас будет время всего на один выстрел из нее, пока они не сблизятся. Хоргрим, пусть мой «Громовой ястреб» ждет.

«Кулак Русса» задрожал: духи орудия «Нова» стали вытягивать всю имеющуюся энергию. Берек видел, как потускнели огни на мостике; в каменных волчьих головах стало темно. Вокруг его судна, точно полярное сияние на Фенрисе, светились двигатели кораблей сопровождения и боевых шаттлов «Громовой ястреб». Русс — с ними!

— Огонь! — скомандовал лорд Берек.

Из носовой части «Кулака Русса» вырвался луч, будто сам легендарный Огненный Волк, разинув пасть, выпустил на волю ярость всех вулканов Фенриса.

— Лорд Берек, духи пушки «Нова» в своем усердии вытянули слишком много энергии, — послышался голос Железного Жреца.

По всему мостику зажглись красным руны предупреждения. Корпус «Кулака Русса» загудел. Берек стиснул зубы и поднял силовой кулак.

Луч достиг цели, попав в крейсер Хаоса и пронзив его насквозь. Вырвавшись с другой стороны, луч понесся дальше, разрывая пространство. Голографический дисплей показывал этот неослабевающий поток и второй отдаленный крейсер, но взгляды всех на мостике были прикованы к главной цели. Вражеский корабль задрожал, и вдруг на его месте в системе Гиад возникло новое солнце. Когда этот свет померк, там осталась лишь пустота.

Раздались радостные возгласы офицеров и экипажа «Кулака Русса». Некоторые стучали кулаками, а многие, запрокинув головы, издали ликующий вой.

Берек воскликнул:

— Давайте покажем этому предательскому отродью, как сражаются воины Фенриса! На «Громовые ястребы»!

Трое уцелевших Волчьих Клинков и Габриэлла добрались до ангара с шаттлом в самом центре дворца. Миновав огринов, они подавили незначительное сопротивление со стороны лишь нескольких солдат планетарных сил обороны, которые, заблуждаясь, хранили верность мертвому ныне Кадму.

Торин привел в действие автоматические запоры дверей ангара. Помещение было заставлено различными припасами, и несколько сервиторов деловито выполняли свои обязанности — как будто и не было никакого сражения. Шаттл Дома Велизария, совершенно невредимый, располагался в самом центре ангара. Его люки были задраены, экипаж находился на борту и принял должные меры по защите корабля.

Когда Космические Волки и Габриэлла вошли в ангар, огни на шаттле зажглись. «Слава Руссу!» — подумал Рагнар.

Но не сделали они и трех шагов, как ожили громкоговорители шаттла:

— Леди Габриэлла, Волчьи Клинки! Позади вас!

— Что? Кто осмелился? — вопросил Хаэгр, очевидно позабыв о предателях, ксеносах и десантниках Хаоса, водившихся на Гиадах.

В сияющих синих с золотом доспехах в открытые двери ангара вошли девять космодесантников Хаоса. Каждый нес свою эмблему, но символ Тзинча горел на силовых доспехах у всех. Сила бога Хаоса, проникшая в каждого, заставляла их доспехи светиться языками пламени. Рагнар ощущал полыхающую в них десятитысячелетнюю ненависть. Каждый из них, вероятно, равен Волчьему Клинку.

На одном из десантников Хаоса был надет блистающий плащ; над головой возвышался шлем с рогами. Шлейф синего огня окружал его левую перчатку.

Жест чародея десантников Хаоса заставил синее пламя взвиться до потолка. Из огня раздался голос:

— Мы осмелились.

Этот бархатистый глумящийся голос отдался эхом в душе Рагнара. Он узнал бы этот голос в любых обстоятельствах. Это Мэдокс — тот самый десантник Хаоса, который напал на Фенрис. Тот, кто стоял за похищением Копья Русса. Тот, кто чуть не убил Свена — лучшего друга Рагнара.

— Мэдокс! — воскликнул Рагнар.

— Как всегда, Рагнар Черная Грива! Приятно, когда тебя узнают. Увы, я не смогу позволить себе роскошь убить тебя собственноручно, но все мы должны чем-то жертвовать.

Десантники Хаоса навели болтеры на Космических Волков. Габриэлла бросилась за ящики с лазганом в руках. На мгновение внутри у Рагнара похолодело, но боевой брат Хаэгр вырвал его из нерешительности.

Гигантский Волчий Клинок прокричал:

— Ха! Это не для тебя с Рагнаром, Торин! Их мне одному едва хватит!

Зарычав, исполин бросился в атаку. Вытащив болтер, Торин тихо заворчал.

На сей раз Рагнар согласился с Хаэгром: им остается лишь сражаться.

— За Фенрис! — крикнул он и присоединился к атаке гиганта.

Глава пятнадцатая

Бегство на Фенрис

Девять космических десантников Хаоса, включая чародея, противостояли Рагнару, Торину и Хаэгру в ангаре для шаттла. Готовясь к запуску, экипаж шаттла привел в действие все системы корабля, но Космические Волки не смогут попасть на борт, не разделавшись сначала с десантниками Хаоса.

Хаэгр бросился на врага с чудовищным ревом. Даже закаленные тысячелетиями сражений десантники Хаоса, казалось, были ошарашены атакой гигантского Космического Волка. Какое-то мгновение они пребывали в нерешительности, глядя на несущегося им навстречу Хаэгра.

Трое воинов Хаоса прицелились в исполина из болтеров. Рагнар услышал пронзительный свист снарядов в воздухе, звуки их ударов, хруст силовых доспехов, однако Хаэгр уже набрал полную скорость и никакая стрельба его не удержит. В него принялись палить трое других десантников Хаоса.

Возможно, на самом деле они колебались, потому что не могли решить: как бы поэффектнее ухлопать гигантского Космического Волка.

Глядя на Тысячу Сынов, Рагнар не столько видел их, сколько ощущал излучаемые ими чувства. Доспехи, богато украшенные золотом и лазуритом, своими старинными образами и росписями вызывали воспоминания о самых древних богах человечества. На полированных металлических поверхностях извивались и таяли демонические фигуры. Рагнар воочию видел полыхающую в них ненависть, когда они безжалостно палили в Хаэгра.

Рагнар понял, что его противник — полноценный чародей, не столь могущественный, как Мэдокс, но поистине враг, с которым нужно считаться. Рагнар и Торин не теряли ни мгновения. Последние два Волчьих Клинка извлекли оружие и ринулись в атаку. Рунный клинок Рагнара засветился, когда он сблизился с противником. Торин нажал руну запуска механизма цепного меча.

Чародей взмахнул рукой навстречу несущимся на него Космическим Волкам. Рагнар увидел вспышку; молния темной энергии подняла его в воздух и отбросила назад, словно куклу. Инстинктивно изогнувшись, он приземлился на четвереньки. Торин, не столь проворный, тяжело упал на плечо.

Двигатели шаттла взревели, его пандус опустился, и на нем появились гвардейцы Дома Велизария с лазганами на изготовку. Они не стреляли в космодесантников Хаоса, поскольку Хаэгр был почти в гуще врагов. Гвардейцы не стали рисковать, опасаясь подстрелить своего. Увидев, что опустился пандус, Габриэлла бросилась к нему из своего укрытия за ящиками.

Домчавшись до десантников Хаоса, гигантский Волчий Клинок возопил:

— Пред вами могучий Хаэгр! — и нанес удар молотом по огромному шлему одного из Тысячи Сынов.

Гулкий гром удара отдался эхом, десантник Хаоса рухнул на спину. Из дырищи, оставленной молотом в шлеме, взвились в воздух мерцающие языки пламени. Космическим Волкам противостояли мертвые духи, обитающие в своих древних доспехах.

Взвыв, Рагнар бросился на чародея. Десантники Хаоса навели на него свои болтеры. Их выстрелы смертоносно точны, но Рагнар атаковал не по прямой: нырнув, он перекатился, тут же вскочил и вновь прыгнул, являя собой на редкость подвижную мишень. Рагнар не просто могуч: его ценнейшим качеством всегда была быстрота реакции.

Мгновенно оправившись, Торин открыл огонь, отвлекая внимание противника. Выстрел за выстрелом поражал врагов. К сожалению, их колдовские доспехи не поддавались болтам, но Рагнар понял, что Торин обеспечил ему достаточную передышку. Он врубится в их ряды уже через секунду.

Чародей произнес нараспев фразу на незнакомом языке, и из его рук вырвалась еще одна молния темной энергии. Рагнар вильнул влево, но молния последовала за ним. Космический Волк взвыл от боли, когда таинственная энергия, сбив его с ног, отшвырнула назад в батареи ящиков. Перед глазами плясали темные пятна, боль пронизывала тело во всех точках попадания пуль. Ухватившись за топливный шланг, Рагнар попытался подняться на ноги.

Торин старался уклониться от ответного огня со стороны Тысячи Сынов, но их было слишком много. Обладая равным с Космическими Волками воинским мастерством, они подавляли Торина количеством. Против Хаэгра сражались трое. Уступая гигантскому Космическому Волку в силе и мастерстве владения молотом, они тем не менее были грозными противниками. Хаэгр стал тяжело дышать, его молот вращался все медленнее и беспорядочнее. Его оттесняли назад, враг пользовался своим преимуществом.

Сердце Рагнара зажглось яростью. Волк в его душе взвыл, и Рагнар присоединился к нему: он нужен своей стае. Он бросился на чародея и Тысячу Сынов. На сей раз Рагнар добрался до колдуна и вонзил меч в его шлем, пробив древний керамит и магическую защиту так, что клинок вышел с обратной стороны.

Зарычав, Рагнар ринулся с мечом на следующего десантника Хаоса. В попытке отразить удар, древний воин поднял болтер, но Рагнар разрубил оружие, и оно испустило призрачный дымок. Тут же достав свой болтер, Рагнар уложил врага на месте двумя выстрелами в упор.

Внезапно на затылок Рагнара обрушился могучий удар, и Космический Волк рухнул на землю.

Стоя над ним, второй страж чародея раз за разом стрелял из болтера ему в спину. Волчий Клинок услышал хруст панциря и почувствовал вошедший в тело снаряд. Генетически измененное сердце Рагнара заколотилось быстрее, и могучий организм принялся тут же ликвидировать причиненный ущерб.

Перекатившись с живота на раненую спину, Рагнар нанес десантнику Хаоса удар ногой. Тот отшатнулся назад, почти утратив равновесие, а Рагнару удалось, вскочив на ноги, всадить меч в брюхо противнику.

Языки пламени вспыхнули в шлеме воина Тысячи Сынов. Дух десантника Хаоса покидал его доспехи, а он тянулся к горлу Рагнара, глубже насаживая себя на меч Космического Волка.

— Мэдокс будет рад твоей смерти, — проскрежетал враг.

— Отправляйся в ад, — ответил Рагнар, уперся стволом болтера в лоб неприятелю и потянул за спусковой крючок.

Десантник Хаоса безвольно осел на мече Рагнара. Космический Волк осознал, что за последние несколько секунд он уничтожил троих врагов. Воспользовавшись моментом, он оценил ситуацию. Хаэгр рядом с ним уложил еще одного из Тысячи Сынов в дополнение к своей первой жертве. Гигант пошатывался. «Сколько еще он выдержит?» — подумал Рагнар. Торин лежал на земле ближе к шаттлу, и пытался встать на ноги. Шансы почти равны: четверо космодесантников Хаоса против троих Космических Волков. Несмотря на свои раны, Рагнар понял, что победа у них в руках.

Тело чародея поднялось с пола ангара, словно на невидимых нитях. Синие языки пламени закружились вокруг перчаток колдуна. Волосы на затылке Рагнара стали дыбом; вытаращив глаза, он смотрел, как безжизненное тело воздело кверху руки.

Все вокруг задрожало. Из доспехов чародея вырвалось пламя, и Рагнар, подняв перчатку, заслонил ею лицо. Со всех сторон неслось безумное хохочущее эхо; ноздри Космического Волка заполнил приторный запах. Посреди ангара стало материализовываться нечто. Словно дрейфуя на неизвестных ветрах, по воздуху поплыло какое-то существо. Плоть его становилась то голубой, то розовой. Из пузырящейся волнистой плоти неожиданно появились многочисленные щупальца, которые потянулись к Космическим Волкам.

Рагнара захлестнула волна ужаса и отвращения, и он, бросая чудищу вызов, поднял меч. Если это конец, то он уйдет как настоящий Космический Волк. Запрокинув назад голову, Рагнар издал громкий и долгий вой, который длился до тех пор, пока не заглушил гоготание демона.

Опустив голову, Волчий Клинок услышал ответный вой, в котором явственно звучал механический оттенок. С чудовищным грохотом стала трескаться стена одной из секций ангара. В роккрите появились огромные щели. Внезапно большой кусок стены упал внутрь и раскрошился в пыль.

Шагнув в ангар, Гимир Ледяной Кулак, священный Дредноут роты Берека Грохочущего Кулака, взвыл еще раз. «Русс заботится о себе, — подумал Рагнар, — а мы позаботимся о его врагах!»

Земля содрогалась от каждого шага вздымающегося Дредноута. За могучей боевой машиной в ангар ворвались Космические Волки из роты Берека. Это было достойно саги!

Вид почитаемого Дредноута и прибытие столь многих боевых братьев вдохновили Рагнара. Читая нараспев молитву Руссу, он напал на демона с новыми силами. Орудуя мечом с неимоверной скоростью, Волчий Клинок превратился в вихрь, несущий увечья и разрушение. Щупальца, разбрызгивая черный гной, летели во все стороны.

— Рагнар Черная Грива! — крикнул Микал, который со своими соратниками — Космическими Волками — вбежал в ангар за Дредноутом. Однажды Рагнар спас Микала и Волчьего Лорда на космическом судне, и Микал всегда искал возможности отплатить ему.

Забывшись на мгновение, Рагнар бросил взгляд на Микала. Со сверхъестественной скоростью щупальце схватило руку, держащую меч, а другое обвилось вокруг шеи Рагнара. Одна из отрубленных конечностей поползла по полу и обвилась вокруг ноги космодесантника. Пытаясь свободной рукой оторвать щупальце от своей шеи, Рагнар плюнул в демона.

— За Русса! — прогудел Гимир. Огромный Дредноут всадил массивный силовой кулак в центр демона. Из кулака хлынул поток энергии, и щупальца оставили Рагнара, поскольку демону пришлось заняться самозащитой.

Один из космодесантников Хаоса выбил молот из руки Хаэгра, а второй в это время пытался всадить цепной меч в его силовые доспехи. Искры так и посыпались, но слуги Хаоса воспользовались своим преимуществом слишком поздно. Двое Серых Охотников ринулись на десантников Хаоса, размахивая молотами и стреляя из болтеров с ближней дистанции. Оставив Хаэгра, те переключили внимание на новых атакующих.

Микал и три других Космических Волка с воем бросились на двух десантников Хаоса, атаковавших Торина. Одному из врагов Микал нанес сокрушительный удар силовым кулаком, проделав в его до спехах зияющую дыру. Из нее с пронзительным свистом вырвались дым и пламя, оставив лишь пустые доспехи.

Второй десантник Ордена Тысячи Сынов поднял цепной меч, защищаясь от Серого Охотника, налетевшего на него первым. Искусно парировав удар, десантник Хаоса не только отбил атаку Космического Волка, но и обезоружил его. Выстрел из болтера в грудь свалил первого Серого Охотника, но второй в этот миг прыгнул на врага.

Этот Космический Волк оказался проворнее и решительнее напарника. Он свалил десантника Хаоса наземь. В ожесточенной схватке они катались по полу ангара, пытаясь одолеть друг друга и нанести смертельный удар. В конце концов клинок Серого Охотника унес жизнь неприятеля, найдя слабое место в сочленении доспехов и срубив шлем.

Серые Охотники, напавшие на противников Хаэгра, казалось, встретили равных себе врагов. Атаки десантников Хаоса не ослабевали, словно они не чувствовали ни боли, ни усталости, тогда как удары Серых Охотников с каждым наскоком делались все слабее. Хаэгр, подобрав свой молот, вновь поднялся на ноги и всадил его в спину одного из древних воинов. С громким гулом пластина, прикрывающая спину десантника Хаоса, вдребезги разлетелась золотыми и синими осколками. Космодесантник упал, чтобы больше не подняться.

Наблюдая за последними мгновениями боя, Рагнар пытался встать на ноги. Схватив обеими руками двухлезвийный топор, Серый Охотник разрубил надвое последнего из остававшихся десантников Тысячи Сынов. Гимир Ледяной Кулак сжал демона двумя силовыми кулаками. Существо из варпа обхватывало механическое тело Дредноута все большим количеством щупальцев, но тому, кто видел смерть, это кошмарное зрелище не внушало никакого ужаса. Чуждое пламя из варпа создало светящуюся ауру вокруг демона, но хватка Гимира не ослабла. Затем Дредноут с силой развел руки и разорвал демона пополам. Огни в ангаре замигали, раздался жуткий вопль, но тут же оборвался. От демона ничего не осталось и Дредноут стоял, торжествуя победу.

Бой окончен. Космические Волки, оставаясь на стороже, позволили себе передышку. Опираясь на молот, Хаэгр стоял над поверженными врагами и восстанавливал силы. Леди Габриэлла осматривала раны Торина, а гвардейцы Дома Велизария взяли их в полукруг. Другие Космические Волки, собравшись вместе, ожидали приказов. Рагнар, чувствуя сильное головокружение, шагал к шаттлу и леди Габриэлле.

Голос Микала, казалось, долетел до него издалека:

— Черная Грива! Сколько еще у тебя Волчьих Клинков?

Обессиленный Рагнар ответил:

— Насколько мне известно, мы — последние Волчьи Клинки на планете. Полагаю, остальные мертвы.

— Леди Габриэлла, у меня приказ Волчьего Лорда немедленно вернуться на «Кулак Русса». В твой шаттл, похоже, мы поместимся. Достаточно ли места в его грузовом отсеке для Дредноута? — спросил Микал.

Габриэлла бросила взгляд на людей Дома Велизария. Те кивнули. В этом шаттле имелось дополнительное место для доставки припасов в отдаленные владения Дома.

— Мы готовы доставить вас к Волчьему Лорду, — ответила она.

Шаттл устремился в небо, касаясь крыльями столбов пламени, которые обильно вырывались из-под разрушенного города. Рагнар понимал, что вернется сюда очень нескоро, если это вообще случится когда-нибудь. Он оглянулся на Лету из иллюминатора.

— О Русс! — вырвалось у него.

Это выглядело именно так, как описал Волчий Лорд Берек: огненные взрывы вывели на территории опустошенного города горящее око. Рагнара охватил гнев, смешанный с суеверным страхом. Что за ритуал потребовал такого огромного знака? Покачав головой, он оторвал взгляд от злобного символа.

Сверхчеловеческая способность Рагнара к заживлению ран позволила ему оправиться от большинства повреждений, полученных в схватке. Хаэгр и Торин сидели спокойно, Торин — с закрытыми глазами. Рагнар не знал, сколько болтерных снарядов всадили в его боевых братьев. К чести Торина, он не издавал ни звука, сосредоточившись на своем организме, силой воли ускоряя исцеление ран. Рагнар знал, что его братья вскоре вновь будут готовы к бою.

Он окинул взглядом Микала и других Космических Волков. На всех заметны следы сражения, но Рагнар чувствовал их желание присоединиться в космосе к своему Волчьему Лорду. Они сражались в бесчисленных боях, и впереди у них — бессчетные битвы.

Рагнару пришло в голову, что в сравнении с этими воинами Волчьи Клинки явно проигрывают. Тщательно подстриженные усы Торина и его щегольские награды выглядят пижонством. Хаэгр — тот и вовсе напоминает чудовищно бесформенную, пузатую карикатуру на Космического Волка. И тем не менее это — боевые братья Рагнара. Они обладают такой доблестью, о которой он ни за что бы не догадался с первого взгляда. «Интересно, а сам-то я как выгляжу? — подумал он. — Что думают обо мне люди Берека?»

Рагнар входил в состав роты Берека, когда утратил Копье Русса. Покрыл ли он позором свою роту? А как же иначе. «Проклинают ли меня бывшие братья?» — думал Рагнар. Эти люди никак не показывали своего отношения, хотя Рагнар знал, что Микал Стенмарк всегда был ему благодарен.

Микал бросил взгляд на Рагнара: — Прибыв на «Кулак Русса», мы высадимся, чтобы принять участие в схватке между кораблями.

Сердце Рагнара подпрыгнуло: он будет сражаться рядом с Космическими Волками! Микал продолжал:

— Ты и Волчьи Клинки останетесь на этом корабле до получения дальнейших приказов. Полагаю, вы вернетесь на «Крылья Велизария». Не беспокойся. Мы займемся этим вторжением Хаоса.

Сначала внутри у Рагара все опустилось, а затем в груди запылали гнев и разочарование.

Войдя из кабины пилота, леди Габриэлла села в кресло и закрепила ремни безопасности. Она выглядела бледнее, чем обычно, но к ней вернулись прежние изящество и внутренняя сила. Повернувшись к Микалу, она сказала:

— У нас проблема. Я переговорила с навигатором «Кулака Русса». Необычная турбулентность в варпе перекрыла звездные пути. Мы не можем направить на Фенрис ни слова о том, что произошло.

Шаттл круто завернул в облако безмолвных вспышек. Судно нырнуло к «Кулаку Русса». Рагнару пришло в голову, что он чувствует, как поворачивает корабль, приближаясь к посадочному отсеку.

Волчьи Гвардейцы проверяли свое оружие, дружески кивали друг другу, обменивались усмешками. Они готовы к бою. Рагнару так хотелось быть одним из них…

Резко опустившись на палубу «Кулака Русса», шаттл заскрежетал по ней посадочным устройством. В иллюминаторах засверкали искры. Рагнар услышал, как опустились двери грузового отсека, и Гимир Ледяной Кулак, громыхая, выбрался из шаттла.

Остальные Космические Волки тут же расстегнули ремни безопасности и последовали его примеру. Проходя мимо Рагнара, Микал бросил на него последний взгляд.

— Суровая была схватка там, внизу, Черная Грива. У тебя дар нарываться на неприятности. Да присмотрит за тобой Император, — сказал он и ушел.

Рагнар задумался было над тем, что бы это все значило. Но он уже устал размышлять на такие темы.

— Леди Габриэлла, Волчий Лорд желает поговорить с вами, — сказал пилот.

Расстегнув ремни, Габриэлла прошла в переднюю часть шаттла. Своим обостренным слухом Рагнар слышал все, что говорила навигатор.

— Да, Волчий Лорд. Я почту за честь доставить сообщение об этом происшествии на Фенрис, — сказала она. — Пилот, вези нас на наш крейсер «Крылья Велизария». Волчий Лорд Берек доверил нам доставить весть об этом сражении Великому Волку. Сообщи на «Крылья Велизария» о том, что мы должны преодолеть варп до Фенриса.

Через несколько мгновений шаттл, покинув ангар «Кулака Русса», направился к крейсеру «Крылья Велизария».

В считаные минуты шаттл состыковался с «Крыльями Велизария». Крейсер мог ходить через варп и имел значительный комплект орудий, хотя ему было далеко до могучих судов Космических Волков. Только здесь Рагнар окончательно понял, что они остались вне схватки. Их отправили на Фенрис, потому что Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак чувствовал: Волчьи Клинки не смогут помочь ему разбить флот Хаоса. И больше всего Рагнара злило то, что он понимал: Волчий Лорд прав.

Волчьи Клинки и экипаж шаттла быстро высадились. Сервиторы в ангаре приступили к закреплению шаттла перед рейсом крейсера сквозь варп. Нельзя терять ни минуты. Леди Габриэлла уже связалась с мостиком.

— Капитан, мы уже на борту. Как только закрепимся здесь — сразу стартуем. Нам нужно добраться до Фенриса как можно быстрее, — сказала она.

— Хаэгр снова вернется на Фенрис! Пусть сами боги трепещут в своих залах! — возопил Хаэгр.

Когда группа, покинув ангар, направлялась одним из главных коридоров к полетным креслам, из-под наплечника Рагнара вылетел жук. Рагнар раздавил его о стену:

— С Гиадами мы покончили.

— Прекрасная идея для отпуска, — жизнерадостно произнес Хаэгр, но Рагнар не улыбнулся.

Торин провел рукой по рунам, открывая дверь в одну из транспортных кабин корабля, и затем, отступив назад, дал Габриэлле войти первой. Все это он проделал со своим прежним изяществом — так, что Рагнару стало ясно: его боевой брат окончательно оправился.

— Капитан, мы готовы, — объявила Габриэлла по внутренней связи. Сев, она закрепила ремни безопасности.

Остальные поспешно сделали то же самое.

— Активируйте системы безопасности. Приготовьтесь к входу в варп, — прозвучала команда из корабельных динамиков.

Габриэлла бросила взгляд на Рагнара:

— Мне жаль. Ты служил с ними до того, как стал Волчьим Клинком.

— Жаль чего? — спросил Рагнар, закончив подгонку своих ремней.

— Там слишком много кораблей Хаоса. Им не выжить, — констатировала навигатор ровным голосом.

Рагнар стиснул зубы:

— Они — Космические Волки!..

Прежде чем Габриэлла успела ответить, реальность завернулась сама в себя, кабина вытянулась и изменила цвет. Рагнар утратил чувство пространства и времени.

Крейсер «Крылья Велизария» вошел в варп.

На мостике «Кулака Русса» Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак наблюдал в обзорное окно, как к ним приближается противник. Атакующие суда волнами изливались из отсеков крейсера «Стикс». Они заполняли пространство, подобно чудовищным летучим мышам, преграждая путь солнечному свету и закрывая звезды. Берек подумал: «Настало время найти себе место в сагах, но, клянусь Руссом, они попомнят меня и моих людей за этот день!»

Облако смерти опускалось на Космических Волков. Берек беззвучно выругался. Воины его роты превзошли самих себя. Они до упора бились с Темными Ангелами и при этом нашли в себе мужество уничтожить столько десантников Ордена Тысячи Сынов, что такого не смог бы предсказать ни один имперский тактик.

Берек вспомнил абордажный набег на крейсер Хаоса. О! Такие деяния воспламеняют мужчин, заставляют неистово биться их сердца! Космические Волки перебили всю команду мутантов и взорвали силовую установку вражеского корабля. «Кулак Русса» разделался с двумя крейсерами Хаоса. Теперь же на них надвигается крейсер «Стикс», а они, со своими изрядными повреждениями, едва ковыляют в пространстве. Берек знал, что корпус судна Космических Волков долго не протянет.

— Подходите, ублюдки-изменники! Подходите и уничтожьте нас, если сможете! — воскликнул он, потрясая силовым кулаком, заменявшим ему руку.

— Мой лорд, леди Габриэлла и «Крылья Велизария» вошли в варп, — доложил вестовой.

— Еще не все потеряно. Она доставит весть Логану Гримнару, — сказал Волчий Лорд и вновь обратился к «Стиксу»: — Горите в аду, предатели!

И вдруг, словно устрашенные проклятиями Волчьего Лорда, вражеские бомбардировщики и истребители дрогнули. Они повернули, разорвав строй, и направились назад — к «Стиксу».

— Во имя Врат Моркаи, что происходит? — спросил Берек.

Все дисплеи «Кулака Русса» внезапно заполнил боевой корабль Темных Ангелов. «Победоносный избавитель» открыл по «Стиксу» ураганный огонь из всех орудий, лучи энергии осветили космическую бездну священной яростью. Из-за главного судна Темных Ангелов выплеснулось несметное число малых кораблей, озаренных непрестанными вспышками орудийных выстрелов.

Темные Ангелы вернулись! Их суда сопровождения преследовали остающиеся корабли Хаоса, посылая в их корпуса ненасытные потоки ослепительно белой энергии. «Победоносный избавитель» безжалостно обрушивал на «Стикс» залп за залпом. Огромные секции крейсера Хаоса раскалились докрасна и стали взрываться, разлетаясь вдребезги.

Астартес одержали победу. Берек воздел кверху кулак, его сердце бешено колотилось.

— Волчий Лорд Берек, входящая передача, — прозвучало сообщение из динамиков. Говорил капеллан-дознаватель Варгас: — Волчий Лорд Берек Грохочущий Кулак, прими поздравления и хвалу твоим усилиям и старанию твоих воинов. Вы отвлекли внимание противника, и это позволило нам отремонтироваться и атаковать неприятеля с фланга. Лев станет сегодня победителем. Хвала Императору! — Его голос по-прежнему звенел металлом.

— Хвала Императору! — передразнил Берек. Радость победы в нем сменялась гневом. — Вы нас покинули. Вы бежали и оставили нас сражаться! — яростно прокричал Волчий Лорд. — Ты сказал, что вы уходите.

— Мы не могли говорить правду по открытым каналам связи, Волчий Лорд. Мы — гордый Орден, так же как и вы. Мы с самого начала решили атаковать их с фланга. Я скажу откровенно: мы не ожидали, что вы уничтожите столь многих. Прими нашу хвалу, Волчий Лорд. А теперь пусть оба наших Ордена сражаются как братья против этого врага, и да будет уничтожен Хаос!

Берек кивнул:

— Да будет уничтожен Хаос!

Передача окончилась. Берек не доверял Темным Ангелам, но благодаря им они сегодня победят.

— Двигатели на полную мощность, — приказал Волчий Лорд. Включив трансляцию на весь корабль, он сообщил: — Темные Ангелы решили присоединиться к схватке. Давайте напомним им, кто выиграл это сражение. За Фенрис! За Русса! За Императора!

Берек услышал, как корабль наполнился ликованием его людей.

Глава шестнадцатая

Возвращение на Фенрис

Крейсер «Крылья Велизария» прошел к Фенрису сквозь варп, не затратив слишком много времени. После того как крейсер вышел на орбиту, Габриэлла и оставшиеся в живых Волчьи Клинки перебрались на тот же шаттл, который доставил их на Гиады. Теперь они летели на Фенрис. Все четверо сидели спокойно: Габриэлла рядом с Рагнаром, который смотрел в иллюминатор, Хаэгр с Торином — дальше по той же стороне, у другого иллюминатора. Космическим Волкам не терпелось увидеть родной мир!

Рагнар смотрел на планету, простиравшуюся под ним. Он почти дома. Он видел бушующие моря с громадными айсбергами, вздымающимися над волнами. Штормовые облака разражались молниями, и раскаты грома неустанно провозглашали свою мощь. Стена непогоды угрожала закрыть всю поверхность планеты. Фенрис — суровый мир, холодное и неприветливое место, где выживает только сильный. Но прежде всего это дом.

Рагнар боролся с захлестнувшими его чувствами. Много думая о доме, фактически непрестанно размышляя о нем, он тем не менее не ожидал от себя столь сильных чувств при встрече. Покачав головой, он расплылся в широкой торжествующей улыбке. Наконец-то он возвращается в Клык!

— Да, я понимаю, что ты чувствуешь, парень, — сказал Хаэгр. — Ничто так не волнует сердце воина, как возвращение домой. Ну а вот бедный Торин, совершенно испорченный цивилизацией, — он немного страдает.

Торин поднял взгляд:

— Я тоже питаю сильные чувства к Фенрису. Это родной мир нашего Ордена. Но бесконечные зимы, кракены, суровая жизнь, полная сражений и холода, — все это мне трудно полюбить. И тем не менее я понимаю, почему мой брат Рагнар так любит Фенрис. Ну а что касается тебя, Хаэгр, полагаю, что едва ты доберешься до кладовых Клыка, он окажется под угрозой десятилетнего голода.

— Ха, остальные Волки от этого лишь крепче станут, а слабаки отсеются, — ответил Хаэгр.

Рагнар словно уже ощущал на губах вкус фенрисийского эля, слышал истории седых ветеранов о сражениях с орками, эльдарами и Хаосом. Ему тоже есть о чем рассказать: о схватках с почитателями еретических культов, имперскими ассасинами, Темными Ангелами и Тысячей Сынов. Ему так хотелось увидеть старых друзей, особенно Свена и старого Волчьего Жреца Ранека. Свен был рядом с Рагнаром с момента его избрания, входил в первый коготь Рагнара — сплоченную группу Кровавых Когтей. Ранек избрал Рагнара как воина. Подготовив сотни Космических Волков, старый Волчий Жрец тем не менее оставил у Рагнара чувство, что он — единственный выбранный Ранеком Космический Волк.

Показался Клык. Это вечная крепость Космических Волков — величайшая гора на всем Фенрисе. Скалистый, покрытый льдом пик был таким высоким, что казалось — он пронзает небо. Окружающие горы выглядели рядом с ним холмами, а его вершина возвышалась над надвигающимися штормовыми тучами. Воины Фенриса взирали на Клык с суеверным ужасом, как на обитель богов. В каком-то смысле они были правы: в сравнении с обычными людьми космодесантники — что боги. Однако, в отличие от воинов других Орденов, Космические Волки никогда не забывали, что некогда тоже были людьми.

Рагнар ощутил, как холодок пробежал по спине, а затем охватил все его существо. Клык все еще вызывал благоговейный трепет в его душе. Рагнар знал: что бы ни несло ему будущее, в каких бы битвах ему ни пришлось участвовать, куда бы ни занесла его судьба — отношение к Клыку всегда останется неизменным. Для него Клык — олицетворение души Космических Волков и их желания сражаться за свои идеалы против всех врагов человечества.

Рагнар испытывал одновременно и душевное волнение, и страх. Он все еще изгнанник и здесь совсем ненадолго. Радость встречи с друзьями будет, конечно, горькой: ведь ему придется опять уехать. Рагнару хотелось глядеть на Клык не отрываясь, пока длится весь их спуск. Но он решил, что это больше пристало юному Кровавому Когтю, а ему следует просто ожидать, как остальным.

Он бросил взгляд на Габриэллу, но она отвернулась. Смотрела ли она на него? Рагнар осознал, что после освобождения она казалась спокойной и сдержанной, особенно когда он был рядом. А теперь что-то не так.

— Габриэлла, тебя что-нибудь беспокоит? — прошептал Рагнар, понимая, впрочем, что и Хаэгр, и Торин могут его слышать.

Габриэлла встретилась с ним взглядом:

— Да, на Гиадах у меня было видение.

— Что это было?

— Я не вполне уверена. Там было много чего: предметы, цвета, формы и образы. Трудно понять, что из этого — реальность, а что — иллюзия, — прошептала навигатор, — но думаю, я видела огромное копье. Возможно, Копье Русса.

— Что? — Сердце Рагнара чуть не выскочило из груди. — Расскажи мне! Я должен знать.

— Мне мало что известно, Рагнар. Думаю, я видела Тысячу Сынов с Копьем Русса, но там было столько других образов, что я не могу сказать наверняка. Это произошло, когда я находилась в плену — в храме Хаоса. Не знаю, было ли это настоящее видение — это могла быть просто галлюцинация. Быть может, сцена из прошлого… Но у меня возникло такое чувство, будто Тысяча Сынов вытянули Копье из варпа. Я не могу быть во всем уверена, как уже сказала, но знаю, как близко к сердцу ты все это принимаешь. Я просто подумала, что должна об этом сказать. Я поговорю с Великим Волком и Рунными Жрецами, посмотрим, что они решат: было ли это реально? — Габриэлла отвернулась.

— Я должен найти его. Нам нужно получить возможность вернуть его. Этот мой шанс, — сказал Рагнар.

Шаттл внезапно наклонился, спускаясь в ангар Клыка. Тень горы упала на корабль, и в иллюминаторах потемнело.

— Хо! Довольно разговоров! — воскликнул Хаэгр.

Шаттл снизил скорость, и Рагнар увидел скульптуры могучих волков, стоящие на страже над ангаром, украшенным большой эмблемой Великого Волка. Это территория Логана Гримнара. Шаттл спланировал в ангар, и Рагнар услышал, как лед захрустел под аппаратом.

— Мы сели. Мы дома, братья! — воскликнул Хаэгр. Когда четверка выходила на ледяную поверхность Фенриса, Торин, взяв Рагнара за руку, отвел его в сторону:

— Слушай меня, брат, и слушай хорошенько. И Хаэгр, и я слышали, что Габриэлла сказала тебе. У нас слишком чуткие уши для таких маленьких помещений. Пусть Габриэлла поговорит с Логаном Гримнаром. Не говори о Копье Русса сам. Доверься Великому Волку.

Рагнар сглотнул. Возможно, его друг прав. Торин понимает в политике. Если в Галактике есть справедливость, Рагнар получит свой шанс, а если существует справедливый вождь, то это Логан Гримнар.

У Рагнара мурашки по коже побежали, когда он со своими братьями — Волчьими Клинками — вышел из ангара в залы Клыка вслед за Габриэллой. Грандиозное величие и могущество скалы! Священная земля, где повсюду расхаживают Космические Волки вместе с воинами — обычными людьми, посвятившими жизни служению Ордену. Давно Рагнар не видел так много своих собратьев. Здесь, в Клыке, началась его жизнь Космического Волка, и это его дом.

Ранек, древний Волчий Жрец, ожидая их, стоял в центре большого прохода.

— Волчий Клинок Рагнар, дай-ка посмотреть на тебя, — сказал он.

Рагнар тут же встал по стойке «смирно».

Поверх черных силовых доспехов Волчий Жрец носил плащ из шкуры крупного фенрисийского волка. Как всех Космических Волков, его украшали звериные зубы и хвосты вместе с рунами и волчьими черепами, соответствующими его положению. Этот седой могучий воин возвышался над окружающими, подобно самой горе Клык. Его клыки выпирали, словно бивни, а борода блестела, как снег в сумерках.

Пронзительный взгляд студено-синих глаз Ранека оценивал Рагнара, изучая его. У Рагнара возникло ощущение, что Волчий Жрец знает обо всем, что произошло в его жизни с тех пор, как он стал Волчьим Клинком.

— Леди Габриэлла, могу я уединиться ненадолго с этим Волчьим Клинком? — спросил Ранек.

— Как пожелаешь, Волчий Жрец Ранек, — ответила она.

Рагнару показалось, что в ее взгляде промелькнула тень улыбки. Габриэлла, Хаэгр и Торин продолжили путь по Клыку, оставив Рагнара позади.

Старый Волчий Жрец, обойдя вокруг Рагнара, смерил его суровым взглядом. Как давно Ранек отобрал этого юношу, чтобы он возродился Космическим Волком! Рагнар же стоял по стойке «смирно», ощущая, как и всегда под бдительным взглядом Волчьего Жреца, неимоверное напряжение. Рагнар помнил, что Ранек видел его в последний раз очень давно — перед судом, который завершился высылкой.

— Ты выглядишь хорошо, парнишка. Служба Волчьим Клинком пошла тебе на пользу. Ты все еще чувствуешь себя лишь телохранителем?

— Нет, я… Я кое-чему научился, — ответил Рагнар. Сперва он изумился вопросу Ранека, но тут же сообразил, что и впрямь стал другим. А ведь Волчьи Жрецы известны своими способностями заглядывать в души людей. Ранек поднял кустистую бровь:

— Вижу рассудительность и мудрость в твоих глазах, которые сочетаются с огнем в твоем сердце. Тебе это понадобится.

— Понадобится? Для чего? — спросил Рагнар.

— Чтобы защищать Империум и Фенрис, для чего ты и был избран. Присоединяйся к своим боевым братьям. Я тоже хочу послушать ваш рапорт о Гиадах. Мы поговорим позже.

Ранек хлопнул Рагнара по плечу, заглянул на мгновение в его глаза и зашагал к группе галдящих Кровавых Когтей.

Рагнар припустил вперед, чтобы догнать Волчьих Клинков, почтительно следовавших за Габриэллой. Торин усмехался, а Хаэгр выглядел несколько раздраженным.

— Нет! — сказал Хаэгр.

— О да, — возразил Торин.

— О чем вы? — спросил Рагнар.

— Я видел нескольких молодых Кровавых Когтей, — ответил Торин, — и один из них был больше Хаэгра. За исключением, быть может, живота, — ухмыльнулся Торин.

— Нет Космического Волка больше, чем могучий Хаэгр. Согласен, Рагнар? — спросил Хаэгр.

Рагнар рассмеялся. Добродушная перебранка боевых братьев принесла ему облегчение.

— Ну, во всяком случае, я таких не видел.

— Видишь, Торин? Это решает дело, — заявил Хаэгр. — Позже я задам тебе славную взбучку. Быть может, она вправит тебе мозги.

Приблизившись к залу Великого Волка, Волчьи Клинки умолкли.

Леди Габриэлла ввела своих защитников в зал Логана Гримнара. На них смотрели крупные, высеченные из камня волчьи головы. Частично покрытые льдом стены придавали помещению сходство с глубокой пещерой, но знамена и эмблемы свидетельствовали, что это — зал величайшего из Волчьих Лордов. Вокруг безмолвно стояли советники и воины Ордена. Они казались бесстрастными, как статуи, словно были частью самой горы.

Великий Волк восседал на волчьем троне, по обе стороны от которого спокойно сидели два фенрисийских волка. Даже этих огромных животных смиряло присутствие их господина. Логан Гримнар — это сердце Клыка, невозмутимое и невообразимо старое — и тем не менее сильное, как этот мир. Его рука в перчатке покоилась на двухлезвийном леденящем топоре. Его огрубелое лицо было шероховато, как скалы, и старо, но Рагнар не видывал лиц сильнее этого. Борода обрамляла щеки и подбородок Логана Гримнара, как лед — склоны Клыка.

Сделав глубокий вдох, Рагнар вперил взор в лицо Великого Волка. Он не выкажет ни страха, ни малодушия перед лицом Магистра своего Ордена.

Габриэлла, проявляя должное уважение, преклонила колено перед Магистром Волчьих Лордов; то же сделали Волчьи Клинки.

— Леди Габриэлла из Дома Велизария, что за вести ты несешь? — спросил Логан Гримнар.

Габриэлла поднялась, чтобы говорить. Рагнар, Торин и Хаэгр последовали ее примеру. В огромном зале Великого Волка Габриэлла казалась тонкой темной тенью.

— Я несу дурные вести, Великий Волк. Столицу планеты Гиады захватил Хаос. Там произошло столкновение также и с Темными Ангелами. Наш Дом оказался преданным изнутри, а Тысяча Сынов ответственны за смерть моих людей, включая многих доблестных Космических Волков.

— Расскажи мне обо всем, — произнес Великий Волк. Рагнар слушал, как Габриэлла излагала события на Гиадах. Он заметил, что она особо подчеркнула решительные действия Волчьих Клинков, но и не преувеличила их вклад в победу. Великому Волку не лгут. Габриэлла закончила своим откровением:

— Есть и еще кое-что. На Гиадах у меня было видение. Полагаю, что в нем я видела Копье Русса в руках у Тысячи Сынов.

Хотя Рагнар не услышал ни звука, он почувствовал, как собравшиеся советники дружно выдохнули. От таких новостей дрогнут даже самые стойкие.

— Полагаю, что Тысяча Сынов может вновь попытаться вытащить Красного Магнуса из варпа в пространство Империума, — заключила Габриэлла.

Логан Гримнар оставался невозмутимым. В зале наступила тишина. Для Рагнара она длилась целую вечность. От него потребовалось все самообладание до последней капли, чтобы не поклясться во всеуслышание перед самим Великим Волком именами Лемана Русса и Императора, что он найдет и вернет Копье Русса. Тем не менее он сдержался. Но, глядя в глаза могущественному Магистру Волчьих Лордов, Рагнар произнес эту клятву в своей душе.

Рагнару показалось, что Логан Гримнар кивнул, почти незаметно.

Двери зала распахнулись, и ворвался вестник. Подойдя к Логану Гримнару, он что-то прошептал Великому Волку.

На Рагнара внезапно накатило ощущение дежа вю. Во время его прошлой встречи с Логаном Гримнаром вестник точно так же ворвался, чтобы сообщить о смерти отца Габриэллы и старого друга Великого Волка — Скандера.

— Добрые новости сочетаются с более мрачными вестями, — объявил Великий Волк. — Берек Грохочущий Кулак и его флотилия вернулись, потрепанные сражением, с Гиад, но астропаты сообщили о нападениях на многие миры. Тысяча Сынов начали невиданное по масштабам наступление против планет, которые защищает наш Орден. Наши враги дерзко объявили войну, но мы ответим на этот вызов. Состоится военный совет. Леди Габриэлла, ты и Волчьи Клинки можете идти. Я вызову тебя позже.

Габриэлла преклонила колено перед Магистром Ордена Космических Волков и вышла в сопровождении верных телохранителей.

На несколько следующих часов Рагнар добровольно вызвался постоять на страже у комнаты леди Габриэллы. Ему нужно было время, чтобы все хорошенько обдумать. Габриэлла уснула. Хаэгр думал только о еде, Торин, похоже, хотел осмотреться, и поэтому Рагнар решил сам отдежурить первую смену.

Рагнар хотел вернуть Копье Русса. Он понимал, впрочем, что будет вполне удовлетворен, если Копье отыщет Орден. Но Рагнар искал возможности восстановить свою честь. Он утратил Копье, он был сослан — и ему нужен шанс сделать все как надо. Спустя несколько часов к нему подошел Торин.

— Все еще на страже, брат? — спросил он.

— Да, — ответил Рагнар, — она еще отдыхает.

— Хаэгр слопает еще несколько кракенов, прежде чем мы вновь его увидим, — заметил Торин, покачав головой. — Надеюсь, что Орден своевременно пополнит свои запасы.

Рагнар молча взглянул на него.

— Брат, — сказал Торин, — у тебя на уме великое дело, но ты не можешь ничего изменить. Ты выглядишь напряженным. Я понял, что имеется некая проблема, когда ты не спорил ни с Хаэгром, ни со мной насчет дежурства и вызвался добровольно. Давай-ка я тебя сменю. Кроме того, кое-кто очень важный хочет с тобой поговорить. Он — в зале наблюдений возле ангаров.

— Кто? — спросил Рагнар.

— Думаю, будет лучше, если ты сам это выяснишь. Ты узнаешь довольно скоро, — ответил Торин.

— Спасибо, Торин. Я иду, — сказал Рагнар, хлопнув по плечу своего соратника — Космического Волка.

Он быстро зашагал к залу наблюдений, затем перешел на бег. Кто-то хочет с ним поговорить. «Кто же это может быть, — думал Рагнар. — Может быть, Ранек хочет дать мне совет?..»

Рагнар распахнул каменные двери с гербом Логана Гримнара — танцующим волком. Зал выходил на ангары. С этого места, дающего хороший обзор, наблюдатель мог смотреть на прибывающие и улетающие «Громовые ястребы» и шаттлы. Панели обзора высились от пола до потолка, и представший за ними панорамный вид Фенриса воистину впечатлял. В тени Клыка Рагнар видел другие горы — пониже, с их ледяными шапками, лесами и темными тенями глубоких долин. Вдали он даже мог разглядеть бушующие океаны и несколько далеких островов, а также могучие айсберги, плывущие по холодным водам.

Рагнар увидел Космического Волка, стоящего у обзорного окна.

— Я пришел, как только смог, — выпалил он, еще не рассмотрев хорошенько, кто его ждет.

— Что ж, неплохо для такого неспешного парня, как ты.

Рагнар сразу же узнал голос Свена, своего давнего друга, и улыбнулся ему. Свен был с Рагнаром с самого начала. Их избрали одновременно на нолях сражений Фенриса. Это было так много лет назад, что Рагнар уже потерял им счет. Они вместе пережили посвящение, одолев вульфена в нелегкой борьбе один на один. Они повидали много битв и стали членами одного Когтя. Свен был с ним, когда Рагнар утратил Копье Русса, сражаясь рядом против Тысячи Сынов и чародея Мэдокса. В тот день Свен потерял руку и еще кое-что. Дьявольский клинок нанес ему глубокую рану.

Сейчас волосы Свена посеребрила седина, а лицо избороздили морщины — сильнее, чем можно было ожидать. Он потянулся к Рагнару. Свен больше, чем друг. Он — боевой брат, и ближе его у Рагнара нет никого во всей Галактике.

— Рагнар, — произнес Свен, сжав его в медвежьем объятии. — Так здорово тебя видеть! Я надеялся спуститься на Гиады и найти тебя.

— Свен! — Рагнар крепко обнял его в ответ. Разорвав объятия, они улыбнулись друг другу, но Рагнар понял, что Свену ясно: что-то не так.

— Не так уж ты и рад меня видеть, — заметил Свен.

Рагнар покачал головой:

— Прости, это лишь…

Свен поднял руку:

— Знаю, брат мой. Тысяча Сынов вернулись, а в прошлый раз ты всадил Копье Русса в глаз их примарху и стал Волчьим Клинком. Ты знаешь, что я чувствую, особенно к Мэдоксу. Когда я увижу его вновь, то собираюсь засадить свой клинок в его…

— Я помню, — сказал Рагнар с усмешкой. — Приятно видеть тебя, Свен. — Он вновь крепко обнял Свена.

— Не могу поверить, что ты жил тихой жизнью на Благословенной Терре, — сказал Свен.

— Жизнь на Терре тебя просто поразила бы. Кстати, что случилось после того, как мы покинули Гиады?

— Появились Темные Ангелы и помогли нам выиграть сражение. Мы отбросили назад флот Хаоса, но вынуждены были покинуть Гиады. У нас было слишком много повреждений, чтобы там задерживаться, а Темные Ангелы мало что оставили в этой системе для ремонта наших кораблей. Думаю, что теперь не нам решать, каково будущее Гиад.

Двое друзей обменялись выразительными взглядами. Вести о произошедшем на Гиадах достигнут Империума… и Инквизиции.

— Пока ты стоял на карауле, у нас прошло совещание, — продолжал Свен. — Тысяча Сынов атаковали по всему сектору. Некоторым из Волчьих Лордов изрядно досталось. Бои продолжаются и сейчас. Думаю, тебя пригласили бы, Рагнар, если б ты не был назначен охранять Габриэллу.

— Я вижу, вы двое опять пытаетесь спланировать будущее Галактики, — произнес глубокий голос, — Свен, ты нужен в своей роте. Иди.

Пораженные Рагнар и Свен подскочили и потянулись к оружию, но тут же осознали, что это Ранек. Несмотря на остроту чувств, ни Рагнар, ни Свен не заметили, что Волчий Жрец вошел в помещение. «И сколько же времени он здесь?» — подумал Рагнар.

— Конечно, — сказал Свен, убрав руку с болтера. — До чего же здорово повидать тебя снова, Рагнар. Надеюсь, Терра не слишком тебя размягчила.

Хлопнув Рагнара по плечу, Свен вышел. Рагнар встал по стойке «смирно», как он делал всегда под взглядом Ранека.

Дождавшись, пока закроется дверь, Волчий Жрец заговорил:

— Тысяча Сынов атаковали нас со всех сторон. Уже сейчас мы повсюду ищем помощи. Волчьи Клинки тоже понадобятся. Союз между Космическими Волками и Домом Велизария накладывает на стороны обоюдные обязательства.

Рагнар опустил взгляд.

— Слушай, парнишка, у тебя такой вид, словно это ты сдал Гиады Тысяче Сынов! — воскликнул Ранек. — У меня есть для тебя новости. Мы потеряли город на Гиадах, а не целую планету, и там был не только ты, но весь наш Орден. И мы, возможно, стоим на грани куда больших потерь. Готовься выполнить свой долг, где бы ни пришлось оказаться.

— Да, разумеется, — ответил Рагнар, сделав глубокий вдох.

Глаза старца засверкали:

— Кроме того, я слышал, тут есть Волк, который вдарил в глаз примарху Тысячи Сынов!

Рагнар расплылся в улыбке, и, к его удивлению, Ранек улыбнулся в ответ.

— Возвращайся к своим обязанностям, — сказал Волчий Жрец.

Рагнар кивнул и ушел, направляясь к Торину.

Старший Волчий Клинок стоял у двери Габриэллы и разглаживал усы. У Рагнара возникло странное чувство, что его друг знает обо всем, что произошло.

— Итак, полагаю, все прошло хорошо? — спросил Торин.

— Конечно, — ответил Рагнар. — Спасибо. Я опять подежурю.

— Никакой необходимости, — сказал Торин. — Найди себе еды. Я свяжусь с тобой, если понадобится.

Рагнар решил последовать совету друга и раздобыть что-нибудь поесть. Проходя по коридорам, Рагнар вновь почувствовал, что он — в Клыке, на Фенрисе. И как же он рад оказаться дома! Волчий Клинок шел по высеченным во льдах и скалах коридорам к большому залу, где с наслаждением пировал несколько раз, будучи Кровавым Когтем.

Войдя в большой зал, Рагнар с изумлением увидел там роту Берека Грохочущего Кулака. Это его друзья и боевые братья, и он сражался рядом с ними против Тысячи Сынов. У многих — свежие шрамы. У других — сияющие кибернетические органы, явно новые. У нескольких воинов — шлемы Темных Ангелов, очевидно, трофейные. Рагнар испытывал какое-то странное чувство, увидев так много людей, прекрасно его знавших. Они знают о Копье Русса, и они побывали на Гиадах.

Рагнар увидел Хаэгра: исполин отдельно от всех сидел в противоположном конце зала. Остановившись, Рагнар подумал: узнают ли его другие? Может, они считают, что он — позор роты, и ненавидят его за это? Признает ли его хоть кто-нибудь вообще? В конце концов, он таков, каков есть, и не может изменить прошлое.

Рагнар решил пройти к гигантскому боевому брату и высившейся перед ним на столе горе объедков. Следуя туда, он думал о Магни и последних словах юного Волчьего Клинка.

Не прошел он и половины зала, как его заметили. Несколько Космических Волков вскочили со своих мест. Чувствуя на себе взгляды, Рагнар полностью сосредоточился на Хаэгре, который, казалось, один-единственный в зале не замечал его присутствия. Великан был слишком занят поглощением гигантского окорока и бочонка фенрисийского эля одновременно.

— Рагнар! — воскликнул один из Серых Охотников.

Волчий Клинок обернулся к нему.

— За нашего боевого брата Рагнара! Пусть он получит еще один шанс всадить копье в глаз Красного Магнуса!

— За твое здоровье, братишка!

— Тебя так не хватало!

Внезапно голоса зазвучали со всех сторон, отовсюду неслись тосты. Рагнар оказался среди Космических Волков, которые искренне сочувствовали его назначению в Волчьи Клинки, расспрашивали о его участии в битве на Гиадах, желали ему здоровья, надеялись, что он получит возможность вновь встретиться с Тысячей Сынов. Все это казалось ему поразительным и чудесным. Его боевые братья знают правду!

Рагнар дома. Кто-то дал ему в руку кубок, и он махом опрокинул его. Это был самый вкусный эль, который ему доводилось пробовать.

— За роту Берека! — крикнул он. Его дружно поддержали.

— Когда ты вновь присоединишься к нам? — крикнул один из Космических Волков. — Ты должен быть с нами, когда мы загоним Тысячу Сынов в варп!

— Хо! — взревел Хаэгр и громко рыгнул, пробившись сквозь толпу. — Руки прочь, он теперь Волчий Клинок! — заявил Хаэгр.

По тому, как его качало, Рагнар сделал вывод, что исполин выпил слишком много, даже по своим меркам.

Хаэгр хлопнул Рагнара по плечу.

— Я — Волчий Клинок, — объявил Рагнар, — но я всегда буду боевым братом любого воина роты Берека Грохочущего Кулака!

Одобрительным возгласам, тостам и возлияниям не было конца.

Глава семнадцатая

Военные советы

Логан Гримнар стоял у окна, глядя на горы Асахейма. Седые волосы Магистра ниспадали гривой, сливаясь с плащом из волчьей шкуры, так что сложно было отличить одно от другого. Он всегда поднимался в эту самую высокую башню Клыка, для того чтобы думать. Созерцание горных хребтов Асахейма давало ему сосредоточенность. Он — Магистр Ордена Космических Волков. Он — Великий Волк уже несколько веков, так долго, что подчас его называли Старым Волком. Иногда он находил этот титул курьезным — ибо лишь в такие времена, как сейчас, он действительно чувствовал себя старым.

Тысяча Сынов — древние ненавистные, заклятые враги Космических Волков — опять несут разрушения и хаос в пространство, которое контролирует его Орден. И все это в таких масштабах, каких не видывали уже давно, со времени их нападения на Клык много лет назад. Атака на Гиады — лишь эпизод в цепи разворачивающихся событий. В осаде уже несколько миров.

Логан слишком хорошо знал Тысячу Сынов. Это отнюдь не случайные нападения: бессмысленное насилие или убийство ради убийства не их стиль. А не скрывают ли Сыны Магнуса свои подлинные намерения за этими несколькими нападениями? — размышлял Великий Волк. Быть может, тот, кто стоит за всем этим, разработал ужасающий план? Возможно, они надеются так рассеять Космических Волков по Галактике, что истинная цель Тысячи Сынов останется незамеченной, пока не будет слишком поздно. Иметь дело с ними — это всегда было сложно.

Логан размышлял над задачами, вставшими перед его Орденом и его боевыми братьями. Услышав об этих нападениях, он в попытке открыть тайну подлинных намерений Тысячи Сынов поручил Рунным Жрецам обратиться к рунам. Он созвал всех Волчьих Лордов, оказавшихся в пределах досягаемости, чтобы спросить совета у этих бывалых командиров. Он даже пробудил одного из могучих Дредноутов, чтобы услышать мудрость древнего воина. Вся эта информация требовалась срочно, чтобы Логан Гримнар и его Волчьи Лорды могли разработать единый план действий и решительно положить конец вторжению Тысячи Сынов.

Дверь в комнату Великого Волка открылась, и вошел Рунный Жрец Алдрек в сопровождении Ранека и двух Рунных Жрецов. Гримнар стоял спиной к ним, глядя в окно, и, очевидно, не замечал их присутствия. Четверо жрецов в полной тишине ожидали знака со стороны Великого Волка, чтобы заговорить. Прошло несколько минут, прежде чем Алдрек сделал вдох, собираясь прервать сосредоточенные размышления Великого Волка.

— Да, Алдрек, я знаю, что ты здесь. Полагаю, вы обратились к рунам? — спросил Гримнар.

— Мы сделали это, Великий Волк, — ответил Алдрек.

— Что они говорят вам? — Сделав глубокий вдох, Логан медленно повернулся лицом к жрецам.

— Печальные новости, Великий Волк. Гораздо хуже, чем мы поначалу думали. Руны предполагают, что Тысяча Сынов обрели Копье Русса, и знаки указывают, что они попытаются предпринять гораздо больше, чем прежде.

Голос Алдрека все больше полнился страхом. Рунный Жрец не упомянул тот факт, что когда к Тысяче Сынов попало Копье Русса, они пытались вызвать своего примарха, Магнуса Красного, из варпа. Все Космические Волки слышали историю о той битве.

— Руны показывают, что ритуал, который они попытаются провести, вызовет гибель Фенриса и уничтожит весь Орден Космических Волков! — закончил Алдрек.

В считаные часы командование Космических Волков по приказу Великого Волка собралось в Великом Зале Клыка. Пять Волчьих Лордов, каждый из которых командовал одной из рот Ордена, сидели за овальным столом, сработанным из дерева ценных пород. На одной из стен зала висел большой округлый камень, величественное кольцо с эмблемами всех рот. Над ним возвышался стоящий на задних лапах волк — эмблема Логана Гримнара. Великий Волк сидел на каменном троне, прямо под своим гербом. За каждым из Волчьих Лордов стоял небольшой эскорт Волчьей Гвардии — воины, тщательно отобранные для службы личными телохранителями лордов.

Другие советники — Волчьи Жрецы, Железные и Рунные Жрецы и важные персоны, такие как леди Габриэлла из Дома Велизария, сидели или стояли позади Волчьих Гвардейцев.

Как и на большом кольце, на столе в этом зале были изображены эмблемы всех рот. Каждой из них предназначалось свое место. Некоторые из этих мест пустовали, что показывало, в каком тяжелом положении оказались Космические Волки. Нередко случалось, что несколько рот отсутствовало в Клыке, выполняя различные миссии, ведя дела Ордена. Однако на сей раз их отсутствие говорило о новой угрозе в секторе космоса, который защищает Фенрис.

Логан Гримнар внимательно слушал рапорт Волчьего Лорда Берека о событиях, которые произошли на Гиадах. Медленно поглаживая бороду, Старый Волк сосредоточенно размышлял о том, как следует действовать Космическим Волкам.

Логан поднялся и пошел вокруг стола, заложив руки за спину. Взгляды всех присутствующих следовали за Великим Лордом, расхаживавшим по залу.

— Тысяча Сынов умело втравили нас в схватку с Темными Ангелами, а их — с нами. Это не единичный случай. На Гире мятеж Хаоса уничтожил ценные предприятия. На планетах, которые мы защищаем, возникли многочисленные угрозы. Каждая их них представляется случайной, не имеющей никакой связи с другими, но все мы подозреваем, что это не совпадение. Мы — на опасном перепутье, мои Волчьи Лорды. — Великий Волк прошел к своему месту. — Есть и другие признаки. Рунный Жрец Алдрек даст дальнейшие пояснения.

Поклонившись Великому Волку, Алдрек выступил вперед:

— Волчьи Лорды, по повелению Лорда Гримнара я собрал многих Рунных Жрецов и обратился к рунам, чтобы истолковать предзнаменования. Знамения весьма тревожны: они указывают на страшную угрозу, и есть признаки того, что Орден находится в значительно большей опасности, чем мы представляли. Мы полагаем, что Тысяча Сынов могут разыскивать могущественный артефакт, но не уверены в том, что именно и зачем. Что мы знаем определенно: руны, несомненно, указывают на опасность для Ордена, — закончил Алдрек.

— Железный Жрец Рорик! — скомандовал Великий Волк.

Высокий Железный Жрец с массивным громовым молотом — знаком его статуса, — выйдя вперед большими шагами, предстал перед собравшимися лордами.

— Волчьи Лорды, по указанию лорда Гримнара я проанализировал миры, уже подвергшиеся нападениям. Многие из них обладают ценными природными богатствами. Десантники Хаоса напали на наши производственные мощности, и хотя все это мы можем отстроить заново, они ослабили наши возможности поддерживать производство на определенном уровне. Мы не готовы к затяжному конфликту.

— И в заключение Волчий Жрец Ранек, — произнес Великий Волк.

— У меня, несомненно, мрачные новости. В сражениях, которые произошли в ходе этого противоборства, мы собрали не весь генофонд наших павших боевых братьев. Хотя утрачено не так много прогеноид, каждая из них — бесценный дар нашего примарха, Лемана Русса, и это страшная потеря. Без него мы не можем набирать новых боевых братьев для замены павших в бою.

Ранек отступил назад.

Вновь сойдя с трона, Логан Гримнар поднял двухлезвийный Топор Моркаи:

— Нападения начались, и я полагаю, что эти события — лишь вступление к демонстрации подлинных целей Тысячи Сынов. Мне нужен каждый из вас и ваших людей, чтобы бороться с этой угрозой. Вам не сказали одного, и эта информация не покинет сего зала без моего разрешения: у нас есть основания полагать, что Тысяча Сынов могли вернуть из варпа Копье Русса. Все вы знаете, что попытались предпринять Тысяча Сынов в прошлый раз, когда завладели этой реликвией. Вы непременно выясните истину и раскроете планы и намерения врага, а также защитите предписанные вам зоны космоса.

Вошедшие в зал скальды положили на стол перед каждым из Волчьих Лордов по пергаментному свитку.

— В свитках, которые вам сейчас дали, подробно расписаны задания каждой роте, — сказал Великий Волк. — Мы не можем допустить, чтобы личные амбиции помешали нам судить обо всем здраво, лишили нас проницательности. Каждый из нас должен делать то, что ему предписано. Теперь идите и готовьте своих Волков. Сыновья Русса вновь должны очистить Галактику от презренных Тысячи Сынов, так же как это сделал Русс — Волчий Отец, когда повел наших братьев на Просперо, чтобы уничтожить самого Магнуса.

Волчьи Лорды и их Волчьи Гвардейцы, воздев вверх оружие в знак поддержки Великого Волка, выразили свое одобрение дружным ревом. Не умолкая, они стали покидать главный зал.

Когда Габриэлла поднялась со своего места, к ней приблизился Рунный Жрец Алдрек.

— Леди Габриэлла, не могли бы мы занять еще несколько минут вашего времени? — спросил Алдрек, сделав жест в сторону Великого Волка.

— Разумеется, лорд Алдрек, — ответила Габриэлла, направившись к Логану Гримнару.

Как только Алдрек занял свое место рядом с Великим Волком, Гримнар, наклонившись вперед, положил руки на стол:

— Леди Габриэлла, мы в тяжелом положении, и наши силы разбросаны.

— Великий Волк, как Дом Велизария может помочь вам? — спросила навигатор с искренней озабоченностью. Она немало прожила на Фенрисе и ценила древний союз с Космическими Волками, равно как и службу Волчьих Клинков.

— Искренность твоих слов, леди Габриэлла, приятна старому воину. Это вновь доказывает мудрость твоих предков, выковавших этот союз. Мне понадобятся все Космические Волки, которые у нас есть, чтобы исследовать и обезвредить эту угрозу. Хотя они немногочисленны, Волчьи Клинки показали, на что они способны, как на Терре, так и на Гиадах. Я прошу их помощи в борьбе с этой опасностью.

— Великий Волк, Дом Велизария и Волчьи Клинки готовы служить тебе.

Рагнар вздрогнул и проснулся. Сначала он не узнал коек гостевых комнат Клыка. Затем расплывшееся пятно, которое оставил предыдущий вечер в воспоминаниях Рагнара, преобразилось в его голове в яркие образы: тосты, песни, героические истории о сражениях. Он чувствовал себя так, словно вновь оказался в обучающей машине: перед его мысленным взором следовали одно за другим события прошлой ночи. Среди них оказались и престранные картины: Хаэгр участвует в каком-то импровизированном конкурсе обжор. Давненько Рагнару не приходилось поглощать столько фенрисийского эля! Физиология космического десантника устроена так, чтобы оказывать сопротивление практически любому токсину или яду, однако эль с Фенриса — это нечто совершенно особенное!

Поднявшись, он огляделся в поисках Хаэгра и Торина, однако нигде их не обнаружил. Рагнар расхаживал по комнате, пока ноги не стали подрагивать. Тогда он вновь сел. Перебирая свои воспоминания о Фенрисе и о Клыке, Рагнар не мог припомнить, чтобы эль так сильно на него действовал. Поставив локти на колени, он опустил лоб на руки.

Затем, откинувшись назад на стуле, он расхохотался. Он так счастлив вернуться в Клык, хотя и понимает, что это ненадолго. Скоро он и его боевые братья опять окажутся на войне, но в этот миг он счастлив находиться дома.

Дверь в спальню отворилась, и вошел Хаэгр.

— Рагнар, ты всю ночь пил? Почему ты смеешься? — Хаэгр выглядел озадаченным.

Рагнар поразился, как быстро его собрат — Космический Волк — вернулся в нормальное состояние. Он знал, что Хаэгр поглотил куда больше эля, чем все остальные, но по нему этого совершенно не видно. Рагнар поднялся, желая, чтобы Хаэгр ничего не заметил.

— Добрый день, Хаэгр! — приветствовал Рагнар своего друга.

— Рагнар, Великий Волк вызвал в главный зал всех Волчьих Лордов. Они провели там несколько часов, — сообщил гигант. — Должно быть, только что закончили. Я подумал, что тебе захочется что-нибудь разузнать.

— Дай мне минуту.

Быстро одевшись, Рагнар обнаружил, что ритуал облачения в силовые доспехи содействовал некоторому прояснению в голове.

Выйдя в коридор, два Космических Волка направились в сторону главного зала. Рагнар надеялся, что Волчьи Клинки понадобятся в бою. Так много систем в осаде — и на счету каждый Космический Волк, думал он.

Завернув за угол в одном из коридоров, они увидели шагающего навстречу Торина. Когда Торин приблизился, Рагнар ощутил недоумение: неужели его возрождение Космическим Волком прошло с каким-то незамеченным недостатком? Вот еще один его боевой брат, на котором бурная ночь ровным счетом никак не отразилась!

— Приветствую, Торин, — произнес Хаэгр. — Мы с Рагнаром идем в большой зал, чтобы выяснить, что происходит. Но может, ты уже все знаешь?

— Я присоединюсь к вам, чтобы вы не передрались тут со всеми. Между тем у меня особые инструкции для Рагнара. Нашему брату нужно повидать Волчьего Жреца Ранека в его комнате. Старый Жрец захотел поговорить с тобой, как только закончилось совещание.

— Прекрасно. Я найду вас потом.

Рагнар, ускорив шаги, направился по коридору к комнате Волчьего Жреца. Как только он оказался вне пределов слышимости, Хаэгр повернулся к Торину:

— Так в чем дело, Торин?

— Не знаю, старый дружище, но, как бы то ни было, боюсь, ничто не останется прежним, — ответил Торин.

Скрывшись от Волчьих Клинков за поворотом, Рагнар прибавил ходу. Хоть он и старался отличаться от чрезмерно восторженных Кровавых Когтей, носящихся по Клыку сломя голову, все его усилия пропадали впустую. Он летел вперед, подобно своим стремительным мыслям, перебирая в уме вероятные причины, по которым его мог вызвать к себе старый наставник.

Рагнар пребывал в замешательстве. Со времени допроса Кадма на Гиадах, когда тот упомянул об использовании Мэдоксом древнего артефакта, Рагнар думал, что это может быть Копье Русса. Затем, узнав о видении Габриэллы, он почувствовал, что его надежды могут подтвердиться. Им овладели страшное возбуждение и не менее сильный страх. Если Мэдокс вновь использует Копье Русса — значит, Рагнар несет ответственность не только за утрату священной реликвии. Выходит, он дал Тысяче Сынов смертельное оружие?

Эти размышления крутились в голове Рагнара, пока он несся по коридорам Клыка. Ему хотелось получить возможность искупить свою вину, вернув Копье.

Если Копье у Тысячи Сынов, тогда, быть может, он допустил ошибку, применив это оружие против Магнуса? Рагнар всегда твердил себе, что сознательно принял решение в тот момент и, случись ему повториться, вновь бы сделал то же самое. Теперь же в сердце Космического Волка закралось сомнение, а оно — самый беспощадный враг воина.

Рагнар безмолвно выбранил себя. Все это пустые размышления. Кроме того, самое важное — защита Ордена и Империума. Это его главный долг, и пока он будет служить Императору, ему придется жить со своим решением. Есть причина, по которой Волчий Жрец пожелал его видеть, и очень скоро Рагнар это узнает.

Двигаясь зигзагами, ныряя и уклоняясь, Рагнар протискивался сквозь плотный поток скальдов и сервиторов. Они перемещались по Клыку во всех направлениях, выполняя свои обязанности в обстановке разгорающейся войны. В конце концов Волчий Клинок добрался до коридора, ведущего к комнате Ранека. Рагнар замедлил шаг. Сейчас, оказавшись почти у цели, он заколебался, не испытывая особой уверенности в том, хочется ли ему услышать, что скажет Волчий Жрец.

Ярость наполнила его сердце. Рагнара стал душить гнев на гложущие его непрестанные сомнения. Он — сын Русса и смело встретит судьбу, какой бы она ни была! Задержавшись на мгновение, он успокоил разум, заставив себя принять содеянное собой как свершившийся факт. Он сделает то, что от него потребуется, но при этом надо избавиться от неуверенности и желания искупить вину. Долг важнее личной чести.

На двери в комнату Ранека висели большие волчьи черепа. Рагнар постучал и замер в ожидании, успокаиваясь и сосредоточиваясь. Он готов к встрече с Ранеком.

Волчий Жрец распахнул дверь.

— Рагнар, благодарю за то, что пришел так быстро, — сказал он, отодвигаясь в сторону, чтобы Волчий Клинок смог войти.

Комната Ранека была небольшой, какой и подобает быть жилью Волчьего Жреца Русса.

— Я рад приглашению, Волчий Жрец. Чем могу быть полезен?

— На самом деле это я могу быть полезен тебе. — Ранек пересек комнату и сел, жестом указав Рагнару на стул напротив.

Поколебавшись мгновение, Рагнар сел.

— Я не вполне понимаю, что ты имеешь в виду, лорд Ранек, — произнес озадаченный Волчий Клинок.

— Покидая Фенрис, Рагнар, ты расколол Орден надвое тем, как поступил с Копьем Русса, — начал Ранек. — Твое решение, с которым я и многие другие согласны, было основано на выборе из двух зол. Реши ты по-другому — думаю, что и ты, и твои братья были бы мертвы, а Империум втянут в новую войну вторгшимся Орденом Тысячи Сынов.

Ранек на мгновение умолк, затем продолжал:

— После твоего возвращения с Гиад Рунный Жрец Алдрек и его Жрецы разгадали свои руны, а Волчьи Лорды изучили тактику и стратегию космических десантников Хаоса. Они предполагают, что Тысяча Сынов подготовили страшный план для всех нас.

— Ранек, я понимаю серьезность положения и прошу прощения за прямоту вопроса…

Предвидя вопрос Рагнара, Ранек прервал его ответом:

— Да, Рагнар, руны предполагают, что Тысяча Сынов завладели Копьем Русса. Мы подозреваем, что, обладая этим великим артефактом в сочетании со священным генокодом, собранным на Гиадах, они намереваются провести ритуал, который может каким-то образом уничтожить Сынов Русса.

Сердце Рагнара охватили волнение и страх. Но в этот миг он ощутил поразительную ясность ума, которой никогда прежде не испытывал. Он понял, что нужно сделать. Разворачивающиеся события непосредственно связаны с его действиями — и не только с утратой Копья Русса, но и с теми поступками, которые он совершил до того. Он дважды перешел дорогу чародею Хаоса Мэдоксу. Козни Мэдокса в равной степени направлены и против Рагнара, и против Космических Волков. В основе его плана — ненависть к Рагнару. Вот почему Кадм заманил Волчьих Клинков на Гиады. Рагнар понял, что покончить с этим положением выпало на его долю. И невзирая на цену, которую придется заплатить. Рагнар остановит Мэдокса, искупит это его вину или нет. Такова его судьба.

— Лорд Ранек, ты знаешь мое сердце лучше, чем кто бы то ни был. Ты знаешь, что я сделаю все, о чем меня попросят. За этим планом стоит Мэдокс, и Копье Русса может находиться в руках Тысячи Сынов из-за моих действий. Покончить с этим выпало мне, — сказал Рагнар, глядя Ранеку прямо в глаза.

— Великий Волк принял это решение сегодня, Рагнар, и он просил леди Габриэллу о возможности привлечь Волчьих Клинков. Но знай: то, что я сказал тебе о Копье Русса с разрешения Великого Волка, известно лишь немногим. Не говори об этом ни с кем, кроме леди Габриэллы, Волчьего Лорда, меня или самого Великого Волка. Он велел, чтобы я сказал это тебе. Он считает, ты заслуживаешь знать, — сказал Ранек, обнажая клыки в улыбке. — Ты вырос, Рагнар. Я пригласил тебя сюда, чтобы вывести из той неразберихи, в которую, как полагал, тебя повергли эти события. Однако оказалось, что ты уже не тот порывистый юный воин, которого я знал когда-то.

Поднявшись со стула, Ранек протянул руку. Рагнар обхватил его предплечье в рукопожатии воина. Несмотря на всю суровость, присущую лицу Ранека, оно отразило чувство гордости.

— А теперь, Сын Русса, иди и исполни свое предназначение.

Покинув комнату Волчьего Жреца, Рагнар направился в помещения для гостей, назначенные Волчьим Клинкам. В его сердце не оставалось ни сомнений, ни вопросов о его месте. Все, что он совершил, каждое его решение, каждая неудача, — все привело его к этому мгновению. Впервые за долгое время судьба Рагнара стала ясна. И он встретит эту судьбу, как подобает Космическому Волку.

Эпилог

Война на Коринфе V почти завершилась. Еще одна победа — и Космические Волки покончат с могуществом Повелителей Ночи. И тем не менее боевые действия продлились на один день дольше, чем ожидали Космические Волки. Победа в сражении на улицах Сэнт-Хармана уже была в их руках, когда Тор, воин Волчьей Гвардии, завел собратьев — космических десантников — в засаду, устроенную, чтобы выявить Волчьего Лорда и обезглавить роту. Благодаря силе и воинскому искусству Космические Волки вышли из этого сложного положения пусть не победителями, но не утратив боевого духа.

Опираясь на информацию, собранную разведчиками Космических Волков, Рагнар Черная Грива готовился взять реванш у сил Хаоса. На сей раз главное наступление Космических Волков отвлечет внимание противника в то время, как Тор получит возможность исправить свою ошибку атакой против чародея Хаоса — вероятнее всего, именно он возглавляет этих отступников.

Волчий Лорд Рагнар Черная Грива расхаживал взад и вперед перед своими людьми, готовыми к наступлению на Сэнт-Харман. Его силы находились в ожидании возле сектора Администратума — того самого сектора в центре города, где Волчий Лорд попал в засаду день назад.

Рагнару хотелось отдать приказ об атаке. Он едва сдерживал нетерпеливое желание разгромить предателей и тех людей, что подобострастно следовали за ними, но понимал, что необходима слаженность действий. Ему придется ждать сигнала, что Тор на месте.

В зловонных, проржавевших сточных туннелях под Сэнт-Харманом, примерно в километре от Волчьего Лорда, Тор вел группу Серых Охотников. Они следовали за двумя Космическими Волками — разведчиками. Могущественный чародей из числа космодесантников Хаоса собирался провести ритуал, чтобы открыть портал в варп. Как сообщили разведчики, нечестивые слуги Хаоса избрали собор Святого Хармана, в честь которого назван город, местом проведения своей жуткой церемонии.

Тор сжимал и разжимал кулак. Волчий Лорд выбрал его командовать этой атакой в то время, как остальные Космические Волки будут отвлекать внимание неприятеля. День назад Тор завел своих людей в засаду и затащил туда еще один взвод. Он сам чуть не лишился жизни, из-за него Орден потерял несколько великих воинов, но Рагнар выбрал его, невзирая ни на что. Тор был благодарен ему за это.

Он чувствовал себя в ответе за то, что произошло. Ему страшно хотелось получить шанс восстановить свое доброе имя и возместить ущерб. Перед рассветом Рагнар отвел его в сторонку и объяснил план действий. Тор и его тщательно отобранная группа Серых Охотников прервут ритуал Хаоса и убьют колдуна. Для прикрытия этой операции Космические Волки поведут мощное наступление и, надо надеяться, оттянут на себя как можно больше врагов. Тор был поражен тем, что после провала Волчий Лорд выбрал именно его, но, встретившись взглядом с Рагнаром, понял, что Волчий Лорд прекрасно знает, что он чувствует. Тор не подведет.

Старший разведчик Хоскулд поднял руку — знак Тору и его людям остановиться. Взвод замер в едком полумраке сточного коллектора. Тор слышал, как капает вода из протекающих труб, и даже при этом тусклом свете видел многоцветье грязной жижи, в которой стояли он и его воины.

Хоскулд указал на металлические ступеньки, ведущие к большой решетке, что закрывала выход на улицу над ними.

— Переулок рядом с собором, — прошептал он.

Развернувшись, разведчики трусцой отправились в густеющие тени коллектора. Тор знал, что они найдут себе позиции, чтобы поддержать атаку.

Время пришло. Включив рацию, Тор дал сигнал Рагнару. Скоро начнется наступление, и остальное будет зависеть от него и его взвода.

Рация Рагнара загудела и тут же умолкла. В соответствии с его инструкциями Тор, дав сигнал, отключил свою рацию. Рисковать не стоило: противник мог перехватить их сообщения. Пора начинать атаку.

Включив рацию, Рагнар обратился ко всем Волчьим Гвардейцам, за исключением Тора:

— Выдвигайтесь! Время пришло!

С одного конца строя Космических Волков зазвучал негромкий дружный вой. К нему присоединялся один взвод за другим. Наслаждаясь этими звуками, Рагнар ощущал нарастающее возбуждение. В предстоящей атаке не будет никакой скрытности. Волчьему Лорду хотелось, чтобы Повелители Ночи знали: он идет. Рагнар рассчитывал, что десантники Хаоса с присущей им надменностью скорее воспримут волчий вой как безрассудную браваду толпы варваров, нежели догадаются, что это наступление затеяно с целью отвлечь их внимание.

Взводы Серых Охотников, Кровавых Когтей и команда Длинных Клыков направились в роккритовые и платостальные каньоны Сэнт-Хармана, развертываясь по разным улицам. Все подразделения продвигались крайне осторожно, опасаясь мин-ловушек и засад.

Взвод из десяти Кровавых Когтей сопровождал Волчьего Лорда. Отряд Рагнара шел со своим передвижным прикрытием. Впереди группы следовал танк «Хищник-Уничтожитель» — «Ярость Волка», оснащенный модифицированным бульдозерным отвалом. Закрепленный на корпусе спереди, он позволял танку пробиваться сквозь обломки, завалившие улицы города. Лазерные пушки «Ярости Волка» обеспечивали огневую мощь — достаточную, чтобы справиться почти с любым противником. На узких городских улицах танк оказался в невыгодном положении, но Рагнар привлек его для участия в операции, понимая, что исходящая от него угроза обратит на себя внимание врага.

Повелители Ночи не разочаровали Рагнара. Бульдозерный отвал танка задел большую каменную глыбу, и тут же взорвалась мелта-бомба, которая разнесла отвал в клочки, осыпав танк брызгами раскаленного металла. Рагнар и Кровавые Когти бросились на землю, инстинктивно ища укрытия. Интуиция их не подвела: из окон двух впереди стоящих зданий по обеим сторонам улицы на них обрушился шквал болтерного огня.

— Всем следовать за мной! — приказал Волчий Лорд Кровавым Когтям по рации.

Поднявшись с мостовой, он помчался вперед мимо поврежденного танка к зданиям слева. Единственный способ уничтожить врага — выковырять его из норы. Головы давно почивших ученых и чинуш безучастно смотрели на него с роккритового фасада здания. Рагнару пришло в голову, что они и после смерти сохранили свои личные качества.

Болтерные снаряды рикошетили от силовых доспехов Волчьего Лорда, барабаня по ним градом. Сняв с пояса гранату, он на бегу швырнул ее в главные двери здания. Эти огромные темные парадные двери, украшенные желтым имперским орлом, — прекрасная мишень. Кумулятивная граната разнесла двери в щепки.

В считаные секунды Рагнар и Кровавые Когти ворвались в дымную завесу, оставшуюся от дверей, и укрылись в здании. Теперь Рагнару нужно повести людей наверх и отыскать врага. Он включил рацию:

— Это Волчий Лорд. Мой взвод вступил в бой с противником.

Тор и его отряд ожидали в сточном коллекторе более получаса после подачи сигнала. Тор бросил взгляд на Джарла — одного из самых опытных Серых Охотников, более всего известного своими схватками с орками. Джарл в качестве трофея носил ожерелье из клыков орков, в дополнение к нитке с единственным волчьим зубом. На его плече покоился огромный топор, в руке он держал болтер.

— Мы готовы, сэр, если пришло время, — сказал Джарл.

Тор осознал, что посмотрел на Джарла, чтобы получить согласие начать атаку. Но не Джарлу принимать это решение, а ему самому. Тор знал, что это еще одна причина, по которой Рагнар выбрал его. Тор мог принимать здравые решения; ему нужно сделать так и сейчас, пока мысли о вчерашних событиях не заставили его усомниться в себе.

— Время пришло. Отправляемся быстро и тихо. Мы убедимся, что ритуал начинается, прежде чем обнаружим себя.

Хватаясь за ступеньки, Тор поднялся к металлической решетке. Аккуратно открыв ее, он выбрался в переулок между двумя зданиями. Здесь было темно: свет в переулок поступал лишь с улицы, которая виднелась в самом его конце. Тор слышал отдаленное эхо болтерной стрельбы и взрывов. Он поднял болтер и, соблюдая меры предосторожности, направился к улице.

Достигнув ее, он осторожно выглянул за угол. Его глаза приспосабливались к тусклому свету, как глаза ночного хищника, но сейчас все можно было рассмотреть без особых усилий. Переулок выходил на улицу, которая вела к главной площади перед собором. Огромное, величественное здание храма триумфально возвышалось над всеми окружающими домами. Даже с расстояния более ста метров в глаза бросались очевидные признаки ереси.

Большой фонтан перед собором был освещен. В его центре стояла статуя святого Хармана, изображенного престарелым монахом, который посвятил каждый свой вздох служению Императору. Лицо статуи было отбито, фонтан вместо чистой воды наполняла кровь. Одного взгляда на здание Тору хватило, чтобы понять: там действительно творится что-то чудовищное, как и уверяли разведчики. Зверь внутри Космического Волка сразу почуял это.

Фасадные окна собора на мгновение забрезжили слабым зеленоватым светом. У Тора не осталось никаких сомнений: пришло время разбить врага и навести порядок.

— Давайте пройдем по периметру площади, максимально используя все возможные укрытия, к левой части собора. Возможно, нам удастся найти другой вход, помимо главного, — сказал он.

Подобно настоящим волкам с Фенриса, Серые Охотники, растворившись в тенях, прокрались по краю площади. Если их и заметили, враг не подал никакого знака. Собор еще дважды осветился изнутри зеленоватыми всполохами.

Достигнув внешней стены собора, взвод пошел вдоль колоссального здания. В нише обнаружилась скромная дверь, над которой осталось нетронутым высеченное изображение святого Хармана.

— Император хранит нас, — произнес Тор. Умолкнув, чтобы поразмыслить об Императоре, Тор уловил слабый запах серы и смазки, идущий из-за двери. Он тут же вспомнил о вчерашних десантниках Хаоса. Жестом просигналив своим людям отойти в сторону, он взял болтер на изготовку.

Тор сокрушительно врезал по двери ногой, вышиб ее внутрь здания и тут же бросился в сторону.

Из дверного проема хлынули потоки огня: в глубине здания стоял Повелитель Ночи с огнеметом в руках. На его полированных, богато изукрашенных доспехах ярко блистало отраженное пламя. Десантник Хаоса безмолвно шагнул вперед, готовый испепелить противника.

Тор, благополучно увернувшись от первого выстрела огнемета, ринулся вперед без всякого прикрытия, рассчитывая, что силовые доспехи и скорость броска послужат ему надежной защитой. На бегу он активировал силовой меч, энергия хлынула из эфеса вдоль клинка. Застигнув Повелителя Ночи врасплох, Тор перерубил ствол огнемета, прежде чем десантник Хаоса успел воспользоваться им еще раз. Следующим движением Космический Волк всадил меч во врага, пронзил его силовые доспехи и заставил корчиться на конце клинка.

Высвободив оружие мощным рывком, Тор во главе отряда понесся вверх по лестнице, ведущей, как он надеялся, в главное святилище.

Рагнар вел Кровавых Когтей по разбитой лестнице. Они мчались на верхние этажи здания, откуда Повелители Ночи вели огонь по улице. Рагнар перепрыгивал через три ступеньки зараз. Ему не терпелось пронзить своим рунным мечом пару-другую предателей. На двери, к которой привела их лестница, было написано, что это — пятый этаж здания, посвященного памяти ученого Леонарда.

Дверь упала на лестничную площадку, и слуги Хаоса швырнули в Космических Волков гранаты. Рагнар увидел двух противников — Повелителей Ночи, высоких даже по меркам космических десантников. Их рост еще более увеличивали огромные рога, торчащие из шлемов.

— Гранаты! — крикнул Волчий Лорд, продолжая нестись вверх.

Внезапная атака едва не ошеломила его на мгновение. Лучшее, что можно сделать в такой ситуации, — это продолжать двигаться впред.

Первый из Повелителей Ночи извлек цепной меч и встал на лестнице перед Рагнаром. Он не проявлял ни страха, ни колебаний. Свободной рукой он сорвал с пояса большую сумку и бросил ее в Волчьего Лорда. Рагнар встретил импровизированный снаряд взмахом рунного меча, который открыл его взгляду содержимое сумки — окровавленный шлем Космического Волка.

— Взгляни на свою судьбу, пес Императора! — прорычал Повелитель Ночи, бросаясь на Рагнара со своим визжащим цепным мечом.

Собравшись, Рагнар парировал его атаку.

Второй Повелитель Ночи, стоявший сзади, взял на изготовку болтер, дожидаясь возможности всадить в Рагнара снаряд наверняка.

Это достойные противники, подумал Рагнар. Мгновенно перехватив инициативу, они заблокировали лестницу, что позволило им биться с Космическими Волками один на один, тогда как остальная часть их взвода готовилась к схватке или удирала отсюда.

Рагнар решил, что с него достаточно Повелителей Ночи. Взревев, он перерубил цепной меч одним взмахом рунного клинка, направил болтер в шлем Повелителя Ночи и потянул за спусковой крючок. Снаряд за снарядом пронзали голову десантника Хаоса, оставляя в его черепе зияющие дыры.

Не теряя ни мгновения, Рагнар отбросил в сторону тело первого Повелителя Ночи. Второй тут же открыл по Космическому Волку беспощадный огонь из болтера. Зарычав, Рагнар бросился на врага. Сбив огромного воина с ног и усевшись на него, он с размаху всадил рунный клинок в брюхо десантнику Хаоса.

Умирая, Повелитель Ночи не сводил взгляда с Космического Волка. Рагнар ощущал всю силу ярости и отвращения этого предателя, его ненависть к Империуму, столь огромную, что он продал душу Хаосу. Корчась от боли, Повелитель Ночи потянулся к гранатам на своем поясе. Заметив это движение, Рагнар пригвоздил запястье врага к земле стволом болтера и спустив курок, оторвал ему руку.

Последний шанс убить Волчьего Лорда утрачен. Свет в глазах Повелителя Ночи померк, и душа покинула десантника Хаоса, унося с собой его ненависть.

Кровавые Когти кинулись мимо Рагнара в длинный коридор. Кажется, его люди не слишком пострадали от гранат.

— Отыщите других, если сможете. Каждый из этих врагов адски заслуживает смерти.

Вскоре Повелители Ночи предпримут какой-нибудь отчаянный шаг. Рагнар услышал отдаленное эхо артиллерии. Он не приказывал вести артобстрел. Даже наоборот — Рагнар пытался сохранить город, насколько это возможно. Еще не хватало, чтобы у сил Хаоса оказалась артиллерия!

Из вентиляционной шахты в конце коридора вывалился Повелитель Ночи и открыл стрельбу. Увидев его, Кровавые Когти взвыли и бросились вперед, подобно голодным волкам, узревшим добычу. К тому времени как Рагнар поднялся, топоры и клинки Кровавых Когтей не оставили на Повелителе Ночи живого места. Он упал, и Кровавые Когти превратили его в бурое месиво.

Здание потряс взрыв. Повелители Ночи готовы стрелять по своим людям, чтобы перебить врагов! Опустив взгляд на поверженного им Повелителя Ночи, Рагнар увидел, что его уцелевшая рука сжимает рацию. Пытаясь дотянуться до гранат, враг просто отвлек его внимание. Должно быть, он просигналил главным силам накрыть здание артиллерийским ударом.

— Нужно выбираться отсюда! Немедленно! — крикнул Рагнар.

Он надеялся, что Тор уже близок к цели и вот-вот справится со своим заданием.

Тор мчался вверх по лестнице в затемненном каменном соборе Святого Хармана, надеясь, что сделал правильный выбор и нашел путь к месту проведения ритуала. Девять Серых Охотников следовали за своим Волчьим Гвардейцем в готовности завершить задание.

Зрелище, открывшееся глазам Космических Волков, заставило их остановиться.

Святилище собора было разрушено. Церковные скамьи разбросаны в разные стороны, священные камни пола залиты кровью, статуи опрокинуты, а стены исписаны восхвалениями богов Хаоса, провозглашающими приход их власти. Меж поверженных скамей ревело вздымающееся изумрудное пламя костра. Вокруг него стояли еретики в мантиях, раскинув руки и нараспев произнося слова на незнакомом языке.

Ими руководил человек в рогатом шлеме и длинной кроваво-красной мантии. Словно зловещий маэстро, он дирижировал хором богохульников. Он жестикулировал руками с длинными бледными пальцами, торчащими из рукавов, и, следуя его жестам, чтецы говорили то громче, то тише. Языки пламени тоже повиновались его движениям, и Тор понял, что это и есть чародей.

Кроме них, там были и космодесантники Хаоса.

Восемь Повелителей Ночи занимали позиции по всему помещению, стоя четырьмя парами возле обломков, которые обеспечат им прикрытие в случае необходимости. Каждый из древних десантников Хаоса нес свои, особенные доспехи, но все они были внешне похожи — усеянные шипами и лезвиями для того, чтобы внушать страх, и для практического применения в качестве оружия. Ремни с боезапасом у всех перекинуты через плечо. Повелители Ночи — выносливые бойцы, готовые выстоять против значительно превосходящего численностью противника. Появление Космических Волков не вызвало у них видимого замешательства. Десантники Хаоса навели на Космических Волков болтеры с отточенной согласованностью.

Тор понял, что нужно сделать. Повелителей Ночи вполне устроила бы перестрелка с Космическими Волками, пока ритуал не извлечет из варпа нечто жуткое, чтобы покончить с ними. Тор не собирается дожидаться, пока это случится. Время атаковать!

Серые Охотники рванулись вперед, и по ним замолотили снаряды болтеров. Повелители Ночи вели беспощадную пальбу со скоростью, на которую было способно их оружие. Тор чувствовал, что его силовые доспехи поливает град пуль, но, стиснув зубы, сосредоточился на чародее — своей цели.

Перепрыгнув через развалившуюся статую, Повелитель Ночи бросился на Тора, осознав, что Волчий Гвардеец намеревается убить колдуна. Круговые цепные лезвия завертелись на доспехах десантника Хаоса. Он прыгнул на Тора, выставив вперед клинки, чтобы рассечь доспехи Космического Волка, а затем — его плоть и кости. В скорости он не уступал Тору.

Слегка замешкавшись, Тор достал силовой меч, чтобы защититься, но понял, что не успевает. К счастью для него, Космические Волки бежали группой. Джарл, отставая на шаг от Тора, был начеку. Заметив атаку Повелителя Ночи, опытный воин бросился вперед и загородил Волчьего Гвардейца своим телом, как щитом. Искры так и брызнули во все стороны, когда цепные клинки десантника Хаоса вгрызлись в силовые доспехи Джарла. Ветеран, украшенный орочьими клыками, взревев от боли, схватился с врагом.

Тор вновь сосредоточился на колдуне. Он не позволит усилиям Джарла пропасть втуне. Маг сделал жест в сторону Тора, прервав тем самым ритуал. Изумрудное пламя тут же замерцало и погасло. Приближенные колдунов возопили, как один, а из кончиков пальцев чародея молниями хлынула энергия.

Молнии ударили в Тора, и в воздухе запахло озоном и серой. Тору показалось, что оба его сердца остановились; он не мог дышать. Он продолжал двигаться словно автомат. Колдун сжал кулаки, и грудь Тора сдавило. В глазах Космического Волка потемнело, уши заполнил оглушительный звон. Тор подумал: во что бы то ни стало, даже если это кончится его смертью, он доберется до чародея и выполнит свою задачу. Он оправдает доверие Рагнара. Ему дали шанс искупить свою вину, и ничто на свете, даже темная магия Хаоса, не остановит его!

Чародей Хаоса уставился на Волчьего Гвардейца. Несмотря на то что в глазах у него потемнело, Космический Волк не сводил взгляда с врага. Реакция космического десантника поразила колдуна, и Тор видел, как злобная уверенность покидает фигуру в мантии. Волчий Гвардеец почувствовал, как к нему возвращаются силы, и одним рывком преодолел оставшееся до чародея расстояние.

Один из монахов попытался вмешаться — так же, как Джарл пришел на помощь Тору. Но даже полуослепший, испытывающий страшные муки Тор обладал достаточной силой, чтобы одним взмахом силового меча убрать с пути возникшее препятствие.

На кончиках пальцев чародея Хаоса мерцала энергия. Тор не знал, произнес ли его враг что-нибудь или нет — в ушах стоял жуткий гром. Но между ними уже почти не осталось расстояния. Прервав заклинание, колдун попытался извлечь меч, чтобы защититься.

Воздух вернулся в легкие Тора, и его сердца застучали вновь в полную силу. Зрение его мгновенно улучшилось, посторонние звуки стихли. Не потеряв ни секунды, чтобы в полной мере ощутить возвращение своих чувств и вдохнуть полной грудью, Тор всадил силовой меч в тело колдуна. Ни мистические одеяния, ни плоть, ни кости не задержали его удара: Тор рассек колдуна надвое. Богохульники вскрикнули, как один, и рухнули на пол, словно марионетки, внезапно оставшиеся без нитей.

Повелители Ночи удвоили усилия, атакуя Космических Волков. Им не удалось защитить колдуна. Десантники Хаоса понимали, что только смерть удовлетворит их Темных Богов. Тор ощутил, как его тело наполняется силой. Он выполнил задание Волчьего Лорда!

Волчий Гвардеец быстро включил рацию.

— Волчий Лорд, дело сделано, — доложил он и, не ожидая ответа, ринулся на помощь своим собратьям — Космическим Волкам.

Рагнар и Кровавые Когти вырвались из здания, в котором их поджидали в засаде враги, всего лишь за мгновения до того, как на него обрушился артиллерийский удар. Болтерный огонь на улице прекратился, и Волчий Лорд с предосторожностями повел своих людей вперед.

Рация Рагнара, потрескивая, ожила.

— Волчий Лорд, дело сделано, — произнес Тор; в его голосе слышалось торжество.

— Молодец, — сказал Рагнар.

Хотя с той стороны до него долетали только звуки кипящей схватки, тем не менее он понял, что сражение скоро закончится. Без колдуна Повелители Ночи не получат доступа к своим демоническим союзникам, а их материальные ресурсы слишком малы, чтобы продолжать боевые действия. Рагнар знал, что вскоре враг вынужден будет отступить с теми силами, что у него остались.

На перекрестке показался Ранульф, который бежал во главе своего отряда:

— Приветствую, Волчий Лорд! Кажется, враг повсеместно отступает.

— Хорошо, именно так и должно было случиться. Молодцы. Минутку, Ранульф.

Рагнар связался по рации с Хоскулдом, старым Космическим Волком разведчиком:

— Тор достиг цели. Отправляйся к нему на помощь.

— Есть, Волчий Лорд. Мы уже там, чтобы поддержать его, — ответил Хоскулд.

Взглянув на Волчьего Лорда, Ранульф тихо спросил: — Почему ты просто не поручил разведчикам уничтожить колдуна?

Рагнар положил руку на широкое плечо Ранульфа:

— Потому что на следующей планете мне понадобится боевой дух Тора. Он заслуживал шанса взять на себя ответственность. Это сделает его лучшим воином.

Помолчав мгновение, Рагнар добавил:

— Со мной это получилось.

Ли Лайтнер

Честь Волка

Пролог

Сердце Волка

Четыре «Громовых ястреба», позади которых сияло солнце системы Гидра Гидалис, мчались на полной скорости, пикируя на темную громадину, дрейфующую перед ними, подобно пучку копий с железными наконечниками. Опасаясь, что с космического скитальца может вестись внешнее наблюдение, Рагнар Черная Грива хотел до последнего скрывать их приближение, пользуясь тем, что яростные солнечные ветры, излучаемые тремя солнцами системы, маскировали выбросы его кораблей.

Он висел в пустоте, словно изрытый выбоинами осколок разрушенной планеты. Каменистые гребни, ледяные равнины и груды вмороженного металла тянулись более чем на десяток километров. Большинство имперских линкоров просто потерялись бы рядом с этой махиной. «И ведь это далеко не самый большой скиталец», — мрачно размышлял Рагнар, изучая зловещего исполина в иллюминаторы командной палубы ведущего «Громового ястреба».

Космическими скитальцами называли обломки кораблей, погибших в варпе, что дрейфовали из Имматериума в космическое пространство и обратно, словно на волнах невидимого прилива. Многие из них — всего лишь глыбы безжизненного камня, возможно оторванные от планет варп-штормами в давно минувшие века. В иных, однако, было полным полно корпусов погребенных звездных кораблей, некоторым из них десятки тысяч лет, и далеко не все, судя по внешнему виду, творения рук человеческих. Такие находки становились легендой, часто они представляли собой кладезь утраченных технологий и знаний других рас.

Иногда они несли в себе ужасы, спрятанные в глубинах их палуб: омерзительных чужаков-захватчиков, полчища извращенных мутантов или чего похуже.

Этот космический скиталец впервые появился на границе системы почти восемь стандартных месяцев назад, и горстка обветшалых кораблей, из которых состояла оборонительная эскадра системы Гидалис, подобралась к нему достаточно близко, чтобы провести ряд дистанционных исследований. Вскоре через астропата был передан сигнал тревоги, и три месяца спустя Фенрис направил свой ответ.

Теперь между приближающимся скитальцем и сорока пятью миллиардами граждан Империума, проживающих на Гидра Кордалисе, стоял лишь Рагнар Черная Грива и его небольшая рота Космических Волков.

Резкий свет главного солнца системы Гидалис придавал воображаемому носу космического скитальца бледный серо-голубой оттенок. Над его каменистой поверхностью вились струйки пара — это выкипали под ослепительным сиянием трех светил ледяные карманы. То там, то тут болезненно ярко вспыхивал свет на металлической балке или на иззубренном осколке корпусной обшивки. Мрачные тени роились в глубинах древних метеоритных кратеров. Казалось, они смещаются по мере того, как изменяется положение «Громового ястреба», подобно многочисленным глазам какого-то огромного хищника. От этой мысли у Волчьего Лорда внутри похолодело. Рагнар прежде всего сын Фенриса, и его народу присуще здоровое чувство страха перед кошмарами глубин.

Обнажив клыки в беззвучном рыке, Рагнар обвел взглядом залитую красным светом командную палубу. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств здесь было очень тесно. Первый и второй пилоты сидели рядом в носовой его части. Старший техножрец и старший оператор авгура располагались сразу за ними, одетые в громоздкие бронированные летные костюмы с покатыми плечами. В них они были похожи на обезьян. Однако огромная фигура Рагнара в силовых доспехах подавляла своими размерами всех. В присутствии Волчьего Лорда, стоявшего в тыльной части отсека, там, кажется, и шевельнуться было нельзя, но экипаж корабля работал на пределе своих возможностей, не обращая на него внимания.

Волчий Лорд обратил взгляд на оператора авгура справа от себя.

— Есть ли изменения? — спросил он.

— Никак нет, мой лорд, — ответил оператор, продолжая всматриваться в колышущиеся линии на экранах авгура. Подняв руку в перчатке, оператор провел ею по ряду покрытых медью рукояток настройки. — Ни теплового излучения двигателя, ни сигналов авгура. Он дрейфует с постоянной скоростью, направляясь к центру системы.

— Хоть какое-то излучение энергии? — спросил Рагнар.

Оператор покачал головой:

— Пока никаких. Мы узнаем больше, подобравшись поближе.

Задумчиво кивнув, Рагнар обратился к пилоту:

— А где корпус того корабля, который заметили силы обороны на своих авгурах?

Пилот бросил взгляд через плечо на Волчьего Лорда; как и Рагнар, этот Космический Волк был без шлема. Из-под кустистых рыжих бровей сверкали ярко-синие глаза, бледную кожу правой щеки покрывала сетка тонких шрамов.

— Мы найдем его на верхней части скитальца, мой лорд, — прогремел пилот, — примерно посредине, так они объяснили. Будем там через несколько минут. — Затем он опять развернулся и прикоснулся к вокс-бусине за ухом. — Звено «Йотун»: схема захода на посадку «Эпсилон», — рявкнул пилот, — и, Снорри, держи-ка свой толстый зад на сей раз в боевом порядке. Если тебя вновь подстрелят, вернешься прямиком на Фенрис!

Рагнар не расслышал ответа Снорри, но командир звена, смачно хохотнув, выжал на полную. Три других «Громовых ястреба», входящих в звено, перестроились в боевой порядок в виде стрелы и, полыхнув бело-голубыми языками пламени из маневровых двигателей, вошли в последнюю фазу сближения.

Сдвинувшись, Волчий Лорд дотянулся до ближайшего пиллерса, когда десантно-штурмовой корабль рывком пошел на подъем и оказался над округлым носом космического скитальца, менее чем в ста метрах, и под ним замелькали равнины, на которых чередовались скалы и искореженный металл. Рагнару бросались в глаза выпирающие с поверхности разбитые корпуса кораблей: здесь — изогнутый бак имперского торгового судна, там — пилообразный профиль орочьего рейдера. Однажды ему показалось, что он заметил приглушенный отблеск пожелтевшей кости, замурованной в дымящийся паром ледяной покров.

Затем он увидел его, вздымающийся над неровным каменным полем, словно темный кафедральный собор.

— Там, по правому борту. — Рагнар указывал вправо по курсу. — Это он!

— Где? — спросил пилот, вглядываясь в темноту. Затем он выпрямился в своем кресле. — А, да. Теперь я его вижу.

Древний боевой корабль поднимался из центра космического скитальца, будто тот сформировался именно вокруг этого судна. Со всех сторон корабль был засыпан щебнем, который поднимался почти до уровня его надфюзеляжной палубы с орудийными башнями. Кораблю было более четырех тысяч лет, но его командный мостик, укрепленный контрфорсами, по-прежнему высился, поражая взоры своей горделивой статью, не тронутой временем. Нос имперского линкора был почти полностью погребен, но Рагнар заметил, что вместо венчающей его обычной орлиной головы поднималась фигура вооруженного воина, со щитом и мечом наизготовку.

Техножрец в своем кресле потянулся и вытащил толстый, переплетенный в кожу том из ранца под своей консолью. Жрец быстро просматривал пожелтевшие страницы, сравнивая статую на боевом корабле с изображенными в книге. Внезапно он выпрямился.

— Вот, — произнес он с благоговением. — Это «Доминус Беллум». Как здесь написано, один из кораблей Вандира. Исчез сразу после битвы за Офелию-Семь.

Рагнар внимательно изучал заброшенное судно. То, в каком состоянии находится древний линкор, имеет решающее значение для его планов. Получив рапорт оборонительной эскадры системы Гидалис, он сразу понял, что его ударному крейсеру «Штормовой волк» в одиночку никак не справиться с космическим скитальцем. Если же реакторы «Доминус Беллум» остались неповрежденными, возможно, удастся уничтожить дрейфующего скитальца изнутри.

— Что с энергией? — спросил Волчий Лорд.

Изучив экраны, оператор авгура покачал головой:

— Ничего, мой лорд. Он… Минутку! — Оператор стал подкручивать рукоятки, и линии на одном из экранов внезапно дернулись. — Воспринимаю скачки энергии вдоль надфюзеляжной части и сигналы авгура в зет-диапазоне!

— О клыки Моркаи! — выругался пилот, хватаясь за свой микрофон. — Звено «Йотун»! Маневр уклонения!

В это мгновение Рагнар увидел крошечные огненные вспышки вдоль верхней палубы линкора, и «Громовой ястреб» внезапно накрыло ураганным огнем трассирующих разрывных снарядов. Раздались оглушительные удары по его бронированному корпусу, десантно-штурмовой корабль перешел в пике навстречу коварному скитальцу, и Волчьего Лорда швырнуло вперед. Остальные «Громовые ястребы» звена «Йотун», окутанные дымом от незначительных взрывов на корпусе и крыльях, последовали за лидером.

«Громовой ястреб» рванулся вперед сквозь шквал заградительного огня, и Рагнар крепче стиснул поручень. Оборонительные турели линкора вели беспрерывный огонь по приближающимся штурмовым кораблям: в пространстве перед ними взметнулась стена энергетических разрядов, высокоскоростных пуль и снарядов. Шрапнель от близких разрывов градом осыпала «Громовой ястреб», чудовищный удар, словно кулак титана, обрушился на его правый борт. На консоли техножреца вспыхнули огненно-алые иконки, руки молодого члена экипажа запорхали по переключателям, а губы шепотом вознесли молитву во спасение, обращенную к Омниссии.

Волчий Лорд издал едва слышный рык. Планировалось найти неповрежденную ангарную палубу и сесть на нее, но теперь об этом и думать нечего. Рагнар осознал, что со всякой надеждой на быстрое и спокойное уничтожение скитальца нужно распроститься. Протянув руку, он сжал плечо пилота.

— В атаку, полный вперед! — воскликнул он. — Доставь нас на борт любым способом.

Кивнув в ответ, пилот прикоснулся к вокс-бусине, чтобы передать приказ звену. Десантно-штурмовой корабль потряс еще один удар, и чуткое обоняние Рагнара уловило запах горящей проводки. Волчий Лорд мгновенно развернулся и бросился через расположенный сзади люк к трапу, ведущему к штурмовому отсеку, где ожидала его Волчья Гвардия и жрецы роты.

Рагнар с лязгом опустился на покрытую металлом палубу. Штурмовой отсек, смахивающий на пещеру, предоставлял достаточно пространства для тридцати полностью оснащенных космодесантников, но сейчас в нем с трудом разместились десять воинов в громоздких тактических дредноутских доспехах. Пусть древние терминаторские доспехи тяжеловесны и затрудняют движения, но они как нельзя лучше подходят для действий в тесных переходах космического скитальца, и Рагнар использовал все, что смог найти. Головы в шлемах развернулись в сторону Волчьего Лорда, дружный рев по вокс-связи и поднятые силовые кулаки бойцов Волчьей Гвардии приветствовали боевого командира. Юрген, Железный Жрец роты, поджидал его в дальнем конце отсека в окружении четырех мощных треллов-сервиторов. Как и остальные Волки, Юрген был зафиксирован в десантном ложементе, его руки в перчатках держали книжицу в металлическом переплете. Склонив над ней голову в шлеме, он читал литанию защиты.

Адамантиевый шлем в форме крупной волчьей головы рядом с Рагнаром слегка повернулся к Волчьему Лорду, приветствуя его. Бледно-золотые линзы цвета волчьих глаз внимательно смотрели на него из черной глубины глазных отверстий шлема. Из вокса терминаторского доспеха Волчьего Жреца раздалось потрескивание.

— Как я понимаю, космический скиталец проявляет враждебность, — лаконично высказался он.

Усмехнувшись, Рагнар шагнул к своему десантному ложементу и потянулся к шлему. Обычно он терпеть не мог этой штуковины, предпочитая всю полноту ощущений от грохота битвы и горячих брызг крови. Однако для этого необходим воздух, а есть ли он в корпусе линкора — как знать?

— Честно говоря, мне и в голову не приходило, что это может быть по-другому, — ответил он. — Хотя я не ожидал столь горячего приема.

Надев шлем, он со щелчком соединил его с адамантиевым горжетом. Мгновение темноты — и оптические системы шлема, замигав, ожили. По краям поля зрения Рагнара тускло светились значки и цифровые данные, которые показывали состояние доспехов — и его, и всей группы. От дав вполголоса распоряжение, он подключился к командному каналу «Громового ястреба» и, влезая в десантный ложемент, получил полные данные обо всей роте. Волчий Лорд мрачно отметил, что три значка Кровавых Когтей отделения Хогуна светятся желтым. «Четвертому кораблю звена „Йотун“ здорово досталось, — мелькнула нерадостная мысль. — Трое выведено из строя, а мы еще даже не добрались до цели. Дурное предзнаменование».

Корма десантно-штурмового корабля сотряслась от чудовищного удара, и Рагнар удержался на месте только благодаря ремням безопасности своего десантного ложемента. На мгновение его желудок словно подбросило, когда корабль резко вильнул в сторону. Боевое освещение замигало и погасло. В наступившей темноте один из Волчьих Гвардейцев, запрокинув голову, издал дикий вой. Кулак с мечом забряцал по нагруднику, хриплые голоса Космических Волков слились в боевых кличах, древних, как сам Фенрис. Рагнар оскалил зубы в тесном пространстве шлема и ощутил, как вскипает его кровь. Раздался оглушительный рев, и «Громовой ястреб» сотрясся от носа до кормы. Ярко-красный значок вспыхнул сигналом предупреждения, но Волчий Лорд уже понял, что сейчас произойдет.

— А вот и мы! — вскричал он, и в этот миг штурмовое судно жестко опустилось на корпус линкора с жутким скрежетом корежащегося металла.

Рагнар высвободился из ремней безопасности ложемента. Прошептав слова благословения, он сделал запрос машинному духу «Громового ястреба» и оценил положение своих отрядов. Звено «Йотун» нарушило боевой порядок по приказу командира звена, и высокая скорость сближения разбросала корабли широкой дугой по надфюзеляжной палубе древнего линкора. «Йотун-4» оказался ближе остальных к «Громовому ястребу» Рагнара, зайдя на посадку параллельно десантно-штурмовому кораблю Волчьего Лорда, — примерно в семистах пятидесяти метрах от него. «Йотун-2» сел в тени одной из огромных надфюзеляжных башен лэнс-излучателей, на расстоянии более километра. Имеющиеся данные не позволяли сделать вывод, сможет ли их десантно-штурмовой корабль взлететь снова. «Йотун-3» нигде не было видно, в глаза бросалось и отсутствие значка этого «Громового ястреба» на дисплее.

Удержавшись от гневного проклятия, Рагнар махнул рукой Юргену.

— Пробивай брюхо! — приказал он, и Железный Жрец принялся за дело.

Высвободившись из своего десантного ложемента, Юрген проскользнул между громадными терминаторами и опустился на колени перед люком в палубе посреди отсека. Из вокса богато украшенных силовых доспехов жреца гулко зарокотал его голос, прося прощения у древних духов «Доминус Беллум». Затем, открывая панель доступа возле люка, он прочитал Благословение Огневому Пролому. Юрген поднял тяжелый рычаг, и мелтазаряды, прикрепленные к пробойному устройству на брюхе «Громового ястреба», взорвались, издав тяжелое глухое «буммм!». Раздался пронзительный свист раскаленных газов — это направленный заряд плазмы, подобно раскаленному наконечнику копья, пронзил корпус корабля, пройдя сквозь шесть с лишним метров тяжелой брони.

Волчьи Гвардейцы молниеносно, как подобает многоопытным ветеранам, выстроились вокруг люка в брюхе корабля, в полной готовности к высадке. Рагнар включил командный канал связи на своем воксе. Сейчас он мог войти в вокс-сеть кораблей звена «Йотун» и связаться со своими разбросанными отрядами. По опыту он знал, что, как только окажется внутри огромного линкора, такой возможности может и не предоставиться.

— Ударная группа «Суртур», доложить ситуацию, — скомандовал он.

Первыми ответили Волчьи Разведчики и стая Серых Охотников Лейфа на борту корабля «Йотун-2».

— Мы сейчас входим, — доложил Волчий Гвардеец — вожак стаи. — Вы приземлились в тысяче двухстах метрах от нас. Стая Хогуна ближе. Ты хочешь, чтобы я и Петур сначала соединились с Кровавыми Когтями?

— Ты за своей стаей смотри, Лейф, — влез Хогун. В хриплом голосе командира Кровавых Когтей вибрировала ярость. — Кровавые Когти охотятся в одиночку!

Горячность в голосе Хогуна поразила Рагнара. Этот Волчий Гвардеец проявил себя хладнокровным, четко мыслящим воином, именно поэтому ему и было доверено командование вспыльчивыми и склонными к опрометчивым действиям Кровавыми Когтями.

— Каково положение твоей стаи, Хогун? — рявкнул Волчий Лорд.

— Трое братьев тяжело ранены. Они погрузились в Багровый Сон, — проворчал Хогун. (Убить космических десантников с их совершенной физиологией, обладающих дополнительными жизненно важными органами, очень и очень трудно. В полевых условиях космодесантники, выведенные из строя из-за ранений, часто впадали в особое бесчувственное состояние, в котором их жизнь поддерживалась до оказания надлежащей медицинской помощи.) — Несколько снарядов прошило штурмовой отсек, — продолжил командир стаи. — Остальные отделались легкими ранениями.

— Кто-нибудь знает, что случилось с «Йотуном-Три»? — спросил Рагнар.

— Им изрядно досталось, прямо перед целью, — доложил Лейф. — Я не вполне уверен, но думаю, что они проскочили и сели на правом борту корабля.

— Они с тобой связывались?

— Нет, мой лорд. Возможно, их вокс-система вышла из строя. Как я сказал, им здорово досталось.

Таким образом, стаи Серых Охотников и Длинных Клыков пропали без вести и, возможно, погибли. Вытащив из кобуры болт-пистолет, Рагнар прикинул варианты.

— Хорошо, — сказал он. — Я и моя стая активируем наши маяки. Лейф, ты и Хогун вступите в бой по нашему сигналу. Петур, возьми своих разведчиков и посмотри, сможешь ли ты обнаружить «Йотун-Три». Мы задержимся здесь, пока все не соединятся. Затем мы отправимся к реактору. А теперь отправляйтесь, и да пребудет с вами Русс.

— За Русса и за Всеотца! — ответил Лейф, и канал связи умолк.

Удовлетворенный, Рагнар активировал маяк своих силовых доспехов и приказал Волчьей Гвардии сделать так же. Затем он кивнул Юргену, и Железный Жрец повернул тяжелый диск на панели управления возле люка. С резким шипением люк открылся, выпустив столб обжигающего пара. Подойдя к краю, Рагнар бросил взгляд в округлый цилиндр полурасплавленного металла, уходящий в темноту.

Обнажив клыки, Волчий Лорд прыгнул в шахту.

Падение длилось дольше, чем он ожидал. Рагнар пролетел сквозь пробитую шахту и пространство под ней, которое походило на пещеру, и опустился на накрененную палубу двадцатью метрами ниже с глухим ударом, который разнесся эхом по древнему кораблю. Сервомоторы его доспехов взвыли. Он припал к палубе на мгновение, но тут же вскочил на ноги и ринулся вперед с пистолетом на изготовку. Меч Волчьего Лорда покинул ножны, и его зубья алмазной прочности зловеще зарокотали, неся смерть.

Рагнар оказался в длинном проходе, заваленном обломками, с высоким потолком. В слабом отблеске звездного света, падающего через бронированные иллюминаторы, погруженный в тишину коридор терял свои очертания. Повсюду валялись опорные балки, вдребезги разбитые опрокинутые статуи и поломанные контейнеры. Вековая пыль вялыми воронками кружилась вокруг ног Рагнара. Приборы его доспехов фиксировали высокую температуру и наличие атмосферы, сильно насыщенной азотом, в которой ощущался какой-то отвратительный едкий запах.

Следующим на палубе появился Волчий Жрец, его крозиус арканум угрожающе потрескивал энергией. Затем один за другим быстро спустились Волчьи Гвардейцы — терминаторы, которые тут же закрыли периметр, чтобы Юрген и его траллсы сгрузили бронированный контейнер с плазменным вышибным зарядом. Железный Жрец полагал, что им понадобятся как минимум три заряда, чтобы пробить оболочки реакторов линкора и уничтожить космический скиталец. Рагнар захватил четыре на всякий случай. Один заряд был в стае Лейфа, другой — в стае Хогуна; у Эйнара, вожака стаи Серых Охотников на «Йотуне-3», хранился резервный. Теперь, когда Эйнар исчез, они лишились своего запаса надежности, и Рагнару это совсем не нравилось.

Мощные лучи прожекторов прорезали темноту — это Волчьи Гвардейцы активировали фонари своих доспехов.

— Ого, мой лорд! — воскликнул один из воинов. — Глянь-ка сюда!

Проследив за лучом прожектора гвардейца, Рагнар обнаружил странную груду оружия в пыли. Нахмурившись, Волчий Лорд подошел к ней ближе. Это были грубо сработанные из листовой обшивки судовых переборок мечи и топоры. Рядом лежало здоровенное неуклюжее огнестрельное оружие, явно созданное для кого-то значительно крупнее человека. Под ним валялась длинная спутанная патронная лента с ржавыми патронами.

— Зеленокожие! — прорычал Рагнар. — На этом корабле побывали орки, но что же с ними случилось?

— Должно быть, прежние владельцы их выпроводили, — ответил Волчий Жрец. — Кто-то же управлял турелями.

— Это не так, — заметил Юрген, осторожно опуская вышибной заряд на палубу. Могучая серворука Железного Жреца с шипением пневматики подтянулась к его ранцу. — Это могла быть автоматика, которую задействовал машинный дух корабля, — продолжил он и пожал плечами. — По крайней мере, мы теперь знаем, что реакторы линкора все еще активны.

Рагнар слегка пнул груду оружия носком ботинка.

— Так что же случилось с зеленокожими? — размышлял он вслух. — И почему их тела убрали, а оружие оставили?

У Волчьего Лорда крепло дурное предчувствие, и волосы на его затылке встали дыбом. Тут что-то не так. Он повернулся и пристально вгляделся в заваленный обломками проход, ведущий к корме. Рагнар чувствовал, как по спине ползет холодок, ему казалось, будто поверхность его мозга неумолимо покрывается ледяной изморозью. Он с сожалением подумал о том, как ему не хватает сейчас Рунического Жреца.

Волчий Лорд включил вокс:

— Всем стаям доложить о ситуации.

В ответ раздались шипящие хрипы помех. Слова тонули в потоке шума. Должно быть, это Хогун, но Рагнар не был в этом уверен.

— Проклятые бронированные переборки, — пробормотал он.

— Тише! — воскликнул Волчий Жрец. — Ты слышал?

Подняв голову, лорд прислушался, предельно напрягая свой обостренный слух. Да! Он услышал это — легкий шорох, подобный шелесту ветра над грудами щебня или шуму далекого прибоя. Или похожий на сухое цоканье когтей, многих сотен когтей по палубе древнего линкора.

Они заполонили весь проход бурлящей хитиновой волной, их бронированные панцири тускло поблескивали в свете прожекторов. Толпа ксеносов, обтекая препятствия, двигалась вдоль бугристых стен, подобно огромному скоплению пауков, которые использовали все свои конечности — четыре руки и мощные ноги — в поисках точек опоры на гладких металлических переборках. Они почти не уступали размерами космодесантникам, с широченными когтистыми лапами, способными, казалось, разодрать адамантиевую пластину, и бронированными панцирями, отливающими пятнисто-зеленым в свете прожекторов Волчьих Гвардейцев. Их головы, похожие на луковицы, лишь отдаленно напоминали человеческие, зияя злобными клыкастыми пастями и сверкая черными глазами, холодными, как сама бездна.

Людям системы Гидра Гидалис угрожает куда большая опасность, чем это представлялось раньше.

— Генокрады! — взревел Рагнар, открыв огонь из болт-пистолета по надвигающейся лавине.

Масс-реактивные заряды достигли цели, и в воздух взлетели обломки разодранных панцирей и оторванные конечности. По проходу эхом покатились пронзительные нечеловеческие вопли, которые заглушил грохот штурмболтеров — ответ врагам Волков Фенриса.

Передние ряды монстров, которые прошивали непрерывные очереди разрывных снарядов, корчились и сотрясались. Один из Волчьих Гвардейцев, с ревом шагнув вперед, навел на приближающуюся орду тяжелый огнемет. Десятки визжащих чудищ исчезли в бурлящей волне прометия, но остальные рвались дальше, топча своих полыхающих сородичей сотнями когтистых ног.

С другого конца коридора также донеслись эхом крики и выстрелы. Монстры-ксеносы окружили Космических Волков. Рагнар увидел мельком на другом конце периметра Волчьего Жреца, который направил оружие половины Волчьих Гвардейцев в сторону новой волны атакующих. Еще один терминатор открыл огонь из тяжелого огнемета, залив передний проход дугой всепоглощающего пламени.

Генокрад прыгнул на Рагнара с правой стены прохода, вытянув когтистые лапы. Крутанувшись на левой ноге, Волчий Лорд застрелил монстра в упор и швырнул его продырявленную тушу в надвигающуюся толпу. Еще несколько чудовищ прыгнули на него со стен и из передних рядов. Леденящий клинок лорда, взвыв, на лету обезглавил одного из атакующих, а затем развернулся и отсек конечности другого. Четвертый монстр встал перед Рагнаром на дыбы, и космодесантник, издав рев, полный жажды битвы, выстрелил ему прямо в морду. Затем воздух наполнился бессмысленными скрежещущими визгами, и кошмарная волна захлестнула Космических Волков.

Когти с лязгом обрушились на доспехи Рагнара; подобно кинжалам, они кололи его в бедра, плечи, шею, лицо. Оба сердца Волчьего Лорда колотились в груди, кровь бурлила праведным гневом. Описывая сокрушительные дуги, его древний меч кромсал туловища, отрубал конечности и рассекал горла. Изрубленные туши генокрадов испускали нещадно смердевшую жижу, каждый удар, нанесенный монстрами Рагнару, лишь пуще распалял его. Неистовство битвы охватило космодесантника, и он принял его с радостью.

Поле зрения Рагнара сузилось. Его уши заполнил вой, который становился то громче, то тише, словно стенание душ проклятых. Звуки сражения приугасли, будто доносились издалека. Даже неимоверная скорость чужаков, казалось, уменьшилась. Найдя щель в его доспехах, ксенос вонзил в нее коготь. Обезглавив монстра ударом слева, Волчий Лорд тут же хладнокровно застрелил в упор еще троих. Предупреждающая иконка в уголке дисплея сообщила Рагнару, что магазин его оружия опустел. Он разнес рукояткой болт-пистолета череп прыгнувшего на него чудища и отшвырнул его тело на палубу.

Вокруг лорда его Волчьи Гвардейцы расправлялись с обезумевшими чужаками кулаками и клинками, их терминаторские доспехи были сверху донизу заляпаны кровью монстров. Рагнар мельком заметил, как Юрген своей могучей серворукой расшвыривает сокрушенных генокрадов во все стороны. Железный Жрец находился на противоположной стороне круга, размахивая своим полыхающим крозиус арканумом и выкрикивая свирепый боевой клич на языке Фенриса.

Монстр прыгнул на Рагнара слева. Не задумываясь тот оглушил тварь ударом пистолета, а затем раскроил ее от плеча до бедра ударом залитого кровью клинка. В это мгновение другой генокрад ринулся с противоположной стороны, нацелившись когтями в горло Волчьего Лорда. Однако ему не хватило времени — монстра разнесла на куски очередь из штурмболтера Волчьего Гвардейца, оказавшегося рядом.

Рагнар развернулся в поисках очередного противника, но его взгляд повсюду натыкался лишь на груды поверженных врагов. Перемещаясь между ними, терминаторы приканчивали недобитых тварей из своих дымящихся болтеров. Три траллса-сервитора Железного Жреца были мертвы, их тела из плоти и металла разодрали когти ксеносов. Опустившись на колени возле четвертого, Юрген пытался отремонтировать поврежденный сустав его ноги. Волчий Жрец держался в стороне, его терминаторский доспех заливал зловещий красный свет все еще полыхающих луж прометия.

Волчий Лорд глубоко дышал, стараясь унять пылающее в крови пламя. Его руки тем временем извлекли пустой магазин болт-пистолета и вставили новый. В ушах у него по-прежнему отдавался эхом свирепый, звериный вой, бессмысленный и безумный.

Похолодев, Рагнар осознал, что этот вой доносится по командному каналу связи. Похоже на голос Хогуна.

— Хогун? — позвал Волчий Лорд по воксу. — Хогун, ответь мне! — Вой внезапно прекратился, но Хогун не отвечал. Выругавшись про себя, Рагнар переключил канал связи. — Лейф? Как слышишь меня?

Тут же прозвучал ответ, но настолько искаженный атмосферными помехами, что понять что-либо было невозможно.

Волчий Жрец резко повернулся, поднимая свой штурмболтер.

— Опять цоканье, — предупредил он, — доносится со стороны кормы.

Теперь, когда их присутствие обнаружено, генокрады полезли из своих убежищ, чтобы отыскать незваных гостей. Вполне вероятно, что они атакуют все отделения десантников, и, похоже, Кровавые Когти находятся в особенно трудном положении. Если Рагнар не предпримет срочных мер, тираниды сомнут всю группу и судьба этой системы будет решена.

— Следуйте за мной! — приказал он, двинувшись в дальний конец прохода, в том направлении, где находилась стая Хогуна. — Тяжелые огнеметы прикрывают тылы. Эти ксено-твари не должны застать нас врасплох.

Волчьи Гвардейцы безмолвно выстроились в боевой порядок, окружив Юргена и его вышибной заряд, и быстро двинулись по коридору. Волчий Жрец молча шел размашистым шагом рядом с Рагнаром, настороженно вглядываясь в сумрак. Он, несомненно, также слышал тот вой по связи и догадывался, что он предвещает.

Давно уже Рагнар не слышал такого воя от своего собрата-Волка. Каждый Космический Волк должен бороться со зверем внутри себя. Дары Русса своим сынам — это палка о двух концах, как и все, связанное с Фенрисом. Силу и свирепость волка нельзя укротить, он непрестанно рвется с цепи, испытывая силу воли своего хозяина, и не различает ни друзей, ни врагов. Для этого волка существуют лишь охота и радость убийства.

Пройдя около семисот метров по коридору, Рагнар наткнулся на первые тела ксеносов. Эти монстры были убиты выстрелами из болт-пистолета или изрублены топором и мечом, и чем дальше он шел, тем больше их попадалось. Следы бойни тянулись по проходу на сотню метров, и туши чужаков лежали там штабелями высотой почти по грудь Волчьему Лорду. Кровавые Когти Хогуна вели здесь эпическую битву, медленно, но неуклонно отступая под натиском колоссально превосходящего их численностью противника. Рагнар отгонял накатывающую волну страха, ожидая, что вот-вот увидит разодранные тела космодесантников.

Вместо этого из-за груды вражеских трупов выпрыгнули трое заляпанных кровью воинов и навели на Рагнара болт-пистолеты. Один из них потерял в бою свой шлем, его взгляд пылал жаждой битвы. Узнав своего лорда, Кровавые Когти мигом опустили оружие и отступили в сторону.

— Приветствую тебя, Рагнар — Волчий Лорд! — воскликнул запыхавшийся воин с непокрытой головой.

— Приветствую, Бреги! — ответил Рагнар, проходя мимо десантников.

Он оказался в ответвлении коридора, где находились восемь встревоженных Кровавых Когтей. Запекшаяся кровь сверху донизу покрывала их помятые доспехи. Они подняли в боевом приветствии свое окровавленное оружие, и Рагнар отсалютовал им в ответ.

— Что здесь произошло? — спросил он.

Вперед выступил, высоко подняв голову, Бреги.

— Мы шли вам навстречу, мой лорд, — начал он, — а проклятые ксеносы поджидали нас. Они прятались среди обломков и висели на стенах, укрываясь в тени. Хогун пытался вывести нас из засады, но их было слишком много. — Воин бросил мрачный взгляд в проход. — Они оттеснили нас сюда, а затем ударили оттуда, из-за перекрестка. Ксеносы прорвали наш строй, и каждый оказался сам за себя. — Молодой воин смотрел на Рагнара. — Я потерял счет тварям, которых убил, но на месте каждой, что я уложил, казалось, появлялось десять новых. Затем Хогун… он начал выть, — сказал Бреги, и его лицо исказилось. — Он набросился на своих врагов, срубая полдюжины монстров каждым взмахом топора. Это было… ужасное зрелище.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — мрачно кивнул Рагнар. — Что случилось потом?

— Хогун бился как дикий зверь, — продолжал Бреги. — Эта мразь не могла противостоять ему. Он убил всех, до кого смог дотянуться, а потом, когда уже не осталось ни одной живой твари, он принялся кромсать трупы. Мы… мы пытались остановить его, пытались его успокоить, но, когда Эрдвульф и Хальвдан положили руки ему на плечи, он развернулся и раскроил Эрдвульфу череп. — Взгляд Кровавого Когтя упал на тела троих его товарищей. — Хальвдан и Свипдаг стали бороться с ним, решив, что Хогун одержим, и возможно, так и было. Хогун потерял в бою свой шлем, и я видел выражение его лица. — Бреги взглянул на Рагнара. — Он поддался волку, мой лорд. Я увидел это в его глазах. Он поддался Проклятию Вульфена.

— Где он сейчас? — спросил Волчий Лорд.

— Убив Хальвдана и Свипдага, он убежал в коридор, завывая, как проклятый, — ответил Бреги. — Хогун забрал с собой подрывной заряд. Тот так и остался закрепленным у него на спине.

Рагнар сдержал проклятие.

— Теперь ты вожак стаи, Бреги, — сказал он. — Старый Волк услышит о мужестве твоего отряда, когда мы вернемся в Клык. А теперь позаботься о своих людях.

Бреги с серьезным видом кивнул и повернулся к ожидавшим его воинам.

Жуткий вопль эхом прокатился из ответвления коридора. Это был зловещий, алчущий рык, исполненный безумия и боли.

На Рагнара нахлынули непрошеные воспоминания из далекого прошлого: о битве на Чарисе и злополучном полете «Кулака Русса», о Габриэлле и его старых товарищах, Торине и Хаэгре. Он увидел мысленным взглядом опустошенную бурей долину и услышал скорбные завывания вульфена. Все они испытали Проклятие Вульфена во время той мрачной кампании, каждый по-своему. На какое-то время все они познали, что означает утратить самого себя.

Приблизился Волчий Жрец, его взгляд был проницателен и непроницаем.

— Что теперь, Волчий Лорд? — спросил он спокойно.

В сущности, он мог сделать только одно.

— Позаботьтесь о павших, — произнес Рагнар. — Я иду за Хоганом.

Глава первая

Скреплённое кровью

— Двадцать секунд до высадки! — прокричал Микал Стенмарк по воксу, его голос перекрывал пронзительный свист ветра и грохот орудий. — Мы входим в зону зенитного заграждения.

И тут, как по заказу, рядом с десантной капсулой Берека Громового Кулака взорвался тяжелый снаряд, обдав шрапнелью ее бронированный корпус; Волчьего Лорда тряхануло в страховочных скобах, словно крысу в челюстях терьера. Штурмовая группа неслась на близкой к сверхзвуковой скорости сквозь зону противовоздушной обороны столицы, и снаряды стали рваться один за другим, отбивая сухую и резкую барабанную дробь по оболочке капсулы.

Командующие Имперской Гвардии на планете заверяли его, что за последние несколько недель большинство городских зенитных установок были выведены из строя. Еще один взрыв словно молотом ударил по капсуле сбоку, так сильно, что у Берека застучали зубы. «Если это, по их мнению, легкий противовоздушный огонь, то, клянусь Руссом, мне не хотелось бы узнать, каков тут заградительный огонь высокой плотности», — подумал он.

— Держитесь, парни, — произнес он со свирепой усмешкой, — здесь мы покатили по ухабам!

На планете Чарис, в агромире, расположенном угрожающе близко к Фенрису, мятеж Хаоса длился четвертый месяц. Слуги Губительных Сил восстали на десятках планет, разбросанных в секторе, контролируемом Космическими Волками, они свергали местные правительства, организовывали террористические акты и разрушали жизненно важные военные и промышленные сети. Многие восстания были жестоко подавлены Космическими Волками и местными подразделениями Имперской Гвардии, но скорость и агрессивность, которыми отличалась эта кампания, привели к тому, что силы ордена оказались разобщены, а его ресурсы истощились. Подразделения двенадцати великих рот Космических Волков действовали на более чем двух десятках планет, и несколько важных секторов балансировали на грани анархии.

Эти нападения были далеко не случайны. Старый Волк Логан Гримнар, Магистр ордена, понял это сразу. Все началось с мятежа Хаоса среди примитивных племен ксеносов на Гиадах, за которым последовали почти одновременные атаки в обширных пространствах космоса. Был приведен в действие сложный и коварный план, над которым явно работали долгие годы. Конечная цель противника оставалась тайной, но было ясно одно: если силы Хаоса не остановить в ближайшее время, то понадобятся десятилетия, если не века, чтобы ликвидировать ущерб, нанесенный многим мирам.

Берек и Старый Волк месяцами изучали закономерности возникновения мятежей в поисках оплота кампании Хаоса. Все признаки указывали на Чарис; вот почему Берек перебросил в этот агромир всю свою великую роту и принял на себя командование Силами Планетарной Обороны. В течение нескольких часов после прибытия он спланировал контрнаступление, с тем чтобы ударить в сердце мятежа. Он и его Космические Волки — наконечник копья, устремившийся вперед после артподготовки, проведенной их боевой баржей, которая находилась на орбите высоко над планетой.

Рапорты с поверхности планеты указывали на то, что два местных гвардейских полка и подавляющее большинство Сил Планетарной Обороны отреклись от своих священных клятв и присягнули на верность Губительным Силам. Им противостояли семь верных полков Гвардии, доставленных с соседних планет, и все они участвовали в жестоких сражениях, стремясь отбить у противника главные города планеты. Допросы захваченных офицеров и ополченцев указывали на то, что вожди мятежа — это бывший губернатор, лорд Волкус Бредвир, и его семья. Очевидно, лорд Бредвир и его окружение служили непотребному культу на территории губернаторского дворца, из которого и продолжали руководить своими последователями по всей планете.

Берек поклялся изменить все это очень скоро.

Столица Чариса яростно оборонялась силами одного из мятежных полков и подразделений тяжеловооруженного планетарного ополчения. В результате артиллерийского обстрела и воздушных бомбардировок, которые продолжались несколько недель, городские стены были полностью разрушены и целые районы превратились в груды дымящихся обломков, но мятежные силы возвели на каждом перекрестке укрепленные опорные пункты и превратили узкие улицы в заминированные огневые мешки. Сохранившим верность Империуму гвардейским полкам, ведущим боевые действия из ближайшего космопорта, удалось захватить лишь узкий плацдарм на восточной окраине столицы, в десятке километров от крепости, в которую превратился губернаторский дворец. Воздух над основательным, обнесенным стеной зданием мерцал от темной дымки пустотного щита, как у титана класса «Император», устойчивого к воздействию самых тяжелых снарядов, которые могла применить Гвардия.

Пока десантные капсулы стремительно мчались сквозь завесу противовоздушного огня, голографический планшет, вмонтированный в ложемент над головой Берека, во всех деталях показывал сражение, которое разворачивалось внизу. За несколько минут до того, как «Хольмганг» выпустил свои капсулы, гвардейские полки на окраине города начали яростное наступление, упорно пробиваясь к центру города.

Тяжелые танки и бронетранспортеры атаковали опорные пункты мятежников, продвигаясь вперед под непрерывным ливнем тяжелых артснарядов. Темные массы пехоты упрямо следовали за ними, рывками перемещаясь от одной воронки к другой под интенсивным огнем неприятеля. Позиции мятежников ощетинились выстрелами лазпушек, хвостами ракет, очередями настильного трассирующего огня по боевым порядкам надвигающейся пехоты. Потери возросли еще больше, когда имперские силы достигли зоны сплошного поражения. Танки и бронетранспортеры, взрываясь, превращались в огненные шары, и экипажи сгорали заживо.

Изменники применили против наступающих имперских войск все имеющиеся у них огневые средства, и авгуры кораблей Космического Десанта тщательно фиксировали их позиции.

На голографическом дисплее сбоку вспыхнул желтый предупредительный значок: «Хольмганг» и сопровождающие его ударные крейсеры открыли огонь. Бомбардировочные орудия дали залп снарядами весом с танк «Леман Русс», и четырьмя секундами позже они рванули завесой огня, которая вытянулась дугой шириной пять километров перед наступающими имперскими силами. Укрепленные опорные пункты мятежников были стерты с лица земли. Целые городские кварталы исчезли в кипящих облаках пламени и измельченного в порошок феррокрита. В одно мгновение праведного гнева линия обороны изменников была уничтожена. Даже наступление имперских сил, пораженных яростной мощью этой атаки, на миг приостановилось. Пока гвардейцы с благоговением взирали на происходящее, зона бомбардировки неумолимо смещалась к центру города, и полки вновь двинулись вперед, прокладывая путь сквозь проутюженные позиции неприятеля.

Десантные капсулы приближались к заключительному этапу своего полета, когда иконка предупреждения настойчиво засветилась красным и началась вторая фаза бомбардировки планеты флотом Космических Волков.

— А вот и оно, — произнес Берек, усаживаясь поглубже в своем кресле, когда увидел на дисплее, как значки пяти кораблей охранения типа «Нова», находящихся на высокой орбите, полыхнули темно-красным: они открыли огонь из своих лэнс-излучателей по щитам губернаторского дворца.

Алчные лучи энергии ринулись вниз между стремительно снижающимися десантными капсулами. Один из них прошел так близко к капсуле Берека, что из-за ионизации все бортовое освещение замигало и по голокарте побежали переливающиеся волны помех. Перегретый воздух за бортом капсулы завывал подобно легендарному штормовому волку, и Берек Грохочущий Кулак подхватил этот вой.

Пять лэнс-лучей плясали по щитам дворца почти целую секунду, вызвав волну сотрясающих взрывов, которые пробарабанили по летящим вниз капсулам так, что у Волчьего Лорда кости затрещали. Эти взрывы были настолько сильными, что Берек даже не почувствовал, как заработали тормозные установки капсулы, пока не увидел вспыхнувший на голодисплее отсчет времени, оставшегося до высадки. Через три секунды десантная капсула врезалась в землю, сработали пироболты, опустив штурмовую аппарель Берека на землю. Волчий Лорд нажал на клавишу быстрого разъединения привязных ремней и, взревев, ринулся прямо в адское пекло.

Рота Берека приземлилась на парадный плац площадью около квадратного километра, который растянулся перед воротами губернаторского дворца. Над выжженным полем брани завывал горячий ветер, он хлестал по открытому лицу Волчьего Лорда и спутывал его заплетенные светлые волосы. Вокруг дворца, из зданий, окружающих площадь, в небо вздымались столбы дыма.

Весь парадный плац был усеян обгоревшими до неузнаваемости трупами и фрагментами человеческих тел. Среди опаленных феррокритовых обломков пробирались люди с остекленевшими от шока взглядами, в почерневшей от жара форме. Быстро оглядевшись, Берек насчитал больше дюжины единиц бронетехники, расставленной по плацу. Некоторые из машин были объяты пламенем, другие перевернуты взрывами, но большинство их, казалось, были на ходу. Рота высадилась в центр механизированной колонны противника, которая использовала плац как район сосредоточения.

В пятидесяти метрах от Берека на землю опустилась задняя десантная аппарель БМП «Химера», и из нее выбралась группа ошеломленных мятежников-гвардейцев. Развернувшись, Волчий Лорд дал по ним длинную очередь из своего штурмболтера. Прошив насквозь застигнутых врасплох мятежников, разрывные снаряды засверкали по задней стенке бронетранспортера. Не успели их разодранные тела упасть на землю, как командир космодесантников активировал свой маяк и переключил вокс на командную частоту.

— Кровь и гром! — проревел он боевой клич своей роты. — Волчья Гвардия, ко мне! Всем стаям построиться и очистить площадь!

Он еще отдавал команду, а Космические Волки уже ринулись в бой, и по площади покатились эхом отрывистые глухие выстрелы штурмовых болтеров, зазвучали более размеренные очереди. Справа от Берека раздалось шипение дракона — это выстрелила ракетная установка «Циклон», послав бронебойную ракету в борт «Химере». БМП взорвалась, превратившись в огромный пламенный шар, и битва развернулась всерьез.

Четверо терминаторов, сопровождавших Берека в его десантной капсуле, заняли позиции вокруг своего лорда, паля из штурмболтеров. Один из Волчьих Гвардейцев навел свою штурмовую пушку на атакующую команду мятежников и разнес ее в клочки двухсекундной очередью. Над головами перекрещивались огненные вспышки — это вступили в действие ракетные установки «Ветер смерти» на нескольких капсулах Космического Десанта. Плац вспарывали разрывы, нарастал треск лазганов.

Просвистев через все поле боя, ракета поразила одного из Волчьих Гвардейцев, стоящих рядом с Береком. Крак-ракета ударила космического десантника прямо в грудь, отбросив его на шаг назад, но противотанковый снаряд не смог пробить адамантиевый нагрудник древнего терминаторского доспеха. Заметив расчет ракетной установки, Волчий Лорд уложил его быстрой очередью и занялся дислокацией своих сил.

Противовоздушный огонь и циклонические ветры разбросали шесть десантных капсул роты по всему парадному плацу. Со своего места Берек видел верхушки еще четырех капсул: одну — к северо-западу, одну — к северу и две — к востоку.

— Алдрек! Где ты? — позвал он.

Рунический Жрец находился в капсуле с остальными Волчьими Гвардейцами Берека.

— Вижу тебя в трехстах метрах к востоку от нас, — незамедлительно отозвался Алдрек по воксу. — Мы идем.

С края плаца донесся глухой шум — взорвалась десантная капсула на востоке. По командному каналу зазвучал голос Торвальда, одного из вожаков стай Серых Охотников:

— Боевой танк с восточной стороны плаца! Несу потери!

— Мы видим его, брат, — ответил хриплый голос. Это Гуннар, один из командиров Длинных Клыков. — Мы несколько дальше к западу, но маневрируем, чтобы выстрелить прямой наводкой. Будь наготове.

Волчий Лорд с удовлетворением кивнул. Огонь из лазганов крепчал, прошивая плац нитями полыхающего огня со всех сторон, но рота разобралась в обстановке и решительно отвечала. Берек уже готов был отдать Волчьей Гвардии приказ о наступлении, но тут воздух сотрясся от грохота сдвоенных нефтехимических двигателей, из дыма возникла БМП «Химера» и рванула прямиком на командное отделение. Сорокатонная бронемашина, задев бортом десантную капсулу позади Волков, опрокинула ее набок и двинула на космодесантников, словно разъяренный носорогодон. Мультилазер из ее башни вел непрерывный огонь, терминаторы бросились врассыпную от несущейся боевой машины. Один заряд попал в наплечник терминаторского доспеха Берека и взорвался, так что в ушах у него зазвенело, оставив подпалину на изогнутом керамите. Оскалив клыки, Волчий Лорд повернулся к БМП, его силовой кулак потрескивал энергией.

— Кровь и гром! — воскликнул он, готовясь встретить противника лобовой атакой.

Берек опытным взглядом окинул приближающуюся бронемашину. Лазерные заряды один за другим проносились над головой, не причиняя ему вреда, пока «Химера» не подошла слишком близко, чтобы стрелок мог взять ее на мушку. Подняв свой штурмовой болтер, Волчий Лорд выпустил длинную очередь по смотровой щели водителя. Разрывные заряды грохотали по бронестеклу, и водитель, запаниковав, слегка повернул машину вправо от Берека. В это мгновение Космический Волк, шагнув вперед, всадил силовой кулак в правую часть БМП. Раздался чудовищный взрыв. Броня смялась, частично обращенная в плазму энергополем силового кулака. Передняя ось сломалась, вращающееся колесо пронеслось рядом с головой Берека, и БМП тяжело опрокинулась на левую сторону. Через несколько мгновений задний десантный люк распахнулся и уцелевшие окровавленные пехотинцы вывалились из дымящейся развалины под беспощадный огонь Волчьих Гвардейцев.

— Отличная атака! — крикнул Алдрек, вздымая в приветствии свой окровавленный рунический топор, когда он и еще четыре терминатора вышли тяжелым шагом из клубящегося дыма. — Гуннар подбил боевой танк из лазпушек и докладывает, что изменники отступают на восток.

Берек указал на север.

— Вперед, к дворцовым воротам! — воскликнул он. — Мы должны пробиться внутрь, пока мятежники не оправились от нашей бомбардировки и не перешли в контратаку. Если изменники приведут больше тяжелой бронетехники, нас сомнут прежде, чем наши союзники из Имперской Гвардии смогут сюда добраться.

Не дожидаясь ответа, Волчий Лорд тяжелой рысью пустился на север.

Над головой Берека проносились вспышки выстрелов из лазганов, и, по мере того как он приближался к дворцовым стенам, огонь становился все плотнее. Очереди трассирующих пуль отмечали их путь в дыму — мятежники открыли по ним огонь из тяжелых стабберов, установленных на квадратных башнях сторожевого пункта у ворот. Ракеты свистели в воздухе и взрывались над полем боя, обдавая Волчьего Лорда и его спутников тучами раскаленной шрапнели.

Минутой позже Берек присоединился к основной части своей роты в нескольких сотнях метров от дворцовых ворот. Две из трех его стай Серых Охотников укрылись за горящими обломками двух «Химер», тогда как две стаи Длинных Клыков вели огонь по дворцовым оборонительным укреплениям из двух воронок поблизости. Под его взглядом стрелки из стаи Длинных Клыков Торбьорна навели лазпушки на зубчатую стену крайней левой башни у ворот. Красные лучи превратили угол сооружения в облако феррокритовой пыли, усеяв полыхающими телами участок земли под стеной метров в шестьдесят.

При приближении Волчьего Лорда один из командиров стай Серых Охотников поднялся из-за укрытия и бросился к нему.

— Рад встрече, мой лорд, — приветствовал его воин. — Кажется, у нас проблема.

Берек бросил на воина сердитый взгляд.

— Что за проблема, Эйнар? — спросил он.

В нескольких метрах от них один из терминаторов выпустил ракету «Циклон» по крайней правой башне у ворот, выбив взрывом кусок ее стены.

— Проклятые ворота! — ответил Эйнар, кивая в сторону дворца. — Они гораздо прочнее, чем мы считали. Лазпушки Гуннара и Торбьорна не могут их даже поцарапать.

Очередь из стаббера прошлась по феррокриту в нескольких метрах от них и по ноге и груди одного из Волчьих Гвардейцев. Тяжелые удары отбросили терминатора на шаг назад, но пули колотили по тяжелой броне, не причиняя никакого вреда. Волчий Гвардеец сделал грубый жест силовым кулаком в сторону дворцовой стены и дал в ответ очередь из своего штурмового болтера. Берек, задумчиво покачивая головой, изучал ворота своим усиленным зрением.

— У бывшего губернатора было достаточно времени, чтобы подготовиться к этому дню, — проворчал он. — Сколько у вас мелтабомб?

Эйнар бросил через плечо взгляд на свое отделение. Выстрел из лазгана или, возможно, из снайперской длинностволки со злобным треском ударил сбоку по его шлему. Космический Волк, казалось, не заметил этого.

— У нас — четыре, и в стае Ингвара осталось две.

— Передай их, — приказал Берек, и вожак стаи принялся собирать тяжелые плазменные фугасы.

Микал Стенмарк пробрался к своему лорду.

— Собираемся на прогулку? — спросил он, окидывая взором огневой мешок между ними и дворцовыми воротами.

— Серые Охотники и Длинные Клыки обеспечат огневое прикрытие, когда мы разрушим ворота, — сказал Берек, жестом велев Эйнару передать фугасы Волчьему Гвардейцу. — Когда мы окажемся внутри, не теряйте времени на зачистку стен и дворцовой территории. Алдрек обратился к рунам и считает, что мы найдем Бредвира в его аудиенц-зале. Если нам предстоит убить в этом дворце только одного человека, пусть это будет он. Этот бунт длится уже достаточно долго.

Одобрительно проурчав в ответ, Микал язвительно предложил:

— Веди, мой лорд. Тот, кто идет первым, всегда принимает основной огонь на себя.

Откинув назад голову, Берек рассмеялся.

— Тот, кто придет к воротам последним, сможет почистить подпалины на моих доспехах, — ответил он. — Кровь и гром!

— Кровь и гром! — рявкнул в ответ Волчий Гвардеец, и они, как один, бросились к воротам.

Космических Волков в считаные мгновения накрыл ураган вражеского огня. Лучи лазганов, пересекаясь, оплетали терминаторов полыхающей паутиной. Их ряды пронзали трассирующие дуги, разрывные снаряды оставляли в обожженном феррокрите воронки размером с пиршественное блюдо. Зарокотали болтеры — это стаи Серых Охотников Берека открыли огонь по позициям мятежников вдоль стен, раскрасив зубчатые стены цепочками красных и желтых вспышек. Лучи лазпушек и хвосты ракет устремились к сторожевому укреплению ворот, оставляя оплавленные воронки в покрытом витиеватой резьбой каменном фасаде и осыпая вдребезги разбитой каменной кладкой мостовую под ним. Заряды лазгана и пули автогана со звоном отскакивали от брони Волчьего Лорда. Очередь из тяжелого стаббера поразила левую ногу Берека, и он споткнулся из-за жгучей боли. Подбежавший Микал протянул Береку руку, но Волчий Лорд жестом отправил его к неясно видневшимся вдали воротам.

Автопушка с грохотом выпустила очередь по терминатору справа от Берека. Красные и желтые вспышки взрывов забарабанили по груди Космического Волка. Тот, шатаясь, вышел из облака пыли и дыма, все еще стреляя из штурмового болтера, несмотря на три кровавые воронки в нагруднике. С трудом сделав еще два шага, воин упал на колени и рухнул лицом вниз. Через несколько мгновений Космические Волки прильнули к иссеченной поверхности дворцовых ворот, оказавшись в мертвой зоне для оставшихся пушек. Волчьи Гвардейцы, покрытые кровью из многочисленных мелких ран, тут же приступили к установке вышибных зарядов.

— Нет нужды сносить ворота целиком, — произнес Берек сквозь стиснутые зубы, ощупывая рану на ноге. Он чувствовал, что пуля засела возле кости. — Просто сделайте нам дыру, достаточно большую, чтобы прорваться.

Вышибные заряды были готовы в считаные секунды. Берек поставил половину терминаторов справа от ворот, тогда как Алдрек с остальными встали слева.

— Изготовиться! — крикнул Волчий Лорд и, услышав ответ от Алдрека, нажал на взрыватель.

Раздался глухой звук, от которого затрещали кости, пронеслась волна перегретого воздуха, и зловоние испарившегося металла вызвало гримасу на лице Берека.

— Вперед! — взревел он, и Волчья Гвардия бросилась к пролому.

Мелтазаряды пробили в толстых металлических воротах почти круглое отверстие диаметром три метра, достаточно большое, чтобы в него мог пролезть один терминатор. За воротами лежал длинный прямоугольный внутренний двор, по его периметру располагались статуи преданных забвению святых. Мятежники превратили его в склеп. Сюда свозили жрецов и адептов из местной Экклезиархии, убивали и подвешивали на цепях к обветшалым серым статуям. Над этой жуткой сценой висело густое облако ядовитого дыма, от которого разило чем-то очень странным, что обожгло Береку ноздри, а по телу побежали мурашки.

Метрах в двадцати от ворот мятежники на скорую руку соорудили опорный пункт из металлической крепи, пресс-плиты и мешков с феррокритом. Здесь были установлены лазпушки и тяжелые стабберы для прикрытия входа на огороженную территорию, но теперь наклонный откос укрепления полыхал пламенем, которое занялось от расплавленной шрапнели мелтабомб. Берек ринулся вперед, стреляя очередями из штурмового болтера по вздымающемуся пламени и дыму. Другие Волчьи Гвардейцы также обрушили на позиции противника град смертоносного огня.

Добежав до амбразуры в наклонном откосе, Волчий Лорд прыгнул сквозь языки пламени и приземлился возле тяжелого стаббера. Повсюду лежали тела бойцов артрасчета. Справа по нему открыли огонь из лазганов, Берек схватил стаббер за ствол и швырнул его в группу изменников. Мятежники бросились врассыпную от летящего на них оружия, превратившись в удобные мишени для штурмового болтера командира Космических Волков.

Надсадный вопль слева заставил Волчьего Лорда развернуться: из клубов дыма на него бросился предатель в изодранной форме офицера Имперской Гвардии и взмахнул потрескивающим силовым мечом, целя в голову. Отбив меч тыльной стороной силового кулака, Берек выстрелил в мятежника в упор.

В дыму шипело и потрескивало силовое оружие, раздавались крики и стоны умирающих. В мутной пелене мелькали темные фигуры. Из сумрачного марева возник, подобно древнему великану, Алдрек; его черная борода поблескивала алыми каплями крови, а с тяжелого топора кровь стекала ручьями. Ложная отвага изменников не выдержала стремительной атаки космодесантников, и они разбегались во все стороны, напрасно взывая о спасении к своим недавно обретенным богам. Тех предателей, что кинулись к дворцу, скосил на бегу огонь надвигающихся Волков.

Берек и его люди в считаные мгновения достигли дальнего конца двора. Взобравшись по пологим ступеням дворцового входа, Волчий Лорд, не сбавляя шага, врезал силовым кулаком по богато украшенным дверям из дерева и металла. Раздался удар праведного грома, и двери, сорвавшиеся с петель, рухнули внутрь зала. Переступившего дымящийся порог Берека встретили крики и вопли боли.

Неф перед губернаторским аудиенц-залом некогда являл собой величественное зрелище. Высоко вздымались парящие своды, украшенные крылатыми святыми, их резные руки простирались к восьмиугольному потолку цветного армопласта, который наполнял зал переливающимися лучами света. Массивные колонны с вырезанными на них изображениями героев Империума вытянулись в струнку вдоль всего зала, их суровые лица оценивали значимость каждого, кто проходил по этим мраморным полам.

Это огромное пространство заполонила толпа извращенных выродков, которые что-то тараторили и выкрикивали, поминая ложных богов варпа. Омерзительные знаки покрывали стены и колонны, и многие резные изображения героев были перемазаны грязью и кровью. Нагие гниющие трупы грудами лежали у подножия колонн, на их расцарапанных лицах застыла маска ужаса и отчаяния.

Пораженные внезапным появлением Волчьего Лорда, сотни мутантов и поклонников Хаоса в ярости отпрянули назад. Они размахивали заляпанными секачами и цепными мечами, лазпистолетами и захваченными автоганами, и воздух оскверненного нефа сотрясался от их зверских воплей. Из боковых коридоров слева и справа в толпу вливались все новые и новые мятежники. Это зрелище могло поколебать стойкость даже самого отважного героя, но Берек взирал на визжащую толпу совершенно невозмутимо. Он — один из избранных Императора, Космический Волк, и ему неведом страх.

Берек воздел потрескивающий силовой кулак. Его яростный глас поверг окружающих в безмолвие.

— Клятвопреступники! — взревел он. — Я — Берек Громовой Кулак! Смотрите на меня и трепещите! Всеотец знает о ваших преступлениях и спустил своих Волков на вас.

В ответ Береку с дальнего конца нефа раздался рев. Невероятно мускулистый, четырехрукий мутант, чьи голова и плечи возвышались над всей остальной толпой, направился к Волчьему Лорду. Берек влепил монстру заряд между тремя его глазами и с кровожадным воем прыгнул в толпу врагов.

Описав штурмовым болтером дугу перед собой, Волчий Лорд, исполненный духа благородного мщения, прорубил в плотной толпе изрядную просеку. На такой близкой дистанции тяжелые заряды прошивали насквозь два или даже три тела, прежде чем их разрывные наконечники успевали взорваться. Опустошив сдвоенный магазин штурмболтера, он принялся размахивать оружием как дубинкой, разнося черепа и круша ребра. Силовой кулак лорда поднимался и опускался, расшвыривая искореженные тела во все стороны. Дубины, цепные мечи и секачи молотили по его древним доспехам, но не достигали цели. Он был бурей праведной ярости, воплощением гнева Императора, и ничто не могло противостоять ему.

Алдрек и оставшиеся Волчьи Гвардейцы ворвались в неф вслед за Береком и присоединились к битве. Два терминатора встали по сторонам разбитого дверного прохода. Один из них выпустил вдоль нефа пару ракет «Циклон», обдав задние ряды толпы раскаленной шрапнелью. Другой навел штурмовую пушку и дал очередь смертоносных снарядов над головами собратьев-Волков.

В считаные секунды бой превратился в бойню. Даже фанатической преданности мутантов своим новым богам не хватило, чтобы устоять перед лицом ярости Космических Волков. Они пытались бежать, но им было тесно в узких боковых проходах нефа. Они рвали и топтали друг друга, пытаясь удрать, а Космические Волки, с кулаков и клинков которых лилась кровь, продолжали свое безжалостное наступление.

Когда Берек добрался до дальнего конца нефа, за его спиной громоздились трупы сотен мятежников. Алдрек и Волчья Гвардия окружили его с оружием на изготовку. Волчий Лорд, перезаряжая штурмовой болтер, посмотрел на Рунического Жреца.

— Что теперь, жрец? — спросил он.

Алдрек сделал шаг в сторону дверей аудиенц-зала, его рука крепче сжала рукоятку рунического топора.

— Я чую зловоние колдовства, — произнес он. — Должно быть, Бредвир находится внутри. — Он повернул к Волкам искаженное от напряжения лицо. — В зале за этими дверями действуют жуткие силы, — предупредил он. — Ткань реальности… нестабильна.

Берек нахмурился:

— Нестабильна? Говори проще, Алдрек.

— Проще не получается, — возразил Рунический Жрец, на лице которого отражалась охватившая его тревога. — Реальность… движется как песок. Силы смешиваются, они вынуждены соединяться… — Алдрек яростно затряс головой, пытаясь избавиться от этой картины в уме. — Я не могу этого объяснить. Я никогда с таким не встречался.

Берек поднял свой штурмболтер.

— Тогда давайте посмотрим сами, — произнес он и приложился силовым кулаком к двери.

Створки бесшумно распахнулись. Колеблющееся световое облако охватило настороженных Космических Волков, и невидимые энергии впились в их разум.

Волчий Лорд быстро шагнул в тускло освещенный зал. Под его ботинками захрустели ломкие кости. По всему залу в беспорядке валялись человеческие скелеты и куски сморщенной кожи. В воздухе висела дымка от зловонного фимиама, воскуряемого на высоких жаровнях из кованого железа, расставленных по комнате, очевидно, случайным образом. К высоким колоннам крепились сотни широких полос окровавленной кожи, и каждую из них покрывали замысловатые узоры нечестивых рун. Именно эти руны наполняли зал сумрачным светом. Берек шагал среди останков множества принесенных в жертву людей. Его мозг, казалось, полыхал. Волчий Лорд проходил сквозь весь этот кошмар, не обращая внимания на детали, он не отрывал взгляда от той мерзости, что возвышалась за разбитым троном губернатора.

Позади трона возвышалась стена пятнадцати метров в высоту и десяти метров в ширину. В те времена, когда дворец строился, ее украшало резное изображение священного Императора. Теперь эту стену покрывали поблескивающая плоть и пульсирующие органы, сшитые вместе чем-то вроде серебряной проволоки, которая сверкала в магическом свете, словно жидкость. Вены и артерии пульсировали, сердца сжимались и разжимались, прогоняя кровь сквозь это отвратительное месиво. Берек мельком увидел обнаженные мозги, стиснутые переплетениями подрагивающих мышц, и глаза, которые вращались в студеных массах жира. Кишки сплетались подобно змеям по всей поверхности этой вздымающейся массы, их удерживала на месте серебряная проволока. От этого месива исходил мощный поток какой-то чудовищной энергии, подобно жару из кузнечного горна. Это гнусное творение каким-то образом жило, и Берек нутром понял, что это не просто какое-то безумное извращение. Это создано ради совершенно конкретной цели.

— Благословенный Всеотец! — выдохнул, побледнев, Алдрек. — Вот мы и нашли Бредвира и его дом.

Стиснув зубы, Берек поднял свой штурмовой болтер.

— Тогда давай закончим то дело, ради которого мы пришли сюда.

Космические Волки открыли огонь одновременно, поливая очередями разрывных зарядов отталкивающего вида массу. Берек с отвращением наблюдал за тем, как месиво корчилось под ураганным огнем. Вокруг омерзительного творения повисла розовая дымка из разлетающихся брызг крови и плоти, но дыры от болтов зарастали почти так же быстро, как появлялись.

Месиво исторгло волну нечестивой энергии, захлестнувшей Космических Волков. Берек ощутил головокружение, которое подавляло все его усиленные чувства: комната словно расширялась во всех направлениях одновременно, растягиваясь в безбрежности космоса. Шатаясь, Волчий Лорд повернулся к Алдреку.

— Жрец! — воскликнул он. — Твой топор!

Мощная волна энергии, порожденная мерзким творением, заставила Алдрека опуститься на одно колено. Его глаза закатились, вокруг серебряных и медных клемм, соединенных проводами с черепом, возникли завитки дыма. И тем не менее героический жрец услышал призыв Волчьего Лорда и кивнул в ответ. Он попытался было что-то сказать, но из его окровавленных губ вылетел лишь сдавленный рык. Неимоверным усилием Алдрек поднялся на ноги, высоко вздымая свой рунический топор, и тут грудь жреца пробил черный клинок, покрытый нечестивыми пылающими рунами.

Позади Алдрека вздымалась огромная фигура в изукрашенных синих с золотом доспехах, которая будто материализовалась из тени. Чернокнижник Хаоса вытянул свой адский клинок из тела Алдрека, и Рунический Жрец зашатался, из его раскрытого рта хлынула кровь. Со сдавленным ревом Алдрек развернулся, яростно взмахнув топором, но в это мгновение еще два гиганта в доспехах, возникнув словно призраки по обе стороны от него, всадили свои мечи в грудь Руническому Жрецу.

Из мрака возникали все новые и новые фигуры: грозные воины в вычурных силовых доспехах, похожих на жуткие подобия тех, в которые были облачены Космические Волки. Берек сразу узнал их синюю с золотым расцветку и подавил нахлынувшие чувства праведного отвращения и страха. Все сыны Русса знают цвета десантников Хаоса, известных как Тысяча Сынов. Рядом с космодесантниками-предателями появлялись кошмарные мускулистые твари, которые тянулись к Космическим Волкам поблескивающими липкими щупальцами и клыкастыми пастями.

Засада оказалась для Волчьих Гвардейцев полной неожиданностью, но их удивление длилось лишь мгновение.

— За Русса и Всеотца! — вскричал Микал Стенмарк, а чародеи и демоны так и посыпались со всех сторон, и воздух наполнился громом болтеров и лязгом клинков.

Алдрек пал на колени, из его ран хлестала кровь. Когда его вновь окружили чернокнижники, он взмахнул руническим топором, но воин Хаоса парировал удар адским клинком и выбил топор из обескровленных пальцев Алдрека. Рунический Жрец издал надсадный вой, чародеи схватили его и исчезли так же быстро, как появились, забрав Алдрека с собой.

Берек Громовой Кулак яростно взревел.

— Ни шагу назад, сыны Фенриса! — крикнул он, превратив выстрелами пару демонов в комки протоплазмы. — Наши братья на подходе! — продолжил он, зная, что Эйнар и остальные Серые Охотники не могли сильно отстать от них.

— Разумеется, — раздался вкрадчивый голос позади Волчьего Лорда. — Собственно говоря, мой план на этом и основан.

В мгновение ока Берек развернулся на пятках, и силовой кулак метнулся к источнику звука, но его перчатка сжала лишь воздух.

Чудовищный удар поразил Берека в грудь. Жуткая боль, холодная и черная, как бездна, растеклась под ребрами.

Волчьему Лорду не достать чернокнижника Хаоса. Его изукрашенные силовые доспехи покрыты нечестивыми символами власти и расписаны змеевидными головами извивающихся горгулий. Внушающий ужас нечеловеческий разум светился в узких глазных щелях вычурного рогатого шлема.

Одним плавным движением Мэдокс извлек Копье Русса из груди Берека. Силы тут же покинули Волчьего Лорда. Он не удержался на ногах и рухнул на колени.

Мэдокс поднес конец Копья Русса к лицу Берека, показав кровь, капающую с наконечника.

— Судьба твоего ордена решена, Берек Громовой Кулак, — провозгласил чемпион Хаоса, а у Волчьего Лорда стало темнеть в глазах. — Когда ты предстанешь перед своим ложным Императором, скажи, что виной тому — ты.

Пока чернокнижник говорил, его фигура в доспехах теряла свои очертания в глазах Берека, он исчезал из его поля зрения, словно призрак.

Последним, что услышал Космический Волк, был торжествующий хохот чародея, стылый и жестокий, как сама Древняя Ночь.

В кроваво-красном храме, что построил Мэдокс, непрестанно завывал стенающий ветер. Красноватый свет струился из самих камней, и странный ветер дергал уголки окровавленных клочков кожи, прибитых к колоннам храма. Начертанные на них руны, черные, будто пустота, втягивали в себя энергию из окружающего пространства.

Кровь Волчьего Лорда стекала тонкими ручейками по рукоятке Копья Русса и пальцам чернокнижника. Призрачные фигуры Волчьих Гвардейцев Берека, волоча тело своего лорда по костям и коже, которыми был завален зал в материальном мире, исчезли из поля зрения Мэдокса.

Там, где в аудиенц-зале стоял трон губернатора, Мэдокс воздвиг алтарь своего храма — глыбу черного камня с высеченными рунами власти. Его поверхность покрывали приношения, мерцающие в адском свете подобно рубинам.

К Мэдоксу приблизились три чернокнижника, которые тащили тело Рунического Жреца. Космодесантник все еще держался за жизнь, несмотря на чудовищные раны. Чернокнижник Хаоса усмехнулся.

— Поднимите его, — скомандовал Мэдокс.

Десантники-предатели, с нечеловеческой силой подняв Алдрека, почти поставили его на ноги. Мэдокс приложил когтистую перчатку к отверстию в нагруднике Космического Волка и засунул ее внутрь. Рунический Жрец застыл. Испытывая неимоверные страдания, Алдрек не отрывал взгляда от чародея.

Разодрав плоть жреца, Мэдокс извлек руку. Тело Космического Волка обмякло, его стекленеющий взгляд упал на то, что оказалось в руке чернокнижника.

— Теперь круг завершен, — провозгласил он и положил на алтарь прогеноидные железы рядом с десятком других.

Алдрек рухнул на окровавленные камни с безжизненным стуком; выпустив его, три колдуна воздели руки и начали нараспев читать заклинания. Ощутив, что грандиозный ритуал набирает силу, Мэдокс обернулся к своему хозяину.

Чернокнижник Хаоса поднес Копье Русса к пылающему глазу, который парил в воздухе перед ним.

— Конец Космических Волков близок, — произнес он, показывая кровь Волчьего Лорда своему жуткому господину.

Глава вторая

Новый вызов

Узкий клинок оставил тонкий порез на могучей мускулистой груди Рагнара, когда он развернулся, чтобы избежать смертельного укола. Оскалив зубы в гневном рыке, он взмахнул своим железным мечом, описав им дугу так быстро, что его очертания утратили четкость, и резко рубанул по беззащитной шее Торина. Этот удар снес бы голову обычному человеку, но Торин в мгновение ока развернулся на пальцах правой ноги — и тяжелый клинок Рагнара со звоном ударил по усиленной ключице Космического Волка. Кожа лопнула от удара затупленного меча, и на груди Торина появилась рана в четверть метра длиной. Старший воин зашипел от боли, а воздух тренировочного зала наполнил медный запах крови. Практически в тот же миг меч Торина скользнул вниз и легко уколол Рагнара в левое бедро, прежде чем молодой космодесантник пронесся в своем выпаде мимо соперника, оказавшись в нескольких метрах от него.

Запекшаяся кровь вдоль брови Рагнара слегка хрустнула. Благодаря усиленному фактору свертываемости кровотечение из раны в черепе, которую Торин нанес ему несколько секунд назад, уже прекратилось. Оба воина были обнажены по пояс и одеты лишь в свободные брюки, изодранные десятками ударов и покрытые пятнами крови. Большинство орденов Космического Десанта предпочитали отрабатывать навыки ближнего боя с автоматическими спарринг-дронами или боевыми сервиторами, но Космические Волки придерживались древних традиций своего мира: человек против человека и железо против железа.

Оба Волка были покрыты воспаленными красными рубцами и мелкими порезами. Они насупились от боли в разорванных мышцах и растянутых связках. Эти раны обостряли их мышление и испытывали силу воли так, как не смог бы ни один безмозглый боевой сервитор.

Торин продолжал отступать, легко скользя по черному вулканическому песку. Его железный меч был несколько длиннее и тоньше тяжелого широкого меча в руке Рагнара, давая воину некоторое преимущество в скорости и дистанции. Это оружие шло Торину, высокому и худому, почти изящному в сравнении с крупным широкоплечим Рагнаром. Его клинок так и мелькал в воздухе, чаще избегая прямого блокирования ударов более тяжелого меча молодого Космического Волка и заставляя Рагнара махать впустую. Удары старшего воина были плавными и точными, он наносил уколы в ногу или руку и отпрыгивал вновь, словно намереваясь скорее разъярить Рагнара, чем нанести смертельный удар.

Если таков план Торина, то Рагнару приходилось признать, что он работает.

Молодой Космический Волк опустил голову и бросился на Торина с гневным рычанием. Тщательно оценив дистанцию, он направил яростный удар в висок своему сопернику, а затем в последний миг сдержал ложный выпад и, круто изменив угол атаки, обрушил меч на бедро Торина. Но как ни скор был Рагнар, Торин оказался еще быстрее. Вместо того чтобы попытаться парировать клинок Рагнара или увернуться в сторону, он прыгнул вперед и вправо от молодого противника. Его блестящий меч нанес еще один мелкий порез на внутренней стороне правой руки Рагнара. Развернувшись с неистовым ревом, Рагнар ринулся вслед за удаляющейся спиной Торина и ткнул тупым концом клинка в лопатку противника — достаточно сильно, чтобы вызвать недовольное ворчание старшего космодесантника, но слабовато для смертельного удара. Бросившись вперед, Торин перекатился через плечо и тут же вскочил, оказавшись перед Рагнаром в нескольких метрах от него с мечом наготове. На сухощавом лице старшего Космического Волка играла едва заметная усмешка.

— Неплохо, но недостаточно хорошо, — бросил он.

— Я пришел сюда сражаться, а не танцевать, — прорычал Рагнар. — Если бы ты остался на месте на полсекунды, был бы уже мертв.

Издевательская ухмылка Торина расползлась шире.

— Убедительный довод в пользу того, чтобы не задерживаться на месте, тебе не кажется? — прозвучало в ответ.

— О замороженные яйца Моркаи! — прогрохотал оглушительный голос с края площадки. — Может, вам обоим стоит прекратить тявкать и приняться за дело? — Массивная фигура неуклюже поднялась с каменной скамьи у входа на площадку, размахивая сжатой в узловатом кулаке обглоданной бедренной костью, словно засаленной хрящеватой палицей. Густой эль медового цвета выплеснулся из огромного рога, зажатого в левой руке Хаэгра, на его толстые пальцы. — Будь я там, я бы уже обоих вас прикончил и оказался бы на полпути к пиршественному залу! — Густые рыжие усы и щетинистые брови огромного воина придавали ему вид разъяренного моржа.

Торин рассмеялся. В его голосе звучало веселье, но взгляд темных глаз был прикован к лицу Рагнара.

— Железный меч против ляжки ледяного мамонта? Думаю, я был бы не против посмотреть, что у тебя получится.

— Ба! — воскликнул Хаэгр, сделав паузу, чтобы слизнуть выплеснувшийся эль со своих покрытых шрамами пальцев. — Могучий Хаэгр не играет в драку с Торином. Когда он сражается, он убивает. Тебе следовало бы уже это знать. А если бы я убил вас обоих, кто бы стал охранять леди Габриэллу помимо меня?

Старший Космический Волк закатил глаза в притворном пренебрежении:

— Кто же может оспорить такую мудрость?

Тут Рагнар чуть не подловил его. Пока Торин говорил, он бросился вперед, с неимоверной скоростью описав клинком в воздухе восьмерку. На какую-то долю секунды Торин, казалось, был застигнут врасплох. Он со звоном парировал один удар — его клинок так и брызнул веером искр — и едва успел уклониться в сторону от зверского удара с противоположной стороны. И вновь его стремительный клинок рванулся вперед, болезненно ужалив Рагнара в пах, но на сей раз молодой Космический Волк продолжал наступать, молотя Торина по голове, шее и плечам. Старший космодесантник, яростно сопротивляясь, отступил, его лицо исказилось от напряжения. Он был вынужден парировать один удар, затем второй. Третий удар сломал более тонкий клинок с противным лязгом. Меч Рагнара, продолжая движение по дуге, жестко приложился к левой скуле Торина, опрокинув Космического Волка на спину.

Прыгнув вперед, Рагнар опустился всей тяжестью на внутреннюю сторону правого бедра Торина, чтобы пригвоздить его к земле, а затем ткнул тупым концом своего клинка в ямку на горле соперника.

— Этот танец окончен! — прорычал он, сжимая рукоятку меча. — Когда будешь драться со мной в следующий раз, попробуй что-нибудь другое, а не игрушечный меч.

Кровь текла ручьями по истерзанной щеке Торина и его тонким усам. Он окинул Рагнара холодным взглядом.

— Бой завершился за пять секунд до того, как сломался мой меч, — заявил он. — Я убил тебя, но ты слишком тупоголов, чтобы это осознать.

— Что? — хохотнул Рагнар. — Тот пчелиный укус?

Торин оттолкнул меч Рагнара в сторону и медленно поднялся на ноги. Он указал на точку, в которую пришелся его последний удар.

— Бедренная артерия, — сказал старший воин. Затем он показал продольный порез на внутренней стороне правой руки Рагнара. — Плечевая артерия. — Торин ткнул в бледнеющее красное пятно на животе молодого Космического Волка. — Главная легочная артерия. Даже принимая во внимание фактор свертывания крови, я бы совершенно тебя обескровил около двух минут назад. — Он отвернулся и, прихрамывая, направился к обломку своего клинка, торчащему из песка в нескольких метрах. — Тебе следовало быть более внимательным, друг мой. Полдюжины незначительных ударов почти так же смертельны, как один серьезный. — Торин наклонился и подобрал железный обломок. Нахмурившись, он вертел его в руках. — Знаешь, я этот клинок специально заказывал.

Объективный разбор схватки, который провел Торин, совершенно охладил пыл молодого Космического Волка и отчасти пристыдил его.

— Ты прав, конечно, — выдавил он и отшвырнул свой зазубренный клинок на песок. — Прости меня, брат, — сказал Рагнар, протянув руку. — Дай мне куски клинка, и я упрошу одного из Железных Жрецов восстановить его.

Старший Космический Волк покачал головой, отмахиваясь обломком от руки Рагнара.

— Нечего прощать, друг мой, — заявил он. — Я виноват в этом не меньше, чем ты. Я тебя нарочно подстрекал, пытаясь хоть отчасти избавить от уныния, которое грызет тебя эти последние несколько месяцев.

— Как это ни печалит меня, Торин прав, — поддержал его Хаэгр, раздирая клыками хрящ. — Вот мы вернулись на Фенрис, землю героев, а ты все это время хандришь.

Рагнар, нахмурившись, отвернулся и направился к скамье, на которой сложил свою одежду.

— Орден воюет, — угрюмо заметил он, подбирая свою тунику из шерсти и кожи. — Нам следовало бы быть там, биться рядом с нашими братьями. — Тут он подумал о Свене, своем старом боевом товарище, который сражается в великой роте Берека Громового Кулака на Чарисе. Они, конечно же, празднуют сейчас победу в губернаторском дворце, тогда как он болтается по каменным залам Клыка, словно какое-то ничтожество.

— Наше место — рядом с Габриэллой, — спокойно отметил Торин. — У нас — священный долг перед Домом Велизария, Рагнар, и теперь — еще больше, чем когда-либо, после тех потерь, которые мы понесли на Гиадах.

— Я слышу тебя, Торин, — ответил Рагнар.

Сев на скамью, он потянулся за своими ботинками из драконьей кожи. Они — Волчьи Клинки, телохранители, назначенные в Навигаторский Дом Велизария Великим Волком в соответствии с древним пактом, столь же старым, как сам Империум. Волчьих Клинков всегда было не больше двух дюжин одновременно, и большинство из них размещались на Священной Терре, охраняя высокопоставленных членов Дома Велизария и тренируя его войска.

Рагнар, Торин, Хаэгр и шестеро их братьев покинули Терру более шести месяцев назад, чтобы сопровождать леди Габриэллу, одного из самых главных навигаторов Дома Велизария, в инспекционной поездке по владениям Дома на Гиадах, в мире джунглей, ценимом за его залежи прометия. Однако, прибыв туда, они оказались вовлечены в интриги зараженного Хаосом главнокомандующего по имени Кадм, который поклялся служить Тзинчу и древним врагам Космических Волков — Тысяче Сынов. Происки Кадма привели к жестокой битве между великой ротой Берека Громового Кулака, патрулировавшей этот сектор, и контингентом Темных Ангелов. Темные Ангелы — один из самых скрытных орденов Космического Десанта, их острому соперничеству с Космическими Волками насчитывались многие тысячи лет. Сражение между Волками и Ангелами и предательство Кадма унесли жизни их боевых товарищей, оставив лишь Торина, Хаэгра и Рагнара защищать Габриэллу. Хотя Кадм и потерпел в конце концов поражение, а Тысяча Сынов были выдворены с Гиад, эта планета стала первой искрой в разрушительном пожаре, охватившем территории, которые находились под защитой Космических Волков.

Поднявшись со скамьи, Рагнар протянул руку к своему поясу с мечом. Древний леденящий клинок, реликвия, которую носили Волчьи Клинки тысячи лет и которую вручила Рагнару целестарх Дома Велизария леди Джулиана, удобно лег на его бедро.

— Просто… если Габриэлла не в безопасности даже в Клыке, то для нее нигде нет безопасного места. Старому Волку нужна каждая рука, способная крепко держать меч, а мы тут болтаемся понапрасну.

Набрасывая на плечи тяжелый плащ из медвежьей шкуры, Торин окинул Рагнара изучающим взглядом. Месяцы, проведенные на Фенрисе, как-то изменили Торина. На Терре этот Космический Волк перенял многие светские манеры местной аристократии. Когда Рагнар встретил его впервые, у Торина были короткие волосы, а усы подстрижены в ниточку по тамошней моде. Теперь его волосы вновь отросли, на них не было и следа душистой помады, которой он любил пользоваться, вращаясь среди имперской элиты. Тем не менее его незаурядный дар видеть людей насквозь ничуть не померк.

— Дело тут вовсе не в твоем долге Космического Волка. Все дело в Копье Русса.

Эти слова обожгли Рагнара. Хотя назначение в Волчьи Клинки было вроде бы весьма почетным, большинство Космических Волков воспринимали его как форму ссылки, отторжения от славы поля битвы. Рагнар и не мог смотреть на это по-другому. Его отправил на Терру Логан Гримнар, после того как он утратил одну из самых священных реликвий ордена — Копье Русса. Когда-то, в славные дни Великого Крестового Похода, им сражался на поле битвы сам примарх; в течение тысячелетий оно хранилось в священном храме на планете Гарм в ожидании того дня, когда Русс вернется для Последней Битвы. Но ересиарх Сергий похитил копье во время кровавого восстания на Гарме, и Рагнара, тогда Кровавого Когтя в великой роте Берека Громового Кулака, вместе с другими воинами направили на подавление мятежа. После многочисленных сражений Рагнар оказался лицом к лицу со своим заклятым врагом Мэдоксом, который воздействовал на Сергия, чтобы тот украл копье, в попытке вызвать Магнуса Красного, чудовищного примарха своего легиона, в материальный мир.

Злобный чернокнижник почти преуспел в этом, но, когда Магнус стал пересекать порог, поднявшись из глубин варпа, Рагнар выхватил копье у Сергия и метнул легендарное оружие в грозного примарха. Копье поразило Магнуса, словно удар молнии, и князя демонов зашвырнуло в бушующий вихрь варпа. Гарм был спасен, но Копье Русса утрачено, возможно — навсегда.

Рагнар понимал, что у него не было выбора. Даже Старый Волк однажды сказал ему, что сделал бы то же самое, окажись он на месте Рагнара. Это не меняло того факта, что Рагнар предал священную клятву, которую дал его орден своему примарху почти десять тысячелетий назад. Для народа Фенриса нарушение клятвы — одно из самых тяжких преступлений, и эта мысль неотступно преследовала Рагнара.

Покачав головой, молодой Космический Волк провел огрубевшими пальцами по спутанной черной гриве волос и коснулся пореза на коже головы. В отличие от Торина или Хаэгра, он тщательно брил квадратный подбородок, по обычаю Кровавых Когтей. Космический Волк отращивал бороду только после того, как его принимали в Серые Охотники или Волчьи Разведчики, а эти пути после отправки на Терру оказались для него закрыты.

— Копье пропало, Торин, — вымолвил Рагнар наконец. — Я это знаю. Просто… я в последнее время не сплю. Вот и все.

— Ха! Ясное дело, ты недостаточно пил, — вмешался Хаэгр, подняв свой огромный рог для эля. — Бочонок эля и хорошая драка — вот что тебе нужно, Рагнар, парнишка! Отчего бы нам не пойти в пиршественный зал и не посмотреть, что мы там сможем найти, а?

Рагнар украдкой бросил взгляд на Торина. Старшего Космического Волка, казалось, не убедила нескладная отговорка Рагнара.

— Я достаточно ждал, братья, — изрек он серьезно. — Я собираюсь поговорить со Старым Волком и потребовать, чтобы он послал меня на поле брани.

— Потребовать? — повторил Хаэгр с недоверчивым выражением на лице. Огромный Космический Волк, откинув назад голову, зашелся в громовом хохоте. — Ты это слышал, Торин? Этот щенок собирается приказывать Логану Гримнару! — Широченное лицо Хаэгра расплылось в свирепой усмешке. — Старый Волк так тебе врежет, что сам Русс это почувствует!

Рагнар ощутил, как краска гнева прилила к его щекам. Но не успел он ответить, как зажужжала вокс-бусина в правом ухе и в его голове зазвучал спокойный, тихий голос Габриэллы:

— Рагнар, прошу сопроводить меня.

Молодой Волчий Клинок помолчал, одолевая свое настроение, затем потянулся к вокс-бусине.

— Как вам будет угодно, леди, — мрачно ответил он. «Быть может, в последний раз». — Где я найду вас?

— В зале совета Великого Волка, — ответила Габриэлла. — С Чариса прибыл корабль с печальными новостями, и нужно многое обсудить.

От мрачного предчувствия волосы на затылке Рагнара встали дыбом.

— Я немедленно иду туда, — заявил он.

Торин заметил изменившееся выражение лица своего друга.

— Что случилось, брат? — спросил он.

Молодой Космический Волк лишь покачал головой.

— Не знаю, — ответил он, — но боюсь, что-то ужасное.

Белый солнечный свет заливал зал совета Великого Волка. Бронированные ставни были откинуты с высоких окон, которые занимали основную часть восточной стены большого помещения, обеспечивая панорамный обзор горной гряды Асахейма, затянутой облаками, и далекого серо-стального моря. Фенрис вновь подбирался к Волчьему Оку, завершалась суровая зима, предстояло еще более суровая Пора Огня. Повышение температуры привело к исчезновению тяжелых облаков и липкого тумана, которые окутывали Клык большую часть года, и Рагнар знал, что моря ненадолго станут спокойными и шторма будут редки. Кракены поднимутся из глубин, и люди Фенриса отправятся в море на своих длинных кораблях — охотиться и сражаться. «Железный сезон, — вспомнил молодой космодесантник, — время пиров и сражений, обручений и рождений, время принесения жертв богам, наблюдающим из-за облаков».

Когда Рагнар вошел в зал, Логан Гримнар стоял перед одним из высоких окон, сцепив за спиной широкие руки; он глубоко погрузился в размышления, глядя на ни о чем не догадывающуюся планету внизу. Великий Волк был облачен в доспехи, на плечах — мантия из кожи морского дракона. В его толстые серо-стальные косы были вплетены рунические амулеты, и волчьи зубы, пергаментные ленты сотен крупных военных кампаний развевались, подобно вороновым перьям, на его покрытых рубцами серо-желтых наплечниках. Старый и свирепый, неукротимый, как сам Клык, он, по мнению многих, был величайший из ныне живущих воинов Империума, и Рагнар не мог не чувствовать благоговейного трепета в его присутствии. Вокруг стола совета стояли с десяток других Космических Волков — могущественных жрецов или членов Волчьей Гвардии Логана, все как один — выдающиеся фигуры в силу своих личных качеств.

Рагнар сразу уловил знакомый запах среди грозных Волков и поискал взглядом его источник между столпившимися воинами. Леди Габриэлла, мастер-навигатор Дома Велизария, сидела в кресле с высокой спинкой у дальнего конца стола, изучая собравшихся поверх тонких, сложенных домиком пальцев. Хрупкую фигуру Габриэллы облегал форменный китель ее Дома, украшенный эполетами и блестящими золотыми пуговицами со знаком Велизария — волком и глазом, — спереди, согласно протоколу, отделанный галуном.

О ее личных достижениях и великих деяниях ее семьи свидетельствовали медали, на поясе висели маленький пистолет и изящно изогнутая сабля. Длинные черные косы обрамляли суровое худощавое лицо. Черный шелковый шарф закрывал высокий лоб навигатора, скрывая шишковидный глаз — источник ее талантов псайкера.

Когда взгляд Рагнара упал на нее, Габриэлла слегка повернула голову и коротко кивнула в знак приветствия. Затем она сложила руки на коленях и вновь обратила свое внимание на Великого Волка.

Выступив вперед, Рагнар преклонил колено перед Гримнаром.

— Леди Габриэлла сказала, что с Чариса прибыл корабль и привез вести, — выпалил он без всякого вступления. — Что случилось? Почему же астропаты…

— По словам леди Габриэллы, ты встречался на Гиадах с чернокнижником Хаоса Мэдоксом, — перебил Рагнара Великий Волк. — Что он тебе сказал?

Вопрос застал Рагнара врасплох.

— Мы не встречались лицом к лицу, — ответил он. — Он лишь явил себя через одного из своих ставленников, как раз когда мы собирались покинуть планету.

— И?! — рявкнул Логан.

— Он сказал, что его люди собираются нас уничтожить, — пожал плечами Рагнар.

Гримнар повернулся, вперив в молодого Космического Волка ледяной взгляд:

— А Копье Русса? О нем он что-нибудь говорил?

Рагнар нахмурился:

— Нет, мой лорд, не говорил. Предатель Кадм, однако, заявил, что Мэдокс ищет некую реликвию — ключевой компонент ритуала, который он стремится провести, ритуала, зависящего также от генного семени космических десантников. — По спине Рагнара пробежал холодок. — Все это было в моем рапорте. А в чем дело?

— Мэдокса видели на Чарисе, парень, — послышался голос из-за стола. Повернувшись, Рагнар встретил взгляд Ранека, великого Волчьего Жреца. — У него — Копье Русса.

Рагнар вскочил на ноги, пораженный услышанным.

— Копье! — воскликнул он, забывшись.

«Да благословен будет Русс, — подумал он, — быть может, не все потеряно».

— Вряд ли это повод для торжества, парень! — отрезал Ранек. — Теперь цель вторжения Хаоса становится ясной.

— Как это? — не понял Рагнар.

Опустив руку, Ранек коснулся руны на краю стола совета. Гололит, вмонтированный в столешницу, осветился, показав подробную звездную карту сектора. Фенрис располагался возле самого центра карты. Системы, которые подверглись нападению или переживали мятеж, светились ярче, чем остальные. Второстепенные нападения или вторжения были окрашены желтым, более значительные светились красным. Рагнар был поражен, увидев, что затронуто более тридцати систем.

— Мы изучали структуру вторжения Хаоса с тех пор, как оно началось, — заговорил Волчий Жрец, — пытаясь выяснить его конечную цель. Многие из первых мятежей имели смысл с военной точки зрения: миры-кузницы, промышленные миры-ульи и торговые центры, нападения с целью посеять замешательство и ослабить наши возможности дать ответ. Но многие другие сбивали нас с толку. — Он указал на пульсирующую красным систему. — Кета Павонис, безвоздушная скала, оккупированная бандами пиратов и работорговцев. Или здесь: Грендель-Четыре, старый мир, едва не заброшенный три столетия назад, когда иссякли последние из его радиевых рудников. Даже Чарис — это всего лишь небольшой агромир невеликой стратегической ценности, помимо его близости к Фенрису. И тем не менее во всех этих местах — масштабные мятежи и зафиксированы появления десантников Хаоса.

Рагнар обдумал это.

— Это ложные атаки, — заключил он, — осуществленные, чтобы отвлечь наше внимание от истинной цели. Что же еще?

Ранек бросил на молодого Космического Волка оценивающий взгляд:

— Действительно, что? Мы много размышляли именно над этим. — Волчий Жрец пожал плечами. — Если они были задуманы именно как ложные нападения, то наши противники сделали плохой выбор. Есть гораздо более важные системы, которые требуют нашей защиты. Но мы знаем, что наши враги вовсе не глупы, как бы сильно нам ни хотелось верить в обратное. За всем этим крылся план, но мы поначалу не смогли его увидеть. — Ранек указал в сторону Рунических Жрецов, спокойно стоявших вокруг стола. — Обратились к рунам, и они предложили, чтобы мы поискали новую точку зрения на эту проблему.

Молодой космодесантник задумчиво повернулся:

— Ну, не уверен, насколько я буду в этом полезен, но если вы считаете, что я смогу помочь…

С дальнего конца стола донесся мелодичный смех, и в считаные мгновения собравшиеся здесь Космические Волки присоединились к нему, сломав ледяную напряженность, царившую в зале. Габриэлла прикрывала рот бледной рукой, в ее глазах сверкали веселые огоньки.

— Ранек имел в виду меня, — сказала она добродушно. — Он и Великий Волк подумали, что я смогу увидеть систему там, где это не может сделать воин.

Рагнар пытался удержаться, чтобы не покраснеть.

— А, конечно, — быстро произнес он, — и тебе это удалось?

Худощавое лицо леди-навигатора вновь стало серьезным.

— К сожалению, да, — ответила она и повернулась к Ранеку. — Если позволите…

— Разумеется, леди. — Волчий Жрец отступил от стола.

Встав со своего кресла, Габриэлла подошла к панели управления гололитом.

— Проблема в том, что все рассматривали вторжение как военную кампанию вроде Черного Крестового Похода, — отметила она. — Как сказал Ранек, почти все второстепенные цели обладали военной ценностью, но если мы сосредоточимся только на системах с присутствием крупных сил Хаоса, то вот что получится. — Она прикоснулась к руне, и подсвеченные желтым значки исчезли из виду, оставив тринадцать систем, разбросанных вокруг Фенриса в некоем подобии сферической структуры.

Рагнар изучил по очереди каждую из систем.

— Ни одна из них не представляет собой важной военной или промышленной ценности, — сказал он с озадаченным видом.

— Разумеется, — подтвердила она, — но мне, как навигатору, пришло в голову другое: что, если эти системы важны не сами по себе, а, скорее, в силу своего расположения?

Габриэлла прикоснулась к другой руне. Гололит соединил все системы мерцающими красными линиями. Рагнар глядел на это широко раскрытыми от удивления глазами:

— Это какой-то символ.

— Не символ по сути, — пояснила навигатор. — Это колдовской знак, и Чарис находится в его центре. — Она взглянула на Рагнара. — Помнишь, как выглядел город Лета, когда мы отправились на «Кулак Русса»?

Юноша кивнул:

— Пламя горящего прометия тянулось по всему городу. Это выглядело как… ну, я помню, подумал, что это похоже на какой-то ритуальный символ.

— То был ритуальный символ, превративший Гиады в узловую точку для этого большего символа, — подтвердила Габриэлла, указав на нечестивый знак, повисший перед ними. — Мэдокс заложил основу для колдовского ритуала чудовищных размеров. Если то, что ты узнал от Кадма, верно, то теперь у него есть все необходимые компоненты для начала этого ритуала.

Размах планов чернокнижника ошеломил Рагнара. Он обратил взгляд на Великого Волка:

— С Чариса прибыл корабль с новостями. Что обнаружил Берек?

Старый Волк помрачнел:

— Берек серьезно ранен, Рунического Жреца Алдрека считают погибшим. — Логан отвернулся от окна и тяжелыми шагами приблизился к столу. — Когда Габриэлла обнаружила, насколько важен Чарис, я послал туда великую роту Берека, чтобы положить конец этому чудовищному плану. Кажется, Мэдокс его поджидал. Берека и его людей заманили в ловушку. — Старый Волк, наклонившись вперед, опустил руку на стеклянную поверхность стола, пальцы, покрытые шрамами, сжались. Его покрытое морщинами лицо было угрюмым. — Сейчас великой ротой командует Микал Стенмарк, и он, и подразделения Имперской Гвардии продолжают сражаться с мятежниками, но в этом регионе нарастают варп-штормы. Скоро эта система окажется окончательно изолированной, а бунты Хаоса рассеяли наши силы по всему сектору. — Старый Волк стукнул кулаком по столу. — Мэдокс и его одноглазый хозяин, должно быть, планировали это десятилетиями. Они нас переиграли, их клыки вот-вот вопьются в наши глотки.

В горле Рагнара зародился низкий рык. Внезапно он с особой остротой ощутил, как кровь мчится по его жилам, как бьются его сердца. Все Космические Волки в зале почувствовали эту перемену, все, как один, сжали кулаки и опустили головы, почуяв запах вульфена.

— Держи себя в руках, юноша, — приказал Ранек низким голосом. — Прибереги волчью ярость для наших врагов.

Неимоверным усилием Рагнар сдержал разгорающуюся ярость.

— А что с твоей ротой, Великий Волк? — спросил он сдавленным голосом. — Твои воины наверняка смогут изменить ход событий на Чарисе.

— Моя рота разбросана по нашим территориям, поддерживая усилия других Волчьих Лордов, которые находятся в трудном положении, — ответил Гримнар. — Рота Берека была нашим резервом.

— Тогда пошли на Чарис Волчьих Клинков! — рявкнул Рагнар, не в силах сдержаться.

— Что, вас троих?! — прогремел Старый Волк. — Ты воображаешь, что вы сами сможете добиться там перелома?

— Пусть я погибну, пытаясь сделать это, если придется! — выпалил юноша в ответ. — Лучше пасть на поле битвы на Чарисе, чем прожить здесь еще день.

— Надменный щенок! — прорычал Гримнар. Он выпрямился во весь свой огромный рост, казалось наполнив весь зал своим присутствием. Покрыв расстояние между собой и Рагнаром одним шагом, он влепил юноше хорошую оплеуху. — Да я и сам не сказал бы этого лучше!

Волки разразились диким хохотом. Мгновением позже к ним присоединился и Рагнар. Габриэлла наблюдала за весельем упрямых гигантов с изумленным выражением на лице.

— Твое желание исполнится, молодой Космический Волк, — провозгласил Гримнар, хлопнув Рагнара по плечу. — Мы посылаем туда всех воинов, что у нас еще остались, чтобы их мечи тоже приняли участие в этой битве, а леди Габриэлла обещала применить все свое мастерство, чтобы наши подкрепления благополучно оказались на Чарисе, — сказал Старый Волк, уважительно кивнув в сторону навигатора. — Доложись Стенмарку, когда доберешься. Уверен, он будет рад каждой крепкой руке.

В мгновение ока гнев юноши сменился пылкой кровожадной радостью. Быть может, на Чарисе его ждет смерть, но пусть так, он встретит ее как Космический Волк, сражаясь бок о бок со своими боевыми братьями.

— Копье Русса снова станет нашим, мой лорд. Клянусь в этом своей жизнью и своей честью!

— Я слышу тебя, Рагнар Черная Грива, — торжественно провозгласил Старый Волк, — и Русс тоже слышит твою клятву. Пролей кровь наших врагов, верни нам то, что было утрачено, и постарайся показать хороший пример парням, когда тебя будут кромсать на куски, ладно?

Глава третья

Тьма и лёд

Рокот двигателей «Громового ястреба» отзывался в ноющих костях Рагнара, неумолимо повышаясь в изнурительном крещендо, пока тяжело груженный транспорт карабкался в ночное небо. Молодой Космический Волк смутно слышал приближающийся рев моторов, разреженная атмосфера, смягчая этот звук, превращала его в металлическое дребезжание, а на толстом облачном покрове под скалистым уступом появился голубоватый отсвет. Взбирающийся вверх космический корабль прорвал облачный покров, подобно копью, скользя в столбе голубого цвета в лиловый небосклон, усыпанный звездами, где его поджидал «Кулак Русса». Рагнар следил за его движением сквозь замерзшие полуприкрытые веки, пока он не превратился в еще одну ярко горящую точку в небосводе над великой горой.

В считаные мгновения угасли последние звуки грома, оставив молодого космодесантника в его безмолвном бдении. Он давно потерял счет часам, с тех пор как забрался за облака и устроился высоко на вершине Клыка. Одетый лишь в шерстяные одежды и плащ из волчьей шкуры, он преклонил колени в снегу и извлек свой древний леденящий клинок. Опустив конец клинка на мерзлую землю и возложив руки на эфес, он молился Всеотцу и благословенному Руссу, Первому Волку, пока кристаллы льда не забили горло и не закололи в легких. Всю ночь напролет он ждал, подняв лицо к бесконечному простору космоса и надеясь соприкоснуться с тем, для чего у него не было точного названия.

После короткой встречи с Великим Волком его дух воспарил — на некоторое время. Цепи долга были наконец ослаблены, его манили поля брани. Что еще более важно, на Чарисе видели Копье Русса, и впервые Рагнар ощутил, что может обрести возможность искупить свою вину и восстановить честь ордена.

Однако прошел день, он начал готовить к походу свою боевую экипировку, и его снова стали одолевать мрачные мысли. Известие о поражении Берека от руки Мэдокса оказалось страшным ударом, и общая ситуация, как ее обрисовал Старый Волк, казалась мрачной. Восстановление миров, уже погубленных Хаосом, займет столетия, если вообще окажется возможным. Он уже слышал о мирах, стертых до основания вирусными бомбами и циклонными торпедами, после того как их признали зараженными слишком сильно, чтобы можно было вернуть их на истинный путь. Снова и снова Рагнар мысленно возвращался к тому мигу в храме на Гарме, когда он держал Копье Русса в руке. «Я метнул его, — думал он, — и все, что произошло после этого, случилось из-за меня».

Он не мог не вспоминать о том, что Старый Волк сказал в зале советов: «Мэдокс и его одноглазый хозяин, должно быть, планировали это десятилетиями». Так ли это? А если так, то кто же тогда он? Всего лишь пешка, которую тянули и толкали по огромной доске, видимой лишь чернокнижнику Хаоса? От этой мысли его грызла тоска. Одно дело — бороться изо всех сил и потерпеть неудачу, — по крайней мере, это доблестное поражение, с чистой душой и честью, но плясать под дудку злых сил — этой мысли ему не вынести.

Итак, он забрался на высочайший склон Фенриса, преодоление которого было далеко за пределами возможностей смертных, чтобы уставиться в небеса в ожидании… чего-то — быть может, соприкосновения со святостью, такого, как он ощутил в священной обители на Гарме. Он помнил умиротворение, испытанное тогда, ощущение своей правоты, которое отогнало боль, и усталость, и сомнения.

Однако не в этот раз. Паря между небом и землей, между пламенем и льдом, Рагнар Черная Грива остался наедине лишь с тишиной и сомнениями.

Лед слегка хрустнул, когда Космический Волк медленно наклонил голову. Его дыхание больше не оставляло призрачной дымки в разреженном воздухе, оно замедлилось и охладилось почти до уровня гибернации. Он слышал, как вяло течет кровь по его венам и медленно, поочередно бьются его сердца.

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем гул голосов отразился в его оцепенелом мозгу. Голоса приближались, доносясь из толстого облачного покрова в нескольких десятках метров ниже. Первым появился Хаэгр, который выплыл из жемчужного тумана, словно серобокий кит. Его глаза-бусинки сразу углядели Рагнара.

— Ха! — воскликнул он своим гулким голосом, странно искаженным на этой высоте. — Я же сказал тебе, что мы найдем его здесь! Три бочонка эля «Железная голова», вот что ты мне должен, Торин Неверующий!

Огромный Космический Волк, выпятив, как всегда, грудь бочкой, решительно направился по оледенелому склону к Рагнару, тяжелые доспехи Хаэгра придавали его грузной поступи дополнительные вес и мощь. Лед сверкал на плечах его плаща из медвежьей шкуры, искрился в обвисших моржовых усищах, а щеки пунцово пылали. Несмотря на проделанное восхождение, гигант все еще нес в правой руке огромный рог для эля. Позади него шел Торин, без шлема, но в полярном капюшоне, отчасти защищавшем его худощавое лицо от холода. Он ступал куда легче, но и на него суровые условия наложили заметный отпечаток.

— Два бочонка эля, а не три, — возразил старший Волчий Клинок, — но ты, по крайней мере, честно их выиграл на сей раз. Как ты догадался искать здесь?

— У могучего Хаэгра мускулисты не только руки, — заявил исполин, постукивая одетым в броню указательным пальцем по своему черепу. — Ты видел его взгляд, когда он выходил из оружейной комнаты сегодня днем? А когда он в таком мрачном настроении, просто вообрази самое худшее, самое негостеприимное место, куда Волк может забраться по своей воле, там ты его и найдешь. — Дородный Космический Волк взобрался на уступ к Рагнару и вперил в него суровый взгляд. — Судя по его виду, проторчал тут всю ночь. Его кожа чернее, чем сердце инквизитора.

Торин проскользнул за Хаэгром и опустился на колени рядом с юношей. Старший воин глядел на него так пристально, что на мгновение Рагнар подумал: а не кажется ли Торину, что он уже умер? Сделав глубокий вдох, он заговорил, при этом слова перемежались скрежещущим кашлем.

— Нужно было время, чтобы подумать, — прохрипел молодой Волчий Клинок, попытавшись сопроводить свои слова уверенным взглядом, но замерзшие глаза отказались ему повиноваться.

Старший Волк бросил через плечо взгляд на необъятное море облаков, простиравшееся под ними.

— Если бы ты прождал тут еще несколько часов, то увидел бы, как взлетает наш «Громовой ястреб», и принялся бы думать о том, как добраться пешком до Чариса, — сказал он. — Габриэлла завтракает и хочет оказаться на борту «Кулака Русса» еще до рассвета. Мы пытались тебя вызвать, но ты выключил свою вокс-бусину, либо она напрочь замерзла; сейчас и не знаю, что из этого верно.

Рагнар с усилием закрыл глаза и на мгновение сосредоточился на дыхании. Его пульс стал ускоряться, постепенно увеличивая температуру тела. Из глаз побежали струйки воды, подобно потокам слез, и тут же замерзли на щеках. Сжав в руках эфес меча, молодой Космический Волк услышал, как на его пальцах захрустел лед. Вновь открыв глаза, он увидел, что кожа на его руках стала иссиня-черной. Долго же придется теперь соскабливать омертвевшие клетки кожи. Стиснув зубы, Рагнар поднялся на ноги. Все суставы пронзила жуткая боль, но он подавил ее усилием воли.

— Я бы спустился к рассвету, — проворчал он, стряхивая с плеч ледяные сосульки.

— Возможно, в следующий раз нелишним будет оставить записку, — заметил Торин.

На сей раз Рагнару удалось упрямо сверкнуть взглядом.

— Если бы я это сделал, вы бы сразу же за мной примчались. Я же сказал, что хотел побыть один.

— Ну что за глупость ты сморозил! — рявкнул Хаэгр. — Волк — ничто без своей стаи, Рагнар. Даже тебе это должно быть понятно. — Он взмахнул рогом перед молодым Космическим Волком. — Да, ты же пропустил пир подлинного героя в зале вчера вечером! Медовухи там было столько, что можно было пустить по ней в плавание длинный корабль, и стол просто стонал под тяжестью той еды, что на него выставили!

— Которую Хаэгр пытался съесть всю сам, — сухо добавил Торин.

Огромный Космический Волк напыжился.

— Не обвиняй меня в том, что у тебя трусливое сердце, — ответил он, выкатив глаза от праведного негодования. — Ты мог бы взять свою долю в любой момент.

— Если не учитывать того, что мне нравится, когда все мои пальцы на месте, — раздраженно заметил Торин. — Я прежде слыхал о том, что входят в раж в бою, но чтобы в такой раж — на пиру? Тебя в младенчестве козел не кусал, а, Хаэгр? Ты пытался есть столешницу в перерывах между блюдами.

— Не глупи! — отрезал гигант. — Мне просто нужна была щепка, чтобы извлечь кусок оленины, застрявший между зубами.

— Это не оленина была, а Рольфи, один из новых Кровавых Когтей, — возразил старший Волчий Клинок. Он бросил взгляд на Рагнара. — Некоторое время эти юнцы просто сидели и глазели на все, что исчезало в глотке Хаэгра, но в конце концов Рольфи решил, что с него хватит. Он потянулся к куску оленины, и этот здоровенный дурень попытался откусить от него. Началась изрядная потасовка. Когти в конце концов свалили Хаэгра, как стая волков, загнавшая медведя.

— А ты сидел рядом и ничегошеньки не сделал! — прорычал Хаэгр, преисполненный негодования.

— Это не так. Я увидел выпавшую мне удачу и чудно поужинал среди обломков, — спокойно возразил Торин и снова взглянул на молодого Волка. — Ты нашел то, за чем сюда пришел? — спросил он.

Подняв блестящий леденящий клинок к звездному небу, Рагнар тщательно осмотрел оружие в тусклом свете.

— Нет, — признался он и вложил клинок в ножны. — Возможно, ответ находится где-то в другом месте.

— Ты имеешь в виду, на Чарисе? — спросил Торин.

— Может быть, — мрачно подтвердил юноша.

Хаэгр раздраженно покачал головой, окидывая взглядом лежащее перед ними безбрежное море облаков.

— Ты, Рагнар, хороший парень, но чертовски много думаешь, — заметил он. — Однако ты умеешь выбирать отличные места для размышлений. — Огромный воин широко раскинул руки и вздохнул. — Клянусь Руссом, такое чувство, будто мы только что прибыли сюда, а уже снова уезжаем, — сказал он с легкой тоской в голосе и тут же рассмеялся. — Видишь, ты и меня на это дело подсадил. Буду теперь годами хандрить, когда мы наконец вернемся на Терру.

— Ты как-то опережаешь события, — сказал Рагнар. — Сначала нам нужно одержать победу на Чарисе.

— Ха! — ответил Хаэгр, и его лицо тут же просветлело. Он хлопнул юношу по плечу так, что тот покачнулся. — Ну ты и загнул, парнишка! Ты что, не слыхал старую поговорку? Волк побеждает в каждой схватке, в которой участвует!

— В каждой, кроме своей последней, — добавил Рагнар с мрачным выражением лица.

Здоровенный Космический Волк, закинув голову, расхохотался.

— Тогда Могучий Хаэгр будет жить вечно! — проревел он, поднимая к губам свой рог. Помедлив, он опустил рог и вперил взгляд в его глубины. — О, черное дыхание Моркаи! — выругался он. — Моя медовуха замерзла. Давайте поскорее спускаться. Как раз может хватить времени, чтобы ее разморозить и перекусить наскоро, прежде чем мы взлетим.

Рагнар наблюдал в иллюминаторы шаттла за его приближением к «Кулаку Русса». Огромный боевой корабль появился из тьмы как понесшая тяжелый урон крепость. Вражеские лэнс-излучатели оставили на его громадных серых бортах глубокие шрамы и воронки от залпов макроорудий. Его внушительный бронированный нос был обожжен и изъеден разрывами, от надстройки осталось чуть больше половины — остальное превратилось в почерневшие и перекошенные развалины. Небольшие ремонтные суда, зависшие вокруг огромного боевого корабля, использовали гигантские сервоманипуляторы и плазменные горелки для замены разрушенных секций корпусной обшивки. Зоркое зрение позволило Рагнару разглядеть множество ремонтных сервиторов, которые, подобно муравьям, неистово копошились на громадных надфюзеляжных лэнс-башнях, подготавливая их к бою.

Прежде это был линейный крейсер типа «Марс», который почти четырнадцать столетий назад отлично нес службу борт о борт с капитальными кораблями линейного флота Обскураса. В те далекие дни он назывался «Непоколебимый», но это имя покрылось позором, когда в конце 39-го тысячелетия архиерофант Вортигерн начал восстание на Алфалусе. Младшие офицеры и команда «Непоколебимого» примкнули к Вортигерну, взбунтовались и перебили офицеров корабля, после чего линейный крейсер вошел в состав вооруженных сил архиерофанта.

Три долгих столетия крейсер был флагманом Вортигерна, пока предшественник Берека Громового Кулака Волчий Лорд Хротгар Железный Клинок не захватил его в ходе битвы у Сестуса Проксима. Вскоре после того Хротгар объявил корабль своим, поскольку потерял предыдущий флагман, и «Непоколебимый» вернулся на службу Империуму под именем «Кулак Русса». С тех пор крейсер участвовал во многих великих сражениях, завоевал почетное место в боевом флоте ордена Космических Волков, и Рагнар огорчился, увидев, в каком жалком состоянии находится корабль. На Гиадах «Кулак Русса» противостоял тяжелым бомбардировочным орудиям «Винко Редептора», боевой баржи ордена Темных Ангелов, а затем сражался с флотилией военных кораблей Хаоса, прибывших поддержать мятеж, устроенный Кадмом на планете.

Хотя крейсер уцелел и даже одержал победу в обоих сражениях, «Кулак Русса» дорого заплатил за свой триумф. Рагнар видел, что боевому кораблю требовались месяцы и даже, быть может, годы, чтобы устранить все полученные повреждения, но такую роскошь в нынешних обстоятельствах Космические Волки не могли себе позволить. Все остальные тяжелые корабли ордена вместе с судами сопровождения уже находились в гуще сражений, и «Кулак Русса» вновь нужен на линии фронта. Команды с Фенриса продолжат ремонтные работы до самой последней минуты и вернутся на свои базы, только когда линейный крейсер будет готов войти в варп.

Молодой Космический Волк знал из донесений, что боевые корабли Хаоса скрываются в засаде у границ системы Чариса. Он вознес молитву Всеотцу о том, чтобы проведенных на крейсере ремонтных работ оказалось достаточно.

— Кажется, ты чем-то обеспокоен.

Рагнар отвернулся от бортового иллюминатора шаттла. Новые подразделения Кровавых Когтей были доставлены ночью на борт «Кулака Русса» «Громовыми ястребами», а Габриэлла прибыла на крейсер на элегантно оборудованном личном шаттле с крейсера «Крылья Велизария», принадлежащего ее семье. Молодая леди-навигатор непринужденно сидела в изогнутом противоперегрузочном кресле с высокой спинкой в просторном пассажирском отсеке шаттла, ее лицо наполовину скрывала тень.

Молодой Волчий Клинок бросил взгляд в сторону кабины пилота, где Торин вел шаттл на ангарную палубу правого борта крейсера. Хаэгр, верный своему слову, исчез, как только они спустились с вершины горы, и появился на корабле за несколько мгновений до вылета с огромным куском мяса, зажатым в бронированном кулаке. Он слопал все, вместе с костями, не успел еще шаттл покинуть нижние слои атмосферы, и теперь задавал храпака в задней части кабины, да так, что напоминал по звуку тяжелый танк «Лендрейдер» на холостом ходу.

Рагнар помедлил с ответом.

— Кораблю не стоило бы возвращаться на линию фронта в таком виде, — сказал он наконец. — Ты уверена, что не хочешь вновь это обдумать?

Тень улыбки промелькнула в уголках тонких губ Габриэллы.

— После всего, что ты и твой орден сделали для моего Дома? Это самое меньшее, чем я могу отплатить. Но ты уклоняешься от ответа. Тебя беспокоит вовсе не корабль.

Юноша стиснул руки на груди.

— Заглядываешь в мои мысли? — спросил он угрюмо.

Навигаторы Империума — это самые могущественные псайкеры, когда-либо известные человечеству; благодаря своим сверхъестественным способностям они могли безопасно проводить корабли любого размера сквозь вихри варпа. Их способности делали возможными путешествия в Империуме для боевых и торговых судов, именно они — источник колоссального богатства и влияния навигаторских Домов.

Габриэлла несколько раздраженно вздохнула.

— Не валяй дурака, — пожурила она Рагнара. — Когда речь идет о твоих чувствах, тебя почти так же легко понять, как и Хаэгра. Ты пребываешь в мрачном расположении духа последние несколько недель. В чем дело?

Она говорила спокойно, тщательно выбирая слова, как и всегда, но ее настойчивые вопросы вызвали у Рагнара внезапный прилив раздражения. Он хотел уже было что-то выпалить ей в ответ, оскалив изогнутые клыки, но опомнился в самый последний момент. «Да что это со мной?» — подумал юноша. Ведь он дал клятву служить Дому Велизария и защищать его. По существу, Габриэлла имеет над ним такую же власть, как Берек Громовой Кулак или даже Логан Гримнар. Молодой Космический Волк попытался скрыть обуревавший его ужас, но сдался с шумным вздохом.

— По правде говоря, леди, я и не знаю, — ответил он. — Меня это мучает со времени нашего бегства с Гиад, но настроение стало еще хуже после прибытия на Фенрис.

— Я-то думала, что возвращение домой тебя порадует.

— Порадует? Как же… Мой орден в состоянии войны, и чем больше я над этим думаю, тем больше проникаюсь уверенностью, что в этом отчасти виноват я.

— Каким образом? Метнув копье в варп? Рагнар, если бы Мэдокс этого хотел, неужели ты и в самом деле полагаешь, что ему понадобилась бы твоя помощь?

Юноша неловко поерзал в своем кресле.

— Ну нет, думаю, нет, но это все равно меня гнетет.

Вздохнув, Габриэлла сложила бледные руки на коленях.

— Рагнар, я понимаю, что значит чувствовать себя в долгу перед людьми, которые тебя окружают, но что сделано, то сделано. Стыдись этого, если должен, но не утопай в сожалениях. Это ничего не изменит.

Молодой Космический Волк уперся взглядом в носки своих бронированных сапог.

— Я понимаю, о чем ты, — сказал он нехотя, — но в последнее время я просто не могу выкинуть эту мысль из головы. Я уже давно толком не спал. В последнее время мне снятся странные сны. Думаю, копье в них присутствует, но не могу вспомнить, о чем они, когда просыпаюсь. — Он поднял на нее встревоженный взгляд. — Думаю, Мэдокс тоже может быть в моих снах. Может, он наложил на меня какое-то проклятие?

Габриэлла подняла бровь:

— Проклятие? Вряд ли. По мне, так это больше похоже на чувство вины. — Она грациозно повела рукой в сторону огромного боевого корабля, который разрастался в переднем иллюминаторе шаттла. — Ранек сказал, что здесь во главе Волчьих Когтей, которых мы везем на Чарис, есть молодой Волчий Жрец, быть может, он сможет тебе помочь.

На корме шаттла Хаэгр, всхрапнув, выпрямился в своем кресле.

— Волчий Жрец? — пробормотал он, вытирая с подбородка слюну. — Я его знаю, молодой парень по имени Сигурд.

Рагнар обернулся на дородного Космического Волка:

— А откуда ты его знаешь?

— Он был в пиршественном зале, когда его молокососы стянули мою законную долю яств, — с негодованием заявил Хаэгр. — Пытался читать нотации мне о дисциплине и уважении! Да у меня шрамы старше, чем этот щенок! — прорычал он. — У него в заднице такая палка, что я мог бы его как ручную куклу показывать на пирах, — заявил он и нахмурился. — Мы уже там? Могучий Хаэгр мог бы перекусить, чтобы поддержать наивысшую боевую форму.

Рокот маневровых двигателей стих — шаттл начал спуск на ангарную палубу линейного крейсера. Рагнар обнаружил, что у него теперь есть еще одна причина для беспокойства из-за экспедиции на Чарис.

Глава четвертая

Дьяволы во тьме

Тихие стоны измученного металла отдавались глухим эхом по всему широкому коридору, и Рагнару казалось, что он чувствует, как вибрирует под ним тяжелая палуба: «Кулак Русса» сопротивлялся как мог непрестанным и безжалостным атакам сил, которые находились за пределами понимания смертных.

Прошло уже три недели, как они покинули Фенрис, и больше четырех дней, как должны были выйти в обычный космос у границ системы Чарис. С первым варп-штормом они встретились больше недели назад, и сила нематериальных ветров с тех пор только нарастала. Сначала эти штормы были почти незаметны для Рагнара и остальных Космических Волков, но со временем скрипы и стоны стали передаваться через корпус корабля. Теперь жуткие звуки раздавались почти постоянно, то громче, то тише — невидимая буря исступленно терзала поле Геллера боевого корабля. Во все еще не восстановленных частях корабля появилось множество брешей в корпусе. Команда «Кулака Русса», по горло занятая простыми ежедневными задачами поддержания судна в рабочем состоянии, была вынуждена перекрывать доступ к целым секциям корабля, вместо того чтобы тратить драгоценные ресурсы на временный ремонт.

Экипаж судна находился в неимоверном напряжении. В отличие от большинства орденов Космического Десанта, которые широко использовали сервиторов для обслуживания вспомогательных постов на своих кораблях, Космические Волки предпочитали, чтобы их кораблями управляли люди. Многие из них некогда были кандидатами в космические десантники, которые не выдержали колоссальных требований подготовки, но все же считались достойными служить ордену в другом качестве. Других выбрали среди народов Фенриса за их мастерство и навыки. Эти люди сделали бы честь команде любого имперского корабля, но когда Рагнар проходил мимо них в коридорах атакуемого варп-штормом судна, он ощущал едкий запах страха, исходивший от их кожи. Если они не найдут путь сквозь штормы в ближайшее время, «Кулак Русса» может совсем не достичь Чариса.

Со своей стороны Волки становились все более беспокойными с каждым днем, проведенным в замкнутом пространстве корабля. Несмотря на огромные размеры линейного крейсера, его каюты и переходы словно уменьшались с каждым днем, вызывая у них клаустрофобию, будто варп-штормы физически давили на крейсер со всех сторон. Волчий Жрец Сигурд загружал Кровавых Когтей отработкой навыков абордажа и тренировочными боями по всему линкору — вдоль и поперек; он сурово гонял молодых Волков, но их головы были постоянно заняты. Рагнар не мог не одобрять усердия и преданности делу Волчьего Жреца, но Сигурд, казалось, не понимал, когда нужно остановиться. За боевыми тренировками, которые длились в течение всего дня, следовали незапланированные проверки или внезапные нападения в часы сна. Стаям давали сложные задания по ориентированию в лабиринтах переходов крейсера и не разрешали ни есть, ни отдыхать, пока они не будут выполнены. С каждым днем у космодесантников нарастало раздражение, но Волчий Жрец не уступал. Даже Рагнару это досаждало все больше, а ведь он не принимал никакого участия в этих бесконечных тренировках. В самом начале путешествия Торин обратился к Сигурду, предложив услуги Волчьих Клинков, но получил холодный отказ.

Волчьи Клинки проводили время в уходе за боевой экипировкой и отработке навыков ближнего боя, когда тренировочная площадка не была занята Кровавыми Когтями. Даже Хаэгр присоединился — впрочем, больше от скуки и нехватки еды, чем по какой-то другой причине.

Сон по-прежнему не приходил к Рагнару. Уже много недель он не отдыхал по-настоящему, а когда изредка засыпал ненадолго, то постоянно видел странные обрывочные сны. Хотя космический десантник может при необходимости месяцами обходиться без должного сна, Рагнар чувствовал, что переутомление начало сказываться на его реакциях и способности мыслить. Он подумывал о том, чтобы обратиться за помощью к корабельному апотекарию или даже погрузиться в Багровый Сон на все время путешествия, но мысль о том, какие странные сны он может увидеть в таком состоянии, заставила его отказаться от этого.

Время от времени он размышлял над советом Габриэллы попросить помощи у Волчьего Жреца. Как хранители священных знаний Космических Волков, Волчьи Жрецы считались духовным ядром ордена, источником великой мудрости и прозрения. Сигурд, однако, был редко доступен для кого бы то ни было, кроме Кровавых Когтей, загружая себя не меньше, а то и больше, чем своих подопечных, и единственное обращение, которое Рагнар оставил в каюте Сигурда, осталось без ответа. В те дни, когда сон бежал от него, он отправлялся на командный мостик линейного крейсера и стоял на страже возле бронированной капсулы, где Габриэлла отчаянно пыталась провести «Кулак Русса» сквозь варп.

Молодой Космический Волк намеревался вернуться туда после ужина, поскольку уже чувствовал, что слишком возбужден, чтобы хоть ненадолго уснуть. Рагнар провел целый день в тренировочных боях с Торином и Хаэгром, пока Кровавые Когти отрабатывали приемы абордажа в носовой части корабля, и его тело болело в паре десятков мест, куда угодили чувствительные удары товарищей. Он продолжал биться и после того, как дошел до полного изнеможения, но, хотя его тело будто свинцом налилось от усталости, он ощущал напряженность и волнение. Как ни странно, но даже Торин и Хаэгр, казалось, испытывали то же самое. Они сражались на площадке так же неистово, как и он, нанося друг другу сильные стремительные удары с безмолвной убийственной яростью. Торин не применял никаких искусных приемов, вернувшись к простым ожесточенным ударам, и даже Хаэгру почти нечего было сказать. Направляясь в обеденный зал корабля, они молча шли вслед за Рагнаром, привлекая обеспокоенные взгляды проходящих мимо членов команды.

Приблизившись к залу, они услышали шум пиршества. Рагнар остановился, подавив всплеск раздражения. Он выбрал именно это время, чтобы прийти сюда, лишь потому, что обычно Кровавых Когтей здесь не бывало. С самого начала путешествия Волчьи Клинки держались на расстоянии от молодых Волков, и те, в свою очередь, делали то же самое. У Рагнара не было сомнений в том, что Сигурд описал Волчьих Клинков как сборище изгоев и отверженных, как это обыкновенно делали другие Космические Волки.

— Ты собираешься стоять здесь весь день? — проворчал Хаэгр. — Ты что, не слышишь? Щенки пожирают наш ужин.

Торин вздохнул с некоторым раздражением:

— Так через час или около того подадут еще, дурень ты здоровенный.

— Тогда они могут подождать своей очереди, — прогремел огромный Космический Волк. — Щенки должны знать свое место, вот что я думаю. Вот здесь мы, три могучих героя — ну, один могучий герой и двое — несколько выше среднего, — которые заслуживают того, что им причитается, а те нечистокровные сосунки думают вырвать мясо и эль прямо из наших глоток. Я этого не потерплю!

Выпятив грудь, Хаэгр протолкнулся мимо Рагнара и с грохотом влетел в зал.

Торин беззвучно выругался.

— Должно быть, я схожу с ума, — сказал он. — На какую-то минуту рассуждения Хаэгра показались мне почти здравыми. — Он бросил взгляд на юношу. — Знаешь, он наверняка затеет драку. С другой стороны, я почти так же голоден, как и он. А как ты?

Рагнар чуть было не развернулся, чтобы отправиться в свою каюту-келью. В обеденном зале за дверью шум молодых голосов и звон тарелок сменился внезапной и напряженной тишиной. Молодого Волчьего Клинка мгновенно захлестнула волна раздражения, волосы на затылке встали дыбом.

— Пойдем! — рявкнул он и быстро вошел в зал.

В зале было полным полно Кровавых Когтей. С первого взгляда Рагнар понял, что все три стаи новобранцев-космодесантников ужинают вместе, чего не случалось с тех пор, как они покинули Фенрис. Косматые головы низко нависли над здоровенными кусками мяса, множество пар черных глаз уставились на Хаэгра и его собратьев с открытой враждебностью. По залу прокатился недовольный гул, в воздухе ощутимо запахло вызовом, и Рагнар почувствовал себя на взводе.

В прежние времена этот обеденный зал был офицерской кают-компанией. Теперь три громадных стола красного дуба были составлены буквой Y, хотя в это помещение легко вошло бы в три раза больше столов. Встав между двумя «нижними» столами и уперев в бедра ручищи, Хаэгр обводил тяжелым взглядом Кровавых Когтей. Головы раз вернулись в сторону «высокого» стола, за которым обычно сидели самые сильные, в ожидании сигнала к дальнейшим действиям. Командир стаи за «высоким» столом — широкоплечий светловолосый воин с продолговатым худощавым лицом и щелками глаз под толстыми отвислыми веками — вытащил из кучи огрызков на столе бедренную кость грокса, с громким треском раскусил ее мощными челюстями и принялся высасывать нежный костный мозг, не сводя взгляда с Хаэгра.

— Во имя Моркаи, чего тебе надо? — проскрежетал он с презрительной ухмылкой.

Оглянувшись на Рагнара и Торина, Хаэгр одарил их широченной улыбкой.

— Что за дурацкий вопрос? — угрожающе прогремел он в ответ. — Это обеденный зал, не так ли? Мы здесь, чтобы поесть и выпить, как полагается Волкам, — заявил он, вновь обернувшись к вожаку стаи. — Только вот на наших местах оказались вы, псы.

Вокруг Волчьих Клинков поднялся настоящий рев. Рагнар заметил, как Торин бросил на него косой взгляд. Он понимал, что ему следует что-то сказать — произнести слова приветствия или провозгласить тост за предстоящую битву, но он ощутил, как его тело, почти само по себе, отвечает на вызов. Если этот молокосос считал себя самым крутым Волком в этом зале, Рагнару хотелось доказать, что тот ошибался. На самом деле он этого просто жаждал.

Поджарый рыжий воин, сидевший справа от вожака стаи, оскалился на Хаэгра в волчьей ухмылке.

— Думаю, этот морж созрел для очередной трепки, — заявил он.

Усмешка светловолосого Когтя расползлась еще шире.

— Ты хочешь есть? Вот, — изрек он и швырнул разгрызенную кость к ногам Хаэгра. — Когда справишься, можешь попросить еще. Полагаю, мы сумеем найти еще объедков для изгоев вроде тебя.

Зал наполнился хохотом. Описав дугу с правого стола, кость отскочила от плеча Хаэгра. За ней прилетела корка хлеба, потом рыбья голова.

Хаэгр выпрямился во весь рост, его грудь разбухла как грозовая туча, но не успел он и рта раскрыть, чтобы изрыгнуть свою ярость, Рагнар пронесся мимо него, в несколько широких шагов добравшись до «высокого» стола напротив вожака стаи. Светловолосый воин вскочил на ноги, воинственно полыхая взором, и Рагнар отвесил ему открытой ладонью такую оплеуху, что сбил с ног.

Вожак стаи шмякнулся на свой стул и тут же подскочил с искаженным яростью лицом. Схватив со стола нож для нарезания мяса, он попытался сделать выпад, но Рагнар оказался намного быстрее своего противника. Рубанув рукой по запястью Кровавого Когтя, он с хрустом сломал его и тыльной стороной руки сбил противника с ног.

Справа раздался крик, и рыжебородый заместитель вожака рванулся со стула. За ним последовали все остальные Когти, сидевшие за «высоким» столом, наполнив воздух яростными воплями, и обеденный зал превратился в круговерть бешеной схватки.

Кровавые Когти наступали на Рагнара со всех сторон, размахивая кулаками, глиняными кружками и прочим, что попало под руку. Мимо его головы со свистом пролетело блюдо, о грудь разбилась кружка, окатив Волчьего Клинка медовухой. Сделав шаг назад от стола, когда первый из Кровавых Когтей подбежал к нему, Рагнар уклонился от удара в голову и уложил Когтя на палубу зубодробительным ударом в челюсть. Другой воин подскочил справа, низко пригнувшись и намереваясь сбить его с ног. Волчий Клинок въехал щенку локтем по голове, и тут еще двое, врезавшись в него слева, повалили его на пол.

Три Космических Волка свалились на палубу с оглушительным грохотом керамита. На Рагнара обрушились кулаки, молотя по его груди, плечам и лицу. Один удар пришелся по правой щеке, оставив рваную рану аж до самого уха. Зарычав, Рагнар схватил одного из Кровавых Когтей за волосы и ударил его лбом в лицо. Воин откатился в сторону, на мгновение оглушенный, но второй Коготь нанес хук в голову Рагнару. У Волчьего Клинка из глаз посыпались искры, но он, яростно взвыв, засадил ногой в грудь Кровавому Когтю. Следующий удар пришелся Рагнару в лоб, и тут он, ударив ногой изо всех сил, отправил Когтя в полет, так что тот шмякнулся спиной на тяжелый дубовый стол и перевернулся через него, разметав во все стороны посуду и остатки еды.

Тяжелый стул пролетел, вращаясь в воздухе, справа от Рагнара и сбил с ног Кровавого Когтя. Три стаи Когтей дрались с Волчьими Клинками, колотя друг друга с безудержной яростью. Бросив взгляд через плечо, Рагнар увидел, как Хаэгр поднял за шиворот двух Кровавых Когтей и стукнул их головами друг об друга. Двое других Когтей, обхватив ноги и бедра дородного Волчьего Клинка, изо всех сил старались повалить его на пол, но с таким же успехом они могли пытаться свалить сам Клык. Слева от Рагнара Торин ловко пробирался сквозь бушующую свалку, изящно, словно призрак, лавируя в толпе Когтей, сбивая их быстрыми, точными ударами и прихватывая попутно со столов отборные куски пищи.

Рагнар услышал свист летящей в него пивной кружки за мгновение до ее сближения с его головой. Молниеносно пригнувшись, он пропустил ее над собой и обернулся к «высокому» столу, чтобы посмотреть, откуда она прилетела. Вместо этого он увидел всего лишь в нескольких шагах от себя рыжего Кровавого Когтя, метящего ему прямо в лицо тяжеленным стулом.

Рагнар блокировал удар скрещенными перед головой руками за долю секунды до того, как стул достиг цели. Старый дубовый стул разбился вдребезги, тяжелые подлокотники ударили Рагнара в лицо, и он упал на спину в мешанину обломков, смаргивая кровь, заливающую глаза. Нападающий через мгновение оказался на нем, размахивая толстой ножкой стула как булавой.

Тяжелый удар пришелся Рагнару в верхнюю часть груди, следующий — в подбородок. Лицо молодого Космического Волка обожгла жуткая боль, и на мгновение в глазах у Рагнара потемнело. Он двинул ногой вслепую и попал Когтю в бок. Тогда он отвел ногу назад и засадил Кровавому Когтю в левое колено. Нога воина не выдержала, и тот рухнул, но не успел ничего предпринять, поскольку Рагнар тут же опрокинул его на спину страшным боковым ударом ноги в голову.

С трудом поднявшись, Волчий Клинок помотал головой, пытаясь вернуть себе зрение. Благодаря своим обостренным чувствам он заметил, что кто-то несется на него слева. Развернувшись навстречу угрозе, он едва успел избежать удара в шею, схватив противника за запястье. Ощутив укол острия ножа в горло, Волчий Клинок похолодел.

Рычащий вожак стаи Кровавых Когтей, продолжая давить на ноги, свободной рукой врезал Рагнару по голове. Волчьего Клинка захлестнула такая волна убийственной ярости, что он едва почувствовал боль и вцепился правой рукой в горло противника.

— Остановитесь, во имя Русса и Всеотца! — прозвучал яростный крик с дальнего конца зала. — Что все это значит?

Рагнар так сильно сдавил горло вожака стаи, что почувствовал, как усиленный хрящ скрипит под его пальцами. Волчий Клинок видел, как яростно пульсируют вены на лице Кровавого Когтя, и ощущал под ладонью биение его пульса. В этот миг он хотел лишь одного: разорвать горло этому глупцу.

Будто издалека до него донесся ответ Торина.

— Твои щенки нуждались в уроке хороших манер, Сигурд, — холодно заметил старший Волчий Клинок.

В голосе, который ответил ему, прозвучали железные командирские нотки:

— Я думаю, что это вы трое совсем забылись. Отпусти этого воина, Волчий Клинок, или испытаешь всю силу моего гнева!

Рагнар повернулся, волоча за собой задыхающегося вожака стаи. Красивый Космический Волк, немногим старше Рагнара, с квадратным подбородком и острым взглядом суровых серых глаз на бледном лице, стоял в противоположном конце помещения. Это был красивый молодой человек. Его белокурые волосы были убраны в толстую косу, которая, изгибаясь на плечах поверх тяжелой мантии из волчьей шкуры, свисала вдоль нагрудника. Его лицо с коротко остриженной бородкой не портили шрамы, и на древних доспехах не было ни единого признака недавних сражений. Массивный крест из адамантия, инкрустированного золотом, украшенный оскалившейся волчьей мордой, висел на тяжелой цепи на шее Волчьего Жреца. В его кулаке угрожающе потрескивал крозиус арканум, священный символ военного жречества.

Яростный взгляд Волчьего Жреца поразил Рагнара, почти сразу погасив его гнев. Жрецы ордена не входили в состав великих рот и, в сущности, олицетворяли собой историю и традиции ордена. Они требовали уважения и почтительного отношения в силу самого своего положения. Даже Великий Волк обходился с ними с величайшим почтением. Этому Космических Волков обучали с первых дней их пребывания в Клыке. Рагнар без колебаний отпустил вожака стаи, но гораздо труднее выбросить из головы оскорбление, которое нанесли ему и его братьям. Оставив хватающего ртом воздух командира Кровавых Когтей, Рагнар направился к молодому жрецу.

— Вини в этом Когтя! — прорычал Космический Волк. — Он счел возможным бросить вызов тем, кто лучше его.

— Лучше?! — рявкнул Волчий Жрец. При всей своей молодости он имел царственный вид и манеры человека, рожденного повелевать. — Здесь нет никого лучше Харальда, кроме меня. Этот зал — для воинов, а не для изгнанников, как ты.

Кулаки Рагнара сжались. Хаэгр угрожающе свистнул, и даже Торин застыл на месте от этого выпада. Молодой Волк сделал все, что мог, чтобы не ударить надменного жреца.

— Служить Волчьим Клинком — это честь, как должно быть известно любому, сведущему в истории ордена, — ответил молодой Космический Волк, тщательно подбирая слова, — и в залах Клыка к нам относились именно так.

Волчий Жрец оставался непреклонен.

— Я говорю не о Волчьих Клинках, — холодно произнес он. — Я говорю о тех троих, кого вижу здесь перед собой, это изгнанники и отверженные, все как один. — Сигурд сделал шаг к Рагнару. — Я знаю о твоих преступлениях. Я знаю, как ты утратил Копье Русса, то самое оружие, которым был сражен твой прежний лорд! — Взгляд его серых глаз пронзил молодого Космического Волка. — Ты отрицаешь это?

Рагнар задрожал от неимоверного усилия, которое понадобилось, чтобы обуздать ярость. Он и представить себе не мог, что произойдет, если он поддастся сейчас своему гневу, и ему не хотелось обагрить руки кровью жреца.

— Ты знаешь, что я не могу, — ответил он.

— Это так, — констатировал Сигурд с мрачной усмешкой. — Тебе здесь не место. Ни одному из вас. Если будете есть, забирайте пищу в свои каюты, пока мы не достигнем Чариса. Вы не настоящие воины, — заявил Волчий Жрец. — А теперь прочь с глаз моих.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Сигурд непреклонно смотрел на Волчьих Клинков, безжалостный и неукротимый в своем гневе. В конце концов сдался Торин.

— Пойдем, братья, — холодно сказал он. — Сигурд прав. Здесь не место таким, как мы.

Три Волка молча вышли из зала, с трудом сдерживая обуревающее их бешенство. В дверях Рагнар, повернувшись, метнул сверкающий вызовом взгляд на краснолицего Харальда и его собратьев. Во встречном взгляде вожака стаи он прочел гнев и неуверенность. Молодой Космический Волк, оскалив зубы, издал рык. «Попробуй-ка еще разок — и так просто не отделаешься», — сказал его взгляд Кровавым Когтям. Закрыв двери зала, он отправился бродить в одиночку по лабиринту переходов военного корабля.

Рагнару снились волки, которые ходили подобно людям.

В густом горячем воздухе отдаются эхом рычание животных и звуки битвы. Повсюду вокруг Рагнар вдыхает запах пролитой крови и зловоние смерти; тела покрывают землю вокруг. Он видит мужчин и женщин в одеждах, залитых кровью, их тела растерзаны клыками и когтями, на безжизненных лицах застыл ужас.

На волках — доспехи, похожие на его собственные, но вместо лиц у них морды свирепых зверей. Они бьются повсюду вокруг него, хватая и разрывая призрачные фигуры, которые извиваются и набрасываются на волков, как змеи. Кажется, что вместо одного разорванного волками существа тут же появляются два других. По ушам Рагнара бьет вой ярости и отчаяния.

Он стоит в большом зале, похожем на разрушенный храм. В дальнем конце зала видна фигура в доспехах, с лицом, скрытым под рогатым шлемом. В бронированном кулаке зажато длинное копье, но Рагнар уже и так понял, кто это.

— Мэдокс! — ревет он, бросаясь на своего злейшего врага.

Его вены пылают от ярости. В горле рождается дикое рычание, он рубит своим завывающим клинком направо и налево. Древний клинок сделал смертельную просеку в гуще призрачных существ, но Мэдокс даже не шелохнулся, чтобы оказать сопротивление, тогда как Рагнар все ближе с каждым шагом. Космический Волк ощущает, как его руки и ноги наливаются силой, как жажда крови ускоряет и ускоряет его движения, размывая его очертания, превращая в стремительно несущееся пятно.

Его зовут какие-то голоса, выкрикивая предупреждения, которых он не понимает. Все это не имеет никакого значения: копье уже почти в пределах досягаемости. Вопль триумфа вот-вот вырвется из его рта, он тянется к священному оружию, но тут ноги будто подгибаются под ним. Рагнар падает на камни, его мышцы извиваются под кожей, словно змеи. Леденящий клинок выпадает из рук — его пальцы вытягиваются и искривляются, превращаясь в когти. Единственное, что не меняется, — это его гнев, который полыхает ярко, как луна в полнолуние.

Рагнар, корчась, падает на живот. Откинув назад голову, он в бешенстве воет, ощущая, как кости лица расширяются сантиметр за сантиметром, превращая его в грубую зубастую морду. Рыча и хлеща по воздуху когтистыми лапами, он бросается на бок и бешено щелкает челюстями, глядя на безмолвную недосягаемую фигуру чернокнижника.

В это время его взгляд падает на хрупкую фигуру в метре от него справа. Она лежит на камнях, ее белое, как гипс, лицо заляпано кровью. Когда она начинает говорить, из жутких ран от укусов в ее горле хлещет кровь.

— У всех нас внутри поджидает зверь, — говорит ему Габриэлла, и он видит, как ее взгляд становится безжизненным.

Он проснулся в темноте с испуганным криком, молотя во все стороны кулаками. Одна рука со звоном отскочила от толстой металлической трубы, и его отшвырнуло назад так, что он здорово приложился головой к тяжелой паровой арматуре. Рагнар осел, недоуменно пялясь в черноту. У него нет ни малейшего представления ни о том, где он, ни о том, как он туда попал.

«Уснул, — подумал он, отчаянно пытаясь осмыслить свое положение, — должно быть, я уснул». В считаные мгновения его острое зрение привыкло к сумраку, и через пару секунд он осознал, что находится в каком-то узком туннеле, глубоко в недрах старого линейного крейсера.

Все еще моргая, Рагнар потер рукой лицо и попытался вспомнить, сколько же он бродил по кораблю. Много-много часов — это наверняка. Ярость, которую он ощущал после встречи с Сигурдом, никак не проходила, как он ни старался ее обуздать. Он шел и шел по бесконечным переходам, принося самые ужасные клятвы, какие только мог придумать, отомстить Харальду и этому выскочке-жрецу.

Последним, что он ясно помнил, было решение направиться в ту часть корабля, где разместились Кровавые Когти, и дождаться возвращения Харальда.

Молодого Космического Волка объял ужас. Медленно, боясь того, что может обнаружить, он поднял руки к лицу. Их покрывал толстый слой смазки и сажи, но свежей крови на них он не унюхал.

— Благословен будь Русс! — вздохнул он. — Да что это со мной?

Затем по трубопроводу эхом донесся унылый вой, и Рагнар потянулся за оружием. Прошло несколько мгновений, прежде чем он понял, что этот звук исходит не из живой глотки, это боевой клаксон корабля, вызывающий команду на посты. Тут-то он осознал, что умолкла литания скрипов и стонов и палуба крейсера больше не дрожит от напряжения. «Кулак Русса» наконец выбрался из варпа.

Они прибыли в систему Чариса, и их атаковали.

Глава пятая

«Кулак Русса»

Старые плиты палубного настила гудели от топота ботинок команды «Кулака Русса», которая готовила потрепанный крейсер к сражению. Члены экипажа в серой униформе бегом проносились мимо Рагнара, направляясь к своим постам, но Космический Волк видел, как напряжены их лица, чуял запах страха, исходивший от их кожи. Линейный крейсер не в состоянии выдержать сражение.

Рагнару понадобилось почти полчаса, чтобы добраться до командной палубы, которая находилась в похожей на крепость судовой надстройке, в кормовой части корабля. В преддверии боя кровь неслась по его жилам, а голова все еще кружилась от странного сна. Волчий Клинок влетел на командную палубу мимо двух членов экипажа, стоящих на страже у бронированного люка. В воздухе тускло освещенного помещения, несмотря на высокий, как в соборе, потолок, ощущалась тяжесть повисшего в нем напряжения. Офицеры и гардемарины стояли на своих постах, глядя в отделанные медью логик-устройства и негромко переговариваясь. В дальнем конце палубы вахтенный командир, стоявший за командным пультом, выкрикивал команды членам экипажа и сервиторам корабельного мостика, находившимся на полпалубы ниже. Молодой Космический Волк увидел зелено-серый шар Чариса, заполнивший на три четверти высокие арочные смотровые окна вдоль носового конца мостика. Они приближались к планете с ночной стороны, и его зоркий глаз различил разбросанные по ее поверхности чуть тлеющие угольки сельских поселений и торговых городов.

Над планетой висела горстка темных угловатых объектов, подкрашенных пульсирующим зеленым светом своих плазменных двигателей. «Рейдеры, — мрачно подумал он, — боевые корабли предателей, экипажи которых поклялись в верности Губительным Силам». Некоторые из них были прежде судами Имперского Флота, другие построены в зараженных Хаосом мирах-кузницах у границ Ока Ужаса. Каждый из них втрое меньше «Кулака Русса», но это быстрые, маневренные корабли, и в больших количествах они представляли угрозу для превосходившего их в размерах линейного крейсера.

— Что происходит? — спросил Рагнар, приближаясь к небольшой группе старших офицеров, которые стояли вокруг большого стола с гололитом и разговаривали с Волчьим Жрецом Сигурдом. Среди них он узнал Вульфгара, капитана корабля, а за меняющимися изображениями голокарты углядел полускрытую ими Габриэллу. Такой бледной и напряженной Рагнару еще не доводилось ее видеть, он заметил, как навигатор сжимает кисти опущенных рук в кулаки, чтобы они не дрожали. Насколько он мог судить, Габриэлла держалась на ногах лишь неимоверным усилием воли.

При звуке голоса Рагнара Волчий Жрец развернулся лицом к нему. Сигурд угрожающе уставился на молодого Космического Волка.

— Вернись в свою каюту, изгой, — выпалил он. — Корабль находится в состоянии боевой тревоги. Здесь не место таким, как ты.

Рагнара захлестнул столь дикий прилив гнева, что он готов был броситься на надменного молодого жреца. Несколько корабельных офицеров отошли от Сигурда с настороженным выражением на лицах. Глаза Волчьего Жреца превратились в щелки, волосы на затылке встали дыбом перед лицом внезапной угрозы. Его рука в латной перчатке сжала рукоятку крозиуса.

«Прибереги свой гнев для настоящего врага», — сказал себе Рагнар, усилием воли заставив свое тело расслабиться, а кулаки — разжаться. Хочешь не хочешь, Сигурд — Космический Волк, стоящий выше всех по званию на борту корабля, поэтому он временно исполняет обязанности капитана корабля и его слово — закон. Он обязан принимать во внимание советы Вульфгара и его офицеров, но не более того. Однако Рагнар не собирался так легко сдаваться.

— Мое место — рядом с ней, — произнес он, наклонив голову в сторону Габриэллы. — Куда она, туда и я — особенно во время сражений.

Аристократическое лицо Сигурда исказилось гримасой. Он бросил взгляд на Габриэллу, затем — на Вульфгара и остальных старших офицеров корабля, словно оценивая силу своей власти. В конце концов он уступил, резко махнув рукой.

— Хорошо, — проворчал он, — но только ради леди.

Сделав над собой усилие, Рагнар коротко кивнул Волчьему Жрецу и направился вдоль широкого стола к леди-навигатору. По пути молодой Космический Волк быстро оценил ситуацию, представшую его взору в воздухе над гололитом. «Кулаку Русса» оставалось меньше часа до выхода на орбиту вокруг Чариса, но путь ему преграждало не меньше девяти вражеских рейдеров. Мерцающие руны и иконки, указывающие направление движения на гололите, показывали, что рейдеры на высокой скорости покидают орбиту и направляются в их сторону.

Рагнар не заметил поблизости никаких признаков имперских кораблей. Где же флот Берека? Волчий Лорд привел к Чарису боевую баржу, два ударных крейсера и полдюжины кораблей сопровождения. Что же могло с ними случиться?

Вульфгар и два других офицера возобновили напряженный, но спокойный диалог с Сигурдом, а Рагнар встал рядом с Габриэллой. Навигатор устало улыбнулась.

— Ты ужасно выглядишь, — сказала она.

Это замечание его поразило.

— Я мог бы сказать то же о вас, леди, — тихо вымолвил он, озабоченно нахмурившись. — Кажется, вы здорово намучились, доставляя нас сюда. Сколько времени мы пробыли в обычном космосе?

Габриэлла глубоко вздохнула. Ее губы сжались, и Рагнар почувствовал, как она обеспокоена.

— Менее часа. Я привела нас как можно ближе к Чарису, — сказала она немного погодя. — Это было… трудно. Я не вполне могу это объяснить.

— Варп-штормы? — осмелился предположить Рагнар.

— Нет, ничего подобного, — ответила она с тревожным выражением на лице. — Хотя потоки вокруг Чариса просто свирепые, вроде… воронки своего рода.

— Воронки? — переспросил молодой Космический Волк. — Ты имеешь в виду, это похоже на водоворот? — Он хорошо знал их по скалистым побережьям Фенриса и понимал, какую опасность они собой представляют.

— Возможно, — заметила Габриэлла неуверенно и прижала дрожащую руку ко лбу. — Я никогда не встречала ничего подобного. Потребовалось все, на что я способна, чтобы провести корабль, преодолев приливные силы. У менее опытного навигатора не было бы никаких шансов.

Рагнар усмехнулся:

— Кажется, леди провела слишком много времени в компании Хаэгра.

Габриэлла улыбнулась Рагнару:

— Оставь эти насмешки Торину. Но что тревожит тебя, мой Волк? У тебя такой странный взгляд, какого я прежде не видела.

Рагнар помолчал, вспоминая сон про волков. Что ей сказать? Что она подумает? Он и сам его не понял. Однако не успел он и рта раскрыть, как разгневанный голос Сигурда заставил его повернуть голову.

— Бежать? Ты полагаешь, что я повернусь и брошусь удирать от врага? — с досадой воскликнул Волчий Жрец. Выпрямившись во весь рост, Сигурд с негодованием взирал на Вульфгара и его офицеров. — Где же твоя честь, капитан Вульфгар?

Этот выпад разозлил людей Вульфгара. Пусть и не Космические Волки, но все же они — с Фенриса и такого обращения с собой не потерпят. Но Вульфгар, опытный капитан, оставался невозмутим.

— Донесений о вражеском флоте возле Чариса не было, — изрек он. — Корабль не готов к сражению. Большая часть наших повреждений устранена на скорую руку, мой лорд. Одно-единственное точное попадание приведет нас в негодность и оставит почти беспомощными. — Старый капитан наклонился вперед, на его лице была написана решительность. — Мы должны оторваться от противника сейчас, пока мы еще можем это сделать. Карты показывают астероидное поле неподалеку. Мы можем там укрыться, а потом еще раз попытаться подойти к планете.

— И проводить целые дни, скрываясь, как побитая собака, тогда как роту Громового Кулака растирают в порошок на поверхности планеты? Нет. Я поклялся Логану Гримнару, что безотлагательно доставлю наши подкрепления на Чарис, и я это сделаю, даже если мне придется прорываться с боем через адское пекло! — Волчий Жрец бросил холодный взгляд на Рагнара. — Я лучше умру, чем стану клятвопреступником.

И вновь на Волчьего Клинка нахлынула убийственная ярость. Это неподходящее время и место, чтобы бросить вызов, но на короткий головокружительный миг ему было на это наплевать.

Его рука поползла к эфесу леденящего клинка на бедре, но Габриэлла перехватила его пальцы. Ее легкого пожатия оказалось достаточно, чтобы к нему вернулось самообладание. Рагнар сделал глубокий вдох.

— Волчий Жрец неудачно выразился, — обратился он к Вульфгару, — но тем не менее он прав. На Чарисе отчаянно нуждаются в подкреплении, и даже один-единственный день может оказаться решающим для победы или поражения.

Сигурд бросил на Рагнара короткий оценивающий взгляд, словно удивившись неожиданно оказанной ему поддержке.

— Если мы должны пробиваться с боем, пусть будет так, — нахмурившись, устало сказал Вульфгар. — Посади своих воинов в «Громовые ястребы», мой лорд. Если наши двигатели выйдут из строя, тебе придется срочно подняться и долететь остаток пути.

Волчий Жрец величественно кивнул головой.

— Русс — с нами, капитан Вульфгар, — торжественно произнес он. — Давай обнажим свои клинки и начнем боевую песнь!

— Я слышу тебя, Волчий Жрец, — ответил Вульфгар; казалось, он почерпнул силу в железной убежденности Сигурда. Повернувшись к вахтенному офицеру, он приказал: — Вперед на две трети! Право руля на два румба, зарядить надфюзеляжные установки. Орудийным расчетам открывать огонь по мере наведения!

За тысячи километров от линейного крейсера «Кулак Русса» черные рейдеры стряхнули с себя хватку тяготения Чариса вспышками плазменных двигателей и повернули свои обтекаемые носы в сторону приближающегося имперского корабля. Их корпуса — матово-черные, как темное железо, с вытравленными на них нечестивыми рунами, освященными кровью и благословленными жуткой рукой Хаоса. Фигуры горгулий из покрытой патиной меди, с зияющими алчными пастями, сидели, сжавшись, на приземистых башнях или злобно пялились с бронированных щитов вздымающихся корабельных надстроек. Смотровые окна зловеще светились жутким бледным светом. Рейдеры сорвались со своих промежуточных орбит подобно стае шакалов и рассеялись широкой дугой на пути приближающегося линейного крейсера, сканируя пустоту авгурами и выискивая признаки слабости. Орудийные башни тягуче скрежетали на заржавленных лафетах, наводясь на «Кулак Русса», по мере того как расстояние между двумя сторонами сокращалось.

В ответ далекий имперский корабль повернул вправо, показывая рейдерам свой побитый в сражениях борт и тяжелые орудия. Вдоль верхнефюзеляжного корпуса линейного крейсера две громадные башни развернулись влево, наводя энергетические излучатели на приближающееся вражеское судно. В огромных накопительных камерах лэнс-батарей потрескивали и бурлили дуги голубого цвета, набирая мощность с каждым мгновением, пока тупоносые излучатели не окутались дымкой электрической ярости. Пусть «Кулак Русса» противостоит рейдерам в одиночку и его корпус поврежден, зона дальности орудий линейного крейсера больше, чем у большинства других кораблей Имперского Флота.

Лэнс-батареи выстрелили с промежутком в полсекунды. Сдвоенный луч неодолимой силы пересек черную бездну в мгновение ока и сошелся на рейдере, опередившем остальные. Первый энергетический луч, ударив в пустотный щит рейдера, вспыхнул ослепительно белым в точке соприкосновения, из которой по его изогнутой поверхности понеслись голубые и пурпурные дуги. Какую-то миллисекунду могучая защита держалась, но затем почти неразличимый щит замерцал и ярко вспыхнул, пытаясь рассеять неимоверную мощь лэнса. Испустив сферическую вспышку света, будто лопающийся пузырь, он вышел из строя, и тут достиг цели второй лэнс-луч. Он разорвал рейдер от носа до кормы, будто вспоров борт огненным когтем, и добрался до его реакторов. Корабль Хаоса исчез в раскаленном шаре плазмы и радиоактивных паров, окатив остальные рейдеры фейерверком лилового и пурпурного огня. «Кулак Русса» открыл счет.

Полыхая реактивными двигателями, оставшиеся рейдеры продолжали гонку, погружаясь в расползающееся облако обломков. Хотя линейный крейсер все еще находился вне досягаемости их главных орудий, рейдеры несли с собой угрозу. Три корабля Хаоса, вырвавшись вперед, выстроились в линию. Черненые изъеденные дверцы пусковых шахт, утопленных в носах кораблей, разошлись в стороны, и три пары мощных сорокаметровых противокорабельных торпед помчались к линейному крейсеру, оставляя за собой вскипающие шлейфы огненного газа.

— Торпеды на подходе! — крикнул один из офицеров со своего поста на командной палубе.

Рагнару бросилось в глаза, с какой тревогой он смотрел на капитана Вульфгара.

— Лэнс-батареям перейти на противоракетное прицеливание, — приказал капитан. — Батареям левого борта взять на прицел торпедные корабли и огонь по готовности! — Вульфгар повернулся к трем офицерам, стоявшим вокруг консолей слева от него. — Артиллерист! Доложить о состоянии наших турелей ближнего боя!

— Оборонительные орудия на левом борту — готовность шестьдесят процентов, — отозвался старший офицер-артиллерист.

— Очень хорошо, — рассудительно заметил Вульфгар. — На этой дальности они, конечно, не промахнутся. Аварийным бригадам быть наготове!

Шесть торпед развернулись широкой дугой, охватывая пространство вокруг «Кулака Русса». Это мощное, но неуправляемое оружие; их траектории были просчитаны адскими логик-устройствами на борту выпустивших их судов. Быстрые, как удар молнии, они неслись к километровому борту линейного крейсера. Хотя его двигатели работали почти на полную мощность, имперский корабль мог, в сущности, с тем же успехом оставаться на месте.

Сдвоенный голубой луч хлестнул сквозь темноту по приближающимся торпедам, взорвав четыре из них и превратив их в шары ядерного пламени. Последняя пара смертоносных реактивных снарядов, проскользнув мимо продольных лучей, неслась к «Кулаку Русса».

На расстоянии пятидесяти километров загрохотали оборонительные орудия корабля, обрушив навстречу приближающимся торпедам поток энергетических зарядов и разрывных снарядов. Сдетонировавший неподалеку снаряд пробил топливный бак одной из вражеских торпед, и последующий взрыв разнес ее в клочья. Вторая торпеда продолжала полет невредимой, попав благодаря нечестивой удаче в щель в зенитном заграждении линейного корабля. Она поразила «Кулак Русса» прямо перед ангарной палубой левого борта, ее ядерная боеголовка взорвалась с грохотом молота злобного божества.

Древний боевой корабль вздрогнул от удара, и по всему корпусу крейсера раскатисто прокатился громоподобный грохот. От сильного толчка людей раскидало по командной палубе. Полопались измерительные приборы, из силовых кабелей на переборках левого борта посыпались искры. Рагнар обеспечил себе устойчивость, инстинктивно ухватившись за стол с гололитом, и удержал Габриэллу, обхватив ее другой рукой за талию. На палубе мостика, ниже, стонали от боли раненые, и техножрец возносил молитву Омниссии.

— Доложить о повреждениях! — прокричал Вульфгар из-за командного пульта.

— Брешь в корпусе от палубы тридцать пять до палубы тридцать восемь в квадрате четыреста двенадцать, — доложил офицер службы защиты от повреждений. По его лицу лилась кровь из раны на голове, и он отер ее резким движением руки. — Пожар на летной палубе!

— Всему свободному экипажу — на летную палубу, приступить к пожаротушению, — скомандовал Вульфгар. Повернувшись к Рагнару, капитан корабля сказал: — Я рекомендую вам, мой лорд, незамедлительно направиться к ангарам правого борта.

Рагнар бросил озабоченный взгляд на Габриэллу. «Кулаку Русса» сильно досталось, а сражение еще только началось. Леди-навигатор, перехватив его взгляд, решительно покачала головой. Молодой Космический Волк кивнул и посмотрел на Вульфгара.

— Мы остаемся с вами, капитан Вульфгар, — изрек он. — Сражайтесь во имя Русса!

Капитан судна вернулся к своим задачам. Поймав устремленный на него взгляд Сигурда, Рагнар был удивлен одобрительному кивку Волчьего Жреца.

Справа один из корабельных артиллерийских офицеров поднял взгляд от экрана с информацией.

— Корабли противника — в пределах досягаемости наших бортовых орудий! — воскликнул он с мстительным удовлетворением в голосе. — Все батареи докладывают о захвате цели!

— Тогда дайте ублюдкам распробовать, что такое ад, — ответил Вульфгар.

Борт линейного крейсера заливал красный свет от оплавленной пробоины, нанесенной ударом торпеды. Струи раскаленного воздуха вырывались из ангарных палуб между кормой и местом удара, бросая мерцающий отсвет на десятки огромных орудийных башен, которые готовились открыть огонь. Стволы макроорудий поднимались в боевое положение, их наведение на цель осуществлялось сложными артиллерийскими ритуалами, которые проводили машинные духи на мостике крейсера. Гигантские пушки одна за другой стреляли по кораблям Хаоса разрывными снарядами размером с тяжелый танк-транспортер «Лендрейдер». Взяв в вилку три приближающихся торпедных корабля, орудия крейсера принялись беспрестанно молотить батарейными очередями по их пустотным щитам. Щит одного из рейдеров внезапно вышел из строя, и снаряды обрушились на покрытый рунами нос и надстройку. Один из снарядов прорвался сквозь несколько палуб и попал в находящийся в носовой части склад боеприпасов. Происшедший в результате взрыв разорвал судно предателей надвое.

Еще через полсекунды погиб другой рейдер, его корпус получил десяток пробоин, а надстройку объяло пламя. Последний торпедный корабль из группы продолжал мчаться вперед с перегруженным щитом, но невредимый… пока удар крейсера голубым лучом лэнс-орудия не разорвал рейдер.

Почти половина рейдеров была уничтожена, но остальные рвались вперед. Им оставалось менее пятнадцати секунд, чтобы достать линейный крейсер своими пушками.

— Два рейдера поворачивают к корме! — объявил старший офицер ауспекса. — Они охотятся за нашими двигателями!

— Лево на борт! — приказал Вульфгар. — Покажи им наш нос! — Капитан корабля безрадостно усмехнулся. — Быть может, если нам повезет, один из этих богохульников попытается нас протаранить! — Он повернулся к офицерам артиллерии. — Батареям левого и правого бортов приготовиться к залповому огню!

Раздался жуткий металлический скрип, и командная палуба наклонилась под ногами Рагнара: огромный корабль ложился на новый курс. Молодой Космический Волк увидел в высоких смотровых окнах красные и желтые вспышки — это понеслись мимо крейсера, находящегося в критическом положении, первые вражеские снаряды. Он еще раз бросил взгляд на Габриэллу, но ее глаза были закрыты, будто она погрузилась в размышления или в молитву. Он хотел спросить еще раз, не желает ли она отправиться в ангарный отсек, но после секундного раздумья предпочел придержать язык.

Судьба сражения будет решена в течение ближайших нескольких минут. Если линейный крейсер обречен, они не успеют вовремя добраться до ангарного отсека.

Медленно, оставляя за собой хвост замороженного кислорода и расплавленных обломков, «Кулак Русса» развернулся носом к атакующим его рейдерам. Вульфгар тщательно рассчитал по времени этот маневр, выставив вперед покрытый толстой броней нос линейного крейсера именно в тот момент, когда корабли противника приблизились настолько, что крейсер оказался в зоне досягаемости их артиллерии. Макроорудия рейдеров обрушили на приближающийся линейный крейсер потоки огня, непрестанно бомбардируя его пустотные щиты. Первый уровень защиты отказал. Через несколько секунд за ним последовал и внутренний щит. Яростные взрывы замолотили по носу и надстройке крейсера, оставляя глубокие следы на адамантиевой броне пятнадцатиметровой толщины. Мгновения спустя рейдеры помчались мимо имперского корабля, словно полыхающие метеоры; их батареи продолжали поливать противника огнем. «Кулак Русса» ответил громоподобным ревом всех бортовых орудий, открывших ураганный огонь по несущимся и вдоль левого, и вдоль правого бортов кораблям Хаоса. Ближайший к левому борту рейдер вспыхнул голубым пламенем под лучом одного из лэнс-орудий крейсера, и очередь макроснарядов тут же разорвала его в клочья.

Лавина разрывов терзала борта имперского корабля. Многие попадания были нейтрализованы защитными бронированными плитами, но местами вражеские снаряды достигали цели. Одну из огромных лэнс-башен крейсера разнесло на части из-за того, что вражеский снаряд подорвал ее массивные силовые конденсаторы. Сотни членов экипажа погибли на артиллерийских палубах крейсера после того, как была повреждена броня и нарушена герметизация помещений. Рейдер со стороны правого борта накрыла очередь тяжелых снарядов, которые сбили его щиты и добрались до двигателей. Корабль, потеряв управление, понесся по спирали, оставляя за собой пылающий хвост плазмы и расплавленных обломков, пока через несколько мгновений его реакторы не взорвались.

Затем уцелевшие рейдеры исчезли из виду, умчавшись за корму «Кулака Русса», а экипаж линейного крейсера начал отчаянную борьбу за то, чтобы удержать контроль над древним судном.

С мостика рвались языки пламени, тучи черного дыма затягивали командную палубу. Заработало аварийное освещение, послышались крики ужаса и боли. Офицеры поднимались с палубы и, пошатываясь, возвращались к своим постам. Продолжая поддерживать Габриэллу, Рагнар настороженно всматривался в дымный сумрак, прося Всеотца послать ему врага, с которым можно было бы схватиться.

Старший офицер службы контроля за повреждениями прокричал сквозь дым:

— Повреждения корпуса на многих палубах! Надфюзеляжная лэнс-батарея вышла из строя! Артиллерийские палубы правого борта докладывают о тяжелых потерях. Щиты действуют на пятьдесят процентов. Наши реакторы стабильны, но выходная мощность ограниченна.

— Хорошо, — ответил Вульфгар, нетвердой походкой возвращаясь к командному пульту. — Рулевой! Мы еще можем маневрировать?

— Да, сэр, — ответил главный рулевой. — Корабль инертен, но все еще слушается руля.

— Лево руля на два румба, — приказал капитан. — Давайте очистим наш кильватер и посмотрим, куда делись те рейдеры.

Экипаж космического корабля не может видеть, что происходит непосредственно за кормой судна, где бурлящая кильватерная струя из их реактивных двигателей препятствует работе приборов. Медленно, неуклюже линейный крейсер повернулся, выбрасывая переплетающиеся огненные ленты.

На командной палубе медленно тянулись секунды, пока судовые авгуры искали в пространстве корабли Хаоса. Пожарные команды усердно боролись с огнем на мостике, и удушающий дым стал рассеиваться. Рагнар дышал медленно и ровно, позволяя своим усовершенствованным органам дыхания отфильтровывать дым. Наклонившись к Габриэлле, он спросил:

— С тобой все в порядке, леди? Вызвать медика?

— Нет-нет, — запротестовала навигатор, отмахнувшись рукой в пятнах копоти. Ее глаза слезились от дыма, но выглядела она решительно. — Богу-Императору известно, что у них есть куда более серьезные проблемы.

— Пожарные команды на летной палубе рапортуют, что они очистили ангар и обеспечили выход в космос, — доложил офицер службы контроля за повреждениями. — Пожар потушен.

— Хорошо, — ответил Вульфгар. — Где корабли противника?

Старший офицер ауспекса поднял взгляд от своего экрана.

— Никаких контактов, сэр, — сообщил он, в его голосе слышалось облегчение. — Оставшиеся корабли противника отключили свои авгуры и затихли. Они оторвались.

Среди офицеров командной палубы раздались ликующие возгласы.

— Прекратить эти глупости! — рявкнул Вульфгар. — Нам еще далеко до безопасной гавани. Артрасчетам и службам авгуров оставаться на боевых постах. Всем остальным членам экипажа явиться в пункты службы контроля за повреждениями и оказать помощь.

Офицеры бросились выполнять приказ. Вульфгар устало покинул командный пост и приблизился к Сигурду и Рагнару. Ни один из Космических Волков не сдвинулся со своего места. Прошло едва ли несколько минут с момента начала сражения.

Вульфгар обратился к Волчьему Жрецу.

— Сейчас мы расчистили себе дорогу, — мрачно сказал он, — но я боюсь, мой лорд, что «Кулак Русса» серьезно поврежден. «Громовой ястреб» может достичь орбиты Чариса менее чем за три часа. Предлагаю тебе и твоим воинам незамедлительно отправиться на планету. Противник может вернуться с подкреплением в любой момент.

Сигурд с серьезным видом кивнул. Молодой Волчий Жрец окинул взглядом изрядно пострадавшую командную палубу, потрясенный теми разрушительными последствиями, которые повлекли за собой его приказы. Он медленно поднял свой крозиус над головой Вульфгара.

— Восславим Русса и Всеотца! — нараспев произнес он звучным голосом. — Вознесем хвалу тебе и твоему экипажу, капитан Вульфгар! Неверно было с моей стороны предположить, что у такого человека, как ты, нет чести. Мужество, проявленное тобой и твоими людьми, заставило меня устыдиться своих слов.

Жрец возложил руку на голову Вульфгара и произнес слова Благословения Железа, оказав ему честь, предназначенную обычно лишь членам ордена. Когда Сигурд закончил, Вульфгар поднял на него взгляд, исполненный безмолвного благоговения, затем почтительно кивнул Рагнару и быстро вернулся на свой пост.

Рагнар смотрел, как Сигурд в последний раз обвел взглядом покореженную командную палубу. Когда взгляд Волчьего Жреца упал на него и Габриэллу, его лицо вновь посуровело.

— Мы отправляемся на Чарис немедленно, — резко сказал он Рагнару. Когда Сигурд повернулся к Габриэлле, его голос прозвучал куда более спокойно: — Не отправитесь ли вы с нами на одном из наших «Громовых ястребов», леди? Боюсь, вам более небезопасно оставаться здесь, и к тому же пройдет еще немало времени, прежде чем «Кулаку Русса» понадобятся ваши способности.

— Я ценю проявленную заботу, ваше жречество, — спокойно ответила Габриэлла, — но я и мои Волки отправимся на моем личном шаттле.

— Как пожелаете, — ответил Сигурд с коротким поклоном. Рагнару он бросил: — Доложись в штабе, как только спустишься на планету.

Затем он быстрым шагом покинул командную палубу.

Космический Волк наблюдал за уходом молодого жреца, испытывая восхищение, смешанное с негодованием. Позже, поклялся себе он, Сигурд ответит за нанесенные оскорбления. А теперь им предстоит война.

Глава шестая

В брешь

В силу случая или фатального поворота судьбы вражеская ракетная атака началась в тот момент, когда десантные суда с «Кулака Русса» начали заход на посадку. В двух километрах к северу от точки приземления на изрытой воронками и дымящейся площадке космопорта Чариса из центрального комплекса убежищ завыла сирена оповещения об артобстрелах, и этот сигнал оказался едва различим на фоне нарастающего визга турбин «Громовых ястребов». Через несколько секунд с артиллерийских позиций мятежников на востоке прогрохотал ракетный залп. В это же время первый штурмовой корабль, задрав свой бронированный нос, выпустил ослепительный сноп пламени, начиная вертикальную посадку. Неуправляемые боеголовки посыпались на десятикилометровую территорию космопорта и стали взрываться среди земляных валов, сгоревших складов и почерневших административных зданий. Одна из них упала с другой стороны ангара, менее чем в двухстах метрах от которого Микал Стенмарк и сборный отряд эскорта ожидали на краю посадочной площадки. Взрыв с грохотом взметнул в воздух куски горящей пресс-плиты и измельченного в порошок феррокрита, но ни космические десантники, ни механизированный взвод Имперской Гвардии, казалось, этого даже не заметили.

Снижаясь, десантные корабли подняли в воздух тучи земли и гравия, которые носились расширяющимися кругами, пока четверка судов не села, образовав ромб, в центре посадочной площадки. Горячий ветер спутывал темные волосы Стенмарка и тянул за потрепанные края шкуры черного волка, наброшенной на его плечи. Жуткая рваная рана на левой стороне головы беспрестанно жалила Стенмарка саднящей игольчатой болью, но Волчий Гвардеец лишь стоически ухмылялся горячему, жгучему ветру и крепче сжимал левой рукой рукоятку силового топора. В последнее время Микалу редко удавалось подержать его в руках, и знакомая тяжесть топора подбадривала его.

Последние три недели Стенмарк нес на своих плечах целую планету, и теперь он мог с радостью сложить с себя это бремя. Одно дело вести людей в бой и сражаться с врагом лицом к лицу — этим Микал занимался в течение стольких лет, что давно сбился со счету, и это получалось у него отменно. Руководить же военной кампанией в масштабах целой планеты из тускло освещенного бункера, противостоя тысячам воинских подразделений и десяткам миллионов гражданских лиц, — это совсем другое дело. Некогда он мечтал о том, чтобы вырасти до высокого звания Волчьего Лорда и держать в своих руках судьбы звездных систем. Чарис показал ему безрассудность его амбиций. Он — воин и командующий и жаждет вернуться на передний край, туда, где ему самое место.

Феррокритовая посадочная площадка задрожала, принимая садящиеся корабли. С некоторым недоумением Микал увидел, что одно из судов вовсе не «Громовой ястреб», но роскошный шаттл с эмблемой Дома Велизария на борту. Должно быть, нечто вроде передового отряда, подумал он, терпеливо ожидая, пока корабли с лязгом опускали штурмовые аппарели и первые отряды с грохотом вываливались под предзакатное солнце.

Вокруг ног Космических Волков, которые выскакивали на феррокрит и выстраивались в ряды, кружилась пыль. Местами волны пыли, казалось, скрывали какие-то крупные, нескладные фигуры, которые угрожающе крались по углам поля зрения Микала. Он резко помотал головой, чтобы избавиться от этих видений, но это только разбередило его рану. Адский клинок, поразивший его во время бешеного отступления из аудиенц-зала губернатора, не был отравлен, насколько мог судить Волчий Жрец роты, но рана не заживала так, как должно.

В считаные минуты три большие стаи Космических Волков выстроились в шеренгу перед своими кораблями, они стояли, высоко подняв головы, с оружием в руках. «Кровавые Когти», — отметил Микал, слегка нахмурившись. Его беспокойство усилилось, когда он обнаружил, что ни у одного из воинов нет на плечах знаков Великого Волка.

Его внимание привлекло движение в конце шеренги. Микал увидел, что вперед выступил Волчий Жрец и поднял свой крозиус в приветствии ожидающему почетному эскорту. Тяжелая мантия из волчьей шкуры и громоздкие отполированные доспехи жреца придавали ему вид чуть ли не ребенка, примерившего отцовскую боевую экипировку. Спустя мгновение, Микал узнал это юное аристократическое лицо. «Сигурд, сын богатого ярла с Драконовых островов, молодой, еще не проливавший крови, — Благословенный Русс, что он здесь делает?»

Неожиданно тяжелый барабанный бой тряхнул землю к западу от них — это батареи дальнобойных орудий «Сотрясаетесь» Имперской Гвардии дали контрзалп по ракетным пусковым установкам предателей. Почти треть Кровавых Когтей вздрогнула при этом звуке, и оружие в их руках дернулось. Беспокойство Стенмарка переросло в раздражение.

Огромными шагами он двинулся к Волчьему Жрецу, оскалив зубы. Безмолвный как тень, Моргрим Серебряный Язык следовал за ним по пятам, наблюдая за разворачивающейся сценой взглядом сказителя. «Отмечая каждую мою ошибку, замечая каждый значительный промах», — угрюмо подумал Волчий Гвардеец. Каждый король и герой хотел иметь при себе хорошего скальда, но горе тому воину, деяния которого оказывались недостойными.

Завидев приближающегося Микала, Сигурд улыбнулся и сотворил знак Волка.

— Да благословят тебя, Микал Стенмарк, Русс и Всеотец, — произнес он нараспев. — Весь Фенрис знает о твоих подвигах на Чарисе, и мы прибыли, чтобы присоединить наши мечи к твоему…

— Где он? — прорычал Стенмарк.

Улыбка Волчьего Жреца погасла.

— Я не… Я не понимаю, — запинаясь, произнес он.

— Где Великий Волк? — спросил Микал, все еще наседая на молодого жреца. Со своей жуткой раной и видавшими виды терминаторскими доспехами Волчий Гвардеец являл собой настоящее воплощение войны, нависшее над Сигурдом и передним рядом ошарашенных Кровавых Когтей. — Когда приземлятся он и его рота? Его задержало космическое сражение?

Сигурд опустил свой крозиус, его лицо омрачилось выражением тревоги.

— Он… его здесь нет, мой лорд, — ответил он.

— Берек здесь лорд, а не я! — крикнул Микал, внезапно охваченный гневом. — Я — его помощник и защитник, и командование этой зоной военных действий должно перейти к Гримнару, как только он прибудет. — Он сделал еще один шаг вперед, его лицо с оскаленными зубами оказалось в нескольких сантиметрах от лица Сигурда. — Так ты можешь сказать мне, когда он и его рота прибудут на эту планету, или нет?

Волчий Жрец побледнел от ощутимой ярости Стенмарка, но проявил твердость.

— Он не прибудет, — прямо ответил Сигурд. — Он не может. Рота Великого Волка рассеяна по всей зоне боевых действий, поддерживая действия других Волчьих Лордов.

Услышав ответ жреца, Волчий Гвардеец остановился как вкопанный. Это потрясение заставило его мучительно осознать, каким посмешищем он себя выставил. Стенмарку показалось, что он ощущает жгучий осуждающий взгляд скальда на своем затылке.

— Я не понимаю, — сказал он, чувствуя, что, несмотря на все его старания, голос выдает, как он уязвлен. — Он что, не читал мой доклад? Берек пал. Мэдокс здесь, с Копьем Русса. Здесь будет решена судьба всей войны.

Сигурд кивнул, теперь — более сдержанно, но в его взгляде по-прежнему читалась обида.

— Даже при этих условиях, — ответил он, — Великий Волк не может прибыть. Нас послали вместо него помочь тебе всем, чем сможем.

И вновь волна гнева и отчаяния чуть не захлестнула Стенмарка. Бросив взгляд на ожидающих Кровавых Когтей, он сдержал слова, так и рвавшиеся с языка: «Как прикажете спасти наш орден с тремя стаями новичков и мальчишкой-жрецом? Почему Старый Волк покинул меня?»

Вместо того, чтобы высказать все, что он думает, Стенмарк сделал глубокий вдох и постарался абстрагироваться от своих чувств. В этот момент он заметил другую маленькую группу, которая приближалась к шеренгам вновь прибывших войск. Несмотря на расстояние, он сразу узнал их по запахам.

«Рагнар Черная Грива и навигатор Габриэлла в сопровождении Торина Странника и Хаэгра Горы. Что, во имя Моркаи, они здесь делают?» Ответ пришел сам собой почти сразу. «Это Копье. Гримнар послал их, чтобы каким-то образом вернуть его. Или Старый Волк действительно доведен до отчаяния, или он знает кое-что, чего не знаю я».

Стенмарк предпочел поверить в последнее. Он очень рассчитывал на доклад, который послал на Фенрис, полагая, что, как только Гримнар поймет, насколько плохи дела на Чарисе, Старый Волк соберет своих воинов и возьмет на себя эту кампанию. Микал цеплялся за эту надежду, понимая, что ему не по плечу навязанная задача. Теперь ему придется довести все до самого конца.

Собрав все свое чувство собственного достоинства, Стенмарк повернулся к собравшимся Кровавым Когтям.

— Восславим Русса! — провозгласил он. — Смотрите на залитый кровью Чарис и знайте, что о ваших деяниях здесь будут рассказывать в сагах нашего ордена. Вас ожидает слава во имя Всеотца!

Кровавые Когти не откликнулись на этот призыв, все еще находясь под впечатлением от гневной вспышки Волчьего Гвардейца. Тут Сигурд поднял свой крозиус и присоединился к Стенмарку.

— За Русса и Всеотца! — крикнул он. — Нас ждет слава!

Харальд, командир первой стаи Кровавых Когтей, подхватил этот клич.

— Русс и Всеотец! — проревел он, поднимая свой топор. В считаные мгновения к нему присоединились остальные Космические Волки, стуча оружием по нагрудникам и испуская рев в затянутое дымом небо. Микал Стенмарк слушал крики юных собратьев и старался обуздать свои чувства. По углам его поля зрения резвились призрачные образы: огромные скачущие фигуры — не звери и не люди, а в ушах шелестели какие-то странные, искаженные звуки. «Это рана, — в отчаянии думал он. — Тот проклятый адский клинок наложил на меня проклятие».

Покосившись на Серебряного Языка, он поймал на себе взгляд скальда, в котором, как всегда, не смог ничего прочесть. Микал догадывался, как закончится его собственная сага. Не все истории кончались замечательно. Некоторые завершались слезами или бесчестием. Он стыдился этой мысли, но примирился с ней.

Неподалеку взвыла сирена, предупреждающая об артобстреле.

Командный бункер был залит красным светом и смердел немытыми телами и желчью. Рагнар решил, что командующая Гвардией выбрала комплекс убежищ космопорта для размещения своей штаб-квартиры сразу по прибытии со своими полками на Чарис и это временное по первоначальному замыслу место стало постоянным, когда кампания затянулась. Полевые койки и груды пустых банок из-под сухпайков, валяющиеся по углам некоторых из комнат с низкими потолками, свидетельствовали о том, что персонал, занимающийся координацией и планированием, работал, спал и ел на своих постах. Бледные лица и красные глаза людей, которые попались Рагнару на его пути внутри бункера, навели его на мысль о том, что многие сотрудники штаба неделями не видели солнечного света.

Одного этого наблюдения оказалось достаточно, чтобы он понял, насколько отчаянное на самом деле положение на Чарисе.

Задерганные штабные офицеры почти не обратили внимания на вновь прибывших, когда их сопроводили в небольшой зал, превращенный в оперативный штаб. Жесткие скамьи вынесли, их заменили столами с переносными рабочими станциями. Суетящиеся референты метались между узкими проходами, разнося ломкие распечатки штабным офицерам, которые отслеживали донесения из зон боевых действий за тридевять земель. На фоне сухого постукивания логик-устройств и вокс-телетайпов слышались напряженные разговоры и приказы, отдаваемые приглушенными голосами. Помощники технопровидцев топтались по углам помещения, бормоча молитвы и возжигая свечи, чтобы поддерживать открытыми каналы передачи данных.

Микал Стенмарк провел Сигурда, Рагнара и Габриэллу через переполненный зал к большому, богато украшенному столу с гололитом, который был установлен на бывшей сцене. Там он представил их леди-генералу Эсбет Ательстан. Всеми гвардейскими частями на Чарисе командовала худая, костлявая женщина с суровым аристократическим лицом, большими черными глазами и серо-стальными волосами, подстрижеными коротко, как у обычного сержанта. Для Рагнара она пахла кожей, амасеком и высококачественным машинным маслом. Среди орденских лент и регалий за многие кампании Ательстан носила на своей офицерской шинели Алый медальон — посмертную награду Имперской Гвардии, и по слабым звукам сервомоторов и поршней Рагнар заключил, что ее правая рука и обе ноги — искусно изготовленные аугментические протезы.

Ательстан устало приветствовала их всех с профессиональной учтивостью, а затем представила старого лысеющего человека в темно-зеленом костюме, который неохотно присоединился к собравшимся, поднявшись со своего места в заднем углу сцены. Он был выше генерала, с крючковатым носом и воспаленными серыми глазами и имел вид человека, потерпевшего поражение. Старик хромал на левую ногу и сильно сутулил свои костлявые плечи. Когда он вступил в тускло освещенную зону, Рагнар увидел, что правая сторона его лица и горло покрыты блестящей пленкой герметика для ран, а обе руки обмотаны эластичными бинтами.

— Это — инквизитор Кадм Вольт из Ордо Маллеус, — произнесла генерал. — Он и его люди провели на Чарисе последние три года, расследуя сообщения о проведении запретных ритуалов в местных сельских картелях. После того как начался мятеж, он консультировал нас в отношении возможностей и вероятных намерений противника. — Стальная окраска голоса генерала не оставляла сомнений в том, что от Вольта в этом отношении было мало пользы.

Инквизитор Вольт радушно поклонился Габриэлле.

— Могу ли я спросить, что привело столь уважаемого члена Навис Нобилитэ в такое опасное место, как Чарис? — сказал он.

Габриэлла, прищурившись, холодно кивнула Вольту. У Домов навигаторов издавна были неприязненные отношения с Инквизицией.

— Дом Велизария и Волки Фенриса являются союзниками многие века, — спокойно ответила она. — Помогать нашим уважаемым друзьям всем, чем можем, — долг чести.

— Без помощи леди Габриэллы наше подкрепление никогда не достигло бы Чариса, — вставил Рагнар. — Возмущения в варпе едва не изолировали эту систему.

— Мы так и предполагали, — отметила Ательстан, кивнув. — Что бы ни предпринимал противник на Чарисе, это возымело ужасное воздействие на наших астропатов. Мы ожидали вашего прибытия с большими надеждами.

И Ательстан, и Стенмарк посмотрели на Сигурда, и Волчий Жрец, среагировав на невысказанный намек, начал рассказывать о военном совете на Фенрисе. Командующие внимательно слушали подробный рассказ молодого жреца о размышлениях Великого Волка и их последующем путешествии на Чарис. Рагнар воспользовался возможностью отвести Габриэллу к ближайшему креслу. Навигатор все еще неуверенно держалась на ногах, и, хотя она прилагала все усилия, чтобы скрыть это, Рагнар видел, что путешествие серьезно выбило ее из колеи. Габриэлла приняла приглашение сесть, кивнув с отсутствующим видом и опираясь на его руку.

На борту «Кулака Русса» она была очень усталой и напряженной, но после посадки на Чарисе ей явно стало хуже. На этой планете творилось что-то странное. Рагнар тоже это чувствовал, испытывая странное ощущение нарушения восприятия, словно окружающий его мир не более реален, чем голограмма. На периферии его поля зрения мелькали призрачные фигуры, а в ушах раздавались какие-то едва различимые звуки. Смятение, которое он ощущал на Фенрисе, не покидало его, — напротив, казалось, оно многократно усилилось. Он чуть было не вскочил с места и не принялся расхаживать по переполненной сцене, как зверь в клетке. Время от времени он бросал взгляд на мрачное лицо Микала Стенмарка: хотелось бы ему знать, испытывает ли легендарный воин похожие ощущения.

— Благодаря мастерству леди-навигатора мы вышли из варпа очень близко к Чарису, где нас атаковало соединение вражеских рейдеров, которые находились на высокой орбите над планетой, — продолжал Сигурд. — Мы полагали, что встретим там флот Берека.

— Противник располагает значительными военно-космическими силами в системе, — пояснила Ательстан. — Мы полагаем, что внутри внешних астероидных полей в течение некоторого времени скрывалась большая флотилия рейдеров. С тех пор как начался мятеж, к ним стали присоединяться все больше и больше кораблей сопровождения и крейсеров. Флот Берека господствовал на подходах к Чарису почти неделю, и при его поддержке мы смогли успешно отбить целый ряд наступательных операций мятежников. Поскольку противник направлял все больше кораблей против сил Берека, начали расти потери и стало ясно, что если они покинут систему для проведения ремонтных работ, то, вероятно, не смогут вернуться. — Генерал бросила быстрый взгляд на инквизитора Вольта. — Было решено, что флот выведут к границам системы и отремонтируют что смогут. Там они и остаются с тех пор в качестве нашего последнего резерва. Значительная часть неприятельского флота была отозвана для охоты за ними, хотя группы рейдеров время от времени появлялись, чтобы подвергнуть наши позиции бомбардировке с орбиты.

Габриэлла выпрямилась на своем сиденье и, сделав глубокий вдох, спросила:

— Как противнику удается поддерживать связь с флотом через всю систему?

— Мы не знаем, — пожала плечами генерал. — Возможно, колдовство? Это вне моей компетенции. — Она вновь бросила косой взгляд в сторону инквизитора. — Быть может, они друг с другом и не общаются. Насколько можно судить, их орбитальные атаки не согласованы с наземными операциями, они сами наносят себе значительный ущерб.

— Итак, — вставил Сигурд, которого явно несколько задело вмешательство Габриэллы, — вы услышали наш рассказ. Теперь — что вы хотите от нас?

Ательстан положила руки на дымчатую стеклянную поверхность стола с гололитом и бросила взгляд на Стенмарка.

— Это интересный вопрос, — медленно произнесла она. — Нас убеждали в том, что Фенрис пришлет значительно больше войск и тяжелого вооружения, чтобы поддержать нас. Мы надеялись получить копье, чтобы всадить его в сердце врага. Вместо этого, оказывается, Великий Волк наделил нас горсткой новеньких ножей.

Откровенное заявление ошеломило всех Космических Волков. Это было не пренебрежение, но всего лишь беспристрастная оценка фактов. Рагнар заметил, что Волчий Жрец тем не менее напрягся. Уже во второй раз он и его люди отвергаются, подумал молодой Космический Волк, это трудно принять сыну могущественного ярла.

Сигурд ничего не ответил, и Рагнар отважился заметить:

— Даже нож может оказаться смертоносным, если применить его должным образом. Расскажите нам, как идут военные действия на поверхности планеты.

— Плохо, — призналась Ательстан. — Сначала мы считали, что мятеж — дело рук небольшой группы заговорщиков из числа правительственных чиновников и офицеров местных Сил Планетарной Обороны, но теперь ясно, что эта кампания планировалась и готовилась внешними силами многие годы. Более двух третей личного состава Сил Планетарной Обороны взбунтовались в течение одной ночи. То тяжелое вооружение и транспорт, которые они не взяли, им удалось вывести из строя. Чиновники на ключевых постах саботировали работу планетарной системы материально-технического обеспечения и выполнение планов действий при чрезвычайном положении. К тому моменту когда мои полки и я прибыли сюда, Чарис почти полностью оказался в руках противника.

Опустив руку, она включила панель управления, утопленную в край стола. Тут же в воздухе над столом возникла голокарта планеты, показав около шестидесяти небольших городов и поселений, разбросанных по обширным равнинам. Более половины населенных пунктов были отмечены висящим над ними черепом. От них, покинутых населением или стертых с лица земли мятежниками, остались лишь названия. Над прочими висели красные имперские аквилы — это поля сражений, где ни одна из сторон не могла добиться полного превосходства.

— Нам удалось захватить плацдармы в целом ряде регионов планеты, но мы не смогли добиться значительных побед, потому что были введены в заблуждение в отношении численности сил мятежников ввиду отсутствия поддержки на поверхности планеты. — Генерал повернула медную ручку, и появилось изображение оперативной карты столицы. Почти восемьдесят пять процентов ее территории были красными, и лишь узкая полоска вокруг удаленных секторов к востоку, которая тянулась назад, в космопорт, оставалась имперского голубого цвета. — Когда прибыли Берек Громовой Кулак и ваши собратья, мы предприняли молниеносный удар с целью обезглавить руководство мятежа и вернуть столицу в свои руки. — Она нажала кнопку, и три широкие голубые стрелы выскочили из восточных районов и устремились глубоко в сердце города. — Орбитальная бомбардировка и последовавшие атаки нанесли тяжелый урон силам мятежников и позволили нам пробиться к губернаторскому дворцу. — Лицо Ательстан помрачнело. — К несчастью, атака Волчьего Лорда закончилась катастрофой. Стенмарку и его воинам удалось вырваться из вражеской засады и отступить из дворца с телом Берека, а затем соединиться с нашими передовыми бронечастями.

Рагнар посмотрел на Микала. Это выражение взгляда ветерана было слишком хорошо ему знакомо. «Он проклинает себя за отступление, — подумал молодой Космический Волк, — и неудивительно, но что еще он мог сделать?»

— Где сейчас Берек? — спросил Сигурд. — Он еще жив?

— Мы думаем, он погрузился в Багровый Сон, — протянул Микал. — Наши инструменты улавливают слабое присутствие жизни, но его тело не реагирует на мази и бальзамы нашего жреца. Мы надеялись, что Гримнар, по крайней мере, пошлет Ранека или одного из старших Волчьих Жрецов позаботиться о Береке… — Волчий Гвардеец оставил мысль недосказанной, но вывод был ясен.

— А что с дворцом? — вставил Рагнар.

— Прежде чем мы смогли предпринять еще одну попытку захватить дворец, силы мятежников начали крупное контрнаступление, — ответила Ательстан. — На этот раз бунтовщиков поддерживали космодесантники-предатели и группы демонов. Противник нанес удар с непостижимой внезапностью, используя слабые места в наших боевых порядках с дьявольской ловкостью. — Она горестно вздохнула, ей явно не давали покоя мысли о неудачах, которые преследовали ее с того рокового дня. — Сражение вокруг центра города кипело почти сорок восемь часов, но в конце концов мы были вынуждены отступить.

Габриэлла подалась вперед на своем стуле:

— Как десантникам Хаоса удаются эти трюки с телепортацией?

Инквизитор Вольт сложил на груди руки и, нахмурившись, уставился на голокарту, словно эта тайна каким-то образом скрывалась именно там.

— Мы не знаем, — признался он. — Это не технология. Они появляются и исчезают, как привидения, приходя и уходя, несомненно, по своему желанию, и не только здесь, в городе, но также и по всей планете. — Он в раздражении покачал головой. — Мы использовали обереги, чтобы защитить периметр космопорта от атаки. Кажется, они пока работают, но их поддержание обходится неимоверно дорого. Если бы знать, как это удается противнику, я бы, возможно, придумал способ получше, чтобы противостоять этому, но я не могу найти ничего подобного в своих документах. Масштаб их действий беспрецедентен.

Габриэлла обдумала услышанное:

— Интересно, что вы упомянули о масштабе, инквизитор. Я изучала действия, предпринятые вражескими чернокнижниками на уровне субсектора. Возможно, если бы мы сравнили наши документы, я смогла бы расширить ваше понимание существующего положения.

Онемевший от удивления Вольт смотрел на навигатора.

— Это… неожиданно, — выдавил он в конце концов. — Разумеется, я был бы рад услышать ваши соображения по этому вопросу.

Кивнув Вольту, Габриэлла сделала жест Ательстан:

— Прошу простить за то, что прервала вас, генерал. Продолжайте, прошу вас.

Генерал нажала другую кнопку, и голубые стрелы отпрянули от дворца.

— На некоторое время нам удалось стабилизировать наши боевые порядки с помощью кораблей с орбиты, но, как только они удалились, обстановка изменилась не в нашу пользу. Противник понемногу выдавливал нас назад. Космодесантники-предатели взламывали наши боевые порядки точными атаками, а за ними валом катились их наземные войска. Роту Берека разделили по зонам боевых действий по всей планете в попытке противодействовать этому тотальному наступлению, но нам удалось лишь замедлить продвижение мятежников. В настоящий момент нас оттеснили к окраинам города, и есть указания на то, что противник готовит новое крупное наступление. — Голокарта вновь переместилась, более или менее вернувшись к тонкой голубой линии на восточной окраине столицы. — Их цель — космопорт. Если он падет, то мы потеряем нашу единственную воздушную базу и пункт снабжения. Затем наши полки будут изолированы и в конце концов разбиты.

Минуту Сигурд и Рагнар изучали карту в гробовой тишине. Волчий Клинок поднял взгляд на генерала.

— А что с Имперским Флотом и Гвардией?

— Когда я покидала Корианус со своим штабом, лорд-губернатор субсектора отправил запрос на дополнительные полки, — ответила она. — В лучшем случае первые из них окажутся здесь не раньше чем через пять месяцев, даже допуская, что Флот сможет провести корабли через здешние возмущения варпа. — Окинув карту мрачным взглядом, она добавила: — Нам здорово повезет, если мы продержимся еще пять дней.

Подойдя к столу с картой, Рагнар изучал испещрившие карту значки, которые отображали расположение имперских и вражеских частей на территории города.

— Вы забываете, генерал, что один корабль уже пробился сюда, — отметил он, — и пусть они еще не проверены в бою, у вас почти пятьдесят Космических Волков, которых можно дополнительно бросить в сражение. Не стоит так поспешно отвергать нас. — Он многозначительно посмотрел на Стенмарка, но Волчий Гвардеец избегал его взгляда.

Ательстан вздохнула.

— Ваше мужество делает вам честь, — сказала она серьезно. — Я имела честь сражаться рядом с Космическими Волками несколько раз за свою карьеру и прекрасно знаю, на что вы способны, но вы должны понять, что, даже будь вас вдвое больше, я сомневаюсь, что мы смогли бы одержать победу над теми силами, которые нам противостоят.

Рагнар сжал челюсти и посмотрел генералу в глаза:

— Вы сказали, что вам нужно копье, чтобы вонзить его в сердце врага. — Махнув рукой в сторону позиций противника на карте, он спросил: — Предположим, что прибыл Великий Волк со своей ротой; где бы вы их использовали?

Генерал оценивающе посмотрела на него:

— Для начала я бы вообще не направляла их в город.

Она подкрутила несколько рукояток, и вместо столицы карта показала сельскую местность в пределах шестидесяти километров от города.

— Примерно в двадцати километрах от столицы имеется крупная база СПО. До мятежа там находился генеральный штаб сил обороны Чариса. — Карта сместилась, сфокусировавшись на большой укрепленной военной базе порядка пяти километров в поперечнике. — Некоторое время мы предполагали, что воинские части мятежников по-прежнему используют ее в качестве своего командного центра. Естественно, мы подвергали ее бомбардировкам при каждой возможности, но комплекс бункеров базы построен так, чтобы успешно противостоять атакам такого рода.

Еще один поворот рукоятки, и карта дала крупным планом базу мятежников. Рагнар осматривал высокие толстые стены по периметру базы с размещенными в них десятками пулеметных установок, которые держали под обстрелом совершенно плоскую, без каких бы то ни было нюансов рельефа, зону сплошного поражения на километры во всех направлениях. Он увидел танковые парки и укрепленные казармы, достаточно большие, чтобы вмещать не менее четырех полков бронемашин, которые защищали зенитные танки «Гидра». Один только центральный бункер был более двух километров в поперечнике, и Рагнар предположил, что под землей он простирается еще дальше.

— Как только прибыла рота Берека, мы разместили вокруг базы три группы его разведчиков, — продолжала генерал. — Наши предположения оказались верными. Мятежники, разумеется, все еще использовали базу в качестве штаба, а недавно разведчики наблюдали прибытие многочисленных высокопоставленных офицеров и их помощников. Они все еще там, вот почему мы полагаем, что они собрались, чтобы спланировать целый ряд крупных наступательных операций.

— И вы хотели, чтобы рота Старого Волка уничтожила эту базу? — спросил Рагнар.

— Не только уничтожила, — ответила Ательстан. — Мы планировали молниеносный штурм, чтобы захватить высшее командование мятежников и доставить их сюда для допросов. Инквизитор Вольт заверил меня, что у него имеются средства заставить предателей рассказать нам все, что они знают.

Рагнар с удовлетворением кивнул:

— Сколько там вражеских войск?

— Усиленный бронетанковый полк: по крайней мере полторы тысячи бойцов с тяжелым вооружением и почти сорок боевых танков. — Она развела руки. — Мы считаем, что даже великой роте Гримнара было бы нелегко взять эту базу.

— Тогда вам повезло, что здесь мы вместо Старого Волка, — заметил Космический Волк с мрачной усмешкой. — Мы войдем туда на заре.

Глава седьмая

Атака и отступление

Медно-стальная камера телепортации линейного крейсера звенела, как кузница оружейника: Космические Волки готовились к бою. Волки из стай Кровавых Когтей Харальда собрались тесной группой, проверяя свое оружие и прилаживая тяжелое дополнительное снаряжение, которое предстояло взять с собой в рейд. Большинство сняли шлемы и угрюмо переговаривались друг с другом приглушенными голосами. Рагнар настоял на том, что для успеха налета необходимо использовать древние телепортаторы боевого корабля, но Космическим Волкам претила сама мысль отдаться во власть такого загадочного ненадежного устройства. В нескольких метрах от них стоял в одиночестве Волчий Жрец Сигурд, сжав обеими руками свой крозиус и опустив голову в молитве. Железные Жрецы и их помощники в полном церемониальном облачении медленно двигались по периметру помещения, проверяя и смазывая обширную сеть силовых соединений и коллекторов матричного поля.

Рагнар вошел в камеру через бронированный люк всего лишь за несколько минут до отправки. Они вернулись на «Кулак Русса», который находился на высокой орбите над Чарисом, только несколько часов назад, и он провел большую часть оставшегося времени в размышлениях в своей прежней каюте. Мрачное предчувствие преследовало его по пятам. Хотя ощущение нарушения восприятия ослабло после того, как он оставил поверхность планеты, ему не удавалось ни справиться с натянутыми нервами, ни избавиться от клочков тени, мелькающих на периферии поля зрения.

Нельзя, чтобы его что-то отвлекало, после того как начнется рейд. Даже мгновенное колебание может повлечь за собой катастрофу.

Собравшиеся воины не обращали на Рагнара никакого внимания, пока он шел через камеру телепортации. Он внимательно посмотрел на Сигурда и Кровавых Когтей, а затем увидел Торина в противоположном конце помещения. Старший Волчий Клинок заканчивал осмотр своего цепного меча, когда к нему приблизился Рагнар.

— Где Хаэгр? — спросил, нахмурившись, молодой Космический Волк.

Вложив цепной меч в ножны, Торин печально усмехнулся:

— Где же еще?

— О черное дыхание Моркаи! — выругался Рагнар. — Если этот перекормленный морж опоздает…

— Спокойствие, брат, — рассмеялся Торин, подняв руку в латной перчатке. — Хаэгр иногда может вести себя глупо, но я не помню, чтобы он когда-либо увиливал от своих обязанностей. Он будет здесь, когда придет время, возможно ковыляя с кружкой на ноге, но тем не менее он будет здесь. — Старший Космический Волк внимательно посмотрел на Рагнара. — Что тебя беспокоит? Я не припоминаю, чтобы у тебя сдавали нервы перед сражением, даже перед таким опасным, как сейчас.

Рагнар пожал плечами.

— Да ничего, — начал было он, но перестал притворяться, встретив недоверчивый взгляд Торина. — Ничего, что я мог бы объяснить, по крайней мере, — сказал он нехотя. — Я не знаю, Торин. По правде говоря, я чувствую себя не в своей тарелке с тех пор, как мы вернулись на Фенрис. Я постоянно на взводе, мне кажется, что я вот-вот сойду с ума. — Он яростно покачал головой. — Даже зрение меня подводит.

Торин задумчиво прищурился:

— Тебя тоже?

Рагнар замер:

— Ты имеешь в виду, что испытываешь то же самое?

Старший Космический Волк понизил голос до заговорщического шепота:

— С тех пор как мы прибыли на Чарис, я стал видеть всякое — вроде теней или облачков дыма, мелькающих на периферии поля зрения.

— Да! Точно! — взволнованно прошептал Рагнар. Он наклонился ближе к Торину. — Что-нибудь еще? А не казалось ли тебе, что все на планете… не знаю… какое-то нестабильное?

— Словно все какое-то непрочное или нереальное? — Торин с облегчением выдохнул. — Хвала Руссу, я уж начал думать, что теряю голову. Но постой, ты сказал, что чувствовал себе так на Фенрисе?

Рагнар нахмурился:

— Ну, не совсем так. У меня не было таких видений до последнего времени, пока мы не отправились на Чарис. На Фенрисе мне главным образом просто снились странные сны.

— Сны о чем?

— О монстрах, — ответил Рагнар. — О монстрах в образе людей.

— Монстрах… — нахмурился Торин, — или вульфенах?

Рагнар почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом.

— Это имеет значение?

— Конечно, — ответил Торин. — Ты говорил об этом с Волчьим Жрецом?

— Даже если бы я об этом подумал, поговорить с Ранеком не было времени.

— А как насчет Сигурда?

Рагнар фыркнул:

— Не валяй дурака. Мы для него всего лишь кучка ничтожеств. Единственное, чем я планирую с ним поделиться, так это своими кулаками.

Старший Волчий Клинок покачал головой:

— Не спеши судить его, Рагнар. Да, он тот еще идиот, но мы все такими были в его возрасте. Он все еще считает себя сыном ярла, а не молодым жрецом, который только что заслужил свой крозиус. Он не уверен в своей власти и ошеломлен ролью, которая ему навязана. По существу, он боится неудачи. — Торин многозначительно посмотрел на Рагнара. — Похоже это на кое-кого, тебе известного?

— Я не вполне уверен, что понимаю твою мысль, — проворчал молодой Космический Волк.

— Прекрасно, подумай тогда вот над чем: Сигурда не воскресили бы, если б Ранек и другие жрецы не увидели бы в нем каких-то возможностей. Поговори с ним о снах. Отбрось свои сомнения, и, быть может, он научится делать то же в отношении нас.

Рагнар обдумал услышанное.

— Хорошо, — пожал он плечами, — как только мы вернемся, при условии что нас не разнесет на клочки.

Ухмыльнувшись, Торин похлопал Рагнара по плечу:

— Вот это — тот веселый парень, которого я знал. Доверься мне в этом, брат. Я знаю, о чем говорю.

Молодой Космический Волк обернулся и еще раз обвел взглядом помещение:

— Так ли это? Тогда где же Хаэгр? Мы отправляемся через тридцать секунд…

Из прохода, ведущего в камеру телепортации, донесся оглушительный смех. В люке появилось щетинистое лицо Хаэгра, который, осклабившись, сжимал в огромном кулаке массивный рог для питья.

— Могучий Хаэгр здесь! — проревел он, плеснув немного пенистого эля на палубу. — Обнажайте мечи и бейте в щиты, сыны Фенриса! Битва и алая слава ждут!

Какое-то мгновение казалось, что Хаэгр не сможет протиснуться через узкий люк. Железные Жрецы и их помощники бросились ему на помощь, но громадный Космический Волк не обратил на них никакого внимания. Сначала одна нога, затем рука с рогом, затем бедро размером с боковину хряка и половина туловища с добрую бочку медовухи — и с ворчанием и скрипом металла Хаэгр протиснулся в помещение. Все еще ухмыляясь, он изрядно хлебнул эля и слизнул пену с усов.

— В следующий раз, как увижу Старого Волка, — обратился он к Рагнару, — напомни, чтобы я сказал ему, что нам нужны корабли попросторнее.

Тем временем далеко внизу, на поверхности истерзанной планеты, начинал осуществляться план Рагнара.

На «Горгоне-4», огневой базе Имперской Гвардии, расположенной в пяти километрах к востоку от космопорта, в бункере командира роты застучал вокс-телетайп. Этот звук разбудил оператора вокса, вырвав его из приятного сна о девушке, с которой он водил знакомство дома. Протирая заспанные глаза, молодой гвардеец считывал текст, по мере того как он печатался. Оторвав тонкий листок с сообщением, он пробкой вылетел в траншеи, чтобы отыскать офицера-артиллериста.

Оператор вокса обнаружил, что командир батареи, потягивая тепловатый рекаф из жестяной кружки, наблюдает за солнцем, готовым вот-вот подняться на затянутом дымом горизонте. Офицер, ветеран многих кампаний, взял листок, не проронив ни слова, и прочел приказ, продолжая прихлебывать из кружки. Черные глаза командира несколько расширились, увидев временную отметку на странице, и он тут же бросился поднимать артрасчеты, непрерывно изрыгая отборные проклятия.

В считаные минуты длинные стволы батареи «Сотрясателей» «Горгоны-4» поднялись в небо. Шестисоткилограммовые снаряды уже были загружены в открытые казенные части орудий, и обнаженные до пояса гвардейцы, все еще щурясь спросонок, вытаскивали капсулы с метательным взрывчатым веществом из бронированных зарядных ящиков.

Не отрывая взгляда от зарева на горизонте, командир батареи медленно поднял правую руку. По всей линии артрасчеты отошли от лафетов орудий. Каждый орудийный сержант на батарее проверил орудие, угол возвышения и затем поднял правую руку.

Командир батареи удовлетворенно улыбнулся. В этот миг первые лучи солнца прорвались сквозь дымку.

— Огонь! — крикнул он, резко опустив руку, и восемь тяжелых орудий взревели как одно.

Гром сотряс землю к северу и югу от «Горгоны-4»: к огневому валу присоединились орудия пяти других огневых баз.

В пяти километрах к западу ожили воксы в кабинах самолетов звена «Мьёльнир».

— Ведущий «Мьёльнир», это «Эхо пять-семь». «Зеленый свет», повторяю, «зеленый свет». Удачи и доброй охоты.

Десять пилотов и их экипажи выпрямились в своих откидных креслах и отложили предполетные карты технического контроля. Их подняли глубокой ночью и после инструктажа привезли к машинам за час до рассвета. Сейчас, вполне очнувшись от сна, они потянулись к дросселям — и турбореактивные двигатели, работавшие на холостом ходу, оглушительно взревели.

Один за другим восемь транспортно-боевых самолетов «Валькирия» и два «Громовых ястреба» тяжело поднялись со своих площадок и полетели на запад. Они окажутся над своей целью всего через двадцать минут.

А на борту «Кулака Русса» Железные Жрецы и их помощники один за другим покинули камеру телепортации. Воздух наполнился таинственным гулом, пронизав тело молодого Волчьего Клинка до самых костей.

— Построиться! — приказал Рагнар, достав болт-пистолет и обнажив меч.

Кровавые Когти, сразу же умолкнув, разделились на три группы, как спланировал Рагнар. Трое Когтей быстро присоединились к Рагнару, Торину и Хаэгру. Подняв свой крозиус, Сигурд возглавил вторую группу из пяти Когтей. Харальд стоял наготове с оставшимися шестью воинами своей стаи. Не было ни мрачных взглядов, ни вызовов, ни контробвинений. Что бы Сигурд или Кровавые Когти ни думали о Рагнаре и его товарищах, это больше не имело значения. Они отправлялись на войну как боевые братья, как это делали их предки с незапамятных времен на заре Империума.

Волчий Жрец Сигурд повернулся к своим собратьям и начал читать Благословение Железа. Один из Кровавых Когтей, ударив топором о нагрудник, затянул низким звучным голосом боевую песнь, в которой говорилось о соленых волнах и расколотых щитах.

Хаэгр, откинув назад голову, в один глоток осушил свой рог с элем. Его губы под покрытыми пеной усами расползлись в широченной улыбке.

— Клянусь Руссом, именно такие мгновения наполняют ликованием кровь мужчины! — проревел он, хохоча, словно опьяненный бог. — Постарайтесь не отставать от могучего Хаэгра, братишки, если сможете, иначе вся слава достанется ему!

Цепные мечи, взвыв, ожили. Потрескивало и постанывало силовое оружие. В стволы болт-пистолетов с грохотом были досланы снаряды, и тут телепортатор активировался с обжигающей вспышкой света.

Последовал миг жуткой ослепляющей дезориентации, и еще через мгновение Космические Волки оказались возле южного края широко раскинувшейся базы мятежников, охваченные бурей огня, грома и стали.

Покачнувшись, Рагнар припал к земле, которая ходила ходуном от обрушившегося на нее имперского огневого вала. Над головой завывали тяжелые снаряды, которые падали на базу изменников с громоподобными разрывами, вздымая высокие столбы земли и дыма. Волки очутились далеко за защитными стенами базы — возможно, метрах в двухстах от широких феррокритовых бункеров танкового парка. Рядом ярко полыхали изувеченные обломки штабного автомобиля, дымящиеся фрагменты тел его пассажиров валялись в радиусе десяти метров вокруг места взрыва. Больше никого не было видно. Гарнизон базы разбежался по убежищам, как только начался обстрел.

Раскаленная докрасна шрапнель со звоном отскочила от брони Рагнара. Наклонив голову, он во всю глотку прокричал в бушующий разрушительный ураган:

— К объекту «один»! Пошли!

Без всяких колебаний три группы Космических Волков мгновенно разделились, бросившись в завывающую бурю снарядов. Сначала им предстояло заняться зенитными батареями. Воздушная поддержка окажется над базой менее чем через десять минут.

Именно замечание генерала Ательстан о бомбардировке базы СПО подало Рагнару эту мысль. Несмотря на собственные возражения, он прекрасно понимал, что у Кровавых Когтей нет никаких шансов против гарнизона базы в обычном бою. А вот сражаться с его отдельными подразделениями поочередно — это совсем другое дело. Он решил, что одной стаи Когтей будет достаточно для выполнения его замысла. Если же их будет больше, это может повлечь ненужные потери от своего же артиллерийского огня. Конечно, они и так сильно рисковали попасть под неудачный разрыв снаряда, но на этот риск Рагнар готов был пойти.

Вокруг базы располагались три большие зенитные батареи, каждая из которых состояла из четырех счетверенных орудий «Гидра» и мощной ауспекс-станции. Рагнар выбрал целью своей команды батарею, находившуюся дальше всего от точки входа. Космические Волки ринулись сквозь пелену дыма и земли, ориентируясь больше по памяти, чем зрительно. Разрывы молотили по ним невидимыми кулаками, а мимо голов с визгом носились стальные осколки. Рагнар услышал, как Торин рыкнул от удивления и боли, но, бросив на него беглый взгляд, убедился, что старший Волчий Клинок по-прежнему бежит рядом, а из раны, оставленной шрапнелью в его руке, сочится яркая кровь.

Три километра до батареи они покрыли всего лишь за три минуты. Орудийные лафеты, закрытые бетонным валом, располагались ромбом вокруг центрального ауспекса и бомбоубежища. Рагнар подал сигнал своим воинам, и они бросились врассыпную к орудиям, оставив ему расчеты батареи.

Он прыгнул в узкую траншею, соединяющую две группы орудий, и побежал к низкому феррокритовому бункеру в центре. Отстегнув от пояса гранату, Рагнар пнул бронированным ботинком по стальному люку бункера. После третьего удара дверь рухнула внутрь.

Из глубины бункера вылетели заряды голубого света, разорвавшись о его нагрудник. Один снаряд с шипением пролетел совсем рядом с головой, оставив на щеке болезненную ссадину. Выстрелив пару раз не целясь из болт-пистолета и швырнув в бункер гранату, Рагнар нырнул влево от двери. Крики заглушил резкий звук взрыва. Бросившись в задымленный бункер, молодой Космический Волк удостоверился, что в нем не осталось никого живого.

К тому моменту когда он завершил свою задачу, все четыре орудийные установки были разрушены. Махнув своим людям, Рагнар включил вокс.

— Объект «один-один» зачищен! — прокричал он.

— Объект «один-два» зачищен, — донесся ответ Сигурда.

— Объект «один-три» зачищен, — ответил Харальд мгновением позже.

Рагнар одобрительно кивнул. Пока все идет нормально.

— К объекту «два»! — крикнул он.

Космические Волки сошлись в центре базы, направляясь к скоплению бомбоубежищ гарнизона. Прошло еще две с половиной минуты. По плану, имперский артобстрел должен вот-вот прекратиться.

Рагнар и его группа подошли к первому из убежищ. Каждое из них представляло собой низкий феррокритовый бункер, способный вместить сотню людей, с усиленной стальной дверью и рядами узких смотровых щелей по бокам.

«Сотня предателей против пяти Космических Волков», — подумал Рагнар, укрываясь справа от двери. С таким вот перевесом противника он мог иметь дело.

Он махнул рукой паре Кровавых Когтей. Волки побежали к двери, один из них на бегу отстегнул от своего ранца тяжелый мелтазаряд. Они быстро прикрепили заряд к двери на магнитных фиксаторах и включили таймер.

Феррокритовые стены бункера обладают достаточной прочностью, чтобы устоять против прямого попадания снаряда орудия «Сотрясатель». Они также достаточно прочны, чтобы направленно провести ударную волну мелтазаряда, не разрываясь и не рассеивая ее. Рагнару приходилось видеть, что мелтазаряды делают с экипажами танков. Здесь он ожидал схожего результата.

Заряд взорвался с глухим тяжелым звуком, испарив стальную дверь и швырнув ее внутрь в виде факела раскаленной плазмы. Взрывная волна ударила в дальний конец бункера и рикошетом вылетела в дверной проем с грохотом и жаром перегретого воздуха. Свирепо ухмыльнувшись, Рагнар дал сигнал своим воинам — и они ввалились внутрь, охотясь за выжившими.

Они обнаружили там немногих.

Люди Рагнара очистили пятнадцать бункеров менее чем за четыре минуты. К тому времени как на вражескую базу упали последние имперские снаряды, ее гарнизон был почти полностью уничтожен.

Три команды вновь соединились на западной стороне центрального комплекса бункеров. В ходе атаки они лишились трех Волков. Двоим не повезло, когда они бежали через артобстрел, а один Кровавый Коготь проявил нетерпение, штурмуя бункер, и вбежал в него перед летящей назад взрывной волной. Он лежал в бункере, погруженный в Багровый Сон, в ожидании эвакуации.

С запада, с другой стороны комплекса бункеров, донесся рев нефтехимических двигателей. Танки вскоре выползут из своих убежищ. Услышав отдаленный рокот реактивных двигателей, долетевший с востока, Рагнар подумал, что изменников ожидает жестокий сюрприз.

— А сейчас бой начнется всерьез, — заявил Рагнар собравшимся космическим десантникам. — Нам неизвестно, сколько войск находится в центральном комплексе, но Русс знает, что они окажут жесткое сопротивление. Можно ожидать всего, что угодно. Всем вам загрузили в память карты комплекса. Если вы отделитесь, пробивайтесь в подвал или возвращайтесь наружу для эвакуации. Убивайте все, что попадется на пути.

Кровавые Когти рявкнули в знак согласия. Бросив взгляд на Торина и Хаэгра, Рагнар кивнул:

— Ну пошли!

Они помчались к западной стороне бункера, возникнув из дыма и тумана, словно мстительные духи. Из бойниц бункера на них обрушились огонь автоганов и энергетические заряды, но застигнутый врасплох противник не мог как следует прицелиться по несущимся Волкам. Два Кровавых Когтя, опередив остальных, стали закреплять последний вышибной заряд на двери западного бункера. Они включили таймер в тот момент, когда подтянулись все остальные во главе с Рагнаром.

Взрывная волна ударила по Рагнару и его товарищам за десять метров, лишь на мгновение задержав их атаку. Затем Рагнар с ревом ринулся в обжигающий жар и дым за зияющим дверным проемом. Молодой Космический Волк оказался сначала в коротком узком коридоре и через несколько мгновений ворвался в большую квадратную комнату, смердящую раскаленным металлом и обожженной плотью. Здесь находилось целое отделение мятежных штурмовиков. По крайней мере троих из них разорвало взрывом, а остальных расшвыряло вдоль стен, как тряпичных кукол. Рагнар бросился на них, когда они пытались подняться на ноги. Их сержант, испустив вопль, выстрелил из хеллпистолета прямо в грудь Космическому Волку. Темно-красный заряд грохнул о древний керамитовый нагрудник, не причинив вреда. Рагнар отрубил сержанту левую руку, а затем голову мощным обратным ударом леденящего клинка и тут же пристрелил двух штурмовиков, попытавшихся сбежать из комнаты.

Еще один резкий удар отдался эхом от стен бункера — это Хаэгр, шагнув слева от молодого Волчьего Клинка, разнес на куски двух мятежников одним взмахом своего громового молота. Последний оставшийся в живых штурмовик швырнул наземь свой хеллган и поднял руки вверх, сдаваясь. Торин, войдя в этот момент в комнату, пристрелил его походя. Им предстоит еще немало хлопот с пленными в соответствии с замыслом операции.

Дальше вели два коридора — налево и направо. Восстановив в памяти карты бункера, Рагнар бросил взгляд на Сигурда и указал налево. Волчий Жрец, бледное лицо которого было забрызгано свежей кровью, кивнул и повел две группы — свою и Харальда — по коридору. В комплексе имелось две лестницы, которые вели на нижний уровень, где располагался каземат. Они проложат себе путь через бункер к лестнице на западной стороне, в то время как Рагнар и его товарищи пробьются к ближайшей лестнице. Так они смогут убедиться в том, что никто из командования мятежников, задумав бежать, не проскользнет мимо них.

В комнату хлынул ливень пуль и зарядов лазганов из правого коридора: мятежники открыли огонь по группе Сигурда. Сняв с пояса очередную гранату, Рагнар швырнул ее в проход. За секунду до ее разрыва он дал знак Хаэгру — и громадный Волк ринулся вперед вслед за взрывом. По коридору понеслись вопли и жуткий грохот, перемежаемые гулким хохотом космического десантника.

Взяв наизготовку болт-пистолет, Рагнар понесся по следам Хаэгра мимо валяющихся повсюду изувеченных тел и разбитого оружия. Гигант прокладывал себе путь подобно мчащемуся мастодонту, сокрушая по пути любое препятствие. Рагнар и его люди, врываясь в залитые кровью помещения, не раз принимались сражаться с ошарашенными мятежниками, которых Хаэгр просто расшвыривал по сторонам и оставлял позади.

Они догнали Хаэгра через несколько долгих минут на перекрестке в глубине комплекса. Исполин, окутанный вздымающимися струйками дыма, прислонился спиной к стене. В воздухе стоял запах озона и раздробленного камня.

Хаэгр бросил взгляд на приближающихся боевых братьев. Рагнар заметил, что правая сторона лица гиганта покраснела и покрылась волдырями и половина его непокорных усов сгорела.

— Могучий Хаэгр как никогда проворен для своей героической стати, но в этих тесных коридорах очень трудно уклониться от плазменного огня.

— Ну да, это вроде как рыбу в бочке отстреливать, — сказал Торин с непроницаемым лицом. Взглянув на Хаэгра, он добавил: — Прости. Больше похоже на загарпунивание китов.

— Должен ли я выполнить работу неприятеля и задать тебе взбучку? — полюбопытствовал Хаэгр. — Это было бы прискорбно, не так ли?

— А где стрелок с плазмаганом? — спросил Рагнар.

Гигант мотнул головой влево:

— За углом, около двадцати метров, и он не один. Похоже, еще одно отделение штурмовиков прикрывает лестницу.

Молодой Космический Волк кивнул:

— А ты пробовал гранатами?

— Гранаты. — Хаэгр прищурился. — Да. Хорошая мысль.

— А ты со своими что делаешь? — закатил глаза Торин. — Ешь их?

Громадный Волк сердито сверкнул взглядом на Торина:

— Могучий Хаэгр предпочитает заглянуть врагу в глаза, прежде чем покончить с его жизнью, а не прятаться за тучей шрапнели.

— Что означает: твои толстые пальцы не могут справиться с раздатчиком гранат, — с иронией заметил Торин.

Хаэгр неловко повел плечами.

— Ну, возможно, и это тоже, — проворчал он.

Рагнар не смог удержаться от тихого смешка.

— Ну, теперь мне понятно, почему вас двоих отправили на Терру, — заявил он, покачав головой.

Вложив меч в ножны, он снял гранату с пояса своего здоровенного собрата и, щелкнув предохранителем, швырнул ее за угол. Тут же вдоль стены хлынул огненный шквал, в воздухе над перекрестком засвистели снаряды. Через несколько секунд граната взорвалась, и Рагнар бросился за угол, стреляя на бегу.

Молодой Космический Волк сразу увидел баррикаду в нескольких метрах от себя по коридору, о которой Хаэгр не обмолвился ни словом.

Во всю ширину прохода было возведено заграждение из слоеной пресс-плиты, и его граната оставила лишь пятно сажи на его основании. Когда Рагнар ринулся в атаку, скрывающиеся за баррикадой штурмовики как раз поднимались, занимая боевые позиции. Алые сгустки огня из хеллганов разрывались на его нагруднике и наплечниках, оставляя следы ожогов на керамите. Увидев, как мятежник наводит на него плазмаган, Волчий Клинок уложил его выстрелом в голову из болт-пистолета.

Заряд попал Рагнару в бедро, и он ощутил резкую боль, когда выстрел прожег броню. Оступившись, он тут же рванулся вперед с удвоенной скоростью и понесся прямо на вражескую баррикаду, выхватив из ножен леденящий клинок.

Еще два выстрела попали ему в туловище, когда он прыгнул через преграду. Клинок Рагнара сверкнул — и два штурмовика рухнули на пол, заливая все вокруг бьющей фонтанами кровью. Он опрокинул третьего мятежника и выстрелил ему в шею. Крутанувшись вправо, Волчий Клинок рубанул мечом вниз и раскроил надвое еще одного визжащего штурмовика.

Оставшиеся штурмовики отпрянули назад, беспорядочно паля из хеллганов. Опьяненный битвой, Рагнар бросился за ними. Ближайшего он уложил выстрелом в голову. Тут толпа перед ним раздалась в стороны, и он оказался перед сержантом со светящимся силовым мечом в руке и солдатом, который навел на него шипящий огнемет.

Позади Волчьего Клинка бухнули два выстрела, и пара тяжелых болтов просвистела мимо его головы. Первый из них поразил в плечо солдата с огнеметом, а второй пробил ему горло. Штурмовик покачнулся и, падая, надавил пальцем на спусковой крючок огнемета, окатив остальных мятежников потоком жидкого огня.

Рагнар увернулся от языков пламени, и сержант штурмовиков ринулся на него с мечом, целясь в грудь. Парировав удар светящегося силового клинка леденящим клинком с зубьями алмазной твердости, Рагнар рассек грудь мятежника обратным ударом. Уцелевшие штурмовики хлынули из зала, бросив свой пост у лестничной площадки справа от Рагнара и ведя непрерывный огонь.

Молодой Космический Волк обернулся в ту сторону, откуда пришел, и увидел, что остальные члены его команды спешат присоединиться к нему. Впереди шел Хаэгр, ствол его болт-пистолета дымился. Рагнар бросил сердитый взгляд на громадного воина.

— Мог бы и предупредить о баррикаде, — проворчал он.

— О баррикаде? Ты имеешь в виду эту жалкую штуку? — Сделав шаг назад, Хаэгр пнул ногой груду пресс-плит. — Я думал, это куча хлама.

Покачав головой, молодой Волчий Клинок бегло осмотрел рану на ноге. Не обнаружив ничего серьезного, он нагнулся и подхватил огнемет и плазмаган убитых штурмовиков.

— Возьмите это, — велел он двум Кровавым Когтям. — Огнемет вперед. Пошли!

Кровавый Коготь с огнеметом, отрывисто кивнув, шагнул к лестнице. Железные ступеньки уходили в темноту. Из глубины дохнуло холодным воздухом, пахнущим старым камнем и гнилью. Оскалившись, Рагнар хлопнул ведущего Кровавого Когтя по плечу. Медленно, осторожно они начали спуск.

Глава восьмая

Спуск во мрак

Космические Волки пробирались на нижний уровень командного бункера по дребезжащей железной лестнице. Зашипев по-драконьи, огнемет плюнул горящим прометием вниз на темную лестницу. Красновато-оранжевый свет на мгновение оттеснил пещерные тени, показав крутой спуск на феррокритовую площадку и резкий поворот, ведущий дальше вниз. Оскалив зубы, ведущий Кровавый Коготь медленно спускался по лестнице, а Рагнар и остальные шли вплотную за ним.

Наведя болт-пистолет поверх правого плеча Кровавого Когтя, Рагнар напряг все свои чувства, пытаясь уловить малейшие признаки засады. Ему казалось, что где-то вдалеке он слышит грохот и эхо стрельбы, но каменные стены бункера мешали определить, откуда доносятся эти звуки.

Рагнара внезапно захлестнула холодная волна головокружения, и молодой Космический Волк отчаянно пытался удержать равновесие на узкой лестнице. На периферии поля зрения замелькали какие-то тени, еще больше сбивая его с толку. Тихо зарычав, Рагнар неимоверным усилием воли сосредоточился на ощущении оружия в руках и Кровавом Когте перед собой и продолжал спуск.

Молодой Волчий Клинок знаком велел ведущему Волку остановиться у основания первой лестницы. Они прислушались к сумраку и различил какие-то слабые звуки. Это шепот или это когти тихо царапают по металлу? Что бы это ни было, звуки доносились из-за поворота. Рагнар сделал знак Кровавому Когтю, и тот, кивнув, быстро выставил ствол огнемета за угол. Раздался вопль ужаса, несомненно человеческий, который быстро заглушил шипящий рев огнемета.

Кровавый Коготь не снимал пальца с крючка огнемета целую секунду, прежде чем отступить в сторону. Рагнар пронесся мимо него с пистолетом наизготовку и принялся палить по горящим, судорожно молотящим конечностями фигурам, которые корчились на лестнице. Он вступил прямо в геенну огненную, убивая людей выстрелами в голову и грудь или прекращая их мучения взмахом меча. Вокруг него взлетали на воздух блоки питания и боеприпасы, наполняя тесное пространство громоподобными взрывами и смертоносными рикошетами. За ним неслась остальная команда, жаждавшая схватиться с врагом.

Маленькую площадку у основания лестницы устилали тлеющие трупы. В тусклом свете пожара зоркий взгляд Рагнара отыскал открытую дверь слева от площадки. Приближаясь к ней, он услышал отчетливый двойной щелчок приведенных в боевую готовность гранат, и два серебристых баллончика, вылетев из дверного прохода, приземлились у его ног. Окажись на месте Рагнара простой человек, он мог бы и запаниковать. Рагнар же просто отшвырнул гранаты туда, откуда они прилетели, пинком бронированного сапога. Они взорвались менее чем через секунду достаточно близко, чтобы обдать его градом обжигающей шрапнели, но мятежникам в комнате пришлось куда хуже. Влетев в помещение, Рагнар уложил двоих штурмовиков выстрелами из болт-пистолета и принялся кромсать остальных леденящим клинком. В комнате царила почти полная тьма. Обостренные чувства Волчьего Клинка улавливали ультразвуковое подвывание очков тепловидения и фиксировали местонахождение мятежных гвардейцев в стробоскопических вспышках их оружия. Справа от него полыхнул лазган, послав луч прямо в нагрудник Рагнара. Эта вспышка выхватила из мрака менее чем в метре от него рычащего мятежника, впалые щеки которого были покрыты грубо вырезанными нечестивыми магическими знаками. Крутанувшись, Рагнар распотрошил его ударом меча наотмашь.

Бухнул дробовик, окатив его правое плечо дождем свинца. Взвыв от ярости, Волчий Клинок послал болт в направлении вспышки и услышал, как он с чавканьем вошел в грудь мятежнику. Продвигаясь дальше, Рагнар получил удар цепным мечом слева, который, скользнув по наплечнику, задел его подбородок. Молодой Космический Волк без малейшего промедления ответил ударом леденящего клинка и отсек противнику руку по локоть.

Еще одна вспышка, на сей раз позади него, — это выстрелил по другой цели Хаэгр. Рагнар увидел мельком, как отшатнулся в сторону ударивший его мятежник, из обрубка его руки хлестала кровь. Другой предатель съежился на полу у дальней стены, закрыв лицо окровавленными руками. Рагнар добавил по пуле им обоим.

Снова и снова грохотал гром, и в этом замкнутом пространстве вспыхивали порожденные человеком молнии. Метавшиеся по комнате враги один за другим падали на пол, сраженные выстрелами из болт-пистолетов. Через несколько мгновений оставшиеся в живых дрогнули и побежали по прилегающему коридору на север, паля наобум из лазганов.

Рагнар слышал, как Хаэгр и Торин, заняв позицию у прохода, ведут огонь по отступающему противнику. Молодой Космический Волк, стоя почти в центре темной комнаты, старался прийти в себя. Его покачивало. В дополнение к резкому запаху взрывчатки и зловонию разрубленных человеческих органов его обоняние атаковали какие-то странные запахи. Волосы на его затылке встали дыбом. Ему показалось, что откуда-то, из невообразимого далека, донесся вой.

В комнату ввалились остальные члены команды. Хаэгр безжалостно усмехнулся в темноте:

— Этим дурням следовало оставаться на месте. Мне не доводилось встречать человека, который смог бы обогнать снаряд из болт-пистолета!

— В дальнем конце коридора есть комната, — вмешался Торин, — из которой исходит какое-то слабое фиолетовое свечение.

«Колдовство», — подумал Рагнар. Это, должно быть, и есть источник его видений. Мэдокс и Тысяча Сынов служили Изменяющему Пути — ужасному богу безумия и иллюзий. Похоже, сейчас мятежники обращаются к своим нечестивым покровителям за помощью против непреклонных Волков.

Рагнар всматривался в темную комнату, отчаянно пытаясь сосредоточиться. Время убегало. К какой бы там магии ни пытались сейчас прибегнуть мятежники, об этом нужно пока забыть, хотя это и могло повлечь за собой опасные последствия. Над базой вот-вот появится воздушная эвако-группа, которая будет кружить и атаковать с бреющего полета любые средства передвижения противника, появляющиеся из убежищ. Но «Громовые ястребы» не смогут долго находиться здесь. Если Волки не вернутся на поверхность в течение нескольких минут, там не останется никого, чтобы доставить их обратно на базу. Ему не хотелось испытывать судьбу, пробиваясь назад пешим порядком с полудюжиной пленных в качестве довеска.

Молодой Космический Волк старался припомнить карты комплекса бункеров. Он знал, что каземат примыкает на этом уровне к главному командному пункту, но сколько же проходов ведет к нему? Кровь, залившая всю комнату, мешала думать. Рагнар принялся расхаживать туда-сюда, подавляя сильное желание броситься в сумрак, чтобы отыскать кого-нибудь и убить. В темноте эхом отдавались какие-то звуки. Вой, казалось, донесся эхом из другого коридора, ведущего на юг.

— Ты это слышал? — громко прошептал он.

К удивлению Рагнара, Торин откликнулся сразу же:

— Да. Это мог быть Сигурд или другая команда. Если их приперли к стене, только мы одни сможем добраться до каземата.

Рагнар сдержал проклятие. Торин прав. Он позволил разыгравшемуся воображению завладеть собой, а время уходит. Пробравшись мимо трупов мятежников, молодой Волчий Клинок дошел до входа в северный коридор, где тоже увидел в его дальнем конце медленно пульсирующее тусклое фиолетовое свечение. Проходя мимо Торина, он прошептал:

— А ты еще что-нибудь почувствовал? Видишь тени?

— Да, — прошептал Торин в ответ, — быть может, стало хуже, чем прежде, но давай озаботимся этим позже. А сейчас давай просто отправимся по этому коридору.

Рагнар кивнул сам себе. Протиснувшись мимо Хаэгра, он проверил магазин своего пистолета и, удовлетворившись, сосредоточился на свете вдали и понесся к цели размашистым шагом; остальная команда последовала за ним.

Они миновали полдюжины маленьких комнат, заваленных обломками и лишенных признаков жизни. По мере того как они приближались к пульсирующему сверхъестественному свету, Рагнар ощущал невидимые потоки магии, захлестывающие его волнами маслянистой мерзости. Странная едкая вонь обжигала его ноздри, вызывая отвращение. Гудящие нестройные звуки эхом отдавались в ушах, становясь все громче с каждым его шагом.

Внимание Рагнара было настолько рассеянно, что он не заметил преграды из пресс-плиты, пока не оказался в трех метрах от конца коридора. Противник заложил дверной проем плитами на высоту, значительно превосходящую человеческий рост; их серая поверхность отражала колеблющийся фиолетовый свет, струившийся с потолка находившейся за ними комнаты.

Космический Волк сразу же замедлил шаг.

— Впереди преграда, — прохрипел он, сам не узнавая своего голоса, дребезжащего в ушах, наполненных адским гудением. — Возьмем плазмаган…

Хаэгр расхохотался глубоким гортанным смехом, смахивающим на рычание медведя.

— Для тебя, быть может, и преграда, — проревел он, — но не для могучего Хаэгра!

Огромный Космический Волк ринулся прямо на плиты баррикады с громовым молотом наперевес. С кровожадным воплем он врезался в барьер, который ливнем обломков посыпался в комнату, распавшись на части так легко, что Хаэгр, споткнувшись, влетел туда, встреченный градом пуль и хором взволнованных криков.

— О черное дыхание Моркаи! — разъяренно рявкнул Рагнар и бросился вслед за Хаэгром.

За ним эхом покатились крики и боевые кличи — Торин и Кровавые Когти ринулись вдогонку.

Ввалившись в дверной проем, Рагнар оказался в просторном командном пункте бункера, стены которого сотрясали резкие громоподобные разрывы. Столы с дисплеями тактической обстановки и логик-устройства были перевернуты или передвинуты, чтобы создать оборонительные позиции по всей широкой прямоугольной комнате, и более двух десятков здоровенных фигур, укрывавшихся за ними, открыли огонь по Хаэгру и Рагнару. За ними, в противоположном конце командного пункта, Рагнар увидел две блестящие стальные двери — вход в особый каземат бункера.

Стабберные пули свистели в воздухе вокруг Рагнара, со звоном отскакивали от его керамитовой брони. Одна из них пропахала жгучую борозду сбоку на его голове и срикошетила от утолщенного черепа. Очереди трассирующих пуль пересекались вокруг него, сплетая смертоносную паутину. В нескольких метрах от Рагнара Хаэгр врезался в торец перевернутого стола с гололитом и охаживал предателей по другую его сторону своим потрескивающим, заляпанным кровью молотом. Пули, искрясь и подвывая, отскакивали от изогнутых поверхностей его доспехов, хотя Рагнар заметил, что штук пять оставили обрамленные красным отверстия в руках, поясе и ногах гиганта. Эти попадания, казалось, ни на йоту не замедлили действий Хаэгра.

На левую руку Рагнара обрушился тяжелый удар, и повыше локтя вспыхнула острая боль. Зарычав, молодой Космический Волк повернулся и открыл огонь по мятежникам, засевшим за баррикадами слева. Тут из-за разбитого логик-устройства поднялась огромная фигура. Рагнару бросились в глаза перекошенная, уродливая глыба поблескивающей мускулатуры и рубцеватый шмат, который некогда мог быть человеческой головой. Уставившись на молодого Волка красными глазами-бусинами, мутант навел на него короткоствольный тяжелый стаббер. Взревев, космодесантник бросился на мутанта, беспрерывно паля в него из болт-пистолета. Снаряд за снарядом сотрясали монстра, оставляя кровавые дыры в его ручищах и теле, но мутант отказывался подыхать.

Его тяжелый стаббер замолотил по Рагнару, извергнув поток трассирующих пуль на стремительно несущегося Космического Волка. Сокрушительные удары посыпались на Рагнара, но благословенная броня устояла против стабберных пуль. Воя подобно зверю, Рагнар запрыгнул на опрокинутое логик-устройство и погрузил клинок в хрящеватую голову монстра. Тошнотворный зелено-желтый гной забил фонтаном из-под гудящих зубьев леденящего клинка, но мутант все еще был жив. Он выл и метался и, бросив свой дымящийся стаббер, потянулся к мечу Рагнара. Охваченный ужасом, молодой Волк всадил два снаряда в рожу монстра и отшвырнул его нечестивый труп на пол.

Завывающие, бессвязно тараторящие фигуры устремились на молодого космодесантника со всех сторон. Гвардеец-мутант с лицом без кожи взмахнул цепным мечом, целясь в левую ногу Рагнара. Парировав выпад леденящим клинком, Волк ударом ноги расколол голову бросившегося на него мятежника, словно дыню. Другой мутант, в изодранной униформе штабного офицера СПО, обвил длинным шипастым щупальцем левую лодыжку Рагнара и, дернув с поразительной силой, сбил Космического Волка с ног. Космодесантник тяжело рухнул наземь и, ударившись головой и плечами о металлический корпус логик-устройства, на мгновение вырубился.

Какую-то долю секунды он, оглушенный ударом, не двигался. Волны звуков бились прибоем в его ушах: крики, выстрелы, вопли и глухие удары. Какой-то клинок снова и снова бил в спину Рагнара, отскакивая от брони. Вокруг него столпились мятежники, раздался выстрел, пуля увязла в его ранце. Затем щупальце влажно обвилось вокруг горла и стало сжимать его. Взревев подобно раненому животному, Рагнар взмахнул своим жужжащим мечом и описал им длинную дугу вокруг своей головы, рассекая лодыжки столпившихся вокруг него мятежников. Мутанты, истошно визжа и истекая кровью, посыпались на пол, как поваленные деревья. Рагнар резко перевернулся на спину и всадил по снаряду в тех, кто еще оставался над ним. Троих мутантов с дымящимися дырами в затылках отбросило в сторону. Щупальце, обвившееся вокруг горла Космического Волка, конвульсивно дернувшись, исчезло.

Перевернутый стол, валявшийся рядом, взорвался в голубом шаре плазмы, разбросав пылающие обломки по всей комнате. Двое ослепленных взрывом мутантов, пошатываясь и паля наобум, побрели в сторону от взрыва. Среди каменных стен каземата отдались эхом боевые кличи и кровожадные крики — то вступили в схватку Кровавые Когти из команды Рагнара. Молодому Волчьему Клинку попался на глаза Хаэгр, который пробивал кровавую тропу сквозь кучу отчаянно сражающихся мятежников, разбрасывая их в стороны сокрушительными ударами своего молота. Какая-то тень пронеслась в поле зрения Рагнара, но на сей раз это был Торин. Ловко вскочив на баррикаду из покореженных логик-устройств, он быстрыми и точными ударами меча рассекал горла прячущихся за ними мутантов.

На мгновение комната словно закружилась в глазах Рагнара. Ему показалось, что он падает, но затем молодой Волк услышал гортанный голос, прорычавший ему в ухо:

— Береги голову!

Что-то в звучании этого голоса заставило его действовать. Рагнар перекатился влево, и в этот момент рокочущий цепной меч врезался в феррокрит там, где только что была его голова.

Сердце Волчьего Клинка заколотилось, и, поднимаясь на ноги, он не глядя описал мечом дугу у себя за спиной. Его леденящий клинок просвистел в воздухе впустую, а он, услышав хриплый скрежет цепного меча, получил страшный удар сзади в левое бедро.

Боль была неимоверной. На короткий мучительный миг Рагнар ощутил, как зубья цепного меча кромсают его плоть. Он покачнулся, но священный доспех отреагировал на воздействие и зафиксировал его левый коленный сустав, чтобы удержать Космического Волка на ногах. Рыча от испытываемых мучений, молодой космодесантник повернулся, едва успев парировать второй удар, направленный в шею.

Тут он обнаружил, что противостоит огромному, чудовищно мускулистому мутанту, орудующему двуручным цепным мечом, зажатым в когтистых лапах. Рагнар сразу узнал этот меч — эвисцератор, громоздкое, но разрушительное оружие, которое особенно любили потенциальные мученики из союзных войск Экклезиархии. Молодой Космический Волк отметил, что злобно уставившийся на него мутант одет в лохмотья, некогда бывшие простым одеянием жреца. Имперская аквила, когда-то самое ценное достояние жреца, висела вверх ногами на ожерелье из человечьих органов, болтавшемся на бычьей шее мутанта.

Протараторив несколько богохульств, мутант возобновил атаку. Эвисцератор — неповоротливое оружие в человеческих руках, но сверхмускулистый предатель обращался с ним как с ивовым прутиком. Рагнар блокировал один мощный удар за другим, понимая, что, если защита подведет хотя бы на миг, мутант раскроит его надвое.

С неимоверной скоростью, превратившей огромный меч в размытое пятно, мутант атаковал Рагнара. Молодой Космический Волк блокировал эвисцератор в дожде искр и выстрелил мутанту в левое колено. Монстр пошатнулся и зарычал, разинув пасть, полную заостренных зубов, но тут же продолжил атаку. Он рубанул по левому наплечнику Рагнара, оставив в керамите глубокий разрез, а молниеносный обратный удар чуть не лишил молодого Космического Волка половины лица. Рагнар всадил в монстра еще два заряда, один — в живот, другой — в пах, и на сей раз, когда тот зашатался от полученных ударов, космодесантник взмахнул леденящим клинком и отсек мутанту левую руку в запястье. Горячая кровь брызнула Рагнару в лицо, мутант взвыл, и молодой Волк рванулся вперед, чтобы прикончить предателя, но бывший жрец бросил свое оружие и сжал правую руку Рагнара словно тисками.

Сервомоторы доспехов заныли под невыносимым давлением сжимающейся клешни мутанта, манжеты латной перчатки сплющились, кости запястья затрещали. Приставив болт-пистолет к голове мутанта, Рагнар потянул за спусковой крючок, но магазин оружия оказался пуст.

Заглянув десантнику в глаза, мутант злобно зашипел. Рагнар запаниковал: кости руки готовы были сломаться. И тут словно дикий зверь, зарычав, выпрыгнул из глубины его груди. Издав безумный рев, Рагнар рванулся вперед и вонзил зубы в невероятно мускулистую шею мутанта.

Он укусил глубоко, ощущая, как его мощные челюсти раздирают плоть и мышцы, похожие на канаты. Его рот наполнила кровь, горячая и горькая. Мутант завизжал, колотя Рагнара обрубком левой руки, но молодой Космический Волк дергал головой из стороны в сторону, расширяя рану и вгрызаясь в шею врага, чтобы добраться до пульсирующих в глубине артерий.

Рагнар чувствовал жар крови сердца мутанта. Он жаждал его, всем своим существом стремясь ощутить, как она прольется потоком в его разверстую пасть. Это было наиболее совершенное, самое яркое ощущение за всю его жизнь. На какое-то мимолетное мгновение Рагнар исчез. Осталось нечто неукротимое и стихийное: волк — и в помыслах, и в поступках.

Он разорвал горло мутанта и принялся пожирать его.

Глава девятая

Поддавшийся Волку

Мощный удар обрушился сбоку на голову Рагнара. Он был столь силен, что опрокинул молодого Космического Волка на бок, но он тут же вскочил на ноги, обнажив окровавленные клыки и пригнувшись над своей добычей, словно защищая ее. Перед ним возникло бледное лицо Сигурда, заляпанное кровью и суровое.

— Священным именем примарха Русса я беру твою душу в свои руки, Рагнар Черная Грива! — Голос жреца дрожал, но слова, пронизанные силой многовековой веры, были убедительны.

Рагнар моргнул, отшатнувшись от амулета из волчьего черепа, который Сигурд поднес к его глазам.

— Волк не может обладать тобой! Твое сердце принадлежит не тебе, но Всеотцу, сейчас и вовеки веков! Вспомни свои клятвы, сын Фенриса! Вспомни, кто ты!

Эти слова звучали в его голове колокольным набатом, холодным, четким и всепобеждающим. Он тяжело осел на пол, изумленно тряся головой.

Спустя мгновение в глазах у Рагнара прояснилось. Над ним навис Волчий Жрец Сигурд, в глазах которого читался страх, но на лице застыло выражение решимости. Его рука в перчатке сжимала амулет Железного Волка.

Рагнар чувствовал, как кровь струйкой стекает с его губ и капает на нагрудник. Он содрогнулся. Молодой космодесантник с усилием поднялся на ноги и тут заметил распростертую рядом окровавленную фигуру. Он опустил взгляд на изувеченный труп бывшего жреца, и его захлестнула волна ужаса и отвращения. «О благословенный Русс! — подумал он в отчаянии. — Я поддался волку».

— Простите меня, — охрипшим голосом произнес он, не в силах оторвать взгляд от зияющей раны в горле мутанта.

— Прощение следует заслужить в бою, — холодно сказал Сигурд. — Встань и сражайся как человек, Рагнар, а не как зверь. — Волчий Жрец выставил свой крозиус перед молодым Космическим Волком. — Так же как Русс преодолел волка внутри себя из любви к Всеотцу, так и ты должен одолеть волка в себе. А теперь вставай. Враг ждет.

Рагнар кивнул и, пошатываясь, поднялся на ноги. Бой в командном пункте завершился. Сигурд и остальные Кровавые Когти, добравшись сюда, одолели оставшихся предателей, пока Рагнар сражался с огромным мутантом. В воздухе висели дым и зловоние горелой плоти, тела изменников валялись кровавыми грудами за их баррикадами. Харальд и его подчиненные стояли среди этого побоища и, сжимая оружие, настороженно, с опаской наблюдали за тем, что происходит между Сигурдом и Рагнаром. Последний чуть было не поник головой от стыда.

Тяжелый удар по плечу едва не сбил молодого Космического Волка с ног. Нависнув над Рагнаром, Хаэгр гортанно посмеивался:

— И ты называешь это укусом? Могучий Хаэгр оттяпал бы этому монстру башку одним щелчком челюстей!

Огромный Космический Волк так заразительно расхохотался, что вскоре к нему присоединились все воины в комнате, кроме Сигурда и Рагнара.

— Если хочешь чего-нибудь пожевать, иди-ка сюда и попробуй свои зубы на этом, — сказал Торин, прижав кончики пальцев к холодным стальным дверям каземата. — Наше время почти на исходе, и один лишь Всеотец знает, чем они там занимаются.

Рагнар отер подбородок тыльной стороной руки и повернулся к Сигурду:

— У вас еще остались заряды?

— Два, — ответил Волчий Жрец и кивнул Харальду.

Командир стаи Кровавых Когтей знаком послал двоих воинов вперед, и они начали устанавливать заряды на двери.

Харальд повернулся к Сигурду. Он избегал смотреть на Рагнара, словно опасаясь увидеть то, что скрывалось во взгляде молодого Космического Волка.

— Мы наверняка поубиваем всех там внутри, когда это взорвется, — сказал он.

— Нет, — возразил Рагнар, качая головой и перезаряжая свой пистолет. — Это вдвойне усиленные двери, спроектированные, чтобы защитить генералитет даже в случае серьезной атаки. Более вероятно, что взрывная волна покатит на нас, поэтому я предлагаю встать подальше по обе стороны от двери.

Потрепанные и окровавленные Космические Волки быстро заняли позиции по всему каземату. Рагнар по-прежнему ощущал у себя внутри тошнотворные всплески злобной энергии. Он кивнул Кровавому Когтю, ожидавшему у порога. Воин нажал на взрыватель и отпрыгнул в сторону.

И действительно, комнату сотряс чудовищный удар, расшвыряв воинов в доспехах вдоль каменных стен и взметнув в воздух тучи обломков. Когда дым рассеялся, Рагнар бросился вперед с оружием на изготовку и обнаружил проплавленное в толстых стальных дверях отверстие, достаточно широкое, чтобы в него мог протиснуться космодесантник. Он ринулся в брешь, металлические края которой были раскалены докрасна, и за ним последовали Торин, Хаэгр и Сигурд.

За расплавленными дверями оказался узкий проход с толстыми стенами, который заканчивался восьмиугольной комнатой метров десяти в поперечнике. На каменном полу в дальнем конце прохода лежали два обуглившихся почти до неузнаваемости тела. А дальше, за ними, творилось кровавое непотребство.

В комнату набилось человек двадцать офицеров и штабных помощников, они выкрикивали отчаянные призывы к своим вновь обретенным богам. Их богато украшенная форма была изодрана в лохмотья и усеяна кровавыми пятнами там, где они изранили себя церемониальными кинжалами, лица были разрисованы свежей кровью. Пол также залит кровью. Молодого ординарца, немногим старше пятнадцати лет, поставили на колени и вскрыли ему горло от уха до уха. Алой кровью, которая хлынула из его тонкого горла, нарисовали нечестивый круг в центре комнаты. Именно к этому кошмарному знаку обращали свои мольбы мятежники, вытянув руки, заляпанные запекшейся кровью, в своем презренном поклонении. Врезавшись в эту толпу, Рагнар увидел, как внутри кровавого знака обретает форму высокая призрачная фигура в древних вычурных доспехах, синих с золотом, инкрустированных по краям нечестивыми знаками, с изогнутыми пластинами, украшенными амулетами и фетишами из кости и иссохшей кожи. В глазных отверстиях рогатого шлема этого чемпиона Хаоса алчно поблескивали мерцающие лиловые огоньки, он уставился на Рагнара взглядом, полным вечной злобы. В одной руке чернокнижник держал меч, изготовленный из зуба, рога и бездушного черного железа. В ладони другой его руки жадно плясали языки пламени, которые шипели и потрескивали в промозглом воздухе.

На мгновение сердце Рагнара так и подпрыгнуло от кровожадного восторга при мысли о том, что он столкнулся лицом к лицу с самим Мэдоксом. Однако чернокнижник ничем не показал, что узнал молодого Космического Волка. Он поднял свою пылающую руку и выкрикнул хриплым омерзительным голосом наводящую ужас череду слогов.

Из руки чародея Хаоса стремительно рванулась воющая струя розового и лилового огня, нацеленная прямо в грудь Рагнару. Пролетая мимо одного из мятежных офицеров, она слегка задела его, и предатель растворился в воздухе прямо на глазах молодого космодесантника. Охваченный ужасом, Рагнар с проклятиями бросился в сторону, и колдовское пламя задело по касательной его правый наплечник. Он услышал, как керамит шипит и визжит от удара, роняя расплавленные капельки на пол. Язык пламени понесся дальше, едва не коснувшись Хаэгра, и врезался в набегающего Сигурда.

Колдовское пламя объяло Волчьего Жреца с пронзительными жуткими завываниями и резким громовым треском. Два Кровавых Когтя по обе стороны от жреца рухнули на пол от удара, но Сигурд остался недвижим. Розариус, который Волчий Жрец держал перед собой, отвел языки пламени.

— Предатель! — звучно произнес Сигурд. — Слуга ложных богов! Я не подвластен тебе, воин Тысячи Сынов! Гляди на сынов Волка и трепещи!

Космодесантник Хаоса, расхохотавшись, изверг поток мерзких проклятий, которые заставили мятежных гвардейцев рухнуть в конвульсиях на пол. Оскалившись, Рагнар собрал все свое мужество и бросился на жуткого воина, паля в него из болт-пистолета.

Болты взрывались о нагрудник и шлем чернокнижника Хаоса, не причиняя вреда и почти не оставляя следа на доспехах, защищенных магией. Приблизившись, неустрашимый Рагнар обрушил на него вихрь несущих гибель ударов своим мастерски сработанным леденящим клинком, намереваясь искромсать космодесантника Хаоса.

Однако ни один его удар не достиг цели. То ли с помощью колдовства, то ли в силу своего безупречного смертоносного мастерства чемпион Хаоса либо парировал все удары Рагнара, либо уклонялся от них. Огромный воин перемещался как ртуть, он будто предугадывал все атаки молодого Космического Волка и противостоял им с пренебрежительной легкостью. В какой-то момент Рагнару показалось, что брешь в защите чародея найдена, и он чуть не напоролся на его необычный клинок.

Боковым зрением Рагнар заметил тень, скользнувшую слева. Это Торин встретил клинок чародея своим цепным мечом. Почувствовав открывшуюся возможность, Рагнар ринулся вперед, стремительно атакуя противника в плечо, но космодесантник Хаоса отступил, уклонившись от удара.

Замкнутое подземное пространство гудело от криков и боевых кличей, мятежники вновь и вновь поднимались с каменного пола и бросались на Космических Волков. До Рагнара смутно донеслось, как Сигурд громким, звучным голосом поносил изменников, перекрывая рев цепных мечей и вой лазпистолетов. Тут справа от молодого Космического Волка возникла громадная фигура и обрушила чудовищный удар на чемпиона Хаоса. Хаэгр загоготал, когда чародей отпрыгнул назад из-под опускающегося молота.

— Так-то, предатель! Пляши как дева! — ревел он. — Тебе далеко до ударов могучего Хаэгра!

Впрочем, в полном ненависти взгляде чародея ни разу не промелькнула нерешительность, когда он отступал шаг за шагом, пересекая комнату. Считая шаги, Рагнар прикидывал расстояние до дальней стены. Он упрется спиной в кирпичи всего лишь через несколько метров, подумал Космический Волк, усиливая напор атаки, и этот ублюдок слишком хорош, чтобы также не понимать этого. Он обменивает пространство на время.

Рагнар чуть не остановился, когда его внезапно озарило.

— Засада! — крикнул он, и в этот миг воздух словно сгустился и тут же прорвался, как прогнивший пергамент, и среди Космических Волков возник целый сонм невнятно тараторящих кошмарных существ.

Нечто тяжелое и зловонное смачно шлепнулось позади Рагнара, издав безумный визгливый крик. С опаской поворачиваясь спиной к смертоносному десантнику Хаоса, Космический Волк развернулся и ткнул пистолетом в извивающийся столб розово-лиловой плоти. Четыре шипастых щупальца демона обвили руку и торс Рагнара, и мускулистый столб, сжавшись, потащил молодого космодесантника к зубастому клюву монстра.

Рагнар вскрикнул, когда черный клюв разверзся в нескольких сантиметрах от его головы. Затем он почувствовал, как вокруг его шеи и пояса захлестнулась еще пара щупалец; его резко дернуло, и он мучительно застыл в пространстве между двумя монстрами. Жуткие твари принялись пронзительно вопить друг на друга, соперничая из-за его плоти.

Восьмиугольную комнату заполонили клювастые демоны со щупальцами, которые набрасывались на все, что двигалось. Пару мятежников разорвали на клочки на глазах у Рагнара, от них осталась лишь жуткая кучка окровавленных внутренностей. Сигурд шатался в тесных объятиях троицы щелкающих клювами монстров, на его потрескивающем крозиусе дымился густой розовый гной. Кровавых Когтей осаждали со всех сторон, но Харальд, стоя среди них, держал в силовом кулаке полыхающую оболочку демона и криками подбадривал своих людей.

Гневно зарычав, Рагнар нажал спусковой крючок, и болт-пистолет дернулся в его руке, проделав дымящееся отверстие в стоящем перед ним демоне. Монстр взвизгнул и отшатнулся, его щупальца напряглись еще сильнее. Демон позади Рагнара столь же яростно потянул в свою сторону, и молодой Космический Волк почувствовал, как его шейные позвонки заскрипели от неимоверного напряжения. Изрыгая проклятия, он взмахнул свободной рукой, и его леденящий клинок разрубил два щупальца из числа тех, которые его держали. Гной хлынул на доспехи Рагнара, когда демон, стоявший перед ним, выпустил его из оставшихся щупальцев и попытался ускользнуть. Молодого десантника тут же потащил к себе второй демон, но Рагнар хладнокровно навел болт-пистолет на раненого монстра и дважды выстрелил. Голова твари разлетелась дождем брызг разлагающейся плоти. Затем, перевернувшись в воздухе, он пронзил леденящим клинком демона, который алчно тащил его в свои объятия. Инкрустированный рунами цепной меч разрубил омерзительное чудище, и оно обратилось в облако гнусного липкого тумана.

Тяжело опрокинувшись, Рагнар заскользил по каменному полу и тут же перевернулся с болт-пистолетом наготове. В комнате повсюду шел бой, и в его ушах прибоем рокотал шум битвы. Свет в комнате, казалось, пульсировал и менялся. На периферии поля зрения снова мелькали тени, но Рагнар безмолвно вознес молитву Руссу и сосредоточился на кипящей битве.

В нескольких метрах от него Кровавый Коготь боролся с душащим его демоном, и Рагнар выстрелил туда, где, по его предположению, находилась голова монстра. Другой воин рухнул на пол под тяжестью щупалец пары розовых чудищ. Рагнар всаживал в мускулистые тела демонов один заряд за другим, пока Космическому Волку не удалось вырвать свою правую руку и пополам раскроить одно из чудищ.

По полу покатилась, подпрыгивая, отрубленная голова. Лицо было залито кровью, но Рагнар понял по запаху, что это один из боевых братьев Харальда. Молодой Космический Волк увидел, как невдалеке Хаэгр могучей дланью оторвал от своей груди хлещущего щупальцами демона и размазал его по стенке чудовищным ударом. К нему метнулся еще один монстр, алчно щелкая окровавленным клювом, но Волчий Клинок припечатал его к полу одним ударом огромного молота.

В сгустках лилового гноя возник очередной демон. Харальд победоносно воздел силовой кулак, его клыки ярко блеснули в призрачном свете. Рагнар увидел, как монстр вздыбился, подобно змее, за спиной вожака стаи и отвел назад щупальца, готовясь поразить жертву.

Рагнар прицелился в демона, и тут на него упала черная тень. Он услышал скрежет древних доспехов и алчущий взмах клинка чемпиона Хаоса, занесенного для смертельного удара.

В мгновение ока молодой Космический Волк сделал свой выбор. Вверив свою душу Всеотцу, он выстрелил разрывным снарядом, который, просвистев рядом с головой командира стаи, влетел в зияющий клюв демона.

Над его головой плясали тени. Металл врезался в металл, и Рагнар услышал отчетливое громыхающее рычание.

В его висках застучала кровь, когда он повернулся лицом к нападавшему и обнаружил, что чародей сцепился с огромным Космическим Волком в покрытых многочисленными рубцами доспехах серовато-синего цвета. Этот воин сражался с чемпионом Хаоса голыми руками, одна могучая десница стиснула правую руку чернокнижника, а другая неумолимо сжимала горло десантника Хаоса.

Тыльную сторону рук Космического Волка покрывал жесткий серый мех. Рагнар заметил изогнутые черные когти, а потом ему бросились в глаза косматая грива и странная форма головы воина.

Космический Волк почувствовал на себе взгляд Рагнара. Он оглянулся на молодого Волчьего Клинка, его губы растянулись в зверском рыке, и мохнатая морда покрылась складками.

Изрыгая проклятия, Рагнар, рванувшись вправо, откатился в сторону от сцепившихся воинов. Через считаные мгновения он, шатаясь, поднялся на ноги и развернулся с оружием наизготовку, но сражавшиеся космодесантники пропали из виду. Они просто исчезли, словно их никогда и не было.

Болт-пистолеты громыхали, выстрелы эхом отдавались от стен. Цепные мечи пели свою суровую боевую песнь, раздирая чудовищную плоть монстров, и затем внезапно наступила тишина, в которой отчетливо слышались лишь учащенное дыхание обессиленных людей и мучительные вздохи раненых.

Каменный пол, казалось, ходуном ходил под ногами Рагнара. Оцепенев от пережитого потрясения, молодой Космический Волк обвел взглядом залитую кровью комнату. Харальд и шестеро Кровавых Когтей в заляпанных кровью доспехах еще держались на ногах, озираясь вокруг широко распахнутыми глазами. Трое других стояли на коленях или лежали среди тел на полу, тяжелораненые, но живые. Двое боевых братьев не поднимутся больше никогда, растерзанные щупальцами и щелкающими зазубренными клювами.

Хаэгр опустился на колени возле лежащего ничком Торина в нескольких метрах слева от Рагнара. Старший Волчий Клинок отчаянно пытался подняться с помощью Хаэгра, несмотря на глубокую рану в бедре.

Начав осматривать мертвых, Рагнар похолодел от страха. Офицеры-мятежники все до единого были разорваны демонами или расплавлены огнем чародея.

Никаких признаков присутствия Сигурда. Молодой Волчий Жрец исчез.

Они летели назад на «Громовых ястребах» в молчании, каждый воин погрузился в собственные мрачные мысли. Харальд предложил унести из командного пункта всю полезную информацию, какую удастся найти, и они забрали оттуда самодельные коробки с картами, информационные планшеты и блоки памяти. Погружая в транспорт своих раненых и мертвых, Волки, однако, не могли удержаться от мысли, что они потерпели неудачу. Рагнар связался с Микалом Стенмарком, когда они были еще в воздухе, и доложил ему обо всем, что произошло. Потеря Сигурда оказалась особенно тяжелым ударом для Стенмарка, напомнив ему о засаде в губернаторском дворце, в которую он попал несколько недель назад. Рагнар принял на себя всю ответственность за то, что случилось в бункере, превознося мужество Харальда и его стаи, так же как и своих товарищей — Волчьих Клинков, но не испытывал уверенности в том, что Стенмарк обратил на это хоть какое-то внимание.

Обратный полет проходил на низкой высоте над южными окраинами города, и всем на борту стало очевидно, что силы противника находятся в движении. Клубы иссиня-черных выхлопных газов висели ядовитой тучей над изрытыми дорогами, ведущими в столицу: полки пехоты и бронечасти двигались к тонким оборонительным линиям Имперской Гвардии. Над холмами к западу от города мелькали частые белые вспышки — орудийные батареи мятежников обстреливали восточную оконечность столицы. «Громовым ястребам» и сопровождающим их «Валькириям» неоднократно приходилось срываться в пике, прячась за разбитыми горными гребнями или выветренными вершинами холмов от зенитных ракет или артиллерии мятежников, и им понадобилось более часа, чтобы добраться до своих позиций и приземлиться в космопорте Чариса.

Они высаживались под очередным ракетным обстрелом, перетаскивая своих тяжелораненых собратьев в медчасть космопорта сквозь бурю огня и шрапнели. Торин ни в какую не желал слышать о переполненном полевом госпитале, в котором царил беспорядок, с его изнуренными хирургами и устаревшим оборудованием. Он настаивал на том, что получил легкую рану, которая быстрее заживает сама по себе.

— Я лучше отлежусь где-нибудь в темноте, как раненая гончая, чем буду рисковать своими конечностями в руках какого-то пьяного костореза, — заявил он, протестуя так неистово, что даже Хаэгр, пожав широченными плечами, сдался.

Конечно, они понятия не имели, что делать со старшим Волчьим Клинком, поэтому в конце концов Рагнар и Хаэгр развернулись и отнесли его назад в «Громовой ястреб».

Как только они пристроили Торина в суспензорную сетку, в которой он лежал во время обратного полета с базы СПО, Рагнар оставил Хаэгра присматривать за боевым братом и направился к командному бункеру на доклад к Ательстан и Стенмарку. По пути он подумал было навестить Габриэллу и убедиться в ее безопасности, но воспоминание о том, что он сотворил на базе, было все еще болезненно свежо. «Я представляю для нее такую же опасность, как и противник, — в отчаянии подумал он. — Что же теперь со мной будет?»

Каждый Космический Волк борется с волком внутри себя. Дары канис хеликс превращали их в несравненных воинов, но такая свирепость — палка о двух концах. Волк внутри постоянно проверял на прочность те границы, в которых находился, ища возможности вырваться наружу в пылу битвы, чтобы раздирать и терзать, пока не утолит свой голод. Стоит волку вонзить свои зубы в человека, обратного пути для него нет, насколько знал Рагнар. Его разум понемногу исчезал, а тело поддавалось животному влиянию канис хеликс. Иногда находились Волчьи Лорды, которые брали с собой в сражение одного из вульфенов, но чаще всего поддавшихся волку передавали на попечение Волчьих Жрецов и забирали из Клыка, и они больше никогда не сражались за свой орден.

Теперь он понял, откуда приходили его сны и почему он так странно себя чувствовал в последнее время, но осознание этого не принесло ему утешения. Его, наверное, отчислят из Волчьих Клинков, размышлял он, и без Волчьего Лорда, желающего замолвить за него слово, эта кампания станет, без всяких сомнений, для него последней.

Стиснув зубы, Рагнар выбросил из головы эти мысли. Сейчас у него есть битва, в которой нужно сражаться и победить.

Молодой Космический Волк нашел в командном бункере открытый ящик с полевыми пайками и заставил себя поесть. Прошло всего несколько дней с тех пор, как он ел в последний раз, но сосредоточенность на обыденных потребностях организма позволяла отбросить более тревожные мысли. Еда помогла также избавиться от привкуса крови, который все еще оставался у него во рту.

— Нам следовало ожидать этого после засады в губернаторском дворце, — с горечью произнес Стенмарк. — Хотел бы я знать, как им стало известно о том, когда мы собирались нанести удар?

Волчий Гвардеец с суровым выражением лица расхаживал вдоль задней стены командного центра бункера, крепко сцепив за спиной руки в латных перчатках. Погруженный в раздумья Стенмарк переводил взгляд черных глаз с Рагнара на Ательстан. Генерал Гвардии сидела на складном стуле, мрачно уставясь на оперативную карту на гололите. По выражению ее лица Рагнар предположил, что за спиной у нее немало бессонных дней и ночей.

Молодой Космодесантник стоял возле стола напротив генерала. Подняв подбородок, исполосованный шрамами, он обратился сразу к обоим.

— Я вообще не верю, что это была засада, — заявил он. — Если бы мятежники хотели заманить нас в ловушку на базе, они могли бы сделать это достаточно легко, не бросая своих генералов под перекрестный огонь.

— Сейчас я начинаю сомневаться в том, что это вообще были генералы, — сказала, нахмурившись, Ательстан. Она показала рукой в перчатке на гололит. — Подготовка их контрнаступления продолжается. С начала дня предатели передислоцировали в город еще сорок тысяч человек, и они окажутся на боевых позициях к утру. Одному Императору известно, как нам удастся остановить их.

Рагнар покачал головой.

— Вы не видели, что у них было написано на лицах, когда мы ворвались в каземат. Те люди были высокопоставленными офицерами, все верно, и они отчаянно стремились вырваться оттуда, — заявил он. — Они нарисовали на полу некий символ. Все выглядело так, словно они в самом деле призывали на помощь.

— И тем не менее чемпион Хаоса и его демоны поубивали тех людей во время боя, — напомнил Стенмарк. — Если чернокнижник перебил командующих армией, кто же руководит контрнаступлением?

Молодой Космический Волк пожал плечами.

— Я бы предположил, что сами Тысяча Сынов, — ответил он. — Мы знаем, что эта планета является ключевой во всей их кампании. Не могу представить, что они доверили бы оборонять ее группе бывших офицеров Гвардии. — Бросив взгляд на Ательстан, он смущенно добавил: — Без обид, мэм.

Генерал нетерпеливо отмахнулась:

— Если Тысяча Сынов командуют обороной планеты, то где же они? Они ведь должны базироваться где-то на планете, верно?

— Боюсь, не обязательно.

Все головы повернулись на звук голоса Габриэллы. Навигатор и инквизитор Вольт стояли у края бывшей сцены, держа в руках груды пыльных томов. Она бросила взгляд на инквизитора, тот кивнул и обратился к генералу. Его лицо было бледным и мрачным.

— Мы думаем, что знаем, откуда наносят удары Тысяча Сынов, — сообщил он. — Если мы правы, то все мы находимся в куда большей опасности, чем себе представляли.

Глава десятая

Проволока натянута

— Ключ к разгадке нашла леди Габриэлла, — быстро проговорил Вольт.

Инквизитор, шаркая, забрался на сцену и разложил свои потрепанные книги на столе с гололитом. Голокарта над столом исказилась, превратившись в бурю разноцветных помех, поскольку Вольт закрыл несколько проецирующих отверстий.

— О чем это вы? — спросила Ательстан, которой не удалось скрыть нотку раздражения в голосе.

Инквизитор, казалось, вообще не слышал генерала.

— Поскольку я был сосредоточен на событиях, происходивших здесь, на Чарисе, мне не удалось уделить пристального внимания сообщениям с других планет субсектора, подвергшихся нападению сил Хаоса, — продолжал Вольт, возясь дрожащими, перевязанными руками с железным замком и петлей на одном из томов. Обуглившуюся по краям обложку книги покрывала копоть, а один угол ее тяжелых страниц кремового цвета был запачкан красным.

— Э… кампания такого масштаба, с такой большой подготовкой… Следовало бы догадаться, что здесь нужно копать глубже, — говорил Вольт почти себе под нос, листая толстые страницы. — Отвлекающие атаки, да и сам выбор целей… А! Вот. — Он подхватил открытую книгу обеими руками и повернул ее так, чтобы могли видеть Ательстан и Стенмарк. — Вот о чем я говорю.

Генерал и огромный Космический Волк наклонились над столом. Вольт открыл книгу на странице, покрытой рукописным текстом на высоком готике. На развороте был изображен громадный замысловатый круг, исписанный плотными группами нечестивых рун. Ательстан, лишь бросив на него взгляд, отвернулась и, сотворив знамение аквилы, стала шепотом читать молитву. Стенмарк, подняв голову, внимательно смотрел на инквизитора.

— Это не тот символ, который я видел в губернаторском дворце, — заявил он.

— Нет, не во дворце, — бросил Вольт, его серые глаза возбужденно блестели. Повернувшись, он поманил к себе Рагнара. — Ты был на Гиадах, не так ли? Скажи мне, что ты видишь.

Озадаченно нахмурившись, Рагнар подошел к столу. Красные линии рисунка на развороте запылали в его мозгу, вызвав воспоминание о напряженном полете с осажденной имперской планеты. Он перевел взгляд с Вольта на Габриэллу.

— Это символ, который мы видели полыхающим над столицей, — сказал он.

— Ага! — воскликнул Вольт, довольный тем, что услышал. — Это известно как краеугольный камень — скрепляющий знак, предназначенный для того, чтобы придать форму границам значительно большего по размерам мистического символа, — сообщил он. — В свое время я видел такие знаки, которые простирались на кварталы небольшого города-улья и даже на целый остров. — Он водил пальцем по поверхности страницы. — Только однажды за всю историю была предпринята попытка осуществить такое в межзвездном масштабе.

Вольт принялся нетерпеливо рыться в остальных книгах, лежащих на столе. Габриэлла спокойно сделала шаг вперед и протянула ему потрепанный том, верхний в ее стопке. Инквизитор поднял взгляд, удивленно хмыкнув, и взял книгу, пробормотав слова благодарности.

— Это произошло около тринадцати столетий назад, — продолжил он, быстро перелистывая древние страницы. — Предатель по имени Арсений Тальварен попытался открыть постоянные врата в Око Ужаса — прямо на самой Святой Терре.

Ательстан, Стенмарк и Рагнар обменялись недоверчивыми взглядами. Генерал покачала головой.

— Очевидно, он потерпел неудачу, — заметила она.

— Очевидно, да, — подтвердил Вольт. — Эта попытка была обречена почти с самого начала, но лежащая в ее основе теория этого безумца была совершенно здравой с колдовской точки зрения. — Остановившись на какой-то странице, он внимательно ее прочел, кивнул сам себе и поднял взгляд от книги. — Лорд Стенмарк, подойдите сюда и взгляните на это, — предложил он. — Скажите мне, вам это более знакомо?

Могучий воин медленно обошел вокруг стола, на его лице застыла маска ужаса. Заглянув в книгу, он сразу нахмурился.

— Это похоже, — согласился он, — очень похоже.

— Итак, вы говорите мне о том, что предатели пытаются открыть Око Ужаса? — спросила Ательстан, на ее мужественном лице появилось выражение некоторой обеспокоенности.

Вольт с треском захлопнул фолиант.

— Нет, не в этот раз, — ответил он. — Тальварен, безумный гений, переоценил свои возможности. Он не смог управлять силами, необходимыми для такого деяния, и, даже если бы Инквизиция не остановила его на Луне, то, что потребовал бы от него этот ритуал, уничтожило бы его. — Инквизитор бросил взгляд на Стенмарка и на генерала. — Здесь, на Чарисе, мы имеем дело с силами, которые в целом и более могущественны, и многоопытны.

— Тогда чего же, скажите, наконец, они добиваются? — спросила Ательстан, терпение которой явно подходило к концу.

— Возможности пребывания в двух мирах, — серьезно ответил Вольт. — Э-э… связи, если хотите, между Чарисом и демоническим миром внутри Ока Ужаса.

Леди-командующая потерла бровь аугментической рукой.

— Мне показалось, вы только что сказали, что это невозможно, — проворчала она.

Леди Габриэлла дипломатично кашлянула.

— Перемещение через варп — это не то же самое, что канал непрерывной передачи, — заметила она, положив свои книги на стол. — Из-за того что Око Ужаса — это место, где варп просачивается в обычный космос, понятие расстояния и времени в этом регионе изменчиво. По этой же причине мы используем варп для межзвездных путешествий.

— Да-да, я все это знаю, — сказала генерал, нетерпеливо кивая.

— Думайте о варпе как о быстро текущей реке, — продолжила навигатор. — Человек может либо идти вдоль берега, чтобы попасть из одного города в другой, ниже по течению, либо он может броситься в воду и оказаться там гораздо быстрее. Вот Тальварен и попытался создать приток той реки, который позволил бы воде течь из Ока Ужаса прямо на Священную Терру, — огромное дело, которое имело мало шансов на успех. — Потянувшись к поясу, Габриэлла сняла вокс. — Мы думаем, что Мэдокс пытается растянуть ткань реальности вокруг Чариса и создать тень планеты внутри Ока Ужаса.

Медленно вытянув руку, она поднесла округлый вокс к проекционному полю гололита. Попав в проекционное поле, он создал на мерцающей искаженной карте темное пятно овальной формы.

Стенмарк уставился на эту тень перед собой.

— Око Ужаса в сотнях парсеков отсюда, — запротестовал он.

Око Ужаса — это обширный звездный регион внутри сегмента Обскурус, где хаотические энергии варпа истекают в физическую вселенную. Это царство ужаса и безумия, вечное поле битвы, где почитатели Хаоса сражались за благосклонность своих безразличных богов. После Ереси Хоруса легионы-предатели Воителя Хоруса бежали в Око Ужаса, откуда продолжали изводить Империум смертоносными набегами и разрушительными Черными Крестовыми Походами.

— Помните, что в варпе нет понятия пространства или расстояния, — сказала навигатор. — Местоположение может быть достигнуто только усилием воли и с помощью ритуала, и инквизитор Вольт подозревает, что целый ряд демонических миров внутри Ока Ужаса устанавливает знаки — краеугольные камни, чтобы обеспечить устойчивость в том числе и теневой планеты. Тот знак в губернаторском дворце связывает между собой две планеты. — Она повернулась к Рагнару. — Именно этот ритуал вызывает странные возмущения в варпе, о которых я говорила.

Волчий Клинок задумчиво кивнул. «Это также объясняет и чувство смещения в пространстве, которое испытывали Торин и я, и, возможно, даже галлюцинации».

— Значит, Тысяча Сынов просто переходят между планетами, когда атакуют нас.

— Совершенно верно, — подтвердила Габриэлла.

— Но с какой целью? — спросила Ательстан. — Я готова допустить, что все, что вы мне сейчас рассказали, возможно, но, даже если это так, осуществление этого замысла должно было потребовать огромных затрат.

— Да, разумеется, — закивал Вольт. — Мы даже представить себе не можем, что должны были сделать предатели, чтобы создать краеугольные камни внутри Ока, но очевидно, что они посвятили этому много лет и предприняли колоссальные усилия, чтобы подготовить проведение ритуалов в этом субсекторе.

— Тогда чего же они хотят всем этим добиться?

— Нескольких целей, — ответил Вольт. — Во-первых, это обеспечивает им безопасную оперативную базу, с которой они действуют на Чарисе. Они могут наносить по нам удары в любом месте и в любое время — и возвращаться в безопасное место, не боясь преследования. Это также позволяет им черпать неограниченную энергию Ока, чтобы подпитывать ею свое колдовство.

— Но какова же их цель? — резко бросила Ательстан. — Вот какая информация мне нужна, инквизитор. Если я узнаю, чего они добиваются, я могу попытаться противостоять им.

Рагнар вспомнил военный совет на Фенрисе.

— Руны сообщили, что у Тысячи Сынов есть план, который приведет к гибели всего нашего ордена, — вставил он. — Вот почему здесь Мэдокс. — «И копье тоже», — подумал он про себя.

Инквизитор Вольт покосился на Рагнара.

— Что касается их конечной цели, этого ни я, ни леди Габриэлла сказать не можем, — продолжил он, — но мы знаем, что основа их могущества не на Чарисе, но на ее теневом двойнике внутри Ока.

— Раз так, именно туда мы и должны нанести удар, — выпалил Рагнар.

У Ательстан вырвался резкий лающий смех, но он тут же прекратился, как только она увидела выражение лица молодого Космического Волка.

— Ты это серьезно? — протянула она недоверчиво. — Но… это невозможно.

Вольт бросил взгляд на Габриэллу.

— Мы думаем, что это возможно, — заявил инквизитор, указав в ее сторону. — Объясни, пожалуйста.

Габриэлла кивнула.

— «Кулак Русса» вышел на орбиту не так давно, — начала она. — Капитан корабля Вульфгар докладывает, что корабль понес значительный ущерб, но его варп-двигатель цел. Мы можем разместить на борту штурмовую группу и войти на корабле в варп. — Навигатор сделала глубокий вдох. — При условии что мы активируем двигатель близко к планете, корабль пересечет границу Имматериума в той точке, где закреплена теневая планета.

Генерал прервала ее безапелляционным взмахом руки:

— Простите, леди, но я достаточно разбираюсь в путешествиях в варпе, чтобы знать: корабль окружен силовым полем, которое изолирует его от Имматериума…

— Да, полем Геллера, — вставила Габриэлла. — Оно создает вокруг корабля, путешествующего в варпе, капсулу реальности, которая держит силы Хаоса на расстоянии. Естественно, мы должны будем отключить его, прежде чем предпринять такую попытку.

Ательстан потеряла дар речи. В конце концов она произнесла, запинаясь:

— Это будет самоубийством.

— В обычных условиях — да, — согласилась Габриэлла, — но не в данном случае. Точно так же как во время перемещения через Имматериум немного варпа попадает в физическую реальность, к теневому миру применимо обратное. Вокруг планеты должна быть капсула стабильной реальности, достаточно прочная, чтобы корабль не разрушился сразу же.

— Должна быть, — эхом отозвалась Ательстан. — Все это теоретические рассуждения. У вас нет ни малейшего доказательства, подтверждающего хоть что-нибудь.

Вольт поднял голову.

— Это вписывается в картину происходящего, — лукаво заметил он.

— Могу только поверить вам на слово, — ответила генерал. — У меня нет опыта в таких делах, но я точно знаю, что произойдет, если вы сделали неверное предположение и отправитесь в варп без поля Геллера. Вы, корабль и все до единого на борту — все будет уничтожено.

Микал Стенмарк, сложив на груди руки, задумчиво смотрел на разложенные на голостоле книги.

— Я соберу Волчью Гвардию, — сказал он, — а также стаю Серых Охотников и Длинных Клыков Эйнара. Мы могли бы…

— Нет, лорд, вы не можете, — оборвала его Ательстан. — Я вам этого не позволю.

Стенмарк медленно повернулся к генералу.

— Вы забываетесь, леди-командующая, — заявил он холодно. — У вас нет власти над Сынами Русса.

Ательстан поднялась на ноги и уставилась на огромного Космического Волка.

— Возможно, и нет, — заметила она, — но вы принесли клятву защищать людей этой планеты, а без вас Чарис совершенно точно будет потерян. Каждый отряд, который вы оттянете с боевых позиций, значительно ослабит нашу оборону. Неужели вы рискнете потерять целую планету ради такой самоубийственной авантюры?

— А у нас есть выбор? — выпалил в ответ Стенмарк. — Вольт прав. Тысяча Сынов могут наносить удары по нашим позициям как им заблагорассудится, и подкрепления не предвидится. В лучшем случае мы лишь оттягиваем неизбежное. Лучше нанести удар по врагу, чем сидеть по норам и позволить ему прийти за нами!

— А что, если они ошибаются? — спросила Ательстан. — Если тот корабль запустит свой варп-двигатель, а на другой стороне не окажется стабильной капсулы реальности, вы не только свою жизнь отдадите впустую, но и миллионы других. Не допустите ошибки: без вас и ваших людей мы не продержимся и двадцати четырех часов, после того как начнется контрнаступление мятежников.

— Направьте Волчьих Клинков, — вмешался Рагнар. Слова сорвались с его губ прежде, чем он полностью осознал, что говорит. — Нас и также стаю Харальда.

Стенмарк смерил Рагнара пренебрежительным взглядом.

— Что? Тринадцать вас против Мэдокса и Тысячи Сынов?

Тут вмешался инквизитор Вольт.

— На самом деле о чем-то таком, в общем-то, я и думал, — заявил он. — Маловероятно, чтобы противник ожидал такого рода атаку, и малочисленная группа с большей вероятностью избежит обнаружения. — Он развел в стороны свои перебинтованные руки. — Разумеется, принимая во внимание создавшееся положение, я приму на себя командование экспедицией. Мои навыки позволят в дальнейшем оберегать штурмовую группу и привести ее к цели.

Волчий Гвардеец зло глянул на Вольта и уступил, резко кивнув.

— Остается еще проблема возмущений в варпе, — отметил он. — Как вы планируете преодолеть это?

Вольт повернулся к Габриэлле.

— Для выполнения этой миссии требуется опытный навигатор, — спокойно произнесла она. — В противном случае корабль может быть заброшен глубоко в Око Ужаса и все кончится катастрофой.

У Волчьего Гвардейца глаза полезли на лоб.

— Нет, — запротестовал он. — Я не могу этого позволить. — Ища поддержки, он бросил взгляд на Рагнара и Вольта. — Леди, вы наверняка понимаете, что эта миссия в лучшем случае обречена на гибель. Даже если все пойдет по плану и миссия окажется успешной, уцелевшие познают на себе всю силу ярости Тысячи Сынов. При столь малом составе штурмовой группы никто не выживет.

— Я понимаю, мой лорд, — сказала Габриэлла, — и ценю вашу озабоченность, но так же как леди-командующая не имеет никакой власти над вами и вашими людьми, так и вы не властны надо мной. — Встретившись взглядом с Волчьим Гвардейцем, она чуть заметно улыбнулась ему. — Будьте уверены, члену Навис Нобилитэ не впервой жертвовать собой во имя Священного Императора.

Стенмарк обдумал услышанное.

— Старый Волк из моей шкуры коврик сделает, когда об этом услышит, — проворчал он, но поднял руки вверх в знак того, что сдается. — Хорошо. Готовьтесь к отлету. Рагнар, поручаю тебе сообщить Харальду добрые вести.

Рагнар склонил голову перед Стенмарком и, бросив обеспокоенный взгляд на Габриэллу, вышел. Навигатор кивнула Ательстан и Волчьему Гвардейцу.

— Я свяжусь с «Кулаком Русса» и сообщу капитану Вульфгару о наших планах, — пообещала она и тоже вышла.

Стенмарк наблюдал, как они уходят, пока инквизитор Вольт собирал свои книги. В конце концов он вздохнул.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете, — проворчал он.

— Так же как и я, — отозвался Вольт. Выпрямившись, он устремил на Волчьего Гвардейца повелительный взгляд. — Пора связаться с «Хольмгангом»!

Кровавых Когтей не оказалось в районе сосредоточения возле командного комплекса космопорта, и никто из штабных, казалось, не знал, куда они делись. Рагнара это не так уж и удивило, но тем не менее вызвало раздражение. Поскольку вражеские ракеты продолжали, будто стрелы, усыпать изрытую территорию космопорта, Рагнару ничего не оставалось, кроме как вернуться к «Громовому ястребу», в котором они летели, а затем выследить стаю Харальда по запаху.

Наконец он обнаружил их в уединенном складском бункере неподалеку от «Громовых ястребов». Рагнар шел по следу по феррокритовому пандусу, который привел его к открытой двери в боковой стене бункера. Два Кровавых Когтя-караульных безмолвно поднялись по обе стороны от внутренних дверей, когда молодой Космический Волк вошел внутрь.

Бункер опустошили уже давно, и воины сидели в сумраке на голом полу, занимаясь чисткой оружия и мелким ремонтом доспехов. Троих их товарищей, которых они доставили в полевой госпиталь, то ли выпустили, то ли они сами решили уйти оттуда. Они отдыхали, привалившись к одной из феррокритовых стен, предоставив своим усиленным организмам и медицинским системам доспехов заботу о полученных ранах.

Харальд и два его товарища чистили и проверяли свое оружие, когда появился Рагнар. Вожак стаи поднял взгляд и нахмурился.

— Чего, во имя Моркаи, тебе надо?! — рявкнул он.

Рагнар целеустремленно прошел вперед. Два Кровавых Когтя по обе стороны от него быстро сдвинулись, намереваясь преградить ему путь, но он остановил их стальным взглядом.

— Я принес вести от Микала Стенмарка, — заявил он. — Мы снова идем в бой.

Он лаконично обрисовал спланированную экспедицию, не отвечая ни на какие вопросы Харальда и членов его группы. Во время изложения плана инквизитора Кровавые Когти обменивались недоверчивыми взглядами, которые становились все мрачнее по мере того, как план обретал форму.

Закончив, Рагнар снова повернулся к Харальду и упер руки в бедра.

— Если тебе есть что сказать, вожак стаи, время пришло, — произнес он.

Во взгляде Харальда он видел растущий вызов, и отчасти надеялся, что Кровавый Коготь попытается что-то сделать.

— Кто командует экспедицией? — спросил Харальд. — Прошлый раз, когда нас вел ты, мы потеряли нашего Волчьего Жреца и треть стаи. Конечно же, Стенмарк не собирается снова отдать нас в твои руки.

Остальные Кровавые Когти умолкли, злобно глядя на Рагнара. Молодой Космический Волк оскалился:

— На этой планете есть инквизитор по имени Вольт. Он поведет группу.

Харальд с отвращением фыркнул.

— Сначала изгой, затем инквизитор. Клянусь Моркаи, мы — злополучная команда, — сказал он своим людям. Они ворчанием выразили согласие. Вожак стаи презрительно усмехнулся Рагнару. — В следующий раз на нас попробует свои силы его проклятая трехглазая девица.

— Вставай, — холодно велел Рагнар.

Вожак стаи улыбнулся.

— Ну-ну, — протянул он. — Попал в точку, не так ли?

— Я сказал, поднимись на ноги. — Рагнар сделал шаг вперед. — Прими побои как человек, а не ухмыляйся, валяясь на полу, как собака.

Харальд с ревом вскочил с пола, между его пальцами потрескивали синие огоньки: он активировал свой силовой кулак. Удивленные возгласы наполнили бункер, остальные Кровавые Когти, втиснувшись между двумя воинами, старались развести их в стороны.

— Довольно! — крикнул заместитель Харальда, рыжий воин по имени Рольфи. Ухватившись за доспехи Харальда, он встряхнул его. — Никаких вызовов в военное время! Это закон Старого Волка!

Харальд с рычанием вырвался, но в его взгляде все еще полыхал гнев.

— Тогда — по возвращении на Фенрис! — заявил он, указав на Рагнара потрескивающим кулаком. — Ты ответишь за Сигурда, изгой. В этом я клянусь.

Волчий Клинок стряхнул людей, державших его за руки, подобно медведю, который стряхивает с себя стаю гончих.

— Пусть Сигурд говорит за себя, — бросил он в ответ. — Что до меня, то я предпочитаю верить, что он еще жив. — Он окинул яростным взглядом собравшихся Волков. — Собраться к бою у «Громового ястреба-два» через час, — сказал он. — Мы отправимся туда и заберем его.

Повернувшись, Рагнар двинулся к двери. Задержавшись у порога, он оглянулся через плечо на Харальда. Вожак стаи был по-прежнему окружен своими людьми и злобно сверлил взглядом спину Волчьего Клинка.

«За раз — одна схватка», — подумал Рагнар и вышел на солнечный свет.

Мощные гвардейские вокс-передатчики располагались в нескольких шагах от оперативного штаба. Первым шел инквизитор Вольт, в нескольких шагах позади него следовал Стенмарк. Гвардейцы, стоящие у дверей, взяли свои хеллганы на плечо и впустили их без единого слова.

Оказавшись внутри, Вольт окинул взглядом переполненную комнату. Половину места занимали стойки с жужжащими воксами, возле которых солдаты, согнувшись над мерцающими катодными экранами, считывали донесения с листов тонкой бумаги, переданных из командного пункта напротив. В остальной части тускло освещенного помещения громоздились многочисленные стеллажи с передатчиками, приемниками и источниками питания. В тесной комнате висел сильный запах озона. Удовлетворенный увиденным, Вольт командой вполголоса отпустил дежурных операторов воксов и техножрецов. Когда дверь за последним из них закрылась, инквизитор подошел к центральной стойке и принялся настраивать орбитальный передатчик системы, подкручивая регуляторы частоты.

Стенмарк привалился спиной к двери и сложил на груди руки. Он был рад хоть ненадолго избавиться от бдительного взора скальда, непрестанно сверлящего взглядом его спину. Волчьего Гвардейца охватило отчаяние: ситуация катастрофически быстро выходит из-под контроля и, что бы он ни предпринимал, ему не переломить ход событий.

— Ты не должен этого делать, — мрачно сказал он.

— Сейчас или никогда, — ответил Вольт, подстраивая частоту. — Ты сам это сказал. Нет практически никаких шансов, что кто-нибудь из нас вернется после этой миссии. Я должен все привести в действие, прежде чем мы отправимся…

— Да я не то имел в виду, — сказал Стенмарк. — Пока преждевременно прибегать к Экстерминатусу.

Вольт повернулся к суровому Космическому Волку:

— Неужели ты думаешь, что я делаю это с легким сердцем? Я инквизитор сто пятьдесят лет, и знаешь, сколько миров я приговорил? Ни одного. — Инквизитор сделал шаг к Стенмарку, его перебинтованные руки дрожали. — Всегда находился какой-то другой способ расправиться с предателями и спасти невинных — всегда. Мы… мы всегда находили его. — Он сделал глубокий вдох, его трясло. — Но не в этот раз. Враг оказался слишком хорошо подготовлен. Мы работали годами, постепенно проникая в окружение губернатора и командование СПО, но они знали о нас все это время. Когда предатели в конце концов раскрылись, мои… друзья… погибли первыми. — Лицо Вольта омрачилось воспоминаниями, он ушел в себя, вновь переживая ту кровавую ночь в столице. Инквизитор покачал головой. — Теперь… ничего другого не осталось. Если мы не добьемся успеха на теневой планете, тогда захват противником твоих позиций здесь — лишь вопрос времени. — Вольт вздрогнул, словно очнувшись от ночного кошмара, и вновь сосредоточился на окружающем. — Мы должны быть готовы к такой возможности.

Стенмарк попытался найти какие-то слова в ответ, но инквизитор повернулся к нему спиной и включил передатчик.

— «Хольмганг», это «Цитадель», — произнес Вольт, используя кодовое наименование планетарного штаба. — Мой код доступа: пять-альфа-пять-сигма-девять-эпсилон. Пожалуйста, ответьте.

Несколько долгих мгновений из вокса доносилось только зловещее шипение помех. Затем раздался едва различимый голос:

— «Цитадель», это «Хольмганг». Пароль: гамма-альфа-семь-четыре-омикрон-бета. Жду вашего сообщения.

Боевая баржа и ее уцелевшие корабли сопровождения неделями скрывались в поясе астероидов, максимально снизив энергопотребление и храня молчание в эфире, чтобы избежать обнаружения. Вольт настоял на том, чтобы держать корабли в резерве, когда стало ясно, что в борьбе против флота Хаоса потери неуклонно растут. Мощные орудия орбитальной бомбардировки и циклонные торпеды боевой баржи — последнее средство в том случае, если имперские защитники на Чарисе будут разбиты.

Сделав глубокий вдох, Вольт призвал кару Священной Инквизиции.

— Вводится режим «Натянутой проволоки», — сказал он. — Подтвердите.

Пока сигналы пересекали бездну, в комнате повисла тягостная тишина. Наконец прозвучал ответ:

— Режим «Натянутой проволоки» подтвержден. «Хольмганг», конец связи.

Инквизитор медленно протянул руку и выключил передатчик.

— Засеки время, — велел он Стенмарку. — Начиная с этого дня нужно отправлять сигнал отбоя в один и тот же час. — Он снова повернулся к Волчьему Гвардейцу с выражением уныния на лице. — Если тебе или Ательстан не удастся отправить сигнал, капитан корабля решит, что штаб захвачен, и по приказу Инквизиции Чарис погибнет.

Глава одиннадцатая

В бурю

Снаряды сыпались с орбиты с грохотом и ревом, пролетая высоко над головами и уносясь далеко за горизонт на запад. Белые и желтые вспышки озаряли снизу густые тучи дыма, вздымающегося над столицей, и раскаты сотворенного людьми грома сотрясали землю под ногами Космических Волков.

Уже стало смеркаться, когда штурмовая группа приступила к погрузке на корабли, чтобы состыковаться с «Кулаком Русса». Их отбытие было отсрочено более чем на четыре часа ракетными обстрелами и неожиданным воздушным налетом эскадрильи «Валькирий» мятежников к исходу второй половины дня. На другой стороне космопорта все еще полыхал пожар на топливном складе, и несколько самолетов Гвардии были повреждены или уничтожены. Ракетные обстрелы продолжались и во второй половине дня, делая ремонтные работы рискованными. Рагнару и остальным Волкам было ясно, что это подготовительный этап предстоящего контрнаступления противника.

Свою лепту в задержку вылета внес и капитан Вульфгар, который, получив приказ от Стенмарка, настоял на эвакуации с крейсера всего вспомогательного персонала и перевозке на планету корабельных припасов. Это заняло более трех часов, и все это время уцелевшие корабельные орудия бомбардировали позиции мятежников в столице и вокруг нее. Вульфгар хотел сделать все, что было в его силах, для потрепанных частей защитников, и никто, даже Стенмарк, не пытался ему возражать. Никто не сказал этого вслух, но все понимали: стоит только «Кулаку Русса» покинуть орбиту и войти в варп, останется мало шансов на то, что покалеченный крейсер когда-либо вернется.

Волки из стаи Харальда построились для погрузки в «Громовой ястреб-2» в подавленном настроении — над ними словно нависла грозовая туча. «Громовой ястреб-1», где Торин предпочел отдохнуть и восстановиться после своего ранения, был сильно поврежден во время воздушного налета. Хотя раненому Волчьему Клинку и удалось затушить пожар, вспыхнувший в фюзеляже десантно-штурмового корабля, причиненный ущерб оказался столь значительным, что «Громовой ястреб» вышел из строя. На худощавом лице старшего Волчьего Клинка все еще оставались пятна сажи, придавая ему сердитое выражение, когда Торин, прихрамывая, проводил предполетный осмотр шаттла Дома Велизария.

В воздухе висел какой-то странный запах, слабый, но едкий, который пробивался сквозь вонь горящего топлива и пресс-плиты, от него у Рагнара волосы встали дыбом. Судя по ссутулившимся фигурам и полуприкрытым глазам остальных Волков, они испытывали сходные ощущения, все, кроме Хаэгра, который, казалось, забыв обо всем на свете, самозабвенно грыз бедренную кость грокса. «Что-то действует всем нам на нервы, — думал молодой Волчий Клинок, наблюдая за тем, как в нескольких десятках метров от него Кровавые Когти поднимаются на борт штурмового корабля. — Какое-то жжение в крови». Эта мысль озадачила его, но он испытывал странную уверенность в том, что в дурном настроении не он один. «Это не только я, не только волк внутри. Это проклятие, несомненно, не может не терзать каждого из нас».

Габриэлла также казалась по-своему обеспокоенной. Появившись у шаттла, она хранила молчание и держалась замкнуто, на ней были надеты отдельные элементы панцирного доспеха из скудных запасов Гвардии. Навигатор пересекала бетонированную площадку и поднималась в шаттл с какой-то преувеличенной осторожностью, словно под воздействием непривычной тяжести нагрудника и наколенников. Рагнар стоял внизу у трапа, неподвижный как статуя, и она прошла мимо него, не проронив ни слова, не бросив взгляда, даже искоса. Он давно уже исчерпал все мыслимые аргументы, чтобы отговорить ее от участия в экспедиции, и ни один из них не сработал. Конечно, это было ее правом, ее долгом — подвергнуть свою жизнь опасности во имя блага Империума, и тем не менее он не мог избавиться от ощущения, что он и его собратья каким-то образом подвели ее. «До этого просто не должно было дойти», — мрачно подумал Рагнар.

Несколько позже на бронетранспортере «Химера», покрытом многочисленными зазубринами от пуль и снарядов, прибыл инквизитор Вольт. Он покинул пассажирский отсек с потрепанным кожаным контейнером с книгами в одной руке и мечом в ножнах в другой. Из-под складок его темно-красного одеяния поблескивали отполированные доспехи, а на бедре ткань узнаваемо оттопыривал болт-пистолет. Рагнар сразу заметил, что военное снаряжение было изготовлено именно для Вольта, но на инквизиторе оно смотрелось неуклюже. Он напоминал Волчьему Клинку ветерана в годах, давно миновавшего зенит своей славы, который впервые за долгие годы надел старое облачение. Очередной залп тяжелых снарядов прогремел над головой, когда Вольт пересекал бетонированную площадку перед кораблем, и он повернулся, чтобы проводить их взглядом. Рагнар наблюдал, как инквизитор в течение нескольких долгих минут задумчиво смотрел на далекий горизонт. Затем он поднял руку, словно прощаясь, выпрямился и отправился дальше в развевающемся одеянии. Присоединившись к Габриэлле в ее шаттле, он безмолвно кивнул Рагнару.

Завершив проверку двигателей шаттла, Торин, прихрамывая, подошел к Рагнару. Его доспехи были залатаны там, где адский клинок чернокнижника пробил ему бедро, но бледная линия химической сварки показывала, какую обширную рану он получил. Голос его был очень хриплым — несомненно, из-за ядовитого дыма, которым он надышался во время тушения пожара.

— В него попало несколько осколков во время воздушного налета, но он полетит, — пообещал Торин, — при условии, что Хаэгр не умудрился набрать дополнительный вес с тех пор, как мы здесь.

Гигантский Волчий Клинок откусил конец кости своими гранитоподобными зубами.

— Если даже и так, я могу сбросить его в два счета, задав тебе хорошую взбучку, — лениво сказал он.

Торин окинул своего боевого брата волчьим взглядом, и на мгновение показалось, что он и сам не прочь подраться. Это зрелище поразило Рагнара.

— Давай-ка внутрь и заводи двигатели, — быстро проговорил он. — Я хочу взлететь, как только люди Харальда окажутся на борту.

Старший Волчий Клинок угрюмо кивнул и показал на что-то за плечом Рагнара.

— Стенмарк на подходе, — прохрипел он и направился к аппарели шаттла.

Озадаченный и глубоко встревоженный, Рагнар повернулся и увидел шестерых Волчьих Гвардейцев, направляющихся сквозь дым к штурмовой группе. Их вел Стенмарк, его шлем был закреплен под рукой, а длинные черные волосы распущены. Он казался совершенно другим человеком, сразу отметил Волчий Клинок. Исчезли встревоженное выражение лица и сутулость, придававшая ему вид побежденного в командном бункере. На открытом воздухе, где грохотали орудия и над головой проносились вражеские снаряды, Волчий Гвардеец высоко поднял голову, свирепо сверкая взглядом. Он шагал сквозь ярость войны как герой из легенды, истинный сын сурового и воинственного народа. Некоторые воины из стаи Харальда заметили Стенмарка и стали выкрикивать его имя, вскинув в приветствии цепные мечи. Рагнар сделал то же самое, обнажив леденящий клинок и воздев его к небу. Даже Хаэгр торопливо отшвырнул в сторону раздробленную кость и схватил рукоятку своего громового молота.

— Микал Стенмарк, лорд и капитан, приветствую тебя! — воскликнул Рагнар звучным, могучим голосом.

Стенмарк торжественно кивнул воинам и в ответ на их приветствие поднял кулак.

— Здесь нет другого лорда, кроме Берека, — произнес он. — Я присягнул ему на верность и лишь действую от его имени. — Остановившись перед Рагнаром, он крикнул стоявшим неподалеку Кровавым Когтям: — Харальд! Подойди сюда!

Вожак стаи, бросившись бегом, покрыл несколько десятков метров в считаные мгновения под грохот доспехов и тихое подвывание сервомоторов и уважительно склонил голову перед Волчьим Гвардейцем. Рагнар опустил свой меч, внезапно остро ощутив присутствие безмолвной фигуры Моргрима Серебряного Языка, скальда роты, который наблюдал за происходящим, держась позади.

— Я вскоре отправлюсь на передовую, — заявил Стенмарк без предисловий. — Противник начал контрнаступление, и понадобятся все воины до единого, чтобы не подпустить предателей. — Он сделал паузу и нахмурился, подбирая подходящие слова. Через мгновение он продолжил: — Выживет ли Чарис, зависит от вас. Если Рунические Жрецы говорят правду, судьба всего нашего ордена также ложится на ваши плечи. Какое бы зло ни замышляли наши враги, вы должны уничтожить его любой ценой.

Лицо Харальда стало угрюмым. Он впервые услышал о жутких предсказаниях жрецов в отношении будущего ордена.

— Любой ценой, — повторил он. — Клянусь тебе в этом.

— И я, — сказал Рагнар.

Стенмарк кивнул.

— Я не жрец и не могу предложить вам благословения. И я не лорд, чтобы одарить вас золотыми кольцами или титулами. Я могу дать вам лишь это, — произнес он, протянув руку, — и пожелать вам хорошей охоты.

Они в молчании пожали друг другу предплечья, как воин — воину, под завывание ракет над головами. Рагнар был последним, и Стенмарк сжимал его руку на мгновение дольше.

— Сражайся как следует. — Он понизил голос. — Если мы больше не встретимся, знай, что ты искупил свою вину в глазах роты Берека.

Рагнар понял, что имел в виду Стенмарк. «Он посылает меня умереть с честью», — подумал Волк, и это тронуло его. Тем не менее он покачал головой, возражая:

— Нет; пока нет; нет — до тех пор, пока Копье Русса не возвращено на Гарм. Такова моя клятва Великому Волку.

Волчий Гвардеец сурово улыбнулся и кивнул:

— Да будет так. Русс узнает о твоих подвигах даже из глубин варпа. — Сделав шаг назад, Стенмарк отдал честь двум Волкам в последний раз. — До встречи, братья, в этой жизни или в следующей, — сказал он.

Повернувшись, чтобы уйти, Волчий Гвардеец поймал взгляд Хаэгра. — А ты, если попадешь в Залы Русса прежде меня, оставь мне глоток эля и корку хлеба, ладно?

Хаэгр смотрел, как уходят Стенмарк и его свита: смятение, в которое он впал, избороздило его лоб морщинами.

— Ну и что же он имел в виду, как вы думаете? — протянул он.

Неподалеку от командного бункера космопорта воины роты Берека, взяв своего павшего лорда, торжественно возложили его, как короля прежних времен, одетого в сияющие доспехи, на каменный стол. Его светлые волосы были распущены, и, если бы не мертвенная бледность лица, Берек Громовой Кулак казался бы спящим, погруженным в алые сны о славе. Его рубцеватый силовой кулак лежал на груди, а шлем, который Волчий Лорд почти никогда не носил, извлекли из сундука с оружием и положили рядом с ним. В покинутом бункере едва горели две жаровни, по одной с обоих концов стола. Когда стало ясно, что бальзамы и фимиам Волчьего Жреца не пробуждают раненого лорда, Стенмарк велел удалить кадильницы и поставить на их место жаровни. Он сам поджег куски дерева, как это тысячи лет делал его народ на Фенрисе. Оранжевое пламя отбрасывало на толстые стены воинственные тени. В течение нескольких недель с момента гибели Берека воины складывали к его ногам свои военные трофеи. Мечи и топоры, пистолеты и винтовки, черепа мутантов и людей наполняли пространство вокруг Берека почти до потолка, и с каждым днем их становилось все больше.

Возле павшего лорда стоял на страже один-единственный Волчий Гвардеец. Это все, что могла выделить его рота в это страшное время. Старый Торин Разбивающий Щиты перекрывал дверной проем своей грозной фигурой, заграждая вход двуручным силовым топором. Он был чемпионом роты до Микала и сейчас склонил голову и отступил в сторону, когда подошел Стенмарк, чтобы отдать дань своему лорду.

Стенмарк вошел в бункер один, его тяжелые шаги отдавались странным эхом в переполненном пространстве. Слабое потрескивание пламени и запах дыма горящего дерева напомнили Стенмарку о доме, и впервые за последние месяцы он обнаружил, что думает о Фенрисе, находясь за столько световых лет от него.

Стенмарк осторожно подошел к каменному ложу павшего лорда, положил свой шлем на пол и медленно извлек из ножен Алый Коготь. Древний, инкрустированный рунами клинок заблестел в свете огня, когда он опустил его конец на пол и преклонил колено. Он долго смотрел на руны, которые мерцали на открытой панели доступа доспехов, отражая состояние организма лорда. На Фенрисе, наверное, можно было бы что-то сделать, но здесь, на Чарисе, им оставалось лишь ждать, а время уже подходило к концу.

Волчий Гвардеец опустил взгляд на поблескивающее контрольное устройство мелтазарядов, установленных под ложем. Если периметр космопорта будет нарушен, а имперские защитники разбиты, в последние обязанности Торина входило нажать взрыватель и убедиться в том, что их лорд никогда не станет трофеем врага.

Ощущение неотвратимости конца повисло над Стенмарком. Словно он повел ладью в сердце бури и взлетел на верхушку вздымающейся волны, и вот-вот настанет миг, когда нос ладьи нырнет и начнется вселяющее ужас погружение. «Смерть приходит за всеми нами, раньше или позже». Но не смерти страшился воин. Отчасти он приветствовал надвигающегося врага и жестокую простоту битвы. Когда поют мечи и льется кровь, решения человека влекут за собой лишь его жизнь или смерть, а не бессчетных тысяч жертв на другой стороне планеты.

Опозорить себя провалом — вот чего боялся Стенмарк, ему представлялось, что он оказался недостоин этого вызова.

— Почему? — тихо произнес он, сжимая руки на эфесе своего клинка. — Почему я?

— Если не ты, Микал Стенмарк, тогда кто?

Стенмарк вскочил на ноги. На какой-то миг ему показалось, что это голос Берека, но затем он узнал плавные, отработанные интонации скальда Моргрима. Волчий Гвардеец почувствовал, что его щеки горят от стыда. Он повернулся, оскалив зубы, и увидел безмолвно стоящего у входа в бункер Моргрима. По его лицу, как всегда, было ничего не понять, но взгляд его был проницателен и ясен.

«Наблюдает за мной. Отмечает каждую мою ошибку».

Обжигающая ярость закипела в груди Стенмарка. Его руки ощутили приятную тяжесть меча, и тут он заметил, что они в бункере наедине. «Я мог бы убить его сейчас, — мелькнула бешеная мысль. — Мой позор умрет вместе с ним».

Он сделал один-единственный шаг вперед… и затем осознал, что делает.

— Благословенный Русс! — воскликнул он, борясь со своим отвращением и гневом. Он пристально посмотрел на Моргрима, в ярости и на себя, и на скальда. — Неудивительно, что вас, скальдов, называют штормовыми воронами, — проворчал он, — всегда суете свои клювы куда не надо! — Сделав усилие, Стенмарк швырнул Алый Коготь в ножны. — Интересно знать, что ты скажешь об этом мгновении.

Моргрим с любопытством поднял голову.

— Я расскажу о герое и воине, исполненном сознания долга, который провел час перед битвой, отдавая дань своему лорду, — ответил он. — А ты что себе представлял?

— Не лги мне! — проревел Стенмарк, снова ощутив, как гложет его изнутри ярость.

Перед его глазами заплясало видение: содрогающееся тело скальда на полу бункера, его глаза широко открыты, а руки прижаты к рассеченному горлу. Волчий Гвардеец гневно затряс головой, пытаясь выкинуть эту картину из головы. «Благословенный Русс! — подумал он. — Что это со мной?»

— Думаешь, я не видел тебя эти последние несколько недель?! — прокричал Стенмарк. — Как ты преследовал меня по пятам, замечая каждое мое неверное движение? Думаешь, я не вижу, как ты оцениваешь каждое мое решение?

Скальд прищурился.

— Это не мое дело — оценивать тебя, — осторожно сказал он. — Мой долг — быть свидетелем и помнить подвиги нашей роты. — Он развел руки. — Неужели ты думаешь, что я делаю это по злобе или для того, чтобы развлечься вечерком? Нет. Я помню все деяния наших братьев, чтобы, когда наступят тяжелые времена и нашим вождям понадобится совет, я смог им помочь.

— Да и теперь у тебя есть прекрасная история о неудаче! — заорал Стенмарк. — Если тебе удастся пережить мои промахи здесь, на Чарисе, у тебя будет предостерегающая история для следующего лорда.

— А что это за промахи? — спросил Моргрим.

Искренний интерес, прозвучавший в его голосе, заставил Стенмарка хорошенько задуматься. Волчий Гвардеец подыскивал правильные слова.

— Это… это надвигающееся поражение, — выдавил он, сжав кулаки. — Что бы я здесь ни делал, оно ни на йоту не задержало этот вал, и ты это прекрасно знаешь. Нас вот-вот сомнут. Великая рота Берека скоро погибнет, и вся вина — на мне.

Моргрим не спешил с ответом, задумчиво поглаживая бороду.

— Думаешь, у Берека вышло бы лучше? — поинтересовался он.

— Конечно! — бросил Стенмарк. — Сколько сражений он выиграл? Сколько раз он вел нас на противника, имевшего невероятный перевес, и одерживал победу?

— Пятьсот тридцать семь.

Волчий Гвардеец нахмурился:

— Что?

— Ты спросил, сколько сражений выиграл Берек, и я сказал тебе: пятьсот тридцать семь. Это, разумеется, только крупные сражения. Мы не обращаем внимания на всякие стычки или налеты, если только они не приводят к чему-то заслуживающему внимания.

— Ты надо мной насмехаешься, штормовой ворон? — недоверчиво спросил Волчий Гвардеец.

— Клянусь Всеотцом, нет! — ответил Моргрим с усмешкой. — Ты только подумай: пятьсот тридцать семь сражений. Ты не допускаешь, что и Береку случалось чувствовать то же, что и тебе сейчас?

Стенмарк сердито уставился на скальда:

— Ты мне расскажешь?

— О черное дыхание Моркаи! Конечно, у него это бывало, — ответил Моргрим. — Паксос-Шесть, Манес Примус, проклятое Подавление Люцерна, — отбарабанил он, загибая пальцы. — И это — только самые последние. Таково бремя власти, Микал Стенмарк: держать жизни братьев в своих руках, понимая: что бы ты ни делал, они все равно могут умереть. Иногда враг сильнее, или умнее, или просто удачливее. Ты можешь лишь сделать все, на что способен, а остальное — в руках судьбы. — Пройдя мимо Стенмарка, скальд встал рядом с каменным ложем лорда Берека. — Берек — прекрасный лорд и могучий воин, но тем не менее он попал в засаду в губернаторском дворце. — Скальд пожал плечами. — Быть может, он сделал бы кое-что по-другому, а может, и нет. Всякая лампа со временем гаснет, — добавил он. — Сражения проигрываются. Герои умирают.

Стенмарк опустил взгляд на своего сраженного лорда:

— Я подвел его, Моргрим.

— Нет, — возразил скальд, — ты никогда не уклонялся от своего долга. Какой человек может сделать больше?

Обдумав это, Волчий Гвардеец нашел только один ответ. Он наклонился и подобрал свой шлем. Перебирая руками его побитые края, он тихо проговорил:

— Когда приходит время, мы можем сразиться и умереть как Волки.

— Так мы и сделаем, брат. Так и сделаем.

«Кулак Русса» уходил от Чариса на половинной мощности двигателей, оставляя за собой сверкающий след от протечки воздуха и охлаждающей смазки. Его авгуры сканировали бездну в поисках признаков опасности, а урезанный экипаж на борту молился Божественному Императору, чтобы их не удалось обнаружить. Щиты корабля ослаблены, лишь половина орудий в рабочем состоянии, из строя вышли все двигатели левого борта, кроме одного. Искалеченный линейный крейсер недолго продержится против решительной группы рейдеров, но молодая леди навигатор на борту просила их не волноваться, заверив, что путешествие будет коротким.

Переборки на командной палубе боевого корабля по-прежнему покрывали пятна сажи, в воздухе висел запах горелой проводки и обожженной плоти. Техножрецы ходили по палубе торжественными кругами, размахивая кадилами и произнося нараспев молитвы защиты от повреждений. На палубе находились капитан Вульфгар и горстка его старших офицеров. Выполняя свои задачи с мрачными лицами, они отдавали приказы с почти похоронной торжественностью. Все они добровольно вызвались участвовать в этой миссии. Звездоплаватели до мозга костей, они отказались покинуть корабль.

Стоя за командным пультом, капитан Вульфгар обводил взглядом мостик, сжимая руками столик перед собой. Он зачитывал вслух отрывки из «Lexicanum lmperialis», пока корабль плыл сквозь бесконечную ночь, но умолк, когда Габриэлла безмолвно забралась в кабину навигатора. Торин и Хаэгр встали на страже по обе стороны адамантиевого люка кабины, словно их присутствие могло каким-то образом защитить навигатора от опасности. Рагнар прекрасно понимал, что они чувствуют. Молодой Космический Волк встретил настороженный взгляд Вольта, и инквизитор кивнул ему. Рагнар сделал глубокий вдох и быстро подошел к Вульфгару.

Капитан корабля слегка развернулся к нему. Несмотря на то что командный пульт находился на возвышении, Вульфгар оказался на несколько сантиметров ниже Космического Волка. Рагнар заметил две выцветшие фотографии, лежащие на подсвеченных страницах «Lexicanum»: молодого человека в черной тунике члена экипажа корабля, который улыбался фотографу, и женщины, высокой и суровой, одетой в бронированный комбинезон инженера. Правая рука Вульфгара прикрыла их, словно защищая, при приближении молодого Космического Волка.

— Двигатели подготовлены, — сказал Вульфгар. — Мы просто ожидаем сообщения от навигатора, чтобы начать прыжок. Поле Геллера выключено.

— Мне понятна ваша озабоченность, капитан Вульфгар, — произнес он, — но я доверяю леди Габриэлле свою жизнь. Если она и инквизитор Вольт говорят, что на другой стороне есть планета, значит, она там есть.

Вульфгар хотел было что-то сказать, но передумал и просто кивнул.

— Она также говорит, что маловероятно, чтобы мы встретили вражеские силы над поверхностью планеты, — продолжил Рагнар, — поэтому наше прибытие должно пройти без осложнений. — Он посмотрел Вульфгару в глаза. — Поэтому вам будет несложно завершить цикл прыжка и вернуться назад в обычный космос, как только развернется штурмовая группа.

Командир корабля повернулся и встал лицом к лицу с молодым Космическим Волком.

— Это будет вашим смертным приговором, — заявил он. — Перезарядка варп-двигателя требует многих часов при оптимальных условиях. Вы погибнете прежде, чем мы сможем вернуться, чтобы забрать вас, если, конечно, мы еще сможем найти путь назад.

Рагнар кивнул:

— Но корабль и его навигатор, за которого мы официально несем ответственность, смогут спастись.

Вульфгар долго не спускал с Рагнара пристального взгляда.

— А ты обсудил это с инквизитором?

— Да. Мы все согласны.

— Пусть будет так, — вздохнув, торжественно изрек капитан корабля. — Да защитит вас всех Всеотец.

Рагнар в ответ церемонно склонил голову, втайне испытав облегчение от того, что ему, по крайней мере, удалось найти способ уберечь Габриэллу от опасности. «Громовой ястреб», перевозящий штурмовую группу, мог высадить ее в считаные минуты после посадки на теневой планете. Габриэлле даже не придется покидать свою безопасную бронированную кабину.

На экране перед капитаном вспыхнула и замигала красная иконка. Вульфгар тут же отреагировал на нее.

— Сигнал от навигатора, — объявил он, снова поворачиваясь к командному пульту. Сделав глубокий вдох, он крикнул через весь мостик: — Экипажу готовность к прыжку! — Оглянувшись через плечо на Рагнара, он бросил ему: — Ты бы лучше нашел за что держаться. Одному Руссу известно, что случится, когда мы приведем в действие двигатель!

На лице молодого Космического Волка отразилось сомнение.

— А если держаться за стойку, это поможет?

Капитан пожал плечами. Его губы тронула легкая улыбка.

— Больно от этого не будет.

Обдумав это, Рагнар тоже пожал плечами. Хватало уже того, что они собирались очертя голову прыгать в варп без защитного поля, и в том, чтобы дополнительно искушать судьбу, не было никакого смысла. Он отошел в сторону и сомкнул руки вокруг поручня, который проходил по всему мостику.

Через несколько мгновений раздался пронзительный рев сирены, оповещающей о прыжке.

— Приготовиться! — крикнул Вульфгар. — Приготовиться… Прыжок!

На командную палубу внезапно ворвался воющий ветер, пронизав Рагнара насквозь. Громадный линейный крейсер раскачивало, словно ладью, плывущую против штормового ветра, его массивная надстройка скрипела от перегрузки. Огни и странные отраженные фигуры проплывали, как сквозь масло, сквозь огромные, будто в соборе, смотровые окна мостика. Воздух сгустился. Люди пронзительно кричали — то ли в ужасе, то ли в экстазе. Рагнар почувствовал, как Хаос захлестнул его волной разнузданного надругательства над всем, что было для него свято, и воззвал к Всеотцу о спасении.

Словно в ответ на его молитву, завывающий, стенающий шторм прекратился. Рагнара швырнуло в сторону, и он продолжал отчаянно цепляться за поручень, сопротивляясь инерции. Его охватило чувство нереальности происходящего. На мгновение он испугался, что его рука может пройти сквозь металлический поручень, как если бы он был из дыма. «Это как Чарис», — подумал он.

Воздух стал каким-то странным на вкус. Оглянувшись по сторонам, молодой Космический Волк увидел людей, распростертых на палубе. Два техножреца бились в судорогах, из их аутентических глаз сыпались искры, а на губах появилась пена. Даже Торин и Хаэгр оказались на четвереньках, мотая головами, словно пьяные, после шока этого короткого перемещения. Инквизитор Вольт медленно поднимался на ноги, его губы беззвучно двигались в молитве.

В смотровые окна вливался красный свет, густой, как свернувшаяся кровь. Повернув голову, Рагнар с усилием сфокусировал зрение на том мире, который открывался взору за пределами потрепанного корабля. Он увидел темную дугу планеты, похожей на шар из черного как смоль стекла. Над ее поверхностью полыхал клубок лиловых молний, высвечивая огромные силуэты, похожие на наконечники стрел, дрейфующие, подобно неведомым чудищам, высоко над теневым миром.

В небе было полным-полно кораблей Хаоса.

Глава двенадцатая

Любой ценой

Последний залп артподготовки мятежников точно накрыл цель, снаряды разорвались вдоль всей имперской баррикады, которая блокировала тракт Ангелус. Огромные снаряды осадных минометов и орудий «Сотрясатель» поднимали фонтаны брызг измельченного феррокрита и строительной стали на десятки метров в воздух и превращали человеческие тела в облака распыленной кровавой плоти. В десяти метрах справа от Микала Стенмарка бункер, сооруженный из повторно использованной каменной кладки и быстросхватывающегося керамитового сплава, исчез в облаке серого дыма и острой как бритва шрапнели. Гвардейцы, занимавшие огневые позиции по обе стороны бункера, взлетели в воздух подобно поломанным куклам, в расплавленных доспехах и пылающей форме.

Почти три недели непрерывных артобстрелов превратили некогда процветавший деловой район, который прилегал к дороге, в кошмарный пейзаж из разрушенных зданий и дымящихся, забитых обломками воронок. Сама дорога проходила через центр имперских позиций. Широкое шоссе с шестирядным движением, к которому вели четыре большие транзитные дороги, было построено для перевозки продукции разбросанных агрокомплексов Чариса торговым синдикатам, находившимся в близлежащем космопорте. Вдоль всего шоссе вздымались колонны из местного гранита, увенчанные фигурами суровых ангелов, которые держали в руках весы коммерции или воздевали меч войны. Почти все ангелы были уничтожены за долгие недели военных действий, все, кроме одного, который, казалось, непокорно возвышался над правым флангом имперских оборонительных позиций, с мечом, поднятым, чтобы сразить врагов Императора.

Защитники возвели свою баррикаду из обломков разбомбленных зданий, примыкающих к шоссе. Тяжелые феррокритовые плиты доставили на места грузотранспортеры, приведенные из космопорта, и инженерные части принялись за сооружение стрелковых ступеней и орудийных гнезд из фрагментов каменной кладки и листов пресс-плиты. Линия укреплений тянулась на целый километр, от одной стороны шоссе до другой. Полку Гиркунских Гренадеров, из числа ветеранов Ательстан, было приказано удержать шоссе, чего бы это ни стоило. На поддержку защитников направили целый взвод боевых танков «Леман Русс», их приземистые, широкие орудийные башни угрожающе поднимались из-за феррокритовых откосов, возведенных прямо за баррикадой. Со стрелковых ступеней широкое и плоское шоссе просматривалось почти на два километра. Это была идеальная зона сплошного поражения, пересечь которую устрашился бы любой разумный командующий, но в то же время шоссе шло прямиком из города в космопорт — словно копье, которым сделали выпад в самое сердце имперских войск на Чарисе. Если противник вскроет шоссе, он доберется до космопорта всего лишь за час.

Стенмарк не сомневался в том, что шоссе будет главной целью противника. Он и его Волчья Гвардия присоединились к оставшимся в живых бойцам стаи Эйнара, как только начали падать первые вражеские снаряды. Сейчас в оглушающем грохоте артобстрела, который вели мятежники, его усиленные чувства уловили изменение тембра разрывов в дальнем конце баррикады. Поставив ногу на стрелковую ступень, Стенмарк поднял голову над кромкой каменной амбразуры. Над колючей проволокой и танковыми ловушками, подготовленными перед баррикадой, бесшумно разбухала толстая стена серого тумана, которую подпитывали разрывы десятков дымовых снарядов мятежников. В то же время артподготовка пошла на убыль, и за стеной дыма Стенмарк слышал далекое рычание нефтехимических двигателей и боевые кличи войска изменников.

Мрачная улыбка тронула уголки губ на перепачканном сажей лице Волчьего Гвардейца. Он включил вокс.

— Они идут! — крикнул он и своим боевым братьям и взводам гвардейцев, толпившимся возле укреплений слева и справа от Стенмарка. — Готовьсь!

Вдоль баррикады бесконечным эхом отдавались крики приказов, сержанты поднимали своих людей на ноги, ливнем пылких проклятий приводя их в чувство после артобстрела противника. Длинная серая линия, казалось, кишмя кишела жуками темной окраски — это гренадеры взбирались на бруствер и готовили свое оружие. Воздух оглашался пронзительными криками раненых, сердитыми возгласами и резкими звуками офицерских свистков. Неподалеку от Стенмарка с хриплым ревом заработал двигатель одного из танков «Леман Русс», его башня медленно поворачивалась слева направо: стрелок выискивал цели за дымовой завесой.

Вокруг вздымающейся фигуры Стенмарка развернулась кипучая деятельность. Из самодельного убежища размером с келью монаха, покачиваясь, выбрался жрец и принялся неистово возглашать литании уничтожения. Молодой гренадер, едва достигший призывного возраста, вскарабкался на груду обломков позади баррикады и взялся обшаривать тела павших товарищей в поисках запасных блоков питания для тех, кто остался в строю. Трое солдат возились с установленной на треноге автопушкой, изо всех сил стараясь поднять ее на огневую позицию, откуда орудие сбросило разрывом снаряда. Мимо возвышавшегося над всем окружающим Космического Волка неслись гренадеры из убежищ, расположенных позади, и неловко взбирались на стрелковые ступени. Проверялись винтовки. Некоторые бойцы выкладывали гранаты на разбитый каменный бруствер, чтобы иметь их под рукой. Извлекались из ножен и крепились на место штыки. Высокий, бледный как мертвец сержант быстро шел вдоль позиций, наблюдая опытным взглядом за приготовлениями гренадеров.

Сквозь дым понесся град потрескивающих красных лазерных зарядов, которые взрывались о камни баррикады или сердито жужжали над головами. Разрывы снарядов поднимали клубы пыли, отскакивали рикошетом во все стороны от краев бруствера. Рев моторов раздавался теперь ближе, так же как и безумные завывания пехоты мятежников.

Обхватив рукой эфес Алого Когтя, Стенмарк извлек великолепный клинок из ножен. На зеркально отполированном лезвии и рунах, покрывающих клинок по всей длине, заиграл солнечный свет. Воздев меч, Микал приложился лбом к плоской стороне клинка и, закрыв глаза, вознес молитвы Руссу и Всеотцу. Затем он нажал на руну активации меча, и знакомое ободряющее гудение силового поля постепенно вернуло ему уверенность в себе. Спокойствие словно плащом окутало плечи Волчьего Гвардейца. Впервые почти за целый месяц раздражение и чувство неудовлетворенности, которые не отпускали Микала Стенмарка в командном бункере, покинули его. Перед сражением он вновь стал самим собой.

Посмотрев влево и вправо, он мог видеть лишь Хаакона и Снорри. Его боевые братья находились в сотне метров от него по обе стороны, Волчья Гвардия и стая Эйнара расставлены по всей длине баррикады, готовые броситься на помощь в случае прорыва линии обороны. Стенмарк подумал было включить вокс и подбодрить братьев, но ему ничего не пришло в голову. Он никогда не блистал мастерством слова, да и кроме того, что еще оставалось сказать? Пока он выходил из себя, сидя в штабе над маршрутными картами и логистическими таблицами, они были на передовой, делая дело воинов. Они знали, что поставлено на карту, гораздо лучше его.

Дым впереди становился реже. Стенмарк видел темные корпуса БМП «Химера», которые направлялись по шоссе прямо к нему, ведя огонь из мультилазеров и тяжелых болтеров. За ними бежали взводы пехотинцев, паля из лазганов.

Энергетические заряды разрезали воздух вокруг Стенмарка, имперские защитники открыли огонь, обрушив на наступающего противника ураган энергозарядов и смертоносных снарядов. Луч лазпушки поразил «Химеру», и она, накренившись, застыла на месте, из ее взорвавшихся люков повалил дым. Лучи лазганов и пули тяжелых стабберов находили цель, и люди шатались и падали. Враг продолжал идти вперед, с каждым мгновением приближаясь к баррикаде.

Вскинув меч, Стенмарк начал боевую песнь своих предков. Подняв взгляд на серо-стальное небо, он подумал о Рагнаре: жив ли еще молодой Космический Волк и его товарищи?

Флот кораблей Хаоса повернул на «Кулак Русса». Покидая свои орбиты и оставляя за собой сверкающие дуги света из двигателей, они ринулись на имперский линейный крейсер как стая голодных чаек. Орудийные батареи кораблей Хаоса открыли огонь по крейсеру, но их цель находилась еще далеко, и первые залпы не причинили вреда «Кулаку Русса».

— Рулевой, лево на борт! — крикнул капитан Вульфгар с командного поста. Его голос был спокойным и уверенным, но костяшки пальцев, которыми он ухватился за края столика, побелели. — Полный вперед! Всем батареям открыть огонь по наведении на цели! — Бросив взгляд на Рагнара, капитан повернулся и пристально посмотрел на офицера технической службы. — Реакторы — на полную мощность!

Офицер побледнел, однако кивнул в ответ.

— Есть реактор на полную, — подтвердил он, — но защитные оболочки долго не выдержат.

— Хорошо, — ответил Вульфгар, когда корабль начал поворот.

Низкие стонущие звуки эхом хлынули на корму с технических палуб, когда корабль стал наращивать мощность, его покалеченная надстройка с трудом выдерживала перегрузку. Загрохотали пластины палубной обшивки: достиг цели очередной вражеский залп, пробив ослабленные щиты боевого корабля.

Мысли Рагнара лихорадочно скакали, пока он изучал ситуацию на близлежащем планшетном столе, оценивая расположение и курсы движения кораблей Хаоса. «Кулак Русса» поворачивал свой бронированный нос навстречу приближающимся кораблям противника, но очень скоро крейсер будет окружен и окажется уязвимым. Молодой Волчий Клинок бросил обеспокоенный взгляд на все еще закрытую кабину навигатора. Затем он обратился к капитану корабля:

— Мы можем добраться на ангарную палубу и запустить наш «Громовой ястреб» через десять минут. Измените курс и увеличьте дистанцию, капитан Вульфгар. В этой неразберихе мы можем проскользнуть мимо кораблей Хаоса и высадиться на планету.

Вульфгар сердито глянул на молодого Космического Волка.

— Вы не протянете и десяти секунд, мой лорд, — сказал он, фыркнув. — Мы должны доставить вас как можно ближе к планете, прежде чем вы отправитесь, — или они разнесут вас на клочки. — В высоких смотровых окнах мелькнули зеленоватые вспышки — залп противника пронесся мимо мостика крейсера. Вульфгар вновь повернулся к командному пульту. — Как только мы это сделаем и вы окажетесь на пути к планете, мы развернемся и снова прыгнем. Если Локи будет за нас, мы все еще не развалимся, оказавшись на той стороне.

Слева по носу потрепанного крейсера забарабанили оглушительные удары. Людей разбросало по палубе. Лишь скорость и сила Рагнара позволили ему удержаться в вертикальном положении, хотя его хватка смяла металлический поручень командной палубы. С левой стороны боевого корабля, там, где заканчивается носовая броня, медленно разбухало оранжево-красное облако. На глазах у Рагнара расплавленные пластины обшивки корпуса стремительно неслись метеоритным потоком вдоль корабля и, кувыркаясь, исчезали в бездне.

— Щиты вышли из строя! — крикнул палубный офицер. — Авгуры сообщают о вражеском корабле прямо перед нами, он следует встречным курсом! Мы должны повернуть…

— Остаемся на прежнем курсе! — проревел Вульфгар в ответ, поднимаясь на ноги. Капитан корабля прижал руку к ране, размазав по лбу кровь. — Надфюзеляжная лэнс-батарея, огонь по готовности!

Теперь Рагнар увидел вдалеке корабль Хаоса, похожий на наконечник стрелы, мерцающий странным бледным светом. Он находился прямо на пути крейсера, выпуская залп за залпом по носу имперского корабля. Молодой Космический Волк покачал головой.

— Одного лэнса будет недостаточно, капитан Вульфгар, — заметил он.

— Так теперь ты — капитан корабля, мой лорд?! — рявкнул Вульфгар, но при этом свирепо ухмыльнулся космодесантнику. — Они догадываются, для чего мы сюда заявились, и стремятся остановить нас. Если мы изменим курс даже на один-единственный градус, достичь орбиты станет гораздо труднее. — Капитан покачал головой. — Нет. Мы рассечем этого ублюдка, если он не уберется в сторону. Даю слово!

В смотровом окне сверкнула голубая вспышка: в бой вступила уцелевшая лэнс-батарея крейсера. Преодолев сотни километров в мгновение ока, электрические заряды обрушились яростным штормом на щиты приближающегося корабля Хаоса. Батарея зарядилась и в считаные секунды вновь выстрелила, всадив еще один мощный заряд в продолжающие светиться изгибы пустотного щита вражеского крейсера, который, ослепительно вспыхнув, вышел из строя.

По бортам имперского корабля продолжали бить вражеские орудия. Из кабелепровода вдоль переборки правого борта забил фонтан искр, и на командной палубе взвыл сигнал тревоги. Вульфгар быстро просмотрел данные на командном пульте, и его лицо помрачнело.

— Техническая палуба, увеличить выходную мощность реактора. Рулевой, идем на таран!

«Кулак Русса» почти полностью окружили и обстреливали со всех сторон. Его оставшиеся в строю батареи отвечали на огонь противника, и пространство вокруг линкора было столь плотно забито огромными кораблями, что каждый выстрел попадал в цель. Снаряды макроорудий разносили вражеские щиты и оставляли глубокие воронки в бортах кораблей Хаоса. Один крейсер внезапно лег на правый борт, фонтанируя расплавленными обломками после взрыва, который разнес его командную палубу. Этот внезапный маневр поставил его поперек курса другого корабля Хаоса, и они столкнулись, вызвав эффектный выброс пылающей плазмы и обломков корпусной обшивки. Однако, лишившись щитов, древний линейный крейсер нес все больший урон. По всей длине его корпуса бежала огненная рябь взрывов, и он истекал многочисленными струями горящего кислорода, которые переплетались в его кильватере.

Затем, взревев подобно раненому медведю, «Кулак Русса» рванулся вперед, полыхая всеми уцелевшими двигателями. Застигнутые врасплох внезапным изменением скорости имперского линейного крейсера, многие корабли Хаоса обстреляли впустую его кильватерную струю, когда он ринулся на одинокое вражеское судно, следующее встречным курсом. Два боевых корабля быстро сокращали дистанцию, продолжая обстреливать друг друга из всех уцелевших орудий. Лэнс-батареи «Кулака Русса» нанесли страшные повреждения носу корабля Хаоса, а бронированный нос линейного крейсера и его надстройка неоднократно поражались высокоэнергетическими зарядами противника.

Корабль Хаоса разрастался в передних смотровых окнах крейсера.

— Лобовое столкновение! — воскликнул капитан Вульфгар. — За Русса и Всеотца!

Рагнару как раз хватило времени, остававшегося до столкновения кораблей, чтобы ухватиться за поручень обеими руками, бросить взгляд на кабину навигатора и убедиться в том, что Габриэлла все еще закрыта там.

Изрядно потрепанный «Кулак Русса» оставался огромным кораблем, который весил десятки миллионов тонн. Бронированный нос линейного крейсера ударил в нос вражеского судна и взрезал его, как прогнивший фрукт. Смятые пластины обшивки корпуса и расколотые распорные балки от удара разлетелись во все стороны, подталкиваемые облаком перегретого металла и выделяющегося газа. Имперский корабль пропорол врага от носа до кормы, устремившись вперед, словно копье с железным наконечником в руках разгневанного бога.

Израненный линейный крейсер также понес немалый ущерб. Рагнара швырнуло на поручни, воздух наполнился скрежетом ломающегося металла и разрывающихся плит обшивки. Нескольких офицеров мостика при столкновении отбросило вперед, они перелетели через перила командной палубы. Из пары верхних кабелепроводов посыпались искры, и затем внезапно погас свет. Рагнар слышал крики боли и ужаса, палуба дрожала от мощных взрывов на нижних палубах.

Затем реактор корабля Хаоса взорвался с ослепительной многоцветной вспышкой, обдав пламенем переднюю часть имперского судна. «Кулак Русса» содрогнулся, и Рагнар ощутил, как зловещие толчки прокатились вдоль всего истерзанного киля боевого корабля. Потом наступила тишина, которую нарушали только стоны раненых.

Красный свет аварийного освещения постепенно озарил командную палубу. В воздухе висела призрачная едкая дымка. Окинув взглядом палубу в тусклом свете, Рагнар с удивлением обнаружил, что многие члены экипажа все еще на своих постах и прилагают все усилия, чтобы поддержать крейсер в боевом состоянии. Капитан Вульфгар по-прежнему стоял за командным пультом, согнувшись от боли, и просматривал данные на экране перед собой.

— Доложить о повреждениях, — проскрежетал он.

— Мы используем аварийный резерв мощности, — доложил офицер службы контроля за повреждениями. — На технической палубе никто не отвечает, но есть признаки того, что реакторы вышли из строя. Имеются сообщения о многочисленных пожарах под палубами, но большинство наших постов контроля повреждений не отвечают.

— Что с ангарными палубами? — уточнил Вульфгар.

Офицер службы контроля повреждений сверился с приборами:

— Обе ангарные палубы готовы, но я не знаю, насколько их хватит.

Услышав этот разговор, Рагнар ощутил внутри холодок страха.

— Что это значит, капитан Вульфгар? — спросил он, хотя и подозревал, что ответ ему известен.

Медленно выпрямившись, Вульфгар обратился к молодому Космическому Волку. Его лицо было бледным, из уголка рта сочилась кровь.

— Это значит, что мы добрались так далеко, как смогли, — сказал он. — Берите свою леди и отправляйтесь как можно скорее на ангарную палубу. Осталось мало времени.

На Рагнара нахлынуло отчаяние. Оглянувшись на кабину навигатора, он увидел, что бронированный люк начал открываться.

— Но прыжок…

Капитан корабля покачал головой:

— Мы не сможем совершить прыжок после того, как отказали реакторы. А теперь идите, мой лорд! Добирайтесь до поверхности планеты и делайте то, что вы пришли делать. Мы будем прикрывать вас, пока сможем.

Рагнар оскалил зубы в безмолвном рыке:

— Я возьму вашего технического офицера, и мы попытаемся добраться до реакторов. Мы можем починить их…

— Нет, — оборвал его инквизитор Вольт. Его голос был угрюмым, но в нем звучала сталь. — Капитан Вульфгар прав. Мы должны добраться до теневой планеты и противостоять Мэдоксу, или все это напрасно.

Гневное рычание рвалось из горла Рагнара, но он понимал, что Вольт прав. Жесткая дисциплина взяла свое, и молодой Космический Волк резко кивнул.

— Я понимаю, — сказал он инквизитору, а затем с почтением склонил голову перед капитаном Вульфгаром. — Мы покидаем вас, капитан, — произнес он. — Сообщите Харальду, чтобы он загружался со своими людьми и готовился к запуску.

— Я сделаю это. — Капитан шагнул вперед и протянул руку. — Для меня было честью служить с вами, мой лорд.

Молодой космодесантник покачал головой:

— Нет, капитан Вульфгар, это было честью для нас. — Он сжал окровавленное запястье капитана. — Я расскажу Старому Волку о ваших деяниях, — заявил он, — клянусь вам.

Улыбнувшись, капитан одернул свою тунику и отвернулся. Посмотрев на страницы книги, которая лежала перед ним на столике, он начал читать вслух сильным, чистым голосом:

— «Ибо если со мной Император, кто сможет противостоять мне…»

Рагнар повернулся к инквизитору Вольту, и старик молча кивнул ему. Торин и Хаэгр уже вели Габриэллу к лифту в тыльной части командной палубы. С тяжелым сердцем молодой Волчий Клинок поспешил присоединиться к ним.

Палубы под мостиком линейного крейсера превратились в адское царство огня, дыма и покореженного металла. Торин снял с тела техника службы контроля повреждений аварийный запас воздуха и дал его Габриэлле, а Хаэгр и Рагнар по очереди прокладывали дорогу через кучи обломков. Корпус гибнущего корабля продолжали сотрясать взрывы, и с каждой минутой Рагнар все больше опасался, что они не доберутся до ангарной палубы вовремя.

И все же удача сопутствовала им: когда они оказались в нескольких палубах от ангарного отсека, сумев пробраться мимо самых сильных пожаров, Волки быстро пришли в себя. Благодаря тем дням, когда Рагнар бродил по нижним палубам огромного корабля, теперь он смог быстро провести группу вниз по служебным переходам прямо к ожидающему «Громовому ястребу». Харальд велел запустить двигатели на холостой ход, когда группа внезапно появилась на палубе, и Вольт отдал приказ о запуске, как только они взошли на борт.

Рагнар пробирался на командную палубу, пока штурмовой корабль с ревом спускался по пусковой площадке, после чего взлетел, попав в ураган вражеского огня. Окружив «Кулак Русса», флот Хаоса вел по нему непрерывную стрельбу. Рагнар сразу заметил, что маршевые двигатели линейного крейсера превратились в искореженную груду металла, а его надфюзеляжная надстройка почти разбита. В глубоких ранах вдоль всего борта боевого корабля светились огни, походившие на тусклые угли.

Горизонт безумно завертелся перед глазами — вращая штурмовой корабль, пилот вывел его из-под имперского крейсера. Ухватившись за ближайшие стойки, Рагнар не отрывал взгляда от гибнущего корабля, став очевидцем его последних мгновений.

Он не переставал сражаться, его орудия все еще дерзко отвечали на обстрел противника. Рагнар видел, как вражеский крейсер разнесло на части карающим ударом лэнс-батареи. Затем снаряд противника попал в один из артиллерийских погребов имперского корабля, и «Кулак Русса» дезинтегрировался в результате цепной реакции — подобающий погребальный костер для его героического экипажа.

Сделав глубокий вдох, Рагнар посмотрел через передние смотровые окна на зловещую дугу черной-пречерной планеты.

— Сколько осталось до высадки? — спросил он.

— Порядка сорока пяти минут, мой лорд, — ответил пилот приглушенным голосом. — Обломки между нами и кораблями противника прикроют нас, пока мы не окажемся вне радиуса поражения.

Рагнар кивнул. «Кулак Русса» уничтожен, и никому из них не уйти с теневой планеты. Вульфгар и его экипаж погибли первыми из них.

Сжав челюсти, Рагнар безжалостно изгнал эти мысли из головы. У них есть миссия, которую надлежит выполнить. Все остальное не имеет значения.

Он уже собирался повернуться и направиться назад в отсек для воинов, когда на авгуре замигал предостерегающий сигнал. Оператор, наклонившись вперед, стал подкручивать рукоятки устройства.

— Да хранит нас Русс, — сказал он, глядя на экран. — У меня многочисленные цели, которые запускаются с вражеских кораблей. Похоже, это истребители!

Рагнар подавил проклятие.

— Полный вперед! — бросил он пилоту. — Доставь нас на поверхность как можно быстрее!

Двигатели выбросили яркие конусы огня, и десантно-штурмовой корабль молнией помчался к теневой планете. Позади него первые блестящие истребители уже оставили позади обломки крейсера и заходили на цель.

Охота началась.

Глава тринадцатая

Мир Тьмы

— Я насчитываю двадцать, нет, тридцать целей; они быстро приближаются! — воскликнул оператор авгура «Громового ястреба», не отрывая глаз от фосфоресцирующего дисплея. Его руки в перчатках порхали по рукояткам настройки. — На этой скорости они окажутся в пределах досягаемости через семь секунд, — подсчитал он.

— Очень хорошо, — спокойно ответил пилот корабля. Потянувшись вперед, он нажал на кнопку вокса. — Стрелки, приготовьтесь! Цели — на шесть часов, — предупредил он четверых членов экипажа, которые обслуживали оружейные посты в отсеке под командной палубой.

Поскольку десантно-штурмовой корабль предназначен для доставки войск в районы, занятые неприятелем, скорость и маневренность имели для «Громового ястреба» меньшее значение, чем вооружение и броня. Наряду с курсовым боевым орудием и парой лазпушек «Громовой ястреб» также вооружен четырьмя спаренными тяжелыми болтерами на удаленных узлах подвески. Два из этих узлов подвески установлены под концами крыльев, что позволяет вести огонь и вперед, и назад.

Рагнар ощутил вибрацию шарниров подвесок и лязг автозагрузчиков: болтеры на двух подвесках развернулись и стали отслеживать приближающиеся истребители Хаоса.

Рагнар сильнее сжал стойки по обе стороны от люка командной палубы. Наличие штурмовой авиации на крейсерах, которые вращались вокруг теневой планеты, явилось для него полной неожиданностью.

— Сколько осталось до посадки? — спросил он, вглядываясь в испещренную молниями дугу черной планеты.

— Примерно двадцать минут, — кратко ответил пилот. — Обеспечить правильный угол входа в атмосферу на такой скорости будет непросто.

— Нам повезет, если мы продержимся двадцать секунд, — проворчал молодой Космический Волк.

Его сердца безумно колотились в груди, Рагнару казалось, он чувствует, как кровь шипит у него в висках. Он напряг всю силу воли до последней капли, чтобы не броситься на кого-нибудь: ему страшно хотелось ощутить, как что-то ломается и истекает кровью в его руках. Закрыв глаза, он неимоверным усилием выкинул вульфена из своих мыслей. Через мгновение кровь будто отхлынула и его разум несколько прояснился.

— Есть ли какие-то признаки города на поверхности планеты? — спросил Рагнар. — Если эта планета действительно зеркальное отражение Чариса, здесь должна быть и теневая копия столицы.

Пилот покачал головой.

— Я не вижу ничего, кроме молний, — ответил он и оглянулся на оператора авгура. — Отто, переключись на навигационный обзор и осмотри планету.

— А как насчет вражеских самолетов? — спросил оператор, оторвавшись от экрана с паническим выражением на землистом лице.

— Забудь о них! — бросил пилот. — Ты слышал лорда. Найди мне город там, внизу.

Беззвучно сыпля проклятиями, оператор авгура коснулся нескольких рун на панели управления, и экран дисплея переключился на другую настройку линий генерации. Нахмурившись, оператор подкрутил несколько рукояток и принялся рассматривать пульсирующие показания.

— Улавливаю небольшие скопления наземных сооружений на значительных расстояниях. Похоже на агрокомбинаты, — доложил он. — Отражения твердой поверхности — транзитные дороги, но ничего… Подожди-ка! — Наклонившись вперед, он слегка повернул пару медных рукояток. — Направление ноль-один-пять. Вот твой город.

Пилот кивнул и слегка наклонил десантно-штурмовой корабль на правый борт.

— Ложусь на курс ноль-один-пять и начинаю спуск, — сказал он и, вытянув руку, прошелся по рукояткам управления на панели над головой. Обернувшись к Рагнару, пилот произнес: — Хорошие новости, мой лорд. Город находится прямо на конце нашей посадочной глиссады. Мы сможем сесть возле пригорода, не затрачивая дополнительного времени.

Рагнар кивнул:

— А плохие новости?

И тут, как по команде, потоки бурлящих энергетических зарядов наполнили темноту вокруг «Громового ястреба» — и штурмовой корабль зазвенел от серии тяжелых ударов по фюзеляжу. На контрольной панели техножреца вспыхнули желтым значки предупреждения, и тот принялся читать литанию атмосферной целостности, неистово тыча в руны контроля повреждений. Вступив в действие, спаренные болтеры на концах крыльев зарявкали прерывистыми очередями, которые гулко отдавались в бронированном корпусе «Громового ястреба»: начался воздушный бой.

Вражеские истребители — остроконечные и угловатые — напоминали осколки отполированного вулканического стекла. Изогнутые смотровые окна их кабин светились призрачным зеленоватым светом, придавая воздушным кораблям зловещий вид и делая их похожими на насекомых. Они снижались на превосходящий их размерами «Громовой ястреб» хаотично кружащимся роем, непрерывно обстреливая имперский корабль с десятка различных направлений. Энергетические заряды разрывались на его крыльях, фюзеляже и хвосте, словно окутывая сетью небольших взрывов, которые постепенно разрушали бронированную обшивку «Громового ястреба». Десантно-штурмовой корабль неуклюже завалился на крыло сначала влево, затем вправо, пытаясь сбить прицел истребителей, но этого было недостаточно, чтобы полностью выйти из-под ураганного огня противника.

По самолетам противника хлестнули очереди темно-красных трассирующих зарядов: тяжелые болтеры «Громового ястреба» вели ответный огонь. Два истребителя Хаоса взорвались, превратившись в облака сверкающих осколков и светящейся плазмы. Еще один подбитый истребитель растворился в верхних слоях атмосферы черной планеты, уничтоженный колдовскими молниями, но потрепанный «Громовой ястреб» все еще преследовали более десятка ударных кораблей.

Мощный удар поразил левый борт имперского корабля, заставив его на короткий головокружительный миг вильнуть в сторону, пока пилот вновь не взял его под контроль.

— Двигатель номер один поврежден! — крикнул техножрец. — Индикаторы давления зашкаливают!

— Нужно продержаться еще несколько минут! — бросил в ответ пилот. Другой заряд поразил нос «Громового ястреба» прямо под кабиной, залив голову пилота в шлеме мертвенно-бледным зеленым светом. — Я увеличу угол снижения — посмотрим, отстанут ли эти ублюдки. Держитесь!

«Громовой ястреб» перешел в крутое пике, войдя в бурную атмосферу планеты под острым углом и увеличив скорость полета. Передние кромки его корпуса стали сразу же светиться красным от возникшего трения. Имперское судно задрожало, как корабль в летний шторм, но его укрепленный корпус выдержал перегрузку. Несколько вражеских истребителей также увеличили угол пике, но жажда уничтожения привела их к гибели: повышенная температура и турбулентность разорвали их корпусы. Другие истребители отстали, не в состоянии состязаться на равных с «Громовым ястребом» в опасном снижении.

— Что ж, мы выиграли минуту или две! — Пилот перекрикивал грохот от входа в атмосферу.

В кабине стояла страшная жара, пикирующий штурмовой корабль неимоверно трясло. Все больше и больше предупреждающих значков на дисплее техножреца вспыхивало и оставалось гореть красным.

Рагнар держался изо всех сил. Было ясно, что пилот выжимает из «Громового ястреба» все возможное и, может быть, даже больше.

— А мы так попадем на поверхность быстрее?! — прокричал он.

К удивлению молодого Космического Волка, пилот, откинув назад голову, расхохотался:

— О да, мой лорд! Так или иначе — наверняка!

Они оказались уже достаточно близко к поверхности планеты, чтобы Рагнар мог рассмотреть темные океаны и протяженные континенты, усеянные горными хребтами. Он не видел никаких огней, но, насколько мог судить по форме континентов, эта планета — точное отражение Чариса. И все это лишь для того, чтобы способствовать проведению одного-единственного ритуала, со страхом подумал Рагнар. Он впервые по-настоящему осознал весь размах планов Мэдокса и ощутил что-то вроде смятения. Рагнар подумал о горстке Космических Волков в войсковом отсеке позади него и изумился: как они смогли бросить вызов чему-то столь огромному?

«Да кто мы вообще такие, чтобы одолеть целую планету? Ответ очевиден. Мы — сыны Всеотца, — подумал Рагнар, — таким же когда-то был и Мэдокс. И как бы предатель ни пытался воздействовать на нас, мы ни в чем ему не уступим».

«Громовой ястреб» пронесся над скалистой береговой линией. Под снижающимся судном тянулись обширные равнины. Рагнар с удивлением увидел огромные пространства сельскохозяйственных угодий; зоны, выделенные под различные культуры, расходились лучами, подобно спицам огромных колес, на тысячи километров. Молодой Космический Волк различал возвышающиеся зернохранилища и здания с оборудованием в центре каждого района, где полчища сельхозсервиторов сновали взад и вперед, подобно пчелам, тщательно ухаживая за своими культурами.

Через несколько минут неистовая тряска стала утихать: пройдя сквозь верхние слои атмосферы, штурмовой корабль снижался в темном небе, лишенном облаков. Сверху по правому борту хлестнул поток зеленых зарядов. Демонические корабли снова сокращали дистанцию. Рагнар посмотрел на множество предупреждающих рун, которые мигали на дисплее техножреца слева от него.

— Сколько еще? — спросил он.

— Отто? — окликнул пилот.

— Сюрвейер показывает город прямо по курсу на расстоянии пятисот километров, — ответил оператор авгура. Затем он внезапно выпрямился в своем кресле. — Постой-ка — я что-то улавливаю.

Сверху на правый борт «Громового ястреба» обрушились очереди зеленых энергетических зарядов. Пилот вполголоса выругался.

— Ничего, Отто. Я их вижу.

— Нет! Там что-то еще! — воскликнул оператор. Он сосредоточенно подкрутил несколько рукояток, склонив голову набок. — Я… я ловлю сигнал по воксу. Это похоже на один из наших радиомаяков.

Пилот оглянулся через плечо на Рагнара:

— Как такое возможно?

Раздалось несколько резких взрывов на крыльях и фюзеляже корабля. «Громовой ястреб» затрясся и будто рухнул в головокружительное пике, но через мгновение вновь подчинился пилоту.

— Ты можешь получить идентификационный код этого маяка? — нагнувшись к оператору авгура, спросил Рагнар.

— Я его едва слышу, — покачал головой Отто, прижав руку к наушникам. — Очень сильные атмосферные помехи.

Еще один удар грома обрушился на кормовую часть корабля, экипаж удержался на своих местах только благодаря ремням безопасности. На контрольной панели техножреца пронзительно заверещал сигнал тревоги, но Рагнар сосредоточился только на сигнале, который принимал оператор авгура.

— Ты можешь установить его местоположение? — спросил он.

— Могу установить направление и примерное расстояние! — Отто пришлось перекрикивать грохот взрывов, которые колотили по «Громовому ястребу». — Примерно три-пять-пять градусов, от восьмидесяти до ста километров. Это глубоко в гряде невысоких гор в дальнем конце сельхозрайона, который сейчас прямо перед нами.

Не успел Рагнар задать очередной вопрос, как высота звука двигателей штурмового корабля изменилась и «Громовой ястреб» резко лег на правый борт. Техножрец вскрикнул.

— Двигатель номер один вышел из строя! — доложил он.

Штурмовой корабль камнем пошел вниз. Пилот и его помощник щелкали переключателями панели управления.

— Увеличь подачу энергии на номер два, — приказал пилот сдавленным от напряжения голосом. — Можешь вновь запустить номер один?

— Невозможно! — прокричал в ответ техножрец. — Турбина сгорела!

Рагнара швырнуло вперед: нос «Громового ястреба» ушел вниз, корабль рухнул в крутое пике. Пилот жертвовал высотой, чтобы выиграть в скорости, пытаясь удержать корабль в воздухе как можно дольше. Молодой Космический Волк, вцепившись в стойки, наблюдал в смотровые окна кабины, как несется им навстречу земля. Он видел бледную ленту транзитной дороги, пересекающей равнину под ними, и агрозону, которую упоминал Отто.

«Громовой ястреб» неистово затрясся.

— Плохо реагирует на управление, — проскрежетал пилот. — Куда же подевалось гидравлическое давление?

Падающий штурмовой корабль окружил шквал энергетических зарядов, и по хвосту и крыльям «Громового ястреба» замолотили удары. Взревели тяжелые болтеры на концах крыльев, открыв ответный огонь, но затем раздался громкий взрыв на корме — и все вокруг закружилось.

— Подбит двигатель номер два! — крикнул техножрец и отчаянно взмолился Омниссии.

— Ну что ж, значит, так. — Голос пилота звучал на удивление спокойно, в то время как горизонт в смотровых окнах кабины безумно вращался. — Обесточь номер три! Скорее!

Второй пилот напрягся в ремнях безопасности, отчаянно пытаясь дотянуться до рукояток дроссельных заслонок. Рагнар понял, что у него ничего не выйдет.

Взмолившись Руссу, Рагнар потянулся к рычагам пилота. Превозмогая неимоверные перегрузки, вдавившие экипаж в кресла, он напряг системы доспехов до предела и вытянул вперед правую руку. Концы его пальцев коснулись стального рычага и оттянули его назад, так что стало возможным ухватиться за него как следует. Сжав пальцами рукоятку рычага, Рагнар потянул его назад изо всех сил, чуть не вырвав из гнезда.

Завывающий двигатель умолк. Лишь свист ветра и бесстрастную молитву техножреца слышал Рагнар те несколько секунд до столкновения штурмового корабля с землей.

Еще одна волна плоти и стали обрушилась на имперские позиции на тракте Ангелус. Пытаясь нащупать опору для своих когтистых ног, огромный мутант с трудом поднялся на неустойчивую гору тел у подножия баррикады и потянулся к Микалу Стенмарку. Из толстых бледных складок жира сверкали ненавистью красные глазки-бусинки, а нижняя половина одутловатой рожи мутанта состояла из громоздкого комплекта могучих челюстей и хлещущего извивающегося языка. Одна когтистая лапа сжимала шоковую булаву, похожую на оружие Адептус Арбитрес, окровавленный конец которой потрескивал смертоносной энергией. За этим огромным монстром толпились мутанты поменьше, вооруженные лазпистолетами, пулевиками и окровавленными цепными мечами. Выражая поддержку своему лидеру жутким завыванием, они пробирались за ним по пятам, стремясь перевалить через имперские оборонительные рубежи и устроить бойню на другой стороне.

Стенмарк встретил их кровожадным воплем, с дымящимся болтером и мечом наготове. Его незащищенное лицо и богато украшенные доспехи были заляпаны кровью и грязью, а клыки в угасающем свете дня светились красным. В течение дня предатели раз за разом штурмовали баррикаду. Почти километр дороги был завален горящими транспортами и трупами, но с каждой атакой мятежники приближались к имперским позициям на несколько сотен метров. Четыре раза вражеские войска пытались взобраться на баррикаду, и четыре раза Космические Волки отбрасывали их назад.

Волчий Гвардеец навел штурмовой болтер на приближающуюся тварь и выстрелил ей в грудь. Масс-реактивные заряды пробили мутанта насквозь и свалили пару тараторящих монстров позади него, но гигант с чудовищными челюстями лишь кровожадно взревел и продолжал наступать. Он взмахнул своей шоковой булавой, намереваясь размозжить Стенмарку голову, но взметнувшийся Алый Коготь перехватил ее в воздухе. Раздался резкий треск электрического разряда, сверкнула сине-белая вспышка — и древний силовой меч разрубил булаву надвое. Оскалив зубы, Стенмарк направил тяжелый клинок по диагонали вниз и рассек мутанта от плеча до середины груди. Из раны хлынул поток гноя. Монстр рычал и щелкал зубами на Стенмарка, все еще пытаясь взобраться на баррикаду, но силы оставили его, и он рухнул мордой вниз прямо перед своей целью. Гора трупов стала выше.

Другие мутанты взбирались по трупу своего павшего предводителя. Лазерные разряды разрывались на груди и плечах Волчьего Гвардейца, пуля чиркнула по его правой щеке. Стенмарк извлек свой меч из трупа мутанта и раскроил одного из атакующих от паха до подбородка. Другой попытался пробраться мимо него, снимая со своего пояса гранату, и он уложил его выстрелом в упор. Тут поднялась чья-то рука, наведя лазпистолет ему в лицо. Обратным движением меча он отсек эту конечность и сбросил визжащего врага с баррикады ударом рукоятки штурмового болтера.

Стенмарк развернулся в поисках очередных противников, но спустя пару мгновений осознал, что остался один среди мертвецов и умирающих. Выглянув на дорогу, он увидел фигуры в изодранных униформах Гвардии и СПО, отступающие в дыму и преследуемые огнем из лазганов и болтеров со стороны имперских защитников. Последние из мутантов, которые пытались бросить ему вызов, спускались к подножию горы трупов и удирали, спасая свои жизни.

Волчий Гвардеец откинул назад голову и взвыл в кроваво-красные небеса. К нему присоединился целый хор грубых голосов вдоль всей линии обороны, славя триумф убийства. Противник разбит в пятый раз и отброшен назад в смятении. Наблюдая за удирающим неприятелем, Стенмарк ощутил, как кровь вскипает в его жилах, рот расползается в волчьей ухмылке. Он едва сдерживал желание догнать, наброситься на повергнутых в ужас врагов и разодрать им горла.

Стенмарк сделал шаг вниз по скользкой груде трупов, затем еще один. Ему казалось, что его кожу уже холодит порывистый ветер погони.

В его ушах стоял какой-то звук — вроде жужжания назойливой мухи. Стенмарк, нахмурившись, прижал к уху руку. С некоторым опозданием он осознал, что бросил свой пустой штурмовой болтер и стоит, неуверенно пошатываясь, на зыбком холме из мертвецов.

Последний из отступающих предателей исчез в дыму. Постепенно волна жажды крови схлынула, беспокойно журча где-то в его подсознании, и жужжание в его ушах превратилось в слова:

— Мой лорд! Что вы делаете?

Стенмарк повернулся, будто во сне. Один из воинов стаи Эйнара стоял в нескольких метрах от него на баррикаде, держа в опущенных руках болтер и окровавленный цепной меч. Серебристо-белокурые волосы воина были заплетены в косы, так же как и его борода в пятнах крови. Стенмарку понадобилась минута, чтобы выудить имя воина из красного прибоя, который бился в его мозгу.

— Свен? — спросил он. — Что ты тут делаешь?

Молодой Космический Волк неловко переступил с ноги на ногу.

— Я здесь, чтобы доложить, мой лорд. — Он поднял свой болтер. — Моя стая расстреляла сейчас последний боезапас, даже то, что мы взяли у Эйнара и Карла.

— Эйнар? Карл? — Стенмарк смотрел на Свена, пытаясь осмыслить то, что сказал ему Серый Охотник. — Что с ними случилось?

Этот вопрос ошеломил Свена.

— Карл был убит во время третьей атаки, — сказал он. — Мутант с мелтаганом подобрался слишком близко к баррикаде.

— А Эйнар?

— В глубоком Багровом Сне. Эвисцератор отсек ему правую руку и большую часть плеча, но брат отлично управился с предателем, который это сделал. — Свен озабоченно посмотрел на Волчьего Гвардейца. — Мы доложили об этом по воксу. Он у вас барахлит?

— Ты занимайся своим снаряжением, брат, а я займусь своим! — рявкнул Стенмарк. — Кто теперь отвечает за стаю, когда Эйнар выбыл из строя?

Свен помолчал, встревоженный горячностью, с которой Волчий Гвардеец сделал ему выговор.

— По справедливости это должен быть Фрейр…

— Но Фрейр здесь не докладывает, не так ли? Теперь ты — действующий вожак стаи, Свен. Возвращайся к своим братьям и готовьтесь к следующей атаке. Я поговорю со штабом о допоставке боезапаса.

— Я… — Глаза Свена расширились. — Мой лорд, вы уверены, что с вами все хорошо?

— Достаточно хорошо, — проворчал Стенмарк. Он прищурился, словно бросая вызов. — Ты думаешь, я сделал плохой выбор, брат?

— Нет, мой лорд! — Свен отступил на шаг, явно не представляя, как лучше продолжить.

Чуть погодя молодой Серый Охотник склонил голову, подчиняясь, и отступил назад, с обеспокоенным выражением на лице.

Повернувшись, Стенмарк принялся искать свой болтер среди трупов. Он нашел оружие на троице павших гренадеров и наклонился, чтобы поднять его. Когда он взял его в руки, болтер показался ему каким-то грубым и неудобным. Стенмарк возился с защелкой магазина почти целую секунду, прежде чем ему удалось сбросить пустые обоймы. Только железные рефлексы многих десятилетий военных кампаний не дали ему отшвырнуть оружие в разочаровании.

Это искушение поразило Волчьего Гвардейца. Стенмарк яростно потряс головой, словно пытаясь сбросить хватку кошмарного сна. Какие-то теневые фигуры мелькали на периферии его поля зрения. Он вертелся, пытаясь сосредоточиться на них, но видел вокруг лишь одни трупы, которые тянулись вдоль всей баррикады, насколько хватало глаз. От боевых танков, поддерживавших защитников, остались почерневшие корпусы — их уничтожили в течение долгого дня самоубийственные атаки мятежников или артиллерийские удары.

Стенмарк смутно сообразил, что не имеет никакого представления ни о том, сколько Гвардейцев осталось в живых, ни о том, где находится их командующий. Последний раз он говорил с командующим… это было после второй атаки или после третьей? Стенмарк не был уверен. Полк мог быть на грани отступления, оставляя его с боевыми братьями удерживать дорогу в одиночку.

Стенмарк посмотрел влево и вправо в поисках Волчьего Гвардейца, который сопровождал его на баррикаду. В нем кипели ярость и стыд, мешая ему думать.

— Я проклят, — с горечью проворчал он. — Эта проклятая планета прокляла нас всех.

Над головой с воем пронесся залп артиллерии мятежников, снаряды упали позади имперских позиций. Хор боевых кличей донесся со стороны позиций неприятеля: предатели возобновили наступление.

Рагнар очнулся от тупой боли в переломанных костях. Пульсирующие линии боли пересекали лоб и лицо почти до самого рта, а во рту он ощущал медный привкус крови.

Он увидел сквозь закрытые веки, как полыхнула молния. Рагнар моргнул, а затем осторожно открыл глаза. Лежа на спине, он смотрел в темное небо без звезд. Воздух был сухой и спертый, как в гробнице, с примесью едкого зловония горелой синтетики.

Над молодым Космическим Волком нависли две темные фигуры. Одна из них, приблизившись, опустилась на колени. В пустынном небе блеснула молния, осветив худое лицо Торина. Волчий Клинок обеспокоенно впился взглядом в лицо Рагнара и расплылся в кривой улыбке.

— Видишь? Я же тебе сказал, что он еще жив, — сказал Торин второй фигуре. — Нам повезло, что его физиономия поглотила основную силу удара.

Сделав глубокий вдох, Рагнар приподнялся на локтях. Многочисленные травмы лица и головы вызвали у него гримасу боли, но он чувствовал, что кости уже начали срастаться. Посмотрев на вторую фигуру, он осознал, что это Харальд. Вожак стаи Кровавых Когтей бросил на Рагнара хмурый презрительный взгляд и отвернулся.

«Громовой ястреб» лежал изуродованной грудой обломков в нескольких десятках метров, наполовину зарывшись в землю, за ним почти на три четверти километра тянулась борозда выжженной земли. Пилот каким-то образом умудрился совершить аварийную посадку вдоль серой ленты дороги, которую высмотрел во время снижения. От обломков поднимались переплетающиеся столбы черного дыма. Кабина «Громового ястреба» была разворочена, ее смотровые окна разбиты, металлические распорки торчали наружу. Левое крыло десантно-штурмового корабля оторвалось во время крушения, а правое косо торчало из груды обломков. Три воина из стаи Харальда пытались разобрать узел подвески тяжелого болтера на оставшемся крыле под бдительным присмотром техножреца «Громового ястреба». Четыре другие фигуры в тяжелых летных костюмах выгружали уцелевшее снаряжение из открытого люка в фюзеляже штурмового корабля.

Торин проследил за взглядом Рагнара.

— Нам пришлось вскрыть кабину силовым кулаком Харальда, чтобы тебя вытащить, — пояснил он. — Оба пилота погибли при крушении, а оператор авгура умер после того, как мы его извлекли.

Рагнар кивнул, что оказалось очень болезненным, осознав с грустью, что он так и не узнал имени героического пилота.

— Еще есть потери? — спросил он.

— Пока нет, слава Руссу, — ответил Волчий Клинок, подняв взгляд в пустое небо. — Мы слышали, как вражеские истребители пролетали над нами несколько раз, пока мы пытались пробиться из корабля наружу, но к тому времени, как мы выбрались, они исчезли.

— Леди Габриэлла? — спросил Рагнар.

Торин кивком указал на место за спиной Рагнара.

— Хаэгр за ней присматривает, — мрачно ответил он. — Ей не очень хорошо.

Забыв о своей боли, Рагнар быстро поднялся на ноги. Габриэлла сидела всего в нескольких метрах от него, вытянув ноги и положив голову на колени. Над навигатором возвышался Хаэгр с громовым молотом наготове. Инквизитор Вольт, стоя на коленях возле Габриэллы, негромко говорил с ней. Остальные Кровавые Когти Харальда, заняв охрану по периметру на некотором удалении, старательно осматривали окружающую местность в поисках признаков опасности.

Рагнар осторожно приблизился к Габриэлле и опустился на землю рядом с инквизитором Вольтом. Инквизитор не обратил на молодого Космического Волка никакого внимания. Склонив голову, он читал из маленькой книги, лежавшей на его забинтованных руках. Вздрогнув, Рагнар осознал, что Вольт молился, читая вслух на высоком готике литанию, которой он раньше не слышал. Он почувствовал, что это делалось на благо Габриэллы, но не смог понять всех тонкостей.

Наклонившись вперед, Рагнар тихо обратился к Габриэлле:

— Леди! Как вы?

При звуке его голоса навигатор подняла голову. На бледном лице Габриэллы, перемазанном сажей и грязью, было написано страдание. Ее шарф исчез, и черные волосы свободно обрамляли лицо. В центре лба шишковидный глаз навигатора пылал, как крошечная звезда, поразив Волчьего Клинка своей яркостью.

— Я чувствую это, — сказала она больным голосом, — линии кошмарной силы, которые тянутся в физическое пространство, закрепленные страданием миллионов. Ткань космоса вывернулась наизнанку, искаженная волей… — Выражение ужаса пронеслось по ее лицу. — Я не могу это выговорить! Я не смею это выговорить! Да хранит нас Благословенный Император!

— Император с нами, — убежденно сказал ей Вольт. — Его священный свет заслоняет нас, и он послал своих Волков, чтобы охранять нас. Будь сильной, Габриэлла из Дома Велизария, — произнес он и мягко накрыл ее руку своей. — Что ты можешь сообщить нам о ритуале, который планирует наш враг?

— Планирует?! — воскликнула Габриэлла. — Нет, не планирует, а выполняет. Это продолжается уже некоторое время. Я слышу их голоса в своей голове, они нашептывают жуткие вещи. Что бы ни предвещал этот ритуал, он приближается к своей кульминации.

Сочувственно сжав ее руку, Вольт обратил свой взгляд на Рагнара.

— Это хуже, чем я думал, — спокойно произнес он, но было неясно, говорит ли он о ритуале или о его воздействии на Габриэллу. — Времени осталось немного.

Рагнар мрачно кивнул.

— Леди, нам нужно отправляться, — сказал он как можно мягче. — Ты в состоянии идти? Один из нас может понести тебя, если понадобится.

— Я могу идти, — с нажимом произнесла Габриэлла, хотя взгляд ее выдавал, какое мучительное напряжение она испытывает. — Я могу делать все, что от меня потребуется.

— Тогда отдохни еще немного, — предложил Рагнар и повернулся к Вольту. — Вы представляете, где мы находимся?

Вольт закрыл молитвенник и кивнул, оглядывая окружающую их темную равнину.

— Мы примерно в сотне километров к югу от столицы. — Он указал на дорогу. — Это одна из главных транзитных дорог, которая соединяет южные сельхозрайоны. Она ведет прямо в центр города.

Услышав это, Рагнар нахмурился. Время играет существенную роль. Космические Волки могли покрыть сотню километров менее чем за семь часов форсированного марша, но ни Габриэлла, ни Вольт, ни вольнонаемные члены экипажа не смогут выдержать такого темпа.

— Дорога слишком хорошо просматривается, — сказал он инквизитору. — Вражеские истребители пока убрались, но я полагаю: что-нибудь да заявится обследовать обломки крушения в ближайшее время.

— Боюсь, что ты прав, — согласился Вольт, отложил книгу и показал на север, где серая полоса дороги разрезала темно-зеленую полосу, которая уходила за горизонт. — Мы направимся к тому сельхозрайону. Он гораздо меньше, чем большинство из них, но растения дадут нам какое-то укрытие по крайней мере километров на двадцать.

Озадаченный, Рагнар покачал головой:

— И для чего теневой планете в глубинах Ока Ужаса растения и сельхозрайоны?

— Это — закон соответствия, — пояснил Вольт. — Теневая планета должна быть точной географической копией Чариса, чтобы обеспечить перемещение между мирами.

— Хорошо, — сказал Рагнар. — А что насчет горного хребта за сельхозрайоном? Если мы пойдем по нему, вместо того чтобы идти по дороге, насколько близко к городу он нас приведет?

Вольт задумчиво поджал губы.

— Мы могли бы оказаться таким образом километрах в десяти от юго-западных районов города, но это был бы очень трудный путь.

— Тогда мы должны отправиться именно туда, — решил Рагнар.

— О чем это вы?

Рагнар и Вольт подняли взгляд, услышав голос Харальда. За командиром стаи следовали три Кровавых Когтя и уцелевшие члены экипажа «Громового ястреба». Два воина несли на импровизированных плечевых лямках тяжелые болтеры, снятые со штурмового корабля. Техножрец и корабельные стрелки тащили увесистые лазкарабины, а за плечами у них виднелись громоздкие аварийно-спасательные комплекты.

Харальд пристально смотрел на Рагнара сверху вниз.

— Ты здесь не командуешь, изгой, — заявил вожак стаи. — Никто здесь не подчиняется твоим приказаниям.

На Харальда упала тень — это Хаэгр наклонился вперед, сжимая рукоятку своего молота.

— А не вбить ли мне немного здравого смысла в этого щенка, брат? — предложил он.

Услышав эту угрозу, Харальд рассвирепел.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь это сделать, — сказал он, оскалив клыки.

— Довольно, — выпалил Вольт, вскочив на ноги между двумя воинами. Космические Волки возвышались над стариком, но инквизитор говорил жестко и непреклонно. — Рагнар не командует этой экспедицией, но ею командую я, и мы направляемся в сельхозрайон. Харальд, собери своих людей. Я хочу, чтобы двое из твоих Волков шли в головном и тыловом дозоре и еще по одному прикрывали фланги, понял?

Вожак стаи долго смотрел сверху вниз на Вольта, и у Рагнара мелькнула мысль, что Харальд собирается бросить инквизитору вызов. Затем он внезапно кивнул в знак согласия и стал выкрикивать команды своим людям.

Вольт, не сказав ни слова, принялся как ни в чем не бывало собирать свое снаряжение. Хаэгр протянул руку Габриэлле и помог ей встать. Торин бесшумно появился из сумрака. Только Рагнар заметил, как старший Волчий Клинок опустил пистолет в кобуру. Два воина обменялись понимающими взглядами.

— Неважное начало, — тихо заметил Торин, пока группа готовилась к выходу. — Харальд едва сдерживается.

Рагнар задумчиво посмотрел на север.

— А мы разве нет? — ответил он.

Глава четырнадцатая

Заблудшие

На обширных темных равнинах теневой планеты расстояния обманчивы. Покидая место крушения, Рагнар прикинул, что они находятся всего лишь в нескольких десятках километров от границы сельхозрайона, но час спустя группа, казалось, нисколько не приблизилась к своей цели. Космические Волки неутомимо неслись вперед размашистым шагом, постоянно вглядываясь в горизонт в поисках признаков действий противника. Слуги, привычные к физическим нагрузкам Клыка, безропотно поддерживали этот темп. Инквизитор Вольт и леди Габриэлла не отставали, но Рагнар понимал, что они устают. От них исходили горькие запахи с явным присутствием токсинов, вызывающих утомление. Габриэлла, сильно измученная перелетом через варп, тем не менее держала голову высоко и не сбавляла темп. Рагнар следовал за ней в ожидании просьбы о помощи, готовый подхватить ее, если она споткнется.

Он слышал, как сильно бьется ее сердце, отстукивая отчаянный контрапункт ее ритмичным шагам. Вдыхая, он ощущал кончиком языка тепло ее кожи и жар ее крови. С тех пор как нога Рагнара коснулась поверхности теневой планеты, его чувства невероятно обострились. Словно электрический заряд будоражил ему кровь, прогонял усталость. Казалось, он сможет вечно бежать под этим беззвездным небом, следуя за Габриэллой и прислушиваясь к биению ее сердца.

Внезапно Рагнара захлестнула такая волна абсолютной бездушной жажды, что у него перехватило дыхание. На какую-то долю секунды он представил себе горло навигатора в своих челюстях и почувствовал горячий прилив ее крови. Волчий Клинок покачнулся, его горло заполнила желчь, и он сбился с шага.

Все остальные пронеслись мимо Рагнара — все, кроме Торина, который замедлил шаг, поравнявшись с молодым Космическим Волком. Лицо старшего Волчьего Клинка выражало глубокое беспокойство, но Рагнар резко махнул рукой, предлагая ему удалиться.

— Держись от меня подальше, брат, — просипел он. — Я… сам не свой.

— Я знаю, брат, — спокойно отозвался Торин. — Я чую это. Твой запах меняется по мере того, как Проклятие Вульфена набирает силу.

— Да охранит меня Русс, — вымолвил Рагнар, его сердца обуял ужас. Он окинул взглядом безликую равнину, и на какой-то миг его охватило искушение удрать от своих братьев как можно дальше. — Не могу поверить, что Харальд и остальные ничего не заметили.

— Все очень просто, — мрачно произнес Торин. — Они не видят изменений, потому что это происходит со всеми нами.

Рагнар бросил на Торина сердитый взгляд, подумав на мгновение, что над ним подшучивают, но потом увидел выражение его глаз. За озабоченностью там просматривался холодный отчаянный блеск, который говорил о непрестанной внутренней борьбе. Рагнар внезапно заметил, как напряжено худощавое тело Торина, и почуял запах старшего Волка. Мускусный оттенок в нем вызвал отвращение у молодого космодесантника. Вместо своего боевого брата Рагнар увидел в нем лишь другого хищника и вероятного соперника.

Это внезапное открытие поразило Рагнара. Он отшатнулся от Торина, его губы растянулись, и раздалось злобное рычание.

Однако он больше ничего не успел сделать: голос Торина вернул его назад от края этой пропасти.

— Спокойно, брат! — быстро сказал он, шагнув к нему и сжав запястье Рагнара. — Держи себя в руках, или мы все пропадем.

Стиснув челюсти, Рагнар боролся со зверем, который вот-вот склонит его к преступлению. Он сосредоточился на немигающем взгляде Торина и успокаивающей хватке его руки, и через мгновение пламя в его крови утихло.

— Как это может быть, Торин? Как такое возможно? — спросил он, вновь обретя дар речи.

Старший Волчий Клинок лишь беспомощно покачал головой.

— Не знаю, — ответил он. — Я чувствую эти изменения с момента приземления. Даже на Хаэгра в какой-то степени подействовало. — На губах Торина мелькнула мимолетная улыбка. — Если мы не будем соблюдать осторожность, он может попытаться всех нас съесть.

Рагнар не воспринял шутку.

— Я никогда не слышал, чтобы так много Волков поддалось одновременно, — заметил он.

— Я тоже, — признался Торин. — Сначала я подумал, что это планета так на нас влияет, ведь мы, в конце концов, находимся где-то в Оке Ужаса. Но ты чувствовал это проклятие, когда мы были еще на Фенрисе. — Плечи старшего воина поникли. — Я должен был заметить это тогда и привлечь внимание Ранека, но ты иногда бываешь дьявольски унылым. — Он вздохнул. — Прости меня, брат. Я подвел тебя.

Рагнар печально покачал головой:

— Это не твоя вина, Торин. Ты советовал мне поговорить с Сигурдом на борту «Кулака Русса», но я был слишком заносчив, чтобы отыскать его, когда у меня имелась такая возможность. — Тут молодого Космического Волка осенило. — А не от меня ли все это? Не мог ли я каким-то образом повлиять на всех остальных?

— Честно говоря, не знаю, — задумчиво нахмурился Торин. — Никогда о таком не слышал, но кто знает? Быть может, именно поэтому жрецы забирают вульфенов из рот и изолируют их. — Поразмыслив немного, он покачал головой. — Нет, если бы это было так, тогда и Хаэгр, и я уже подверглись бы воздействию. Причина кроется в чем-то другом.

Обдумав это, Рагнар кивнул в знак согласия.

— А жаль, — мрачно заметил он. — Если бы я мог остановить это, приставив болт-пистолет к своей голове, я бы это сделал.

— Не валяй дурака! — рявкнул Торин.

— Ты бы не говорил так, если бы чувствовал то же, что и я, — возразил Рагнар. — Я становлюсь опасным для Габриэллы, Торин. У меня такие мысли проносятся…

— Могу догадаться, — ответил старший Волчий Клинок. — Не беспокойся, брат. Я не позволю тебе причинить ей вред. Клянусь тебе в этом. — Он вздохнул. — Честно говоря, я беспокоюсь за молодых. У Харальда и его товарищей нет нашего опыта. Они могут поддаться Проклятию Вульфена и не понять этого, пока не станет слишком поздно.

Рагнар печально кивнул.

— Я слышу тебя, Торин. Мы можем лишь молиться Всеотцу, чтобы наши клятвы поддерживали нас, пока мы не справимся с Мэдоксом и его адским хозяином. После этого… — Он пожал плечами.

— Да, — согласился Торин. — Остальное — в руках судьбы.

Два Волчьих Клинка отстали на несколько десятков метров от остальной группы. Рагнар дал знак Торину, и они припустили вперед. Тут Рагнар уловил боковым зрением какое-то движение. Он с раздражением тряхнул головой, чтобы избавиться от призрачного образа, но вновь увидел его, несущегося по беззвездному небу с востока.

— Вражеские самолеты! — закричал Рагнар. — В укрытие!

Истребители Хаоса, завывая, пронеслись над равниной на высоте менее пятидесяти метров и открыли стрельбу в тот миг, когда Космические Волки бросились врассыпную. На темную землю обрушились очереди зеленых энергетических зарядов, которые оставляли оплавленные воронки в поверхности дороги. Космические десантники, имея годы тренировок и боевого опыта за плечами, реагировали с головокружительной скоростью, они словно без всяких усилий танцевали среди потоков огня. Одному из слуг, однако, не повезло. Два заряда попали стрелку в верхнюю часть груди и плечо и разнесли его на части.

Рагнар заметил мельком, как Хаэгр, толкнув Габриэллу и Вольта на землю, сам грохнулся ничком, прикрыв их собой. Два вражеских истребителя пронеслись над головами и разделились, взмыв в небо и оставив за собой столбы призрачного пламени. За заходящим с юга истребителем в небо понеслась очередь красных трассирующих зарядов — это один из Кровавых Когтей Харальда открыл огонь из снятого с «Громового ястреба» тяжелого болтера. Истребитель сделал резкий двойной переворот через крыло, уходя от разрывных болтов, и исчез во мраке.

— Двигайтесь, двигайтесь! — кричал Рагнар, поднимаясь на ноги. Темно-зеленая граница сельхоззоны, казалось, была в нескольких сотнях метров от них. Плохое укрытие, но единственное на километры вокруг. — Бегите в поле! Вперед! Хаэгр, подними Габриэллу!

Кровавые Когти сразу двинулись вперед, плавно и четко водя стволами тяжелых болтеров из стороны в сторону. Хаэгр поднял Габриэллу, а затем и Вольта на ноги и отправил их бегом по дороге с уцелевшими слугами позади. Торин побежал рядом с Рагнаром.

— Думаешь, это самолеты-разведчики? — спросил он.

— Разведчики или прикрытие, — ответил Рагнар, оглядывая небо. — Узнаем точно в течение нескольких минут.

Истребители Хаоса сделали второй заход с северо-востока, появившись впереди над полями. Как только между Волками понеслись энергетические заряды, стрелки Харальда остановились и открыли ответный огонь, наполнив воздух трассирующими пулями. Очередь прошила фюзеляж одного из истребителей. Он взревел над головами, оставляя за собой полосу дыма и огня, и затем, войдя в штопор, врезался в землю в полукилометре от группы.

Лазерные разряды тщетно преследовали второй истребитель. Стиснув болт-пистолет, Рагнар боролся с искушением сделать несколько бессмысленных выстрелов — просто чтобы выпустить пар. Один из Кровавых Когтей кружился на месте, схватившись за оплавленный обрубок левой руки и посылая в небо проклятия.

Впереди Харальд и его воины остановились перед стенкой из бледного металла высотой по колено, которая обозначала внешнюю границу посадок. Вольт и Габриэлла стояли не шевелясь и смотрели на шелестящие поля за оградой.

Рагнар промчался мимо дымящихся тяжелых болтеров и направился прямо к Габриэлле. Ему казалось, что он чувствует, как второй истребитель делает новый заход на атаку — на дорогу позади них.

— Чего, во имя Всеотца, вы ждете? — выпалил он. — Мы должны укрыться…

Габриэлла повернулась к нему, и, увидев выражение ужаса на ее лице, Рагнар застыл как вкопанный.

Из темных полей за барьером доносился сухой шелест, словно в них гулял ветер. Однако тут Рагнар внезапно осознал, что никакого ветра нет и в помине.

Высокие темные стебли, выстроившиеся за барьером аккуратными рядами, походили на первый взгляд на генно-модифицированную кукурузу. Длинные поникшие листья, десятками облепившие каждый стебель, трепетали и шептали что-то друг другу, словно испугавшись присутствия космических десантников.

Сверкнувшая молния расколола небо на востоке, осветив глянцевитые листья бледно-зеленым светом. На каждом листе — человеческое лицо, искаженное маской ужаса и боли, и губы этих бесчисленных лиц шевелились, то ли издавая беззвучные вопли, то ли моля об освобождении.

— Благословенный Русс! — прошептал Рагнар. — Что это, во имя Всеотца?

— Урожай проклятия, — мрачно ответил Вольт. — Это жертвы, которые сделали возможным этот темный мир, — поле за полем, которые тянутся на тысячи километров по всей планете.

— Мы должны сжечь их, — хрипло сказал Харальд. — Наши огнеметы…

— Наших огнеметов недостаточно, — оборвал его Рагнар, — и, кроме того, они нам сейчас нужны.

Снова взревели тяжелые болтеры, мимо пораженных Кровавых Когтей засвистели вспышки призрачного огня. Повернувшись, Рагнар увидел, как, падая на дорогу, разрываются зеленые энергетические заряды и эта цепочка взрывов движется к нему.

— В поле! — крикнул он. — Сейчас же!

Подняв болт-пистолет, молодой Волчий Клинок двинулся навстречу приближающемуся истребителю, целясь и стреляя раз за разом, пока Кровавые Когти перемахивали через ограду. Если пилоту вражеского истребителя нужна мишень, он ее предоставит.

Атакующий корабль летел ровно и низко, в нескольких десятках метров над дорогой. Несясь сквозь паутину трассирующих зарядов, он вел непрерывный огонь из всех пушек. Два Космических Волка стреляли по кораблю Хаоса прямо перед Рагнаром. Одного из Кровавых Когтей энергетический заряд поразил в грудь, оставив сквозное отверстие размером с кулак. Стрелок покачнулся, затем опустился на колено, но продолжал вести огонь.

Очередь зарядов наполнила воздух вокруг Волчьего Клинка. Один из них, скользнув по левому наплечнику, оставил в керамите оплавленную борозду. Удар отбросил Рагнара на шаг, но он продолжал стрелять, пока не опустел магазин его пистолета.

— Рагнар! Вернись сюда! — позвал его Торин из-за металлического барьера.

Смертельно раненный Кровавый Коготь упал, продолжая сжимать спусковой крючок тяжелого болтера. Его товарищ тем временем пристрелялся, и болты стали один за другим поражать корпус приближающегося истребителя. Вызывающе взревев, стрелок вышел на середину дороги, встав прямо на пути атакующего корабля.

Рагнар оглянулся на барьер. Там Торин призывно размахивал своим мечом.

— Давай сюда! — перекрикивал он звук бешено молотящих болтов.

Очередь разрывных снарядов пронеслась цепочкой ярких вспышек по носу и светящимся смотровым окнам корабля Хаоса. Внезапно раздался более сильный взрыв ближе к корме, и его окружил ореол горящего газа и электрических разрядов. Корабль словно закачался в воздухе и затем устремился вниз к Рагнару и стрелявшему Кровавому Когтю.

Рагнар сразу увидел опасность, но стрелок продолжал вести огонь по пикирующему истребителю.

— Беги! — крикнул молодой Космический Волк Кровавому Когтю, но тот, казалось, его не слышал.

Он все еще продолжал стрелять, так что ствол его тяжелого болтера раскалился докрасна, когда истребитель врезался в дорогу и смял его своим корпусом, закувыркавшимся по дороге.

Сыпля проклятиями, Рагнар развернулся и помчался что было духу к металлическому барьеру. Он слышал, как истребитель с лязгом и скрежетом распадался на части у него за спиной, приближаясь с каждой секундой. В последний момент Рагнар, собравшись с силами, прыгнул к барьеру. Что-то ударило его в спину в тот миг, когда ноги оторвались от земли, разломив ранец и швырнув обломки в воздух. Кувыркнувшись, он тяжело шлепнулся о темную землю и прокатился несколько метров, сбивая отвратительные стебли и оставляя за собой борозды.

Остаток инерции истребитель погасил, уткнувшись в борозду и разбросав дымящиеся обломки по жуткому полю. Изуродованные осколки раскаленного докрасна металла падали вокруг Рагнара со всех сторон и с шипением втыкались в землю. В считаные секунды возле него оказался Торин с явным намерением поднять молодого космодесантника на ноги.

— Я видел огни двигателей к югу отсюда, — сообщил Торин. — Они летят сюда. Похоже, что те два были кораблями сопровождения.

Рагнар встал. Его руки, казалось, действовали автоматически, вытащив пустой магазин болт-пистолета и вставив новый.

— Где Габриэлла?

— Где-то на этом проклятом поле, — ответил Торин, настороженно глядя на юг. — Она с Хаэгром и Вольтом. Инквизитор велел всем двигаться к домам на севере.

Молодой Космический Волк нахмурился, услышав это.

— Мы не можем позволить себе ограничиваться обороной, — заявил он. — Мы должны непрерывно двигаться, или нас разобьют.

— Скажи это Вольту, — уныло предложил Торин.

— В первую очередь — самое важное, — напомнил молодой десантник, глубоко вдыхая сухой спертый воздух. Он учуял запах Габриэллы, и его пульс ускорился. — Давай найдем их.

Два воина бросились в жертвенное поле, прокладывая себе путь по узким бороздам между рядами темно-зеленых растений. Лоснящиеся восковые листья скользили по их доспехам и лицам. Когда они касались его ушей, Рагнару казалось, что он слышит жалобный шепот душ, заключенных внутри.

Однако он сосредоточился на звуках топающих ног, которые доносились с поля перед ним, — казалось, они шли широкой дугой. Похоже, Кровавые Когти развернулись веером, или, возможно, их просто разделили бесконечные одинаковые ряды насаждений. Рагнар включил свою вокс-бусину, и его уши наполнил грубый звук, который то повышался, то понижался, как вой обезумевшего волка. Он попытался вызвать Хаэгра или Вольта, но не получил ответа. Сдавшись после нескольких попыток, он энергично двинулся вперед, ориентируясь на запах навигатора.

Рагнар услышал приближение кораблей прежде, чем их увидел: с юга донесся нарастающий пронзительный рев двигателей. Что-то темное пронеслось над головами. Он поднял взгляд на черный заостренный корпус, блестевший как полированное железо и усеянный рядами изогнутых шипов и зубчатых клинков. Люки с нижней стороны корабля были распахнуты, будто зияющие пасти, и молодой Космический Волк заметил там готовые к прыжку красноглазые фигуры в доспехах.

Четверка штурмовых кораблей, выстроившись в шахматном порядке, прогромыхала мимо Рагнара, оставив за собой клубы дыма и пара. С мчащихся кораблей спрыгнули больше двадцати темных фигур, они снижались на пронзительно свистящих столбах перегретого воздуха. Рагнар сразу увидел, что это космодесантники Хаоса, но их оскверненные силовые доспехи оснащены смахивающими на горбы ранцами на турбинной тяге. В руках у них были изукрашенные болт-пистолеты и цепные мечи, с поясов тяжело свисали длинные трофейные шнуры с нанизанными на них человеческими скальпами. Узнав их, молодой Космический Волк ощутил легкий холодок: это рапторы Хаоса — ударные части легионов-предателей и охотники за телами. Они падали на поле как стрелы вокруг бегущих Волков, наполняя воздух жуткими воплями.

Рапторы приближались со всех сторон, и все чаще среди движущихся стеблей звучали выстрелы из болт-пистолетов, все громче становились крики ярости. Издав клич вызова, Рагнар обнажил леденящий клинок. Как только инкрустированный рунами меч, загудев, зажил своей несущей гибель жизнью, в узкой прогалине перед молодым Космическим Волком внезапно появилась темная фигура. Раптор повернулся на пятках, так что его трофейные шнуры развернулись в воздухе жутким веером, и поднял свое оружие.

Болт-пистолет раптора громыхнул, и масс-реактивный заряд расплющился о нагрудник Рагнара. Зарычав, молодой Космический Волк помчался, стреляя по врагу. Снаряды болт-пистолета со звоном отскакивали от доспехов раптора, не причиняя ему вреда, а ответный выстрел срикошетил от колена Рагнара. С яростным воплем Волчий Клинок поднял меч и обрушил его на шею раптора, но воин Хаоса молниеносным движением парировал удар цепным мечом. От скрестившихся мечей полетели искры, но это был ложный выпад. Сделав еще шаг вперед, Рагнар приставил болт-пистолет к левому глазу раптора и нажал на курок. Тяжелый снаряд разнес шлем, и Космический Волк прыгнул на оседающего врага.

Рагнар пытался сосредоточиться на запахе Габриэллы, а вокруг него эхом гуляли звуки беспорядочной схватки. С шипением проносились в воздухе лазерные разряды, шальные болты прорубали просеки в густых зарослях жертвенных растений. Справа от Рагнара раздался мучительный человеческий крик, и воздух рассекла очередь из лазерных разрядов. Слева от молодого Космического Волка болты со звоном отскочили от доспехов, а затем раздался звук, который не спутать ни с чем, — цепной меч раздирал плоть.

Запах Габриэллы становился сильнее. Она близко, и сердца Рагнара заколотились быстрее, когда он осознал, что ее след ведет в центр яростного боя, кипящего прямо перед ним. Он настолько погрузился в звуки битвы, что не заметил приближения раптора, пока тот не выпрыгнул на него сквозь завесу шуршащих стеблей.

В воздухе раздался рев цепного меча, который рубанул по высоким растениям и задел правый наплечник Рагнара. Жужжащие зубья меча взрезали кожу вдоль его челюсти до самой кости. Он повернулся, взмахнув леденящим клинком, но раптор отбил его своим рычащим мечом и поднял болт-пистолет, целясь в незащищенную шею Рагнара. Но ни Волк, ни раптор больше ничего не успели сделать: в шею десантника Хаоса глубоко вонзился тонкий клинок. Торин тут же извлек свой меч, а воин Хаоса рухнул наземь в лужу дымящегося гноя.

В нескольких десятках метров впереди раздался звук, похожий на удар грома, а затем взревел разъяренный медведь.

— Это, должно быть, Хаэгр, — усмехнулся Торин.

Кивнув, Рагнар понесся вперед.

В считаные секунды они оказались у края поляны в виде неровного круга, который образовали посреди нечестивого поля мечи, тела и топающие ноги. Габриэлла, Вольт и Хаэгр стояли спина к спине в центре поляны, стреляя и отбиваясь мечами от окружившей их группы рапторов. Повсюду валялись тела. Шестеро воинов Хаоса лежали на темной земле неподалеку от изуродованных тел двух стрелков с «Громового ястреба» и однорукого Кровавого Когтя. В дальнем конце поляны стоял на коленях техножрец «Громового ястреба», он судорожно глотал воздух, прижимая окровавленные руки к разрезанному горлу. Хаэгр пытался пробраться к смертельно раненному технику, удерживая рапторов на расстоянии могучими взмахами громового молота.

Инквизитор Вольт навел болт-пистолет на одного из рапторов и выстрелил. Благословленная пуля попала воину точно в грудь, пробила бронированный нагрудник, раптора объяло серебристое пламя. Доспехи инквизитора ярко светились от лучащегося переплетения могущественных оберегов, а его обнаженный меч испускал бледно-голубое сияние, подобно клинку Рунического Жреца. Рявкнул пистолет раптора, и пуля ударила Вольту в плечо, сбив старика с ног. Три воина Хаоса рванулись вперед, они высоко подпрыгнули на визжащих струях воздуха и устремились вниз, как ястребы на добычу.

К ужасу Рагнара, Габриэлла бросилась на защиту инквизитора. Наведя на ближайшего раптора блестящий серебряный пистолет, она выстрелила сине-фиолетовым лучом, который насквозь прожег закованного в доспехи врага. Десантник Хаоса с визгом рухнул наземь, и Габриэлла тут же кинулась с саблей на двух других, не дав им опомниться. Мастерски изготовленный силовой клинок, сияющий, как раскаленная добела сталь, разрубил ноги одному из противников и раскроил бедро другому. Раненый раптор пронзительно зашипел и отшатнулся назад, дважды выстрелив Габриэлле в грудь. Она покачнулась и упала, не издав ни звука.

Рагнар влетел на поляну с диким воем, паля из болт-пистолета и с мечом наготове. Рухнули три раптора: у двоих масс-реактивные заряды разорвали горло, третьему он вскрыл грудь ударом меча. За Рагнаром следовал Торин, точными смертельными выстрелами разя врагов вокруг лежавшей ничком Габриэллы.

Два раптора развернулись, встречая неожиданную атаку Волков, и ринулись на Рагнара. Приняв их диагональные удары на свои потрепанные в боях доспехи, молодой Космический Волк снес им головы одним взмахом меча. Миновав их тела, он всадил свой меч в бок другому бегущему к нему воину Хаоса. Меч раптора, оцарапав сбоку лицо Рагнара, успел глубоко поранить ему шею, прежде чем безжизненное тело десантника Хаоса осело на землю. Отшвырнув труп в сторону, Рагнар в два шага добрался наконец до навигатора.

Благодаря своим обостренным чувствам, он сразу понял, что она еще жива: он слышал, как бьется сердце в ее груди. Она села, с гримасой на лице, и, выпустив свой клинок, прижала руку к расплющенному нагруднику.

— Я в порядке, — заверила она, задыхаясь. — Помоги мне встать.

Повинуясь, Рагнар поднял Габриэллу на ноги, тогда как Торин помогал инквизитору Вольту. Хаэгр развернулся, поднимая запятнанный кровью молот, но узнал своих боевых братьев, и его глаза-бусинки распахнулись от изумления.

— Торин! Рагнар! Где вас дьявол носит? Я тут в одиночку с целой проклятой ордой сражался!

— Да это уже не важно! — огрызнулся Рагнар. — Сколько еще осталось до зданий в центре сельхоззоны?

Хаэгр, выпрямившись, выглянул над верхушками жертвенных растений.

— Три сотни метров примерно, — ответил он.

Шальной болт просвистел мимо косматой головы Волка, заставив его вновь пригнуться.

— Пойдем, — сказал Рагнар. — Я впереди, Торин слева, Хаэгр справа. Леди Габриэлла, инквизитор Вольт, вы — в середине. А теперь — вперед!

Они вновь отправились по узким прогалинам между жертвенными стеблями с оружием на изготовку. Бой, казалось, затихал, и рев, который эхом гулял по полю, говорил Рагнару о том, что по крайней мере часть воинов из стаи Харальда все еще живы. Пробегая оставшуюся часть поля, они еще не раз встречали вытоптанные и выжженные летательными аппаратами рапторов участки поля, ставшие местами кровавых побоищ.

Рагнар и его спутники набрели на Харальда и его воинов неожиданно, чуть не споткнувшись о них, прижавшихся к земле за металлическим барьером на северном конце поля. Вожак стаи разглядывал группу темных зданий впереди. Сверкнула молния, на какое-то дразнящее мгновение разогнав тени вокруг сооружений.

Харальд покачал головой.

— Гунтеру показалось, что он заметил движение позади одного из зданий, но с этой молнией трудно сказать наверняка.

— Ну, мы не можем оставаться здесь, — хрипло проговорил Вольт. — Нам нужно попасть в какое-нибудь защищенное место, прежде чем вернутся те корабли.

— Нет, нам нужно продолжать движение, — решительно возразил Рагнар. — Если мы спрячемся в тех зданиях, враг окружит и измотает нас. Время и численный перевес — на их стороне.

— С этим, по крайней мере, мы согласны, — проворчал Харальд.

Старый инквизитор рассматривал здания почти с тоской. Рагнар ощущал, что старик изнурен и Габриэлла чувствует себя немногим лучше, но Вольт в конце концов кивнул.

— Ладно, мы продолжаем движение, — сказал он и указал на здания. — Мы пересечем эту территорию и исчезнем в поле на другой стороне. Это самый прямой путь в гору к северу от нас.

Обменявшись взглядами, Рагнар и Харальд сразу поднялись на ноги. Водя стволами по открытому участку за барьером, Космические Волки осторожно покинули поле. Вспышка молнии отразилась на их светло-голубых доспехах и стрекочущих зубьях цепных мечей.

Здания перед ними оказались низкими феррокритовыми бункерами, большинство из которых предназначалось для агросервиторов, ухаживающих за полями, а также для генератора электроэнергии и логик-центра. В середине располагались четыре зернохранилища высотой более сорока метров. Никаких огней, нет ни дверей в дверных проемах домов, ни стеклянных панелей в окнах. Очевидно, для воплощения замысла Мэдокса достаточно одних сооружений.

Рагнар окинул взором потрепанную группу, которая появилась из недр жертвенного поля. Не выжили ни стрелки «Громового ястреба», ни его техножрец, исчезли три воина из стаи Харальда. Считая Вольта, Габриэллу и Волчьих Клинков, осталось лишь двенадцать человек против мощи целого легиона предателей.

«Этого хватит, — мрачно подумал Рагнар. — Этого должно хватить».

Они быстро и бесшумно продвигались по темным проходам между пустыми сооружениями. Оглядывая открытые дверные проемы в поисках признаков движения, Рагнар чувствовал себя не в своей тарелке. Молнии затрудняли зрительное восприятие, при их вспышках казалось, что-то движется на темных боковых улочках. За несколько минут они добрались до элеваторов, и узкие проходы вывели их на большую феррокритовую площадь, предназначенную для загрузки зерна агросервиторами в огромные хранилища. Внимательно осматриваясь по сторонам, Волки пересекли открытое пространство.

Они оказались в центре площади между башнями, гулко топая по феррокриту. Над головами беззвучно сверкнула молния. Внезапно, посмотрев вверх, на дуги таинственного света, Рагнар заметил силуэты рогатых шлемов и массивных плеч, которые окружали верхушки четырех зернохранилищ.

— Засада! — крикнул он, поднимая болт-пистолет, но было уже слишком поздно.

Спрыгнув со своих позиций на верхушках хранилищ, рапторы тяжело приземлились среди пораженных Волков. Насколько мог судить Рагнар, их было десятка два, и они набросились на группу со всех сторон. Космодесантник понял, что именно они и были подлинной угрозой. Те рапторы, что высадились в поле, исполнили роль гончих, загнавших добычу в ловушку.

Один из атакующих приземлился рядом с Габриэллой, но Торин, Хаэгр и навигатор сразили его почти одновременно. Увидев в нескольких метрах другого раптора, Рагнар прострелил ему шею. Затем двое атакующих ринулись на него слева, стреляя на бегу. Одна пуля попала ему в бедро, а другая — в верхнюю часть плеча, расплющившись о доспехи, но чуть не сбив его с ног.

Звуки боя и крики раненых Волков летели со всех сторон. Бросив клич вызова приближающимся рапторам, Рагнар приготовился умереть, как подобает сыну Фенриса.

Выстрелив первому воину меж красных глаз, он парировал мечом удар второго. Молниеносно обрушив на него обратный удар, раптор рубанул Рагнара по колену. Рычащий цепной меч попал в щель в его доспехах и вошел глубоко, заскрежетав по кости. Молодой Космический Волк зарычал и, рубанув вниз, отсек врагу руку, держащую меч, в запястье.

За внезапной вспышкой последовал жуткий обжигающий удар в голову Рагнара, чуть повыше виска. В ушах раздался рев, похожий то ли на вой ветра, то ли на грохот штормового прибоя, — и тут он понял, что падает.

Рагнар упал лицом на землю, из раны в голове лилась кровь. Над ним грохотала битва. Раздался раскат грома, кто-то выкрикнул слова клятвы, и его уши вновь наполнил рев.

Нет, на сей раз это не рев — это вой, словно стая фенрисийских волков отправилась на охоту.

От этих звуков у Рагнара кровь зашипела в жилах. Он отчаянно попытался подтянуть ноги, чтобы встать, и заморгал, обнаружив, что больше не видит левым глазом.

Что-то тяжелое упало на него сверху. Со сдавленным проклятием он столкнул его, смутно догадываясь, что это разрубленный труп раптора. Рагнар неуклюже откатился от него и оказался лежащим на спине.

Над ним навис темный силуэт. Оскалив зубы, Рагнар попытался поднять меч, но на его кисть опустился бронированный ботинок и пригвоздил ее к земле. Молодой Космический Волк поднял руку, в которой всегда находился болт-пистолет, но обнаружил, что она пуста.

Над ним по-прежнему раздавался вой. Сверкнула молния, и в ее мерцающем свете Рагнар увидел, что фигура над ним — в темно-серых силовых доспехах, похожих на его собственные. Пожелтевшие черепа и кожаные шнуры, унизанные длинными изогнутыми клыками, а также древние железные эмблемы, на которых были выгравированы руны его народа, свисали с пояса воина. На иссеченном правом наплечнике воина оскалилась в свирепом рыке рыжая волчья морда.

Воин огромен, он, бесспорно, так же велик, как Хаэгр. На его широченных плечах — черная волчья шкура, а седые волосы заплетены в две толстые косы, которые свисают на инкрустированный рунами нагрудник. Его косматая борода, однако, все еще черна, как гагат, а глаза, сверкающие из-под кустистых бровей, отливают желтым золотом, подобно волчьим. Одной рукой он сжимал мощный однолезвийный топор, изогнутый клинок которого покрывали шрамы от бессчетных суровых битв. В темном металле вырезаны странные руны, и он потрескивает невидимой и смертоносной энергией.

Когда воин заговорил, его голос оказался холодным и суровым, как ледники Фенриса, полным силы и невообразимо старым. Для молодого Космического Волка это был голос бога.

— Должно быть, ты — Рагнар Черная Грива, — произнес воин. — Мы тебя искали.

Глава пятнадцатая

Рота Волков

Высоко над головами с воем пронесся орудийный снаряд. Стрелок вражеского танка в запале дал залп слишком рано, промазав по отступающим имперским войскам на сотни метров. Гренадеры кричали и ругались друг на друга, беспорядочно убегая по заваленной обломками дороге. По отступающим солдатам велся продольный трассирующий огонь из тяжелых стабберов, их поливали залпами из лазганов. Люди корчились от боли, зажимая раны, или замертво падали на землю.

Поток впавших в панику гренадеров плыл темными волнами мимо невозмутимых, как скалы, Микала Стенмарка и его четырех Волчьих Гвардейцев. Лишь присутствие этих гигантов в доспехах не позволяло отступлению имперских войск превратиться в повальное бегство. Космические Волки держались бесстрастно, удалялись размеренным шагом, оглядываясь и уничтожая вражеские группы, когда те подбирались к ним слишком близко.

— Хаакон! — крикнул Стенмарк, указав Алым Когтем на танк мятежников, который осторожно продвигался среди групп вражеских солдат в сотне метров позади них.

Терминатор справа от Стенмарка, остановившись, поднял руку с прицельным устройством и, определив дальность, выпустил одну из нескольких оставшихся у него ракет «Циклон». Противотанковый ракетный снаряд со свистом и шипением помчался вдоль дороги и, попав в орудийную башню танка, взорвался. Ударная волна и шрапнель покосили пехоту, окружавшую танк, и «Леман Русс», дернувшись, внезапно остановился. Хороший выстрел, но Стенмарк не понял, удалось ли вывести танк из строя.

Они удерживали баррикаду под возвышающимся ангелом большую часть дня, отразив не менее десяти кровавых штурмов, прежде чем оказались вынуждены отойти под шквалом танкового и артиллерийского огня. Непокорного ангела вражеский снаряд сразил по глупой случайности в самом начале последнего артобстрела, и град его обломков осыпал изнуренных защитников. Чересчур суеверные, осажденные гренадеры восприняли это как предзнаменование.

Окруженные сотнями мертвых товарищей и перед лицом нескончаемого потока вражеских войск, уцелевшие полковые офицеры отдали приказ об общем отступлении, стоило мятежникам возобновить атаку. Стенмарк беспомощно наблюдал, как первые группы бросились прочь от разрушенной баррикады, но он знал по опыту, что сплотить сломленные войска, после того как начался отход, невозможно. Он сформировал из потрепанных взводов вокруг себя арьергард и послал стаю Свена бегом по дороге, чтобы космодесантники срочно создали вторую линию обороны перед отступающими гвардейцами. С тех пор у него не было контактов с молодым Серым Охотником. Стенмарк мог лишь вознести молитву Руссу о том, чтобы Свену все удалось. Они находились менее чем в километре от границы города. Если мятежным войскам удастся выйти на открытую местность за городом, то их ничто не остановит до самого космопорта.

Стенмарк заметил, что артрасчет лазпушки мятежников отчаянно пытается установить орудие на огневую позицию, и снес солдат очередью из штурмового болтера. Мятежники ответили ураганным огнем из лазганов, попав по терминаторскому доспеху Волчьего Гвардейца и оставив отметины на феррокритовой дороге. Не обращая внимания на обстрел, Микал быстро огляделся, оценивая местность на пути отступления. Он увидел огромную груду камней метрах в ста. На дорогу рухнуло здание и создало естественную баррикаду почти на две трети ширины дороги. В ожидании приближения вражеских войск на вершине этой горы обломков показались фигуры в доспехах. Они достигли второй линии обороны. Микал включил свой вокс. Его уши наполнил пронзительный скрежет помех. Мятежники старались заглушить имперскую вокс-сеть с самого утра.

— Мы держим оборону здесь! — воскликнул он. — Отходите и займите позиции позади груды обломков!

Терминаторы подняли свои мечи или силовые кулаки, чтобы показать, что приказ получен, и продолжали обстрел надвигающихся войск мятежников. Первые гренадеры уже карабкались по обломкам или обегали дальний конец этой естественной баррикады. Дав еще одну очередь по предателям, Стенмарк повернулся и побежал к преграде. Изучая местность, он лихорадочно обдумывал, как лучше организовать ее оборону. Он мог поставить своих Волков вдоль груды обломков, чтобы удерживать пехоту на расстоянии, и разместить гвардейцев позади баррикады, вне линии огня, но готовыми нанести удар, в случае если атакующие попытаются пробиться с дальнего фланга.

Раздался громкий взрыв: снаряд танкового орудия, попав в груду обломков, оставил глубокую воронку в мешанине феррокрита и стали. «Леман Русс» вернулся в строй, и бряцание гусениц танка оповестило о его приближении. Шрапнель, ужалив Стенмарка в щеку, заставила его поморщиться, пока он взбирался по склону из каменных блоков и переплетенных балок. Когда он достиг вершины, «Леман Русс» снова выстрелил, разворотив еще часть баррикады и окатив его ливнем грязи и камня. Перепрыгнув верхушку, Стенмарк заскользил вниз, пока не оказался вне сектора огня. Он обнаружил там Свена и двух уцелевших воинов его стаи, которые укрылись за самыми большими глыбами каменной кладки. Молодой Серый Охотник где-то раздобыл гвардейский мелтаган, а два его воина держали в руках хеллганы вместо своих благословенных болтеров, что поразило Стенмарка.

— Где ваше оружие? — рявкнул Волчий Гвардеец.

Свен, изменив положение, показал болтер, закрепленный рядом с ранцем в походном положении.

— Кончились боеприпасы — несколько часов назад, — сказал он.

— Почему же, во имя Русса, ты об этом не доложил?

— Я доложил, мой лорд, — в замешательстве ответил Серый Охотник, — еще там, на баррикаде, перед проклятой восьмой атакой! Ты не помнишь?

Стенмарк гневно покачал головой. По правде говоря, он не мог вспомнить. Казалось, в его голове все слилось воедино, растворившись в мешанину смутных образов. Какой-то красный прилив в его мозгу смыл все остальное.

— Не важно! — сердито отрезал Волчий Гвардеец и отвернулся, чтобы изучить состояние обороны баррикады.

Он надеялся обнаружить здесь по крайней мере несколько сотен гренадеров и кое-какое тяжелое оружие. При достаточном количестве солдат ему понадобится лишь немного удачи, чтобы продержаться до наступления ночи, и тогда решить проблему с боеприпасами.

Однако единственными обнаруженными им гвардейцами были члены его арьергарда, которые все еще отступали по дороге. Свен и его боевые братья оказались на баррикаде в одиночестве.

На окровавленном лице Стенмарка отразились обуревавшие его потрясение и гнев.

— Где они? — спросил он Свена. — Где гренадеры? Я приказал тебе сформировать вторую линию…

Очередной взрыв оборвал Стенмарка и осыпал грудой обломков осажденных Волков.

— Мы пытались сформировать здесь линию обороны, — крикнул в ответ Свен, — но командир полка получил приказ от своего командующего отойти к космопорту!

— К космопорту? — повторил с недоверием Микал.

В этот момент на краю баррикады появились четыре его телохранителя, которые продолжали вести огонь по надвигающимся частям противника. Стенмарк знаками показал, чтобы они отошли за баррикаду и убрались с линии огня. Затем он соскользнул к основанию груды обломков и вновь включил вокс.

— «Цитадель», это «Асгард»! — прокричал он. — «Цитадель», это «Асгард»! Вы меня слышите?

Напрягшись, Стенмарк пытался уловить ответ за скрежетом искусственных радиопомех, созданных мятежниками. Прошло несколько секунд, прежде чем он услышал слабый ответ.

— «Асгард»? Где ты был? — сердито спросила Ательстан. — Мы вызывали тебя в течение последних трех часов.

Волчий Гвардеец оставил вопрос без внимания.

— Почему ты приказала гренадерам вернуться к космопорту?! — орал он. — Мы не можем удержать дорогу без них.

— Дорога уже потеряна, — выпалила Ательстан в ответ. — Мятежники прорвались через наши оборонительные рубежи в четырех километрах к востоку от твоих позиций и разделили наши силы. Если мы не отступим к космопорту сейчас, наши войска в городе будут окружены и уничтожены. Включая и тебя, «Асгард». — Из-за помех трудно было сказать наверняка, но Стенмарку показалось, что гнева в голосе Ательстан поубавилось. — Докладывают, что в городе замечены десантники Хаоса, и мы потеряли контакт с несколькими из твоих стай, разбросанными по планете.

Стенмарк ощутил холодок в крови.

— Потеряли контакт? Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что они не отвечают на наши вызовы, как и ты, — ответила генерал. — Тебе необходимо вернуться сюда прямо сейчас, «Асгард». Все выходит из-под контроля.

Ожесточенно сыпля проклятиями, Стенмарк выключил вокс. Рокот двигателя танка мятежников и скрежет его гусениц доносились теперь очень громко, словно он находился всего лишь в нескольких десятках метров с другой стороны баррикады. Он слышал хриплые крики предателей и невнятные вопли находившихся среди них мутантов, которые приближались к баррикаде.

Микал проверил свой штурмовой болтер. У него оставался последний магазин, и он оказался наполовину пуст. Его товарищи — Волчьи Гвардейцы стояли рядом, как всегда мужественные и непоколебимые, но он понимал, что и у них боеприпасы почти на исходе. Тем не менее он испытывал искушение остаться там, где находился, встать на защиту баррикады и сражаться до последней капли крови.

Если бы остальная часть линии обороны держалась, он не сомневался бы, но что это даст теперь? Жертвовать собой естественно для Адептус Астартес, но не без достаточного основания. Последняя битва здесь была бы просто потерей хороших людей и драгоценного боевого оснащения.

И все же красный прилив поднимался у него внутри, требуя выхода. Он не обещал ничего, кроме пролитой крови и мертвых врагов, и Стенмарку очень хотелось поддаться ему. «Я не предводитель, — думал он гневно. — Я воин, волк, выкованный из керамита и стали».

Наверху баррикады Свен и его боевые братья, обменявшись кивками, приступили к действиям. Три Серых Охотника тронулись с места одновременно. Воины с хеллганами, выпрыгнув вперед, принялись поливать огнем приближающихся предателей, тогда как Свен тщательно прицелился из мелтагана. Раздался выстрел штурмового оружия, послышалось драконье шипение перегретого воздуха, за которым последовал громоподобный взрыв, и башня танка мятежников, кувыркаясь, взлетела в воздух. С другой стороны баррикады понеслись вопли и крики тревоги, а Серые Охотники бросились назад в укрытие и соскользнули вниз по склону к поджидавшим их терминаторам.

— Ну вот, о танке позаботились, — сказал Свен, расплывшись в мрачной ухмылке. — Хотя там, должно быть, осталось несколько сотен мятежников. Что будем делать, мой лорд?

Стиснув эфес Алого Когтя, Стенмарк боролся с волком внутри себя.

— Мы отступаем, — решительно произнес он. — Отходим к космопорту. Сражение в городе проиграно.

Рагнар смахнул горячую кровь с глаз и оскалился на бородатого гиганта, нависшего над ним. В его ушах звучал хор мощных завывающих голосов, от которых у него кружилась голова. Он чувствовал, как Проклятие Вульфена отзывается на эти гортанные вопли.

— Кто ты, во имя Русса? — прорычал он, выпуская из руки леденящий клинок.

Исполин прищурил желтые глаза.

— Кто я? — произнес он, и в его голосе прозвучала хрипотца угрозы. — Я — Торвальд Похититель, из крепости Красного Кракена, и этим топором я убивал богов и людей. — Подняв грозное оружие, он показал молодому Космическому Волку мерцающее лезвие.

Рагнар почувствовал вызов в голосе гиганта — словно тот приставил клинок к коже. Его кровь вскипела, и вульфен овладел им — и телом, и душой. На сей раз он не пытался остановить его.

Рукой, из которой он выпустил меч, Рагнар ухватился за лодыжку Торвальда и дернул ее со всей неистовой силой вульфена. Другой рукой молодой Космический Волк обхватил бедро гиганта. Скорость и ярость атаки Рагнара ошеломили исполина. Торвальд, тяжелый плащ которого развевался подобно темным крыльям, пал на колени. Быстрый как тень молодой космодесантник вскочил на ноги позади него и, схватив гиганта за волосы, оттянул назад его покрытую шрамами голову, открыв взорам натянутые шнуры мышц на горле Похитителя.

Воздух сотрясли злой рев и животные вопли. Огромные темные фигуры с горящими желтыми глазами неслись на Рагнара со всех сторон, он заметил на них голубовато-серые доспехи. Пустое небо рассекла молния, высветив косматые головы и вытянутые зубастые морды. Огромные люди-волки бросались на Рагнара, блистая длинными черными когтями.

Казалось, поверхность планеты под ногами молодого Космического Волка покачнулась, когда монстры сомкнули кольцо вокруг него. Именно эти зверюги преследовали его в снах и сразились с демонами в командном бункере на Чарисе! Выпустив Торвальда, он отшатнулся назад, пытаясь обдумать все это. Низкий животный рык вырвался из его горла, и люди-волки ответили ему, рыча и щелкая клыкастыми пастями.

— Остановитесь! — крикнул чистый, сильный голос. — Во имя Русса и Всеотца, остановитесь!

Люди-волки замерли, опустив головы и осторожно принюхиваясь. Голос странно отдался эхом в сознании Рагнара. Он обернулся в поисках его источника, и у него подкосились колени.

Сквозь толпу громадных волколюдей к нему шагала фигура в знакомых силовых доспехах, подобно лорду, идущему в окружении своих гончих. Сверкнула молния, и ее отблески мелькнули в золотых волосах воина и на железном волчьем амулете, свисающем с тяжелой цепи на его шее. К Рагнару приближался Волчий Жрец Сигурд, высоко подняв крозиус арканум.

— Помни свои клятвы, Рагнар Черная Грива, — сурово изрек он. — Одолей волка внутри себя и сдержи свою руку. Мы здесь все братья.

Его слова словно доносились с большого расстояния. Моргнув здоровым глазом, Рагнар поискал взглядом Габриэллу, но встретил лишь мрак.

В голове Рагнара расцвела огненным цветком жгучая боль, грубо вернув его в сознание. Он зарычал, тряся головой, но рука в доспехах, сильно стиснув ему челюсть, удержала его на месте.

Яростно моргая, Рагнар открыл свои будто покрытые коркой веки и увидел склоненное над ним бледное лицо Сигурда. Он лежал на спине в окружении припавших к земле фигур. Постепенно Рагнар стал различать лица. За работой Волчьего Жреца, сдерживая эмоции, наблюдали Торин и Хаэгр. Габриэлла выглядела безрадостной и напряженной.

Его держала рука Хаэгра. Торин наклонился ближе и сказал Рагнару:

— Не шевелись еще минутку, он почти закончил.

Последовала еще одна яркая вспышка боли, но на сей раз Рагнар смог притупить ее с помощью ментальных приемов, которым научился в Клыке. Он почувствовал, как сбоку по голове побежала струйка крови, когда Сигурд откинулся назад, осматривая окровавленную пулю болт-пистолета.

— Твоя голова, должно быть, сделана из сплошного керамита, — проворчал Волчий Жрец. — И все же тебе повезло, что выстрел пришелся под углом, иначе он выбил бы тебе мозги.

— Насчет этого, — усмехнулся Торин, — не стоит беспокоиться. Той пуле пришлось бы болтаться в голове Рагнара, как игральной кости, пока не заденет что-нибудь важное.

Сигурд не поддержал разговора; нахмурившись, он отбросил пулю и извлек из контейнера на своем ремне пару металлических банок.

— Пуля прошла прямо над левым глазом, — сообщил он Рагнару, обрабатывая его рану лекарственными бальзамами. — Как у тебя со зрением?

Рагнар изо всех сил старался сосредоточиться. Образы орудующего топором гиганта и рычащих людей-волков маячили в его сознании как призраки.

— У меня были проблемы со зрением раньше, — ответил он рассеянно, — но, возможно, все дело — в крови. Теперь все в порядке.

Сигурд коротко кивнул, но на лице его оставались сомнения. Наложив на лоб Рагнару пластырь, он поднялся на ноги.

— Присматривайте за ним хорошенько, — велел Волчий Жрец Торину и Хаэгру. — Думаю, мы отправимся в путь очень скоро.

С гримасой боли Рагнар приподнялся на локтях, а Сигурд развернулся и зашагал прочь, пробираясь среди трупов рапторов, заваливших пространство между возвышающимися башнями зернохранилищ. Молодой Космический Волк увидел в нескольких метрах от себя Харальда и его воинов, которые, усевшись на землю рядом с инквизитором Вольтом, проверяли свое оружие и переговаривались друг с другом приглушенными голосами. Громадные фигуры безмолвно вышагивали по краям открытого пространства, настороженно принюхиваясь к пустому небу. Учуяв запах людей-волков, Рагнар ощутил нарастающее раздражение.

Метрах в десяти от них стоял Торвальд, воздев свой топор к небу. Сверкнувшая молния осветила его поднятое вверх лицо. Глаза гиганта были открыты, но отсвечивали зеленым, подобно шишковидному глазу Габриэллы, — на его лице царило выражение мрачной сосредоточенности.

Рагнар пытался постичь смысл того, что предстало перед его взором.

— Что, во имя Моркаи, здесь происходит? — пробормотал он.

— Мы попали на страницы легенды, — произнес с благоговением Торин, — той, что насчитывает уже десять тысяч лет.

Молодой космодесантник нахмурился:

— О чем это ты?

— Да не обращай на него внимания, — вставил Хаэгр. — Я ничегошеньки не понял из того, что он наговорил после завершения боя. Если бы я был не в курсе, то сказал бы, что рану в голову получил он, а не ты. — Могучий Волчий Клинок окинул взором сцену побоища и пожал плечами. — Рапторы устроили на нас засаду. Уверен, ты это помнишь. Но прежде чем могучий Хаэгр успел обратить их в бегство, Торвальд и его… воины… повыскакивали из теней и разорвали наших врагов в клочки.

— Но кто они? — спросил Рагнар, которого все еще преследовали образы, представшие перед его мысленным взором. — Они, ясное дело, сыны Фенриса, но доспехи и эмблемы…

— Их не видели со времен Ереси, — сказал Торин, — с тех самых пор, когда Леман Русс высадился на Просперо, чтобы обрушить свою месть на Тысячу Сынов. — Он покачал головой в изумлении. — Они — часть потерянной роты, Рагнар, Тринадцатой.

— Слушай его больше, — фыркнул Хаэгр. — Он думает, что стал теперь скальдом.

— Быть может, я был им когда-то, — заметил Торин лукаво. — Видишь ли, увалень с косматыми ушами, жизнь состоит не только из еды и сражений.

— Но что они делают здесь? — вмешался Рагнар. — И как с ними оказался Сигурд?

Торин пожал плечами:

— Ты бы их спросил, брат. Сигурд нам ничего не сказал, и я думаю, что Торвальд использует свое могущество, чтобы укрыть нас от врагов.

— Он тоже жрец? — понизив голос, поинтересовался Рагнар.

— Не просто жрец, Рагнар. Торвальд был одним из первых Рунических Жрецов, — ответил Торин. — Он сражался рядом с Руссом во время Великого Крестового Похода. Ты только представь себе это!

— А ты швырнул его оземь, как выбритого претендента, — сообщил Хаэгр, похлопав Рагнара по плечу. — Это было классно, братишка! Ему повезло, что он не пытался трясти своим топором передо мной. Я мог бы его откусить и выплюнуть к его ногам!

Молодой Космический Волк, не обращая на Хаэгра внимания, уставился на огромных людей-волков, которые ходили в дозоре вокруг них.

— Они все поддались волку, — сказал он, — даже Торвальд. У него в глазах — знак Проклятия Вульфена.

— Как рассказывают саги, Магнус и Тысяча Сынов избежали нашего гнева, отступив в варп через портал, но Русс не позволил им удрать так легко. Он приказал Тринадцатой роте преследовать их, они исчезли в растворяющемся портале, и больше их не видели. — Торин с сочувствием покачал головой. — Это чудо, что кто-то из них все еще жив.

— Десять тысяч лет, — эхом повторил Рагнар, пытаясь осознать все, что он услышал. — А что Торвальду нужно от нас?

— Не Торвальду, он здесь по приказу своего лорда, Булвайфа. Сигурд сказал, что мы отправимся в горы, чтобы встретиться с Булвайфом и остальными его воинами. Полагаю, что мы узнаем больше, когда доберемся туда, — сказал Торин.

Рагнар встретился взглядом с Торином.

— Откуда нам знать, что мы можем доверять им?

Его вопрос поразил Торина.

— Они — наши братья, Рагнар!

— Пусть так, но они провели десять тысяч лет во власти варпа, — возразил молодой Космический Волк. — Кто может знать, что ими движет сейчас?

Торин тревожно поерзал:

— Узнаем довольно скоро. Торвальд и его вульфены намерены взять нас в горы, и я не думаю, что у нас есть какой-то выбор. — Старший Волчий Клинок резко встал на ноги. — Кроме того, мы и сами, в общем, небезупречны.

Озадаченный Рагнар смотрел, как Торин зашагал прочь. Покачав головой, Хаэгр поднялся и затопал за своим старым другом. Молодой Космический Волк повернулся к Габриэлле с вопросительным выражением на лице:

— Что это Торин имел в виду?

Навигатор долго смотрела на Рагнара, а затем протянула руку и легко коснулась его щеки.

— Это твои глаза, — сказала она, с усталой печалью в голосе, — они теперь желто-золотые, прямо как у Торвальда.

В то же самое время за много лиг от этого места на теневой планете в стенах темно-красного храма нарастали боль и страдание: концентрация энергий грандиозного ритуала вот-вот должна была достигнуть апогея. Тысяча чернокнижников и посвященных преклонили колена на каменном полу зала, похожего на пещеру, вытянув руки к алтарю из черного камня и окровавленным кускам плоти, лежащим на нем. Их губы потрескались и кровоточили, горла охрипли, а глаза иссохли и закрылись от жутких энергий, излучаемых горящим оком, которое висело, словно нечестивое солнце, над жертвенным камнем.

Адский свет упал на Мэдокса. Он ощущал, как внушающая ужас благосклонность его примарха опускается на его плечи подобно огненной мантии. Лорд чернокнижников, стоя перед величественным алтарем, проводил сложный ритуал бесстрастным, безжалостным голосом. Одной рукой он сжимал похищенное Копье Русса, именно через этот священный символ Мэдокс направлял силу своего неправедного заклинания. Копье — точка опоры ритуала. Без него великое заклинание пропало бы зря.

Мэдокс ощущал все, что происходило в головах младших чернокнижников в зале, каждый из них формировал особую часть проклятия, которую он направит в копье. Все составные части плавно и неумолимо вставали на свои места, подобно деталям огромного и жуткого механизма. Он чувствовал, что ключевой момент приближается, и его голос торжествующе нарастал.

Космические Волки с самого начала несли в себе семена собственного уничтожения. Очень скоро эти семена принесут горькие плоды.

Глава шестнадцатая

Красный прилив

Торвальд Похититель гнал Волков вперед в бешеном темпе, выводя их из зловещих полей сельхоззоны к синевато-серым горам. Несмотря на свой возраст, Рунический Жрец был стремителен, как олень. Рагнар и остальные воины вынуждены были поднапрячься, чтобы не отстать. В течение первого часа темно-зеленые поля сельхоззоны остались лишь призрачной линией на горизонте, а пустые равнины уступили место низким округлым предгорьям из темного камня и безжизненной земли.

Инквизитору Вольту и Габриэлле удавалось держать темп первые полчаса, но напряжение, в котором они находились после крушения «Громового ястреба», и усилия, которые от них потребовались, быстро дали о себе знать. Старый Вольт сдал первым, его шаг замедлился, дыхание стало прерывистым. Он споткнулся и чуть не рухнул на землю, но два Кровавых Когтя Харальда, приблизившись к инквизитору с двух сторон, обхватили его за пояс и понесли, как сделали бы со своим покалеченным товарищем. Габриэлла продержалась почти на полчаса дольше, но по ее затрудненному дыханию стало ясно, что она уже превысила свои физические возможности. Не дав навигатору споткнуться, Хаэгр подхватил ее и понес, как отец — ребенка. Габриэлла безвольно обмякла в руках огромного Волчьего Клинка, слишком измотанная, чтобы как-то протестовать.

Вульфены, которых, к удивлению Рагнара, оказалось не менее пятнадцати, легко неслись размашистым шагом рядом с воинами. Они двигались стремительно и плавно, ссутулившись и размахивая когтистыми руками, низко опустив свои волчьи головы, словно вынюхивая признаки опасности. Их доспехи были помяты: столетия сражений оставили на них свои следы, и Рагнар заметил, что при починке использовались заимствованные детали, вероятно снятые с доспехов сраженных десантников Хаоса. Вульфены проявляли невероятные силу и скорость, но в их золотых глазах светился не разум, а свирепое коварство хищника. Когда Рагнар встречался с ними взглядом, он ощетинивался, чувствуя в себе инстинктивную готовность бросить вызов, а еще — взаимное узнавание.

«Это и есть мое будущее?» — размышлял Рагнар, пока они неслись по сумеречной равнине. Он подумал о Торвальде. Рунический Жрец поддался волку, но тем не менее он, казалось, сохранил способность бороться с проклятием. «Должен быть выход», — думал молодой Космический Волк. Мысль о том, что он заложник своей судьбы, была для него невыносима.

Лишь один человек, как ему казалось, мог ответить на его вопросы. Стиснув зубы, Рагнар прибавил ходу и отыскал Волчьего Жреца Сигурда.

Сигурд бежал среди Кровавых Когтей Харальда, всего лишь в нескольких метрах позади Торвальда. Молодые воины, которые стянулись к жрецу с момента его неожиданного возвращения, словно железяки, притянутые магнитом, бросали на Волчьего Клинка воинственные взгляды, когда он протискивался среди них.

При приближении Рагнара Волчий Жрец окинул его грозным взглядом.

— Чего ты хочешь, изгой? — спросил он.

Рагнар покосился на жреца.

— Все мы теперь изгои, — резко ответил он. — Наш корабль уничтожен, поэтому возвращение домой, к нашему ордену и родне, невозможно.

Сначала Сигурд промолчал, и это напряженное безмолвие подсказало Рагнару, что его замечание попало в цель.

— Мы видели, что над теневым миром развернулось сражение, но могли только догадываться о его исходе, — заговорил наконец жрец.

— «Кулак Русса» погиб, и много смелых мужчин теперь пирует в Залах Русса, — печально произнес Рагнар. — Мы засекли сигнал, когда пытались сесть на планету. Он твой?

— Да, — ответил Сигурд, — Булвайф был против, но я подумал, что стоит рискнуть. Наблюдатели заметили воздушный бой и пожар после твоего крушения, и Торвальд вызвался на поиски уцелевших. — Жрец развел руки. — Вульфены учуяли твой запах и привели нас в сельхоззону как раз вовремя.

— Кажется, и тебя спасли вульфены, — проговорил задумчиво Рагнар. Воспоминания о беспорядочной схватке во вражеском командном бункере вспыхнули в его голове. — Когда я тебя видел в последний раз, тебя окружили демоны.

Сигурд бросил на Рагнара пристальный взгляд, но неохотно кивнул.

— Это был жестокий бой, — согласился он. — Они налетели на меня одновременно, появившись из воздуха, словно призраки. Эта планета, на которой мы находимся, лежит напротив Чариса как тень, позволяя им перемещаться между ними по своему желанию.

— Я знаю, — сказал молодой Космический Волк. — Инквизитор Вольт и леди Габриэлла раскрыли эту тайну, что и привело нас сюда.

— Демоны, казалось, по какой-то причине, были особенно заинтересованы во мне, — продолжил Волчий Жрец. — Возможно, жрец являет собой лучшую добычу, чем простой воин. — В голосе Сигурда слышалось сожаление. — Я сразил несколько тварей, но, к моему стыду, остальные меня одолели. Они сжали мне руки и каким-то образом протащили через порог в этот нижний мир.

Сигурд мотнул головой в сторону возвышающейся перед ними фигуры Рунического Жреца.

Но мерзкие создания не осознавали, что за ними охотятся. Торвальд и его вульфены устроили засаду на чернокнижника Хаоса и его демонов точно так же, как те заманили в засаду нас.

Рагнар вспомнил огромного вульфена, схватившегося с чародеем Хаоса в подвале командного бункера мятежников.

— Так Торвальд и его воины тоже могут перемещаться между мирами?

Сигурд нахмурился.

— Если бы это было возможно, я бы сразу же вернулся на поле боя, — выпалил он. — Нет, переход вызван колдовством. Иногда получается, что тебя подхватывает заклинание и переносит через порог, но только на мгновение. — Он пожал плечами. — Вульфены сбили чернокнижника с ног и разорвали его на части, а Торвальд обратил свой топор против демонов, окруживших меня. Когда бой завершился, я обработал их раны, как мог, а они обращались со мной как со своим.

— Но как они здесь оказались? — не успокаивался Рагнар. — Торин говорит, что Тринадцатая рота исчезла во времена Ереси.

— Исчезла? — Сигурд был, казалось, поражен этой мыслью. — Рота Булвайфа никогда не исчезала, Рагнар. Когда убивают Волчего Лорда, повышают в звании нового, чтобы он занял его место. То же верно и в отношении великих рот, но за столом Великого Волка на Фенрисе остается место для Тринадцатой роты, будто их возвращения ожидают. Подумай об этом, Рагнар. Тринадцатую роту послал в Око Ужаса Русс, и десять тысяч лет они, несмотря ни на что, продолжают свою миссию.

Это прозвучало поистине отрезвляюще. Рагнар внимательно рассмотрел серые безликие горы впереди и попытался представить, как он скитается по ним десять тысяч лет, пока Фенрис не превратится всего лишь в далекое воспоминание. Он почувствовал, как внутри него возбудился непрошеный волк.

— Их честь дорого обошлась им, — сказал он.

— Честь всегда обходится дорого, — заметил Волчий Жрец.

Некоторое время они бежали молча. Шаги Волков разносились по отлогой равнине тяжелой барабанной дробью, выстукивая боевую песнь в ритме вспышек зловещих молний над головами. Рагнар тщательно обдумывал свои слова.

— Как получается, что человек поддается волку, Сигурд?

Волчий Жрец бросил на Рагнара пронизывающий взгляд, но внезапно смягчился, заглянув в золотистые глаза молодого Космического Волка.

— У всех нас в крови есть волк, — ответил он спустя некоторое время. — Он обостряет наши чувства и придает нам радостную ярость неистовства в бою, но, как любой дикий зверь, он постоянно испытывает на прочность свои оковы в ожидании возможности вырваться на свободу. — Сигурд задумчиво посмотрел на двух вульфенов, безмолвно несущихся вперед рядом со стаей Харальда. — Между человеком и волком идет постоянная борьба, — изрек он, — но не в каждой душе находится достаточно сил, чтобы удерживать зверя под контролем. — Жрец положил руку на амулет Железного Волка, висевший на груди. — Мы связываем зверя священными клятвами Руссу и Всеотцу, и мы, жрецы, очищаем наших боевых братьев ритуалами и молитвами, дабы укрепить их решимость. Для большинства этого достаточно.

— Но не для Булвайфа и его воинов.

Рагнар ожидал от молодого жреца благочестивого возражения, но, когда Сигурд заговорил, в его голосе неожиданно прозвучало сострадание.

— Не нам судить этих воинов, — убежденно сказал он. — Даже старцы-дредноуты должны спать между войнами, чтобы не поддаться своей дикой природе. Насколько труднее поддерживать целостность своей души после тысячи лет войны, более того, после десяти тысяч лет. — Волчий Жрец с серьезным видом покачал головой. — То, что они выдержали так долго, свидетельствует об их мужестве и чести.

Молодой Космический Волк задумчиво кивнул:

— Но… нет ли способа восстановить их?

Сигурд несколько напрягся. Вопрос Рагнара затрагивал сферу деятельности жрецов, закрытую для остальных.

— Преображение — постепенный процесс, — сдержанно ответил он, — но, после того как он начался, его не остановить. Как только волк внутри захватывает власть, он вызывает физические изменения в теле. — Он показал на ближайшего вульфена. — Многое зависит от силы воли и веры воина. Деградацию можно остановить, иногда — на неограниченный срок, но ее невозможно повернуть вспять.

От слов жреца по жилам Рагнара побежал холодок.

— Габриэлла говорит, что цвет моих глаз изменился, — растерянно сказал он. — Сколько еще у меня времени?

— По правде говоря, я не знаю, — нахмурившись, неохотно признался Сигурд. — Опять-таки это зависит от воина. Процесс начинается медленно, но ускоряется по мере того, как волк захватывает власть.

— Насколько медленно? — спросил Рагнар.

Волчий Жрец бросил на Рагнара сердитый взгляд.

— Ты что, пытаешься пристыдить меня отсутствием опыта?! — рявкнул он. — Сознаюсь, что не знаю наверняка. Обычно проклятие сильнее всего воздействует на новичков, поскольку их разум еще только приспосабливается к переменам, происходящим с ними. Стоит воину стать зрелым боевым братом… проклятие воздействует на него годами, пока трансформация начинает развиваться.

— Годами?! — воскликнул Рагнар. — Но я ничего не чувствовал, пока не вернулся на Фенрис, всего лишь два месяца назад!

Сигурд уставился на молодого Космического Волка.

— Это невозможно, — сказал он. — Даже когда речь идет о новичке, проходит по крайней мере год, пока не проявятся первые изменения.

— Если бы я поддался волку год назад, Ранек знал бы об этом, — заявил Рагнар, — и меня ни за что не послали бы на Терру служить Дому Велизария.

Молодой жрец обдумал услышанное, и его лицо помрачнело в испуге.

— Верно, — вымолвил он наконец. — Тут действует что-то другое, но признаюсь: не знаю, что это.

— Быть может, Булвайф или Торвальд смогут нам сказать? — проговорил Рагнар, отваживаясь надеяться, что все не так безнадежно, как предполагал Сигурд.

— Может быть, — допустил жрец. — Мы должны добраться до лагеря Волчьего Лорда через несколько часов. Думаю, мы тогда много чего узнаем.

Вскоре они достигли первых окаймленных лесом подножий холмов к югу от серых гор, и Торвальд повел Волков вдоль извивающегося русла высохшего ручья, пока они не затерялись меж стен узкого каменистого ущелья. Их путь шел на север и восток из одного каньона в другой, и топот шагов отражался безумным эхом от скалистых стен. Они неоднократно меняли направление движения, и, не будь видны звезды, Рагнар вскоре потерял бы всякое представление о том, где находится.

Через час он стал воспринимать слабые запахи других Волков и предположил, что они приближаются к периметру лагеря. Его опытный взор обшаривал скалистые склоны каньонов, через которые они проходили, но если там и были стражи, наблюдавшие за их приближением, то они оставались незаметны. Затем внезапно каньон круто пошел вверх и тропа сузилась до расселины, которая едва вмещала широкоплечих космодесантников.

Пробираясь между скалами, Рагнар ощутил какой-то зуд на коже. Выйдя из расселины, он быстро окинул взглядом стены узкого ущелья и заметил два железных бруса, вбитые в камень по обе стороны прохода. С каждого из них свисали черепа и железные амулеты, инкрустированные рунами, от них исходила волна невидимой силы.

— Это путевые столбы, часть охранной системы Торвальда, — пояснил Сигурд, выйдя из теснины вслед за Рагнаром. — Они препятствуют попыткам установить местонахождение лагеря Булвайфа с помощью колдовства. — Во взгляде Волчьего Жреца, обращенном на путевой столб, читались благоговение и суеверный страх. — Торвальд и его братья многому научились за время долгой кампании в Оке Ужаса.

Тропа в лагерь Булвайфа была выбрана очень осмотрительно: Волки шли по одному, взбираясь по крутому каменистому склону в высокий каньон с отвесными стенами. В южном конце каньона Рагнар увидел первых воинов Булвайфа: два воина припали к земле в тени валуна, прикрывая вход в каньон парой плазменных винтовок. В плащах из темных шкур, покрытых грязью и пылью, они, сохраняя полную неподвижность, совершенно сливались с окружающим пейзажем. Как и у Торвальда, их длинные волосы были заплетены в толстые косы, а бороды свисали до середины залатанных нагрудников. Когда члены отряда пробирались мимо них, они безмолвно изучали их холодными волчьими глазами.

Несколько выше по каньону в узком месте был установлен огромный валун, создавая своеобразный крутой изгиб тропы, чтобы предотвратить возможность ведения прямого огня по территории за ним. С другой стороны валуна стояли на страже воины со старыми, изношенными болт-пистолетами и древними, инкрустированными рунами клинками. Их доспехи украшали сложные руны и резные сцены боев или путешествий, а с широких поясов свисали черепа или другие боевые трофеи. Воины смотрели на Рагнара и новоприбывших с откровенным, но настороженным интересом, переглядываясь и общаясь едва заметными жестами.

Через пару десятков метров они наткнулись на целый ряд видавших виды, но прочных убежищ, построенных вдоль скалистых стен. Лагерь выглядел так, словно использовался уже немало времени, и многие убежища украшали свежие военные трофеи, такие как когти демонов и помятые фрагменты синих с золотом доспехов. Более двух десятков желтоглазых воинов сидели перед убежищами, занимаясь чисткой оружия или ремонтом снаряжения. На первый взгляд этот лагерь не отличался от любого другого полевого лагеря Космических Волков, которые приходилось видеть Рагнару… если не считать настороженных, вызывающих взглядов боевых братьев и ощущения долгой истории, которое словно окутывало этот лагерь и его обитателей невидимым покрывалом.

Когда-то, еще молодым парнишкой, бороздя с отцом соленые океаны Фенриса, он уже испытывал подобное чувство. Их ладья сильно сбилась с курса во время шторма, и они высадились на каком-то островке в поисках пресной воды. Там они наткнулись на лагерь небольшой группы своих соплеменников, которых выбросило на берег подобной бурей два года назад. Рагнар до сих пор помнил, как он впервые ступил на территорию их лагеря и как пережившие шторм смотрели на него словно стая диких псов. Они жили в совершенно другом мире с тех пор, как исчезли, и их испытания выковали узы, которых не понять никому другому и тем более не разделить. Это был мир, влиться в который целиком и полностью Рагнар и его спутники не смогли бы никогда, и теперь молодой Космический Волк испытывал те же чувства, расхаживая среди воинов Тринадцатой роты.

Они безмолвно пересекли маленький лагерь и направились в дальний конец каньона. Рагнар с удивлением увидел слева стаю огромных фенрисийских волков, которые растянулись перед входом в большую пещеру. Когда приблизились Торвальд и вульфены, волки подняли свои косматые головы и самый маленький из них вскочил и бросился в темноту пещеры. Торвальд поднял топор, дав сигнал группе остановиться, и зашел внутрь, не проронив ни слова. Вульфены опустились на корточки, некоторые из них прикрыли глаза, отдыхая, другие достали куски мяса из мешочков на поясах и набросились на них, орудуя могучими челюстями.

Кровавые Когти Харальда бережно опустили инквизитора Вольта на землю. Несколько долгих минут старик вылавливал из своего ранца металлическую бутылочку. Открыв ее трясущимися руками, он поглотил содержимое одним глотком. Чуть поодаль Хаэгр поставил на ноги Габриэллу. Хоть и явно утомленная, навигатор рассматривала вульфенов и мрачный маленький лагерь с неподдельным интересом.

Рагнар медленно повернулся, оглядывая каньон и его странных грозных обитателей. Он напомнил себе, что, несмотря на разницу между ними, их связывают одни и те же клятвы и одна планета. Тысяча Сынов — их непримиримые враги, и у Рагнара не оставалось сомнений в том, что они смогут рассчитывать на Булвайфа и его воинов, когда придет время нанести удар в сердце грандиозного замысла Мэдокса. Впервые с момента крушения на теневой планете у молодого Космического Волка блеснула искра настоящей надежды.

Внезапно резкий крик отразился эхом от скалистых стен. Развернувшись, Рагнар увидел, как Габриэлла зашаталась и упала на колени, прижав руки к лицу. Между ее бледными пальцами прорывались лучи яркого зеленого света из шишковидного глаза.

— Леди! — крикнул Рагнар, бросившись к навигатору.

Молодой Космический Волк почти достиг Габриэллы, когда колдовская волна ударила по нему, словно невидимым порывом ветра. Ее жуткая энергия проникла сквозь доспехи и погрузилась в его плоть, объяв пламенем и кровь, и кости. Изо рта Рагнара, рухнувшего на колени, вырвался крик невыносимой муки.

Он смутно понимал, что он не одинок в этих мучениях. Харальд и его Кровавые Когти также упали и корчились на земле. Даже Хаэгр опустился на колено, с силой сжав веки от боли.

Рагнар закрыл глаза, когда его тело накрыла очередная волна мучений. Его мускулы под кожей вздымались, а по телу бежали мурашки. Во рту было полно крови, и он сознавал лишь, что воздух наполнен голодным, алчущим рычанием, а внутри поднимается красная волна, чтобы поглотить его разум.

Воздух над холмистой равниной был наполнен свистом выстрелов из лазпушек и грохотом тяжелых орудий. В небо поднимались столбы черного дыма от горящих корпусов танков и бронетранспортеров, раскрашивая горизонт на западе в цвет запекшейся крови.

Войскам мятежников оставалось всего лишь полкилометра до космопорта Чариса, когда их наступление приостановилось. Уступающим по численности и качеству вооружения имперским защитникам удалось отступить организованно, несмотря на постоянные артобстрелы и яростные атаки. Дорога, которая связывала столицу с космопортом, была завалена телами и разбитыми транспортными средствами — свидетельство отчаянных действий арьергарда, составленного из Двадцатого Гебридского пехотного и Тайранского нерегулярного полков — двух ветеранских частей Ательстан. Изорванные знамена их развевались на резком ветру, задувающем над дорогой, в окружении тел павших воинов знаменных групп. Оба полка полегли до последнего человека, сдерживая наступление бронечастей предателей до тех пор, пока остальные имперские части не достигли укрепленного периметра космопорта.

Теперь же взбешенные войска мятежников оказались под огнем защитников космопорта, перед ними — сотни метров открытой поверхности, напичканной минами, которую прикрывают противотанковые пушки и артиллерийские батареи. После двух кровавых атак предатели вынуждены были отступить из зоны обстрела, пока не выдвинется их тяжелая артиллерия для обстрела имперских позиций.

Всего лишь в километре от осажденных защитников первые батареи мятежников занимали позиции в свете заходящего солнца. Полураздетые артрасчеты, чертыхаясь и выбиваясь из сил, снимали с передков тяжелые короткоствольные осадные минометы и пытались закатить их на позиции вдоль склона низкого, лишенного растительности холма. Другие солдаты вскрывали приземистые деревянные ящики с мощными фугасными снарядами. Через час они будут готовы дать первые залпы.

Артрасчеты обессилели, и перспектива неминуемой победы сделала их небрежными. Не было выставлено ни одного часового для наблюдения за окружающей территорией, поэтому никто не заметил восьми фигур в доспехах, наблюдавших за батареей из рощицы в сотне метров к западу.

Микал Стенмарк сжал пальцы в перчатке вокруг эфеса Алого Когтя и втянул в себя запахи вражеских войск.

— Боеприпасы? — спросил он.

Свен посмотрел на своих товарищей.

— Юрген и Борс могут стрелять из этих проклятых фонарей еще целый месяц, — сказал он, нахмурившись при виде хеллганов в руках Волков. Он проверил счетчик своего мелтагана. — А у меня остался один выстрел.

Хаакон прочистил горло. Во время боя в его шее застряли несколько кусков шрапнели — и он охрип.

— У меня кончились ракеты, — проскрежетал он. — У Бьорна, Нильса и Карла — по пять зарядов.

— Гранаты? — спросил Волчий Гвардеец.

Свен покачал головой:

— Не осталось после того боя на перекрестке.

Стенмарк кивнул, хотя, положа руку на сердце, он не помнил, о каком бое говорит Свен. Этот день слился в одну длинную смертельную погоню. Они отступали на несколько сотен метров, устраивали засаду на своих преследователей, а затем наносили удар, убивая как можно больше врагов, и отступали к следующей точке засады дальше по дороге. Волки оставили за собой сотни мертвых предателей и разбитых машин, пока в конце концов не ускользнули от неприятеля в катакомбы на краю города.

Они могли исчезнуть в низких холмах на юге столицы, притаиться там до прихода ночи и затем пробраться мимо позиций мятежников под покровом темноты в безопасное место за имперскими линиями обороны, но Стенмарк ни за что не позволит сказать, что он прокрался в лагерь как побитая собака.

Красный прилив поднимается. Микал чувствует, как он давит изнутри на глаза, и принимает его.

— Мы будем продвигаться стандартной стрелковой цепью, — объявил он, а затем указал окровавленным клинком на команду артиллеристов, которые ввинчивали взрыватели в три снаряда. — Свен, когда мы окажемся в пределах досягаемости, отправишь свой последний заряд прямо туда.

Свен тихонько присвистнул и сказал:

— Потяни за спусковой крючок, а потом прикуси язык. Есть, мой лорд.

Волчий Гвардеец не придал значения дерзости Серого Охотника. Он уже тронулся с места, плавно выскользнув из теней под деревьями.

Они пересекли низину в считаные мгновения, не замеченные артрасчетами, занятыми своим делом. Стенмарк прикинул расстояние глазом хищника, кивнул Свену и опустился на одно колено. Серый Охотник без колебаний вскинул мелтаган к плечу и выстрелил.

Три тяжелых снаряда сдетонировали единым, сотрясшим землю взрывом, от которого покачнулись преклонившие колени Волки, а Свен опрокинулся на спину. На мгновение склон холма окрасился в огненно-оранжевый цвет. Затем на батарею мятежников обрушился ливень земли и дымящихся кусков плоти.

Стенмарк оказался на ногах прежде, чем потухла вспышка, и бросился на ошеломленных раненых артиллеристов. Алый Коготь сверкал и гудел, кромсая тела и отсекая руки. Несколько артиллеристов, пошатываясь, поднялись на ноги и побежали, изрыгая проклятия. Рявкнули хеллганы, и дымящиеся тела мятежников повалились на землю. Бойня завершилась в считаные секунды.

Волчий Гвардеец изучал орудия. Один из минометов опрокинулся набок, но остальные казались невредимыми.

— Свен, ты со своими братьями выправьте тот миномет, — велел он. — Бьорн, Нилс и Карл, принесите еще снаряды. — Он указал на вершину холма. — Хаакон, ты засеки цели.

Волки сразу принялись за дело, поняв план Стенмарка. Хаакон быстро поднялся по склону, тогда как трое остальных терминаторов разбивали ящики и вытаскивали из них минометные снаряды, похожие на боезапас для болтера, только больших размеров. За секунды их заправили в казенники шести осадных минометов.

— Цели?! — крикнул Стенмарк.

Хаакон выглянул на склон.

— Моторизованный батальон между нами и космопортом, — сообщил он, поднимая в руке прицельное устройство. — Расстояние от шестисот пятидесяти до семисот метров.

Свен и его братья носились между минометами, вводя дистанцию с помощью круговых шкал. Когда они закончили, он поднял руку. Волчий Гвардеец холодно улыбнулся:

— Огонь!

Минометы выстрелили один за другим, выплюнув высоко в воздух полутонные снаряды. Они визжали, как души проклятых, и Стенмарк, откинув назад голову, взвыл вместе с ними. К тому времени как первые снаряды разорвались среди ничего не подозревающих мятежников, Микал взлетел по склону и понесся на врага.

Хаакон верно направил снаряды в цель. Подразделение мятежников сосредотачивалось позади другой цепочки низких холмов, их грузовики и бронемашины собрались в беспорядочную кучу позади самой высокой линии хребта. Теперь автомобили разнесло на куски или разбросало, как детские игрушки, и горящее топливо разливалось по почерневшей земле. Повсюду валялись трупы и фрагменты тел, и раненые пытались отползти от места побоища.

Волки носились среди них, беспощадно нанося удары. Стенмарк расчищал себе путь среди визжащих предателей, оскалив зубы от запаха свежей крови. Сквозь задымленный воздух потрескивали лазерные разряды. Один из пехотинцев, пошатываясь, встал и в отчаянии попытался поднять мелтаган обугленными руками, но Нильс разнес его на куски последним зарядом штурмового болтера.

Стенмарк обнаружил командира батальона, который выбирался из-под груды тел, и, небрежно взмахнув мечом, снес ему голову. Ответный огонь противника нарастал: уцелевшие начали оправляться от первоначального шока. Он заметил целый взвод солдат, который, отступая на юг, открыл бешеный огонь по воинам Фенриса.

Рыча, Волчий Гвардеец уже собрался преследовать убегающих предателей, но Свен, размахивая цепным мечом на вершине следующего холма, выкрикнул:

— Путь свободен, мой лорд! Мы в полутора километрах от космопорта.

Стенмарк остановился. Сначала он не мог сообразить, о чем говорит Свен. Телохранители быстро окружили его, разя неприятеля меткими выстрелами. Микал чувствовал на своих губах кровь врагов и с жадностью смотрел на убегающих мятежников.

Он ощутил, как где-то далеко содрогнулась земля, будто упал тяжелый снаряд или раздался первый удар надвигающейся бури. Это заставляло его жилы дрожать, словно провода под напряжением, у него перехватывало дыхание.

Микал повернулся в поисках источника грома. Хаакон схватил его за руку.

— Что прикажешь, мой лорд? — спросил он хриплым голосом.

Стенмарк старался сосредоточиться на лице Хаакона. Он чувствовал, что мятежные войска отступают, удаляясь с каждым мигом, и жаждал настигнуть их.

— Мы… — начал он, изо всех сил стараясь вытянуть слова из красного прилива, накатившего на его разум: «Преследуй их! Свали их на землю и разорви им глотки!»

Обеспокоенный Хаакон нахмурился. Он, казалось, тоже чувствовал в воздухе что-то странное.

— Люди ждут, мой лорд, — сказал он.

— Люди… — повторил Стенмарк. Он глубоко вздохнул и указал в сторону склона. — Верно. Пойдем.

Волки строем двинулись за своим предводителем, который невозмутимо зашагал вверх по склону. Дойдя до вершины, он увидел раскинувшееся перед ним обширное пространство космопорта и усеянную телами зону сплошного поражения. Энергетические заряды и трассирующие очереди носились над заваленным трупами полем: имперские войска и силы мятежников вдоль дороги обменивались залпами.

Свен настороженно разглядывал поле.

— Быстрая и легкая пробежка — в порядке исключения.

Волчий Гвардеец свирепо замотал головой.

— Я уже достаточно набегался сегодня, — проворчал он. — Отсюда мы идем. — И, воздев к небу свой древний клинок, он зашагал вперед.

В течение десяти минут Космические Волки пересекали дымящуюся равнину на глазах у обеих сторон. Алый Коготь поймал свет заходящего солнца и засиял, словно вечерняя звезда, притягивая взгляды всех солдат в пределах видимости. Почти сразу же артиллеристы мятежников открыли огонь по медленно марширующим воинам, но лазерные разряды и снаряды стабберов ложились далеко от целей. Стенмарк продолжал идти размеренно, держа голову прямо. Случайный выстрел попал ему в бок, но, защищенный доспехами, он не сбился с шага.

Добравшись до середины пути, Волки услышали одобрительные возгласы, которые доносились с имперских укреплений. По мятежным войскам открыли ответный огонь, прикрывая героических космодесантников, раздались голоса поддержки Стенмарку и его людям. По группе окровавленных воинов стреляли все сильнее. Мятежники вели огонь гранатами с большой дистанции, осыпая звенящей горячей шрапнелью фланги Волков. С позиций мятежников на юге пронеслась ракета, но до цели не долетела.

Три сотни метров. Двести пятьдесят. Выстрел из тяжелого стаббера угодил Стенмарку в бедро, заряд разбился о броню, и осколки попали ему в ногу. Над головами свистели снаряды минометов и падали в землю впереди Волков, будто горящие кулаки.

— Прекрасный день для прогулки! — прокричал Свен сквозь грохот. Лазерный разряд ударил его в ногу, и Серый Охотник раздраженно провел пальцами по оставленной им отметине. — Хотя жаль, что букашки прыгают!

Они взбирались по длинному склону к первому из имперских окопов. Стенмарк уже различал чумазые ликующие лица солдат, зовущих его со своих огневых позиций. Им оставалось менее ста метров.

Он едва расслышал лязг гусениц где-то к западу, и с позиций мятежников понеслись мощные крики. Затем, слишком поздно, он услышал грохот пушки.

Все вокруг, казалось, замедлилось и поползло. Чувства Стенмарка сверхъестественно обострились. Он ощущал, как гудит перемещаемый воздух, когда тяжелый снаряд летит к ним, описывая дугу. Стенмарк оглянулся навстречу надвигающемуся року, и от его доспехов, зазвенев, словно крошечные колокольчики, отскочили кусочки земли и измельченные камешки.

Снаряд выглядел продолговатым темным пятном, которое лениво вращалось в воздухе. Стенмарк услышал, как рядом Свен резко втянул в себя воздух.

— Да защитит нас Всеотец, — произнес Серый Охотник, и мир взорвался землей и огнем.

Глава семнадцатая

Зал Волчьего Короля

Крики и звериное рычание сотрясали воздух в узком каньоне. Воины, охваченные яростью и болью, били себя в грудь кулаками, стучали по керамитовым нагрудникам клинками. Рагнар выл в беспомощной ярости, его пальцы оставляли глубокие борозды в безжизненной земле. Молодому Космическому Волку казалось, что его тело разрывается на части, одновременно выворачиваясь наизнанку. Его мышцы корчились, словно обезумевшие змеи, они сжимались вокруг его укрепленных костей и с силой сдавливали их. Глаза горели, зубы невыносимо болели, ему казалось, будто рой жалящих насекомых с жадностью ползает у него под кожей. Наклонившись вперед, Рагнар снова и снова колотился лбом о безжизненную землю.

Вульфен нетерпеливо рычал внутри него, глубоко вгрызаясь в его кости. Рагнар неловко пытался разодрать свои доспехи, будто стремясь проникнуть в себя и вырвать зверя из своего тела. Кончики его пальцев невыносимо болели, и, уже ничего не соображая от охватившего его бешенства, он пытался стянуть с себя перчатки зубами.

Вокруг него звучали крики, но он не понимал смысла слов. Волки рычали и щелкали своими чудовищными челюстями. Воздух был наполнен едким зловонием ярости и сладковатым, пьянящим запахом крови.

В него врезалось что-то маленькое, и на его грудь и лицо посыпались слабые удары. В ушах раздавался тонкий пронзительный звук. Неистово мотая головой, Рагнар схватил молотящее его нечто и услышал, как оно охнуло от страха. Его лица коснулось легкое дыхание, и глаза Рагнара в удивлении открылись.

Лицо Габриэллы — в сантиметрах от его лица, оно сурово, но глаза блестят от страха. Его рука сжала ее плечо так, что панцирь на ней треснул.

Она замахнулась и отвесила ему мощную оплеуху. Перчатка заблестела от крови.

— Рагнар! — крикнула она резким, слегка дрожащим голосом. — Послушай меня! Это темное колдовство, и оно крепнет от противостояния! Чем больше ты борешься с ним, тем сильнее оно становится! Не сопротивляйся. Ты меня слышишь? Позволь ему окатить себя, будто волной, и тогда оно не сможет воздействовать на тебя!

Эти слова отдавались в ушах Рагнара странным эхом. Он пытался понять их, но они ускользали из его разума, будто ртуть. Все его нервы пылали, и ему казалось, что он вылезает из своей кожи.

Габриэлла снова ударила его, и он почувствовал на губах свежую кровь. Рагнар оскалил зубы, и его руки, казалось, пришли в движение сами собой.

Он схватил навигатора за волосы и оттянул ее голову назад, так что на ее бледной шее напряглись сухожилия.

— Рагнар, нет! — воскликнула девушка, ее глаза расширились от ужаса.

Сверкая клыками, молодой Космический Волк рванулся к ее горлу.

В этот миг на него упала тень, и закованная в броню рука сжала его шею словно тисками. Губы Рагнара едва коснулись кожи Габриэллы, как его вздернули в воздух и затрясли, будто новорожденного щенка. Могучий голос, глубокий и звучный, прорвался сквозь какофонию, бушующую вокруг молодого космодесантника, и словно рывком вернул его истерзанному разуму сосредоточенность.

— Забудь эти кроткие слова, братишка, и сражайся со зверем что есть сил! Ты должен бороться со зверем во всех его проявлениях, как велит сам примарх. Это — первая клятва нашего братства, и без этого мы пропадем!

Рагнар повернул голову, чтобы увидеть, кто его схватил. Оказалось, это настоящий гигант, прямо с древнейших гобеленов Зала Великого Волка в Клыке. Воин был высок и поджар, в изукрашенных доспехах, сработанных в славные дни Великого Крестового Похода. Его наплечники окаймлены золотом и покрыты изящной гравировкой — сценами сражений, на широченных плечах — шкура самого большого волка, которого когда-либо приходилось видеть Рагнару. Трофеи сотен военных кампаний украшали нагрудник воина и свисали с его широкого пояса: жуткие черепа и расколотые шлемы, золотые и серебряные медальоны, отполированные пластинки и значки из необработанного железа. В левой руке воин сжимал рукоятку грозного топора из металла чернее ночи. На его поверхности инеем сверкали руны, и от него веяло хладным ужасом, который забрался прямо в душу Рагнару. Воин отличался от собратьев лишенной волос головой и коротко подстриженной светлой бородой. Свирепые синие глаза блестели из-под мрачных, грозных бровей как осколки полярного льда.

— Леман дал нам преимущества волка, чтобы нас никогда не победили враги, — сказал он, — но за его дары нужно платить. Поскольку мы рождены для битвы, мы призваны доказывать свою ценность снова и снова силой, мужеством и хитростью. Война внутри. Война снаружи. Нескончаемая война. Вот как мы живем, братишка. Вот кто мы есть. — Воин тряханул Рагнара еще раз, словно чтобы подчеркнуть сказанное. — Я — Булвайф, воин с топором Русса и лорд этой роты, — изрек он. — Ты слышал, что я тебе сказал?

Стиснув зубы, Рагнар сделал глубокий вдох, воскрешая в памяти наставления по самодисциплине, которым он обучался в бытность кандидатом в космодесантники. Усилием воли он приглушил ощущения, терзающие его тело, и с трудом избавился от мыслей, не дававших ему покоя.

— Я… я слышу тебя, мой лорд, — сказал он спустя минуту. — Слышу и повинуюсь.

Булвайф одобрительно кивнул и поставил Рагнара на ноги. Одно лишь его присутствие, казалось, утихомирило светопреставление, царившее в лагере. Не обратив на Габриэллу никакого внимания, он занялся Хаэгром и Торином.

— А вы как, братья? — прищурившись, спросил он и оценивающе посмотрел на них.

Торин опустился перед гигантом на одно колено. Его лицо исказилось от боли, а глаза стали золотисто-желтыми, но усы приподнялись в мимолетной улыбке.

— Я не новичок в этой борьбе, мой лорд, — сказал он, задыхаясь. — Пусть волк воет, но меня это не трогает.

— А ты? — спросил воин, поворачиваясь к Хаэгру.

Здоровенный Волк выпятил широкую грудь.

— Могучий Хаэгр не боится никого! — заявил он. — Даже самого Хаэгра!

Рагнара ободрила бравада его товарища — Волчьего Клинка, находящегося, судя по выражению его лица, в жутком напряжении, но тут он услышал справа от себя звериное рычание и увидел, что не всем повезло так, как им.

Харальд и его Кровавые Когти, будучи в общем немногим опытнее кандидатов в космодесантники, пострадали от магической атаки сильнее всех. Их лица разрослись, удлинившись подобно волчьим мордам, а кожа потемнела, покрывшись пушком. Они припали к земле, как звери, в кругу вульфенов Тринадцатой роты, щелкая челюстями и рыча, когда к ним приближались старшие Волки. Многие воины стянули свои перчатки и хлестали по воздуху толстыми изогнутыми когтями.

Это зрелище поразило Рагнара, и молитва Всеотцу слетела с его губ. В этот миг тот, кто прежде был Харальдом, поднял голову и встретился взглядом с Рагнаром. Молодой вульфен откинул назад голову и издал вой отчаяния.

Булвайф окинул взором проклятых воинов и печально вздохнул.

— Где ты, молодой жрец?! — воскликнул он.

Сигурд появился из группы пораженных Кровавых Когтей. Лицо Волчьего Жреца побледнело от горя. Его глаза, прежде темные, приобрели теперь золотисто-желтый цвет.

— Я здесь, мой лорд, — сказал он угрюмо.

Булвайф кивнул.

— Позаботься о своих братьях, жрец, — произнес он спокойно. — Первые часы всегда самые трудные.

Сигурд склонил голову, на его юном лице застыло безрадостное выражение. Затем он повернулся и начал читать литанию, которую Рагнар слышал всего лишь раз за то время, что провел в ордене, — литанию заблудших, скорбное поминовение тех, кого подчинило себе Проклятие Вульфена.

Тут сквозь толпу рычащих людей-волков протиснулась невысокая фигура. Инквизитор Вольт выглядел встревоженным, потрясенным и жутко уставшим, глаза на напряженном морщинистом лице были широко распахнуты. Заметив Рагнара и Габриэллу, он бросился к ним.

— Что случилось? — спросил он, падая на колени рядом с ошеломленной Габриэллой.

Навигатор потянулась к руке старого инквизитора, как утопающий тянется к подброшенному бурей бревну. Ее шишковидный глаз по-прежнему ярко горел во лбу, а лицо было белым как мел.

— Волна психосилы, — выдохнула она, — изливается сквозь эфир как расплавленное железо, в ней — такая мощь, такая жажда.

— Ритуал, — произнес Вольт. Повернувшись, он посмотрел на Харальда и его обезображенных товарищей. — Благословенный Император, — прошептал он голосом, полным страха. — Они завершили ритуал. Мы опоздали.

Взгляд навигатора вновь обратился к Рагнару, ее лицо, исказившись, еще больше побледнело, на нем читалось осознание того, что могло произойти, и охвативший ее ужас.

— Ты чуть не убил меня, — подавленно сказала она. — Если бы не лорд Булвайф, ты разорвал бы мне горло!

Рагнар безмолвно уставился на навигатора, потрясенный чудовищностью того, что он чуть не совершил, но тут заговорил Волчий Лорд.

— Мы можем быть союзниками, леди Велизарий, но мы не прирученные псы, чтобы принюхиваться к твоим каблукам, — сурово изрек Булвайф. — Даже верный волк кусает, если его провоцируют. Тебе и твоей родне лучше бы это запомнить. — Он устремил суровый взгляд на инквизитора. — Эту леди я знаю по эмблемам, которые она носит, — сказал он. — А кто ты?

Вольт вытянулся во весь рост и встретился взглядом с Волчьим Лордом.

— Инквизитор Кадм Вольт из Ордо Маллеус, — спокойно сказал он.

Булвайф в тревоге нахмурил кустистые брови.

— Инквизитор? — спросил он. — Это что-то вроде летописца?

Вопрос Булвайфа ошеломил старика.

— Конечно нет, — запинаясь, ответил он.

— Хорошо. Тогда мне не придется скармливать тебя своим волкам, — угрюмо заметил Булвайф. — А теперь, расскажи мне об этом ритуале.

Старый инквизитор, к которому быстро вернулось самообладание, покачал головой.

— Прежде ты объясни мне, что это значит, — заявил он, указав на вульфенов. — Сначала я полагал, что твоих воинов изуродовало воздействие варпа, но теперь я думаю, что причина кроется глубже. Инквизиция уже давно подозревала, что в генном семени Космических Волков есть изъяны. Это правда?

Волчий Лорд холодно прищурился.

— Я ошибся, — спокойно сказал он. Его рука опустилась к пистолету, висевшему на бедре. — Кажется, мне придется тебя убить в конце концов.

— Это проклятие! — рявкнул Рагнар, которого охватили ужас и стыд. — Я его чувствую; в моих мозгах словно пылающий уголь. Мэдокс сотворил заклятие, чтобы пробудить вульфена в каждом из нас. — Он поднял взгляд на Булвайфа. — Даже в вас, мой лорд! Вы наверняка тоже должны это чувствовать.

Волчий Лорд упрямо сжал челюсти, но в глубине его глаз мерцал огонек сомнения.

— Откуда ты знаешь этого треклятого злодея Мэдокса? — спросил он.

— Между нами кровная вражда, — ответил Рагнар. — Он украл Копье Русса, а я поклялся вернуть его.

Эта новость страшным ударом поразила Волчьего Лорда.

— О зубы Моркаи! — взревел он, широко раскрыв глаза. Повернувшись, он высматривал огромную фигуру Рунического Жреца. — Торвальд! Ты слышал?

— Кричать не нужно, — сказал Рунический Жрец, пробираясь сквозь толпу воинов к Булвайфу и Рагнару. — Этот щенок говорит правду, мой лорд. Я уже некоторое время говорил тебе, что воздух здесь смердит колдовством, и теперь я знаю почему. Кляну себя за то, что не догадался об этом раньше. — Бородатый воин многозначительно посмотрел на Булвайфа. — А теперь эти вести о Мэдоксе и Копье. Видишь? Руны не лгали!

— Они не могли лгать, но они сообщают свою правду не напрямую, — отметил Булвайф.

Он поднял голову в пустое небо, и на мгновение Рагнар увидел в морщинах на лице Волчьего Лорда неимоверную усталость. Затем она исчезла, и это произошло так быстро, что молодой Космический Волк уже не испытывал уверенности в том, что он ее видел, а Булвайф окинул своих воинов повелительным взглядом.

— Торвальд, собери вожаков стай, — сказал лорд Тринадцатой роты. — Пора держать военный совет.

На какое-то мгновение Микала Стенмарка будто сжали челюсти дракона. Его объял палящий жар, шарахнул громовой удар, и раскаленная шрапнель царапала лицо и шею. Он пошатнулся, но не упал.

Вокруг сыпались градом земля и камни. Над его терминаторскими доспехами курился дымок, но он был все еще жив, и Алый Коготь все так же непокорно указывал в небо.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Стенмарк осознал, что он уцелел. Ошеломленный, он огляделся по сторонам и увидел своих потрясенных телохранителей, потрепанных и окровавленных, но тем не менее живых. Среди них Свен и его боевые братья поднимались с земли и смотрели в изумлении на восток. Пушечный снаряд, взорвавшись всего лишь в нескольких метрах от цели, оставил в земле позади Волков глубокую дымящуюся воронку.

Через несколько мгновений над имперскими позициями зазвучали первые ликующие возгласы. Жрец, который наблюдал за разыгравшейся сценой из ближайшего орудийного гнезда, взобрался на бруствер и воздел руки к небу.

— Император оберегает! — крикнул он, и вскоре этот клич подхватили гвардейцы.

— Император оберегает! Император оберегает! — Крики неслись эхом по всей зоне сплошного поражения, и люди вновь воспряли духом после горького отступления из столицы.

Волки один за другим повернулись и прошли оставшиеся несколько десятков метров до имперских укреплений. Стенмарк ждал до последнего, его меч все еще сверкал в лучах заходящего солнца. Затем он повернулся к предателям Чариса спиной и присоединился к своим братьям в окопах.

Свен и другие поджидали его в окружении проникнутых благоговением гвардейцев. Волки подшучивали друг над другом, и грубоватая резкость их смеха выдавала напряжение, оставшееся после столкновения со смертью. В их широко раскрытых глазах и хрипловатых голосах было что-то от диких животных, отчего волосы на загривке у Стенмарка вставали дыбом. У него покалывало кожу головы, словно под ней ползал целый рой голодных насекомых.

— У вас есть полчаса, чтобы поесть и пополнить боезапас, — выпалил он, — а затем возвращайтесь на позиции.

Волков поразил резкий тон их предводителя, раздалось низкое рычание, глаза их прищурились. На какое-то мгновение в воздухе повисло напряжение. Рука Стенмарка сжала эфес меча, но тут могучий голос разрушил смертельное проклятие.

— Это был мужественный поступок, мой лорд, — произнес Моргрим Серебряный Язык, пробираясь через скопление восхищенных гвардейцев. — Когда вы сегодня исчезли, мы опасались, что вы пропали.

Стенмарк повернулся к скальду словно в каком-то оцепенении. Вновь поднимался красный прилив, угрожая сокрушить последние остатки его разума. Болели руки и кончики пальцев, и он внезапно ощутил, что задыхается под весом своих терминаторских доспехов.

Резкие слова вызова так и рвались с губ Волчьего Гвардейца, но первым заговорил Свен.

— Еще несколько мгновений — и мы вполне могли бы пропасть, Серебряный Язык, — мрачно заметил Серый Охотник и указал на зону сплошного поражения. — Взгляни.

Стенмарк повернулся. На вражеских позициях что-то происходило. Казалось, воздух сгустился и потемнел, и над головами предателей засверкали пурпурные молнии. Через зону сплошного поражения эхом понеслись крики восхищения и ужаса, когда среди мятежников стали возникать изменчивые светящиеся фигуры.

Полковой жрец в орудийном гнезде неподалеку осенил себя знамением аквилы и начал читать хриплым дрожащим голосом литанию ненависти. Стиснув оружие, люди в страхе вжимались в утрамбованную землю стен окопов, когда сотни демонов принялись, завывая, осыпать имперских защитников нечестивыми проклятиями.

Еще худшее воздействие на Стенмарка оказал лязгающий ритмичный звук доспехов, который то взмывал, то опадал, как погребальная песнь, на фоне разноголосицы потусторонних воплей. Подойдя к брустверу окопа, Микал внимательно разглядывал позиции мятежников, пока не обнаружил первые проблески синего с золотом.

Возвышаясь над раболепствующими предателями в своих вычурных доспехах и держа болтеры в строевой стойке, Сыны, подобно единому механизму, маршировали к линии фронта. Мятежные солдаты вздрагивали при звуках их жуткой поступи и мгновенно расступались перед непоколебимо идущими вперед Тысячью Сынами. Головы высоченных воинов не поворачивались ни влево, ни вправо. В светящихся глубинах их разукрашенных шлемов не было места человеческому любопытству, колдовское пламя поглотило их тела тысячи лет назад. Внутри бронированных панцирей не осталось ничего, кроме духов неподдельной бессмертной ненависти и смертоносного мастерства. Рядом с призрачными космодесантниками Хаоса шагали свирепые чернокнижники, которые гнали воинов вперед жестокой руганью и проклятиями, обращенными к их омерзительному божеству.

Стенмарк насчитал почти две сотни лютых врагов своего ордена. За все годы участия в боевых действиях ему никогда не приходилось видеть такого числа призрачных воинов, собранных в одном месте. Даже без завывающих демонов и мятежных батальонов под их командованием они могли сокрушить защитников космопорта неодолимым бронированным кулаком.

Моргрим присоединился к Волчьему Гвардейцу на бруствере.

— Кажется, ты прибыл как раз вовремя, — спокойно произнес он.

— Интересно, когда кролик сует голову в силок, он тоже так думает? — прошипел Стенмарк.

Он поймал себя на мысли о своем павшем лорде Береке и мелтазарядах под его предсмертным ложем. Холодные требования долга помогли ему в какой-то степени сосредоточиться, игнорируя жуткие ощущения, терзающие его тело. Почувствовав странные запахи вокруг, он оскалил зубы.

— Сколько наших братьев осталось? — спросил Микал.

Скальд задумчиво сложил руки на груди.

— Трудно сказать, — ответил он. — Здесь, в космопорте, у нас Гуннар и Длинные Клыки Торбьорна, а также половина Серых Охотников Торвальда. — Он умолк, мрачно сжав губы. — Но мы потеряли связь с остальными.

— Потеряли связь? — Стенмарк бросил на скальда суровый взгляд. — Что это значит? Нас глушат по всей планете?

— Да, глушат, — ответил Серебряный Язык, — но некоторые отделения просто перестали отвечать на наши вызовы. Мы не знаем точно, что именно с ними произошло.

— Не знаете точно?! — прорычал Стенмарк. — Они мертвы, Серебряный Язык. Какое еще может быть объяснение? — Он ударил кулаком по феррокритовому парапету так, что в воздух взлетели брызги осколков. В нем вновь вздымалась ярость, и становилось все труднее подавлять ее. Он бросил взгляд через зону сплошного поражения. — Чего же они ждут? Давайте приступим к сегодняшнему кровавому делу и покончим с этим!

Серебряный Язык настороженно смотрел на Волчьего Гвардейца.

— Полагаю, они дожидаются своей тяжелой артиллерии, — заметил он. — У нас достаточно тяжелого вооружения, чтобы наступление по всему фронту обошлось им очень дорого, и инквизитор Вольт, перед тем как улететь отсюда, дал указание жрецам наложить охранные заклятия, которые удержат демонов. — Скальд вгляделся внимательнее. — Мой лорд? Твои глаза… они изменились…

Волчий Гвардеец, казалось, не слышал его.

— Охранные заклятия? — фыркнул он. — Да с таким числом чернокнижников на той стороне их надолго не хватит.

— Да, это верно, — осторожно ответил Серебряный Язык, — но нам нужно еще всего лишь несколько часов.

Стенмарк уставился на скальда.

— О чем это ты, во имя Моркаи? — спросил он.

Что-то в лице Волчьего Гвардейца ошеломило Моргрима. Он слегка отпрянул от Стенмарка, словно внезапно столкнулся с рычащим фенрисийским волком.

— Я… я думал, тебе сообщили, — быстро проговорил он. — Леди-командующая Ательстан приказала подготовить к запуску все имеющиеся корабли. Она считает, что хватит транспорта, чтобы эвакуировать весь космопорт за один раз.

— Эвакуировать? — с бешенством проговорил Стенмарк, это слово обдало его язык горечью. — По ее воле мы предадим свою честь и улизнем как побитые псы?

Охваченный яростью, он зашатался. Нахлынул красный прилив, гневный и безудержный, и поглотил его целиком.

Серебряный Язык что-то настойчиво кричал, но Волчий Гвардеец ничего не слышал. Он исчез, понесся как тень, обгоняющая малиновый закат, к далекому командному бункеру.

Булвайф жестами и шепотом отдал своим Волкам пару команд, и они остались на страже у порога тускло освещенной пещеры, а сам повел Рагнара и его спутников внутрь. За входом пещера быстро сужалась и переходила в длинный туннель, который, извиваясь, углублялся в гору на несколько десятков метров. Рагнару, несмотря на острое зрение, этот проход казался погруженным в сумерки. По грубым каменным стенам бежали извилистыми тропками прожилки темной руды, и руны охранных заклятий были высечены на каждом углу, чтобы сбить со следа рыщущих вражеских духов.

Когда они миновали очередной поворот, Рагнар сощурился от внезапно возникшего перед ним яркого пламени костра. Проход привел их в большую пещеру с высоким потолком, почти двадцати метров в поперечнике, где лежали шкуры и стояли грубые каменные скамьи, как в пиршественном зале ярла. Воины Тринадцатой роты свалили несколько странных деревьев, из тех, что усеивали предгорья, и сложили бревна в яму в центре пещеры. Дерево горело беззвучно и без дыма, давая причудливый, таинственный голубой свет.

В дальнем конце пещеры заскрипели и заныли изношенные сервомоторы, и два измученных заботами сервитора с усилиями вытянулись в струнку при появлении своего хозяина. Булвайф повернулся и хмуро обратился к новоприбывшим:

— Войдите в мой зал с благословениями Всеотца, — и поманил к себе сервиторов.

Волчий Лорд приветствовал космодесантников в соответствии с древней традицией — рукопожатием, хлебом и солью. Этот жест был одновременно и сдержанным, и странно обнадеживающим. «Обычаи и традиции — вот и все, что у них осталось», — подумал Рагнар, когда Булвайф предложил им сесть у огня, а потом отошел в дальний угол пещеры. Он вернулся с подарками гостям: золотым кольцом для Габриэллы и железными кинжалами для ее Волчьих Клинков. Рагнар заметил, что оружие выковано на Фенрисе и сделано прекрасно. «Еще один кусочек дома», — подумал он, поворачивая клинок в ноющих руках. Он впервые осознал, что больше никогда не увидит Фенрис, и его охватило жуткое уныние.

Через несколько мгновений первые из вожаков стай вошли в пещеру. Это были молчаливые, суровые люди, со следами десяти тысячелетий войны: на плечах одного из воинов — наплечники Пожирателя Миров, на другом — нагрудник павшего заместителя командира из печально известного Черного Легиона Абаддона. Они носили плащи из кожи демонов или ожерелья из зубов адской гончей, и изуродованные черепа тех, кого они убили, были нанизаны на трофейные пики, выступающие из их ранцев. Вожаки стай занимали места вокруг костра в соответствии со своим положением в роте и негромко переговаривались, ожидая начала совета.

Вскоре в зал тихо проскользнул Сигурд с серьезным лицом. Вместо того чтобы занять место среди воинов, он остался в тени в задней части зала, сложив на груди руки и погрузившись в раздумья.

Рагнар украдкой бросил взгляд на Торина и Хаэгра. Оба держались замкнуто и хранили молчание: прикрыв глаза и ссутулившись, они вели безмолвную борьбу со зверем, который таился у них внутри. Позади них заняли скамью инквизитор Вольт и Габриэлла. Вольт сидел вытянувшись, словно аршин проглотил, его взгляд непрестанно блуждал по пещере, в то время как навигатор крепко стиснула руки на груди, пребывая в какой-то мучительной задумчивости.

Торвальд прибыл последним, он медленно прошел мимо огня и занял место справа от Булвайфа. Окинув взором собравшихся воинов, Рунический Жрец кивнул. Затем он трижды ударил в пол пещеры рукояткой топора.

— Да пребудут с вами благословения Всеотца, братья, — провозгласил он в воцарившейся тишине. — Наши враги собираются перед нами, вызывая нас на битву. Прежде чем запоют мечи и прольется кровь, послушайте, что скажет наш лорд. — Булвайф обвел взглядом всех воинов, сидящих вокруг костра. — Руны Торвальда привели нас сюда, — сказал он. — Он посоветовался с богинями Судьбы и когда вынул руку из кожаного мешка, в ней была руна Тира, руна Копья.

Один из воинов издал угрюмое рычание.

— Однако, когда мы сюда добрались, что мы нашли здесь? Тьму врагов и тень имперского агромира, — сказал он. — Если бы он был здесь, мы бы уже нашли его…

— Мы находимся здесь уже некоторое время, пытаясь разгадать загадки этого места, — резко прервал его Булвайф, бросив на вожака стаи предостерегающий взгляд. — А теперь сюда прибыла наша дальняя родня с ответами на некоторые из вопросов, которые мы ищем. — Волчий Лорд обратился к Рагнару: — Расскажи нам, как ты и твои братья попали сюда.

Молодой Космический Волк окинул взглядом своих спутников и нерешительно поднялся на ноги. Как можно быстрее и лаконичнее он рассказал о событиях на Гиадах и о мятежах Хаоса вокруг Фенриса, а затем изложил мрачную историю битвы за Чарис и их отчаянного рейда к теневой планете.

— Сердцевина ритуала Мэдокса находится здесь, — сказал он, — в большом храме в центре теневого города к северу отсюда. — Он сделал паузу. — Инквизитор Вольт может больше сказать нам о том, каковы намерения нашего врага.

Рагнар указал на старого инквизитора, который, нахмурившись, поднял голову и медленно встал на ноги.

— Враг намеревается изуродовать генное семя Космических Волков, — заявил инквизитор Вольт. — А, сделав это, Тысяча Сынов нанесут Империуму такую рану, от которой он может никогда не оправиться.

Булвайф устремил на Вольта сердитый взгляд:

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Как? Свидетельство находится здесь, прямо перед твоими глазами! — Вольт указал на Волчьих Клинков. — Ты видишь, как они уже изменились под воздействием заклятия Мэдокса? — Он бросил обличающий взгляд на каждого из воинов, сидящих вокруг костра. — Вы все чувствуете это, не так ли? Мэдокс дотянулся до самой сокровенной сути вашего естества, выворачивая вас наизнанку!

— Ты говоришь лишь о том, с чем я и мои братья борются уже десять тысяч лет! — проворчал Булвайф. — Варп уродует все, к чему прикасается.

— Не прикидывайся, лорд! — рявкнул Вольт. — У нас нет времени ни на отрицания, ни на измышления! Ты видел, что случилось с Харальдом и его воинами. То проклятие, о котором говорил Рагнар, действовало так быстро когда-либо раньше? Я как-то сомневаюсь в этом. — Инквизитор повернулся к Сигурду: — Подойди сюда, жрец. Твой долг — оберегать души твоих боевых братьев. Так скажи нам — эти преображения нормальны?

Волчий Жрец напрягся при упоминании своего имени. Медленно, неохотно он выступил вперед, на свет. Его глаза были золотисто-желтыми, как две медные монеты.

— Нет, — признал он мрачно.

— Вот! — выпалил Вольт. — Вы слышите это от одного из своих жрецов. Леди Габриэлла почувствовала первоначальную волну колдовства, когда ритуал достиг кульминации. Эта энергия пересекла эфир и попала в физическое пространство, где она охватит Чарис и затем пойдет по колдовским анкерным канатам, пока не зарядит тот огромный символ, который так скрупулезно выстроил Мэдокс. — Инквизитор принялся расхаживать по залу, стиснув руки за спиной. — Мятеж Хаоса был и прикрытием, и приманкой, чтобы собрать Космических Волков в зоне досягаемости символа, — продолжил он. — По мере того как символ будет заряжаться, все великие роты подпадут под его воздействие, даже Фенрис окажется пойманным в эту паутину колдовской силы.

Сигурд бросил на инквизитора сердитый взгляд, но затем сделал глубокий вдох и заговорил:

— Кандидаты станут первыми жертвами, затем наступит черед молодых воинов. Старшие воины, я думаю, некоторое время продержатся, но постепенно и они будут сокрушены. В конце концов, возможно, даже великие дредноуты под Клыком пробудятся во мраке и взвоют по крови невинных.

Тут началось столпотворение: командиры стай повскакивали с мест, выкрикивая гневные проклятия или объявляя Вольта кощунствующим лжецом. Булвайф сидел в молчании, мрачно размышляя над услышанным. В конце концов Торвальд встал и высоко поднял топор. Из лезвия блеснула молния, и резкий удар грома оглушил всех, кто находился в пещере.

— Сядьте! — скомандовал Рунический Жрец, и командиры стай нехотя повиновались. Затем Торвальд обратился непосредственно к Вольту: — То, о чем ты говоришь, потребовало бы неимоверного количества психосилы.

— Естественно, — подтвердил Вольт. — Вот почему Мэдокс и его лорд вынуждены проводить ритуал здесь, в Оке Ужаса. Они могут использовать варп для подпитки своего колдовства, а затем направлять эти энергии через символ вокруг Чариса. Никто, даже сам Гримнар, не сможет долго сопротивляться такому заклятию.

— А потом? — спросил Торвальд.

На лице Вольта застыл ужас.

— А потом кровь зальет многие планеты, — ответил он. — Волки набросятся на тех самых овец, которых они некогда поклялись защищать. Погибнут миллионы граждан Империума, и это будет только начало. Инквизиция объявит Космических Волков excommunicae traitoris, отлученными предателями, и начнется война.

У Рагнара все внутри заледенело. Вольт прав: Инквизиция приложит все усилия, охотясь за вульфенами до их полного уничтожения. На Фенрис сбросят вирусные бомбы, и всех, кто не удерет к внешним пределам галактики или в Око Ужаса, перебьют. Разумеется, вульфены не уйдут кроткими агнцами. К тому времени как война завершится, целые сектора будут лежать в развалинах. Империуму понадобятся тысячелетия, чтобы восстановить этот ущерб, при условии, что его враги не решат воспользоваться в своих интересах ослаблением человечества и не двинутся против него.

— Теперь мы знаем, зачем поклонники Хаоса забирали прогеноидные железы у мертвых космодесантников на Гиадах, — задумчиво проговорил Рагнар. — Мэдоксу нужно было генное семя Космических Волков для ритуала. — Тут его осенила другая мысль, и он нахмурился. — Но вот Копье Русса — для чего оно ему?

Вольт покачал головой.

— Я и сам над этим думал и могу только высказать свои предположения, — сказал он. — Я считаю, что Мэдокс нуждался в реликвии огромной важности, чтобы связать ритуал с вашим орденом. Копье, орошенное кровью Берека Громового Кулака, Волчьего Лорда, — это центральная ось ритуала Мэдокса.

И вновь пещера взорвалась дикими криками: воины Булвайфа бурно реагировали на эти вести, и на сей раз Волчьему Лорду пришлось самому покончить с шумихой и восстановить порядок.

— Неудивительно, что Мэдокс выбрал Копье для своего дьявольского заклятия, — сказал Булвайф Вольту. — Ибо мы, Волчьи Лорды, клялись в верности Леману на этом самом оружии и создавали великие роты нашего легиона. На нем были принесены самые важные обеты нашего братства.

Это известие поразило Рагнара. А Логан Гримнар или жрецы Клыка — они-то осознают важность копья или понимание его истинной значимости утрачено за минувшие тысячелетия?

— Но как же Леман потерял свое Копье?! — воскликнул один из командиров отделений. — Это непостижимо!

— О черные зубы Моркаи! — выругался Торвальд, качая головой. — Да он постоянно терял эту проклятую штуку. Ты, может, и не помнишь, но я-то помню. — Рунический Жрец указал на Булвайфа. — А помнишь случай, когда он выпил все то ураганное вино на Сирене и пытался забросить чертово Копье на луну? Четыре дня потом искали. — Он грустно усмехнулся и осклабился на Рагнара. — По правде говоря, он терпеть не мог эту здоровенную кабанью острогу, но Всеотец вручил ему копье как дар, поэтому ему было от него не отделаться. Он таскал его на церемонии, а потом оставлял где-нибудь в углу и забывал о нем. Выводил из себя своих телохранителей.

— Да неважно, как он потерял Копье, — отмахнулся Булвайф и переключил внимание на Вольта. — Ты сказал, что этот символ должен зарядиться, прежде чем наберет полную силу. Значит ли это, что мы можем остановить ритуал, пока еще не поздно?

— Да, думаю, так, — ответил инквизитор. — Мы должны найти способ добраться до храма в центре города и вырвать Копье у Мэдокса. Без этого средоточия энергии ритуал не провести.

Рагнар стиснул руками железный кинжал Булвайфа. Он чувствовал, что кончики его пальцев меняются — начинают прорастать толстые когти.

— А что с нашими братьями, которые уже поддались?

— Если ритуал будет прерван прежде, чем он успеет внести серьезные изменения в генное семя, они смогут вернуться в нормальное состояние, — сказал Сигурд, — но каждое мгновение приближает нас к точке необратимости.

Молодой Космический Волк вскочил на ноги:

— Тогда мы должны атаковать немедленно!

Командиры стай поддержали Рагнара громкими криками одобрения, но Булвайф осадил их суровым взглядом.

— Молчать, ради Всеотца! — прорычал он. — Мы долго наблюдали за тем, как противник входит в этот город и выходит из него. Туда за день не добраться, а улицы патрулирует целая армия поклонников Хаоса и Тысяча Сынов. — Волчий Лорд расхаживал перед костром. — Если бы у нас здесь была целая рота, мы бы могли просто атаковать город, и посмели бы только эти ублюдки встать на нашем пути, но здесь только мы.

— Что же нам тогда делать? — спросил Рагнар.

Волчий Лорд обвел взором лица своих командиров, а затем задумчиво уставился в холодные языки пламени.

— Мы должны привести врагов сюда, — решил он.

Глава восемнадцатая

Честь Волка

Первые тяжелые снаряды посыпались на оборонительные позиции имперских сил, когда Микал Стенмарк добрался до командного бункера. Обстрелу подверглись укрепления на востоке, земля ходуном ходила от взрывов, но сирена, предупреждающая об артобстреле, молчала. Персонал авгуров и связисты загружали все оборудование, какое смогли унести, на три тяжелых транспортера, когда Стенмарк вылетел из сумеречного полумрака. Солдаты и техники, занятые подготовкой бегства перед неминуемой атакой мятежников, бросились врассыпную, убираясь с дороги Космического Волка. Все вокруг смердело поражением, и это распаляло его еще больше.

У входа в командный бункер уже не осталось стражей, чтобы преградить путь Стенмарку, но узкий проход за ним заполнила вереница гвардейцев, которые в состоянии близком к панике тащили коробки с документами и ящики с оборудованием. Все они расступились при виде мрачного окровавленного лица Космического Волка и изо всех сил вжались в стену, чтобы пропустить закованного в броню гиганта.

Жжение под кожей Стенмарка превратилось в острую пульсирующую боль, которая добралась до его костей. На губах он чувствовал кровь, что-то непрестанно и все сильнее давило на его глаза изнутри. Он шел пошатываясь по коридорам бункера и, как обезумевшее животное, бешено колотил по стенам, оставляя в укрепленном феррокрите выбоины от бронированных кулаков.

Из оперативного штаба навстречу Стенмарку поспешно вышел техник с переносным логик-устройством в руках. При виде гиганта с безумным взглядом человек застыл на месте, и Волчий Гвардеец жестоким пинком отшвырнул его назад в помещение. Тот с грохотом и воплем боли рухнул на пол, все еще бережно обнимая драгоценную машину.

Большую часть оборудования уже вынесли из помещения, и пара десятков солдат и штабных офицеров напряженно трудились, отключая и упаковывая оставшееся. Внезапный шум привлек всеобщее внимание, и бурный гул разговоров в комнате резко стих. Заметив жуткий вид Стенмарка, несколько гвардейцев украдкой взялись за свои лазганы.

Леди-командующая Ательстан стояла на сцене в дальнем конце комнаты в окружении нескольких старших офицеров. Мужчины держали в руках коробки, разбухшие от карт и информационных планшетов, и, похоже, готовы были покинуть помещение по первому сигналу. Все они повернулись при внезапном появлении Волчьего Гвардейца, и руки их потянулись к лазпистолетам.

Ательстан нахмурилась при виде окровавленного Волка.

— Поосторожнее с моим оборудованием, — холодно предупредила она. — Эти логик-устройства трудно достать.

Стенмарк ощетинился в ответ на издевательский тон генерала.

— Что это значит? — спросил он.

— Мне казалось, что это очевидно! — выпалила Ательстан. — Противник выдворил нас из столицы и готовит завершающее наступление на космопорт. Теперь я должна озаботиться тем, чтобы сохранить как можно большую часть своих сил, пока еще есть время. Если бы ты побеспокоился ответить хоть на одно из моих обращений по воксу, ты бы знал об этом уже несколько часов назад.

— Ты удираешь от врага! — проревел Стенмарк.

Его свирепый голос заставил гвардейцев побледнеть, но Ательстан видала и не такое.

— Будьте осторожны, сэр, — посоветовала она. — Я не в том настроении, чтобы сносить оскорбления.

Стенмарк зашагал к сцене, крепко сжав силовой меч. Голова болела так, что он даже думать не мог. Казалось, что от неимоверного давления у него разбухает череп. Взмахнув сжатым кулаком, он разнес на кусочки стол.

Ошеломленные гвардейцы бросились врассыпную с его пути и вскинули оружие.

— Где твоя честь?! — прорычал Стенмарк. Слова были едва различимы, поскольку губы Волчьего Гвардейца туго натянулись над выступающими вперед клыками. — Наши войска надежно окопались. У нас есть тяжелое оружие, и мои люди хорошо оснащены.

— Сколько у тебя осталось людей?! — рявкнула в ответ генерал. — Мы с полудня не смогли связаться ни с кем за пределами столицы. Мои люди изнурены, их хваленое тяжелое оружие осталось почти без боеприпасов. Единственное, что мы можем здесь сделать, — это умереть, и я не буду разбрасываться впустую жизнями хороших солдат в безнадежном деле.

Ательстан коротко кивнула офицерам и посмотрела на свой хронометр.

— Вот-вот пора будет связаться с «Хольмгангом», — заметила она. — Я собиралась просить, чтобы они вернулись на Чарис и прикрыли наш отход, а потом они смогут обрушить на космопорт и столицу все, что у них есть. Мы можем, по крайней мере, заставить противника заплатить за то, что он сосредоточил так много войск в одном месте.

Она с офицерами спустилась со сцены и приблизилась к Волчьему Гвардейцу.

— Теперь, когда ты здесь, я могла бы с твоей помощью убедить «Хольмганг» поддержать наш план вывода войск. — Генерал прищурилась и внимательно рассмотрела лицо Стенмарка. — Что с тобой? — озабоченно нахмурилась она. — Что с твоими глазами?

«Я тебе этого не позволю!» Вместо этих слов, прозвучавших в голове Стенмарка, все остальные услышали лишь глубокое, плавное рычание. На Волчьего Гвардейца нахлынула волна дикой боли, и Алый Коготь опустился на пол оперативного штаба с резким лязгом.

«Лучше смерть, чем это!» За этими словами последовал дикий вой. Прижав к лицу руки, Стенмарк почувствовал, как кости под кожей начали изменяться.

— Благословенный Император! — воскликнула Ательстан. — Он страдает от какого-то приступа. — Она повернулась к своим людям. — Идите и приведите жреца, быстро!

— Слишком поздно для жреца! — прорычал Волчий Гвардеец. Он вскинул голову, его лицо превращалось в зубастую морду. Могучие челюсти разверзлись на ошеломленного генерала и ее офицеров. — Проклят! — провыл он. — Я проклят!

Завопив от ужаса при виде преображения Стенмарка, гвардейцы подняли свои винтовки. Энергетические заряды разрывались о терминаторские доспехи Волчьего Гвардейца, не причиняя ему никакого вреда.

Стенмарк, которым управлял лишь животный инстинкт, рванулся вперед и раскидал гвардейцев по комнате ударами могучих кулаков. Трещали кости. Люди кричали в смертельных муках, и в воздухе повис запах крови.

Леди-командующая Ательстан, сыпля проклятиями, потянулась к хеллгану, висящему на бедре. Открыв клапан кобуры, она вытащила оружие в тот момент, когда зубы вульфена сомкнулись на ее горле.

Где-то посредине звездной системы Чариса «Хольмганг» и его корабли сопровождения безмолвно дрейфовали в ледяной бездне. Боевая баржа неделями играла с кораблями Хаоса в смертельную игру кошки-мышки в астероидном поле на краю системы, но хитроумный капитан «Хольмганга» развернулся в обратном направлении и проскользнул через вражеский кордон незамеченным. С той поры корабли Космических Волков плавно двигались по параболической траектории назад к агромиру, на котором шла война, приближаясь к нему с каждым днем.

Капитан корабля и его заместители собрались в каюте связи и пристально наблюдали, как отсчитывает минуты хронометр, установленный над вокс-станцией. Режим «Натянутой проволоки» требовал присутствия по крайней мере трех офицеров командного состава для подтверждения приема сигнала, предусмотренного графиком. Когда на чаше весов лежит судьба имперской планеты, ошибки недопустимы.

Минуты уходили одна за другой. Никто не разговаривал. Тишина в каюте связи нарушалась лишь спокойным жужжанием воксов и призрачным шепотом помех. В назначенное время офицеры подняли головы к потрескивающему громкоговорителю вокса и прислушались. Секунды шли, они ждали, и их лица мрачнели. Миновала целая минута, затем другая, пока в конце концов капитан корабля не принял решение. С церемониальной торжественностью он протянул руку и нажал выключатель. Вокс умолк.

В течение часа соответствующие приказы были переданы остальным кораблям флота. Раскалившись, двигатели вернулись к своей бурной жизни, и корабли Космических Волков набрали скорость. В трюме Железные Жрецы, облачившись в свинцовые одеяния, начали обряды атомного искупления, они снимали большие печати, чтобы пробудить циклонные торпеды. Времени оставалось немного.

«Хольмганг» достигнет Чариса менее чем через четыре часа.

План Булвайфа был прост и прямолинеен. Получив от него несколько коротких указаний, Торвальд покинул пещеру, чтобы привести его в действие. А затем оставалось только ждать.

Волки провели это время, так же как их предки в старину, рассказывая истории о кампаниях, в которых сражались, и врагах, над которыми взяли верх. Булвайф и его воины говорили о Великом Крестовом Походе и сражениях, в которых бились рядом с Леманом Руссом. Они рассказывали свои истории на старом языке Фенриса, нараспев, как древние саги. Рагнар узнавал об исчезнувших цивилизациях и давно погибших расах. Булвайф — одаренный рассказчик — живописал сброс десанта в пламя сражений и грандиозные наземные битвы, отчаянные бои и героические обороны — все это ради молодого и многообещающего Империума.

Они говорили о самом Руссе, не о благословенном примархе Руссе, но о черноволосом воине с пламенным взглядом, который был в большей степени волком, нежели человеком. Они рассказывали о его грубости и несдержанном сердце, о его диких клятвах и мелочном соперничестве, о его меланхоличном нраве и беспощадном гневе.

— Он нас с ума сводил, — сказал Булвайф с сожалением. — Помню, однажды он так разозлил Хоруса, что я думал, у них дело дойдет до драки. Всеотец встал между ними, и Леман врезал ему в челюсть.

Рагнар выпучил глаза:

— А что потом было?

Булвайф хохотнул:

— Всеотец так вдарил Леману, что он пробыл без сознания целый месяц. Провел оставшуюся часть кампании лежа на спине на борту боевой баржи.

Один из вожаков стай Булвайфа, воин по имени Дагмар, покачал головой и тихо засмеялся.

— Это был у нас самый спокойный месяц за все время, — отметил он, и его товарищи рассмеялись вместе с ним.

— Леман не разговаривал с Всеотцом почти целый год, но в конце концов они помирились, — сказал Волчий Лорд с усмешкой. — Так уж они вели себя: как ярл с сыновьями, всегда пререкались из-за разных пустяков, но никогда не забывали об узах крови и родства. — Булвайф умолк, и его улыбка угасла. — Ну, не до самого конца.

Торин наклонился вперед, упершись локтями в колени. Его глаза отливали желтым в холодном свете костра, а на лице появилось озабоченное выражение.

— В легендах говорится о том, что Русс послал вас в варп закончить то, что было начато на Просперо.

— Неужели? — непринужденно откликнулся Булвайф, но его синие глаза смотрели настороженно. — Похоже, это интересная история. Тебе придется ее рассказать мне как-нибудь.

Вокруг костра воцарилась тишина. Рагнар бросил косой взгляд на Волчьего Лорда.

— Вы прибыли на эту планету, потому что Торвальд, бросив руны, вытащил Копье, — напомнил он. — Что вы ожидали найти?

Волчий Лорд рассматривал молодого Космического Волка долгую минуту.

— Ты уже ответил на этот вопрос, — осторожно сказал он. — Я пришел в поисках Копья, и теперь ты помог мне найти его.

— Но ведь дело не только в Копье, верно? — продолжал Рагнар. — Ты и понятия не имел о том, что Леман пропал десять тысяч лет назад и что он оставил свое Копье на Гарме. Ты ожидал, что найдешь его здесь.

Булвайф одарил Рагнара волчьим оскалом.

— Леман пропал так же, как и мы, — ответил он. — Мне неизвестно, куда он направился, но вот что я знаю: он очень давно дал нам клятву и однажды он ее сдержит.

— Как ты можешь быть так уверен? — спросил Торин.

Волчий Лорд усмехнулся.

— Потому что, братишка, Леман Русс был подчас негодяем и дурнем, топором стукнутым, но он всегда держал слово, чего бы это ему ни стоило. — Волчий Лорд уставился в призрачное пламя. На долю мгновения Рагнар вновь увидел в синих глазах воина ужасную усталость. — Этот день придет… в свое время.

Слабый лязг доспехов привлек внимание собравшихся воинов. В пещеру вернулся Торвальд и быстро прошел к свету костра.

— Дело сделано, — коротко сказал он, усевшись на свою скамью.

Рагнар, нахмурившись, посмотрел на холодные синие языки пламени.

— Почему вы так уверены, что Тысяча Сынов попадутся на удочку?

— Потому что мы — кинжал у них в боку вот уже десять тысячелетий, — заявил Торвальд. — Их чернокнижники всегда вынюхивают наши следы, дожидаясь малейшей ошибки, которая выдаст наше присутствие. Сейчас я им такую подкинул. Я позволил охранным заклятиям, скрывающим наш лагерь, выйти из строя на кратчайший миг, прежде чем снова их активировать.

— Но почему ты так уверен, что они заметили эту оплошность? — не отступал Рагнар.

Рунический Жрец фыркнул:

— А ты что, братишка, думаешь, с кем мы тут сражаемся? Конечно они заметили!

— И они направят сюда всех воинов и демонов, каких только смогут собрать, — добавил Булвайф.

— Тогда почему же мы еще здесь? — раздраженно поинтересовался молодой Космический Волк.

— Как почему? Чтобы сразиться с ними, разумеется! — ответил Булвайф. — Если прибудет их банда и обнаружит, что лагерь покинут, они заподозрят уловку и вернутся в город как можно скорее. — Волчий Лорд поднял свой черный как смоль топор и положил его на колени. — Поэтому мы дадим им броситься в ловушку и позаботимся о том, чтобы эти дьяволы были как следует заняты, пока вы не пробьетесь в храм и не вернете Копье Русса.

Это известие ошеломило Рагнара. Бросив быстрый взгляд на Торина и Хаэгра, он заметил, что они поражены. Он ожидал, что Булвайф и его более опытные воины потребуют себе привилегию противостоять Мэдоксу и вернуть артефакт.

— Это великая честь, мой лорд, — выдавил он.

— Да ничего подобного, — раздраженно заметил Булвайф. — Больше всего на свете мне хотелось бы разорвать Мэдокса на части голыми руками, но, если меня не увидят здесь с моими войсками, враги смогут разгадать наш трюк. — Он оценивающе посмотрел на Рагнара и его товарищей. — Как мы понимаем, Мэдоксу неизвестно, что вы здесь. Поэтому вы останетесь в пещере, пока не разгорится бой.

Рагнар лихорадочно соображал, пытаясь разобраться в скрытых элементах обманчиво простого плана Волчьего Лорда.

— Если мы будем здесь, когда начнется атака, как же, во имя Моркаи, нам попасть в город незамеченными?

В холодных глазах Волчьего Лорда плясали искорки веселья.

— Клянусь Всеотцом, ты задаешь больше вопросов, чем Кровавый Коготь! — сказал он. — Достаточно сказать, что у нас есть кое-какие секреты, о которых не подозревают даже Тысяча Сынов. — Он сделал знак Сигурду. — Собери своих подопечных, жрец, и приведи их сюда, — приказал он. — Ждать осталось уже немного.

Сигурд молча кивнул и отправился на поиски Харальда и его товарищей. После того как он ушел, Волчий Лорд вновь повернулся к своим гостям со слабой улыбкой:

— А теперь, братишки, поговорите с нами о далеком Фенрисе. Расскажите нам истории о нашем доме.

Эта неожиданная просьба застала Рагнара врасплох. Он никогда не считал себя хорошим рассказчиком, а когда почувствовал на себе взгляды Булвайфа и его командиров, у него и вовсе все из головы вылетело. Пока молодой Космический Волк отчаянно пытался вспомнить что-нибудь стоящее, повисла неловкая тишина, но тут, сделав глубокий вдох, заговорил Торин. Сначала его голос звучал грубовато и неуклюже — сказывалось влияние зверя внутри, но, по мере того как Торин повествовал о высоких утесах и грохочущих соленых волнах островов, он менялся на глазах. Его голос стал сильнее, более плавным, обретая приятные модуляции скальда, и старые воины сосредоточенно слушали о том, что случилось со времен Ереси.

Булвайф и его Волки поразились тем переменам, которые произошли с Империумом в их отсутствие. Они помрачнели, узнав, что после мятежа Хоруса их славный легион сократился до ордена, и обменялись задумчивыми взглядами, услышав об уходе Русса. Но наибольшим вниманием с их стороны пользовались истории, никак не связанные с войнами или борьбой. Они хотели слышать о своей родной планете, о бушующих морях и высоких горах, о Времени Льда и Времени Огня. Они спрашивали о рыбной ловле у Кракеновых островов, о том, какие кланы процветают, а какие пропали с течением веков. Они спрашивали о деревнях и народах, которые исчезли века назад, о легендах, которых никто сейчас не мог вспомнить. Рагнар слушал и наблюдал за старыми Волками и видел на их лицах чувство потери.

Вскоре вернулся Сигурд, ведя за собой шаркающую стаю настороженных зверей, которые некогда были людьми. Рагнар смотрел, как они собрались вокруг жреца на почтительном удалении от огня, и слышал, как Сигурд говорит с ними тихим успокаивающим голосом. Инквизитор Вольт и Габриэлла удалились из круга и сели, скрестив ноги, на груде шкур в дальнем конце пещеры. Навигатор склонила голову и крепко закрыла глаза. На мгновение Рагнар подумал, не подойти ли к ней, но затем вспомнил выражение ужаса на ее лице, когда она узрела вульфена внутри его. «Все мы — отверженные, — с горечью осознал он. — Все мы сбились с пути».

Пока Торин повествовал, Хаэгр провел широченными ладонями по своему усатому лицу и на некоторое время уставился в костер. Немного погодя он принял решение и стал потихоньку искать что-то в полевых сумках, притороченных к поясу. Медленно, осторожно он извлек низкий и широкий цилиндр размером с мелтабомбу и бережно положил его на колени. Затем он протянул руку за спину и извлек оттуда свой огромный рог для питья.

Рагнар смутно уловил шипение выходящего воздуха и сначала не обратил на это внимания. Потом он заметил ощутимую перемену в поведении воинов, сидящих вокруг костра. Старые Волки с сосредоточенным видом подались вперед. Даже лорд Булвайф перестал слушать Торина и наблюдал за каждым движением Хаэгра.

К этому моменту Торин также заметил эту перемену и умолк. Хаэгр тем временем поставил пустой цилиндр на каменный пол и начал поднимать пенящийся рог к губам.

— Это эль? — спросил Дагмар, облизнувшись. Его голос звучал почти благоговейно.

— Да, — ответил Хаэгр с широкой улыбкой. — Хороший коричневый эль с Железных островов, налитый из бочонков, хранившихся в глубоких погребах Клыка, — с гордостью поведал он. — Я берег его для особого случая, и, кажется, он пришел! Привезти его в такую даль с Фенриса — да это целая сага, скажу я вам. — Он поднял рог, приветствуя воинов. — Ваше здоровье!

— У нас не было и капли эля во рту целых шесть тысяч лет, — задумчиво сказал Булвайф, оценивающе глядя на рог.

— Шесть тысяч триста двадцать два года, восемнадцать дней, шесть часов и двадцать одну минуту, — уточнил Дагмар, — примерно.

Хаэгр замер, край рога касался его губ. Он переводил взгляд с одного страждущего лица на другое.

— Ну, думаю, я мог бы предложить вам попробовать, — нехотя произнес он, — по глоточку, вы ведь понимаете…

— Вот и прекрасно! — воскликнул Булвайф, страстно потянувшись к рогу. Взяв его из рук Хаэгра, он высоко поднял рог. — Сделаем по большому глотку, парни! В следующий раз мы попробуем его в Залах Русса! Ваше здоровье!

— Ваше здоровье! — закричали воины, которые поднялись со скамей и столпились вокруг своего лорда.

Хаэгр наблюдал за этим неистовством с застывшей на лице растерянной улыбкой.

По извилистому туннелю прокатился приглушенный гром, за которым последовал негромкий волчий вой. Булвайф и его воины замерли, забыв про празднество. Затем снова загромыхало, на сей раз отрывисто и резко — так барабанит тяжелый болтер.

— Началось, — сказал Волчий Лорд.

Глава девятнадцатая

Обречённые

Низко пригнувшись, Свен побежал по окопу, перебираясь через изуродованные тела гвардейцев и оставив за спиной огневую позицию, на которую обрушился болтерный и ракетный огонь. Артиллерия мятежников продолжала обстрел, поливая ураганом шрапнели и сотрясая землю за линией имперской обороны. Взрывы яростно сверкали в темноте, раскрашивая разрушенные укрепления в зловещие цвета и покрывая их длинными зазубренными тенями.

Серый Охотник пробрался по окопу метров на десять, а затем высунулся из него и взмахнул болтером в сторону зоны сплошного поражения.

Массированные атаки мятежных войск наконец прекратились, и разбросанные взводы пехоты и группы завывающих мутантов пробирались вперед метр за метром по телам мертвых сородичей. Свен подловил небольшую группу предателей в тот момент, когда они выбирались из дымящейся воронки, и снес их выстрелом из болтера с одной руки. «Осталось двенадцать зарядов», — подумал он и пригнулся, чтобы уклониться от ответного огня, который прошелся по изрытому выстрелами брустверу.

Еще один залп накрыл ту часть окопа, где находился Свен, так что он чуть не рухнул лицом вперед, и обдал его ливнем земли и кусков феррокрита. Космический Волк услышал свирепую ругань, которая донеслась спереди из заваленной трупами траншеи, и увидел громадного воина в доспехах. Тот опустился на колени, прижимая руку к шее сбоку. Оскалив зубы, молодой Серый Охотник протиснулся к раненому Космическому Волку.

Это был Гуннар, один из вожаков стай Длинных Клыков. Ярко-красная кровь струилась между пальцами старого Волка, она заляпала его покрытый грязью нагрудник. Свен вытаращил глаза.

— Тяжело ранили, брат? — спросил он, перекрикивая рев вражеских снарядов.

Скорчив гримасу, Гуннар сплюнул на землю кровь.

— Бывало и похуже, — проскрежетал он, показав клыки в красных пятнах. Крак-ракета врезалась в бруствер, выхватив очертания лиц из темноты желто-оранжевой вспышкой. Оба Волка пригнулись, пропуская над головами поток шрапнели. — Не думаю, что мы им по нраву, — заметил Гуннар.

Свен не смог удержаться от усмешки.

— Вполне согласен, — поддержал он. — А где остальные из твоей стаи?

— Торин и Микал в пятнадцати метрах в ту сторону, — ответил командир стаи, мотнув головой в направлении окопа слева. — Не знаю, куда подевались Иво и Ян, но пусть надеются, что враги найдут их прежде, чем я!

Свен покачал головой.

— Я тоже потерял следы Юргена и Борса, — сообщил он. — То они были рядом, а через минуту…

— Понятно, — Гуннар осторожно отнял руку от раны в шее. — Думаю, Иво и Ян могли услышать о приказе отступать и оттянулись назад. Мой вокс не работает.

— Мой тоже, — признался Свен. — Все идет не так, вот что я скажу.

— Ты видел Стенмарка?

— Пару часов назад он понесся в командный бункер, и с тех пор я его не видел, — ответил Свен.

Длинный Клык, издав низкое рычание, поднялся над бруствером и быстро выпустил очередь. Из зоны сплошного поражения донеслись крики.

— Сейчас самое время Береку восстать со своего смертного ложа и разобраться со всем этим, — сказал Гуннар, вернувшись в укрытие.

— Нереально, — пробормотал Свен. Взяв болтер на изготовку, он ожидал, когда спадет волна ответного огня. Тут его внимание привлекло какое-то движение поодаль в окопе. — Кто-то идет, — указал он на фигуру в доспехах, которая быстро пробиралась к двум Волкам.

Гуннар настороженно уставился на приближающегося.

— Это Серебряный Язык, — отметил он. — Может быть, сейчас мы получим хоть какие-то чертовы ответы.

Скальд выглядел не лучше их. Его вытянутое лицо покрывали потеки крови и полосы сажи, нагрудник и наплечники испещрили неглубокие выбоины от пуль большого калибра.

— Кто-нибудь из вас видел Стенмарка? — спросил он, подойдя к двум Волкам.

Свен и Гуннар обменялись косыми взглядами.

— Мы надеялись, ты его видел, — признался Длинный Клык.

— После того как он направился в командный бункер — нет, — ответил скальд. — Его Волчья Гвардия удерживает примерно километр окопа позади меня, но мне не удалось найти больше никого, кроме вас двоих.

Прямо над головами Волков провизжала, словно банши, ракета, так что Свен, вытянув руку, мог бы ее коснуться.

— Происходит что-то странное! — прокричал Серый Охотник. — Что с выводом войск? Я думал, мы отходим к кораблям.

— Предполагалось, что Ательстан отдаст приказ более часа назад, — ответил Серебряный Язык. — Некоторые из гвардейских частей уже отступили.

— Оттянулись? — зло повторил Гуннар. — Они отступают по всей линии фронта! Если мы ничего не предпримем в ближайшее время, это превратится в беспорядочное бегство!

Как нарочно, в этот момент вдоль всей линии имперской обороны раздались вопли и крики ужаса. В свете огненных вспышек вражеского артобстрела Свен заметил жуткие изгибающиеся фигуры, они поднимались из окопов, расшвыривая по сторонам рваные куски мяса, которые мгновениями раньше были людьми.

— О зубы Моркаи! — воскликнул Серый Охотник. — Охранные заклятия! Чертовы заклятия пали!

Потрепанные шатающиеся фигуры выкарабкивались и выползали из окопов, ведя бешеный огонь по нечестивым монстрам, возникшим среди них ниоткуда. Для гвардейцев, которых бесконечно длинный день, полный крови, стали и огня, довел до предела, это стало последней, невыносимой каплей.

Затем из глубины зоны сплошного поражения донесся жуткий грохочущий барабанный бой. Убегающие солдаты стали падать один за другим, настигнутые точными попаданиями масс-реактивных снарядов.

Три Волка мрачно переглянулись. Они знали, что это за звуки и что они предвещают.

Свен высунулся из-за бруствера в поисках целей. По зоне сплошного поражения маршировала шеренга фигур в синем с золотом.

Тысяча Сынов шагали, словно железные боги, мимо съежившихся войск мятежников. Жуткие огни сияли из глазных отверстий изукрашенных шлемов и просачивались из стыков древних доспехов; их покрытое рунами оружие несло смерть убегающим гвардейцам.

Помянув шепотом Всеотца, Свен навел болтер на одного из надвигающихся воинов и дал быструю очередь. Выстрелы попали в нагрудник врага и пробили в его шлеме дыру размером с кулак. Десантник Хаоса пошатнулся, из раны полыхнули языки пламени, но он тут же выстрелил в ответ.

Проклятые пули оставили выбоины на бруствере и разорвались рядом с правым наплечником Свена. Нырнув обратно в укрытие с яростным проклятием, Волк рассеянно размазал тыльной стороной ладони кровь от осколочной раны на щеке.

Выглянув из окопа, Гуннар вновь пригнулся: по брустверу дали еще одну очередь.

— Подождем, когда они доберутся до линии окопов, и дадим им попробовать на вкус наши клинки, — заявил Длинный Клык.

Моргрим Серебряный Язык покачал головой.

— Втроем мы этого не остановим, — сказал он. — Полки Гвардии отступают по всему фронту, и наши братья изолированы. Нам нужно восстановить командование и контроль, или нас отрежут и уничтожат!

— Как? — прорычал Свен. — Воксы глушат.

Серебряный Язык окинул взором космопорт, лежащий в клубах дыма, и принял решение.

— Направимся в командный бункер! — объявил он. — Мы можем использовать вокс-систему дальнего действия, чтобы собрать как можно больше войск и сформировать арьергард.

Свен глянул на лежащий вдалеке бункер и мрачно кивнул.

— Пошли! — проворчал он. — Это место не хуже других для последней битвы.

Эскадра рейдеров Хаоса засекла «Хольмганг» своими приборами на полпути к Чарису и развернулась на перехват. Операторы авгуров изучали неизвестные цели, пытаясь определить их характеристики, артрасчеты поспешили к орудиям, торпедисты тянули грузовые цепи покрытых рунами снарядов. Командиры взывали к своим нечестивым богам и приказывали дать самый полный ход. Многочисленные награды были объявлены первому экипажу, который обнаружит ненавистные корабли Волков и заставит их принять бой.

Корабли Хаоса, развернувшись на пути «Хольмганга» широкой дугой, раскинули смертоносный невод. Сходясь на максимальной скорости, обе группировки достигли предельной досягаемости орудий в считаные мгновения. Операторы авгуров, бормоча отчаянные заклинания, ломали головы над светящимися на экранах значками и были застигнуты врасплох, когда неустановленные корабли скрылись за целым облаком мерцающих источников энергии.

По команде оставшиеся «Громовые ястребы» из боевой группировки «Хольмганга» рванули вперед на предельной скорости и вышли из зоны сенсорной тени своих базовых кораблей. К тому моменту когда командиры кораблей Хаоса осознали, что происходит, штурмовые корабли уже заходили на атаку.

Через пятнадцать секунд корабли Волков прошли сквозь расползающиеся тучи обломков рейдеров Хаоса. Свет этих мощных взрывов достигнет эскадрилий охотников, крадущихся в астероидных полях, через несколько часов, но к тому времени будет уже слишком поздно.

Судьба Чариса решена.

Очередной громкий взрыв прокатился по извилистому туннелю, приведя в движение воздух в пещере и заставив языки пламени искриться и гаснуть. Запах дыма и обгорелой плоти достиг Космических Волков, вульфены опустили головы и зарычали. Сигурд расхаживал между бывшими Кровавыми Когтями, читая молитвы твердым, спокойным голосом.

По кивку Булвайфа вожаки стай выбежали из пещеры, оскалив зубы и с оружием на изготовку. Волчий Лорд вернул рог Хаэгру и поднял свой черный как смоль топор. Странное абсолютное спокойствие окутало, словно плащом, древнего воина, когда до них долетели слабым эхом звуки боя из долины. Он повернулся к Руническому Жрецу, его глаза горели, будто праздничные костры.

— Доставь их как можно ближе, — велел Булвайф, — и оставайся с ними до конца.

— Пока не закончится битва, мой лорд, — обещал Торвальд. — До победы или до смерти. Я клянусь тебе в этом.

Булвайф кивнул и пожал руку Рунического Жреца на прощание. Затем он повернулся к Рагнару.

— Твоя судьба ждет, брат, — молвил он. — Неизвестно, как много врагов мы выманили из города, но не нужно обращаться к рунам, и так понятно, что впереди у тебя — жестокая битва. — Он протянул руку. — Сражайся на славу, Рагнар Черная Грива, и держи свои клятвы. Честь нашего братства, нет, выживание самого Фенриса — в твоих руках.

Рагнар стиснул запястье Булвайфа.

— Копье вновь будет нашим, мой лорд, — яростно заявил он, — чего бы это ни стоило.

Волчий Лорд сощурился, услышав мрачную клятву Рагнара.

— Даже ценой всего, что тебе дорого? — спросил он. — Даже ценой своей души?

Слова Булвайфа испугали молодого Космического Волка, но он ответил без тени сомнения:

— Даже так, мой лорд.

С грохотом и хрипом гидравлики из тени приковылял сервитор, который принес отполированный серебряный шлем в форме рычащей волчьей головы. Булвайф взял шлем и минуту разглядывал его покрытую глубокими царапинами поверхность.

— Помни все, что я сказал тебе, — предупредил он Рагнара. — Война внутри. Война снаружи.

Затем лицо Волчьего Лорда исчезло под рычащей маской, и он быстро покинул пещеру, отправившись на звук выстрелов.

— Бесконечная война, — тихо продолжил Рагнар и почувствовал, как разросся вульфен в его груди.

Как только Булвайф ушел, Рунический Жрец повернулся к собравшимся Волкам.

— Пора! — произнес он, поднимая топор. — Соберитесь вокруг меня, братья!

Рагнар повернулся к Торину и Хаэгру. Старший Волчий Клинок уже стоял с оружием наготове, тогда как его массивный товарищ безутешно уставился в глубины своего пустого рога для эля. По пещере разносились вполголоса произносимые суровые слова: Сигурд обращался к вульфену с благословением железа.

Инквизитор Вольт прикоснулся к руке Габриэллы, и навигатор, пару раз моргнув, открыла глаза. Они тихо обменялись несколькими словами, а затем медленно поднялись на ноги. Рагнар смотрел, как они приближаются, с глубокой озабоченностью на лице.

— С тобой все в порядке? — спросил он навигатора, когда они подошли.

Габриэлла подняла взгляд на молодого Космического Волка и решительно улыбнулась.

— Разумеется, — спокойно сказала она. — Не беспокойся обо мне.

Сдержанный тон навигатора поразил Рагнара словно удар. В замешательстве молодой Космический Волк насупился, но не успел он и рта раскрыть, как заговорил старый инквизитор.

— Я просил леди Габриэллу попытаться вступить в контакт с леди-командующей Ательстан или лордом Стенмарком и предупредить их о плане Мэдокса, но безуспешно. Хотя Чарис и теневая планета являются продолжениями друг друга, возмущение в эфире слишком сильно, чтобы ее разум мог проникнуть сквозь него.

— Мне нужна физическая связь с ними, на которой я могла бы сосредоточиться, — пояснила Габриэлла. — Тогда все было бы по-другому.

Молодой Космический Волк поразмыслил немного, но в конце концов покачал головой.

— Не могу придумать ничего такого, что помогло бы, — проворчал он, испытывая раздражение оттого, что вновь подвел Габриэллу.

— Ладно, — сказал Вольт со вздохом, хотя в его взгляде читалась озабоченность. — Будем надеяться, что они продержатся до того, как мы тут все исправим.

Рагнар хмуро кивнул. Бросив последний взгляд на Габриэллу, он повернулся к Руническому Жрецу.

— Мы готовы, Торвальд, — сообщил он. — Скажи нам, что мы должны делать.

Старый Рунический Жрец обвел взглядом собравшихся воинов и сделал глубокий вдох. Бледно-голубые дуги энергии потрескивали вдоль его топора, и бородатое лицо Торвальда расплылось в зловещей усмешке.

— Прислушивайтесь к моему голосу, братья, — пророкотал он. — Прислушивайтесь хорошенько и следуйте за мной.

Затем жрец откинул назад голову и принялся читать нараспев, и слова его звенели, как удары молота в пространстве, отзывающемся эхом. Между топором и жрецом проскакивали дуги психосилы, интенсивность которых нарастала с каждым мгновением. Рагнар ощущал, как от невидимых энергий у него мурашки поползли по телу. Вульфены рычали и щелкали челюстями в этой заряженной атмосфере, прищурив от страха желтые глаза. Молнии расходились лучами в стороны от Рунического Жреца, дуги слились в сине-белую дымку, которая окружила воинов ореолом ослепительного света. Рагнар услышал, как Габриэлла издала испуганный крик, и затем пол пещеры, казалось, наклонился и толкнул молодого Космического Волка в нарастающую бурю.

Рагнар ощутил на лице сухой пустынный ветер и услышал крики своих товарищей, которые эхом доносились сквозь дымку. Попытавшись понять, что происходит, он почувствовал, что его начинает охватывать паника. Его разум старался удержать мысленный образ пещеры Волчьего Лорда, но ощущения от его шагов не совпадали с тем, что он помнил. Чем быстрее он шел, тем, казалось, сильнее уходила под откос земля, пока ему не почудилось, что он бежит вниз по холму. Голос Торвальда при этом грохотал подобно грому. Рагнар сосредоточился на распевном чтении Рунического Жреца и продолжал бежать, надеясь, что внушительная фигура старого воина вот-вот возникнет из кружащегося вихря.

Потом, когда Рагнару показалось, что буря не прекратится никогда, белая дымка рассеялась, будто туман, и молодой Космический Волк обнаружил, что он идет, шатаясь, как пьяница, по засыпанной обломками улице. Над ним тянулось открытое небо, темное и пустое, окаймленное зазубренными остовами выжженных зданий. Оступившись на большом куске разломанной каменной кладки, Рагнар упал на одно колено, яростно и безмолвно сыпля проклятиями. Над поверхностью его доспехов курились серые завитки дыма.

Позади молодого Космического Волка раздались ругательства и удивленные вскрики. Рагнар услышал, как Торвальд издал предостерегающее шипение.

— Тихо! — предупредил Рунический Жрец. — Ни звука.

Молодой Волчий Клинок вскочил на ноги с оружием наготове, внимательно осматриваясь. Впереди, насколько хватало глаз, тянулись руины. Дорогу перед ним покрывали воронки от снарядов, но на ней не было видно ни транспортных средств, ни тел. Вдали Рагнар разглядел широкое сооружение, похожее на крепость, которое нависало над километрами разрухи.

Из темного дворца поднимался столб движущейся, пульсирующей энергии, словно вплетенный в ночь горящей нитью. Даже на таком большом расстоянии это зрелище наполнило Рагнара страхом.

Он понял, где они оказались. Торвальд перенес их на самый край теневого города.

— Как? — выдохнул он, поворачиваясь к Руническому Жрецу. — Что это за колдовство?

Торвальд был окутан паром, будто клинок, который извлекли из бочонка с водой после закаливания. Он свирепо усмехнулся, а в его седой бороде засверкали крошечные молнии.

— За время нашей долгой охоты мы овладели кое-какими секретами врага, — ответил он. — Острый ум и отважное сердце могут достичь многого даже в этом ужасном месте. Я могу покрывать расстояние в многие лиги всего лишь за несколько шагов, до тех пор пока вижу в уме место назначения. — Рунический Жрец заговорщически подмигнул. — Вскоре мы сможем ходить между мирами, как наши враги.

Из тени на другой стороне улицы, напротив Торвальда, выступил инквизитор Вольт.

— Гордыня предшествует падению, жрец, — предостерег старик. — То, о чем ты говоришь, — на грани проклятия.

Торвальд смерил инквизитора суровым взглядом:

— Мы провели последние десять тысяч лет здесь, Вольт. Мы забыли о проклятии больше, чем ты когда-либо о нем узнаешь.

Вокруг Рунического Жреца быстро скользили темные фигуры. Вульфены скоро оправились от потрясения внезапного перемещения, и, что бы ни происходило в их разуме, умения и навыки — результат обучения — их не покинули. Принюхиваясь к воздуху, бывшие Кровавые Когти в сопровождении Сигурда безмолвно скользнули в тень по обеим сторонам заваленной обломками улочки. За спиной Вольта возникли Хаэгр и Торин, настороженно вглядываясь в небо, освещаемое молниями. Габриэлла шагала между ними, ее шишковидный глаз светился как факел.

— Мы на юго-восточном крае города, — продолжил Торвальд. Он указал на восток. — В нескольких сотнях метров в ту сторону лежит главная городская транзитная дорога, но там почти невозможно продвигаться скрытно.

Рагнар кивнул, вдыхая спертый, как в усыпальнице, воздух и пытаясь мыслить ясно. Он по-прежнему чувствовал проклятие, терзающее его изнутри. «Сосредоточься на задании», — подумал он.

— С чем мы можем здесь столкнуться?

Рунический Жрец пожал плечами:

— Ничего не могу сказать. Никто из нас не заходил дальше. — Он обвел разрушенные городские кварталы взглядом желтых глаз. — Это место сильно изменилось с тех пор, как я был здесь в последний раз, и нет никаких признаков патрулей. Кажется, план Булвайфа сработал.

— Или Имперские войска на Чарисе выведены из столицы, — заметил Вольт, глядя на восток. На его побледневшем лице появилось выражение ужаса. — Благословенный Император, — произнес он, нащупывая свой хрон. — Который час? Кто-нибудь знает? Мои часы не ходят.

Торвальд фыркнул:

— Время здесь переменчиво, инквизитор.

— Но не на Чарисе, — прошептал Вольт. — Если имперские войска выдавлены назад, в космопорт, а на Стенмарка воздействовал ритуал Мэдокса… — Он бросил на Рагнара мертвенный взгляд. — Перед нашим отправлением я приказал «Хольмгангу» уничтожить планету, если они не получат сигнал от планетарного командования в установленное на каждый день время. Если Стенмарк и его воины попали под влияние проклятия, уцелевшие защитники окажутся в смятении.

— О зубы Моркаи! — рявкнул Рагнар. — Ты с ума сошел, инквизитор?

— Возможно, — сказал Вольт, которого трясло. Он дрожащей рукой провел по лицу. — Мы должны действовать быстро, — произнес он, лихорадочно размышляя. — Если мы сможем вовремя прервать ритуал и Стенмарк вновь станет собой, возможно, мы сумеем связаться с боевой баржей и остановить бомбардировку планеты.

— А если нет? — спросила Габриэлла. — Что произойдет здесь, если Чарис будет уничтожен?

— Я не знаю, — признался Вольт, повернувшись к навигатору. — Оглянись вокруг. Теневой мир меняется, отражая реальность физического мира. Если Чарис заполыхает…

— Проклятие! — проревел Торвальд. — Ты не только Чарис подверг опасности, но и Булвайфа и его воинов. Ты рискуешь куда больше, Вольт, чем тебе известно! — Рунический Жрец сделал шаг к инквизитору, сжимая рукой древко своего топора.

— Хватит! — выпалил Рагнар, останавливая их обоих. — Что сделано, то сделано. Наш единственный шанс исправить это — добраться до Мэдокса и отобрать Копье, а песок-то в часах убегает, пока мы тут говорим.

Торвальд продолжал обжигать взглядом Вольта, но через мгновение уступил, коротко кивнув.

— Ты прав, братишка, — сказал он и указал топором в направлении дворца. — Веди, но будь осторожен. Я сделал так, что с помощью колдовства нас не обнаружат, но на улицах могут попасться патрули.

Молодой Космический Волк кивнул, обдумывая варианты.

— Хорошо, — сказал он. — Сигурд, возьми на себя вульфенов и прикрывай фланги. Торин, Хаэгр, вы — впереди, со мной. Леди Габриэлла, инквизитор Вольт, держитесь возле Торвальда. — Он заглянул в глаза каждому из Волков по очереди. — Никакой стрельбы без крайней необходимости. Нельзя допустить, чтобы нас обнаружили прежде, чем мы доберемся до дворца.

Каждый из его спутников кивнул в знак согласия. Рагнар ощутил, как в преддверии битвы на него снизошло долгожданное спокойствие.

— Порядок, — сказал он, — пойдем.

Торин и Хаэгр молча присоединились к Рагнару, и Волчьи Клинки отправились через развалины быстрым бесшумным шагом. Рагнар глубоко дышал, вынюхивая в воздухе запах врагов, а его взгляд блуждал по разоренному городскому ландшафту, лежащему перед ними, в поисках признаков движения. Молодой Космический Волк, оскалив в темноте зубы, вновь с радостью ощутил себя на охоте.

Они продвигались, где это возможно, через развалины, избегая более легкого, но открытого посторонним взглядам пути по дорогам и придерживаясь прямого курса на дворец. Рагнар улавливал на разбитых камнях многочисленные запахи, и ему почудилось далеко впереди, в направлении дворца, какое-то движение, но в сверкании молний трудно было отличить иллюзию от реальности.

Первым их заметил Торин. Услышав предостерегающее шипение, Рагнар бросился в укрытие за опрокинутым куском стены. Его взгляд настороженно метался то влево, то вправо, но ничего не было видно.

Затем с севера послышался медленно приближающийся высокий свистящий звук, словно ветер задул над разбитыми камнями. Еще сильнее вжавшись в камень, Рагнар обернулся назад, надеясь, что все остальные также успели укрыться.

Двойной луч зловещего красного света упал на развалины и стал перемещаться по обломкам взад и вперед. Свист превратился в негромкое завывание, и наверху быстро и плавно пронеслось странное существо, похожее на летучую мышь. Рагнар заметил блестящие кожистые крылья и ребристое тело из разъеденного ржавчиной металла, длинный стальной шипастый хвост и бледную бесформенную голову. Мягкие губы существа обтягивали ржавую сетку вокс-громкоговорителя, а темно-красные лучи светили из его аугментированных глаз.

Продолжая поиск, существо устремилось на юг, пока лучи, испускаемые его глазами, не исчезли из виду. Рагнар обождал долгие пять минут и потом медленно поднялся на ноги.

— Что это было? — задумчиво спросил он.

— Какой-то демон, — проворчал Торин, все еще пригнувшись к земле и внимательно оглядывая темное небо. — Если нас заметили, здесь окажутся все патрули города.

— Ну и пусть, — проворчал Хаэгр, сжимая рукоятку громового молота. — У меня во рту ни куска еды, ни глотка эля не было уже двадцать четыре часа. Кое-кто получит хорошую взбучку.

Рагнар пытался прикинуть расстояние, которое отделяло их от дворца. По его расчетам, им оставалось преодолеть еще пять километров.

— Нам придется пойти на риск, — заявил он. — Теперь все в руках Судьбы.

Они подали знак остальным членам команды и двинулись дальше, деля внимание между лежащей впереди дорогой и небом над головами. Приближаясь к центру города, они заметили, что движение на улицах усилилось. Острое зрение Рагнара выхватывало из темноты фигуры людей, солдат-предателей, подобных тем, с кем Волки сражались на Чарисе. Они таились в засаде среди руин на каждом перекрестке вдоль главных улиц, ведущих к дворцу. Появились другие летающие демоны, которые кружились и внезапно бросались вниз, озаряя камни светом своих кровавых глаз. Не раз Рагнару приходилось останавливать группу в попытках найти прореху в сети летающих стражей. К счастью, их передвижения в воздухе были достаточно предсказуемы, так что возникали щели, в которые, соблюдая предосторожности, могла проскользнуть маленькая группа.

Переход в город, казалось, длился уже часы. Спокойствие, которое снизошло на молодого Космического Волка ранее, иссякло, оставив тело напряженным, а нервы — на взводе. Каждое проходящее мгновение словно очередным кирпичом громоздилось на его плечи. Каждая вспышка бледной молнии заставляла его сердца сжиматься: он представлял себе, как «Хольмганг» выпускает циклонные торпеды и агромир охватывает всепланетный пожар.

Им оставался до дворца какой-то километр, когда они вышли на улицу, пересекающую направление их движения. К этому моменту они уже достаточно близко подобрались к столбу блистающего огня, возвышающемуся над местом проведения ритуала, и он отбрасывал на руины странные тени, от которых у Рагнара бежали мурашки по коже. Он видел пару летающих демонов, прочесывающих разбомбленный район дальше к северу, но больше никакого движения впереди не чувствовал. Дав знак своим спутникам остановиться, он приник к земле и подполз ближе к улице.

Рагнар тихо проскользнул по узкому проходу среди камней и уселся на корточках возле выгоревшего остова небольшого здания. Оставаясь неподвижным, он внимательно осмотрел улицу по всей ее длине, сначала слева, а затем справа… и замер.

Всего лишь в двадцати метрах от него, пригнувшись у низкой разрушенной стены, засели в засаде почти два десятка врагов. Рагнар сразу увидел, что это не новообращенные поклонники Хаоса, как мятежники на Чарисе. Доспехи — очень старые, на них выгравированы нечестивые руны, а тела несут признаки жутких мутаций. Они сжимали в руках странного вида автоганы с зазубренными штыками, уставив в темноту холодные, расчетливые взгляды. В этот миг их внимание было направлено на север, к волнообразному столбу энергии Хаоса.

Волосы на загривке молодого Космического Волка встали дыбом. Он почувствовал у себя за спиной едва различимое движение. Повернув голову, Рагнар увидел, что к нему пробираются несколько вульфенов, а за ними Торвальд, Габриэлла и Вольт. Он сдержал проклятие. Часть группы пропустила в темноте его сигнал.

Двигаясь как можно быстрее, Рагнар отполз назад, пока не оказался за той самой низкой стеной, которая скрывала команду демонов. Быстро соображая, что делать, он помахал своим спутникам, направляя их к разрушенному зданию. К его облегчению, вульфены изменили направление движения и проскользнули в укрытие за разбитыми стенами дома. Торвальд и остальные быстро последовали за ними, и Рагнар дал знак Волчьим Клинкам присоединиться к ним.

Они осторожно пробрались по заваленной обломками земле и через выбитое окно влезли на первый этаж здания. Часть второго этажа уцелела, так же как и две из четырех стен дома. Группа опустилась на пол в глубокую тень. Рагнар слышал частое дыхание вульфенов и видел жуткое свечение шишковидного глаза Габриэллы. Все пристально смотрели на Рагнара, который спокойно объяснил, что встретилось на их пути.

— Мы можем попробовать пробраться дальше по улице, пересечь ее, а затем опять взять курс на дворец, — предложил Рагнар, — либо подождать и посмотреть, не уйдет ли патруль.

— А мы не можем просто перебить их? — сказал Сигурд в ответ.

Вульфены, сидевшие на корточках, заерзали и зарычали, словно соглашаясь с ним.

— Тихо не выйдет, — возразил молодой Космический Волк. — Нам еще больше полукилометра до цели.

— Тогда нужно пробить себе путь через них и рвануться к дворцу, — выпалил Сигурд. — Как ты сказал раньше, мы теряем время.

Жрец поднялся на ноги, и вульфены двинулись с ним.

— Не валяй дурака! — прошипел Рагнар, вскочил и встал на пути у Сигурда.

В нем вскипела ярость, а тело инстинктивно ответило на вызов Волчьего Жреца. Вульфены уловили перемену и оскалили клыки. Один из них, возможно Харальд, сделал шаг навстречу Рагнару и издал предостерегающий рык.

В разрушенном здании пронесся эхом какой-то зверский звук, похожий на грохот цепного меча. Сигурд шепотом предостерег вульфенов, но Рагнар знаком заставил его умолкнуть. Все замерли, услышав, как что-то острое проскрежетало по феррокриту над их головами. На Волков пролился красный свет. Задрав голову, Рагнар уставился в пару светящихся аугментированных глаз.

Глава двадцатая

Последняя битва

Обратить живую планету в пепел — непростая задача.

Принцип действия циклонных торпед заключался в воспламенении атмосферы и создании самоподдерживающейся огненной бури, которая распространялась по целым континентам. Однако разжечь такое пламя непросто, боеголовки необходимо распространить по сложной схеме и синхронизировать их взрывы таким образом, чтобы обеспечить возникновение должной цепной реакции.

Расчеты начались, когда «Хольмганг» был еще в часе пути от Чариса. Как кусочки мозаики, в машину вводились данные о магнитном поле агромира, скорости его вращения и плотности атмосферы и формировались орбитальные схемы бомбардировки. По мере того как флагманский корабль на этой основе планировал и координировал схемы вывода на расчетную орбиту сопровождающих его крейсеров, Флоту отдавались приказы о маневрах. Огромные боевые корабли меняли позиции с траурной плавностью, занимая свои места для предстоящего чудовищного танца.

Командир «Хольмганга» и высшие офицеры наблюдали, как зеленый шар Чариса заполнял собой огромные смотровые окна вдоль командной палубы, слушая, как офицеры-артиллеристы определяли соотношения суши и плотности населения, переворачивая последние кусочки мозаики и тщательно устанавливая их на место.

Красноглазый демон откинулся назад, как кобра, которая собирается нанести удар, его кожистые крылья раскрылись вокруг уродливого черепа подобно черному капюшону. Из потрепанного вокс-громкоговорителя, заменявшего этому существу рот, донесся скрежет помех, а затем он выдал высокий пронзительный визг, который становился громче с каждым мгновением. В тенях второго этажа здания зажигалось, пробуждаясь к жизни, все больше пар темно-красных глаз. Как назло, Волки искали убежища прямо под логовом целой стаи летающих демонов.

Прорычав проклятие, Рагнар извлек свой болт-пистолет, но демоны, сорвавшись со своих насестов, уже летели на ошарашенных воинов. Двигаясь со сверхъестественной скоростью, они низко пикировали и хлестали свои жертвы шипастыми стальными хвостами. Одна из тварей пронеслась мимо Рагнара и высекла искры из его нагрудника и левой руки, оцарапав хвостом. Раскрыв крылья, она взмыла вверх, но молодой Космический Волк, крутанувшись, выстрелил демону в затылок. Дымящийся труп впечатался в одну из зазубренных стен и рухнул на землю.

Спертый воздух здания сотрясся от дьявольских воплей и оглушительного хлопанья крыльев: демоны напирали. Издав дикий крик, Хаэгр, по лицу которого струилась кровь из рваной раны на щеке, обрушил свой молот на одну из тварей. Низко пригнувшись и пропустив атакующего демона над головой, Торин отсек ему крыло точным ударом меча. Сцепившись с молниеносно нападающими демонами, вульфены раздирали их на части, и те падали на землю один за другим клубками перьев и меха. Беспощадные Волки не уступали в скорости своим уродливым противникам, а их доспехи не поддавались шипастым хвостам тварей.

Уцелевшие демоны взмыли ввысь и, кружа над разрушенным зданием, продолжали разносить сигнал тревоги. Рявкнули болт-пистолеты, и в считаные мгновения последние адские твари попадали на землю, успев, однако, нанести урон делу Волков. Рагнар слышал скрежет бронированных ботинок по каменным обломкам и ответные вопли других крылатых демонов, которые приближались со всех сторон. Волкам оставалось только одно: пробиться к дворцу с боем или умереть.

Рагнар поднял свой жаждущий клинок.

— За мной, братья! — воскликнул он. — Наш курс определен, и враг ждет. Пусть никто не устоит против нас. За Русса и Всеотца!

Подняв крозиус арканум, Сигурд начал читать Благословение Железа. Торвальд, задрав голову, взвыл в небо, и вульфены присоединились к нему в охотничьей песне, которая была древнее и ближе к природе, чем человечество.

Наверху бушевали молнии, а Волки, вылетев из маскирующих теней разрушенного здания, пошли лобовой атакой на приближающийся взвод неприятеля. Воздух прорвала беспорядочная пальба, пули защелкали по булыжникам, рикошетом отскакивая от керамитовой брони. Сине-фиолетовый луч из пистолета Габриэллы прожег дыру в набегавшем противнике и сбил его на землю. Инквизитор Вольт с именем Императора на устах выстрелил другому предателю в грудь. Освященная пуля болт-пистолета пробила оскверненные доспехи, словно они были матерчатые, и благословения, выгравированные на поверхности пули, объяли мятежника пеленой серебряного пламени.

Запрыгнув на огромную глыбу каменной кладки, Рагнар выстрелил в упор в бегущего на него солдата. Предатель покачнулся, и молодой космодесантник прикончил его взмахом меча. Еще один мятежник ринулся на Рагнара слева, замахнувшись когтями размером с кинжал, но он развернулся под чудовищной лапой мутанта и отсек ее у локтя. Торвальд уложил мятежника рунным топором под блеск ударившей из его лезвия молнии, а Хаэгр раскроил другого на части яростным ударом громового молота.

— Вперед! — выкрикнул Рагнар, сориентировавшись на далекий дворец. — Не останавливаться ни за что!

Еще один враг вырос перед молодым Космическим Волком, и оба выстрелили друг в друга в упор. Предатель рухнул навзничь с разнесенной вдребезги головой, тогда как пуля автогана отскочила от древних доспехов Рагнара. Он перепрыгнул через залитый кровью труп и соскользнул вниз по откосу каменной глыбы, едва не упав на заваленную обломками улицу.

Тут Рагнар попал под ураганный перекрестный огонь: патрули открыли стрельбу с обоих концов улицы, очереди свистели над его головой и вспахивали борозды в дорожном покрытии. Низко пригнувшись, Рагнар бегом пересек улицу, ведя прицельный огонь по толпе патрульных справа. Через несколько секунд к нему присоединились Торин и Хаэгр, которые вылетели на улицу вслед за молодым Космическим Волком. За ним последовали Торвальд, Габриэлла и Вольт, а потом Сигурд и вульфены. На доспехах и одеянии инквизитора светились серебряные руны, и охранные заклятия, казалось, мешали противнику прицелиться, пока группа не сумела укрыться в дальнем конце улицы.

К этому времени Рагнар уже несся вперед сквозь тьму, раздираемую молниями, спотыкаясь, прыгая и взбираясь на груды обломков и изуродованного металла, непрестанно прислушиваясь к звукам погони, долетающим с востока и запада. Над ним разносились эхом дикие визги — все больше летающих демонов присоединялось к погоне. Один из них спикировал было на спину Рагнару, но выстрел Торина отправил его на землю. Ночь разрывали крики, проклятия и животный вой. В воздухе свистели очереди из автоганов предателей, но сильно пересеченный ландшафт лежащего в развалинах города обеспечивал достаточное прикрытие мчащемуся отряду. Рагнар не успевал бросить назад ни единого взгляда. Ему оставалось лишь верить, что спутники все еще следуют за ним.

Молодой космодесантник выбирал в руинах кратчайший путь, ориентируясь по извивающемуся столбу энергии Хаоса, который поднимался из крыши дворца. Предатели продолжали преследовать бегущий отряд, иногда приближаясь настолько, чтобы вступить с Волками в короткую перестрелку. Рагнар явственно услышал вой боли и понял, что попали в одного из вульфенов. Не теряя решимости, молодой Космический Волк припустил дальше.

Через несколько долгих минут разрушенные стены и груды обломков внезапно закончились, и Рагнар увидел огромную открытую площадь перед дворцовыми воротами. Площадь была изрыта воронками и покрыта почерневшими бороздами — сказались последствия орбитальной бомбардировки. Рагнар стукнулся об остатки разбитой стены и беззвучно выругался. Следовало ожидать, что перед дворцом находится плац для парадов или торжественного построения войск. Километр в поперечнике на первый взгляд. А вдали уже виднелись толпы предателей, которые неслись на площадь с запада, ведомые визжащими крылатыми демонами.

Ворота на противоположной стороне площади были широко распахнуты — но надолго ли, подумал Рагнар.

Рядом с Рагнаром остановились Торин и Хаэгр, с ног до головы в пыли и брызгах гноя. Хаэгр ракраснелся и тяжело дышал от трудной пробежки, сохраняя при этом решительное и хмурое выражение лица. Окинув внимательным взглядом открытую площадь, Торин покачал головой.

— Не нравится мне это, — отметил он. — Нас будут поливать огнем всю дорогу.

— Тогда лучше поскорее покончить с этим, — проворчал Рагнар. Бросив взгляд через плечо, чтобы уяснить, где находится остальная часть группы, он заметил Сигурда и нескольких вульфенов, а затем увидел Торвальда, Габриэллу и Вольта, которые поднимались на груду обломков позади него. — Будем держаться возле инквизитора и увидим, насколько хороши его заклятия. Пошли!

Рагнар выпрыгнул из укрытия на край площади. Через несколько мгновений за ним последовали Торин и Хаэгр, а затем Сигурд, Торвальд, Габриэлла и Вольт. Темные быстрые фигуры вульфенов потекли, словно тени, из развалин по обе стороны. Группа оказалась близко к юго-западному углу площади. Рагнар видел движение дальше к северу, где к площади подходила широкая улица, а также толпы преследователей, которые приближались с севера и востока.

Он не заметил предателей, спрятавшихся в обломках к югу, пока они не поднялись из укрытия и не открыли огонь.

На отряд, захваченный врасплох, обрушился ураган пуль, которые со звоном отскакивали от керамитовой брони и жужжали в воздухе. Две пули расплющились о броню Рагнара, одна ударила в правую ногу Хаэгра, и громадный Волчий Клинок чуть не пал на колени. Один из вульфенов беззвучно рухнул с пробитой головой.

Развернувшись, Габриэлла принялась поливать развалины из своего пистолета. Затем пуля попала ей в плечо и сбила с ног.

Яростно заревев, Рагнар открыл огонь по выскочившим из засады предателям, уложив одного из них выстрелом, пробившим шлем. Молодой Космический Волк прыгнул к Габриэлле сквозь свист вражеских пуль.

— Вперед, к дворцу! — крикнул он. — Пошли!

Подхватив его клич, Торвальд повел к дворцу Сигурда и вульфенов. Продолжая стрелять, Рагнар опустился на колени возле навигатора.

— Ты ранена? — спросил он.

— Порядок… Я в порядке, — выдохнула Габриэлла. — Она расплющилась о мою броню. Помоги мне встать.

Пуля срикошетила от левого наплечника Рагнара. Вольт, Торин и Хаэгр вели перестрелку с врагом, устроившим засаду. Молодой Волчий Клинок обхватил Габриэллу за плечи правой рукой и поднял ее на ноги.

— Беги! — крикнул он, подтолкнув ее к Торвальду.

Опустив пистолет в кобуру, Рагнар отстегнул с пояса гранату и швырнул ее в преследователей, а затем понесся вслед за навигатором.

Волки мчались через площадь, а воздух был переполнен свистом пуль: огонь по ним вели с трех сторон. Предатели готовились к атаке на команду космодесантников, сформировав бронированный барьер на их пути. В Торвальда попадали раз за разом, а он сбился с шага лишь тогда, когда одна из пуль нашла слабое место в его доспехах, но старый воин только удвоил скорость, высоко подняв свой топор. Прорываясь сквозь огневую завесу, Рунический Жрец завел грозную боевую песнь о расколотых шлемах и разбитых щитах, жестокую песнь о мести и кровавых руинах.

Если предатели намереваются преградить путь к Мэдоксу, им придется противостоять Волкам Фенриса.

Торвальд врезался в боевые ряды противника, словно таран, пожиная своим топором ужасную жатву. С каждым взмахом топор воина-жреца кромсал защитную броню врагов, и в воздух взлетали дымящиеся трупы. Предатели орудовали цепными мечами и кололи зазубренными когтями, но никто из них не сумел нанести ему больше одного удара.

Мятежники дрогнули от ужасной атаки жреца, и затем на них бросились вульфены. С самого начала боя на них непрестанно сыпался град пуль, и проклятые воины, кровожадно взвыв, ударили по врагам острыми как бритва когтями. Сигурд пошел в атаку рядом с ними, выкрикивая слова литании ненависти и сокрушая черепа ярко светящимся крозиусом. Ряды противника не выдержали такого напора, и уцелевшие предатели стали шаг за шагом отступать к дворцу, но находящиеся на флангах сделали попытку окружить Волков.

— Вперед! — крикнул Рагнар своим спутникам. — Прорываемся и продолжаем движение!

Отдавая команды, он пару раз выстрелил в водоворот схватки и свалил очередного противника. Затем, быстро пробравшись мимо рычащих вульфенов, молодой Волчий Клинок врезался в ряды врагов рядом с Торвальдом. Его леденящий клинок взвыл, когда Рагнар взрезал нагрудник одного предателя, а потом отсек когтистую лапу другого.

Рядом с плечом Рагнара вспыхнул сине-фиолетовый луч и прошил насквозь двух сражающихся врагов. Затем появился Вольт, размахивая сверкающим серебряным фальшионом — короткой кривой саблей с широким лезвием — и выкрикивая страшным голосом слова литании ненависти. Перед неистовым инквизитором и его могущественными заклятиями предатели стушевались. Многие, побросав оружие, стали разбегаться в разные стороны, осыпая проклятиями Вольта и Волков.

Вырвавшись вперед с медвежьим рычанием, Хаэгр взмахом молота уложил двух мутантов сразу. Заметив брешь, Рагнар крикнул Сигурду:

— Вперед, жрец! — и указал на дворцовые ворота, до которых оставалось лишь несколько сотен метров. — Не задерживайся!

Блокировав удар клинка предателя, Сигурд бросил взгляд на Рагнара и кивнул ему. Волчий Жрец что-то крикнул трем вульфенам возле себя, и воины рванулись вперед. В считаные мгновения они прорвали окружение и помчались через парадный плац, поливаемые огнем противника. Остальные вульфены заметили своих товарищей и также вырвались из схватки. Через несколько мгновений вся команда вновь понеслась дальше, отстреливаясь от преследователей, смыкающих ряды позади них.

Пули летели вслед за Рагнаром и его спутниками, но стрелки были никудышные, и выстрелы не достигали цели. После ожесточенной схватки группа оказалась сильно разбросана: Сигурд и три вульфена далеко впереди, за ними следовали Торвальд, Вольт, Габриэлла и остальные вульфены. Рагнар, Торин и Хаэгр замыкали, отстреливаясь на бегу от преследующих их мятежников.

Рагнар видел, что дворцовые ворота все еще открыты и, насколько он мог судить, на зубчатых стенах, покрытых выбоинами от снарядов, противника нет. Не обращая больше внимания на погоню, он попытался рассмотреть, что творится за воротами во дворе, но заметил лишь вспышку мерцающего багрового пламени.

С юга и запада на площадь выбегало все больше предателей, но все они находились слишком далеко, чтобы вовремя добраться до Волков. Как только космодесантники окажутся за воротами, до дворца останется рукой подать, а закрытое пространство пойдет скорее на руку им, чем их противникам.

Повернувшись, чтобы поддержать возгласом Сигурда, молодой Космический Волк заметил за воротами какое-то движение. Сначала он подумал, что это толпа предателей, которые занимают позиции перед мерцающими огнями, но затем осознал, что языки пламени находятся в движении, неумолимо приближаясь к воротам.

И тут Рагнар понял, что это.

— Сигурд! — крикнул он, но его предупреждение чуть-чуть запоздало.

Сигурд, слегка развернувшись, оглянулся, и как раз в этот момент дредноут Хаоса с грохотом вышел из ворот и открыл огонь, обдав Волчьего Жреца и троих вульфенов волной потрескивающей плазмы.

Звуки выстрелов эхом отдавались по космопорту Чариса и перемежались беспорядочными криками и воплями умирающих. К небу вздымались языки пламени горящих складов топливозаправочных узлов, подорванных вражескими снарядами, они освещали большие участки посадочного поля, оставляя другие погруженными в глубокие тени. Свен и его спутники неслись к командному бункеру, придерживаясь темных участков; их сверхъестественные чувства были максимально напряжены в ожидании опасности.

Странные, нечленораздельные завывания и нечестивые вопли неслись со всех сторон — это демоны преследовали убегающих гвардейцев по всему посадочному полю. Полки Гвардии практически прекратили свое существование. От них оставались лишь отдельные взводы, которые боролись за свою жизнь, пытаясь найти способ избежать бойни, разворачивающейся вокруг.

Люди кричали в ночи, прося Императора об избавлении от страданий. Время от времени на их мольбы отвечал низкий свирепый вой. От его звуков у Свена все холодело внутри. Он слышал его довольно часто на горных склонах и ледяных полях родной планеты, когда фенрисийские волки выходили на охоту. За этим воем следовали жуткие, чудовищные визги и дикие вопли: демоны обнаруживали, что им противостоит в схватке кошмарный, ни в чем не уступающий зверь. Каждый раз, слыша вой, похожий на волчий, Свен, Гуннар и Моргрим обменивались тревожными взглядами. «Наши боевые братья посходили с ума», — с ужасом думал Серый Охотник, чувствуя, как у него по коже бегут мурашки. Он обратил свой взгляд на северо-восток, где Берек возлежал при полном параде на погребальном ложе, обложенном мелтазарядами. Свен представил себе, как Торин Разбивающий Щиты опускается на колени в ногах Берека, дрожащими руками поднимает съемную панель первого заряда и пробуждает его руны взрыва. «Осталось уже немного», — безрадостно подумал Свен.

Пока они бежали пять километров к центру посадочного поля, Свен прислушивался, не раздастся ли нарастающий вой моторов, и оглядывал темное небо в поисках пламени реактивных двигателей. Насколько он мог судить, из обреченного космопорта не взлетел ни один корабль. Он опасался, что, добравшись до командного бункера, они найдут там полыхающие руины — последствие залпа мощных артиллерийских орудий «Сотрясатель».

Вместо этого по прибытии на место трое Волков обнаружили низкое, с наклонными стенами здание бункера почти неповрежденным. У главного входа стояли три грузовых транспорта с рокочущими двигателями. Бронированные двери бункера были распахнуты настежь, но вокруг — ни одного человека. С минуту они внимательно осматривали представшую их глазам картину, оставаясь вне зоны действия прожекторов бункера.

— Что вы об этом думаете? — спросил Свен, у которого волосы на загривке встали дыбом.

— Никаких признаков перестрелки, — покачал головой Гуннар. — Может, гвардейцы удрали, потеряв самообладание?

— Может быть, — сказал Серебряный Язык, но в голосе скальда не было уверенности. — Давайте проверим эти грузовики сзади.

Рассыпавшись, воины, пригнувшись, подбежали к грузовикам с болтерами на изготовку. Свен подскочил к заднему откидному борту первого транспорта.

— Логик-устройства, информационные планшеты и пара генераторов, — объявил он, опустив оружие, — но никаких солдат.

— То же самое здесь, — отозвался Серебряный Язык, стоя у второго грузовика. — Гуннар! А что у тебя?

— Коробки, сплошь коробки, — откликнулся Длинный Клык от третьего транспорта. — Похоже, они опустошали бункер. Но…

Скальд оглянулся на старого Волка:

— Но — что?

Гуннар указал в сторону входа в бункер, в нескольких метрах от себя.

— Я чую кровь, — ответил он, — и она — свежая.

Бросив взгляд на Свена, Моргрим мотнул головой на вход в бункер. Жестом дав знать, что понял, Серый Охотник осторожно направился к распахнутой двери с болтером наготове.

Оказавшись в трех метрах от нее, он тоже почуял запах крови наряду со зловонием опаленного феррокрита и перегретых батарей. Низко пригнувшись, Свен попытался заглянуть в туннель за порогом. Большинство ламп в проходе не горели, но острые глаза Волка увидели тело на полу, сразу за дверным проемом.

Из темноты к югу донесся очередной дикий вой. Сделав глубокий вдох, Свен подобрался ближе.

Это явно тело гвардейца, он осел вдоль правой стены туннеля и сидит в луже крови. Левая рука солдата вывернута в сторону. В неверном свете Свен разглядел, что она разорвана от плеча до локтя. Еще больше тревожило то, что солдат перед смертью смотрел внутрь бункера.

Свен осторожно обошел тело и вошел в туннель. Лазган, покрытый запекшейся кровью, лежал у гвардейца на коленях. Призрачный огонек на батарее оружия показывал, что оно совершенно разряжено. На армированных стенах узкого прохода виднелись многочисленные отметины от беспорядочного лазерного огня.

Низко пригнувшись, Свен направился вниз по проходу. В туннеле он различил еще один слабый запах, неимоверно раздражающий, в котором ощущалась исступленная свирепость. Этот странный запах так поглотил внимание Свена, что он даже не услышал, как Гуннар и Моргрим подкрались к входу в бункер позади него.

— Что тут произошло? — спросил скальд.

Серый Охотник вздрогнул, и его палец плотнее лег на спусковой крючок болтера. У него заколотилось сердце, и он развернулся вполоборота к своим боевым братьям.

— Там что-то есть, — тихо сказал он. — Не знаю, что это, но я чую его.

Гуннар опустил взгляд на мертвого солдата.

— Похоже на работу демона, — мрачно заметил он.

— Если это так, то они — между нами и воксами, — констатировал Серебряный Язык, задумчиво покачивая головой. — Свен, ты понял.

Серый Охотник, кивнув, проверил свой болтер. Осталось шесть зарядов. Если там их больше одного, это будет короткая схватка.

С оружием на изготовку, Волки направились в глубь бункера. Снаружи в залитое огнем небо поднимался, слившись в единый хор, охотничий вой преследователей.

Бронированная шкура дредноута Хаоса несла на себе следы десяти тысячелетий битв. Страшные трофеи десятков нечестивых кампаний свисали с ржавых штырей, торчащих из широких плеч, а рубцеватую переднюю оболочку покрывали зловещие руны, намалеванные кровью невинных. Саркофаг боевой машины был увешан черными железными цепями, на его металлической поверхности закреплены чуждые амулеты.

Окруженные ореолом многоцветного пламени, глазные отверстия покрытого рубцами шлема дредноута были черны как бездонные глубины. Заглянув в них, Рагнар понял, что внутри этой адамантиевой скорлупы нет ничего живого. Воин, находившийся там, был обращен в прах колдовством Аримана тысячи лет назад. От него остался лишь исполненный ненависти дух, жаждущий только бойни.

Между Рагнаром и дредноутом в окружении трех почерневших и оплавленных трупов пошатывалась фигура в доспехах. Броня Сигурда дымилась, и раскаленные керамитовые пластины светились от жара, но сила железного волчьего амулета спасла жреца от страшной смерти. Ошеломленный взрывом, Волчий Жрец, казалось, не осознавал, какая опасность нависла над ним.

Скрипя древними сервомоторами, боевая машина тяжело шагнула вперед. Из вокса дредноута раздался нечеловеческий рык, и к Сигурду потянулась огромная силовая клешня, оснащенная зубьями пилы.

— За Русса и Всеотца! — воскликнул Рагнар, бросился между Сигурдом и боевой машиной и вскочил на голову дредноуту.

Его обдали сиреневые и золотистые языки пламени, которые оставили длинные отметины на плечах и груди. Леденящий клинок звенел, высекая искры из тяжелой брони машины, но при всей силе Рагнара он не мог пробить толстые адамантиевые плиты.

Завывая от ярости, дредноут повернулся в поясе и замахнулся на раздражающего его Волка. Рагнар отпрыгнул назад, за пределы досягаемости клешни, но тут на него хлынул град снарядов из сдвоенного болтера на плече боевой машины. Масс-реактивные заряды замолотили по нагруднику молодого Космического Волка, заставив его опуститься на колени.

Вперед ринулись и другие Волки. Обойдя дредноут с флангов, вульфены прыгнули сквозь смертоносное пламя и принялись скрести когтями по его броне. Разъяренный дредноут набросился на своих противников и, поймав клешней одного из вульфенов, разорвал его надвое.

Затем раздался громоподобный хохот, и к вздымающейся боевой машине зашагал Хаэгр с яростной ухмылкой на широком лице.

— Проклинай своих ложных богов за свою несчастную судьбу, предатель! — крикнул он, поднимая громовой молот. — Могучий Хаэгр искал, кому бы задать хорошую взбучку, и он выбрал тебя!

Дредноут, издав дикий рев, опять развернулся вокруг своей оси, наводя плазменную пушку, но Хаэгр, увидев это, ринулся вперед с поразительной скоростью. Описав потрескивающим энергией молотом яростную дугу, он вдребезги разнес излучатель орудия. В сторону громадного Волчьего Клинка полыхнуло колдовское пламя, но он, продолжая движение, развернулся и врезал молотом по правому бедру дредноута. Землю тряханул взрыв, в воздухе просвистели осколки металла, и правая нога боевой машины застыла, неуклюже изогнувшись. Дредноут оказался обездвижен.

Однако с ним еще отнюдь не было покончено. Неистово взвыв, он махнул в сторону Хаэгра силовой клешней и нанес ему скользящий удар, от которого громадный Волк подлетел в воздух. Хаэгр шмякнулся оземь в пяти метрах, а его силовой молот покатился по брусчатке площади.

— Хаэгр! — крикнул Рагнар.

Большой Волчий Клинок медленно поднялся на четвереньки, качая головой в состоянии шока. Болтерные пули застучали по боку Хаэгра — дредноут вновь открыл огонь. Пули врезались в булыжник площади, свистели в воздухе между остальными Волками. Предатели и летающие демоны приближались к воинам с трех сторон. Оглянувшись, Рагнар увидел, что Торвальд, Торин, Вольт и Габриэлла, стоя спиной к спине, ведут огонь по наступающим врагам.

Молодой Космический Волк, пошатываясь, поднялся на ноги, пытаясь придумать, как остановить одержимую демоном боевую машину. Внезапно он заметил, что кто-то несется на машину справа. Бросившись под силовую клешню, которой дредноут размахивал из стороны в сторону, вульфен вспрыгнул на левую ногу машины. Пока бывший Кровавый Коготь проворно взбирался на спину дредноута, его объяли языки пламени и сожгли его светлый мех. Боевая машина в ярости ревела, неуклюже нащупывая силовой клешней смелого воина на своей спине, но вульфен сжался между двумя выхлопными башнями и вцепился в силовые соединения двигателя опаленными руками.

Полыхая, словно факел, Харальд (это был он) повернулся и встретился взглядом с Рагнаром. Его белые зубы сверкнули в волчьей усмешке на почерневшем лице. Затем широкоплечий вульфен откинулся назад и рванул вверх. Заколдованный металл разорвался с жутким скрежетом, и силовая установка дредноута взорвалась с ослепительной белой вспышкой.

Взрывом сбило с ног всех в радиусе десяти метров. На Волков обрушился ливень расплавленных металлических обломков. Силовая клешня дредноута пролетела, кувыркаясь по булыжнику, менее чем в метре от лежащего Рагнара.

От боевой машины осталась лишь нижняя часть, которая стояла в неглубокой воронке, выплавленной в камне. За ней — незащищенные дворцовые ворота. Молодой Космический Волк вскочил на ноги. Вокруг него засвистели пули — предатели возобновили пальбу.

— Пошли! — крикнул он своим ошеломленным спутникам. — За мной!

Рванувшись вперед мимо Хаэгра и вульфенов, Рагнар пробежал через высокие ворота. За ними лежал длинный прямоугольный внутренний двор, без всяких признаков жизни и окутанный глубокой тенью. Вход во дворец — в дальнем его конце.

Хаэгр, Сигурд и четверо уцелевших вульфенов тяжелой поступью вошли в ворота. Пули откалывали камень арки и со звоном отлетали от стальных ворот. Громадный Волчий Клинок потерял большую часть своих усов от обжигающего прикосновения колдовского пламени дредноута, но в остальном он, казалось, не пострадал. В считаные секунды к ним присоединились остальные члены отряда, Торвальд и Торин вели огонь из болт-пистолетов по преследующим их демонам.

Столб энергии Хаоса бросал на Волков, бегущих вдоль двора, слабый нездоровый отсвет. Мимо них засвистели пули — предатели, пробравшись в ворота, преследовали их уже на территории дворца, но не могли угнаться за быстроногими воинами. С каждым шагом Рагнара все больше наполнял праведный гнев. Миг расплаты был близок. Мэдокс наконец заплатит за все, что он сотворил. Теперь их ничто не остановит.

Рагнар взлетел по ступенькам дворца и с разбегу приложился плечом к дверям темного дерева. Они рухнули внутрь, открыв взглядам безмолвный пустой неф. Возвышающиеся статуи князей демонов в изукрашенных доспехах злобно взирали на ворвавшихся во дворец Волков.

Кадм Вольт указал на двери в дальнем конце нефа:

— Губернаторский аудиенц-зал находится за ними. — Инквизитор старался перекричать рев болт-пистолетов и жужжание рикошетящих пуль. — Именно там Берек попал в засаду. Это и должна быть ключевая точка вражеского ритуала.

Молодой Космический Волк кивнул. Его сердца бешено стучали, кровь полыхала.

— Что бы ни случилось, Мэдокс должен пасть, — заявил он. — Остальное не имеет значения. Если мы здесь умрем, пусть будет так, но Мэдокс и его ритуал должны умереть с нами.

— Хорошо сказано, — торжественно изрек Сигурд.

Лицо молодого Волчьего Жреца покрылось волдырями от взрыва плазмы, а в его взгляде появилось что-то жуткое после столкновения со смертью.

— Хватит болтовни, — вмешался Торвальд, поднимая свой топор. — А теперь идите.

Рагнар нахмурился:

— А ты?

— Я остаюсь здесь, — ответил Рунический Жрец. — Кто-то должен остаться здесь и не подпускать к вам преследователей достаточно долго, чтобы вы успели разобраться с Мэдоксом. — Древний воин окинул взглядом дверной проем и кивнул. — Здесь я могу удерживать демонов на расстоянии почти бесконечно.

— Почти? — спросил Рагнар.

Рунический Жрец улыбнулся.

— Иди, братишка, — сказал он. — Сражайся хорошо, во имя Лемана.

Молодой Космический Волк кивнул.

— И ты тоже, — ответил он.

Выстрелы застучали по дверной раме и засвистели по темному нефу. Махнув рукой на прощание, Торвальд повернулся, чтобы встретить атаку. Обменявшись взглядами, Рагнар и его спутники оставили Рунического Жреца его судьбе.

Они быстро пересекли неф, кожу у всех покалывало от прикосновения невидимых энергий. Слыша, как вульфены встревоженно рычат, Рагнар чувствовал, что проклятие внутри него отзывается на эти звуки. Из-за двойных дверей аудиенц-зала доносился хор исступленных безумных голосов, произносящих что-то нараспев.

Позади них, у входа в неф, раздались первые удары: Торвальд в одиночку встретил орду предателей. Беспощадный страшный гнев овладел молодым Космическим Волком, словно красный прилив поднялся у него внутри. С диким ревом он распахнул двери ударом ноги.

Рагнара и его спутников залил нечестивый свет и оглушили мучительные крики душ проклятых. С высоких колонн, выстроившихся вдоль всего огромного зала, свисали трепещущие от невидимого ветра куски изорванной кожи, их тянуло в сторону вращающегося столба колдовской энергии, который вздымался подобно смерчу над черным алтарем храма.

На оскверненном камне полыхало похищенное генное семя жертв Мэдокса, драгоценный генетический материал свободно вращался в красном тумане, который поднимался волнистыми завитками в сердцевину психовихря. Огромное помещение заполняли чернокнижники. Они, стоя на обугленных останках своих коллег, тянули руки к обсидиановому алтарю и питали энергией грандиозный ритуал Мэдокса.

Сам подлый чернокнижник стоял позади черного алтаря, сжимая в левой руке Копье Русса. Правую руку Мэдокс вытянул вперед, словно в приветствии, зовущем Волков на верную смерть. Его глаза в глубине изукрашенного шлема пылали ненавистью, а вычурные доспехи светились от нечестивой эманации. Узоры из рун, выгравированные на древних доспехах, пульсировали, излучая энергию, будто жар из горна, и грязные потоки силы проскакивали разрядами молний между рогами его шлема.

Позади Мэдокса, обвитое энергиями самого варпа, сияло раскаленное подобие одинокого жуткого глаза. Этот глаз пристально смотрел на Рагнара с ощутимой бесчеловечной злобой, пронизывая его доспехи и погружая невидимые когти отчаяния в душу молодого космодесантника.

Менее закаленный дух содрогнулся бы перед таким жутким зрелищем, но Рагнар Черная Грива, глянув на своего старого врага, ощутил лишь свирепый беспощадный восторг.

— Мэдокс из Легиона Тысячи Сынов! Ты сам избрал свою судьбу! Клянусь Руссом и Всеотцом, твоя смерть близка!

Эти яростные слова оборвали распевное чтение, и чернокнижники повернулись, сдавленно вознося голосами мольбы Губительным Силам. Сводчатый зал сотряс неистовый вой, когда Рагнар повел своих спутников в бой.

Забарабанили выстрелы из болт-пистолетов, тяжелые снаряды врезались в многочисленные ряды врагов. Рагнар беспрерывно палил в окружавшую его толпу, почти не обращая внимания, куда попадают его пули, и шаг за шагом прокладывая дорогу к своей цели. В воздухе блистали вспышки колдовских энергий, которые поражали воинов, но охранные заклятия, вытравленные на инквизиторских доспехах Вольта, казалось, нейтрализовали худшие из вражеских заклинаний.

Хаэгр и Торин, сражаясь по бокам от Рагнара, учинили жуткую бойню молотом и клинком. На флангах вульфены сбивали поклонников Хаоса с ног и разрывали их на части зубами и клыками. Сигурд, который находился среди вульфенов слева, выкрикивая литанию ненависти, разил врага ударами светящегося крозиуса. Габриэлла билась справа, она легко сновала между вульфенами и рубила нечестивцев изогнутым силовым мечом.

Поклонники Хаоса беспорядочно отступали перед неослабевающей атакой. Они ежеминутно умирали десятками, валясь как снопы перед безжалостной яростью Волков. С каждым шагом Рагнар приближался к черному алтарю, но Мэдокс даже не шевельнулся, чтобы остановить его. Главный чернокнижник просто ждал, сверкая глазами и вытянув перед собой руку.

В считаные мгновения они продвинулись по залу почти на две трети. Сквозь нахлынувшую на него багровой волной кровожадность Рагнар ощутил легкий укол тревоги. Но было поздно.

Из глубоких теней позади покрытых пергаментом колонн появились быстрые фигуры в сине-золотых доспехах с болт-пистолетами и сакральными цепными мечами. Их доспехи украшали вызывающие ужас трофеи с бессчетных полей сражений, включая сожженные и разбитые шлемы чемпионов-космодесантников и черепа имперских героев. Они двигались со скоростью и мастерством, превосходящими уровень обычных десантников Хаоса. Это были воины-ветераны, в свое время уничтожившие десятки тысяч врагов, избранные люди таких могущественных лордов, как Мэдокс.

— Внимание на фланги! — прорычал Рагнар, но ветераны космического десанта Хаоса уже рвались в бой, снося с дороги поклонников Губительных Сил в стремлении пролить кровь защитников Империума. Другие воины окружали группу сзади, отрезая ей путь к отходу.

Свободен единственный путь — вперед. Рагнар с удвоенной энергией бросился на поклонников Хаоса, отсекая конечности и рубя туловища устрашающими взмахами меча. Ему оставалось меньше трех метров до ступенек, ведущих к алтарю, и лишь какой-то десяток культистов стоял на его пути.

Молодой Космический Волк услышал скрежет цепного меча по броне доспехов, а затем хриплый стон Торина. Десантник Хаоса ринулся на старшего Волчьего Клинка и, нанеся ему тяжелый удар по левому наручу, разрубил броню и оставил глубокую рану повыше локтя. Затем издал вопль Хаэгр, когда два вражеских воина атаковали его справа. Одного из десантников Хаоса Волчий Клинок снес ударом молота по нисходящей, но второй с чудовищной силой вонзил цепной меч в его торс и нанес кровавую рану.

Ярость и отчаяние гнали Рагнара вперед. Мэдокс должен умереть. От этого зависит будущее ордена. Он рубил мечом налево и направо, убивая всех предателей, до которых мог дотянуться. Затем неожиданно оставшиеся чернокнижники повернулись и, бросившись наутек от неистового Волка, стали карабкаться вверх по каменным ступенькам.

На какое-то мгновение Рагнара охватило торжество, но затем два десантника Хаоса набросились на него, сверкая мечами, с двух сторон.

Взревев от ярости, Рагнар отбил молниеносный удар, нацеленный в голову, а затем уклонился от выпада в живот. Мелькнув в воздухе, клинок поразил его в ногу, цепной меч оставил зарубку на броне, не пробив ее. Другой меч ударил в плечо, глубоко пробив правый наплечник. Молодой Космический Волк контратаковал, сделав обманный выпад в голову одного из воинов, а затем обратным ударом вогнал меч глубоко в грудь другого десантника Хаоса. Враг покачнулся и тут же движением меча снизу рубанул по предплечью Рагнара. Сверхъестественная сила избранного воина Хаоса поддерживала его атаку, несмотря на ужасную рану.

Молодой Волчий Клинок извлек свой меч как раз вовремя, чтобы отбить другой удар, слева. Внезапно он осознал, что полностью увяз в обороне, оказавшись в полукруге сверкающих клинков возле ступенек, ведущих к алтарю. Охваченный дикой яростью, Рагнар взревел, ощущая, как красный прилив бьется в его жилах, когда он рубит и кромсает смертельных врагов.

Рявкнул болт-пистолет, и снаряд пронесся рядом с плечом Рагнара. Справа от него раздался дикий вопль десантника Хаоса, объятого серебряными языками пламени. Инквизитор Вольт, глаза которого сверкали смертельной ненавистью, миновал горящее тело и стал взбираться по каменным ступеням. Подняв свой пистолет, он выстрелил в Мэдокса. Освященная пуля со звоном отлетела от древних доспехов чернокнижника, но инквизитор, сделав еще шаг, выстрелил снова. Каждый раз, нажимая на спусковой крючок, Вольт выкрикивал имя:

— Гюнтер Мольт! Кир Сиренус! Матье Ван Дорн! Ириан Кар’Дома! Исседу Орбан! — Каждый выстрел бил Мэдокса точно в грудь, это был жестокий, карающий расстрел, и чародей шатался от каждого попадания. Вольт продолжал наступать, его лицо искривилось от ярости. — Эдвин Барон! Джедден бир Гуль! Души моих друзей вопиют о мести, ублюдок! А сейчас…

Из теней за алтарем выстрелил болт-пистолет — и Вольт покачнулся, когда снаряд, прошив броню, вошел ему в бок. Из выходного отверстия в спине хлынула кровь, старый инквизитор зашатался, но сразу выпрямился и сделал еще шаг. Он поднял свой пистолет, но тут другой вражеский снаряд пробил его левое плечо. Светящийся фальшион склонился в бессильной руке Вольта, с лязгом царапнув ступени.

По обе стороны от Мэдокса из темноты выскальзывали фигуры грозных чернокнижников в богато украшенных доспехах, с жуткими клинками и болт-пистолетами, наведенными на раненого инквизитора. Загрохотали выстрелы, тело Вольта содрогалось при попадании каждого тяжелого снаряда, которыми его изрешетили от шеи до бедер. Из последних сил он потянул за спусковой крючок — и снаряд отколол кусок от фронтальной части каменного алтаря. Затем его безжизненное тело рухнуло и соскользнуло вниз по ступеням, оставляя за собой кровавый след.

Прорычав свирепое проклятие, Рагнар отсек ветерану-десантнику Хаоса ногу и сбил его наземь. Вокруг него отдавались эхом крики ярости и боли — его друзей окружили со всех сторон. В бедро вонзился клинок. Зарычав, как раненый волк, Рагнар застрелил атакующего в упор. Оставался только один вражеский воин, но чернокнижники Тысячи Сынов уже скользили вниз по залитым кровью ступеням, словно змеи, с черными клинками наготове.

Рагнара пронзила ослепляющая боль — это последний ветеран-десантник обошел его защиту и всадил цепной меч в грудь молодого Космического Волка. Он почувствовал, что одно из его сердец перестало биться, и им овладела неподдельная звериная ярость. Бросив болт-пистолет, он схватил воина за запястье правой руки и снес шлем десантника Хаоса одним взмахом клинка.

Вытащив вражеский меч из груди, Рагнар упал на колени. Его мышцы извивались под кожей, подобно змеям, а мозг словно горел в огне. Молодой Космический Волк бросил взгляд на верхнюю часть лестницы, мимо спускающихся вниз чернокнижников, на алтарь и возвышающуюся фигуру Мэдокса. Копье там, сейчас не дотянуться.

Из горла Рагнара вырвался крик страдания, и он почувствовал, что его тело начало изменяться. Он стал исступленно рвать с рук перчатки, и его леденящий клинок с грохотом упал на пол. К тому моменту как Рагнар стянул перчатки, из кончиков пальцев уже проросли когти.

Оглянувшись на Торина, Рагнар увидел, что старший Волчий Клинок тоже пал на колени, корчась от боли в тисках проклятия. Вульфены продолжали битву, раздирая зубами и когтями врагов, до которых могли дотянуться. Сигурд все еще держался, сражаясь с двумя ветеранами-десантниками Хаоса одновременно. Недостаток мастерства он восполнял звериной свирепостью. Он оскалил свои изогнутые клыки, а глаза его светились желтым золотом.

По мере того как проклятие набирало силу, воздух все больше наполнялся звериным воем. Наверху залитой кровью каменной лестницы Мэдокс откинул назад голову и захохотал, наслаждаясь своим торжеством.

И тут балки храма потряс яростный рев, словно рычание раненого медведя. Мимо Рагнара пронеслась тень, и пол содрогнулся под тяжелой поступью ног, закованных в броню. Примчавшись к подножию лестницы, Хаэгр бросился с молотом на шеренгу чернокнижников.

Истекая кровью, льющейся из нескольких ран, громадный Волчий Клинок, описав молотом грозную дугу, снес со своего пути сразу двух колдунов.

— Это — за Русса! — прорычал гигант. Другой чародей, сделав выпад справа, вонзил меч в бедро Хаэгра. Охнув, Хаэгр прикончил десантника Хаоса быстрым ударом сверху. — Это — за Торина! — воскликнул он, продолжая подниматься по ступеням.

Еще один чернокнижник, бросившись слева, глубоко вогнал свой меч в бок Хаэгру. Огромный Космический Волк, пошатнувшись, взмахнул молотом и разбил чародею голову.

— Это — за Габриэллу! — мрачно произнес он.

Хаэгр поднялся еще на одну ступень. Отведя назад молот, он взмахнул им что было сил и разнес обсидиановый алтарь на куски с оглушительным грохотом. Мэдокс отшатнулся назад, изрыгая проклятия, а Волчий Клинок потянулся к нему широченной ручищей.

— А это, ублюдок с черным сердцем, — за моего брата Рагнара! — воскликнул Хаэгр, поднимая свой грозный молот.

Волчий Клинок стиснул рукой горло врага, но в тот миг, когда он потянул Мэдокса к себе, Рагнар заметил мерцание черного металла — это чернокнижник извлек висевший на бедре адский клинок.

Хаэгр и Мэдокс с грохотом столкнулись. На мгновение они словно застыли. Раздался скрежет металла — это рука Хаэгра сжимала горло чернокнижника, но затем он осел, опустившись на одно колено, когда Мэдокс вытащил свой меч из груди гиганта.

Громовой молот выпал из руки Волчьего Клинка. Все еще сжимая шею чернокнижника, Хаэгр рванулся вперед из последних сил и схватил Копье Русса. Мэдокс, изрыгая проклятия, отчаянно старался удержать реликвию. Отведя назад свой адский клинок, он вонзил его в плечо Хаэгра, прямо у основания шеи. Кровь брызнула фонтаном, но Волчий Клинок не уступал. Последним яростным движением Хаэгр вырвал Копье из руки Мэдокса и швырнул его вниз на ступени у себя за спиной. Мэдокс завопил от ярости, когда Копье Русса оказалось среди уцелевших Волков. Пролетев мимо головы Рагнара, оно упало острием вперед прямо позади Габриэллы. Навигатор, которая сражалась рядом с одним из вульфенов, отвернулась от чернокнижника Хаоса, находившегося перед ней, и бросилась за Копьем. Выпустив из руки свой ксенотех-пистолет, она ухватилась за древнюю реликвию и закрыла глаза, словно уйдя в себя. Ее шишковидный глаз засиял, как новорожденная звезда.

Внезапно глаза навигатора вновь открылись. Она бросила взгляд на Рагнара, который находился всего лишь в нескольких метрах от нее. Рот Габриэллы раскрылся, но не раздалось ни звука. Затем ее взгляд упал на черный клинок, торчащий из живота, и она медленно сползла на пол.

Глава двадцать первая

Копьё Русса

Высоко над раздираемой войной планетой Чарис начался танец смерти.

По сигналу с «Хольмганга» семь ударных крейсеров флота Космических Волков расходящимися курсами покинули флагманский корабль с целью занять орбиты над назначенными зонами бомбардировки. Восемь уцелевших сторожевиков быстро последовали за уносящимися крейсерами. Стандартная задача кораблей сопровождения типа «Охотник» и «Фальшион» — обеспечение охраны на высокой орбите идущих в атаку ударных кораблей.

На борту боевой баржи рулевой получил приказ, и «Хольмганг» лег на другой курс, выходя на цель бомбардировки — столицу и космопорт планеты. Это не идеальное место для циклонных торпед, но капитан корабля хотел устроить павшим воинам роты Берека погребальный костер героев, который они заслужили.

На другой стороне командной палубы начальник артиллерии нажал на руну над своим пультом управления. Таймер, зажжужав, принялся отсчитывать минуты, оставшиеся до запуска.

В командном бункере царило безмолвие, словно в гробнице.

Свен скользнул сквозь кромешную тьму, принюхиваясь к запахам, разлитым в воздухе. Он слышал, как тихо следуют за ним Гуннар и Серебряный Язык, и чувствовал пульсацию крови в висках, но больше ничего. Серый Охотник, находя дорогу по памяти, продвигался по узким, словно в лабиринте, туннелям к залу оперативного управления в центре бункера.

С тех пор как они вошли в бункер, трупы им больше не попадались, но спертый воздух помещения был напоен запахом крови, пятнами покрывавшей пол. Этот запах становился приторным по мере того, как кровь остывала и свертывалась. Свен никак не мог взять в толк, что это значит, пока не осознал, что пятна появляются в проходе через равные промежутки. Это кровавые отпечатки, оставленные тем, что убило солдата у входа в бункер, и они ведут в том направлении, куда нужно идти Волкам.

«Как обычно, — мрачно подумал Свен. — Не бывает, чтобы демон прятался на складе или подкрадывался в туалете. Нет, они, кажется, всегда находят то самое место, где могут причинить людям наибольшие неприятности, как кошки, только с большими пальцами».

Ухмыльнувшись в темноте, Свен продолжал идти. Прямо перед ним из-за крутого поворота показался слабый свет. Серый Охотник остановился, припоминая. Если он не ошибается, зал оперативного управления находится как раз за этим поворотом, а центр связи — метрах в десяти за ним. «Почти добрались», — подумал он.

Не доходя до поворота, Свен остановился и сделал глубокий вдох. Его глаза сощурились, когда он учуял зловоние бойни. Серый Охотник рванулся с места с болтером на изготовку. С потолка перед дверью, ведущей в зал оперативного управления, падала единственная полоска света, которая открывала взгляду сцену кровавого побоища.

Тела и фрагменты тел разбросаны по феррокритовому проходу в огромной луже темной крови. Поломанное оружие, разбитые шлемы и разодранные куски панцирной брони валяются среди останков, а отметины на стенах свидетельствуют, что жертвы, сражаясь насмерть, дали короткий, но обреченный на поражение бой.

— Благословенный Русс! — прошептал Свен, оглядывая место битвы.

На феррокрите лежали по крайней мере шесть трупов, один из которых перевалился через порог, ведущий в зал оперативного управления.

Беззвучно войдя вслед за Свеном, Гуннар и Серебряный Язык увидели жуткую сцену.

— Похоже, разорвалась бомба, — тихо произнес Длинный Клык.

— Только когти и зубы, — заметил Серый Охотник. — Те двое, должно быть, часовые, стоявшие у входа в зал оперативного управления. — Свен указал на останки двух мужчин, расплющенных о стену напротив дверного проема. — Остальные, думаю, из отдела перевозок.

— Если здесь продолжали оставаться часовые, значит, Ательстан еще не покинула бункер, — сделал вывод Серебряный Язык.

Серый Охотник кивнул.

— Видишь тело на пороге? Оно лежит лицом вниз, ногами в комнату. Он пытался удрать из зала оперативного управления. Что бы тут ни случилось, — сказал Свен, указав на дверной проем, — началось оно там.

— Согласен. — Скальд глубоко вздохнул. — Мы должны это выяснить. Если есть хотя бы один шанс, что леди-командующая еще жива, нам нужно ее найти.

— Я боялся, что ты это скажешь, — заметил Свен.

Осторожно ступая, он пробрался через побоище и вошел в комнату.

Как ни ужасно выглядел проход, в зале оперативного управления оказалось еще хуже. Кровь и куски разодранной плоти — повсюду: и на полу, и на стенах. Тяжелые столы разбиты вдребезги и разбросаны по всему залу, куски развороченных логик-устройств сверкают в запекшейся крови, как отполированные монетки. Рубцы — следы бешеной, отчаянной схватки — Свен увидел почти повсюду. Что бы ни произошло, у гвардейцев явно не было шанса остановить это.

Свен пробрался дальше в зал, пристально вглядываясь в тела, мимо которых проходил. Он прикинул, что их здесь больше десятка. Гуннар и Серебряный Язык вошли вслед за Серым Охотником. Будучи ветеранами множества кампаний, они, однако, были потрясены зрелищем жуткой бойни. Длинный Клык остановился прямо в дверях, тогда как скальд двинулся дальше, тщательно выбирая путь в кровавой мешанине трупов и обломков.

Серый Охотник прошел в дальний конец зала.

— Здесь полно тел, — сообщил он, опускаясь на колени среди растерзанных трупов. Подняв кусок пропитанной кровью ткани, он разглядывал приколотые к ней медали, измазанные кровью. — Похоже, это старшие полковые офицеры, — изрек он. — Думаю, мы теперь знаем, почему никто не получил приказ об отступлении.

Свен отбросил ткань и стал внимательно рассматривать тела. Нахмурившись, он протянул руку и отодвинул в сторону одного из погибших, чтобы открыть тело, лежащее под ним.

— О зубы Моркаи! — прошипел Свен. — Вот она. По крайней мере, то, что от нее осталось.

Серебряный Язык ничего не ответил. Встревожившись, Серый Охотник оглянулся и увидел, что скальд опустился на колени возле опрокинутого стола. Свен нахмурился.

— Что там? — спросил он.

Отодвинув стол, скальд подобрал длинный, в пятнах крови силовой меч.

— Это — Алый Коготь, — мрачно произнес Серебряный Язык, поднимая древний клинок к свету. — Благословенный Русс, — печально сказал скальд. — Стенмарк, что же ты наделал?

У Свена по спине побежал холодок. Он чувствовал подобное ребенком, гуляя по сосновым лесам неподалеку от дома, когда понимал вдруг, что из глубины лесной чащи за ним кто-то наблюдает. Во рту у него пересохло, когда он уловил тот же запах дикого зверя, который почуял у входа в бункер. Потом он заметил громадную фигуру прямо у двери зала оперативного управления.

Увидев взгляд Свена, Гуннар повернулся, поднимая болтер, но опоздал на полсекунды. С глубоким плавным рычанием зверь, который некогда был Микалом Стенмарком, рванулся к Гуннару и выбил оружие из его руки. Затем он ударил Длинного Клыка по лицу с неимоверной силой. Свен через весь зал услышал, как с хрустом треснул череп Гуннара, и старый Волк отлетел назад на груду разбитой мебели.

— Микал Стенмарк! — крикнул Серебряный Язык. — Остановись, или тебя заклеймят как братоубийцу и проклянут навеки. — Скальд сделал шаг вперед, держа Алый Коготь наготове. — Подчинись своим братьям и спаси свою измученную душу.

Жуткий зверь успокоился, его окровавленные когти застыли в воздухе над лежащим без сознания Гуннаром. Стенмарк преобразился в кошмарное существо. Его некогда прославленные доспехи сверху донизу покрывали кровавые пятна и клочки разодранной плоти, а когтистые руки — запекшаяся кровь. Волчья голова медленно повернулась, взгляд устремился на разъяренного скальда. Бесстрастно рассмотрев Серебряного Языка, желто-золотистые глаза обратились к мечу в руке воина. Затем губы оттянулись назад, обнажив клыки в пятнах крови, и вульфен издал хищное рычание.

Серебряный Язык сделал глубокий вдох.

— Я его задержу, — спокойно произнес он. — Когда он набросится на меня, ты прокрадешься мимо и отправишься в центр связи. Понимаешь?

Свен перевел взгляд со скальда на Стенмарка и назад.

— Должен быть другой способ, — сказал Серый Охотник, ощутив у себя в животе холодный комок страха. — Вместе мы могли бы подчинить его или, может быть…

— Делай, как я сказал! — рявкнул Серебряный Язык, отведя на мгновение глаза от Стенмарка, чтобы бросить на Свена повелительный взгляд.

Этого времени Стенмарку оказалось достаточно.

В молниеносном броске вульфен, издав кровожадный рык, потерял свои очертания, превратившись в расплывшееся пятно. Голова Моргрима резко дернулась, и он инстинктивно уклонился влево, нанеся низкий удар по правой ноге зверя. Древний силовой клинок отскочил от терминаторского доспеха Стенмарка, но быстрое движение скальда сделало его недостижимым для грозных когтей.

Серебряный Язык отступил перед свирепой атакой вульфена, завлекая его глубже в зал. Увидев, чего добивается скальд, Свен двинулся вперед, обходя стороной отчаянную схватку и направляясь к двери. Несмотря на приказ скальда, молодой Серый Охотник понимал, что оставляет обоих боевых братьев их ужасной судьбе. Хотя скальд сражался искусно и с большим мужеством, ему было далеко до мастерства Стенмарка. Серебряный Язык умрет.

Свен оказался уже далеко вне зоны схватки, и путь из зала для него был свободен. И все же он колебался, рука его стиснула рукоятку болтера. Осталось шесть зарядов, прикинул он.

Скальд сделал обманный выпад в лицо вульфену, а затем рубанул мечом вниз, целясь в правое колено зверя. Это был быстрый, сокрушительный удар, но вульфен оказался еще быстрее. Ухватив скальда за руку, зверь дернул его на себя и сбил с ног, так что Моргрим оказался прямо под его зияющей пастью. Рыча, вульфен вонзил зубы в горло скальда, и тут в его висок ткнулся холодный ствол болтера.

— Отпусти его, брат, — спокойно сказал Свен. — На этом расстоянии я просто не могу промахнуться.

Вульфен выпустил потерявшего сознание скальда, и его тело тяжело соскользнуло на пол. Глубоко в груди зверя прогремело жуткое рычание. Свен медленно выдохнул.

— Так, хорошо, — сказал он. — А теперь, мой лорд, я хочу, чтобы ты…

Этого движения он не заметил. Рука зверя врезалась в Свена, болтер выпал, а когтистые пальцы сжали горло Серого Охотника. Свен в отчаянии отвел назад свой силовой кулак, понимая, что не успеет ударить.

— Остановись, Микал Стенмарк, — прозвучал от двери спокойный голос. — Вспомни себя и клятвы, которые ты давал мне.

Свирепый взгляд вульфена метнулся от Серого Охотника к высокой фигуре, стоящей в дверном проеме. Свен увидел, как расширились глаза зверя, и его рука соскользнула с горла Космического Волка. С его губ сорвался полный страдания вой, и вульфен пал на колени среди учиненной им бойни.

Берек Громовой Кулак выглядел в тусклом свете бледным и изнуренным. Свен сначала подумал, что видит призрак Волчьего Лорда в сверкающих доспехах.

— Мой лорд! — выдохнул он в изумлении. — Когда я видел тебя в последний раз, ты стоял на пороге смерти!

— Так и было, — мрачно ответил Берек. — Мэдокс тяжело ранил меня, и его магия заключила мою душу в царство теней, из которого я не мог бежать, пока ко мне не явилась леди и не показала мне путь к земле живых. — Слабая улыбка появилась в уголках рта Берека. — Наш долг перед Домом Велизария теперь больше, чем когда-либо. Я лишь надеюсь, что мы проживем достаточно долго, чтобы выплатить его.

Свен в тревоге нахмурился:

— Прости меня, мой лорд, но я не понимаю.

— Да и я тоже, Свен, не до конца, — признался Берек, — и сейчас нет времени объяснять. Прямо сейчас «Хольмганг» — в небе над нами, готовится к бомбардировке планеты. Мы должны связаться с ним и дать отбой.

— «Хольмганг»? Здесь? — воскликнул Свен. Серый Охотник тут же рванулся к двери; при мысли о том, какая мрачная судьба грозит агромиру, в его голову словно вонзилось множество шипов. Но тут он увидел лежащего без сознания Гуннара и, застыв на месте, обернулся на вульфена, сползшего на пол. — А что мы с ним будем делать, мой лорд?

Берек пристально вгляделся в своего чемпиона, на лице которого застыла маска страдания.

— Он останется здесь и присмотрит за своими павшими братьями, — сказал Волчий Лорд стальным голосом. — Микал Стенмарк был околдован, как многие из наших братьев, Мэдоксом и Тысячью Сынами. Но он не чудовище, — заявил Волчий Лорд. — Он всегда был верен своим клятвам, и теперь он последует за мной.

Вульфен и Волчий Лорд встретились взглядами через залитый кровью зал, и в желтых глазах существа засветилось понимание. Зверь низко опустил голову, коснувшись мордой пола, и Берек отвернулся.

Свен последовал за Волчьим Лордом в коридор, ведущий в центр связи.

— А это проклятие, как мы его остановим? — спросил он.

— Начало уже положено, — уверенно ответил Берек. — Как только мы остановим бомбардировку, я собираюсь повернуть пушки флота на позиции мятежников, пока мы с тобой соберем наших уцелевших братьев. Затем мы отправимся назад в город, чтобы закончить то, что начали.

Казалось, что Габриэлла падает медленно-медленно, соскальзывая с адского клинка чернокнижника и опускаясь на пол с внушающей ужас плавностью. Руки навигатора по-прежнему крепко удерживали Копье Русса, а на темные камни лилась ее кровь. Чернокнижник Хаоса, нависнув над ней, схватил реликвию и попытался выдернуть ее, но навигатор намертво вцепилась в древко Копья. Изрыгая проклятия, воин занес клинок, целясь Габриэлле в голову.

Рагнар врезался в чародея с разбегу, ударив плечом ему в грудь. Десантник Хаоса, с рычанием отлетев назад, яростно взмахнул клинком и вспорол щеку молодому Космическому Волку. Рука Рагнара сжалась вокруг древка Копья, он опустил взгляд на раненого навигатора. Их глаза на мгновение встретились, и Волчий Клинок понял по ее взгляду, какую боль она испытывает. Слабо вдохнув, она разжала пальцы и опустилась на спину в расплывающуюся темно-красную лужу.

Рагнар слышал, как замедляется биение ее сердца. Дыхание Габриэллы было неглубокое, словно увядающий ветерок. Он смотрел сверху вниз на леди, которую некогда поклялся защищать, и его охватывал страх.

Из-за красного прилива к нему воззвало Проклятие Вульфена. Оно обещало более простое существование: жизнь без клятв, без долга, жизнь только настоящим мигом и алой радостью охоты. На мгновение его потянуло в это забвение и к ощущению силы, которое оно обещало.

Он смутно слышал, как чернокнижник поднялся на ноги. Затем в его голове зазвучал голос Булвайфа: Война внутри, война снаружи. Вульфен позвал, и Рагнар ответил: Иди ко мне.

С яростным шипением чернокнижник бросился на молодого Космического Волка, но Рагнар позволил ярости вульфена повести себя. Молниеносно хлестнув Копьем, он отбил удар космодесантника Хаоса. Затем он ловко крутанул Копье и всадил его в шею чернокнижнику. Острие древнего оружия проткнуло керамитовую пластину, словно бумагу, и вышло с другой стороны шеи врага в брызгах мерзкой жидкости. Рагнар рывком выдернул оружие, и безжизненное тело воина рухнуло на землю.

Внезапно Рагнара залил зловещий красный свет, и он почувствовал, как Копье ухватили невидимые руки. Вокруг древка оружия обвились завитки энергии, которые тянулись из омерзительного глаза, парящего над местом ритуала. Повернувшись, молодой Космический Волк уставился на подобие Магнуса, злобного примарха Тысячи Сынов.

Он чувствовал, как жуткий примарх направляет свою энергию в Копье, пытаясь поддержать ритуал, который разрушает Космических Волков. С каждым мгновением порча все глубже проникает в их души.

Рагнар стиснул реликвию в руках. Он понимал, что ему не справиться с могуществом Магнуса, да он и не собирался этого делать. Ощущая всю силу ярости примарха и его безжалостную ненависть, он также чувствовал и терзающую того боль от еще не залеченной раны, и его слабость.

Молодой Космический Волк бросил дерзкий взгляд на пылающий глаз и поднял Копье. С бешеным воем он отвел руку назад для смертельного броска.

Завитки энергии тут же отпрянули, и голос, лишенный связи с телесной оболочкой, взревел в неистовом гневе. Затем раздался удар грома, и Красный Магнус, примарх Тысячи Сынов, исчез.

Рагнар почувствовал, как отступление примарха разнеслось многократным эхом по поверхности теневой планеты.

Красный прилив в его разуме начал откатываться назад, в глубокие тайники души, откуда поднялся. Однако молодой Космический Волк, не готовый еще расстаться с ним, удержал его силой воли, вновь распалившись гневом. С ритуалом наконец покончено, но Мэдокс, его подлый творец, все еще жив.

Чернокнижник стоял над осевшим Хаэгром, все еще сжимая свой окровавленный грозный клинок.

— Погубили! — прошипел он. — Плоды трудов сотни лет уничтожены сворой глупцов. — Мэдокс пнул ногой Хаэгра, и Волчий Клинок откинулся на спину. — Но ты обрек и себя, Рагнар Черная Грива. Этот мир уже начал разрушаться. Вскоре он вернется в варп, и то, что притаилось в нем, попирует твоей душой! Я буду наслаждаться твоими мучениями, как вином, — пообещал чернокнижник, а затем опустил сверкающий взгляд на навигатора. — Ну а ее, возможно, оставлю себе как игрушку. Думаю, ее душа сможет поразвлечь меня достаточно долго.

Ответом Мэдоксу было голодное рычание вульфенов, которые, отвернувшись от тел врагов, почуяли запах чародея. Четверо зверюг, как один разинув окровавленные пасти, бросилась на злобного чернокнижника.

— Нет! — крикнул Рагнар, когда вульфены понеслись вверх по лестнице.

Слишком поздно — чернокнижник защелкнул свой капкан.

Мэдокс простер левую руку и издал вереницу нечестивых звуков. Послышался резкий стенающий звук, словно завыл безжалостный ветер, и из ладони чародея извергся поток странной энергии. Охваченные этим мерзким потоком, массивные тела вульфенов съежились, и в считаные мгновения от них осталась лишь дымящаяся шелуха.

Рагнар бросился вверх по лестнице, когда первое из безжизненных тел рассыпалось на кусочки на каменных ступеньках. Он почувствовал, что Мэдокс пытался его заманить, и теперь, когда чародей израсходовал свое жуткое заклинание на вульфенов, Рагнар решил нанести удар прежде, чем тот сможет подготовить другое.

Копье Русса давало молодому Космическому Волку преимущество радиуса действия, которое он использовал в полной мере. Мэдокс отпрянул назад от яростного броска; черный клинок, отбивая шквал молниеносных ударов, двигался настолько быстро, что его очертания стали неразличимы и в воздухе возникло размытое темное пятно. Пусть Мэдокс и находился в несколько невыгодном положении, на его стороне был десятитысячелетний опыт, и он двигался со смертоносной грацией гадюки.

Рагнар неуклонно теснил Мэдокса. Чернокнижник достиг верхней ступеньки и продолжал отступать, пока молодой Космический Волк не обнаружил, что он сражается на горизонтальной площадке. Почти сразу же чародей, контратаковав, отбил копье в сторону и, сделав выпад, уколол Рагнара клинком в бедро. Молодой фенрисианец не почувствовал боли от удара, но по бедру, глубоко внутри, стал расползаться холод.

Мэдокс отпрыгнул назад, из глубины его изукрашенного шлема донесся слабый шипящий смех. Рагнар понял, что чернокнижник заманивает его в игру по своим правилам. Он вспомнил бой в Клыке, когда Торин, пользуясь агрессивностью молодого Волчьего Клинка, убивал его легкими точными ударами. Мэдокс собирался сделать то же самое, и Рагнар почти ничего не мог этому противопоставить.

Космический Волк ринулся вперед с целой серией ударов в голову и грудь чернокнижника. Мэдокс, отскочив, легко парировал их. Затем он сделал выпад и вонзил клинок в левое бедро Рагнара.

— Ты становишься медленнее, — произнес чернокнижник, — возможно, совсем чуть-чуть, но мне заметно. Это холодок, да? Ты чувствуешь, как он постепенно погружается в твои кости, и каждый раз, как я колю тебя, это ощущение будет становиться все хуже, пока в конце концов ты не оступишься, как раненый олень. — Мэдокс усмехнулся. — Я могу сделать так, чтобы это продолжалось долго, Рагнар, очень долго.

Молодой Космический Волк покачнулся. Затем с яростным криком он прыгнул вперед, целясь в руку чернокнижника, держащую меч. Мэдокс опытным глазом оценил удар и, сделав выпад с учетом ожидаемого второго удара, всадил адский клинок в грудь Рагнара.

Почувствовав, как ледяной холод меча расплылся по телу, молодой фенрисианец улыбнулся. Мэдокс поднял взгляд и увидел готовое к атаке Копье Русса.

Но второго удара не последовало. Вместо этого, Рагнар помедлил, позволив клинку чародея достичь цели. Протянув левую руку, он схватил запястье чернокнижника и, вогнав адский клинок глубже в свою грудь, удержал его там.

Рагнар оскалил зубы в холодной волчьей усмешке:

— Зато это вовсе не займет много времени.

Вопль Мэдокса оборвался, когда молодой Космический Волк всадил Копье Русса в лицевую пластину чернокнижника.

Многие годы спустя офицеры «Хольмганга» будут с гордостью рассказывать о той роли, которую они сыграли в спасении Чариса. И только при закрытых дверях, в своем кругу, после нескольких стаканов крепчайшего амасека они признаются в том, какой ужас испытали, чуть было не выпустив торпеды по своему лорду и его людям.

Срочное сообщение Берека остановило отсчет времени всего лишь за три секунды до пуска, и офицеры-артиллеристы бросились вводить коды аварийного прекращения запуска и усмирять алчущих духов оружия. Когда стальной голос Волчьего Лорда стал отдавать приказы своему флоту, на командной палубе зазвучали радостные возгласы. Сражение на агромире еще далеко не закончено, и орудия боевой баржи нужны, чтобы изменить ход событий.

В течение нескольких минут бомбардировочные орудия привели в действие, и они обрушили опустошительный град на сосредоточенные силы мятежников за пределами столицы планеты. Захваченные врасплох, полки предателей были разгромлены, а уцелевшим пришлось в панике отступить назад, на разрушенные улицы близлежащего города.

Но еще более масштабные изменения происходили невидимо по всей планете. Когда ритуал Мэдокса закончился неудачей и теневая планета стала удаляться от Чариса, подразделения демонов, наводнившие космопорт, рассеялись, втянутые назад в тот вихрь, из которого они появились. Тысяча Сынов, оказавшись в реальной опасности попасть в ловушку, без всякой поддержки, на планете, расположенной столь близко к Фенрису, также предпочли отступить. Они окончательно исчезли из виду, оставив командующих мятежными силами напрасно взывать о спасении. Могущественные союзники покинули мятежников. Предатели обессилели, по ним вели непрерывный огонь с орбиты, и их наступление превратилось в паническое бегство.

Берек несся во тьме, словно мстительный бог, созывая своих людей. Уцелевшие воины его роты преклонили колена, узрев чудесное спасение лорда, и вскоре все потрепанные гвардейские полки облетела весть о том, что Волчий Лорд восстал со своего смертного ложа, чтобы изгнать с Чариса отродье Хаоса. За несколько часов была сформирована бронеколонна из отбитых машин, которая двинулась по тракту Ангелус с Волками Берека впереди.

Их цель — губернаторский дворец, и они уничтожали все живое, что вставало на их пути.

Рагнар сделал глубокий вдох и обхватил руками эфес адского клинка. Сжав зубы, он осторожно извлек ужасное оружие.

Черный клинок лязгнул о камни рядом с безжизненной фигурой Мэдокса. С минуту молодой космодесантник вглядывался в свои окровавленные руки, рассеянно отмечая, что когтей на них уже нет. Затем он поставил ногу на грудь Мэдоксу и извлек Копье Русса из шлема чернокнижника. На адамантиевом наконечнике — ни капли крови, лишь темное пятно праха.

Все еще чувствуя, как по телу расползается холод, Рагнар повернулся и медленно спустился по залитым кровью ступенькам. Воздух какой-то странный. Разреженный и очень сухой, как озон, а где-то вдали слышатся зловещие раскаты грома. Он вспомнил, что сказал Мэдокс о возвращении планеты в варп.

Молодой Космический Волк пробрался среди съежившихся тел вульфенов и опустился на одно колено рядом со своим павшим другом. Лицо Хаэгра бледно как гипс, кровь хлещет из ужасной раны на плече, заливая темно-красным потоком ступеньки под его телом. Волчий Клинок заморгал, и его опаленные усы приподнялись от короткого выдоха.

— Ты жутко выглядишь, — задыхаясь, сказал он.

Рагнар избразил усмешку.

— Да, говорят, — согласился он и положил руку на нагрудник Хаэгра, удивленный тем, что гигантский Волк еще не погрузился в Багровый Сон. — Побереги силы, — попросил он, глядя туда, где Сигурд и Торин опустились на колени рядом с лежащей ничком Габриэллой. — Я позову Волчьего Жреца.

— Ты… Ты хочешь сказать, что могучему Хаэгру недостает сил? — слабо улыбнулся Волчий Клинок. — Мне следовало бы врезать тебе за это.

Молодой Космический Волк ощутил в груди жуткую боль, которая не имела ничего общего с его ранениями.

— Тогда вставай и попробуй. Я уверен, что Торин примет ставки.

Улыбка Хаэгра погасла.

— Может, в другой раз, — тихо сказал он. — Габриэлла в безопасности?

Рагнар снова бросил взгляд на навигатора и постарался, чтобы его слова прозвучали небрежно:

— С ней Торин. Думаю, она отдыхает.

— Это хорошо, — произнес Волчий Клинок, голос которого становился все слабее. — Скажи ей, что мне жаль. Я не хотел покидать ее.

— Она знает, Хаэгр, — сказал Рагнар, сердца которого сжались от горя. — Она знает.

Взгляд Волчьего Клинка становился рассеянным. Он моргнул еще раз и улыбнулся.

— Не задерживайся уж слишком на пути в Залы Русса, — сказал он едва слышно, — или я выпью весь хороший эль прежде, чем ты туда доберешься. — Он попытался рассмеяться, но с его губ слетел лишь слабый выдох, и могучий воин застыл без движения.

Протянув руку, Рагнар пожал на прощание широкую длань своего друга. Тут он заметил черный отблеск рога для питья, который лежал на ступенях рядом с Хоэгром. Адский клинок Мэдокса разрубил перевязь, но сам рог выглядел невредимым. Молодой Космический Волк подобрал его и привязал к поясу, а затем продолжил спускаться по ступеням.

Храм Хаоса сотрясли толчки, камни под ногами Рагнара задвигались. Он поскользнулся и ошеломленно понял, что его сапоги полны крови. Помимо жуткой боли в груди, он ничего не чувствовал от пояса до шеи. Опираясь на копье, он направился к Габриэлле.

Склонившись над раненым навигатором, Сигурд накладывал повязку на рану в ее животе. Торин поднял взгляд на молодого Волка, и его глаза снова потемнели, с суровым лицом он сжимал руки навигатора в своих.

— Она сказала мне, что послала Береку предупреждение, — сообщил он. — Возможно, она спасла Чарис.

Рагнар молча кивнул. Как ни ужасна смерть Хаэгра, смотреть на раненого навигатора еще хуже. Он прикоснулся к руке Сигурда:

— Как она?

Молодой Волчий Жрец покачал головой.

— Мои мази и бальзамы сделаны для Космических Волков, а не для людей, — ответил он голосом, полным сожаления. — Твоя рана все еще кровоточит, — сказал он озабоченно. — Садись, и я ею займусь.

— Да ерунда, — откликнулся молодой Космический Волк. — Побереги силы для леди Габриэллы.

Сигурд начал было протестовать, но, встретив взгляд Рагнара, передумал. Он мотнул головой в сторону лестницы:

— А что с Хаэгром?

Рагнар покачал головой. В уголках его глаз застыли колючие слезы, и он не смог выдавить из себя ни слова.

Мрачно кивнув, Сигурд поднялся на ноги. У него оставался последний долг перед гигантским Волчьим Клинком. Хотя он и погиб в бою, его генное семя нужно вернуть в Клык для вживления новому посвященному. Сняв с пояса короткий изогнутый кинжал, жрец направился к павшему воину.

Торин поднял взгляд на Рагнара.

— А что теперь? — спросил он. — Похоже, вся планета разваливается.

— Так и есть, — уныло проговорил молодой Космический Волк, глядя на лицо Габриэллы. Глаза ее были закрыты, словно она спала. Повязка на ее груди уже покрылась красными пятнами. Протянув руку, он нежно коснулся ее щеки. — Прости меня, моя леди. — Вот и все, что он смог сказать.

— Булвайф должен знать, как убраться с планеты, — вернул его к действительности Торин. — Они же, в конце концов, как-то сюда попали.

— Конечно, — согласился Рагнар, — но он в целом дне пути отсюда. Не думаю, что эта планета столько продержится.

— Не продержится, — донесся до них низкий голос, — но мы удерем задолго до того.

Торвальд, прихрамывая, вошел в храм, его левая рука неуклюже висела под странным углом. Доспехи его были побиты, а лицо — окровавлено, но древний воин все еще жив. Взглянув на Торина и Рагнара, он нахмурился.

— Да не ведите себя так, будто перед вами призрак! — рявкнул он. — Это была всего лишь орда гвардейцев. В свое время случались схватки и похуже.

Окинув взглядом залитое кровью поле боя, Рунический Жрец опустился на колени возле навигатора.

— Это вы здорово справились, братья, — торжественно сказал он. — Леман гордился бы вами. — Затем он взглянул на лежащую Габриэллу и нежно коснулся ее руки. — Вы можете ее понести? У нас нет времени. Мы должны вернуться в лагерь Булвайфа.

Внезапно навигатор, несколько раз моргнув, открыла глаза.

— Нет, — слабым голосом произнесла Габриэлла. — Есть другой способ.

Рунический Жрец озабоченно нахмурился:

— О чем это она?

— Перемещение через Имматериум, — сказала Габриэлла, — по мосту между мирами. Мы можем пересечь его.

Услышав это, Торвальд печально покачал головой:

— Нет, леди. Такой переход между мирами все еще выше моих возможностей.

— Но не для меня, — сказала навигатор и схватила Рунического Жреца за руку. — Открой врата. Я могу провести нас.

Рунический Жрец поразмыслил над этим.

— То, что ты предлагаешь, очень рискованно… — начал он.

— Пожалуйста, — попросила она. — Пожалуйста. — Габриэлла посмотрела поочередно на Торина и Рагнара. — Я не хочу умереть в этом месте.

Заглянув в глаза навигатору, Рагнар кивнул.

— Сделай это, — сказал он Руническому Жрецу.

Торвальд нахмурился еще больше.

— Хорошо, — согласился он. — Позови молодого жреца. Нам нужно спешить.

Позвав Сигурда, Торин нежно взял Габриэллу на руки. Рагнар встал рядом с Торвальдом.

— Сначала нам нужно вернуться в лагерь Булвайфа, — сказал он. — Если Габриэлле под силу перенести нас домой, она сможет взять с нами всех вас. Вы наконец вернетесь домой, после всех этих лет.

По лицу Торвальда пронеслось странное выражение. Посмотрев на Рагнара, он печально улыбнулся.

— Эта мысль искушает меня, брат, — сказал он, — но наше дело еще не закончено. Однажды, когда наша клятва будет исполнена, мы вернемся. Можешь на это рассчитывать.

Сигурд быстро присоединился к ним, как только топор Рунического Жреца начал потрескивать бледной молнией. Это потрескивание напомнило Рагнару о том, как он впервые увидел Торвальда в свете молнии над теневой планетой. Внезапно он бросил взгляд на Рунического Жреца:

— Торвальд, когда я впервые увидел тебя в сельхоз-районе, ты сказал, что искал меня, но Сигурд никак не мог знать, что я был на «Кулаке Русса». Как это возможно?

Рунический Жрец, подняв голову, посмотрел на молодого Космического Волка. Его веки поднялись, явив раскаленные сферы вместо глаз.

— Это было предсказано, — произнес Рунический Жрец неземным голосом. — Прощай, Рагнар Черная Грива. Мы встретимся вновь.

Не успел Рагнар и рта раскрыть, как врата открылись и мир исчез в дымке белого света.

Хрупкие кости трещали под ногами Берека Громового Кулака, когда он с триумфом вернулся в губернаторский аудиенц-зал. Свен и несколько воинов стаи Длинных Клыков Гуннара вплотную следовали за ним, а пара гвардейцев шла в арьергарде, со страхом поглядывая по сторонам и держа пальцы на спусковых крючках ручных огнеметов. Берек привел их, чтобы положить конец губернатору и его окружению, но к тому времени, как они туда добрались, огромный гобелен из кусков плоти превратился в коричневую съежившуюся шелуху, которая распалась под легким ветерком.

Откуда-то издали доносились выстрелы: подразделения гвардейцев принялись за нелегкую работу — подавление последних очагов сопротивления мятежников. С «Хольмгангом» на орбите имперские силы смогли преодолеть помехи вокс-связи в масштабе планеты и уже восстановили контакт с несколькими изолированными частями на разных континентах. Чарис, который был уже на краю гибели, удалось отвоевать, но ужасной ценой.

Берек в последний раз окинул взглядом разрушенный зал.

— Пойдем, — сказал он своим людям. — Здесь больше не на что смотреть.

Но стоило Волчьему Лорду отвернуться, Свен, у которого глаза полезли на лоб от удивления, указал на возвышение.

— Возможно, тебе захочется взглянуть еще раз, мой лорд.

Волчий Лорд обернулся. На том месте, где некогда стоял трон губернатора, возникла белая дымка. Она уплотнялась, и он уже различал в ней неясные фигуры.

Раздалось клацанье затворов и жужжание силовых конвертеров: Длинные Клыки бросились вперед с оружием на изготовку. Берек поднял руку. Его обоняние уловило слабый знакомый запах.

— Не спешите, — сказал он.

Фигуры становились все более различимы, словно они приближались с большого расстояния.

— Рагнар! — крикнул Свен.

Молодой Космический Волк появился первым, держа в руке стоймя Копье Русса. За ним следовал Торин Странник с безвольным телом навигатора на руках. Замыкал процессию молодой Волчий Жрец, глаза которого казались намного старше своего обладателя.

Между прихрамывающими, помятыми Волками виднелась нечеткая, возвышающаяся над ними фигура. Берек рассматривал ее очертания, и, несмотря на бездну, лежащую между ними, он понял, что смотрит на одного из своих братьев. Воин поднял в приветствии могучий топор и исчез в дымке. Через несколько мгновений странный туман исчез.

Рагнар подошел к пораженному Волчьему Лорду, его лицо было мелово-бледным. С каждым шагом он окроплял камни пола своей кровью. Медленно опустившись на колени перед Береком, он протянул ему двумя руками Копье Русса.

— Мы вернули в бою свою честь, мой лорд, — произнес молодой Космический Волк. — Копье Русса снова наше.

Эпилог

Война внутри, война снаружи

Рагнар шагал по разрушенным коридорам «Доминус Беллум», и призраки старых друзей молча следовали за ним по пятам.

Для усмирения Чариса потребовалось еще четыре месяца после того, как банды поклонников Хаоса и мятежных гвардейцев бежали из столицы и укрылись среди холмов. Мятеж Хаоса в субсекторе практически закончился со смертью Мэдокса. Когда ритуал потерпел крах, пособники Хаоса прекратили кампанию и вновь скрылись во мраке. Космические Волки и потрепанные полки Имперской Гвардии восстановили порядок быстро и жестоко, но ликвидация ущерба, нанесенного силами Хаоса, займет десятилетия.

Эта победа далась ордену ужасной ценой. Многие боевые братья погибли в сражениях, еще больше воинов погрузились в Багровый Сон до того времени, когда смогут оправиться от полученных ран. Некоторые из тех, кто уцелел в этой кампании, переживали тяжкие душевные травмы, от которых никогда полностью не избавятся. Микала Стенмарка после событий на Чарисе передали Волчьим Жрецам, и он провел многие годы в уединении, где пытался примириться с тем, что сотворил во время сражения в космопорте. Вернувшись к службе под началом Берека Громового Кулака во время последней кампании Волчьего Лорда, он сражался с честью и погиб рядом со своим лордом, как подобает чемпиону, во время страшного сражения на Хадсрубале.

Имперские власти так и не узнали правды о судьбе леди-командующей Ательстан. Общеизвестно, что она погибла как герой Империума, а это не так уж далеко от истины. Предполагалось, что ее убили во время схватки с демонами, которые проникли через охранные заклятия по периметру, и никто из воинов Берека не опровергал официальной версии. Орден занимался своим делом.

Рагнара с Копьем Русса на борту ударного крейсера отправили на Фенрис, как только путешествия через варп стали безопасными. Большую часть времени он провел в Багровом Сне, и его тело восстанавливалось от полученных жутких ран, но, когда он оказался на Фенрисе, его подробно расспросили Ранек и сам Старый Волк. Рагнар рассказал о Тринадцатой роте только Логану Гримнару. После того как он поведал свою историю, Старый Волк велел принести из хранилища Копье Русса и заставил Рагнара поклясться на реликвии, что он больше ни одной душе не расскажет о том, что видел.

В течение многих лет после этих событий Рагнар пытался узнать, что известно Гримнару о Булвайфе и его секретной миссии, но лукавый Старый Волк утверждал, что все это давно потеряно во мгле времени. В конце концов Рагнар перестал спрашивать, но он помнил последние слова, что сказал ему Торвальд: рано или поздно он вновь увидит Рунического Жреца и тогда получит свои ответы.

Через шесть месяцев после того, как Рагнар вручил Копье Береку на Чарисе, рота Громового Кулака совершила торжественное паломничество в древний храм на Гарме. Планета все еще лежала в руинах после крупного мятежа, который произошел годы назад, но орден не пожалел средств, чтобы восстановить место упокоения легендарного Волчьего Лорда во всем его прежнем великолепии. Рагнар шел за Береком, неся Копье, которое он и его товарищи завоевали в бою. В присутствии большей части роты он, вернув реликвию на ее законное место, выполнил свою клятву. Затем Берек объявил, что, отвоевав честь ордена, Рагнар восстановил и свою честь. Волчий Лорд провозгласил, что по решению Логана Гримнара пребывание Рагнара среди Волчьих Клинков подошло к концу.

Через несколько часов Габриэлла и Торин нашли его в храме, где он стоял перед саркофагом из слоновой кости. Навигатор так и не оправилась полностью от ужасного испытания, которому подверглась на Чарисе. Когда Торин привел ее в храм, она казалась слабой и хрупкой, а в ее длинных черных волосах виднелась широкая белая прядь. Они простились возле гробницы. Торин и Рагнар говорили о Хаэгре и снова посмеялись, вспомнив, как здоровенный воин разгуливал с кружкой для эля на ноге. Габриэлла улыбалась, слушая, но в ее взгляде читалась обеспокоенность, а на лице было отсутствующее выражение. Она сказала Рагнару, что ему всегда будут рады в ее доме на Терре, и пригласила его вернуться как-нибудь, если позволит судьба. Наконец она устала и решила уйти. Торин осторожно увел ее, поддерживая под руку. На следующий день ее корабль отправился в долгое путешествие к Терре. С тех пор Рагнар никого из них больше не видел.

Ту ночь Рагнар провел бодрствуя у безмолвного саркофага. Уходя на рассвете, он оставил на саркофаге рог для эля, принадлежавший Хаэгру. Насколько известно, он так и лежит там.

Из темноты эхом донесся вой. Рагнар застыл на месте, все еще погруженный в воспоминания, подумав, что он вновь оказался на Чарисе. Затем, услышав отвратительный визг ксеносов, он сообразил, что находится на борту брошенного имперского линкора, несущегося к Корта Гидалису, и воин, которого он ищет, — где-то впереди.

Волчий Лорд пригнулся, вглядываясь в длинный замусоренный проход. До него явственно доносились звуки сражения, звон стали, бьющей по кости, и скрежет когтей по керамиту. Судя по всему, Хогун давал отпор целой орде жутких чужаков.

Доставая свой болт-пистолет, Рагнар помчался к месту сражения.

Через сотню метров проход выходил в маленькую, заваленную обломками комнату метров тридцати в поперечнике. Из шахт доступа сверху падали лучи слабого света, которого как раз хватало, чтобы Рагнар мог осмотреться. Там, в центре помещения, стоял Хогун, окруженный стаей генокрадов.

Две твари валялись мертвыми у его ног, разрубленные силовым топором Волчьего Гвардейца. Из нескольких небольших ран на груди, руках и спине Хогуна струилась кровь. Четверо других генокрадов осторожно ходили кругами вокруг него, ожидая, пока их жертва ослабеет и совершит роковую ошибку.

Генокрады настолько сосредоточились на своей добыче, что не заметили, как к ним подкрался Рагнар, пока не оказалось слишком поздно. Волчий Лорд поднял болт-пистолет и сделал два быстрых выстрела. Одна из тварей издала омерзительный визг и рухнула наземь, извергая потоки гноя из ран на боку, а Рагнар уже несся вперед, атакуя другого генокрада, прежде чем тело первого упало на пол.

— За Русса и Всеотца! — прорычал он, нанося удар генокраду леденящим клинком.

Удар был быстрый, но генокрад, оказавшийся еще быстрее, пригнулся и рванулся вперед. Его когти, пронзив доспех, глубоко вонзились в грудь Волчьего Лорда, а челюсти лязгнули у самого лица. Прорычав проклятие, Рагнар сунул пистолет под подбородок твари и нажал на спусковой крючок. Ихор и куски хитина обрызгали противоположную стену, а тело чужака осело на пол.

Что-то очень тяжелое врезалось в спину Рагнару, и он упал на колени. Из-за его ранца потянулись когтистые лапы, пытаясь добраться до шеи. Волчий Лорд резко повернулся, чтобы сбросить генокрада, но монстр вцепился в него, как болотный клещ. Когти оцарапали Рагнару щеки. В любой момент эти когти найдут его шею, и тогда ему конец.

Рагнар бросился назад, впечатав генокрада в стену. Он услышал хруст хитина, но тварь не отпускала его.

В комнате раздался шипящий хрип: последний из монстров пал под топором Хогуна. Затем Волчий Гвардеец вырос перед Рагнаром, с окровавленным топором, занесенным для удара. В слабом свете помещения ярко светились его золотисто-желтые глаза.

Тут Рагнар почувствовал, что острые как бритва когти генокрада погрузились в его шею. Доверившись судьбе, он повернулся спиной к Хогуну.

Волчий Лорд услышал шипение силового топора Хогуна в воздухе, затем сталь звякнула о хитин. Генокрад, взвизгнув, тяжело упал на палубу.

Когда Рагнар снова повернулся, Хогун уже мчался вон из комнаты.

— Подожди! — крикнул он вслед Волчьему Гвардейцу. — Вспомни, как ты клялся мне, Хогун, и остановись!

Годы тренировок взяли свое, и убегающий воин тут же остановился. Хогун обернулся, как загнанный волк, оскалив зубы и втянув голову в поднятые плечи.

— Никакие клятвы не связывают меня больше, мой лорд, — сказал он срывающимся голосом. — В приступе безумия я убил своих товарищей по стае. Я поддался волку и проклят на все времена.

— Это неправда, — возразил Рагнар, медленно продвигаясь к Хогуну. — Разве ты не спас сейчас меня от верной смерти? Что же это, если не верность своему лорду?

— Я думал лишь о том, чтобы кого-нибудь убить, — прорычал Хогун. — Если бы я не убежал, то попытался бы убить тебя.

— Ты так считаешь? — спросил Рагнар. — Неужели ты и впрямь себя ни во что не ставишь, коли думаешь, что мог бы поднять руку на лорда, которому присягал в верности? — Он вложил в кобуру пистолет и вогнал меч в ножны. — Хорошо. — Волчий Лорд сделал еще один шаг. — Убей меня, если сможешь.

Хогун вытаращил глаза.

— Что это за сумасшествие? — спросил он, отступив назад.

— Стой на месте! — проревел Рагнар. Он сделал еще шаг навстречу своему воину. — Я сказал, ударь меня, Хогун. Убей своим топором, если сможешь.

Волчий Гвардеец в бешенстве зарычал. Его руки сжались на рукоятке топора, но он стоял на месте как вкопанный.

— Я не могу, — произнес он сквозь сжатые зубы. — Я не могу!

— Вот и хорошо, — сказал Волчий Лорд. — Волк не управляет тобой, Хогун. Сражайся с ним! Подчини себе зверя и сделай его силу своей! Вот что мы делаем. Вот кто мы есть.

Хогун заколебался, раздираемый стыдом и яростью.

— Тогда убей меня, мой лорд! — воскликнул он. — Я пролил кровь своих товарищей. Я потерял право на жизнь.

— Это верно, — подтвердил Волчий Лорд. — Ты убил моих людей, и потому твоя жизнь принадлежит мне, как требует обычай. Ты согласен?

Волчий Гвардеец выпрямился, принимая свою судьбу:

— Это так, мой лорд. Делай, что пожелаешь.

— Тогда слушай меня: ты входишь в мою роту, пока Вюрд не распорядится иначе, и ты будешь сражаться рядом со мной, пока в тебе есть жизнь. Ты поддался волку, и ты потерял свою честь, пролив кровь товарищей, потому начиная с этого мгновения ты будешь сражаться за то, чтобы вернуть ее. Ты понимаешь?

Хогун уставился на Рагнара:

— Разве такое возможно?

— Это и многое другое, — ответил Волчий Лорд. — Следуй за мной и служи Всеотцу, Хогун. Это все, о чем я прошу. Ты сделаешь это?

Волчий Гвардеец пал на колени.

— Я сделаю это, мой лорд, — поклонился он. — Я последую за тобой в пасть Моркаи, если понадобится.

Рагнар хлопнул Хогуна по плечу.

— Давай не будем опережать события, — предложил он с легкой улыбкой. — Сейчас нам нужно собрать роту и пробиться к реакторам корабля. А теперь поднимайся.

Волчий Лорд отправился туда, откуда пришел, и Хогун следовал за ним по пятам. Когда они вернулись в помещение, в котором сражались с генокрадами, там их поджидал Волчий Жрец.

— Петур обнаружил стаю Эйнара с «Йотун-Три» и ведет их к нам, — сказал жрец. — Остальные стаи собрались у перекрестка и ожидают приказов. Юрген сверился с информационными планшетами и полагает, что нашел проход, который приведет нас непосредственно на палубу с реакторами.

Рагнар, выслушав сообщение, коротко кивнул.

— Хорошо, — отметил он и затем указал на Хогуна. — Я передаю этого воина на твое попечение, жрец. Как бы там ни было, он все еще член моей роты и будет сражаться рядом с нами, как остальные.

Волчий Жрец с минуту рассматривал Хогуна, а затем поднял руку и расстегнул застежки своего шлема в виде волчьей головы. Сигурд снял шлем и мрачно улыбнулся Волчьему Гвардейцу. Они зашагали в ногу за Рагнаром, который поспешил назад к перекрестку, размышляя над тактикой устранения угрозы со стороны генокрадов.

Следуя за ним, сын ярла тихо обратился к Хогуну:

— Слушай внимательно, Хогун, и запоминай, что я скажу. У меня есть для тебя история о вульфенах и героях, которыми они могут стать.

Аарон Дембски-Боуден

Рагнар Черногривый (не переведено)

Не переведено.

Крис Райт

Оникс

Кайвон всегда считал, что ему очень повезло с работой в Глотке Вальмара. Он получал хорошие деньги, которые, по договоренности, переводились семье, оставшейся на Герефаломе Терциус, и планировал пробыть на нынешнем месте ещё пару лет или около того. Каждые шесть месяцев глубокопустотный транспортник, помимо прочих грузов, доставлял инфопланшеты с краткими вид-пакетами от двух дочерей и единственного сына Кайвона — пикты детей помогали ему сохранить рассудок.

Управлять грузовиками, перевозящими добытую руду от забоя к жадной пасти одной из засыпных воронок комплекса обработки — непростая работа, тяжелая и опасная. В постоянно забитом доверху лазарете лежали пациенты с переломами рук и ног, заболеваниями дыхательных путей. Попадались на койках и мертвецы, с головой накрытые простынями, но Кайвон все время мысленно повторял, что всякое достойное дело таит в себе опасность. Служители Имперского Кредо часто напоминали рабочим эту истину, и он, внимая словам священников, трудился всё усерднее.

В любом случае, на Глотке Вальмара почти нечем было заняться помимо работы, сна и выслушивания утомительных проповедей. Все прочие трудяги — и мужчины, и женщины, — точно так же, и Кайвон, старались наскрести достаточно сбережений, чтобы перебраться на какой-нибудь более цивилизованный мирок. Они вкалывали, не поднимая головы, не утирая пота со лба, управляли механизмами комплекса и думали о светлых днях впереди.

Лучшие времена обязательно настанут. Они все это знали.

Горнодобывающий комплекс, на котором трудился Кайвон, считался маленьким по древним стандартам рудного пояса Фалом — всего лишь скопление зданий, оседлавших участок скалистой поверхности глубокопустотного астероида Вальмар. Когда-то на нем действовали десятки таких станций — Вальмар Прим, Грань Вальмара, Святая Виолетта, Карлспар Магна — но все они стояли покинутыми, шахты под ними опустели за столетия разработок. Лишь Глотка Вальмара продолжала добычу, но все знали, что даже этот комплекс рано или поздно закроется.

Кайвон порой размышлял, что произойдет, когда недра всех миров в Галактике иссякнут. Разведанные минеральные богатства Империума, должно быть, когда-то казались бесконечными, но, как следовало из услышанных мельком разговоров блюстителей, становилось всё труднее отыскивать месторождения любых руд, кроме самых широко распространенных. Не имеющая аналогов плодовитость человечества, его бесконечные войны и неутолимые потребности за десять тысяч лет сумели сделать почти невозможное и опустошить некогда бездонные закрома.

Впрочем, это мало что значило для самого Кайвона. В свои двадцать девять стандартных он мог, если повезет, рассчитывать ещё на пару десятков лет жизни. Рано или поздно они с Янной и детьми воссоединятся, а потом вместе подадут прошение о получении рабочего участка в аграрной коммуне. Тогда-то и пригодятся заработанные Кайвоном деньги — нужно будет покупать билеты, получать разрешения, и, когда понадобится, давать на лапу чиновникам.

Хороший план, трезвый и обдуманный. Он выглядел надежным, и, чтобы воплотить замысел в жизнь, Кайвон выполнял свой долг и обеспечивал достойное существование семье, как того и требовал Культ Императора. Всё говорило о том, что он должен преуспеть в исполнении намеченного.

Сам комплекс напоминал паразита, прицепившегося с внутренней стороны к краю откоса на склоне громадной воронки вынутой скалистой породы. Расселина под ним, созданная древними тектоническими процессами, уходила в самое сердце обсидианово-тёмного астероида, и её края освещал лишь слабый свет далекого солнца. Глотка Вальмара представляла собой скопление разнообразных построек, над которыми нависал колоссальный купол плавильных цехов. Добытая руда, доставляемая одновременно по сотням рельсовых путей, засыпалась в приемные воронки. Под ними, в многокилометровых мануфакториумах, сырье трамбовалось, сортировалось, штамповалось и очищалось, превращаясь на выходе в готовые к использованию бруски. На дальнем конце производственных линий располагались станции погрузки, каждая из которых могла принимать тяжелые рудовозы класса IX.

Часть комплекса, отведенная под жилые помещения, занимала намного меньшее пространство. От главного зала собраний, под куполом которого могли разместиться пять тысяч рабочих — примерная численность постоянного персонала Глотки Вальмара — расходились длинные, мрачные ряды блочных общежитий, а также здания администрации, лазарет, комм-станция, храмовые модули и арсенал. Все они находились под герметизирующими колпаками, противостоящими утечкам воздуха и тепла, поскольку древняя, искусственно созданная атмосфера Вальмара к тому времени разредилась до такой степени, что едва позволяла дышать. В целом комплекс выглядел ненадёжным и существовал лишь ради выкачивания из астероида ресурсов, жизненно важных для функционирования городов-ульев и космических кораблей Империума.

Все рабочие знали, что однажды лавочка закроется. Все они верили, что к тому моменту давным-давно уберутся отсюда.

Когда всё началось, Кайвон возвращался в свою комнатку в общежитии после пятичасовой смены у рудной выработки.

C головы до ног покрытый густым слоем каменной пыли, он, как всегда, мечтал лишь о том, чтобы принять скребкодуш, швырнуть в угол рабочий комбинезон и доползти до койки. Все мышцы в теле дрожали от скопившейся молочной кислоты, голова начинала болеть, и, если бы Кайвон нашел в себе немного сил, то наверняка прошелся бы до лазарета и прихватил там у друга-фармацевта какое-нибудь средство от воспаления.

Пока он брел по коридору устало-нетрезвой походкой, появлявшейся у всех рабочих после смены, встроенные в стены натриевые лампы вдруг заморгали и погасли. Удивленный Кайвон застыл, слыша дыхание остановившихся коллег.

Затем освещение снова включилось, и он понял, что всё это время не дышал — странно, что обычный перебой в энергоснабжении вызвал такую реакцию.

— Конец света, — с сухой усмешкой заметила какая-то женщина рядом с Кайвоном.

— Ага, — кивнул он.

Кайвон успел добраться до конца коридора и войти в прихожую общежития, прежде чем лампы вырубились вновь. На этот раз привычное освещение не вернулось, вместо натриевых трубок вспыхнули мерцающие красным аварийные люмены.

Теперь он по-настоящему забеспокоился. Остальные рабочие, стоявшие в прихожей, так же, как и Кайвон, с глупым видом смотрели на низкий потолок, где как раз погасли светильники. Зачем они это делали?

А затем Кайвон услышал нечто вроде ветра, воющего над далекими крышами, вот только разреженная атмосфера Вальмара не рождала ветров. Что-то в странном звуке пробрало рабочего холодком до костей — он никогда прежде не слышал ничего подобного, даже на вид-лентах.

В центре прихожей находилась стойка когитатора, общественного модуля, способного подключаться к инфосети комплекса, выводить данные о ходе работ и показывать местонахождение грузовиков. Подойдя к устройству, Кайвон пробудил пикт-экран и ввел команду на полный обзор территории.

На секунду ему показалось, что инфосеть пошла вразнос вместе с осветительной системой, поскольку выданная картина оказалась бессмысленной — метки транспортных средств метались над схемой комплекса, снуя туда-сюда, словно рой мошкары. Возможно, какие-то летательные аппараты? Нет, ничего не может двигаться с такой скоростью.

Тут Кайвон услышал, как что-то с грохотом рухнуло в центре комплекса, и тут же зазвучал хор высоких, скулящих звуков. Тревожно завыла сирена, но тут же умолкла, словно придушенная. Аварийное освещение продолжало беспокойно мерцать, угрожая отключиться окончательно и погрузить общежитие во тьму.

Сердце Кайвона гулко стучало в груди, во всем происходящем ощущалось нечто, пугающее до ужаса. Другие рабочие, чувствуя то же самое, спешили к своим комнаткам, выкрикивая противоречащие друг другу версии о повреждении реакторного ядра или общем сбое в обрабатывающем комплексе.

Кайвон не последовал за ними, зная, что для таких ситуаций разработаны соответствующие инструкции, которые необходимо выполнять. Развернувшись, он трусцой побежал по коридору, следуя в центр комплекса тем же путем, которым пришел в общежитие. В случае серьезного отказа систем рабочим надлежало собраться в главном зале и ожидать дальнейших указаний. По дороге Кайвон пытался не обращать внимания на холодный пот, выступивший на ладонях. Почему он так напуган?

Приближаясь к сердцу станции, Кайвон видел, что и остальным пришла в голову та же идея. Вскоре уже десятки шахтеров и представителей администрации, отталкивая друг друга, старались пробраться во внешние помещения зала собраний. Стены содрогнулись от новых мощных ударов, и все прочие звуки начали тонуть в тонком скулящем визге, становившемся все громче. Кайвон слышал, как кричали — или вопили? — люди впереди и позади него, и начинал сомневаться в правильности своего решения. Возможно, ему следовало остаться в жилой части комплекса и ждать информационных сообщений от руководства, но было уже поздно. Толпа увлекала Кайвона за собой.

Попав вместе со всеми под куполом зала собраний, он мгновенно ощутил, что почти задыхается. Воздух оказался болезненно разреженным, как будто внешняя оболочка панциря утратила герметичность, а атмосферные компенсаторы ещё не заработали. Подняв голову к высокому изогнутому потолку над главной зоной отдыха, Кайвон почувствовал, как у него ёкнуло сердце. В верхней точке купола зияло идеально круглое выжженное отверстие, из которого по тонким, словно паутинка, нитям стремительно спускались захватчики.

Какое-то мгновение Кайвон только и мог, что смотреть на них — диковинных созданий, странно притягивающих взгляд, облаченных в глянцево-чёрную броню и высокие гладкие шлемы. Сперва он принял незнакомцев за людей, но тут же отказался от этой мысли, увидев, как двигаются захватчики.

Тогда Кайвон попытался сбежать, пробиться к дверям и выбраться из зала, но плотная масса тел продолжала толкать его вперед. Всё новые и новые чужаки в чёрных доспехах появлялись под куполом, словно выскальзывая из воздуха искаженными темными молниями. Потрескивающие разряды холодной энергии метались по залу собраний, насыщая воздух резким запахом нашатыря.

Окружающие толкали и пихали начинающего паниковать Кайвона, толпа всё ближе придвигалась к захватчикам, и тут чужаки открыли огонь.

Их винтовки с длинными тонкими стволами оказались почти бесшумными, но это не делало выпущенные заряды менее смертоносными. Стоящего впереди рабочего разорвало в клочья вихрем острых как бритва осколков, и горячая кровь погибшего плеснула Кайвону в лицо, заставив замереть на месте от шока.

Вот тогда люди закричали по-настоящему. Кайвон, как и все остальные в толпе, отчаянно работал локтями и раздавал пинки, пытаясь пробиться к выходу. Вокруг него разлетались на куски тела, забрызгивая стены фонтанами крови. Зазвучал нечеловеческий смех, и, услышав его, Кайвон сам начал кричать, хватая и отбрасывая окружающих, по-прежнему пытаясь добраться до дверей и спастись. Каким-то образом, словно почерпнув силы в животном ужасе, он сумел нырнуть в проем и ускользнуть от смертоносных осколков, перевалившись через порог.

Выбравшись из зала, Кайвон рискнул напоследок оглянуться через плечо. Захватчики, уже опустившиеся на уровень пола, постреливали в толпу из своих винтовок, пока остальные, скользя по воздуху на грав-досках, хватали приглянувшуюся добычу и уносились с нею под купол. Ксеносы убивали людей, не заботясь об эффективности или чёткости — они наслаждались занятием.

Кайвон, пошатываясь, побежал прочь по коридору, чувствуя, как рвота подступает к горлу, зная, что скоро чужаки погонятся за ним, и сбежать не удастся. Отдавшись во власть инстинктов, он несся, словно загнанный зверь, и лишь одна неотступная мысль мелькала в охваченном ужасом разуме.

Почему именно нас?

Освещение придавало покоям заговорщицкий вид. Аоарт Галлиафьоре, инквизитор Ордо Ксенос, наслаждался внешними атрибутами конспирации, и каждая станция, находящаяся под его присмотром, была оформлена в подобном, почти пародийном ключе. Обстановка напоминала декорации к пьесе о тайном обществе, повсюду переплетались мрачные тени. На стенах, освещенные неярким светом ламп, висели генеалогические древа старинных династий Терры, уходящие корнями в эпохи, что предшествовали Великому крестовому походу. Возможно, Аоарт даже разбирался в их переплетениях — ничего невозможного, ведь Инквизиция обладала долгой памятью.

Сам Галлиафьоре, худощавый человек в прекрасно пошитых одеяниях, для демонстрации своего положения удовлетворялся железным значком аквилы, приколотым с левой стороны груди. В остальном инквизитор мог сойти за какого-нибудь дворянина с любого цивилизованного мира. Гладкая кожа придавала ему почти юный вид, но резкие, натянутые черты лица указывали на излишне агрессивные операции по омоложению и говорили о столетиях службы за плечами. Все движения Аоарта выглядели сдержанными, точными и строго рассчитанными.

Инквизитор стоял в центре круглого помещения, освещенный ниспадающим потоком синего света. Его окружали семь великанов, возвышавшихся над хрупким Галлиафьоре в своих чёрных, почти ничем не украшенных доспехах типа VII. Комплекты брони отличались лишь расцветкой правых наплечников, указывавшей на родные ордена воинов отряда: Ультрамарины, Тёмные Ангелы, Кровавые Ангелы, Палачи, Ангелы Могучие, Железные Тени и Космические Волки. Никто из космодесантников не надел шлем, что давало вторую и последнюю возможность различить их. Коротко стриженный Ультрамарин Каллимах, командир отряда, выглядел так, словно его вырубили из камня. Жоселин, Тёмный Ангел, носил длинные чёрные волосы, а бледная кожа Кровавого Ангела Леонида в полумраке казалась почти прозрачной.

Ингвар, Космический Волк, старался сохранять ледяное спокойствие своих собратьев, но манерность Галлиафьоре действовала ему на нервы. Этот смертный, такой тихонький, такой высушенный, почти дохлый, вряд ли заслуживал внимания воина. Остальные выглядели немногим лучше — смертоносные бойцы, да, Ингвар тренировался с отрядом достаточно долго, чтобы убедиться в этом, но им не хватало… страсти. Никто из них, даже Кровавый Ангел, не обладал истинной яростью и мужеством.

Возможно, они проявят себя во время миссии. Космическому Волку казалось, что он ждет задания уже несколько месяцев, хотя в бессветных туннелях инквизиторской крепости сложно было следить за ходом времени.

— Вот ваша цель, — произнес Галлиафьоре, над протянутой ладонью которого разлилось призрачное свечение гололита, схематично изображающего звездное скопление. Несколько систем оказались помеченными значком черепа. — Пояс Фаламос. Ценность для Империума: добыча сырья — родия, магния, различных редкоземельных элементов. На протяжении девяти стандартных лет подвергается хищническим атакам. Противник: ксенотип эльдар, подвид терциус. Потеряно семь комплексов, налёты на три мира-улья привели к значительным человеческим жертвам, и что более важно, серьезным проблемам со сбором десятины.

Поведение инквизитора, больше подходящее писцу-бумагомараке, а не одному из владык вечного царства Всеотца, не переставало раздражать Ингвара.

— Обратите внимание на прослеживающуюся систему, — обратился к воинам Галлиафьоре. — Что вы можете сказать?

Космический Волк уставился на карту звёздного океана, но не увидел ничего, кроме следов разрушений. Метки, обозначающие места вторжений, содержали даты налётов, но они ничего не говорили Ингвару.

Первым ответил Ксаташ, воин ордена Железных Теней. В его облике, и правда, было нечто призрачное.

— Знак не завершен, — произнес космодесантник своим полушёпотом.

Инквизитор кивнул.

— Поясни.

— Сведения о ксенотипе эльдар, код 347, — продолжил Ксаташ, вспоминая соответствующую часть теоретической подготовки Караула Смерти. — Направления атак подчинены эстетическим соображениям. Данная порода чужаков находит удовольствие в нанесении на карту Галактики определенных символов. Они рисуют руну.

Изображение увеличилось, наводясь на некую точку у самого края подверженной нападениям зоны. Вскоре гололит отобразил одинокий астероид, помеченный плашкой «Вальмар».

— Знак завершится здесь, — сказал Галлиафьоре. — Ксеносаванты ордоса идентифицировали руну «иллиануа», известную по своей значимости для семи различных фракций эльдар, действующих в субсекторе. Нас более всего интересует одна из них, сопровождаемая, судя по отчетам, исказителем плоти.

Исказитель плоти. Так в обиходе называли представителей ксено-подтипа «гемункулы», которые, согласно имеющимся у Инквизиции данным, входили в правящие круги своей расы. Их редко удавалось заметить на поле боя, да и атаки чужаков всегда оказывались настолько стремительными и хорошо скоординированными, что записей о них вообще оставалось немного. Ингвар вспомнил разрозненные обрывки вид-захватов, показанных ему в ходе вводного инструктажа — покрытые зернистыми помехами изображения деформированных, сгорбленных уродов, облаченных в длинные, увешанные крючьями плащи и парящих на суспензорных опорах. Замыслы гемункулов не удавалось понять полностью, но никто не сомневался в том, что именно эти создания зачастую планировали налёты и, соответственно, являлись основной целью отмщения.

— Тогда мы знаем, где враг нанесет удар, — произнес Каллимах. — Мы можем защитить астероид.

Ультрамарин всегда вылезал со своим мнением о том, как следует действовать отряду, словно напрашиваясь на похвалу от инквизитора. Ингвар, который просто ненавидел его за это, с удовольствием отметил пренебрежительный взгляд, брошенный Галлиафьоре на Каллимаха.

— Как ты думаешь, нападут ли они, зная, что мы обороняем станцию? — спросил инквизитор.

Не смутившись собственной промашки, Ультрамарин взглянул на статистические данные по комплексу.

— Объем ежегодной десятины весьма значителен. Потеря станции навредит производству оружия в субсекторе.

Галлиафьоре ответил ему натянутой улыбкой, подразумевавшей «заткнись уже».

— Наша цель — исказитель плоти. Он будет обездвижен, скован и доставлен сюда, после чего помещен в устройства добычи информации. Все прочие соображения в расчет не принимаются.

Подняв безупречную голову, инквизитор поочередно оглядел космодесантников.

— Это ваша первая миссия, «Оникс», — произнес Галлиафьоре, используя обозначение отряда. — Судя по опыту, весьма щекотливый момент, и, если вы достойно проявите себя, последуют новые, более серьезные испытания.

На Ингвара он смотрел особенно долго.

— Работайте в команде. Не отклоняйтесь от полученного задания.

Напоследок Галлиафьоре улыбнулся, всё так же невесело и натянуто.

— Император защищает, — произнес он, давая понять, что инструктаж окончен.

Таллия неслась по коридору, расталкивая других беглецов, потерявших головы, поддавшихся стадному инстинкту. Ей внушало отвращение то, как они запаниковали при первых признаках опасности — Трон, есть же правила, которым необходимо следовать! За время службы в ополчении Фаламоса муштра приучила Таллию к дисциплине, и старые привычки ещё оставались в силе. В свои сорок лет, успев повидать всякого на полях сражений, она оказалась лучше подготовлена к тому, что сейчас произошло на Вальмаре, чем большинство коллег-шахтёров.

Казалось, что весь комплекс стал скользким от крови. Чужаки, начавшие продвигаться по его коридорам, действовали невероятно быстро. Что произошло с автоматической защитной системой Глотки Вальмара, одному Императору было известно — она, похоже, отключилась одновременно с появлением захватчиков, возможно, выведенная из строя каким-нибудь запретным ксенотехом. Вполне вероятно, впрочем, что состояние скверно обслуживавшихся оборонительных установок просто не позволило им распознать надвигающуюся угрозу в принципе.

С досады Таллия выругалась в голос. Ей ещё несколько месяцев назад следовало перевестись из этой несчастной дыры обратно на Терциус.

Завернув за угол, женщина оказалась возле помещения комм-установки. Толпа вокруг неё разредилась, все бежали в другую сторону, к арсеналу, чтобы вооружиться или запереться там. Бессмысленное решение, которое вряд ли отсрочит неизбежное. Единственная надежда — если она вообще оставалась — заключалась в призыве о помощи.

Раздвижные двери коммрубки оказались открыты на всю ширину, и Таллия, ворвавшись внутрь, ударила по панели замка. Зашипев, створки съехались, и она оказалась в абсолютной темноте. Услышав, как щелкнули задвижки, женщина зашарила рукой по стене в поисках выключателя люменов, и, отыскав, нажала на рычажок.

Вспыхнули аварийные лампы, осветив тусклым пунцовым сиянием округлое помещение, почти полностью занятое центральной консолью, и Таллия заметила очертания шкафов для оборудования, расставленных вдоль дальней стены. Эти ящики, длиной и шириной по несколько метров каждый, вмещали полки с запасными деталями, необходимыми для работы комм-установки. Далее располагалась трансляционная комната, уставленная контейнерами стандартных сообщений. Всё, что требовалось сейчас от бывшей ополченки — попасть туда, вставить кассету с сигналом бедствия в соответствующий разъем когитатора и включить передатчик. В последующие несколько секунд сообщение пронесется по комм-сети системы, и, как надеялась Таллия, будет услышано патрулем Гвардии раньше, чем чужаки перебьют всех обитателей комплекса.

Стоило ей, запинаясь о змеящиеся на полу кабели, зашагать к трансляционной комнате, как освещение вновь вырубилось. Рассыпаясь в ругани, Таллия наощупь пробиралась среди механизмов, пока не наткнулась рукой на центральную консоль. Огибая установку, женщина поспешила к цели, и, решив, что прошла достаточно далеко, осторожно направилась во тьму в поисках входа. Пальцы вытянутых рук коснулись дверного косяка, и Таллия крепко вцепилась в него.

Слишком поздно она поняла, что таких гладких дверных косяков не бывает.

Содрогнувшись от ужаса, женщина попыталась отпрянуть в сторону, но небольшая изящная ладонь, крепко обхватив запястье Таллии, дернула её обратно. Два глаза, сияющие, словно драгоценные камни, и по-змеиному скошенные, сверкали во тьме.

Как долго оно было здесь? Неужели оно ждало Таллию всё это время? Или чужаки даже умеют проскальзывать сквозь запертые двери?

В холодном голубом свете глазных линз женщина увидела отблеск приближающегося к ней клинка. Из-за деформированной металлической вокс-решетки доносились тихие, чуждые звуки дыхания — чудовище никуда не торопилось.

Собрав все силы, Таллия вновь рванулась прочь, на этот раз выдернув руку из захвата. Пораженная неожиданным успехом не меньше чужака, рухнувшая на четвереньки и содрогающаяся в паническом ужасе, она сумела кое-как отползти в сторону. Неизвестно, каким образом, но Таллия отыскала во мраке внутреннюю дверь коммрубки и пробралась в трансляционную комнату, слыша за спиной довольное шипение и тихий свист наслаждающегося игрой ксеноса.

На долю секунду вновь вспыхнули аварийные лампы, осветив помещение, и женщина заметила, что один из шкафов с деталями открыт — распахнутый проем казался чёрной дырой в однородном полотне стены.

А потом тьма вернулась, и холодная ладонь чужака сомкнулась на лодыжке Таллии.

Она закричала. Ужас, таящийся в глубинах души, выталкивал вопль из глотки, и, как ни билась добыча, на сей раз охотник не выпускал её.

Как ни странно, кинжальный удар, которого ждала женщина, так и не последовал, но Таллия ещё долго продолжала кричать, даже после того, как тиски на лодыжке разжались. Наверное, она визжала бы и дальше, но тут рука в металлической перчатке закрыла ей рот.

— Тихо, — раздался совсем рядом с лицом Таллии скрипучий, пониженный воксом голос.

Открыв глаза, женщина увидела нависший над нею чёрный шлем, непохожий на тот, что носил ксенос. Он оказался намного больше и выглядел так же угловато и тяжеловесно, как и все творения имперской технологии. Даже в окружающей тьме, рассеиваемой лишь тусклым светом глазных линз, Таллия поняла, кто скрывается за шлемом и что это значит.

Ей хотелось плакать навзрыд. Если бы не подавляющее чувство трепета, женщина обняла бы склонившегося над ней великана и прижалась к нему. В любом случае, Таллии пришлось собрать все остатки рассудка, чтобы притихнуть и не шевелиться, выполняя приказ.

— Нам нужно передать сообщение, — шепотом обратилась она к спасителю, указывая на комм-установку.

Выпрямившись, космический десантник включил люмены на доспехах, чтобы женщина могла видеть, и покачал головой.

— Ответ отрицательный. Противник уверен, что его никто не побеспокоит.

Убрав короткий меч, которым он выпотрошил воина ксеносов, великан достал болтер из кобуры, и в этот момент Таллия заметила сине-белый наплечник, выделявшийся на идеально черной броне. Засунув руку в распахнутый шкаф, космодесантник отыскал лазган, проверил заряд батареи и перебросил оружие женщине.

— Оставайся здесь, — приказал он. — Не включай коммы. Если враги вернутся, защищайся этим.

Таллия молча кивнула. Космического десантника окружал ореол абсолютного повиновения — даже если бы гигант скомандовал развернуться и броситься в атаку на воплощённый ад зала собраний, она тут же повиновалась бы приказу.

— О, Император, — сумела выдавить Таллия, — спасибо вам.

Воин странно посмотрел на неё сверху вниз, словно не совсем уловил смысл благодарности. Затем, повернувшись, он осторожно вышел во внешние двери, уже отыскивая новую цель.

Корпуса пустых сейчас вагонеток для перевозки руды были укреплены слоем адамантия толщиной в 50 миллиметров. Внутрь не проникало ни звука, ни лучика света, даже показания авгуров оказывались сбивчивыми. Чтобы сохранять неподвижность на протяжении шести недель в тесных, словно гробы, вагонетках, космодесантникам пришлось частично задействовать анабиозную мембрану, отключив второстепенные функции тела. При этом воины оставались почти в полном сознании, мысленно повторяя боевые литании и основные тактические принципы, чтобы оставаться начеку.

Ингвару пришлось тяжелее, чем остальным. Он оказался заперт вместе с Леонидом и Прионом, которых явно не беспокоило долгое бездействие. Последний полностью ушел в себя, ничего не имея против долгого транса и зная, что за ним последует период взрывной активности. Ангел Могучий был мастером осадного дела, не раз участвовал в абордажах на территории зараженного генокрадами пояса Аймар и провел, буквально, целые годы внутри скрипящих отсеков громадных космических скитальцев. Что касается Леонида, то он, в противоположность Ингвару, просто наслаждался пребыванием в засаде. Как и все Кровавые Ангелы, он обладал почти врожденной тягой к хитроумным интригам, происходившей из запутанных, опаленных радиацией традиций Ваала. Возможно, вагонетка напоминала Леониду гроб-капсулу, из которой воин однажды восстал к новой жизни.

А вот Космического Волка заключение измучило. Не имея возможности впасть в полноценное забытье, воин проводил долгие дни в бесплодном ожидании призыва к действию. Порой Ингвару казалось, что он вот-вот сорвет дверь унизительного укрытия и, не желая более прятаться, вырвется на свободу, вызывающе рыча в перепуганные лица рабочих.

Но это лишь подтвердило бы правильность мнения, уже составленного о нем собратьями: безрассудный, ограниченный варвар.

И всё равно Ингвар чуть не заорал от облегчения, увидев приказ, мелькнувший на визоре шлема.

«Операция началась. Вернуться в боевое состояние».

Мгновенно встряхнувшись, Прион тихо откашлялся и полностью пришел в себя. Леониду потребовалось чуть больше времени, он явно боролся с глубоким забытьем, но, в конце концов, обрел сосредоточенность. На визоре Ингвара тут же вспыхнули позиционные метки Ксаташа и Ворра, всего лишь в нескольких метрах от самого Космического Волка.

— Наконец-то, — проворчал он, нащупывая запоры и с лязгом отворяя их. Корпус вагонетки словно раскололся, и откинувшаяся дверь повисла на петлях. Первым, схватившись за край проёма, наружу выскочил сам Ингвар. Падение вышло неловким, мышцы ещё не восстановились после недель бездействия.

Спрыгнувший вслед за ним Леонид приземлился более уверенно.

— Засиделся? — поинтересовался Кровавый Ангел.

Не обращая на него внимания, Космический Волк снял с пояса болтер. Шестеро бойцов «Оникса» пробрались в выработанный участок шахт, «подбрюшье» комплекса — примерно на триста метров выше горизонта добычи, но намного ниже жилых помещений. Проникновение в заброшенную каверну прошло почти без затруднений, учитывая никчемные оборонительные системы станции и неторопливость охраны при смене караула. Все последующие дни беспокойством и не пахло.

От дальнего края пещеры к ним приблизились двое других воинов в чёрной броне, блестящей под лучами нашлемных люменов. К этому времени Ингвар уже научился распознавать собратьев по их походке — Ворр гордо вышагивал, Прион тяжело ступал, Леонид двигался проворно и грациозно, а Ксаташ перетекал, словно тень. Все космодесантники вооружились снайперскими болтерами с глушителями и специальными зарядами Караула Смерти — шума от взрыва такого было не больше, чем от удара кулаком по телу.

Проведя последние ритуальные проверки оружия, воины, не тратя времени зря, за несколько секунд убедились в отсутствии неполадок. Ингвар все ещё привыкал к безупречности брони Караула Смерти, пораженный тем, насколько она превосходила его прежний фенрисийский доспех. В ней чувства Космического Волка стали острее, движения — более плавными, а несравненная скорость реакции ещё возросла.

— Все готовы? — с привычной прямотой спросил Ворр, стремившийся в бой. Ингвару нравился Палач.

На время отсутствия Каллимаха отрядом командовал Леонид, и сейчас он сканировал авгуром верхние уровни.

— Цель обнаружена, — спокойно сообщил Кровавый Ангел. — Многочисленные отметки вражеских сил, движутся от точки проникновения. «Тень» приближается к комплексу. Ксеноса не оставляй в живых.

Повторив мантру, бойцы «Оникса» устремились во тьму, к грузовым подъемникам, которые должны были доставить космодесантников в сердце ада.

Каллимах бегом преодолевал тёмные коридоры, ориентируясь по псевдоцветным изображениям на визоре шлема. По пути ему не попадались смертные — те, кто пытался найти убежище в зале собраний, уже погибли или оказались в плену, а остальных сейчас мимоходом отлавливали развлекающиеся чужаки. У отряда оставалось совсем мало времени — через несколько минут налёт закончится, и после этого ни один корабль Империума не угонится за ускользающим десантным судном ксеносов.

Подбежав к пересечению коридоров, Ультрамарин присел за ближней стеной и прислушался. Гудение стандартной силовой брони могли различить даже человеческие уши, но техноадепты ордоса, приложив все свои умения, сделали нынешний доспех Каллимаха настолько тихим, что, соблюдая осторожность, воин мог обманывать слух ксеносов в течение нескольких жизненно важных микросекунд.

Ближнее сканирование ничего не выявило, и Каллимах, проскользнув за угол, устремился к прихожим главного общежития. Шум воплей стихал, и это были плохие новости — ксеносы быстро разбирались с добычей.

Коридор сделал резкий поворот, и в пятидесяти метрах перед собой космодесантник увидел первого из чужаков — стройного воина, двухметрового роста, считая с доспехом, в шлеме, покрытом пятнами крови. С пояса врага свисали на цепях черепа разного размера, стучащие друг о друга, а сзади плелись, ничего не разбирая во мраке, трое людей со скованными руками и кровоточащими губами, проткнутыми металлическими стержнями. Эльдарский воин как раз вырубил ещё одного рабочего и остановился, чтобы присоединить жертву к жуткой цепочке и «упаковать для доставки».

Прицелившись и выстрелив одним движением, Каллимах попал чужаку в грудь. Болт-заряд, пробив броню, отбросил врага к стене и взорвался с влажным хлопком, раскалывая изнутри доспех ксеноса.

Секунду спустя Ультрамарин уже стоял над противником. Прижав ствол болтера ко лбу создания, он выпустил ещё один заряд, и голова чужака взорвалась, разбрызгивая по полу мозговое вещество.

Две жертвы налётчика потянулись скованными руками к Каллимаху, издавая слабые стоны в попытках разомкнуть проколотые окровавленные губы. Командир «Оникса» бросил взгляд в их сторону, отвлекшись на долю секунды.

Этого оказалось достаточно. Появившийся в коридоре второй воин ксеносов открыл огонь по Ультрамарину, с немыслимой скоростью приближаясь к нему и прыгая на бегу от стены к стене. Доспех Каллимаха принимал попадания на себя, защищая хозяина от дождя осколков, пробивающих верхний слой керамита.

Космодесантник выстрелил в ответ, одной рукой держа болтер, а второй выхватывая клинок, но чужак, двигавшийся так быстро, что его силуэт казался размытым, уже подскочил к бойцу Караула и сделал резкий выпад поблескивающим мечом. Промахнувшись, Каллимах едва успел парировать удар. Вблизи ловкость движений эльдара поистине ошеломляла — неуловимо, словно змея, он рубанул Ультрамарина изогнутым клинком, глубоко вошедшим в наплечник, и следом, стреляя в упор, выпустил новый шквал смертоносных осколков.

Одна из линз шлема раскололась, и Каллимах, услышав, как с шипением рвутся рассеченные гидравлические трубки, резко развернулся. Уступая противнику в скорости, он превосходил ксеноса размером, за счет чего и сумел сокрушить стволы его винтовки. Успех космодесантника не смутил врага, и его меч оставил косую борозду на нагруднике Каллимаха. Непроницаемо-чёрный клинок эльдара мелькал в воздухе, и командир «Оникса» отступал под вихрем атак. Потеряв равновесие, Ультрамарин с треском врезался в стену и с трудом отбил размашистый удар, нацеленный в горло, но защитное движение вынудило его открыться. Заметив это, чужак мгновенно сделал выпад, направив меч в грудь Каллимаха.

Клинок не коснулся брони, а его обладатель отлетел в сторону со скрюченными конечностями, словно раздавленный паук. Ещё несколько болтов врезались в эльдара, сокрушая остатки хрупкой оболочки доспеха.

Подняв глаза, Каллимах увидел Ингвара и Ворра, которые стояли, пригнувшись, в дальнем конце коридора. Воины по-прежнему держали на прицеле подергивающееся тело чужака. Оттолкнувшись от стены, Ультрамарин наклонился над эльдаром и перерезал ему горло.

Едва уцелел. Из этого необходимо извлечь урок.

— «Тень» приближается? — спокойным голосом спросил Каллимах, заметив помехи на поврежденных авгурах брони.

Ворр кивнул, а Ингвар, от которого исходили почти ощутимые волны боевого гнева, быстрым движением направил болтер в другую сторону. Бойцы подошли к командиру, ступая спиной вперед.

— Две минуты, — сообщил Палач.

— Они собрались в главном зале, — произнес Каллимах, собираясь направиться туда, но в этот момент один из скованных людей на полу вновь застонал.

Будь у отряда немного времени, Ультрамарин мог бы помочь пленникам. Но медлить было нельзя, поэтому Каллимах просто двинулся дальше, и тут мимо него протиснулся Ингвар.

— Космический Волк… — предупреждающе начал командир, но опоздал — тот уже освободил смертных, руками разломав кандалы на куски. Выпрямившись, Ингвар с вызовом посмотрел на Ультрамарина.

В одно мгновение раздосадованный Каллимах разом вспомнил все старые грешки, водившиеся за подчиненным. Космическим Волком невозможно было командовать, его раздражало любое проявление чужого верховенства — Ингвар напоминал дикого зверя, мечущегося за прутьями клетки. Он поступал так, чтобы спровоцировать командира, бросить вызов авторитетам и показать, что стоит выше правил, установленных для бойцов Караула Смерти.

Дикарь.

— Выдвигаемся, — приказал Каллимах, вновь поворачиваясь в сторону зала собраний и пока что забывая о проявленном неповиновении. — Больше никаких задержек.

Кайвон плакал, не в силах остановиться. Пока он полз в вентиляционных коробах, задевая во тьме горячий металл, слёзы скатывались по лицу одна за другой. Всё, увиденное и услышанное с начала вторжения, пылало в его разуме, словно след от ожога — мелькающие картины, которые никогда не удастся стереть из памяти. Во вселенной просто не могло существовать таких глубин жестокости. В чем её смысл? Зачем они творили подобное?

Прежде Кайвону доводилось видеть мертвецов и кое-какие скверные делишки, вершащиеся на нижних уровнях улья, но ничто, ничто не могло сравниться с тем, свидетелем чего он оказался в общежитиях комплекса. Даже зажмурившись, рабочий не мог избавиться от образов разодранной кожи, тугих швов, стягивающих плоть, разрезов, извлечений, глубоких рваных ран…

Хватит. Нужно как-то выбираться отсюда. Кайвон пытался сосредоточиться на мыслях о Янне, семье, старых друзьях на далеком Терциусе — о чем угодно, лишь бы заставить конечности двигаться и удержать разум от впадения в ступор.

Он как-то сумел вырваться из центральной части комплекса, что удалось лишь горстке шахтеров. Хотя Глотку Вальмара атаковали всего несколько десятков ксеносов, они как будто оказывались во всех местах одновременно, метали болы и шипастые сети, захватывая человеческую добычу по дюжине голов разом.

В последний момент, перед тем, как вломиться в тесный лабиринт воздуховодов, Кайвон увидел самого жуткого из чужаков, который парил над безумным карнавалом плоти, словно опоганенный святой с благочестивого пикта. Монстр, искаженный сильнее остальных, был облачен в плащ, пошитый из кусков кожи, и увешан длинными цепями с крючьями на концах. На высохшем, будто мощи, лице поблескивали глаза, излучавшие такую леденящую тоску, что сердце Кайвона почти перестало биться. В утомленном взгляде, с которым кошмарный ксенос наблюдал за резней, проглядывало нечто вроде научного любопытства, и он оставался глух к ужасающим воплям пленников.

После этого Кайвон только бежал, бежал, и снова бежал, зная, что воздуховоды не задержат врагов надолго, но другого пути не оставалось. Он не имел понятия, как далеко прополз за это время — до комм-станции? Или до храмовых модулей?

Остановившись, Кайвон внимательно прислушался. В ушах отдавался стук сердца, громкий и неритмичный.

На мгновение он решил, что сумел ускользнуть, но тут же снизу из короба донесся отвратительный скрежет, и Кайвона едва не вырвало от ужаса. Скрип звучал совсем недалеко и продолжал приближаться. Он представил себе преследователя, по-паучьи карабкающегося вверх по узким, извилистым воздуховодам, с занесенными иглами и ошейником наготове. Настигнет, схватит и утащит обратно.

Кайвон упрямо пополз вперед, сражаясь с неописуемой паникой, грозившей полностью парализовать его. Впереди, в полу короба, рабочий увидел съёмную панель техобслуживания. Поспешив к ней, Кайвон неловко зашарил руками по решетке, пытаясь найти и откинуть фиксирующие защёлки.

Скрежет за спиной, эхом разносящийся по вентиляции, ещё приблизился и теперь звучал всего в нескольких метрах. Трясущиеся пальцы Кайвона скользили по задвижке — он ждал, что на его лодыжке вот-вот сомкнется холодная ладонь.

В тот же миг, как ему удалось откинуть последнюю защёлку, раздался тихий смешок. Затем послышалось негромкое скулящее гудение, словно какое-то оружие набирало заряд.

Панель вывалилась наружу, и вместе с ней рухнул Кайвон, ощутив пронесшуюся над головой волну немыслимого жара и запах плавящегося металла.

Пролетев четыре метра, он здорово ударился о пол и едва не потерял сознание. Перед глазами Кайвона всё плыло. Чувствуя вкус крови во рту, зная, что преследователь вот-вот бросится на него, рабочий попытался перевернуться на спину, надеясь хотя бы увидеть, что явилось за ним, но тут левое плечо пронзила мучительная боль — нечто тонкое и металлическое, пройдя насквозь, пригвоздило Кайвона к железному полу. Изогнув шею, он разглядел чёрное, почти насекомое создание, сидящее на корточках у края отверстия в воздуховоде. Охотник собирался спрыгнуть вслед за своей добычей и уже доставал нечто вроде пучка шприцов для подкожного впрыскивания.

Зайдясь в крике ужаса, Кайвон едва заметил очередь лазерных лучей, бьющих с уровня пола. Один за другим выстрелы уносились к цели, направленные недрогнувшей рукой, и, хотя броня чужака отразила некоторые из них, плотность огня оказалось настолько высокой, что раненая тварь рухнула наземь рядом с рабочим.

Тот рванулся в сторону, сдернув себя с шипастого дротика, и вновь завопил, на этот раз — от боли в разодранном плече. Отползая от тела чужака, Кайвон пребывал в таком замешательстве, что даже не мог понять, откуда взялись лазерные лучи. Тёмное помещение озаряли только мерцающие аварийные люмены, и в их свете он видел лишь неясные тени.

— Прочь от этого! — донесся с пола у стены шипящий женский шёпот.

Кайвон сделал, как велено, и незнакомка с большой опаской, очень медленно подобралась к неподвижному чужаку. Аккуратно прицелившись в голову твари, она ещё четырежды выстрелила из лазгана, и комнату заполнил смрад жженой плоти, в котором было что-то неуловимо нечеловеческое.

Затем женщина повернулась к Кайвону. Тот настолько сильно дрожал, что не мог даже сфокусировать взгляд на спасительнице. Явный шок, из которого рабочему никак не удавалось выйти самостоятельно.

— Ещё кто вылезет? — спросила она.

Кайвон, понятия об этом не имевший, сумел только покачать головой.

Взвесив лазган на руке, Таллия выщелкнула силовую батарею и вогнала новую.

— Оставайся на месте. Если кто-нибудь попробует сунуться, получит того же.

Ингвар, прикрываемый с боков Каллимахом и Ворром, ворвался в зал собраний. На мгновение, на самую мельчайшую долю секунды, даже его психически тренированные чувства взбунтовались.

В верхней точке куполообразной крыши зияла аккуратная круглая пробоина, из которой свисали длинные цепи, на каждой из которых извивалось человеческое тело. Ксеносы втягивали в отверстие около сотни жертв, словно рыб, попавшихся на крючок. Ещё больше пленников ждали своей участи на полу, в импровизированных клетках, и на каждом из несчастных виднелись свежие следы калечащих пыток. Запах пота и фекальная вонь смешивались с ядовитыми ароматами хим-оружия ксеносов, по полу струились потоки крови и скверны. Кое-где на поверхности мелькали вырванные глазные яблоки.

Два десятка чужаков подгоняли скованных длинными цепями рабов, щёлкая шипастыми кнутами, которые вырывали куски мяса из тел трепещущих жертв. С крюков, вделанных в углубления на куполе, рядами свисали выпотрошенные трупы, их опустевшие грудные клетки подрагивали в разреженном воздухе, и на пол лились густые струи крови. Ксеносы превратили зал собраний в кошмарное, извращённое кладбище, бойню, где вместо скота забивали людей.

Охотничье чутье Ингвара перебороло все прочие чувства. Трое космических десантников Караула Смерти открыли огонь, каждый по своей цели. В тот же миг Прион, Ксаташ и Леонид, ворвавшись в зал с противоположной стороны, присоединились к собратьям, и в воздухе зазвучал тихий свист бесшумных зарядов, сменяющийся глухими хлопками попаданий.

Захваченные врасплох эльдар сразу же лишились нескольких бойцов, убитых наповал. Ещё больше чужаков погибло, только успев оторваться от пыток, и число сраженных врагов быстро росло.

Перескочив через перила, Ингвар бросился к центру зала, не переставая вести огонь. На его глазах Леонид атаковал одного из поработителей, оказавшихся впереди цепи пленников — Кровавый Ангел всаживал в стройное тело противника болт за болтом, пока блестящий доспех не разлетелся эбонитовыми осколками. Каллимах, Ворр и Прион сохраняли дистанцию, безжалостно точными выстрелами снимая одного врага за другим, пока Ксаташ незаметно продвигался к дальнему выходу, блокируя пути отхода.

Эльдар, погрузившиеся в свои мерзкие ритуалы, явно не ждали нападения. Даже с учетом несравненной реакции ксеносов, им требовалось какое-то время, чтобы отбросить пыточные инструменты и подхватить осколковые винтовки.

Ингвару велели не издавать фенрисийских боевых кличей во время операции, но, стоило ему броситься на врагов, грубый, яростный вой сам по себе вырвался из глотки Космического Волка. Он продолжал стрелять, проносясь через скудный поток ответных зарядов, на который сподобились ксеносы, сокрушая по пути остатки кресел зала собраний и приближаясь к одному из чужаков. Эльдарский воин попытался вонзить клинок ему в горло, но уже ничто не могло остановить Ингвара — он врезался в противника и пробил хрупкий доспех могучим ударом кулака. Латная перчатка глубоко вошла в живот ксеноса, и Космический Волк резким движением воздел тварь над полом, рыча громогласные смертные проклятия и купаясь в струях поганой крови.

— Влка Фенрюка! — рявкнул Ингвар, отбрасывая изуродованный труп чужака, который с приятным хрустом врезался в край перевернутого пыточного стола.

Напрягшись в предвкушении, Космический Волк собирался атаковать оставшихся ксеносов, но тут на визоре шлема мелькнула краткая команда — «исказитель плоти», — заставив резко поднять голову.

Гемункул выбрался на открытое место, спускаясь с вершины груды тел, сваленных в центре зала. Он парил высоко над залитым кровью полом, плащ из содранной кожи трепетал от вибрации суспензорных колонн. Все шестеро космодесантников немедленно открыли огонь, и костлявое тело исказителя плоти скрылось за облачками разрывов.

Это не остановило гемункула — волны от соударений болтов обрисовали границы некого энергетического поля, сквозь спокойные участки которого Ингвар видел немыслимо древнее лицо, с глубочайшим презрением взиравшее на бойцов Караула. Создание сделало какой-то жест, и цепи, на которых к вершине купола подтаскивали тела пленников, с лязгом рухнули вниз, собираясь витками.

Немногочисленные выжившие воины эльдар теперь пытались дать отпор космодесантникам, выпуская очереди заостренных осколков, но их противодействие не имело значения. Ворр и Прион вели подавляющий огонь с большим разбросом, прижимая ксеносов, пока остальные воины «Оникса» преследовали гемункула.

Всех обогнал Леонид — не прекращая стрелять из болтера, он подпрыгнул и ухватился за нижние звенья болтавшихся цепей. Однако, стоило латной перчатке Кровавого Ангела сомкнуться на металле, как его тело тут же содрогнулось в конвульсиях, охваченное разветвленными разрядами энергии. Доспех Леонида задымился, и воин тяжело рухнул на пол.

Ингвар бросился к нему, выискивая признаки жизни и одновременно продолжая вести огонь по исказителю плоти. Впрочем, Кровавый Ангел уже поднимался на ноги, хоть и не без труда.

— Припас пару трюков… — отрывисто произнес Леонид, снова наводя болтер.

— Как и мы, — прошипел Ксаташ, снимая с оружейного пояса луковицеобразный предмет, выглядевший таинственнее и чужероднее всего остального в зале. «Взведя» объект щелчком пальца, космодесантник швырнул его в гемункула. Прежде чем существо успело отреагировать, загадочный предмет взорвался неоновым вихрем, от центра которого побежали, разворачиваясь веером, спирали ударных волн.

Энергетическое поле гемункула треснуло и раскололось, словно разбитое стекло, и над сценой резни пронеслось нечто, подобное пронзительному стону. Тварь устремилась вниз, отчаянно тряся хваткими цепями, пока мистическое оружие Ксаташа продолжало разъедать её защиту.

Каллимах уже поджидал врага, наводя оружие в форме когтистой лапы, чисто-белое, словно вырезанное из слоновой кости. Прицелившись, он выстрелил в тот же миг, как чудовище рухнуло на пол, и дергающегося исказителя плоти окружило облако ослепительного сияния. Свет немедленно начал сгущаться, заковывая чужака в чём-то вроде быстротвердеющего кристалла. Ещё несколько секунд гемункул кричал, выплевывая слова, неведомые никому из космодесантников, голосом, напоминавшим скрип гвоздей по граниту. А затем кристаллическая ловушка сомкнулась, разом оборвав вопли и конвульсии ксеноса.

Как только угасли безумные вихри, высвобожденные «луковицей» Ксаташа, воины Караула Смерти увидели перед собой твердотельное стазис-поле, в центре которого, словно оса в янтаре, застыл пойманный исказитель плоти. На лице ксеноса застыла гримаса разъяренного крика, затерявшегося среди прозрачных слоев ксенотеха.

Зрелище оставалось таким же ненавистным для Ингвара — он терпеть не мог ведьмачье оружие, запретное для всех, кроме служителей ордоса. Болтер и клинок — этого должно быть достаточно. Впрочем, сейчас некогда было сожалеть о применении чуждых технологий, поскольку оставшиеся эльдарские воины пришли в неистовство при виде захваченного гемункула. Чужаки бросились в атаку так, словно от этого зависели их жизни, и к ним прибывали подкрепления со всех концов комплекса. Врываясь через неохраняемые входы по периметру зала, кружась в замысловатых пируэтах, захватчики осыпали космодесантников ураганом смертоносных, пронзающих броню осколков.

— Защитное построение! — скомандовал Каллимах, вновь поднимая болтер и выпуская волну бесшумных болтов.

Бойцы «Оникса» отступили к центру помещения, туда, где лежало заключенное в стазис тело исказителя плоти и прыгали по полу редкие искорки электрических разрядов. Видя, что космодесантники сдают позиции, пленники, сохранившие способность говорить, разразились криками о помощи, поворачивая к ним безглазые лица и протягивая окровавленные обрубки рук. Несчастные поняли, что несущие муки вновь пришли за ними, и остатки рассудка заставляли людей цепляться за последнюю надежду — освободителей, явившихся столь внезапно.

Ингвар присел рядом с Ворром, вместе с Палачом выпуская во врага один болт-заряд за другим. Казалось, что они уже перебили всех ксеносов в комплексе, но на месте убитых постоянно возникали новые эльдар, которые оказывались в поле зрения так внезапно, словно вырастали из скалобетонных стен. Их стиль боя, и до этого напоминавший балет, достиг лихорадочного апогея — чужаки, петляя и пригибаясь в безумном танце, неслись сквозь ураган огня к своей цели в центре зала.

Счетчик боекомплекта Ингвара со щелчком показал «ноль», и он инстинктивно потянулся за клинком. Космический Волк, видевший, как быстро ксенос одолел Каллимаха, заранее наслаждался возможностью немного поработать мечом.

«Ещё чуть поближе…», думал Ингвар, глядя, как подтанцовывает к нему ближайший эльдар.

Но тут мощный взрыв разнес на куски крышу зала собраний, превратившуюся в облако металлических обломков и осколков бронестекла. Вслед за этим раздался громкий глухой шум, усиливающийся с каждым мгновением. Нисходящий поток воздуха, гонимый могучими двигателями, поднимал клубы пыли вокруг космодесантников и отбрасывал прочь сбитых с ног чужаков.

Ингвару не нужно было поднимать взгляд, чтобы распознать корабль, снижающийся под уничтоженным куполом. Секунду спустя зарокотали тяжелые болтеры, оставляя кровавые борозды в рядах уцелевших ксеносов, превращая их тела в брызжущие кровью комки разорванной плоти и осколков брони. Зал собраний грохотал, словно гигантский барабан, вихри, поднятые десантно-штурмовым кораблем, колотили о стены обломками крыши.

— Ну, есть мне что забирать? — саркастически поинтересовался Жоселин по вокс-каналу отряда.

— Открывай, — резко бросил Каллимах, подступая к «кокону» гемункула.

Только сейчас Ингвар поднял голову, рассматривая чернильно-темные обводы «Тени», зависшей в десяти метрах над ними. «Громовой ястреб», парящий на атмосферных двигателях, закрывал собой значительную часть взорванного купола. Как и у любого корабля Караула Смерти, борта «Тени» были увешаны грузными артефактами археотеха, а единственным опознавательным знаком служила «мертвая голова», символ Ордо Ксенос. Установленные на спонсонах тяжелые болтеры, содрогаясь, вели огонь на полной мощности, разрывая на части уцелевших эльдар, бездумно рискнувших пошевелиться. Очереди из установок прошлись по залу, скрывая дальние стены за клубами пыли и раскрошенных обломков лепнины.

Десантно-штурмовой корабль снизился ещё ближе к полу, и, со скрежетом металла о металл, откинулась носовая рампа пассажирского отсека. В освещенном нутре «Громового ястреба» Ингвар разглядел ряды таинственных усилителей поля и открытый саркофаг высотой в два человеческих роста, соединенный с корпусом пучками кабелей.

Как только «Тень» зависла на высоте двух метров, Каллимах и Леонид запрыгнули в пассажирский отсек, подброшенные сервоприводами брони, и сбросили длинные, лязгающие адамантиевые цепи. Ксаташ и Прион тут же зацепили за них стазис-кокон гемункула, в то время как Ингвар и Ворр продолжали накрывать чужаков градом карающих болтов. Наконец, счетчики боекомплекта обоих обнулились.

— Уходим, — скомандовал Каллимах по воксу из «Громового ястреба».

Исказителя плоти затащили в пассажирский отсек и запечатали внутри саркофага. Работая быстро и со знанием дела, Леонид вставил во внешние слои кристалла несколько зондов, и по краям приборов заморгали сигнальные огоньки. К этому моменту остальные бойцы «Оникса» уже забрались в десантный корабль.

Последним уходил Ингвар. Он оглядел на прощание громадный зал, задержавшись взглядом на картине абсолютного разрушения. Остатки старинной архитектуры Империума лежали бесформенными грудами среди широких луж крови, пролитой мучителями, с уцелевших фрагментов потолочных арок свисали крюки и потрошащие механизмы, на которых все ещё оставались поблескивающие ошметки плоти.

— Космический Волк! — прорычал Каллимах.

Ухватившись за рампу, Ингвар подтянулся на руках и влез в пассажирский отсек, оставляя позади залитый кровью зал. Тут же зашипели поршни, и крышка люка вернулась на место, закрыв обзор, а «Тень», включив двигатели на полную мощность, рванулась вверх. Десантный корабль пронесся над сокрушенными остатками купола, напоминающими челюсть с выбитыми зубами.

К тому времени, как Ингвар добрался до кабины пилота, «Громовой ястреб» уже набрал высоту над станцией. На ближнем экране действительного обзора он увидел разросшийся комплекс построек, цепляющийся за обсидиановую поверхность астероида. Снаружи почти не было заметно следов повреждений, не считая расколотой крыши зала собраний. Дальние здания — намного более крупные цеха обработки руды — полностью уцелели, и датчики десантно-штурмового корабля сообщали о полной функциональности систем жизнеобеспечения.

В пяти сотнях метров от «Тени» лежали медленно тлеющие в разреженной атмосфере Вальмара обломки звездолета ксеносов. Его стабилизаторы и паруса поникли, раздутый корпус зиял громадными пробоинами.

Довольно хмыкнув, Жоселин направил «Громовой ястреб» над сбитым эльдарским кораблем.

— Быстрый был, — заметил Тёмный Ангел, — но хрупкий.

Ингвар внимательно рассматривал место крушения. Во время нападения людей поднимали на цепях, будто куски мяса, и загоняли, как скот, в трюмы космолета. Скорее всего, большинство из них до сих пор оставались там, в бессветных отсеках — возможно, живые, возможно, умирающие от полученных ран.

Всеми фибрами души фенрисиец жаждал вернуться и хотя бы отпереть трюмы эльдарского корабля. Но «Тень» продолжала набирать высоту, и окно возможностей быстро сужалось.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — произнес Каллимах, сидящий рядом с Ингваром в тесной кабине.

Космический Волк посмотрел на него. Шлем Ультрамарина оказался так сильно изуродован попаданиями из осколковых винтовок, что у оружейников наверняка уйдут недели на восстановление. Впрочем, тон Каллимаха оставался прежним — рассудительным, спокойным, даже флегматичным. Если бы Ингвар проявил такое неповиновение, как в коридоре комплекса, перед своим командиром на Фенрисе, то украсился бы ещё парочкой шрамов в дополнение к прежним.

Вот что сильнее всего бесило Космического Волка — рассудительность Ультрамарина.

— Мы можем зачистить станцию, — начал Ингвар, заранее зная все аргументы «против», но чувства заставляли его хотя бы возразить. — Предупредить Гвардию, помочь этим людям.

Каллимах покачал головой.

— Параметры миссии, — ответил он, хотя и без особого удовлетворения в голосе. — Власти системы отреагируют на атаку. Они не должны знать, что мы были здесь.

Раздражение Ингвара вновь переросло в гнев, но, только он собрался высказать командиру всё, что думает о параметрах миссии, как на пульте управления «Тени» зазвенел сигнал тревоги. Жоселин тут же резко накренил «Громовой ястреб» на правый борт и спикировал обратно к поверхности астероида.

— Приближается противник, — доложил Тёмный Ангел, вновь запуская оружейную систему корабля.

С дальней стороны изогнутого горизонта приближалось несколько враждебных целей, засеченных авгурами. Они неслись на фантастической скорости — ни одно имперское судно не было настолько быстроходным.

— Истребители ксеносов, — сообщил Ингвар, считывая тактические данные и беря на себя управление орудиями. — Мы можем их сбить.

На авгурах мелькали четыре сигнала — ничего такого, с чем не могла бы справиться «Тень». Как сказал Жоселин, «быстрые, но хрупкие».

— Ответ отрицательный. Вернуться на траекторию ухода, максимальная скорость, — скомандовал Каллимах.

Тёмный Ангел выполнил приказ, и двигатели «Громового ястреба» взвыли, унося корабль от комплекса на бреющем полёте.

— Мы удираем?! — выпалил Ингвар, не веря своим ушам.

— Да, — кивнул командир.

— Но чужаки закончат то, что начали! — запротестовал Космический Волк. — Они уведут людей!

Каллимах повернулся к нему, и Ингвару показалось, что лицо Ультрамарина за расколотыми линзами шлема искажено душевными терзаниями, но точно сказать он не мог.

— Мы забрали то, за чем пришли, — ответил командир. — Ничто не должно поставить наш груз под удар.

— Скитья! Мы можем их перебить!

Каллимах выбросил вперед ладонь в латной перчатке и, ударив Ингвара в грудь, прижал его к стенке кабины.

— Таков твой ответ на все проблемы, да, Космический Волк? — прорычал командир. — Можешь сразиться с чем угодно, можешь убить что угодно?

Ультрамарин с отвращением покачал головой.

— Чужаки продолжат прибывать — чем дольше мы пробудем на астероиде, тем больше их явится. Они способны искажать пространство по своей воле, и ты это знаешь.

Умолкнув, Каллимах выпустил Ингвара. Первым порывом Космического Волка было ударить в ответ, отомстить за оскорбление, установить свое положение в отряде. Так, как он поступал на Фенрисе — действуя иначе, Ингвар не продержался бы в стае и недели.

Но Ультрамарин уже отвернулся и садился на место второго пилота рядом с Жоселином. Огромные двигатели «Тени», усиленные всеми запретными технологиями, что имелись в распоряжении ордоса, работали на полной мощности. Пилотам, уводившим «Громовой ястреб» от поверхности астероида, было не до Ингвара.

Чувствуя, как кровь пульсирует в висках, Космический Волк взглянул на тактический экран. Суда ксеносов прекратили погоню и, развернувшись, взяли обратный курс на Глотку Вальмара. Сейчас они уже снижались над разрушенным куполом, вне всяких сомнений готовясь высадить десантные группы.

Теперь пути назад не было. «Тени» предстояло встретиться с командным кораблем Галлиафьоре в назначенных координатах, без отклонений от графика и потерь в отряде. Исказитель плоти живьем попадет в ласковые руки дружелюбных дознавателей Инквизиции, и за долгие десятилетия заточения в самых охраняемых камерах мрачных, укрытых пустотными щитами крепостей Ордо Ксенос поделится бесценной информацией о своих сородичах.

Драгоценный приз, достойный того, чтобы отпраздновать успех. Добытые знания помогут спасти бессчетные станции и комплексы, более важные для Империума, чем Глотка Вальмара.

Ингвар изо всех сил врезал кулаком в стену. На металле осталась вмятина, и в кабине загрохотало лязгающее эхо, но никто из собратьев даже не посмотрел на Космического Волка. Все бойцы «Оникса» занимались своими делами — прокладывали курс к месту встречи, прочнее закрепляли груз или просто обдумывали итоги успешной первой миссии.

Отвернувшись, Ингвар представил, как всё прошло бы, вернись он назад. Как, выхватив клинок, сражал бы чужаков одного за другим — эльдар атаковали бы его десятками, и он вырезал бы их десятками. А если бы ксеносам удалось убить Космического Волка, это оказалась бы славная смерть — достойная короля-воина старых льдов, вставшего между смертными и их мучителями.

Сейчас чужаки уже, должно быть, внутри комплекса. Они, верно, крадутся по коридорам, шевеля острыми иглами, предвкушая отмщение в своих тёмных умах.

Ингвар выключил сканер. Представив себе холёную, довольную физиономию Галлиафьоре, приветствующего вернувшихся бойцов «Оникса», Космический Волк понял, что от такого зрелища его затошнит сильнее, чем от самых жутких картин в Глотке Вальмара.

В коммрубке по-прежнему царила тьма. Таллия и Кайвон довольно долго слышали хлопки, похожие на взрывы гранат, потом донеслось мощное гудение, напоминающее рёв садящегося космолёта, от которого затряслась вся станция. Беглецы ощутили сильный толчок, словно невидимый великан ударил молотом по ядру астероида.

А потом все смолкло.

Прошло некоторое время, и Кайвон решился заговорить.

— Как думаешь, они их уделали? — прошептал рабочий.

Они с Таллией сидели на корточках у стены в изредка озаряющемся мраке. Женщина продолжала держать лазган направленным на дыру в воздуховоде, с поразительным терпением не отводя глаз от цели.

Это восхищало Кайвона. Таллия обладала всем, чего не хватало ему — дисциплинированностью, сосредоточенностью. Сам рабочий едва-едва перестал дрожать, и каждый раз, моргая, видел перед собой жуткие образы, от которых чуть не начинал плакать по новой.

Наконец, Таллия чуть расслабилась и немного опустила оружие, хотя и не сняла палец со спускового крючка.

— Ну, они точно с ними разобрались, да? — снова спросил Кайвон с настойчивой тревогой в голосе. Ох, как ему хотелось сейчас посмотреть на одного из них — Ангелов Смерти, защитников праведных и стражей бессмертных душ человеческих, появившихся, точно в легенде, в час величайшей нужды.

— Он велел оставаться здесь, — осторожно ответила женщина.

Кайвон неловко выпрямился и начал ходить по комнате, обнаружив, что дрожь в теле ослабевает при движении.

— Они, должно быть, всех перебили, — заявил рабочий почти в полный голос. — Слава Императору!

Таллия попыталась схватить его и вернуть на место, но промахнулась мимо полы бушлата.

— Сиди тихо! — прошипела она.

Но Кайвон уже не слышал её, впав в нечто вроде эйфории. Его охватил экстаз, вызванный освобождением от тошнотворного страха, который владел рабочим с той самой минуты, когда он впервые ощутил что-то странное.

Покинув коммрубку, Кайвон осторожно пробрался в большое помещение с колонной центральной консоли, куда Таллия до этого оттащила трупы двух чужаков. Прислоненные к стене тела теперь почти не пугали его, ведь на станцию явились истинные владыки войны. Сейчас Кайвон изо всех оставшихся сил желал хотя бы посмотреть на одного из них.

Космодесантников нужно поблагодарить. Воины должны знать — пусть даже это забудется через несколько секунд, — что он признателен им всей душой, что их прибытие подтвердило истинность каждой крохи веры, которой когда-либо обладал Кайвон. Ведь, как ни крути, одно дело, если жрецы говорят тебе, что Ангелы Императора приходят на помощь нуждающимся, и совсем другое — если ты видишь доказательство собственными глазами.

Потянувшись к двери наружу, Кайвон помедлил. На той стороне частично восстановилось освещение, и он видел полоски алого свечения, просачивающиеся через сомкнутые створки. Нечто двигалось по коридору, приближаясь к двери. Свечение пропало.

Кайвон вдруг понял, что совсем не хочет отпирать замок. Внезапно вернулся страх, такой же сильный и оглупляющий, как прежде.

— Не открывай дверь! — прошипела Таллия, остававшаяся на месте с лазганом наизготовку. — Вернись сюда!

Он так и не понял, почему всё равно потянулся к запирающему механизму. Заметив, что его рука двигается, словно сама по себе, Кайвон ещё не успел осознать происходящее, а створки уже раздвинулись.

Таллия открыла огонь, и лазерные лучи с шипением пронеслись мимо него во мрак. Ответная очередь бритвенно-острых осколков, странным образом миновавших Кайвона и со свистом осыпавших коммрубку, прервала стрельбу бывшей ополченки. Раздался булькающий, захлебывающийся звук, и лазган умолк.

Замерев, Кайвон стоял совершенно неподвижно, с широко распахнутыми глазами и парализованными от страха конечностями. Перед ним во мраке висели две светящиеся линзы, похожие на змеиные глаза. Он слышал слабые звуки дыхания чужака, доносящиеся из-под глянцевитой маски.

Кайвон пытался закричать, но не мог издать ни звука. Он хотел сопротивляться, увидев крючья и ошейник в руках чужака, но тело больше не повиновалось командам разума.

Останься у Кайвона хоть толика рассудка, он пожелал бы скорой смерти, но из неведомых глубин сознания, преодолев волны вернувшегося удушающего страха, от которого мысли делались вялыми, пришло понимание.

Он проживет ещё очень, очень долго.

Когда первые крючья вонзились в плоть, Кайвон даже не смог закрыть глаза.

Крис Райт

Кровь Асахейма

Вы станете быстрее и сильнее других, сможете почуять скверну и получите полное право на ее уничтожение. Вы облачитесь в доспехи богов и возьмете в руки мощное оружие. Вы не состаритесь, не одряхлеете, не устанете. Но что из этого величайший дар?

То, что вас невозможно сломить, пока вы — братство. Пока вы держите стену щитов и прикрываете своих товарищей так, словно они — ваши кровные братья, ничто не сможет вам противостоять. Только предательством можно погубить эту силу, как нам теперь известно. Но, выучив урок, мы стали сильнее, знание того, как низко может пасть наш вид, закалило нас. Мы понимаем, что ждет нас в случае поражения, и это — хорошо, ибо лучше видеть лицо врага, чем догадываться, что он таится в тенях.

Никогда не забывайте этих слов. Когда ночь придет снова, а это непременно случится, только узы братства смогут защитить вас. Сохраните их — и вы выдержите испытания. Позволите им разорваться, исчезнуть — и, я уверен, наши часы, часы человечества, будут сочтены.

Примарх Леман Русс, запись сделана на планете Иалис III, ок. 170.М31, включена в «Либер Малан», оригинальные данные утеряны

Волки Фенриса? В конце концов они устанут. В итоге мы все лишимся сил. Что еще может быть в вечной войне, кроме изнеможения?

Приписывается примарху Мортариону, процитировано в «Либер Инфестус», дата и источник неизвестны

Пролог

Кровь, смешанная с осколками костей, наполняла глотку, пенилась и стекала с разбитых губ, сочилась через раскрошенные клыки. Он ковылял по настилу, чувствуя, как металлические подпорки гнутся и скрипят под его нетвердыми шагами. Резкие звуки выстрелов доносились сверху, из воздуховодов. Им вторило эхо. К тому моменту шум уже не имел значения — беспорядочный и яростный, он означал не что иное, как медленную смерть дрейфующего тяжелого войскового транспорта класса «Арьют». Империум не будет жалеть. Он может потерять миллион таких кораблей и даже не заметит.

Он снова откашлялся кровью и почувствовал, как напряглись мышцы на шее. Когда он попытался улыбнуться, уголки его рта треснули там, где ожоги пришлись на более нежную плоть.

А вот о нем пожалеют. Империуму будет недоставать Хьортура Агейра Хвата Кровавого Клыка, Волчьего Гвардейца Фенриса, веранги Берека Громового Кулака, проливающего кровь, убийцы чудовищ, рассказчика историй. Его уход запечатлеют в сагах, которые расскажут скальды под ледяными сводами его родного дома. Эти скальды боялись и любили его так же, как и все остальные в стае.

Он начал посмеиваться на ходу, и кровь, пузырясь, потекла по подбородку на клочковатую и спутанную бороду.

Он устроил ад и порядочные разрушения. Он бы сделал еще больше прежде, чем его удалось бы остановить. Кровь Русса, он бы заставил их раны кровоточить еще.

Он споткнулся и упал на колени. Расколотый наколенник доспеха проскрежетал по металлической решетке настила. Он слышал хрип и свист своего дыхания в мерцающем хаосе интерфейсов шлема.

Потолок над ним представлял собой спутанную массу сгоревших труб, которые свисали из тьмы подобно лозам ползучего растения. Где-то впереди и вверху красный световой сигнал вращался в унисон вою излишне громкой тревожной сирены. Сзади и снизу слышался грохот — звучный лязг подкованных ботинок по металлу и резкий звук заряжающегося оружия.

Хьортур заставил себя снова подняться на ноги. Тесный коридор уходил вниз, постепенно снижаясь и исчезая в недрах инженерного отсека корабля. Металл вокруг раскалился. Шатаясь от стены к стене, он побрел дальше по коридору, отламывая куски стальных конструкций, за которые цеплялся доспех. Он чувствовал себя запертым, окруженным, загнанным в угол.

Он уловил движение — в двадцати метрах за спиной такая же скрытная тварь, как и остальные.

Однако недостаточно незаметная.

Хьортур развернулся и выстрелил. Он наблюдал залитыми кровью глазами, как снаряд унесся во тьму. Он не мог разглядеть свою жертву, но услышал, как она умирает: треск проломленной брони, сырое хлюпанье разорванной плоти, приглушенный гул взрыва.

Криков нет. Охотники, которые загоняли его, не издавали лишних звуков. Он не знал, кем они были. Возможно, людьми. Если так, они были изрядно аугментированы и напичканы бионикой, потому что двигались так же быстро, как он, и били почти так же сильно. Это внушало беспокойство. Такого не должно быть.

Он похромал дальше, каждый судорожный вдох сопровождался влажным звериным хрипом и отдавался звоном в ушах. На ретинальный дисплей педантично выводились подробные данные о том, насколько сильно его потрепало: два легких не функционировало, грудная полость заполнена жидкостью. Кроме того, у него было семьдесят треснувших костей и шесть переломов. Его кожа представляла собой месиво из комков свернувшейся крови и медленно заживающих тканей, пропитанное невозможной смесью стимуляторов и обезболивающих препаратов.

Очень плохо. Он разваливался так же, как и корабль вокруг него.

Он услышал новые шаги в коридоре, которые стихли, как только охотники заняли удобную позицию для стрельбы. Он сорвался на бег, вздрогнув от ослепительно горячей боли, пронзившей его разбитые ноги.

Секундой позже тесный коридор наполнился снарядами. Они оставляли выбоины и дыры в стенах, облачками разлеталась шрапнель. Хьортур ощущал тяжелые удары, когда снаряды попадали в спину, оставляя свежие отметины на разбитом керамите, пробиваясь к живой плоти под ним.

Он добрался до развилки и, задыхаясь, бросился за угол в надежде найти укрытие, упал на пол и замер в ожидании окончания стрельбы.

Было темно. Пахло машинным маслом и корабельным трюмом. В этой темноте он едва мог различить предметы на расстоянии пяти шагов. Кровь полилась по щекам, когда он моргнул.

Стрельба прекратилась. Он подождал еще две секунды — этого было достаточно, чтобы первые из преследователей поднялись и побежали за ним по коридору. Он чувствовал, как они приближаются, их незнакомый запах перебивал даже зловоние нижних палуб.

«Кто вы? Что вы за существа?»

Когда первый из них подобрался достаточно близко, Хьортур вскочил на ноги, заставляя свое огромное и разбитое тело двигаться, развернулся обратно в направлении коридора, из которого только что выбежал, и приготовился драться когтями.

Преследователь резко затормозил, внезапно заметив огромное бронированное чудовище, поднимающееся из масляных теней. Охотник попытался отступить, но по инерции оказался в зоне досягаемости Волка.

Хьортур бросился вперед. Силовое поле когтей уже давно выгорело, но зазубренные лезвия все равно пробили доспехи охотника и вонзились в тело. Хьортур ударил еще раз, вскрыв грудную клетку охотника и впечатав его в ближайшую стену. Туловище противника превратилось в сплошное месиво из ошметков мышц и кожи.

Второй враг был слишком близко. Охотник успел выйти из зоны поражения когтей, его руки и ноги сучили по металлу, подобно лапкам насекомого.

Хьортур продолжил атаку, ударил когтями сверху вниз и потащил вторую жертву обратно. Воин, нанизанный на когти, пытался повернуться и прицелиться, но делал это слишком медленно.

Хьортур ударил вторым кулаком, размазав шлем, забрало и череп охотника в мягкую кашу с вкраплениями стекла. Кровь залила предплечья Хьортура, добавив новые пятна к уже имевшимся потекам.

Он снова почувствовал, как снаряды врезаются в его броню. Одно, два, три прямых попадания отбросили его назад. Один снаряд попал в щель между разбитыми пластинами брони, разорвал плоть и застрял в кости.

Хьортур развернулся, рыча, пытаясь отыскать новую цель в темноте. Кровь заливала глаза, и он моргнул, чтобы прочистить зрение.

Об осколочной гранате он узнал по звуку: тихое «тинк-тинк-тинк» раздалось, когда она покатилась по коридору.

Если бы его органы чувств не были так повреждены, он бы заметил ее раньше. Если бы его мышцы не были разорваны, он мог бы отскочить в укрытие вовремя. Если бы его доспех не был пробит насквозь, то он бы выдержал взрыв.

Граната детонировала. Взрывной волной его отбросило назад и ударило о стену коридора у развилки.

Голова Хьортура резко запрокинулась назад, и это вызвало новые вспышки боли в искалеченной шее. Он почувствовал, как внутри что-то болезненно лопнуло, и нечто горячее потекло по его внутренностям. Его накрыла волна болезненного помутнения, руки стали холодными, болтер выпал из онемевших пальцев.

Ослепленный и ошеломленный, он попытался подняться. Он смог различить нечеткие силуэты нескольких преследователей, которые собрались вокруг. Он неуклюже махнул кулаком в сторону ближайшего противника, но клинок, появившийся откуда-то слева, отрубил его кисть. Хьортур ощутил, как острый металлический предмет раздвинул разбитые пластины наруча и пронзил то, что осталось от его руки с когтями.

Во мраке замелькали новые клинки, вонзаясь в его тело и прикалывая к палубе. С каждым ударом его спина изгибалась, а с губ срывалось сдавленное и хриплое ворчание.

Охотники продолжали свое дело. Они работали как одна команда, и лезвия мелькали так, будто боялись, что он все еще может подняться. Они зафиксировали его колени, вбили клинья в его тело, выставив наружу влажно блестевшие внутренности, опутали цепями его ноги и горло так, что затылок уперся в пол.

Когда они закончили, Хьортур Агейр Хват Кровавый Клык, Волчий Гвардеец Фенриса, веранги Берека Громового Кулака, лежал, пришпиленный к палубе нижнего уровня тяжелого войскового транспорта класса «Арьют», как насекомое в чьей-то коллекции. Двенадцать коротких мечей было воткнуто в его тело, шесть цепей с адамантиевыми звеньями удерживало его на месте, семь зазубренных клиньев торчало в его груди, из-под каждого сочилась густая, почти свернувшаяся кровь.

Много же всего понадобилось, чтобы одолеть его! Хьортур влажно и мрачно фыркнул от удовлетворения. Он сумел взять свою дань болью.

Скольких охотников он убил? Может быть, сотню. Это была серьезная операция. Они хорошо подготовились.

Размытые черные фигуры исчезли из поля зрения. Хьортур попытался поднять голову, но цепи держали крепко. Получалось делать только короткие и резкие вдохи. Он чувствовал, как из поврежденных систем его доспеха вытекают технические жидкости и сыплются искры. Его тело холодеет, отключается, он испускает дух.

Испускает дух. Хьортур начал бредить.

Один из охотников остался, глядя ему в лицо, похожий на туманное видение. Он мог увидеть нечеткие очертания закрытого шлема. На лобовой пластине было изображение херувима, золотое с шипастым ореолом на черном фоне. Он смог разглядеть блестящие черные доспехи, окантованные серебром. Он почуял запах сажи от остывающих стволов и услышал затихающее гудение разряжающейся силовой установки.

Мир вокруг него утратил четкие очертания. Он попытался сконцентрироваться, так как собирался смотреть на своего убийцу до самого конца.

«Фенрис».

Непрошеная мысль возникла в голове. Он увидел пики Асахейма, громадные, покрытые снегом, четко выделяющиеся на фоне морозного неба. Он знал, что никогда больше не вернется туда, не почувствует, как морозный воздух щиплет язык так сильно, что кажется, будто его режут ножом. Осознание этого причиняло намного больше боли, чем все раны вместе взятые.

Размытая фигура подошла ближе и опустилась на колени рядом с Хьортуром, всматриваясь. Волк увидел отражение своего лица в темном и гладком, как стекло, забрале и едва узнал себя.

«Они найдут мне замену, — подумал он. — Стае нужен вожак».

Охотник вытащил какое-то оружие с сужающимся стволом. Оно выглядело странно: его изогнутые, округлые формы как будто вылепил скульптор. Хьортур пытался сконцентрироваться.

«Я должен был выбрать преемника. Гирфалькона? Гуннлаугура?»

Охотник поднес оружие к голове Хьортура и вдавил ствол в разбитый висок. Погруженный в какофонию боли, Хьортур лишь едва вздрогнул.

— Знаешь, кто мы такие?

Голос был сильно изменен с помощью искажающего элемента, встроенного в вокс говорившего. Возможно, охотник был человеком. А может, и нет.

Хьортур попытался ответить, но чуть не захлебнулся кровью, которая скопилась во рту и в горле. Он потряс головой, и от этого движения прижатое к виску оружие впилось еще глубже в плоть.

Охотник свободной рукой нажал на переключатель на боковине шлема, чтобы отстегнуть забрало. Его лицо было вытянутым, красная подсветка внутренних систем доспеха придавала ему зловещий вид. Убийца Хьортура наклонился ближе.

— Знаешь, кто нас послал?

«Никогда не мог выбрать кого-то из них. Надо было выбрать. Как там решит Берек?»

Хьортур пытался сконцентрировать внимание. Это было сложной задачей. Мир в его глазах подернулся бледной дымкой, похожей на узор, который мороз оставляет на стекле.

Охотник раскрыл левую ладонь. В ней была маленькая золотая голова херувима на черном фоне из синтекожи, окруженная шипастым нимбом.

— Знаешь, кто нас послал?

«Надо было выбрать».

Еще одно усилие, последняя попытка хоть немного напрячь угасающее зрение.

Пришло понимание, холодное и болезненное, как начинающаяся лихорадка.

— Да, — выдавил Хьортур, задыхаясь.

Стоявший над ним убийца улыбнулся — незаметное движение тонких губ, механическое и холодное, выражающее безрадостное удовлетворение.

— Хорошо. Хорошо, что ты знаешь.

Охотник нажал на спусковой крючок, и болт вошел в мозг Хьортура. Это был театральный жест, который только приблизил наступление смерти. Она и так бы его забрала. В другое время этот выстрел назвали бы актом милосердия, учтивостью убийцы.

Хьортур оставался в живых еще несколько секунд, пытаясь заговорить. То, что осталось от его лица, свело судорогой.

Его тело, казалось, состояло из вспышек боли, одно оставшееся рабочее сердце опухло и истекало кровью, кровавая слюна бежала по сломанной челюсти. А затем он умер.

I

Ярнхамар

Глава первая

После отъезда с У-6743 он на линейном крейсере Инквизиции под названием «Стремление к чистоте» отправился через варп с орбиты планеты Орелия — долгий прыжок через имматериум и утомительное путешествие. Ему снились кошмары, как и всегда во время следования через разверзшийся ад космоса. Он почти постоянно находился в своей каюте в одиночестве, избегал компании и мало ел. Железные стены его обиталища вздрагивали каждый раз, когда перезапускался цикл искусственной смены времени суток.

Крейсер вышел в реальное пространство у планеты Нишагар, где он совершил свой последний по счету и важности ритуал выхода из Караула перед агентом инквизитора Халлиафиора. Большую часть оставшегося у него имущества пришлось тогда оставить: все, кроме ониксового амулета в форме черепа и болтера модели «Охотник». В последнее время он предпочитал это оружие модели «Годвин», которую использовал раньше. Утрата всего остального: оборудования, трофеев, знаков отличия — для него почти ничего не значила. Ощущение было похоже на пробуждение от долгого сна, когда полузабытые фрагменты сновидений еще остаются в памяти.

Затем последовал перелет средней дальности на борту фрегата Имперского Флота, названия которого он даже не узнал. Задумчивый взгляд его серых глаз до смерти пугал солдат. Однако это было непреднамеренным. Тот факт, что солдаты не могли совладать со страхом, немного расстраивал его.

Только на Каттьяке ему удалось пересесть на фенрисийский корабль. «Ивекк» был шумным и быстроходным звездолетом, мог похвастаться командой, полностью состоящей из кэрлов, и протекающей защитной оболочкой машинариума. Зато команда разговаривала на джувукке. Какое-то время он чувствовал себя неловко, так как за долгое время привык изъясняться только на готике. Кэрлы его не боялись и знали, как правильно обращаться к Небесному Воину и как выказать ему почтение, поэтому он испытал облегчение.

Только в самом конце путешествия, когда корабль прорвал завесу окраин системы Фенриса, он позволил себе выбраться на палубы и получить удовольствие от звуков джувукки, того самого языка, что он слышал ребенком, сидя у костров. На нем он издавал кличи во время охоты в ледяных просторах и слышал его от жрецов, говоривших с ним уже после преображения. Не от всех радостей жизни пришлось отказаться ради службы. Именно эти звуки и вернули его в прошлое в конце долгого перелета, а также запахи и ощущения высохшего от старости меха, покрытой рунами стали, обработанных шкур, заплетенных в косы лакированных волос, спрятанных под доспехами.

Во время посадки он поднялся на мостик, в то время как смертные и сервиторы сновали вокруг и готовились к выходу на орбиту планеты.

Серо-белая сфера медленно заполняла обзорные экраны. Он видел, как спутанные клубки грязных облаков плывут над северным полушарием планеты, сворачиваясь в громадные спирали штормов. Он знал, что творится сейчас под этими облаками. Он представил, как мощные косые струи дождя превращают море в сплошную массу свинцово-серого цвета и заливают палубу драккара, изо всех сил сражающегося со стихией, так что его борт встает вровень с пенными гребнями волн.

Столкновение с жестокостью фенрисийских условий, вернувшись издалека, после того, как много лет он прожил здесь, вызвало странное и неуютное ощущение. Он скучал по дому, и это тоже было необычно.

Рюрик, капитан судна, человек с жестким и грубым лицом, одетый в форму цвета грязного снега, подошел к нему шаркающей походкой и встал рядом. Рюрик пытался найти повод для разговора с тех самых пор, как последние следы варпа остались позади. Это было не простое раболепие, а желание наладить контакт, обменяться словами с одним из повелителей. Небесные Воины нечасто путешествовали на судах поддержки типа «Ивекка». Собственно, и он присутствовал на палубе этого корабля только потому, что уже слишком долго не состоял в командной структуре ордена.

— Хорошо снова быть дома, повелитель? — спросил капитан, позволив себе улыбку.

Ингвар Орм Эверссон, когда-то известный под именем Гирфалькон, не знал ответа на этот вопрос. Пока он наблюдал за тем, как планета заполняет собой обзорный экран, а станции орбитальной защиты появляются из темноты, внутри него бушевал целый ураган эмоций, ни одну из которых он не мог понять.

Все было так, как раньше, и одновременно не так. Нельзя войти в одну реку дважды. Эту фразу он услышал от Каллимаха, и она была старше самого Империума, частица мудрости человечества из глубины веков.

Ингвар сощурился, как будто мог видеть шторм, бушевавший внизу, сквозь облака. Где-то там были льды, то место, откуда он родом, дикие и родные места, которые выковали его.

«Хорошо снова быть дома?»

— Приземляйся, — мягко сказал он, не отводя серых глаз от экрана.

После посадки, почувствовав под ногами гранит Горы, он отметил, что теперь все пахло по-другому. Или, возможно, все пахло так же, а он изменился. Пятьдесят семь лет — это долгий срок даже для него.

Ингвар вдохнул смесь запахов. Его человеческие чувства были давно заменены более богатым, широким и глубоким спектром ощущений, а он мог заметить даже то, что упустили бы его старые боевые братья. Все воины Адептус Астартес получали обостренное чутье после преображения, но Влка Фенрика предпочитали считать, что в их случае этот процесс заходил дальше, чем у остальных.

Ингвар научился сомневаться в таких похвальбах. Волки Фенриса много чем хвастались, и за время, проведенное вдали от залов Этта, он научился видеть, для чего действительно есть основания.

Хотя, может, и нет. Его мысли вернулись ко времени пребывания в составе отряда «Оникс», члены которого были набраны из разных орденов космодесанта. Чувства Ингвара всегда были острее, чем у Каллимаха, запах добычи он всегда начинал чувствовать чуть раньше. Он также был намного быстрее Джоселина, но никогда по-настоящему не сравнивал свои навыки с возможностями Леонида. Они все смеялись над этим. Остальные находили его искаженные черты лица одновременно гротескными и внушительными.

— Если у тебя такой хороший нюх, — как-то спросил у него Леонид из Кровавых Ангелов, — то почему ты так редко моешься?

Ингвар помнил их смех. Он не забыл, как присоединился к ним, как учился взаимодействовать с новой разобщенной группой непохожих друг на друга братьев, как совершал то же, что и каждый новообращенный Кровавый Коготь со времен Великого крестового похода: определял свое место, анализировал иерархичность и делал все прочее, что нужно, чтобы войти в команду.

Если бы он поддался искушению и ответил серьезно, то мог бы сказать, что значимость обоняния легко недооценить. Оно заранее предупреждает об опасности, позволяет идти по следу. Оно помогает обнаружить скверну.

Впечатлил бы их такой ответ? Ультрамарина вообще сложно поразить чем бы то ни было. С Кровавыми Ангелами дела обстояли не лучше.

Ингвар расширил ноздри и глубоко вдохнул.

Старый камень, отсыревший от остаточной влажности. В двадцати метрах внизу — смертные. Смазка фильтров двигателя, которую уже нужно менять. Выделанная кожа. Угли, привезенные издалека. Бронза, травленная кислотой, что-то чужое, появившееся лишь недавно.

Ингвар улыбнулся.

Это мой запах. Я здесь чужой, и теперь споры, которые я привез на себе через полгалактики, останутся на этих камнях. Этт знает: я больше не являюсь его частью.

Он посмотрел вверх. Проход перед ним был закрыт двумя створками из бронзы, на каждой — узелковый орнамент в виде беспорядочно разбросанных драконов, кракенов и морских змеев. Створки окружал голый камень, такой же грубый и выщербленный, как полуобработанные стены тоннеля, по которому он только что прошел.

Типичное для Фенриса сочетание: мастерство исполнения, совершеннейшее в Империуме, рядом с топорной работой.

— Открывай, — сказал он, замечая, как его голос, огрубевший от перенесенных испытаний, гулко отражается от каменных сводов вокруг.

Бронзовые двери плавно раскрылись. За ними была плохо освещенная комната, наполненная резким ароматом, исходящим от чадящих бронзовых жаровен.

В темноте его поджидала одинокая фигура.

— Добро пожаловать домой, Гирфалькон, — произнес Рагнар Черная Грива.

— Итак, это правда? — поинтересовался Вальтир.

Гуннлаугур фыркнул.

— Да.

Вальтир покачал головой.

— Когда тебе сообщили? — спросил он.

— Шесть часов назад.

— Скитья! — выругался Вальтир.

— Он прибыл на транспортнике. Они не посылали за ним боевой корабль, иначе я узнал бы быстрее.

Вальтир всплеснул тонкими руками.

— То есть он вернется?

Гуннлаугур криво усмехнулся, всем своим видом говоря: «С чего бы им сообщать это мне?»

Двое воинов сидели одни, склонившись над жаровней, окруженные мелькающими тенями.

Келья Гуннлаугура находилась высоко на восточном склоне Клыка, у самого хребта, куда долетали пронизывающие ветра Асахейма из ущелья Охотника. Гробница Железного Шлема была совсем рядом. В редкие ясные дни ее можно было разглядеть через узкую бойницу на внешней стене.

Без брони воины не сильно отличались друг от друга. Гуннлаугур, носивший прозвище Раскалыватель Черепов, был немного более грузным и на палец ниже своего собеседника. На его выбритой голове еще оставались следы огненно-рыжих волос, ставшая жесткой борода имела грязно-серый оттенок, телосложение было таким же плотным и могучим, как в те времена, когда он, тогда еще смертный, сумел подняться до позиции вождя племен Галлингов. Однако он прибавил в размерах и весе из-за программы агрессивного роста мышечной массы.

Он сидел на каменной плите у огня, огромный и сгорбившийся, с меховой накидкой на плечах, вертел в руках кинжал, играл с клинком, перебрасывая его между толстых ловких пальцев.

— Мы ранены, брат, — произнес Гуннлаугур. — Посмотри сам. Мы потеряли Ульфа на Лоссанале, Свафнира — на Ктаре, Тинд пал в бою с зеленокожими.

Пока он говорил, в его темных глазах отражался теплый свет углей.

— Мы потеряли много братьев, — сказал он. — Он должен вернуться, просто чтобы мы могли продолжать битву. И куда еще он может пойти? Кто примет его?

Вальтир внимательно слушал. Его узкое лицо раскраснелось от жара, а огонь освещал паутину шрамов, которая покрывала его щеки.

Его руки были неподвижны. Вальтир никогда не играл клинками. Его длинный меч, хольдбитр, висел за спиной, как и всегда. Это оружие предназначалось только для боя, ритуалов и ухода, и даже когда его ремонтировали, он никогда не отходил от него далеко и пристально наблюдал, как железные жрецы призывают спящих духов убийства, заключенных внутри.

Мастера клинка — свердхьера — были странной породой, они охраняли свое оружие как собственных детей.

— Он захотел уйти, — сказал Вальтир. — Он мог бы остаться, и мы бы приняли его. Он мог бы претендовать на…

— Ты сделал бы тот же выбор, что и он, — ответил Гуннлаугур. — И я тоже, если бы они спросили.

Он откашлял комок слюны и выплюнул его в огонь. Из-за кислоты, входящей в состав слюны, плевок неприятно зашипел, попав на угли.

— Я мог бы возразить, — сказал Гуннлаугур. — У Черной Гривы есть Кровавый Коготь, который тоже ожидает решения. Он хочет отдать его нам, чтобы вернуть в строй. С ним нас будет шестеро, этого достаточно, чтобы снова выйти на охоту.

Вальтир фыркнул.

— Так вот сколько нас осталось?

Гуннлаугур кивнул.

— Многие стаи несут потери, — сказал он. — Каждый долгий год все больше Волков возвращаются ослабленными. Помнишь, когда погиб Хьортур? Помнишь, как это нас потрясло? Скажи честно, сейчас бы ты удивился, если бы услышал, что веранги погиб на охоте?

Вальтир ухмыльнулся:

— Да, если бы это был ты.

Гуннлаугур не стал улыбаться в ответ. Он уставился в огонь, клинок крутился и сверкал в его рассеянно двигающихся руках.

— Я возьму Кровавого Когтя, — произнес он. — Нам нужна новая кровь, а он сможет быстро всему научиться у Ольгейра. А что до него…

Вальтир твердо посмотрел Гуннлаугуру в глаза.

— Черная Грива сделает выбор, — сказал он.

Гуннлаугур медленно кивнул.

— Это да.

Он остановил вращение кинжала.

— Наш Молодой Король, — произнес он, закатив глаза. — У него клыки едва прорезались. Куда, во имя Хель, мы катимся, брат?

На какой-то миг ему показалось, что у Вальтира найдется ответ. Но мастер клинка только покачал выбритой головой.

— Я совсем не тот, у кого это нужно спрашивать, — ответил он.

Ингвар стоял перед Черной Гривой. По привычке он скользил взглядом по доспехам ярла в поисках слабых мест, оценивал сильные стороны, просчитывал наиболее удобные варианты атаки. Это происходило автоматически, так же бессознательно, как дыхание.

Результаты охладили его пыл. Когда Ингвар еще служил в составе стаи на Фенрисе, он почти ничего не слышал о Рагнаре Черная Грива — это был Кровавый Коготь в Великой роте Берека, который жаждал блистательного будущего, но такими же были многие своевольные берсерки, которых они подняли со льдов.

Теперь, спустя шесть десятилетий, щенок вырос.

На лице Рагнара все еще лежал мягкий отсвет молодости, однако его доспехи были выщерблены так же, как у любого другого ярла, увешаны потускневшими от времени трофеями, говорящими о сотнях поверженных врагов, с нанесенными старыми символами роты Берека в виде сжатого кулака рядом с его собственной геральдикой — головой воющего волка. Задубевшая от возраста шкура черногривого волка была наброшена на покрытые рунами наплечники. Огромный цепной меч, весь в зазубринах и царапинах от постоянного использования, висел у него на боку.

Рагнар улыбнулся, выставив напоказ короткие острые клыки. У него были блестящие бакенбарды, такие же черные, как и собранные в длинный хвост волосы на голове, которые, казалось, сливались в одно целое с наброшенной на плечи шкурой.

— Мы не были знакомы, — произнес Черная Грива. — Однако я многое о тебе слышал.

Ингвар поклонился. Он почувствовал, как каждый волосок на его предплечьях встал дыбом.

«Почему я ощущаю исходящую от него угрозу?»

— Как возвращение? — спросил Рагнар, жестом указав на одну из двух каменных скамеек. — Это странно?

Ингвар сел на ближайшую скамью. Он казался себе уязвимым без доспехов. Даже серая форменная одежда и подбитый мехом плащ и даусвьер в ножнах на боку были слабой защитой от вечного холода Клыка.

— Немного, — ответил он.

Рагнар присел напротив. Его движения были простыми и раскованными, а рокот механизмов доспеха едва слышался. Он излучал уверенность, энтузиазм и силу. Молодой Король не обладал седым величием Гримнара или чистой стихийной мощью Ньяля Зовущего Бурю, но теперь, когда Ингвар увидел его во плоти, он стал наконец понимать, почему Черная Грива поднялся так высоко и так быстро.

— Меня терзает любопытство, — начал Рагнар. — Мне и самому пришлось служить вдали от Фенриса. Что ты можешь мне рассказать?

Ингвар не стал встречаться взглядом с ярлом.

— Боюсь, немногое, — ответил он. — Простите, мой повелитель, но…

— …тогда Инквизиция захочет получить твои легкие на блюде, — закончил за него Рагнар. — А потом и мои. Ну что ж, хорошо, оставь свои секреты при себе. Но предупреждаю сразу: другие будут задавать больше вопросов.

— Они всегда могут попытаться, — ответил Ингвар. — Мне почти нечего рассказать. Охота была хорошей. Я изучал пути других, они изучали наши. Через какое-то время мы стали слаженно действовать вместе. Это меня удивило.

— Но ты был самым сильным из них.

Ингвар пожал плечами.

— Я думал, что будет так, — сказал он. — Иногда я действительно был лучшим.

Рагнар пристально взглянул на него.

— Служба в Карауле Смерти считается честью во многих орденах космодесанта, — произнес он. — Здесь этому не придается такого значения. Ты разъединил свою стаю, когда ответил на их призыв. Я буду честен с тобой, Ингвар: если бы я был ярлом, когда они пришли за тобой, то не уверен, что дал бы тебе разрешение уйти.

Ингвар промолчал.

— Берек был снисходительным владыкой, — продолжил Рагнар. — Он заводил себе любимчиков, и его не заботило, как это выглядит со стороны. Поверь, никто не любил его так сильно, как я, но мы должны признать ошибку, когда обнаруживаем ее. Он что-то нашел в тебе, Гирфалькон, в этом можно не сомневаться, но ты знаешь, о чем он думал в то время: Хьортур погиб, и Берек не знал, каковы были его намерения относительно вашей стаи.

Ингвар сидел молча, вынужденный выслушивать старую историю в очередной раз, но перебивать ему не хотелось.

— Тебе никогда не приходило в голову, что все выглядело так, как будто ты сбежал? — продолжил Рагнар. — Гуннлаугур стал Волчьим Гвардейцем автоматически, без испытания, без возможности сразиться с тобой в поединке. Ты отобрал у него это право.

Ингвар устало покачал головой. Он не ожидал допроса, а все эти доводы уже слышал не раз.

— Я ничего у него не отбирал, — ответил он. — Вызов пришел, и я его принял. И я бы сделал это снова. Я горжусь своими деяниями. И деяниями своих братьев.

— Которых братьев?

Ингвар понял, что его кулаки непроизвольно сжались, и расслабил их.

— Всех, — произнес он. — Всех, кто сражался со мной плечом к плечу.

Рагнар кивнул: очень хорошо.

Он сложил руки в форме чаши. Керамит перчаток звякнул, когда он соединил пальцы.

— Возможно, ты думаешь, что я слишком суров, — сказал он, — но я просто высказываю мысли, которые другие оставят при себе.

— Я справлюсь с другими.

Рагнар поднял косматую бровь, и стали видны покрасневшие веки. В первый раз Ингвар заметил, что ярл выглядит уставшим.

— Мы не смогли избавиться от зависти даже здесь, в царстве богов, — проговорил Рагнар. — Думаешь, что я не слышу разговоров, которые ходят в этих залах? Они считают, что я слишком молод, что я не должен был стать Волчьим лордом и что Берек сделал глупость, назначив меня.

Он сухо улыбнулся.

— У Берека были слабости, но я не сомневаюсь, что он принял правильное решение. Никогда в этом не сомневался. Я никогда не слушал этих разговоров, но я знаю, что они есть. Именно поэтому мне нужно было поговорить с тобой. Мне нужно было знать, что в тебе достаточно твердости.

— Я не понимаю, — молвил Ингвар.

— А мне кажется, что понимаешь. Но на всякий случай я расскажу тебе, что происходило после того, как ты нас покинул. Гуннлаугур был безупречным вожаком стаи Ярнхамар. Он и Вальтир представляли из себя смертоносный тандем, но и вся группа была сильна. Стая смогла восстановиться после потери Хьортура и компенсировала твое отсутствие. Теперь я стою перед выбором: отправить мне тебя обратно к ним или нет? Им бы пригодился еще один меч, однако я беспокоюсь за тебя, если ты окажешься в этой стае. Когда-то ты соперничал с Гуннлаугуром за право командовать. Сможешь ли ты теперь служить ему?

Ингвар поднял голову и посмотрел прямо на ярла, встретив взгляд его усталых золотисто-желтых глаз.

— Вы позорите меня таким вопросом, — сказал он.

— Я ничего у тебя не спрашивал, я принимаю решение.

Ингвар почувствовал, как шевельнулась его гордость. Стало трудно сознавать, что Черная Грива занимал место в священной иерархии Фенриса намного выше него, что слово ярла — закон и что если бы он приказал Ингвару отправиться в пасть Хель, то честь обязывала его повиноваться беспрекословно.

«Он так молод».

— Отправьте меня обратно в стаю, повелитель, — произнес Ингвар. Тон его голоса свидетельствовал скорее о приказе, нежели просьбе. — Гуннлаугур всегда превосходил меня, он стал бы веранги, даже если бы я не уехал, и тогда я пошел бы за ним. Ничего не изменилось. Я принадлежу своей стае.

Выражение лица Рагнара оставалось таким же бесстрастным.

— Я не знал тебя тогда, — сказал он. — Поэтому не могу сказать, изменило ли тебя пребывание в Карауле Смерти. Однако они заметят это. Если Инквизиция смогла повлиять на тебя, то стая обратится против тебя. Не забывай, что за кровь течет в наших венах. Мы не просто зовемся волками. Таков наш характер.

Это было уже слишком. Ингвар вскочил на ноги, одним движением вытащил меч из ножен и направил острие клинка в горло Рагнара.

— Знаешь, что это такое? — резко спросил он.

Рагнар спокойно окинул оружие взором.

— Это меч, Ингвар, — ответил ярл. — Я их немало повидал.

Он не сделал ни единого движения, чтобы защититься. Они оба понимали реальное положение вещей: если бы Ингвар действительно представлял угрозу, то Рагнар убил бы его до того, как клинок покинул ножны.

— Он древний, — произнес Ингвар, чувствуя, как кровь пульсирует в голове. — Такой же старый, как это место. Такой же старый, как Аннулюс.

Рагнар выдержал взгляд Ингвара.

— В этом месте много реликвий. И что с того?

— Берек вручил мне этот меч. — Ингвар вдруг четко и ясно вспомнил события, которые произошли десятилетия назад. — Это был его меч. А до него он принадлежал другим воинам. Он прошел через сотню рук, и каждый владелец оставил свой след на рукояти. Он не сломался. В крови, которую он выпил, можно утопить миры. Берек оказал мне честь, дав этот клинок, и я никогда не использовал другого меча, даже когда мне приказали взять ксеносские глефы, которые могут резать терминаторскую броню как бумагу. Я пронес его с собой через бездну, слушая, как он тихо шепчет о доме, и проложил себе путь в место, о котором он мне напоминал.

Меч блестел в полутьме, его силовое поле было отключено, виднелись очертания рун, выложенные тонкой серебряной нитью.

— Это оружие носило множество имен, — продолжал Ингвар. — Берек называл его фьорсвафи. Другие звали его хельсверд, блодстефна или думхрингир. Давным-давно, во время легенд, он именовался даусвьер и принадлежал Огриму Регру Врафссону. Это часть нашего наследия. Он только для избранных.

Золотистые глаза Рагнара блеснули и остановились на острие клинка.

— Берек счел меня достойным дара, — сказал Ингвар. — Тот же человек посчитал, что ты заслуживаешь досрочного повышения. Тогда ты согласился с ним.

Ингвар держал меч неподвижно.

— Я сын Русса, — сказал он. — Мне нечего доказывать.

Взгляд Рагнара переместился обратно. Какое-то время они сверлили друг друга взглядом. Золотистые глаза Черной Гривы тщательно всматривались в серые глаза Ингвара, немного сузившись, так, как будто могли проникнуть в самую его душу.

Ингвар почувствовал, как давит на него твердость духа Черной Гривы. Взгляд Рагнара было почти невозможно выдержать: в нем читалась абсолютная уверенность в себе и целеустремленность. Никто — ни Берек, ни даже Хьортур — не обладал такой внутренней силой.

«Молодой Король».

Тем не менее меч так и не сдвинулся с места. Наконец Рагнар устало покачал головой.

— Довольно, — сказал он, жестом приказывая Ингвару вернуть меч в ножны. — Этот вопрос не будет решаться с помощью театральных действий. Сядь.

Ингвар сделал так, как ему было велено. Только после того как даусвьер скрылся в ножнах, он понял, как сильно билось его основное сердце. Он опустил руки на холодный камень скамьи.

— Ты нравишься мне, Гирфалькон, — сказал Рагнар. — Мне по душе твой характер.

— Тогда отправь меня обратно, — произнес Ингвар.

В улыбке, появившейся на лице Рагнара, не было теплоты — это была кривая ухмылка.

— Возможно, — ответил он. — Я подумаю. И тебе бы тоже стоило.

Ингвар осторожно наблюдал за ярлом. В Рагнаре чувствовалась невероятная уверенность в себе и явная усталость. Возможно, бремя командования оказалось тяжелее, чем он думал.

— Галактика меняется, — заговорил Рагнар. — Старые ярлы теряют свою мудрость, а молодые забывают о своей силе. У Зовущего Бурю начались сны, которые его выматывают, а он не из тех, кого легко напугать. Даже Гримнар смеется реже, чем раньше.

Волчий лорд опять сложил руки вместе. Смертоносные латные перчатки, оборвавшие жизни тысячи душ, сложились в неуклюжую пирамиду.

— Я бы хотел, чтобы Ярнхамар оставался здесь какое-то время, — произнес он. — Им нужно восстановить силы. Я желаю отложить принятие этого решения.

Ингвар промолчал.

— Но я не могу, — закончил Рагнар. — Мы больше не можем позволить себе такой роскоши. Мы должны сражаться, все до одного, без остановки. В такое время мудрость теряется одной из первых. Я приму решение быстро. Ты скоро о нем узнаешь.

Ингвар поклонился.

— А до тех пор, повелитель? Что мне следует делать?

— У тебя все еще есть твой меч, — ответил Рагнар. — Вспомни традиции своего родного мира. Не давай клинку затупиться.

Рагнар бросил на Ингвара мрачный взгляд. В его молодых золотистых глазах влажными отблесками отражался свет костра.

«Уверенность. Усталость».

— Куда бы я тебя ни отправил, — подытожил он, — меч тебе будет необходим.

Глава вторая

Хафлои бежал.

Он мчался сквозь снег, поднимая за собой кристально-белые облачка. Горячее дыхание клубами пара повисало в морозном воздухе. Его сердца стучали, а легкие горели. Он чувствовал, как системы, приводящие в движение его доспехи, гудят и увеличивают мощность, работая синхронно с его налитыми кровью мышцами.

Купол небес, чистый и яркий, раскинулся высоко над головой. Впереди лежал долгий, выстланный свежим снегом путь вниз, к черной линии реки. Слева были видны отдельные группы хвойных деревьев экка, которые становились плотнее по мере приближения к крутым отрогам скал. Это была суровая земля, иссеченная ущельями и усыпанная острыми камнями, покрытая ледяными настилами и запорошенная снегом. Погода была коварной, холодной, смертельно опасной, с пробирающими до костей ветрами, которые завывали на равнинах и со свистом проносились сквозь гудящие расщелины.

Хафлои улыбнулся по-звериному. Весь Асахейм был суровой землей. В этом была его суть. И именно поэтому он любил его.

Он приложил больше усилий и побежал вниз по длинному склону к темно-синей туманной полоске берега под нависающими вершинами. Доспехи точно подстроились под его движения, как только ноги врезались в каменистую осыпь, компенсируя наличие трещин, на которых можно было свернуть ногу, поглощая удар о неровную землю, спрятанную под покрывалом чистого снега.

Он бежал, как зверь скриекре от охотников, его усовершенствованное тело двигалось на пределе возможностей. Он перепрыгивал через препятствия и пробивался через сугробы по пояс высотой. Его конечности двигались как поршни, он размахивал руками и работал плечами.

Еще несколько секунд он был один в долине, пытаясь добраться до стремительных потоков воды, единственного островка движения посреди ледяного равнодушия Асахейма.

Боевой корабль вылетел из-за зубчатого горного гребня за его спиной, с грохотом поднимаясь все выше в воздух на столбе маслянистого дыма. Он задрал нос вверх и развернулся в верхней точке подъема, направившись к руслу долины.

По сравнению с великолепием плоскогорья корабль выглядел каким-то отклонением. Это была тяжелая, тупоносая, грубая машина, которой приходилось тратить ошеломляющее количество энергии, просто чтобы держаться в воздухе. Двигатели издавали грохочущий голодный рев, и от всего корабля несло горящим прометием. Клиновидный нос был направлен вниз, пока машина двигалась вперед в грязном мареве от двигателей.

Хафлои услышал, как приближается корабль, ухмылка не сходила с его лица. Он и не подумал останавливаться, продолжая вовсю нестись к реке, двигаясь на полной скорости и перемещаясь широкими зигзагами по каменистому склону.

Корабль последовал за ним, наклонив нос и снижаясь над снежной равниной. Когда он с ревом подлетел поближе, включились тяжелые болтеры, громадные обоймы с патронами с лязгом вошли в похожие на пещеры патронники. Секундой позже с грохотом ожили стволы спаренных орудий, выбросив двойные очереди снарядов в направлении бегущей по земле фигуры.

Шквал огня врезался в землю, в разные стороны полетели шипящие обломки камней, стал испаряться снег. Хафлои метнулся влево, уходя от опасности, потом резко развернулся и помчался в сторону быстро приближающейся границы леса. Комья грязного талого снега сползали по его броне, когда он, успешно избежав атаки с воздуха, бросился дальше.

Корабль с ревом пролетел мимо. Он быстро набрал высоту, сильно накренился и развернулся для следующего захода, оставляя за собой завесу из грязного дыма.

«Слишком медленно», — удовлетворенно подумал Хафлои, перемахивая через разбитый уступ перед тем, как устремиться вниз, к деревьям, по ледяному склону, полному зазубренных камней.

Он быстро преодолел это расстояние. Шум двигателей корабля становился все громче. Как только он услышал щелчок, с которым болтеры пришли в боевую готовность, то нырнул в укрытие, как в воду, пробивая плечом плотную темную растительность.

Стволы сосен возвышались над ним, как колонны какого-то огромного темного собора. Наконец-то у Хафлои была защита. Он низко пригнулся и снизил темп, петляя по высоким сугробам, скопившимся у корней. Над головой качались на ветру и шелестели ветви.

Хафлои ненадолго остановился, чтобы перевести дух, и посмотрел наверх, в переплетение ветвей. Он по-прежнему слышал глухое завывание корабля поблизости, но не мог разглядеть его сквозь густые кроны деревьев. Он сконцентрировался, игнорируя внешние раздражители, прислушиваясь к своим сверхобостренным чувствам.

— О Хель… — прошипел он, когда понял, где очутился.

Деревья вокруг него взорвались ураганом щепок. Хафлои пригнулся и снова припустился бежать. Он услышал треск: это рушились огромные стволы деревьев. Одна из сосен накренилась в его сторону и стала валиться прямо на него. Ее разорвало у комля очередью снарядов из болтера. Он отпрыгнул и услышал, как ствол с громким свистом рухнул на землю у него за спиной. Все больше деревьев падало, усыпая землю дождем сломанных веток и кружащихся иголок. В пологе леса появлялись просветы, в которых мелькала тень боевого корабля с работающими орудийными системами.

Хафлои снова рванул изо всех сил и помчался через умирающий лес. Он перескакивал через расщепленные пни и проскальзывал под падающими стволами. Воздух наполнился летящим снегом, осколками камней и щепками. Он видел, как болты взрывали землю вокруг него, и ускользал от них.

Он не мог обогнать корабль, и с каждой секундой остатки его укрытия становились все меньше. Он озирался на бегу, пытаясь отыскать другой способ ускользнуть.

— Это подойдет, — пробормотал он, обнаружив шанс.

Он резко остановился, подняв фонтан гравия и снега, а потом метнулся вправо. Корабль сразу скорректировал курс, грохочущие снаряды болтов застучали в опасной близости от его пяток. Хафлои выжал еще немного из своих измученных конечностей и помчался по крутому берегу, в то время как остатки укрывавших его деревьев разлетались в клочья.

А потом земля под ногами исчезла.

Вниз уходил головокружительной высоты обрыв, отвесный и голый. Хафлои перелетел через край и оказался в воздухе. На секунду он завис над широким ущельем, его руки и ноги продолжали движение, а сверху летели мокрые фрагменты уничтоженного леса.

Он упал вниз, влекомый тяжестью доспехов. В двадцати метрах внизу виднелась беспорядочная мешанина из скал, ледяных глыб и растительности. Все это неслось на него с ужасающей скоростью.

Корабль последовал за ним, набрал высоту, чтобы выйти из-за уцелевших сосен, после чего наклонил нос и продолжил стрельбу. Снаряды просвистели мимо кувыркающегося Хафлои, едва не попав в него.

Затем он приземлился и втиснулся в щель между двумя громадными камнями, каждый из которых не уступал по размеру бронетранспортеру «Носорог». От резкого удара волны боли прошли по всему его разбитому телу.

Он пошатнулся, восстанавливая равновесие, и начал карабкаться дальше, скользя и спотыкаясь в узких обледенелых проходах между камнями, скрываясь под их защитой от снарядов, которые свистели и разрывались вокруг.

Чем дальше он уходил, тем крупнее становились камни. Он вошел в лабиринт из нагроможденных друг на друга каменных плит, образовавшийся в результате какого-то грандиозного землетрясения или обвала. Над ним нависали увенчанные беспорядочными снежными шапками скалы. Расщелины между ними были ненадежными, заполненными гладким как стекло льдом.

Хафлои продолжал свой путь, царапая наплечниками каменные стены, окружавшие его. Скоро со всех сторон оказались сплошные каменные бастионы. От неба осталась лишь узкая белая полоска над головой.

Корабль рокотал где-то вверху, из стволов орудий потоком вылетали снаряды.

Хафлои позволил себе улыбнуться. Это укрытие было лучше — гранитные валуны могли выдержать серьезные удары. Он по-прежнему двигался так быстро, как только мог в лабиринте камней.

Шум двигателей корабля затих вдали, а затем усилился, когда корабль вернулся, сделав круг. Хафлои остановился и прислушался. Скрипнул открывшийся люк и глухо ударились о камень керамитовые доспехи, когда один из пассажиров корабля спрыгнул на землю.

Хафлои вытащил свой болт-пистолет из кобуры и пошел дальше. Ледяные коридоры между скалами были похожи на трещины в ледяной глыбе — они соединялись и разветвлялись, вели на большие прогалины или постепенно сходили на нет. Теперь нужны были бесшумность и незаметность. Он слышал глухой шум шагов — кто-то в керамитовых ботинках приближался по дну ущелья, под его ногами скрипели гравий и лед.

«Слишком шумно, Охотник».

Хафлои увидел впереди по левую руку вход в узкую расселину, соединявшейся с той, в которой он сейчас находился. На пересечении расселин была небольшая прогалина, не более пяти метров в ширину, а со всех сторон возвышались громады утесов. Звук шагов доносился из левого прохода, становясь все громче.

Хафлои скрылся в тени ближайшего валуна и направил пистолет в сторону предполагаемого противника. Секундой позже в поле его зрения оказался огромный воин в серых доспехах. Он не носил шлема, оставляя открытой выбритую голову и бороду с черными прядями. Казалось, что он чувствует присутствие Хафлои: воин повернулся в его сторону и опустил свой болтер.

Слишком поздно.

Хафлои выстрелил. Он увидел, как масс-реактивный снаряд, вращаясь, полетел к цели. Болт попал точно в нагрудную пластину брони, отбросив врага к дальнему валуну.

— Хья! — радостно воскликнул Хафлои, вынимая меч из ножен на поясе и собираясь броситься на противника.

— Успокойся, — раздался тихий голос у самого уха.

Хафлои замер.

Он медленно перевел взгляд вниз. У самого горла, едва касаясь кожи, блестел обнаженный клинок. Если бы он атаковал, то вскрыл бы себе глотку.

— И теперь ты — труп, щенок.

Он опустил руки, хотя его сердца все еще бешено колотились. Клинок убрали.

Воин, которого Хафлои сбил с ног, оттолкнулся от камня. Его движения были тяжелыми. Большое уродливое лицо с курносым носом кривилось от смеха.

Второй воин отступил от Хафлои на шаг, покинув укрытие, из которого он подкрался. Теперь все трое — два Серых Охотника и один Кровавый Коготь — смотрели друг на друга. Вдалеке был слышен гул двигателей корабля. Снижающиеся обороты говорили о том, что он заходит на посадку.

«Скитья».

Хафлои сплюнул на землю и загнал свой пистолет обратно в кобуру.

Ольгейр, огромный воин по прозвищу Тяжелая Рука, в которого он смог попасть обезвреженным снарядом, подошел и ударил его кулаком в плечо. Этот жест, возможно, должен был быть ласковым, но ощущался как попадание из лаз-пушки.

— Это было легкомысленно, парень, — произнес Ольгейр.

Его грубое лицо было покрыто плотной мешаниной шрамов, татуировок, металлических украшений и прядей темных, жестких, как солома, волос. Его крашенная полосами пышная и непослушная борода завитками и перекрученными космами спускалась на нагрудник доспехов. Для этой тренировки он неохотно оставил свой тяжелый болтер, любимый Сигрун, и без него выглядел необыкновенно массивным.

Товарищ Ольгейра сухо улыбнулся Хафлои.

— Ты хорошо справился, сумев убежать от Ёрундура, — произнес он, убирая клинок. — Он будет недоволен.

На Бальдра Фьольнира было проще смотреть, чем на его боевого брата. Его борода была не такой клочковатой, а кожа не так испещрена следами ожогов и ударов. Он был худощавый, но крепкий, улыбчивый, с ясными глазами янтарного цвета. Он носил длинные волосы, в которых встречались светлые пряди песочного цвета, еще со времен, когда он сам был одним из Когтей.

— Ты ждал меня здесь, внизу? — уныло спросил Хафлои, потирая шею. — Я слышал, как с корабля спрыгнул только один из вас.

Ольгейр снова рассмеялся. Его уродливое лицо, казалось, было создано для этого низкого, грохочущего горлового звука, который исторгался из его похожей на бочку груди.

— Он не очень умен, — отметил Ольгейр.

Бальдр продолжал улыбаться. В его выражении не было злобы. Этот красивый воин не был похож на человека, способного на невероятную жестокость, которая требовалась при его роде занятий, но Хафлои не был настолько глуп, чтобы сомневаться в том, что при необходимости Бальдр проявит себя и с этой стороны.

— Мы спрыгнули вместе, — объяснил Бальдр. — Запомни: это то, что могут сделать враги. Они постоянно нарушают правила подобным образом.

Хафлои был не в том настроении, чтобы попасться на приманку. По мере того, как его тело восстанавливалось, чувство гордости сменялось унынием.

— Моркаи, — выругался он и размял шею, покрутив головой. Когда прекратился приток адреналина, он почувствовал, как на него наваливается боль и ломота во всем теле. Он выложился как следует в этот раз, сильнее, чем когда-либо. — Это, должно быть, шутка. Шутка. Это невозможно.

Ольгейр поднял бровь.

— Думаешь? — спросил он. — Такой недоверчивый — я думаю, в конце концов ты справишься.

Он был измотан, доведен до предела бесконечными тренировками, непрекращающимися испытаниями. Его уже много дней проверяла стая, к которой он даже не хотел присоединяться. Но он не дрался всерьез уже много недель. Он не стрелял из настоящего оружия и не бежал на реального врага с клинком в руке.

Хафлои переключил внимание на Ольгейра.

— Тогда сразись со мной сейчас! — огрызнулся он. — Один на один. Я сверну твою жирную шею.

Ольгейр одобрительно хмыкнул. Бальдр покачал головой.

— Нет, не свернешь, — спокойно ответил он. Хафлои услышал приглушенный хруст вдалеке — это приземлился «Громовой ястреб». — Ты пойдешь с нами, и я покажу, что ты сделал не так.

Серый Охотник смотрел на Хафлои, его лицо было серьезным. Глядя в его глаза, Хафлои понял, что у него, как и дюжину раз до этого, нет выбора.

— А потом мы все повторим, — сказал Бальдр. — И еще раз. До тех пор, пока ты не сможешь убить нас, как тебе было приказано.

В горячей мутной тьме раздавался лязг, ритмичные удары, похожие на бой барабанов на древних галерах. Искры, вылетавшие из светящихся зияющих пастей тысячи плавилен, сыпались на каменный пол, отскакивали от него и угасали.

Гуннлаугур оторвал взгляд от магмовых отсветов кузнечного цеха и посмотрел на далекую крышу, однако ему не удалось ее разглядеть. Толстые столбы дыма поднимались ввысь, смешивались и сгущались перед тем, как унестись через скрытые воздуховоды. Шумы кузницы буйствовали вместе с ними — нестройный, перекрывающий друг друга гул размягченного жаром металла, которому пытаются придать форму с помощью множества громадных молотов.

Расплавленная сталь стекала по желобам, как речная вода, плескалась, переливалась через край. Пузатые чаны с расплавленным металлом наклонялись, чтобы залить его в формы. Конвейерная лента из адамантиевых сегментов безостановочно двигалась, переправляя металл от круглых охладительных ванн к наковальням, обратно в печи, раз за разом через операции проковки, формовки, гибки, придания клиновидной формы и закалки, пока не получались заготовки для оружия. Их почтительно уносили сервиторы с пустыми глазами, для того, чтобы техножрецы и железные жрецы могли закончить работу и благословить оружие.

Надо всем этим нависали безмолвные изваяния древних богов кузни из кованой бронзы, установленные наверху каменных колонн. Эти бронзовые изваяния блестели и переливались в мрачном свете неугасающего пламени, спокойно и загадочно глядя через изменчивую полутьму Хаммерхолда на то, как работает армия получеловеческих оружейников.

Гуннлаугур оторвал от них взгляд и размашистыми шагами прошел мимо работающих механизмов. Он уже очень давно не спускался в эти глубины, но все выглядело точно так же, как в любое из прошлых посещений. В кузне стоял тяжелый запах: резкая, едкая, неперебиваемая смесь смога, пара и пота ударила ему в нос. Едва хватало свободного места, чтобы размахнуться топором, и совсем некуда было бежать. Место вызывало приступ клаустрофобии, казалось, что это какая-то часть преисподней очутилась в мире живых.

Немногие Небесные Воины приходили в Хаммерхолд без серьезной причины. Гуннлаугур не был исключением. Прошло больше часа, прежде чем он нашел того, кого искал, и для этого ему пришлось уйти далеко от шумных главных залов. Наконец, повторяя путь, который он проделал в прошлый раз, он проскользнул в боковые залы и прошел вниз по грузовым настилам, уворачиваясь от тяжелых гусеничных транспортов, выбиравшихся из глубинных хранилищ с рудой.

Грохочущий звон превратился в приглушенный рокот. Его путь лежал в зал поскромнее, менее двадцати метров в высоту и тридцати в ширину. С почерневшего потолка не смотрели образы богов, там был только голый камень, обработанный под готические арки. Одинокая наковальня стояла в центре, черная и громоздкая, сверкающая в темноте. Рядом печь высотой в два человеческих роста, в ней горели раскаленные угли, из-за которых воздух у небольшого просвета дрожал от жара. Рядом с печью находилось еще несколько предметов: стойка со множеством кузнечных инструментов, котел с водой, железные ящики, доверху набитые слитками металла, — но помимо этого комната была практически пустой.

По этому залу не бродили сервиторы, здесь не было конвейеров, которые подвозили сырье к захвату молота. Меньше одной единицы оружия в год сходило с этой наковальни. И все же Арьяк работал усердно: намного больше образцов разрушалось их создателем до того, как они попадали к железным жрецам для благословения. Редко кому ярлы позволяли так работать.

Арьяк, прозванный Каменным Кулаком, был особенным.

Человек-гора стоял над наковальней, словно морозный великан, нависающий над распростертой жертвой. Толстые пластины его брони в свете печи отсвечивали кроваво-красным, на них выделялись выбитые руны, которые спускались от наплечников по всей длине наручей. Его лысая голова, покрытая каплями грязного пота, была склонена.

На наковальне лежал раскаленный светящийся клинок. Арьяк искусно работал над ним, используя небольшой молот для придания острию нужной формы. Зрелище было странным: огромная фигура Арьяка, которая казалась еще больше из-за толстых пластин керамитовой брони, осторожными ударами обрабатывала серебристую полосу металла, лежавшую на наковальне.

Гуннлаугур не произнес ни звука. Он остался в тенях, почтительно наблюдая за работой. Арьяк не обращал на него внимания. Молот поднимался и опускался, блестя в отсветах пламени, выбивая искры, с которыми из металла уходили инородные частицы.

Наконец Арьяк подхватил клинок и опустил его в котел с водой, из которого с шипением стали подниматься густые клубы пара. Он вынул будущее оружие из воды, поднес его к пламени печи, стал поворачивать, рассматривая свою работу.

Клинок был длиной с его предплечье, идеального размера для дуэльного гладия. Гуннлаугур оценивающе взглянул на его. Он не слишком хорошо умел оценивать оружие на глаз, но мастерски пользовался мечом, и ему казалось, что этот клинок ему бы подошел.

— Что, парень, нравится? — произнес Арьяк, по-прежнему не поднимая головы.

Гуннлаугур улыбнулся.

— Это для меня? — спросил он.

Арьяк бросил свое творение обратно на наковальню.

— Ни для кого, — ответил он со вздохом. — Я переплавлю его, как и остальные.

— Похоже на напрасную трату…

— Напрасную трату чего? Металла? Здесь больше, чем мы могли бы использовать за тысячу лет.

Арьяк выпрямил спину. Когда он стоял прямо, то выглядел еще более устрашающим из-за своих габаритов. Гуннлаугур, который и сам обладал выдающимися физическими данными, казался почти хрупким по сравнению с ним.

— Напрасной тратой было бы отправить воина на битву с негодным клинком, — проворчал Арьяк, медленно разминая громадные плечи. — В любом случае только идиот пойдет в бой с мечом.

Фомадурхамар, огромный громовой молот Арьяка, висел на громадной железной раме в задней части зала. Даже с выключенным питанием он излучал спокойную ауру неумолимой мощи — так же как и его хозяин.

— Согласен.

Любимым оружием Гуннлаугура тоже был громовой молот, который носил такое же прозвище, как и он, — Скулбротсйор, — лежавший в безопасности на алтаре войны в его личных покоях в Ярлхейме. Взгляды этих двух воинов во многом совпадали, в том числе на то, какой инструмент лучше всего подходил для проламывания голов.

Арьяк вышел из-за наковальни и приблизился к Гуннлаугуру. Огонь печи осветил широкое лицо бойца с выпирающими тугими жгутами мышц, шею с толстыми жилами, уходившими вместе с пучками кабелей под доспехи.

В течение нескольких секунд Арьяк рассматривал Гуннлаугура, как только что обработанную металлическую заготовку. Гуннлаугур немногим позволил бы так на себя смотреть. С тех пор как он был повышен до Волчьего Гвардейца, только ярл Черная Грива, жрецы и сам Гримнар имели право проверять его готовность к чему-либо.

Арьяк, однако, был другим, исключительным во всех отношениях. В его жилах текла кровь железного жреца, что влияло на характер. Только несравненные навыки ближнего боя удерживали его от спуска в лавовые кузни, куда стремилось его сердце. Гуннлаугур знал, как и все остальные, насколько Арьяк хотел вернуться в круг истинных оружейников и создавать уникальные топоры и молниевые когти вместе с молчаливыми и задумчивыми мастерами-кузнецами.

Но Арьяк никогда не жаловался, за что его уважали в залах Клыка. Именно это когда-то заставило Гуннлаугура обратиться к нему за советом, в первый раз за века службы Своре. Удивительно, но Арьяк не возражал. Возможно, воин по прозвищу Наковальня Фенриса увидел в неопытном Гуннлаугуре что-то родственное. Может быть, он был рад передать кое-что из обретенной за годы сражений мудрости, поскольку к нему редко обращались за серьезным советом.

В любом случае эти два воина всегда встречались, когда оба оказывались в родном мире в одно время, хотя это и случалось нечасто. Гуннлаугур многое извлекал из этого обмена опытом. Он надеялся — возможно, напрасно, — что и Арьяк тоже.

— Ты плохо выглядишь, — произнес Арьяк.

— Ты бы тоже так выглядел, если бы побывал там, где я.

— Не сомневаюсь. Как стая?

— Обескровлена, — честно ответил Гуннлаугур. — Нас осталось пятеро. Потеря Тинда была тяжелой, но мы сделали то, за чем нас отправляли, и большая часть воинов вернулась домой.

Арьяк хмыкнул. Огромный воин редко говорил и всегда был немногословен.

— Рад, что вы справились, — сказал он. — Итак, зачем ты пришел сюда?

Гуннлаугур глубоко вздохнул. Его взгляд снова метнулся к наковальне, где остывал забракованный мастером клинок.

— Скоро мы снова отправимся в путь, — ответил он. — Черная Грива хочет, чтобы мы взяли себе Кровавого Когтя. Он также может приказать, чтобы мы снова приняли Ингвара Эверссона.

Арьяк поднял кустистую опаленную бровь.

— Гирфалькон? Он вернется, — заметил кузнец. — Зачем притворяться, что может быть иначе?

Гуннлаугур пожал плечами.

— Потому что я не знаю, как с ним быть, — ответил он. Говорить что-либо кроме правды в разговоре с Арьяком стало бы потерей времени. — Больше не знаю.

Арьяк спокойно посмотрел на него. Взгляд золотистых глаз, способных заметить мельчайшие дефекты в металле на наковальне, был твердым.

— Тебе действительно нужен мой совет? — спросил Арьяк. — Я не ярл и не жрец. Ты мог бы сам поговорить с Черной Гривой.

— Мог бы.

— Но не будешь.

Гуннлаугур покачал головой:

— Не думаю.

Ты глупец. Однажды ты поймешь, почему Гримнар о нем такого высокого мнения.

Сердце Гуннлаугура упало. Он не знал, чего хотел от Арьяка. Он даже не понимал, почему проблема с Ингваром так беспокоила его. За пятьдесят семь лет, прошедших со смерти Хьортура, он никогда не ощущал тяжести бремени командования. Теперь же внезапно ему стало казаться, что на него взвалили одну из наковален Арьяка и она тянет его в темную бездну.

— Я сплотил эту стаю вокруг себя, — произнес он, разговаривая отчасти с Арьяком, отчасти сам с собой. Вальтир — это мой меч. Я научился пользоваться им, и со временем он стал еще более смертоносным. Бальдр и Ольгейр так же надежны, как Фреки. Ёрундур — вредный старый мерзавец, но и от него есть польза, к тому же с боевым кораблем он управляется так, как будто это ледовый ялик. Я горжусь ими и не хочу видеть, как стая развалится.

Гуннлаугур снова покачал головой.

— Ему здесь не место, — сказал он. — Не сейчас. Он сделал свой выбор.

Выражение лица Арьяка не изменилось, он не осуждал, не смеялся и не сочувствовал. Неподвижный, как камень, в честь которого он получил свое прозвище.

— Тогда ты должен не послушать Рагнара, — заметил Арьяк. — Но скажи честно, парень: тебя действительно беспокоит именно это?

Гуннлаугур поднял глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты веранги отряда Ярнхамар. Если тебя волнует твоя стая, то ты можешь пойти против ярла в этом вопросе. Он может не уступить, но будет уважать тебя. Но если проблема в тебе, если все дело в твоей слабости, то он рассмеется тебе в лицо и прогонит с глаз долой, как кэрла. Я слышал, Молодой Король любит посмеяться, ему не надо будет искать вескую причину для тебя.

Гуннлаугур ощутил вспышку гнева, гордость, которая всегда жила в нем, оказалась уязвлена. Правая рука инстинктивно сжалась в кулак.

Арьяк был быстрее. Огромный воин отбросил Гуннлаугура от наковальни, с силой толкнув его в грудь. Выражение лица на секунду стало более жестким, на нем отразились презрение и растущая боевая ярость.

Потеряв равновесие, Гуннлаугур отступил назад. Он ударился обо что-то — это оказалась оружейная стойка, и металлические клинки и рукояти посыпались на пол вокруг него.

— Что такое, Волчий Гвардеец? — поддразнивал его Арьяк, надвигаясь, подняв огромные кулаки для удара. — Испугался Гирфалькона? У тебя кровь остыла с тех пор, как вы в последний раз сражались друг с другом на равных?

Гуннлаугур бросился на Арьяка в ответ. Два воина столкнулись, борясь, как старые медведи в пещере.

— Я ничего не боюсь! — проревел Гуннлаугур. Он обхватил руками торс Арьяка и яростно толкал его назад. — И ты это знаешь!

Арьяк выдержал давление, и из его рта вырвался странный звук. Наполовину ослепленный гневом, Гуннлаугур едва услышал его, уже занося кулак для удара.

Затем он узнал грохочущее фырканье — самый похожий на смех звук, который могло издавать высушенное жаром кузни горло Арьяка.

Гуннлаугур остановился, его яростная атака неожиданно утратила смысл. Он разомкнул захват и отошел от Арьяка с пылающими щеками.

Арьяк терпеливо рассматривал Волка, не переставая улыбаться.

— Хорошо, — произнес он. — Хорошо. На какой-то миг я подумал, что у тебя крыша поехала.

Гуннлаугур перевел дух. Гнев уходил так же быстро, как появился, уступая место стыду.

«Почему меня так легко разозлить? — подумал он. — Почему так просто спровоцировать?»

Арьяк, по-прежнему посмеиваясь, вернулся к наковальне.

— Ты позволяешь этим чувствам завладеть тобой, — сказал он, подбирая клинок и снова начиная его рассматривать. — Хьортур назвал бы тебя вожаком стаи, если бы прожил достаточно долго, чтобы выбирать. Кровь Русса, я бы и сам так сделал, ты можешь бить довольно сильно, когда сам этого хочешь.

Гуннлаугур опустил руки вдоль тела. Он чувствовал себя измотанным. Одно задание за другим, год за годом; когда-нибудь это должно было сказаться.

— Итак, что ты будешь делать? — спросил кузнец.

— С Эверссоном? Я встречу Ингвара как брата. Я бы хотел получить его клинок в свою стаю. Если он бросит мне вызов, я смогу подавить его. Если он будет бросать вызов остальным, я приму это.

Арьяк провел латной перчаткой по краю наковальни.

— Стая священна, — сказал он. — У нее своя жизнь, более важная, чем наша. Ты не можешь контролировать эту жизнь, только немного направлять. Если судьба снова сводит тебя с Ингваром, то стая сплотится вокруг вас обоих, так или иначе.

Гуннлаугур слушал.

— Гордость придает тебе сил, парень, — продолжал Арьяк. — Позволь ей сделать тебя еще сильнее — ты заслуживаешь своего места, но не позволяй ей ослепить тебя. Никто из нас не может быть важнее, чем стая. В конечном счете именно она должна выжить.

Взгляд Арьяка расфокусировался. Было похоже, что он обращается теперь не столько к Гуннлаугуру, сколько к себе.

— Запомни это, — сказал он. — Ты, я, Ингвар, сам Старый Пес, мы все никто поодиночке. Мы живем только ради стаи. Именно она делает нас смертоносными, вечными. Ничто больше не имеет значения.

Гуннлаугур поклонился. Он получил свой ответ. У него было то, за чем он пришел.

— Я понимаю, — ответил он.

Арьяк кивнул:

— Хорошо. Тогда ты можешь идти, и я вернусь к работе.

— Да. Примите мою благодарность, владыка.

Арьяк нахмурился:

— Не называй меня так. У нас одно звание.

Гуннлаугур улыбнулся сам себе. На какое-то мгновение он действительно забыл об этом.

— Ну конечно, — сказал он.

Волчий Гвардеец. Веранги.

Арьяк снова взялся за молот. Это было намеком, что пора уходить, и Гуннлаугур развернулся, направляясь к далекому шуму Хаммерхолда. Он шел медленно, прокручивая в голове слова Арьяка.

«Мы живем только ради стаи».

Это были знакомые слова, но ощущение от того, что ему о них напомнили, было странным.

«Именно она делает нас смертоносными, вечными».

С каждым пройденным шагом он чувствовал себя немного сильнее.

«Ничто больше не имеет значения».

Глава третья

Десантно-штурмовой «Громовой ястреб» под названием «Вуоко» стоял на приангарной площадке. От его уродливой, выщербленной серой поверхности исходил пар: лед, намерзший за время полета, испарялся в жаре ангара. Дальше, от самых пандусов въезда, на протяжении всего похожего на пещеру помещения сервиторы и обслуживающая команда кэрлов со стуком и грохотом выполняли тысячи рутинных задач. Шум в корабельных ангарах верхнего Вальгарда никогда не затихал. В них всегда раздавались рычание и свист работающих двигателей, или металлический лязг заряжаемых орудий, или громыхание машин-заправщиков, ползущих по скалобетонному полу.

Ёрундур Эрак Келборн по прозвищу Старый Пес осматривал свою гордость и отраду внимательно и критично. Он знал каждый сантиметр поверхности корабля, и любая новая вмятина или царапина раздражала его все сильнее. Он не беспокоился по поводу того, как машина выглядела, и странно было бы предположить иное, глядя на его собственное лицо с темными мешками под глазами и впалыми щеками. Но его всегда волновало, как корабль летал. «Вуоко» был таким же членом стаи, как он сам, частицей целого, элементом системы. Если бы корабль погиб, то они скорбели бы по нему так же, как по Тинду, а может, и сильнее, потому что Тинд был непростым товарищем: склонным к припадкам гнева и с изрядной долей яростной гордости Гуннлаугура, кипевшей внутри.

Ёрундур не любил брать «Вуоко» на тренировочные миссии. Дух машины ненавидел эту бессмысленную возню. Он был создан для охоты, так же как и его пассажиры. Если бы он мог поступать так, как считал нужным, то проводил бы наедине с кораблем больше времени, поднимая его ввысь, в верхние слои атмосферы, где небо уходило в фиолетово-синюю даль, а звезды усыпали свод космической пустоты. Именно там двигатели могли работать с максимальной эффективностью. Там можно было наслаждаться истинной силой его ускорителей и чувствовать импульсы яростной скорости.

В космосе «Громовой ястреб» был неуклюжей в силу обстоятельств машиной, ограниченный своими атмосферными двигателями, которыми не мог пользоваться в безвоздушном пространстве. На земле он походил на громоздкое чудовище, гротескную хищную птицу. Только между этими мирами, в разреженном воздухе, где встречались пустота и материя, ему не было равных.

— Итак, ты привел его обратно целым, — послышался голос из-за плеча Ёрундура.

Ему не надо было оборачиваться, чтобы узнать говорившего. Он продолжил смотреть на медленно остывающие шасси, проводя оценивающим взглядом блестящих глаз по контурам машины.

— В этот раз — да, — ответил он появившемуся рядом Вальтиру.

Ёрундур не был общительным человеком. Он не обладал ни непринужденностью Бальдра, ни тонким чувством юмора Ольгейра. Из всего Ярнхамара у Ёрундура лучше всего получилось поладить с Вальтиром. Они оба ценили хладнокровие в бою.

— Что ты увидел в нем? — спросил Вальтир.

— В щенке? Он умеет бегать. Я видел, как он дерется. С ним все будет в порядке.

Вальтир кивнул.

— Нам нужна новая кровь, — сказал он. — В последнее время все как-то навалилось.

Ёрундур сухо фыркнул.

— Это потому что все так и есть. — Он приблизился к Вальтиру, понизил голос, длинные серо-черные волосы упали ему на лицо. — Все устали, мечник. Если они продолжат отправлять нас на задания, год за годом, без возможности передохнуть или подготовиться или даже вспомнить, чем мы занимаемся, мы не просто устанем. Мы умрем.

Вальтир не отстранился.

— Времена тяжелые, — спокойно ответил он. — А чего ты хочешь? Мягкую кровать и горячую ванну каждую неделю?

— Я бы не отказался.

— Нет, наверное, не отказался бы.

Ёрундур был старше следующего за ним по возрасту члена отряда на добрую сотню лет. По сложившейся традиции, он уже давно должен был перейти в отряд тяжелой поддержки и занять свое место среди почтенных ветеранов с мозолистыми от оружия руками и жесткими, как у конунгура, шкурами. Никто не знал, почему он противился переводу и оставался в рядах Серых Охотников, даже когда у него был шанс повыситься до Волчьего Гвардейца. Кто-то говорил, это из-за того, что он живет полетом и ему не будет хватать возможности полетать на корабле. Другие считали, что он находил компанию Длинных Клыков еще более сомнительной, чем любую другую.

Ёрундуру нравились эти разговоры. Он любил, когда люди терялись в догадках, и никому не раскрывал настоящей причины. В любом случае он понимал, что Гуннлаугур нуждается в нем: дела уже давно шли не слишком гладко и он не мог потерять такого опытного воина, способного держать оружие, независимо от того, насколько тощее лицо и острый язык у него были. И его вполне устраивал сложившийся порядок вещей.

— Так эта штука готова к битве? — спросил Вальтир, отходя от Ёрундура, чтобы осмотреть борта «Громового ястреба».

Ёрундур последовал за ним.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, неожиданно почувствовав тревогу. — Мы снова улетаем? Уже?

Вальтир кивнул. Он дошел до первой пары крыльев, вытянул руку и провел пальцем по толстой передней кромке.

— Как ты и сказал, они продолжат посылать нас на эти задания.

Ёрундур сплюнул на землю и с омерзением покачал косматой головой.

— Зубы Моркаи! — выругался он. — Мы не готовы. Ольгейр мог бы потратить еще три недели на этого щенка, и мы все равно не были бы готовы. Кто займет место Тинда? Задница Всеотца, это просто смешно.

Вальтир улыбнулся.

— Я знал, что ты обрадуешься, — прокомментировал он. — Нам дали два дня, и эта штука должна быть полностью в рабочем состоянии. Они уже готовят фрегат. Я его видел. Ведро с болтами, но вроде бы быстрый.

Ёрундур снова сплюнул. Он мог делать это весь день.

— И куда на этот раз?

— Рас Шакех.

— Никогда не слышал.

— Два месяца пути, на задворках безопасного космоса. Гримнар считает, что нам нужно немного податься вперед, увеличить охват, пока другие отводят свои силы.

Вальтир потянулся в сторону треснувшей линзы пиктера, встроенного в броню кабины «Вуоко», но Ёрундур хлопнул его по протянутой руке.

— Безумие, — прошипел Ёрундур, обходя Вальтира и тычком в грудь отталкивая его от священного адамантия бортов. — Нам нужно окапываться, а не расширять фронт. Кто-нибудь вообще говорил Старому Волку, что мы несем потери? Он считает, что мы можем затыкать собой бреши, остающиеся от всех обескровленных орденов в сегментуме?

— Вообще мне кажется, что именно так он и думает.

— Тогда он так же глуп, как и упрям.

Вальтир вздохнул.

— Тогда скажи ему об этом, — произнес он. — Гуннлаугур проведет инструктаж для стаи, когда все будет ясно. Я пришел сюда, потому что думал, ты будешь рад настоящему бою.

Ёрундур замолчал. Это был весомый довод.

Он посмотрел на все еще горячие двигатели корабля, прокручивая в уме список ремонтных работ, которые собирался поручить железному жрецу. Что-то можно было успеть за два дня, еще что-то сделать на борту фрегата, но с большей частью придется подождать.

Незавершенность раздражала его, это постоянное метание от одной работы к другой, когда не хватало времени уделить должное внимание чему-то, постоянные заплатки, необходимость справляться с тем, что есть.

Возможно, это говорили годы. Или оно и раньше было так, просто тогда он был терпеливее. А может, дела действительно становились хуже.

— Я починю его, — неохотно бросил он. — Но скажи Раскалывателю Черепов, что он будет не в идеальном состоянии. Одно серьезное попадание, и…

— Я передам ему, — ответил Вальтир, уходя. — Просто сделай что можешь. У меня есть ощущение, что у Гуннлаугура сейчас есть более насущные заботы.

— Например? — спросил Ёрундур.

— Узнаешь, — как всегда сухо, сказал Вальтир.

Ингвар уверенно повернулся на правом носке и выполнил глубокий жесткий укол клинком Даусвьера. Затем он потянул его назад, отступил, скручиваясь всем телом в плотный клубок и готовясь к рывку, почувствовал, как работают мышцы.

Он повторил движение еще раз, затем еще, каждый раз немного меняя темп и чуть-чуть — угол наклона клинка, проверяя стойку. Он повторял движение снова и снова. Отсветы пламени плясали вокруг него, заставляя блестеть покрытую потом кожу. Он слушал треск и пощелкивание огня в жаровнях, чувствовал аромат углей в воздухе и свой собственный горячий и сильный запах тренирующегося тела.

Физические нагрузки позволяли ему расслабить разум. Они прогоняли остатки усталости от долгого космического путешествия, очищали, наполняли энергией.

Он бы предпочел спарринг с дроном — с чем-то умеющим дать сдачи, что он смог бы разбить на части и обрушить кучей искрящего хлама на пол тренировочного зала.

Но Волки не использовали дроны для тренировок, поэтому он был один и самостоятельно делал все движения, отрабатывая выпады на воображаемых противниках во тьме.

— Почему вы их не используете? — как-то спросил у него Каллимах.

Ингвар запомнил изучающе-вежливое выражение лица Ультрамарина. Каллимах очень старался быть нейтральным, но его истинное отношение было заметно.

— Дроны не атакуют тебя так, как это делает думающий противник, — ответил тогда Ингвар. В то время он только что покинул стаю Хьортура и испытывал презрение к навыкам тех, с кем оказался в отряде. — У дрона нет души, а воину она нужна. Мы сражаемся друг с другом. Мы сражаемся с врагами. Это наш метод обучения.

Все остальные члены отряда молчали. Тогда Ингвар предположил, что их напугала его уверенность, кипучий характер, благородное наследие Русса, которое не могла скрыть тусклая черная броня. Теперь он не был так в этом уверен.

Каллимах покачал головой.

— Прости, но я не вижу в этом смысла, — сказал он. — Почему бы не посылать неофитов в бой с теми навыками, которые им нужны?

— Они научатся всему в бою или умрут.

— Действительно. И это весьма прискорбные потери.

— Воин познается на войне.

— Так и есть, но тренировки с дронами готовят к ней. Машины более смышленые, чем ты, возможно, думаешь.

Ингвар не поверил ему. Он не изменил своего мнения даже через две недели, проведенные в тренировочном комплексе «Халлафьор» на Джерроде, когда суровый распорядок довел его до такого изнеможения, какого он раньше никогда не испытывал, даже во время Долгой Охоты на просторах Этта. Он не поверил ему во время спаррингов с другими членами отряда «Оникс», когда каждый из них заставлял его выкладываться по полной.

По-настоящему он осознал истинность заявления, когда наконец вышел против дрона, модифицированного для Караула Смерти. Это был покрытый титаном монстр, состоящий из шипов, огнеметов и игольчатых пистолетов, который метался по тренировочной клетке, как пойманная оса, предвидел каждое движение противника и реагировал с ошеломляющей скоростью. Дрон почти оторвал ему руку и сломал несколько сросшихся ребер, прежде чем Ингвару удалось вывести его из строя.

После этого он стал более осмотрительным.

Каллимах оставался, как всегда, необычайно великодушным.

— Я с большим уважением отношусь к вашему способу вести войну, Эверссон, — сказал тогда Ультрамарин, осторожно подбирая слова. — Правда, я уважаю его. Но, может быть, есть некий смысл в том, чтобы учиться на опыте других?

— Ты имеешь в виду Кодекс, — ответил Ингвар, в тот момент слабо представляя то, о чем говорил.

— От него есть определенная польза.

Ингвар завершил маневр и опустил Даусвьер. Он тренировался уже несколько часов. Даже у возможностей такого тела были свои пределы.

Нагрузки оказали на него благотворное воздействие. Знакомое жжение приятно растекалось по мышцам рук и ног. Он был рад вернуться на родную планету, к тотемам и символам прошлого, погрузиться в грубое великолепие залов Асахейма. Он привыкал, вспоминал.

Он все равно предпочел бы провести спарринг с дроном.

— Мой повелитель.

Голос кэрла донесся из-за запертой на засов двери. Ингвар расправил плечи, позволил мышцам расслабиться, прежде чем отдать команду, отпирающую дверь.

— Я приношу извинения за беспокойство, — произнес человек, низко кланяясь, в то время как дверь снова закрылась.

— В чем дело? — спросил Ингвар, протягивая руку за куском ткани и вытирая пот с лица и шеи.

— Ярл Черная Грива хочет сообщить, что принял решение. Он подумал, что вы должны узнать об этом как можно скорее, потому что времени всегда не хватает.

Ингвар почувствовал резкую боль в животе, нежеланное напоминание о том, каким шатким было его положение с момента возвращения в Клык.

— Хорошо, — сказал он, едва взглянув на человека перед собой. — Я предстану перед ярлом.

Человек уставился в пол, словно в замешательстве.

— Это необязательно, мой повелитель, — произнес он.

Ингвар внимательно посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

Кэрл замешкался, понимая, насколько неудобны вести, которые ему было велено передать.

— Мне поручено сообщить вам, что отныне вы отчитываетесь перед веранги Гуннлаугуром. Он проведет инструктаж перед броском в систему Рас Шакех. Вопросы, дополнительные требования и запросы на снаряжение должны передаваться через него. Жрецов соответствующим образом проинформировали, поправки в записи внесли. Все, что нужно было сделать, — сделано.

Кэрл сглотнул.

— Поздравляю, повелитель, — сказал он. — Вы снова стали членом Ярнхамара.

Глава четвертая

Стая всегда собиралась перед уходом с Фенриса в одной и той же отведенной для совещаний комнате. Это помещение находилось в Ярлхейме, спрятанное за вертикальной шахтой, ведущей вниз до самого Хоулда. С остальным Эттом ее связывал только один пролет каменного моста.

Гуннлаугур обнаружил комнату много лет назад. Никто не знал, кто вырубил ее и как она использовалась в течение тех тысяч лет, что стояла крепость. Подобное не было чем-то необычным. Тысячелетия постоянной войны приводили к тому, что в Клыке обычно жило меньше людей, чем он мог бы вместить. По этой причине целые секции крепости обрушались, затапливались или просто оказывались забытыми и неисследованными. Периодически отряды кэрлов организовывали экспедиции в дальние секции, надеясь сделать их пригодными для обитания. Иногда им улыбалась удача, новые комнаты расчищались и начинали использоваться. Случалось, что они возвращались с артефактами забытых времен, и ни один волчий жрец не знал, что с ними делать. Бывало, они не возвращались. Это тоже не вызывало удивления. Клык не был безопасным местом ни в настоящем, ни когда-либо в прошлом.

Гуннлаугур никогда не рассказывал, как он нашел то место, находившееся далеко и от его собственных покоев, и от тех мест, где базировалась большая часть Великой роты Черной Гривы. Было ясно с первого взгляда, что комната очень старая. Каменные барельефы на стенах почти полностью стерлись от завывающих ветров и растрескались от морозов. У сводчатого потолка еще виднелись странного вида руны, вырезанные на камне давно мертвым мастером. В помещении могли с комфортом разместиться более пятидесяти воинов, однако почему такой зал был вырублен так далеко от основных проходов Ярлхейма, оставалось загадкой.

Вдоль одной из стен лежал каркас корабля: похожие на скелет остатки морского драккара. Доски обшивки окаменели много веков назад, превратились в покрытый коркой каменистый остов, похожий на ребра мертвого морского змея. Металлическая голова дракка на носу уцелела каким-то чудом. Она вздымалась вверх, к потолку, возвышаясь над гладкими изгибающимися досками корпуса, уставившись в темноту пустыми глазами.

Должно быть, нелегко было принести такой корабль так высоко, в самое сердце старой горы, несмотря на иссушающий морозный ветер и дюны мелкого снега. Возможно, драккар разобрали еще у моря, а потом снова собрали уже в комнате, но Гуннлаугур предпочитал считать иначе. Ему нравилось представлять, как процессия Небесных Воинов с факелами тянет корабль от неспокойных серо-стальных морей, затаскивая его вверх, и на катках везет в сердце Клыка. Здесь имелись и достаточно широкие для этой задачи тоннели, и сильные руки.

Вопрос о том, зачем это было сделано, оставался открытым, и на него не было ответа. Это могло быть прихотью старого ярла, ностальгирующего по морским походам. Или его принесли жрецы для какого-то непонятного ритуала, чтобы задобрить дух горы. А может, он лежит тут, постепенно разваливаясь, со времен, когда Русс ходил среди них.

Каким бы ни было их происхождение, драккар и его странная гробница оказались позабыты на много столетий с момента погребения. Это место стало реликтом, наполовину утраченным фрагментом быстро исчезающего прошлого Фенриса. Только Всеотец знал, сколько времени корабль простоял, рассыпаясь и замерзая.

Теперь гробница с кораблем стала приютом для Ярнхамара, комнатой, в которой они собирались перед тем, как отправиться в путь по морю звезд. Им казалось, что давать клятвы друг другу в тени головы драка весьма символично.

Хьортур всегда любил выставляться напоказ. Ему нравилось запрыгивать на хрупкую палубу, которая крошилась под его ногами, и выкрикивать старые морские команды на племенном наречии, которого никто из них не понимал. Они смеялись и смотрели, как он мечется между скрипящими балками и досками и отдает непонятные приказы.

Гуннлаугур улыбнулся воспоминаниям. Хьортур любил повеселиться. Он вел стаю с кровью на когтях и улыбкой на покрытом шрамами лице. Это был истинный сын Русса, кровожадный гончий пес, отчаянный, пугающий и необузданный монстр.

— Ну, давай, — нетерпеливо сказал Вальтир. — Рассказывай.

Гуннлаугур ответил не сразу. Какое-то время он изучал стоявшую перед ним стаю, которая когда-то была больше, разбитое сердце того, чем ему доверили командовать.

Он увидел, как Вальтир бросил взгляд на него. На бледном, постоянно недовольном лице горели пронзительные глаза. Он чувствовал сдерживаемую силу в руках мечника, запертую мощь, которая могла без предупреждения вырваться в ослепительном вихре стали. Он видел в нем расчетливость, холодный и пытливый ум аналитика, сообразительность стратега. А еще он видел уязвимость и потребность во внимании.

Его взгляд переместился на Ольгейра. Большой воин стоял расслабленно, его непокорная борода разметалась по доспеху, а покрытые шрамами щеки собрались складками, он был готов как улыбаться, так и яростно реветь и брызгать слюной. В нем были беззаветность, великодушие и целеустремленность. Ольгейр казался скалой. Он никогда бы не смог стать полноценным лидером, но мог бы направлять и вдохновлять. Тяжелая Рука не стремился к большему по сравнению с тем, что уже имел. Недостаток амбиций был его слабостью, но это же делало его незаменимым.

Следующим стоял Ёрундур, Старый Пес. Он был крив и кос, перекручен и искривлен прожитыми годами. Гуннлаугур видел в нем усталость, въевшуюся в самые кости, гордость, цинизм. Но он умел летать. Именем Русса, как он летал. И, несмотря на всю свою раздражительность, Старый Пес многое повидал и совершил. Он знал места, где были закопаны трупы, и по каким дорожкам их туда тащили. Знал, где спрятаны лопаты и в каких кузнях их изготовили. Когда Моркаи наконец придет за ним, тысячи тайн будут похоронены вместе с ним.

В тени Ёрундура стоял Бальдр. Этот был загадкой. Такой славный, покладистый, уступчивый. Когда он читал саги, его голос был мягким, он исполнял древние песни идеально и размеренно. Никто не относился плохо к Бальдру Фьольниру. Он шел по жизни гладко, как кот на мягких лапах, без усилий, по пути наименьшего сопротивления. Однако когда он убивал, в нем проявлялось нечто сдерживаемое, подавленное, спрятанное. Да, Бальдр был загадкой.

Наконец, в комнате была новая кровь, щенок, парень. Хафлои стоял поодаль от остальных, находясь в состоянии нервной бравады и угрюмой отстраненности. Его рыжие волосы ярко блестели в свете огня. Он казался до боли молодым, свежим, как открытая рана, выдернутым из привычной ему среды. Гуннлаугуру нравилось то, что он видел. Хафлои научится. Его клыки вырастут, шкура станет серой, а все колючки его характера сгладятся со временем. А пока его присутствие будет полезно для всех. Они вспомнят, какими они сами были когда-то: по-ребячески драчливыми, энергичными, нетерпеливыми, дерзкими и впечатлительными. Вся галактика тогда лежала перед ними, отчаянно прося, чтобы они ее завоевали.

— Итак? — требовательно спросил Вальтир.

Гуннлаугур посмотрел на мечника.

— Еще рано, свердхьера, — ответил он. — Не все собрались.

— Что? — дерзко выпалил Хафлои, еще не полностью осознав иерархию стаи. — У вас еще кто-то есть?

Гуннлаугур посмотрел назад, поверх голов собравшейся стаи, в сторону низкого сводчатого входа. Когда его взгляд упал на облаченную в доспехи фигуру, стоявшую в проеме, по телу прошла дрожь.

«Пятьдесят семь лет. Но я бы узнал его где угодно».

— Еще один, — мягко ответил Гуннлаугур.

Бальдр следующим заметил новоприбывшего. Он резко развернулся, глаза радостно вспыхнули.

— Гирфалькон! — закричал он и бросился приветствовать стоявшего в проходе человека.

Потом Ольгейр оттолкнул Бальдра в сторону, заключил Ингвара в сокрушительные объятия, от которых заскрипели доспехи, и потащил его в комнату, словно охотник — ценный трофей.

Ингвар со смехом выбрался из зубодробительной хватки Ольгейра и оказался в круге света только для того, чтобы снова очутиться в тени обступивших его воинов. Вальтир подошел и неуклюже пожал ему руку. Бальдр хлопнул по спине. Хафлои предпочел держаться позади.

Во всей этой суматохе Гуннлаугур на краткий миг поймал взгляд Ингвара. Казалось, что он стал более жестким, а сами глаза — чуть более серыми. В остальном это был тот же воин, в компании которого он провел не один век смертного.

— Довольно, — наконец сказал он, останавливая и шум, и движение. Неожиданно для себя самого он широко улыбнулся.

«Теперь, когда я тебя увидел, я рад, что ты вернулся, несмотря ни на что».

Гуннлаугур подошел вплотную к Ингвару. Какое-то время они смотрели друг на друга, оказавшись в неловкой ситуации. Гуннлаугур был массивнее, шире, его доспехи украшало больше охотничьих трофеев, а свисавшие с брони шкуры были богаче. Но, несмотря на это, между ними было немного отличий. Как и всегда.

— Брат, — произнес Гуннлаугур.

Ингвар осторожно склонил голову.

— Веранги, — ответил он.

Больше никто не проронил ни слова. Бальдр перестал улыбаться и осторожно переводил взгляд с одного на другого. Казалось, что воздух в комнате сгущается, как перед бурей жарким летом.

Затем Гуннлаугур сдвинулся с места. Он широко раскинул руки и сгреб Ингвара, заключив его в жесткие объятия.

— Без тебя мы не были единым целым, — сказал он так тихо, чтобы услышать его мог только Ингвар.

Тот обнял его в ответ, и керамит их брони лязгнул. В этом читалось облегчение и благодарность.

— Хорошо, браг. Я надеялся услышать эти слова.

Затем он разомкнул объятия и отошел, разглядывая стоящую перед ним стаю. Жесткие черты его лица немного смягчились.

— А это еще кто? — спросил он с улыбкой. — Теперь мы принимаем детей?

Гуннлаугур жестом велел Хафлои подойти.

— Осторожнее, — предупредил он. — У этого щенка есть когти. Хафлои, это Гирфалькон. Он когда-то служил вместе с нами. Теперь он вернулся.

Хафлои неловко поклонился.

— Я слышал это имя, — сказал он. — Ты носишь Даусвьер.

Ингвар наклонил голову.

— Да, это так.

— На этом клинке вюрд.

— Говорят, что да.

— Тогда он не должен был покидать Этт.

Ольгейр шагнул вперед, собираясь отвесить затрещину Хафлои. Ёрундур мрачно хмыкнул, когда Ингвар жестом остановил Ольгейра.

— Может быть, — ответил Ингвар, уставившись на Хафлои неподвижным взглядом. — Но клинок отправляется туда, куда иду я.

Гуннлаугур закатил глаза.

— Кровь Русса, — выдавил он. — Вас только представили, а вы уже почти подрались. Он оттолкнул Хафлои от Ингвара, заставив Кровавого Когтя споткнуться. — Ты хорошо впишешься.

Затем он повернулся к остальным членам стаи. Теперь их стало семеро, что было ближе к идеальной боевой численности отряда. Они смотрели на него в ожидании.

— Все собрались, — сказал Гуннлаугур. — Как и должно быть. Теперь слушайте, вот что нам предстоит сделать.

Ингвар попытался сконцентрироваться на словах Гуннлаугура. Он чувствовал, что его руки вспотели под бронированными перчатками. Снова услышать эти голоса, почуять запахи — все это оказалось сложнее, чем он думал.

Волки не осуждали его. Они смотрели на него без упрека, которого он так боялся. Исключением был, — возможно, Вальтир, но он никогда не отличался приветливостью.

Было тяжело не наблюдать за ними, не смотреть, как они общаются друг с другом, не изучать их, как те Адептус Биологис, что исследовали тела ксеносов на столах для препарирования. В присутствии других членов стаи все вели себя непринужденно, так же, как и он когда-то. Отряд «Оникс» при всей своей убойной мощи всегда казался ему чем-то искусственным. Ярнхамар когда-то был для него домом, для остальных он им и остался.

Блуждающий взгляд Ингвара наткнулся на носовую фигуру драккара. Эти незрячие глаза были так же знакомы ему, как и все остальное. Он вспоминал, как скульптура взирала на них перед каждым заданием, бесстрастно уставившись в пустоту, пока они определяли цели и составляли графики. Морда дракка в те времена всегда казалась ему совершенно бесстрастной. Сейчас, когда он вернулся, ее выражение стало почти благожелательным.

В прошлом в этой комнате раздавался голос Хьортура. Странно было слышать здесь рычащие интонации Гуннлаугура. На какой-то миг он счел их оскорбительными. Только потом, когда Ингвар понаблюдал, как другие прислушиваются к этому голосу, он стал воспринимать его как нечто естественное.

Гуннлаугур говорил с грубой, прямолинейной властностью. Он всегда был уверен в себе, но сегодня все воспринималось иначе. Воин говорит одно, когда на кону находится его собственная жизнь. Теперь ему приходилось думать о целой стае, и его интонации изменились.

«Тебе идет это положение, брат, — подумал Ингвар. — Ты вырос».

— Рас Шакех, — начал Гуннлаугур, щелкая переключателем на устройстве, которое умещалось в ладони. Огненно-красный гололит, вращаясь, поднялся в воздух перед ним. — Мир-святилище субсектора Рас. Принадлежит Экклезиархии и пользуется некоторой поддержкой ордена Льстецов. Однако наши братья заявили, что больше не смогут защищать этот мир. Как мне сообщили, их силы истощены.

Ёрундур фыркнул, покачал головой, но ничего не сказал.

— Говорят, что до того, как миры субсектора Рас были взяты под крыло Имперского культа, — продолжил Гуннлаугур, — существовало соглашение между ними и Фенрисом.

— Кто говорит? — спросил Вальтир.

— Черная Грива, — коротко ответил Гуннлаугур. — И Ульрик, и Гримнар, и все, кто помнит, что, Хель забери, мы творили пять тысяч лет назад.

Тон Гуннлаугура выдавал его отношение к информации, которую ему нужно было сообщить. Ингвар почувствовал, как его воодушевление проходит. Эйфория от возвращения прошла, и казалось, что порученное задание принесет не много славы. Оно смахивало на обычную гарнизонную рутину.

— Это не гарнизонная служба, — сказал Гуннлаугур. — Это начало наступления по нескольким фронтам в ничейное пространство. В операции задействованы три субсектора, и мы будем ее частью.

Ольгейр одобрительно кивнул.

— Хорошо, — раздалось его ворчание.

Бальдр, казалось, задумался.

— Под чьим командованием? — спросил он.

— Верховного главнокомандующего еще не назначили, — ответил Гуннлаугур. — Не обольщайтесь. Впереди еще годы подготовки. Мы — первая волна, и наша задача — обеспечить безопасность миров до начала основных перемещений войск. Какое-то время действовать будем только мы.

Ёрундур фыркнул.

— И это не гарнизонная служба?

— Мы не будем просиживать задницы. — Гуннлаугур стоял на своем. — На рубежах замечена вражеская активность, более скоординированная, чем обычно, и более частая. У нас будет возможность поохотиться.

Выражение лица Бальдра не изменилось. Он по-прежнему выглядел задумчивым.

Ингвар чуял настороженность, которая исходила от остальных и наполняла комнату. Они не были дураками и могли понять, когда их отправляли на бестолковое задание.

— Кто управляет этим миром? — спросил Бальдр.

— Адепта Сороритас, — ответил Гуннлаугур. — Орден Раненого Сердца.

Тишина комнаты была нарушена одновременно тихим рычанием, шумным кашлем и озлобленным смехом.

— Достаточно! — рявкнул Гуннлаугур. — Они слуги Всеотца.

— Они слуги Инквизиции, — сказал Ёрундур.

— Они безумны, — проворчал Ольгейр. — И нас не любят.

Бальдр мягко улыбнулся:

— Когда это тебя волновало, какие чувства к тебе испытывают другие, великан?

Ольгейр ухмыльнулся и похлопал по изношенному корпусу Сигрун.

— Когда мне выдали эту штуку, — ответил он. — С тех пор ни разу.

— Сестры, — ядовито произнес Вальтир. — Они знают, что придем именно мы? Они звали нас?

Гуннлаугур вздохнул:

— Они кому угодно будут рады. У них такое же тяжелое положение, как и у всех. Но да, они знают, что придем мы. Гримнар сообщил канониссе. Смиритесь, братья. Нам придется сражаться вместе с ними.

Ёрундур покачал косматой головой.

— Я могу пережить Сестер Битвы, — сказал он, — но не гарнизонную службу.

— Зубы Хель, — прошипел Гуннлаугур. — Сколько мне нужно повторять? Это боевое задание.

— Кто противник?

— На настоящий момент это не установлено. Возможно, это вторжение культистов. Мы ожидаем более подробных данных.

Ёрундур сплюнул на пол.

— Звучит жутко, — прокомментировал он.

Гуннлаугур с отвращением посмотрел на лужицу слюны среди камней.

— Мы вылетаем меньше, чем через тридцать шесть часов, — сказал он. — Потратьте это время с пользой. Убедитесь, что броня освящена жрецами, и проверьте оружие. Время, которое мы проведем в дороге, используйте для приведения себя в боевую форму. На этом все.

Повисла неловкая тишина. Ингвар вспомнил, что раньше после призывов Хьортура комнату наполнял рев, эхом отражающийся от стен, они поднимали оружие все как один, пуская слюни в предвкушении грядущего кровавого кошмара.

В этот раз было тихо. Ольгейр издал низкое, дребезжащее ворчание, но никто его не подхватил.

Гуннлаугур не пытался воодушевить бойцов. Его обычная воинственность стала более мрачной, и этой черты Ингвар в нем не помнил. Когда Гуннлаугур повернулся к выходу, он встретился взглядом с Ингваром.

— Не то, к чему ты привык, — сказал он. — Такая работа.

Это действительно было не то.

«Я видел, как флоты-ульи заслоняют свет галактических туманностей. Я видел поля, на которых рождаются орки. Я видел, как металлические легионы восстают из тысячелетнего сна. Я видел, как живые корабли вращаются вокруг остатков забытых империй».

Ингвар пожал плечами.

— Нас ждет охота, — ответил он. — К этому я привык.

Перед отправлением все члены стаи пришли к Ингвару. Им было любопытно, они задавали вопросы о том, что он делал во время службы с другими. Они никогда не произносили название «Караул Смерти». Скольких врагов он убил? Какие саги он сложил для включения в анналы Горы? Вальтир спрашивал мало, а Ольгейр — много.

Ёрундур спросил про амулет отряда «Оникс» в форме черепа, который Ингвар носил на шее.

— Напоминание о службе, — ответил тот, неловко сжимая украшение. — Амулет и болтер — вот и все, что я себе оставил.

Казалось, они понимают, что он может рассказать не много. Похоже, они были рады его возвращению. Пока они разговаривали, расспрашивали его и смеялись над скупыми ответами, какая-то доля отчуждения исчезла.

— Ты набрался дурных привычек, — заметил Ольгейр, сверкая глазами. — Нам придется выбить их из тебя.

— Попробуй, — ответил Ингвар.

Гуннлаугур первым покинул комнату вместе с Вальтиром. Перед тем как уйти, он крепко сжал руку Ингвара.

— Мы еще побеседуем как полагается, брат, — сказал он. — Когда время не будет так поджимать.

Ингвар кивнул.

— Нам нужно это сделать, — ответил он.

Затем Ёрундур прекратил задавать вопросы под предлогом необходимости работы над «Вуоко» и ушел, бормоча о том, как глупо выводить машину в бой так скоро. Нельзя сказать, что он улыбнулся, но его мрачное лицо посветлело и темные, как синяки, полосы, залегшие под запавшими глазами, стали чуть бледнее.

— Он уже давно не выглядел таким счастливым, — заметил Ольгейр.

— Все относительно, — сказал Ингвар.

— Он никогда не признается, но он по тебе скучал. Хель, даже я по тебе скучал.

— Я тоже рад тебя видеть, великан.

Потом ушел и Ольгейр, забрав с собой Кровавого Когтя, чтобы нагрузить его еще более суровыми тренировками. Хафлои не сказал Ингвару ни слова, но, оглянувшись через плечо, бросил на него угрюмый, вызывающий взгляд.

Теперь Ингвар остался наедине с Бальдром. Тяжелые шаги остальных стихли во тьме, и комната погрузилась в тишину.

Бальдр улыбнулся. Это была открытая, легкая улыбка.

— Ты нажил себе врага, — отметил он.

Ингвар развел руки в стороны, отказываясь от спора.

— Грозного врага, — согласился он.

— Итак. Скажи, что ты видишь?

Ингвар задумался:

— Что ты имеешь в виду?

— Ярнхамар, — пояснил Бальдр. — Расскажи, как он изменился.

— Тинда больше нет. Так же, как Ульфа и Свафнира. Если честно, я никогда не любил Тинда, но сожалею об остальных.

Бальдр скептично поднял бровь:

— И это все?

Ингвар вздохнул:

— Фьольнир, не надо. Не сейчас.

Бальдр улыбнулся.

— Прости меня, — сказал он. — Ты только что вернулся. Время для вопросов придет позже. Но тебе меня не обмануть: ты видишь то же, что и я.

— И что же это?

Бальдр снова посуровел:

— Ты видишь, как Вальтир мечется в тени Гуннлаугура, не желая в ней оставаться и не имея возможности оттуда выйти. Ты видишь, как Ёрундур уходит все глубже в себя, тоскуя по упущенной славе. Ты замечаешь, как смех Тяжелой Руки становится тише, потому что у него больше нет Ульфа, чтобы подраться.

Ингвар вздохнул. У него не было желания слушать, как стаю трепало в его отсутствие.

— А что насчет тебя, Бальдр? — спросил он. — Я полагаю, тебя ничто не гнетет?

На секунду что-то мелькнуло на лице Бальдра: слабая тень тревоги, затаившаяся в уголках его золотистых глаз.

— Нас всех что-то гнетет, — ответил он. Затем на его лице снова появилась улыбка. — Я знал, что ты возвращаешься. Что-то подсказывало мне. Почему так случилось? Прошли десятки лет, но я знал, что ты вернешься к нам.

— Повезло, ты угадал.

— Везения нет. Есть судьба и воля. Если воля сильнее, то ты можешь сам управлять своей жизнью. Если же сильнее судьба, то ты плывешь по течению, кружась, как доска в потоке воды.

Бальдр замолчал и неожиданно напрягся, как будто сказал больше, чем собирался.

— Я знал, что ты возвращаешься, — повторил он. — Почему?

Ингвар попытался отмахнуться от вопроса, хотя поведение Бальдра беспокоило его. В нем была какая-то напряженность, которую он не понимал.

— Ты говоришь как жрец, — сказал Ингвар. — Прекращай.

Тогда Бальдр протянул руку к амулету, висевшему у него на поясе. Он поднял его, чтобы было лучше видно: побелевший птичий череп на металлической цепочке. В глазницы были продеты металлические держатели, а на кости была грубо вырезана руна сфорья.

— Помнишь эту штуку? — спросил Бальдр, позволяя амулету медленно вращаться.

Ингвар остановил взгляд на амулете, и внезапно болезненные воспоминания закружились в его голове. Он протянул руку, и хрупкий череп звякнул при ударе о латную перчатку.

— Я забыл, — сказал он мягко. — Именем Русса, прости, брат. Я забыл.

Бальдр опустил амулет в ладонь Ингвара так, что металлические звенья обвили друг друга.

— Не извиняйся. Бери его обратно. Ты был прав — на нем есть вюрд. Он защищал меня, и какая-то моя часть теперь живет в нем. И тем не менее он знает, что настоящий его хозяин — ты.

Ингвар взял безделушку и поднес ее к красному свету жаровни. Он вспомнил, как отдал талисман Бальдру в знак дружбы в ночь, когда покинул Фенрис. Тогда он не ожидал увидеть эту вещь снова. Она была частичкой его жизни в стае, которую он оставлял за спиной, осколком его сущности, который не последует за ним в новую жизнь.

Сальскъолдур, страж духа, фрагмент, остаток чего-то, за что можно зацепиться, защищаясь от прихода Моркаи.

— Я не чувствовал себя правильно, — сказал Ингвар, глядя на вращающуюся перед ним кость. — До этого момента. Это последний кусочек меня, та частица, которую я оставил. — Он вновь взглянул на Бальдра. — Я отдал ее добровольно и не имею права забрать.

Бальдр кивнул.

— Я знаю, — сказал он. — Но какие права могут быть, когда речь идет об отношениях между братьями. Вещь зовет тебя. Она твоя.

Ингвар внимательно взглянул на Бальдра.

— Ты спрашивал, что изменилось, — произнес он. — Ты стал более внушительным, более серьезным.

Он взял талисман и повесил его на шею. Тот повис на нагрудной пластине, пристроившись рядом с ониксовым черепом среди изгибов чеканного нагрудника. Два символа нелегко ужились: один из них был тотемом странной и древней магии Фенриса, а второй — символом тайной мощи Инквизиции.

— Но я благодарен тебе за это, — сказал Ингвар, крепко сжимая руку Бальдра. — Мы всегда были братьями по оружию, ты и я. И мы снова ими будем. Из всей стаи тебя мне не хватало больше всего.

Бальдр вернул рукопожатие. Его хватка была твердой, почти жадной.

— Нам приходилось туго без тебя, Гирфалькон, — сказал он. — Мы хотели, чтобы ты вернулся. Ты снова сделаешь нас единым целым.

Ингвар отпустил его руку. Такие разговоры заставляли его ощущать беспокойство. Гуннлаугур произнес те же слова.

— Посмотрим, — это все, что он сказал в ответ.

Глава пятая

Буря, завывая, поднималась от перевала Охотника, неся с собой раздутые от снега облака, которые клубились над кривыми тропами. Горные уступы скрылись в завихрениях снежной мглы, старые дороги были перекрыты разрастающимися сугробами, а ущелья внизу засыпало снегом.

Только на вершине Клыка, высоко над окружающими пиками Асахейма, воздух был чист. Грозовые тучи кружили под посадочными площадками Вальгарда, злобные и величественные, ударяясь и цепляясь за гранитные утесы, словно черный прибой.

Гуннлаугур наблюдал за вихрями из безопасной кабины «Вуоко», который стоял на взлетной площадке.

— Большой, — поделился он наблюдениями, наблюдая, как завитки тумана и дымки кружатся на дисплее ауспика.

Ёрундур, пристегнутый к креслу рядом с ним, переключил последние необходимые для запуска клавиши на панели управления.

— Фенрис всегда устраивает пышные проводы, — сказал он и нахмурился, вводя предстартовые последовательности команд. — Он не любит, когда его дети уходят.

Гуннлаугур хмыкнул и сел обратно в кресло. Ангар Вальгарда № 34-7 протянулся вперед. Он находился на самой вершине горы, а его восточный конец был открыт всем ветрам. Лабиринт из мигающих красных сигнальных огней наполовину скрывала завеса из нанесенного от входа мокрого снега. Слышалось, как отъезжают заправщики, освобождая место для взлета, и как кэрлы кричат, сообщая о том, что взрывозащитные заслонки закрыты и заперты.

— Попытайся не убить нас на выходе, ладно? — донесся по коммуникатору радостный голос Ольгейра. — А теперь давай, без сучка и задоринки, Старый Пес, без сучка и задоринки!

Все остальные члены стаи находились в хвостовом отсеке для экипажа, под кабиной. Гуннлаугур слышал оттуда грубый смех. Это подняло ему настроение. Несмотря на все их жалобы по поводу миссии, стая была рада отправиться в путь и чем-то заняться, и это вселяло надежду.

— Хочешь полетать, хальфвит? — кисло ответил Ёрундур.

Он активировал основные системы двигателей, и хриплый, заполняющий пространство рокот донесся откуда-то снизу.

От похожего на рев взрыва смеха Ольгейра динамики коммуникатора наполнились шумом помех.

— Есть какой-нибудь сигнал от фрегата? — спросил Гуннлаугур, выключая коммуникатор и наблюдая за тем, как последние члены бригады обслуживания торопливо исчезают из поля зрения. Все конструкции штурмового корабля задрожали, когда двигатели вошли в рабочий ритм. Беспорядочная волна дыма вперемешку с каплями масла и сполохами пламени вырвалась из выхлопных отверстий и разошлась по взлетной площадке.

— Ничего, — ответил Ёрундур, снижая подачу энергии на атмосферные тормозные двигатели. С судорожным рывком «Вуоко» оторвался от скалобетонного пола в бушующем облаке дыма и пламени. — Но он будет там. Поверь, никто его не заберет.

Блок световых сигналов, установленный у входа в ангар, дал команду, и целый сонм индикаторов на панели приборов корабля засветился зеленым светом. Загорелась проекция приборов на ветровое стекло кабины, наложив беспорядочную смесь рун и векторов на мрачные плексигласовые стекла. Вой основных двигателей стал сильнее, перед тем как взорваться импульсом энергии и выбросить их далеко за пределы горы.

— Это славный корабль, — произнес Гуннлаугур, пристегиваясь перед стартом. — Тип «Черное крыло».

— Кто тебе это рассказал? — рассмеялся Ёрундур. — Я видел его, это куча дерьма.

До того, как Гуннлаугур смог ответить, Ёрундур подал мощность на главные ускорители. «Вуоко» рванул вперед, сверкнул в короткой шахте ангара и с ревом вылетел на склон горы. Они оставили позади обрыв в облаках испарившегося снега и выхлопов двигателей. Ёрундур вывел машину на простор, заложил крутой вираж, поднял нос корабля и подал больше мощности на главные ускорители.

Гуннлаугур посмотрел вниз через левый иллюминатор кабины. Вершина горы, покрытая множеством грязных сенсорных башен, оспинами ангарных ворот и защитных батарей, стремительно уменьшалась. Пик пронзал слой темных, похожих на кровоподтеки облаков. Это был одинокий бастион из скал и льда среди господствующих над континентом бурлящих штормов.

Казалось, что их твердыня находится в осаде, что ярость планеты окружила ее и душит, стремится схватить за глотку и выдавить жизнь.

Гуннлаугур знал историю этой горы, по крайней мере, в том виде, в котором она излагалась — иногда немного по-разному — в полулегендарных сагах, рассказывавшихся в огненных залах. Он знал, что Клык не раз побывал в осаде: его пытались взять и силы великого врага, и армады Экклезиархии во время гражданских войн в прошлом, и даже сама Инквизиция.

Небесные воины гордились этими битвами, вспоминая про них во время боевых обрядов или слушая рассказы в горячем свете факелов. Гуннлаугур любил эти истории. Он дословно выучил Сагу о Бьорне у скальдов. Он знал наизусть и другие легенды и песни. Некоторые из них были старше самого Клыка и уходили корнями в жестокие времена, когда человечество делало первые неловкие шаги среди звезд.

Он улыбнулся и начал вспоминать куплеты. Даже когда ландшафт внизу исчез, скрытый белой дымкой, его губы продолжали шевелиться, беззвучно повторяя бессмертные слова:

Черным станет солнце, землю поглотят моря,

Звезды с небес сорвутся жарким вихрем огня,

Ярость зажжет пар и пламя, вырвет жизнь из оков,

Весь горизонт станет красным до самых его облаков[12].

От величественного вида горы, открывшегося внизу, у него захватило дух. Это место было вечным, оно было создано богами и охранялось свирепыми ангелами, неприступная цитадель в сгущающейся тьме галактики. Она простояла тысячи лет до его рождения и простоит еще столько же. Другие миры могут погрязнуть в скверне и разрухе, но Клык навсегда останется незапятнанным.

В эти вещи он верил всегда.

«И так было. — Он выдохнул, глядя, как изгиб атмосферы планеты превращается в тонкую блестящую линию. — И будет».

Гуннлаугур знал, что никогда бы не смог повторить поступок Ингвара. Он душой и телом принадлежал к Фенрика: самым смертоносным, самым преданным и самым могущественным из многих слуг Всеотца. Никто не может превзойти Волков Фенриса. Никакая другая жизнь не могла сравниться с той, что вели Небесные Воины: без поблажек и пощады их отправляли в самое раскаленное пекло битвы. Они владели мощнейшим оружием, когда-либо созданным человечеством, и защищали живых там, где все остальные терпели неудачу.

Гуннлаугур уважал своих братьев из других орденов. Он сражался плечом плечу со многими из них и отдавал должное их навыкам и преданности. Он также воевал плечом к плечу с простыми смертными, многие из которых погибли с честью.

Но они не были Фенрика. Они не были сынами Русса.

Я многое знаю, а вижу — больше,

Оковы спадут, Волк будет на воле.

Гуннлаугур улыбнулся. Снова начиналась война. Он покидал Клык, чтобы нести смерть за море звезд. И это было хорошо — независимо от того, чем в итоге обернется их поход. Все было так, как должно.

— Приближаемся к заданной точке, веранги, — отрапортовал Ёрундур, чей голос был едва различим за ревом двигателей. — Визуальный контакт установим в ближайшее время.

Гуннлаугур посмотрел вперед. Молочная серость неба сменилась чернотой, когда последние слои атмосферы остались позади. Знакомые созвездия засияли чисто и ярко, их заслоняли только дюжины серо-стальных орудийных платформ орбитальной защиты планеты. Ближайшая из них была всего в километре от корабля: массивная конструкция висела в пустоте, на орудийных башнях мигали габаритные маяки.

— Я не вижу корабль, — сказал Гуннлаугур, изучающе всматриваясь в пространство впереди. Орудийная платформа проплывала под ними.

— Мне нужно скорректировать курс, — произнес Ёрундур. — Мы еще не набрали полную скорость. Ты ведь знаешь, что эта штука вообще не должна подниматься в воздух?

Гуннлаугур проигнорировал это язвительное замечание. Сколько он знал Ёрундура, столько тот жаловался на состояние корабля, на котором ему приходилось летать. Он бы нашел повод, даже если бы Русс лично доверил ему командовать «Храфнкелем».

— Вот он, — объявил Ёрундур, указывая на руну, мерцающую на обзорном дисплее. — Найди его в реальном пространстве. Посмотрим, насколько ты зоркий.

Гуннлаугур сощурил глаза, сканируя бархатистую тьму. Долгое время он ничего не замечал. Сотни различных судов, от крохотных внутрисистемных посудин до гигантских линейных кораблей, постоянно находились в системе Фенриса, но очень немногие задерживались в тени планеты надолго.

Затем он увидел, как что-то мелькнуло во мраке пустоты, похожее на осколок алебастра. Чем ближе Ёрундур подводил «Громовой ястреб», тем больше деталей можно было различить.

Это был небольшой, по меркам фрегата, корабль старой модели. Двигательный отсек казался слишком большим, а оружейные батареи — слишком маленькими. Корпус был черным, на бортах облупившейся желтой и черной красками были нарисованы старые символы стаи. Мостик был расположен ниже обычного, окруженный почерневшими надстройками. Слабые завитки газа выходили откуда-то из-под корпуса, где виднелось что-то зазубренное и блестящее.

На борту корабля было вытравлено единственное слово: «Ундрайдер».

Гуннлаугур поджал губы.

— Это наш?

Ёрундур кивнул, переводя «Вуоко» на скоростной режим сближения. Как только он сделал это, двери ангара на принимающем судне медленно распахнулись, окрасив темноту теплым желтым светом.

— Мне сказали, что он быстрый, — сказал Ёрундур.

Гуннлаугур чувствовал себя опустошенным.

— Хоть что-то, — ответил он.

Ёрундур победно ухмыльнулся.

«Куча дерьма».

— Добро пожаловать на борт, повелитель, — поприветствовал их капитан «Ундрайдера».

Гуннлаугур что-то буркнул в ответ, едва удостоив его взглядом.

Капитан, опытный кэрл-ривенмастер по имени Торек Бьяргборн, привыкший к холодному отношению со стороны Небесных Воинов, не стал дожидаться ответа.

— Мы готовы отправиться по вашему приказу.

Взгляд Гуннлаугура блуждал по командной рубке. Вся стая стояла рядом с ним. Ни один из них не казался впечатленным.

По стандартам межзвездных кораблей помещение было маленьким и тесным. Трон капитана окружали концентрические круги когитаторных станций. За всей этой системой находился помост, на котором сейчас стояла стая. Пол был сделан из полированного черного мрамора, а трещины в нем заделаны тусклым серым раствором.

Наверху за троном располагались окантованные бронзой хрустальные обзорные экраны, потускневшие от налета. Как и на любом другом подобном корабле, тихое жужжание и щелчки техники и бормотание людей создавали постоянный фоновый шум, в дополнение к рокоту субварповых двигателей. Запахи священных масел, человеческого пота и смазки двигателя поднимались от панели управления. Сервиторы, многие из которых были навечно соединены со своими рабочими местами, отстукивали ритм, выполняя простейшие действия. Их было больше, чем обычно, а живого экипажа — меньше.

— Каков статус личного состава, капитан? — спросил Ёрундур.

Бьяргборн ответил, не задумываясь:

— На двенадцать процентов меньше, чем нужно, повелитель. Но у нас есть дополнительный запас сервиторов. Флот сейчас очень востребован, как мне сказали.

Выражение лица Ёрундура говорило само за себя.

Гуннлаугур повернулся к Вальтиру. Тот едва пожал плечами.

— Корабль должен только довезти нас до места, — произнес веранги.

— А он точно сможет? — парировал Вальтир.

Бьяргборну хватило гордости, чтобы выглядеть оскорбленным.

— Он сможет, владыки, — сказал капитан. — И вернуть тоже. Корабль хотя и выглядит немного неказисто, но годится для космических путешествий, и он быстрый.

— Да, это я слышал, — сказал Гуннлаугур. — Хорошо, капитан. Приказ: отправляемся к точке прыжка. Мы должны пересечь завесу так быстро, как сможем.

Бьяргборн ударил себя в грудь, поклонился и снова занял свое место на троне. Механический шум вокруг него стал громче.

Ёрундур повел носом.

— Этот корабль воняет.

— Все корабли воняют, — заметил Бальдр.

— Не так, как этот.

— Бывало и хуже.

Гуннлаугур проигнорировал эту беседу. Он медленно отошел от командного трона и встал под обзорным куполом, глядя на звезды. В окне с бронзовой отделкой виднелось созвездие Дровосека.

Через несколько часов этот вид исчезнет, закрытый тяжелыми свинцовыми ставнями для защиты от безумия эмпиреев. Когда они прибудут на Рас Шакех, там будут светить незнакомые созвездия, именуемые на чужом языке.

Корабль был недостаточно мощным, и это раздражало его, задевало за живое, разъедало, как кислота ест металл.

«У нас не может быть подобного недостатка в людях. Это оскорбительно».

Он размял пальцы, пытаясь таким образом избавиться от раздражения. Пройдет еще некоторое время, прежде чем он сможет подавить его, окунувшись в битву.

«Хьортур бы начал браниться из-за этого. Он бы переполошил воем весь Клык, но получил бы то, чего хотел».

Он сжал кулаки, крепко сдавив внутреннее покрытие латных перчаток.

Он умел принимать дурные решения. В свое время можно будет и повыть, но не сейчас.

Гуннлаугур почувствовал, как палуба под ногами начала вибрировать, — двигатели фрегата набирали мощность. Это немного подняло ему настроение, и он слегка расслабил кулаки.

Наконец-то.

Как бы то ни было, их работа началась.

Ингвар не спал.

Варп-путешествия всегда одинаково влияли на него. Он чувствовал себя отвратительно, беспокойно, не мог медитировать и размышлять, ничем не занимался, кроме как рыскал туда-сюда по своей каюте, оскалив клыки.

Давным-давно, когда он еще был Кровавым Когтем, он спросил у Харальда, Волчьего Жреца, почему переход через эмпиреи так плохо на него действует, свидетельствует ли это о каком-то таланте или изъяне. Старый воин с крючковатым носом долго смотрел ему в глаза, а потом грубо хлопнул по плечу.

— Кто знает, — сказал тогда он. — Варп — это Хель. Ты должен ненавидеть его. Беспокоиться стоит, если он начинает тебе нравиться.

С тех пор он терпел перелеты в изоляции, оставаясь взаперти и не поддерживая контакт ни с кем из братьев, пока не утихали судороги и головокружение.

Джоселин презрительно относился к этому. С Темным Ангелом у него было больше всего проблем в «Ониксе». Все остальные уживались вместе довольно неплохо, но бледнокожий сын Калибана был сложным, гордым, нервозным, закрытым.

— Почему тебе плохо из-за варпа, Космический Волк? — спросил у него как-то Джоселин во время варп-прыжка. В его глубоких глазах читались одновременно любопытство и насмешка.

Сбитый с толку своей болезнью, Ингвар непроизвольно огрызнулся на него. Это едва не сошло за оскорбление. Его братьям по отряду не нужны были дополнительные причины, чтобы считать его животным.

— Почему тебе из-за него не плохо, Темный Ангел? — ответил он. — Если, конечно, такие, как ты, не чувствуют себя здесь как дома. Про вас всякое говорят.

Джоселин тогда отшутился, избежав ссоры. Позже Ингвар жалел об этом обмене колкостями. После этого случая они ни разу не сцепились всерьез, и в то же время у них не получилось преодолеть этот туман изначальной предвзятости.

Они выглядели типичными представителями своих орденов в глазах друг друга: рычащий Волк и надменный Ангел. Может быть, они должны были справиться лучше. Было бы неплохо превзойти ожидания.

Ингвар размышлял над этим, в одиночестве упражняясь с клинком в тренировочных клетках «Ундрайдера». Его живот скручивали спазмы. Он поднимал и опускал меч, вращал его под тусклым светом корабельных светильников, находя некоторое утешение в знакомых ритуальных движениях.

Ему стало интересно, где сейчас Джоселин. Возможно, он все еще служит в Карауле Смерти или вернулся на Скалу, заново открывая для себя путь своего родного ордена, так же, как и сам Ингвар. А может быть, он уже мертв.

Ингвар никогда не сможет это выяснить. У него не было особого доступа к информации и никакого способа связаться с Инквизицией. Они полностью обрубили все каналы связи, и он знал о грядущих операциях Караула не больше, чем когда они пришли за ним на Фенрис.

Тем не менее Ингвар обнаружил, что ему тяжело жить без язвительных замечаний Джоселина. Ангел, должно быть, сражается где-то так же, как и все остальные. Все члены отряда «Оникс», скорее всего, воюют, разбросанные по шести разным зонам галактики, каждый поодиночке, стараясь снова понять старый жизненный уклад, пытаясь забыть, что они повидали вместе.

— Все еще не любишь перелеты?

Ингвар не стал оборачиваться. Он не слышал, как Вальтир вошел в комнату для тренировок. Это было небрежностью с его стороны.

Он закончил прием. Клинок блеснул в полутьме.

— Ничего не меняется, — ответил он, скосив глаза на Вальтира, оказавшегося наконец в поле зрения.

Мечник был в доспехах, но без шлема, как и сам Ингвар. Хьольдбитр висел в ножнах у него на боку.

— Я тоже не смог уснуть, — произнес Вальтир. — Корабль скрипит и стонет, как ялик в бурю.

Ингвар ничего не ответил. Он начал выполнять другой прием, которому его научил Леонид. Это была мудреная и сложная техника, предназначенная скорее для тренировки разума при работе с мечом, чем реального сражения. У Кровавых Ангелов был интересный подход к ближнему бою. Как и во всем другом, они ценили эстетику приема так же, как и его эффективность.

Вальтир наблюдал за его движениями через проволочное заграждение клетки.

— Ты выучил новые трюки, — прокомментировал он. — Этому не учили на Фенрисе.

Ингвар позволил Даусвьеру опуститься.

— Слишком хитроумно для таких, как мы.

Вальтир улыбнулся.

— Не вздумай сказать это при Гуннлаугуре, — сказал он и протянул руку к двери клетки. — Можно?

Ингвар кивнул, хотя у него не было желания соглашаться.

«Почему ты здесь? Чтобы доказать, что все еще можешь побить меня? Или беспокоишься, что я тебя превзошел?»

Вальтир закрыл за собой металлическую дверь и вытащил Хьольдбитр из ножен. Клинок был прямым, обоюдоострым, покрытым рунами, усиленным заклинаниями и более длинным, чем у Ингвара. Его лезвие оказалось заточено до такой степени, что смогло бы разрубить обшивку «Носорога».

Хорошее оружие, но не Даусвьер.

— Мне было скучно без тебя, — сказал Вальтир, делая ленивые взмахи клинком и занимая боевую позицию. — Бальдр может постоять за себя, но остальные предпочитают молоты и болтеры. Мне не хватало наших спаррингов.

Ингвар поднял меч и стал в защитную позицию. Он не тосковал по этим спаррингам. Он всегда уважал навыки мечника, но никогда не любил сходиться с ним в поединке. Одержимость Вальтира своим оружием беспокоила Ингвара. Клинок нужен для битвы, а не для поклонения.

— Ничего требующего усилий, — произнес Ингвар, внимательно наблюдая за острием Хьольдбитра. — Просто размять руки.

Вальтир кивнул и начал обходить его сбоку. Тени упали на его худое лицо, и черные зрачки в золотистых глазах, казалось, исчезли.

— Твоя стойка поменялась, — заметил он.

— Правда?

Вальтир начал двигаться, как всегда, быстро. У него, казалось, была способность приходить в движение из состояния полной неподвижности без каких-либо промежуточных действий. Этот опасный талант оказывался еще более смертоносным из-за природного спокойствия мечника. Ингвару доводилось видеть, как Вальтир потрошил своих противников до того, как они понимали, что он начинает движение.

Хьольдбитр устремился вниз, и Даусвьер блеснул во встречном движении. Две полосы металла столкнулись, выбив сноп искр.

Вальтир не стал продолжать атаку. Он моментально отступил, словно в танце, и вернулся в позицию готовности.

— Кто дрался лучше всех? — спросил он. — Можешь назвать их имена? Ордены?

Ингвар сфокусировал взгляд на руках Вальтира. Следить за клинком было бы ошибкой — руки всегда начинают.

— Я понял, что в таких суждениях нет смысла. — Он осторожно уклонился от ответа. — У всех есть свои таланты.

Вальтир выглядел разочарованным.

— Дипломатично, — заметил он, прежде чем обрушить шквал ударов.

Ингвар отбил все, и клинки закружились друг вокруг друга.

В этом действии была какая-то чистая безупречность. Они были одни. Никто не мог оценить их навыки, их четкие усилия. Раньше Ингвар счел бы подобное напрасной тратой сил. Хвастливая фенрисийская душа предпочитала открытую демонстрацию воинской доблести. После долгих лет сражений в тенях и жизни взаперти, в тихом мире принудительной секретности, это желание угасло.

Его заинтересовало, чувствовал ли Вальтир то же самое. Мечник всегда ценил безупречность, она была основой его сущности. Или, вероятно, имелось что-то еще. Может, Вальтиру требовалось подтверждение, мягкое, повторяющееся напоминание о его уникальности.

Вальтир ударил Хьольдбитром сверху вниз, держа его обеими руками. Ингвар отклонился в сторону, и сосредоточенная в ударе сила ушла в никуда. После этого он сократил дистанцию, нанося мощный удар Даусвьером.

Это не доставило каких-то неудобств Вальтиру. Было похоже, что его вообще ничто не могло выбить из колеи.

— Мне не кажется, что ты стал быстрее, — отметил Вальтир. Его голос был спокойным, как всегда во время боя.

— Скорость — это еще не все, — ответил Ингвар.

Это были слова Каллимаха.

— Но ведь скорость — это действительно все, Гирфалькон. Если ты будешь двигаться достаточно быстро, то сами боги истекут кровью.

Вальтир подкрепил свою точку зрения демонстрацией. Он снова атаковал Ингвара, нанеся серию ошеломительных круговых ударов.

В этот раз Ингвару пришлось приложить все силы. Он позволил ударам со звоном разбиться о свою защиту, не предпринимая никаких попыток выйти из глухой обороны, он отступал, перемещаясь по клетке, шаг за шагом выходя из бури.

— Кровь Русса, — прошипел он, — неужели нужно…

Вальтир заставил его замолчать с помощью яростного горизонтального взмаха, который почти выбил Даусвьер из рук Ингвара. Затем он снова рванул в атаку, перемежая классические выпады хаотичной, вольной работой клинка, которую так любил.

— Просто держись, — сказал он. — Если сможешь.

Ингвар врезался в стену клетки, пошел, прижимаясь, вдоль нее, отбивая летящий на него град ударов.

«Так вот что это такое, — подумал он, — ты здесь, чтобы напомнить мне об иерархии в стае».

Ингвар оттолкнулся от стены и переместился обратно в центр. Чтобы сдержать атаки Хьольдбитра, потребовались все его физические навыки. Столкнуться лицом к лицу с Вальтиром в очередной раз оказалось пугающим опытом.

— Ну, покажи мне что-нибудь новенькое, — сказал Вальтир. — Понервируй меня.

И тогда это произошло. Эта возможность исчезла менее чем за один удар сердца, быстрее, чем он успел подумать, но от чистоты момента захватило дух.

Ингвар увидел брешь в защите, которая открылась, когда Вальтир вошел в раж. Леонид бы назвал это полуразрывом, или сотано: внезапный укол снизу вверх, под углом в три четверти, минующий защиту и входящий под нагрудник.

Для выполнения этого приема нужно было мучительно изогнуться — просвет был очень узок и мал, и никакие руки, кроме самых искусных, не смогли бы выполнить необходимое движение. Но он в тот момент осознал, что сможет вонзить клинок, пустить кровь и отбросить противника, завершив бой.

До этого момента Ингвар никогда не мог побить Вальтира, по крайней мере, всерьез, когда тот концентрировался на действиях врага.

Но он отступил, решил не наносить удар, однако это не было его упущением или ошибкой. Он все сделал правильно, просто принял другое решение.

Вальтир ураганом обрушился на него, клинок его меча превратился в серебристую движущуюся дымку. Два, три удара, они сыпались один за другим, Ингвар снова врезался спиной в стену клетки, и у него не осталось пространства для маневра.

Ингвар опустил взгляд. Хьольдбитр был прижат к его горлу, касался кожи.

Вальтир улыбнулся.

— В этот раз ты был близок, — сказал он. — Ты все еще помнишь, как надо двигаться.

Он опустил клинок, оставив тонкую кровавую полосу на обнаженной коже Ингвара. Тот потрогал ее рукой и вздрогнул.

Вальтир расслабленно отошел от него, для забавы рассекая мечом воздух. Ингвар наблюдал за ним.

— Ты кое-что пропустил, Эверссон, — сказал Вальтир. — Я допустил ошибку в самом конце.

Ингвар убрал Даусвьер в ножны.

— Я ее не заметил, — ответил он. — Ты был слишком быстр. Опять.

Вальтир рассмеялся.

— Мы должны устраивать спарринги чаще. Возможно, ты научишь меня каким-то из этих трюков Кровавых Ангелов.

Ингвар кивнул:

— Конечно. Когда это заживет.

Вальтир, благодарный победитель, поклонился.

— Может быть, теперь я смогу уснуть, — сказал он, открывая дверь клетки и выходя наружу. — Тебе бы тоже не помешало.

— Я попытаюсь.

Ингвар наблюдал за тем, как Вальтир уходит. Свердхьера шел легкой, гордой, пружинящей походкой.

Снова оставшись в одиночестве, Ингвар вынул меч из ножен и несколько мгновений смотрел на клинок. А потом встал в стойку и выполнил сотано. Идеально.

«Я мог это сделать. Я мог остановить его».

Ему снова вспомнился Каллимах — мягкий, учтивый, сдержанный.

— Почему ты не ударил? — спросил его Ингвар, когда Джоселин в очередной раз бросил вызов, оспаривая авторитет командира отряда.

Каллимах внимательно и терпеливо посмотрел на него, как будто прикидывая, сможет ли Волк Фенриса в действительности понять такие вещи.

— Меня так учили, — ответил он. — Не стоит выигрывать все битвы, какие только можно, но только те, которые необходимо выиграть. Я не хотел опозорить его.

— Он решит, что ты слаб.

— Ну и что? Это же не так.

Ингвар поднял взгляд на дверь, через которую вышел Вальтир.

Он принял верное решение. Вальтиру не нужен был еще один повод для обиды в связи с его возвращением. Неизбежное напряжение между ними теперь будет немного слабее из-за его победы.

Несмотря на все это, в нем горело раздражение. В нем было слишком много фенрисийского, чтобы не раздражаться из-за поражения, неважно, настоящего или воображаемого. До своего пребывания в «Ониксе» он бы никогда не проиграл бой добровольно.

До «Оникса» у него не хватило бы умения избежать конфликта.

«Эти противоречия усилятся со временем, — подумал он. — Я сам стану противоречием».

Он знал, что не сможет уснуть. Его ждала долгая бессонница, которая стала только сильнее от осознания того, что пришлось уступить в угоду чужой гордости.

Он снова начал двигаться, заставляя ноющие мышцы выполнять тренировочные удары, двигаясь быстрее и злее, чем раньше.

«Я мог это сделать».

Клинок плясал в темноте, вычерчивая более плотные дуги, чем когда-либо, движимый угрюмым гневом своего хозяина. Ингвар представлял перед собой лицо Вальтира, но не светящееся триумфом, а удивленное, с широко раскрытыми глазами.

«Я мог это сделать».

Бальдр проснулся внезапно. Его глаза распахнулись и уставились в абсолютную темноту.

Он лежал на спине, тяжело дыша. Он чувствовал, как быстро охлаждается пот на коже. Оба его сердца тяжело бились, выстукивая неровный ритм, который он мог и слышать, и осязать.

— Свет, — прошептал он.

Одинокая сфера, моргнув, зажглась и залила тесную комнату тусклым светом. Стали различимы стены из прессованного металла с рядами заклепок, решетчатый пол, низкий потолок и кровать, вырезаная из цельного куска камня.

Бальдр не пошевелился. Он смотрел и дышал, ожидая, пока восстановится тело.

Он все еще слышал отзвуки. Голоса были едва различимы, на самом пороге слышимости, но не исчезали окончательно. Он не мог понять, что они говорят, даже во сне. Теперь же они звучали в его пробуждающемся разуме бесконечным повторяющимся лепетом и полу-осмысленными слогами и звуками.

Он хотел прикоснуться к висевшему на груди оберегу и только потом вспомнил, что вернул вещицу Ингвару. Его пальцы сжали пустоту.

«Возможно, это было опрометчиво».

Рокот двигателей, от которого дребезжали и вибрировали стены каюты, звучал далеко внизу. Этот звук начинал сводить с ума спустя некоторое время, если не получалось от него абстрагироваться. Бальдр не смог.

«Это определенно проблема. Я не могу отстраниться от них. Я не могу их игнорировать».

Бальдр знал, что ему следовало найти Зовущего Бурю, пока они оставались на Фенрисе. Причина для того, чтобы сделать это, стала слишком навязчивой и возникала слишком часто. Тот момент, когда он должен был обратиться за советом, прошел уже очень давно.

Он даже не был уверен, почему так противился этому. Мешал не страх, во всяком случае, не в обычном понимании этого слова. Возможно, осторожность или нежелание беспокоить великих по поводу полузабытых кошмаров и неопределенных подозрений.

В варпе ему становилось хуже. У многих бывали странные сны во время варп-путешествий. Бальдр знал, что Ингвару тоже плохо в это время, и обдумывал возможность рассказать все ему. Много лет назад он так бы и сделал, не сомневаясь, но сейчас, когда между ними лежала пропасть времени и пространства, все было не так просто.

Он открыл рот и медленно втянул в себя холодный воздух каюты. Его второе сердце остановилось, а основное снова стало биться в нормальном ритме.

Он слышал, как на палубах вокруг него, над и под ним кипит жизнь. Кэрлы устало тащились по коридорам, фильтрационные модули пыхтели, прокачивая рециркулируемый воздух по кораблю, вторичные стабилизирующие системы мягко щелкали, иногда испуская потоки трескучего шума, когда машинное ядро «Ундрайдера» отправляло им команды подкорректировать тот или иной параметр.

Было ощущение, что находишься в брюхе какого-то огромного живого существа.

Бальдр приподнялся на локтях. Этой ночью он больше не сможет уснуть. Его мокрые волосы тонкими прядями упали на лицо. Он поднял руку к глазам и увидел, как пот блестит на коже. Бальдр смотрел на дорожку влаги, сбегающую по неровностям ладони, оставляющую мокрый след, какой остается от дождевой капли, стекающей по стеклу.

Когда они выйдут из эмпиреев, ему станет легче. Возможно, невзгоды гарнизонной службы, разбавленные несложными боевыми миссиями, окажут благоприятное воздействие. Может, это и будет скучно, но зато поможет восстановиться.

Бальдр уронил руку обратно на койку. Пот, выступивший на коже, быстро испарялся, даря прохладу. Он не стал брать полотенце и вытираться — его тело вполне могло справиться само. В любом случае холод ему не повредит, а мысли станут яснее.

Он снова лег и опустил голову: глаза открыты, бездумно смотрят в потолок.

Будет скучно, но зато поможет восстановиться.

«Я не должен надеяться на это».

Когда они выйдут из эмпиреев, ему станет легче.

Глава шестая

Мы почти прибыли, повелитель.

В голосе Бьяргборна слышались нотки облегчения. Гуннлаугур подумал, что ему выпала нелегкая судьба: руководить тесным, плохо оснащенным фрегатом с бродящей по нему стаей разочарованных Небесных Воинов. Учитывая все обстоятельства, он неплохо справился.

— Очень хорошо, капитан, — сказал Гуннлаугур, нанося на бороду лак перед тем, как надеть шлем. — Выводите нас как можно ближе.

Гуннлаугуру нравились смертные. Он любил их простоту и высоко ценил их отвагу. Кэрлы были крепким племенем даже без генетических манипуляций, они могли стоять на своем, исполняли приказы и знали, с какого конца браться за топор, если этого требовали обстоятельства. Бьяргборн был хорошим представителем этого рода.

Капитан развернулся на троне, чтобы контролировать процесс выхода в реальное пространство. Свинцовые панели, закрывающие обзорный купол перед ним, скрипнули и щелкнули, готовые раскрыться, когда будут убраны задвижки.

Все семь членов отряда Ярнхамар стояли на помосте за капитанским троном так же, как и в начале варп-перехода. Все были облачены в доспехи. Гуннлаугур чувствовал их желание снова ощутить твердую землю под ногами. Почему-то сильнее всего оно исходило от Бальдра. Он утратил свое обычное беззаботное выражение лица и казался измотанным варп-переходом.

— Мы прорываем пелену, — сообщил Бьяргборн. — Навигатор рапортует, что Ваше желание выйти как можно ближе будет исполнено.

Корпус «Ундрайдера» заскрипел, как будто ему приходилось бороться со встречным ветром. Низкий рокот варп-двигателей постепенно стихал, чтобы незамедлительно смениться на рев двигателей, предназначенных для реального пространства.

— Ну что ж, посмотрим на это место, — вздохнул Гуннлаугур. Его взгляд был направлен на обзорный купол, он ждал, когда уберут заслонки.

Откуда-то из глубин фрегата раздался треск, эхом прокатившийся по кораблю. Палуба задрожала. Звук, похожий на протяжный вопль, разнесся по мостику, за ним последовало резкое шипение. Космические двигатели с ревом запустились, защитные заслонки с лязгом открылись. В течение нескольких мгновений на обзорных экранах были видны только размытые завитки ложных цветов. Затем они разошлись, и стал виден темный бархат космоса, украшенный яркой россыпью звезд. В центре экрана, прямо по курсу, виднелась ржаво-красная планета, покрытая похожими на шрамы чугунно-черными пятнами.

Когитаторы вокруг командного трона резко ожили, обрабатывая потоки данных, хлынувшие из корабельного сенсория. Сервиторы начали что-то бормотать своими опухшими языками, зажглись целые блоки отделанных бронзой индикаторов на панелях управления. «Ундрайдер» снова был в царстве физики и материи.

— Выходите на скорость сближения, — спокойно приказал Гуннлаугур, подходя ближе и становясь сбоку от Бьяргборна, чтобы лучше видеть, что творится впереди. — Есть что-нибудь на ауспике?

Бьяргборн работал четко, его руки мелькали над переключателями и клавишами, встроенными в подлокотники трона.

— Пока ничего, повелитель. Эфир просканирован на девяносто два про… О. Мы что-то получаем. Мы что-нибудь получаем? Да, у нас есть корабельные сигнатуры.

Гуннлаугур почувствовал, как волоски на шее встают дыбом.

— Покажи, — велел он.

За спиной он услышал низкий рык Ольгейра. Сладкий запах жажды убийства неожиданно коснулся его органов чувств.

— Принимаем незашифрованное сообщение, — сообщил Бьяргборн, щелкая переключателем, чтобы транслировать передачу по громкой связи на мостике. — Координаты источника пока не определены.

Динамики с обеих сторон командного трона включились, раздался белый шум.

Ингвар встал рядом с Гуннлаугуром. Его серые глаза неотрывно смотрели на кроваво-красную сферу, висевшую в пустоте перед ними, на лице читалось напряжение.

— Не транслируй этот сигнал, — сказал он.

Руки Бьяргборна уже начали двигаться, чтобы выполнить этот приказ, но было слишком поздно. На несколько секунд шипение помех уступило место различимым словам, произносимым влажным, искаженным обилием слизи голосом.

— …сккркссскрт… сфцссскх… скиррс… талемон мон мон моррдар эк’скаддерййул… нергал алех фрарррйар… ах х’йар нергал…

Трансляция оборвалась.

— Сколько кораблей? — требовательно спросил Гуннлаугур.

— Один, повелитель, — ответил Бьяргборн. Его лицо было белым как мел. Он не понимал слов, но знал, кто их произнес. — Я думаю.

Гуннлаугур развернулся лицом к стае. Он уже чувствовал, как закипает его кровь.

— Всю энергию на орудия. — Он снял шлем с пояса и надел его. — Полный вперед.

Ярнхамар тоже пришел в движение. Ёрундур занял позицию у трона, его глаза блестели от неожиданного возбуждения. Все остальные надели шлемы, закрепив их с резким шипением клапанов.

Гуннлаугур бросил взгляд на обзорный купол, исследуя звездную россыпь. Его животный дух уже проснулся и разогревал мышцы, обострял чувства, ускорял мысли.

— Найди его! — прорычал он. — А потом убей!

Космические битвы были странными и изменчивыми. Большая их часть проходила на невообразимо больших расстояниях с помощью статистических данных и локационного оборудования, так что капитаны кораблей даже не видели противника. Некоторые сражения длились по несколько месяцев, когда корабли совершали периодические прыжки в варп и обратно в затянувшихся попытках получить преимущество от позиции. Другие были просты и жестоки: протараненный корпус разлетался на части в ужасающей вспышке взорвавшихся двигателей, а перегруженный генератор щитов запускал каскад разрушительных цепных реакций. Количество переменных, которые надо учитывать, было огромным, а варианты развития событий — неисчислимы.

Именно поэтому Ёрундур наслаждался боем. Ни один когитатор с симуляцией поведения не обладал достаточным воображением, чутьем для ведения войны в пустоте. Эту функцию выполняли капитаны из плоти и крови, мужчины и женщины, которые знали допустимые пределы своих кораблей так же, как знали предел возможностей своих собственных тел и душ, которые могли выжать из себя всю власть и агрессивность, когда вселенная вокруг них взрывалась огнем и кровью.

В данной ситуации, конечно, все было иначе. Ёрундур знал о тонкостях управления «Ундрайдером» не больше, чем недавно зачисленный в команду лейтенант. Правильным было бы оставить корабль в руках Бьяргборна и довериться опыту смертного в том, что касалось возможностей его корабля.

Но в этом не было никакого веселья. И, несмотря на то что многие думали про Ёрундура, его умение получать удовольствие от работы еще не совсем исчезло в глубине веков.

— Вот он, — сказал Ёрундур. — Выведите пространство вокруг нас на гололит. Что со щитами? Скорость на максимум — нам нужно идти на сближение.

Бьяргборн подчинился без промедления. Трехмерная голографическая матрица зажглась над головами и засияла золотыми и красными линиями. Основную часть изображения занимала сфера Рас Шакех. На голограмме отображалась позиция «Ундрайдера», быстро сближающегося с планетой. Другой сигнал исходил с дальней стороны сферы и двигался в их сторону на перехват.

Ёрундур не знал, что там делал этот корабль. Он слышал, как Гуннлаугур пытается установить связь с поверхностью и терпит неудачу. Он понимал, что корабль находился в том месте, им командовало что-то нечестивое, и оно должно умереть. Обстоятельства его появления здесь могли подождать до того момента, когда остов вражеского судна будет полыхать в верхних слоях атмосферы.

— С чем мы столкнулись? — спросил он, наблюдая за тем, как сигнал входит в зону действия сканеров. — Дайте мне что-нибудь, с чем можно работать.

— На экране, — ответил Бьяргборн, выводя данные, собранные сканерами дальнего действия, на пикт-экран, установленный рядом с командным троном. Трехмерная схема появилась на гололите, вращаясь вокруг своей оси.

— Архивраг, — сразу отметил Гуннлаугур.

— Эсминец, — подтвердил Бьяргборн, просматривая столбцы свежих данных, бегущие по краям гололитического изображения. — Он заряжает орудия.

Ёрундур изучал мерцающее изображение, которое вращалось перед глазами. Мостик вокруг него погрузился в пучину шумных приказов, оружейные системы пробуждались к жизни, поднимались пустотные щиты. Светильники на потолке погасли и сменились тусклым красным светом систем боевого освещения.

— Мы сможем его уничтожить? — спросил Гуннлаугур. — Решай сейчас.

Ёрундур зарычал. Ему нужно было больше времени. Очертания эсминца казались… странными, орудия — деформированными. Это, скорее всего, был корабль типа «Идолопоклонник», но если так, то что-то ненормальное случилось с его корпусом. «Ундрайдер», возможно, был быстрее, но интуиция подсказывала ему, что их корабль был слабее вражеского и обладал меньшей ударной мощью.

— Мне стыдно, что ты вообще спросил об этом! — прорычал он, зафиксировав взгляд на гололите и измеряя расстояния. — Поддерживайте скорость и курс. Приготовьтесь снизиться до нижней точки по моей команде, десять тысяч километров.

Бьяргборн в спешке подчинился. Предупредительные огни замигали на пикт-решетке, сигнализируя о копьях энергии, пронзивших пустоту.

— Выстрел из лэнс-излучателей! — закричал кэрл, сидевший за станцией сенсориума.

— Слишком далеко, — выдохнул Ёрундур. — Они слишком…

Космос перед ними взорвался в резкой вспышке жгучего света. «Ундрайдер» резко накренился вверх и влево, отчего непристегнутые члены команды кубарем полетели по мраморному полу. Завыли сирены, а боевое освещение дважды мигнуло, прежде чем зажечься вновь.

— Маневр уклонения! — приказал Бьяргборн.

— Не смей этого делать! — с угрозой произнес Ёрундур. — Подходи ближе.

Гуннлаугур, удержавшийся на ногах, пристально взглянул на него.

— Ближе?

— Мы не сможем достать его на таком расстоянии, — бросил Ёрундур. — Все, что у нас есть, — это скорость.

— Удар пришелся на передние пустотные щиты, — отрапортовал сервитор. Голос был сухим и лишенным эмоций. — Повреждена обшивка. Ремонтные бригады отправлены.

Ингвар подошел к трону и всмотрелся в гололитическое изображение вражеского корабля. Ёрундур проигнорировал его.

— А теперь резко вниз, — приказал он. — Пройдите вдоль планеты, нам нужно еще немного скорости.

«Ундрайдер» метнулся вниз, к планете, и гигантская сфера начала заполнять собой обзорные экраны. Пока корабль совершал этот маневр, еще один луч энергии пролетел мимо, промахнувшись мимо зубчатого хребта менее чем на километр. Рев двигателей сменился завывающим визгом, а палуба под ногами затряслась.

— Это опасно, — предупредил Бьяргборн, когда еще больше тревожных огоньков вспыхнуло на дюжине панелей управления.

Конструкции мостика начали трещать. С нижних палуб долетел звук, как если бы что-то разлетелось на куски, затем последовала серия затихающих резких тресков.

Ёрундур игнорировал все это. Показатели индикаторов расстояния перед ним стремительно падали, отслеживая уменьшающееся расстояние между двумя судами. Они все еще были слишком далеко, а противник уже мог стрелять по ним.

— Открывай огонь, капитан, — приказал он.

— У нас не…

— Открывай огонь, или я выбью тебе зубы.

Носовой лэнс-излучатель «Ундрайдера» выстрелил снопом ослепительно-белого света, батареи лазпушек раскрылись по всей длине корабля, на миг вспыхнув во тьме, прежде чем исчезнуть под градом рассеянных лучей.

Огневой вал не нанес врагу никаких повреждений, но противник немного сменил траекторию движения, и из-за этого следующего залпа был отложен. К тому моменту «Ундрайдер», проходя по самому краю атмосферы Рас Шакех, разгонялся все сильнее. Под ним проплывали размытые очертания континентов, покрытые грязными пятнами черного и красного цветов.

«Еще несколько секунд…»

Вражеский корабль выпустил залп. Эсминец начал стрелять из корабельных лазерных батарей, и попадания пришлись прямо в открытый правый борт «Ундрайдера», отчего щиты истончились, прогнулись и затрещали.

— Теряем щиты! — раздался крик кэрла от блока когитаторов за несколько секунд до того, как мощный удар сотряс помещение мостика. «Ундрайдер» резко качнулся вниз и влево, сходя с курса, и в тот же момент толстый пучок кабелей взорвался над головами экипажа, осыпая пол подпрыгивающими и разлетающимися в разные стороны искрами.

— А теперь хватит убегать, — сказал Ёрундур, непокорный и не обращающий внимания на крен корабля. — Пришло время вернуть должок.

В этот момент он заметил вражеский корабль на обзорных экранах — черный, похожий на луковицу эсминец, приближающийся для следующего захода. Его носовой лэнс-излучатель уже пылал белым светом, готовый к выстрелу. Предательский блеск пока нетронутых пустотных щитов очерчивал контур корабля.

Новый залп вылетел из орудийных батарей «Ундрайдера». Экипаж умел целиться: когда вспышка угасла, Ёрундур разглядел полосу попаданий, прошедшую по днищу вражеского корабля. Что-то взорвалось под острым как кинжал носом, подбросив лэнс-излучатель вверх. По щитам разбежались волны статики.

— Еще ближе, — прошипел Ёрундур, сжимая кулаки. — Продольный огонь.

«Ундрайдер» выстрелил снизу вверх, немного отклонившись от курса и оставляя за собой след из обломков. Набранной скорости еще хватало, чтобы увернуться от большей части лазерных залпов, которые летели в него. Двигатели работали на полную, посылая неровные импульсы, отдававшиеся вибрациями в переборках и опорах. Чувствительная серия взрывов вдоль линии корпуса заставила корабль отклониться от курса на несколько градусов, но не замедлила его ход.

Менее чем за секунду он прошел совсем рядом с вражеским судном, настолько близко, что в обзорные экраны можно было разглядеть блестящую и словно пораженную опухолями обшивку. Лазерные батареи синхронно выдвинулись и извергли целый сонм смертоносных, неоновоярких копий света, заполнивших пространство между кораблями. Ответный залп был таким же ужасающим. Две стены света и жара столкнулись и пронеслись сквозь друг друга, разбиваясь о переливающиеся поля пустотных щитов, пробивая их и вгрызаясь в металл под ними.

Серия взрывов прошла по всей длине корпуса «Ундрайдера», сопровождаясь визгом и треском отключающихся генераторов щитов. Весь корабль содрогнулся, когда лазерные лучи пробили себе путь в перегретые трубопроводы и прожгли листы обшивки метровой толщины. Двигатели чихнули и вспыхнули, беспорядочно пульсируя, как будто у них внезапно случился сердечный приступ.

— Теперь уходим, маневр уклонения «ерва». — Ёрундур отдал приказ спокойным голосом, не отрывая взгляда от кружащегося и мерцающего изображения на гололите.

Все конструкции корабля сотряслись, когда «Ундрайдер» начал крутой подъем по спирали. Раздался грохот новых взрывов, и команду на мостике засыпало обломками. Паутина трещин побежала по обзорным экранам, которые сразу же закрылись защитными ставнями. Кэрлы, спотыкаясь, метались по помещению мостика, пытаясь добраться до разгорающихся пожаров и потушить их.

— Статус, капитан, — запросил Ёрундур, продолжая оценивать положение корабля в пространстве.

Бьяргборн, которого почти выбило с командного трона непрекращающимися ударами, просмотрел данные.

— Орудия правого борта уничтожены. Лэнс-излучатель уничтожен. Шесть, нет, семь пробоин корпуса. У нас утечка воздуха.

— Из чего вообще сделана эта посудина? — пробормотал Ёрундур. — Из бумаги?

Гуннлаугур уперся в накренившуюся палубу, пытаясь компенсировать неполадки, возникшие в работе гравитационных генераторов.

— А что с врагом? — спросил он.

Эсминец выстрелил мимо цели, поврежденный при жестоком обмене бортовыми залпами. Он собирался сделать еще один заход, но двигался менее маневренно, чем раньше. Длинный газовый след тянулся от днища корабля.

— Его щиты отключились, — сказал Бьяргборн, просматривая данные с ауспиков, — но у него все еще есть орудия. И двигатели.

— Он может уничтожить нас, — тихо сказал Ингвар, — а мы его — нет.

Ёрундур резко развернулся.

— Я только начал! — огрызнулся он, сверкая глазами.

Ингвар повернулся к Гуннлаугуру.

— Мы должны отступить, веранги, — сказал он. — Мы не можем сражаться с этим врагом.

Гуннлаугур встретился с Ингваром взглядом.

— Отступить? — переспросил он. Голос выдавал его изумление. На какой-то миг казалось, что Гуннлаугур не знает, как отреагировать.

Новые взрывы сотрясли нижние палубы. Целая секция когитаторов взорвалась, их экраны разлетелись по всему мостику осколками стекла. Завыл хор сирен, перекрывая друг друга, они пели диссонирующий гимн отчаяния.

— В этом нет ничего постыдного, — продолжил Ингвар. — Мы по-прежнему можем оторваться от него, но не можем убить. У нас не осталось оружия.

В ответ на это Гуннлаугур мрачно усмехнулся.

— Тебя не было слишком долго, — произнес он. — У нас много что есть.

Он коротко взглянул на гололит, что-то просчитывая, после чего повернулся к Ёрундуру:

— Нам нужен еще один заход. Проведи нас так близко к нему и так быстро, как сможешь. После чего уматывай от него Хель знает как быстро. Неважно куда. Главное — не погибнуть еще на подходе.

Ёрундур понимающе осклабился:

— Хорошо.

Гуннлаугур повернулся лицом к остальной стае. Они выжидающе смотрели на него, закутанные в шкуры, облаченные в доспехи, покрытые ритуальными мазками крови, с нанесенными рунами, увешанные волчьими зубами, мистическими оберегами и с судьбоносными клинками.

— Пойдемте, братья, — позвал он. Его низкий голос дрожал от предвкушения. — Я хочу кое-что вам показать.

Гуннлаугур легко бежал по коридорам в направлении ангаров корабля. Светильники отключились до того, как он прошел половину пути, но системы шлема сразу компенсировали это неудобство. Нестройный грохот тяжелых шагов остальных членов стаи эхом разносился по узкому коридору за его спиной. Его слух игнорировал беспрестанный рев сирен и оповестительных маячков, улавливал только лязг оружия по доспеху, шумное возбужденное дыхание и металлическое гудение сервоприводов силовой брони.

«Ундрайдер» во всем, кроме одного, не соответствовал требованиям, предъявляемым боевому кораблю: на таком негоже было идти на войну. Но у него было кое-что, что делало корабль более чем полезным.

— Ну и что же это такое? — Голос Вальтира раздался в общем для всей стаи канале связи. — Что мы собираемся делать?

Его голос звучал напряженно, как будто его должны были проинформировать и забыли об этом. Вальтир всегда подозревал, что им пренебрегают.

— Мы здесь вот за этим, — произнес Гуннлаугур, подходя к толстым защитным своркам.

Он нажал на переключатель, и они разъехались, скрипя поршнями.

По ту сторону дверей находилась просторная комната, размером с ангар для «Громового ястреба». Металл стен был черный, словно покрытый углеродной пленкой. Громадные подъемники с захватами свисали с потолка, слегка покачиваясь, когда очередной удар сотрясал «Ундрайдер».

В центре помещения находился механизм пусковой катапульты: двухсотметровый тоннель с направляющими, выходящий прямо в пустоту космоса, мягко освещенный кроваво-красными огнями.

В дальнем конце полосы имелось две пары закрытых армированных дверей. Ближний к десантникам конец был занят уродливым воплощением жестокой эстетики Империума с двойным фюзеляжем. Он был опущен до уровня пола и похож на припавшего к земле опаленного и скорчившегося между скалобетонными буферами бродягу. Это была причина, по которой они сюда пришли.

— Кровь Русса, — выдохнул Бальдр.

— Это «Цест», — произнес впечатленный Ольгейр. — Великолепно.

Гуннлаугур, смеясь, подошел к панели управления и активировал авторизацию удаленного запуска.

— Пристегивайтесь быстро, — сказал он. — Ёрундур отправит нас наружу, и он будет не в восторге от задержки.

Штурмовой таран «Цест» часто можно было встретить на крупных боевых кораблях Адептус Астартес и намного реже — на эскортных судах наподобие «Ундрайдера». В отличие от универсальных десантно-штурмовых «Громовых ястребов», которые к тому же были почти в три раза больше, «Цест» был создан с единственной целью. Два его фюзеляжа были бронированы и усилены дополнительными керамитовыми пластинами, ребрами жесткости и армированием. Все это позволяло выдерживать сильные удары. Грубые двигатели оснащались форсажными камерами, что позволяло им разгонять машину по прямой до огромных скоростей. Орудийный комплект состоял из спаренных тяжелых болтеров, ракетных установок на крыльях и магна-мелты. Все вооружение было направлено вперед, вся разрушительная сила концентрировалась в одной точке.

«Цест», запущенный в космос, несущий десятерых космодесантников в отделениях для экипажа, мог выдержать столкновение на полной скорости с не закрытым щитами корпусом любого боевого корабля в Империуме. И это можно назвать удачей, потому что больше подобная машина не могла практически ничего. Она была скорее снарядом, чем транспортным кораблем.

Оба посадочных трапа откинулись. Ингвар и Бальдр зашли по одному, а Вальтир, Хафлои и Ольгейр — по другому. Гуннлаугур занял место в крохотной кабине, расположенной в хвосте неуклюжего судна. Она была неудобной и тесной. Эти ощущения стали сильнее, когда металлические ребра страховочной клетки опустились поперек груди.

Десантные отсеки с грохотом захлопнулись, после чего раздались шипение и щелчки запирающихся замков. Гуннлаугур включил подачу топлива к двигателям и почувствовал, как корабль задрожал, когда включились реактивные ускорители.

Пусковой ангар снова сотрясся от ударов, которые корабль получал в продолжающемся снаружи космическом сражении. Один из захватов отвалился от удерживающих его конструкций и тяжело рухнул у них за спиной, превратившись в клубок спутанных металлических прутьев. От удара камнебетонный пол пошел трещинами.

Гуннлаугур бросил короткий взгляд в конец пускового тоннеля, где одна за другой открывались противовзрывные двери, обнажая усыпанную звездами черноту космоса.

— Приготовиться к запуску, — скомандовал он, взялся за рычаги управления полетом и напрягся перед взрывным стартом. Пилотировать «Цеста» в таких условиях было все равно что оседлать бурю, — он сможет немного скорректировать траекторию перед столкновением, но не более того. — Рука Русса да направит…

Таран резко пришел в движение и рванул вперед так, как будто ему дали хорошего пинка. Двигатели набрали мощность и взревели в огненном крещендо, которое оглушало, несмотря на систему акустической защиты шлема.

Гуннлаугура вжало в спинку кресла. Пусковой тоннель пролетел мимо размытым пятном, и «Цест» вылетел из корпуса «Ундрайдера». На краткий миг перед глазами мелькнули кружащиеся звезды, частично скрытые длинными клубами дыма и пламени.

Затем перед ними возник оплывший корпус вражеского эсминца и начал приближаться на пугающе высокой скорости. Ёрундур хорошо рассчитал момент запуска: они летели точно между кораблями, направляясь под беспорядочную мешанину бронепластин, к двигательным отсекам. Вокруг них бушевал шторм лазерных лучей. Некоторые попадали по корпусу тарана и встряхивали его, но машина все равно неуклонно продолжала свое движение к цели.

Гуннлаугур немного подкорректировал курс корабля, направив его вниз, к уже поврежденной секции обшивки. Он выпустил ракеты, затем открыл огонь из тяжелых болтеров, поливая огнем выбранное место удара. Раскаленный до температуры поверхности звезды огонь магна-мелты он приберег напоследок, когда корпус эсминца уже навис над ними, выплывая из пустоты, словно адамантиевый утес. Несмотря на всю свою подготовку, Гуннлаугур не смог удержаться и заскрипел зубами от напряжения, непроизвольно сжав челюсти, когда обшивка оказалась уже совсем близко.

Удар был ужасающе сильным. «Цест», пылая, влетел в бушующий центр плавящегося и бурлящего металла. В какой-то миг он пробирался через потоки настоящей магмы, отталкивая с пути плавящиеся опоры и пластины брони. Потом он жестко врезался в массивное ребро каркаса, и его развернуло вверх. Он несся по инерции вперед, проламывая и разрывая пластины стали и адамантия, погружаясь все глубже в запутанные недра пробитого борта эсминца.

Сидящего в кресле Гуннлаугура бросило вперед, он удержался только благодаря толстой металлической раме, прутья которой лежали поперек его груди. Мощные и быстрые взрывы полыхнули вокруг штурмового тарана, превратив вид из кабины в оранжевую мешанину из языков пламени.

Ребро каркаса эсминца согнулось, перекрутилось и наконец сломалось, из-за чего очередной ливень из обломков рассыпающихся конструкций корабля обрушился на все еще движущееся штурмовое судно. Двигатели тарана внезапно отключились, и вместо их рева зазвучали скрип разрываемого металла и шипение потоков уходящего воздуха.

«Цест» медленно и нехотя остановился, вклинившись глубоко в недра вражеского корабля, словно застрявшая в плоти жертвы пуля.

Гуннлаугур отстегнул страховочную раму и открыл замки кабины. Системы тарана сбросили зажигательные снаряды, раскидав их вокруг корпуса судна, расчищая место для откидных десантных помостов. Люк кабины пилота открылся, и Гуннлаугур выбрался наружу, протянув руку к громовому молоту сразу, как только слез с накрененного корпуса «Цеста».

Вокруг него был настоящий лабиринт разрушения, весь пылающий, завывающий и разваливающийся. «Цест» проломил огромную дыру в борту эсминца, вырвав целые куски из конструкции корпуса и оставив после себя изорванные края палубного настила. Поток утекающего кислорода обрушился на него, потушив бесчисленные пожары, окружавшие место столкновения. Разбитые светильники мерцали и раскачивались, свесившись на проводах, вырванные из креплений, и создавали гротескные тени, скачущие но разрушенным конструкциям.

За их спиной, в конце сужающегося тоннеля из оплавленных металлоконструкций, виднелась пустота космоса. Впереди же лежал корабль, который им предстояло уничтожить. Гуннлаугур активировал Скулбротсйор, и синий разряд молнии проскочил по адамантиевому навершию.

— Нам пора! — прорычал он, поднимаясь с обшивки «Цеста» и подтягиваясь на обломанном куске обшивки.

Остальные члены стаи выбрались из вынесенных вперед отсеков для десанта. Они спрыгнули с корпуса вертикально застрявшего «Цеста», ухватившись за уцелевшие балки и скобы, и начали карабкаться вверх через учиненные разрушения. Атмосферы не было, но искусственная гравитация корабля работала и позволила им сориентироваться в пространстве и выбраться из мешанины обломков. Они перегруппировались на следующей палубе, в первом удачном месте, где имелось что-то похожее на стены, пол и потолок.

— Это было… вдохновляюще, — произнес Ольгейр, стряхивая мусор с плеч.

Сигрун удобно устроился в его руках. Ольгейр водил стволом из стороны в сторону, внимательно осматривая открывшееся пространство. Остальная стая рассыпалась веером. Линзы их шлемов пылали красным светом в изменчивом сумраке.

Вокруг них протянулось большое открытое помещение, пустое и отвечающее эхом на каждый звук. Судя по уцелевшим деталям, когда-то здесь был склад. Пол был сделан из скалобетона, а стены — из металлических листов. Темные каннелированные колонны заполняли все пространство, и каждая из них соединялась стрельчатой аркой с ребристым потолком. Из-за вакуума в зале было тихо и холодно, как от дыхания Моркаи. Не было ни жизни, ни движения. Только по слабой вибрации двигателей, которая чувствовалась сквозь ботинки брони, можно было понять, что на корабле еще есть жизнь.

В дальней стороне комнаты, в тридцати метрах от десантников, было шесть грузовых шахт, закрытых армированными заслонками.

Бальдр опустился на колени и осмотрел пол. Он очистил небольшой участок пола от все еще раскаленной пыли.

— Следы гусениц, — сказал он, глядя на Гуннлаугура. — Это гараж.

Гуннлаугур кивнул и несколько раз взмахнул Скулбротсйором, потом покрутил головой. Из-за полета в тесной кабине штурмового тарана у него затекла спина, и он ощущал потребность размять руки.

— Ну что, направляемся к мостику, — произнес Гуннлаугур.

Стоило ему замолчать, как одна из заслонок начала подниматься. Болезненный зеленый свет, бледный, как болотный газ, пробивался из-под нее и быстро рассеивался в темноте. Черные, полускрытые дымкой фигуры приближались с той стороны.

— Пока нет, — ответил Вальтир, прокручивая Хьольдбитр в руке перед тем, как занять боевую стойку. — Нас встречает экипаж.

Глава седьмая

Ёрундур споткнулся и с трудом удержался на ногах. Смертным, которые находились поблизости, повезло меньше. Тех, кто был пристегнут к креслам, безжалостно мотало в страховочных ремнях. Остальные же пролетели от одной стены к другой, приземляясь с хрустом и щелчками сломанных костей.

Стена огня прошла по обзорному куполу и перегрузила половину установленных в корпусе сенсоров, на какое-то время лишив команду информации об ужасающих повреждениях, которые «Ундрайдер» получил во время сближения. Галерея на дальней стороне мостика изогнулась и провисла из-за лопнувших опор. Крики, которыми отдавали команды, и вопли боли звучали на фоне шума взрывов и разрушений.

— Оценка, — скомандовал Ёрундур, хватаясь за спинку командного трона, справляясь с резким креном «Ундрайдера».

Бьяргборн ответил с трудом. Что-то, возможно, острый обломок, ударило его по лицу, и теперь по щекам стекали струйки крови.

— Ох… — пробормотал он невнятно. — М-множественные попадания. Корпус пробит на четырех, нет, на пяти уровнях. У нас быстрая разгерметизация отсеков. Нет. Не везде.

Ёрундур бросил взгляд на один из немногих все еще действующих пикт-экранов, быстро анализируя выведенные на него данные.

— Мы смогли повредить их корабль? — спросил он, больше интересуясь нанесенном противнику уроном, чем собственными повреждениями.

Бьяргборн снова запросил отчеты с сенсоров. Его руки дрожали, но он держался изо всех сил.

— Да, смогли, — рапортовал он. Даже в таком разбитом состоянии он говорил гордо. — Довольно сильно. Взгляните сами.

Бьяргборн переключил передачу с сенсоров заднего вида на экраны командного трона.

Ёрундур увидел, как эсминец увеличивает дистанцию между ними. Ближайший к ним борт пестрел быстро потухающими вспышками пожаров. Целые секции обшивки были разбиты. Рой блестящих обломков кружился в пустоте вокруг вражеского судна. Казалось, что у него возникли проблемы с разворотом, и теперь он неуклюже вращался в пустоте, как выброшенный на мель хвалури.

— А что таран?

— Они внутри, повелитель, — ответил Бьяргборн. — За пределами действия локаторов, но они точно внутри.

Пока капитан говорил, Ёрундур заметил повреждения, нанесенные «Цестом» при ударе: зазубренная дыра в борту эсминца, окаймленная раскаленными кусками оплавленного металла.

Он почувствовал небольшой прилив удовлетворения. Он хорошо направил этот таран. Гуннлаугуру следовало бы вспомнить об этом, когда время дойдет до оценки результатов задания.

— Мы сделали то, что должны были, — произнес он. — Теперь уведи нас от этой штуки.

За его спиной командная рубка медленно превращалась в какое-то подобие рабочего помещения. Люди по-прежнему лежали ничком на полу, истекая кровью, но сервиторы продолжали работать. Кэрлы, многие из которых хромали или баюкали сломанные руки, пытались тушить пожары и устранять наиболее серьезные повреждения.

Несмотря на это, Ёрундур знал, что в подобной ситуации удача может склониться в любую сторону. «Ундрайдер» начал обмен бортовыми залпами в худшем состоянии, чем его противник, и вышел из размена сильно потрепанным. Урон, который был нанесен, может стать смертельным, даже если преследующий их вражеский корабль потеряет всякий интерес к этой затее.

Он почувствовал, как неровная вибрация двигателей снова бросила «Ундрайдер» вперед, выводя его из зоны боевых действий. Движение казалось медленным, как будто доступна была только половина имеющейся мощности.

Бьяргборн словно прочел его мысли.

— Они наделали дырок в машинариуме, — прокомментировал он. Капитан умудрился где-то достать обрывок ткани и вытереть лицо, размазав кровь по подбородку. — Мы не сможем от них долго уходить.

Ёрундур кивнул и посмотрел на тактический дисплей гололита. Их враг тоже постепенно восстанавливался. Эсминец начал поворот, возвращаясь на параллельный с ними курс. Скорость вражеского корабля тоже снизилась, но не так сильно, как у «Ундрайдера».

— Мне нужно, чтобы вы сделали все, что сможете, капитан. Оставайтесь рядом с планетой. У нас остались функционирующие орудия?

Бьяргборн глухо усмехнулся.

— Парочка, — ответил он. — Хватит, чтобы краску им поцарапать.

Ёрундура это не позабавило.

— Тогда мы должны уповать на скорость. Выжмите ее откуда угодно.

Бьяргборн снова повернулся к своим пикт-экранам, на его окровавленном лице залегли глубокие морщины. Он знал, что их единственный шанс набрать скорость зависит от сотен рабочих машинариума внизу, в горячих, как топка, двигательных отсеках корабля, которые могли бы попытаться, вопреки здравому смыслу и без надежды на успех, вернуть к жизни титанические механизмы двигателей. Он предполагал, что все они уже мертвы, а их раздувшиеся тела кружатся в космосе, среди обломков в кильватере корабля.

Ерундур изучал корабельные сигналы на гололите и наблюдал за тем, как враг завершил разворот и устремился в погоню.

— Просто из интереса, — спросил он, понимая, что уже знает ответ. — Мы еще можем прыгнуть в вари?

Бьяргборн грустно улыбнулся:

— Без поля Геллера?

— Я просто спросил.

Это был риторический вопрос. Пока стая находилась на борту вражеского корабля, он ни при каких обстоятельствах не мог их оставить. Но Ёрундур предпочитал быть в курсе всех возможностей, просто для полноты картины.

«Что бы вы гам ни делали, — подумал он, наблюдая, как разрушитель на гололите становится все больше, — делайте это быстрее».

Когда-то это были люди, но теперь в это сложно было поверить.

Они по-прежнему сохранили тела из плоти и носили солдатскую форму, но на самом деле они давно уже превратились в нечто иное, омерзительное, испорченное.

Ингвара больше всего ошеломил их запах. Хаос сражения вскоре унес их из разрушенного гаража в отсеки, где сохранялись давление и атмосфера, и с этого момента на него обрушилась вонь, царившая на корабле. Тысячи миазмов ударили в его нос, вытесняя друг друга, словно свиньи у кормушки: гниющие отбросы, плесень, зловоние болезней и свежих трупов, металлический запах застарелой крови. Он мог выделить каждую составляющую и чувствовал, как все это оседает, будто привкус кислого молока, на задней стенке горла.

За прошедшие десятилетия он привык сражаться с ксеносами. Запах чужих был настолько неестественным, что отвращение едва ощущалось, а столкновение с этим смрадом не казалось чем-то особенным. В этом было даже что-то логичное и понятное, что можно запомнить на будущее.

И за прошедшие годы он забыл этот особенно тошнотворный дух, который источали падшие люди, смесь запахов, казавшихся смутно знакомыми, но на самом деле наполненных извращенной мерзостью и слишком понятных, чтобы их игнорировать.

По запахам человека можно прочесть всю его биографию, описать весь путь от житейских дел нормальной жизни до бездны проклятия. Он мог уловить следы их старой жизни: ткань формы, пот, гнилостное дыхание, вырывающееся из почерневших от кариеса ртов. Также чувствовалось то, что говорило об их падении: нахлынувший страх, холодный остаток безумной эйфории и тупая боль надвигающейся болезни. Затем, наконец, ощущался запах падения: сыпи, отеков, язв, опухолей, стекающего гноя, наполненных, блестящих кист, болезненных комков слизи, засохшей желчи, коричнево-зеленых жидкостей, вытекающих из хрящеватых метастазирующих органов. Все это нагромождалось друг на друга, множась, как гнезда мясных мух на трупе, становилось сильнее в сырых и темных местах, восславляя ложного бога, который пировал этой мерзостью и наслаждался ею.

Корабль был исполнен плотского ужаса, вынашивал его, словно свое дитя. В каждой комнате, в каждом коридоре, за каждой перегородкой и в каждом отсеке таилось так много этого зла, плотно пропитавшего губчатую массу полов и стекающего с обвисших потолков, как околоплодные воды. Существа, которые когда-то были людьми, пробирались через этот кошмар навстречу непрошеным гостям, волоча свои чахлые конечности сквозь густую массу разжиженной плоти и проламывая засохшую корку, которой были затянуты стоячие лужи с забродившей слизью.

Они многое утратили, эти бывшие люди. Их глаза стали молочно-белыми, подернувшимися катарактой, или полностью отсутствовали, в ярости выцарапанные ногтями. Их кожа была серой или рвотно-желтой, покрытой ярко-красными язвами, из которых бежали алые ручейки, похожие на кровавые слезы. Тяжелые раздутые животы свисали, вываливаясь из-под поношенных кожаных поясов, и болтались над деформированными и кривыми ногами. Их челюсти бессильно лежали на распухших шеях, из них тянулись зеленовато-желтые, трясущиеся нити вязкой слюны. Вокруг них вились облака кусачих мух. Насекомые копошились в жирных складках дрожащей кожи, жужжа, вываливались из рукавов и со всплеском падали в лужи на полу.

Но и приобрели они тоже немало. Их гнилые мышцы стали сильны. Порезы на протухшей плоти не кровоточили и срастались почти моментально. Они наступали, бормоча и булькая, не ведая боли и страха, потерянные в мире вязкой заразы. Они забыли, что такое чистота и здоровье. Все, что у них осталось, — это липкие объятия чумы. И они приняли этот дар-проклятье, загребая грязь, испарения и мускус обеими руками, пока от них не сталось ничего, кроме туманных миазмов губительной мерзости, которые клубились вокруг них слоистыми облаками.

Они забыли, кто они, сколько им лет и какая цель была у них в жизни.

Они были потеряны и прокляты.

Ингвар мчался по запутанным коридорам плечом к плечу со своими братьями, врубаясь в напирающую орду четкими и быстрыми ударами. Когда серые руки тянулись к нему, он отрубал их у запястья. Пальцы цеплялись за его доспехи, хватались за развевающиеся шкуры, скребли по броне, силясь добраться до соединений шлема и горжета.

Он продолжал двигаться и сражаться. Его меч был покрыт толстым слоем жидкостей, которые налипли на металл и тянули его вниз. Капли крови и куски густого жира испещрили его броню, медленно сползая по лежащим внахлест пластинам керамита.

Остальные трудились ничуть не меньше. Он видел, как Гуннлаугур пробивается вперед, раскручивая навершие своего громового молота, как разлетается полуживая плоть под его ударами, превращаясь в кровавые брызги и потеки на стенах. Вальтир бился более педантично, направляя удары Хьольдбитра в горло, глаза, череп. Трупы вокруг него падали аккуратно, их отрубленные головы тонули в доходящей до коленей жиже, а вытянутые руки хватали пустоту.

Ольгейр прикрывал фланги и выкашивал целые просеки в рядах ходячих трупов, стреляя короткими очередями из тяжелого болтера. Зараженная плоть взрывалась покрытыми сгустками и пузырями ошметками, которые разлетались, как органические осколочные гранаты. Бальдр и Хафлои огнем своих болтеров помогали Ольгейру, разрывая черепа, пробивая грудные клетки и потроша врагов точными одиночными выстрелами.

Они продвигались медленно. Враги падали под ударами клинков, но тут же поднимались снова, заполняли тесные коридоры и проходы, ковыляя в битву плотными толпами. У некоторых было оружие рукопашного боя: булавы, молоты, шипастые дубинки, — а иные несли в руках ружья. Это было диковинное стрелковое снаряжение: ржавые, похожие на бочки для масла бластеры со светящейся проводкой и баками для подачи токсинов. Некоторые метали гранаты с нервно-паралитическим, разъедающим плоть газом. Яды в этих гранатах были очень мощными, способными растопить ближайшие стены в шипящих клубах пара, но мертвецы все равно шли сквозь них, хрипя и истекая жидкостями, но не падая.

Ингвар крутанул меч, взявшись за рукоять обеими руками, едва заметив, как прекратил страдания очередного мутанта со стеклянными глазами. Еще несколько моментально пришли тому на смену.

— Это отнимает у нас слишком много времени! — предупредил он Гуннлаугура.

Волчий Гвардеец никак не отреагировал на эти слова. Гуннлаугур продолжал сражаться. Он взмахнул молотом, и куски разломанных тел полетели к потолку, а затем со шлепками посыпались обратно дождем окровавленных ошметков. За спиной гулкий рев выстрелов Сигруна стал более частым. Ольгейру приходилось тратить больше боеприпасов, чем ему хотелось.

Вальтир крутнулся на одной ноге и впечатал другую мутанту в лицо. Его бронированный ботинок оторвал голову существа от плеч вместе с хребтом в фонтане осколков костей и телесных жидкостей. Затем Вальтир снова начал орудовать клинком и выпотрошил еще двоих противников, прежде чем сделать шаг вперед.

— Сколько нужно этих тварей, — спросил он, тяжело дыша, — чтобы управлять таким кораблем?

Ингвар мрачно кивнул.

«Тысячи. Десятки тысяч».

Они будут сползаться к ним с каждой палубы, оставляя свои рабочие места и проскальзывая в скрипучие транспортные коридоры. Волочиться из трюмов, с густо покрытыми маслянистой слизью пальцами. Будут вываливаться из заброшенных апотекарионов, со свисающими внутренностями и лицами, перевязанными грязными тряпками, прибывать и прибывать. Они не смогут в одиночку создать угрозу идущим по кораблю бронированным гигантам, но сумеют замедлить, удержать, задушить их натиск.

— Врагов слишком много, — сказал Ингвар. — Нам нужно ускориться.

Он снял фраг-гранату с пояса, расчистил место перед собой яростным взмахом клинка, а затем бросил ее вперед, в глубину коридора. Она пролетела над головами надвигающейся орды и отскочила от покрытой толстой слизью стены, прежде чем приземлиться среди бредущих трупов.

Взрыв прогремел в замкнутом помещении, разорвав и раскидав несколько тел по сторонам. Взрывная волна пронеслась по коридору и превратила расчлененные трупы в пенистую жижу. Десантников окатило бурлящей кровью, сгустки падали вокруг них с беспорядочными влажными хлопками.

Это нарушило импульс, набранный ордой. Передние ряды споткнулись и были утянуты в слизь под весом тел, падающих за спинами.

Ольгейр вышел вперед, чтобы получить преимущество.

— Следите за своими спинами, братья, — предупредил он и открыл огонь.

Сигрун загрохотал и выпустил град масс-реактивных снарядов. Болты погружались глубоко в дряблую массу гноящейся плоти и детонировали, создав рваную полосу разрушения и разрывая зараженные мышцы на истекающие кровью куски.

Как только стихло эхо выстрелов, огромный и жаждущий битвы Гуннлаугур рванул вперед, врываясь прямо в середину пришедшей в замешательство толпы. Его молот со свистом рассекал воздух при резких взмахах от плеча. Вальтир и Бальдр шли сразу за ним, прорываясь через остатки мутировавшей толпы, расчищая место и давая больше свободы для движения.

Однако яростнее всех пошел в атаку Хафлои. Он ринулся в самую гущу бывших людей, вопя боевые кличи через воке, встроенный в шлем. В правой руке был зажат болт-пистолет, а в левой — топор с двухсторонним лезвием. Он пролетел мимо Гуннлаугура и всем телом вломился в порченное болото из тел, раздавая удары налево и направо, как берсерк со Старого Льда.

Ольгейр с трудом поспевал за ним.

— Щенок! — яростно взревел он, пытаясь заставить того вернуться.

Не помогло. Даже Гуннлаугура рассмешило это зрелище: Кровавый Коготь, молотя врагов, предавался нахлынувшему смертоносному первобытному желанию убивать.

— Фенрис! — вопил Хафлои, круша и убивая с безрассудной дикостью.

Строй мутантов сломался под напором с флангов, столкнувшись с двумя олицетворениями ярости: могучей и неотвратимой в лице Гуннлаугура и безумной, которую представлял Хафлои. Те, кто пережил первую атаку, стали отступать, втягиваясь в зловонные тени или погружаясь в жижу под ногами.

— Хьольда! — подхватил Гуннлаугур, устремляясь за отступающими чудовищами.

Стая гнала остатки толпы мертвецов по покрытому органикой коридору, который извивался и поворачивал, ведя их к сердцу оскверненного корабля. Отступление превратилось в беспорядочное бегство, в смертельную ловушку, в воплощение истинной бойни.

Они продолжали сражаться, пока не добрались до перекрестка с вертикальной транспортной шахтой, начинающейся на нижних уровнях и уходящей далеко ввысь. Металлические двери, которые когда-то отделяли ствол шахты от коридора, были разнесены вдребезги.

— Они уничтожили подъемники, — спокойно отметил Ольгейр, откручивая голову мутанта с молочно-белой кожей от усыпанного красной сыпью тела.

— И правда, — отозвался Гуннлаугур, стягивая с молота малоприятного вида ожерелье из внутренностей. — В таком случае мы влезем туда просто так.

— Хель, — выругался Ольгейр, готовясь закинуть Сигрун за спину. — Насколько высоко?

Вальтир снова ударил ногой, и ботинок доспеха вошел глубоко в тонкий, как яичная скорлупа, череп слепого, ползущего по полу мутанта.

— Не очень, — спокойно сказал он, подходя к шахте. — Но остуди пыл своего протеже. Он слишком увлекся.

Хафлои не заметил шахту и бросился дальше по коридору, нанося удары во все стороны как пистолетом, так и топором, вопя и изрыгая проклятия.

Ингвар, который был ближе всех к Кровавому Когтю, остановил его, схватив за плечо, и потащил обратно. Хафлои развернулся к нему лицом, и на какую-то секунду казалось, что он бросится в драку.

— Уймись, горячая голова, — предупредил Ингвар, поднимая Даусвьер в защитную позицию. — Не заставляй меня использовать клинок.

Хафлои какое-то время пялился на меч, источая агрессию, после чего наконец опустил топор.

К этому моменту Гуннлаугур уже влез в шахту, прыгнув из разбитого дверного проема в окрашенную красным тьму, что лежала впереди. Остальные последовали за ним, соскакивая в бездну подобно серым призракам.

Шахта была огромной. Она уходила далеко вниз, и дна не было видно за плотными завитками багровых испарений, которые, казалось, источали злобу. Низкий рокот двигателей эсминца исходил с нижних уровней и странно искажался, отражаясь от стен со множеством колонн. Железные горгульи таращились в пустоту, их злобные демонические лица превратились в гротескные, распухшие маски с застывшим на них выражением презрения.

Трубы, ржавая электроника, рассыпающиеся опоры и скобы торчали отовсюду из обшитой металлом поверхности шахты, служа опорами, за которые можно было ухватиться. Все было покрыто тонким слоем липкой слизи, из-за чего любая поверхность оказывалась ненадежной. Несмотря на все это, стая карабкалась вверх по шахте, как крысы по швартову, двигаясь быстро, даже когда хрупкие конструкции трещали и осыпались под весом брони.

— Насколько высоко? — Ольгейр повторил вопрос.

Громоздкий тяжелый болтер замедлял его движения, и он отстал от остальных.

Гуннлаугур не дал ему послабления. Стая продолжала взбираться вверх, уровень за уровнем. Их преследовали жуткие звуки: стоны и скрипы перегруженного металла, шепчущие голоса на самом пороге слышимости. Воздух становился все более грязным, и фильтры шлемов работали с трудом. Бледно-зеленый туман струился им навстречу из выпускных труб в форме звериных пастей, выступавших из стен шахты.

Гуннлаугур первым добрался до вершины. Толстые перекрученные металлические тросы свисали с крыши шахты. Они раскачивались и звенели в поднимающихся со дна зловонных потоках воздуха. Когда-то на них из глубин поднимались кабины лифтов. Теперь же они свободно болтались и напоминали громадные силки.

У самой вершины был узкий мостик, нависавший над бездной, который подходил вплотную к тяжелым воротам, установленным между двумя оплывшими колоннами из искаженного и растрескавшегося камня. Гуннлаугур ухватился за край мостика и, подтянувшись, забрался на него. Он ухватил рукоять громового молота обеими руками, размахнулся и нанес мощный удар по линии стыка створок.

Двери с грохотом рухнули внутрь во вспышке бело-голубых молний. Гуннлаугур бросился в проем, и остальные члены стаи последовали за ним, как только добрались до мостика и перемахнули через него.

По ту сторону дверей находилась громадного размера комната. Потолок был сводчатым, с арками, похожими на ребра, отделанным полированной бронзой с остеклением из полупрозрачного хрусталя. За ним лежала пустота космоса, едва различимая сквозь испачканные обзорные окна. Колонны из испещренного прожилками мрамора поднимались вверх из луж жирной пузырящейся субстанции. Длинные струи прозрачной жидкости стекали с поеденных ржавчиной портальных мостиков, окружавших командный трон. В помещении было удушающе жарко, а воздух гудел от жужжания мириад трупных мух.

На имперском фрегате мостик такого размера смог бы вместить более двух сотен членов экипажа. На этом же корабле только один офицер оставался на своем посту. Больше ни для кого и ни для чего не нашлось бы места.

Возможно, когда-то это существо сидело на командном троне как обычный человек. Его ноги стояли на иолу, а руки лежали на подлокотниках. Он мог стать жертвой быстрых мутаций, которые вырвались на волю, подобно мякоти из перезрелого фрукта, и заполнили собой все пространство вокруг. А может, он сидел здесь много веков, медленно разрастаясь и поглощая все вокруг себя, выдавливая любую другую жизнь из своих покоев, пока не остался в одиночестве, покрытый язвами и ранами, запертый со всех сторон стенами межзвездной темницы.

Независимо от того, как это произошло, тварь была колоссальной. Ноги чудовища давно исчезли, скрытые разрастающейся тушей, большая часть которой сейчас, дрожа, как желе, распласталась на полу. Сеть чернильного цвета сосудов пульсировала под колышущейся кожей, прокачивая вязкую кровь по этому гигантскому организму. Волны жира затапливали грязные блоки когитаторов, окружали их, обволакивали, свисали между ними. Нити сухожилий протянулись от тучных боков монстра прямо к центрам управления системами. Хрупкая система этих усиков вибрировала во время судорожных вздохов твари.

Существо не занимало этот мостик. Оно и было мостиком.

И оно смердело. Несло гноящимся жиром, вареной рыбой, гнилыми фруктами, запертым и от этого только усилившимся разложением. Когда оно двигалось, волны омерзительного смрада расходились от громадного тела. Между складками жира блестела какая-то жидкость. Слизь гладкой пленкой покрывала участки туго натянутой кожи и пузырилась вокруг струпьев на месте прорвавшихся гнойников.

Вершину этой горы жира венчала казавшаяся крохотной голова, рудиментарный остаток человека. На ней не было глаз и волос, только раздутые ноздри и длинный, похожий на хлыст язык. Тварь завопила на них, и капли желтой слюны брызнули прямо на каскад дрожащих подбородков. Крохотные ручки, бесполезные и хилые, молотили по бокам.

Бальдр уставился на это чудище.

— Впечатляющее мерзкое зрелище, — пробормотал он.

Ингвар стоял у него за плечом. Энергетическое поле Даусвьера шипело и мерцало, на поверхности доспеха плясали электрические отблески.

— Тогда избавим мир от него, брат, — сказал он, поднимая клинок. То же самое сделали и его братья по стае. — И отправим еще одну заблудшую душу обратно в Хель.

— Выброс энергии, повелитель!

Голос кэрла прозвенел в тишине командной рубки. Ёрундур через обзорный экран наблюдал, как носовой лэнс-излучатель эсминца набирает энергию, сверкая, как шаровая молния в темноте космоса.

«Ундрайдер» гнал так быстро, как только позволяли разбитые двигатели, но враг уже успел сократить большую часть разделявшего их расстояния. Носовые лазерные батареи противника мерцали, выпуская залпы огня, слишком неточные для нанесения повреждений, но все более плотные.

Скоро он пристреляется. После этого их короткая игра будет окончена.

— Есть какой-нибудь сигнал от стаи? — спросил он.

— Ничего, — ответил Бьяргборн.

Капитан говорил сдавленным голосом. Сказывалось перенапряжение от погони.

— Тогда у нас нет больше времени, — произнес Ёрундур. — Отдавай приказ.

Ёрундур не до конца верил в тот план, что придумали технопровидцы, которые работали внизу, на орудийных палубах. Они каким-то образом ухитрились соорудить некое подобие рабочей орудийной сети.

Он понятия не имел, как им это удалось. Ёрундур слышал, как Бьяргборн по комм-связи обсуждал что-то насчет перенаправления механизма питания лэнс-излучателя на выгоревшие катушки лазпушек под варп-ядром, но для космодесантника это не значило ровным счетом ничего. Что бы они ни делали, это было сложно и опасно. Он слышал вопли техножреца, когда одна из попыток закончилась неудачей, в результате которой полностью выгорел целый модуль генераторов и взорвались светильники на всех палубах корабля.

Тем не менее теперь они смогли заставить это работать. У них был только один выстрел — одинокий залп, идущий по спирали с кормы корабля в призрачной надежде попасть в отсек носового лэнс-излучателя эсминца. Если бы получилось вывести оружие из строя, то у них был бы шанс прожить немного дольше. Совсем крохотный, но все же шанс.

Ёрундур ждал так долго, как только можно, прежде чем отдать приказ стрелять. Если бы у них это получилось, то была еще бесконечно малая вероятность сделать чуть больше, чем просто обезвредить оружие. Лэнс-излучатель аккумулировал огромное количество нестабильной энергии, и прямое попадание могло вызвать перегрузку и спровоцировать цепь взрывов во внутренних системах корабля, которые уничтожили бы судно целиком.

Это спасло бы «Ундрайдер», но тогда погибнут шестеро из семерых членов Ярнхамара. Это было сложное решение, и оба варианта таили в себе немалую опасность.

— Прикажите всем членам экипажа, кто не задействован в стрельбе, подготовиться к эвакуации в спасательных капсулах, — произнес Ёрундур, не отводя взгляда от мерцающего гололита. — Если план не удастся, то пускай пошевеливаются.

— Как прикажете, повелитель, — ответил Бъяргборн.

Его пальцы замелькали над контрольными панелями трона, и приказ отправился вниз по цепи командования.

Один из немногих уцелевших сервиторов, подсоединенный к ближайшему терминалу, повернул мертвенно-бледное обвисшее лицо к командирам корабля.

— Орудие готово, повелитель, — произнес он лишенным эмоций речитативом.

Взгляд Ёрундура так и остался прикован к гололиту.

— Огонь, — скомандовал он.

С нижних палуб раздались потрескивание и гул, расходясь эхом из глубин корабля, как будто что-то огромное столкнулось с фрегатом и теперь пробивало себе путь через корабль, палуба за палубой.

Командную рубку тряхнуло, и с потолка свалилось каменное изваяние Русса. При ударе об пол оно разлетелось шквалом осколков и чуть не убило кэрлов, работавших поблизости. На панелях управления зажглись красные огни, исполняя зловещую литанию о перегруженных реле и сгоревших транслокаторах.

Такой была цена последнего отчаянного залпа. Ёрундур наблюдал, как их собранная на коленке батарея включилась и выплюнула плотный пучок лазерных лучей с кормы в направлении приближающегося эсминца. В какой-то момент ярко блеснул свет, вспышка мощной, чистой энергии длилась всего долю секунды, а потом погасла.

«Ундрайдер» содрогнулся. Аритмичное ворчание двигателей полностью затихло и восстановилось через несколько секунд. По стенам мостика зазмеились трещины, и еще больше обломков посыпалось на мраморный пол.

— Мы попали? — спросил Ёрундур, внимательно всматриваясь в обзорные экраны.

Эсминец не сбавил скорости.

— Да, повелитель, — отрапортовал Бъяргборн. Его голос звучал так, как будто он сам едва верил в показания ауспика. — Прямое попадание в носовой лэнс-излучатель.

Еще через секунду нанесенные повреждения стали различимы через обзорные экраны. Нос эсминца пылал, полностью скрытый яростным пламенем, полыхавшим, несмотря на окружающий его вакуум.

— Благословенный Всеотец, — выдохнул Ёрундур, наблюдая за учиненными разрушениями. Затем он резко развернулся к Бьяргборну. — Мне нужны подробные отчеты сканирования этого корабля. Восстановление мощности, сопутствующий урон. Как только узнаете что-то, сразу сообщайте.

Он уже составлял план действий на случай цепной реакции. Возможно, они смогли бы подвести «Ундрайдер» вплотную еще раз, но это имело смысл, если все оставшиеся орудийные батареи врага вышли из строя. Они не пережили бы еще один бортовой залп. Он начал рассчитывать расстояния и относительные скорости, прикидывать, что осталось от брони корпуса.

— Выброс энергии, повелитель!

Доклад пришел от того же кэрла, что и раньше, с точно такими же интонациями.

— Это невозмож… — начал Бъяргборн.

Ёрундур поднял голову и взглянул на обзорный экран.

— Их орудия все еще действуют, — мрачно заметил он.

Расстояние между кораблями сократилось еще сильнее. Ёрундур видел, как разряды энергии проскакивают по дулу излучателя. Залп их орудий только временно нарушил работу пушки.

На лице Бьяргборна застыло выражение недоверия и крайнего удивления. Какая-то его часть продолжала судорожно искать малейшую ошибку или пропущенные показания какого-нибудь прибора. Что угодно, лишь бы опровергнуть то, что он сейчас видел.

Погоня завершилась. До уничтожения «Ундрайдера» остались считанные секунды.

— Мы можем перенаправить дополнительную энергию. — Руки Бьяргборна быстро мелькали над инструментами управления, а его взгляд метался по экранам. — Мы можем…

Ёрундур положил тяжелую, закованную в броню руку на плечо смертного, заставив его замолчать и прекратить отчаянные попытки найти спасительное решение.

— Они стреляют, — сказал он. — Отправляйтесь к капсулам. Сейчас же.

Бьяргборн секунду смотрел на десантника, его нежелание уходить было очевидно.

А потом его плечи поникли.

— Говорит капитан, — объявил он по общему коммуникатору корабля. — Оставить посты. Всем оставить посты немедленно. Эвакуация в спасательных капсулах. Торопитесь, и да направит вас рука Русса.

Ёрундур отпустил его плечо.

— Хорошо сказано. А теперь беги.

Рубка уже пустела. Кэрлы отстегивали страховочные ремни, которые фиксировали их на рабочих местах, и бегом направлялись к подъемникам, ведущим к блокам спасательных капсул.

Бьяргборн должен был уходить вместе со всеми. Рубка содрогнулась, когда первые залпы лазерного огня попали в корпус «Ундрайдера».

— А как же вы, повелитель? — спросил он с прежней почтительностью, несмотря на то что корабль вокруг них начал разваливаться на куски.

Ёрундур, уже начавший двигаться, ухмыльнулся.

— Позаботьтесь о себе, капитан, — ответил он. — Я справлюсь.

А потом выстрелил лэнс-излучатель: короткая, тихая вспышка могучей энергии мелькнула в пустоте, и все вокруг заполыхало.

Глава восьмая

Гуннлаугур взревел.

Из-за утробного рыка, в котором воплощалась чистая агрессия, его легкие начали гореть, а мостик вокруг содрогнулся. Десантник раскрутил молот над головой, накапливая мощный импульс, прежде чем обрушить свою ярость на лежащее впереди чудовище.

То же самое делала и вся стая. Он видел, как Хафлои ринулся вперед, предаваясь обычной для Кровавых Когтей дикой страсти битвы, как Ингвар и Вальтир работают в паре, создавая непроницаемую стену из мелькающих клинков. Целый ливень болтов обрушился на жирное тело твари, разрывая просвечивающую кожу и взрываясь внутри с мокрыми, приглушенными шлепками.

Это сражение было похоже на бой с морем ожившего жира. Лезвия клинков застревали, захваченные массой живых тканей. Снаряды, вылетавшие из пистолета Хафлои, похоже, оставляли лишь небольшие отметины на коже монстра. Только Ольгейр со своим тяжелым болтером смог добиться значительных успехов. Созданный им беспощадный огневой вал пробил широкую, истекающую жидкостями рану в гниющей шкуре мутанта.

Громовой молот Гуннлаугура оказался вторым по эффективности оружием из того, чем пользовались в битве члены стаи. Заряженный энергией оголовок мог вырывать целые пласты дрожащей плоти из туши, вскрывая ее и разбрасывая вокруг ошметки. Он чувствовал себя жнецом из древних времен, шагающим внутрь твари, пробивая себе дорогу к самому ее сердцу.

Это ощущение было полезным. Космодесантник не мог позволить себе потерять голову в боевой ярости. Сомнения и переживания, терзавшие его на протяжении нескольких последних недель, не имели никакого значения в пылу сражения. Все, что существовало, — это гнев, который он мог выплеснуть на врага.

Хьортур был таким же. Эффект от присутствия старого Волчьего Гвардейца на поле битвы был колоссальным. Его вой поднимался к небесам, когда он устремлялся в ближний бой, размахивая топором. Его тактика казалось варварской, но на самом деле она скрывала уловку. Ни один из Небесных Воинов не сражался бездумно, по крайней мере, после того, как они покидали ряды Кровавых Когтей. Боевые кличи, хвастовство и бравада, рык и вой — это все было нужно, чтобы кровь врага стыла в жилах, чтобы разбудить древних духов войны и выпустить зверя с янтарными глазами, что таится внутри.

Чтобы убивать, убивать и снова убивать. Он был рожден для этого. В конце концов, их всех создали именно с этой целью. Космический Волк был лезвием топора, острием клинка, оголовком молота. Жизнь не могла предложить ничего лучше тем, кто осознавал это, и только страдание ждало того сына Русса, кто позволит себе поставить под вопрос чистоту этой цели.

Он обхватил рукоять Скулбротсйора, радуясь знакомой тяжести в бронированных руках.

— Дейя, хрогн аф Хелъвити![13] — пророкотал он на боевом жаргоне, врубаясь все глубже и сметая все на своем пути. Гуннлаугур чувствовал, как могучие мышцы его рук гудят от напряжения.

Противостоявшее им существо защищалось. Его действия были машинальными и беспорядочными, при этом тварь не переставала вопить. Голова, бывшая источником этих звуков, казалась гротескно маленькой для такого огромного тела. Из нутра монстра полезли новые отростки, блестящие и гладкие, похожие на зародышей. Из кожных пор вырастали полипы и взрывались облачками зловонного газа. По всей поверхности тела разверзлись неправильной формы пасти, они раздвигали кожу, демонстрируя концентрические ряды черных зубов.

Один из полипов разорвался прямо в лицо Хафлои. Кровавый Коготь отступил, хватаясь за забрало шлема и беспорядочно размахивая топором. Бальдр оказался зажат между двумя щелкающими пастями, и гора трясущейся жирной плоти нависла над ним, дрожа в ожидании возможности задавить его своей невероятной массой.

Ингвар сразу же прервал свою атаку и начал прорубать путь к Бальдру через изгибы желеобразного мяса с помощью своего змеящегося молниями клинка. Из-за этого наступление Вальтира лишилось напора, и мечнику пришлось отступить под напором целого леса трясущихся, покрытых ядовитыми шипами усиков.

Гуннлаугур заворчал. Натиск, созданный стаей, ослабевал.

«Голова. Скверну всегда нужно обезглавливать».

Он поднял взгляд, высматривая беснующийся и завывающий череп твари, который вращался, разбрызгивая слюну. До цели было порядка трех метров, и все это расстояние занимали оскаленные пасти и кошмарные жировые ткани.

— Направь меня Русс, — прошептал Гуннлаугур и, напрягшись, согнул ноги.

Поршни силового доспеха сжались, отвечая на физический и мысленный сигналы его тела. Космодесантник обхватил рукоять молота обеими руками. Древко вибрировало от накопленной оружием энергии, а по оголовку пробегали разряды.

Волчий Гвардеец прыгнул, используя всю свою сверхчеловеческую силу, увеличенную приводами доспеха. В полете он занес Скулбротсйор высоко над головой.

В последний момент бестия почувствовала опасность. Слепая голова повернулась в его сторону, пронзительно вереща от ненависти.

А потом Гуннлаугур приземлился. Громовой молот стремительно опустился, расплющив голову монстра и глубоко погрузившись в то, что осталось от верхней половины его тела. Было слышно, как трещат кости и лопаются органы. Визг резко оборвался, и на смену ему пришли тошнотворные шлепки взрывающихся водянистых пузырей из плоти и вонь сожженной энергетическим полем молота кожи.

Собственный вес тянул Гуннлаугура вниз. Он провалился внутрь твари, пробивая себе путь все еще пылающим Скулбротсйором. Сверху обрушились целые волны мутной и жирной жидкости, утягивая космодесантника все глубже, погружая в цепкое болото из мертвых тканей.

Он продолжал сражаться, но чувствовал, как на него сверху наваливается безголовая туша твари. По доспехам стекали потоки слизи, налипая на линзы шлема. Было похоже, что он свалился в океан жидкой грязи и требухи.

Давление нарастало. Гуннлаугур ощутил, как рукоять молота выскальзывает из ладони, и попытался удержать оружие. Поток жира накрыл его с головой. Космодесантник оказался погребен под огромной удушающей массой. Двигаться стало тяжело, все равно что плыть против течения. Он метался в ярости, но громогласные боевые кличи становились все тише по мере того, как гладкие комья плоти облепляли его шлем.

Затем, когда дело уже начало принимать дурной оборот, давление прекратилось. Окружавшие его стены вонючего жира внезапно задрожали, затряслись и начали разваливаться. Гуннлаугур услышал рев и вой, который издавали члены его стаи, пытавшиеся пробиться к нему. Он взмахнул молотом перед собой, с легкостью прорываясь через быстро распадающуюся массу окровавленных мышц и сухожилий.

Волчий Гвардеец смог вытащить голову. По шлему стекали комья слизи с кровавыми жилками. Он увидел, как Ольгейр прокладывает путь в его сторону. Великан использовал свою массу и силу, разрывая чудовище на куски.

Он делал это руками. От такого зрелища Гуннлаугур расхохотался, упоенный битвой.

— Хья, Тяжелая Рука! — заревел он, приветствуя появление тяжеловооруженного бойца, и с чавканьем поднял свой облепленный хрящами молот.

Потом он заметил и остальных. Вся стая прорубала и прорезала себе путь в его сторону. Не выдержав объединенных усилий космодесантников, останки громадного существа начали таять и содрогаться, превращаясь в пенистое, пузырящееся болото бесформенного жира.

Ольгейр протянул руку в латной перчатке Гуннлаугуру и вытянул его из объятий смердящей плоти.

— Это был грандиозный прыжок, веранги, — отметил он.

Гуннлаугур наконец-то оказался на свободе. Вся его броня была покрыта комьями слизи. Теперь, когда тварь рассталась с жизнью, эйфория от убийства быстро затихала, уступая место чувству новой опасности. Пол под ногами дрожал.

— Что с кораблем? — спросил он.

— Эта тварь и была кораблем, — мрачно ответил Бальдр, стоя по колено в пузырящейся луже жира, — нам надо уходить.

Истинность этих слов подтвердилась еще до того, как десантник успел договорить. Остатки плоти монстра начали стремительно чернеть, становиться жесткими и твердыми, словно их опалило пламенем. Усики, которые существо использовало для связи с оскверненным машинным духом корабля, лопнули, обрывая каналы управления.

Газовые светильники в потолке мигнули и погасли, погрузив мостик в темноту. В глубине корабля внезапно стих рев двигателей, потом возобновился и тут же снова прекратился, как будто у эсминца случился сердечный приступ. Ржавые трубы, идущие по блестящим стенам помещения, прорвались и стали заливать все вокруг маслянистыми потоками охлаждающей жидкости.

Гуннлаугур стряхнул с себя последние фрагменты сухожилий и начал двигаться.

— Как там щенок?

— Жить будет, — ответил Ингвар.

Он поддерживал Хафлои, когда стая начала отступать. Шлем Кровавого Когтя был сильно поврежден, через пробоину виднелась масса сырой, окровавленной плоти. Но новичок дышал, к тому же рана уже начала закрываться.

— Сможем добраться до «Цеста»? — спросил Бальдр.

Он оказался замыкающим, когда стая растянулась, выбежав с мостика в темные коридоры палубы.

— Посмотрим, — ответил Гуннлаугур, набирая темп, в то время как мостик начал судорожно трястись. — Но если не сможем, то молитесь, чтобы Старый Пес все еще управлял «Ундрайдером».

«Ундрайдер» был уничтожен, пронзенный разрушительным копьем энергии. Целые секции корпуса отделились, начисто срезанные лучом, и теперь медленно вращались и плыли в сторону планеты. Взорвался топливный бак, из-за чего пламенный вал прошелся по складским отсекам и нижним палубам, с яростью уничтожая штабели боеприпасов и энергетические ячейки.

Часть команды сумела добраться до спасательных капсул и покинуть умирающий корабль, несмотря на повреждения, нанесенные выстрелом из лэнс-излучателя. Облако крохотных судов, которые были просто каплевидной оболочкой из адамантия, вошли в атмосферу Рас Шакех, загораясь, словно факелы, и оставляя за собой огненный след на пути к поверхности планеты.

Ёрундур не видел ничего этого. Последнее, что он рассмотрел четко, — как силуэт Бьяргборна исчез во вспышке от проскочившего разряда электричества. Потом командная рубка обрушилась, разлетевшись ослепительно горячим облаком осколков хрусталя и мраморной крошки.

Доспех принял на себя большую часть удара, но и его обладатель не остался невредимым. Сервоприводы правой поножи деформировались, вдобавок он ударился левым запястьем обо что-то тяжелое при приземлении, пролетев двадцать метров. Приземление было зубодробительным. По хребту прошла волна боли, и Ёрундур на мгновение отключился.

После этого он двигался на автомате. Инстинкт выживания гнал его вперед, несмотря на затуманенный и вялый рассудок. Он выбрался из обломков мостика, каким-то чудом нашел полуразрушенные двери в задней части рубки и прополз через них. Вокруг завывала утекающая в пылающую пустоту атмосфера, неся с собой мелкие обломки. Ёрундур полз вперед, к нему постепенно возвращалась ясность мыслей. На ретинальном дисплее отображалась информация о повреждениях доспехов. Однако единственный параметр, который сейчас имел значение, — это герметичность брони, и она, похоже, не была нарушена. Дыхание старого Волка эхом отдавалось в шлеме, и он уже чувствовал жесткий привкус кислорода, переработанного системами жизнеобеспечения доспеха.

Новые звуки разрушения донеслись откуда-то из окутанных пламенем недр фрегата. Космодесантнику казалось, что все вокруг него пришло в движение: стены коридора тряслись, изгибались и деформировались. Дальше по коридору разорвалась обшивка на стене, за ней полыхало пламя пожаров. Ёрундур неуклюже поднялся на ноги и побежал. Удерживать равновесие на постоянно гуляющей палубе было тяжело, даже несмотря на сверхъестественное чувство равновесия космодесантника. Он ударился о ближайшую стену и отшатнулся от нее. Пол начал уходить из-под ног.

Старый Волк прыгнул, тяжело приземлившись на более надежный клочок настила, в то время как та секция, на которой он стоял, обрушилась вниз. Там, где когда-то были панели пола, теперь поднимались клубы дыма с искрами, заполняя узкое пространство коридора удушающим смогом.

— Хель, — выплюнул он, чувствуя, как тело протестует против попыток заставить его двигаться, — это нелепо.

Его осыпало обломками, но Ёрундур продолжал идти, хромая и шатаясь, иногда даже ползти вперед. По коридору он добрался до перекрестка, затем свернул в служебный тоннель, пересек просторный переход с обваливающимся потолком и зазубренными дырами в полу. Взрывы сотрясали стены и сливались в сплошную единую симфонию разрушения. Кругом валялись тела, упавшие друг на друга, застрявшие в заблокированных служебных люках, свисавшие с лестниц. Трупы начинали гореть, когда до них добирались языки пламени разраставшихся пожаров.

Когда Ёрундур добрался до нужного ему отсека, то едва узнал его. Синеватый огонь полыхал на оплавленных конструкциях входа. Один из внешних сегментов корпуса оторвался целиком, и в просветах виднелась головокружительная пустота. Космодесантник успел разглядеть, как в одном из них мелькнули звезды, частично скрытые пролетающими потоками обломков. Однако не было никаких признаков вражеского эсминца, и Ёрундур на какое-то мгновение удивился, почему их все еще не добили. Пол под ногами пошел рябью, как вода. Панели из прессованной стали изгибались, как пластиковые.

Несмотря на хромоту, он побежал по рассыпающемуся полу, огибая горящие баки с топливом. Корабль вокруг разваливался на куски. Десантник чувствовал, как его шаги становятся все легче, по мере того, как отказывали генераторы гравитации.

— Скитья! — Ругательство вырвалось, когда он, споткнувшись, покатился по палубе прямо в штабель ящиков для боеприпасов.

От удара ящики разлетелись в стороны. Неспособный преодолеть инерцию, Ёрундур полетел дальше и через полуоткрытые створки выкатился из коридора в огромный зал.

Там его потащило по большому открытому помещению со вспученным скалобетонным полом. Также можно было смутно разглядеть внушительный сводчатый потолок с зигзагами постепенно увеличивающихся трещин. В отсутствие воздуха все перемещалось плавно, словно в танце, — хореографическое разрушение в полной тишине.

Впереди лежала бездна космоса. Были видны звезды, на фоне которых пролетали, кружась, обломки корабля. Ёрундур добрался до внешней оболочки «Ундрайдера», за которой не было ничего, кроме чернильной пустоты.

На какую-то секунду ему показалось, что поток вытащит его наружу, выбросит с разваливающегося корабля и зашвырнет в открытый космос.

Старому Псу едва удалось избежать такой судьбы. Он, крякнув от усилия, уцепился здоровой левой рукой за заднюю кромку опоры шасси, мимо которой пролетал. Закованная в броню рука сжала металлическую стойку, что прервало его полет резким толчком. После остановки космодесантник начал взбираться обратно, пробиваясь через ураган обломков, летевших навстречу.

Подняв взгляд, он увидел нависавшую над ним знакомую серую кабину. Несмотря на свою огромную массу, машина уже начала съезжать в сторону разверзшейся бездны, а доковые зажимы, которые удерживали корабль на месте, изогнулись и начали разламываться.

Ёрундур скорчил гримасу и начал подтягиваться к входному люку.

— Даже не думай, дурной ублюдок, — процедил он через стиснутые зубы, — еще… нет…

Чумной корабль безжизненно дрейфовал в сторону планеты, постепенно ускоряясь. Сущность, наполнявшая его сердце жизнью, исчезла, и, как огромное тело, внезапно лишенное мыслительного центра, корабль погрузился в пучину безумия.

Ингвар бежал изо всех сил, поддерживая Хафлои на ногах и стараясь не отстать от остальных членов стаи. Все вместе они прорывались через искаженный лабиринт отвратительных внутренностей судна так быстро, насколько позволяли узкие пространства и ненадежный пол. Путь, по которому они пробрались на мостик, теперь был заблокирован яростным кислотным потоком, который исторгали из себя измученные недра корабля. Им пришлось пробиваться через узкие, похожие на капилляры коридоры палуб для экипажа.

Было сложно поверить, что этот корабль когда-то построили человеческие руки. Давным-давно, много тысяч лет назад, это была гордая махина из стали и адамантия с символикой Имперского Флота на позолоченном носу, а на мундирах смертных офицеров, командовавших кораблем, сверкала священная аквила.

После тысячелетий в объятиях скверны от этого образа осталось немногое. Каждый сантиметр поверхности был искажен и перекручен, так что нельзя было понять, для чего предназначались те или иные элементы. Корабль изменился, превратившись из машины в нечто, имеющее пугающую органическую форму. Узкие воздуховоды забились спорами, а на губчатых полах лежал толстый слой грязи. Все металлические балки и опоры были покрыты мощным слоем ржавчины. Оборудование, само по себе древнее и загадочное, превратилось в жуткие гибриды техники и органики с дрожащими мясистыми придатками, блестящими от стекающей по ним жидкости.

Даже разрушение корабля напоминало гибель живого существа. С провисающих потолков текла кровь, зазоры между разорванными секциями обшивки заполнялись гноем, распространявшимся, словно зараза по бородавчатой коже.

— От «Ундрайдера» нет сигнала, — отчитался Бальдр, перепрыгивая через растворявшийся с шипением фрагмент иола. — Вообще ничего.

Чумной корабль неожиданно резко накренился, отчего всю стаю ударило о мясистые стены. Узкий тоннель начал дрожать еще сильнее.

— Мне просто интересно, — спросил Вальтир, — как далеко мы сейчас от точки входа в атмосферу?

— Обязательно было об этом спрашивать? — проворчал Ольгейр.

Стая ускорилась, насколько это позволяли сделать изменчивые условия, в которых приходилось передвигаться. С каждым шагом вонь и ощущение скверны вокруг становились все сильнее.

Наконец они выбрались из тоннелей в большое помещение с куполообразным потолком. Оно находилось во внешних отсеках корабля, и одну из стен полностью занимало многогранное окно в форме гигантского глаза. Это, возможно, была обзорная галерея, построенная в те времена, когда на таких кораблях путешествовал не только военный экипаж.

Теперь же здесь был склеп, гниющая язва, воплощение мерзости. Распухшие трупы свисали с потолка на ржавых крючьях. Пол покрывал сплошной ковер опарышей, копошащихся на разлагающихся трупах, за которыми не было видно пола. Из гноящейся массы выступали белые черепа, едва видимые за облаками роящихся мух.

Когда космодесантники вошли в зал, гнилостные кучи зашевелились. Тела, завернутые в мантии из заплесневелой мешковины, повернулись им навстречу. Их головы были покрыты капюшонами, а лица скрывались под масками неестественно вытянутых противогазов. Глазные линзы светились в темноте желто-зеленым. Как и мутанты, с которыми воины столкнулись раньше, эти враги сжимали токсинное оружие в костлявых руках. Словно забыв о том, что их корабль уже обречен на медленное падение в атмосферу планеты, они захромали в сторону стаи Космических Волков, переговариваясь друг с другом свистящими, с придыханием, голосами.

— Убить их! — проревел Гуннлаугур, раскидывая ногами груды разлагающихся частей тел, мешавшие добраться до врага. — Убить их всех!

Снова заговорил болтер Ольгейра, разбрасывая оторванные конечности по всему залу. Они разлетались, кувыркаясь и подпрыгивая.

Ингвар не подчинился приказу. Десятки существ уже поднялись с пола, и еще больше только начинали шевелиться. Через некоторое время сюда со всего корабля сбредутся сотни мутантов, которые повылезают из всех вонючих щелей и помойных ям, привлеченные звуками битвы.

А у них заканчивалось время. Скоро корабль войдет в атмосферу планеты, и все на нем заполыхает. Гуннлаугур никогда этого не признает, но они не успеют добраться до «Цеста» вовремя. К тому моменту, когда первые языки пламени лизнут корпус эсминца, они все еще будут пробивать себе дорогу к штурмовому тарану.

Хафлои забился, пытаясь выбраться из хватки Ингвара. Несмотря на то что он по-прежнему был ослеплен спорами и истекал кровью, Кровавый Коготь хотел сражаться. Ингвар его не отпускал.

— Ублюдок, — невнятно пробормотал Хафлои слабым голосом.

Ингвар в очередной раз проверил показания нашлемных датчиков, надеясь обнаружить какие-то признаки того, что «Ундрайдер» выжил.

Ничего. Фрегат исчез. Сердце Ингвара упало. Гамбит Гуннлаугура был слишком рискован. Они должны были отступить, когда такая возможность еще была.

Он уже готов был сдаться и продолжить сражение, когда сенсоры внезапно что-то обнаружили. Десантник получал сигнал от быстро движущегося в их сторону объекта в космосе.

Манера полета была знакомой. Ингвар улыбнулся.

— Братья! — проревел он, подтаскивая Хафлои к громадному окну. — Нам нужно уходить! Немедленно!

Никто его не послушал. Они и не могли: вся стая была втянута в сражение с ордой жутких мутантов. Они были везде: слезали с висящих крючьев, выкапывались из-под груд расчлененных тел, вваливались в зал из боковых коридоров.

Ингвар повернулся к Хафлои и активировал поле Даусвьера.

— Задержи дыхание, щенок, — сказал он, — будет больно.

После чего Космический Волк взмахнул клинком и разбил смотровое окно. Энергетическое поле меча взорвалось, и металлическая рама проломилась. Затхлый воздух устремился в пробоину, разнося остальную часть окна на мелкие кусочки и унося содержимое склепа в открытый космос.

Ингвара вынесло первым. Он вылетел из корабля в кружащемся облаке хрусталя и металлических обломков, крепко держа Хафлои за разбитый шлем. Десантник изо всех сил сжимал края пробоины, пытаясь уменьшить потерю воздуха.

Сразу за ними полетел беспорядочный поток костей и трупной плоти. Посреди расходящегося облака разлагающегося мяса кувыркались мутанты, в панике хватая руками пустоту и пытаясь вдохнуть отсутствующий воздух через ставшие бесполезными маски. Вместе с ними вылетели и бронированные космодесантники, защищенные от потери кислорода и шока при выходе в открытый космос, но неспособные противостоять могучему потоку воздуха.

— Какого черта?! — закричал в коммуникатор Гуннлаугур. Судя по голосу, он задыхался от ярости, неуклюже кувыркаясь в пустоте. — Что ты творишь?

— Посмотри вверх, — спокойно ответил ему Ингвар.

К ним спускался «Вуоко», умело маневрируя на тормозных двигателях. Вокруг корабля мерцали лучи лазерного огня. «Громовой ястреб» завис над расползающимся облаком трупов, вращаясь вокруг своей оси, и раскрыл носовые двери десантного отсека.

— Вас шестеро, — донесся по коммуникатору кислый голос Ёрундура. Он буквально сочился раздражением. — Мне может потребоваться некоторое время. Во имя Русса, постарайтесь не дергаться.

В верхних слоях атмосферы планеты Рас Шакех падали два остова кораблей, оставляя за собой яркий пламенный след.

Один из них — «Ундрайдер», от которого остался не более чем полуразвалившийся набор плавящихся металлических пластин.

Вторым был чумной корабль. Его целостность не нарушалась, пока на корпус не обрушилась вся мощь нагрузки от входа в атмосферу. Опухшее днище начало светиться, сначала ржаво-красным, потом оранжевым и, наконец, ослепительно-белым. Вскоре после этого корабль взорвался, разбросав горящие обломки по небесам планеты.

Гуннлаугур наблюдал за тем, как сгорают корабли, с безопасного расстояния, из кабины «Вуоко». С тех пор, как их подобрали, он пребывал в мрачном расположении духа. Ему всегда было тяжело отходить после будоражащего кровь всплеска эндорфина во время битвы. На этот раз было вдвойне тяжко. Ёрундур чувствовал это и даже воздержался от резких комментариев. Они сидели в тишине и наблюдали, как далеко внизу кружатся и сгорают обломки разбитого судна.

Дух машины «Вуоко» посылал им предупреждения о неизбежном отказе системы, сердито мигая индикаторами на панели управления. Штурмовой корабль получил тяжелые повреждения от оборонных турелей вражеского корабля. Посадить его на планету уже будет достижением.

Вся стая была подавлена. Хафлои едва не погиб. Вальтир разделял гнев Гуннлаугура в отношении Ингвара, так как был уверен, что они успели бы добраться до «Цеста» вовремя. Бальдр и Ольгейр не сказали ничего по этому поводу, но даже Тяжелая Рука не смог найти повода для смеха после того, как их подобрали.

В каком-то смысле это была победа. Они были живы, а враг — нет. Но, учитывая случившуюся резню и то, что все могло закончиться весьма трагично, было сложно найти в себе силы, чтобы порадоваться.

«Он игнорировал мой приказ».

Гуннлаугур подавил эту мысль, понимая, к чему она приведет. С Ингваром они разберутся позже.

Волчий Гвардеец повернулся к Ёрундуру. В кабине сидели только они вдвоем, бок о бок. Все остальные находились в отсеке для экипажа уровнем ниже.

— Ну, — начал он, — рассказывай. Что это было?

— Только догадки, веранги, — ответил Ёрундур.

— Есть какой-нибудь сигнал с поверхности?

— По-прежнему ничего.

Гуннлаугур перевел взгляд на один из экранов «Громового ястреба», где прокручивались показания ауспика. Можно было различить очертания городов на поверхности планеты: разросшиеся промышленные зоны, паутину дорог и морщинистую массу горных хребтов. Кое-где пылали пожары, столбы дыма поднимались в атмосферу со всех участков населенных областей.

— Системы орбитальной защиты отсутствуют, — заметил он, — один корабль не смог бы их уничтожить. Должны были быть еще.

На лице Ёрундура отразился скепсис.

— Тогда почему их сейчас здесь нет?

— Они выполнили задачу, высадили десант, потом двинулись дальше. Мы же видели пустой гараж на эсминце. Он остался здесь, возможно, на страже, присматривать за штурмом планеты.

Ёрундур медленно кивнул:

— Может, и так.

Гуннлаугур внимательно изучал данные ауспика. Разрешения не хватало, чтобы разобрать детали, но общая картина разрушений на поверхности была очевидна.

— Там идет сражение, — сказал космодесантник, — движение. Я его вижу. Если мы не получаем данные, значит, передачу блокируют.

— Нужно приземляться, — ответил Ёрундур. — Мы теряем энергию. Скоро и сам корабль потеряем. Вот координаты посадки, которые нам выдали изначально.

Гуннлаугур рассмотрел изображения местности, полученные пикт-системами корабля. Ни них виднелось размытое темно-серое пятно города на фоне красной земли. Город был окружен двойным кольцом стен и чем-то похожим на мощные защитные сооружения в виде террас. Вокруг этих стен не было пожаров. Ближайшие признаки разрушения находились за сотни километров на юго-восток.

— Выглядит целым, — отметил Волчий Гвардеец, — сажай нас. Передай зашифрованный запрос на посадку по защищенному каналу. Я отправлю сюда Ольгейра, чтобы он сел на турели. Они нам, возможно, понадобятся.

Ерундур передвинул массивные рычаги управления, и разбитый нос штурмового корабля повернулся в сторону изгиба планеты.

— Чего нам ждать? — спросил Старый Пес, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу.

— Понятия не имею, — ответил Гуннлаугур, откидываясь на спинку сиденья и затихая. — Я действительно не имею ни малейшего понятия.

II

Раненое сердце

Глава девятая

Сестра Уве Байола, по обыкновению, проснулась до рассвета и, как всегда, подошла к западной стене своей кельи.

В час темно-красных теней, когда дневная жара еще не наполнила воздух, ее разум был чист, а тело спокойно. Ритуал принес еще большее успокоение. Она всегда любила знакомые ритмы, механическую чистоту повторяющихся действий. Во времена невзгод они приобретали особую ценность.

Сестра отворила дверь из галового дерева и, мягко ступая, вышла на балкон. Глубокий вдох. Воздух уже разогревался. У него был песочный привкус.

Байола облокотилась на ограду балкона и почувствовала, как последние дуновения ночного ветерка пробегают по хлопковой ткани сорочки. Это было приятное, хотя и кратковременное ощущение. Несмотря на то что она выросла в мире под палящим солнцем и ее кожа, насыщенная меланином, была такой же черной, как доспехи ордена, привыкнуть к климату Рас Шакех так и не получилось. Что-то не то было с солнечным светом. Он обжигал, но не согревал, ослеплял, но не освещал.

Женщина склонила голову и рассеянно провела рукой по коротко остриженным волосам. Такие мысли и неуважение были недостойны.

— Очисти мою душу, — прошептала она, повторяя слова, заученные наизусть, вспоминая, как они выглядели на бумаге, когда она впервые их увидела.

Очисти мою душу,

Очисти мой разум,

Дай сил моему телу,

Пусть я смогу послужить,

Пусть моих сил достанет,

Пусть проживу с честью,

Пусть я умру не напрасно.

Эти слова были прекрасны. Они успокоили ее, как и всегда. Сестра Байола на секунду закрыла глаза, наслаждаясь предрассветной тишиной. Где-то вдалеке послышались кряхтящие «эрх-эрх», которые издавали когтеясгребы. Навстречу ей поднимались запахи города. Чувствовалось, как постепенно нагревается скало-бетон, сухие специи и горящее масло источают аромат, галовые деревья разворачивают свои острые листья навстречу восходящему солнцу.

Только в предрассветные часы город Хьек Алейя можно было назвать спокойным. Лишь огненно-оранжевый рассвет осветит западный горизонт, запустятся фабрики, начнут двигаться гусеничные вездеходы, гарнизоны опустеют и наполнятся вновь при смене караула.

Но пока можно было наблюдать за спящим городом, овеянным ночной прохладой, когда все трудности, невзгоды и кошмары отступали, а то и вовсе забывались.

Ее балкон находился высоко, у самой вершины Третьего шпиля собора Святой Алексии. Оттуда было хорошо наблюдать за всем городом. Глубокие карие глаза Сестры Битвы осматривали раскрывающийся внизу городской ландшафт.

Были видны узкие улочки плотно стоящих домов с черепичными крышами, которые создавали бессис темный лабиринт из свешивающихся карнизов. Ни одна магистраль в Хьек Алейе не шла по прямой. Когда сестра Байола впервые прибыла на планету, она решила, что такая организация инфраструктуры была случайностью. Только потом обнаружились тысячи суеверий, присущих людям на этой планете. Они считали, что прямая дорога привлекает духов, насылающих миражи. А на изогнутом пути им не найти пристанища.

Какими бы глупыми и, возможно, даже еретическими ни были эти верования, они так глубоко въелись в местную культуру, что все попытки их искоренить были давно заброшены. Байола знала, что де Шателен с радостью вычистила бы всю теологическую неопрятность с этой планеты: в конце концов, это же был храмовый мир. Но даже ей пришлось уступить при столкновении с вещами настолько глубоко укоренившимися и такими же вездесущими, как бесконечная красная пыль, которая вечно скапливалась под ногтями и оседала на губах.

К тому же народ Рас Шакех достаточно горячо почитал Императора. Им можно было простить некую эксцентричность, безвредную даже по мнению канониссы.

В любом случае сейчас, когда кошмар окутал планету, эти вещи перестали иметь значение. Байола протерла глаза и посмотрела на затянутый ржавой дымкой горизонт, гадая, когда же пустыня заполнится рядами марширующих солдат.

Скоро. Все стратеги говорили об этом, качая головой, после очередного анализа тактических экранов. С момента высадки экспансия врага была невероятной: иррационально быстрой и бессмысленно жестокой.

В юности, когда она только прошла посвящение в Орден Фамулус и ее отправили в космос на первые дипломатические задания, Байоле было тяжело видеть результаты работы архиврага. Она гадала, почему Император, всемогущий Владыка Человечества, допускал существование такого ужаса во вселенной. У него же должно хватить сил, чтобы уничтожить этого врага так же, как он когда-то уничтожил ересь своего величайшего сына.

Ошибочность этого суждения довольно быстро стала причиной ее наказания. Канонисса Рейх, ее первая наставница в ордене, не допускала двойных толкований.

— А чего ты хочешь, дитя? — требовательно спросила она тогда, вперив в юную послушницу колючий взгляд льдисто-синих глаз. — Раздольной жизни? Что тогда с нами будет, ты подумала?

Канонисса наклонилась к Байоле и ткнула ее в грудь бронзовым аугметическим пальцем.

— Мы разжиреем. Погрязнем в пороке. Конфликт позволяет нам оставаться сильными, крепкими, чистыми. Такими, какими мы должны быть.

В те дни Байолу было проще запугать. А Рейх производила грозное впечатление.

— Он создает Вселенную такой, какой она и должна быть. Приветствуй выпавшие на твою долю испытания, дитя. Приветствуй знание, что в пустоте таятся чудовища. Ведь без чудовищ не бывает героев.

Тогда эти слова было легко произнести и легко в них поверить. Сейчас, когда Байола наблюдала за восходом на обреченной планете, высказывание показалось пустым. Теперь запугать ее было сложнее, и она научилась думать своей головой.

Пусть проживу с честью,

Пусть я умру не напрасно.

Первый золотой луч пробился из-за далеких кряжей гор Джарла. Воздух почти сразу же стал горячее.

Она могла бы долго стоять на балконе и собираться с мыслями, прежде чем придет время приступить к своим ежедневным обязанностям. Когда бусина коммуникатора в ухе зажужжала, Байола наблюдала за тем, как янтарные лучи солнца озаряли горные вершины. Звонок вызвал раздражение.

«Слишком рано для вызова».

— Байола слушает, — ответила она, уходя с балкона и стряхивая с рук пыль, которая скопилась на ограде.

— Сестра-палатина, — раздалось в ухе. Это была Каллия, одна из помощниц де Шателен. — Канонисса требует вашего присутствия. Зал Галикона, через двадцать минут.

Байола улыбнулась. Как всегда, лаконично.

— Уже иду, — произнесла она. — Канонисса не сказала, с чего вдруг такая спешка?

Связь оборвалась. Каллия либо решила нагрубить, либо была чертовски занята. Второй вариант был более вероятным.

Байола вернулась обратно в келью. Помещение не могло похвастаться богатством обстановки: узкая койка без покрывала, молитвенный пикт Святой Алексии, обитый металлом сундук с одеждой и болтер, украшенный тканью с вышитыми на ней молитвами, висящий на вбитых в стену железных скобах.

Взгляд Сестры Битвы упал на оружие. Его внешний вид был уродливым и грубым. Даже несмотря на то что она оставила Орден Фамулус много лет назад и приняла путь Раненого Сердца, она так и не прониклась любовью к своему основному рабочему инструменту.

«Привыкай, — сказала она самой себе, стягивая сорочку через голову и начиная одеваться. — Он скоро тебе снова понадобится».

Когда Уве Байола появилась в Зале Галикона, там уже кипела бурная подготовительная деятельность. Это было необычно. С тех пор как начались бои, огромный церемониальный зал практически не использовался, его мраморная отделка была отдана на милость здешних условий: сухого воздуха и вездесущего песка.

Теперь же в помещении трудились сотни работников. Они полировали статуи, разворачивали длинные багровые ковровые дорожки, развешивали флаги с кровавой символикой Раненого Сердца, вышитой красной и золотой нитями.

При виде всего этого Байола почувствовала некоторое воодушевление. Она знала, кого они вызывали. Возможно, приглашенные все-таки добрались. Может, прибудет целая рота. Должно быть, это стоит увидеть. И их прибытие даже способно все изменить.

Канониссы нигде не было видно. Сестра Битвы поднималась по широкой лестнице, чувствуя, как первые струйки пота начинают скатываться по шее, пытаясь взглядом найти де Шателен в беспорядочно движущихся толпах народа.

Зал был отвратительным местом, вульгарной демонстрацией силы и потворства желаниям. Он плохо сочетался с продуваемой ветрами пустыней планеты Рас Шакех. Байола ненавидела его, как и де Шателен, и всех кто в нем работал. В отличие от белых построек, которые преобладали в городе, Зал был построен из темного с прожилками камня, который поглощал солнечный свет в течение дня, из-за чего внутри царила страшная духота.

Громада здания дисгармонировала с окружавшими ее более старинными постройками.

Кольца витых колонн поддерживали потолок из панелей, богато украшенных фресками херувимов и святых с молочно-белыми лицами. Сладкие ароматы из свисающих со сводов кадильниц распространялись по расписным помещениям здания. Золотые статуи героев стояли рядами в наполненных эхом нефах. Их лица с застывшим выражением меланхолии и самодовольства были обращены к звездным небесам в поисках вдохновения.

Орден не строил этот Зал. Это было детище кардинала Томойо-Кеча, возведенное семьсот лет назад на месте куда более подходящего этому месту аскетичного монастыря, который стоял с того момента, когда орден впервые пришел на Рас Шакех в тридцать седьмом тысячелетии. Никто не знал, какие средства потребовались, чтобы привезти такое количество драгоценностей в это изолированное место. Возможно, именно за свою экстравагантность Томойо-Кеч поплатился головой во время Иерикарских Зачисток, а может, за что-то иное. Подобные вопросы всегда были сложными.

Его наследие, однако, выжило. Цитадель Галикона, значительной частью которой являлся Зал, господствовала над горным городком Хьек Алейя, взгромоздившись на скалистые возвышения в самом сердце селения и выставляя себя на всеобщее обозрение с чрезмерно раздутым величием. Все дороги в городе рано или поздно приводили именно сюда. Они извивались паутиной узких мостовых и разворотов, но в конце концов выходили на площадь Триумфа, которая на двести метров возвышалась над охряными равнинами и постоянно раскалялась под палящими солнечными лучами.

Байола предпочитала проводить время в соборе, в своей вотчине, расположенной за внутренними стенами города, среди переполненных внешних жилых районов. Собор стоял там, где и должен был, поближе к нуждающимся в нем людям, позволяя священникам общаться с прихожанами вместо того, чтобы потеть в монументе сумасбродству Томойо-Кеча на вершине горы.

Байола протиснулась через толпу, пахшую человеческим потом и фимиамом, и наконец увидела канониссу.

Алексис де Шателен заметила подходящую сестру и резко кивнула в знак приветствия.

— Ты опоздала, — сказала она.

— Прошу простить меня, — ответила Байола, кланяясь. — На улицах много людей.

Де Шателен поджала губы.

— Молва уже разнеслась. Понятия не имею, как это произошло. Народ всегда обо всем прознает. Если бы мы могли использовать это и обратить их пронырливое любопытство во что-то полезное, то я бы не переживала за исход войны.

Канонисса была суровой, крепко сбитой женщиной. Серебристые волосы, неровно остриженные под прямоугольный боб, обрамляли жесткое лицо, состарившееся за время преданной службы длиною в жизнь. Ее губы стали тонкими, а кожа огрубела от возраста и солнечного света. Де Шателен с презрением относилась к косметической хирургии и потому выглядела на все свои сто сорок два года, однако ее движения были полны врожденной жизненной силы. Канонисса по-прежнему могла сражаться, а ее воля — Байола была в этом уверена — оставалась столь же несгибаемой, как и раньше. Она затмевала своим присутствием всех вокруг, высокая, худая как жердь, в полночно-черном доспехе с отделкой из светлого меха горностая и символом разбитого сердца, выполненным из жемчуга и рубинов.

— Они слышали даже больше, чем я, — признала Байола.

— Тогда я просвещу тебя, дитя, — сказала де Шателен. — Хвала Императору, на наш призыв ответили. Я уже практически отчаялась, но это было бы признаком недостатка веры, правда? Волки Фенриса прислали войска, как и обещал Великий Волк. Как раз вовремя. Они уже сразились с врагом и одержали победу. Мы отслеживаем их сигнал. Корабль прибудет в течение нескольких часов.

Байола сложила руки вместе и склонила голову. Целый поток эмоций накрыл Сестру Битвы: она начала отстраняться от мысли, что Волки могли не прийти.

— Сколько их? — спросила она.

— Не знаю. Боюсь, что немного. Но помни: один воин Адептус Астартес стоит сотни гвардейцев. А в части поддержания боевого духа их ценность куда выше. Они смогут убить столько врагов, что даже наши Целестины с ними не сравнятся.

— Да, я слышала об этом. Будем надеяться, что легенды не врут.

— Конечно не врут, — огрызнулась канонисса. — Я сражалась вместе с ними в прошлом. Следи за своими мыслями, палатина.

Байола поклонилась, извиняясь. Во время разговоров с де Шателен это приходилось делать часто.

— Я не хотела выказать неуважение, — произнесла она. — Но до этого мы служили с Льстецами, которые понимают наши пути и находятся в хороших отношениях со священными орденами Экклезиархии. А тут Волки. Я слышала о них… разные вещи.

Выражение лица де Шателен немного смягчилось.

— Да, я тоже. Да и кто не слышал? Но именно эти инструменты своей воли Император выбрал, чтобы помочь нам, поэтому, учитывая необходимость, именно они нам и нужны.

Прямолинейная вера канониссы иногда казалась Байоле трогательной, почти детской. Правда, признавать это, даже просто для себя, было опасно.

— Так и есть, — согласилась она. — Мне бы хотелось их увидеть.

— Тебе предстоит намного более серьезная задача. Я хочу, чтобы ты работала вместе с ними. Станешь нашим каналом связи. Надеюсь, возражений нет?

Байола почувствовала легкое удивление.

Конечно, но я…

Ты входила в Орден Фамулус до того, как присоединилась к нам, — отметила де Шателен. — Дипломаты. Я думаю, у тебя еще остались кое-какие навыки с тех пор. Они нам понадобятся.

Канонисса понизила голос и склонила голову, чтобы Байола могла ее слышать.

— Дела между Церковью и Волками не всегда шли гладко, — прошептала она. — Ты это знаешь, да и они не могли забыть. Я не дура, палатина. Я в курсе потенциального конфликта и хочу предотвратить его. Нам придется найти способ работать вместе, если не хотим погибнуть на этом пыльном куске камня.

Она положила свою латную перчатку на руку Байолы. Этот жест странно смотрелся в исполнении закаленной в боях женщины.

— Не подведи меня, Уве, — попросила канонисса. — Ты будешь тем голосом спокойствия, что наладит наш путь навстречу друг другу.

Байола сглотнула, внезапно почувствовав дискомфорт. Работа с Волками напрямую — это было не то, чего она ожидала. В отличие от канониссы, она давно свыклась с мыслью, что космодесантники не придут. Это было сложностью, которую, однако, она должна была предвидеть.

Байола поклонилась:

— Как Ему будет угодно.

Когда она подняла голову, де Шателен уже не смотрела на нее. В зале нарастало беспокойство. Снаружи, с площади, доносились крики гвардейцев на местном наречии хальеха — что-то о заходящем на посадку корабле над горизонтом.

— Раньше, чем я ожидала, — заметила де Шателен, устремив взгляд на богато украшенные входные ворота, как будто могла видеть сквозь створки. — Наверное, не стоит удивляться.

Канонисса глубоко вздохнула и отпустила руку Байолы.

— Готовься, палатина, — сказала она. — Волки близко.

Они одновременно и были, и не были такими, какими она себе их представляла.

Семеро Волков вошли через врата Зала, на ходу стряхивая пыль с доспехов. Де Шателен хорошо распорядилась тем немногим временем, которое у них оставалось, поэтому комната для приемов была настолько чистой и убранной, насколько это было возможно. Шеренги гвардейцев стояли по стойке «смирно» вдоль обоих нефов. Они отскребли со своей формы наиболее заметные куски грязи и пятна крови.

Рядом с ними находились отряды Сестер Битвы, производящие куда большее впечатление своей начищенной черной силовой броней. Глядя на них, Байола почувствовала прилив гордости. Некоторые из сестер вернулись с линии фронта всего несколько дней назад и принесли с собой рассказы о творившемся там ужасе. Они стояли навытяжку, ровным строем. Глаза смотрели только вперед, а на лицах не выражалось ничего, кроме твердой безмолвной решимости.

Де Шателен ожидала Волков в дальнем конце помещения. Широкие мраморные ступени вели к стоящему на возвышении трону с обивкой из кроваво-красной кожи, увенчанный безвкусным изображением ангелов и извивающихся змей. Канонисса предпочла не садиться на него, а встала у начала ступеней, облаченная в свой обычный боевой доспех. Рядом с ней собралась небольшая свита помощников, в которую входили Каллия и Байола.

Байола наблюдала за тем, как приближаются Волки. Ее поразило, что в их присутствии она слегка дрожит от беспокойства. Это был не настоящий страх, а скорее напряжение, как в предчувствии неминуемого нападения. Воины в серых доспехах излучали практически осязаемую угрозу. Она чувствовалась в их манере движения, буквально стекала с рук и ног, подобно мускусу, повисала в воздухе.

Сестра Байола изучала их, пока они шли, переводя взгляд с одного воина на другого, впитывая всю информацию, какую могла, и раскладывая ее по полочкам в голове так, как ее учили.

«Наблюдай, запоминай. Примечай слабые стороны и ищи сильные».

Было очевидно, кто из них являлся предводителем. Он шел скользящей походкой бывалого бойца, облаченный в доспехи, из-за которых космодесантник казался настоящим великаном. Волк был без шлема, и на его лысой голове виднелись племенные татуировки, спутанная седая борода спадала на бронированную нагрудную пластину. Волосы казались грязными, как будто их окунули в ведро с кипящим салом, а потом дали каплям высохнуть.

Они все были измазаны в грязи, и от них несло гнилым мясом. На выщербленных доспехах виднелись пятна крови, жира и сажи. Они были косматыми великанами с мрачными лицами, кроме одного. Воин с огненно-рыжими волосами и свежей раной поперек лица казался самым молодым из них. Он даже, возможно, сошел бы за нормального человека.

Она полагала, что Волки будут выглядеть дико, ожидала услышать рокочущий визг силовой брони, увидеть болтающиеся тотемы из костей, висящее за плечами оружие с искусно нанесенными рунами.

Но Байола не была готова ни к их запаху, ни к с исходящей от них чистой воинственности и не ожидала увидеть угрюмую жестокость в янтарных глазах.

Это были настоящие звери, которых не могла скрыть маска человечности. Тонкий слой цивилизованности едва скрывал таившихся внутри чудищ.

Она по старой привычке задалась вопросом, почему благой Император допустил и благословил их существование.

Ответ нашелся почти сразу: «Потому что они нужны».

Байола заметила, что один из воинов не такой, как остальные. Его глаза были серыми, а не золотистыми. На нем не было шлема, но лицо также покрывали шрамы и племенные отметки. Шел он более прямо, в нем было меньше самодовольства. Он казался сдержанным, погруженным в себя. Остальные же совершенно открыто демонстрировали свою истинную грозную суть, наслаждались чувством собственного превосходства.

Сероглазый волк этого не делал.

Когда-то давным-давно, когда она еще служила в своем старом ордене, Байола видела отряд Ультрамаринов, сопровождавший свиту инквизитора. Тогда она преисполнилась благоговейного страха. Впечатление производили их дисциплина, уверенность, собранность. Манера поведения сероглазого воина немного напоминала о тех космодесантниках, что было странным. Ей стало интересно, заметил ли это кто-нибудь еще и что думает его стая? Такие малозаметные сигналы тяжело распознать и легко пропустить.

Предводитель остановился перед де Шателен. Вблизи он выглядел невероятно. Гора жестокой энергии, закованная в грязный керамит.

— Я Волчий Гвардеец Гуннлаугур, — представился он, — из Великой роты Рагнара Черной Гривы, из Своры Фенриса.

В его грубом, наполненном скрипучим ворчанием голосе ощущалась затаенная угроза.

— Мы приветствуем тебя, сын Фенриса, — ответила де Шателен сухо и четко. Если канонисса и ощущала себя неуютно в его присутствии, то ничем этого не выдала. — Мы благодарим Великого Волка за то, что он прислал вас. Мы благодарны вам за то, что вы пришли.

Гуннлаугур фыркнул:

— Хорошо, что вы нам так рады. Корабль на орбите был не очень приветлив.

— Вы уничтожили его, — сказала де Шателен, — и оказали нам этим огромную услугу. Мы не забудем вашей достойной победы.

— Победы? Я потерял свой корабль. Это большой позор для меня. Мы не ожидали боя при высадке.

Канонисса склонила голову, извиняясь.

— Нам известно об этом, — произнесла она. — Если бы была какая-то возможность предупредить вас…

— А ее не было?

— Если бы могли дотянуться до вас и помочь, неужели вы думаете, что мы бы этого не сделали?

Байола восхищалась навыками де Шателен. Канонисса говорила ровным голосом, спокойно отражая прямые нападки Волка. Нелегко было ругаться с тем, кто не поддавался на провокации.

Гуннлаугур долго сверлил ее взглядом, примеривался, оценивал. Байола не удивилась, если бы он начал принюхиваться.

— Расскажи, что здесь случилось, — наконец сказал он.

— Боюсь, вам это не понравится, — заметила канонисса. — Вы прибыли в самый разгар войны, Волчий Гвардеец. До вашего появления я бы сказала, что у нас нет шансов на победу. И даже сейчас я не смогу с уверенностью объявить, сколько еще нам осталось.

Казалось, Гуннлаугура не сильно обеспокоили эти слова. Даже наоборот: Байола заметила, как что-то похожее на азарт мелькнуло в волчьих глазах.

— Теперь мы здесь, — заявил он. — Всякое может случиться.

Затем беседующие переместились в личные покои канониссы. Членов караула распустили и отправили обратно по баракам и бункерам, где и они смогут обсудить только что увиденное. Лишь де Шателен и ее окружение — десяток офицеров и чиновников — и семеро членов стаи Гуннлаугура разместились в полностью экранированном от внешнего мира помещении за помостом.

Комната была украшена не так кричаще, как главный зал, хотя там были стулья с золочеными спинками и полированный стол, изготовленный из драгоценного темного дерева, которое не росло на Рас Шакех. Картину дополняли простые гладкие стены и пол из простого камня. Солнечный свет попадал в комнату через ряды полузакрытых окон. Пробивавшиеся даже сквозь закрытые занавеси ослепительные лучи усиливали жару в и без того душном помещении.

Группы заняли места по разные стороны стола. В комнату принесли самую крупную и крепкую мебель, какую сумели отыскать, но Волки все равно, казалось, испытывали смущение и неловкость, рассаживаясь. Это выглядело почти комично. Байола догадалась, что космодесантники предпочли бы стоять, но настаивать на этом не решились.

В каком-то смысле они по-своему старались идти навстречу. Это вселяло определенную надежду.

— Итак, ситуация следующая, — начала де Шателен, сложив руки на столе. — Льстецы покинули свои позиции на этой планете шесть месяцев назад. К тому времени прикрытие, которое они нам обеспечивали, было полностью номинальным. Бывало, что проходили месяцы без сколько-нибудь значимого ударного отряда в пределах досягаемости. И я, и магистр ордена были недовольны ситуацией, но легкого решения не существовало. В субсекторе Рас около тридцати девяти обитаемых миров с совокупным населением порядка девяноста миллиардов душ. Поэтому он считается заслуживающим не просто беглого внимания. Однако у Льстецов много различных задач, и, как мне кажется, они не очень любят гарнизонную службу. Возможно, другие ордены разделяют их чувства в этом вопросе.

Гуннлаугур внимательно слушал. Байола наблюдала за тем, как он впитывает информацию. Она знала, что космодесантники обладают эйдетической памятью. В то же время до нее доходило много разных рассказов о космодесантниках, и далеко не все из них могли претендовать на истинность.

— Вы должны быть в курсе планов по использованию данного субсектора как точки сосредоточения войск перед началом нового Крестового похода в утраченный космос, — продолжила канонисса. — Когда я в первый раз услышала об этой идее, то поняла, что процесс организации подобного мероприятия займет не одно десятилетие. Тем не менее благодаря этой идее нашу систему, так сказать, нанесли на звездные карты, что помогло мне в организации более серьезной защиты. В архивах были найдены древние договоры между субсектором Рас и Фенрисом. Мои схолиасты сообщили, что соглашения утратили силу. Я сказала, что попробовать все равно стоит.

Неожиданно Гуннлаугур улыбнулся. Проявление эмоций на его лице выглядело любопытно. Челюсть Волчьего Гвардейца была удлиненной, с чрезмерно развитыми зубами. Особенно выделялись клыки. Его улыбка оказалась больше похожа на собачий оскал: губы оттягивались назад, а клыки, наоборот, подавались вперед.

Даже выражение веселья в исполнении Волков больше походило на вызов.

— Мои приготовления оказались не напрасными, — произнесла де Шателен. — Мы не защищены здесь от пагубного влияния ереси и мятежа. Проблема усиливалась, и мои сестры не знали отдыха в последние несколько лет. Мы уничтожали одно гнездо, но тут же появлялось следующее. Эти еретики поклоняются болезням. Я видела, как люди сами заражают себя смертельными заболеваниями и упиваются процессом собственного разложения. Очарование этого действа мне понять не удалось, но мы же живем в падшей галактике, правда?

При упоминании чумных культов Волки начали тихо переговариваться между собой.

— Еретики, — резюмировал Гуннлаугур. — Это они развязали войну.

— Нет, не они. Они доставляли нам проблемы, но мы не позволяли им процветать в течение долгого времени. Не надо думать, что у моих Сестер не хватит духу использовать огнеметы, Волчий Гвардеец.

На лице Гуннлаугура снова появилась улыбка. Несмотря ни на что, казалось, что они с канониссой находят общество друг друга приемлемым.

— Враг появился из-за пределов субсектора, — пояснила де Шателен. — Культы только готовили для них плацдарм. Корабли, должно быть, вошли в систему до того, как мы направили вам свою просьбу о помощи, но в тот момент мы и понятия не имели об их присутствии. Флот был значительным, а наши защитные системы настолько несовершенны и неукомплектованы, что у нас не оставалось и шанса. Мы быстро лишились всей орбитальной обороны. Нам удалось подготовить города к бомбардировке. Мы сочли, что они пришли ради разрушения, но ошиблись. Враг высадил войска, их количество нам неизвестно, и большая часть флота продолжила движение. Корабль, который вы встретили на орбите, был единственным, кто остался. Другие, должно быть, уже бесчинствуют по всему субсектору.

Байола заметила, что выражение лица канониссы стало строже, задумчивее. Она несла ответственность за ведение войны на своих плечах, и разрушение вверенного ей мира сильно тяготило женщину. Тот факт, что на каждом этапе она все делала абсолютно правильно, ничего не менял. У де Шателен были высокие стандарты, и она не делала для себя исключения.

— Все случилось так быстро, — продолжила она, разговаривая уже скорее сама с собой. — Слишком быстро. Они уже заполонили наши наиболее важные промышленные районы. Потеряны основные центры сосредоточения населения и производства. Есть небольшие очаги сопротивления, но мы каждый день получаем все новые сообщения о капитуляции. Планета погружается во тьму. Две недели назад я приказала всем оставшимся войскам отступать в эту область. У нас пока получалось удерживать город, но все здесь знают, что враг в конце концов придет за нами.

Канонисса сухо улыбнулась:

— Вот на такую планету вы приземлились. Я хотела бы показать вам образцовый храмовый мир, один из тех, с которых легионы Императора начнут свой путь к новым завоеваниям. Поверьте, мне жаль, что этого не случилось.

Гуннлаугур откинулся на спинку опасно хрустнувшего при этом стула. Он отхаркнул комок слизи из горла и сплюнул его на пол.

— Война следует за нами по пятам, — сказал он. — Если честно, нам нравится такой порядок дел. Без нее нам быстро становится скучно.

Советники де Шателен выглядели разочарованными. Байола понимала, почему. Им всем пришлось перенести немало невзгод, а рассевшийся перед ними дикарь относился к этому несерьезно.

Сестра перехватила взгляд сероглазого воина, который сидел дальше всех остальных членов стаи. Байола заметила, что он смотрит прямо на нее. Она быстро отвела взгляд, чувствуя одновременно раздражение и замешательство.

«Он изучает меня так же, как я изучаю его. Может быть, и я кажусь ему чужой среди своих, каким он кажется мне?»

— Если вы жаждете войны, то на Рас Шакех сможете насладиться ею вдосталь, — продолжила де Шателен. Ее лицо снова посуровело. Канонисса не терпела легкомысленного отношения к чему-либо. Когда так относились к ужасам, обрушившимся на мир под ее защитой, это граничило с тяжким оскорблением. — Однако я, возможно, не смогла точно поведать о масштабах того, с чем мы столкнулись.

Канонисса повернулась к Каллии.

— Покажите запись с Жедая, — попросила она. — Она сможет наглядно все продемонстрировать.

Каллия кивнула, поднялась со стула и подошла к установленному на стене проектору. Пока она настраивала оборудование, окна полностью закрылись ставнями. На дальней беленой стене комнаты появилось пикт-изображение.

— Мы получили этот материал шесть недель назад, — пояснила де Шателен. — Запись сделана защитником завода по переработке руды в поселении Жедай в пятистах километрах к югу отсюда. Я не знаю, почему он сделал ее и каким образом она уцелела. Возможно, он решил сохранить информацию о том, что случилось, или, может быть, враги желали, чтобы мы знали, на что они способны. Сначала я хотела уничтожить запись, но потом передумала. Зрелище не из приятных, но, я уверена, вам не привыкать.

Как только женщина закончила говорить, началось воспроизведение. Изображение тряслось и размывалось при движении, как будто съемка велась с установленного на шлеме пиктера. Картинка была темной и зернистой, что указывало на использование приборов ночного видения.

До этого момента Байола не видела запись. У нее была такая возможность, когда видео только появилось в их распоряжении, но Сестра Битвы не воспользовалась ею, догадываясь, что увидит на экране. Теперь она ерзала на стуле, глядя на происходящее с тяжелым сердцем. Ей не очень хотелось продолжать просмотр.

Через несколько секунд добавилась звуковая дорожка. Послышалось человеческое дыхание, тяжелое и полное страха. Изображение металось из стороны в сторону, когда человек поворачивал голову. Камера выхватывала картины ночного промышленного комплекса: путаница труб, ряды генераторных катушек, громадные башни градирен. Темное небо было затянуто плотным, жирным дымом, какой испускает горящий прометий.

Человек с нашлемным пиктером бежал, из-за чего картинка дрожала и дергалась. Рядом с ним двигались другие люди в форме гвардии Рас Шакех. У всех в руках были зажаты лазганы.

— Император святый, — бормотал солдат, втискивая слова литании между судорожными вдохами. — Император святый. Император святый.

Было неясно, куда бегут эти люди. На заднем плане слышались звуки взрывов. На записи они казались нечеткими и приглушенными, но для запечатленных на ней солдат, безусловно, были оглушающими. Добавились новые крики, полные недоверия и страха.

— Император святый. Император святый.

Гвардейцы начали стрелять. Яркие лучи лазерного огня перегрузили оптику камеры, и картинка покрылась сетью помех. Когда изображение восстановилось, солдаты снова бежали, на этот раз куда быстрее. Что-то мелькнуло на экране на какую-то долю мгновения: оплывшее лицо где-то далеко в темноте, мертвецки-бледное, ухмыляющееся, приближающееся к гвардейцам.

— Император святый. Император святый.

И без того тяжелое дыхание солдата стало более торопливым и сбивчивым. Полыхнули новые вспышки лазганов.

Неожиданно камера развернулась. Из тумана показалась полуразрушенная стена с зияющими черными дырами от разорвавшихся снарядов. Непонятные фигуры двигались в тенях, дергаясь, качаясь и что-то бормоча.

— Граната! — раздался крик одного из гвардейцев, который находился за пределами видимости.

Человек с камерой бросился на пол. Динамики наполнились шипением статики из-за того, что взрыв перегрузил аудиоаппаратуру шлема. Солдат снова начал двигаться. Звук восстановился. Гвардеец хныкал от страха.

— Император… святый… Император… святый…

За спиной кто-то закричал. Это был вопль животного ужаса, пронзительный и резкий. Солдаты рванули со всех ног, разорвав строй, паля во все стороны. Под ногами то и дело попадались взрывные кратеры. Бегущие люди перекатывались или перепрыгивали через них. Один из солдат упал. Объектив камеры на какую-то секунду выхватил его лицо, побледневшее от ужаса.

— Не бросайте меня! — проскулил он.

Что-то с паучьими лапами ползло у него по ноге.

— И-имп… ператор… С-святый!

Отряд не остановился. Они пробивались через что-то похожее на разрушенный бомбардировкой мануфакторий. Громадные станки все еще работали, щелкали и вращались в темноте. Снова послышались вопли, на этот раз целый хор. Казалось, что они доносятся сразу отовсюду, из каждого рта, отражаясь от щербатых остатков стен.

Что-то свисало с потолка, вращаясь в пыльном тумане. Камера на несколько секунд повернулась в сторону, и на экране появились свертки в форме человеческих тел, подвешенные на ржавых крючьях. Какие-то дергались, словно марионетки, иные просто влажно поблескивали.

— И-и-им… Имп…

Распухшие, ухмыляющиеся чудовища появились из теней. Огонь лазганов смог свалить некоторых из них с булькающими шлепками. Но враги все прибывали. Мерцающий свет падал на опухшие лица, растянутую кожу, которая держалась на металлических штифтах. По мере приближения твари смеялись низким, горловым смехом.

— Хур-хур-хур.

Теперь пиктер трясся так сильно, что трудно было различить происходящее. Вероятно, чудовища подобрались вплотную. Все смешалось в нечеткую последовательность жутких изображений: разрезанная плоть, выдавленные глаза, вскрытые животы.

В какой-то момент картинка стала четкой. Весь экран заполнило собой демоническое лицо. Существо хохотало так сильно, что разорвало себе рот. Безумные глаза твари, желтые, как у кошки, истекали гноем. Чудовище протянуло вперед руку с похожими на иглы когтями. Где-то поблизости завыла циркулярная пила.

— Им-! Имп-! Свя-! Ааа! Нннгх!

Яростная литания гвардейца превратилась в резкий, нарастающий крик. На линзу пиктера брызнула кровь, окрасив изображение. Камера яростно тряслась, повторяя движения, которые в агонии совершал ее хозяин.

А затем она отключилась. На экране появилась мельтешащая пелена белого шума.

Через несколько секунд изображение восстановилось. Оно раскачивалось из стороны в сторону, словно какой-то медлительный маятник. Из-за крови на объективе все было мутным и трудно различимым. Съемка велась с более высокой точки, как будто пиктер был подвешен высоко над землей. На экране был виден мануфакторий, кишащий движением. Сотни вражеских солдат сновали между станками, словно тараканы. Они перелезали друг через друга, кричали и подпрыгивали. Огромные искаженные существа двигались среди них с раздутыми животами и светящейся мертвенным светом плотью.

Что-то еще приблизилось к объективу. В линзу уставился единственный глаз, расположенный в центре ржавого шлема с выпирающими из челюсти бивнями. Из тумана появились массивные наплечники, покрытые глянцевыми петлями внутренностей. Можно было различить лезвия двух тесаков, блестящие от постоянно стекающей по ним жидкости.

На какой-то момент бронированный титан замер, просто глядя в объектив. Затем протянул руку. Последнее, что было на записи, — это заляпанная кровью латная перчатка, хватающая линзу.

Дальше только белый шум.

Каллия выключила запись. Ставни на окнах поднялись вверх, и комнату снова залило солнечным светом.

Байола взглянула на свои ладони. Они были влажными от пота.

— Вот с этим сражаются наши войска, Волчий Гвардеец, — произнесла де Шателен. — Их можно назвать героями только потому, что они поднялись и стали сражаться. Вы согласны?

Гуннлаугур бросил на нее пристальный взгляд. Казалось, что увиденное его все же немного тронуло. По мнению Байолы, это делало ему честь.

— Да, согласен, — ответил он.

Все в комнате были подавлены. Один из советников де Шателен, ученый по имени Арвиан Ному, крепко ухватился за край стола, чтобы не упасть.

— Тварь, которая появилась в конце, — произнес Гуннлаугур. — Вы знаете, что это такое?

— Знаю, — ответила канонисса.

— Сколько их высадилось?

— Это наше единственное подтвержденное свидетельство.

Гуннлаугур фыркнул. Его ноздри раздувались, казалось, что он задумался о чем-то.

Ваши солдаты не смогут его убить, — сказал он.

Де Шателен кивнула:

— Я знаю. Надеюсь, что ваши справятся.

На этот раз, к удивлению Байолы, Волчий Гвардеец не улыбнулся. До настоящего момента его небрежная самоуверенность казалась неисчерпаемой.

— Мы можем убить все что угодно, — ответил он. — Для этого мы и нужны.

Гуннлаугур повернулся к одному из своих бойцов, убийце с изящным лицом, за плечами которого висел длинный меч. Десантники обменялись многозначительными взглядами.

— Все зависит от того, сколько их, — подвел он мрачный итог.

Глава десятая

Три часа спустя, когда солнце было уже высоко в небе, Вальтир поднимался по узкой винтовой лестнице, задевая наплечниками стены. Наконец он добрался до небольшой квадратной платформы на вершине одной из многих башен Галикона. Во все стороны разбегался город с пригородами, разместившимися на длинных, изломанных горных отрогах. Затем начинались многокилометровые просторы голых красно-желтых равнин. Линия горизонта была нечеткой, скрытой за бледной завесой серой пыли.

Небо на Рас Шакех было глубокого и чистого синего цвета, а земля — тускло-оранжевой, как ржавое железо. Все мерцало под пульсирующей, неослабевающей жарой. В воздухе не было ни малейшего намека на ветерок, не пели птицы, не было слышно зверей.

Космодесантник подошел к зубчатой стене, обрамлявшей платформу. Там уже стоял Ольгейр и всматривался в открывающийся перед ним вид, ухватившись за край стены огромными ручищами.

— Все спланировал, великан? — спросил Вальтир, подходя ближе.

Ольгейр ответил не сразу. Янтарные глаза огромного Волка рассматривали путаницу улиц далеко внизу. Потрескавшиеся разбитые губы беззвучно двигались, словно рассчитывая углы, определяя силу и численность.

Галикон пристроился в самой верхней точке горного поселения. За его стенами лежал верхний город, упорядоченный массив часовен с выложенными красной черепицей крышами, памятников, жилых и административных блоков. В тенистых дворах росли целые рощи деревьев с листьями, похожими на копейные наконечники, под их сенью журчала текущая вода. Символ Раненого Сердца виднелся на стенах крупных зданий и неподвижно свисающих флагах. Несколько посадочных площадок, окруженных батареями защитных лазеров и ангарами для сервиторов, располагалось между плотно размещенными зданиями. На одной из них стоял «Вуоко», все еще дымящийся, едва ли готовый к полетам.

По внешнему периметру верхнего города было кольцо высоких толстых стен. Через каждые пятьдесят метров располагались защитные башни, ощетинившиеся стволами лазпушек и вращающимися ракетными установками. Только одни ворота вели за периметр стен: Врата Игхала — грубый бастион из гранита и адамантия, мрачной громадой нависавший над западной частью Галикона. Врата сами по себе были небольшой цитаделью, жуткой, угловатой и угрожающей. Вся поверхность укрепления была усеяна стволами орудий, так же как и башни по обе стороны от бастиона. Некоторые из наиболее внушительных стволов, похоже, были недавними дополнениями, реквизированными с не устоявших перед врагом укреплений и установленными здесь в ожидании битвы, которая, как все знали, рано или поздно начнется.

За Вратами Игхала находился узкий мост, протянувшийся через засыпанный обломками скал овраг с отвесными склонами. Эта расселина была естественного происхождения и окружала весь верхний город, создавая границу между двумя районами поселения и увеличивая высоту внутренней стены. Расселина была слишком глубокой, чтобы пехота могла преодолеть ее без специальных средств, к тому же ее склоны идеально простреливались с защитных башен. Вальтир одобрительно хмыкнул при виде этих укреплений. Такой огневой мешок станет серьезным препятствием для любой армии.

На дальней стороне ущелья раскинулся нижний город, намного больший по площади, с гораздо менее прихотливыми постройками. Там, в тесноте плотно прижатых друг к другу жилых блоков, проживала основная часть населения Хьек Алейя. Город располагался на нескольких террасах, и на каждой находился отдельный многоярусный район, кипящий жизнью. Крупных транспортных магистралей там было мало. По большей части улицы были узкими, кривыми и запутанными.

Лишь некоторые здания выделялись в этом хаосе каменных построек за пределами внутренних стен. Только одно по-настоящему привлекло внимание Космического Волка: собор Святой Алексии, готическая базилика с тремя шпилями, украшенными горгульями. Тройная корона собора резко выделялась в прозрачном воздухе и отбрасывала длинную тень на расположенные внизу здания.

Еще дальше был виден казавшийся крошечным из-за расстояния внешний периметр стен. Так же, как и внутреннее кольцо, он был усеян защитными башнями и огневыми позициями. Вторые грубые бронированные ворота с орудиями защищали внешний рубеж обороны, подобно Вратам Игхала.

Дальше не было ничего, кроме сухих кустарников, постепенно теряющихся в пустыне ржавого цвета. Единственная дорога уходила четко на запад. Ее разбитое скалобетонное полотно было иссечено пылевыми бурями.

Вальтир внимательно и неторопливо осмотрел окружавшие его пейзажи.

— Это не крепость. — Наконец донесся голос Ольгейра.

— Нет, — согласился Вальтир. — Не крепость.

— Знаешь, сколько у нас войск?

— Сколько?

— Тридцать тысяч регулярных гвардейцев, несколько тысяч ополченцев. Менее сотни Сестер Битвы. Несколько десятков танков и шагоходов. Один сломанный «Громовой ястреб». И мы.

Вальтир кивнул, оценивая услышанное. Это было все, что осталось от сил обороны планеты после всего нескольких месяцев войны. Хвастать тут было практически нечем.

— А если вооружить гражданских? — предложил он.

— Их уже вооружили, — ответил Ольгейр. Тон, которым это было сказано, выдавал мнение космодесантника относительно пользы такого решения. Громадный воин облокотился на парапет, отхаркнул и сплюнул вниз комок слизи. — Я видал астероиды, которые были лучше защищены, — подвел он итог.

— Мы должны напасть сами, — сказал Вальтир, осматривая горизонт. — Пускай они истекут кровью прежде, чем доберутся сюда.

Ольгейр хмыкнул, соглашаясь.

— Гуннлаугур уже планирует такой вариант. Канонисса недовольна. Она хочет, чтобы все сидели за стенами и ждали, пока враг сам не придет сюда.

Вальтир посмотрел вниз, на внутреннее кольцо оборонительных сооружений.

— Возможно, мы могли бы удержать этот верхний уровень, — задумчиво произнес он. — Мост узкий, а стены кажутся крепкими. Но внешние рубежи… Я не уверен.

Ольгейр кивнул:

— Мы никак не сможем удержать периметр. Линия обороны слишком протяженная, а стена очень низкая. Но она все равно хочет попробовать. Они не сдадут собор без боя.

Вальтир не мог винить Сестер Битвы за это. В конце концов, это был их собор.

— В таком случае нам нужно будет расчистить здесь немного места. Мы ничего не сможем протащить по этим улицам.

— Ага, — согласился Ольгейр. — Я как раз над этим думал. У них есть землеройная техника и куча рабочих. Нам нужны траншеи, в которых можно развести огонь. Враг точно будет валить на нас толпами. Мы перебьем тысячи его солдат, если все пойдет по плану.

Вальтир не озвучил своих мыслей.

«Этого будет недостаточно».

— У них есть авиация? — спросил он.

— Похоже, нет.

— Уже что-то.

Космодесантники снова замолчали. Вальтир чувствовал, что потеет под безжалостным светом местного солнца. Он мог бы надеть шлем и позволить системам доспехов отрегулировать температуру, но это казалось признанием собственной слабости. Де Шателен говорила, что большая часть боев на Рас Шакех происходит ночью, и теперь он понимал почему. Даже проклятым было тяжело наступать по такой непрерывной жаре.

— Знаешь, что я тебе скажу, Тяжелая Рука, — наконец произнес Вальтир. — Я уже ненавижу это место.

Ольгейр усмехнулся:

— Настолько плохо?

Вальтир задумался на несколько секунд.

— Вообще — да, — сказал он, позволяя своему раздражению выплеснуться наружу. — То есть что за Хель происходит? Эта планета просто кусок камня, а сверху болото. Если мы погибнем здесь, то мне хотелось бы знать, за что? Об этой битве не сложат саги. По крайней мере, достойные. Почему вообще хоть кто-то должен сражаться за это место?

Ольгейр пожал плечами.

— У меня нет ответов, брат, — сказал он, — но ты же видишь все то же, что и я. Это не простой налет: они пришли сюда, чтобы захватить планету. И другие тоже. Это организованная операция. В ней прослеживается стратегия.

— Что они могут искать на этой планете?

— Что-то такое, ради чего стоит отправлять целый флот. Сдается мне, они хотят оккупировать субсектор.

Вальтир покачал головой. Обычно Ольгейр рассуждал верно, но в этот раз, казалось, он ошибался.

— А Сестры Битвы? — Космодесантник сменил тему разговора. — Они посылали сигнал бедствия?

— По их словам, они делают это уже не одну неделю подряд, — ответил Ольгейр. — Однако нельзя сказать, смог ли хоть один из них пробиться за пределы системы. К тому же от нас до любого другого места, где есть армия, месяцы пути. — Великан мрачно усмехнулся. — Смирись, мы тут сами по себе.

Вальтир отошел от ограждения и потянулся, разминая мышцы рук.

— Тогда мне нужно выбраться отсюда и убить кого-нибудь. Я только начал входить во вкус.

Ольгейр одобрительно мотнул головой:

— И я тоже.

Вальтир глядел вдаль, пустынное пространство удручало его. На западном горизонте марево приобрело зеленоватый оттенок, словно плесень разошлась по поверхности воды.

— Они придут оттуда, — сказал он.

Ольгейр кивнул:

— Я уже чую их запах.

Ладони Вальтира начало покалывать от предвкушения. Ему не хватало ощущения тяжести Хьольдбитра.

— Уже скоро, — мягко заметил он, сжимая кулак и глядя на завесу болезни, затянувшую горизонт этого мира. — Очень скоро.

Гуннлаугур сидел в одиночестве. Комната, предоставленная в его пользование канониссой, была лучшей в цитадели: стены драпированы шелком, полы покрыты коврами тонкой выделки с длинным ворсом. Он заставил убрать все это и унести подальше, предпочтя голый камень и штукатурку. Осталась только пара стульев.

Волчий Гвардеец пытался избавиться от мрачного и угрюмого настроя. Отправляясь на Рас Шакех, он не ожидал встретить здесь какого-либо врага страшнее скуки. Хотя сейчас он, скрепя сердце, признавался себе, что немного тягомотины им бы не помешало. Это позволило бы стае притереться, Ингвар и Хафлои нашли бы свое место в их рядах, и все пошло бы старым чередом.

Вместо этого они оказались на планете, которая находилась на грани уничтожения. «Ундрайдер» и тысяча верных душ на его борту были потеряны. Те, кто смог добраться до спасательных капсул, приземлились на планете, погруженной в кошмар. Никто из них не вышел на связь с тех пор, как «Вуоко» совершил посадку в Хьек Алейя. Только этой катастрофы было достаточно, чтобы его мучила совесть. В те немногие моменты, когда он оставался наедине с самим собой после высадки, Гуннлаугур раз за разом прокручивал в уме события короткого сражения на орбите. Возможно, он мог бы справиться лучше, если предположить, что это его жажда битвы затмила тактическое мышление.

А может, и нет. Варианты действий и время были ограничены. Пересматривать решения, которые были приняты в пылу битвы, — неблагодарное занятие.

«Тогда почему в этот раз меня так беспокоит мой выбор?»

Волчий Гвардеец знал ответ на этот вопрос.

От двери раздался мягкий звонок.

— Входи! — прорычал Гуннлаугур.

Ингвар вошел в комнату. Выражение его лица было сложно понять, на нем не было написано явного раскаяния и не было жажды драки. Он, скорее всего, понимал, что его ждет, но не желал идти ни на какие уступки.

Он встал перед Гуннлаугуром. Лицо Ингвара представляло собой застывшую маску спокойствия.

Этого было достаточно, чтобы задеть гордость Волчьего Гвардейца.

«Ты же сын Русса! Покажи свою отвагу!»

— Так почему ты это сделал? — спросил Гуннлаугур, тяжело глядя на Ингвара исподлобья.

— Я пытался предупредить тебя, — ответил Ингвар. — Было правильно…

— Это было не твое дело. — Голос Гуннлаугура оставался по-прежнему тихим, с проскакивающими низкими рычащими нотками угрозы.

Ингвар вздохнул.

— Я видел, как подлетает Ёрундур, — произнес он. — Было правильно…

— Кровь Русса! Не держи меня за идиота! — Гуннлаугур вскочил со стула.

Космические Волки оказались лицом к лицу, буквально на расстоянии ладони друг от друга. Лицо Волчьего Гвардейца пылало от ярости, в то время как Ингвар остался спокоен.

— Что в тебе изменилось, брат? — прорычал Гуннлаугур. — Ты принялся перечить мне на мостике. Ты не хотел атаковать тот корабль.

Когда он начал говорить и вспоминать о том сражении, все стало казаться менее понятным.

У нас был шанс, всего один шанс уничтожить врага. Почему ты предложил им не пользоваться? Как ты вообще мог придумать такое?

Ингвар не стал отводить взгляд.

— Я не перечил тебе, — сказал он. — Нужно учитывать существующие альтернативы. Тактические приемы еще никто не отменял.

Ингвар говорил не на том языке, какого ожидал от него Гуннлаугур. Ни от кого из Небесных Воинов он не слышал подобных слов.

— Говори прямо, — пробормотал Волчий Гвардеец.

— Мы могли отступить. Наш корабль был быстрее. Поскольку враг увидел нас первым, у него было преимущество. При наличии пространства для маневра наша скорость могла бы сыграть большую роль в бою. Возможно, появилась бы альтернатива абордажной атаке.

— То есть ты считаешь, что я был неправ.

Ингвар покачал головой:

— Нет. Ты — веранги. Но мой долг — озвучить все возможные альтернативы.

Гуннлаугур нахмурился. И тон, и слова его боевого брата выбивали Волчьего Гвардейца из колеи.

Ингвар не пытался повысить голос, не нарывался на драку.

— Ты изменился, — повторил Гуннлаугур.

— Ты говоришь так, словно в этом есть что-то страшное.

Гуннлаугур отвел взгляд, сплюнул на пол и взъерошил руками свою спутанную гриву волос. Что-то похожее на тошноту заворочалось внутри.

— Я ничего не боюсь. — Он размял пальцы, как будто собирался схватиться за оружие. Драка была простым и прямолинейным способом решения проблем. И драться он умел. — Помнишь Бореаль Пять? Помнишь, как мы с тобой опустошили тот мир? Вот это была драка. Именно таким я запомнил тебя, когда ты ушел.

Одновременно со словами в памяти всплывали сцены из прошлого. Он снова увидел, как они вдвоем с Ингваром стоят в целом море неистовых, завывающих культистов крови. В ту ночь его молот работал без устали, выкашивая проклятых целыми рядами. Меч Ингвара никогда не двигался быстрее и никогда не убивал с такой смертоносной точностью. Они стояли спина к спине, зажатые в море людей, жаждущих смерти, а над головами полыхали огнем небеса. Это был лучший бой, какого только можно пожелать, — два боевых брата сражались, защищая жизни друг друга.

Гуннлаугур собирался умереть в тот день. Он бы не пожалел об этом. Смерть на Бореале стала бы достойным концом. Двух Небесных воинов, чьи руки были но локоть в крови убитых врагов, воспели бы в сагах, их священный долг был бы выполнен, а честь — незапятнана.

Когда Хьортур наконец пробился к ним, пылая яростью и рубя налево и направо, ведя за собой остальных, это принесло почти что разочарование.

— Я помню все наши битвы, брат, — ответил Ингвар. В первый раз за время разговора в его голосе мелькнуло что-то похожее на эмоцию.

— Тогда и действуй соответственно, — сказал Гуннлаугур, развернувшись к нему лицом. — Пусть твои действия выглядят так, как будто ты вернулся к своим и здесь твое место.

Серые глаза Ингвара оставались неподвижны.

— Я готов умереть за Ярнхамар, — твердо произнес он. — И всегда был готов. Ты это знаешь.

Ингвар сделал шаг в сторону Гуннлаугура. Его пальцы дергались, как будто космодесантник хотел сжать кулаки.

«А, ты разозлился! Хорошо».

— Но я так многому научился, — продолжил Ингвар. Его глаза странно блеснули, как будто он на что-то отвлекся. — Я думал, что им нечего мне дать, но я ошибался. Мы считаем, что нет никого храбрее, быстрее, сильнее нас. Мы смеемся над другими. Но это неправильно. Мы сами тупим свои клинки. Есть и другие пути кроме нашего. Некоторые — лучше.

Гуннлаугур слушал его, не веря своим ушам.

— Лучше? Вот, значит, как? Лучше, чем быть дикарем из ледяного мира, на котором ты родился?

— Ты меня не слушаешь! — огрызнулся Ингвар. Очередная вспышка гнева отразилась на его лице. — Твой разум закрыт и всегда был таким.

Гуннлаугур рывком сократил дистанцию, оскалив клыки и ощетинившись.

— Не смей читать мне нотации, — угрожающе предупредил он. Ингвар чувствовал горячее дыхание Волчьего Гвардейца на лице. — Я тебе не ровня, Гирфалькон, и не буду скандалить с тобой из-за подобных пустяков. Это моя стая. Ты смиришься с этим, или, клянусь кровью древних, я тебя сломаю.

Они стояли лицом к лицу, замерев в ожидании того, кто двинется первым. Гуннлаугур чувствовал, как кровь пульсирует в жилах, готовая бежать по разогретым мускулам. На лице Ингвара была написана ярость, желание броситься вперед, поддаться вспыхнувшей жажде убийства.

Сердца космодесантников, скрытые за броней из сросшихся ребер, отбивали ритм, удар за ударом.

А затем Ингвар медленно отступил, опустил глаза и разжал кулаки.

— Ты прав, — сказал он тихо. — Ты прав. Я признаю свою ошибку. Это больше не повторится.

Гуннлаугур видел, что его боевой брат уходит от конфронтации. На какой-то миг он отказывался верить своим глазам. Он уже был готов к драке, собирался взорваться вихрем движений. Теперь придется приложить усилия, чтобы успокоиться. Кровь по-прежнему пульсировала в жилах, густая и наполненная энергией.

«Я был готов унизить его. Был готов доказать свое право на командование».

Волчий Гвардеец с трудом заставил себя расслабиться.

«Смог бы я его победить?»

Было сложно подыскать подходящие слова. Еще несколько секунд они смотрели друг другу в глаза и молчали.

— Послушай, брат, — наконец заговорил Гуннлаугур, понизив голос, чтобы убрать из него угрожающие нотки. — Мы можем сражаться вместе, как раньше. Мне бы этого хотелось, но вернуть те времена невозможно. Мне нужно знать, что ты подчинишься приказу, что ты последуешь за мной.

Ингвар кивнул. Он внезапно начал казаться замкнутым и неуверенным в себе, как будто готов был сболтнуть что-то, не подумав, но удержался в последний момент.

— Ты — веранги, — повторил он. — Я никогда не собирался оспаривать это.

Неожиданно Гуннлаугур почувствовал, будто упускает что-то, словно он не до конца понял значение слов Ингвара.

Но уже было слишком поздно что-то менять. Он утвердил свой авторитет так же, как сделал бы Хьортур. Это было важно.

— Тогда мы разобрались, — сказал он, — и поняли друг друга.

— Верно.

Гуннлаугур глубоко вздохнул. Когда-то давно он бы протянул руку и хлопнул Ингвара по наплечнику, как боевого брата, которым тот когда-то был. Однако сейчас такой жест показался ему неуместным. Поэтому он сохранил дистанцию.

Воздух в комнате стал тяжелым, плотным и спертым. На виски давило, и ничто не смогло бы помочь справиться с этим — ни гнев, ни сожаление.

— Нам нужно работать совместно с Сестрами Битвы. — Гуннлаугур неловко сменил тему и перешел к обсуждению стратегических вопросов, надеясь, что это поможет избавиться от надоедливой неловкости в мыслях. — Они хорошо поработали над обороной, но их слишком мало. И они не понимают, что за враг к нам приближается.

Ингвар внимательно слушал, не говоря ни слова. Он казался сдержанным, но легкий оттенок вызова еще оставался в его поведении.

— Есть кое-что, что мы можем сделать. Способы нанести удар, — продолжал Гуннлаугур. — Но у канониссы свои приоритеты. Один из них — это собор. Пытаться его удержать будет безумием, но они не отступят. Я хочу, чтобы ты отправился туда и посмотрел, насколько он пригоден к обороне, оценил, будет ли резонной попытка его удержать.

Ингвар кивнул.

— Как прикажешь, — произнес он. — Но это еще не все, верно?

— Сестра-палатина. Это ее владения. Ты видел, как она разглядывала нас во время совещания, думая, что мы не заметим. Канонисса выбрала ее контактным лицом для связи с нами. Если они хотят наблюдать за нами, то и мы можем делать то же самое.

Гуннлаугур задумчиво посмотрел на Ингвара.

— Работать с ними будет непросто, — продолжил он. — У нас с Сестрами Битвы есть сотни причин не доверять друг другу. Поэтому я прошу тебя найти общий язык с палатиной и понять, как они действуют. К тому моменту, как враг доберется сюда, я хочу, чтобы мы сработались с ними на отлично. Все понятно?

Ингвар поклонился.

— Будет сделано, — сказал он.

— Хорошо, — кивнул Гуннлаугур. — А потом мы снова сразимся плечом к плечу, ты и я. Это разрешит нашу ссору. Все снова станет как на Бореале Пять, чисто и просто, как и положено.

Гуннлаугур слушал себя, пытаясь забыть о недавней вспышке гнева, и понимал, как натянуто звучат его слова. Они не убедили его, и Волчий Гвардеец сомневался, что оказали влияние на Ингвара.

К его удивлению, Гирфалькон посмотрел на него почти с благодарностью за то, что ему предложили возможность вернуться. За это можно было ухватиться.

— Мне бы хотелось, чтобы так вышло, веранги, — сказал он. — Как на Бореале, ты и я.

«Вуоко» стоял на посадочной площадке. Корпус был покрыт сажей, которая появилась после входа в атмосферу. По всей длине массивного фюзеляжа виднелись следы повреждений, полученных при сближении с чумным эсминцем. Даже когда корабль умирал, его комендоры смогли обеспечить плотный заградительный огонь, заставив Ёрундура в полной мере проявить свои навыки пилота при выполнении маневров уклонения.

Наметанным взглядом старый Волк оценил повреждения, и на его лице показалась гримаса отвращения.

— Как они это делают? — спросил он сам себя. — Они видеть-то едва могут, еле дышат, а вместо рук у них щупальца. Как они на курок нажимать ухитряются, не то что попадать?

После битвы в космосе спуск в атмосферу Рас Шакех оказался не из легких. Системы горели одна за другой, постепенно отключая все летные приборы, так что под конец штурмовой корабль стал немногим более чем планирующей грудой обломков. К моменту посадки «Вуоко» был скорее мертв, чем жив.

— Эта штука еще полетит?

Ёрундур обернулся и увидел подходящего Хафлои. Лицо Кровавого Когтя представляло собой сплошь затянувшиеся порезы и воспаленную плоть. Даже его улучшенное тело с трудом справлялось с полученной ядовитой раной. Краткое пребывание в вакууме тоже не способствовало скорейшему исцелению.

Но заживало все неплохо. Гуннлаугур был прав — щенок оказался крепким.

— Нет, не полетит, — ответил Ёрундур, поворачиваясь обратно к жалкой куче хлама на площадке. — Я видел местных ремонтных сервиторов и то, что они умеют. Мы с тем же успехом могли бы начать строить новый корабль с нуля.

Хафлои подошел ближе и осмотрел длинные борта «Громового ястреба».

— Не так уж плохо выглядит, — заметил он.

Ёрундур рассмеялся своим обычным злобным и хриплым смехом.

— Отлично, — сказал он. — Тогда попробуй на нем полетать.

— Я бы мог, — ощетинился Хафлои, выставив вперед подбородок, покрытый коркой струпьев.

Ёрундур фыркнул. Это был мрачный звук, который резко оборвался.

— Слушай, ты, — произнес он, ткнув кулаком в грудь Хафлои. — Не смей трогать корабль. Даже приближаться к нему не вздумай. Сам Гуннлаугур не посмеет взять его, не посоветовавшись со мной.

Хафлои на какую-то секунду казался потрясенным, а затем рассмеялся.

— Ты серьезно? — спросил он. — Думаешь, я собрался драться с тобой за этот кусок хлама?

Ёрундур нахмурился.

— Он не в лучшей форме, — сказал старый Волк. — Корабль не был готов к полету.

Хафлои снова посмотрел на «Громового ястреба».

— Мы все еще смогли бы его использовать, — сказал он задумчиво. — Подними эту штуку в воздух, и мы устроим бойню. Ты ведь знаешь, что у врага нет авиации?

Ёрундур закатил глаза.

— Ага. Может, тогда ты мне скажешь, где найти новую цепь привода, корпуса для маневровых двигателей и новые тормозные установки?

Хафлои не заглотил наживку.

— Я видел, как их чинят в полевых условиях. А в городе есть заводы.

— На которых работают идиоты.

— Откуда ты знаешь? Мы же только что прилетели.

Ёрундур покачал головой. Присутствие Хафлои раздражало. Щенок был молодым, исполненным уверенности и оптимизма, как и любой в его возрасте. Он пробыл в стае буквально пару минут и уже раздавал советы.

Вел ли себя так когда-то сам Ёрундур? Если и да, то это было сотни лет назад. Сложно вспомнить.

— И вообще, почему тебя это так интересует? — раздраженно спросил Ёрундур, подходя к передней паре крыльев и проводя рукой по разбитой поверхности. — Ты будешь с остальными на фронте орать и верещать, прямо как на эсминце.

Хафлои ухмыльнулся.

— Может быть, — сказал он, следуя за Ёрундуром. — Или я буду здесь, с тобой в кабине, стрелять из главного орудия.

— А сможешь? — фыркнул Ёрундур.

— Меня учили.

Ёрундур одарил Кровавого Когтя презрительным взглядом.

— Учеба — это одно. Если сможешь целиться, когда корабль разлетается под вражеским огнем на кусочки, воздух горит, твоя умирающая команда вопит тебе в ухо, а по груди и рукам у тебя течет кровь, тогда я скажу, что впечатлен.

Старый Волк похлопал по шасси «Вуоко».

— Этот корабль убивал титанов, — гордо сказал он. — Титанов. Не учи меня заботиться о нем. Я буду чинить его, даже если мне лично придется перепрограммировать всех сервиторов.

— И тогда я на нем полечу, — кивнул Хафлои.

Несмотря на усердные попытки сдержаться, Ёрундур расхохотался в голос.

— Скитья, нет, парень, не полетишь.

Он поднял взгляд и посмотрел на кабину. Металл вокруг панелей бронестекла растрескался. Он знал, что большая часть приборов сгорела, а дух машины превратился в едва различимый сигнал, прячущийся в системе автоматического управления.

— Должно случиться чудо, чтобы мы успели подготовить корабль за оставшееся время, — сказал он. — Настоящее чудо. И поверь мне, хоть в этом месте и есть куча святых и ангелов, я уже слишком стар, чтобы верить в чудеса.

Хафлои улыбнулся.

— Ты, может, и стар, — сказал он голосом, полным надменности, самонадеянности и вызова, таким, каким он и должен быть. — А я — нет.

Глава одиннадцатая

Бальдр не знал, куда его унесли ноги. «Подальше» было лучшим определением, и оно вполне его устраивало. Головная боль, стучавшая по вискам со времени битвы с чумным кораблем, стала настоящей проблемой.

Недостаток сна только усугубил ее. Космодесантник мог долго обходиться без сна, а с помощью каталептического узла — и того больше. Но этот опыт нельзя было назвать приятным. Спустя какое-то время симптомы недосыпания начинали проявляться так же, как и у простых смертных. Нечеткость восприятия, тяжесть в конечностях, замедленная реакция и заторможенное мышление.

Ему нужен был отдых. После выхода из варпа Бальдру не стало легче, как он надеялся. Возможно, со временем все придет в норму, но от сухого и горячего воздуха Рас Шакех становилось только хуже. Солнце было слишком ярким, его лучи неприятно контрастировали с темным ландшафтом, блестели на стекле и металле.

Поэтому он спустился вниз, глубоко в недра Галикона. В помещениях под помпезными публичными залами было темнее и прохладнее. Тусклый свет немногочисленных светильников не мог разогнать глубокие тени, скапливающиеся в углах коридоров. В этом месте кругом были люди: чиновники в мантиях, Сестры Битвы, спешащие с поручениями, гвардейцы. Внизу встречных стало намного меньше.

Волк снова остался в одиночестве и был этому рад.

Данный факт казался удивительным. Сколько Бальдр себя помнил, ему всегда нравилось тесное братство Ярнхамара. Они тепло приняли его в самом начале их совместной службы, в особенности Ингвар. Бальдр хорошо вписался. Он не мог сравниться с Вальтиром в искусстве владения клинком, а Гуннлаугур превосходил его грубой физической мощью. Зато из болтера Бальдр стрелял лучше всех. Бывало, что в бою он чувствовал заранее, где именно окажется враг. В такие моменты снаряды Бальдра находили цель со сверхъестественной, убийственной точностью. Все было так просто, так легко.

Именно поэтому космодесантника сильно беспокоила охватившая его апатия и недостаток самоконтроля. На какое-то время, когда они сражались в недрах чумного корабля, ему удалось забыть о поселившейся за глазами боли. Она вернулась только потом, во время посадки на планету в трясущемся и грохочущем отсеке «Громового ястреба».

Космического Волка злила его зацикленность на подобной слабости. Он должен был научиться справляться с ней. Он был сыном Русса, и проблем с преодолением боли у него возникать не должно.

Десантник продолжал идти вперед, спускаясь по пыльным каменным лестницам, проходя по длинным пустым коридорам, проходя через дверные проемы, которые вели в пустые комнаты.

Ему становилось лучше от движения, от прохлады, от одиночества.

Хныканье Бальдр услышал слишком поздно. Будь он в обычной форме, то сделал бы это намного раньше. Теперь же, когда его чувства были притуплены злобной пульсацией в черепе, Волк едва не проигнорировал этот звук.

Космодесантник остановился и прислушался. Шум доносился откуда-то снизу. В конце коридора виднелась узкая спиральная лестница, уходящая в глубь каменной шахты. Плитки, которыми облицевали стены, расшатались, некоторые даже отвалились и разлетелись осколками по полу. Все покрывал толстый слой пыли. Никто не был здесь уже какое-то время.

Бальдр снова услышал этот звук. Слабый, судорожный выдох, полный боли.

Десантник напрягся. Волосы на теле встали дыбом. Он тихо вытащил болтер и направился в сторону лестницы. Спуститься по ней бесшумно было невозможно — металлические перила задевали за доспехи. Не успел Бальдр дойти до конца лестницы, как услышал, что кто-то торопливо убегает от него.

Тьма окутала его. Глаза приспособились сразу же. Космический Волк отошел от лестницы и погрузился в сумрак помещения. Это было какое-то подвальное хранилище с низким сводчатым потолком. Высоты едва хватало, чтобы космодесантник мог двигаться в полный рост, не пригибаясь. Пол оказался земляной, без покрытия. Бальдр решил, что добрался до фундамента цитадели. Знакомый запах, сладковатый и надоедливый, висел в пыльном воздухе.

Десантник внимательно осмотрелся. Земля на полу была потревожена, как будто какое-то животное внезапно всполошилось и убежало во тьму. Рядом с ним была лишь голая стена, но в другом конце подвала виднелась куча старых металлических контейнеров, большинство из которых было сломано и зияло глубокими щелями.

Бальдр остановился, прислушиваясь и принюхиваясь.

Существо притаилось за ящиками. Оно не издавало сильного шума, но дышать ему все же приходилось. Космодесантник слышал, как напрягаются его легкие, с трудом работая в спертом воздухе.

Он направил дуло болтера в ту сторону, откуда исходил звук, и выстрелил.

Звук разорвавшегося снаряда нарушил тишину. В ту же секунду ящики разлетелись в стороны, отброшенные с дороги, когда нечто выбралось из укрытия. Снаряд Бальдра попал в стену и разорвался, оставив воронку в камне, но не причинил никакого вреда твари.

Космический Волк заметил, как нечто стремглав бросилось в его сторону, двигаясь подобно гигантскому насекомому. Тварь была очень быстрой.

Бальдр снова выстрелил. В этот раз снаряд попал в цель, и существо отлетело, болтая конечностями в воздухе. Тонкий вопль эхом разнесся под сводами подвала.

Десантник двинулся следом, убирая болтер. Тварь извернулась и бросилась на него. Из темноты вынырнуло серое, изможденное лицо и попыталось вцепиться в космодесантника почерневшими зубами.

Закованная в броню рука вылетела вперед, схватила тощую жилистую шею твари и стала прижимать ее к полу. Бальдр почувствовал, как под пальцами рвутся сухожилия и дробятся кости.

Существо, однако, не торопилось умирать. Оно отбивалось, в бесполезной ярости царапая броню скрюченными пальцами. Тварь плюнула в лицо космодесантника струей густой комковатой слюны. Она билась, верещала и извивалась, прижатая к полу.

Бальдр смотрел на нее с отвращением. Иссохшая и отмирающая плоть свисала и болталась на костях. Вся кожа вокруг губ была покрыта сочащимися гноем язвами. На твари почти не было одежды, а голую кожу покрывали раны и опухоли. Глаза, подернутые дымкой катаракты, запали глубоко в глазницы на истощенном лице. Язык отсутствовал, откушенный в приступе безумия, и потому звуки, издаваемые существом, были бессвязными и сдавленными.

Тем не менее когда-то это был человек. Бальдр узнал остатки мантии схолиаста в болтавшихся на поясе лохмотьях.

Космодесантник сжал кулак. Еще какое-то время тварь отказывалась умирать, пучила слепые глаза и выгибала пальцы рук.

Наконец она обмякла. Бальдр отстранился и стер вонючую слюну с лица. Он почти чувствовал скверну в этой субстанции, похожую на привкус гнилых фруктов.

Космодесантник поднялся, глядя сверху вниз на съежившийся труп схолиаста. Рот мертвеца широко раскрылся, стали видны воспаленные десны и почерневший обрубок на месте языка.

От него исходил пар.

Бальдр активировал коммуникационный штифт в воротнике доспеха. Связь, которую он сам недавно отключал, снова ожила.

— Фьольнир, — раздался голос Гуннлаугура. Волчий Гвардеец казался озабоченным и рассерженным. — Где тебя носило?

— Мне надо было собраться с мыслями, — ответил Бальдр. — Где ты сейчас?

— С канониссой. В моей комнате.

— Увидимся там, — сказал Бальдр. Он задержался, чтобы подобрать останки зараженного чудища. Затем тяжелым шагом направился обратно к лестнице. — Ей тоже будет интересно. Предупреди, что у нас возникла новая проблема.

Космодесантник оборвал связь. Поднимаясь по лестнице с болтающимся под мышкой трупом, он чувствовал, что головная боль становится все сильнее.

Ингвар шел по узким улочкам, ведущим от цитадели Галикона к собору. Его путь лежал через Врата Игхала, где теснились толпы людей, пытаясь пробраться через узкие проходы.

Это была не самая приятная задача. Смертные не любили находиться так близко к нему. Они старались оказаться подальше, когда он проходил мимо, или глазели на него с открытым ртом. Но под сенью огромных арок было не так много места, чтобы спокойно разойтись.

Волк игнорировал устремленные на него взгляды, потому что в каком-то смысле ему так было удобнее. После десятилетий тайных операций в составе отряда «Оникс» он чувствовал себя некомфортно в компании неизмененных людей. Ингвар привык находиться среди немногочисленных избранных, которые, как и он, возвысились над простыми смертными. В этот круг входили инквизиторы, агенты Империума, старшие жрецы Адептус Механикус и его братья — Адептус Астартес.

Смертные же были другими. Когда бы он ни встречался с ними взглядом, на лицах читалась одна и та же эмоция — страх. Космодесантник ужасал их. Дети разбегались с криками. Взрослые реагировали сдержаннее, но он ясно видел их возбуждение по широко раскрытым глазам, дрожащим пальцам, резкому, острому запаху, выдававшему желание биться с ним или бежать от него.

Ингвар знал, что Гуннлаугура бы это не побеспокоило. Возможно, это было правильно. В любом случае к списку различий между боевыми братьями добавился еще один пункт.

После того как он прошел через Врата, Космодесантник пересек мост и вошел в нижний город. На улицах было жарче и теснее, чем в кварталах, лежащих за бастионом Игхала. Здания здесь были обветшалыми, но с более яркими украшениями. Флаги с гербом Хьек Алейя безвольно висели над воротами домов, постепенно выцветая на солнце. Запах специй — тмина и гвоздики — поднимался от сухой земли, как будто за годы применения навечно въелся в почву. В жилых блоках вокруг то раздавались, то затихали голоса. Беседы были короткими и смиренными. Очень редко из-за узких окон доносился смех. В городе царила атмосфера напряжения, легкого испуга и усталости.

Люди спешили по своим делам, как и до прихода войны, но зажатые, лихорадочные движения выдавали их взволнованность. Для Ингвара это были знакомые по многим мирам и полям битв картины. Люди еще старались поддерживать привычный ритм жизни насколько могли, бездельничая и занимаясь незначительными делами, в то время как войска Хель уже показались из-за горизонта. Такое притворство могло быть лишь наполовину успешным: все они знали, что их миру предстоит измениться, но что же еще им оставалось делать? По-прежнему нужно было готовить еду, ходить за водой и стирать одежду.

Наконец кривые улочки выпустили его из своих сдавливающих объятий на широкую площадь. На дальней стороне вздымались стены собора, поднимаясь к небесам, украшенные снизу доверху постепенно уменьшающимися готическими барельефами. Три шпиля резко выделялись на фоне неба, значительно превосходя по высоте крыши окружающих домов, вырываясь из хаотичного нагромождения шифера и камня, словно громадный трезубец с железным наконечником.

На затененной площади перед собором собралась огромная толпа. Люди стояли в тесных длинных очередях и терпеливо ждали. В каждой очереди священники Экклезиархии в землисто-коричневых мантиях раздавали каждому благословения и отпускали их по одному. Ингвар понаблюдал, как люди преклоняли колени перед жрецами, которые, в свою очередь, осеняли их знамением аквилы и бормотали несколько слов на высоком готике. После этого тревогу на лицах сменяло выражение спокойного удовлетворения. Они отступали в тени узких улочек и быстро растворялись в них.

Ингвар видел, как процесс повторяется раз за разом. Здесь смертные почти не обращали на него внимания, они были всецело поглощены своим занятием и даже если заметили его, то не подали виду.

— Не стоит их презирать, — послышался женский голос.

Палатина Байола встала рядом с ним. На ней были церемониальные одежды из хлопка цвета слоновой кости с красно-золотистой отделкой, которые ярко контрастировали с эбеновой кожей.

— С чего ты взяла, что я их презираю? — спросил он.

— Ты сверхчеловек, — сказала женщина, — а они — простые люди. Они испытывают страх. Мне говорили, что вы — нет.

Ингвар наблюдал за движением очередей. Так же, как у ворот, он начал ощущать смутное беспокойство.

— Как часто это происходит? — поинтересовался космодесантник.

— Жрецы стоят здесь каждый день от рассвета до заката. И они постоянно заняты.

— От этого есть какая-то польза?

Байола задумалась перед тем, как ответить.

— Если под пользой ты подразумеваешь возможность для этих людей немного поспать ночью, чтобы утром снова заняться делами и не вскакивать посреди ночи от кошмаров, то да, есть. Если же ты ждешь, что Император убережет их от грядущего ужаса и позволит жить в мире, то нет.

Ингвар повернулся к Сестре Битвы.

— А ты подходишь за благословением? — задал он очередной вопрос.

— Они не посмеют благословить меня, — улыбнулась Байола. — Считается, что у меня уже есть вся вера, которая мне понадобится.

Она жестом указала в сторону собора.

— Как я поняла, ты пришел ко мне. Нам следует пройти внутрь.

— А она есть? — спросил Ингвар, не двигаясь с места.

— Что?

— Вера. У тебя есть вся вера, которая нужна?

Байола поколебалась с ответом.

— Думаю, мы скоро это узнаем, — наконец сказала она.

Внутри собора царила прохлада, даже несмотря на то что улицы снаружи изнывали от жары. Широкий неф с рядами колонн из темного базальта тянулся с севера на юг. Свет проникал внутрь через узкие витражи из цветного стекла, на которых были изображены стилизованные святые и воины. Из-за этого на мраморном полу с шахматным узором появлялись разноцветные пятна. Главный алтарь оказался простым блоком из обсидианово-черного камня, над которым висели боевые знамена ордена Раненого Сердца и гвардейских полков Рас Шакех. Внушительная чугунная статуя Императора, Воплощенного на Земле, Сокрушающего Великого Змея Хоруса нависала над алтарем, влажно поблескивая в полумраке.

Несколько людских силуэтов двигалось в пыльных сумерках: схолиасты, священник да старый кающийся прихожанин, ползущий к алтарю на коленях. Негромкие звуки, которые они издавали, отражались от стен помещения и усиливались. От камня исходили запахи ладана и человеческого пота.

Ингвар оценил все это. Он мог понять, почему Байола так гордится этим местом. Это было серьезное благочестивое здание, в отличие от гротескной махины Галикона, которую занимала канонисса.

Сестра-палатина провела его через боковую дверь в свои личные покои. Комната, в которую они пришли, находилась высоко на южной стороне собора, через хрустальные окна открывалась панорама раскинувшегося внизу города. В комнате было несколько стульев, но она не обратила на них внимания. Это было тактично. Ингвар подумал, что большая их часть сломалась бы под весом его брони.

— Они называют тебя Гирфальконом, — сказала она с улыбкой, облокотившись на дальнюю стену. — Что это означает? Никто так и не смог этого объяснить.

— Угадаешь?

— Я бы сказала, что это название птицы.

— Ты была бы права. Это одна из немногих птиц, которые могут жить на Фенрисе. У нее серое оперение, толстое, чтобы спасаться от мороза. Они хорошие охотники. Впрочем, на Фенрисе все — хорошие охотники. В противном случае их ждет смерть.

Байола выглядела заинтересованной.

— И почему тебя так назвали? — спросила она. — Потому что ты хороший охотник? Или это какая-то темная тайна твоего ордена?

Ингвар пожал плечами.

— Мои братья не отличаются воображением, — последовал ответ. — У меня серые глаза. Когда-то считалось, что мой клинок быстр. Им нравилось, как это звучит. Я не знаю.

Байола кивнула, словно найдя подтверждение каким-то своим подозрениям о нем.

— Я думаю, что ты не совсем такой, как твои братья, — произнесла она.

— Они бы могли с тобой согласиться, — ответил Ингвар. — Почему ты так решила?

Байола уклонилась от ответа.

— Расскажи мне о себе, Гирфалькон, — попросила Сестра Битвы.

— Зачем?

— Канонисса приказала мне понять вас, — произнесла она, — а тебя попросили понять меня. Если хочешь, мы можем днями вытанцовывать друг вокруг друга и выпытывать информацию по крупице. Или мы можем отложить эти игры и поговорить. По крайней мере, так, чтобы наше начальство осталось довольно.

Байола демонстрировала изысканную, мирскую манеру поведения, которую Ингвар не замечал у других Сестер Битвы. Было очевидно, что она и де Шателен были вылеплены из совершенно разного теста.

— Я думаю, что ты не совсем такая, как твои сестры, — сказал он.

Байола рассмеялась. Это был громкий, внезапный взрыв почти мужского смеха.

— Это правда, — произнесла она. — Но расскажи мне о Волках. Если уж нам предстоит погибнуть здесь, то хотелось бы знать, рядом с кем я умираю.

Ингвар отвел взгляд и посмотрел в одно из окон. Темно-синее небо Рас Шакех пылало светом и жаром. Сложно было найти мир, более непохожий на Фенрис.

— Мы — Ярнхамар, — медленно начал он, словно вспоминая что-то полузабытое, — это название стаи. Стая может жить много поколений, и мы уже давно сражаемся вместе. Гуннлаугур, Ольгейр, Вальтир и я — это те, кто был в ней с самого основания. Бальдр появился позже. Хафлои, щенок, пришел буквально вчера. Между членами стаи образуется связь. Ее нелегко разорвать, хотя иногда отношения бывают натянутыми.

— Я заметила, — сказала Байола. — Ты и твой командир по-разному смотрите на вещи.

Ингвар покачал головой.

— На самом деле нет, — ответил он. — Суть мы воспринимаем одинаково.

Внезапно он резко дернул головой в ее сторону, оскалил клыки и зарычал. Волку было приятно видеть, что, несмотря на все ее самообладание, она вздрогнула.

— У нас обоих в жилах течет кровь Асахейма, сестра, — сказал он, одарив ее улыбкой голодного зверя. — И никого из нас нельзя назвать ручным.

— И в мыслях не было, — ответила Байола, оправившись от испуга. Она выглядела раздраженной.

— Гуннлаугур возглавляет эту стаю пятьдесят семь лет, — продолжил Ингвар. — Это больше срока жизни большинства капитанов Гвардии. Он знает, что делает. Я бы доверил ему свою жизнь. К тому же так было уже много раз.

— Тем не менее. Вы по-разному смотрите на вещи.

Ингвар сощурил глаза. Байола вела себя дерзко. Он не мог решить, впечатляет его это или нет.

— Он очень гордый, — наконец ответил Волк. — Ему действительно есть чем гордиться. Но все меняется со временем. В том числе точки зрения.

— И что изменило твою?

— Меня не было в родном мире. Наш старый Волчий Гвардеец погиб на задании. Я покинул Фенрис до того, как Гуннлаугур занял свое место. Прошло много времени до того, как я вернулся.

— Сколько?

Ингвар криво улыбнулся, считая.

— Я прибыл девять недель назад.

Байола выдохнула.

— Святая Офелия…

— Мы привыкаем:

— Не сомневаюсь, — сказала она. — Что случилось с вашим старым Волчьим Гвардейцем?

— Зеленокожие, — просто ответил Ингвар.

Ей не нужно было знать подробностей долгой осады цепочки крепостей на Урргазе, погони в космосе и, наконец, финального сражения с орками на орбите газового гиганта Телиокс Эпис. Ей не надо было знать, что тело Хьортура так и не было найдено, что считалось оскорблением для старого воина и горькой утратой его геносемени. Когда-то эти детали казались странными, но сейчас они стали просто историей, хранящейся в архивах Вальгарда и воспеваемой в сагах.

— Мне жаль, — произнесла она.

Ингвар пожал плечами:

— Не стоит. Его время пришло. Он прожил хорошую жизнь, достойную воина.

Байола задумалась.

— Вы фаталисты, — сказала она. — Я уже слышала об этом раньше от людей, которые имели с вами дело. Теперь, встретившись с вами, я убедилась в этом.

— На Фенрисе нас постоянно окружает смерть, с самого рождения. Она приходит быстро, в виде трещины во льду или потока пламени. Нельзя защититься от таких вещей. Поэтому мы научились принимать их: порядок вещей, судьбу. Вюрд.

— Я не смогла бы так жить, — заметила Байола. — У меня… проблемы с судьбой.

Ингвар ответил не сразу. Все это время Байола не отводила взгляд, следя за ним своими карими глазами.

— Почему-то говорю только я, — наконец произнес Ингвар. — Это была нечестная сделка.

Байола улыбнулась и опустила глаза.

— Справедливо, — согласилась она. — Что ты хочешь узнать?

— Я мог бы задать тебе те же вопросы, что и ты мне, — сказал он. — Ты выделяешься на фоне своих товарищей. Я никогда не слышал, чтобы кто-то из ваших говорил так, как ты. Мне интересно, какие силы тебя создали. Что привело тебя сюда? Твое присутствие в этом мире так же невероятно, как и наше.

Байола коротко кивнула в знак уважения, как бы говоря: «Хорошо подмечено».

— Я прошла обучение в Ордо Фамулус, — начала она. — Сопровождала инквизиторов Ордо Еретикус на миссиях высокого уровня и разрешала споры между планетарными губернаторами. Если тебе интересно, то я бегло говорю на двадцати девяти языках и еще на шести сотнях с помощью лекс-имплантатов. Я могу прочесть состояние души по одному жесту. Как только ты разглядел душу человека, его можно контролировать. Ну, или, по крайней мере, так меня учили в Инквизиции.

Когда она перечисляла свои достижения, то в ее голосе было что-то похожее на тоску.

— Однако я осмелюсь предположить, — продолжила она, — что вы не очень высокого мнения об Инквизиции.

— Предположения — опасное занятие, — ответил Ингвар. — Это не вся история. Орден Раненого Сердца — боевой, а не церемониальный.

Байола казалась усталой.

— О да. Раненое Сердце гордится количеством сожженных им еретиков. — Она опустила взгляд на руки, сложенные так, чтобы кончики пальцев едва касались друг друга. — Почему я к ним присоединилась? В конце концов, я решила, что провести жизнь в разговорах недостаточно. Я чувствовала, что теряю себя. Я видела последствия войн, но никогда не принимала в них участия. Я всегда говорила за других, и никогда — за себя.

Байола снова взглянула на космодесантника. В уголках ее глаз плясали вызывающие искорки.

— Меня отговаривали от перехода. Говорили, что мне не место в боевых орденах. Но всегда есть способ получить то, что нужно, если очень хочется, даже в Адепта Сороритас.

— Понятно, — сказал Ингвар. — И ты никогда не жалела об этом?

Пламя вызова поблекло в ее глазах, сменившись привычным выражением смирения.

— Я о многом жалею, — произнесла она. — Например, что этот мир такой чертовски жаркий и засушливый. Сокрушаюсь, что скоро здесь все предадут мечу и множество людей погибнет. Если бы я осталась в Ордо Фамулус, моя жизнь была бы проще и, возможно, дольше.

Она коротко улыбнулась космодесантнику. Это была понимающая улыбка, которая говорила о том, что у женщины еще остались силы радоваться жизни.

— Но жалею ли я о том, что могу стоять на собственных ногах и научилась стрелять из болтера? — спросила она саму себя. — Нет, конечно нет. Оказалось, что это у меня неплохо получается.

В этот момент, после ее слов, Ингвар понял, что знает все необходимое об Уве Байоле. С учетом обстоятельств было трудно остаться невпечатленным.

— Похоже, нас таких здесь двое, — сказал он.

— Где вы его нашли?

Гуннлаугур слышал подавляемый страх в голосе канониссы. Труп бесформенной кучей лежал на идеально чистом полу ее покоев и вонял гнилой рыбой. Его невидящие глаза уставились в потолок и уже начали разлагаться. Шея трупа отекла, покрылась синяками и истекала слизью.

— В подвале, — ответил Бальдр. — Прямо у вас под ногами.

По мнению Гуннлаугура, Бальдр выглядел плохо. Он казался уставшим и невнимательным, а волосы патлами свисали на лоб. Это было странно: изо всей их стаи Бальдр обычно меньше всех походил на дикаря.

«Сначала Ингвар, теперь он, — подумал Гуннлаугур. — Да что с ними всеми не так?»

Канонисса отвернулась от трупа и сморщила нос.

— Это был схолиаст Гериод Нерм, — сказала она, нервно перебирая пальцами. — Он пропал несколько дней назад. Я решила… Император, прости. Я решила, что он дезертировал. Некоторые сбегают, считая, что жара убьет их быстрее.

Гуннлаугур изучал груду разлагающейся плоти у своих ног. Признаки заразы были достаточно знакомыми. Тело схолиаста практически не отличалось от тех, что они видели в оскверненных недрах чумного корабля.

— Нерм сталкивался с врагом? — спросил он.

Де Шателен покачала головой.

— Он был чиновником и никогда не покидал цитадель, — произнесла она.

— А остальные ваши войска? — поинтересовался Бальдр, устало проводя рукой по лбу. — Те, которых отозвали с фронта?

На какой-то момент канонисса, казалось, растерялась.

— Я… Я думаю, да, — ответила она. — Часть наших подразделений отступила сюда из зоны боевых действий для переоснащения и пополнения запасов. А что я должна была сделать — оставить их умирать?

Гуннлаугур поджал губы:

— Были еще случаи, подобные этому?

Женщина снова покачала головой. На ее лице читалось смятение.

— Нет, — слабым голосом сказала канонисса. — Мы не думали, что…

— Конечно, вы не думали, — выпалил Бальдр. Его голос звучал обвинительно. — Вы сражаетесь с этими тварями уже много недель. Каждого, кто вернулся с фронта, нужно помещать в карантин. Видите, что вы натворили?

— Довольно, — отрывисто бросил Гуннлаугур. Он понятия не имел, почему Бальдр вел себя так дерзко. Обвинения были бессмысленными. Учитывая скорость и агрессивность вторжения, не было никакой возможности проверить каждого.

Однако лицо де Шателен побледнело.

— Нет, он прав, — сказала она с тревогой. — Мы считали, что оттянуть их от линии фронта будет правильно. Думали, что спасаем их. О Пресвятой Император…

Гуннлаугур бросил яростный взгляд на Бальдра.

— Сейчас это уже не имеет значения, — подытожил он. — У нас еще есть время. Каким штатом медиков вы располагаете?

Канонисса попыталась сосредоточиться.

— Сестры-госпитальерки — несколько отрядов, — ответила она. — У них есть необходимая подготовка. Мы можем провести проверки и организовать карантин для тех, кто расквартирован в гарнизонах.

— Хорошо, — сказал Гуннлаугур. — Делайте. Врата закрыты?

— Еще нет. Мы надеялись получить подкрепление. Двенадцатая боевая группа Гвардии отступает с севера, от руин Багаза. Судя по данным отчетов, они в двух днях пути.

Бальдр закатил глаза.

— Неужели вы не понимаете? — вопросил он устало. — Им позволили выжить. Среди них есть разносчики чумы. Вы не можете впустить их внутрь.

— Их нельзя бросать.

Бальдр мрачно посмотрел на женщину.

— В этом городе миллионы жителей, канонисса, — сказал он тихим, но настойчивым голосом. — Некоторые из них уже заражены. Если мы начнем действовать прямо сейчас, то получим шанс подавить заразу, но если пустить внутрь еще больше людей, то чума распространится. Мы получим десятки, сотни ходячих трупов внутри стен. Вы этого хотите?

Де Шателен смотрела на лежавший у ног труп. Ее лицо перекосило от разрывавших ее колебаний.

— Заприте ворота, — настаивал Бальдр, бросив краткий взгляд на Гуннлаугура в поисках поддержки. — Никого больше не впускайте и не выпускайте. Затем начинайте чистки. Вам понадобятся огнеметные расчеты. Все следы заражения должны быть уничтожены.

Де Шателен по-прежнему сомневалась. В первый раз за все время Гуннлаугур заметил глубокие морщины, залегшие вокруг ее глаз из-за переутомления. Она уже слишком долго сражалась без отдыха.

— Он прав, — тихо произнес Гуннлаугур.

Медленно, очень медленно подбородок де Шателен опустился.

— Будет сделано, — сказала она. — Я позабочусь об этом. Мы пустили эту дрянь в город, и мы ее вычистим.

Женщина глубоко вздохнула.

— Итак, они получили, что хотели. Мы заперты здесь без возможности атаковать и, словно крысы в ловушке, будем ждать, когда они придут к нам.

— Нет, не будем, — гневно ответил Гуннлаугур. — Мы, стая, еще можем драться. Мы ударим по ним на равнинах, пустим им кровь, покажем, какие воины стоят на страже этого города. Это выиграет вам немного времени.

Де Шателен не выглядела убежденной.

— Я надеялась, что вы поможете нам здесь, — сказала она.

— Сейчас наш враг не боится ничего на этой планете. Когда мы закончим, они будут бояться, как и полагается. — Он улыбнулся, обнажив длинные изогнутые клыки. — Мы созданы для этого.

В иное время она, возможно, сопротивлялась бы дольше. Однако объем работы, которую предстояло совершить, вкупе с чувством вины, похоже, сделали ее не такой непреклонной.

— Делайте то, что считаете нужным, — подытожила она, бросив короткий взгляд на лежащее перед ней тело. — Но раз уж вы уходите, то убедитесь, что они получат свое по полной. В первый раз с того момента, как все это началось, я хочу, чтобы они страдали по-настоящему.

Канонисса с каменным лицом смотрела на тело схолиаста. Затем собралась с силами и подняла взгляд на Волчьего Гвардейца.

— Мне предстоит много работы, — сказала она. В голосе снова стали появляться стальные нотки. — Я отправлю очистительные команды. Мы выкорчуем это зло. — Ледяная улыбка на секунду мелькнула на ее лице. — Что мы умеем делать хорошо — так это сжигать.

Гуннлаугур кивнул.

— Вы не останетесь одни, — произнес он. — Пока солнце светит, мы будем сражаться здесь. А потом стая пойдет на охоту.

— Да будет так. — Де Шателен поклонилась. — Пока светит солнце.

Затем она резко развернулась на каблуках и вышла из комнаты. Звук ее тяжелых шагов по мраморному полу отдавался эхом.

После того как она ушла, Бальдр тоже собрался к выходу, но Гуннлаугур остановил его, выставив руку перед его грудью.

— Брат, — сказал он твердо. — Нам нужно поговорить.

Бальдр посмотрел в глаза своему командиру. Его лицо было бледным, а глаза потухли, но он не выглядел по-настоящему больным. Скорее, измотанным.

— О чем?

— Ты сам не свой.

Взгляд Бальдра дернулся.

— Я в порядке, — ответил он. — Варп-переход был… трудным. Я справлюсь.

Гуннлаугур не отступил.

— У Ингвара есть такие проблемы, — сказал Волчий Гвардеец. — Мне теперь нужно беспокоиться за вас обоих?

Бальдр улыбнулся. Вышло нервно и рассеянно.

— Не стоит беспокоиться ни за кого из нас, — заметил он. — Мы же не дети.

Гуннлаугур не отвел взор.

— Мне не нравится видеть тебя в таком состоянии, — произнес воин. — Хватает того, что у Ёрундура вечно дурное настроение. На тебя всегда можно было положиться в части спокойствия духа. Если что-то не так, скажи мне.

Бальдр замешкался. Какой-то момент он казался неуверенным в себе. Гуннлаугур на секунду поймал взгляд его тусклых глаз.

— Правда, — сказал Бальдр, разрывая зрительный контакт. — Это просто варп-болезнь. Пройдет. — Он глубоко вздохнул и размял плечи. — Мне нужно поохотиться. По-нормальному. Бои в пустоте — это другое. Они не могут сравниться с преследованием добычи. Ты тоже это знаешь.

Гуннлаугур кивнул и убрал руку.

— Когда придет ночь, брат.

— Хорошо. — Взгляд Бальдра остановился на трупе. — Но нас еще ждет работа.

Гуннлаугур недовольно фыркнул.

— Ага, — проворчал он, глядя на груду гниющего мяса у своих ног. Этот первым отправится в печь. И вслед за ним полетят еще многие. — Собирай остальных. Пора начинать.

Глава двенадцатая

Алья Йемуэ проснулась. Глаза открылись неохотно, зрение затуманивал затекший в них пот. Поднять веки было сложно. Она не прочь была бы поспать еще. Сон — это все, чего ей хотелось в последнее время. Боль стихала во сне, хотя при этом ей снилась всякая жуть.

Но она не могла уснуть. Не сейчас. Зуд подстегивал ее. Из-за него конечности были непокорными, а разум находился в смятении. Нужно было идти. Она должна была что-то сделать.

Алья откинула тяжелое от пота вонючее одеяло. Матрас, на котором она лежала, оказался влажным и горячим. В комнате было полно мух.

Это нехорошо. Она не любила мух. Откуда они взялись? Необходимо вычистить здесь все. Она хорошо убирала, тщательнее всех в жилом модуле.

В какой-то момент у нее завелись мухи и так и отказались улетать из квартиры. Она не помнила, как давно это случилось. Вспоминать было тяжело. Почему вспомнить что-то было так сложно?

Она сбросила ноги с кровати и заковыляла вперед. Хотелось пить. Горло было сухим и саднило. Глотать было больно.

Алья посмотрела в окно и вздрогнула от испуга. Жаркие солнечные лучи пылали в щелях между ставнями. Похоже, было далеко за полдень. Она не должна была спать весь день. У нее есть работа. Нельзя лениться.

«Есть работа. Есть работа».

Казалось, что ее мысли зациклились. Когда она пыталась подумать о чем-то другом, старые мысли все равно продолжали крутиться в голове.

«Вставай. Вставай. Вставай. Есть работа».

Алья ввалилась в ванную. Ноги болели и казались опухшими. Похоже, у нее не получится втиснуть их в обувь. Придется идти наружу босиком. Это будет очень неудобно. Хелод увидит ее такой. Она будет болтать. Мерзкая Хелод. Почему ноги так отекли? Должно быть, случилась какая-то беда.

Она добралась до раковины и уставилась в разбитое зеркало над ней. Алья не помнила, когда оно разбилось. Похоже, что кто-то специально запустил чем-то в него.

Алья посмотрела на свое отражение.

«Трон святый! Я выгляжу…»

«Вставай. Вставай. Есть работа».

Она отвела взгляд. Ей не нравилось видеть все эти штуки на своем лице. Алья провела руками по животу, чувствуя, как колышется и пучится плоть.

Она растолстела. Действительно сильно растолстела.

Ей было плохо. Нужно было попить. Нужно поесть.

Алья, шатаясь, вышла в другую комнату. Там не было еды. Просто ее жилая комната, обшарпанная, вонючая и полная гудящих мух. На полу виднелись какие-то пятна. В одном из углов высыхала лужа комковатой рвоты. В остальных все было еще хуже.

«Я должна вычистить это. Очень скоро. Нужно просто найти время».

Она продолжала идти, а ее телеса грузно покачивались под сорочкой, заставляя вздрагивать каждый раз, когда ткань касалась воспаленных язв. Ноги ступали по лужам клейкой жижи.

«Нет времени. Нет времени. Нет времени».

Алья провела руками по бедрам и почувствовала изгибы отекшей плоти, выпиравшие из-под ткани. Такие разбухшие, неудобные, как будто что-то пыталось вырваться наружу. Сколько времени она была такой? Вспомнить не получалось.

Зато она вспомнила человека, который ей помогал. Он был милым. Как там его звали?

«Это неважно. Есть работа».

Она была благодарна за его доброту. Человек хорошо к ней отнесся и предложил мазь, которая подлечила самые болезненные высыпания, а еще он делал чай со специями, от которого в голове прояснялось, и терпеливо перевязывал язвы на ногах, руках и шее. Он был рядом с тех пор, как она заболела. И никогда ее не покидал. Такой внимательный. Такой добрый, хотя пах он странно.

Может, это из-за чая у нее так опух живот.

Алья открыла дверь и заковыляла вниз по ступеням. За пределами ее квартиры воздух был чище. В общем коридоре не было всей этой мерзости, что скопилась у нее на полу. Какой позор! Все ее опередили. Хелод уже должна пускать слухи, зажимая нос и бросая злобные взгляды на ее дверь.

«Это неважно. Есть работа. Есть работа».

Она добралась до двери на улицу и толкнула ее. В проем хлынул солнечный свет и ослепил Алыо, из-за него в висках начало что-то пульсировать. Она почувствовала головокружение и облокотилась па косяк двери. Было слышно, как вокруг разговаривают и толпятся люди.

Эти люди были на улице. Она вышла на улицу в ночной сорочке. Зачем она это сделала? Это же неприлично.

«Это неважно. Это неважно».

Она продолжала идти. Солнце било по глазам, поэтому их пришлось закрыть ладонью. Идти было тяжело. Камни на улице врезались в кожу. Алья почувствовала, как вскрылись язвы на подошвах ног, из них полилась копившаяся там жидкость. Она ощущала, как колышется ее брюхо. Трон, она действительно стала жирной. Отвратительно.

Она услышала, как людей вокруг нее едва не выворачивает наизнанку, и сделала маленькую щелочку между пальцами, чтобы посмотреть, что там творится. Все разбегались от нее, или показывали пальцами, или смеялись. На их лицах было написано отвращение.

Из-за этого она почти решила остановиться. Почему они смеются? Откуда взялось отвращение на лицах? Может, ей нужно вернуться и помыться? Что она вообще делает в ночной сорочке посреди улицы?

«Это неважно. Есть работа. Есть важная работа. Они не имеют значения. Они не имеют значения».

Она продолжала идти. Ей не нравилось, когда мысли зацикливались. Когда она шла вперед, становилось немного лучше.

Потом Алья услышала крики. Сначала женский вопль, а потом мужской голос, выкрикивавший какую-то фразу снова и снова. Ей это не нравилось. Это расстраивало. Она побежала, хотя это было нелегко, с изрезанными ступнями и болтающимся пузом.

«Сделай сейчас. Сделай сейчас. Сделай сейчас».

Сделать что? Почему ее мысли опять стали повторяться?

Она набрала скорость, врезаясь в стены и отлетая от них. Алья споткнулась о крышку канализационного люка и чуть не полетела лицом в дорожную пыль. Из-за света почти ничего не было видно. Она не понимала, где находится. У собора? Она надеялась, что да. Ей нравился собор. Жрецы благословляли ее уже три раза, может, даже больше. Так трудно вспомнить.

— Стой, где стоишь!

Голос был, кажется, женским, только страшным. Ужасно громким. Алья обернулась и раздвинула пальцы.

Она увидела, что на нее бежит чудовище. Гигантский монстр, закованный в черную броню и облаченный в пламя.

В руках у монстра было огромное железное оружие, которое дымило и плевалось из жерла. Она увидела, как люди разбегаются в стороны от монстра, от нее, бегут по улице, крича и спотыкаясь.

«Сделай сейчас. Сделай сейчас».

Сделать что? Она очень испугалась. Монстр почти догнал ее. Она отняла руки от лица, пытаясь понять, где очутилась. Она увидела священную бронзовую аквилу, прибитую над притолокой двери. Услышала гул оборудования за скалобетонными стенами. Заметила узкие закрытые окна.

Тогда-то она и поняла, где находится. Она была рядом с силовым блоком подстанции, которая питала район. Она всего на несколько сотен шагов отошла от родного блока.

«Сделай сейчас. Сделай сейчас».

Чудовище остановилось перед ней. Их разделяло всего метров пять. Алья разглядела жуткую маску на его лице, развевающийся плащ, расколотое сердце на нагруднике. Оно направило свое оружие на нее.

Внезапно Алья поняла, что должно случиться. После стольких дней болезни, помутнения и глухоты она наконец точно знала, что случится дальше. Она попыталась сглотнуть, но было уже слишком поздно.

«Молодец».

Сестра Гонората отлетела, когда тварь взорвалась. Омерзительное тело толстой женщины со следами болезни и неестественными опухолями разлетелось на куски с ужасающей силой и скоростью. Языки желчного пламени поднялись выше окружавших ее стен, разнося кирпичную кладку, разрывая металл и разбрасывая каменную крошку во все стороны. Несколько секунд на улице бушевала буря из обломков и кусков скалобетона.

Через некоторое время хаос успокоился. Из эпицентра взрыва поднимался дым, исходящий от тлеющих куч мусора. Посреди учиненного разрушения кипели и пузырились лужицы крови. Силовой блок уцелел, но только чудом. По всей длине пролегла широкая трещина, выставляя напоказ металлический защитный экран.

Гонората поднялась с земли, чувствуя во рту привкус крови. Зрение постепенно прояснилось. Она взялась за огнемет израненными руками и осторожно подошла к краю воронки.

— Внимание, — передала она по вокс-связи, водя из стороны в сторону соплом своего огнемета. С обеих сторон улицы испуганные горожане уже вылезали из всевозможных укрытий, которые им посчастливилось найти. — Еще одна ходячая бомба. Силовой блок района Режез, на пересечении проспекта Йемн и юго-западного прохода к собору.

— Принято, — пришел ответ из Галикона. В голосе оператора связи не было никаких эмоций. Казалось, что человек на том конце линии очень устал. — Отчет о повреждениях? Бомба нейтрализована?

— Ответ отрицательный. — Гонората шла через руины, внимательно прислушиваясь и приглядываясь. Оборудование вроде бы уцелело. Возможно, шум генераторов стал более напряженным, но она не была экспертом в этой области. — Цель успела сдетонировать. Повреждения минимальны, но здесь нужна бригада техников. Если эта штука взорвется, у нас будут проблемы.

— Принято. Команда поддержки в пути. Сестра, оставайтесь на позиции.

В дальнем конце улицы началось какое-то волнение. Гонората посмотрела в ту сторону. Гражданские снова начали двигаться. Раздались крики.

Сестра Битвы сощурилась и, моргнув, активировала увеличение изображения на дисплее шлема. На улице образовалась толпа, люди выбегали наружу из дверей жилого блока. Один из гражданских двигался странно, неустойчиво ковыляя на кривых ногах. Из распахнутого рта свисал, болтаясь, посеревший язык.

— Отрицательно, — отрывисто ответила она, зажигая горелку огнемета. — У меня еще один. Просто отправляйте сюда бригаду.

Она побежала, крича толпе, чтобы они убирались с дороги, тщательно направляя огнемет и выбирая момент для того, чтобы открыть огонь.

В прошлый раз она ошиблась. Она слишком беспокоилась о сопутствующих повреждениях и не стала жечь, когда нужно было это сделать. Теперь время для подобных нежностей прошло — ситуация выходила из-под контроля.

Носители чумы появлялись повсюду, вылезали из своих вонючих дыр, как будто организованные в безмолвные, скоординированные команды.

Теперь сестра Гонората бежала быстрее, чувствуя тяжесть огнемета в латных перчатках. Ее зубы были плотно сжаты, а палец свободно лежал на гашетке.

На сей раз все будет иначе. Этот не успеет сглотнуть.

Ингвар услышал далекие взрывы раньше Байолы. Он сразу напрягся, вычисляя направление. Сразу после этого прозвучал еще один взрыв, ближе к собору, который смогла услышать и Сестра Битвы.

— Что за… — успела произнести она, в то время как Ингвар уже двигался.

— Началось, — мрачно сказал он, направляясь к двери.

Байола последовала за ним. У нее не было ни брони, ни оружия.

— Уже? — спросила она. В голосе проскочили предательские нотки беспокойства. — По последним отчетам, они были в днях пути отсюда.

Ингвар задержался перед дверью и сухо улыбнулся.

— Ты раньше сражалась с проклятыми чумой, сестра? — спросил он.

Байола покачала головой.

— Они воюют не только тесаками, — сказал Ингвар. — Зараза распространяется. Они посеют здесь семя болезни в надежде, что оно укоренится. Они наполнят воздух токсинами и отравят воду. Завербуют слабых умом в свои ряды, нашептывая им из темноты. Они превратят это место в рассадник предательства и болезни задолго до того, как их армии покажутся на горизонте. — Он протянул руку к своему шлему. — Я уже видел такое раньше. Битва начинается сейчас.

Он надел шлем и зафиксировал крепления. На ретинальном дисплее появились маркеры расстояния и руны, обозначающие передвижение членов стаи. Его братья уже начали охоту.

Странно. Гуннлаугур его не вызывал.

— Тогда мне понадобятся мои доспехи, — произнесла Байола.

Черты ее лица стали более жесткими. Исчезла неуверенность движений, на смену пришла твердая решимость.

— Да, понадобятся, — ответил Ингвар, поворачиваясь к ней спиной и выходя из комнаты. Ступени винтовой лестницы уходили вниз, исчезая во тьме. — Тебе нужно закрыть собор. И разогнать те толпы.

Байола последовала за ним.

— Если ты подождешь, мы сможем сражаться вместе, — предложила она.

Ингвар остановился и повернулся к ней. Байола неожиданно смутилась.

— Ну, то есть мы… — Она замолкла. — Мне нужно время, чтобы надеть броню.

Космодесантник посмотрел на нее сверху вниз. В своем боевом облачении он возвышался над ней. Она была маленькой, тонкой женщиной и казалась невероятно хрупкой в своих церемониальных одеждах.

В этот момент он почувствовал странный импульс, первые позывы чего-то похожего на… желание защищать. Он понял, что, если ей причинят вред, он будет сожалеть.

Это были необычные мысли. Возможно, недостойные.

— Бой уже идет, — сказал он, разворачиваясь. — Я не могу ждать. Если мне позволят, я вернусь.

Из нефа собора уже доносились звуки тревоги и шум, издаваемый бегущими испуганными людьми.

Байола поспешила за десантником.

— Ты мог бы помочь нам здесь, Космический Волк.

Ингвар вздрогнул. Он был Фенрика, Небесный Воин, сын Русса. Космическими Волками их называли иномиряне, введенные в заблуждение тотемами, клыкастыми челюстями и звериными глазами.

— Если бы Хьортур был жив и услышал, как ты нас называешь, — сказал Волк, — он вырубил бы тебя на месте и не посмотрел, что ты простая смертная.

— Кто?

Ну конечно. Он же не упоминал это имя.

— Хьортур Кровавый Клык. Тот, кто вел нас когда-то. Я про него тебе рассказывал.

Байола остановилась как вкопанная. Ингвар оглянулся через плечо и заметил удивление, отразившееся на ее лице. На какую-то секунду эбеновая кожа буквально посерела.

— Знакомое имя? — спросил он.

Байола покачала головой. В этот момент прогремел еще один взрыв. Казалось, что он произошел у самых стен собора. Каменная кладка вокруг них вздрогнула, с потолка посыпались струйки пыли.

— Ты прав, — сказала она, протискиваясь вперед и устремляясь вниз по лестнице, к дверям. — Началось. Мы и так слишком долго разговаривали.

Ингвар двинулся следом. Он не был дураком: она явно узнала имя. В этом не было ничего невозможного, Ярнхамар воевал в сотнях миров и рядом с десятками союзников. Но вероятность такого была крайне мала.

Тем временем Байола добралась до дверей и распахнула их. Она уже собиралась выйти в основную часть собора, но в последний момент оглянулась и посмотрела Ингвару в лицо.

— Ты прибыл вовремя, — сказала она. В голосе появились странные саркастические нотки. — Прямо перед тем, как началась драка. Странно, да?

Ингвар вытащил Даусвьер из ножен. Он слышал, как нарастает беспокойство за пределами собора.

— Мой вюрд привел меня сюда, — ответил он. — Так же как твой — тебя.

Байола сухо усмехнулась.

— Может, ты и прав. — Она смотрела прямо на него. На лице была написана странная смесь вызова и веселья. — Мне действительно не хватает веры.

Ингвар почувствовал запах гари, который едва смогли приглушить дыхательные фильтры шлема. Толпы людей, в суетном беспорядке метавшихся по улицам, издавали истошные вопли. Он почувствовал, как учащается пульс, заранее готовя его к предстоящим нагрузкам.

Поведение сестры-палатины стало странным. Сейчас не было времени, но нужно будет обязательно поговорить с ней еще раз.

— Когда я уйду, запри здесь все, — сказал он, — и начинай готовиться к осаде. Убивайте всех, на ком есть признаки заражения. И разгони эти проклятые толпы.

Он протиснулся с лестницы в неф. Дисплей шлема уже помечал цели для стрельбы.

— А ты вернешься? — крикнула ему вслед Байола.

— Можешь на это рассчитывать! — прорычал он, включая расщепляющее поле Даусвьера и пускаясь бегом.

Вальтир остановился на несколько мгновений, вонзил острие Хьольдбитра в мягкую землю и облокотился на меч. Солнце начало скрываться за крышами зданий Хьек Алейя, обозначив конец длинного и жаркого дня.

Несмотря на пот и грязь, покрывавшие обнаженные участки кожи, он не чувствовал себя усталым, даже самую малость. По мере того как жара спадала, улицы становились все более удобным местом для охоты. Это была начальная стадия заражения — всплески угрозы были спорадическими и изолированными друг от друга. Его жертвам пока не удавалось сбиться в сколько-нибудь внушительную группу.

Однако процесс только начался. Какие-то районы нижнего города уже пылали, в ясное небо поднимались столбы грязного дыма. В округе было скрыто еще множество чумных гнезд, укромных уголков, лелеющих мор и скверну. Вальтир и все остальные защитники знали, что эти гнезда готовы взорваться, разнося по воздуху вызревавшее в них зараженное содержимое.

Перед ним протянулась линия полуразрушенных складов с металлическими каркасами. Все они были на разных стадиях износа, громадные и неуклюжие, выделяющиеся на фоне темнеющего неба. Проходы между ними утопали в тенях и бурой пыли. Стены покрывал грубый осадок из летучего песка, оставшегося в щелях металлоконструкций. Вальтир уже нашел одно гнездо разносчиков чумы в этом районе и был уверен, что здесь есть еще. В таких полузабытых и редко патрулируемых местах создавались идеальные условия для инкубации протомутантов.

Он немного наклонил голову, замедлил дыхание, подождал, пока стихнет от отсутствия активности гул доспехов, и прислушался.

Он не сразу обнаружил то, что искал. Шум был едва различим, он шел из-под земли и был приглушен стенами, висящей в воздухе пылью и расстоянием.

Но слух Вальтира был острым, как и у любого из его братьев. Он улыбнулся, поднимая Хьольдбитр в боевую позицию и наблюдая, как свет блестит на клинке при движении. Затем он начал тихо идти.

Космодесантник проскользнул в узкий проход между двумя складами, и тени сомкнулись вокруг него, как вода. Через двадцать шагов в стене слева была пробита дыра. Он разглядел пластину гофрированного металла, оторванную от креплений и болтающуюся, словно клочок кожи над раной, дрожащую в остывающем воздухе. Чем ближе он подходил, тем громче становился шум: различались хриплое дыхание, неровное и влажное, и мягкое шуршание ткани по липкой коже. Работала не одна пара легких. Тела прижались друг к другу, плотно сгрудившись у дальнего конца поврежденной стены.

Вальтир остановился и принюхался, раздувая ноздри. Сладковатый привкус разложения распознавался сразу. Ни один из зараженных естественной болезнью так не пах, даже если у него была гангрена. Те, кто заболевал этой неестественной чумой, начинали любить ее сладкий запах. Они не желали исцеляться. Им нравилось гладить свои язвы и гнойники, нежно сжимать их и ощущать липкие желчные выделения между пальцами. После этой стадии больные начинали бояться только смерти. Она означала для них конец блаженной боли и так любимого ими страдания. Даже ослабев от чумы, они будут драться за свою жизнь, чтобы хотя бы немного растянуть зловонную агонию и насладиться ей еще несколько секунд.

Вальтир прокрался через пролом в стене, двигаясь незаметно, оценивая численность противника. Около десятка, и все поблизости. Не подозревают о его присутствии.

Легкая добыча.

Одним усиленным доспехами движением он бросился вперед, прорываясь сквозь рваную дыру в стене внутрь похожего на пещеру помещения. Звон падающих и отскакивающих от брони обломков металла наполнил все вокруг эхом. Вальтир резко развернулся и заметил скопление разбухших от чумы тел у ближайшей стены. Они были завернуты в грязные тряпки и жались друг к другу, словно выводок крыс. Стоило им заметить космодесантника, как комок тел распался, и чумные твари начали разбегаться и расползаться в стороны на четвереньках.

Но их враг был намного быстрее. Первая из зараженных умерла, не успев издать ни звука, — Хьольдбитр разрубил ее от головы до пояса одним молниеносным ударом, грудная клетка разлетелась осколками костей.

Еще один попытался проскочить по полу у самых ног, задыхаясь, как собака, обезумевшая от страха. Вальтир развернулся и сделал выпад. Отечная голова мутанта покатилась в пыль, аккуратно отсеченная от разбухшего тела.

Вальтир не прерывал движения, нанося удары один за другим со скоростью мысли, плавно двигаясь, в то время как все больше зараженных пытались найти укрытие. Каждый удар был идеально направлен и сбалансирован. Разрубались шеи, рассекались мускулы. Убийства были эффективным результатом смертоносных приемов. Единственными звуками здесь были сдавленные крики его жертв, раздававшиеся во тьме, полные ужаса и удивления.

— Девятнадцать, — выдохнул он, увеличивая счет сегодняшних убийств. — Двадцать. Кровь Русса, их тут больше, чем я думал.

Пол стал липким от крови. Космодесантник убивал с невероятной скоростью, свалив большую часть противников до того, как они смогли отбежать от него больше, чем на пару шагов. Лишь несколько смогли выжить после его первого нападения и унеслись во тьму, визжа, словно испуганные свиньи.

Он последовал за зараженными, размашисто шагая по растрескавшемуся скалобетонному полу, низко держа клинок. Им негде было прятаться. Их шаркающие нетвердые шаги отдавались эхом и выдавали их положение. Вальтир нагнал первого беглеца, мужчину со слезящимися белыми глазами и светящейся сыпью на жирной шее. Хьольдбитр мелькнул, и зараженный повалился на землю. Раздутое брюхо было вскрыто одним широким ударом.

Вальтир шел по помещениям склада, словно дух возмездия. Он знал, что противник почти не видел его в темноте и мог различить только движущиеся светящиеся линзы шлема и блеск клинка при взмахе.

Ему это нравилось. Ему была по душе мысль, что враги дрожат от ужаса еще до того, как он подходит на расстояние удара.

За несколько следующих секунд погибли еще три твари, их вопли оборвались, сменившись удивленным булькающим кашлем от пошедшей горлом крови. После этого только одна пара ног продолжала бежать к дальней стене. Вальтир ринулся на звук шагов, зафиксировав взгляд на одиноком ковыляющем впереди мутанте.

Он вышел на нужную дистанцию. Зараженный задыхался от страха, когда космодесантник занес клинок для удара. Вальтир чувствовал скверну в этом человеке, его страх и желание сбежать.

Он яростно и быстро опустил Хьольдбитр, наблюдая, как мономолекулярное лезвие несется к хребту жертвы…

…и промахнулся.

Невероятно, но покалеченный болезнью человек умудрился отскочить в последний момент и уйти из-под клинка. Лезвие рассекло его одежды и отрезало полосу ткани, но не попало по телу.

Вальтир почти сбился с шага. Это было непростительно. Постыдно.

— Я хотел убить тебя быстро, человечек! — взревел он, бросаясь за убегающим силуэтом. — Но теперь ты будешь страдать!

Мужчина двигался с невероятной скоростью для настолько истощенного тела. Это были кожа да кости под болтавшимися лохмотьями. Он добрался до дальней стены и начал заполошно искать выход. Ему повезло наткнуться на ржавую металлическую дверь, висевшую на петлях. Зараженный врезался в нее, и замок сломался. Не теряя времени, тварь протиснулась в щель и оказалась на улице.

Вальтир выругался и припустил следом. Оказавшись снаружи, Волк оглянулся, ожидая увидеть, как мутант удирает по одной из узких улочек. Вместо этого он обнаружил его скорчившееся в пыли тело у своих ног. Лохмотья потемнели от крови и грязи. Над трупом возвышался громадный воин в жемчужно-сером доспехе, державший могучий боевой молот одной рукой.

— Это было беспечно, брат, — с укором произнес Гуннлаугур, стряхивая капли крови с оголовка молота.

Вальтир ощетинился. Энергия все еще кипела в его жилах.

— Ему повезло.

Гуннлаугур жестом указал на склад:

— Там чисто?

Вальтир кивнул.

— Хорошо, — сказал Волчий Гвардеец. Его голос звучал удовлетворенно. — Я вызову огнеметный расчет.

Он поставил ботинок на покрытый язвами череп трупа и опустил ногу. Кость подалась с влажным треском, и кровь вперемешку с белыми комьями разлетелась по пыльной земле.

— Пойдем со мной, свердхьера, — позвал Гуннлаугур, уходя с улицы.

Вальтир последовал за ним. Двое космодесантников шли по лабиринту пыльных улочек в обход складов. Впереди в лучах заходящего солнца блестели золотом очертания верхнего города.

— Они везде, — мрачно сказал Гуннлаугур. На его доспехах остались следы недавних стычек: потеки высохшего на ветру гноя и слизи на перчатках и нагруднике. — А ночью будет еще хуже.

— Сестры справятся, — произнес Вальтир.

— Не сомневаюсь.

Гуннлаугур остановился и опустил голову.

— Ты разговаривал с Гирфальконом после того, как мы высадились? — спросил он.

— Немного, — пожал плечами Вальтир.

— Что ты о нем думаешь?

Вальтир ответил не сразу. После тренировочной дуэли на борту «Ундрайдера» он не особо задумывался об Ингваре.

— Дерется как раньше, — наконец сказал он.

— Правда? — удивился Гуннлаугур. — Я видел другое.

Вальтир вздохнул.

— Что ты хочешь от меня услышать? Если он и изменился, то не больше, чем мы все.

Гуннлаугур не двигался с места. Было невозможно понять, какое выражение застыло на его лице за окровавленным забралом.

— Я не стал бы обвинять тебя, если бы ты высказался против него. Ты был единственным рунным клинком в Ярнхамаре. Теперь вас двое. Я хочу, чтобы ты знал: ты останешься моим мечником, моей правой рукой, несущей возмездие. Это не поменяется.

Вальтир не знал, что об этом думать. Он не просил ничего подтверждать. Сам факт того, что Гуннлаугур говорил подобное, заставил его задуматься.

— Рад слышать, — сказал он.

Гуннлаугур пошел вперед.

— Нам нужно выбраться из этого города, — пробормотал Волчий Гвардеец. — Охота за этими отбросами утомляет.

— Только скажи, веранги, — произнес Вальтир, двигаясь следом, — и мы все пойдем за тобой.

— Нет, — неожиданно жестко отрезал Гуннлаугур. — Не все. Я не хочу, чтобы Ингвар шел с нами. Я не желаю, чтобы он сомневался в приказах и чтобы он нас тормозил. Скитья, я просто не хочу видеть его там.

Вальтиру не понравилось услышанное. Это не был путь стаи. Конечно, Ингвар вел себя странно после возвращения, но он вернулся всего несколько недель назад. Ему нужно было время, чтобы приспособиться и вернуться к старым привычкам.

— Уверен? — спросил он.

Волчий Гвардеец зарычал.

— Это мое решение, — прозвучал резкий ответ. — Ты, я, Ольгейр, Бальдр и щенок пойдем в этот набег. Ингвар останется здесь с Ёрундуром и укрепит решимость Сестер Битвы. Русс знает, здесь для них будет вдосталь работы.

— Он этому не обрадуется, — покачал головой Вальтир.

— Он и не должен. — Гуннлаугур угрожающе размахивал молотом во время ходьбы. Боек раскачивался в сумерках, словно маятник. — Но мне нужна твоя поддержка. Ты за меня?

Это Вальтиру тоже не понравилось. За пятьдесят семь лет Гуннлаугур ни разу не просил его о поддержке. Он просто брал и делал — таков был порядок вещей. Теперь, похоже, все внезапно изменилось. Как будто вся уверенность Гуннлаугура, его знаменитая гордость и оправданная безрассудность в бою таяли на глазах.

На какой-то миг Вальтиру хотелось возразить, оспорить решение, принятое в отношении Ингвара, выступить в защиту разрушенного братства.

Но он не стал этого делать. Он присмотрелся к Гуннлаугуру, заметил подавленность и разочарование в осанке воина, слишком сильно сжатые на рукояти молота пальцы, почти незаметное напряжение в крупных шагах — и передумал.

Возможно, это было к лучшему. Охота — чистая, не замутненная враждой, — могла бы разогнать навалившуюся на душу тяжесть.

— Я всегда поддержу тебя, — сказал Вальтир, запинаясь, пытаясь вложить в голос больше уверенности, чем чувствовал на самом деле.

— Хорошо, — отрывисто произнес Гуннлаугур, так, как будто услышал то, что хотел. — Тогда займемся делом. Встречаемся у Врат Игхала.

— А потом?

Низкий, клокочущий рык вырвался из груди Гуннлаугура.

— А потом мы вырвемся из этой дыры, — ответил он, — и обрушим Хель на головы наших врагов.

Глава тринадцатая

Огромный, похожий на слиток раскаленного золота диск солнца закатывался за западный горизонт, заставляя его оживать в языках пламени, окрашивая небо в бронзовый цвет. Тени на ржавых песчаных равнинах начали удлиняться, сбегая ручейками по изгибам песчаных барханов и скапливаясь в неровных укрытиях противоположной от светила стороны. Дышать стало легче. Воздух по-прежнему был горячим, но из него ушла обжигающая, ошеломляющая тяжесть.

В лучшие времена закат на Рас Шакех был временем волшебства, когда над притолоками зажигались свечи и каждый спешил в одну из ста двадцати восьми городских часовен, чтобы участвовать в ритуале благочестия. Запахи корицы и масла гала поднимались от жаровен и кадильниц, переплетаясь с шелестом и гулом голосов верующих, возносящих молитву и надеющихся на чудо.

Однако в этот раз приход ночи не нес с собой ничего волшебного. Повсюду в Хьек Алейя пылали костры, на которых сжигались нечестивые тела чумных диверсантов. Костры, зажженные перед дверями часовен, теперь густо чадили из-за обуглившихся трупов проклятых. Запах горелого человеческого мяса, похожий на вонь пригоревшей свинины, повис облаком над узкими крышами и извилистыми улочками города.

Сожжение зараженных тел было единственным способом, позволяющим ограничить распространение инфекции. Оставленные без присмотра трупы быстро становились прибежищем для мух и личинок, разносивших болезнь. Сестры методично прочесывали квартал за кварталом, хватая всех, у кого замечали признаки заражения, и даруя им милость Императора. Горожане угрюмо наблюдали за этим процессом, не до конца осознавая угрозу, которую представляли собой разносчики чумы, скрывающиеся среди них. Жителей возмущали жестокие меры, предпринятые для сохранения их собственных жизней. В Галикон поступали слухи о бунтах в бедных кварталах, о том, что семьи укрывают мутантов в подвалах и на чердаках и даже применяют силу, чтобы спасти их от огнеметных команд.

Пока это были не больше чем слухи, но все только начиналось. Все знали, что дальше будет хуже.

Ольгейр стоял на бастионе Врат Игхала в тени одной из бесчисленных защитных башен и смотрел на раскинувшийся внизу город. В отличие от своих братьев он не принимал участия в охоте. Все его силы были направлены на укрепление обороны города. Одни стены он латал, в стенах других зданий пробивал ходы и копал траншеи, чтобы обеспечить беспрепятственное движение техники. Космодесантник без устали работал весь день, таская и поднимая грузы наравне с механизированными погрузчиками, орал на смертных рабочих, сподвигая их на большее самопожертвование. Многие из этих людей были уже измождены, их отправили на строительные работы сразу после возвращения с южного или западного фронтов.

Ольгейру было жаль бедняг. Он с уважением относился к их жертве, видел боль на их лицах, знал, с чем им пришлось столкнуться на поле боя.

Но он не давал им пощады. Время поджимало, и буря подходила все ближе. Пока Сестры Битвы были заняты подавлением заразы, большая часть задач по укреплению обороны города легла на его плечи. И Ольгейр отнесся к этому со всей ответственностью, полностью отдавшись тяжелой изматывающей работе, как будто мог в одиночку перестроить весь город за те несколько дней, которые у них остались. Он таскался вдоль рядов мокрых от пота рабочих, растянувшихся от внутренних стен до внешних ворот, обеспечивая порядок, ругался, требуя увеличить поставки материалов, и сам расчищал завалы и барьеры там, где не хватало сил простым людям.

Но даже силы космодесантника имели свой предел. Когда последний луч солнца исчез за горизонтом, Ольгейр привалился к раскаленному камню внутренней стены и почувствовал, как пот, испаряясь, поднимается паром от его тела, словно от боков загнанной лошади. Каждый мускул ныл от боли, а контакты, соединяющие тело с силовой броней, неприятно зудели.

Он запрокинул косматую голову и втянул полную грудь теплого ночного воздуха, почувствовав дымный привкус на задней стенке горла. На него смотрели сверкающие серебристые звезды, плывущие по просторам темнеющего ночного неба.

— Хья, великан! — Знакомый голос донесся откуда-то снизу, из-под парапета со стороны архитрава ворот, где сейчас устанавливались новые батареи лаз-пушек.

Ольгейр улыбнулся и повернулся навстречу Бальдру.

— Как охота? — спросил он.

Бальдр ухмыльнулся. На его лице остались брызги крови, а длинные волосы разметались по плечам. Шлем был пристегнут к поясу, а меч покоился в ножнах.

— Они везде, — ответил он, вставая рядом с Ольгейром и присоединяясь к созерцанию городского пейзажа. — Убиваешь одного, и тут же откуда-то выскакивает другой. От такой работы пить хочется.

Ольгейр внимательно посмотрел на Бальдра. Тот выглядел лучше, чем когда они высаживались на планету. Глаза обрели прежнюю яркость и стали похожи на золотые бусины, светящиеся мягким светом. Может быть, его щеки казались чуть более впалыми, чем обычно, но в голосе вновь проявилась привычная уверенность.

— Тебе идет этот настрой, брат, — сказал Ольгейр. — А то я уже начал беспокоиться.

Бальдр грузно облокотился на каменные перила.

— Не стоит, — ответил он. — Но приятно знать, что у меня есть сиделка.

Ольгейр разразился громким, рокочущим смехом. После целого дня таскания тяжестей хорошо было снова дышать полной грудью. Огромный космодесантник раскинул руки в стороны, чувствуя, как растягиваются мышцы и расслабляется закостеневшее от работы тело.

— Не раскисай тут, — предупредил он. — Мы скоро выдвигаемся.

Бальдр кивнул. Казалось, что он полон энтузиазма.

— Ага, — сказал он. — Жду не дождусь.

И это было правдой. На его лице застыло голодное выражение, каждая черта была проникнута алчностью. Он смотрел на мерцающий огнями ночной город и дальше, на темные, как старое вино, пустоши за его пределами.

— Ты хорошо поработал, — заметил Бальдр, осматривая земляные укрепления, созданные на всем пути от внешних ворот до внутренних.

Ольгейр фыркнул:

— Даже если бы у нас были недели, мы бы не успели сделать все.

— Тем не менее ты сделал много.

Великан пожал плечами:

— Главные ворота напичканы огнеопасными смесями. Как только враг прорвется через них, мы спалим весь авангард. Дальше у нас идет три эшелона траншей, через которые им придется перебраться. Туда мы закачаем прометий, как только начнется главная заваруха, и это тоже задержит их на какое-то время. На этих воротах теперь в два раза больше пушек. Я перетащил сюда часть стволов, которые они собирались поставить на стены Галикона. Нет смысла держать их там. Если враг дойдет до тех стен, мы все уже будем давно мертвы.

Бальдр задумчиво кивнул.

— Хорошо, — согласился он. — Хорошо. Много еще нужно сделать?

— Зависит от времени, которое у нас осталось, — ответил Ольгейр. — Когда сестры не заняты сжиганием зараженных, они учат горожан стрелять по врагам, что, конечно, полезно, но противников местные жители задержат ненадолго.

— Не знаю. Я видел, как могут сражаться смертные. Эти, кажется, достаточно сильно испуганы. Они понимают, что отступать некуда.

— И то верно, — мрачно подытожил Ольгейр.

Бальдр барабанил пальцами по ограде парапета. Затем оттолкнулся от нее, схватился за рукоять меча и сразу отпустил. Его движения казались нервными и нетерпеливыми.

— Где остальные? — пробормотал он, разговаривая скорее сам с собой. — Нам нужно выдвигаться.

Ольгейр наблюдал за ним с беспокойством. Возможно, его предыдущая оценка была слишком оптимистичной. Странно было видеть Бальдра таким изменившимся и непохожим на себя.

— Они скоро придут, — осторожно сказал он. — Брат, я не хочу проявлять неуважение, но ты точно…

Ольгейр не сумел закончить предложение. Он так привык видеть Бальдра спокойным, без напыщенности и драматизма, что было трудно подобрать подходящие слова.

Бальдр бросил на него короткий взгляд. Казалось, что он хочет что-то сказать, выложить что-то, давно его тревожащее.

— Тяжелая Рука!

Звонкий голос Ингвара прозвучал над парапетом. Бальдр развернулся, и его выражение лица изменилось, проясняясь.

— Гирфалькон, — произнес он, сжимая руку подошедшего к ним Ингвара.

Ольгейр тоже поприветствовал боевого брата. Казалось, тот был рад видеть их обоих.

— Остальные еще не подошли? — спросил он.

Как и у Бальдра, его лицо и доспехи были покрыты каплями засохшей крови. Он не стал стирать ее со спутанных волос и кожи. Волки с гордостью носили на себе кровь своих врагов.

— Ты всегда был быстрым, — сказал Бальдр. — Много убил?

Ингвар кивнул.

— Они кишели по всему храмовому кварталу. — Он похлопал по ножнам Даусвьера. — Но больше их там нет.

Ольгейр разочарованно покачал головой.

— Не дело пачкать такой клинок об эту мразь, — рассудил он. — Сестры должны были сами прищучить их. У них на это были недели!

— Они немало сделали, — сказал Ингвар. — Это же храмовый мир, тут крошечный гарнизон. Не суди о них так поспешно.

Ольгейр усмехнулся.

— Она все-таки добралась до тебя, — подытожил он. — И теперь ты местный.

Ингвар улыбнулся в ответ.

— Пока нет, — ответил он. — Но драться они умеют. Ты в этом убедишься.

— Мы все в этом скоро убедимся, — вставил Бальдр.

Раздался звук новых шагов по парапету. Еще три воина вышли из тени башен Врат. Гуннлаугур и Вальтир шли плечом к плечу. Хафлои маячил сзади. На лице Кровавого Когтя почти не осталось следов раны, которую он получил на борту чумного корабля. На лице Вальтира застыло странное выражение. Он казался напряженным, как будто уже готовился к предстоящей битве. Крупное лицо Гуннлаугура пылало от жажды убийства. Казалось, что он готов спрыгнуть со стены, вломиться в наступающую орду и раскидать ее всю в одиночку.

— Слушайте все, — сказал он, оглядывая собравшуюся стаю. — Вот что мы будем делать.

Внутренности «Вуоко» были разбросаны по взрывоустойчивой площадке, частично освещенной прожекторами, подвешенными на установленные по периметру леса. На скалобетоне лежали целые узлы двигательных установок, разобранные и открытые ночному воздуху. Весь пол был покрыт пятнами масел и смазок. На посадочной площадке стоял тихий гул работающих металлорежущих инструментов, вой дрелей и хлопки клепальных автоматов. Сварочные аппараты выплевывали ослепительные струи голубого пламени, озарявшие всю рабочую площадь. Кругом сновали работники с пустыми глазами и что-то таскали, крепили, резали и собирали.

Все они были сервиторами и ползали по каркасу штурмового корабля, словно падальщики, собирающие кости мертвого великана. Некоторые были похожи на людей, от которых их отличали только морщинистая бледная кожа и аугметические конечности-инструменты. Другие же казались скорее машинами, чем людьми. От человеческого у них остались лишь жалкие фрагменты мышц и сухожилий, едва заметные за сегментированными гусеницами и пучками кабелей. Они работали молча, без остановок и спешки, игнорируя фонтаны искр от сварки, даже когда те сыпались на ничем не защищенную кожу.

Ёрундур выкарабкался из смотровой ямы под громадным брюхом корабля и вытер лоб. Его кожа была вся покрыта чернильными потеками от машинного масла, а борода опалилась о горячий металл обшивки двигателей. Он сменил силовую броню на грязную коричневую тунику, выставив напоказ блестящие от пота руки.

Старый Пес выхватил тряпку у одного из наиболее похожих на человека сервиторов и вытер ею шею. Волосы и борода обвисшими сосульками обрамляли его худое лицо.

— Статус? — спросил он.

Сервитор поднял на него отсутствующий взгляд.

— Задача на этапе «альфа», повелитель. Оценочное время выполнения: пять местных дней. Недостаток деталей. Перечень: два клапана регулировки подачи топлива, три шлейфа свечей зажигания, один…

— Довольно, — оборвал Ёрундур, бросая тряпку обратно в рабочего, когда-то бывшего человеком.

Она попала несчастному прямо в лицо и соскользнула на пол. Сервитор не обратил на это никакого внимания.

— Кровь Русса, — выругался Ёрундур, ковыляя по площадке, чтобы получше разглядеть борта «Вуоко». Он казался себе жестким и неуклюжим: сказывались часы, проведенные в полусогнутом состоянии над кучами искрящих деталей. — Это безнадежно.

Он тяжело зашагал к кабине корабля. Угловатый нос нависал над головой, все еще покрытый гарью после входа в атмосферу. В местах попадания вражеских снарядов виднелись трещины. Одно из стекол превратилось в месиво раздробленных осколков. Было весело, когда оно разлетелось в верхних слоях тропосферы планеты, а корабль падал как безумный.

Он отступил и упер руки в бока. «Вуоко» был далек от того, чтобы взлететь. И еще дальше от того, чтобы сражаться. Глубоко в душе космодесантник понимал, что корабль не будет принимать участия в грядущей битве. Даже если бы у него получилось восстановить часть функций двигателей, орудия бы сгорели от перегрузки после первого же выстрела.

Лучше бы он использовал это время на охоту за зараженными вместе с остальными членами стаи, пока чумные твари не распространились повсюду.

Тем не менее он не мог просто так бросить свое занятие. Все, чем он располагал, — это несравненное мастерство воздушного боя. Без него сложно было скрывать правду: Ёрундур был стар. Он упустил свой шанс попасть и в Волчью Гвардию, и в ряды Длинных Клыков. Все, что ему оставалось, — встретить смерть в Ярнхамаре. У него больше не было скорости, чтобы скрыться от нее, и силы, чтобы прогнать.

Старый Волк чувствовал зловонное дыхание Моркаи на своей шее. По ночам, в минуты краткого сна, который он себе позволял, ему чудилось, что темный волк дышит в спину. Это ощущение оставляло его только во время полета, когда он уклонялся и уворачивался от трассирующих очередей, выпуская на свободу ярость главного орудия.

Он отхаркнул жгучий комок смешанной со смазкой мокроты и сплюнул. Плевок разлетелся беспорядочными брызгами.

— Ты и я! — прорычал он, глядя на свой любимый «Вуоко». — Лед и железо. Я заставлю тебя снова взлететь.

Космодесантник услышал слабое покашливание за спиной и резко развернулся.

Перед ним стояла Сестра Битвы в полном боевом доспехе эбеново-черного цвета, но без шлема. Как и у всех сестер, ее коротко остриженных, почти у самой кожи, светлых волос практически не было видно. На бледном лице выделялись льдисто-голубые глаза, разглядывавшие Ёрундура с нерешительностью.

— Чего тебе надо? — рявкнул космодесантник, раздраженный тем, что его прервали. Компания безмозглых сервиторов — это одно, а живые смертные — совсем другое дело.

Сестра поклонилась.

— Я Каллия. К вашим услугам, повелитель, — сказала она, протягивая жестяную банку со стандартной порцией пищи из протеиновых экстрактов. — Меня прислала канонисса. Она подумала, что еда может вам пригодиться.

Ёрундур с сомнением посмотрел на банку. Он чувствовал запах содержимого через тонкий металл. На секунду он вспомнил о провианте, погибшем вместе с «Ундрайдером»: о сыром мясе с Фенриса, истекающим кровью и с толстой прослойкой жира, целых бочонках мьода, пенящегося на морозе и густого, как желчь.

Рот наполнился слюной, и Ёрундур сглотнул.

— Благодарю, — пробормотал космодесантник, забирая из рук женщины крохотную, по меркам его огромной руки, банку. Содержимого хватит, чтобы притупить голод лишь ненадолго.

Но канонисса была права, и хорошо, что сюда пришла Сестра Битвы. Он потерял счет времени и понятия не имел, сколько часов провел за работой.

Сестра Каллия осмотрела полуразобранный «Громовой ястреб». Ее глаза задержались на пробоинах в обшивке.

— Все не так плохо, как выглядит, — сказал Ёрундур немного поспешно. Он не смог бы вынести критики в адрес корабля, даже если тот наполовину развалился и был пробит насквозь.

— Могучая машина, — пробормотала Каллия. В ее тихом голосе не было и следа сарказма. — Даже до того, как война унесла наши немногочисленные самолеты, у нас не было ничего подобного.

Сестра начала обходить площадку, направляясь под нависающую кабину корабля.

Ёрундур отложил банку и последовал за ней. Он никак не мог понять: ее любопытство его раздражало или же нравилось?

— Четыре века, — сказал он, вставая рядом с женщиной. — Этот корабль служит уже четыре века.

Каллия повернулась к нему лицом.

— А он сможет продержаться еще немного? — спросила она.

На лице Сестры Битвы застыло печальное выражение, как будто она уже осознала, что все вокруг скоро будет уничтожено, и теперь ее волновало только то, насколько дорого удастся продать собственную жизнь.

Ёрундур почесал подбородок.

— Может быть, — хмыкнул он. — Если достанешь мне сервиторов получше, я смогу заставить его взлететь еще разок.

— У вас уже есть лучшее из того, чем мы располагаем, — печально улыбнулась Каллия, — но я поговорю с канониссой.

— Давай.

Ёрундур отвернулся от корабля и внимательно рассмотрел Сестру Битвы. За броней явно тщательно ухаживали и следили, но и на ней были видны следы недавнего использования. На кирасе и поножах краска была стерта до голого металла. Как и все ее сестры, она воевала уже очень долго.

Каллия заметила взгляд космодесантника и, похоже, догадалась, о чем он думает.

— Работа в составе огнеметных команд, — прямо объяснила она. — Следующая смена через два часа.

Ёрундур кивнул. Он уже учуял запах костров.

— Многих поубивала?

Женщина грустно кивнула.

— Слишком многих. — Она поджала губы. — Твои братья убивают быстрее, чем мы. Я видела их в деле. Они смеялись, когда работа была сделана, покрытые кровью, которую не озаботились стереть со своих доспехов.

Каллия опустила взгляд.

— А вот я не могу смеяться. Это мои люди. Месяц назад мы оберегали их. Мы говорили, что грядет новый рассвет, начало Крестового похода. Даже когда их забирает чума, я скорблю, что столь многие должны умереть. Удивительно, как вы, Волки, умудряетесь наслаждаться резней.

— Не ждите, что мы будем похожими на вас, — пожал плечами Ёрундур. — Мы были такими созданы. К тому же вы за этим нас сюда позвали, разве нет?

Каллия взглянула на него без тени смущения.

— Это канонисса вас позвала. Многие из нас, я не буду называть имен, возражали. У Волков специфическая репутация.

Ёрундур хмыкнул.

— Слухи о нас преувеличены, — ответил он. — Ты говоришь открыто, сестра. Мне это нравится. И я отвечу любезностью на любезность. До того, как я прибыл сюда, я считал, что вы все — расфуфыренные сучки, напялившие жалкую пародию нашей священной брони и прикидывающиеся, что можете драться с нами наравне. Я думал, что вы тут все набожные и заносчивые.

Каллия подавила улыбку.

— «Расфуфыренные сучки»? — удивленно произнесла она. — Это… честно.

— Я стараюсь, — пожал плечами Ёрундур. — И не удивляйся. У нас долгая память. Ваши нападали на Фенрис не один раз.

— Не на памяти живущих.

Космодесантник фыркнул:

— На нашей памяти. Вы, может, и забыли, а мы — нет. Об этом сложены саги. Мы поем о том, как отправляли ваших святош домой, сорвав с них одежды, на кораблях, рассыпающихся на глазах.

Каллия вздохнула.

— Я уверена, что так оно и есть, — сказала она — Но вы — воинственный народ. На Фенрис нападала и Инквизиция. Похоже, вы легко наживаете себе врагов.

— У нас нет врагов, кроме предателей и ксеносов. Если кто-то решает встать нам поперек дороги, то это их проблемы.

Каллия кивнула, словно найдя подтверждение каким-то своим мыслям.

— Возможно, это как раз то, что я имела в виду.

Ёрундур замолчал, неожиданно осознав, что наговорил слишком много. Обычно он не беспокоился по этому поводу, но Гуннлаугур настрого приказал им всем поддерживать дружеские отношения с союзниками.

— Но я не слежу за своими словами, — сказал он, неловко улыбаясь и выставляя напоказ длинные желтые клыки. — Ты ведь это понимаешь? Прости меня. Мы просто дикари. Дикари из ледяного мира, который делает нас черствыми и грубыми.

Каллия снова выглядела удивленной.

— Я же не из школы для благородных девиц, — ответила она. — Но спасибо. Я не ожидала такой заботы о моих чувствах. Особенно учитывая, что мы все — как ты там сказал? — расфуфыренные сучки.

Ёрундур расхохотался в голос, отхаркнул очередной комок мокроты и закашлялся. Он сильно хлопнул Каллию по плечу, и этот удар голой ладонью по силовой броне отозвался болью.

— Ты мне нравишься! — заявил он. — Кровь Русса, похоже, что никогда не закончатся чудеса в галактике!

Каллия была в этом не так уверена.

— Наверное, нет, — произнесла она, плавно отодвигаясь от Волка, — но у меня есть срочные дела. Я поговорю с канониссой насчет сервиторов.

Ёрундур поклонился, по-прежнему улыбаясь.

— Это может подождать, — сказал он. — Моя работа на сегодня почти закончена.

Каллия вопросительно подняла бровь:

— Тебе нужно отдохнуть?

— Нет-нет. Мои братья охотились в этом городе без меня. Скоро они отправятся во тьму пустошей, и мне придется взять на себя их обязанности.

Каллия посмотрела на него с неприязнью:

— И ты будешь убивать наших людей с такой же радостью, как и они.

Ёрундур ухмыльнулся, криво и немного виновато.

— Может, даже с большей, — признался он.

Ингвар внимательно наблюдал за Гуннлаугуром. Волчий Гвардеец говорил со всеми, но избегал встречаться с ним взглядом. Он смотрел на всех, кроме Ингвара.

«Он что-то задумал. Такое, о чем не хочет мне говорить».

Ингвар почувствовал, как внутри словно что-то оборвалось. Он надеялся, что разговор в Галиконе, каким бы трудным он ни был, разрешил их спор. Никому не хотелось поддерживать натянутые отношения.

Но Гуннлаугур всегда отличался гордыней. Он был прирожденным воином, ощущал себя счастливым только тогда, когда в руке был болтер, а перед глазами — добыча. Он никогда не знал, как вести себя где-то, кроме поля боя. Волчий Гвардеец был не столько нетерпим к иной точке зрения, сколько не понимал, как другое мнение вообще может существовать. Путь Русса, жестокая жизнь на твердом льду, возвышенное состояние Небесного Воина — больше для него ничего не существовало. Так же, как сестры истово верили в абсолютную божественную природу Императора, так и Гуннлаугур считал, что наследие прнмарха, прочно укоренившееся в анналах Фенриса и освященное тысячелетиями войны, безупречно.

Ингвар не мог винить его за это. Он и сам когда-то думал так же. И для того чтобы пошатнуть эту веру, потребовалось многое.

«Ксеносы из породы тиранидов, миллионы за миллионами, превращают космос в настоящий ад, горящий от злобы улей, и застилают свет Терры. Их корабли! Огромные и разбухшие, как самостоятельные миры, извергающие потоки корчащихся и истекающих слюной существ.

Мы не можем с ними сражаться. Они нападают снова и снова. Этому нет конца. Каллимах, этому нет конца!»

Ингвар заставил себя не вспоминать. Он прогонял из памяти лицо Ультрамарина, когда тот развернулся к нему, как всегда полный стоицизма, готовый выполнить приказ, отданный им Халлиафиором. Он старался не замечать едва приметное страдание, отразившееся на этом лице, хотя Каллимах и обладал полнейшим самообладанием, сдержанностью и непоколебимой уверенностью в себе.

«Они принудили нас совершать подобное».

Ингвар сжал кулаки и заставил себя сконцентрироваться на текущих событиях.

— Канонисса смогла восстановить ауспик-сканеры средней дальности, — говорил Гуннлаугур, — и у нас есть данные о силах противника, приближающихся со всех направлений. Город находится в центре смыкающегося кольца. Численность врага сложно оценить.

— А примерно? — спросил Ольгейр.

— Тысячи, — горько ответил Гуннлаугур. — Многие и многие тысячи. Чума распространилась. Де Шателен считает, что большая часть их войск — бывшие защитники, которые сдались и мутировали. Поэтому все и случилось так быстро. Каждый взятый ими город добавлял войска в их ряды. Чем больше они завоевывали, тем сильнее становились.

— Она была права. Они хотят не разрушать этот мир, — вставил Бальдр, — а захватить его. Но зачем?

Гуннлаугур раздраженно взглянул на него.

— Нам незачем это знать. — Он по-прежнему избегал смотреть Ингвару в глаза. — Первая наша задача — выживание, вторая — возмездие. Их армии потеряли строй на подходах к городу. На периферии дисциплина хромает, и одна из колонн бронетехники на юге вырвалась слишком далеко вперед. Ею мы и займемся.

Ольгейр хмыкнул:

— О каком противнике мы говорим? Смертные? Зараженные?

— И те и другие. Может, даже больше. — В янтарных глазах Гуннлаугура вспыхнул огонек предвкушения. — Де Шателен получила какие-то странные сигналы оттуда. Они не смогли их расшифровать. Что-то… интересное движется вместе с той колонной.

Ингвар почувствовал нарастающее беспокойство. Набег — это одно. Перебить вражеских солдат прежде, чем они займут удобную позицию, — в этом был смысл. А нападать на неподтвержденные цели — совсем другое дело.

Но он ничего не сказал. Это бы только настроило Гуннлаугура против него. Честь Волчьего Гвардейца оказалась запятнана после потери «Ундрайдера». Сражение с достойным противником помогло бы ему очистить репутацию.

— Как далеко? — спросил Хафлои, беззаботно разминая пальцы. Голос выдавал его нетерпение: он уже натянул поводок, готовый сорваться.

Гуннлаугур одобрительно посмотрел на него.

— Если отправимся сейчас и будем двигаться быстро, то вступим в бой уже к рассвету.

— Транспорта нет?

— Ничего, на чем мы могли бы поехать. Мы побежим. — Гуннлаугур ухмыльнулся. — Только подумай об этом, брат: погоня под звездами и ничего, кроме запаха страха, который ведет тебя к врагу.

Ольгейр медленно кивнул, и по его уродливому, исчерченному шрамами лицу расползлась широкая улыбка.

— Идеально, — пробормотал он.

— Мы убьем их всех, — продолжил Гуннлаугур, — и все уничтожим. Бьем сильно и сразу отходим. Если будет на то воля Всеотца, они задумаются. Они уже знают, что кто-то уничтожил их корабль, и мы можем воспользоваться терзающими их сомнениями. Возможно, они даже замедлятся настолько, что мы успеем зачистить город.

— Они не замедлятся, — сказал Ингвар.

Слова невольно сорвались с его губ. Он не собирался высказываться. Сразу же он взглянул на Гуннлаугура, но Волчий Гвардеец избежал контакта. Казалось, что Вальтир, стоявший подле Гуннлаугура, почувствовал себя неловко.

— Это пустит им кровь, — произнес Гуннлаугур. — И какие у нас есть варианты? Запереться здесь и ждать, пока они не начнут скрести когтями стены? Это не путь Фенрика.

Ольгейр и Хафлои согласно заворчали. Ингвар практически носом чуял их желание отправиться на охоту.

Гуннлаугур выпрямился и встал во весь рост. Руны на его броне сверкнули в тусклых огнях ночного города, освещавших керамит словно отблесками пламени. Несмотря на кровь и слизь, скопившуюся на броне, он выглядел одновременно дико и величественно, истинное воплощение веранги.

— Мы прибыли сюда не просто так, братья, — сказал он. — Настало время доказать это.

— А Ёрундур? — спросил Ингвар.

Только тогда Гуннлаугур посмотрел ему прямо в глаза.

— Он останется здесь, — ответил Волчий Гвардеец. — Так же как и ты, Гирфалькон.

На какой-то миг Ингвар не поверил своим ушам. Он решил, что ослышался.

— Ты хочешь сказать… — начал он.

— Я хочу сказать, что ты остаешься здесь.

Голос Гуннлаугура был холодным. Его янтарные глаза не двигались.

Ингвар почувствовал, как ладони становятся влажными от пота. На несколько секунд он потерял дар речи, уверенный, что попытайся он заговорить, то скажет что-нибудь, о чем потом будет жалеть.

— Почему? — хрипло спросил он, с трудом удерживая себя под контролем.

— Чума расползается. Сестрам нужна помощь.

Это было смешно. Сестер готовили для таких задач. И они были очень, очень хороши в их выполнении.

Ингвар взглянул на Вальтира. Мечник отвел глаза.

— Твоих рук дело? — Десантник выплюнул эти слова. Злоба в голосе стала очевидной.

Вальтир двинулся было, словно желая ответить на вызов, но Гуннлаугур остановил его.

— Довольно, — оборвал он, добавляя немного угрозы в голос. — Город пылает. И я его не брошу.

Ингвар с хрустом сжал кулаки, так, что побелели костяшки.

Это было унизительно. Наказание за то, что случилось на чумном корабле.

«Мне нужно знать, что ты выполнишь приказ».

Или проверка.

Ингвар взглянул прямо на Гуннлаугура. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза — золотистые напротив серых, как зимнее небо. Когда Ингвар заговорил, его голос звенел от горечи.

— Хочешь, чтобы я марал свой клинок о мразь, которая на ногах-то не стоит? Да будет так. — Ингвар вздернул подбородок и горделиво посмотрел на Волчьего Гвардейца. Сам Джоселин позавидовал бы такому выражению презрения. — Я вычищу цитадель. К моменту вашего возвращения здесь все будет спокойно и готово к приему.

Он прошелся взглядом по остальным членам стаи. Ольгейр остолбенел от удивления. Бальдр, казалось, был ошеломлен. Хафлои спокойно посмотрел ему в глаза. Вальтир, похоже, разрывался между стыдом и вызовом.

А затем Ингвар развернулся, не став ждать приказа от Гуннлаугура, и пошел назад, в сторону защитной башни. Он чувствовал, как лицо пылает от ярости, наполнявшей его, бурлившей внутри, словно магма под тонким слоем камня.

После того как он, пригнувшись, прошел через дверной проем и начал спускаться по ступеням винтовой лестницы на нижний уровень, за спиной раздался звук шагов. На какой-то момент он понадеялся, что это Гуннлаугур. Когда Бальдр схватил его за плечо, Ингвар почувствовал разочарование.

— Это было несправедливо, — сказал Бальдр.

Ингвар развернулся и посмотрел на него. Лицо Бальдра было белым от досады. Глаза казались глубоко запавшими, от них по лицу расползалась нездоровая бледность.

Ингвар удивился, почему он не замечал этого раньше.

— Ерунда, — ответил он.

— Ольгейр спорит с ним. Вернись. Сражайся с нами.

Ингвар невольно улыбнулся. Он слышал доносящийся с парапета рокочущий голос Тяжелой Руки. Этот спор был напрасным.

— Ты — мой настоящий брат, — сказал Ингвар. Его гнев практически утих, сменившись слабым, угрюмым чувством неправильности происходящего. — Но не стоит этого делать. Он веранги, и это его решение. Он зол на меня, а не на вас.

Бальдр выглядел огорченным.

— Это несправедливо.

— Верно. — Как только схлынула первая волна эмоций из-за унижения, Ингвар начал понимать мотивы Гуннлаугура. Он вел свой отряд совсем не так, как Каллимах, но в его действиях была своя суровая логика. — Следуйте за Гуннлаугуром так же, как раньше. Вы не поможете мне, бросая ему вызов.

Бальдр колебался. Казалось, что он запутался.

— Я не понимаю, — произнес он. — Вы же были как родные братья.

— Были. И может, будем снова. — Ингвар протянул руку к амулету, висевшему на нагруднике, к салскйордуру, и поднял его. — Но вот она, метка братства. Я ценю ее. Не беспокойся за меня.

Глаза Бальдра следили за талисманом, пока тот раскачивался в руке Ингвара. Неожиданно он почувствовал тоску, как будто какая-то его часть жалела об утрате амулета.

— Это всего лишь набег, — сказал он. — Один набег. Потом начнется настоящая битва, и мы будем сражаться все вместе: ты, я, Гуннлаугур. Как раньше.

Ингвар кивнул.

— Я жажду этого, — искренне заявил он, — а пока пусть он делает то, что считает нужным. Пустите врагу кровь, как он хочет. Ему нужда победа, чтобы прогнать призраков «Ундрайдера». Добудьте ему ее, и он позабудет о своей гордыне.

Бальдр протянул руку к болтающемуся амулету и прижал его к нагруднику Ингвара. Его лицо скривилось. Когда он встретился взглядом с Ингваром, невысказанная мысль стала очевидной.

«Это должен был быть ты».

— Как скажешь, хоть это меня и печалит, — произнес он. — Доброй охоты, Гирфалькон.

Ингвар поклонился:

— Доброй охоты, Фьольнир. Увидимся на рассвете.

После чего Ингвар развернулся и быстро пошел вниз по ступеням, все дальше от своей стаи. И чем дольше он шел, несмотря на все, сказанное Бальдру, тем плотнее становился затаившийся в груди комок обиды, от которого, как он понимал, теперь нелегко будет избавиться.

Глава четырнадцатая

Стая покинула город через внешние ворота, как только взошла первая луна. Ее свет словно набросил на еще теплую землю тонкое серебристое покрывало. Едва массивные двери с грохотом захлопнулись, космодесантники с места перешли на бег, легко передвигаясь в разомкнутом строю. Город быстро исчезал за северным горизонтом, становясь все меньше и меньше по мере того, как они ускорялись. Пятеро воинов бежали с одной скоростью, их конечности двигались как заведенные. Каждая фигура отбрасывала длинную черную тень на пыльную землю.

Гуннлаугур задавал темп. Скулбротсйор был привязан за спиной. Он нанес на свои непослушные волосы и бороду лак и на этот раз спрятал их под шлемом. Его броня, так же как и у всех остальных, несла на себе следы недавнего сражения. Руна разрушения, турза, виднелась на передней части его шлема. Ее процарапал и залил железом один из железных жрецов Фенриса. Теперь она тускло сверкала в лунном свете, отчего казалось, что забрало в форме рычащей морды несет на себе печать древней магии.

Гуннлаугур не жалел сил. Физическое напряжение позволяло очистить мысли. Волчий Гвардеец чувствовал, как его сердца бьются в унисон, прогоняя кровь по его огромному телу. Он глубоко дышал своей похожей на бочку грудью, чувствуя, как сухой воздух до отказа заполняет могучие легкие.

Стая бежала молча. Ольгейр был погружен в раздумья и все еще злился из-за того, что Ингвар остался в городе. Вальтир также был неспокоен, но не стал возражать против решения командира. Только у Хафлои было хорошее настроение. Он издал воинственный вопль в радостном предвкушении битвы, когда стая покинула город, но щенка никто не поддержал, и тот не стал больше повторять клич.

— Да что с вами такое? — проворчал он после того, как они набрали скорость. — Онемели оттого, что ваши волосы стали серыми?

Бальдр рассмеялся над шуткой, но это прозвучало подавленно. И с тех пор никто не разговаривал. Они действительно были похожи на хищников: закованные в серую броню, замотанные в странные шкуры, увешанные костяными амулетами, бегущие по дикой пустыне в поисках добычи.

Гуннлаугур не винил Хафлои за его раздражительность. Давным-давно, когда он сам был Кровавым Когтем, он бежал в бой, выкрикивая во всю глотку смертные клятвы. Тогда он с легкостью и смеялся, и бранился, а кипучая, стихийная сила, подаренная ему Канис Хеликс, била через край. Хьортур был таким же, и под его предводительством Ярнхамар представлял собой хрипло вопящую, дикую и неостановимую силу, шумную и с горячей кровью.

Гуннлаугур не помнил, когда стала исчезать эта энергичность. Возможно, причиной послужила усталость. Стая воевала без перерывов почти столетие и только на короткое время отзывалась с фронта. Даже у яростной энергии Небесного Воина были свои пределы.

Волчий Гвардеец обнаружил, что рычит на бегу, а дыхание клокочет в горле. Эго был животный, примитивный звук, означавший нарастающее раздражение. Оказалось непросто снести упреки от Ольгейра, самого добродушного из них, от того, кто всегда готов был рассмеяться, чтобы снять напряжение. К несогласному Ольгейр до сих пор не вернулось благодушное настроение. Было тяжело видеть усталость Бальдра и сомнения Вальтира.

Несмотря на все это, он не жалел о принятом решении. Ингвару следовало осознать свое место в иерархии. Это было вопросом первенства и силы. От Ярнхамара к Великой роте Черной Гривы, к Своре и до самой верхушки Империума. Все зависело от иерархии, от цепочки командования. Без ежовых рукавиц дисциплины все могло развалиться, оставляя человечество без защиты один на один с кровожадными врагами.

В свое время все снова будет по-прежнему, но только после того, как восстановится порядок. Дела пошли на самотек. Он был веранги, наследником древней и благородной военной роли. Даже если бы Гуннлаугуру хотелось ослабить хватку и дать больше воли остальным, себе он не мог этого позволить.

Во всем произошедшем не было ничего личного. Не было ни сомнений в себе, ни зависти, ни призраков прошлого. Все сводилось к долгу и лидерству.

И прежде всего дело было не в Ингваре. В этом Гуннлаугур был уверен — не в Ингваре.

«Я бы хотел получить его клинок в свою стаю. Если он бросит мне вызов, я смогу подавить его».

Слова Арьяка пришли на ум сами собой, словно сон наяву. Он вспомнил, что Каменный Кулак разговаривал с ним так, будто они отец с сыном. Это воспоминание вызвало странные ощущения. Волчий Гвардеец совсем не помнил своего настоящего отца. Все это было так давно.

«Если судьба снова сводит тебя с Ингваром, то стая сплотится вокруг вас обоих так или иначе».

Да, но была одна загвоздка. Гуннлаугуру нужно было контролировать стаю. Всегда требовалось управлять, подстраивать, придавать форму так же, как Каменный Кулак из мягкого металла создавал смертоносные клинки.

«Гордость придает тебе сил, парень».

Да, это так. Всегда было. Именно по этой причине он возвысился над рядами остальных воинов и обратил на себя внимание Хьортура. Гордость сделала его не просто сильным. Он стал несокрушим.

«Мы живем только ради стаи. Именно она делает нас смертоносными, вечными. Ничто больше не имеет значения».

И это тоже было правдой. Гуннлаугур всегда об этом знал. Он жил с этой мыслью. Что Ингвар сделал для Ярнхамара, и что — он? Именно Гуннлаугур удерживал стаю вместе после смерти Хьортура, сделал сильнее, закалил в боях и не позволил вырваться наружу их яростному духу. Смог бы Ингвар справиться с Тиндом, когда злобный характер брал над ним верх? Стал бы он смягчать горечь Ёрундура или удовлетворять потребность Вальтира в признании на каждом шагу?

Но дело было не в Ингваре.

Перед ним раскинулись бесконечные равнины, погруженные во тьму. Гуннлаугур сверился с показаниями локатора, которые выводились на дисплей шлема, и, моргнув, открыл файл данных с координатами, предоставленными де Шателен. На южном горизонте земля начинала бугриться, словно старый шрам, постепенно переходя в плоскогорье, иссеченное извилистыми оврагами. Ветер, дувший оттуда, пах скверной.

Гуннлаугур проверил расстояние до цели. На самой границе охвата сканера он заметил скопление рун, которые искал. Они горели красным цветом на фоне отфильтрованной оптикой шлема темноты пустыни.

Волчий Гвардеец скорректировал курс и ускорился. Стая последовала за ним. Он слышал тяжелое дыхание космодесантников и глухие удары бронированных ботинок по слежавшейся пыли.

— Вот оно, — сказал Волчий Гвардеец, указывая на устье широкого оврага, выходившее на равнину.

Оно было погружено в тень и не освещалось луной.

Они придут отсюда. Враг забудет об осторожности, уверенный, что на этой земле не осталось защитников. Они горделиво выйдут вперед, переваливаясь при ходьбе из-за раздутых от чумы тел, задыхаясь от скверны, живущие только чтобы разносить инфекцию, которая, бурля, течет по их отекшим жилам. Они притащат с собой боевые машины, и на каждой будут стоять давным-давно отвергнутые типы биологического оружия, отмеченные разрушительными символами темных богов.

Гуннлаугур бежал. Его дыхание участилось, но не от усталости, а в предвкушении.

Скулбротсйор легко висел за спиной. Он будет казаться еще легче, когда Волк возьмет его в руки.

Ингвар шел по пустынным улицам, и его настроение было таким же мрачным, как небо над головой. Грохот и лязг строительных работ по-прежнему звучали в ночи — все новые и новые пушки устанавливались на укрепления и все больше улиц расчищались для организации снабжения. Немногие смертные покидали свои жилища после наступления темноты. Те, кто ему встречался, носили плащи гвардии Рас Шакех или боевую броню Раненого Сердца.

Ингвар не обращал на них внимания. Он шел быстро, спускаясь от Врат Игхала в нижний город. Звезды ярко светили, лишь иногда скрываясь за клубами дыма костров. Отовсюду по-прежнему слышались звуки битвы, далекие, беспрестанные. Лазганы гвардии стреляли тихо, но периодически раздавались выстрелы огнеметов и болтеров сестер, в напряженной и наполненной страхом тишине подобные ударам молота.

Хьек Алейя окутало ощущение надвигающейся беды. Отовсюду пахло смертью. Горожане, гвардейцы и чиновники Экклезиархии подозревали друг друга и спешили донести о каждой замеченной болячке или сыпи, о случайно услышанном кашле. Все это создало натянутую, как кожа барабана, атмосферу всеобщей недоверчивости.

Ингвара это не волновало. Пускай канонисса беспокоится о городе. У него были другие дела.

Собор вздымался перед ним, пронзая шпилями ночное небо. Огни вокруг потухли, из-за чего здание казалось каким-то демоническим запретным местом. Двор, где раньше собирались верующие для получения благословения, был пуст, а каменные плиты разбиты под тяжестью гусеничных транспортов. На шпилях установили тяжелые болтеры, которые выпирали из стен, как огромные тупоносые горгульи. У дверей возвели заграждения из мешков с песком, а сами ворота укрепили полосами металла и окружили наспех сооруженными баррикадами. У всех входов дежурили гвардейцы, которые толпились около установленных на треногах лазпушек и минометов с короткими стволами.

Они расступились, как только Ингвар приблизился к главным воротам, не решаясь встать у него на пути. Гвардейцы увидели мрачное выражение его лица, когда он вышел из охватившей город тьмы.

Космодесантник распахнул двери и вошел в неф, внутри которого гуляло эхо. Он был пуст. Шаги гулко отдавались по просторным залам. Ингвар чувствовал запах ладана, оставленного в корзинах и рассыпанного по полу. Впереди из тьмы проступала статуя Императора.

Глаза Ингвара на миг задержались на изваянии. Образ был сильно стилизован. Лицо Всеотца скрывалось за золотой маской цветущего юноши. Оно было красивым, почти херувимским. Возможно, в этом крылся символизм имперских традиций: Император, пышущий силой молодости, повергает мятежного Воителя, — однако Ингвар сомневался, что эта скульптура отражала реальные события.

С другой стороны, кто из ныне живущих мог сказать, что на самом деле творилось в те времена, полные огня и утрат? Кто сможет точно сказать, что Император не надел маску из золота перед тем, как встретиться в бою с Хорусом в первый и последний раз?

История превратилась в мифы так же, как саги Фенриса, которые снова и снова рассказывались в освещенных кострами залах Этта. Никто за пределами внутренних залов Святой Терры не видел Императора уже десять тысяч лет. Возможно, даже легендарные Кустодии не знали его таким, каким он был на самом деле. Может, перед их взорами представала только внешняя оболочка или иллюзия, созданная Его несокрушимой волей, или ошеломляющие видения славы и искупления, исходящие от его вечного трона.

Однако в соборе Святой Алексии в храмовом мире Рас Шакех он всегда будет таким же, как и в миллионах других мрачных храмов Экклезиархии: юным, могучим, несокрушимым.

Человечным.

Ингвар отвел взгляд и направился к лестнице, ведущей в покои Байолы. Он уже чувствовал ее запах. Она недавно шла по этим ступеням. Подходя к ее комнате, он услышал лязг и жужжание надеваемой силовой брони.

Он распахнул дверь и шагнул внутрь. Байола развернулась навстречу незваному гостю. На ее лице отразилось изумление. Ее помощницы, три молодых женщины из сестринства в черных робах, потянулись за оружием.

— Оставьте нас! — рыкнул Ингвар, вперив взгляд в Байолу.

Он не стал доставать клинок. Его руки были пусты. Ассистентки сестры-палатины направили лазпистолеты на космодесантника. Одна целилась в голову, две других — в сердца.

Удивление быстро исчезло с лица Байолы. Она застегнула последнее крепление на новой кирасе, а потом успокаивающе положила руку на плечо ближайшей помощницы.

— Вы можете идти, — разрешила она.

Три женщины медленно опустили оружие.

Ингвар подождал, пока они выйдут. Все время, пока сестры проходили мимо него и вступали на лестницу, он не сводил взгляда с Байолы.

— Если тебе хотелось продолжить разговор, ты мог бы выбрать время получше, — сказала сестра-палатина, взяв в руки шлем и проверяя состояние креплений.

— Что ты знаешь о Хьортуре Кровавом Клыке? — спросил Ингвар.

В этот раз на ее лице не мелькнуло ни узнавания, ни чувства вины. Вместо этого Сестра Битвы устало взглянула на космического десантника.

— Ингвар, не сейчас, — ответила она.

— Ты узнала имя. Оно для тебя что-то значит. Что?

Байола раздраженно помотала головой. Она надела шлем и, покрутив, закрепила его. Раздалось шипение герметичного крепления.

— Не сейчас.

В доспехах она производила совсем иное впечатление, чем когда Волк видел ее в последний раз. В броне женщина казалась внушительнее, выше и шире. Пластины эбеново-черного керамита были окантованы серебром и украшены кроваво-красным узором. Силовой генератор за спиной издавал монотонный шум так же, как и у него. В руках у Байолы был болтер, подобный его оружию.

Ингвар встал в проходе.

— Ты служила с ним?

Сестра Битвы гневно выдохнула.

— Мне нужно идти, — прошипела она. — Уйди с дороги.

— Ты удивилась. Я видел страх в твоих глазах. Не тебя одну учили распознавать обман.

Байола разразилась циничным смехом.

— Да неужели? И кто тебя учил? Какой-нибудь напыщенный шаман?

Ингвар не сдвинулся ни на дюйм.

— Те же люди, что и тебя. Не испытывай мое терпение, сестра. У меня был тяжелый вечер.

Палец сестры-палатины лег на спусковой крючок болтера. Ингвар осознал, что ему интересно, насколько быстрой была бы ее реакция.

— Ты… — начала она, но закончить фразу ей не удалось.

Пол неожиданно вздрогнул, по каменной кладке поползли трещины. Приглушенный грохот раздался откуда-то снизу, за ним сразу последовал еще один.

— Трон, Волк, убирайся с дороги! — заорала Сестра Битвы. Казалась, она готова была расстрелять его на месте.

Ингвар поколебался секунду, но тут раздались новые взрывы, от которых затряслись стены. Все они шли снизу.

— Мы вернемся к разговору позже, — сказал он, наконец отступая в сторону.

— Ладно, — ответила она, протискиваясь мимо него и направляясь вниз по лестнице. — А теперь будь добр, займись делом.

Ингвар последовал за Байолой.

— Что происходит? — спросил он, переходя на бег, чтобы успеть за несущейся по спиральной лестнице сестрой.

Она не стала поворачиваться и продолжала смотреть вперед.

— Я пока не знаю, — холодно ответила она, — но что бы это ни было, оно в склепе, и все уже началось.

Бальдр скрючился на земле среди камней. В висках стучало, ладони вспотели, а воздуха не хватало.

Короткий период облегчения закончился, и боль вернулась. Благодаря доспехам он смог скрыть свое состояние от глаз братьев, но ощущения становились все хуже. Казалось, что какая-то сила тянет его мышцы и отрывает их от костей. Временами ему приходилось закусывать губу, чтобы не выдать себя криком.

Волк сжимал болтер обеими руками, больше всего желая, чтобы что-нибудь, что угодно, наконец случилось. Ему нужно было двигаться, действовать, заставить работать скрученные болью руки и ноги. Физические нагрузки помогали. Драка была бы еще лучше. Она позволяла ему направить боль в иное русло, сфокусироваться на враге и делать что-то полезное.

Он не знал точно, почему боль приходила и уходила, но мог догадываться. И от этих догадок Бальдру было не по себе. В варпе он был рядом с эфиром в чистой форме. В городе боль была сильнее всего в присутствии зараженных варп-чумой тварей. Только когда их нечистая зараза была остановлена, агония немного стихла.

Теперь, когда враг снова был рядом, раскаленные иглы в его висках запылали с новой силой. На этих врагах тоже будет лежать отметка варпа. Бальдр помнил слова Гуннлаугура: «Что-то интересное движется вместе с той колонной».

Не в первый раз его мысли вернулись к оберегу, который он отдал Ингвару. Бальдр так долго сражался с этой побрякушкой, что никак не мог привыкнуть к ее отсутствию. Боль усилилась с тех пор, как он ее отдал.

Он не жалел о своем поступке. Это было правильно.

Но боль действительно стала сильнее.

Бальдр крепче сжал свой болтер, сдавив рукоять оружия латной перчаткой. Кожа рук прижалась к поверхности керамитовых пластин. Внутренние мембраны доспеха казались горячими, несмотря на ночную прохладу в пустыне. У него опух язык и пересохло во рту и в горле.

— Вижу цель, — предупредил Хафлои по коммуникатору.

Бальдр напрягся и начал всматриваться в темноту. Его сердца уже колотились из-за боли, а теперь их ритм ускорился еще больше, подстегнутый гиперадреналином, впрыснутым в кровеносную систему.

Его тело знало, что скоро начнется битва. Как обычно, оно работало, подготавливаясь.

Как и вся стая, он скрывался наверху одной из стен ущелья, наполовину укрывшись за камнями и скалами. Гуннлаугур и Вальтир залегли на дальнем склоне, среди груд валунов размером с туловище взрослого человека, примерно в десяти метрах над дном ущелья. Ольгейр скорчился на той же стороне, что и Бальдр, чуть дальше и выше, чтобы иметь возможность выпустить смертоносное наполнение обоймы Сигруна. Хафлои был их авангардом, его острый взгляд помог им различить приближающуюся колонну издалека.

Космодесантники укрылись так, что их практически невозможно было заметить. Их матово-серые доспехи слились с камнями на стенах ущелья. Несмотря на то что Бальдр знал, где прятались его братья, он едва мог различить их очертания среди валунов. Только дисплей внутри шлема выдавал их местоположение, высвечивая красные руны над разбитой, осыпающейся почвой.

— Оставаться на местах! — прорычал Гуннлаугур по коммуникатору. Его голос был полон нетерпения. Он жаждал броситься вперед, и когда он наконец сорвется с места, это будет похоже на прорыв плотины.

Бальдр стиснул зубы. По его щекам струился пот.

Враг появился в зоне видимости.

Через несколько сотен ярдов к югу от позиции, занятой стаей, ущелье круто поворачивало на запад. Они появились из-за этого поворота, продвигаясь по ровному дну, как стая трюмных крыс.

Бальдр сощурил глаза, и оптика шлема, повинуясь команде, увеличила изображение так, что можно было различить даже мелкие детали.

В первых рядах — легковооруженные смертные в плохо сидящих фрагментах панцирной брони, прикрученной к гражданской униформе. Некоторые не носили шлемов, выставляя напоказ безволосые головы с серой кожей. У иных были тяжелые металлические противогазы, за линзами которых пульсировал мертвенно-зеленый свет. Они шли разрозненными группками, забыв об осторожности и размахивая оружием. Отряды были маленькими, по двадцать-тридцать человек.

В поле зрения оказывалось все больше войск. Вскоре уже сотни бойцов двигались по ущелью, часть из них хромала, иные были жутко деформированы мутациями. Каждый сжимал в руках грубый карабин или странное газовое ружье с канистрой топлива. Они заполнили русло долины от края до края, поднимая шагами облака пыли.

Бальдр вздрогнул, когда их вонь достигла его носа. Глаза заслезились, а в горле появился комок, причинявший неудобство.

«Дай мне убить их. Именем Русса, дай мне убить их всех».

Все больше войск входило в ущелье вслед за авангардом. Некоторые были закованы в тяжелую броню. Над войском реяли штандарты, раскачиваясь в унисон с ритмом шагов. На каждом знамени висела гирлянда из черепов. На рваной ткани были намалеваны нечистые символы. Бальдр разглядел три распухших мертвых головы, таращивших глаза с железной рамы, три круга, кишащих червями и личинками, восьмиконечную звезду, начертанную темной засохшей кровью.

От вида этих символов Бальдру стало хуже, и он отвел взгляд.

— Оставаться на местах, — повторил Гуннлаугур.

Первый отряд бойцов в противогазах вышел на один уровень с позицией Хафлои. Они двигались вперед без остановок, и ни один не посмотрел наверх. Бальдр начал слышать монотонное «хурр-хурр» их булькающего дыхания. На лицах тех солдат, что не носили шлемов, не отражалось ничего, только тупое полуслепое оцепенение. Казалось, что они идут на битву во сне. Вокруг бредущих фигур роились насекомые. Смрад протухшей рвоты катился перед войском, словно облако спор.

Наконец из-за поворота ущелья выехала первая цистерна с химикатами. За ней еще и еще. Огромные гусеничные шасси подсвечивались габаритными огнями, медленно мерцавшими во тьме. Техника двигалась со скоростью шагающего человека, громадные двигатели выбрасывали в воздух целые облака красноватой копоти из ржавых выхлопных труб. Цилиндрические баки, установленные на эти шасси, были разъедены коррозией, а на их стенках образовались дорожки от стекающей смазки.

Медленно, очень медленно цистерны ползли вперед. В ущелье заезжали все новые машины, и все они были такими же громоздкими и неуклюжими, как и первая. Громадины возвышались над толпами пехоты вокруг и деловито покачивались из стороны в сторону на огромных гусеницах. Из бронзовых клапанов на бортах вырывались облачка пара. Переплетенная масса труб оплетала всю ржавую поверхность машин, изгибаясь и соединяясь вместе, как беспорядочная мешанина варикозных вен. Они испускали дым и какие-то испарения. Машины, переваливаясь и грохоча, двигались в сторону фронта. С их крыш торчали покрытые бронзовыми шипами жерла пушек и книппельных пусковых установок.

Когда они подъехали ближе, земля под ногами начала дрожать. Шесть цистерн пробиралось по ущелью, и каждая была окружена сотнями солдат-мутантов. Бальдр мог различить жуткого вида новообразования на телах марширующих: огромные болтающиеся животы, которые, казалось, вот-вот разорвет от накопившейся внутри заразы, хлещущие во все стороны щупальца, проросшие из трещин между пластинами брони, скрюченные руки, по которым стекали вязкие, похожие на трясущееся желе жидкости.

Бальдр слышал тяжелое дыхание Гуннлаугура в коммуникаторе.

— Когда ведущая машина поравняется с нами — нападаем, — приказал он. — Вальтир и я берем первую цистерну, Бальдр и Хафлои — вторую. Ольгейр прикрывает. Потом двигаемся по их линии строя и уничтожаем остальные машины одну за другой. Все понятно?

Все подтвердили. Бальдр едва смог прошептать ответ в микрофон коммуникатора, боясь, что сжатые челюсти выдадут его. Космодесантнику казалось, что его кровь кипит в венах.

Первая цистерна подошла вплотную к невидимой линии, которую Гуннлаугур прочертил поперек ущелья. Бальдр наблюдал за приближением вражеской машины, желая поскорее начать двигаться, чувствуя, как его внутренности перекручиваются, а виски пульсируют. При этом он оставался совершенно неподвижен. Мерцающие огни ведущей цистерны подплыли ближе, прорываясь сквозь клубы дыма и испарений, трясясь и подтекая. От машины шел едкий запах ядовитых химикатов. Каждая клепаная панель брони и изогнутая труба несли на себе следы разложения и деградации. Удивительно, как это механическое чудовище вообще передвигалось. Мертвенно-бледные проблески пробегали по деформированным бортам цистерны, освещая комья тягучей слизи, скопившиеся на каждом соединении и поршне.

Наконец головная машина проехала мимо того места, где затаился Хафлои. Дыхание Бальдра участилось. Он услышал тихий лязг с той стороны, где скрывался Ольгейр. Великан установил Сигрун в позицию для стрельбы. Космодесантник заметил движение на противоположной стороне ущелья — Вальтир и Гуннлаугур сместились, готовые ринуться на врага.

Бальдр чувствовал себя больным. Те несколько секунд, что оставалось у него до начала атаки, он потратил на поиск источника своей болезни в рядах вражеской армии.

«Что-то интересное движется вместе с той колонной».

Он не увидел ничего, кроме бесконечных рядов бредущих вперед зараженных с распахнутыми, покрытыми язвами ртами, волочащих ноги по пыли, смотрящих вперед пустыми глазами. На некоторых виднелись остатки формы гвардии Рас Шакех.

А затем ожил коммуникатор. Услышав приказ, Бальдр испытал невероятное облегчение.

— Да направит вас рука Русса, братья! — пророкотал Гуннлаугур своим привычно диким голосом уже в полную силу. — Убивайте вволю!

Ингвар и Байола быстро спустились, миновали неф собора и двинулись ниже, на глубокие подземные уровни. Байола указывала дорогу, резко и уверенно двигаясь по изгибающимся и петляющим коридорам. Более легкий доспех давал ей преимущество в тесных каменных тоннелях, и она несколько раз почти оторвалась от Ингвара.

Комнаты и коридоры под мраморным полом собора образовали лабиринт тесных и душных помещений, покрытых толстым слоем пыли и наполненных затхлым старым воздухом. Ингвар мельком замечал рассыпающиеся от времени статуи в нишах с полукруглыми сводами, выдолбленных в стенах. Видел кожаные штандарты чистоты, свисавшие с гранитных алтарей, которые едва колыхались, даже когда он проносился мимо.

— Как, во имя Хель, они забрались сюда? — спросил он, изо всех сил пытаясь не отстать.

Внезапная буря болтерного огня разразилась впереди. Звуки дробились и искажались из-за эха, царившего в комнатах. Они были близко.

— Трон их знает, — ответила Байола напряженным голосом.

Она свернула в сторону у опоры, состоявшей из многих колонн, начавших рассыпаться от старости. Тусклая красная вспышка пламени озарила Сестру Битвы, на миг окрасив ее черную броню в цвета засохшей крови.

Ингвар обогнул препятствие следом за ней, доставая Даусвьер из ножен.

Бой шел в комнате со сводчатым потолком, который поддерживали ряды гранитных колонн. Теперь все было скрыто клубами дыма. В дальнем конце помещения яростно ревело пламя, облизывая почерневшие стены и разливаясь по полу, словно вода из кувшина. Огромные низкие предметы стояли между колоннами. Угловатые и приземистые, они напоминали молельные алтари. Все это горело, искрило и шумело, как разгорающиеся мелта-бомбы. Фрагменты дальней части потолка обвалились, и металлические балки перекрытий опасно раскачивались над бушующим пламенем. Клубы плотного дыма вились над арками, роняя хлопья сажи.

Две Сестры Битвы появились здесь раньше и сейчас отступали перед ревущим адом.

— Где они? — взревела Байола, хватая одну из Сестер за плечо и разворачивая к себе лицом. Ее голос был полон ярости.

Сестра кивнула в сторону пожара.

— Уже мертвы, палатина, — мрачно отрапортовала она, указывая на беспорядочно разбросанные обугленные тела, лежавшие на камнях у кромки огня.

Байола, не опуская оружия, приблизилась к одному из трупов, закрываясь от жара рукой. Женщина пинком перевернула его. Хилый мутант с дряблой кожей перекатился на спину, его невидящие глаза уставились в потолок. Половина его тела обуглилась, опаленная пламенем. Глаза сгорели, и мертвец таращился на мир пустыми глазницами. На его лице застыла маска животного фанатизма.

Ингвар встал рядом с Байолой.

— Как они сюда проникли? — снова спросил он.

Даже сквозь доспехи чувствовалась ужасающая мощь пламени.

Байола покачала головой.

— Ты что, в прошлый раз меня не слушал? — ответила она, присев на корточки рядом с трупом зараженного и внимательно всматриваясь в его лицо. — Я понятия не имею.

Подошли новые отряды Сестер Битвы. По линии передали приказ принести противопожарные смеси. Каменная крыша над головами начала крошиться и трескаться.

— Здесь нельзя оставаться, — сказал Ингвар, глядя на то, как разрастающаяся стена пламени достает до потолка.

— Слишком поздно, — выдохнула Байола, не слушая его. В ее голосе читались подавленность и отрешенность. — Все уничтожено.

Ингвар всмотрелся в пылающее сердце пожара, и линзы шлема корректировали изображение с учетом температуры и освещения. В пламени лежало еще несколько почерневших и обуглившихся тел. От некоторых остались только клочки плоти, разлетевшиеся в стороны после взрывов. Другие, менее поврежденные, лежали среди алтарей, как забитый скот. Из горящих ящиков вылетали фонтаны искр и сверкающие дуги электрических разрядов. Металлические корпуса устройств плавились, пучились и оплывали.

— Что это за место? — поинтересовался Ингвар.

Байола неуверенно поднялась на ноги и раздраженно отбросила его протянутую руку. Ее голова в шлеме обратилась к космодесантнику. Хотя керамитовая маска скрывала выражение лица сестры, Ингвар понял, что она разочарована.

— Если бы ты меня не задержал… — начала она и сразу умолкла.

В дальнем конце комнаты прогремело еще несколько взрывов, подпитывая пожар. Куски гранита отвалились от потолка и упали в опасной близости, разлетевшись на куски от удара об пол.

Байола еще раз взглянула на пламя.

— Слишком поздно, — сокрушенно произнесла она. — Будь ты проклят, Космический Волк.

— Что это за место? — надавил Ингвар.

— Какая теперь разница? — ответила Сестра Битвы хриплым шепотом.

Она развернулась и собралась уходить.

— Все погибло, — бормотала Байола. Ингвар провожал ее взглядом. — Все погибло.

Глава пятнадцатая

Гуннлаугур ринулся в атаку, стряхнув с себя тонкий слой каменных обломков, под которым прятался. Молот, словно живой, скользнул ему в руку, и расщепляющее поле с ревом включилось.

За спиной из укрытия поднялся Вальтир и устремился вниз по склону. Он двигался быстро и тихо, без боевых кличей.

Гуннлаугура увлекало вниз по инерции. Он прыгал и скользил по длинному, усыпанному камнями откосу, размахивая молотом, чтобы набрать большую скорость. Кровь пульсировала в висках, наполняя вены жаром и рвением.

Больше не было нужды таиться, и он мог проявить свою истинную сущность.

— Фенрис! — заорал Волчий Гвардеец, и священный боевой клич эхом отразился от стен ущелья и вернулся к нему десятками перекрикивающих друг друга голосов. — Фенрис хьольда! Бегите с криками, рабы Тьмы, ибо клинки Волков жаждут вашей крови!

Он услышал, как Ольгейр в ответ на его крик выпустил грохочущий залп из тяжелого болтера. Разрывные снаряды ударили по первым рядам гвардейцев-предателей, опустошив пространство вокруг ведущей цистерны. Десятки солдат погибли сразу. Они пытались зажимать огромные рваные раны, но в этом не было смысла, и солдаты падали в пыль. Некоторые попытались открыть ответный огонь, подняв оружие и ища взглядом цель.

Было уже слишком поздно. К этому моменту стая уже добралась до них.

Гуннлаугур врезался в тесную группу солдат, и несколько человек сразу разлетелись в стороны от одного молниеносного взмаха Скулбротсйора. Их изломанные тела рухнули на землю еще до того, как гвардейцы успели закричать.

— Кровь Русса! — взревел Волчий Гвардеец, размахнувшись молотом еще раз и отправляя в полет новую группу врагов. Он держал оружие обеими руками, вкладывал в могучие удары всю свою силу, крутился вокруг своей оси, как разрушительный ураган, пробиваясь в глубь марширующих рядов противника.

Ночную тишину разорвали яростные всполохи лазерных выстрелов и грохот болтерного огня. Гуннлаугур видел, как Вальтир кружится и прыгает, без каких-либо усилий уклоняясь от летящих в его сторону снарядов и прорубая себе путь через слабый защитный строй врага. Его путь устилали груды подергивающихся трупов — каждый из его противников был убит одним-единственным ударом.

Гуннлаугур улыбнулся. Навыки Вальтира были великолепны. Он был самонадеян. Это было прекрасно.

К этому моменту к резне уже присоединились остальные члены стаи. Полные гнева и ярости крики Хафлои эхом разносились по всему ущелью. Любимый топор Кровавого Когтя блестел в лунном свете. После каждого взмаха в воздух взлетали длинные струи крови. Бальдр выскочил из укрытия и ринулся вперед, поливая врагов снарядами из болтера и выкрикивая смертные проклятия Старого Льда. Его голос был самым жутким из всех, почти безумным.

Защищающиеся солдаты выпустили первые выстрелы в темноту. Они стреляли в панике, почти не целясь, и плохо выбирали момент. Некоторые уже скребли руками по отвесным склонам ущелья, пытаясь сбежать от внезапной и жуткой атаки серых чудовищ, внезапно появившихся из ниоткуда.

Гуннлаугур развернулся на пятках и с силой ударил Скулбротсйором в грудь чумного солдата с широко распахнутыми глазами. Сила удара разорвала тело мутанта и разбросала останки его раздробленного тела в фонтане крови и зараженных спор. Обратным движением Гуннлаугур снес голову с плеч еще одного врага. Они не могли убегать от него достаточно быстро — не хватало места. Громовой молот потяжелел от налипших кусков мяса. Плоть сгорала на мерцающем от расщепляющего поля бойке, превращаясь в рассыпающиеся обрывки. Гуннлаугур шел по рядам врагов, словно жнец из древних времен, убивал, крушил, проламывал черепа. Он возвышался над предателями. Силовая броня делала его в два раза массивнее самых крупных из противостоявших ему солдат. Его молот, не встречая препятствий на пути, исчерчивал воздух смертоносными дугами, создавая ореол уничтожения вокруг своего хозяина, как те, что были у легендарных Железных богов.

Вальтир первым добрался до цистерны. Он прыгнул, вырываясь из рук мутантов, цеплявшихся за его броню, ударом ноги сломав при этом челюсть шатающемуся зараженному с тесаком. Космодесантник ухватился за ограждение, проходившее по периметру раздутых бортов машины, и вцепился в него, ища опору для ног.

К этому моменту враг начал отвечать на атаку. Пехота ринулась на нападавших, скапливаясь вокруг осажденных цистерн. Они пристрелялись, и Гуннлаугур получил чувствительный толчок в грудь, когда в его броню угодил залп лазганов.

Он громогласно расхохотался, встряхиваясь иод лазерным огнем, словно под струями дождя.

— Так-то лучше! — пророкотал Волчий Гвардеец, прорываясь через массу окружавших его тел, убивая всех, кто оказывался в радиусе попадания громового молота.

Еще полдюжины незадачливых мутантов разлетелись на куски, упали сломанными куклами или превратились в кровавую кашу. Распухшие внутренности, крутясь, улетали в темноту ночи. — Старайтесь лучше! Ну же, нападайте сильнее!

Они прикладывали усилия. Мутанты орали на него и били ржавыми клинками, пытаясь попасть в лицо, цеплялись за ноги, когда космодесантник втаптывал их в пропитанную кровью пыль, повисали на руках, когда он замахивался молотом, выпускали плотные залпы лазерного огня в попытках свалить его с ног.

Все эти действия были тщетны. Разрушительный поток снарядов, которые выпускал Ольгейр, начисто сносил любые появляющиеся защитные построения. Хафлои пробился глубоко в их колеблющийся строй, не давая им перегруппироваться в тылу. Ужасающей мощи Вальтира враг попросту не мог ничего противопоставить.

Но настоящий ужас мутантам внушал Бальдр. Гуннлаугур, занятый собственным боем, различал только фрагменты происходящего там, но казалось, что Бальдр совершенно утратил контроль. Было слышно, как он завывает, словно банши из легенд, и от этих звуков стыла кровь. Волчий Гвардеец даже заинтересовался, какой эффект эти крики производили на врага.

— Что за Хель творится с Фьольниром? — раздался в коммуникаторе запыхавшийся голос Вальтира.

Мечник двигался вдоль борта цистерны, собираясь забраться еще выше, и разбрасывал в стороны кишевших повсюду защитников.

— Ему явно весело, — ответил Гуннлаугур, могучим пинком пробил насквозь живот разжиревшего мутанта и перемахнул через упавший труп. Гусеничная цистерна с химикатами маячила впереди в пыльной мгле, из-за мерцающего освещения стекла кабины были похожи на глаза насекомого. — Сконцентрируйся. Давай разберемся с этой штукой.

Волчий Гвардеец бросился вперед и расчистил взмахами молота два метра пространства перед собой. Три мутанта отлетели под вращающиеся гусеницы. Они долго кричали, пока тяжелые траки медленно перемалывали их тела в кровавую кашу.

Гуннлаугур прыгнул, вырываясь из толпы мутантов, и приземлился на радиаторную решетку на морде машины. Она вся была изъедена ржавчиной, и целые ее куски оставались у него в руках, когда космодесантник взбирался по ней к кабине. Гуннлаугур забросил молот за спину, закрепив его на магнитных замках, и теперь карабкался по носу гигантской машины.

Несколько врагов попытались последовать за ним, но большая их часть упала под нескончаемым прикрывающим огнем Ольгейра.

— Большое спасибо, Тяжелая Рука, — передал Гуннлаугур, когда добрался до мутного бронестекла кабины. Он наслаждался происходящим.

— Пускай они помучаются, — радостно ответил великан.

Гуннлаугур размахнулся и разбил кулаком ближайшее стекло. Наружу вырвались клубы плотного зеленого дыма, устремляясь вниз, к земле, словно разливающаяся рвота.

Космодесантник ухватился за раму и забрался внутрь. Экипаж цистерны был навечно прикован к мягким командным креслам. Восемь существ сидели в тесном пространстве кабины, забитой горами дрожащих и пульсирующих тканей и псевдооборудования. От покрытых слизью конечностей экипажа тянулись щупальца, соединенные с пучками грязных металлических кабелей. В полупрозрачных мешках булькали какие-то жидкости, которые затем фильтровались в открытых баках и, пенясь, подавались по длинным трубам куда-то в глубь необъятной машины.

Экипаж повернулся к прорвавшемуся в кабину космодесантнику и завопил в бессильной злобе.

— Ну что?!. — прорычал Гуннлаугур, пробравшись наконец через разбитое лобовое стекло и с грохотом спрыгивая на пол кабины. Он вытащил громовой молот из-за спины. — Кто первый?

Все они кричали одновременно. Пожав плечами, Космический Волк начал размахивать молотом, круша то, что осталось от черепов смертных, изничтожая их чахлые внутренности. Они умирали, вереща, прикованные к своим креслам и вынужденные смотреть, как Гуннлаугур убивает их одного за другим. Со смертью каждого из них содрогалась вся машина. Рев двигателей стал больше походить на прерывистый плач, а облака дыма поднялись еще выше. Когда почти весь экипаж был уже мертв, Гуннлаугур почувствовал, как цистерна меняет направление движения, поворачиваясь вокруг своей оси и начиная неуправляемо давить все вокруг.

— Пора уходить, веранги, — донесся голос Вальтира из коммуникатора.

— Уже? — удивился Гуннлаугур, ломая шею последней визжащей твари из экипажа и продвигаясь на дальнюю сторону кабины. — Хель, ты быстро управился.

Он взглянул на учиненные им разрушения. По металлической сетке пола стекали какие-то жидкости, розоватые от крови, с чернильными пятнами смазки. Восемь мертвых тел скорчились в спутанной массе шипящих кабелей и разбитых металлоконструкций. Питающие клапаны перестали извергать бледный газ, и его последние клубы лениво растворялись в воздухе.

Гуннлаугур удовлетворенно хмыкнул и проломил дальнюю стену кабины, оставив громадную дыру со рваными краями в обшивке. Космодесантник выскочил наружу и повис, уцепившись за ее край. Тяжелая машина продолжала двигаться, однако теперь ею больше никто не управлял. Десятки вражеских солдат, столпившихся вокруг нее, затянуло под гусеницы, пока они пытались убраться с дороги. Над полем боя разносились яростные вопли Бальдра и боевые кличи Хафлои. Они уже уничтожили свою цистерну, которая полыхала бледным химическим пламенем у одной из стен ущелья.

Гуннлаугур увидел, как Вальтир спрыгнул с накренившегося корпуса машины и, пролетев по воздуху, приземлился прямо в центре толпы мутантов с горящими взглядами. Гуннлаугур напрягся, готовясь проделать то же самое.

И тут взорвались крак-гранаты.

Вальтир закрепил их по всей длине бака с химикатами, как Гуннлаугур и приказал. Они разрывались одна за другой, выворачивая округлые борта бака и разливая едкое содержимое во все стороны. Гусеничная цистерна взбрыкнула, задрожала и вспыхнула, сбросив Гуннлаугура с кабины. Он тяжело приземлился на землю в нескольких метрах от машины, глубоко пропахав наплечником скалистый грунт и ударившись шлемом о залитые кровью камни.

Стоило космодесантнику подняться, как его окатило потоком разъедающей плоть кислоты из баков. Она стекала по его доспехам, моментально растворяя пятна крови и слизи, насквозь проедая висевшие на плечах шкуры. Смертные солдаты вокруг него были лишены защиты силовой брони. Они разом закричали, когда их плоть начала отделяться от костей. Воздух наполнился пронзительными всхлипывающими рыданиями, которые стихали, только когда химикаты добирались до голосовых связок.

Когда поток наконец иссяк, пейзаж вокруг дымящейся цистерны стал жутким. Кругом лежали тела без кожи, без глаз, с торчащими костями и сморщенной плотью. Густая сероватая масса растворенной органики с клочьями пены покрывала каменистое ущелье. Она булькала и пузырилась, впитываясь в сухую землю.

Сама лишенная управления горящая цистерна в очередной раз вильнула и наконец врезалась в дальнюю стену ущелья, выплюнув языки токсичного пламени так же, как и первая машина, догоравшая рядом.

Гуннлаугур стряхнул оставшиеся капли кислоты со своей громоздкой брони и отправился на поиски Вальтира. Под ногами тошнотворно чавкало, когда он ступал, давя полуразъеденные кости. Тот факт, что мощный болтер Ольгейра замолчал, подсказывал, что Тяжелая Рука сейчас спускается по склону, чтобы присоединиться к братьям в ближнем бою. Оставалось еще четыре цистерны, прежде чем их работу на эту ночь можно будет считать выполненной.

Гуннлаугур был этому рад. Он получал удовольствие от происходящего.

— Опережаем график, бра… — начал было он, но в этот момент что-то громадное взорвалось рядом с позицией Бальдра. Это было похоже на взрыв, но он осветил камни ущелья мертвенно-бледным светом и прозвучал как придушенный вопль. Волчий Гвардеец сразу напрягся, волоски на его руках встали дыбом.

Затем из коммуникатора раздался голос Хафлои. Он звучал совсем не так, как обычно, но был настойчивым, жестким и серьезным.

— Нужна помощь, — выдохнул он. Слова звучали неровно из-за того, что говорящий испытывал боль. — Кровь Русса, нужна помощь, сейчас.

Гуннлаугур снова поднял Скулбротсйор, и его настроение моментально изменилось. Волк сорвался на бег даже до того, как Хафлои закончил фразу.

Ингвар и Байола стояли лицом к лицу в личных покоях сестры-палатины, так же, как и во время их первой встречи. На дворе была поздняя ночь, и воздух казался тяжелым от дыма и усталости осажденного города.

Из окон в башне Байолы можно было различить огни, заполонившие все пространство нижнего города. Но они не несли в себе тепла. Это были отблески погребальных костров, лучи прожекторов или вспышки залпов лазерного огня, разрывавших тьму. Эти огни сопровождались соответствующими звуками: хрустом горящей плоти, топотом бегущих ног, криками.

Байола предпочла не стоять так долго, как в их первую встречу. Она уселась на массивный деревянный стул и устало сгорбилась, царапая дерево краями доспехов. Отсоединенный шлем выпал из ее рук и покатился по каменному полу.

— Когда ты спала в последний раз? — спросил Ингвар.

— Не помню. А ты?

— Четыре дня назад.

— Теперь понятно, почему у тебя такое настроение, — фыркнула Байола.

Ингвар пересек комнату и встал около одного из широких окон.

— Это место должно было стать для нас передышкой. — Он улыбнулся сам себе. — Гарнизонной службой.

— Не хочешь присесть? — предложила Сестра Битвы.

— Я в порядке.

Байола иронично посмотрела на космодесантника.

— Всегда на службе, ни дня без отдыха, — сказала она. — Вы что, никогда не устаете? Вам никогда не хочется просто передохнуть минутку, отвернуться от всего этого и забыть, что вы — лучшие воины Императора и что вы нужны всегда и везде, потому что, в общем, мы намного слабее?

Ингвар прислонился спиной к каменной стене. На самом деле ему была знакома усталость. Если бы дела шли не так плохо, он с радостью позволил бы себе восстановиться, подумать о том, как вести себя с Гуннлаугуром, когда тот вернется, подготовиться к грядущим испытаниям. Но сейчас все это было непозволительной роскошью.

— Что это было за место? — спросил он в третий раз.

Лицо Байолы вытянулось.

— Архив. Ничего такого, о чем тебе стоит задумываться, — просто куча блоков данных и хранилищ. Опечатанные и отсортированные. — Ее карие глаза были пусты. — История отдаленного храмового мира. Его хронология и описи запросов.

Она подняла взгляд.

— Там была наша история, — произнесла она. — Одна из тех вещей, которые я должна защищать. А теперь все пропало даже до того, как враг появился у ворот.

— Разве нельзя было перевезти все в Галикон?

— Для этого потребовался бы целый караван грузовиков, а они все были заняты для другого. — Она покачала головой, выражая покорность. — Я приняла решение. Де Шателен задаст те же вопросы, когда узнает. В ее глазах это будет просто очередной провал. Она никогда не считала мой перевод хорошей затеей и теперь только укрепится в этом мнении.

Ингвар осознал, что удивлен поведением Байолы. Когда они виделись в первый раз, она казалась такой живой, такой непокорной. Это было странно. В тонких одеждах она была сильной, а закованная в силовую броню — наоборот, слабой. Возможно, ей действительно стоило остаться в небоевых структурах.

— Это всего лишь записи, — сказал он. — Никто из твоих солдат не пострадал.

У Байолы вырвался невеселый смешок.

— Всего лишь записи, — повторила она. — Думаю, на Фенрисе вы их вообще не ведете.

— Ведем. — Космодесантник постучал пальцем по шлему. — Скальды рассказывают саги. Мы запоминаем их. И передаем дальше. Каждый из нас знает предания прошлого.

— Предания. — Тон Байолы выдавал насмешку.

— Все мы пользуемся преданиями, сестра. Кто-то хранит их в базах данных, а кто-то слушает скальдов. У ваших методов есть свои преимущества. Но и их недостатки очевидны.

Женщина сухо улыбнулась:

— Мило.

Ингвар сложил руки на груди. Капли крови на броне почернели от жары в подземелье.

— Ты знаешь, зачем я пришел, — сказал он.

Байола кивнула:

— Ты считаешь, что я от тебя что-то скрываю.

— Ты узнала его имя.

Сестра-палатина провела перчаткой по голове. На коротких и жестких волосах остались частички пепла.

— Действительно. — Какая-то вспышка былой непокорности мелькнула в ее глазах.

— Откуда?

Байола рассмеялась.

— Думаешь, он держал его в секрете? — Она бросила на Ингвара косой взгляд. Выглядело это почти кокетливо. — Вы хвастливый народ, Космический Волк. Вы трезвоните о своих завоеваниях на весь Империум от края до края. Не стоит удивляться, что о вас знают.

— Это имя для тебя что-то значило, — настаивал Ингвар. — Ты слышала его раньше.

Еще секунду Байола смотрела ему в глаза. Ее темная кожа, почти такая же черная, как пластины брони, покрытая капельками пота из-за недавней нагрузки, блестела в тусклом свете.

А потом она опустила глаза.

— Я видела немало секретных вещей, — мягко произнесла она. — Они не предназначались для моих глаз, но тот, кто проводит столько времени среди сильных мира сего, всегда немного проникает в их дела.

Ингвар внимательно слушал.

— Говорят, что Фенрис легко заводит себе врагов, — продолжала Байола. — Ты и десятой их доли не знаешь. Есть инквизиторы, которые с радостью забросают твой мир вирусными бомбами и превратят его в ядовитое болото, лишь только придумают, как это сделать. Среди ваших врагов есть и магистры орденов Космодесанта, и, конечно, в рядах Экклезиархии имеется немало тех, кто не питает к вам теплых чувств. Это не секрет. Наши войска сталкивались в прошлом и вполне могут снова сойтись в будущем.

Сестра-палатина говорила тихим, но твердым голосом. Казалось, что агент отчитывается перед своим начальством, как она, наверное, много раз делала в Ордо Фамулус. Ингвар вспомнил, какие требования предъявлялись к его речи в присутствии Халлиафиора и как сложно ему было избавиться от грубых модуляций джувукки. Результат был очень похожим на то, что он сейчас слышал.

— Имелся один документ, — рассказывала Байола. — Я видела его только раз, но тогда моей работой было запоминание информации. В нем были имена, большая часть которых не важна. И среди них был Хьортур Кровавый Клык. Я помню, как подумала тогда, что имя дурацкое, но это было до того, как мне пришлось вести дела с другими представителями вашего племени.

— Что это был за документ?

— Разъяснение к инструкции, подготовленное для старшего кардинала моего округа. Одно из десятков, проходящих через его руки каждый вечер. У таких бумаг много назначений. Может, это было связано с дипломатическими вопросами, что маловероятно в данном случае, а может, с какими-то проблемами по военной части или какими-то подпольными делишками, о которых я даже догадываться не могу.

Ее голос был ровным, спокойным, уверенным.

— Это все?

Байола кивнула.

— Я думаю, что записка имела отношение к способам связи между Фенрисом и Экклезиархией, о которых не распространяются публично. Они существуют, если ты не знал. Возможно, Хьортур был контактным лицом.

Ингвар вспомнил, каким был его старый командир — его прямолинейную браваду и клокочущий гнев, — и едва удержался, чтобы не рассмеяться. Деликатность никогда не была его сильной стороной.

— Очень навряд ли.

Байола двусмысленно посмотрела на него.

— Ну, ты знал его лично. Но в какой-то момент на него обратил внимание кардинал Экклезиархии, причем обладающий значительной властью. Я встречала и более странные вещи в галактике, хотя и нечасто. Если ты не знаешь причину такого внимания, то я не могу тебе помочь.

Ингвар глубоко вздохнул и почувствовал во рту привкус сажи, которая все еще облепляла его дыхательную решетку. Он прокручивал в голове только что услышанные слова. Комната погрузилась в тишину, которая нарушалась только периодическим шумом, доносившимся с улицы.

— В твоем голосе не было лжи, — наконец произнес он. — Но ты не рассказала мне всего, что знаешь.

Губы Байолы изогнулись в полуулыбке. Это был странный, почти меланхоличный, жест, а затем она откинулась на спинку стула.

— Ты не прав, — сказала она, — но даже если так, то не тебе читать мне нотации на эту тему.

Ингвар поднял бровь под забралом шлема.

— То есть?

— Ты меня понял, — ответила Байола. — Империум, которому мы оба служим и который мы оба любим, держится на секретах. Мы используем их, чтобы окутать себя, построить стены, а я давала клятвы никогда не раскрывать секреты, которые мне доверили. И клялась никогда не выдавать ни личности тех, кто возложил на меня эти обязанности, ни тех, кого я должна защищать. Эти обеты даются не просто так. И моя секретность для меня так же священна, как для тебя твой клинок.

Она взглянула на космодесантника, и в ее глазах светилось понимание.

— Тебе знакома жизнь в окружении секретов, Ингвар, — сказала Байола. — Ты так и не рассказал мне, что заставило тебя покинуть Фенрис на такой долгий срок, хотя я могу догадаться, и если я права, то ты не сможешь мне ничего рассказать, даже если захочешь. Ничто на этой планете не заставит тебя говорить, неважно, как сильно мне бы хотелось узнать, что за жуткие вещи запечатлены в твоей совершенной памяти.

Байола подалась вперед. С ее лица исчезла тень сдержанного веселья, оно вновь было серьезным.

— И, несмотря на все это, я не сомневаюсь, что ты — верный слуга Императора и надежный союзник. Было бы здорово, если бы ты относился так же и ко мне.

Ингвар ответил не сразу. Он следил за движениями ее тела, они говорили об уверенности, усталости в руках и ногах, чувстве комфорта от того, что она находилась в собственных владениях и ее окружали свои люди.

Она гордо выставила подбородок и не отводила взгляд, без страха смотря в рычащую маску забрала.

На ретинальном дисплее зажглась руна. Ёрундур зачем-то хотел его видеть. Ингвар отклонил вызов. Старому Псу придется еще немного поохотиться в одиночку.

Волк потянулся, разомкнул герметичные замки, снял шлем и примагнитил его к поясу, после чего провел руками по жестким от пота волосам. Длинные космы рассыпались по горжету доспеха.

Он оттолкнулся от стены и подошел вплотную к Байоле. Разница в их размерах была почти комичной: громадный космодесантник, казавшийся еще больше из-за толстой брони и тяжелых шкур, возвышался над хрупкой женской фигурой.

Он опустил голову, и его лицо оказалось на одном уровне с ее.

— У меня нет сомнений в твоей верности, — сказал он. Его голос звучал тихим рокотом, отдававшимся в груди и эхом отражавшимся от окружающих его камней. — А если бы были, то ты бы умерла там, где сидишь.

Он всмотрелся ей прямо в глаза. В первый раз он заметил, как что-то похожее на страх отразилось на тонком лице Сестры Битвы.

— Я буду сражаться рядом с тобой, сестра, — сказал он. — Я буду служить делу этого мира так, как будто это моя родина, и до того, как это все закончится, ты узнаешь, почему я в действительности ношу свое имя и что оно значит.

Серые глаза космодесантника поблекли.

— Но помни: мои братья для меня — это больше, чем кровная родня. Если я узнаю, что твое молчание привело к тому, что им причинили вред, я приду за тобой. Где бы ты ни находилась, я буду охотиться за тобой. А если Фенрика за кем-то охотятся, то они его настигают.

Его лицо исказилось, губы поднялись, обнажая клыки.

— И тогда я тебе не очень понравлюсь.

Стоит отдать ей должное, Байола не отвела взгляд. Она моргнула раз, затем еще раз, но продолжала смотреть ему в глаза. Когда она ответила, голос не подвел ее, хотя и дрожал.

— В таком случае слава Трону, что мне нечего скрывать, — ответила она.

Глава шестнадцатая

Хафлои сражался, сжимая оружие в каждой руке, как и всегда, когда была такая возможность: топор в правой и пистолет в левой. Старшие воины, которые оттачивали свое мастерство не одну сотню лет, в конце концов отдавали предпочтение либо клинку, либо оружию дальнего боя, но он никогда не намеревался специализироваться на чем-то одном. Хафлои наслаждался возможностью использовать то топор, то пистолет, и каждое из орудий войны несло смерть в равной мере. Кровавый Коготь наслаждался ощущением того, как металл с оттягом рассекает зараженную плоть. И точно так же ему нравилось, как снаряды из болт-пистолета разрывали нательную броню солдат и обшивку техники.

Хафлои не замолкал с того момента, как Гуннлаугур отдал приказ, дав волю своему вечному желанию кричать, вопить и реветь, предаваясь ничем не замутненной радости убийства. Именно так было принято в его старой стае, состоявшей целиком из новобранцев с огненными волосами под руководством сурового веранги Ойе Красного Когтя. Они испытывали радость от своей работы и даже в сердце битвы смеялись, словно жестокие дети, пытаясь выйти за все возможные пределы, соревнуясь в том, кто из них самый быстрый, смертоносный, сильный, лучший.

Ярнхамар был совсем другим. Он знал, что так будет, но смириться с шоком от перемены атмосферы было сложно. После долгих и изматывающих тренировок на Асахейме он понял, сколько сил нужно было приложить, чтобы стать Серым Охотником. Ольгейр был могучим, как гора. Вальтир — быстрым, как змея. Ёрундур — коварным, как ледяной дракон. Каждый из них в бою один на один был более чем достойным соперником. Их жилы были крепкими, а мускулы — твердыми, их навыки боя оттачивались постоянно.

Однако им всем чего-то не хватало. В них больше не было радости. Все они воевали уже слишком долго. Длительная война иссушила их дух, хотя и закалила тело.

Хафлои ударил ногой в лоб очередного шатающегося зараженного. Одним выстрелом остановил атаку следующего врага, широким взмахом топора обезглавил третьего. Капли крови летали вокруг него широкими дугами, как обломки астероидов вокруг звезды, подброшенные вверх яростными взмахами, выпадами и выстрелами его неумолимой атаки.

Одна из цистерн уже догорала, ее топливные баки были взорваны, а резервуар с химикатами протекал. Кровавый Коготь слышал, как другая машина, та, которой занялись Гуннлаугур и Вальтир, кренится, потеряв управление. Орды помеченных чумой смертных оправились от шока и теперь ковыляли в бой, но они немногое могли противопоставить ярости, с которой сражались Волки.

— Хья, брат, — крикнул Хафлои Бальдру, уходя от залпа лазгана и ответным выстрелом снося голову врага. — Нас ждет следующая машина!

Бальдр его беспокоил. На Фенрисе этот десантник постоянно сохранял невозмутимость и контроль над собой, что раздражало. Ольгейр называл его тихоней, островком спокойствия в центре стаи.

Теперь же Бальдр, вопя, разрывал врагов на куски с такой непреклонной яростью, что даже молодость Хафлои не позволяла ему угнаться за боевым братом. Кровавый Коготь никогда не видел, чтобы кто-то из Фенрика так дрался. Его движения были быстрыми, даже слишком быстрыми, небрежными и неосторожными. Если бы им противостоял более умелый враг, то, возможно, у космодесантника были бы проблемы. Но в этот раз безумного напора было достаточно, чтобы запугать пойманную в ловушку и паникующую толпу уродцев и чумных калек. Они в ужасе разбегались от него и падали, спотыкаясь друг об друга в попытке сбежать от бессистемных ударов клинка.

— Забудь об этой мрази, — снова позвал его Хафлои. — Цистерна!

Ответа не было. В коммуникаторе слышалось только дыхание Бальдра, учащенное и влажное, похожее скорее на собачье, чем на человеческое.

Хафлои развернулся, размахивая топором, чтобы расчистить пространство посреди плотной толпы мутантов и оценить ход битвы.

Дальше в ущелье оставшиеся четыре цистерны замедлились и практически остановились, когда на склонах воцарился подлинный хаос. Их громадные кабины возвышались над завязавшейся рукопашной, мерцая странным зеленым светом, а двигатели ревели, когда машины пытались изменить курс.

Хафлои в последний раз оглянулся на Бальдра. Тот по-прежнему был поглощен убийством всех, кто его окружал, потеряв контроль над собой в тумане крови и ярости.

— Скитья.

Утратив всякую надежду привлечь внимание старшего космодесантника, Кровавый Коготь побежал, направляясь к следующей цистерне с химикатами, паля в любого зараженного, встававшего у него на пути, и рубя тех, кто подбирался слишком близко. Он не до конца знал, что будет делать, когда доберется до машины. Возможно, стоит забраться в кабину и уничтожить управление или забросать крак-гранатами двигатели. В любом случае это станет достойным убийством на его счету, чем-то, что заставит окружающих его воинов относиться к нему с чуть большим уважением.

Ему бы этого хотелось. Несмотря на недостаток радости и жизненных сил, на весь этот тоскливый фатализм, он тем не менее хотел заслужить их уважение.

Он не добежал до цистерны каких-то десять метров, когда увидел, как предатель выходит из теней. Будь у Хафлои побольше опыта, он бы мог засечь его раньше, хотя вонь человеческих нечистот, клубящаяся у дна ущелья, осложняла выявление отдельных запахов. Может, он обнаружил бы растущий страх в глазах смертных, которых убивал, и понял, что боятся они не только его. Однако, поглощенный пылом битвы и сконцентрировавшись только на цели перед собой, он заметил предателя, только когда тот появился в поле зрения.

Когда-то это существо было таким же, как Хафлои: космодесантником, верным солдатом Империума, закованным в благословенную силовую броню. Теперь же он изменился, разросся, все больше распухал и искажался по мере того, как гибельное влияние варпа не спеша переделывало его по своей прихоти. Керамитовая броня предателя была покрыта толстым слоем болезненного вида корки, как будто полипы поселились на грязном коралле, прорастающем из осыпающейся каменной кладки. Он шел, громко топая огромными раздвоенными копытами, а из похожих на открытые раны щелей в нагруднике свисала пораженная некрозом плоть. Приторный запах страха висел в воздухе вокруг мерзкого существа, и рои мух следовали за каждым его движением, окутывая врага, словно саваном.

Несмотря на всю свою неопытность, Хафлои понял, с кем столкнулся.

Чумной десантник.

Его голову венчал шлем старой модели «Марк I», но он был так сильно искорежен, что едва поддавался опознанию. Тусклый зеленый свет лился из пустых линз, словно бы вытекал из разрушавшейся вокс-решетки. Жуткого вида сварная металлическая конструкция поднималась над его плечами, беспорядочно увешанная черепами, в глазницах которых полыхали призрачным светом энергии имматериума. Предатель обеими руками сжимал тяжелую глефу, на щербатом клинке которой танцевали бледные языки колдовского пламени.

Радость от битвы, наполнявшая Хафлои, сменилась ослепительным гневом, как только он увидел вражеского космодесантника. Обманутые смертные — это одно, а падшие братья — совсем другое.

— Всеотец! — взревел Кровавый Коготь, атакуя предателя, выпуская по нему залп грохочущих болтов из пистолета и раскручивая топор для удара.

Чумной десантник не мог двигаться быстро. Он был не в состоянии поддерживать энергичный темп сражения, который задал Хафлои, его реакция была весьма замедленной.

Но ему и не надо было быть быстрым. Пока Кровавый Коготь приближался к предателю, выпустив дюжину снарядов в его боевой доспех толщиной с кулак, тот поднял глефу и направил ее острие на Волка.

— Малефикарис нергал, — раздался гортанный свистящий шепот.

Хафлои даже не увидел снаряд, что ударил по нему. На какой-то миг Волку показалось, что его охватило яростное зеленоватое пламя, вонявшее спиртом. И в следующую секунду он уже лежал на спине, отброшенный на пять метров. Его доспех наполовину ушел в землю. Болт-пистолет выбило из руки, а топор едва удалось удержать.

Кровавый Коготь попытался подняться и тут же почувствовал невероятную боль в конечностях. На доспехах плясали языки колдовского огня, пробегая по броне, как ртутные лужицы по стали. Он почувствовал, как напрягаются мышцы, как из него уходят силы.

Хафлои попробовал закричать, но во рту все пересохло. За мутной дымкой боли и ошеломления он различил силуэт чумного десантника, нависший над ним. Острие глефы было нацелено в горло Космического Волка. Похожее на запах раскаленного металла зловоние магии смешалось с омерзительным смрадом разложения.

Чумной десантник смотрел на Хафлои сверху вниз. Его движения были тяжеловесными, как будто ему приходилось пробиваться через вязкую смолу, но сила, которую он демонстрировал, ошеломляла. Хафлои ослаб еще сильнее, легкие горели, когда он пытался дышать. Топор медленно выскользнул из разжавшейся руки.

— Просто дитя, — задумчиво прошептал предатель.

Голос был необычным: невнятное бульканье пробивалось через слои слюны и слизи, разбивалось на перекрывающие друг друга тона и отголоски, как будто тысяча голосов боролась друг с другом за превосходство под глухим шлемом. В голосе не было слышно злобы, только бесконечная, усталая печаль. Казалось, что даже воздух замирает вокруг чумного десантника.

Хафлои не мог пошевелиться. Он вперил взгляд во врага и следил, как глефа раскачивается над его шеей. Кровавый Коготь чувствовал, как кожа сморщивается и сжимается под броней от неестественно быстрого истощения.

Он пытался бороться, чувствуя привкус колдовства на задней стенке горла, похожий на горькую желчь. Космодесантник старался проглотить или отхаркнуть этот комок, но хватка не ослабевала.

Хафлои понимал, с каким врагом столкнулся: это был колдун, ступивший на изменчивые, ненадежные пути варпа, воин, настолько же превосходивший его, насколько он был лучше толп чумного скота, толпящегося вокруг цистерн.

— Просто дитя, — повторил колдун, разочарованно качая головой, прежде чем занести глефу для удара.

Ураган болтов обрушился на него откуда-то справа, пробив броню и заставив пошатнуться на раздвоенных ступнях. Чумной десантник отступил, скрытый облаком острых обломков керамита. Глефу отбросило куда-то в сторону.

— Фенрис! — раздался громкий полубезумный возглас.

Когда хватка колдуна ослабла, Хафлои смог немного приподнять голову.

Бальдр бежал в атаку по дну ущелья, сжимая в одной руке меч, а в другой болтер. Обрывки шкур развевались за его спиной в унисон движениям.

Колдун отреагировал на появление нового врага, двигаясь так же медленно, как и раньше. Казалось, что его гнилой доспех поглощает силу выстрелов. Его поверхность при попаданиях шла рябью, как густая грязь. Удары явно были чувствительны, но не помешали чумному десантнику развернуться навстречу атакующему Бальдру.

Хафлои едва мог пошевелиться. Ему казалось, что он внезапно постарел на несколько столетий. Конечности ослабли, а кости стали хрупкими. Он попытался подобрать топор, и от этого усилия перехватило дыхание.

Бальдр добрался до колдуна, и началась рукопашная. Движения чумного десантника не стали быстрее, но он каким-то образом умудрялся парировать все мастерски нанесенные удары Бальдра. Было похоже, что само время замедлялось рядом с предателем, затягивая все в бездну ступора.

— Ты не дитя, — мягко заметил колдун журчащим голосом, когда клинок Бальдра столкнулся со ржавым лезвием глефы.

Бальдр проигнорировал эти слова и заставил противника отступить на несколько шагов. Его удары были дикими и яростными. Космодесантник отбросил болтер и взялся за меч обеими руками.

Колдун выставил глефу перед собой, но охотник отбил ее так, что лезвие высекло фонтан искр. Действия Бальдра по-прежнему были беспорядочными, но какая-то темная, упорная ярость придавала ему сил.

— Тебя не должно здесь быть, — сказал колдун, отступив еще на шаг и неуклюже парируя удар. — Почему ты здесь, сын Русса?

Бальдр набросился еще яростнее, рубя и коля. Хафлои слышал, как он ворчит и тяжело дышит от напряжения. Он сражался за свою жизнь со всей яростью, которая у него была.

Хафлои снова попытался дотянуться до топора, подтаскивая себя к нему по каменистой почве. Когда он подполз ближе, то увидел, как первая пара светящихся зеленых глаз появляется из темноты. Чумной мутант в респираторе на густо покрытом язвами лице стоял прямо перед ним. В руке он держал шипастый шар на цепи. Все больше врагов появлялось в поле зрения. Они с опаской подходили ближе, сжимая кистени, тесаки и крючья в заляпанных внутренностями руках.

Хафлои смог зарычать, сжать кулаки и подняться на колени. Этого было достаточно, чтобы толпа мутантов отшатнулась в ужасе, но это не могло заставить их сбежать. Хафлои понимал, что если они сейчас набросятся на него, то справиться с ними будет проблематично. Он снова попытался зарычать, но звук умер в горле, а сил становилось все меньше.

А потом ущелье за его спиной внезапно взорвалось вспышкой ослепительно-белого света, осветившей оба скалистых склона, и все вокруг стало болезненно четким. Хафлои это ненадолго ошеломило, прежде чем оптика шлема подстроилась под новые условия. Мутанты же отбежали назад, царапая лица и издавая безумные вопли.

Кровавый Коготь изогнулся, чтобы посмотреть, что происходит, и увидел, как колдуна окружает тошнотворный ореол яркой энергии, клубящийся и закручивающийся вокруг него, как развевающийся плащ. Бальдр висел в воздухе перед ним, окутанный такими же спиралями силы. Его тело содрогалось от болезненных спазмов, голова запрокинулась и замерла в безмолвном крике, руки были широко раскинуты в стороны. Колдун высоко поднял свою глефу и с ее помощью накачивал энергией созданный им эфирный щит.

— Знают ли они, что ты такое? — спросил ведьмак, в его голосе звучало неподдельное любопытство. — Почему ты не рассказал им?

Хафлои смотрел, как Бальдр извивается от боли. Кровавый Коготь пытался подняться, побежать, сделать хоть что-то, чтобы преодолеть иссушающую усталость, сковавшую его по рукам и ногам.

Но не смог. Силы оставили его, и космодесантник снова опустился на колени.

— Нужна помощь, — выдохнул он в вокс-передатчик, проталкивая слова через сжатые зубы. Все, что он мог, — это выплюнуть несколько слов. О том, чтобы подняться, не было и речи. — Кровь Русса, нужна помощь, сейчас.

Гуннлаугур промчался мимо разбитого остова цистерны, вспахивая ногами землю. Ему не нужна была отметка локатора, чтобы обнаружить позицию Бальдра, он видел ведьмовские молнии, сверкающие вокруг светящегося в их центре силуэта. Гнилостный и прогорклый запах колдовства наполнял воздух.

— Хьольда! — закричал он, устремляясь прямо к источнику магии.

Вальтир и Ольгейр не отставали, их клинки ярко блестели в неестественном свете. Колдун заметил их приближение. Гуннлаугуру показалось, что он слышит голос чумного десантника — тихий шепот, предназначенный Бальдру, — но затем ржавый шлем развернулся и уставился прямо на Волчьего Гвардейца. Эфирные путы, окутавшие Бальдра, исчезли, и Охотник упал на землю. Его голова болталась, как у мертвеца.

Колдун направил глефу на Гуннлаугура, и Волчий Гвардеец почувствовал, как в оружии врага накапливается темная энергия.

Но было уже слишком поздно. Гуннлаугур прыгнул, высоко занеся искрящий плазменными дугами молот. Его огромное тело, с которого все еще стекали потоки кислоты после взрыва цистерны, пролетело по воздуху, и ничто не могло его остановить.

Гуннлаугур обрушил Скулбротсйор на шлем чумного десантника, разбивая зараженный керамит и то, что скрывалось под ним. Колдун пошатнулся от этой атаки. Он попытался размахнуться своей глефой, но Вальтир, сократив дистанцию, отсек его руку у локтя широким взмахом Хьольдбитра.

Затем в бой вступил Ольгейр, нанося яростные и тяжелые удары обеими закованными в латные перчатки руками, колотя врага в приступе слепого гнева. Он выкрикивал смертные проклятия. Когда великан впадал в такую ярость, его было практически невозможно остановить.

Гуннлаугур снова размахнулся и изо всех сил, как будто забивая сваю, вбил окутанный сполохами энергии боек Скулбротсйора в горло предателя. От этого удара колдун повалился на спину.

Чумной десантник оказался невероятно живучим. Даже после такой атаки он каким-то образом продолжал сражаться. Колдун протянул оставшуюся руку к глефе и, несмотря на град ударов, заскреб пальцами, пытаясь достать оружие.

Вальтир действовал так же четко, как и всегда, перехватывал клинок из одной руки в другую и сближался с врагом, словно танцуя. Он опустил клинок на руку вражеского космодесантника, с легкостью разрубая сухожилия и останавливая отчаянную попытку дотянуться до глефы. Ольгейр схватил колдуна за сломанные ноги и швырнул в сторону Гуннлаугура. Чумной десантник упал перед ним лицом вверх.

Волчьему Гвардейцу осталось нанести последний удар. Он размахнулся молотом в последний раз, с отвращением рассматривая кровавое месиво, которое когда-то было головой его врага. На него смотрела сморщенная масса покрытой бородавками кожи, бледной, как молоко, с кровавыми потеками. Гуннлаугур видел единственный мутный глаз и бессильно болтающиеся остатки челюсти. Кровь, пузырясь, стекала в разбитый горжет из-под рваных клочьев покрытой струпьями кожи.

Предатель попытался заговорить:

— Ты не знаешь…

Гуннлаугур опустил молот, и Скулбротсйор размозжил череп колдуна, разрядившись с громоподобным хлопком. Языки бледного пламени вспыхнули и окутали трех воинов, а затем исчезли с громким звуком и чем-то похожим на порыв штормового ветра.

Тело чумного десантника задрожало, скорчилось в спазме и наконец замерло. Трое Волков отступили от трупа, тяжело дыша и подняв оружие, ожидая какого-нибудь подвоха.

Ничего не произошло. Искалеченное тело предателя лежало на земле, его дыхание угасло, жуткое свечение исчезло.

Гуннлаугур развернулся и подбежал к распростертому телу Бальдра. Он опустился на землю, баюкая голову Охотника.

— Брат, — прошептал он. — Фьольнир. Ответь.

Вальтир присел на корточки рядом с ними. Мечник снял с пояса портативный ауспик и просканировал безвольно лежащего Бальдра.

— Живой, — произнес он, — но в отключке. Красный Сон поглотил его.

Ольгейр, хромая, подошел ближе. Он все еще тяжело дышал, а одна из перчаток раскололась и искрила.

— Что это такое у него на броне? — спросил великан.

Нагрудник и шлем Бальдра покрывала пленка светящейся слизи. Она мерцала в ночной темноте отголоском колдовской бури, выпущенной на волю колдуном. Ольгейр протянул руку, чтобы стереть ее.

— Нет. — Гуннлаугур остановил его, перехватив запястье. Слабое сердцебиение Бальдра было едва различимым. Моркаи кружил поблизости. — Еще рано.

Волчий Гвардеец оглянулся в поисках щенка и увидел, как тот ползет в их сторону. Доспехи Кровавого Когтя обгорели до белизны, и на них не осталось ни шкур, ни талисманов.

Вальтир подошел к нему и, подхватив рукой, помог подняться на ноги.

— Что тут произошло? — поинтересовался он.

Хафлои попытался ответить, но из его рта донеслось только невнятное карканье. Его голова бессильно болталась на шее, а ботинки, волочась, загребали пыль.

Ольгейр двинулся дальше по ущелью, разминая пальцы и ощетинившись в ожидании новой волны насилия.

— Осталось четыре, — пробормотал он мрачно, наблюдая за тем, как уцелевшие цистерны медленно отползают обратно по ущелью, стараясь максимально увеличить дистанцию между собой и Волками.

Их мутировавшая свита отступала вместе с ними, осторожно водя оружием, нервно разглядывая сцену резни, которая перед ними предстала.

— Позволь мне уйти, веранги. Позволь мне уйти и разобраться с ними.

Гуннлаугур проследил за его взглядом. Его инстинкты требовали того же. Холодная злоба окутала его разум, побуждая снова взяться за молот. Они убили колдуна, остались только его слуги, готовые к бойне.

Волчий Гвардеец взглянул на Вальтира, и мечник медленно покачал головой.

Гуннлаугур глубоко и неохотно вздохнул. Вальтир был прав. Бальдр завис между жизнью и смертью, щенок был выведен из строя. Охота закончилась.

— Нет, Тяжелая Рука, — сказал он. В голосе проскакивали нотки разочарования. — Не сейчас.

Он положил голову Бальдра на землю и поднялся на ноги.

В ущелье вокруг них царил полнейший хаос. Множество тел грудами лежали на камнях, разрубленные и истекающие кровью после нападения Волков. Две цистерны с химикатами были уничтожены. То, что осталось от войска врага, торопилось убраться восвояси.

Взгляд Гуннлаугура задержался на трупе чумного десантника. Его останки воняли даже хуже, чем раньше, когда его еще наполняла жизнь. Копошащиеся личинки вывалились из открытой раны на раздробленной грудной клетке. Колдовское пламя погасло, испарившись со смертью хозяина.

— Мы сожжем его геносемя, — холодно произнес Волчий Гвардеец, протягивая руку за своим громовым молотом, — и вернемся. Ольгейр, мы с тобой несем Бальдра. Вальтир возьмет щенка.

Ольгейр начал возражать, но Гуннлаугур проигнорировал его. Он вытащил длинный кинжал из ножен на бедре и подошел к трупу колдуна. Он слышал треск огня и чувствовал запах кипящих химикатов.

Урон был нанесен, но не тот, на который он надеялся. Ресурсы стаи и так были ограниченны, а он нанес им еще больше вреда.

Гордыня. Все из-за нее. Гирфалькон должен был пойти с ними.

Хафлои доковылял до Волчьего Гвардейца. Кровавый Коготь едва держался на ногах, не говоря уже о том, чтобы идти.

— Прими мою благодарность, веранги, — выдохнул он, выталкивая слова через сморщившуюся от жара решетку вокса.

Гуннлаугур коротко кивнул. Нужно было еще что-то сказать, но из-за стыда и тошнотворного чувства вины он не смог подобрать слова.

Скоро нужно будет уходить. Им придется преодолевать пустыню так быстро, как они только смогут, до того как преследующая армия обрушит на них свой гнев. Это была не победа. Это был позор.

«Все из-за гордыни».

Он склонился над зловонным трупом колдуна, ухватил кинжал покрепче и начал резать.

Ночная охота закончилась, приближался рассвет. Ингвар поднялся в проход, идущий по периметру внутренней стены города, и облокотился на скалобетонный парапет. Он смотрел на запад, вглядываясь в бескрайние равнины. Ночное небо было темным и спокойным, холодное, почти черное, с фиолетовым оттенком и усыпанное звездами. За спиной космодесантника верхний город поднимался рядами мерцающих огней, обезображенный поднимающимся дымом погребальных костров. На самой вершине, горделивая и уродливая, возвышалась крепость Галикона, залитая чрезмерно ярким светом прожекторов. На ее стенах мельтешили рабочие, занятые приготовлениями к осаде.

Его тело болело. Скоро начнется пятый день, проведенный без сна. Космодесантник пришел к выводу, что его реакция замедлилась, — совсем немного, возможно, смертный даже не заметил бы разницы, но для него она была очевидна.

Этого было недостаточно. Ему следовало работать усерднее.

Космодесантник привалился к грубо отесанным камням и вдохнул прохладный воздух. Его окружала атмосфера города: пыль, пот, специи, угли. Он чувствовал запах листьев, что колыхались во дворах домов, маслянистые выхлопы гусеничных транспортов, стаскивавших стройматериалы к баррикадам, и, наконец, самый слабый из всех — медленно нарастающий смрад скверны, что стелилась по равнинам и перебиралась за стены.

Враг приближался к городу со всех направлений. Его войска разрослись за счет новых мертвых и зараженных. К тому времени, как они доберутся до стен, в воздухе будет нечем дышать от их вони и роев мух. Горожан начнет мучить кашель и рвота.

Он снова принюхался, пытаясь оценить расстояние.

Уже близко. Эта ночь будет последней, когда можно подышать чистым воздухом.

На краю ретинального дисплея моргнула руна локатора, подсказав, что Ёрундур тоже поднимается наверх. Ингвар улыбнулся сам себе. Старый Пес хорошо поработал этой ночью, охотясь за зараженными во мраке с жестокой целеустремленностью. Похоже, в нем еще осталось немного жизни.

Ингвар двинулся по парапету в сторону ближайшей защитной башни, задумавшись о том, на чьей стороне сейчас победа. Он полагал, что лидирует, но Ёрундура никогда нельзя было сбрасывать со счетов. Он имел привычку удивлять.

Старый космодесантник появился из дверей башни и вышел на стену. Он, как и Ингвар, не носил шлема, и на его узком лице светилась редкая довольная ухмылка.

— Тринадцать, — объявил он.

Ингвар склонил голову.

— Одиннадцать, — был ответ.

Ёрундур расхохотался.

— Тебе их искать было трудно? — спросил старый Волк.

— Сестры хорошо поработали, — признал Ингвар. — Думаю, нам наконец удалось сдержать заразу.

Ёрундур облегченно что-то проворчал.

— Пока сюда не доберутся остальные, — произнес он, облокачиваясь на парапет так же, как Ингвар.

Старый Пес уставился в предрассветную тьму, сморщил нос и нахмурился.

— Есть новости от стаи?

Ингвар покачал головой, устроившись рядом с Ёрундуром. Вспоминать о том, что остальные члены Ярнхамара охотились за настоящим врагом, а не добивали оставшееся после диверсии отребье, было неприятно, и он не особенно это скрывал.

— Все еще задевает, да? — заметил Ёрундур. — Лед и железо, не завидую я Раскалывателю. — Он снова засмеялся, на этот раз своим куда более привычным циничным фырканьем. — Вы все тут из себя такие личности, толкаетесь друг с другом, как щенки за место на подстилке. Да кто вообще захочет вами командовать? Уж точно не я, даже если бы меня умоляли.

— Думаю, твое время уже прошло, — улыбнулся Ингвар.

— Думаю, ты прав, — сказал Ёрундур. — И слава Всеотцу.

Старый Пес сплюнул на парапет и шумно вздохнул.

— Как дела у твоей подружки? — спросил он. — Знаешь, я и сам кое с кем подружился сегодня вечером. Думаю, я перестану однажды презирать сестер, если мне дадут еще немного времени.

— У палатины Байолы все хорошо, — ответил Ингвар. — На собор напали, что она приняла на свой счет. Ее войскам пришлось спалить немало всего, чтобы расквитаться за это.

— Легкомысленно, — заметил Ёрундур. — Она может нормально работать или же будет для нас обузой?

Ингвар поджал губы.

— Я не знаю, — признался он. — Сестры Битвы крепкие. Они будут драться, как дикие кошки, чтобы не дать врагу ступить в Галикон. Но она? Хотелось бы мне так думать, — космодесантник сделал паузу, вспомнив их беседы, — но я не знаю. Она странная.

Ёрундур фыркнул, как бы имея в виду: «Уж кто бы говорил».

— Насколько все плохо в соборе?

— Они добрались до склепов. Взорвали архивы, там ничего не осталось. Вот и все.

Старый космодесантник искоса взглянул на Ингвара.

— Архивы?

— Да. Что-то важное?

Ёрундур несколько секунд что-то обдумывал, шевеля челюстью. На его впалых щеках гуляли желваки.

— Ничего.

Ингвар развернулся лицом к боевому брату:

— Рассказывай.

— Может, они просто потерялись, — пожал плечами Ёрундур. Его старые проницательные глаза светились в темноте желтыми огоньками. — Но ты не думал, почему при всех имеющихся возможностях они отправились взрывать кучку свитков в подвале?

От слов Старого Пса Ингвару стало не по себе. Он ничего не ответил.

— Я хочу сказать, что там же были пушки, — продолжал Ёрундур. — Действительно большие пушки, которые нам пригодятся. Все мутанты-смертники атаковали жизненно важные для нас места — склады с боеприпасами, электростанции, коммуникационные башни. Подумай. У тебя есть толпа ходячих бомб внутри собора. Куда ты их направишь: вверх, к орудийным батареям, чтобы вывести их из строя, или в подвал жечь архивы?

Он покачал косматой головой.

— Может, именно такой и была их цель, — сказал Ёрундур. — Просто мне это кажется удивительным.

Ингвар ощутил что-то мерзкое внизу живота. Он сжал край ограды парапета, и из-под пальцев перчаток побежала сетка трещин.

— Их загнали в ловушку, — сказал он. — Это была единственная возможная цель.

Ёрундура, похоже, не убедил этот аргумент.

— Как скажешь.

Ингвар резко отошел от парапета.

— Мне нужно вернуться.

«Я давала клятвы никогда не раскрывать секреты, которые мне доверили».

Ёрундур удержал его, схватив за запястье.

— И сделать что, Гирфалькон?

Ингвар резко развернулся к нему лицом, но не смог подобрать слов. У него не было ничего конкретного, ни подозрений, ни теорий, только снова появившееся чувство, что он упускает что-то важное.

«Мой вюрд привел меня сюда. Так же как твой — тебя».

— Я не знаю. Пока.

Он начал вытаскивать руку из хватки Ёрундура, когда внезапно ожил коммуникатор. Голос де Шателен зазвучал по незащищенному каналу.

— Воины Ярнхамара. — Казалось, она была одновременно зла и обеспокоена. — Ваше присутствие необходимо в Галиконе. По возможности срочно.

Ингвар остановился.

— Что случилось? — спросил он.

— Сообщение от Гуннлаугура. Он входит в город. В отряде потери. Апотекарион уже подготовлен. Сделаем что сможем.

Ингвар яростно замотал головой.

— Скитья! — выругался космодесантник.

Ёрундур уже уходил. Его циничное лицо все больше суровело, когда он шагал по направлению ко входу в башню. Ингвар же задержался на секунду, разрываясь между вариантами.

«Гуннлаугур, ты болван».

— Можно услышать подробности? — спросил он, замешкавшись на парапете. — Что случилось?

В коммуникаторе послышался нетерпеливый выдох де Шателен.

— Прошу прощения, но твои братья смогут рассказать больше, чем я. — Голос канониссы звучал почти сварливо. — У меня много дел. Ты на стене? Тогда посмотри вверх, Космический Волк, и, я уверена, ты меня поймешь.

Связь резко оборвалась. Пораженный тоном ответа, Ингвар развернулся и всмотрелся в ночные пустоши. Ёрундур, остановившись у портала, поступил так же.

На самой границе видимости, на горизонте, где просторный и открытый ландшафт пустошей переходил в гористые ущелья, что-то нарушило идеальную темноту ночи. Длинная и тонкая зеленая линия оскверняла пейзаж, мягко сияя в ночи. Секунду назад ее там не было. Пока Ингвар смотрел, линия стала ярче, как будто сотни крохотных свечей зажглись во тьме.

Все еще далеко, но уже различимо. Тонкая полоса, казалось, протянулась с севера на юг, нигде не прерываясь.

— Так много, — выдохнул Ингвар, на секунду забыв обо всем.

Ёрундур встал рядом.

— Ага, — согласился Старый Пес. На его лице застыло мрачное выражение. — Похоже, они наконец-то добрались. Теперь начнется самое интересное.

III

Порченый

Глава семнадцатая

Гуннлаугур опустил тело Бальдра на металлическую плиту операционного стола. С другой стороны Ольгейр забросил ноги раненого боевого брата и уложил их на поверхность из нержавеющей стали, с заботливым усердием.

Мужчина в белом халате поспешил к столу, сжимая в руках солидный арсенал режущих приспособлений.

— Оставь его! — рявкнул Гуннлаугур, развернулся и отпихнул человека в сторону. Тот тяжело повалился на пол и перевернул металлический контейнер, доверху забитый пустыми футлярами от шприцев. — Это не твое дело, смертный.

Волчий Гвардеец все еще пребывал в дурном расположении духа, которое только усугублялось стыдом. Долгий забег через пустоши оказался адским испытанием — тяжелая, беспорядочная гонка во тьме, где каждый неосторожный шаг мог нанести еще больше вреда разбитому телу Бальдра. Как только ночь пошла на убыль, стаю начали преследовать огни: поначалу всего несколько, но вскоре они сменились сотнями и горели далеко позади, медленно разрастаясь и заполняя горизонт подобно опухоли.

Ему хотелось развернуться, обнажить клыки, ворваться прямо в центр наступающей орды и раствориться в чистоте битвы, забыться.

Вместо этого приходилось сжимать зубы и, спотыкаясь, двигаться вперед, сцепив руки на плечах Бальдра, прогибаясь под весом бесчувственного боевого брата.

Всю дорогу назад никто не проронил ни слова. Хриплое дыхание Ольгейра становилось все более и более напряженным из-за того, что ему приходилось нести не только Бальдра, но и Сигрун. Вальтир занимался тем, что поддерживал Хафлои на ногах. Стая в целом имела жалкий вид и спешила, хромая, под защиту городских стен, в то время как запах вражеской скверны догонял их и клубился буквально за спинами.

Теперь, в Галиконе, их окружали надоедливые, бестолковые смертные, толкающиеся, чтобы предложить свою ненужную и бесполезную помощь.

Апотекарион был заставлен оборудованием и захламлен. Здесь имелось шесть операционных, и все они предназначались и для людей обычного размера, и, к счастью, для пациентов в силовых доспехах, так как это могло потребоваться гарнизону Сестер Битвы. В одной из них лежал Бальдр, в другой — Хафлои. Ярко-белая плитка отражала свет ламп, беспощадно подчеркивая повреждения на их броне. Доспехи Хафлои стали похожи на выцветшую кость, а Бальдра покрывали капли и потеки темно-зеленой субстанции, как будто на сочленениях доспеха пророс лишайник.

— Убирайтесь, — приказал Ольгейр смертному персоналу, и все четверо, включая санитара, которого сбил с ног Гуннлаугур, спешно повиновались. В апотекарионе остались только Волки: Гуннлаугур, Вальтир, Ольгейр и двое раненых.

Вальтир снял шлем и поспешил к Бальдру, чтобы начать работу. Он не был жрецом, но из всей стаи у него были самые ловкие руки и талант апотекария.

— Он еще жив, — доложил мечник, аккуратно открывая вакуумные заглушки шлема Бальдра и размыкая замки. — Я слышу, как бьется его основное сердце.

Гуннлаугур начал метаться взад и вперед, неспособный усидеть на месте. Он чувствовал себя как запертый в клетке медведь. Его распирало от энергии, но он не мог ничего сделать. Волчий Гвардеец снял шлем и отключил командную связь с де Шателен. Он жаждал получить ответы, но знал, что нет смысла что-то спрашивать: Вальтиру нужно было работать в удобном для него темпе, без помех и отвлекающих факторов.

Ольгейр не шевелился. Он мрачно стоял, скрестив могучие руки на груди. В этот раз у него не нашлось слов ободрения.

Хафлои, которого положили на соседний стол, приподнялся на локтях и следил за работой Вальтира. Щенок был по-прежнему слаб, но уже возвращал себе контроль над телом. Он снова мог говорить, и его силы постепенно восстанавливались.

Гуннлаугур больше не беспокоился за него. Занимал его мысли Бальдр.

— Эта… штука — крепкая, — сказал Вальтир, скорчив гримасу в попытке оттереть остатки слизи с забрала Бальдра. — Она как будто живая. И каким-то образом просочилась сквозь герметичные соединения. Думаю, у него внутри ее немало.

Мечник вытащил стальной цилиндр из специального отделения на доспехе и извлек из него длинный скальпель. Быстрыми движениями он счистил похожую на водоросли мерзость с шейного сочленения доспехов Бальдра там, где к корпусу крепился шлем. Комковатое вещество липло к броне и тянулось длинными нитями, когда его подцепляло лезвие скальпеля.

— Он казался сам не свой, — прохрипел Хафлои. Судя по его голосу, он был сбит с толку. — Он вопил, Гуннлаугур. Ты слышал?

Волчий Гвардеец не ответил. Он вспомнил, как выглядел Бальдр во время их последней беседы. Оживил в памяти, что с ним творилось во время варп-перехода.

«Надо ли было копнуть глубже? Задать больше вопросов?»

Даже если и так, теперь уже было слишком поздно. Узел вины в его животе затянулся еще сильнее.

«Столько ошибок, одна за другой».

— Снимаю шлем, — раздался голос Вальтира, — нельзя оставлять его на голове, дыхательная решетка полностью забилась.

Гуннлаугур остановился. Он подошел к столу и упер костяшки кулаков в металлическую поверхность. Ольгейр не двинулся с места и молча наблюдал.

Вальтир аккуратно потянул шлем, размыкая запорные механизмы. Он снялся легко, с сухим шипением выходящего воздуха.

Гуннлаугур почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Цвет лица Бальдра был под стать доспеху — жемчужно-серый, с черными синяками вокруг распахнутых глаз. Рот был открыт, и налитый кровью язык свободно свисал между клыков. Из-за едкого дыхания раненого брата Вальтиру пришлось подавить приступ рвоты, едва он снял зараженный шлем. Побелевшие губы Бальдра были покрыты язвами, тугими от скопившегося гноя и окруженными ярко-красным ореолом воспаления. Щеки запали, а липкая кожа приобрела зеленоватый оттенок.

— Это не Красный Сон, — медленно произнес Ольгейр.

Вальтир промолчал. Он выглядел даже бледнее, чем обычно.

Гуннлаугур принюхался, раздувая ноздри и втягивая в себя нездоровый запах. Обычно скверну просто было обнаружить по ее приторно сладкому, оттененному слабым привкусом варпа запаху. Но в этот раз он не мог сказать точно. Бальдр выглядел так же, как и любой другой зараженный, убитый им в городе. От одной этой мысли живот начало скручивать.

— Что скажешь, Вальтир? — спросил он.

Мечник провел руками по волосам, пригладив липкую от пота массу серого цвета. Его движения были неловкими. Как и все остальные, он устал.

— Я не знаю, — наконец произнес он. Вальтир поднял взгляд на Гуннлаугура. — Если бы это был смертный, то… Но он один из нас. Я не знаю.

Ольгейр раздраженно зарычал и развел руки, сжимая громадные кулаки в бессильной злобе.

— Скитья, — выплюнул он, — я видел такую же мерзость на тех, кого убивал, и…

Хафлои попытался встать и не смог.

— Он вопил, Гуннлаугур. Что-то было не так. Он был…

— Ты не знаешь… — начал Ольгейр.

— Довольно.

Гуннлаугур обвел взглядом помещение апотекариона, заставляя всех замолчать. Воцарилась тишина, нарушаемая только тихим шумом работающего медицинского оборудования.

Волк опустил голову. Было тяжело собраться с мыслями и решить, что делать. Внутри него кипели эмоции, все еще слишком свежие, чтобы просто их проигнорировать.

— Никто, кроме нас, не должен войти в эту комнату, — наконец произнес Волчий Гвардеец задумчивым голосом. — Один из нас постоянно будет находиться здесь и присмотрит за ним. Мы ничего не расскажем канониссе. Ей следует знать только то, что мы обрабатываем раны нашего боевого брата.

Он посмотрел в глаза каждому из присутствующих.

— Сейчас мы ничего не будем делать. Только следить, ждать и надеяться. Но если чума заберет его, если его дух поддастся…

Он остановился и сделал глубокий вдох.

— Если он поддастся, мы сделаем это. Я это начал, я и закончу. Таково мое решение.

Он продолжил смотреть на остальных, как будто провоцируя их на возражения. Хафлои был слишком слаб, чтобы спорить. Похоже, его накрыл очередной приступ слабости, и Кровавый Коготь опустил голову на стол. Вальтир выглядел мрачно, но кивнул.

Ольгейр продержался дольше вех. Его уродливое, покрытое шрамами лицо было искажено недовольством. Он посмотрел на пораженного болезнью Бальдра, перевел взгляд на Гуннлаугура, затем опять на Бальдра.

А потом даже его могучие плечи поникли, и он обреченно кивнул.

В этот момент с грохотом распахнулась входная дверь. Все космодесантники развернулись как один. Вальтир вытащил Хьольдбитр, а Гуннлаугур схватился за рукоять молота.

Ингвар замер как вкопанный, пораженный реакцией.

— Что происходит? — вопросил он.

— Закрой дверь, — прошипел Гуннлаугур.

Вальтир убрал клинок.

Ольгейр протиснулся мимо Ингвара и Ёрундура, заталкивая их внутрь. Только тогда Ингвар заметил тело Бальдра на столе.

— Всеотец, — прошептал он и метнулся к металлической плите.

— Не трогай его! — предупредил Вальтир.

Гуннлаугур встал между Ингваром и телом Бальдра, схватив Гирфалькона за запястье.

— Он в Красном Сне, брат. Будь осторожен.

Глаза Ингвара расширились, когда он увидел лицо раненого воина.

— Это не Красный Сон, — сказал он. — Что произошло?

Гуннлаугур не отпускал руку.

— Там был колдун, — ответил он. — Бальдра пожгло. Он еще может восстановиться.

Ингвар злобно вырвался из хватки Гуннлаугура и протиснулся к краю стола.

— Восстановиться? Кровь Русса, он заражен!

— Мы не знаем этого наверняка, — сказал Вальтир.

Ингвар повернулся к нему.

— Какие еще доказательства тебе нужны, мечник? — Его голос начал срываться. — Посмотри на него!

— Мы подождем, — сказал Гуннлаугур, внимательно следя за разбушевавшимся братом. — Он еще может…

— Что ты наделал? — перебил его Ингвар. — Почему он сражался с колдуном в одиночку?

Гуннлаугур подавил вспышку гнева. На лице Ингвара явно читалось обвинение. Это провоцировало Волчьего Гвардейца на ответ, но он понимал причину происходящего.

— Следи за собой, — предупредил он, цедя слова на низкой рычащей ноте. — Тебя там не было.

Ингвар расхохотался в голос, но это был горький смех.

— Нет, не было! Ты об этом позаботился. Почему, веранги? Почему ты так боялся взять меня с собой? Чтобы я снова не указал на твои ошибки?

Все в помещении взорвалось в вихре движения. Ольгейр оказался в центре и развел руки в стороны, пытаясь успокоить остальных. Вальтир пробормотал что-то невнятное, мрачно глядя на Ингвара. Хафлои попытался заговорить, но пересохшее горло его подвело.

Гуннлаугур бросился в сторону Ингвара. Самообладание Волчьего Гвардейца висело на волоске. Он чувствовал, как учащается пульс, а кровь яростно стучит в висках.

— Ни слова больше, Гирфалькон, — приказал он, глядя на брата с угрозой. — Если тебе дорога твоя шкура, не говори больше ни слова.

— Не в этот раз! — закричал Ингвар, вытаращив глаза. — Раньше я держал язык за зубами. Я дважды просто промолчал, но больше этому не бывать.

Гирфалькон стряхнул руки Ольгейра, который пытался его удержать, и встал прямо перед Гуннлаугуром.

— Ты знал, что в этой колонне что-то прячется, — говорил он, сверкая глазами. — Ты знал это! Но ты все равно пошел туда, ведомый жаждой славы, которая тебе так нужна.

Гуннлаугур чувствовал, что теряет контроль. Ингвара лихорадило, и его слова жалили Волчьего Гвардейца, словно кинжалы.

— Провались ты в Хель, Раскалыватель Черепов! — Ингвар был в гневе. — Ты убил его. Теперь ты доволен? Это уняло твою жажду крови?

Ингвар подошел вплотную. Так близко, что слюна, срывавшаяся с его губ, когда он выкрикивал свои обвинения, попала Гуннлаугуру в глаза.

— Ты убил его, глупец!

Плотину прорвало.

Гуннлаугур бросился на Ингвара, проигнорировав попытку Вальтира удержать его. Волчий Гвардеец метнулся вперед и изо всех сил двинул боевого брата в лоб.

— Ты этого хочешь?! — взревел Гуннлаугур, нанося удар левой рукой. Он жестко попал в цель, отбросив Ингвара назад, заставив его покачнуться. — Хочешь, чтобы я уничтожил тебя?

Гирфалькон врезался в тележку с медицинскими инструментами. Они разлетелись по полу и звенели, пока он пятился, пытаясь восстановить равновесие. Гуннлаугур двинулся следом, размахивая кулаками и целя в голову.

Ингвар ответил на удар, пригнувшись и широко разведя руки, он смог схватить корпус соперника. Ему удалось прервать импульс Волчьего Гвардейца и даже почти оторвать того от пола.

Они откатились обратно, сцепившись, снося и отбрасывая к стенам оборудование. Гуннлаугур вывернулся из захвата и отшвырнул противника от себя. Ингвар грузно врезался в дальнюю стену апотекариона, разбив при ударе каменную облицовку. Он сплюнул кровью.

Не давая Волчьему Гвардейцу приблизиться, Ингвар набросился на него с кулаками. Они обменялись градом могучих ударов, каждый из которых ударял в цель с силой отбойного молотка. Ингвар был быстрее, и два его яростных удара справа попали в противника, но Гуннлаугур дрался как одержимый, в его глазах пылала мрачная ярость.

Он с хрустом впечатал кулак в лицо Ингвара, отбросив его к стене. Волчий Гвардеец напирал, нанося безумные удары и выкрикивая ругательства.

К тому моменту, как Ольгейр и Вальтир смогли их растащить, оба космодесантника тяжело дышали и были залиты кровью. На лбу Гуннлаугура красовалась длинная ссадина, а по бороде стекали красные струйки. Лицо Ингвара отекло и приобрело пурпурный оттенок, губы были разбиты, один глаз наполовину заплыл.

На какой-то миг они замерли, сверля друг друга взглядом и пытаясь отдышаться. Гуннлаугур чувствовал, как весь его организм пылает от переполнявшей его энергии и требует, чтобы воин вернулся в драку. Вены на горле пульсировали. Кулаки были крепко сжаты, и ему до боли хотелось снова пустить их в ход.

Хафлои сидел с отвисшей челюстью и не мог поверить в то, что только что увидел. Вальтир, казалось, устал от всего этого. Ольгейр выглядел обеспокоенным.

И только Ёрундур не двигался с места. Его кислый смех нарушил повисшую тишину.

— Свершилось наконец-то, — сухо произнес он. — Уж лучше сейчас, чем когда стены заполыхают. Ну что, все? Можем двигаться дальше?

Ни у кого не было желания отвечать. Гуннлаугур по-прежнему стоял в стойке, с поднятыми кулаками и кипящей кровью. Он выпустил свою ярость, и это было приятно. Она копилась внутри много дней, отравляла его и влияла на все его действия.

Ингвар получил хорошую взбучку — рукопашные драки никогда не были его сильной стороной. Он был по-прежнему зол и смотрел на своего командира, но теперь что-то еще пряталось под этими неподвижными чертами.

Возможно, стыд. Или печаль.

Волк бросил короткий взгляд на стол, где лежал неподвижный Бальдр, и в нем как будто что-то переломилось.

Его плечи повисли.

— Брат, я… — начал Гирфалькон.

— Молчи! — приказал Гуннлаугур. Он по-прежнему был на взводе и рычал. Волчий Гвардеец выпрямился в полный рост, игнорируя струйку густеющей крови, сбегавшую по щеке. — Не говори ничего.

Он повернулся к Хафлои, который все еще был в шоке от происходящего, судя по выражению лица. Без сомнения, он привык к тому, что Кровавые Когти решают вопросы подобным образом, но Охотники — это совсем другое дело.

— Ты уже можешь ходить, щенок? — требовательно спросил Гуннлаугур.

Хафлои кивнул, но казалось, что он не совсем уверен в ответе.

— Хорошо, — сказал Волчий Гвардеец. Его самообладание возвращалось. Он чувствовал себя очищенным. — Канонисса будет интересоваться, куда мы пропали. Нужно идти. — Он бросил злобный взгляд на Ингвара. — В случившемся разберемся позже. А пока нужно выжить.

Стая смотрела на него. Они слушали. Каким-то странным, примитивным образом ему удалось восстановить свой авторитет.

«И это лучшее, что мы можем? — подумал он, сам не зная, что ответил бы, если бы его заставили. — Вот так по-прежнему можно решать вопросы?»

— Оставайся с Фьольниром, — приказал он Ингвару. — Пусть твоя кровь остынет, пока ты здесь. Ему нужна охрана, и я не позволю сестрам узнать о случившемся.

Ингвар покорно кивнул. Он разрывался между оставшейся воинственностью и печальным признанием поражения.

Затем Гуннлаугур развернулся к остальным членам стаи. Кровь, кипевшая в его жилах, прогнала изнеможение, наступившее после ночной работы. Над сделанным выбором можно будет поразмыслить позже, когда найдется время. А сейчас им снова пора в бой.

— Остальные за мной, — произнес он, протягивая руку за шлемом. — Нас ждет война.

После ухода стаи апотекарион практически погрузился в тишину. Бальдр по-прежнему без движения лежал на столе. Его лицо было серым и бескровным. Распахнутые глаза слепо уставились в потолок, зрачки сузились, превратившись в крохотные черные точки. Казалось, что даже золотистая радужка, обычно такая яркая и блестящая, поблекла.

Спустя некоторое время Ингвар приблизился к раненому брату и встал рядом. Его собственное лицо представляло собой сплошное месиво из ссадин и кровоподтеков и выглядело ненамного лучше, чем у Бальдра. Космодесантник сгорбился и положил руки на край стола, опуская голову ближе к лицу брата.

Суровое лицо воина было печально. Он внезапно почувствовал себя старше, как будто невзгоды, перенесенные за несколько столетий, только сейчас решили отразиться на его генетически усовершенствованном теле.

— Брат, — прошептал он, как будто разговор мог вырвать Бальдра из цепких объятий глубокой комы.

Если он умрет здесь, то это будет страшный конец. Услышав о таком, любой Сын Русса содрогнется. Ни славной последней атаки, ни героического удержания позиции, а просто медленное увядание под действием оскверненных ядов за стенами крепости смертных.

Тело Ингвара ломило от боли. Он чувствовал, как кровь на его коже сворачивается, закрывая раны коркой. Теперь уже драка казалась ему незначительной и глупой. Она случилась из-за вины и досады. Такие вещи должны выбрасываться из головы и забываться.

Однако кое-что все-таки было важно.

— Брат, — повторил Ингвар. Он протянул руку к талисману, висевшему на груди. Несмотря на ярость атаки Гуннлаугура, тот уцелел, так же как и череп «Оникса». — Ты не должен был отдавать его мне. Он был твой, и мне не следовало забирать у тебя эту вещь. — Космодесантник опустил глаза. — Но ты сам отдал его. Разве не таков наш путь? Подтверждать кровные долги безделушками. Я думал, что это поможет мне найти дорогу назад. Вот почему я взял его.

Взгляд Ингвара расфокусировался, в глазах появилось сомнение.

— Я думал, что смогу вернуться. Я и правда в это верил. Теперь я ношу оба талисмана — две моих жизни переплетены, связаны друг с другом. Я считал, что смогу найти баланс между ними.

Он нервно оглянулся вокруг, как будто испугался, что остальные смогут его услышать. Вокруг него был только пустой и стерильный апотекарион. Лицо Бальдра по-прежнему ничего не выражало.

Ингвар склонился еще ниже и заговорил тихим, шипящим шепотом.

— Мне нужно об этом кому-то рассказать, — продолжил он. — Если нам обоим суждено погибнуть здесь, вдали ото льда, и остаться неоплаканными, мне нужно высказаться. Ты ничего не запомнишь, и я не нарушу клятвы.

Лицо Бальдра не двигалось, застыв в жесткой хватке паралича. Пораженные болезнью черты казались высеченными из гранита.

Ингвар сделал паузу и успокоился. По ощущениям было похоже, что он стоит на краю пропасти. Он слушал удары сердец: свои, громкие, и Бальдра, едва различимые.

— Я больше не верю, брат.

Ингвар с трудом совладал с голосом, произнося эти слова. Он сжал руками край стола. Ужас наполнил сердце космодесантника оттого, что он сказал что-то подобное вслух. Он никогда не позволял себе этого, даже когда оставался в уединении в своей келье. Психологическая подготовка Адептус Астартес была невероятно мощной.

Но не абсолютной.

— Я больше не верю, — повторил он на этот раз более твердо.

Во второй раз это было не так ужасно. Как будто открылась дверь в комнату, полную запретных секретов. Вслед за первой мыслью появились другие. Он нарушил запрет. Печать была сломана. Теперь все стало возможным.

— Нас было семеро, — начал рассказ Ингвар. Он больше не смотрел на застывшее лицо Бальдра. Его взгляд блуждал где-то далеко. — Так же, как и в Ярнхамаре, нас было семеро. Каллимах из Ультрамаринов, Леонид из Кровавых Ангелов, Джоселин из Темных Ангелов, Прион из Могучих Ангелов, Ксаташ из Железных Теней, Ворр из Палачей и Ингвар из Космических Волков. Мы были отрядом «Оникс».

Космодесантник мягко улыбнулся:

— Мы не сами придумали себе имя. Так нас называл Халлиафиор. Он давал нам задания. Их было немало.

Ингвар говорил и слушал тихий шум окружавшего их медицинского оборудования. Гудение аппаратов искусственного дыхания, стук капель в соляных клапанах, медленное пощелкивание медицинских когитаторов. Казалось, что вся комната внимала его рассказу.

— Какое-то время я цеплялся за прошлое. Я сохранял старые привычки. Шел по ледяному пути. Сомнения пришли постепенно. Каллимах был терпелив. Думаю, я ему нравился, несмотря на все проблемы, которые причинял. Он верил, что я смогу увидеть добродетель его Кодекса, если мне показать, как он работает. Он был прав — по крайней мере поначалу. Мне было больно видеть, как развенчиваются мифы. Помнишь, как мы насмехались над другими орденами? Конечно, мы отличались. Нигде не рождаются люди такие крепкие, такие холодные и закаленные духом, кроме как на Фенрисе.

Ингвар склонился еще ниже и уставился на свои сжатые кулаки.

— Чтобы делать то, что мы делаем, нужно верить. Нам нужно верить, что альтернативы не существует, что наша судьба священна и определена с самого начала. Об этом говорится в каждой саге, и этому учат все жрецы.

Ингвар снова протянул руку и крепко сжал талисман. Цепочка, висевшая на шее, натянулась.

— Но что, если мифы разрушены?

Он вспомнил, с каким презрением отнеслась к этому слову Байола.

Мифы.

— Я видел разные вещи, брат. Как горят целые звездные системы. Я слышал крики миллиарда душ. Кричали все до одной, и мы не могли заглушить этот звук. Я до сих пор их слышу.

Правая рука Ингвара начала дрожать. Он отпустил талисман и крепко сжал перчаткой стальной край стола.

— Существует такое оружие, Фьольнир, и вещи, в которые ты бы не поверил. Есть устройства, настолько мощные, что даже разговаривать о них за пределами Караула Смерти равносильно смертному приговору. Только Каллимаху можно было доверить право отдать приказ на их использование. Он выполнил бы свой долг, даже если бы для этого пришлось вырвать сердце собственному примарху. Смог бы я это сделать? Не знаю. Но он смог. Он отдал приказ, и мы использовали это оружие против своих, распылили их на атомы, чтобы Великий Пожиратель не смог поглотить их трупы.

Когитаторы мягко тикали. Грудь Бальдра опадала и поднималась. Аппараты искусственного дыхания гудели.

— А затем мы смотрели на его приход. Тень, такая огромная, что казалось, перемещается целая звездная система. Нам пришлось следить, как она движется вокруг, не подозревая о нашем присутствии, день за днем, скрытым от ее гнева. Мы наблюдали, как живые корабли плывут в пустоте, как они сползаются в теплое сердце в центре галактики.

Ингвар содрогнулся от воспоминаний.

— Без конца, — прошептал он в ужасе. — Без конца.

На пепельно-сером лице Бальдра не было никаких признаков понимания. Он безвольно лежал, запертый в мире боли.

— С тех пор, после того, что я там увидел, я больше не верю. — Ингвар снова произнес эту фразу. В третий раз вышло почти легко.

Он медленно выпрямился, оттолкнувшись от металлической плиты.

— Если мы и можем победить, брат, то я не знаю, как. Я не могу больше вспомнить, что значит сжимать клинок и наслаждаться службой Всеотцу. Все, что я вижу, — это живые корабли. И то, что нам пришлось из-за них совершить.

Его голос снова надломился.

— Я думал, что смогу вернуться. Полагал, что вспомню все, как только окажусь среди вас. Я не виню Гуннлаугура за то, что он оттолкнул меня. Он так же потерян, как и все мы. Я виню себя за надежду.

Ингвар улыбнулся. Это было едва заметное движение губ, исполненное тоски.

— А еще я виню тебя, Бальдр. Ты подогрел мою надежду. Пока ты был таким, каким я тебя представлял: спокойным, ясным, благородным, — возвращение не казалось мне чем-то невозможным. Но это не так. Теперь я понял.

Космодесантник стер с верхней губы скопившуюся там кровь. Он чувствовал, как разбитая кожа начинает опухать.

— Ты должен справиться с болезнью. Для тебя все еще есть место в этом мире. Если я и буду сражаться за что-то, то только за это. Перед смертью я еще увижу тебя здоровым.

Ингвар наклонился в последний раз, почти касаясь ртом уха Бальдра и не обращая внимания на гнилостный запах.

— Помни, кем ты был. Как ты сглаживал углы между бранящимися братьями. Ты всегда мог укротить свой звериный дух намного лучше, чем все остальные. Помни об этой силе. Не умирай здесь, брат. Сохрани себя.

Бальдр не ответил. Он слепо таращился открытыми глазами в потолок. Их блеск угас.

— Сохрани себя, — повторил Волк с легким нажимом в голосе. — Я больше не верю, но ты должен. Ради всего, что осталось от этой стаи, ты должен поддерживать веру.

Вместе с этими словами Ингвар почувствовал, как в уголках глаз начинают скапливаться слезы.

Возможно, это случилось из-за усталости, а может, от стыда или раздражения. Это было проявлением слабости и не приличествовало космодесантнику. Но он совершил уже так много неподобающих вещей. И уже не помнил, когда это началось.

Ингвар склонил голову.

— Ради всех нас, — произнес он мягким и настойчивым голосом. — Возвращайся.

Глава восемнадцатая

Они пришли с рассветом. По мере того, как небо стало сначала ржаво-красным, затем серым и, наконец, приобрело глубокий и чистый синий цвет, без единого облачка, равнины заполоняли армии разрушения. Поначалу медленно, пока по пыли ковыляли только вырвавшиеся вперед отряды, а затем все быстрее и быстрее, когда стали прибывать основные войска, а время подходило к полудню. Враг двигался осторожно и сохранял бдительность, а потом окопался в нескольких километрах от стен.

Канонисса де Шателен наблюдала за этими передвижениями с высоких укреплений Врат Игхала. Шли часы, и она заметила, что воздух приобрел коричневый оттенок из-за поднятой пыли, начала ощущать горячую гнилостную вонь оскверненных тел. Солнце нещадно палило, и она потела, даже несмотря на силовую броню.

Каллия стояла рядом, вместе со свитой из шести целестинок в темных боевых доспехах. По всей длине стен уходящих в обе стороны от бастиона ворот гвардейцы и сестры занимали позиции на укреплениях. Лица гвардейцев были скрыты противогазами, а сами они облачились в герметичную панцирную броню. Немногие решались заговорить. Мало кто шевелился. Они замерли в молчании и смотрели на врага в нервном ожидании.

— Есть что-нибудь от Волков? — спросила де Шателен, не отрывая взгляда от армии, собирающейся на равнинах.

— Они идут, канонисса, — ответила Каллия. Ее голос звучал более нервно, чем обычно.

— Что с их ранеными?

— Один воин. Он останется в цитадели. Остальные будут сражаться.

Де Шателен кивнула:

— Хорошо. Как бы то ни было, это хорошо.

У нее не получалось пробудить в себе что-либо большее, чем символический энтузиазм. Они готовились к приходу этого дня многие месяцы. Она каждую ночь видела его в своих снах с того момента, как чумные корабли впервые появились на орбите ее планеты. В глубине души она никогда не верила в возможность победы. Теперь это неверие превратилось в точное понимание грядущего, после того как она узрела размер и мощь вражеского войска.

Она не озвучивала этого, но про себя всегда сомневалась, что Гуннлаугур и его дикари представляют себе кошмар, обрушившийся на Рас Шакех. Возможно, их показная уверенность была просто игрой, демонстрацией непокорности перед лицом неминуемого поражения. А может, они действительно полагали, что могут остановить орду. В любом случае их самонадеянность была лишь поверхностной.

— Мы сделали все, что могли, — холодно произнесла канонисса.

И это было правдой. Внешние стены были полностью укомплектованы войсками, защитные башни набиты снарядами, строительные работы в нижнем городе завершены. Огневые рубежи созданы в сложном переплетении тенистых улочек, ряды траншей, в которые в мгновение ока можно было подать прометий, вырыты. Минные поля заполняли пространство между жилыми блоками и оборонительными позициями, готовые взорваться, как только враг ступит рядом.

Де Шателен почувствовала, как ее наполняет гордость от проделанной работы, когда она обвела взглядом подготовленную защиту города. Ее сестры потрудились на славу: остановили распространение заразы и мобилизовали рабочую силу. Волки, в особенности тот, здоровенный, со шрамами, невероятно ускорили выполнение работ, но основная часть все равно была выполнена смертными солдатами под ее началом. Учитывая время, которое было в их распоряжении, и сложившиеся условия, результатом действительно можно было гордиться.

Она в последний раз прокрутила в уме данные, касающиеся численности защитников. Двадцать тысяч гвардейцев защищали внешний периметр, практически все стояли на стене или башнях. Шестьдесят Сестер Битвы, разбитые на отряды по десять человек, были там же, чтобы укрепить решимость солдат. Резерв, состоящий из десяти тысяч гвардейцев и ополчения, а также немногие сохранившиеся механизированные подразделения в шахматном порядке разместились на террасах нижнего города. Шесть сестер отправились в собор вместе с палатиной Байолой, а остальные Сороритас закрепились в Галиконе вместе с последними пятью тысячами гвардейцев, готовые обеспечить остальным возможность отступления в цитадель, когда придет время дать последний бой на вершине горы.

Де Шателен подняла скрытую под шлемом голову и еще раз посмотрела на противостоявшую им армию. Враг занял позиции, не дойдя до города несколько километров, находясь за пределами дальности обстрела городских систем обороны. Линзы шлема увеличили изображение, и женщина сощурилась, вглядываясь в залитые горячим светом равнины.

Их боевые порядки были огромны. Батальоны пехоты, в каждый из которых входили сотни солдат, маршировали по пыльной земле. Они выстраивались неровными прямоугольниками, и во главе каждого стоял мутировавший от чумы командный отряд с грубо сшитым знаменем или трофеем из человеческих костей. Воздух вокруг них наполнялся облаками пыли и спор. Бойцы были облачены в самые разные доспехи — от ржавых железных пластин и трофейной гвардейской формы до странных исковерканных облачений из клепаного металла с растянутыми сочленениями.

Де Шателен не могла увеличить картинку настолько, чтобы рассмотреть их лица, но она и так знала, как они выглядят: безразличные, раздутые от опухолей, с фрагментами плоти, выпирающими между сшитыми друг с другом кожаными капюшонами и противогазами, зеленоватыми от дымчатого мрака, клубившегося за линзами. Одна часть этих войск высадилась с чумных кораблей, другую составляли свежие рекруты, зараженные и порабощенные во время боев на планете. Все они были безвозвратно потеряны, и только смерть, в некоторых случаях — вторая, сможет их освободить.

Армия зараженных и так уже значительно превосходила защитников крепости, но и новые отряды продолжали прибывать без остановки. Было видно, как громадные войсковые транспорты с плоскими бортами, дымя, выезжали на позицию и исторгали из своих глубин все больше зараженных солдат, после чего отъезжали в тыл за новой партией. Облака ядовитого дыма и пыли клубились, застилая яркую синеву небес пленкой кружащейся грязи.

Де Шателен переводила взгляд с одного подразделения врага на другое в поисках более серьезных бойцов. Она знала, что они скрываются где-то там, среди бесконечных рядов смертного пушечного мяса. Ей довелось посмотреть видеозаписи с огромными шагающими монстрами в три раза выше любого человека, практически невосприимчивыми к повреждениям и не чувствующими боли. Она слышала о летающих дронах, жужжащих над полем битвы и выплевывающих струи разъедающей плоть жижи, и о роях насекомых размером с кулак, вгрызавшихся в лица и способных прокусить бронежилет.

Она не видела перед собой ни одну из этих тварей. Их держали в резерве, в тылу собирающегося воинства, чтобы выпустить, когда оборона прогнется под сплошной массой атакующих.

Де Шателен скупо улыбнулась. Она бы сделала то же самое, если бы имела такое преимущество в численности.

И конечно, были чумные десантники. Она знала, что одного из них уничтожили Волки, но сомневалась, что это был единственный вражеский космодесантник. Может, их высадилась горстка — или же десятки. Узнать об этом до начала сражения не было никакой возможности.

— Мы ждали слишком долго, — мрачно сказала Каллия. — Я осознала, что хочу, чтобы все поскорее началось.

Де Шателен кивнула:

— Именно поэтому они станут тянуть время.

— Вдруг в этот раз все будет иначе.

— Нет. Они хотят, чтобы наш страх усилился.

Пока они говорили, странный, плохо различимый шум донесся с равнин. Сначала казалось, что это завывает пустынный ветер. Но потом стал слышен шепчущий напев, летящий из разбитых губ сквозь забитые спорами маски респираторов. Тысячи голосов в унисон бормотали, скорбно повторяя одни и те же слова раз за разом.

«Терминус Эст. Терминус Эст. Терминус Эст».

— Конец, — произнесла Каллия. — Они говорят нам, что это конец.

Де Шателен прислушалась.

— Возможно. А может, у этих слов другое значение. Кто знает?

Она преднамеренно говорила легкомысленно, как будто то, что бормотали эти гноящиеся рты, не имело значения. Несмотря на это, мрачные повторяющиеся слова быстро стали давить на психику. Они действовали на нервы, раздражали, как укусы овода. Армия врага продолжала петь, с пришепетываниями и бормотаниями, словно упыри из кошмаров.

Канонисса выпрямилась и расправила плечи. Именно так она собиралась стоять, пока не начнется сражение: высоко подняв голову и глядя врагу в лицо.

— Убедитесь, что инструкции по пользованию противогазами передаются по громкой связи, — приказала она. — Проверьте работу безопасных линий связи с Байолой и защитным периметром. И разверните знамена. Пришло время показать свою преданность в ответ на их неверие.

Каллия поклонилась и поспешила выполнять приказы.

Ей предстояло придумать больше заданий для сестры. Необходимо отдать множество приказов всем защитникам города, занять всех каким-то делом, иначе город будет парализован страхом. На самом деле ничего не нужно было предпринимать. Все, что можно, уже сделали. Оставалось только ждать.

«Терминус Эст. Терминус Эст».

Де Шателен выдвинулась вперед, так, чтобы войска могли разглядеть ее. Важно было оставаться на виду, показать солдатам, что она не покинула их.

Воздух вокруг казался более душным и тяжелым, чем обычно, как будто он загустел и свернулся от ядов, источаемых врагом.

«Терминус Эст».

Слова были странно знакомыми, но она не могла вспомнить, откуда их знает. Женщина попыталась закрыть свой разум от бормотания и не слушать. Было важно не фокусироваться на этих словах.

«Терминус Эст. Терминус Эст».

Канонисса скрипнула зубами, заставляя себя думать о чем-то другом.

Оставалось только ждать.

Вальтир спешил по городским улицам, направляясь к внешнему кольцу стен. Ольгейр двигался рядом своей решительной и неторопливой, словно катящейся, походкой.

Стая разделилась. Гуннлаугур отправился к Вратам Игхала для совета с канониссой. Хафлои и Ёрундур шли на северную сторону защитного периметра для укрепления обороны. Вальтир и Ольгейр получили задание охранять южную сторону. Город был окружен со всех сторон, и силы защитников растянулись.

У Вальтира мелькнула мысль о том, происходило ли все так же в других городах, разрушенных чумной ордой. Может, в них всех спешно возводили укрепления, работая, пока руки не начинали истекать кровью. Собирали баррикады и огневые траншеи, надеясь вопреки всему, что этого будет достаточно.

Пока двое космодесантников двигались к своим позициям, они слышали сообщения для населения, разлетавшиеся над городом из уличных громкоговорителей.

— Не снимайте противогазы. Проверьте герметичность брони. Контролируйте маршруты отступления, точки сбора. Не покидайте свой пост без приказа. Император защитит тех, кто верует. Будьте сильны, и праведность восторжествует. Не снимайте противогазы. Проверьте…

После того как они покинули апотекарион, Ольгейр все время старательно начищал и смазывал свой тяжелый болтер. С его громадной фигуры свисали огромные ленты с боеприпасами, в них были вплетены рунные амулеты разрушения, предрекающие уничтожение тем, кто не верует. На его броне по-прежнему оставались кислотные ожоги после битвы в пустошах, но он сбросил изодранные остатки шкур со спины.

— Ты что-то притих, великан, — сказал Вальтир на ходу.

Ольгейр шумно вздохнул.

— Нечего говорить. — Его грохочущий голос звучал подавленно.

— Наверное, нет, — согласился Вальтир.

Никто не хотел обсуждать недавние события, хотя, по правде говоря, именно они занимали большую часть мыслей боевых братьев.

Они быстро прошли через тенистые проходы Врат Игхала и оказались в районе собора. Смертные солдаты без остановки сновали вокруг, толкая тележки с боеприпасами или взвешивая в руках свои лазганы. Они уже давно перестали пялиться на Волков. Лица бойцов были скрыты за масками противогазов, но движения выдавали тревогу и спешку.

— Как думаешь, сколько продержится защитный периметр? — спросил Вальтир, когда они приблизились к нижним террасам. Он хотел, чтобы слова прозвучали легко, но фраза получилась натянутой. — Ты же помогал его строить.

Ольгейр хрюкнул.

— Будь у нас больше времени, то день-два, — ответил он. — А так — несколько часов.

Вальтир оглянулся.

— Ага, — с сожалением протянул он. — Похоже на то.

Они прошли по тому, что когда-то было узкой аллеей. Жилые блоки вокруг снесли, чтобы расчистить пространство для огневой позиции с лазпушкой, оборудованной на севере. Старые плиты и булыжники были сложены в грубую насыпь вокруг орудий. Гвардейцы Рас Шакех собрались на дальней стороне аллеи, окруженные стойками с лазганами и дополнительными батареями. Некоторые методично совершали последние подготовительные ритуалы над оружием, умиротворяя духов машины. Другие молились. Кто-то просто сидел на жаре, безвольно свесив руки в ожидании момента, когда мир вокруг начнет рушиться.

— Им будет тяжело, — заметил Ольгейр, задержавшись на секунду.

— Да, — кивнул Вальтир.

Ольгейр оглянулся вокруг. Уцелевшие стены зданий и бункеров, казалось, дрожали от жары.

— Я работал вместе с ними, — произнес великан. — Это хорошие люди. Думаю, они будут отважно сражаться.

Вальтир осторожно слушал, гадая, к чему ведет боевой брат.

Ольгейр покачал головой, словно прогоняя какие-то мысли.

— Жаль, что они умрут, — сказал он. — Я бы мог тут кое-что поделать. Спустя какое-то время они могли бы стать такими же крепкими, как наши кэрлы.

Как только он закончил говорить, по всему городу раздался низкий, шелестящий шум. На каждой башне, каждом балконе и проеме ворот внезапно развернулись флаги и повисли в неподвижном воздухе. Вальтир вовремя оглянулся через плечо на внушительную громаду Врат Игхала, чтобы увидеть, как два колоссальных штандарта разворачиваются по обе стороны от проема ворот. Флаги были черными, окаймленными золотым и жемчужно-белым. На одном была глубоким багровым цветом изображена эмблема Раненого Сердца, а на другом сияла золотом аквила Империума.

И так происходило по всему городу. Хьек Алейя был местом для церемоний, и здесь хранилось множество парадных драпировок, полковых знамен и ритуальных гобеленов. Когда все они одновременно явились взорам, эффект был ошеломляющим. Голый камень и скалобетон превратились в колышущееся море черного, белого, золотого и багрового цветов. Бессмертные символы Империума и Экклезиархии открылись взорам, ярко освещенные безжалостным солнцем и бросающие вызов бесконечному морю мерзости за стенами.

От такого зрелища Вальтир на какой-то момент забыл про реальную ситуацию. Он видел множество ослепительно сверкающих символов, созданных на планете, чьей единственной задачей было чтить имперские законы. Он чувствовал гордость, с которой создавались эти символы. Рас Шакех была небогатой и не очень красивой планетой, но всегда отличалась набожностью.

Ольгейр одобрительно заворчал.

— Хорошие люди, — повторил он, как будто только что увидел доказательство своих слов.

Космодесантники двинулись дальше. Ольгейр шел первым, Вальтир следовал за ним, держа руку на рукояти клинка. Он одновременно испытывал разные эмоции, в том числе те, которые ему обычно не были свойственны. В этот раз грядущая битва не казалась ему абстрактной тренировкой навыков. После того как пал Бальдр, все изменилось, приобрело более личный характер.

Но самым странным было то, что, несмотря на все, он разделял сентиментальность Ольгейра. Постепенно он начал сожалеть о том разрушении, что ждало Рас Шакех. Они храбро сражались за него. И будут биться еще отважнее, прежде чем все закончится.

Эти люди заслужили такое право. Своим упорным сопротивлением, мастерством и верностью они заслужили право на последний бой.

Он вспомнил, как ненавидел эту планету поначалу, и осознал, что теперь все было не так.

«Жаль, что они умрут».

Хафлои хромал вслед за Ёрундуром. Они находились рядом с внешним кольцом стен, в окружении бункеров и складов снабжения для сил защиты периметра. Ему по-прежнему казалось, что конечности атрофировались внутри брони. Вальтир сказал, что это пройдет. Кровавому Когтю было интересно, откуда мечник об этом знал.

— Ты мог бы идти помедленнее, — пожаловался он.

— А ты мог бы пошевеливаться, — парировал Ёрундур, не снижая скорости. — Я думал, ты уже можешь драться.

— Могу, — угрюмо буркнул Хафлои. — Но сейчас-то мы идем.

Ёрундур остановился и повернулся к нему лицом.

— Эти вещи связаны, — ядовито сказал он. — Скажи мне честно, щенок. Если ты не сможешь взмахнуть топором там, наверху, мне от тебя нет никакой пользы.

Хафлои оскалился под маской шлема.

— Я прекрасно могу размахивать топором, — ответил он. В голосе начали проскакивать рычащие нотки, прямо как у Гуннлаугура. — Просто поставь меня, где надо, и пусть они приходят.

Ёрундур внимательно посмотрел на Кровавого Когтя, как будто прикидывая, насколько мудрым будет такой поступок.

— Твои доспехи обгорели добела, — заметил он, — и этого не изменить. Может, нам стоит дать тебе прозвище на память. Меченный Ведьмаком? Белая Шкура? — Старый космодесантник покачал головой. — Мне никогда не давались такие вещи. Бальдр бы знал, что предложить.

Хафлои почувствовал приступ боли.

— Такие прозвища — для героев, — решил он. — Я не буду его носить.

Воспоминания о бое в ущелье все еще были свежи в его памяти. Он сотни раз сражался с последователями темных богов, но никогда его с такой легкостью не отбрасывали с дороги. Если бы только он был чуточку быстрее, немного хитрее и опытнее, Бальдр не лежал бы сейчас на операционном столе в недрах Галикона.

Он ждал сарказма от Ёрундура, но, к удивлению Хафлои, старый воин протянул руку и положил ее на плечо выбеленного колдовским пламенем доспеха.

— Ты еще молод, щенок, — сказал он. В его грубом голосе было больше теплоты, чем Кровавый Коготь когда-либо слышал от Старого Пса. — Ты хорошо сражался. Вальтир сказал мне, что даже ему пришлось бы попотеть, столкнись он с тем колдуном один на один. Понадобилось трое Волков, чтобы убить его. Трое! И одним из них был Гуннлаугур, который может лишить жизни кого угодно. Поэтому тебе нечего стыдиться.

Эта доброта была настолько необычной и неожиданной, что Хафлои не знал, что ответить. Сначала он даже решил, что Ёрундур продолжает его дразнить и прячет насмешку за словами утешения.

— Сомнения убивают, Хафлои, — продолжал Ёрундур. — Позволь им обойти твою защиту, и они разорвут тебя. Я видел, как ты работаешь топором, и считаю, что у тебя впереди славное будущее. — Тон Старого Пса немного изменился, как будто он что-то вспомнил. — Не сомневайся. Я бы очень не хотел видеть, как ты растратишь свой потенциал понапрасну.

Только тогда Хафлои понял, что над ним не насмехались. Он посмотрел на Ёрундура, который каким-то образом умудрялся горбиться и стоять криво даже в своих древних доспехах. Эти последние слова были искренними.

Старый космодесантник убрал руку и двинулся дальше.

Хафлои поспешил следом, чувствуя, как дрожат мышцы ног. Он попытался придумать какие-то слова.

— А что с «Вуоко»? — спросил Кровавый Коготь, внезапно вспомнив о «Громовом ястребе», оставшемся в цитадели.

Ёрундур рассмеялся.

— Все надеешься, да? — ответил он. — Забудь. Он снова собран, но нам не хватило времени. Он не сможет взлететь. А если сможет, то вскоре разобьется. — Он мрачно фыркнул, обращаясь сам к себе. — А жаль. Я бы с радостью пальнул из его пушки.

— Ага, — вздохнул Хафлои. — А я бы с удовольствием на нем полетал.

От этих слов Ёрундур снова рассмеялся.

— Откуда у тебя вообще берутся такие бредовые мысли? — удивился он. — Ты хороший воин, но точно не пилот. Уж поверь, я их немало обучил. У тебя же мышцы там, где должны быть мозги. Ты бы воткнул «Громовой ястреб» в землю, как только увидел ее.

Хафлои почувствовал себя увереннее. Теперь Ёрундур был похож на себя — вернулся его привычный сарказм.

— Это ты так думаешь, — ответил Кровавый Коготь, морщась из-за боли в поврежденных мускулах, протестовавших против того, что он заставлял их двигаться. — А я бы с радостью доказал, что ты ошибаешься.

За разговором они дошли до широкой расчищенной зоны у внутренней стороны стены. Десятки солдат в мундирах Рас Шакех толпились у основания укреплений, грузя материалы и отдавая приказы друг другу. Наверх уходили длинные, более двадцати метров в высоту, лестницы. Хафлои разглядел фигуры людей, которые сновали между платформами на разных уровнях внутренней стороны стен. С парапетов свисали длинные цепи, с помощью которых можно было поднять ящики с боеприпасами прямо к жадным до патронов турелям с тяжелыми болтерами, расставленным между зубцами.

Все кругом двигалось быстро и энергично, что свидетельствовало об отваге и решимости. Кровавый Коготь чуял запах пота рабочих даже сквозь их герметичную броню и противогазы. Они, должно быть, изнемогали от жары в своих костюмах химзащиты.

Ёрундур подошел к одной из многих лестниц, ведущих наверх, и остановился, схватившись за металлическую ступеньку.

— В последний раз спрашиваю, — поинтересовался он, — ты справишься?

Хафлои на секунду представил серое лицо Бальдра, лежащего на холодной плите, с открытыми, но ничего не видящими глазами. Они сделали это с ним. Ему не хватило сил предотвратить этот кошмар в тот раз, но возможность мести никто пока не отменял.

Кровавый Коготь размял руки. Все еще было больно, но гибкость постепенно возвращалась.

— Думаешь, я бы сказал тебе, даже если бы дело обстояло не так? — спросил он. — Но не переживай, старик.

Он быстро вытащил оружие и взвесил его в руке.

— Я прекрасно могу размахивать топором.

Де Шателен почувствовала запах приближающегося Волчьего Гвардейца до того, как увидела космодесантника. К обычному мускусу, который всегда сопровождал Космического Волка, добавился дух недавно убитых им тварей. Канонисса узнала сухую и резкую вонь засохшей крови и разорванной плоти, плесневелый смрад от изъеденных кислотой мехов, которые так нелепо выглядели на его плечах при палящем солнце. Со временем все это не становилось лучше.

Она ждала его на платформе над Вратами Игхала, там же, откуда наблюдала за тем, как первые вражеские войска выползают на раскинувшиеся внизу равнины. Она слышала, как он поднимается, тяжело ступая по каменным ступеням. Канонисса знала, что при желании космодесантники могли перемещаться незаметно, но ей их движения всегда казались тяжелыми, почти неуклюжими.

Они были такими сокрушительными и могучими инструментами войны, что казались скорее живыми танками, чем солдатами. Каждый из них мог перебить сотни обычных солдат. Они значительно превосходили по своим возможностям простых людей.

И из всех орденов, что могли ответить на их просьбу о помощи, Волки были самыми неуместными союзниками, каких только можно было представить. Жуткое сочетание мутаций, суеверий и отсталости, которое давно бы следовало стереть с лица Империума, если бы не другие их качества: неуничтожимая преданность, ужасающая эффективность в битве и природная кровожадность.

Де Шателен тихонько улыбнулась сама себе. Несмотря ни на что, несмотря на все свои ожидания, она не могла не восхищаться их уникальностью. Работать со Льстецами было проще. Они были вежливыми, предсказуемыми и работоспособными. Но, Трон прости, и невероятно скучными.

— Канонисса, — поприветствовал ее подошедший Гуннлаугур.

Де Шателен оторвалась от созерцания открывшегося перед ней вида, повернулась и изящно склонила голову.

— Волчий Гвардеец, — ответила она. — Как ваш раненый воин?

Гуннлаугур встал рядом с ней. Они находились вдвоем на вершине Врат Игхала, под ногами раскинулся запутанный пейзаж нижнего города, а еще дальше протянулись ряды вражеской армии, к этому моменту превратившиеся в бесконечное зловонное море тел, раскинувшееся во все стороны, так что под ними не было видно земли. Количество врагов давно уже стало несчетным.

— Он жив, — ответил Гуннлаугур. Выражение его лица было скрыто за маской шлема. — Один из моей стаи присмотрит за ним.

Де Шателен сложила руки на груди.

— Хорошо, — произнесла она. — Тогда ваш набег можно считать успешным.

Гуннлаугур ответил не сразу.

— С ними был колдун, — сказал он наконец. — Ведьмак. Мы убили его.

— Я слышала об этом, — произнесла канонисса. — Первая мерзость из их рода, погибшая на этой планете. Будем надеяться, что не последняя.

— Не сомневайся! — рыкнул Гуннлаугур, соглашаясь.

На равнине не прекращалось тихое бормотание. Оно по-прежнему струилось по густеющему воздуху, повторялось перекрывающими друг друга скрипящими, булькающими от слизи голосами. К этому звуку невозможно было привыкнуть. Де Шателен не могла абстрагироваться от него и выбросить из головы. В этом, возможно, и был смысл пения. Она заставляла себя не фокусироваться на звуке.

— Терминус Эст, — произнесла она. — Эта фраза тебе знакома?

Гуннлаугур медленно кивнул.

— Да, — ответил он. — Это имя корабля.

Как только слова слетели с его губ, канонисса поняла, что космодесантник прав. Она вспомнила полузабытые истории, старые предания, легенды о дрейфующих в космосе громадах, кишащих ужасными тварями.

— Почему они скандируют это имя? — спросила женщина.

— Я не знаю.

Де Шателен проницательно посмотрела на Волка.

— Не знаешь или не хочешь рассказывать?

Казалось, Гуннлаугур какое-то время обдумывал эти слова. Наконец он заговорил снова.

— Мутанты, оскверняющие твою планету, — это последователи Мортариона, — произнес Космический Волк. — Десантники-предатели, которые идут в их рядах, — из его легиона, из Гвардии Смерти. У их капитана много имен и личин. Какие-то из них овеяны легендами, а иные помнят только погубленные им души.

Гуннлаугур понизил голос так, чтобы слышать его могли только канонисса и целестинки из ее свиты.

— В анналах нашего ордена сказано, что когда-то его звали Калас Тифон из Сумеречных Налетчиков. Теперь его называют Тиф. — Презрение в голосе Гуннлаугура было почти физически ощутимым. — «Терминус Эст» — это его флагман.

— Почему они повторяют его имя? — снова задала вопрос де Шателен. — Он здесь? В этом все дело?

Гуннлаугур издал странный, надломленный звук. Сначала канонисса подумала, что космодесантник чем-то подавился. А потом поняла, что Космический Волк смеется.

— Если бы он был здесь, сестра, то планета была бы уже дымящейся кучкой пепла, — сказал он и повернул к ней линзы шлема, покрытые слоем пыли. — Меня называют гордецом, но я не дурак. Некоторые враги не по зубам даже самым могучим из нас.

Он снова взглянул на равнины.

— Нет, — произнес Волк. — Его братья руководят атакой, но его среди них нет.

Канониссу эти новости не очень обнадежили. Сила, противостоящая им, была такой огромной, что наличие или отсутствие одного полководца не играло большой роли, независимо от того, насколько жуткой славой он обладал.

— Тогда я не понимаю, зачем они скандируют, — сказала она.

— Я тоже, — признался Гуннлаугур, — но если его имя произносят здесь, то эта битва — часть чего-то большего. На «Терминус Эст» охотились не одну тысячу лет. Когда бы он ни выходил из варпа, корабль всегда является предвестником еще большего ужаса.

Тон голоса космодесантника был безрадостным. Уверенность, которая звучала в его словах, когда он только появился, похоже, угасла.

— У меня ощущение, что здесь разворачивается какая-то большая игра, — продолжил он. — Чувствую, что претворяются в жизнь планы, которые давно готовились к воплощению. Этому миру — вашему — не повезло оказаться на их пути.

— Не повезло?

— Судьба такая, если угодно.

Де Шателен разомкнула руки. Правая автоматически легла на рукоять болт-пистолета, что покоился в кобуре на поясе.

— Ничего из сказанного тобой не добавляет мне уверенности, Космический Волк, — заметила она. — Долгое время, даже когда они начали свой марш на Хьек Алейя, я сохраняла оптимизм. Я молилась, чтобы кто-нибудь пришел и помог нам победить. Когда появились вы, я решила, что Волки могут стать нашими спасителями.

Гуннлаугур удивленно фыркнул:

— Мы еще даже не начали.

— Но ты и сам не веришь в победу.

— О, это не так, — ответил Гуннлаугур, и в его гулком голосе наконец появилась некоторая решимость. — Мы все верим. Именно это делает нас теми, кто мы есть.

Он поднял латную перчатку и повернул ее в лучах солнца. Серый керамит испещряли царапины, ожоги, зарубки, сколы и потеки крови.

— Это всего лишь инструменты, — сказал Волчий Гвардеец. Затем он ткнул себя пальцем в грудь, туда, где нагрудная пластина была украшена угловатыми символами. — А это делает нас истинными Фенрика. Мы верим. Если хоть кто-нибудь из моей стаи, даже самый близкий из боевых братьев, поколеблется в этой вере, я отрекусь от него. Когда приходит наш час, когда мы вступаем в битву, ни один не сомневается. Ни на секунду. Таково наследие Русса.

Он сжал кулак, прежде чем опустить его.

— Некоторые вещи вечны, — сказал он. — Когда все начнется, я пойду в бой в полной уверенности, что сокрушу их всех до единого.

Де Шателен рассмеялась. Она не была уверена, воодушевили ее слова Волка или насмешили своей нелепостью. В любом случае хорошо было выпустить часть напряжения, которое так долго копилось внутри.

— И ты сказал бы то же самое, если бы здесь был Тиф? — спросила канонисса.

— Да, — кивнул Гуннлаугур, — и тогда бы ты увидела, насколько мы противоречивые создания.

Де Шателен склонила голову в удивлении.

— Я уже это вижу, — признала она.

После этого разговора они стояли вместе и смотрели, как облака пыли плывут по равнине. Солнце находилось в зените, нещадно паля как защитников, так и осаждающих. От вражеского строя лениво поднимались клубы дыма. Было трудно понять, чем они заняты. Вдалеке можно было разглядеть смутные очертания громадной техники. Какие-то машины походили на раздутые артиллерийские установки, другие — на громадные цистерны для топлива.

— Итак, Тифа среди них нет, — задумчиво протянула де Шателен, — но командует ими кто-то из его легиона. Интересно, кто?

— Не переживай на этот счет, — ответил Гуннлаугур мрачным голосом. — Мы скоро узнаем.

Глава девятнадцатая

Все началось с рева клаксонов на равнинах. Сперва завопили истошными голосами несколько труб, затем к ним присоединились остальные. Флаги, замершие над легионами зараженных, дернулись и закачались, когда знаменосцы двинулись вперед. Громадные гулкие гонги зазвенели от ударов тяжелых бронзовых молотов. Дрейфующие клубы сажи рассеялись и разлетелись в стороны из-за внезапного движения тысяч солдат.

По всей длине зубчатых стен гвардейцы напряглись и установили свои лазганы на край парапета, вглядываясь в разворачивающуюся перед ними картину. Спаренные стволы болтерных турелей развернулись в позиции для стрельбы, нацеливаясь на пространство за стенами. Тревожные сигналы зазвенели по всему городу, отдаваясь эхом среди того, что осталось от узких улочек и двориков.

Вальтир наблюдал за развертыванием противника спокойным, опытным взглядом.

— Первая волна, — пробормотал он, глядя, как первые ряды мутантов начинают ползти по пыльным пустошам в сторону внешних ворот.

По мере того как вражеские легионы набирали скорость, все больше пыли поднималось в воздух. Казалось, что целый фрагмент пустынного ландшафта начал двигаться. Подразделение за подразделением вражеская армия медленно и неохотно снималась с места, по-прежнему нашептывая слова, повторяемые с безумным, совершенно нечеловеческим упорством.

«Терминус Эст. Терминус Эст».

За наступающей пехотой, укрываясь за их рядами, шли гусеничные осадные машины. Они пробивали себе путь через грязь и тьму от скверны, изрыгая клубы дыма и сбрасывая струи газа. На бортах некоторых из них крепились ржавые баки с токсинами, так же, как на тех, что были уничтожены в ущелье. Другие тянули за собой многоствольные артиллерийские орудия с ржавыми стволами, покрытыми древней гнилью и металлическими наростами. Медленно тащились вперед неустойчивые конструкции из железных платформ и ветхих лестниц, увенчанные клешнями захватов и гарпунными установками. Десятки за десятками таких машин выплывали из колдовского тумана.

— Стойте насмерть, защитники Хьек Алейя!

Голос, вырывавшийся из вокс-передатчиков, установленных по всей длине стен, звучал скорее оскорбительно, чем вдохновляюще.

— Бессмертный Император защищает! Цельтесь точно, держитесь стойко, и никакое создание Тьмы не ступит за эти стены. Сохраняйте заряд батареи! Стрелять только по приказу!

Ольгейр зарычал:

— Если никто не пристрелит этого человека, я сделаю это сам!

Вальтир не улыбнулся в ответ на шутку.

— Они входят в зону поражения наших орудий, — сказал он. — Так медленно. Это будет бойня.

— Ага. Но мы потратим снаряды.

Вражеское войско немного ускорилось, и теперь не хромало, спотыкаясь, а бежало медленной трусцой. Они не выкрикивали боевых кличей, но продолжали свое жуткое непрестанное пение. Солнце нещадно палило, отчего душный запах их болезненного застарелого пота становился только сильнее, а они шипели и хрипели в унисон. На лицах зараженных застыло глупое, бессмысленное выражение.

По всему парапету загудели питающие устройства лазпушек, выходя на полную мощность. Их длинные стволы повернулись и замерли, приготовившись к стрельбе, так же как и более короткие тяжелые болтеры.

Вальтир оглянулся через плечо на возвышавшиеся вдалеке укрепления Врат Игхала. Он разглядел канониссу, стоявшую на вершине бастиона. Гуннлаугур покинул ее, без сомнения направляясь к периметру обороны, надеясь успеть до того, как буря сражения захлестнет его. Де Шателен, казалось, стояла там в одиночестве, ее плащ тяжело свисал с плеч в неподвижном горячем воздухе, а металлическая окантовка брони блестела на солнце. Она подняла руку, и тысячи пар глаз по всему городу замерли, ожидая сигнала.

На какое-то время ее кулак замер в воздухе, как будто в приветствии. А потом резко опустился.

Батареи орудий, установленные на стенах, открыли огонь. Камень под ногами Вальтира задрожал, когда плотно поставленные в ряд лаз-пушки, болтеры, орудийные платформы типа «Сабля» и минометы выпустили свои смертоносные снаряды. Ослепительные копья чистой энергии ударили от границы города, прорываясь сквозь завесу удушливого дыма, образовавшуюся от залпа ракетных установок и тяжелой артиллерии.

Передние ряды наступающих исчезли под прокатившейся по ним волной земли, которую взметнуло снарядами. Раздались треск и грохот вторичных взрывов, заглушивший бормотание чумных орд. Вместо него загремел грохочущий хор разрушения.

Последовали новые залпы, создавая настоящий смертельный ливень, разрывающий на куски надвигающуюся орду. Наступающие вязли в болоте из крови и пыли.

В первые же секунды сражения погибли сотни зараженных, но чумные воины продолжали маршировать вперед, размахивая костлявыми руками, несмотря на то что ковылять им приходилось в самое сердце бури. Ни один мутант не повернул назад и ни один не колебался.

Вальтир почувствовал, как от отвращения в горле поднялся комок. Он не понаслышке знал, как безжалостно порой используют людей на полях битвы имперские командующие, но та бойня, что творилась перед его глазами сейчас, превосходила все виденное раньше. В этом чувствовался особый злой умысел. Это было преднамеренное уничтожение, которого потребовали силы, ненавидящие человечество и наслаждающиеся его деградацией. Где-то под запретным куполом вечности разрушительные разумные сущности хохотали, наблюдая за таким бессмысленным страданием, которое выпало на долю их собственным прислужникам.

И все же такая тактика не была бездумной. Лаз-пушкам приходилось делать паузы между залпами, чтобы перезарядить силовые блоки. Болтерным турелям и минометным батареям тоже требовалась перезарядка. Расчеты работали быстро, заставляя свое оружие стрелять так скоро, как только было возможно, но даже маленькие пробелы в огненном ливне давали врагу возможности. Вражеская пехота в противогазах, линзы которых светились мертвенным светом решимости, пробиралась через дымящиеся воронки от взрывов и топтала ногами дряблые тела собственных павших. Они продолжали наступать, продвигаясь все ближе к стенам с каждой паузой в огне защитников. Наконец стрелковым расчетам пришлось направить стволы орудий вниз, постепенно, градус за градусом, увеличивая угол наклона. Грязный прилив, состоящий из искаженных тел и спутанных металлоконструкций, был все ближе. Каждый шаг требовал значительной платы кровью, которую взимал свирепый дождь из лазерных лучей и болтерных снарядов.

Через разрывы в густой завесе грязного дыма можно было разглядеть очертания боевых машин, медленно ползущих к стенам по следам жертвенной пехоты. Тяжелые гусеницы перемалывали тела, превращая кучи трупов в лужи коричневатой слизи. Время от времени, после точного попадания из лаз-пушки, эти машины вспыхивали зеленым пламенем и разваливались на куски по мере того, как подключались другие виды оружия. Но на месте каждой подбитой машины появлялось множество новых, черепашьим шагом прокладывающих и прогрызающих себе путь через озера дергающейся и умирающей плоти.

Вальтир вытащил Хьольдбитр из ножен. Ольгейр поднял ствол Сигруна. Двое космодесантников стояли на стене и наблюдали, как первая из крупных машин появляется в зоне поражения. Рядом с ними по всей длине парапета смертные солдаты крепко сжимали лазганы, щурились, глядя на открывавшиеся картины, и пытались не впасть в ступор окончательно. Несколько Сестер Битвы в их рядах молча стояли и терпеливо ждали, похожие на эбеновые статуи забытых святых.

— Да направит тебя рука Русса, Тяжелая Рука, — сказал Вальтир.

— И тебя, мечник, — кивнул Ольгейр. — Развлекись как следует.

Вальтир взмахнул клинком. Даже в тусклом, плотном от смога воздухе его клинок сверкал, отполированный до зеркального блеска.

— Да, я как раз собирался, — ответил он.

До заката оставалось еще много часов, но небо быстро темнело. Разрастающаяся завеса цвета забродившей сливы поднималась от горизонта и затмевала солнечный свет. Высокие столбы рассеянной в воздухе золы поднимались с краев копошащихся орд по мере их наступления. Мертвенно-бледные зеленые молнии озаряли рваную кромку бегущих по небу облаков, и сразу раздавался глухой рокот противоестественного грома.

Раскаленный воздух стал к тому же удушающе влажным. Рои насекомых примчались с равнин и принялись терзать защитников на верхнем уровне стен. Они скапливались у воздушных клапанов гвардейских костюмов химзащиты, яростно жужжа и закупоривая дыхательные механизмы своими разбухшими брюшками. Стрелковые расчеты начали, задыхаясь, покидать свои посты. Люди хлопали и скребли по маскам противогазов. Интенсивность защитной стрельбы заметно упала.

— Стоять на местах! — взревел Гуннлаугур, пробираясь к краю широкой орудийной платформы, взгромоздившейся на вершине внешних ворот.

Его окружали сотни гвардейцев. Каждый из них управлял болтерной установкой, десятки которых разместились на богато украшенном бастионе. Невзирая на жужжащую массу кусачих насекомых, люди продолжали работать изо всех сил, подтаскивая новые ящики с боеприпасами к казенникам орудий и обеими руками вращая ручки вертикального наведения.

К этому моменту вражеские войска уже почти добрались до стен. Они по-прежнему теряли невероятное количество бойцов, но с каждой минутой расстояние до крепости сокращалось еще на несколько шагов. Некоторые мутанты даже успевали бросить захватные крюки или метнуть шипастые зажигательные бомбы в сторону защитников. Эти жалкие попытки почти не имели результата, лишь оставляли отметки на фундаменте городских стен, однако тот факт, что противники подобрались так близко и так быстро, охлаждал пыл обороняющихся.

Гуннлаугур ухватился за ограду платформы и высунулся наружу, нависая над яростной суматохой, кипящей внизу, надеясь лучше разглядеть происходящее. Осадные машины подползали все ближе, окутанные толстой пеленой маслянистого дыма. Первые вспышки лазерного огня полыхнули с земли. Постепенно к стенам начали подползать орудия, и обстрел становился все более разрушительным.

Хьек Алейя был окружен со всех сторон. Чумное войско растянулось во всех направлениях, поглощая островки открытой земли и окрашивая их в черный цвет. Светлый камень стен из-за сгущающегося смога приобрел коричневатый оттенок, похожий на засохшую кровь, а золотистая окантовка флагов утратила блеск. По всей длине укреплений и на защитных башнях начали загораться осветительные блоки, но их свет быстро рассеивался в плотной мгле.

Гуннлаугур вызывающе стоял над всем этим, замерев на вершине осажденных ворот, как древний морской капитан на носу своего корабля.

Перед ним из тумана выплывала, шатаясь, огромная осадная башня, собранная из каркасных элементов и окутанная подсвеченными клубами пара. В высоту она достигала уровня крепостных зубцов, возвышаясь над рядами смертных, марширующих рядом с ее громадными вращающимися гусеницами. Борта машины состояли из перепутанных между собой мотков железной сетки. К каркасу башни железными штырями были приколочены знамена, грубо сшитые из свежесодранной человеческой кожи. Все еще истекающие кровью и не очищенные от остатков мяса, они хлопали по воздуху в унисон с движениями машины. Пока Гуннлаугур наблюдал, на верхний уровень адского устройства выкатился ряд бронзовых пушек, все они дымились, начиненные какой-то мерзостью.

— Уничтожьте ее! — пророкотал он, обращаясь к окружавшим его расчетам.

Они попытались. Две турели с лаз-пушками нашли свою цель, лучи ослепительного света разрушили опорную структуру башни, практически обрушив ее на землю. Однако осадная машина каким-то чудом устояла и продолжила движение, трясясь и раскачиваясь.

Затем, издав утробный рев, пушки на ней открыли ответный огонь. Снаряды с визгом обрушились на открытую орудийную платформу, пролетая над ней на уровне головы. Гуннлаугур пригнулся, чтобы укрыться от залпа, и наблюдал, как гвардейцев убивало прямыми попаданиями и разрывало на кровавые куски, когда осколочные снаряды детонировали. Металлические осколки разлетались во все стороны, рассекая нательную броню и вонзаясь в камень. Взрывающиеся снаряды расплескивали вокруг себя рвотно-желтую слизь, прилипавшую ко всему, чего касалась, и едкую, как кислота.

Этот единственный залп уничтожил половину орудийных установок. Уцелевшие расчеты понесли тяжелые потери и медленно пробирались к орудиям, чтобы нанести ответный удар.

Гуннлаугур рывком поднялся на ноги и подбежал к ближайшей болтерной турели. Это была открытая установка с единственной спаренной пушкой, установленной на вращающейся плите. Космодесантник ухватился за рукоять, развернул стволы и открыл огонь. Двойная дорожка масс-реактивных снарядов полыхнула точно в направлении приближающейся вершины башни.

Пушки на верхней площадке взрывались одна за другой, когда поток болтов залетал в их зияющие жерла. Скелетоподобные фигуры, цепляющиеся за каркас башни, открыли ответный огонь по Волчьему Гвардейцу, сконцентрировав лазерные залпы на его позиции. Выстрелы не причиняли вреда его броне. Гуннлаугур выдержал эту атаку, не прекращая стрелять и стойко удерживая позицию, пока длинная лента с боеприпасами всасывалась в зарядный механизм болтера.

К тому времени как боек его орудия щелкнул вхолостую, успели восстановиться стрелковые расчеты на других установках. Ослепительно-белые лазерные лучи и реактивные снаряды врезались в раскачивающуюся башню. С похожим на вздох хрустом несущая конструкция машины сломалась, и верхняя площадка полетела вниз, на затянутую дымом землю. Запас боеприпасов, сложенный внутри башни, вспыхнул со свистящим хлопком, и густые языки оранжевого пламени взметнулись по рассыпающимся бортам машины. Она покачнулась, несколько секунд балансировала в неустойчивом положении и наконец опрокинулась, разваливаясь на горящие обломки над головами толпящихся внизу солдат.

Гуннлаугур оглянулся вокруг. Еще три машины, каждая из которых не уступала размером первой, приближались, пробивая себе путь сквозь толпящиеся вокруг них орды. Зараженные в тяжелых черных доспехах тащили к запечатанным воротам что-то похожее на громадные бомбы. Интенсивность огня, обрушившегося на укрепления, росла с каждой минутой.

Космодесантник мрачно водил болтером из стороны в сторону, пытаясь прикинуть, сколько еще времени сможет продержаться защитный периметр, прежде чем отступление станет неизбежным. Задача уже казалась практически безнадежной, как будто они пытались удержать штормовой прилив во время Зимы Хель.

— Стоять насмерть! — закричал он вызывающе, выбрал следующую цель и снова открыл огонь. Знакомый гулкий грохот болтера присоединился к набирающей силу какофонии битвы, внося свой вклад в ревущее крещендо гнева и ярости. — Во имя Всеотца, стоять насмерть!

Ингвар слушал взрывы, грохотавшие вдалеке. В безопасности апотекариона цитадели они казались не более чем приглушенным рокотом. От самых мощных залпов дрожали стены и тонкие, как волоски, трещины бежали по бетонным швам между плиток.

Космодесантник начал ходить кругами вокруг стола, на котором лежал Бальдр. Пальцы Ингвара судорожно подергивались. Отчаяние, в пучины которого он погрузился после драки с Гуннлаугуром, прошло, сменившись пылающим нетерпением.

Он должен быть там, стоять плечом к плечу со своими братьями. Присматривать за Бальдром в Галиконе было потерей времени.

Ингвар еще несколько раз измерил шагами помещение, подавляя желание вытащить клинок. Стерильный воздух апотекариона казался ему затхлым.

«Я должен быть там».

Моргнув, он активировал канал связи с Ольгейром.

— Как сражение, брат? — спросил космодесантник.

Связь постоянно прерывалась и искажалась помехами. Был слышен слабый фоновый шум, вероятно, от взрывов, и низкий рев выпускаемых из болтера снарядов.

— Ингвар? — Голос Ольгейра звучал напряженно. — Чего тебе надо? Мы тут немного заняты.

— Где вы? Мне нужно быть с вами. Я выдвигаюсь на вашу позицию.

Связь прервалась на несколько секунд, перегруженная белым шумом, после чего снова восстановилась.

— …т… ты где. Кровь Русса, Гирфалькон, не оставляй его одного. Ты же видел, как он выглядит.

Ингвар сжал кулаки в приступе раздражения, бросив короткий взгляд туда, где лежал Бальдр, такой же неподвижный, как и раньше. Его плоть была безжизненной, похожей на гнилое мясо. Ничего не изменилось. Можно было сказать, что он стал выглядеть хуже.

— Это безумие, — прошипел Ингвар, снова начиная метаться. — Отправьте обратно щенка. Мой клинок нужен вам там, брат.

Ольгейр не ответил. В канале связи загрохотали новые взрывы, следом раздались надрывные вопли. Ингвар услышал, как один из защитников кричит что-то на заднем плане.

— Они прорываются! Трон, они прорываются!

Когда Ольгейр наконец заговорил снова, его голос сбивался из-за тяжелого дыхания, как будто воин бежал.

— Не смей оставлять его одного, — сказал великан, останавливаясь, чтобы выпустить еще один рокочущий залп, после чего снова начал двигаться. — Ты слышишь меня? Такими темпами мы вернемся к тебе через час, они уже кишат на стенах. Оставайся в Гали…

Связь оборвалась.

Ингвар выругался, по-прежнему сжимая кулаки. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Было тяжело противиться желанию начать двигаться, рыскать по этой временной тюрьме, как запертый в клетке зверь, делать хоть что-то.

Космодесантник посмотрел на дверь. Замок можно было сломать снаружи, заперев Бальдра. Ингвар сомневался, разрываясь между долгом и желанием.

Он снова взглянул на боевого брата. Щеки раненого воина по-прежнему были зеленоватого оттенка. Казалось, что этот цвет стал более насыщенным, как будто мерзость, поселившаяся в организме космодесантника, постепенно разрасталась.

Это был тревожный знак.

Ингвар вернулся к столу и осмотрел бледное лицо Бальдра. В уголках рта собрались комки пены, подкрашенной кровью. Они дрожали при каждом слабом вдохе и выдохе.

Ингвар принюхался. Как и раньше, запах варпа ощущался явственно, но это могло быть остатками колдовства, зацепившимися за доспехи и застывшими, как кровоподтеки на трупе. Сам по себе этот запах не мог считаться доказательством.

Если бы Бальдр был смертным, его убили бы не думая.

Но он не был смертным. Он был одним из них.

Пока Ингвар стоял над телом боевого брата в смятении, раздалось еще несколько приглушенных взрывов, от которых затрясся пол. Они прозвучали ближе, чем предыдущие.

Прости меня, брат, — произнес космодесантник, выпрямляясь, — но смог бы ты сам оставаться здесь, зная, что битва наконец-то началась? Я еще вернусь к тебе.

Он начал уходить, но замешкался и оглянулся через плечо. На какой-то миг, как только он повернул голову, Ингвару показалось, что глаза Бальдра немного двинулись — секундное подергивание распахнутых век.

Он понаблюдал немного, внимательно следя за лежащей фигурой боевого брата.

Ничего. Он был так же неподвижен, как рельефные картины в залах Ярлхейма. Болезненные тени, залегшие на щеках и вокруг рта, были такими же настораживающе глубокими, как раньше.

Наконец Ингвар отцепил свой шлем с пояса.

— Прости, — повторил он, разворачиваясь к выходу и пряча лицо за рычащей маской забрала с красными линзами глаз. — Если Гуннлаугур хотел, чтобы один из нас сидел здесь все время, он должен был выбрать щенка.

«Мне нужно знать, что ты исполнишь приказ».

Космодесантник остановился в дверном проеме, сжав пальцами каменную облицовку.

— Я правда вернусь, — сказал он.

А затем открыл дверь и скрылся во тьме.

Интенсивность вражеского огня постоянно нарастала. Сначала он стал местами опасным, затем плотным и, наконец, разрушительным. Стоило защитникам уничтожить очередную артиллерийскую позицию врага, как ее место тут же занимали новые орудия. Бронзовые пушки со стволами в форме разверзнутых демонических пастей безжалостно обстреливали стены, выплевывая зажигательные бомбы, облака шрапнели и кувыркающиеся в воздухе сосуды с токсичными отходами. Последний тип снарядов был худшим: если они взрывались в толпе защитников, то их содержимое разъедало броню с пугающей легкостью, после чего у людей таяла плоть и лопались глаза.

Парапеты были объяты пламенем. Пожары пылали везде, где загоралась жгучая смесь из химикатов и катализаторов. Воздух дрожал от шума, жара и страха. Артиллерия врага пробила бреши в верхних уровнях стен, расколов армированный скалобетон, и обломки сыпались на крыши домов. Саперные бригады чумного воинства под прикрытием яростного лазерного огня и гранат со спорами уже добрались до основания стен и не щадя себя делали подкопы под фундамент. Несколько осадных башен оказалось у цели, перебросили мостки и исторгли из своих недр толпы чудовищ в масках. Все попытки штурма пока удавалось отбить, но все больше башен подходило к стенам, выползая из ядовитого тумана с безжалостным постоянством.

Ёрундур стоял на парапете и отстреливался из болтера. Он сражался мужественно, практически молча, полностью поглощенный делом. Смертные рядом с ним продолжали сражаться, даже когда вокруг них рушились укрепления. Все знали, что случится, если они сдадут стены, и держались изо всех сил, выпуская четкие очереди и не обращая внимания на то, что их товарищи гибнут под залпами шрапнели и дождем химических бомб.

Хафлои действовал иначе. Он ходил туда-сюда по стене, периодически паля из своего болт-пистолета, и демонстративно потрясал топором.

— И это все, что у вас есть? — ревел он, разводя руки в стороны и дразня врага. — Скитья, вы отвратительны! Залезайте сюда и попробуйте сразиться со мной!

Ёрундур видел, что смертные начинали смеяться, несмотря на окружавший их кошмар, когда Хафлои проходил мимо них. Его нескончаемый поток оскорблений, вызовов и брани оказывал на них хорошее влияние. Они видели наглое бесстрашие Кровавого Когтя, и какая-то часть его ярости передавалась им.

Ёрундур криво ухмыльнулся. Это было хорошо. Он повел стволом оружия из стороны в сторону, высматривая цели в туманной мгле. Внизу старый воин увидел громадного монстра с обвисшим брюхом, который шел, шатаясь, по направлению к стенам. Его желтушная кожа свисала с костей, а в руках тварь сжимала что-то похожее на магнитную мину. Вслед за ним брели когтистые мутанты. Космодесантник тщательно прицелился, корректируя положение болтера из-за дрожащих стен, и выстрелил. Голова создания разлетелась фонтаном желеобразной дряни и осколков костей. Мина упала на землю у его ног и взорвалась с вибрирующим гулом, накрыв толпившихся вокруг врагов.

Как только атаковавшие пришли в замешательство, Ёрундур начал высматривать следующую цель. Однако его сосредоточенность была нарушена пугающе знакомым треском, раздавшимся за спиной. Старый Пес сразу же отступил, оставив свою позицию на парапете, и двинулся к внутреннему краю прохода. Запах разряженного эфира тянулся с лежащих внизу городских улиц, смешиваясь с мириадами других ароматов, наполнявших грязный воздух.

Хафлои тоже ощутил это и прекратил свое позерство. Похоже, он снова мог свободно двигаться.

— Ты чувствуешь? — спросил он напряженно. — Я ду…

— Тсс, — бросил Ёрундур, прислушиваясь.

Ждать пришлось недолго. С улиц нижнего города зазвучал целый хор криков, прерываемый влажным грохотом болтерных выстрелов.

— Они телепортировались нам за спину, — мрачно объявил Ёрундур, загоняя свежую обойму в болтер, и приготовился прыгать. — Оставайся тут и удерживай стену.

Но Хафлои уже соскочил с парапета и врезался в землю у основания стены.

— Проклятье, — пробормотал Ёрундур, бросаясь вслед за Кровавым Когтем.

Космодесантник тяжело приземлился, покачнувшись от удара о землю. Сервоприводы брони застонали, компенсируя удар и помогая воину подняться.

Обстановка на земле казалась неспокойной. Впереди, в двадцати метрах от него, виднелись стены ближайших зданий. Между ними и стеной была широкая полоса земли, расчищенная инженерными подразделениями, усыпанная баррикадами, ящиками с боеприпасами, запасным оружием, с размещенными там резервными отрядами. Люди разбегались от зданий, периодически разворачиваясь и стреляя. Что-то появилось в лабиринте городских улочек — Ёрундур слышал, как рушатся стены, в ужасе кричат люди и грохочут выстрелы.

Хафлои со всех ног мчался к источнику шума, размахивая топором. Ёрундур с трудом за ним поспевал.

— Стой, — крикнул он, зная, что в этом нет никакого смысла, но опасаясь того, что может натворить Кровавый Коготь.

Хафлои хотел загладить свою предыдущую неудачу, и его кровь кипела. Это было опасное сочетание.

Хафлои скрылся в тенях, окутавших улицы. Ёрундур поспешил следом. К тому времени, как старый воин догнал Кровавого Когтя, тот уже ввязался в драку.

Старый Пес влетел в огороженный высокими стенами двор, окруженный горящими жилыми блоками. На земле в беспорядке валялись обломки зданий, окровавленные тела с оторванными конечностями и разбитое оружие. В центре стоял одинокий чумной десантник, очертания его доспеха еще дрожали от остаточного влияния эфирных энергий, а силовые когти были практически черными из-за покрывавших их кипящих внутренностей. Две линзы сверкнули во мраке, подсвеченные бледно-зеленым цветом, когда предатель развернулся навстречу Кровавому Когтю.

Ёрундур было прицелился, но Хафлои заслонял ему обзор. Ёрундур начал обходить врага слева, сближаясь и надеясь занять удобную для стрельбы позицию.

У него так и не получилось выстрелить. Он стоял, ошеломленный развернувшимся перед ним зрелищем того, как Хафлои рвет чумного десантника на куски.

Скорость, ярость и мощь молодого космодесантника были просто поразительны. Он стрелял из болт-пистолета в упор, разбивая и раскалывая покрытую коркой силовую броню чудовища, при этом не переставая рубить противника двойным лезвием топора. Предатель был силен, как и любой другой из числа его собратьев, но ничего не мог противопоставить темпу атаки. Движения Хафлои казались смазанными из-за скорости, это был настоящий ураган ударов и выстрелов.

Чумной десантник пытался обороняться, широко размахивая окровавленными когтями, но Хафлои не дал ему шанса применить свою огромную силу. Он поднырнул под летящие когти, шагнул вперед и взмахнул топором по узкой дуге. А затем крутнулся всем телом, и лезвие топора прочертило блестящую линию. Удар срезал голову предателя прямо по линии горжета. Движение было идеальным: топор точно вошел между пластинами доспеха и рассек мягкую плоть с ошеломляющей силой.

Чумной десантник рухнул на землю, из разрубленной шеи текла кровь, смешанная с гноем. Торжествующий Хафлои стоял над поверженным врагом, поставив ногу на раздутый нагрудник и высоко подняв топор.

— Фенрис хьольда! — закричал он, запрокидывая голову к горящим небесам, и завыл.

Ёрундур обнаружил, что на какое-то время утратил дар речи.

— Кровь Русса, — выдохнул он, подходя ближе и оглядывая сцену сражения. — Славная победа. Где ты этому научился?

— Наблюдая за вами, — ответил Хафлои диким и радостным голосом. — Вы, если честно, жалкая стая, но я научился у вас паре новых трюков.

Ёрундур собирался было ответить, но новые крики раздались во тьме искусственной ночи. Волк посмотрел наверх, где из-за крыш окружавших их зданий виднелись верхушки стен.

Зараженные наконец смогли забраться на парапет. Он видел, что они кишат между крепостных зубцов и дерутся врукопашную с гвардейцами, давя их числом. Чуть дальше в стене появились бреши: тяжелая артиллерия врага била по цели. Стены защитных башен охватило пламя, извивающееся и переплетающееся, как клубок змей. Запах варпа был по-прежнему силен, а это значило, что за линией обороны были и другие чумные десантники. Высоко в небе клубились облака спор и гудели рои насекомых, создавая толстую завесу болезни и безумия.

Линия обороны была прорвана. Как только это стало очевидным, вокс-передатчики снова взорвались криками. Им вторили голоса уцелевших сержантов:

— Отступление! Назад, ко внутренним стенам! Отступление! Назад, ко внутренним стенам!

Как только прозвучал приказ, люди начали покидать свои позиции, пытаясь не превратить отступление в бегство. Солдаты, отходя, по-прежнему стреляли в наступающие орды распухших, извращенных мутантов, которые лезли изо всех щелей и проломов в пылающем защитном периметре.

Ёрундур убрал свой болтер и вытащил силовой топор. Щелкнув переключателем, он включил расщепляющее поле, и оно с треском пробудилось к жизни, промелькнув по лезвию синей вспышкой.

— Похоже, пришло время клинков, — сказал он, разворачиваясь к наступающему врагу. — Для твоего и моего топоров, Белая Шкура.

Хафлои грубо расхохотался, отправляясь следом за Старым Псом.

— Хорошо, — ответил он, — но тебе придется придумать прозвище получше.

Глава двадцатая

Гуннлаугур удерживал бастион Врат Игхала, пока тот не начал разваливаться под ногами. В стенах по обе стороны от него зияли бреши, земля под аркой ворот кишела вражескими солдатами, которые пытались прорубиться сквозь тяжелые металлические створки и обкладывали их грудами взрывчатки. После того как была уничтожена последняя болтерная турель, залпы лазерного огня безнаказанно заливали парапеты, и стрелявшие уже не боялись ответного огня. На стены взлетало все больше захватных крючьев, а осадные башни тяжело привалились к опустевшим секциям и изрыгнули свое содержимое в проходы, идущие по верху стен.

Но Гуннлаугур не отступал ни на шаг, он твердо стоял на замковом камне главной арки ворот, а его молот описывал вокруг него кровавые дуги. Он сражался в одиночестве. Смертные, защищавшие ворота вместе с ним, либо погибли, либо отступили. Мутанты, зараженные и культисты с обезображенной болезнью кожей бросались на него, размахивая кистенями, дубинами и крючьями. Он убивал их целыми толпами: изломанные тела разлетались с парапета и обрушивались в колышущееся море плоти внизу.

— Во славу Русса! — ревел он, испуская крик каждый раз, когда Скулбротсйор попадал в цель. — Хейдур Рус! Молот Фенрика крушит вас!

Они не боялись. Не обращая внимания на резню, устроенную их противником, зараженные продолжали прибывать, порой даже ползя на четвереньках, лишь бы выйти на расстояние удара. Чумные облака гудели и жужжали, клубясь над их головами. Громадные насекомые кормились стремительно гниющей и смердящей плотью мертвецов с той же охотой, что и живой кровью.

Только когда ворота наконец были пробиты, Гуннлаугур позволил себе отступить, расчистив парапет последним могучим взмахом сверкающего громового молота. Он почувствовал, как базальтовые колонны под ногами задрожали, когда адамантиевые створки наконец подались, и услышал громкий треск камня, расколовшегося из-за множественных взрывов.

В качестве последнего пренебрежительного жеста в адрес врага он выпрямился на осыпающемся парапете и воздел Скулбротсйор к низким небесам. Они были темными, как глубокой ночью, и освещались только вспышками зеленых молний, вьющихся по подбрюшью неестественных туч. В горячем воздухе стоял резкий запах человеческого страха, но Гуннлаугур Раскалыватель Черепов стоял в полный рост, четко выделяясь на фоне ревущего пламени, охватившего то, что осталось от стен.

— Я презираю вас! — пророкотал он, размахивая Скулбротсйором, выполняя ритуал обвинения. — Вас ждет только смерть! Я, Гуннлаугур из Своры Фенриса, обрушу ее на ваши головы! За Всеотца! За Фенрис!

В этот момент бастион стал оседать, раскачиваясь на несущих колоннах, когда плотная толпа зараженных рванула вперед через разбитые ворота.

Гуннлаугур отступил к внутреннему краю разрушенной арки. Камень под его ногами ходил ходуном и пучился. Он спрыгнул вниз и тяжело приземлился прямо в толпу мутантов, прорвавшихся через ворота. Волчий Гвардеец раздавил нескольких при приземлении и еще больше разбросал в стороны.

Он побежал, сбивая с ног каждого, кто был слишком медленным, чтобы убраться с его пути. За спиной космодесантника арка ворот медленно обрушилась со звуком, похожим на вздох, оползнем из камня и металла, подняв высокие столбы пыли и осветившись изнутри, когда пожары разгорелись.

Низкий торжествующий рев раздался со стороны той части чумного воинства, которая по-прежнему находилась по другую сторону стен. Они ринулись через горящие руины, готовые растоптать друг друга, лишь бы оказаться в первых рядах.

Гуннлаугур ни разу не оглянулся. Он удерживал врага так долго, как было возможно, давая смертным время отступить на следующий круг обороны. Таков был план: отступление в несколько этапов, с максимально возможным ущербом для атакующих.

Он бежал по широкому проходу, над которым трудился Ольгейр, и слышал неровный топот тысяч мозолистых ног своих преследователей. Перед ним пролегла первая линия траншей. Волчий Гвардеец уже мог различить фигуры защитников на той стороне, управляющих напором разливающегося прометия. Они ждали, пока космодесантник пройдет опасную зону, готовые поджечь запал.

— Давайте! — заорал Гуннлаугур, набирая скорость и устремляясь к защитному кордону. — Зажигайте сейчас!

Они повиновались без промедления. Солдаты направили сопла огнеметов в траншеи и нажали на гашетки. Горючее вспыхнуло с характерным хлопком. Стена огня прошла по всей длине рва, быстро превращаясь в полыхающий барьер. Клапаны труб остались открытыми, и прометий продолжал течь, подпитывая бушующее пламя.

Гуннлаугур чувствовал, как его окутывает невероятный жар по мере приближения к траншеям. Он ускорился еще сильнее, разгоняясь, перед тем, как прыгнуть через сияющее пекло и выскочить из него на другой стороне. Немногие оставшиеся на его броне украшения, которые могли гореть, вспыхнули.

Он сорвал их, а последние языки пламени на керамите погасли сами. Из-за спины послышались крики разочарования, когда преследующая его орда резко остановилась, неожиданно оказавшись отрезанной от своей жертвы.

Гуннлаугур повернулся к ровному строю гвардейцев, скрытому от врага стеной пламени и ожидающих приказа. Они уже подняли оружие, готовые к стрельбе.

— Давайте! — прорычал космодесантник.

Передний ряд выпустил залп синхронно. Стена лазерного огня пронзила бушующие языки пламени. Вопли проклятых стали громче, когда выстрелы попали в цель. Хотя гвардейцам приходилось стрелять практически вслепую через полыхающий ад, на той стороне скопилась такая толпа, что промахнуться было невозможно.

Убедившись, что барьер держится, Гуннлаугур отошел от строя солдат, позволяя им меняться и поддерживать интенсивность обстрела. Пройдя несколько шагов, он заметил Вальтира, замершего в ожидании. Доспехи мечника потемнели от огня.

— Эффектно, — сказал он.

Гуннлаугур скорчил рожу. Это было наиболее похожее на улыбку выражение, которое он мог изобразить в данный момент.

— Рассказывай! — потребовал Волчий Гвардеец.

— Чумные десантники пробрались за стены. Ольгейр заметил одного и отправился на охоту. Щенок убил другого.

— Хафлои? — удивился Гуннлаугур.

— Он уже бахвалится этим.

Гуннлаугур устало покачал головой. Он опустил боек молота, едва заметив, как с того соскользнули запекшиеся от контакта с энергетическим полем ошметки плоти.

— Это их ненадолго сдержит, — сказал он, оглядываясь через плечо на горящие траншеи. — Мы отступаем по всем фронтам?

Вальтир кивнул.

— Нам нужно больше времени. Мы убили несметное множество их солдат на стенах, но они все лезут и лезут.

— Тогда я останусь здесь вместе с Ольгейром и Старым Псом. Мы возьмем с них кровавую плату за проход по нижнему городу. Отправляйся к Вратам Игхала и подготовь их оборону. Отзови Хафлои, и пусть он заменит Ингвара на страже. Гирфалькон уже достаточно долго там торчит, к тому же нам пригодится его клинок.

Гуннлаугур взглянул на Врата Игхала, возвышающиеся вдали, господствующие над пылающим городом.

— Они — ключевая точка. Пока мы сможем удерживать мост, эта битва не будет проиграна.

Вальтир указал на собор, выступавший из тумана слева от их позиции. Тройной шпиль храма по-прежнему плевался огнем из установленных на нем турелей. Когда защитники отступят к внутренним стенам, он превратится в одинокий островок среди моря разрушения.

— Что мы будем делать с этим?

— Это дело сестер, — пожал плечами Волчий Гвардеец. — Если у них есть хоть немного мозгов, то они отступят, пока еще могут. Я был бы рад увидеть их огнеметы на внутренних стенах.

— А если они решат держаться?

Гуннлаугур в очередной раз взвесил Скулбротсйор в руке и сделал несколько расслабленных взмахов. Шум битвы снова стал сильнее.

— Не моя проблема, — ответил он, шагая к бушующей линии фронта. — Меня ждет охота на предателей.

Байола заняла позицию у алтаря с болтером на изготовку. Шестеро выживших сестер из ее подразделения сделали то же самое, сжимая огнеметы. Крыша задрожала, когда вражеские орудия открыли огонь по собору. Остатки гвардейских подразделений, отданные под ее командование, отступили внутрь и расположились в центральном и боковых нефах.

Байола молчала. Она уже отдала им все приказы, кроме одного. Ее бойцы сражались с похвальной решимостью, убив намного больше врагов, чем сестра-палатина считала возможным, и удерживая их за пределами храмовой территории, даже когда баррикады вокруг были уничтожены или покинуты. Ее сестры всегда были в самой гуще кровавых рукопашных схваток и перестрелок, оставаясь на позиции, даже когда все простые солдаты вокруг них погибли, а враг прорывался в пробитые бреши.

Сестра Джерила погибла первой, в облаках газов от разорвавшихся токсических гранат, когда на нее набросились пиявки длиной в руку. Они пробили доспех и скользнули внутрь. Следующей была сестра Гонората, очертя голову атаковавшая бормочущую толпу зараженных, давая возможность отрядам гвардейцев отступить в неф собора. Сестры Алисия и Виолетта пали во время последней атаки на главные ворота. Их отрезала от основных сил и смела волна когтистых мутантов.

На самом деле Байола никогда не кичилась своей принадлежностью к Раненому Сердцу. Ее чувства по отношению к боевым орденам были сложными, продиктованными компромиссами, на которые ей пришлось пойти, чтобы оставить свою прежнюю жизнь.

Теперь это было не так. В ожидании последнего штурма каждая клетка ее тела наполнялась гордостью. Перед ее мысленным взором появлялись лица погибших, их яростная красота и несгибаемая воля, и она наконец стала чувствовать себя одной из них. Теперь в ее душе не было ни сомнений, ни сожаления.

Хотя об одном она все же жалела. О том, что не нарушила обеты и не рассказала Ингвару правду. Космический Волк имел право знать, даже если это знание не несло с собой ничего, кроме боли, и, скорее всего, не привело бы ни к чему хорошему. Но эта возможность была упущена. Ингвар ушел и теперь, без сомнения, сражался вместе со своими вонючими братьями где-то в горящих руинах нижнего города. Она сделала свой выбор и очень давно научилась не предаваться разлагающему влиянию угрызений совести.

В любом случае для них уже было слишком поздно. Конец близился.

Пусть я смогу послужить.

Губы женщины медленно двигались, повторяя строки литании. На дальнем конце длинного нефа, в пятидесяти метрах от нее, в темноте виднелись пока еще закрытые створки ворот. Грохот таранов по металлу дверей пробирал до самого сердца. Каждый удар приходился как будто по ней, приближая гибель места, которое она не любила до этого дня.

В этом была некая ирония. Только на пороге уничтожения она полностью оценила суровое великолепие здания, которое ей поручили защищать. Это, наверное, был хороший урок. Он подошел бы для одной из проповедей де Шателен. Жаль, что их больше не будет.

Пусть моих сил достанет.

Двери снова содрогнулись, затрещав. Еще один удар попал в цель, и по распоркам и балкам побежала сеть трещин.

Байола пригнулась еще ниже, немного сместив ствол своего оружия, целясь туда, где, по ее мнению, должна была появиться первая пробоина. Она чувствовала болезненное напряжение людей, собравшихся вокруг нее. Все знали, что это — последний рубеж обороны. Не было других позиций, на которые можно отойти. Над головами людей из теней безмятежно смотрела золотая маска Императора. Ему не было дела до бойни, которая вот-вот начнется под Его разведенными руками.

Пусть проживу с честью.

От следующего удара правая створка распахнулась внутрь, с треском ударившись о колонны. Шипение и бормотание солдат-мутантов нарушило прохладную безмятежность внутренних помещений собора. Сестра-палатина слышала рев бушующего пламени, чуяла гнилостный смрад истерзанной чумой плоти под разлагающейся броней.

Пусть я умру не напрасно.

Когда орда мутантов, в чьих слезящихся глазах читалось болезненное желание предаться кровавым буйствам, наконец прорвалась через разбитые двери и ввалилась в священные залы храма Святой Алексии, Байола заговорила. Она отдала свой оставшийся напоследок приказ, который берегла для крайнего случая. Она прокручивала его в голове в последние часы отчаянных сражений.

— Мы не сдадим алтарь, — спокойно сказала она, наводя оружие на первого мутанта, осквернившего ее священные владения. — Умрите с честью, сестры. Они могут сломить наше тело, но не дух.

Схолиаст-майорис Иэн Рамна торопливо шел по коридору, ведущему от либрариума молитвенных свитков Галикона к складу с ладаном. В личной часовне канониссы его запасы подходили к концу, а с учетом девяти запланированных служб шанс того, что церемонию не придется урезать, был невысок.

Кому-то подобные мелкие дела могли показаться незначительными, особенно учитывая то, что творилось в городе. Другой человек, лишенный дотошного внимания к деталям, которым Император так щедро наградил Рамну, давно прекратил бы обращать внимание на точность проведения ритуалов. Он, может быть, решил бы, что раз армии Тьмы медленно прогрызают себе путь через руины нижнего города, то можно забыть об установленном церемониале. Он, наверное, в своей слабости взял бы оружие и обратил его против себя, зная, что работа всей его жизни теперь бесполезна и десятилетия упорных молитв бессмертному Императору Человечества оказались напрасны.

К счастью, такие люди не занимались организацией церковных служб при канониссе. Под управлением Рамны все тринадцать часовен и святилищ, разбросанных по цитадели, работали без сучка и задоринки. Может, мир вокруг них и рушился, а всех сестер отозвали для участия в битве, но ритуалы будут исполняться. Если бы сам кардинал зашел через золоченые двери в одну из часовен под руководством Рамны, он обнаружил бы молитвенные помещения в идеальном порядке, полностью оснащенные всем необходимым и готовые принять священников для выполнения их долга.

И конечно, знакомая рутинная работа помогала отвлечься. Она позволяла Рамне действовать и не поддаваться страху, который грозил задушить его каждый раз, когда он слышал взрывы, раздающиеся все ближе и ближе. За работой он мог не вспоминать, что уже две недели толком не спал или что трое его подчиненных заразились чумой и были казнены сестрами Фелицией и Каллиопой на его глазах.

Было важно постоянно чем-то заниматься. Это помогало отогнать худшие из кошмаров и занимало руки, так что у него не было времени думать о пистолете, спрятанном под кроватью на всякий случай.

То был выход для труса. А Иэн Рамна, несмотря на всю свою назойливость, чопорность и абсолютную неспособность отклоняться от традиции, не был трусом.

В коридоре было пусто. Одежды схолиаста мягко шелестели при ходьбе. Помимо непонятного шума, доносившегося из-за пределов цитадели, ничто не нарушало механический ход его мыслей.

Сегодня единственным изменением в стандартной процедуре был маршрут. Рамне пришлось идти в обход, через нижние уровни цитадели, чтобы избежать встречи с отрядами сержанта Эре, которые расквартировались в зале для приемов. Гвардейцы развели там ужасный бардак, перевернули бесценные шкафы и протащили свое тяжелое оборудование к проходам прямо по полированному мраморному полу. Рамна действительно не понимал, зачем они это сделали. Если враг доберется аж до цитадели Галикона, то тогда все совершенно точно будет кончено. Уж лучше сохранять веру, ходить на службы и молиться.

Он двигался так быстро, как только мог. На нижних уровнях плохо пахло, а светильники моргали каждый раз, когда снаружи раздавался взрыв. Рамна даже не знал точно, для чего использовались эти помещения. Может, это были склады продуктов. Или медицинские отсеки для персонала Галикона. Да, точно: комнаты слева были частью больничного корпуса.

Прямо перед собой он увидел распахнутую дверь, свободно покачивающуюся на петлях. Схолиаст замедлил шаг, не зная, что об этом и думать. С той стороны стены был слышен тихий гул медицинских когитаторов.

Человек остановился. Что-то в этой двери заставляло его нервничать. На металлической панели виднелись длинные продольные отметины, как будто по ней провели громадными когтями.

Он оглянулся через плечо. Его сердце бешено колотилось. Затем он снова посмотрел вперед, раздумывая, что делать дальше. На поиск нового маршрута уйдет много времени.

Рамна продолжил свой путь. У него всегда было богатое воображение. Начальство наказывало его за этот недостаток много раз, и он сам тяжко трудился, стараясь усмирить свой слишком активный мысленный взор.

Он двигался с той же скоростью, что и раньше, мягко ступая ногами в вышитых кожаных туфлях. Дверной проем приближался, на его фоне выделялись угловатые очертания сломанной двери.

Схолиаст торопливо прошел мимо, не осмеливаясь заглянуть внутрь. Он почувствовал сильный запах чего-то похожего на человеческий пот, но какого-то протухшего, с примесью мускуса.

Рамна почти добрался до конца помещения, когда его глаза невольно скользнули влево. Это был короткий поверхностный взгляд на то, что находилось внутри.

Он не закричал. Шок был слишком силен. Из-за паники у него скрутило живот, а к горлу подступил комок, подавив удивленный возглас, который схолиаст собирался издать.

— П-повелитель, — сумел выдавить он, несмотря ни на что и задумавшись, будет ли поклон уместным по правилам этикета, — я не…

Это были последние слова Иэна Рамны. Пучок зеленоватых молний хлестнул по нему, попав прямо в лицо, отчего череп разлетелся на куски. Безголовое тело отбросило, и оно ударилось о дальнюю стену коридора. Несколько секунд труп висел в воздухе, нанизанный на искрящие ветви эфирной энергии, дергая конечностями, пока потоки силы не иссякли. Тело Рамны сползло на пол будто ворох дымящихся одежд.

Мгновениями позже в дверном проеме, тяжело дыша, появился Бальдр. Его взгляд был стеклянным, а кожа — бледной и жирной. Тонкие струйки густой от комков слизи слюны сбегали из уголков рта. Латные перчатки светились бледным колдовским светом, отблески которого танцевали на пластинах силовой брони, словно болотные огоньки. Его доспехи потемнели и покрылись похожими на струпья, дрожащими и пульсирующими наростами. Голова и руки космодесантника безвольно болтались, челюсть отвисла.

При ходьбе он подволакивал ноги, а изо рта при каждом выдохе вырывались облачка тумана. Казалось, что воин не понимает, где находится и что делает. Он осмотрел коридор и какое-то время постоял на одном месте, после чего снова пришел в движение. Только когда он начал ковылять в том направлении, откуда пришел Рамна, наступив по неосторожности на ноги мертвеца и раздробив кости, в его желтых глазах мелькнуло что-то похожее на решимость. Желто-зеленый огонь разгорелся под опухшими веками. Нити вязкой слюны на губах задрожали.

— Терминус, — выдохнул он. Голос был сухим и тихим, как шепот блуждающих огоньков на кладбище. — Терминус Эст.

Когда Вальтир добрался до Врат Игхала, они оказались освещены заревом пожара. На бастионах и готических элементах стен плясали огненные отсветы, превращая камень в бурлящее месиво теней и отражений. Флаги по обе стороны главной арки ворот, ведущих в верхний город, были изорваны и во многих местах пробиты насквозь залпами дальнобойной артиллерии. Орудия, установленные на зубчатых парапетах, выбивали ритм залпами ответного огня, посылая снаряд за снарядом на ничейную землю городских кварталов.

Вальтир остановился у предмостного укрепления, наблюдая, как последние колонны отступающих солдат движутся по настилу и исчезают в тени ворот. Они выглядели изможденными и шли, волоча ноги и ссутулив плечи. Прошло пять часов с начала боевых действий, и с тех пор у них не было возможности отдохнуть. Только сплошная, неумолимая, жесточайшая мясорубка штурма, продолжавшаяся без конца вне зависимости от воздвигнутых на ее пути укреплений.

Космодесантник отвернулся от моста и посмотрел на путь, по которому пришел. Пространство перед ним было расчищено, чтобы дать возможность прицеливаться стрелкам на стенах. Земля уходила вниз с легким уклоном, и на ней не было никаких препятствий: просто ровный и унылый пустырь, усыпанный мусором, пылью и испещренный кратерами от взрывов.

Еще через полкилометра начинались плотные ряды уцелевших зданий нижнего города. Они уходили вниз рядами террас, спускаясь по неровным склонам горы. Все эшелоны траншей, вырытые Ольгейром, горели далеко внизу, добавляя свой отсвет к бушующему пламени от взрывов зажигательных снарядов и лазерных залпов. Первые ряды огненных барьеров уже были прорваны, в некоторых местах просто завалены зараженными телами до такой степени, что из дымящихся, обугленных трупов чумных солдат образовались мосты. Оставшиеся барьеры не смогут надолго задерживать нападающих. Враг наступал по всем фронтам, расползаясь по руинам нижнего города, словно рак по телу. Только в нескольких местах, где Сестры Битвы или Космические Волки пошли в контратаку, наступление замедлялось чуть больше, чем на несколько мгновений.

Пока Вальтир осматривал окружающие сцены разрушения, из подсвеченной огнем тьмы вышел Хафлои, ковыляя по разбитой площади. Молодой космодесантник выглядел усталым, и на его белой броне виднелись следы недавнего боя.

— Хья, щенок, — поприветствовал Вальтир боевого брата. — Ты достал череп, который не стыдно носить на поясе.

— Я не стал его трогать, — с отвращением фыркнул Хафлои. — Он вонял хуже, чем дыхание Старого Пса.

Кровавый Коготь подошел к Вальтиру, развернулся и тоже стал разглядывать открывавшийся перед ними пейзаж. Он тяжело дышал, а его движения были напряженными. Конечно, космодесантник никогда бы не признался, что он уже на пределе своих возможностей и его все еще тревожили раны, полученные в ущелье.

— Ты знаешь, что веранги от тебя хочет? — спросил мечник.

Хафлои кивнул:

— Пришла моя очередь сидеть с Бальдром, чтобы еще один рунный клинок мог принять участие в последней битве. А мне придется остаток времени проторчать в укрытии. — Он покачал головой. — Не переживай, мечник. Я знаю, что это необходимо.

Вальтир вопросительно посмотрел на него:

— И ты не собираешься сопротивляться?

— А есть смысл?

— Нет.

— Тогда в чем вопрос?

— Быстро растешь, щенок, — рассмеялся мечник. — Ты меня удивил. Скоро твои волосы станут такими же серыми, как у нас.

— Когда Хель растает, — пробормотал Хафлои, разворачиваясь, и тяжелым шагом побрел вверх по склону в сторону моста.

Он пересек его одним из последних, немного пошатываясь, но с расправленными плечами и прямой спиной. Он уже даже ходить начал как Серый Охотник.

Вальтир улыбнулся самому себе. Новая кровь пришлась кстати. Из них всех только у Хафлои еще оставалась та бессознательная самоуверенность, какая должна быть у Небесного Воина. Ольгейр сохранил значительную часть своей изначальной бравады, а Гуннлаугур при правильном настрое по-прежнему был неостановимой машиной смерти, но даже они научились укрощать свою ярость за прожитые сотни лет. Бальдр никогда до последнего задания не терял самообладания, но этот вопрос был очень спорным.

Сам Вальтир никогда не ощущал этой самоуверенности. Несмотря на всю пройденную психологическую подготовку, на все тренировки, на десятилетия успеха, он так и не смог убедить себя, что заслужил право находиться среди почитаемых воинов Своры. Его несравненное мастерство владения клинком не помогало подавить эти сомнения. Мечник знал, что задал для себя слишком высокую планку из-за собственной репутации, часто вызывая других на бой в качестве проверки. Он знал, что остальные негодуют но этому поводу, считая, что он наслаждается их унижением и доказательством своего превосходства.

Это была ошибка. Все дуэли и испытания были скорее вынужденной мерой, чем истинной потребностью. Он даже начал задумываться о том, не хочется ли ему наконец потерпеть поражение, всего раз, чтобы посмотреть на свое отражение в зеркале и понять, что его предел уже был достигнут.

В этом заключалась странная ирония успеха. Он не помогал опровергнуть навязчивую, постоянно возвращающуюся мысль, которая крутилась в его голове с тех пор, когда он еще был Кровавым Когтем: что он дефектный, на самом деле он далеко не так хорош, как выглядит со стороны, и что однажды это станет очевидным. И в этот день, действительно важный день, он подведет свою стаю.

Вальтир, как и все его братья, обладал иммунитетом к страху в битве, но от этой тревоги он никогда не мог избавиться. Независимо от того, насколько упорно он тренировался, насколько смертоносным становился в тренировочных клетках, тихий голос в его голове никогда полностью не умолкал.

«Хорошо, что нам постоянно приходится воевать, — мрачно подумал он, наблюдая за тем, как горит нижний город. — Так мы проводим меньше времени наедине с собой».

Мост пересекли последние отряды смертных солдат. Некоторые из них тащили на себе своих раненых, Громадные двери в центральной арке начали медленно смыкаться и оставили узкую щель между створками, чтобы Волки смогли проскользнуть. После того как все будут внутри, этот проход закроется.

Вальтир шел по пологому склону, удаляясь от моста и расчищенной площадки. Впереди, все еще на солидном расстоянии, виднелась выщербленная и разбитая линия зданий, наполовину скрытая дымом и тьмой. От многих построек остались только разбомбленные пустые каркасы, подсвеченные красным, словно раскаленные угли. Остальные дома были заброшены и стояли темные и пустые. Их хозяева либо погибли, либо прятались за внутренними стенами. Из-за этой колеблющейся линии доносился приглушенный рев битвы, далекие вздохи, похожие на звук накатывающихся волн.

Космодесантник принюхался. Что-то необычное висело в воздухе, смешиваясь со множеством мерзких запахов, идущих из нижнего города, как будто специально пытаясь укрыться среди них. Волоски на предплечьях мечника встали дыбом.

Он прошел дальше, хрустя ботинками по разбросанным обломкам, уверенно приближаясь к краю руин. Видимость была плохой, даже его улучшенное зрение не могло помочь: воздух наполняли споры и дым.

— Щенок, — передал он по коммуникатору, думая, как далеко тот мог уйти.

Ответа не последовало. Канал Кровавого Когтя оказался недоступен. Странно. Возможно, причиной этому была статика в воздухе.

Вальтир замер с клинком в руке, всматриваясь во мрак. Некоторое время он не видел ничего, кроме полускрытых тенями контуров развалин, на которые падал свет от пылающего красно-зелеными огнями неба.

— Интересно, сможешь ли ты выдержать схватку со мной? — раздался голос из тьмы.

Вальтир напрягся. Звук был удивительным — низкое, влажное мурлыканье, полное ленивого ехидства, которое, казалось, исходило от окружающей земли. Было похоже на голос Гуннлаугура, только этот был глубже и более горловой. Эхо сказанных слов повисло среди спор в воздухе, продолжая, тихо нашептывая, повторять их, как будто устало дразня космодесантника.

— Покажись! — прорычал Вальтир, поднимая клинок.

— Вопрос в том, — пробормотал голос, — сколько отваги еще осталось у псов Императора?

Покров тьмы словно бы разошелся в стороны. Завеса из пепла и грязи, дрожа, расступилась. В тени развалин стоял одинокий воин.

Как только Вальтир увидел противника, его сердца заколотились. Жажда крови наполнила его организм и отразилась покалыванием в мышцах. Зрачки расширились под маской шлема, а губы растянулись в клыкастой усмешке.

— Контакт, — передал он по воксу всей стае. — Врата Игхала. Ты упустил одного, Раскалыватель Черепов.

На большее времени не хватило.

Чумной десантник медленно приближался, выползая из темноты, как жуткий левиафан из морских глубин.

Предатель был громадным, намного шире и выше, чем даже Ольгейр. Его доспехи когда-то были терминаторской броней, однако сильно разбухли, разрушились и изменились за прошедшие столетия. Пластины брони слились друг с другом и стали толще, превратившись в кожистый покров с чешуйчатыми, наполовину сросшимися сегментами.

Влажная плоть выпирала через оставшиеся щели, белая и переливающаяся, словно смазанная жиром. Длинная трещина пересекала брюхо чудовища, выставляя напоказ блестящее переплетение внутренностей. Вся поверхность брони была покрыта странно чередующимися пятнами ржавчины и воспаленными язвами, как будто живая плоть срослась в единое целое с неорганическими материалами, подвергнувшись при этом разложению, характерному для каждого типа тканей.

Существо двигалось по усыпанному обломками пустырю, опираясь на пару массивных раздвоенных копыт, которые при каждом шаге уходили глубоко в землю. В громадных кулаках были сжаты тесаки с широкими лезвиями. С одного постоянно текла кровь, а другой источал едкие нити гноя. Вокруг чумного оружия роились тучи черных насекомых. Два длинных бивня выходило из-под раздутой челюсти твари, покрытые толстым слоем слюны. Единственный глаз находился в середине куполообразного шлема и светился зеленым из-за зазубренных и разбитых керамитовых пластин.

Вальтир узнал его. Это был монстр с видеозаписи, которую показывала им де Шателен.

— Мы не ожидали встретить здесь Волков, — произнес предатель. Так же, как и колдун, которого они убили в ущелье, он казался слегка заинтересованным. — Однако ваше присутствие делает эту затянувшуюся работу лишь немного более значимой.

Вальтир не двигался с места. Он думал, сколько времени понадобится Гуннлаугуру, чтобы ответить на его призыв. Мечник понимал, что чемпион Гвардии Смерти значительно превосходит его. Возможно, он даже был сильнее их всех вместе взятых.

— Наша судьба привела нас сюда, — спокойно ответил Вальтир. Он позволил мышцам расслабиться, переходя в привычное состояние боевой готовности. В этот раз ему придется быть быстрым как никогда. Хьольдбитр задрожал в руке, словно боевой конь, рвущийся в битву. — Нам суждено остановить это вторжение.

— Возможно, — произнесло существо, остановившись в нескольких метрах от мечника. Оно оплывшей громадой возвышалось над космодесантником. — Вы всегда были фаталистами.

Вальтир внимательно изучал врага, пытаясь найти слабые места в искаженном доспехе.

— Знай же, — гордо сказал он, не найдя ни одного, — что я — свердхьера Ярнхамара. Тысяча душ пала от моего клинка. Когда встретишь своих богов в холодных катакомбах Хель, скажи им, что тебя прикончил Вальтир с Фенриса.

Монстр поклонился.

— Это честь для меня, Вальтир с Фенриса, — заметил он без тени иронии. — Я отвечу учтивостью на учтивость. Меня зовут Торслакс Порченый, возвышенный чемпион чумного воинства Странника. Я путешествовал по путям смертных и бессмертных со времен, когда твой розовощекий примарх поднимал тосты во славу Трона Терры и притворялся более диким, чем был на самом деле. Я тоже убил больше людей, чем могу сосчитать. — Существо мрачно хмыкнуло. — Спустя какое-то время это начинает утомлять. Все надоедает. Таково проклятие этой войны. Мне бы хотелось, чтобы она закончилась.

Чумной десантник поднял свои парные тесаки. Струйки их ужасных выделений стекали на землю, как ручейки воды после бури.

— И она закончится, Космический Волк, — сказал он. — Вы же догадались, что здесь происходит? Это начало, первые проявления чумы, которая поглотит галактику. Вы не сможете остановить ее. Все начнется здесь, и в сотнях других миров, а закончится на Кадии. Все, что вам остается, — это медленная смерть, которая придет после болезни. Вы все больны уже так долго. Позвольте нам прервать вашу агонию.

Вальтир давал твари возможность выговориться. Он уже слышал такие речи раньше и не обращал особого внимания на детали.

— Закончил? — спросил он, вставая в стойку и поднимая Хьольдбитр в защитную позицию. — Тогда начинай. — Мечник холодно улыбнулся, чувствуя первые признаки наслаждения от своего смертельного искусства. — Я всегда разрешаю своей добыче сделать первый ход.

Глава двадцать первая

Ингвар прорывался через ночные улицы на максимальной скорости, петляя среди руин. После того как он миновал Врата Игхала и углубился в нижний город, он направлялся в одно конкретное место. Оно возвышалось над остальными домами, как и раньше, громадное и неприступное, вонзаясь в низко бегущие облака, будто трехпалая лапа с когтями.

Улицы находились во власти врага. Плотные толпы проклятых кишели там, где когда-то была главная жилая зона Хьек Алейя. Основная часть чумной армии маршировала в сторону Врат Игхала, передвигаясь бесчисленными колоннами по разрушенным улицам. От нее отделялись отряды, которые разбегались затем по охваченным пожарами кварталам в поисках выживших под завалами защитников.

Ингвар обошел большую часть вражеских войск, скрываясь в тенях и двигаясь по малозаметным тропинкам, не вступая в битву без крайней необходимости. Когда сражаться все же приходилось, драки оказывались жестокими и скоротечными — после десятка точных ударов шипящего лезвия Даусвьера разорванные трупы проклятых оставались лежать у дороги, глядя в небо невидящими глазами.

По мере того как космодесантник приближался к собору, количество встреченных им вражеских солдат увеличивалось. Они толпились во дворах для просителей и прорвались через главные ворота. Большая часть нападающих была обычными зараженными со стеклянным взглядом, все еще завернутыми в обрывки старой формы гвардии Рас Шакех, но были среди них и те, кто высадился с чумных кораблей. Они отличались большим количеством уродливых мутаций и очертаниями, лишь смутно напоминавшими человеческие.

Они не обращали на него внимания, занятые попытками пробраться в собор и присоединиться к бойне.

Ингвар прикинул расстояние, которое предстояло преодолеть, разогнался и перемахнул через дымящиеся остатки стрелковой позиции, врываясь в храмовый двор.

— Фенрис! — заревел он, и его хриплый голос прозвучал в ночной тишине как удар колокола.

Застигнутые врасплох, вражеские солдаты начали разбегаться от него. Только те, кто глубже всех окунулся в скверну, чьи мозги превратились в жидкую грязь за долгие годы окоченения во власти темных богов, нашли в себе силы повернуться и броситься в бой.

Ничего хорошего из этого не вышло. Ингвар прорвался через них, обрушив на врага всю свою ярость впервые с момента высадки на чумной корабль. Он крутнулся вокруг своей оси, прорубая широкую брешь в толпе зараженных, и двинулся вперед, ломая ребра, разрубая животы и сворачивая тщедушные шеи. Поле энергии вокруг клинка Даусвьера сверкало и рассыпало синие искры, плясавшие по болоту из обезображенных чумой тел с дряблой кожей.

Космодесантник прокладывал свой кровавый путь к воротам собора, и группы вражеских бойцов на пути практически не могли его замедлить. Все больше мутантов, вопя, разбегались, пытаясь скрыться в тенях от его гнева. Те, что продолжали драться, умирали быстро. Наконец Ингвар зашел под сень богато украшенного фасада собора, отбросив в сторону мутанта, и очертя голову рванул внутрь, снося то, что еще оставалось от дверей.

Перед ним предстали сцены безумного святотатства. Иконы были сорваны со стен и растоптаны. Разбитые статуи примархов и кардиналов валялись на полу. Стены оказались покрыты пятнами рвоты и экскрементов, исторгнутых отвратительными жирными мутантами с крохотными свиными глазками и шарообразными животами. Полковые знамена гвардии Рас Шакех были изорваны в клочья, а в боковых нефах уже разгорались пожары, подпитываясь за счет одежды и плоти погибших и перескакивая на деревянные подсвечники и рамы картин.

Мутанты неистовствовали, склоняясь над перевернутыми купелями и алтарями, верещали, плевались, хохотали высокими булькающими голосами. Насекомые шумно гудели над разрастающимися мусорными кучами, ползали по камням, выглядывали из глазниц мертвецов и кишели во вспоротых животах.

Только у главного алтаря еще теплилась искорка сопротивления. Знамя Раненого Сердца было приколочено к колонне за помостом, прямо под причудливой статуей Императора, повергающего Хоруса. Оно было пробито выстрелами в нескольких местах и обгорело по краям, но черно-красный символ по-прежнему выделялся на полотнище. Груды тел, по большей части мутировавших и отекших от болезни, лежали вокруг, словно символы стойкости защитников.

— За Всеотца! — закричал Ингвар.

Его голос разнесся под куполом собора, эхом отдаваясь в далеких и темных уголках и боковых нефах. Мутанты оставили свои мерзостные занятия. Когда они заметили атакующего космодесантника с трещащим и пылающим энергетическим клинком в руке, с сияющими красными, как свежепролитая кровь, линзами шлема и облаченного в громадные доспехи со свежими следами бойни, устроенной им снаружи, мутанты разразились диким, звериным криком. Они бросились на Ингвара сплошной волной, спотыкаясь и падая, распаленные внезапным приступом страха, ненависти и жажды крови.

Ингвар повернулся к ним, широко размахнувшись мечом. Десантник взорвался вихрем сильных и выверенных ударов, он изгибался и раскачивался при движении. Даусвьер перестал быть просто оружием и превратился в часть его самого, продолжение руки, увеличившее выпущенный им на волю убийственный потенциал. Меч поднимался и опускался, танцевал и мелькал, рассекая гнилую плоть и прорубаясь через атрофировавшиеся кости. Космодесантник давил, колол, крушил и рвал на куски, разбрасывая кровавые ошметки убитых в стороны, прежде чем ворваться в следующую группу врагов.

Отряды мутантов и культистов стойко сражались. Их было еще много, но по мере того, как могучий воин врубался в ряды тварей, в затянутых зеленой дымкой глазах стали появляться признаки сомнения. Волна ужаса прокатилась по толпе, и самые слабые начали отступать и уползать по длинному проходу главного нефа.

— Бегите, пока можете! — заорал Ингвар. Он держал рунный меч обеими руками, и каждый удар уносил все больше жизней мутантов. — Смерть ходит среди вас!

Наконец вся находящаяся в храме орда утратила волю к сражению и бросила попытки добраться до алтаря, разбегаясь от ворвавшейся в самую их гущу машины убийства. Ингвар догнал самого могучего из мутантов — монстра с похожими на иглы зубами и серой, как у моллюска, кожей, размахивавшего когтистыми руками. Даусвьер вонзился в шею твари и разорвал ее одним яростным росчерком. Космодесантник развернулся, готовый убивать дальше, но увидел, что оставшиеся враги спасаются бегством.

Тогда Ингвар сменил оружие. Он расчехлил болтер и начал обстреливать мутантов, держа его одной рукой. Снаряды разлетелись по нефу, дробясь на осколки при попаданиях в колонны и с чавкающим звуком вонзаясь в спины убегающих чудищ. Десятки их погибли под оглушительным залпом, пополнив груды разлагающихся тел, которые уже усеивали пол.

Стрельба стихла, только когда пал последний мутант. Ингвар отпустил спусковой крючок, и в соборе медленно воцарилась тишина. Во все стороны протянулись следы устроенной им бойни: пол устилал сплошной ковер дергающихся конечностей вперемешку с кусками дряблого липкого мяса.

Космодесантник почти добрался до алтаря. Он медленно шел, проверяя лежащие вокруг тела на наличие признаков жизни. На глаза попадались валяющиеся вперемешку трупы, одни в окровавленной форме гвардии Рас Шакех, другие — покрытые язвами, сцепившиеся в смерти так же, как и в последние минуты боя. Похоже было, что солдаты держали оборону, пока у них не кончились боеприпасы, под конец переключившись на ножи, приклады и кулаки.

Тела пяти Сестер Битвы лежали среди прочих убитых, каждое чуть выше предыдущего на ведущих к алтарю ступенях. Они отступали постепенно. Брошенные огнеметы с опустевшими баками и болтеры с иссякшими обоймами отмечали их путь. Каждую из сестер окружала груда вражеских трупов. Они убили не один десяток мутантов. Достойный результат, в полном соответствии с репутацией их ордена.

Ингвар упорно двигался вперед, ища одну женщину, которая должна была находиться здесь, ведь ее судьба заключалась в том, чтобы защищать это место до самого конца. Наконец он нашел что искал. Она была наполовину погребена под серыми лапами покрытого мухами мутанта, и космодесантник поначалу подумал, что опоздал. Шлем слетел с головы Сестры Битвы, и темную кожу покрывали многочисленные порезы.

Ингвар наклонился, поднял тело мертвого мутанта, прижимавшего женщину к полу, и отбросил его в сторону. В этот момент Сестра Битвы слабо вздохнула и открыла глаза. Поначалу они были мутными, но постепенно прояснились.

Байола посмотрела на него. И улыбнулась.

— Твоя судьба, — прохрипела она, — быть здесь.

Ингвар кивнул, расчищая площадку вокруг и оценивая нанесенные ей повреждения. Нагрудник был пробит в трех местах. Зазубренный кусок металла торчал из глубокой раны под ребрами. Оттуда все еще сочилась кровь, густые темные капли падали на камни. Ей оставалось недолго.

— Так же как и твоя, — ответил он печально.

Хафлои спускался на нижние уровни Галикона. Его руки и ноги пульсировали. Все тело по-прежнему болело, и молодой космодесантник приходил в замешательство из-за этого постоянного напоминания о темных силах, которые с такой легкостью вывели его из строя. Несмотря на то что он смог участвовать в бою, Кровавый Коготь понимал: он не вернул свою полную силу. Тяжесть вражеского колдовства все еще донимала его, раздражая, заставляя вспоминать о своей неудаче.

Двигаясь по бесконечному переплетению тоннелей и коридоров, светильники в которых мигали при каждом выстреле тяжелых орудий, он был поражен тем, как сильно опустела цитадель. Немногие встреченные им гражданские, слишком молодые или слишком старые, чтобы принимать участие в боевых действиях, разместились в бункерах, разбросанных по всему верхнему городу. Все остальные стояли на внутренних стенах или сотрясающихся парапетах цитадели. Он прошел мимо группки подростков, сгорбившихся под весом ящика с болтерными снарядами. Затем увидел, как несколько пожилых женщин сообща перетаскивают раненых в полевые госпитали, развернутые в часовнях.

Когда-то Хафлои почувствовал бы презрение к их потугам. Но не теперь. Смертные вкладывали в эту битву все силы, которые у них имелись. Кровавый Коготь видел, с каким уважением относится к ним Ольгейр, и это его немного зацепило. Может быть, он наконец начал взрослеть.

Космодесантник продолжил свой путь и снял шлем. Только в этот момент он заметил, что его система связи повреждена. Похоже, ее выжгло и разъело каким-то шальным комком кислотной слизи.

Хафлои улыбнулся. Он ничего не имел против того, чтобы провести немного времени наедине с собой. А учитывая то, что он собирался сделать, ему, скорее всего, в любом случае захотелось бы отключить возможность получать сообщения.

Кровавый Коготь всмотрелся в длинный коридор, ведущий к апотекариону, где, как он знал, его ждали Бальдр и Ингвар. Светильники здесь были очень тусклыми, как будто какая-то локальная утечка энергии вывела проводку из строя. Хафлои прислушался.

Ни звука внутри. Только приглушенный, несмолкающий рев битвы, кипящей за стенами.

Кровавый Коготь замешкался, в последний момент засомневавшись в правильности своих действий.

Намного проще было бы поступить согласно приказанию. Он, безусловно, был обязан Бальдру не меньшим, чем собственной жизнью, за помощь в ущелье, и приказы Гуннлаугура были предельно ясны. Мастерство Гирфалькона в обращении с клинком уступало только навыкам Вальтира, и оно было нужно на стенах.

Поэтому Хафлои почти что выполнил свою задачу. Он готов был отправиться вниз, в медицинский отсек, и присматривать там за бесчувственным Фьольниром. Лишь в последний момент его непокорность взяла верх. Кровавый Коготь покачал головой и взъерошил приглаженную шевелюру, возвращая ей естественную ржаво-оранжевую растрепанность.

Он никогда не умел выполнять приказы. Придет день, и он обуздает свою тягу к неповиновению. Но не сегодня. Кровавый Коготь слышал зов битвы и собирался ответить на него.

С трудом подавив озорную ухмылку, Хафлои развернулся на каблуках и зашагал в обратном направлении.

— Почти, — удивленно пробормотал он себе под нос, уже предвкушая грядущие события, отчего кровь закипала в жилах, а сердца учащенно бились. — Нет, правда. Я почти сделал то, что мне приказали. Кровь Русса, во что я превращаюсь?

Вальтир сражался со всем своим мастерством, достигнутым в результате упорных тренировок. Его движения были текучими, и благодаря силовой броне скорость выпадов и вращений никак не соответствовала впечатлению, которое производила массивная бронированная фигура космодесантника. Хьольдбитр мелькал вокруг него, словно атакующая змея, сверкая в пламени пожаров. Движения были такими быстрыми, что очертания клинка размывались.

Его противник не отличался быстротой. Торслакс двигался так, как будто к его рукам кто-то приковал свинцовые цепи. Его туша неуклюже развернулась, увязая в кровавой грязи, липшей к копытам. Парные тесаки, казалось, летели в случайных направлениях. Удары были неосторожными и неточными. Зловонное облако спор и насекомых кружилось, следуя за движениями клинков.

Несмотря на это, рунный меч Вальтира не мог пробить толстую шкуру монстра. Чумной десантник даже не пытался уклоняться от ударов. Он подставлял свое огромное тело под летящий клинок, булькая от удовольствия, когда Волку удавалось в очередной раз дотянуться до цели.

— Очень хорошо, — смеялся он. — Очень быстро. Замечательно.

Вальтир оставался спокоен. Мечник действовал методично, уходя с траекторий, по которым двигались тесаки, сохраняя малую дистанцию боя и высматривая бреши в защите. Несмотря на прошедшие часы непрестанных боев, его чувства были остры, и он не терял самообладания.

Он уже был знаком с подобной почти добродушной скукой, которую демонстрировал его противник. Легионеры Гвардии Смерти научились наслаждаться своим разложением. Даже если какая-то их часть и испытывала ужас из-за того, насколько низко они пали из-за предательства своего примарха, то и это чувство пряталось глубоко под маской показной удовлетворенности своей судьбой. Они перестали испытывать страдания от болезней, терзавших и разрушавших их тела. Они сами стали этими болезнями.

Но Вальтира это больше не пугало. И не приводило в ярость. Мечник не отличался горячей кровью, как большинство его братьев. И он искал возможность использовать это знание, чтобы получить преимущество над тварью, с которой столкнулся. У нее должно быть слабое место. У всех оно есть.

Торслакс грузно шагнул вперед, и все его тело содрогнулось, когда копыто впечаталось в землю. Взмахнув распухшими руками, он направил кровоточащий тесак в плечо Вальтира. Мечник уклонился, уходя от опасности, и снова сократил дистанцию, направив клинок в торчащие из живота чумного десантника внутренности. Острие меча глубоко погрузилось в тело врага, проскользнув между скоплениями полипов, но не причинило сколько-нибудь заметного вреда.

Вальтир вытащил его как раз в тот момент, когда гноящийся клинок обрушился на него. Космический Волк увернулся и от этого удара, почувствовав, как лезвие просвистело у самого наплечника, и сразу же контратаковал, танцуя среди тяжелых ударов в попытке найти способ нанести врагу урон.

— Сможешь ли ты удержать меня до прибытия твоих братьев? — размышлял вслух Торслакс своим влажным и тягучим голосом. Его единственный глаз посмотрел на далекий мост и снова вернулся к Волку. — А если сможешь, будет ли от этого толк?

Вальтир удвоил темп, в котором наносил удары. Но как бы быстро он ни действовал, Торслакс успешно защищался. Хотя отдельные движения чумного десантника и были медлительны, Порченый, казалось, мог предвидеть действия своего противника, будто часть его души каким-то образом заглядывала чуть дальше во времени.

Однако, несмотря на эту способность, мечнику почти удалось попасть по врагу ослепительно быстрым горизонтальным взмахом, который мог рассечь нагрудные кабели доспехов Торслакса, но кровоточащий клинок рванулся вниз и столкнулся с Хьольдбитром в фонтане искр.

— Быстро, — одобрительно заметил Гвардеец Смерти. — Ты действительно очень хорош. Будь я моложе, я поиграл бы с тобой подольше.

Вальтир снова атаковал, нанося удар обеими руками. Клинок пролетел по широкой дуге, врезался в шкуру Торслакса и отскочил, едва поцарапав броню из пропитанной скверной плоти. Но инерция заставила чудовище покачнуться. Мечнику удалось оттеснить врага вниз по склону, заставив того перейти к обороне.

— Но я уже не молод, — заметил Торслакс. — Я так стар. А ты успел мне наскучить.

Внезапно его движения изменились. Сжатые кулаки вылетели вперед намного быстрее, чем раньше. Вальтир успел заметить перемену и подстроился под нее, выставив клинок в защитную позицию. Металл лезвий столкнулся и завибрировал. От удара Вальтир отлетел назад. Зеленый свет в глазнице Торслакса ярко полыхнул. Казалось, что чумной десантник стал еще больше, раздуваясь и на глазах обрастая гротескными, деформированными новообразованиями. Рой мух вился вокруг него, как колышащийся на ветру плащ.

Вальтир не отступил. Мечник вернулся в стойку и развернул клинок в удобное для парирования положение, взмахнув им по малой дуге. Торслакс обрушился на Космического Волка градом быстрых ударов обоих тесаков. Вальтиру удалось отразить несколько первых атак, но его противник и не думал останавливаться, наступая с убийственным напором. Сила столкновения была невероятной: от резких и плотных ударов под бойцами дрожала земля и во все стороны разлетались обломки камней.

Гвардеец Смерти заворчал. Он казался удивленным.

— Очень хорошо, — бормотал он, усиливая напор. — Действительно очень хорошо.

И тут один удар достиг цели — тесак врезался в нагрудник Вальтира, разрубил броню и прочертил глубокую борозду в податливой плоти. Вальтир крутанулся, не обращая внимания на боль и продолжая орудовать Хьольдбитром.

Однако ранение лишило его равновесия. Левое плечо опустилось слишком низко, открывая брешь в защите. Торслакс воспользовался этим, вложив всю свою силу в удар гноящимся клинком. Тот попал мечнику в шею и глубоко погрузился в доспех, рассекая защитную прослойку под шлемом.

У Вальтира потемнело в глазах. Он бросился вперед, чувствуя, как немеют руки, но все еще пытаясь найти ускользающий путь через защиту чумного десантника. Кровь стекала по нагруднику Космического Волка, заливая вырезанные на нем руны и скапливаясь в углублениях.

Торслакс больше не разговаривал. Он сражался яростно, шумно сипя через ржавый динамик шлема, полностью сконцентрировавшись на поединке. Тесаки, оба измазанные в крови Космического Волка, поднимались и опускались, рубили и кромсали. Удары обоих противников попадали в цель, и, похоже, клинок Вальтира начал пробивать защиту Гвардейца Смерти. Воины терпели боль, сойдясь в жестком близком танце ударов и парирований.

— Довольно! — воскликнул Торслакс, поднимая обе руки вверх и обрушиваясь на нетвердую защиту Волка.

Вальтир успел поднять клинок, блокируя удар, но силы покинули его. Хьольдбитр разлетелся на куски с громким звуком, похожим на раскат грома. Рунная сила клинка иссякла. Тесаки чумного десантника устремились вниз, погрузились в грудь мечника Космических Волков и пронзили оба сердца.

Вальтир простоял еще несколько мгновений с разорванной грудью. Его руки безвольно повисли. Мир погрузился во тьму. Боль ушла, осталось только холодное оцепенение, медленно ползущее от конечностей к голове.

Торслакс вышел из боя, не проронив ни единого слова, разворачиваясь навстречу новым врагам. Смутно, как будто издалека, Вальтир слышал, как приближается Гуннлаугур, издавая боевые кличи. Голос Волчьего Гвардейца был знаком ему так же хорошо, как собственный. Он слышал, как этот рев разносился над опустошенными войной континентами сотен миров. Ему вторили Ольгейр и Ёрундур. Стая наконец пришла.

Мечник рухнул на колени, глядя, как из раны течет кровь. Его меч, такой знакомый, которым он владел уже больше века, лежал перед ним на камнях сломанный.

«Никто, кроме меня, не будет им владеть», — была его последняя мысль, наполненная мрачным удовлетворением. Клинок был безвозвратно уничтожен.

Они умерли вместе. Это, по крайней мере, было достойно.

Наконец сознание космодесантника погрузилось во тьму, Вальтир повалился вперед, прямо на осколки своего драгоценного Хьольдбитра, и больше не шевелился.

Ингвар осторожно держал изломанное тело Байолы. Она казалась невероятно хрупкой. Космодесантник чувствовал, как слабо бьется и трепещет ее сердце, словно попавшая в ловушку птица.

Кожа Сестры Битвы посерела. Насыщенный эбеновый цвет исчез, и в полумраке собора она казалась потускневшей и шероховатой.

— Они скоро вернутся, — предупредила женщина.

— Тогда я их убью.

— В этом тебе нет равных, — устало кивнула Байола.

— Конечно. Кто-то же должен делать такие вещи лучше других.

В какой-то момент взгляд сестры-палатины расфокусировался и голова бессильно мотнулась. Она тут же пришла в себя, но ее жизненные силы быстро заканчивались.

— Ты обещал рассказать, что означает твое имя, — произнесла она.

— Сейчас?

Байола кивнула.

— Гуннлаугур дал его мне, — мягко сказал Ингвар. Космодесантнику казалось, что он теряет драгоценное время. — Он назвал меня так накануне дня, когда я улетел с родной планеты. Заявил, что это будет моей кличкой, раз другой я обзавестись не удосужился.

Ингвар вспомнил, каким тогда был Волчий Гвардеец. Как он переживал из-за решения брата покинуть стаю, хотя и старался всеми силами скрыть это. В те последние дни у Гуннлаугура был странный блеск в глазах, причем не только из-за недовольства. К нему примешивалось что-то еще. Возможно, зависть.

— И так он хотел привязать тебя к себе, — догадалась Байола.

Ингвар замер, удивленный тем, как много эта женщина знала об их образе жизни.

— Гирфалькон всегда возвращается, — пояснил он. — Эта птица может улететь далеко, но обязательно вернется. Именно это он и пытался мне сказать: что я должен вернуться.

Байола посмотрела на космодесантника. На лице умирающей появилась снисходительная улыбка.

— О Ингвар, — произнесла она. — Ты действительно вернулся, но получил совсем не то, на что надеялся. — Сестра Битвы болезненно сглотнула. — Но ты, по крайней мере, убивал с честью в этом соборе. Именно для этого тебя создали. Или ты мог выбрать?

— Что «выбрать»?

Байола снова сглотнула. В уголках ее губ начинала скапливаться кровь.

— Стать тем, кто ты есть, или остаться смертным.

Это было так давно. Он был избран, когда лежал при смерти. Его утащил со льда жрец в волчьей маске. После этого были только боль, страх и обучение.

— Не думаю, — ответил он.

Веки Байолы отяжелели.

— Я выбирала, — сказала она. — Я могла стать кем угодно. Ученым. Дипломатом. Я преуспевала во всем. Но выбрала сестринство. Почему? Иногда я думаю, что растратила свои навыки понапрасну. Или, может, я ничего не выбирала. Может, это был мой… Как ты его называешь? Вюрд.

Ингвар чувствовал, как пульс Сестры Битвы слабеет. Время было на исходе.

— Почему ты сожгла архивы? — спросил он.

К этому моменту Байола уже слишком ослабла, чтобы что-то скрывать.

— Тайны, — ответила она.

— Твоего ордена?

— Нет, не этого. — Женщина попыталась поднять голову. Ингвар наклонился к ней сам. Космический Волк почувствовал металлический запах крови на ее лице и шее. — Бессмысленно, да? Мы обречены умереть здесь. Но от старых привычек не избавиться. Они научили нас быть осторожными. Завершенность.

Голос Байолы слабел с каждой секундой. Ингвару приходилось изгибать шею, чтобы расслышать слова за отдаленным треском пожаров.

— Там хранилось имя Хьортура. Он был в списке. На убийство. В списке тех, кого нужно убить.

Женщина начала бредить.

— Хьортура убили зеленокожие, — мягко сказал Ингвар.

— Нет. — Байола снова улыбнулась. — Не они. Его убила Ось.

— Что его убило?

Лицо Сестры Битвы исказилось, когда она попыталась сконцентрироваться. Она угасала. С каждым вздохом все больше крови стекало по ее подбородку.

— Посмотри вверх, — пробормотала она.

Ингвар послушался. На него уставилась золотая маска Императора. Лицо херувима, окруженное шипастым нимбом. Оно казалось странно печальным.

— Их метка все время была здесь, — выдавила Байола. Содрогаясь от боли, она протянула руку к поясу и вытащила крохотную копию золотой маски — такое же лицо с колючим ореолом, но размером с ноготь на пальце.

— Ты правда хочешь об этом знать, Фенрика? — спросила она, легко, словно дразнясь, переходя на джувукку, как будто говорила на ней с рождения. — Твоя честь будет требовать мести, ведь так?

Ингвар ничего не отвечал. Золотолицый херувим смотрел на него, глупо улыбаясь. Металлическая поверхность медальона блестела в свете огня.

— Ты думаешь, что знаешь так много, — произнесла Байола настолько насмешливо, насколько это было возможно в ее ослабленном состоянии. — Ты мыслитель в своей стае, тот, кто научился сомнениям. Только ты из всех своих жестоких братьев смог бы догадаться, что некоторые войны никогда не ведутся в открытую.

Ингвар почувствовал, как внутри нарастает разочарование. Он хотел, чтобы женщина говорила прямо, но из-за предсмертного бреда ее речь стала бессвязной.

— Я не хотела, чтобы вы приходили, — бормотала Сестра Битвы. — Я возражала. С Льстецами не было проблем. Они исполнительны и начисто лишены воображения. Но Волки? На Рас Шакех?

Байола испустила горький смешок, и кровь запузырилась на ее губах.

— Раз к моим доводам не прислушались, я должна была уничтожить архив. Не знаю, почему я не стала этого делать.

Ингвар услышал, как первые отряды врага начинают сползаться к собору. Через некоторое время они забудут свой страх и снова войдут в неф.

— Я не могу спасти тебя, сестра, — мягко сказал он, — но ты можешь сделать так, чтобы наша встреча в этом мире не оказалась напрасной. Расскажи мне, что ты знаешь.

Байола взглянула на космодесантника. Ее глубокие карие глаза снова заблестели. К ней вернулась какая-то доля прежней решимости.

— Умрет еще больше твоих братьев, — произнесла она. — Они идут по вашему следу и никогда не останавливаются. Не устают, не забывают. Вы даже не поймете, что на вас ведется охота. Убиты зеленокожими, потеряны в варпе, совращены Тьмой — именно эти байки услышат на Фенрисе. Вы нажили себе слишком много врагов, Космический Волк.

За несколько сотен метров от их позиции раздался взрыв, и колонны храма задрожали. Глухой топот ног мутантов эхом отдавался в нефе, пока еще далекий, но неумолимо приближающийся.

— Расскажи мне! — прорычал Ингвар, чувствуя, как силы покидают ее, и теряя терпение из-за неясных ответов.

Байола улыбнулась. Ее взгляд расфокусировался и медленно тускнел.

— Я уже рассказала, — бессильно прохрипела она. — Ось, Гирфалькон. Имя и золотое лицо. Используй их.

Женщина попыталась поднять руку, но не смогла. Дыхание почти затихло.

— Несмотря ни на что, ты мне понравился, — сказала она с последним вздохом. — Надеюсь, ты выживешь.

Тело Байолы напряглось, конечности свело судорогой, позвоночник изогнулся. Она замерла на мгновение, а потом обмякла, раскрыв рот.

Ингвар еще немного посидел, держа в руках голову погибшей и глядя в мертвое лицо. Кипящая вокруг битва потеряла значение. Космодесантнику казалось, что он стоял на пороге чего-то важного, но в последний момент упрямство Байолы все испортило, или, возможно, это было разочарование из-за потерянного времени.

Волк разжал кулак и посмотрел на крохотное золотое лицо, лежавшее в ладони. Оно мягко улыбалось, глядя на него невидящими глазами. Казалось, что это простая безделушка для паломников, такая же, как множество других подобных ей. Ничего особенного, редкого или ценного.

Ось.

Это слово ничего не значило.

Ингвар слышал слова Байолы, отдававшиеся эхом в его голове: «Они идут по вашему следу и никогда не останавливаются».

Кто? Почему?

«Вы нажили себе слишком много врагов, Космический Волк».

Топот сапог разнесся по нефу. Мутанты приближались, медленно двигаясь вперед, стараясь держаться поближе к стенам.

Ингвар поднялся, перед этим осторожно опустив голову Байолы на каменный пол. Золотой лик херувима отправился в безопасность специального отсека на поясе брони космодесантника. Только после этого он развернулся, зажигая энергетическое поле Даусвьера щелчком переключателя. Впереди, метрах в двадцати, стояла плотная толпа мутантов. На скрытых капюшонами лицах выделялись белесые глаза, светившиеся в темноте. На этот раз зараженные выглядели напуганными, разрывавшимися между желанием убивать и пониманием того, с каким противником они столкнулись.

Ингвар направился навстречу проклятым, расслабленно помахивая клинком, чтобы размять руку. Он все еще был погружен в свои мысли и пытался переварить сказанное Байолой. Наличие в соборе зараженных раздражало его, и с этим предстояло разобраться.

— Неудачное время для нападения, мразь! — прорычал он, опуская взгляд и выбирая мутанта, который умрет первым. — Очень неудачное.

Глава двадцать вторая

Нижний город был потерян, отдан на поживу врагу и сейчас больше походил на пристанище для всяких отбросов, где правили жестокость и безумие. Чумные орды прорвались через последние траншеи, и теперь культисты, мутанты и зараженные пехотинцы тяжело брели из глубины ночи, уставившись на вершину горы безжизненными взглядами. Цитадель Галикона возвышалась над всем этим, по-прежнему неоскверненная, несмотря на болезненно-фиолетовую пелену, сгустившуюся над ней, и озаряемая багровыми отсветами от множества пожаров. Ниже по склону горы, увенчанной вычурными бастионами цитадели, защитники города еще удерживали непрочное кольцо внутренних стен. Основательно потрепанные боями Врата Игхала стойко обороняли центр этой линии обороны, разражаясь залпами противопехотных орудий, полыхавших и сверкавших в наполненной спорами темноте ночи.

Если бы вражеские войска продвигались быстрее, ворота уже были бы взяты. Но нападавшие были воинством зараженных чумой мутантов, которые медленно брели, спотыкаясь, через дымящиеся развалины нижнего города. Сотни их растворились в тенях, отвлекшись на изолированные позиции выживших защитников, которые манили перспективой насытиться свежей плотью. Иные пали жертвами страшной заразы, поселившейся в их крови. Они повалились на землю с лопнувшими животами и остановившимися сердцами. Дары Отца Чумы были ненадежными и легко могли обернуться как благословением, так и проклятием.

Гуннлаугур смог, ответив на призыв Вальтира, миновать смыкающееся кольцо захватчиков и выбежать за пределы приближающейся линии фронта. Ольгейр, только что одержавший нелегкую победу над третьим чумным десантником в лабиринте внешнего периметра города, присоединился к этой погоне. Его доспех был сильно поврежден в поединке, и могучий космодесантник отказался от тяжелого болтера.

— Живучий попался? — спросил Гуннлаугур, не снижая скорости.

— Они всегда такие, — бросил Ольгейр, стараясь не отставать. — Зачумленные ублюдки.

Ёрундур присоединился к ним у самого пустыря перед перекрестком Игхала.

— Что там случилось? — требовательно поинтересовался Старый Пес. В искаженном голосе проскакивали столь редкие для него напряженные нотки. — Он рассказал?

Гуннлаугур ничего не ответил и продолжал бежать изо всех сил. Сердца в груди бешено колотились.

«Ты упустил одного, Раскалыватель Черепов».

Голос Вальтира в коммуникаторе прозвучал почти смиренно. Что бы ни вышло из строя зараженных мутантов вперед, к мосту, оно смогло отбить у мечника желание убивать. Это практически точно означало плохие новости.

— Вижу его! — взревел Ольгейр. Голос великана сразу же наполнился жаждой крови.

Руины города расступились перед космодесантниками, и им открылся вид с моста на обугленную и опустошенную землю. Прямо перед отрядом Волков, среди сваленных грудами обломков зданий, стоял тот, ради кого их вызвал Вальтир: громадный и оплывший боец в раздутой пародии на терминаторскую броню. Вероятно, он телепортировался перед неуклюжими ордами своих последователей, намереваясь раскидать обороняющих ворота прежде, чем укрывшиеся за ними защитники смогут перегруппироваться. Самонадеянный поступок, говорящий об излишней уверенности в своих силах.

— Фенрис Хьольда! — прогрохотал Гуннлаугур, взлетая по склону и раскручивая Скулбротсйор по широкой дуге.

Ольгейр и Ёрундур присоединились к кличу, выкрикивая вызов на бой, словно берсерки на Старом Льду. Все они видели, как Вальтир отступает шаг за шагом. Его броня была сильно повреждена многочисленными ударами парных тесаков.

Несмотря на всю свою скорость и ослепляющую ярость, стая пришла слишком поздно. Изо всех сил стараясь добраться до цели, Гуннлаугур мог только смотреть, как сломался клинок Вальтира и тесаки вскрыли грудь свердхьера.

Волчьего Гвардейца захлестнуло волной отчаяния. Он взорвался злобной яростью, разгоравшейся в колотящихся сердцах и рвущейся наружу в подавленном рыке удивления. Гуннлаугур кинулся на чудовищного врага, как «Носорог» на полном ходу, обезумев от наполнявшего его кошмара и выпущенной на свободу ярости.

Торслакс медленно развернулся ему навстречу тяжелым и неуклюжим движением. Его единственный светящийся глаз уставился на воинов, пронзая мглу туманной ночи.

— Еще больше вас, — пробормотал чумной десантник.

Трое Волков напали на него почти одновременно, вступая в битву подобно урагану, неистовствуя и сверкая клинками. Четыре воина сошлись в бою под небом, затянутым тучами и озаряемым молниями. Один из сражающихся был огромным и источал тысячелетнюю скверну, трое других — живыми и быстрыми, как отблески солнца на снегу. Они смешались в кружащемся и грохочущем хаосе жутких ударов, каждого из которых было достаточно, чтобы сломать кости, разбить броню и разорвать плоть.

Гуннлаугур слегка опережал своих товарищей, рассекая воздух могучими взмахами молота. За ним шел Ольгейр, крепко сжимавший короткий клинок обеими ручищами. Ёрундур замыкал строй, добавляя свой топор к этой живой стене разящей стали.

Торслакс бросился вперед, лицом к лицу встречая эту скоординированную атаку. Руки чумного десантника вылетели вперед, как поршни могучей боевой машины, отражая летящий в него яростный поток ударов и отвечая сокрушительными взмахами тесаков.

Несмотря на то что Волки превосходили его числом и застали врасплох, невероятные размеры и вес оказывались значительным превосходством чумного десантника. Его силы, как и у всех ему подобных, были практически неисчерпаемы. Монстр выдержал целый град обрушившихся на него ударов, каждый из которых мог бы прикончить более слабого бойца. Скулбротсйор врезался в кожистые пластины брони, гнул искаженный керамит, но не мог его расколоть. Волчьи клинки вонзались глубоко в плоть врага, но он не истекал кровью от этих ударов. Торслакс был избит, потрепан и отброшен назад, однако его противникам так и не удалось ранить чумного воина.

Поглотив импульс первой атаки, Гвардеец Смерти начал отвоевывать позиции. Тесаки замелькали еще яростнее, не только блокируя удары, но и давая сдачи. Он возвышался над нападающими Волками и использовал теперь преимущество своего роста и длины рук. Ёрундур первым вышел из строя: в правом наплечнике старого воина зияла широкая щель.

— Фара тиль Хель, свикари![14] — заревел Гуннлаугур, ринувшись вперед.

Скулбротсйор описывал ужасающие дуги вокруг своего хозяина. Казалось, что за пылающим навершием остается след горящего воздуха. Массивное тело Волчьего Гвардейца превратилось в размытый, стремительно движущийся силуэт. Он с силой размахивался молотом и резко сокращал дистанцию. В каждом движении чувствовалась жажда убийства. Вдвоем с Ольгейром они продолжали атаку, идеально синхронизируя движения.

Торслакс не произнес ни слова. Он стойко держался в сердце бушующей бури, изо всех сил стараясь не поддаться напору. Гуннлаугур смог нанести удар по хребту Гвардейца Смерти, когда тот повернулся спиной, заставив громадное чудовище взреветь от обжигающей боли. Наконец Ольгейру представилась возможность вонзить клинок глубоко в бедро твари. Из раны брызнула струя черной маслянистой крови. Ёрундур поднялся на ноги и заковылял в бой, держа топор наготове.

Однако, несмотря на все их навыки и силу, Вальтир был прав: Торслакс оказался слишком силен для стаи. Его тело разрушилось и изменилось под неспешным действием сил, царящих в Оке Ужаса. Теперь броня чумного десантника срослась с плотью, и все его существо было пронизано неразбавленным ядом Отца Чумы. Сердца чудовища отбивали медленный рокочущий ритм уже не одну тысячу лет, а в крови кипела бесконечная сила мутаций. Никакое оружие, сделанное смертными, независимо от навыка, с которым им владели, не могло пробить омерзительную защиту, хранившую Торслакса, связывавшую воедино его гнилые мускулы и заставлявшую работать изъеденные болезнью органы.

Он был воплощением чумы, до отказа вобравшим в себя все ее яды, и научился наслаждаться этим состоянием. Неотвратимый, как смерть, и необоримый, как энтропия, разрушающая все.

Чумной десантник воплощал собой отчаяние и бесконечную усталость. Он был квинтэссенцией смертности в своем гниющем и рассыпающемся несовершенстве.

Торслакс сделал выпад, отбросив Ольгейра от себя. Могучий воин пропахал спиной борозду в усыпавших поле боя обломках. Затем тесаки крутнулись и во второй раз опустились на Ёрундура. Старый Пес рухнул на колени, хватаясь за развороченное плечо.

Еще какое-то время Гуннлаугур сражался с чумным воином один на один, молот против тесака. Они нещадно атаковали друг друга, крошили доспехи и оставляли зазубрины на оружии. Волчий Гвардеец дрался со всей своей могучей решимостью, выработанной десятилетиями тренировок, не давая врагу пощады, используя одновременно силу и скорость для нападения на противника. Когда Скулбротсйор попадал в цель, резкий треск от разряжающегося энергетического поля звучал как удар небесной молнии. Удары тесаков Торслакса отмечались глухим грохотом, таким же, какой звучал в кузнице Арьяка. Воины были похожи на гневных богов, сошедшихся в яростном поединке на окутанной пламенем границе вселенной.

Пока они рубили и кромсали друг друга, не замечая ничего вокруг себя, городские руины за их спинами начали постепенно наполняться зелеными огоньками. Мутанты, хромая, выходили из мглы. Их противогазы вздувались и оседали, прокачивая наполненный миазмами воздух. Они держались поодаль, скрываясь среди скалобетонных обломков, не желая полностью покидать укрытия. Однако с каждой секундой все больше зараженных собиралось в тенях. Авангард вражеского воинства догнал своего знаменосца.

Ольгейр с трудом поднялся на колени, не переставая сыпать проклятиями. Ёрундур встал еще медленнее. Доспехи старого воина заливала кровь. Волки, хромая, вновь начали сближаться с врагом, но движения обоих уже были неловкими.

Ни тот ни другой не смог остановить удар, отправивший Гуннлаугура на землю. Торслакс крутнулся с невероятной для его габаритов скоростью, попав Космическому Волку в горло тупой стороной истекающего кровью тесака. Гуннлаугур оказался лишен равновесия и среагировал слишком медленно. Волчий Гвардеец отлетел от раздутого мутанта, весь в кровавых брызгах, с неловко вывернутыми конечностями. Торслакс грузно двигался следом, пересекая выжженную землю, словно мстительный титан.

— А теперь все закончится, — пробулькал он.

Стая вложила в сражение с врагом все силы, но этого оказалось недостаточно. Торслакс был легко ранен, а трое Волков без сил лежали на земле и истекали кровью. Воин Мортариона подошел к Гуннлаугуру, чтобы добить космодесантника. Гортанный голос чумной твари свистел от напряжения.

Он поднял свои тесаки над головой, но тут звуки, доносившиеся из его покрытого наростами зева, стихли. Впереди, под стенами осажденного внутреннего города, среди общего разорения, двигалось что-то смутно различимое, освещая землю под собой болезненными отблесками колдовского света. Этот новый огонь ярко горел в ночи, но его пламя было мертвенным, холодным и не несло в себе живого тепла.

Торслакс наблюдал с неожиданным интересом, как одинокая фигура перешла мост и направилась к космодесантникам. Темный силуэт выделялся на фоне мерцающего и светящегося фона.

Торслакс выглядел ошеломленным. Затем, когда странный воин подошел ближе, чумной десантник расслабился, и глухой, влажный смех сорвался с его растрескавшихся губ. Пришелец, объятый грязным ореолом трепещущего зеленого пламени, сбавил скорость, настороженно пробираясь через руины и кратеры.

— Здравствуй, брат, — произнес Торслакс, приветственно кланяясь. — Похоже, наши ряды снова пополнились.

Гуннлаугур развернулся, его зрение было по-прежнему затуманено от удара, свалившего его с ног. Ольгейр и Ёрундур сделали то же самое.

Перед ними, тяжело дыша и булькая, стоял Бальдр. Нити слюны, болтаясь, тянулись с покрытого язвами подбородка. Челюсть отвисла, невидящий взгляд смотрел куда-то в темноту. Зрачки исчезли, и глаза космодесантника наполнял бледный серебристый свет. Клубящиеся потоки энергии скрывали черты его лица, но злокачественные образования вокруг глаз и рта были различимы. Серебристое пламя вырывалось из уголков его рта, как если бы он был до краев наполнен ослепительной силой варпа. Вокруг сжатых кулаков извивались и трещали разгорающиеся клубы колдовского огня.

— Брат! — закричал Ольгейр голосом, полным удивления и ужаса. Он, качаясь, зашагал к пламенеющей фигуре.

Бальдр не стал поворачиваться к нему. Он протянул руку в сторону боевого брата, и ветвящаяся, неестественного цвета молния с черными, как у старой стали, краями врезалась в грудь громадного воина, снова сбив того с ног. Ольгейр неуклюже приземлился, его спина изогнулась от боли, на пластинах брони сверкали и змеились разряды.

Торслакс хмыкнул.

— Падший сын Русса, — пробормотал он. — Неплохое приобретение.

Чумной десантник подошел к Бальдру и протянул свою громадную руку.

— Мой бра… — начал он.

Но закончить фразу ему было не суждено.

Бальдр словно взорвался. Он раскрутил руки и выбросил их вперед. Вырвавшиеся из них пылающие дуги черно-зеленых молний охватили шею Торслакса, впиваясь в нее, как электрические разряды. Предатель замер, прикованный к месту столбами колдовского огня. Его конечности были неподвижны, а тесаки упали на землю.

Бальдр так и не проронил ни слова. Бурлящие облака над его головой расступились, и потоки молний, такие же зеленоватые, как облака энергии варпа вокруг глаз космодесантника, протянулись к нему и заплясали на покрытом слизью доспехе.

Торслакс пытался отступить, вырваться из хватки пронзивших его сверкающих потоков света, но Бальдр затащил его обратно, швыряя обломки в громадное тело Гвардейца Смерти. Похожие на кинжалы всполохи молний пробрались под броню предателя и вскрыли ее, обнажая бледную жирную плоть.

Конечности Торслакса дергались, пронзенные мерцающими линиями болезненно-зеленого и странного серебристого цветов. Чумной десантник был заключен в ореоле бушующих энергий так же, как сам Бальдр во время боя в ущелье.

Воин предателей продолжал сражаться. Даже когда его броня начала слезать хлопьями, сгорая и обугливаясь под разрядами молний, он пытался вырваться. Ему удалось сделать шаг. Чумной десантник закричал от натуги, когда его опухшая нога прошла через гудящую электрическую завесу.

Было похоже, что Бальдр не осознает своих действий. Его горящие серебряным глаза яростно сверкали, а руки не двигались, продолжая подпитывать колеблющиеся столбы варп-энергии.

Торслакс держался еще несколько секунд. Пальцы его вытянутых рук дрожали. А затем с тошнотворным треском разломился шлем, ненадолго явив миру искаженное и покрытое кровавыми пятнами лицо, застывшее в крике невыносимой агонии. Наполненные гноем образования взрывались, разливая желтое содержимое по покрытой волдырями поверхности доспехов. Кожа слезала, плавясь и обугливаясь под разрядами. По поверхности брони побежали трещины, она расщеплялась, как атрофированная кость. Отдельные фрагменты отлетали в сторону в ярких всполохах энергии и падали в пыль.

Серебристый огонь поглощал все остальное, прожигая покрытую сыпью кожу и испещренные опухолями ткани. Органы взрывались от жара, расплескивая желчь и кровь. Крики Торслакса превратились в хрип, когда пламя добралось до горла. Грудная клетка ввалилась внутрь, конечности изогнулись и опали, глаза вытекли.

Когда буря наконец утихла, от чумного бойца осталось лишь несколько толстых кусков обгоревшего керамита. Бальдр опустил руки, и последние осколки брони Торслакса рухнули в пыль, наполовину погрузившись в груду дымящихся гнилых ошметков плоти.

Несколько секунд никто не шевелился. Бальдр стоял, покачиваясь, свесив руки, бессмысленно уставившись в одну точку пустыми глазами. Ольгейр так и лежал на земле, по-прежнему парализованный болью. Толпы чумных мутантов, собравшиеся в тенях, не двигались с места, похоже, не уверенные, стоит ли им наброситься на Бальдра, или бежать от него.

Ёрундур решился первым, осторожно шагнув в сторону Бальдра.

— Нет, — прошипел Гуннлаугур, игнорируя боль под разбитым горжетом, которая пронзала его при каждом движении. — Не приближайся к нему.

Бальдр, казалось, никого не замечал. Дыхание космодесантника было тяжелым и неровным.

Гуннлаугур, сохраняя дистанцию, осторожно подобрал свой громовой молот, не сводя глаз с Бальдра. В душе Волчьего Гвардейца боролись противоречивые чувства. Инстинкты воина побуждали кинуться на чудовище и прикончить его, пока колдовская мощь космодесантника не поглотила все вокруг. Он понимал, что это нужно было сделать, пока такой шанс еще имелся.

Но это было бы бесполезно. Бальдр или тот, кто захватил над ним власть, выпотрошил воина Гвардии Смерти с такой легкостью, что идея вступить с ним в бой казалась смехотворной. Чистая мощь, текшая по зараженным конечностям его боевого брата, значительно превосходила все, что Волчий Гвардеец видел раньше, — за исключением, может быть, искусства повелителей стихий, например Ньяля Зовущего Бурю.

Поэтому Гуннлаугур остался там, где стоял, крепко сжимая рукоять оружия и тяжело дыша. Он ждал следующего действия Бальдра.

Ждать пришлось недолго. Как только последние останки Торслакса превратились в тлеющие угли, Бальдр резко поднял голову. Его серебристые глаза смотрели куда-то вдаль, мимо Гуннлаугура, Ольгейра и Ёрундура, в глубину пылающих руин нижнего города.

Зараженный космодесантник запрокинул голову и испустил короткий крик. Это был ужасающий, пронзительный и резкий вопль, полный нечеловеческой боли. После этого Бальдр сорвался с места и, шатаясь, побежал. Он летел вниз по склону, раскачиваясь как сумасшедший, а его руки безвольно болтались. Отблески дьявольского пламени вились за спиной. Бальдр был похож на обезумевшего призрака из древних мифов, существо из старых кошмаров, колдовством призванное в мир живых.

Мутанты быстро расступались перед ним, позволив космодесантнику беспрепятственно скрыться в лабиринте улиц нижнего города. Не способный помешать боевому брату, Гуннлаугур смотрел, как тот скрывается во мраке. Последние вспышки серебристого света блеснули в темноте и растаяли окончательно.

После исчезновения Бальдра окружающий пейзаж снова превратился в разоренную пустошь. Ольгейру удалось подняться на ноги, хотя и было видно, что каждое его движение отзывается болью. Ёрундуру тоже сильно досталось.

— Что за Хель это было? — выдавил Ольгейр. Лишенный эмоций голос скрывал мучения, которые ему приходилось терпеть.

Гуннлаугур смотрел в том направлении, куда ушел Бальдр. Только в этот момент космодесантник заметил, как сильно колотятся его сердца.

— Я не знаю, — сказал он, — и с поиском ответов придется подождать.

После ухода Бальдра враги снова пришли в движение. Мутанты выползали из-под навесов и поднимались из темных воронок от взрывов, выстраивались на открытой местности длинной неровной шеренгой во все поле боя. Сначала их были десятки, затем сотни и, наконец, тысячи, и все шагали вверх по склону ко Вратам Игхала с одинаковой безмолвной непреклонностью, которую эти солдаты демонстрировали с первых часов осады.

Перед таким числом противников Волки отступили, пересекли полосу расчищенной земли и двинулись в сторону моста. В первый раз с момента начала битвы Гуннлаугур почувствовал, как от усталости отяжелели руки и ноги. Ольгейр едва мог идти, да и Ёрундур был не в лучшей форме. Они сражались уже три дня практически без перерыва, и бой с вражеским чемпионом их почти прикончил. И хотя Волчий Гвардеец все еще мог поднять свой молот, теперь оружие казалось ужасно тяжелым.

— Последний бой на мосту? — невесело предложил Ёрундур. — О нем, может, даже сагу сложат.

— Мы постараемся сдержать их там, — прорычал Ольгейр. Великан был, как всегда, оптимистичен, хотя тяжелое дыхание выдавало его боль. — Мне просто нужно… пару минут…

Гуннлаугур продолжал двигаться, наблюдая, как вражеские армии вытекают из руин и тащатся следом за ними.

На его глазах собрался крупный передовой отряд и выдвинулся с улиц нижнего города в сторону стен. Они не спешили и не ускорялись. Только тихо бормотали и нашептывали на ходу ту же безумную мантру, что и всегда. Гуннлаугур заставил себя не прислушиваться.

И только в этот момент Волчий Гвардеец понял: что-то не так. Когда они зашли в тень, отбрасываемую стенами, и подобрались вплотную к мосту, он понял, что именно. Он вообще не должен был различать причитания врага.

— Почему пушки замолчали? — спросил он, оглядываясь через плечо на возвышающиеся бастионы у ворот.

Как только он поднял взгляд, громадные двери на той стороне моста начали раскрываться, тяжело двигаясь на металлических гусеницах. Из ворот выходила построенная плотными рядами армия де Шателен.

Это были выжившие подразделения гвардии, которые канонисса держала в резерве до последнего штурма. Ряды солдат уверенно маршировали по единственному пролету моста, облаченные в тяжелые костюмы химзащиты и сжимающие в руках лазганы. Среди них шествовала целая фаланга Сестер Битвы: тяжеловооруженные целестинки в черных плащах и с огнеметами, за которыми двигались остатки гарнизона Сороритас, а следом еще больше гвардейцев — ряд за рядом из глубин верхнего города. Тысячи человек покидали ворота: де Шателен вывела из крепости почти всех. Боевые знамена реяли над этим воинством, гордо демонстрируя символ Раненого Сердца.

— Кровь Русса, — пробормотал Ольгейр, глядя, как смертные выстраиваются для атаки на ближнем берегу. — Они решили сделать вылазку.

Ёрундур мрачно рассмеялся.

— Замечательно, — сказал он, вешая топор на пояс и доставая болтер. — Теперь мы умрем все вместе.

При виде этой внезапной контратаки Гуннлаугур почувствовал, как его усталость проходит. Он подошел ближе к мосту, взглядом ища канониссу.

Де Шателен в боевом шлеме, находившая в окружении свиты телохранителей, увидела его первой.

— Хватит нам дрожать от страха! — прокричала она, маршируя вместе со своими сестрами. Голос канониссы звенел от напряжения. — Пришло время покончить с этим, так или иначе.

Гуннлаугур поднял молот, отдавая честь.

— Да будет так, — ответил он. — Рассчитывай на наши клинки в этой битве.

Волчий Гвардеец развернулся, рассматривая вражескую армию, наступавшую по пустырю. Чумные орды намного превосходили защитников числом, но теперь их действия казались странно бесцельными. Зараженные шли через пустырь, повинуясь инстинкту, их гнала вперед жажда крови, но воинство больше не направлял единый разум.

Со смертью чумного десантника их воля пошатнулась. Однако несметное количество солдат осталось прежним. Де Шателен играла в опасную игру.

Гуннлаугур выпрямился во весь рост и активировал расщепляющее поле Скулбротсйора. Оно вспыхнуло с резким шипением разрушительной энергии.

— Вперед, братья! — прорычал он, чувствуя, как внутри снова разгорается жажда битвы. — Добьем их.

Ёрундур встал рядом с командиром.

— Нам придется вдарить по ним как следует, — сказал он с сомнением.

— Ага, — согласился Ольгейр, потрясая клинком и злобно глядя на склон. Похоже, ему не хватало Сигруна. — Нам бы сейчас очень пригодилось немного огневой мощи.

Стоило этим словам слететь с губ космодесантника, как из-за спин защитников раздался громоподобный рокочущий рев, на какое-то время заглушивший шум и треск пожаров. Земля содрогнулась от того, что где-то далеко вверху включились огромные двигатели. Тысячи лиц — как защитников, так и предателей — удивленно развернулись, желая узнать, что за ужасная боевая машина обрушивается на город. Только Волки, для которых рев двигателей «Громового ястреба» был так же привычен, как человеческая речь, поняли, что происходит.

Штурмовой корабль спикировал с посадочных площадок Галикона и на бреющем полете пролетел над крышами. Машина неустойчиво держалась в воздухе и оставляла за собой хвост грязного дыма. Двигатели по-стариковски кашляли, корпус сильно кренился набок. «Громовой ястреб», качаясь, перемахнул через ущелье, едва не задев кольцо стен, выплевывая громадные струи пламени из маневровых двигателей.

— Маленький кусок дерьма! — выдохнул Ёрундур, его голос кипел от возмущения подобным бесчинством. — Он украл «Вуоко»!

В общем канале стаи раздался голос Хафлои.

— Хья, недотепы! — радостно закричал он, триумфально хохоча. — Давайте за мной!

Затем основное орудие, установленное на корпусе «Вуоко», прогрохотало и выплюнуло опустошительный поток снарядов прямо в сердце вражеских войск. Как только они взорвались, подняв огненный вал, включились установленные на корабле тяжелые болтеры, разбрасывая в стороны комья земли и обрывки плоти. Обстрел длился всего несколько секунд, но «Громовой ястреб» смог за это время выпустить ужасающее количество снарядов. Весь авангард вражеского войска исчез под катящимся на них облаком обломков и свистящей шрапнели.

А потом что-то сломалось в потрепанном корпусе «Вуоко». Машину сильно повело влево, и она начала камнем падать вниз.

— Он убивает корабль! — заорал Ёрундур, приходя в ярость. — Боги льда и железа, я его выпотрошу!

«Вуоко» продолжал падать, не прекращая стрелять из всех орудий, пока не врезался в самый центр орды, раздавив сотни бегущих мутантов своей огромной массой. Корабль заскользил по склону, пропахав в земле длинную борозду. Двигатели ревели еще несколько секунд, поливая остатки вражеского авангарда струями синего пламени. Даже после падения болтеры, установленные на крыльях, продолжали стрелять, пробивая кровавые просеки в рядах контуженых солдат, пытавшихся убраться от него подальше.

Гуннлаугур дико расхохотался, высоко поднял свой молот и завыл от восторга, обращаясь к небесам. Прошло много времени с тех пор, когда в его голосе слышалась радость.

— Щенок указал нам путь! — пророкотал он. — В атаку, верные воины Рас Шакех! Разбейте их и не останавливайтесь, пока не отправите последнего в Хель!

Защитники разразились воинственными криками и устремились по склону к упавшему «Громовому ястребу». Смешанная армия гвардейцев, Сестер Битвы и Космических Волков пронеслась по склону, получив наконец преимущество над врагом. Глаза солдат пылали жаждой мести.

Гуннлаугур и Ольгейр находились в первых рядах. Космодесантники забыли о ранах и снова подняли оружие на изготовку.

Но в этот раз не они были самыми быстрыми. Во главе всей армии, быстрее, чем когда-либо за последнюю сотню лет войны, бежал Ёрундур Кэрлборн, размахивая руками и вращая над головой топор.

— Он убил корабль! — ревел старый воин, и в его голосе слышались лай и хрипы всех гончих Моркаи, натравленных на добычу. — Кровь Русса, я его освежую!

Глава двадцать третья

Ингвар несся среди горящих зданий, задерживаясь, только чтобы убить тех, кто не успевал убраться с его пути. Воздух на улицах нижнего города был густым, насыщенным смесью токсинов, из-за чего видимость упала до нескольких метров. Очертания опустевших жилых блоков неясно вырисовывались во мгле.

Ни одна из тварей, обитавших сейчас в руинах нижнего города, не представляла для него значительной угрозы. Наиболее многочисленные и организованные подразделения пехоты двинулись вверх по склону, устремив взгляды к вершине. Однако разрозненных шаек, оставшихся за их спинами, было достаточно, чтобы замедлить продвижение космодесантника. Ему постоянно приходилось пускать в ход клинок в частых кровавых стычках. Ингвар сражался без перерыва с тех пор, как оставил тело Байолы в соборе. Он прорывался через опустошенный неф, расчищал двор храма, пробивал себе путь по разрушенным улицам, чтобы соединиться со стаей.

Только сейчас ему удалось набрать достаточную скорость передвижения. Казалось, что вражеские войска чего-то испугались. Они мчались в сторону цитадели со всех ног, не обращая ни на что внимания, стараясь изо всех сил выбраться с пылающих террас нижнего города.

Ингвар следовал за ними, специально сбавляя темп, чтобы избежать встречи с крупными отрядами. Он услышал призыв Вальтира, но потом связь отключилась. Несколько глухих взрывов прогремело со стороны Врат Игхала, осветив заревом низкие облака. Похоже, там творилось что-то серьезное. Но это было все, что космодесантник знал о ситуации у внутренних стен.

Ингвар пересек храмовый квартал и, набирая скорость, двинулся вперед по основной магистрали, ведущей к Вратам, когда услышал первый крик. Это была гротескная смесь человеческого и нечеловеческого голосов, как будто смертным завладел орущий демонический безумец. Раздались еще вопли ужаса. Чумные мутанты верещали в панике, но там было и что-то еще.

Ингвар остановился, внимательно прислушиваясь. Некоторые нотки в адских звуках казались ему знакомыми, и от этого кровь стыла в жилах.

После череды поворотов и изгибов дорога перед ним превратилась в свободную магистраль, ведущую в верхний город. Позади оставался лабиринт узких темных улочек, раскинувшийся по всей пылающей городской зоне, который не могло осветить даже пламя пожаров, охватившее ближайшие скалобетонные руины. Вопли доносились именно оттуда, жуткие, искаженные эхом.

После секундной нерешительности Волк направился во тьму. Ему не понадобилось много времени, чтобы обнаружить источник охватившего мутантов ужаса. Узкая улочка зигзагами разветвлялась на более мелкие и тесные проходы. Все они вели на восьмиугольную площадь, окруженную многоэтажными жилыми блоками.

В центре возвышалась тонкая башня из темного камня, ярусы которой были украшены рельефным бордюром в форме черепов и усилены стальными полосами. Напоминающий колонну символ Адептус Министорум висел над воротами в окружении остатков изодранных в клочья боевых знамен. Двойные двери повисли на петлях, разбитые и покосившиеся. Внутри мерцали отблески трупно-зеленого цвета. Трупы, все до одного чумные мутанты, устилали землю. Участки обнаженной кожи на их телах обгорели дочерна.

Ингвар пробрался через завалы тел и ворвался внутрь. Его сразу же с головой накрыл омерзительный запах — нездоровая смесь разложения, экскрементов и застарелого пота. На каменном полу лежало еще больше тел, и от каждого несло паленой плотью.

Внутри башни царил полумрак. Освещение не работало, и единственным источником света были узкие окна по периметру круглых стен. В центре помещения стоял старый алтарь, на котором валялись разбитые подсвечники и пустые ларцы для ритуальных одеяний и кадил. Винтовая лестница, ведущая на верхние этажи, шла возле каменных стен. Мерцание исходило именно оттуда.

Ингвар поднялся но ступеням с активированным Даусвьером в руке. Синий электрический свет клинка ярко горел в темноте.

Пройдя четыре этажа и несколько комнат, залитых кровью и заваленных трупами, космодесантник добрался до последнего помещения в башне. Когда-то это было внутреннее святилище адептов Министорума. По нему были разбросаны их личные вещи: мантии, свитки, кадила, церемониальные жезлы, полированные подвески в форме черепов.

Ингвар почти не обратил на них внимания. Его взгляд был прикован к скорченной фигуре у дальней стены. Существо горбилось, как будто его терзали приступы рвоты. По тусклой серой броне пробегали отблески горящего трупного газа, жутко сверкая в окружающей темноте.

Космодесантник замер. Сначала его разум отказывался верить в то, что он видел. Лишь спустя некоторое время он смог сопоставить данные, которые передавали в мозг его органы чувств, с реальностью.

Это был Бальдр. Или, скорее, это существо когда-то было Бальдром.

Его броня потемнела, как будто на нее упала тень и каким-то невероятным образом прицепилась к керамиту. Сполохи бледного света, потустороннего и колеблющегося, вырывались из каждого соединения в броне и из всех щелей. По броне стекали капли, похожие на шарики ртути, медленно затухая и растворяясь во тьме. Свет был ярким, но одновременно нездоровым и таким же едким, как желчь.

Ингвар не шевелился и не опускал клинок. Тихое гудение оружия было единственным звуком, нарушавшим тишину, за исключением судорожных вздохов Бальдра.

Бальдр не поднимал голову. Его пламенеющие глаза уставились в пол перед собой. Покрытый язвами рот кривился, словно от боли.

Когда Ингвар наконец заговорил, так мягко, как только мог, у него возникло ощущение, что он нарушает атмосферу святой неприкосновенности.

— Брат, — сказал он, делая шаг вперед. — Фьольнир.

Бальдр резко поднял голову. Пустые глаза уставились на Ингвара, и тот увидел промелькнувшее на лице существа выражение детского недоумения, агонию страдающей, потерянной души.

А затем оно исказилось от бешенства. Бальдр сжал кулаки, и черно-серебристая молния вспыхнула на перчатках.

Ингвар выставил клинок в защитную позицию, отступая.

— Не делай этого, брат, — предупредил он. — Ты не в себе.

И тут Бальдр завопил. Поблизости от своего источника звук оказался даже более жутким, чем раньше. Причитающий, мучительный, неестественный визг нескольких душ, сцепившихся в борьбе за одно тело.

Он поднял плотно сжатый кулак. Ветвящаяся вспышка молнии вылетела из руки космодесантника и врезалась в клинок Даусвьера с силой штормового ветра, озарив стены белым светом.

Ингвар заскользил назад, прикладывая все силы, чтобы удержать клинок. Рунный меч поглощал поток искаженной эфирными энергиями материи, но напор был невероятно яростным. Космодесантник почувствовал, как пот выступает на теле. Ноги подкашивались, руки горели от напряжения, и его отбросило к дальней стене.

— Бальдр! — крикнул он. — Разве ты не узнаешь меня?

Тот перестал горбиться и встал в полный рост, вливая все больше сил в потоки черно-зеленых молний. Комната наполнилась запахом озона и резким треском выплесков варп-энергии.

Ингвар ощутил, как начинают слабеть руки. Космический Волк сжал зубы и отступил, глядя, как клинок его меча вибрирует от напряжения. Ему пришлось опуститься на колени, руки онемели, все тело дрожало от усилия.

Бальдр сделал нетвердый шаг навстречу боевому брату, затем еще. Из его глаз стекало серебристое пламя и бежало по оплывшим щекам, словно слезы. Взгляд космодесантника был совершенно безумным, изо рта свисали нити слюны.

Силы оставляли Ингвара. Он уже с трудом удерживал рукоять Даусвьера. Бальдр подошел почти вплотную, остановившись в какой-то паре метров. Его перчатки по-прежнему пылали. Потоки нестабильной энергии проскакивали по всей комнате и били в стены, шипя и оставляя змеящиеся борозды на камнях.

Ингвар опустился еще ниже. Ранцевый блок брони уперся в камень. Рукоять меча выскальзывала из пальцев под действием смертоносной силы колдовского пламени, давившей на клинок.

— Брат, — снова прошипел космодесантник сквозь сжатые зубы.

На лице Бальдра не отражалось ни намека на узнавание. Он нисколько не походил на того спокойного и приветливого воина, которого Ингвар так рад был увидеть снова, когда вернулся на Фенрис.

«Мы всегда были братьями по оружию, ты и я. И мы снова ими будем».

Внезапно Ингвар вспомнил разговор в комнате с драккаром. Он пронесся перед его внутренним взором, как запись с вид-пиктера.

«На нем есть вюрд. Он защищал меня, и какая-то моя часть теперь живет в нем».

Он отнял одну руку от меча и схватил талисман. В тот же момент, когда поток энергии прорвал защиту клинка, Волк вскинул руку с тотемом перед собой, сунув вороний череп прямо в измученное лицо Бальдра.

Эффект последовал незамедлительно. Поток варп-молний резко иссяк, и комната снова погрузилась во тьму. Запах озона исчез. Клинок Ингвара выпал из разжавшейся руки и бессильно зазвенел на камнях, почерневший и обгоревший.

Космический Волк держал сальскъолдур на весу, прямо перед глазами Бальдра. Тот наблюдал за тем, как амулет покачивается и вращается, и на его лице отразилось что-то похожее на узнавание.

— Ну, хоть что-то ты помнишь, — выдавил Ингвар, тяжело дыша.

«Страж духа, фрагмент, остаток чего-то, за что можно зацепиться, защищаясь от прихода Моркаи».

— Он был частью тебя, — сказал он. — Защищал тебя, оберегал от малефикарума. Твоя душа раскалывается без него.

Руна сфорья, вырезанная глубоко в кости тотема, поблескивала в слабом свете. Пустые глазницы вращались и ловили на своей поверхности тусклые красные отблески от полыхавших снаружи пожаров. Бальдр смотрел, не двигаясь. Голова опускалась все ниже. Серебристое пламя угасало, стекая по обезображенной коже и мерцая.

То, что осталось от Бальдра-противника, было нелепо. Кожа, когда-то подтянутая и загорелая, свисала мешками. Глубокие тени залегли под воспаленными глазами. Скопления язв и вскрывшихся нарывов гнездились в каждой складке плоти. Дыхание было слабым и зловонным.

Он пытался что-то сказать. Слезящиеся глаза на секунду встретились со взглядом Ингвара и сразу же метнулись обратно к талисману. Слепая ярость на лице уступила место чему-то еще: замешательству, сосредоточенности, боли.

— Дурные… сны, — прохрипел он дребезжащим голосом.

Космодесантник пошатнулся, потеряв равновесие, и рухнул на колени. Ингвар подхватил его и помог удержаться. Бальдр взглянул на него с трогательной благодарностью. Его лицо, покрытое потеками крови, гноя и слюны, слабо напоминало о том благородном воине, которым он был совсем недавно. Тем не менее это был он, хотя в это и трудно было поверить.

— У меня был ужасный сон, — снова пробормотал он.

Затем его глаза закрылись, а тело обмякло. Ингвар, поддерживая брата, аккуратно опустил его на пол, внимательно наблюдая за Бальдром. Затем Волк отступил и поднял свой меч. Клинок Даусвьера был покрыт толстым слоем копоти, скрывшей защитные руны, выгравированные по всей его длине.

Ингвар привалился к стене, полностью обессиленный. Когда он посмотрел на изуродованное лицо боевого брата, то почувствовал подступающую дурноту. Он снова поднял меч в боевую позицию. Один быстрый удар сделал бы дело. Клинок прошел бы между челюстью и горжетом, рассек яремную вену и вонзился в хребет.

Космодесантник долго неподвижно стоял, тщательно обдумывая ситуацию. Он был измотан и устал от бойни. Устал от того, что не знал, как поступить правильно.

Наконец Ингвар опустил клинок. Бальдр лежал перед ним без сознания. Пожелтевшие и обвисшие щеки колыхались при выдохе.

— Это был не сон, брат, — шепнул Ингвар, надевая оберег на шею Бальдра. Стоило вороньему черепу коснуться брони лежащего космодесантника, как на больном лице появилась слабая улыбка. — К сожалению.

Ингвар снова поднялся на ноги. Его мутило, но он дошел до одного из узких окон. Стекло было давно разбито. Космодесантник облокотился на раму и прислонился головой к каменной стене.

Ему открылся вид на значительный участок нижнего города. Повсюду по-прежнему горели пожары, но звуки битвы теперь, казалось, приблизились. Ингвар видел, как зараженные мутанты бегут по улицам. Но они больше не атаковали: чумное воинство обратилось в бегство.

Космический Волк сощурился, всматриваясь в направлении Врат Игхала, но даже его улучшенные глаза не видели ничего за клубящейся дымкой.

Однако он смог услышать все, что нужно. Он разобрал рев огнеметов и боевые кличи целестинок, крики гвардейцев, пытающихся поддержать боевой дух при виде окружающих их порождений ужаса. Но громче всего звучали проклятия из уст его боевых братьев, перекрывавшие основной шум. Ингвар узнал утробный рев Ольгейра, гиканье Хафлои, скрипучие и яростные возгласы Ёрундура и дикие боевые кличи Гуннлаугура. Не было только голоса Вальтира, но мечник всегда сражался молча.

Звуки, которые издавала охотящаяся стая, пробудили в нем смешанные чувства. С одной стороны, это значило, что враг отступает, — заслуга командующего Волками Гуннлаугура. С другой — его собственный вклад в эту победу был невелик из-за того, что веранги оставил его за бортом и что пришлось отвлечься на охоту другого рода.

Страшнее всего было то, что для Бальдра вскоре настанет время расплаты. Скрывать его состояние больше не получится. Его ждала смерть или нечто похуже.

Ингвар взглянул на неподвижное тело боевого брата. Его дыхание снова стало ровным и более глубоким, чем раньше. Зеленоватый налет вокруг рта и глаз побледнел. Что бы ни завладело телом космодесантника, оно отступило, по крайней мере, на время.

— Мне не следовало оставлять тебя одного, — мягко, так же, как в апотекарионе, произнес Ингвар. — Я ничего не добился и немногое узнал.

Звуки битвы приближались и становились громче. Космодесантник почувствовал, как накатывает знакомое желание принять в ней участие, сбежать вниз по ступеням и броситься в самое сердце сражения.

Но Космический Волк устоял. Если бы он остался с Бальдром в Галиконе, как было приказано, возможно, это безумие никогда бы не достигло столь ужасающего размаха.

Ингвар отступил от окна и опустился рядом с телом боевого брата. Бальдр погрузился в Красный Сон. В этот раз кома казалась более здоровой, чем раньше: глубже и без запаха скверны. Кожа исцелялась на глазах. Заложенные в его генах механизмы регенерации медленно боролись с токсинами, наполнявшими организм.

А может, Ингвар просто видел то, что хотел. Не все яды можно вывести.

— Я останусь, — сказал он. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Пока он сидел и ждал, его мысли обратились к Гуннлаугуру.

«Что сделает Раскалыватель Черепов, когда узнает об этом? Какое решение он примет?»

Это нельзя было назвать ни разгромом, ни беспорядочным бегством, ни резней. Враг, лишившийся своих чемпионов и понесший тяжелые потери у Врат Игхала, отходил размеренно, сохраняя строй. Атакующий клин де Шателен гнал их от внутренних стен в обугленный хаос нижнего города.

Сражение было яростным и кровавым. Токсичные облака по-прежнему плыли над крышами и пятнали небо, как растворенные в воде чернила. Отряды мутантов все еще сохраняли способность вселять ужас и заражать своих жертв, и не один отряд гвардейцев был потерян из-за контратак и нападений из засады. После первого успеха у ворот наступление защитников вскоре столкнулось с упорным сопротивлением.

Однако, несмотря ни на что, верхний город был спасен. Атакующая армия утратила свой напор и потеряла основную часть опаснейших солдат. На какое-то время они смогли обеспечить выживание Галикона.

Гуннлаугур успел прорубить кровавую просеку в рядах врага и почти добрался до района складов, когда заметил, что канонисса и ее командный отряд пытаются пробиться к нему. Он отступил и дождался их. Сестры Битвы и космодесантник встретились на похожем на копье скальном выступе, нависавшем над нижними террасами города. Далеко внизу лежали руины внешних стен, окруженные окопавшимися там отрядами зараженных. Беспорядочные толпы повсеместно оскверняли своим присутствием пустынный пейзаж. Среди вражеской пехоты виднелись кое-где отдельные осадные орудия и дымящиеся остовы сожженной техники.

— Дальше мы не пойдем, — мрачно сказала де Шателен, вставая рядом с Космическим Волком и осматривая открывшиеся сцены опустошения.

Гуннлаугур забросил громовой молот на плечо. Космодесантник чувствовал, как руки гудят от взмахов. Он знал, что канонисса приняла правильное решение, но признать это было нелегко. В сердце битвы, идя в атаку плечом к плечу со своими братьями среди огня и потоков крови, он какое-то время лелеял желание отбросить противников обратно в пыльную пустыню, изгнать в горящие пески, чтобы там они лишились сил и иссохли.

Но врагов выжило слишком много, чтобы можно было осуществить подобное. Чумное воинство пришло в замешательство, но постепенно восстанавливало порядок в своих рядах. Подобно злокачественным клеткам рецидивирующей опухоли, они сбивались в группы, объединялись, скапливались в тенях и готовились защищать захваченную территорию.

Волчий Гвардеец нехотя кивнул.

— Тогда что мы будем делать дальше? — спросил он.

Де Шателен убрала болт-пистолет в кобуру и подбоченилась. Несмотря на усталость, ей удавалось сохранять царственную осанку.

— Мы смогли нанести им урон, — произнесла она. Интонация, с которой это было сказано, выдавала свирепую гордость достигнутыми результатами. — Они не смогут сейчас пробить внутреннее кольцо обороны. Без подкреплений — не смогут. Нам нужно перегруппироваться, пока еще есть такой шанс.

Женщина посмотрела влево, где виднелись все еще горящие очертания собора. От тройного шпиля в грязное небо поднимались, извиваясь, тонкие струйки чернильно-черного дыма.

— Может, нам стоило атаковать раньше.

Гуннлаугур хмыкнул. Именно это он рекомендовал с самого начала.

— Что сделано, то сделано, — сказал он. — Ни одна улица не была сдана без боя. Это делает честь защитникам. — Космодесантник оглянулся через плечо на ряды террас, круто уходящие к верхнему городу. — Но ты права. Они не смогут прорваться в цитадель с теми силами, которые у них есть. Отдай приказ войскам. Мы с братьями прикроем ваше отступление.

— Это твоя победа, Космический Волк. — Де Шателен склонила голову. — Я должна была доверять провидению Императора. Вы действительно стали нашим спасением.

— Ты командовала сражением, — покачал головой Гуннлаугур. Он улыбнулся под воинственным забралом шлема. — Может, ты еще доживешь до Крестового похода, о котором мечтала.

Де Шателен какое-то время постояла на уступе, ее плащ неподвижно свисал с плеч в спертом воздухе.

— Они атакуют снова, — произнесла канонисса. — Это была только одна армия. У них есть и другие. Возможно, на планете остались чумные десантники. Что мы выиграли в этой битве? Несколько дней?

— Несколько дней — это не так уж плохо, — заметил Гуннлаугур. — В свое время Империум ответит на ваш призыв, а наша задача — дожить до этого момента. И мы положили хорошее начало.

Де Шателен склонила голову, извиняясь.

— Прошу меня простить, — сказала она. — Я привыкла подавлять свой оптимизм. Может быть, мне стоит начать отвыкать. — Женщина рассмеялась. Смех вышел усталым, но довольным. — Наставления от дикаря. Оказывается, и такое бывает.

В этот момент далеко впереди, на юге, над просторами пылевых пустошей в низком пологе облаков появился просвет. Всего несколько секунд была видна рваная щель в облаках, после чего чумная завеса поглотила ее. Но за это время яркие золотистые лучи солнечного света успели осветить поле боя, пробежав но ржавеющим и горящим обломкам, усыпавшим дорогу на Хьек Алейя.

И Гуннлаугур, и де Шателен увидели это. Даже когда все закончилось и пейзаж снова погрузился в сверхъестественный мрак, они не произнесли ни слова.

Но это была не последняя прореха в небе. Пелена постепенно истончалась.

— А я и не заметила, что наступил рассвет, — сказала де Шателен.

— Я тоже, — согласился Волчий Гвардеец, — но он пришел, а мы еще живы и смотрим на него.

Космодесантник осмотрел разрушенный город, думая о Вальтире и Бальдре, размышляя о жертвах, которые пришлось принести.

— Отдавай приказ об отступлении, — угрюмо бросил он, подавляя эти мысли. Их работа была далека от завершения. — Покончим с этим.

К концу дня, когда солнечный свет, заливавший поверхность Рас Шакех, уже был не таким ярким, последние ядовитые облака над Галиконом растаяли и рассеялись. В сгущающихся сумерках, подсвеченных огнем пожаров, все еще полыхающих среди руин нижнего города, поле прошедшей битвы можно было рассмотреть уже во всех подробностях. Внешний периметр стен оказался наполовину разрушен. В плавной дуге линии обороны зияли пробоины. Хуже всего пришлось зданиям, расположенным вплотную к укреплениям: огромная площадь превратилась в сплошные груды пепла, который дымил все меньше по мере того, как остывали плоть, металл и камни.

Вражеская армия отошла за линию стен и мрачными рядами выстроилась на пыльных равнинах. Количество хаоситов уменьшилось после штурма, но оставалось по-прежнему внушительным. Бормотание стихло. Зараженные двигались медленно и лениво, словно громадный зверь отползал, чтобы зализать свои раны. Их вонь наполняла воздух и усиливалась за счет сладковатого запаха разлагающихся останков, брошенных за пределами внутренних стен.

Защитники отошли за вторую линию обороны, захлопнули Врата Игхала и укрепились по всей длине громадных бастионов. Настенное оружие перезарядили, а все материалы, которые удалось вытащить из руин главной линии, аккуратно сложили, чтобы использовать при первой необходимости. Во время последнего отступления из города вызвали тяжелую грузовую технику и оттащили разбитый остов «Byоко» под защиту стен. Безрассудный полет Хафлои не только свел на нет попытки Ёрундура отремонтировать машину, но и усугубил ситуацию. Тем не менее выжившие техноадепты де Шателен признали, что корабль можно починить.

Штандарты Раненого Сердца по-прежнему висели по бокам Врат. Многие другие боевые знамена также уцелели, хотя зарубки и ожоги запятнали лики на священных штандартах. Галикон практически избежал разрушений, и его вычурные очертания по-прежнему выделялись на фоне неба. Небольшой урон верхнему городу нанесли случайные ракеты и вездесущая пыль. Это был последний островок сопротивления посреди разрушенного мира.

Между оплотом защитников и вражеским лагерем на равнинах лежала широкая полоса ничейной земли. Опустошенная область, наполненная заразой, пестрящая остатками опустевших жилых блоков и скрытая клубами дыма. Это была буферная зона между армиями, на которую были направлены взгляды солдат и стволы орудий. Словно громадный изогнутый шрам, она тянулась через ущелье и дальше, до самой разрушенной внешней стены. Постепенно земля становилась серой и будто бы гноящейся. Оттуда не доносилось ни единого звука, кроме свиста ветра.

Гуннлаугур и Ольгейр стояли на бастионе Врат Игхала и наблюдали за пустошами. Оба космодесантника были без шлемов, а их оружие покоилось в ножнах.

Настроение Ольгейра весьма улучшилось после того, как ему удалось вернуть Сигрун, отбив его у толпы отступавших мутантов. Когда последний из них умер под ударами его кулаков, великан расхохотался и не умолкал до самого отхода к мосту. Даже сейчас его уродливое лицо рассекала кривая полуулыбка.

Гуннлаугур же, напротив, погрузился в раздумья. Отступление всегда портило ему настроение.

— Есть какие-то новости от Старого Пса? — спросил он, вперив взгляд в руины, лежащие внизу.

Ольгейр фыркнул:

— Ничего с тех пор, как он утащил щенка в ангары, чтобы тот все исправил. Поначалу мне даже показалось, что он его убьет.

— Хафлои может постоять за себя, — улыбнулся Гуннлаугур.

— Конечно может. — Ольгейр выглядел довольным. — Он хороший боец. Знаешь, кого он мне напоминает?

— Я никогда не был таким глупым.

— Был, — хмыкнул великан. — И таким же безрассудным. Когда его волосы станут серыми, из него выйдет достойный Охотник.

— Если доживет.

Улыбка на лице громадного космодесантника угасла. Он опустил взгляд на свои лапищи, сжимавшие край парапета.

— А Ингвар?

Подбородок Гуннлаугура резко опустился и скрылся за пластиной горжета.

— Он жив, — тихо ответил Волчий Гвардеец. — И говорит, что нашел тело Бальдра и вернет его.

Ольгейр посмотрел прямо на Гуннлаугура. На его лице явно читалось беспокойство.

— Фьольнир уничтожен?

— Я не знаю. Ингвар ничего не сказал. Только то, что объяснит, когда вернется.

— То есть вы снова разговариваете?

— Мы будем разговаривать, — ответил Гуннлаугур устало. — Я не могу гневаться на него. Не сейчас.

— Он не подчинился тебе.

— Верно. Но был ли приказ обоснован? — Волчий Гвардеец повернулся к Ольгейру. — Я поступил с ним несправедливо, Тяжелая Рука?

— Я не веранги, — пожал плечами Ольгейр. — Но между вами есть вражда. Так продолжаться не может.

Гуннлаугур кивнул и снова опустил голову.

— Я надеялся, что он вернется таким же, как раньше, но я замечаю перемены в его глазах. Вижу этот проклятый ониксовый череп на шее и понимаю, что прошлое идет у него за спиной, как призрак. Иногда я думаю, не одержим ли он чем-нибудь.

Ольгейр сложил руки в охранном жесте от малефикарума.

— Не шути так.

— И тем не менее.

Космодесантники замолчали. В небе начали зажигаться первые звезды, расцветив серебристыми огоньками темно-синий небосвод. Из зданий за их спинами доносился запах готовящейся пищи — первое с момента появления врага, что было приятно обонять. Пускай потрепанный и окруженный, Хьек Алейя все еще цеплялся за жизнь.

— Бальдр не мог выжить, — наконец сказал Ольгейр унылым и низким голосом. — Ты же видел, во что он превратился. Я считал его таким же братом, как и ты, но мы должны были прикончить его, когда нам выпал такой шанс. Ты и сам это знаешь.

Гуннлаугур не взглянул на боевого товарища.

— Если бы мы так поступили, то все уже были бы мертвы, а Галикон стал бы тронным залом для того монстра, — произнес он. — Возможно, это вюрд привел его туда. Может, его еще можно спасти.

Пока они беседовали, из руин нижнего города показалась одинокая фигура и двинулась через пустырь. Она спотыкалась и тащила что-то на себе. Постепенно очертания стали более четкими — это был воин в жемчужно-серой броне, несущий товарища. Космодесантник выбрался из разрушенных районов и нетвердой походкой направился к мосту.

Гуннлаугур сурово наблюдал за его продвижением.

— Ты позволишь ему войти? — поинтересовался Ольгейр.

Долгое время Гуннлаугур не двигался с места. Орудия по всему парапету нацелились на приближающегося, готовые открыть огонь по его первому приказу.

Волчий Гвардеец вспомнил слова, которые Бальдр сказал канониссе, когда обнаружили первого зараженного.

«Неужели вы не понимаете? Им позволили выжить. Среди них есть разносчики чумы. Вы не можете впустить их внутрь».

Янтарные глаза Космического Волка неотрывно следили, как под последними лучами заходящего солнца изнемогает Ингвар, несущий бесчувственного боевого брата.

«Никого больше не впускайте и не выпускайте. Все следы заражения должны быть уничтожены».

— Он один из нас, — пробормотал Гуннлаугур. Голос выдавал сомнения, терзавшие космодесантника, но у него не было никаких доводов. — Гирфалькон не притащил бы его обратно, если бы считал, что Бальдр потерян безвозвратно.

Волчий Гвардеец глубоко вздохнул. Воздух по-прежнему наполняла скверна.

— Мне нужно научиться, — произнес он. — Нужно измениться. Ему нужно найти место теперь, когда Вальтир погиб.

Космодесантник облокотился на парапет, хмуря брови.

— Я должен научиться доверять его суждению, Тяжелая Рука, — сказал Гуннлаугур. — Открывайте ворота.

Глава двадцать четвертая

Канонисса де Шателен преклонила колени перед алтарем и наблюдала, как горят в жаровнях поминальные огни. Их были десятки, по одному за каждую душу сестры, павшей в бою. Едкий от ладана дым поднимался под своды часовни тонкими струйками.

Церковный хор пел тихую и размеренную погребальную песнь. Музыка была смесью традиционных гимнов смерти планеты и официально одобренных Министорумом мелодий. Слова написала сестра Рената, одна из целестинок-телохранительниц канониссы. Как и многие другие, Рената была мертва, и ее тело лежало где-то в дымящихся руинах нижнего города.

Де Шателен склонила голову. Обряды поминовения помогали ей чувствовать себя чуть лучше. Погибло так много людей, которые окружали ее в течение долгих лет. Их жизненные пути оборвались жестоким и унизительным образом, но пока совершались ритуалы, им воздавалась хотя бы часть положенных почестей.

Когда загорался очередной огонь, раздавался звон и священник объявлял имя погибшей. Имена все назывались и назывались, в соответствии с положением каждого в официальной имперской иерархии. Наконец только одна жаровня осталась незажженной.

Аколит в железной маске приблизился к ней, баюкая языки пламени в специальных металлических перчатках. Когда угли вспыхнули, колокол прозвонил в последний раз.

— Сестра-палатина Уве Байола, рожденная в мире Мемнон Примус, из Ордена Фамулус, впоследствии из ордена Раненого Сердца. Объявлена погибшей при исполнении священного долга. Император забрал ее к себе. Благословенны будут мученики. Их души да пребудут чистыми вечно.

Канонисса слушала эти слова с грустью. Байола всегда была для нее загадкой. Де Шателен никогда не понимала, как кто-то с такими способностями, как у палатины, мог пожелать назначения на столь отдаленную планету. К тому же Байола никогда не производила впечатления человека, наслаждающегося общением с набожным населением. Де Шателен всегда считала, что ее неугомонный дух куда лучше пришелся бы ко двору где-нибудь в другом месте, к примеру, в большем ордене или в палатах Фамулус, откуда она явилась в Раненое Сердце, со всем сопутствующим спектром работ, охватывающим целые планетарные системы.

Канонисса вспомнила день, когда Байола прибыла на Рас Шакех. Де Шателен тогда восхитилась выправкой молодой женщины, ее спокойным характером и тихой старательностью.

Лишь потом ее стало тревожить, что Байола проводила много времени в подземельях собора, и то, как неохотно она взаимодействовала с другими сестрами. Когда Байола принялась громогласно возражать против решения запросить помощи у Волков Фенриса по причине, которую де Шателен так и не смогла понять, отношения между ними начали давать трещину.

Но так и не успели испортиться окончательно. Теперь, после всего произошедшего кровопролития, даже мысли о подобных вещах казались нецелесообразными. Байолы больше не было, и все ее секреты ушли вместе с ней.

Было бы неплохо поговорить с ней напоследок. И если бы Палатина не была так одержима защитой проклятого собора, может быть, этот разговор состоялся бы. Но теперь все осталось в прошлом. Возможно, храм когда-нибудь отстроят, и в нем будет алтарь, посвященный героической обороне Байолы. Мысли о будущем всегда успокаивали.

После того как зажглась последняя жаровня, де Шателен поднялась на ноги, в последний раз поклонилась алтарю и, развернувшись, двинулась обратно в центральный проход часовни. Идя к выходу, канонисса слышала торопливые шаги своих помощников. Они старались держаться в тенях боковых пределов, закутанные в плащи и с наброшенными на головы капюшонами. Некоторые были из плоти и крови, как и она сама, иные — как минимум частично механическими.

Как только де Шателен распахнула тяжелые двери из галового дерева и вышла на улицу, окутанную ночной прохладой, один из них приблизился к ней, низко кланяясь.

Когда он поднял лысую голову, продемонстрировав иссеченное старческими морщинами лицо со слепыми белыми глазами, канонисса узнала Эрмили Реподу, магистра астропатов.

— Ваш вопрос не может подождать, магистр? — поинтересовалась она.

Репода снова поклонился, извиняясь.

— Вы велели уведомить вас, если хор сможет получить сообщение.

Несмотря на всю свою выдержку, де Шателен почувствовала, как внутри живота что-то судорожно дернулось. В эти дни надежда была опасным чувством.

— И?..

Репода сухо сглотнул.

— Я не хочу давать вам почву для ложного оптимизма, — сказал он, — но после того как эта… тварь была убита, мы начали получать прерывистые обрывки данных. Ничего достаточно определенного, что меня бы устроило, к тому же по большей части сообщения принимают аколиты без должных навыков толкования.

Де Шателен нетерпеливо вздохнула.

— Я думаю, наш зов услышали, — сказал он. На его лице попеременно отражались то сомнение, то надежда. — У меня нет точного имени, но кто-то пытается до нас дотянуться.

— И больше ничего?

Репода выглядел неуверенно.

— Кое-что. Возможно, прозвище. Может быть, Волки смогут рассказать больше. Мои люди интерпретировали его по-разному. Один выдал какую-то тарабарщину, другой — прозвище: «Зовущий Бурю». Я не знаю, что все это значит.

Де Шателен задумчиво поджала губы.

— «Зовущий Бурю»… — медленно произнесла она. — Я поговорю об этом с Гуннлаугуром. Это имя, вероятно, покажется ему знакомым.

Репода снова поклонился. Его руки нервно дергались, казалось, он сам не свой. Все вокруг уже были взвинчены и доведены до предела из-за того, что им пришлось увидеть и пережить.

Де Шателен мягко взглянула на астропата, хотя тот и не мог этого увидеть.

— Не отчаивайтесь, магистр, — сказала она. — Я почти утратила надежду, но наши молитвы были услышаны. Волки не бросят своих. Придут еще их братья, и, когда они высадятся на планете, в нашем выживании окажется смысл. Этот город будет стоять прочно, готовый принять воинов. И они отправятся в Крестовый поход, которого мы так ждали.

Репода попытался улыбнуться, но его старое лицо оказалось способным лишь на гримасу.

— Надеюсь, что вы правы, канонисса, — произнес он.

Де Шателен глубоко вздохнула. Воздух вокруг Галикона стал чище, чем раньше.

— Если я и приучила себя сомневаться, магистр, — сказала она, — то уже забыла об этой привычке. Владыка Человечества не бросает верные Ему души. Именно об этом нам нужно помнить, разве нет? Необходимо верить.

Женщина снова улыбнулась, в этот раз скорее для себя, чем для астропата.

— После всего, что мы видели, — произнесла она, — даже самый последний из нас выучил этот урок.

В забытом всеми закутке верхнего города, вдалеке от переполненных часовен, перестроенных жилых блоков и медицинских станций, в тени деревьев с листьями, похожими на наконечники копий, под темным ночным небом горел костер.

Он превосходил по размеру большинство других и представлял из себя сваленные в кучу куски древесины с забитыми в щели тряпками. Вся эта конструкция была обильно полита маслом. В ревущем пламени на спине лежало тело Вальтира, уставившись распахнутыми глазами в море звезд. Вокруг погребального костра были разложены его вещи: фрагменты доспехов, остатки шкур и трофеев. В ногах трупа на железной раме висел Хьольдбитр, вложенный в ножны. Клинок выглядел очень плачевно. Он никогда больше не покинет ножен. Части меча забрали с поля битвы, но чтобы перековать оружие, требовался кузнец уровня Арьяка.

Гуннлаугур смотрел, как пламя пожирает тело его боевого брата и друга. Он знал, что Вальтир хотел бы, чтобы клинок уничтожили вместе с ним, развеяли по ветру и никто, кроме него, никогда не смог им воспользоваться.

Со временем так и будет, но теперь пламя погребального костра не уничтожило бы оружие. Потребуется совсем другая печь, чтобы расплавить несокрушимый металл и побороть силу охранных рун, выгравированных по всей длине клинка.

Волчий Гвардеец оторвал взгляд от огня и осмотрел других наблюдателей. Вокруг собрались четверо космодесантников. Они стояли молча, каждый погруженный в собственные мысли.

Ближе всех к Гуннлаугуру находился Ольгейр. Великан расправил плечи и гордо выпрямил спину. Сплюснутый нос и косматая борода четко выделялись на фоне пламени. Глубоко посаженные глаза воина смотрели в самое сердце огня. Они с Вальтиром не были близкими друзьями, но, как было известно Гуннлаугуру, пользовались взаимным уважением. Несчастье, случившееся с Бальдром, задело громадного космодесантника намного сильнее. И хотя Ольгейр призывал даровать Фьольниру Милость Императора, в его глазах при этом читалась боль. С того момента, как Бальдр попал в стаю, они сражались плечом к плечу, словно кровные братья. Их болтеры ревели в унисон. Если бы Бальдр умер, Ольгейр долго переживал бы. Если бы он выжил, но не смог исцелиться, великан переживал бы еще дольше.

Рядом с Ольгейром стоял Ёрундур. Старый Пес, казалось, горбился меньше, чем на предыдущих заданиях. Его ярость в отношении Хафлои угасла. Даже ему было понятно, насколько сильно последний полет «Вуоко» повлиял на битву. Гуннлаугур даже подозревал, что гнев старого космодесантника не был до конца искренним. Между этими двумя воинами возникли странные отношения, как будто Ёрундур видел в Хафлои то, что стоило защищать и взращивать. Это не могло не радовать, если, конечно, все действительно было так. Ёрундур, несмотря на всю свою сварливость, был бесценным членом стаи. Знаниями и накопленным опытом он значительно превосходил даже Гуннлаугура. Приятно было видеть, что Старый Пес сражается с прежней уверенностью.

Следующим был щенок. Хафлои рассматривал пляшущие языки пламени без особого интереса. Смерть для него была такой же, как жизнь: эфемерной, мимолетной и незначительной по сравнению с чистой радостью от охоты и убийства. У него не было времени, чтобы развить сколько-нибудь прочную связь с Вальтиром или Бальдром, и Кровавый Коготь не стал притворяться, что печалится больше положенного. Он воинственно открыл румяное лицо, словно раздражаясь из-за необходимости участвовать в ритуале. Гуннлаугур улыбнулся в мрачном предчувствии. Щенок еще поймет, каково это — терять брата по духу, того, с кем шел по жизни среди крови и пламени. А сейчас он был ровно таким, каким должен: бесстрашным, пышущим неудержимой энергией и не заботящимся ни о чем, кроме воинского мастерства.

Наконец, в стороне от остальных братьев стоял Ингвар. Тени окутали его, частично скрывая застывшее лицо. Сложно было понять, о чем он думает. Волчий Гвардеец знал, что они с Вальтиром раздражали друг друга, соперничая за право считаться самым смертоносным мастером меча в стае. Вальтир стал лучше владеть клинком, а Ингвар, по мнению Гуннлаугура, возмужал. Однако теперь это соревнование не имело значения, и на лице Ингвара читалась только печаль. Если бы он остался в Галиконе, как было приказано, он, возможно, смог бы прийти на помощь и спасти мечника. А может, он тоже умер бы. Гуннлаугур по выражению лица боевого брата мог понять, что того гложут сомнения даже сейчас, когда мерцающие красные отблески пламени плясали на его побитой броне. Они еще долго будут терзать его, добавляя страданий его душе, которая и так рвалась на части.

Взгляд Волчьего Гвардейца снова обратился на погребальный костер. Тело Вальтира практически полностью исчезло, постепенно превращаясь в белый пепел. Его раны выгорели. Гуннлаугур надеялся, что мечник обрел наконец покой после жизни, прожитой в сомнениях и без отдыха. Он это заслужил.

Гуннлаугур медленно поднял тяжелую рукоять Скулбротсйора в прощальном салюте возле угасающего огня.

Остальные Волки сделали то же самое, не произнося ни слова, так же как их командир. Вверх поднялись меч Ольгейра, топоры Ёрундура и Хафлои, рунный клинок Ингвара.

Все молчали. Четверо космодесантников стояли почетным караулом, пока пламя не поглотило останки смертного тела Вальтира до конца. Только когда пламя опало и угли начали остывать, они опустили оружие.

— Нить обрезана, — тихо произнес Гуннлаугур.

Ольгейр ушел первым, кивнув Волчьему Гвардейцу на прощание. На его лице читались эмоции, переполнявшие великана. Следом за ним двинулись Ёрундур и Хафлои, направляясь к ангару, чтобы продолжить работу над «Вуоко». Хафлои, казалось, был рад уйти, а Ёрундур погрузился в раздумья.

Ингвар и Гуннлаугур снова остались наедине. Воины стояли по разные стороны от дымящейся груды пепла. Ингвар не двигался с места. Какое-то время единственными звуками были треск и шипение пропитанных маслом дров.

— Как там Фьольнир? — нарушил молчание Гуннлаугур. Он старался сделать так, чтобы в голосе не слышались осуждающие нотки. Ингвар шагнул в колеблющийся круг света. Волчий Гвардеец заметил, что со шнурка на его шее исчез оберег из вороньего черепа, который Ингвар носил с того момента, как они покинули Фенрис. Ониксовый череп по-прежнему оставался на своем месте.

— Он в объятиях Красного Сна, — обеспокоенно ответил Ингвар. — Думаю, выздоравливает.

Гуннлаугур кивнул. Бальдр был связан, закован в оковы из адамантия и заключен глубоко в подземельях Галикона. В его камеру вели двери метровой толщины. Даже если он проснется по-прежнему погруженный в пучину безумия, то не сможет сбежать из цитадели.

— Надеюсь, что ты прав, — произнес Гуннлаугур. — Было рискованно впускать вас обоих. Врата уже были запечатаны.

Ингвар кивнул.

— Я знаю, — сказал он. Ему не нужно было больше ничего говорить: благодарность космодесантника была очевидной.

Гуннлаугур забросил громовой молот за спину и закрепил его.

— Я все еще не уверен, что это было правильное решение, — продолжил он. — Даже если он поправится, то все равно останется запятнанным. Ты сам видел, что он натворил.

Ингвар убрал свой клинок в ножны.

— Я разделяю твои сомнения. Я практически убил его.

— Что же тебя остановило?

Ингвар заколебался.

— Каллимах убил бы его не задумываясь. И Джоселин тоже, и все остальные. Но наш орден никогда не отличался склонностью следовать правилам, правда? Мы всегда действуем так, как подсказывает нам сердце.

Гуннлаугур не знал этих имен, но прекрасно понял, что имел в виду Ингвар.

Тот посмотрел прямо на Волчьего Гвардейца. Вся его закованная в серую броню фигура источала усталость.

— К добру или к худу, но я — Фенрика. Какое-то время я в этом сомневался, но волк не может вылезти из собственной шкуры. И я бы хотел дать этому волку шанс. — Ингвар опустил глаза. — Если ты позволишь.

Гуннлаугур обдумывал услышанное. Как и раньше, что-то в тоне Ингвара заставляло его беспокоиться. Похоже, к этому придется просто привыкнуть.

— Вальтир не высказывался за то, чтобы ты не шел охотиться с нами, — произнес Волчий Гвардеец. — Тебе стоит об этом знать. Это было мое решение. И ты был прав: причиной послужила гордыня. Мне стыдно из-за того поступка.

Ингвар выглядел удивленным. Ответил он не сразу.

— Спасибо, — сказал он, и его взгляд на секунду метнулся в сторону костра. — Я думал, что…

— Вальтир тебе не завидовал. Он всегда воевал сам с собой. Ты никогда не был его целью.

Ингвар медленно кивнул, переваривая услышанное. Наконец он снова поднял голову и посмотрел на командира своими серыми глазами.

— Так что теперь, веранги? — спросил он. — Мы выжили, но нам пустили кровь. Что будем делать дальше?

Гуннлаугур расправил плечи, чувствуя глубокую усталость, укоренившуюся в мышцах.

— Канонисса получила вести о подкреплении, — произнес он. — Если она права, то здесь скоро будет Ньяль.

— Зовущий Бурю? — изумился Ингвар. — Наши шкуры так дорого стоят?

— Не наши, — ответил Волчий Гвардеец. — Но тут дело больше, чем в одном потерянном мире. Сотни миров полыхают в огне. Это новая война, и она только что началась.

— Ну, это, по крайней мере, не гарнизонная служба, — мрачно пошутил Ингвар, пытаясь изобразить улыбку.

Шутка вышла посредственной, но Гуннлаугур постарался не выдать этого.

— Действительно, хотя бы так.

Ингвар задумался.

— Мне многое нужно тебе рассказать, — произнес он. — Я кое-что узнал от сестры-палатины, прежде чем она умерла. Возможно, судьба привела нас на эту планету только ради того, что касается Хьортура. Мы не все о нем знали.

— Мы обсудим этот вопрос, — подтвердил Гуннлаугур. — Правда, обсудим. Но не сейчас, когда пепел нашего брата еще не остыл.

Космический Волк взглянул на свои руки.

— Я ошибался, брат, — сказал он. — Твое присутствие задело мою гордость, и я позволил этому чувству управлять собой. Теперь, когда Вальтир погиб, мне как никогда нужен совет. — Космодесантник поднял взгляд. — Будет ли река, что течет между нами, снова чистой?

Ингвар подошел ближе и схватил его за предплечье.

— Мы оба виноваты, — пылко ответил он. — Я забыл, кто я есть. Больше этого не повторится, брат. Клянусь.

Взгляд Ингвара был твердым. Его серые глаза блестели, как оперение хищной птицы, в честь которой космодесантник получил свое прозвище.

— Я сказал сестре, что в нас обоих течет кровь Асахейма, — сообщил Ингвар. — Не уверен, что говорил тогда искренне. Но теперь я это твердо знаю.

Гуннлаугур взял руку боевого брата и крепко пожал. Двое воинов стояли в неровном свете погребального костра на вершине Хьек Алейя.

— Я рад, — сказал Волчий Гвардеец.

В первый раз за долгое время он не видел вызова в лице Ингвара, ни настоящего, ни воображаемого. Космодесантник понял, каково их будущее: две звериных души, не уступающие в свирепости никому в галактике, станут действовать сообща, не разделенные обидой.

— За Фенрис, брат, — гордо произнес Гуннлаугур. — Плечом к плечу.

Ингвар закрыл глаза, как будто ужасная, невыносимая ноша свалилась с его плеч. Он помолчал какое-то время, а когда наконец заговорил, в голосе космодесантника бурлили эмоции.

— За Фенрис, — тихо повторил он, склонив голову.

Эпилог

Помещение со странно блестящими стенами было вырезано в массиве темного камня. Понять, где находится источник освещения, не представлялось возможным: казалось, что свет исходит прямо из воздуха между эбеново-черными колоннами, такими же грубыми и сверкающими множеством граней, как стены и пол. Зал выглядел так, словно его вырубили в сердцевине астероида.

Впрочем, так оно и было. Там располагался один из узлов секретной станции номер У-6743, действующей под руководством вспомогательной внутренней оперативной группы Тета-Лод-Фрир, одного из нескольких тысяч аванпостов, принадлежащих отрядам Караула Смерти и разбросанных по всей галактике.

Семеро космодесантников стояли в центре мрачного, наполненного эхом пространства. Каллимах из Ультрамаринов, Леонид из Кровавых Ангелов, Джоселин из Темных Ангелов, Прион из Могучих Ангелов, Ксаташ из Железных Теней и Ворр из Палачей уже получили свои медальоны в форме черепа, памятный знак о службе во время конфликта в поясе Далаккара, стоившего жизни сорока шести миллиардам душ. Они стояли молча, закованные в броню, такую же черную, как камень окружающих стен. В комнате царило что-то похожее на грусть. Ни один из воинов не наслаждался результатом последнего задания, даже Ксаташ с его черным юмором.

Остался только Ингвар. Он находился рядом с боевыми братьями. Левый наплечник его брони был цвета грязного снега с эмблемой Великой роты Берека Громового Кулака.

Каллимах, без шлема, как и все остальные, подошел к Космическому Волку. Ультрамарин попытался изобразить ободряющую улыбку. После Далаккара никому не хотелось веселиться, но космодесантник притворился для проформы. Члены его ордена никогда не упускали возможности продемонстрировать свои манеры.

— Остался только ты, Сын Русса, — сказал Каллимах, протягивая Ингвару амулет.

Когда он только присоединился к отряду «Оникс» целую человеческую жизнь назад, Ингвар не склонял головы ни перед кем, а в особенности перед космодесантниками из других орденов. Теперь таких барьеров не существовало. За долгие годы, в течение которых он сталкивался со странными и ужасными тварями и участвовал в самоубийственных операциях во тьме, Волк изменился. Он изучал Кодекс вместе с Каллимахом. Познавал красоту фехтования с Леонидом. Научился сложным тактикам сражений в пустоте у Джоселина, новым приемам со щитом у Приона, древним способам маскировки у Ксаташа и умению использовать болтер на короткой дистанции у Ворра.

Как и все остальные, он стал сплавом, смертоносной смесью умений разных воинских орденов. Из-за этого он то чувствовал себя сильнее, чем когда-либо, то думал, будто потерял душу.

Итак, он склонился перед Ультрамарином, чтобы получить знак своей верной службы или, как Космическому Волку казалось в моменты плохого настроения, позора.

Каллимах надел амулет на шею Ингвара.

— Ты прошел долгий путь, — сказал Ультрамарин.

Ингвар почувствовал, как металлическая цепочка коснулась кожи. Несмотря на то что Волк привык носить всевозможные обереги и тотемы, как тот страж духа из вороньего черепа, который он отдал Бальдру в качестве символа нерушимой дружбы, теперь ему подумалось, что украшать свой черный доспех чем-либо странно. Ощущение было похоже на воспоминания о полузабытом сне. Впрочем, многие вещи теперь казались ему странными.

— Мы все его прошли, — ответил он практически тем же голосом, что и Ультрамарин. Даже их разговорный готик, когда-то сильно различавшийся за счет акцента и используемых фраз, теперь стал одинаковым.

— И нам предстоит новое путешествие, но мы отправимся в него по отдельности, — произнес Каллимах. — Мне жаль терять такого друга, как ты. Когда мы встретились впервые, я решил, что ты просто варвар. Но теперь я знаю, что у тебя сердце воина и ум мудреца. Я многому научился у тебя, Ингвар, и я заберу эти знания с собой на Макрагг.

Ингвар поклонился.

— Наши пути еще могут пересечься.

Каллимах улыбнулся:

— В таком случае мы будем обязаны не говорить друг другу ни слова. Я посмотрю на тебя свысока, а ты презрительно на меня зарычишь. Наши братья это одобрят.

— Потому, что они невежды.

— Потому, что они чисты.

Каллимах держался торжественно и печально. Он всегда так выглядел: точно статуя, высеченная из чистого благородства.

— Мы превратились в полукровок, навеки обреченных идти по границе между двумя разными мирами. Вернуться будет трудно. И нелегко снова стать теми, кем мы были когда-то.

— Но мы справимся.

Каллимах пристально посмотрел на Волка:

— Ты правда так думаешь, Ингвар? Ты забудешь все, что выучил здесь, сразу как ступишь на холодные равнины Фенриса?

Ингвар выдержал взгляд.

— Я не собираюсь ничего забывать.

— Не жди, что твоя родина будет такой же, как в день твоего отлета. И не надейся, что твои боевые братья остались прежними. Нельзя войти в одну реку дважды.

— Ты уже говорил это раньше, — заметил Ингвар. — Но ты забыл, брат, что я по-прежнему сын Русса. Мы заносчивые, хвастливые наследники самодовольного примарха. И мы не очень-то любим, когда нам говорят, что можно, а что нет.

Ингвар тоже улыбнулся. Вышла кривая ухмылка, отразившая все бесконечные ужасы, с которыми им довелось столкнуться, но при этом выдававшая странную, виноватую гордость.

Ониксовый череп лег на бронированный нагрудник, темным пятном выделяясь на фоне черного керамита. Он уже начал казаться Ингвару вместилищем секретов.

— С такими, как мы, — сказал он, — возможно все.

Крис Райт

Вульфен

Мои ноздри скривились от вони — вони, заметной даже в этом пристанище отчаяния и горя, похожей на прилипший сгусток кровавого пота, который никак не соскоблить.

— Имя, — вновь спросила я, гадая, сможет ли он ответить.

Прислонившись к стене камеры № 7897 и распластав руки ладонями вверх, он смотрел куда-то мимо меня.

Я смотрела на него, заставляя себя следовать протоколу. Котеас захотел бы узнать все детали, а я, как и любая вменяемая женщина, не хотела его разочаровывать.

Заключённый был ужасно истощён. Его щёки запали как у трупа, униформа обвисла. Я видела, как из-под рваного бронежилета выпирают рёбра. На груди висела наспех пришитая эмблема полка «Клинок Крида».

Такая же эмблема была на униформе каждого из заключённых. Нелепое название, впрочем, всё в этих людях было нелепым. Храбрые, но глупые…

А есть ли разница?

— Назови мне своё имя.

Камера была такой же, как и остальные: ржавые металлические стены, освещённые грязным светильником-люменом. Жаркая, душная каморка пропиталась человеческим отчаяньем.

Сколько же веков её использовали? Сколько мужчин и женщин оказались в заточении в лунной крепости Котеаса без надежды на спасение и избавление? Я заметила, что никто не пытался выцарапать на стене имена или хоть как-то показать, что они там были. Возможно, так бы поступили заключённые в другом месте, где у них бы осталась какая-то надежда вновь увидеть солнечный свет. Но это были владения Котеаса, и узникам даже не нужно было говорить, что их дни сочтены. В мрачные залы лорда-инквизитора приводили немногих: тех, кто был проклят или узрел проклятие, тех, кто знал слишком много или знал слишком мало.

— Ты ещё можешь служить. Даже теперь. Назови мне своё имя. Это послужит началом.

Я знала имя заключённого. Его звали Маттиас Морбах. Также я знала, что он был сержантом 345-го Кадийского Бронетанкового, и что его жена и семья находились на Ульторе перед его уничтожением. Как знала и то, что вскоре после этого он вступил в Клинок Крида. Вероятно, туда его привело горе, ведь в Морбахе, в отличие от многих, не было видно наивного идеализма.

Я знала всё, о чём спрашивала, но пока информация была и не важна. Я хотела, чтобы он начал с простых ответов, а уже потом можно было перейти к более сложным вопросам. Столь многие из приведённых сюда несчастных вообще не могли говорить. Мог ли Морбах?

Я присела перед ним. По мягким кожаным сапогам пошли складки, отороченная мехом накидка осела на плечи, а в бронированный бок упёрлась рукоять болт-пистолета. Было жарко, и я начала потеть. Я задумалась, а не снять ли накидку, но без неё я бы выглядела не так внушительно, а отказываться от знаков положения не хотелось.

Я — Алисия Дамьетта, инквизитор святого Ордо Маллеус, и должна держать планку.

— Я знаю, что ты страдал. Скажи мне своё имя. Ты ещё можешь служить. Мы не волки, мы хотим помочь.

И тогда он посмотрел на меня. Что же из сказанного привлекло его внимание? Глаза сфокусировались с явным трудом, и, похоже, Маттиас впервые заметил, где он.

— Морбах, — прошептал кадиец. — Сержант.

— Хорошо. Это хорошее начало. Продолжай.

И он заговорил, что приятно меня удивило, ведь все остальные только называли имена. Я слушала. Он рассказал мне, как вступил в Клинок Крида, на что они надеялись, как они планировали атаку. Я была в меру заинтересована и позаботилась, чтобы его слова были зафиксированы для дальнейшего анализа. Возможно, так мне удалось бы узнать, кто в штабе разрушенной Кадии ответственен за это фиаско. Людям всегда проще, когда им есть кого винить.

— Хорошо, — кивнула я. У меня грубоватый голос, но я старалась говорить ободряюще. — А теперь скажи мне, что произошло, когда вы прибыли.

Сначала он не ответил. Вновь запахло страхом. Инстинктивная, звериная реакция.

— Там…?

— Да, — спокойно сказала я. — Скажи мне, что произошло в Душе Пустоты.

От названия мира он вздрогнул. Морбах не мог согреться даже в удушливой жаре.

Но он начал говорить и продолжал. Возможно, ему было нужно выговориться. Я внимательно слушала и фиксировала каждое слово.

— Мы видели это ещё из космоса. Красный мир, похожий на язву в пустоте. Видели, как движется нечто. Думали, это просто облака. Штормовые облака. Помню, думал, что спуск будет трудным. Единственная мысль, что не высадимся и пропустим драку.

На лице Морбаха появилась странная кривая ухмылка. Я заметила, что дышать он стал тяжелее. Зрачки начали расширяться, на лбу проступили капельки пота.

— Но мы высадились. Не знаю как, но высадились. Сначала мы вылетели из транспортов. А затем шаттлы начали сбивать — быстро, слишком быстро. Все были на грани. Все знали, что что-то не так — воздух в пассажирском отсеке стал удушливым. Всё тряслось, разваливалось на части. Я услышал крики. Снаружи. Оружие проверяю, а руки дрожат. Двадцать лет служу. Столько повидал, никогда руки не дрожали.

Я внимательно за ним наблюдала и видела, как вокруг глаз появились красные круги, как задёргались сухие пальцы. Как в уголках рта собралась слюна. Как заметался взгляд.

Морбах был там. Он вновь был в Душе Пустоты со своими глупыми братьями.

— Высадились. Люки открылись. Святой Трон, я не… у меня нет слов.

Он думал, вспоминал. Хмурился.

— Небо. Похожее на… кипящую кровь. Всюду вонь. Сера и раскалённый металл. Я не слышал ни криков, ни команд по каналу связи. От воплей хотелось просто зажать уши и съёжиться. Вопил воздух. Понимаешь? Вопил сам воздух.

Я начала готовиться, поскольку уже видела, как люди теряются на таких допросах. Мне не хотелось убивать его без лишней нужды, поэтому я должна была быть осторожной. В конце концов, мне было даже жаль Морбаха. Ни один человек не должен видеть такое.

— Некоторые остались сидеть — они просто рыдали в страховочных креслах и тряслись как дети. Но я встал. Начал отстёгиваться. Мы бежали по рампам, пытались кричать боевые кличи, пытались увидеть, где подняты знамёна. Видели, как взрывались садящиеся шаттлы, как они горели сотнями. Видели, как небо набухает, как… как нарыв. Как набухает нарыв.

Он дрожал. Потел.

— Затем они пришли, — сказал Морбах с диким ужасом на лице. — Орды. Тысячи мчались по красной земле и выли. Я видел, как они разрывали целые батальоны. Рвали их на части словно куски мяса, упивались кровью, с жадностью глотали и давились. Шли, оставляя следы из дыма и крови, ухмылялись и терзали. Красные рога, зубы как чёрные иглы, и глаза… глаза…

Я чувствовала, что время истекает: он впадал в ступор. Я должна была остановиться, но хотела знать больше.

Буду честной: я хотела хоть на мгновение увидеть то, что видел он. Я всю жизнь изучала нерождённых, но никогда не была в их мире. Да и как? Они бы пожрали меня за один удар сердца. Но та запретная часть, что обрекает нас на проклятье, хотела увидеть, в каких ужасных владениях рождаются твари из наших кошмаров. Однажды за это желание меня накажут, но оно есть.

И потому я позволила ему говорить.

— Мы пытались забраться на хребет, рядом с которым сел наш шаттл. Командное отделение уже было на вершине. Они подняли знамя. Помню, как мы бежим, спотыкаясь об острые как кинжалы камни, как сзади рубят моим товарищей. Секунды, прошли считанные секунды, но столь многие уже погибли. Я знал, что я следующий, и, прокляни меня Император, хотел умереть! Я дрожал так, что не мог удержать оружие. Хотел блевать, но не мог. Они гнались за нами. Так быстро!

Он дрожал всё сильнее. Я отстранилась, готовясь вколоть успокоительное. Допрос оказался интересным, и я намеревалась попросить Котеаса дать мне больше времени.

Не знаю, как я этого не заметила. Казалось, он был так близок к смерти — единственной его эмоцией стал обессиленный ступор — но внезапно он вскочил. Расширенные от ужаса и отчаяния глаза метались. Морбах видел не меня, а тварей Души Пустоты. На миг он застал меня врасплох.

Его скрюченные пальцы метнулись к лицу. Я отшатнулась, чувствуя, как его костлявое тело ударилось в позолоченный нагрудник. Морбах кричал, а его вязкая слюна брызгала мне на щёки.

Я крутанулась и, сжав кулак, ударила Маттиаса в плечо. Он мгновенно сложился пополам, и внутри него что-то треснуло. Одним плавным движением я выхватила пистолет и ударила его рукоятью по виску.

Он рухнул без чувств, раскорячив костлявые руки по металлу. Кровь забрызгала его потную униформу и капала на решётчатый пол. Мне хотелось ударить его вновь, чтобы избавиться от стыда, но я сдержалась.

И тогда я что-то увидела на его шее. Что-то, чего не видела раньше.

Я снова склонилась над ним, отметив неровное дыхание и дрожащие пальцы. Что-то застряло в его теле прямо под лопаткой. Рваная ткань мундира смялась, открыв серую, натянувшуюся на кости кожу. Её рассекал красный рубец, тугой и воспалённый.

Я осторожно сжала скрытые перчаткой пальцы по бокам ранки. Кожа лопнула, запахло мерзким гноем. Показался тонкий предмет — гладкий, как иголка, треугольный, немного изогнутый и суженный у конца. Размером примерно с мой палец от кончика до костяшки.

Я осторожно его достала. Коготь. Я знала, откуда он взялся, и сперва хотела уничтожить, но что-то меня сдержало. Обычно у меня хороший нюх на порчу, но тогда я её не ощутила.

Поэтому я взяла коготь, положила в капсулу и отстранилась от скорченного тела Маттиаса Морбаха. Жаль, что допрос вышел из-под контроля. Морбах приговорён к смерти, а я могла бы узнать больше, будь у меня время.

Я выпрямилась и отряхнулась. На одежде осталась грязь, но при таком деле этого и следовала ожидать. Я отвернулась, нажимая на подкладке перчатки руну, которая откроет двери и позволит мне выйти из камеры.

Я была спокойна. Эта короткая схватка меня не заботила — при одиночных допросах были и более запоминающиеся эпизоды.

Но когда я вышла из коридора, мой пояс словно стал тяжелее. И это меня тревожило. Но почему?

Я быстро шла от камер к лаборатории мимо десятков закрытых дверей, каждая из которых была сделана из неполированного металла и отмечена номером. Номера шли не по порядку: я прошла мимо 568-ой камеры, затем 3458-ой, затем 998-ой. Некоторых номеров просто не было. У Котеаса были свои причины для такой схемы. Я их не знала, но ведь из нас двоих именно он разбирался в эзотерическом знании.

Сырость осталась. Я слышала стоны заключённых, а откуда-то снизу доносилось эхо воплей. Возможно, пленников терзали кошмары, а возможно кто-то работал в пыточных. Некоторые звуки были частью моей жизни с тех пор, как я прибыла сюда пять лет назад, и теперь я их едва замечала.

Я поднималась по каменным лестницам, а вокруг со стен свисали пожелтевшие от времени свитки. На каждом были написаны молитвы на Высоком Готике. Бурыми чернилами. Засохшей кровью. Временами я задумывалась, а нужна ли подобная театральность, но Котеас всегда был склонен к широким жестам.

— Я не делаю ничего ненужного, — сказал он мне однажды, сурово глядя из-под густых белых бровей. — Ничего.

Я доверяла ему, хотя и не верила до конца. Доверяла его знаниям, его ответственности, его железной воле. Котеас вдохновлял меня в той же мере, что и пугал, чего, подозреваю, он и добивался.

Я добралась до этажа, где работали хирургеоны. Прошла через ярко освещённые залы, в которых стояли причудливые механизмы и белые плиты. Я видела разложенные скальпели и ряды разноцветных пробирок. Видела наполовину вскрытые трупы и привязанных живых людей, чьи глаза раздулись от ужаса.

Я шла, пока не увидела старшего хирургеона Оскара Кийема. Его халат был забрызган кровью, а руки, с которых недавно сняли кожаные перчатки, покраснели. Он сидел за пьедесталом и что-то печатал на инфопланшете. Похоже, что Оскар не был рад меня видеть.

— Дамьетта, — кивнул он.

Я достала коготь и показала Кийему. Он не поднял брови — их не было, как и волос вообще.

— Что это?

— Это было в заключённом, — сурово сказал я. Оскар — гордый человек, и ему нужно напоминать, кто главный. — Почему его не обнаружили во время карантина?

Кийем осмотрел коготь. Он был в замешательстве, хотя и пытался это скрыть. Морщинистая кожа на шее приобрела розоватый оттенок.

— Не знаю. Нам нужно осмотреть столько тел. Возможно…

Я не позволила ему договорить.

— Халатность. Мне следует о ней доложить.

Он побагровел сильнее.

— Конечно.

— Мне нужно твоё заключение эксперта, — сказала я, предлагая ему выход. — Есть ли порча? Стоит ли мне об этом беспокоиться?

Он повертел коготь в ладони, а затем достал из освинцованного ящика нечто похожее на металлическую клетку с подзорными трубами внутри. К медным ободкам линз были прибиты эзотерические устройства, а на самих линзах я заметила выгравированные обереги от порчи. Оскар переключил рычаги и настроил аппарат прежде, чем посмотреть через него на коготь. По его коже расползлось мягкое зелёное сияние. Машина гудела. Пахло нашатырём.

Какое-то время Кийем осматривал коготь, а затем отключил устройство. Он протянул коготь мне.

— Я не вижу ничего пагубного.

— Значит, это было животное.

— Возможно. Если и так, то я не могу сказать, какое — звери не моя специальность.

Я положила коготь обратно в капсулу. Конечно, я была рада узнать, что в нём нет порчи, но загадка осталась.

— Я наведу справки, — сказала я, отвернувшись.

— А ты… доложишь о моей оплошности?

Я не ответила и просто пошла туда, откуда пришла, оставив Кийема гадать. Не будет лишним подержать его в напряжении.

Но на самом деле Оскар меня не особо заботил. Гораздо важнее была моя следующая встреча.

— Нет, — отрезал Котеас.

Я не осмелилась спросить вновь, но на мгновение замешкалась, прежде чем уступить. И это было достаточным мятежом.

В это мимолётное мгновение я увидела его словно впервые. Я видела шрамы на лысой голове, загорелую и задубелую кожу, меховую накидку на широких плечах. Его одежды были красными как кровь, а отполированный позолоченный доспех сиял. Даже без брони он был бы огромным и могучим, а в ней выглядел таким же грозным, как ангел из Адептус Астартес.

Когда он посмотрел на меня, то словно заглянул мне в душу. У меня никогда не было проблем с самооценкой, и запугать меня нелегко, но тогда я не могла избавиться от чувства, что я просто маленькая девочка. Возможно, это была самая опасная и коварная способность Котеаса — заставлять могучих чувствовать себя детьми.

— Как пожелаете, лорд, — я склонила голову.

Лорд-инквизитор Торквемада Котеас, Верховный Протектор сектора Формоза и Бич Демонов и Нечистых, продолжал сурово на меня смотреть.

— Ты хочешь возразить?

Нет. На самом деле мне хотелось как можно скорее убраться оттуда. Но я не хотела сдаваться. Мне говорили, что я упряма.

— Из всех только он начал говорить. Если бы у меня было время, то я могла бы узнать больше.

Видимо, Котеаса это не впечатлило. С глухим звяканьем он сжал руки в тяжёлых перчатках — руки, которые оборвали тысячи жизней. Он двигал ими, как кузнец — медленно, размеренно и с полным знанием, что это орудия его святого ремесла.

— Узнать что, инквизитор Дамьетта? Вот что мы знаем об этих глупцах. Они собрались в армию, которую цветасто назвали Клинком Крида. Отправились в самоубийственную операцию на демонический мир Е678, который цветасто назвали Душой Пустоты. Почти все умерли. Немногие выжившие сошли с ума или онемели. Те же, кто ещё может говорить, твердят лишь о своих кошмарах.

Всё это время он продолжал буравить меня зловещим взглядом. Какие же ужасы видели эти тёмные глаза?

— Мы все знаем, что мир демонов это мир кошмаров. Нам не нужно вновь это выяснять.

Я сглотнула. Не было смысла скрывать тревогу.

— Тогда какой вообще смысл в допросах?

Выражение Котеаса не изменилось. Он не улыбнулся, не нахмурился. Я редко видела на его каменном лице что-то кроме властного презрения.

— Потому что кто-то однажды может сказать что-то, чего мы не знаем. Но не Морбах. Он сломлен. Бесполезен.

Торквемада навис надо мной, сжимая свои омытые кровью руки.

— Он будет ликвидирован, как мы и ожидали. Теперь иди. Спи. Твоя смена начнётся на рассвете.

В этот раз я не колебалась. Он и так позволил мне больше, чем я ожидала, и не было смысла испытывать удачу.

— Да, лорд, — сказала я и покорно поклонилась.

Я всегда подчинялась приказам Котеаса, но этой ночью я ослушалась его дважды.

Первым меня подвело слабое тело: я не смогла заснуть. Я ворочалась на койке, чувствуя, как простыни оплетают меня словно оковы. Было слишком жарко. Влажно, душно.

Я открыла глаза и тяжело поднялась. Моя рубашка промокла и смялась. Во тьме кельи я видела образы иного мира — того, что мне описал Морбах. Я видела горизонт из кипящей крови и ядро раскалённой магмы под каменными плитами цвета меди. Слышала, как кричит небо, и умирают сотни людей.

— Люмен, — сказала я, и узкая комнатка наполнилась светом.

Я встала с койки, подошла, спотыкаясь, к настенному умывальнику и ополоснула лицо. Одела чикчиры, тугую блузку, сапоги и плащ. Взяла пистолет. Надевать доспехи не стала — это заняло бы целую вечность, а времени уже было мало.

Я покосилась на хроно над койкой. Через четыре часа Морбах умрёт. Глядя, как сменяют друг друга руны, я решилась во второй раз ослушаться Котеаса.

По пустым коридорам разносилось эхо. Стояла глубокая ночь, и крепость казалась городом запечатанных гробниц. Я спешила, чувствуя себя беглым преступником. Отчего? Я — инквизитор, и имею полное право идти, куда пожелаю.

Но я не могла обманывать себя и понимала, что подчинилась капризу. Подчинилась самому простому и банальному из грехов: любопытству.

Я дошла до камеры № 7897. Скрюченный Морбах лежал на спине там же, где я его оставила. Я закрыла за собой дверь и присела, вновь скривившись от запаха. Со временем и без свежего воздуха вонь стала только хуже.

Я достала из контейнера на поясе флакон со смесью адреналина и локуазина и вставила в шприц. Затем прижала иглу к сухощавой руке Морбаха, вонзила и стала ждать.

Сбитый с толку и дрожащий сержант очнулся. Я нависла над ним, желая, чтобы он боялся меня так же, как и своих кошмаров.

— Говори дальше.

Я видела смятение на лице Морбаха, но он не мог удержаться. Распространяющаяся по крови химическая смесь быстро приводит в чувство, и если Маттиас говорил раньше, то заговорит вновь.

— Быстро, — сказала я, придав слову звучный оттенок угрозы. — Говори быстро.

Он смотрел на меня. Морбах не мог понять, где он. Лишь когда он заговорил, я поняла, что он вновь на Душе Пустоты. А покидал ли он её?

— На гребне… — прохрипел Маттиас. — Они пришли за нами.

— Хорошо. Продолжай.

И слова полились.

— Умирали, мы все умирали. Я стрелял из ружья, целился во что-то в море клыков и рогов. Вряд ли попадал. Могли ли мы их убить? Не думаю. Не видел, как они падали. Всё это было ошибкой, дьявольской ошибкой.

Его глаза кружились, словно ища цели. Я внимательно смотрела на Морбаха. Если он вновь нападёт, я буду готова.

— Увидел, как один бросился на меня. Он взбирался по склону, ещё сжимая в когтях тела. Увидел меня. Бросился. Я не мог сделать ничего. Застыл. Тварь двигалась, как во сне — рывками, мелькая, прыгая. Смерть пришла. Я был мёртв.

Я невольно улыбнулась.

— Ты не был мёртв. Что произошло?

— Не знаю.

И тогда о тоже улыбнулся. Но искренне, а не с фальшью. Улыбка преобразила его лицо. Морбах почти мог вновь сойти за человека.

— Не знаю, кто это был. Он схватил меня за плечо. Боль была ужасной. А затем отшвырнул словно пушинку. Я тяжело упал и почти сразу отключился. Помню, как кровь стекала по визору шлема. Броню разорвало.

Он всё ещё улыбался.

— Он меня отбросил. Спас.

— Кто?

Морбах посмотрел на меня. Его взгляд прояснился.

— Один из зверей.

— Зверей?

— В доспехах людей. Огромные, серые, воющие. Неудержимые. Жестокие, как кишевшие вокруг твари. Они ринулись в кровь и дым так, словно родились для этого. Чудовища выли в ответ, но звери не дрогнули. Они могли причинить им боль. Они причинили им боль. Заставили скулить.

Он усмехнулся, вспоминая.

— Чем они были? — надавила я, вспоминая коготь. Вспоминая древние мифы, легенды, слухи. Начиная задумываться.

Морбах молчал. Он затерялся в своих воспоминаниях, редком миге доблести среди леденящих кровь ужасов.

— Я разглядел одного, — наконец, задумчиво протянул Морбах. — Того, кто меня отбросил? Возможно. Он стоял прямее, чем другие, как человек, но был гораздо выше. В руке топор, сверкавший синим огнём. Борода, серая как пепел, всклокоченные длинные волосы. На мгновение он посмотрел на меня. Я никогда не видел таких печальных глаз и такого мрачного лица. Такого благородного лица.

Улыбка сержанта поблекла.

— А затем он исчез, ушёл, его старый плащ развевался по ветру… — Маттиас посмотрел на свои руки. Они ещё дрожали. — Те, кто был ещё жив, жалкая горстка, забрались в уцелевшие шаттлы. Помню, как я забрался в отсек экипажа. Плечо болело и горело, но это было не важно. Мы выбрались. Доковыляли домой. Остальное вы знаете.

Я была поражена. Котеас ошибся. Это было нечто новое. Никто другой не мог связно рассказать о том, что произошло в Душе Пустоты, но я видела убеждённость в глазах Маттиаса и думала, о чём ещё он мог бы поведать.

Я пыталась скрыть волнение. Мы так мало можем противопоставить демонам, и нас сильно прижали после разорения Врат. Если есть союзники, способные убивать нерождённых на их проклятых мирах, то мы должны узнать о них больше.

Я встала.

— Постарайся вспомнить всё. Каждую подробность: символы на их доспехах, слова. Это важно. Твою душу ещё можно спасти. Я скоро вернусь. Постарайся вспомнить всё, пока я не приду.

Он посмотрел на меня со странной уверенностью.

— Не бойся за мою душу.

Я вышла из камеры, не забыв закрыть дверь на замок. Снаружи всё так же было пусто. Тени сгущались. Я поспешила по коридору к спиральной лестнице и побежала, перескакивая по две ступени. Спустилась на один этаж, затем другой. На ходу включила передатчик в воротнике.

— Сообщение для лорда-инквизтора.

Ответил сервитор.

— Укажите характер сообщения.

Я выругалась. Котеас всегда занят, но времени мало, и я знала, что его будет трудно переубедить.

— Приоритетный вызов от инквизитора Дамьетты. Это не…

Освещение отключилось.

Всё погрузилось во тьму. На мгновение я застыла, а затем пожалела, что не надела доспехи. У меня не было ни инфразрения, ни брони. Я достала пистолет и пригнулась, вслушиваясь.

Я пыталась возобновить связь, но слышала только помехи. Далеко снизу доносились приглушённые хлопки, похожие на взрывы осколочных гранат.

Сердце забилась чаще. Я сняла пистолет с предохранителя и начала подниматься обратно, вслушиваясь, пытаясь понять, что происходит. Внизу что-то двигалось — хлопали двери, что-то громыхало, разносилось эхо тяжёлых шагов. Я пыталась угадать численность, положение.

Затем взвыли сирены. Включилось аварийное освещение, залив коридоры кровавым светом. Я выругалась вновь — отвлеклась — и двинулась дальше.

Я дошла до коридора прямо над этажом, где была камера Морбаха. Этаж был освещён, но в коридоре всё равно было темно. Вдоль стен тянулись ряды закрытых дверей. Через сто метров на дальнем конце едва виднелся лестничный колодец — чёрный провал в тени.

Я кралась по коридору. Из камер не доносилось ни звука — заключённым едва хватало сил, чтобы дышать, и если они и слышали что-то снизу, то просто в ужасе жались к стенам.

Снизу доносились звуки — хриплое сопение или возможно рычание, горячее и шумное. Волосы встали дыбом. Я чуяла порох. Чуяла… что-то другое: кислый, звериный запах.

Я дошла до спиральной лестницы и начала спускаться, держа перед собой двумя руками пистолет и стараясь не шуметь. Моё сердце колотилось.

Я добралась до круглого вестибюля у подножия тюремного коридора менее десяти метров шириной. Здесь было темно, почти непроницаемо темно — что-то случилось с аварийным освещением. Я едва могла разобрать очертания ударных дверей, через которые должна была пройти. Они были выбиты и висели на петлях, а эти двери были очень прочными. Края были рваными, словно их что-то грызло.

Я вздрогнула. Нервы подвели меня. К моему стыду — ведь я на десятках миров билась против кошмарных тварей — по спине прошла дрожь…

И тогда я поняла, что не одна.

Я медленно повернулась и увидела два огонька — светлых, не мигающих. Живот скрутило от ужаса.

Я выстрелила раз, другой. Не целясь, паникуя. Два снаряда взорвались, белые вспышки осветили дальнюю сторону зала. В эти два мгновения, урывками и мельком, я увидела то, что таилось во тьме.

Я увидела нечто действительно огромное. Увидела пластины брони, выгнутые и окованные бронзой. Косматую, слюнявую пасть. Как растянулись в оскале жёлтые зубы, как взметнулись хвосты и мех. Увидела золотые глаза, окружённые чёрными кругами и запавшие на лохматой звериной морде. Я ощутила поток воздуха, когда существо проскочило мимо меня, легко увернувшись от снарядов и перекатившись. Затем на меня навалился мерзкий, острый запах, и оно скрылось.

Я отшатнулась, руки дрожали. Зверь проломился через взрывные двери, окончательно сорвав их.

Взяв себя в руки, я пошла следом, перебралась через обломки в коридор.

Там было тихо. Остался лишь резкий, едкий запах.

Я кралась вперёд, осторожно водя стволом из стороны в сторону. В ушах стучала кровь.

Когда я дошла до камеры № 7897, то уже знала, что обнаружу. Двери выбиты. Внутри ничего нет. Ни крови, ни следов борьбы. Морбах исчез.

Я посмотрела на разбитые двери. Они были созданы, чтобы выдержать сильнейшие удары, но были разорваны. Я видела на стали следы клыков, глубокие, как желобки в кладке. Я легко провела пальцем по металлу. Четыре параллельных следа.

Я вспомнила последний странный уверенный взгляд Морбаха.

Не бойся за мою душу.

И опустила оружие.

Далеко снизу, из самого сердца подземелий доносилось эхо, глухой рык, грохот ударов, отдельные выстрелы.

Я не двинулась с места. Я всё равно не могла успеть — они забрали то, что искали, и теперь уходят.

Когда появился Котеас, я всё ещё стояла и смотрела на пол камеры Морбаха. Он был в полном доспехе и грозен как никогда. Электрический ореол громового молота золотым огнём освещал мрак.

Торквемада был разъярён. Это было видно по его лицу. Это были его владения, окружённые рядами гексаграмматических оберегов и стен. Он считал их неприступными даже сейчас, после всего, что произошло на Кадии, и верил, что честный камень и металл смогут удержать кошмары.

— Что ты видела? — потребовал он ответа.

Я впервые его не боялась — ведь после увиденного даже ярость Котеаса казалась простой раздражительностью.

— Не знаю, — честно ответила я.

Он разочарованно сжал кулак.

— Как это могло произойти? — зашипел лорд-инквизитор, расхаживая по комнате.

Он был зол, нетерпелив. Котеасу не с чем было сражаться. Он был опозорен, но не мог на чём-то выместить своё раздражение.

Он вновь посмотрел на меня. С подозрением. Я спокойно посмотрела в ответ.

— Все, кто вернулся из Души Пустоты. Все. Исчезли. Их камеры опустели, не осталось ни следа. Не тронули никого другого. Как они это сделали? Нашу систему безопасности не взламывали.

Мне нечего было ответить. Я видела лишь звериное лицо во тьме — нечто человеческое, но так изменившееся. Я вздрогнула, вспоминая.

Я думала, что ответить, когда вдали, за крепостными стенами, раздался новый звук, слышный даже сквозь гул сирен.

Я прислушалась, и моя кровь похолодела. Застыл даже Котеас. Я видела, как он крепче сжал рукоять молота.

Вой. Вой на тёмной поверхности лунной крепости, под суровым светом далёких звёзд.

Котеас скривился от отвращения. Он бы уничтожил этих зверей, если бы смог. Я была уверена, что он уже отправил по их следу мобильные и до зубов вооружённые запретным оружием истребительные команды, но была уверена и в том, что охотники найдут лишь эхо.

Я открыла капсулу на поясе, и на руку упал коготь. Я вновь посмотрела на него в тусклом свете металлического нимба Котеаса.

Длинный, крепкий, старый. Возможно коготь животного. Или же человека, чьё тело изменили древним искусством геноколдовства, а затем закалили в пламени демонических миров? Это тоже возможно.

Я помнила, что сказал Морбах.

Он стоял прямее, чем другие, как человек, но был гораздо выше. В руке топор, сверкавший синим огнём. Борода, серая как пепел, всклокоченные длинные волосы. На мгновение он посмотрел на меня. Я никогда не видел таких печальных глаз и такого мрачного лица. Такого благородного лица. — Так кто это был? — потребовал ответа Котеас.

Я покачала головой.

— Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем.

А это вряд ли. Будут обысканы архивы, люди пойдут по следу. Котеас дотошен. Со временем он сможет хотя бы дать имя зверям, которые ворвались в его пыточные залы и забрали заключённых.

Но когда я слышала, как вдали затихает вой, меня беспокоило не это.

Они пришли за теми, кто их видел. Теми, кто знал об их существовании и мог рассказать, что такие полузвери ходят среди людей.

И ни одной цитадели Инквизиции их не сдержать.

Я сжала коготь и ощутила, как он впивается в кожу.

Я узнала слишком много. Я знала слишком много. Отзвуки воя всё ещё разносились странным эфемерным эхом.

Не бойся за мою душу.

Я подчинилась любопытству и пошла по следам, по которым не должна была идти. Я думала, что была охотником. Возможно зря.

Неудержимые…

Они пришли за ним. Они пришли за ними всеми.

И потому в окружении следов когтей и пустоты я вспоминала неожиданную уверенность Морбаха и гадала, когда они придут за мной.

Крис Райт

Бьорн: Разящая Рука

Финнвид, прихрамывая, подошел к костру, чувствуя, что кровь на коже засыхает. Как и все братья, он был измотан, но ощущение было приятным. Битва доставила ему удовольствие, а ее итог добавил славы Ордену.

Светло-серые доспехи Финнвида и его братьев покрывала соляная пыль Великой равнины Мореаля, затвердевшая в искрящуюся изморозь, которая отражала затухающий свет красного гиганта. В ходе битвы кристаллики постепенно превращались в кровавые рубины, которые разлетались и втаптывались в грязь сапогами космодесантников.

Сейчас воины пели, празднуя победу усталыми, хриплыми голосами. Поднятое над равниной знамя Русса развевалось на слабом ветру. С орбиты спускались грузовые корабли в цветах Великих Рот, чтобы отвести павших на Фенрис и пополнить припасы тех, кто все еще находился на поверхности. Посреди пустоши сияли сотни огней, возле каждого ютились тесные группы таких же уставших, как и Финнвид, воинов.

Он сел на землю, чувствуя сопротивление сочленений доспеха. Воину сильно досталось, как и всем его братьям. Среди перебитых орд были демоны, как всегда омерзительные и трудные противники. Гримнар направил четверть Ордена, чтобы искоренить порчу с Мореаля, и даже такой численности едва хватило.

В конце концов, исход битвы решил один воин. Всего один среди столь многих.

— Скальд, — поздоровался Гутхорм.

Финнвид кивнул, снял шлем и провел рукой в перчатке по лоснящимся от пота волосам.

— Хель, — отозвался он. — Нелегкая работа.

Гутхорм оскалился, обнажив окровавленные клыки. Удар врага разрубил надвое его шлем и сильно рассек лоб. Он сам заштопал его и вернулся в битву, без шлема и постоянно раздражаясь из-за черной проволоки, что свисала с рваных краев раны.

— Что ж, расскажи нам, — сказал Гутхорм.

— Сейчас?

Остальные воины вокруг костра кивнули. Все они были ранены. Стаи понесли потери, и пустые места вокруг пламени напоминали щербатый рот.

— Ты был там, — сказал Гутхорм.

— Был, — подтвердил Финнвид.

— Тогда расскажи нам.

Финнвид вгляделся в лица. Они были осунувшимися, изнуренными, опьяненными быстро стихающей радостью от победы. Демоны были непростым испытанием даже для Небесных Воинов. Они заслужили сагу, историю, от которой снова закипит их кровь.

— Его бросили в самое сердце битвы, — начал Финнвид, тщательно подбирая слова. — Его капсула была такой большой, что, казалось, проломит кору мира.

Прокатилась волна хриплых смешков. Все Волки видели спуск капсулы, брошенной подобно пылающему копью в пекло битвы. В тот момент воины возликовали, зная, что конец наступит быстро.

— Я был на передовой, готовый ворваться в пекло вместе с воинами Тордрика. Мы выкрикнули наши клятвы и приготовились к смерти. Сердца учащенно бились. Вы и сами видели, каким огромным был зверь. Мне хотелось только одного — вонзить свой топор ему в грудь, прежде чем он покончит со мной. Я напрягся, ожидая приказа. Это была бы отличная смерть.

Финнвид на миг задумался. Она и в самом деле была бы славной. Громадный демон был трофеем, равным сотне убитых врагов.

— Кроваво-красная кожа, — продолжил он, припоминая, как выглядела тварь, — рога, топор из пылающего железа, подобные савану Моркаи крылья.

Он тяжело вздохнул.

— Хорошо, что Разящая Рука прибыл в нужный момент. Никто не мог выстоять против исчадия варпа.

В этот раз не было ни несогласных ухмылок, ни одного заверения, что они бы одолели демона быстрее.

— Как он сражался? — сорвался с губ нескольких воинов вопрос.

Финнвиду не доставило удовольствия наблюдать за боем. Дредноут был странным воином — медленным, грубым, скрежещущим, окутанным дымом и копотью. Насмешкой над сверхчеловеческим величием.

— Как Клык, — сказал он задумчиво. — Как Гора. Он вынес все. Такие…повреждения.

Воспоминания растрогали его, и космодесантник выдавил из себя улыбку.

— Несокрушимый. В конце концов, он просто разорвал исчадие.

Волкам нравилось слышать, что Бьорн господствовал на поле битвы, как всегда и было. Во вселенной существовало несколько несомненных фактов, заслуживающих доверия — этот был одним из них.

— Расскажи больше, — потребовали они.

Финнвид покачал головой.

— Больше не о чем говорить.

— Расскажи.

— Я не помню.

Гутхорм мрачно взглянул на него.

— Ты скальд. Расскажи нам.

Было сложно не подчиниться его приказу. В любом случае, зачем скрывать от них? Возможно, лучше рассказать.

— В тот момент я оказался поблизости, — наконец произнес Финнвид. — Когда тварь была убита. И слышал их разговор.

— Они… разговаривали? — удивился Гутхорм.

— Они знали друг друга.

От этих слов все Волки замолчали. Финнвид покачал головой. Для него это звучало невероятно, но такова была правда. А он всегда говорил правду.

— Умирая, демон смеялся, — продолжил он. — Разящая Рука разрывал его на части, а он просто смеялся. Демон сказал: «Я знаю тебя. Я сражался с тобой, когда ты был самым быстрым в своем племени. Я бился с тобой, когда твоя смертная рука могла дотянуться до моего горла. Ты помнишь? И что теперь осталось от той руки?»

Воины молчали, восхищенно вслушиваясь в слова Финнвида.

— Разящая Рука не ответил. Тварь продолжала говорить. «Мы вечны. Теперь ты знаешь об этом? Усвоил этот урок? Мы возвращаемся. Мы неизменны. Твои победы преходящи. Небольшая боль, одно мгновение, и мы возвращаемся. Посмотри на себя!»

Финнвид без проблем вспоминал эти слова. Они были словно выжжены в его разуме.

«В прошлый раз ты выкрикивал имена. Ты помнишь их? Я — да. Назови их мне еще раз. Назови имена тех, кого я убил».

Гутхорм пристально смотрел на Финнвида через языки пламени, рана командира выглядела черной и воспалившейся.

— Он назвал?

Финнвид кивнул.

— Разящая Рука заговорил. Продолжая сражаться, он говорил. Что это за голос, клянусь Руссом. Словно звучащий из самих саг. Я едва мог понять произношение. Оно напоминало сон наяву. Разящая Рука с каждым ударом произносил имя. Алви. Бирнйольф. Эйрик. Гуннальд Щитоносец. Хиорвард.

— Кто они такие?

— Я не знаю. Но затем произошло нечто странное, — Финнвид запнулся. — Он не смог вспомнить последнее имя. Оставалось еще одно, но он забыл его. Демон засмеялся. «Я помню, — сказала тварь. — Всегда буду помнить. И когда ты умрешь, я буду единственным помнящим его. Подумай об этом». Если Разящая Рука прежде был разъярен, то после этих слов он бился словно берсерк, сея вокруг боль. Хьолда, я никогда не видел ничего подобного. Умирая, тварь продолжала смеяться. Но Бьорн не остановился, пока не испепелил тело демона. И когда битва стихла, а мы получили приказ оставить поле боя, он продолжал жечь исчадие варпа. Кому пришло бы в голову остановить его?

Финнвид попытался улыбнуться братьям, приободрить их, но рассказ вселил в них тревогу, чего он и опасался.

— Чем все закончилось? — спросил Гутхорм.

— Я видел его отбытие, — сказал Финнвид. — Приземлился грузовой транспорт с эскортом. На них ждали шестеро жрецов, готовых сопроводить его. Покрытый кровью, он прошел справа от меня, так же близко, как и вы сейчас. Все расступились перед ним.

Финнвид сжал ладони перед собой и, наклонившись вперед, оперся на локти. Костер не грел его.

— Я слышал, как он снова и снова пытался вспомнить имя. Но у него не выходило. Не обращая внимания на сопровождавших его жрецов, он поднялся в трюм.

Огонь трещал, выбрасывая искры в надвигающуюся ночь.

— Он ушел, — сказал Финнвид. — Обратно в Гору. Возможно, он вспомнит имя там.

В этот момент космодесантник подумал о Клыке — его склепах в глубинах Фенриса, безмолвных и холодных, с гробницами Почтенных Павших. Ему было неприятно думать о том, как древнего воина спускают во тьму, и тот безостановочно бормочет старые воспоминания, которые угасали подобно свету посреди зимы. Финнвид снова выдавил улыбку, обнажив клыки.

— Но он победил! Это главное. Стая взяла вверх. Хейдур Рус!

Все Волки повторили клич, но не стали просить продолжения. Гутхорм задумался.

Финнвид снова уставился на огонь. Пламя начало затухать, так как никто не добавлял топлива. Он размышлял над тем, поступил ли правильно. Волкам нравилось верить, что Разящая Рука вечен. Возможно, им была необходима эта вера.

«На что это должно быть похоже? — подумал Финнвид. — Он видел, как стареют звезды. Он шагал вместе со Всеотцом. Его можно простить за ошибку после десяти тысяч лет».

На равнине стенал холодный ветер, завывая над сгрудившимися группами воинов. Кровь космодесантников остывала, а победные песни звучали все тише.

«Но он вспомнит. Память вернется».

Далеко на севере шипел и рассыпался поглощаемый костром труп демона, превращаясь в пепел.

«Он вспомнит».

И вот погас последний язык пламени, оставив только кольца дыма над углями.

Крис Райт

Руны

Бальдр Свелок с размаху налетел на изъеденную кислотой скалу. Доспех с треском столкнулся с камнем, по визору пробежали предупреждающие руны. Инстинкт подсказал, что его вот-вот ударят снова, и Волчий Страж пригнулся. Огромный, крепко сжатый кулак обрушился на камень в том месте, где только что была его голова, и осыпал его осколками скалы, разрушенной ударом.

Свелок ушел от еще одного сокрушительного удара, двигаясь со сверхъестественной скоростью благодаря аугментированным конечностям. Он почти увернулся, но когти чудовища пропахали по правому наплечнику так, что он повалился на землю и заскользил среди кислотных луж. При приземлении раздался громкий хруст, и костяная пластина в его бочкообразной груди дала трещину. Свелок почувствовал вкус крови во рту, голова откинулась назад от удара.

Трон, да его же просто разносят по частям. Этому не бывать.

Он перекатился на спину, не обращая внимания на громкий хруст, с которым когтистая ступня чудища топнула по земле в считанных миллиметрах от его руки. Тварь возвышалась на фоне истерзанного бурей неба — живая стена из обсидиана, пяти метров в высоту, увенчанная темными изогнутыми шипами. Молния отразилась от граней ее органической брони — блестящей, гладкой, эбеново-черной. Где-то среди этого водоворота из неровных, зазубренных конечностей скрывался ум, ведомый лишь одним инстинктом, примитивный и чужеродный интеллект, стремящийся защитить свою территорию и изгнать незваных людей обратно в космос.

Свелок никогда не видел ксеноса, подобного этому. Наиболее похожим из того, что он мог вспомнить, было полумифическое создание Фенриса — Грендель, но эти ублюдки были еще и бронированы каменными пластинами, а когти у них были не хуже молниевых.

— Все вы умираете одинаково, — прорычал он. Не голос, а неровный, рваный хрип — таким диким и грубым он стал из-за старых ранений. Голос Свелока был так же страшен, как его облик.

Штурмболтер с ревом исторг вибрирующий поток реактивных болтов, и белые, как лед, вспышки расцвели на бронированной шкуре существа. Оно пошатнулось, отступило назад, начало сжимать когти в вихре снарядов, словно пытаясь вылавливать их из воздуха. Шквал был беспощаден, идеально точен и нес смерть.

Магазин с щелчком опустел. Усиленный сервомоторами доспеха, Свелок вскочил на ноги, примагнитил болтер к доспеху и схватил крак-гранату.

Удивительно, но левиафан все еще стоял. Существо шаталось, шкура вся пошла трещинами от залпа болтерного огня, но каким-то образом внутри него еще горело упорство. С треском оно разинуло пасть, черную, как шкура Моркаи, оскалив зубы, подобные ряду сталактитов. Покачнувшись, чудище снова бросилось в атаку, вытянув когти вперед.

Быстрый, как удар хлыста, Свелок зашвырнул гранату в разверстую пасть. Огромные челюсти рефлекторно захлопнулись, Космический Волк припал к земле, ожидая взрыва. Раздался приглушенный грохот, и ксенос взорвался: его крепкая как железо оболочка лопнула и раскрылась, словно вывернутая грудная клетка. Чудовище раскрошилось, обрушилось в вихре обломков и исчезло навсегда.

— Почувствуй ярость Русса, тварь! — проревел Свелок и вскочил на ноги, оскалив клыки, невидимые под шлемом. Он выхватил новый магазин, развернулся и засадил его в приемник штурмболтера. Их было трое, огромных, тяжело ступающих зверей, выточенных из камня — чудовищ, подобных черным изрезанным скалам, размером больше дредноута.

Теперь же не осталось ни одного. Рунический жрец по имени Клинок Ворона наклонился над дымящимися останками самой крупной твари, его покрытый рунами посох гудел, наполняясь сердитым, плюющимся искрами колдовским пламенем. Локр и Варек, Серые Охотники, уничтожили третьего врага, хоть их доспехи и были истерзаны и иссечены его когтями. Эти ксеномонстры были крепче шкуры левиафана.

— Хель побери, что это за твари? — выругался Локр в комм-линк, отключив свой гневно гудящий силовой топор с ледяным лезвием.

— Отпрыски этого мира, брат, — невозмутимо ответил Клинок Ворона.

— Просто найдите мне еще, чтобы я их убил, — прорычал Варек, который перезарядил болтер и поводил его дулом, оглядывая пустые окрестности.

Свелок ощерился. Кровь его кипела от ярости, омывая массивное тело и наполняя тугие мускулы силой, требующей выхода. Дух волка ожил, и Свелок чувствовал, как его дикая мощь окутывает оба сердца. Он с трудом подавил жажду убийства. Раздражение, которое у него вызывал Клинок Ворона, искало выход, и это было опасно.

— Далеко еще? Долго идти? — бросил он, нетерпеливо разминая руку в латной перчатке.

— Три километра на юг, — сказал Клинок Ворона, сверившись с ауспиком. — Один час.

— Тогда идем, — приказал Свелок, которого вновь наполняла жажда битвы. — Там будет больше ксеносов, а я еще не видел их крови.

Колья Клинок Ворона легко бежал рядом с остальными, слыша, как бронированные сапоги с грохотом бьют по неподатливому камню. Гат Риммон, планетоид, на который они прибыли менее часа назад, был адским омутом бурь, пронизанным кислотой. Небо было почти черным, освещали его лишь жгучие потоки электричества, прошивающие небеса узором из серебряного пламени. Во всех направлениях вид был одинаков — черные, гладкие, твердые скалы, тускло поблескивающие в мерцающем свете. Меж зубчатых гребней собирались лужи кислоты, что шипела и брызгала, расплескиваясь по броне Астартес. Четверо Космических Волков бежали на юг по проточенным тысячелетней эрозией узким угольно-черным ущельям, столь же страшным и беспощадным, как ледяные поля Фенриса в середине Долгой Зимы.

Мир был зол. Зол на них, зол на себя. Клинок Ворона чувствовал нечто здесь, неподалеку. Оно было похоже на сердцебиение, глубокое и приглушенное. Это был тот звук, что привел его сюда, он отдавался эхом в пустоте, врезаясь в психическую плоть вселенной. Нечто было спрятано на Гат Риммоне, нечто, что просто кричало о порче.

И его охраняли.

— Нас атакуют! — взревел Варек, резко остановившись и стреляя из болтера в воздух.

Клинок Ворона прервал бег и выхватил посох из магнитного замка. Визор покраснел от сигналов — враги спускались с неба. Одно слово, и древко вспыхнуло энергией, заливая светом землю вокруг.

Там, наверху, десятки тварей прыгали с высокой скалы, выставив перед собой каменные когти. Враги были вырезаны из того же материала, что и планета, каждое грубо слепленное создание было покрыто одной и той же неорганической броней. Восемь длинных тонких ног изгибались под угловатыми брюшками, снабженными вытянутыми жесткими пластинами для управляемого парения. Метровой длины тела оканчивались широкими челюстями, которые усеивали зубы, больше похожие на раздирающие плоть кинжалы. Они беззвучно падали на космических десантников, будто призраки из цельного адамантия.

— Сбейте их! — приказал Свелок, чей штурмболтер изрыгал короткие очереди в пикирующих ксеносов. Все снаряды ударили в цель, выбивая искры и настоящий ливень раскрошенного камня. Глядя на Волчьего Стража, можно было подумать, что убить этих тварей легко. Жаль, подумал Клинок Ворона, что у того не было времени на что-либо иное.

Болтер Варека присоединился к хору разрушения, но некоторые ксеносы все же прорвались, паря и лавируя между линиями огня.

Именно тех, кому это удалось, встретил Локр. Огромный воин, чей доспех украшала шкура белого медведя и черепа дюжины убитых им врагов, размахивал жужжащим ледяным топором, описывая смертоносные дуги.

— Во славу Фенриса! — ревел он, нарезая мономолекулярным лезвием широкие петли, проламывая блестящую каменную кожу и разрубая летунов на куски, едва они к нему приближались.

Глядя, как разворачивается побоище, Клинок Ворона стиснул посох обеими руками, чувствуя, как сила, дарованная свыше, вскипает внутри. Ветер все быстрее закручивался вокруг его тела, проносясь над исписанной рунами поверхностью доспехов. Капли кислоты брызгали на древние наручи и с шипением испарялись — по серо-стальному керамиту пробегала рябь чистого эфира.

— Во имя Всеотца, — прошептал он, чувствуя, как темный волк внутри него с рыком пробуждается к жизни. Руны на нагруднике вспыхнули колдовским светом, кроваво-красным, как сердце умирающей звезды. Он воздел посох над головой, и ветер бешено взвыл, ускоряясь еще сильней. Вихрь взвился над четырьмя космическими десантниками, закручиваясь, низвергаясь, терзая воздух над их головами.

— Освободись!

С небес огненной колонной обрушилась молния. Соприкоснувшись с вытянутым вверх посохом Клинка Ворона, она взорвалась, обратилась в ореол из извивающихся, добела раскаленных языков пламени, которые разлетелись по сторонам от жреца, словно веера ослепительного сияния.

Уцелевшие летуны лопнули, разлетелись на осколки под мечущимися клинками молний, расколотые и освежеванные сокрушительной мощью шторма. Рунический жрец сказал свое слово, и у созданий Гат Риммона не было ответа на его стихийный гнев.

Когда последний враг рухнул наземь, Клинок Ворона выпустил энергию из посоха. Потрескивающий ореол запульсировал и исчез, и дрожь как будто зависла в воздухе.

Прямая противоположность яростному шторму, жрец был столь же спокоен и молчалив, как всегда. В отличие от братьев он куда менее походил на стайного охотника. Если бы его не выбрал Зовущий Бурю, возможно, его призванием стал бы путь Одинокого Волка.

Природный шторм на высоте многих километров взревел с прежней силой. Планета присмирела, но оставалась озлобленной.

— Проклятье Русса, жрец, — прохрипел Свелок, расплющив упавшего летуна сапогом так, что камень обратился в щебень. Шлем его имел личину черной волчьей морды, на которой навечно застыла внушающая страх гримаса. В мерцающем свете ее клыки блестели, как слезы. — Ты приманишь к нам больше врагов.

— Пусть приходят! — гаркнул Варек, резко расхохотавшись в вокс.

Свелок повернулся к нему. Волчий Страж был на ширину ладони выше и шире, чем Серый Охотник, но постоянно окружавшая его аура жажды битвы делала его вдвое страшнее. Его доспехи были испещрены и иссечены старыми шрамами, покрывавшими броню подобно знакам почета. Свелока вечно переполняла кипящая, едва скрытая ярость. Клинок Ворона чувствовал ее сквозь многослойный боевой доспех, ощущал ее пульс, словно биение обнаженной артерии.

— Не глупи! — прорычал Свелок. — На это нет времени.

Клинок Ворона холодно посмотрел на Волчьего Стража. Тот был столь же разгневан, как и планета, в бешенстве от задания, в котором он не видел никакой пользы или славы, но он был прав. Время было на исходе. Все они знали, что на них мчится кислотный прилив. Менее чем через час ущелья начнут наполняться, и керамит не защитит их от потоков.

— Мне судить об этом, брат, — предупредил жрец. — Мы уже близко.

Свелок повернулся к нему, все еще держа болтер наизготовку. Мгновение оба Космических Волка молча смотрели друг на друга. Свелок не переносил искусства прорицания и не верил ни во что, кроме своего болтера. Его боевой опыт был на век больше, чем у Клинка Ворона, и он принимал приказы лишь от Волчьего Лорда и Гримнара. Переубедить его будет настоящим испытанием.

— Лучше бы нам и правда быть близко, — наконец огрызнулся он, и в голосе его чувствовалось презрение. — Двигаемся.

В шести километрах к северу на темных равнинах Гат Риммона не было ни души. Могучие ветра проносились над каменной поверхностью, взбивая скопившуюся на ней кислоту и унося в воздух извивающиеся струи пара.

В центре широкого, беспорядочно усеянного скалами плато возвышалась округлая платформа. Открытая ветрам, она выглядела грубым, чужеродным элементом. Молнии сверкали в небесах, высвечивая гладкие края этой аномалии.

Вдруг без какого-либо знака или предупреждения над платформой начала вращаться искрящаяся точка. Она крутилась, набирая скорость, и сверкала все более интенсивно. Затем она приобрела форму высокого овала, вдвое выше человека. По его границам струилась и потрескивала психическая энергия. Дождь хлестал сквозь него, на краях же капли отскакивали или испарялись.

Затем возникла прореха. Поверхность овала исказилась. Одна за другой из портала появились некие фигуры. Их было восемь. Когда последняя легко шагнула из овала, его граница провалилась в ничто, и он с воем свернулся обратно в единственную точку пустоты.

Пришельцы имели человекоподобный облик, хотя их пропорции были куда изящнее, чем у людей, не говоря уже о космических десантниках. Шестерых защищали темно-зеленые сегментированные доспехи. Каждый из них сжимал в одной руке цепной меч, а в другой — сюрикенный пистолет. Лица скрывали узкие и заостренные шлемы с двойными бластерами, встроенными возле челюстей. Воины заняли позиции вокруг платформы, движения их были бесшумны и эффективны.

Их предводитель оставался в центре. Облаченный в такой же силовой доспех, он, однако, носил силовую перчатку на правой руке, а на груди был изображен знак его храма. Двигался он плавно, источая ощутимую угрозу.

За ним стояла фигура в белой маске, вооруженная двуручным психосиловым мечом. По клинку пробегало бледное пламя, и змеящиеся потоки мерцающей энергии стекали с него на землю. Этот шестой носил черный доспех, украшенный символами цвета кости и охранными рунами. Рубиновые камни духа, вделанные в поверхность брони, гневно горели после путешествия по Паутине. Поверх пластинчатого доспеха не было мантии, положенной по статусу, но ошибиться в его призвании было невозможно. Он был псайкером и воином. Люди в невежестве своем называли подобных ему чародеями, плохо понимая то, о чем говорили.

— Ты чувствуешь ее, Валиэль? — спросил воин с когтистой перчаткой.

— На юге, — кивнул чародей. — Спеши, экзарх — близится прилив.

Экзарх сделал быстрое движение цепным мечом, и стража сомкнулась вокруг него.

— Идем быстро, — прошипел он. — И тихо.

Все как один, эльдары пустились в путь, с хладнокровной ловкостью преодолевая коварные скалы. Вереницей призраков они заскользили среди изломанных утесов, направляясь на юг.

Свелок чувствовал, что кровь горит от боевой ярости, пронизывающей мышцы и переполняющей чувства. Он был Космическим Волком, воителем Фенриса, и его единственным предназначением было убийство. Эта погоня, этот бег казался ему отвратительным. Только нерушимая святость приказов не давала ему развернуться и обрушить гнев Русса на каждого клона Гренделя на этой планете. Он знал, что кислотный океан наступает, что весь мир вскоре покроется бурлящей смертью. Но все же мысль о том, чтоб сойти с пути охоты ради видений жреца, вызывала у него отвращение.

Они достигли начала длинного узкого ущелья. Каменные стены, сплошь иззубренные и почти отвесные, преграждали все направления, кроме южного. В нескольких метрах впереди путь резко поворачивал вправо и терялся за огромным каменным массивом.

Визор Свелока замерцал, и он моргнул, чтобы улучшить сигнал. Он видел знаки сближения с целями по ту сторону скалы. И их было много.

Варек ухнул от радости.

— Добыча! — возопил он, ускоряя шаг. Подобный медведю Локр, что шел рядом, оживил свой светящийся ледяной топор и издал хриплый рев гнева. — Корм моему клинку, брат!

Только Клинок Ворона сохранял молчание, и его волчий дух оставался в темноте. Свелок не обращал на жреца внимания, Энергия растекалась по его сверхчеловеческим конечностям, энергия, требовавшая выплеска. Он был Волчьим Стражем, полубогом битвы, самым могучим и чистым из всех инструментов погибели, какими владел Всеотец, и это было тем, для чего его создали.

— Убить их всех! — рявкнул он. Оба сердца грохотали. Он бросился за поворот, в открывавшееся следом ущелье. Мускулы напряглись для удара в ожидании праведного убийства. Некая эйфория вызвала к жизни улыбку-оскал на скрытом шлемом лице.

Там, за скалой, по обе стороны вздымались высокие каменные утесы, сжимая меж собой узкую полосу ровной земли. Массивные твари-Грендели, безмолвные и темные, ступали по камню, словно титаны. Среди них парили летучие создания. Были здесь и меньшие звери, покрытые такой же, как у всего их рода, шкурой из омытого кислотой камня, многогранной и усеянной прочными, как алмаз, шипами и наростами. Их огромные пасти были открыты, в каждом виднелись ряды зубов, способных рвать доспехи.

Посреди них виднелись еще какие-то существа — загнанные, съежившиеся. Ксеносы пришли убивать.

— Люди! — выкрикнул Локр, набрасываясь на ближайшую крупную тварь. Ледяной топор врезался в волочащуюся по земле ногу и вышиб осколки и искры.

— Спасти их, — приказал Клинок Ворона, припадая на одно колено и поливая болтерным огнем кружащих летунов.

Свелок атаковал ближайшего шипастого ксеноса, пригнулся от неуклюжего замаха и ударил его силовым кулаком. Трескучее разрушительное поле пробило каменную грудь, и она разлетелась на осколки. Астартес провел апперкот по голове монстра, сбивая с нее острые отростки, а затем расколол чудовище на куски мощным ударом наотмашь. Останки ксеноса рухнули, и Свелок двинулся дальше, в самую гущу рукопашной.

Двое Гренделей рвали на куски дюжину серокожих, шипящих от взвешенной в воздухе кислоты оружейных сервиторов. Пока Свелок мчался на помощь, одного большого уже разодрали взмахом лапы. Огромные когти пронзили бледную плоть, затрещали и захрустели имплантированные механизмы. Вспышки лазеров летели во всех направлениях, без всякого вреда отлетая от каменной шкуры ксеносов.

— Что они тут делают? — рыкнул Варек. Он поразил свою цель шквалом точно нацеленных болтов и вихрем крутанулся к первой из медлительных шагающих тварей.

Свелок послал сплошной поток болтерных снарядов в другого шипастого врага и ринулся в ближний бой. Стиснув огромные кулаки, над ним навис Грендель.

— Русс их знает, — ответил он. — Просто покончите с ними!

Над ними громыхнул гром, разветвленные молнии обрушились с неба. Так же флегматично, как и всегда, Клинок Ворона принялся за дело. Полетели стрелы обжигающего колдовского огня, пронзая каменные шкуры и кроша конечности. Губительный дождь разрушения, с визгом рушащийся с неба, уничтожил всех меньших летунов в воздухе.

Свелок набросился на ближайшего Гренделя, озаренный трескучим сиянием вокруг силового кулака. Волчий дух внутри взвыл, когда он вогнал кулак в основной коленный сустав твари. Каменная скорлупа разлетелась на куски, и гигантский ксенос пошатнулся. Существо взмахнуло кулаком, целясь в голову Свелока, но Космический Волк уже двигался — отскочил в сторону и выпустил очередь болтов в раскрытую пасть Гренделя. Снаряды взорвались, осыпав монстра шквалом искр.

— Смерть чужаку! — взревел Свелок. Хриплый голос вырвался из вокс-устройства шлема и отразился эхом от стен ущелья. Он стиснул палец на спуске, и двойные стволы изрыгнули новые потоки болтов, разрывающих камень.

Отброшенный яростью атаки, Грендель рухнул, хватая воздух сломанными конечностями. Свелок прыгнул на него. Силовой доспех вознес его в воздух, и воин приземлился прямо на грудь противника. Он ударил гудящим кулаком вниз, прибивая монстра к земле. Второй, третий, четвертый удар — рука двигалась, будто поршень, перчатка, окутанная разрушительным полем, пробивала камень и входила в самое сердце ксеноса. Чудовище хрустнуло, проломилось, растрескалось и наконец рассыпалось на куски.

Тогда Свелок соскочил с него и повернулся к следующей жертве, сжав силовой кулак для следующей атаки.

Космические десантники прорывались сквозь ксеносов, делая то, для чего были созданы. Осталась только одна крупная тварь. Клинок Ворона окутал ее аурой сияющего света, поднимающейся от земли и связанной с его посохом извивающимися, трескучими молниями. Существо беспомощно извивалось в ореоле психической силы, заточенное, словно насекомое в янтаре. Клинок Ворона проговорил единственное слово. Трещины в броне твари вспыхнули белым пламенем, на секунду застыли, будто пылающее кружево, а затем существо исчезло в грандиозном всесжигающем взрыве, напитанном силой эфира. Рассекая воздух, разлетелись тяжелые куски разломанного панциря, дымясь и шипя от призванных жрецом энергий варпа.

Варек и Локр запрокинули головы и завыли в честь победы, потрясая оружием, как воинственные варвары Фенриса, которыми они некогда и являлись.

— За Всеотца! — громыхнул Свелок, дав выход боевой ярости. Локр воздел огромные руки в жесте решимости и триумфа, и черепа на его поясе застучали друг о друга и закружились вокруг тела.

Только рунический жрец оставался неподвижен. Он позволил чудовищной силе, находящейся в его власти, уйти и молча двинулся вперед. Перед ним лежали тела сервиторов, растерзанные кислотой, ксеносами или и тем, и другим. Посреди них съежилась фигурка человека, облаченного в некий защитный костюм и неуверенно поднимающегося на ноги.

Свелок выругался про себя. Что с этим жрецом не так? Неужели, занимаясь рунами, он настолько притупил свои клыки, что не мог наслаждаться победой, как пристало Сыну Русса? Он с неудовольствием обуздал собственную радость и двинулся к человечку, съежившемуся на земле. Варек и Локр приняли защитные стойки рядом, без сомнения готовые сражаться снова.

Выживший был облачен в красный как кровь массивный доспех древнего образца, который полностью закрывал тело. Тот выглядел неухоженным, его покрывала многолетняя патина и усеивали эзотерические устройства, неизвестные Свелоку. По всей поверхности доспеха виднелись имплантаты цвета латуни, которые издавали плотное гудение и с шипением выпускали пар. Человек поднялся, сервомоторы протестующе завизжали, а из-под скрытых панелей на плечах появилась целая роща мехадендритов и принялась устранять легкие повреждения. На груди виднелся череп Адептус Механикус, почти стершийся от времени.

Лицо человека скрывал прозрачный плексигласовый купол, наполненный бледно-голубым туманом. За этой дымкой не было видно головы, только темная тень, хотя можно было разглядеть паукообразные очертания аугметических дыхательных устройств и парных сенсоров.

— Говори, смертный, — приказал Свелок на низком готике, вознамерившись допросить человека до того, как это сделает Клинок Ворона.

Из-под купола послышалась последовательность щелчков. Наконец из вокс-устройства, установленного на грудине человека, донеслась речь, невнятная от искажений. В голосе не было эмоций, почти ничего человеческого. Он был пропущен через какой-то механизм, очищен от несовершенств и доведен до пустого, стерильного состояния. Свелок ощутил лишь отвращение.

— Адептус Астартес, — произнес голос. Затем опять вереница беспорядочных щелчков. — Низкий готик, диалект Фенрис Вульгарис. Вспоминаю.

Клинок Ворона по-прежнему молчал. Свелок чуял его явную заинтересованность благодаря феромонам, которые выделял его брат по стае и которые ощущались даже сквозь рунический доспех. Что-то взволновало пророка. Еще одно видение? Или что-то другое? Он сдержал низкий горловой рык раздражения. На это нет времени.

— Идентифицируюсь как логис Альсмо 3/66 Чарис. Департаменто Археотех IV Гамма.

Еще одна пауза.

— Должен добавить, — произнес он. — Спасибо.

Они остановились. По мере того, как отряд двигался на юг, равнины сменялись узкими извилистыми расщелинами с крутыми склонами. На дне ущелий виднелись поблескивающие лужи — предвестники грядущего потопа. Добыча была уже близко, но время уходило. Кислота наступала.

— Что ты чувствуешь? — спросил экзарх.

Чародей молчал, наклонив голову вбок. Стены ущелья взмывали высоко над ним.

— Мон-ки, — сказал он наконец. — И что-то еще.

Едва только Валиэль закончил, как поверхность скалы рядом с ним треснула. Воины бросились на защиту чародея.

От ближайшего к ним утеса как будто отделился каменный столб. Из туловища высвободились покрытые зубцами руки, с которых стекала едкая жидкость. Безглазое, покрытое обсидианом и вооруженное вытягивающимися каменными когтями существо двинулось к ним тихо, словно смерть. Дальше в глубине расщелины из стен вышли твари другой, шипастой разновидности, вытягивая блестящие конечности и скаля зубы, подобные драгоценным камням.

— Этот мир не любит пришельцев, — заметил Валиэль.

Экзарх прошипел приказ, и воины выстроились шеренгой перед чародеем. Существа неуклюже шагали все ближе.

— А это было в твоих видениях? — спросил экзарх через плечо.

Валиэль позволил психической поверхности колдовского клинка наполниться энергией. Этих существ в них не было, но ведь краткие видения будущего всегда несовершенны. Это-то и делало вселенную такой интересной.

— Вам нет нужды знать. Просто убейте их.

Клинок Ворона бросил взгляд на ауспик. Тридцать девять минут.

— Цель твоего пребывания здесь, техножрец, — потребовал он, возвышаясь над логисом. — Говори быстрее — я могу убить тебя точно так же, как и тех ксеносов.

Он все еще чувствовал, как темный волк внутри тяжело дышит, нетерпеливо кружит, снова жаждет свободы. Ему придется подождать. Также ощущался оттенок страха, исходившего от логиса — эмоции, порожденной еще оставшимися у того рудиментами человечности. Космические Волки нависали над ним, облаченные в массивные боевые доспехи, увешанные страшными трофеями и украшенные рунами разрушения.

— Рунический жрец, — сказал логис. — Доспех мастерской работы. Фенрисский тип.

Свелок зарычал от досады.

— Прекрати нести чушь, смертный, не то я оторву тебе руки. Отвечай ему.

Логис снова съежился, когитаторы застрекотали. Казалось, ему сложно говорить на языке, который отличается от бинарного.

— Гат Риммон, — произнес Чарис. — Третий мир системы Иофея Секундус. Поверхность состоит из кислоты, полное покрытие, непроницаема, устойчива к воздействию сенсоров, гиперкоррозивна. Заселение невозможно. Нет записей о каких-либо исследованиях.

Свелок сдвинулся вперед на полшага, стискивая кулак.

— Мы это знаем! — прохрипел он по внутреннему каналу, обращаясь к Клинку Ворона. — Он только тратит наше время.

— Пусть говорит, — ответил тот. Голос его был спокойным, но твердым.

— Единственный спутник, класс Терциус, наименование — Риапакс. Орбита крайне нестабильна. Период обращения — 5.467 солярных лет. Близость вызывает отлив по всему полярному массиву на протяжении трех местных дней, общей длительностью тридцать четыре стандартных часа. Есть возможность для исследования. Сенсоры находят артефакт. Отправлена миссия. Непредвиденное присутствие ксеносов.

— Какой артефакт?

— Неизвестно. Следует определить полезность по древности. По системе приоритетов Филексус достигает ранга Майорис Бета. Предоставлены соответствующие ресурсы.

— Ты знаешь, где он?

— Прерывистый сигнал, 2.34 километра, азимут 5/66/774.

— Тогда он нам нужен, — сказал Клинок Свелоку по закрытому каналу.

— Забудь, — отрезал тот. — Он слишком слаб.

— Он знает место. У нас слишком мало времени, чтоб тратить его на поиски.

— Моркаи тебя побери, пророк! — закричал Свелок, плюясь от бешенства. — Что это за штука? Из-за твоих видений мы сменили курс ударного крейсера!

Клинок Ворона оставался невозмутим. Свелок был самым смертоносным убийцей из всех, что он видел, несгибаемым огненным вихрем идеально контролируемой ярости и рвения. Несмотря на все это, Волчий Страж понятия не имел о мощи Вюрда и о том знании, которое он даровал Клинку Ворона. Разве мог он понять? Разве мог это понять хоть кто-нибудь, кроме рунического жреца?

— Он пойдет с нами. У нас меньше часа, чтоб найти эту вещь и вернуться к месту, где нас подберут. Брат, кислота возвращается. И когда нахлынет прилив, все шансы исчезнут еще на пять тысячелетий.

— Так пусть она там и лежит. А этот червяк может ползти за ней, если хочет.

Клинок Ворона ощутил, как темный волк издал низкое психическое рычание, неслышимое ни для кого, лишь для его инстинкта, способного воспринимать эфир. Свелок был упрямым ублюдком, таким же упрямым, как сам Великий Волк, но для решения существовали и иные способы.

— Хватит.

Он открыл шкатулку, свисающую с его шеи, и вытащил дюжину кусочков кости, на каждом из которых с обеих сторон было нанесено по руне. Клинок Ворона бросил кости на ладонь, отметив, как упала каждая из них. Пока он это делал, Свелок раздраженно отвернулся. У Волчьего Стража не было времени на руны. В этом и состояла его проблема.

Жрец рассмотрел знаки. Порядок, в котором располагались руны, был сложным и тонким для понимания. Он раскрыл свой разум, чтобы воспринять узоры этих абстрактных фигур. Угловатые черты складывались между пространством и временем, образуя священные формы. Последовательность пришла в порядок. Он получил свой знак.

— Брат, руны никогда не лгут, — сказал он. — Мы должны быть здесь, и мы на верном пути. Этого требуют нити судьбы. И есть кое-что еще.

Он взглянул на Свелока и на сей раз заговорил по стандартному воксу. Появился еще один элемент, которого он не предвидел.

— Я чувствую ксеносов, — объявил он. — Они здесь.

Экзарх отозвал своих воинов. Все твари были мертвы. В битве погибло двое, их хрупкие доспехи были изорваны когтями хранителей этого мира. Когда оболочка оказывалась пробита, кислотный дождь довершал дело.

— Заберите камни духа, — сказал Валиэль, вкладывая колдовской клинок в ножны и успокаивая свое дыхание. Выжившие молча выполнили его приказ.

— Мы уже близко? — в голосе экзарха, приглушенном из-за повреждения речевой матрицы, сквозило обвинение. Валиэль внимательно посмотрел на него. Экзарх был самым смертоносным убийцей из всех, что он видел, безжалостным мастером ближнего боя. Несмотря на все это, воин понятия не имел о мощи варпа и о том знании, которое она даровала Валиэлю. Разве мог он понять? Разве мог это понять хоть кто-нибудь, кроме чародея?

— Увидишь.

Они находились там, где множество извилистых оврагов переходило в широкую долину, тянущуюся на юг, к горизонту. В дальнем конце долины виднелось облако, подобное горе, подножие которой пестрило от бледных молний. Оттуда доносился далекий рев, словно от надвигающегося моря.

— Приближается прилив, — сказал экзарх, в чьем голосе все еще слышалось недовольство. Он не боялся ничего, кроме того, с чем не мог сразиться. Таковы были все, кто заблудился на пути воина.

— То, что мы ищем, лежит на краю опасности, — ответил Валиэль. — Помни свои клятвы, убийца.

Воины вернулись и стали ждать. Валиэль чувствовал их сомнение, как и сомнение их предводителя.

— Следуйте за мной, — приказал чародей, не дожидаясь разрешения экзарха. Теперь он более всего верил в точность своего видения. Артефакт близок. Игнорируя кислотный дождь, стекающий по доспехам, чародей зашагал вперед, из ущелья в долину.

Стая Свелока вышла из-под прикрытия расщелин в широкую долину, по форме похожую на миску. В дальнем ее конце примерно в нескольких километрах бушевал неослабевающий шторм. Низкий рев отражался от горных склонов по обеим сторонам долины. Линию прилива почти что можно было увидеть. Камни под ногами уже перемежались лужами тихо шипящей жидкости. Обитатели планеты пока что держались в стороне, но над стаей, не подлетая на расстояние выстрела, все еще кружили, как стервятники, летучие твари.

Они продолжали бежать, держась друг рядом с другом. Двадцать пять минут. Клинок Ворона уже ощущал жгучее зловоние далекого кислотного океана. По визору пробегали данные о токсичности атмосферы. Ничего такого, чего не могли бы выдержать его доспехи. Пока что.

— Направление, — потребовал он по общему каналу.

— Близко, космический десантник, — ответил логис, с трудом нагоняя их в своей архаичной броне. — Рекомендую остановиться.

Космические Волки встали и подождали, пока их догонит Чарис. По боевым доспехам стекал и практически сразу испарялся дождь. Медвежью шкуру Локра постепенно разъедало, а руны на наплечниках Клинка Ворона по-прежнему сердито горели красным, как раны, смоченные йодом.

— Здесь, — сказал Чарис. Лазерный луч вытянулся из его правого плеча и указал на плоский кусок камня в нескольких метрах.

— О Русс, там ничего нет! — пошутил Варек.

— Тихо! — приказал Свелок, по-прежнему пребывавший в мрачном настроении. — Осмотрим.

Клинок Ворона приблизился к камню и пошатнулся, настигнутый воспоминанием. Он видел его раньше. Словно дежавю, перед ним возникла трещина среди камней. Сомнений не было. Его тянуло именно сюда.

Шахта сечением не больше пяти квадратных метров уходила вертикально вниз от поверхности долины. Гладкие края, открытые воздействию стихий. Она была совершенно черна, как будто шла до самой Хель. Ступенек не было, только немного опор для рук. Высоко в небе раздался гром, эхом отразившийся от стен долины.

— Это оно? — нетерпеливо спросил Свелок.

Клинок Ворона кивнул, прикрепляя посох к доспеху.

— То место, где мы должны быть, брат.

— Ты чувствуешь это?

Психический сигнал напомнил разум Клинка Ворона, поглотив феромонные сигнатуры боевых братьев. Все, что он мог разобрать — это предмет, который привлек его, и зловоние ксеносов. Оба были близко.

— Поверь мне.

Свелок отвернулся.

— Локр, стой здесь. Убивай все, что подойдет близко. Варек, пойдешь первым. Мы спускаемся.

На перчатках и наручах Чариса открылись панели, демонстрируя когтистые придатки, способные цепляться за каменные поверхности. Космические десантники, обладающие улучшенным зрением и сверхчеловеческим чувством равновесия, не нуждались в подобной подмоге.

Варек перекинул себя через край, тут же уперся сапогами в камень и начал спуск.

Клинок Ворона отвернулся и опять потянулся к рунам. Украдкой, не показывая их Свелоку, он снова бросил на ладонь кусочки кости.

— Что ты видишь? — этот громовой голос принадлежал Локру. В отличие от старшего по званию, Серый Охотник питал благочестивое уважение к толкованию рун.

Клинок Ворона уставился на знаки, покоящиеся на его латной перчатке. Фрагменты кости тускло мерцали в темноте. Формы плавали перед его глазами, не поддаваясь интерпретации. Лось, Огонь, Топор, Смерть, Лед. Ни одна из них не стояла там, где ей следовало быть. Не было никакого порядка. Клинок Ворона ощутил непривычное чувство тревоги. Первый раз в его жизни, за более чем сто лет службы, руны молчали. В них не было ничего.

— Все так, как и должно быть, — сказал он, убирая кости. — Пора идти.

Свелок двигался быстро, но осторожно, проверяя каждую опору, прежде чем опустить на нее свой вес. Он, как и все остальные, понимал: когда поднимется прилив, кислота водопадом обрушится по шахте прямо им на головы. Что бы ни случилось, им надо успеть подняться обратно на поверхность. Этот проклятый жрец. Миссия бессмысленно опасна. Они даже не знают, на что охотятся. Братья по стае уважали Вюрд, но сам он никогда ему не доверял. Между новой силой и проклятьем пролегала тонкая грань, и путь рунических жрецов, ходивших по ней, был опасен.

Моргнув, он вывел на визор показания ауспика, принадлежавшего Клинку Ворона. Двадцать минут.

— Доложить обстановку, — коротко бросил он.

Снизу донесся грохот — это Варек спрыгнул на дно шахты.

— Достиг основания, — отозвался он. — Чисто.

Свелок сверился с сигналами сближения.

— Клыки Русса! — сплюнул он. — Где эти ксеносы?

Он с хрустом приземлился рядом с Вареком. С трех сторон от них до самой поверхности тянулись каменные стены. С четвертой открывалось небольшое подземное помещение, грубо вырубленное в скале. Клинок Ворона и Чарис спустились последними, и лучи фонарей, закрепленных на шлемах космических десантников, осветили замкнутое пространство.

В полу помещения был вырезан круглый люк. Шлем Свелока засек вокруг него силовое поле — достаточно мощное, чтобы выдержать пять тысяч лет кислотной эрозии.

— Механизм может… — начал Чарис.

Взрыв прогремел по подземелью, и встроенная в стену консоль взорвалась, испустив клуб маслянистого дыма. Поле замерцало и исчезло.

— Варек, за мной, — повелел Свелок, чей болтер все еще дымился после выстрела. — Жрец, приглядывай за смертным.

Затем Волчий Страж прыгнул в люк, пролетел несколько метров вниз и приземлился, подняв облако хрупких обломков. Он тут же отскочил в сторону, поводя дулом болтера.

Никого. Луч пробежал по помещению, осветив множество машин. Кажется, это были когитаторы, древние и угасшие. Позади раздался грохот — к нему присоединился Варек. Вместе они осмотрели подземелье, держа оружие наготове.

Ничего. Комната была пуста. Она была пуста на протяжении тысячелетий. Камера не больше десяти квадратных метров, набитая неработающими, явно отягощенными возрастом механизмами. Свернувшиеся кольцами, разбитые и иссушенные прозрачные трубки лежали в пыли. Множество труб, проводящих машинный дух, тянулись от когитаторов к замысловатому латунному алтарю, почерневшему от возраста и усеянному черепами и загадочными рунами контроля. Откуда-то доносился легкий гул, как будто у силового поля имелся двойник, спрятанный здесь, в комнате. Растрескавшиеся кристаллические экраны были столь же темны и безжизненны, как отверстие уходящей вверх шахты, а пол покрывал толстый слой древней пыли.

Клинок Ворона и Чарис спустились сверху, карабкаясь по вделанным в стену опорам. Свелок опустил болтер и сделал луч фонаря шире.

Алтарь находился в самом центре. Трубы и украшения, хотя старые и потускневшие, были невероятно сложными. Гудение исходило от его основания, и на визоре появились данные о наличии слабого источника энергии. На алтаре стояла шкатулка. Маленькая черная шкатулка. Чарис двинулся к ней, как зачарованный.

Свелок повернулся к Клинку Ворона.

— Ты чуял ксеносов, — сказал он. — Где же они?

Жрец не ответил. Он смотрел на то место, где приземлился Свелок. Там, на полу, лежала разбитая, хрупкая от старости грудная клетка. Повсюду валялись другие кости. Клинок Ворона перевел взгляд к алтарю.

— Они здесь, Космический Волк.

Голос Чариса обрел ясность, и у него вдруг исчезли все проблемы с готиком. Свелок и Варек развернулись к нему. Логис снял перчатку, явив серокожую клешню вместо руки, усеянную механическими вставками. Затем он взял шкатулку.

— Они всегда были здесь.

Валиэль спрыгнул в люк и легко приземлился на девственно чистый металлический пол. Он отскочил в сторону, чтобы освободить место для идущих следом воинов. Темно-зеленые фигуры возникли в помещении, откатились в стороны и развернулись, принимая боевые стойки. Экзарх появился последним.

Комнату заливал резкий свет, всюду стояли поблескивающие механизмы. Свернувшиеся кольцами прозрачные трубки перекачивали хладагент от когитаторов к замысловатому латунному алтарю, усеянному устройствами в виде черепов и шестеренок и окруженному гудящим сдерживающим полем. На кристаллических экранах мигали руны, загадочные группы механизмов щелкали, отрабатывая свои протоколы. Низкое гудение говорило об энергии, накопленной в этом помещении, которой было достаточно, чтобы поддерживать защитное поле поистине огромной силы.

Одинокий обитатель помещения развернулся к ним лицом. Человек, одетый в ярко-красную броню. Тесно прилегающие пластины были покрыты блестящими мехадендритами, которые оживленно пощелкивали и сверкали под ярким освещением. Из раскрытого шлема-купола смотрело худое молодое лицо. Лишь несколько аугметических деталей пятнали туго натянутую кожу, хотя на щеках виднелись надрезы там, где должны были вскоре добавиться новые устройства.

Он выглядел ужасно напуганным.

Сапфировая волна прокатилась по клинку Валиэля.

Убейте, — отдал он психический приказ.

Воины метнулись к человеку. Двое держались в стороне, извергая поток металла из мандибластеров. Двое прыгнули в воздух, занося жужжащие цепные мечи. Экзарх атаковал напрямую, стреляя из сюрикен-пистолета и замахиваясь когтями.

Все это произошло за один удар сердца, и все же человек смог отреагировать. Это было невозможно.

Дротики мандибластеров подлетели к нему и сложились внутрь себя, исчезнув без следа. Сгинули сюрикены, мигнув и обратившись в ничто. Человек поднял руку, и воины скорчились в агонии. Валиэль услышал психические крики — шкатулка вырвала завывающие души из тел и всосала их в себя. Темные плети материи, словно потеки чернил, вырвались из шкатулки и обрушились на экзарха, отделяя его дух от тела. Изломанная телесная оболочка упала на землю, лицевой щиток исказился, превратившись в многомерное месиво.

Так быстро. Валиэль сохранял спокойствие, напитывая клинок энергией. Потоки порожденной эфиром плазмы свернулись вокруг его доспехов, будто кошачьи хвосты.

— Так ты выучил кое-что из того, на что она способна, — сказал он на готике с сильным акцентом. — Это тебе не поможет. Если ты продолжишь ее использовать, они тебя найдут.

Логис Альсмо Чарис пошел вперед. Шкатулка в его руках складывалась и изменяла внешний вид. Она напоминала то куб, то пирамиду, то ромбоид. С каждым ударом сердца возникала новая форма. Валиэль знал то, что не мог знать человек — она изменялась во множестве иных измерений. Это была мерзость, порождение ума, не поддающегося пониманию мон-ки, и на искусственных мирах ее сила уже тысячи лет была под запретом. Несмотря на долгие тренировки, Валиэль чувствовал, что его взгляд притягивает к шкатулке.

Столь чудовищная. И столь прекрасная.

— Думаешь, я прибыл сюда, чтобы использовать ее? — сказал логис. Голос его становился все более уверенным, страх исчезал. — Я пришел, чтобы спрятать ее. След сгинет.

— Тогда сгинешь и ты.

Чарис пошевелил пальцами, пронизанными стальными нитями аугметики.

— Я что-нибудь придумаю.

Он выпустил из шкатулки хлещущий язык черного пламени.

Валиэль скачком ушел в сторону, разжигая колдовской огонь еще ярче. Он перекувырнулся, уходя от залпа шкатулки, и легко приземлился на когитатор. Клинок чародея ринулся вперед, к человеку, рассыпая каскады сияющих серебряных искр. Тот увернулся от удара и прыгнул навстречу Валиэлю.

Его очертания мерцали, как у Паука Варпа. Шкатулка сдвигала его в пространстве.

Чарис покрутил шкатулку. Из ниоткуда возникло черное зеркало и закружилось по всему помещению, отражая мерцающей поверхностью тысячи вероятных состояний. Валиэль сразу же понял, что это такое. Он выгнулся, пытаясь уклониться, но стекло окутало чародея со всех сторон и прошло насквозь через тело, переполняя его подобно воде. Из него вытягивало душу, которая уже начала распадаться на крошечные осколки, ничтожные, наполненные болью. Его стащило с машины, и он рухнул на пол.

Поверхность искаженного стекла разлетелась на куски. Валиэль замер. Он лежал лицом вниз, совершенно парализованный. Меч с лязгом отлетел в сторону. Чародей чувствовал, как рассеивается его сущность. Физической боли не было, но психическая агония казалась невыносимой. Он сдерживал вопли, когда над ним наклонился человек. В руке он все еще держал шкатулку, и сейчас она стремительно меняла форму.

— Глупо было пытаться остановить меня.

Валиэль на мгновение бросил взгляд на потолок.

Слишком силен. Зачем меня привело сюда?

Измученный разум открылся, направляя угасающие силы по многочисленным путям, расходящимся от этого мгновения. Структура вселенной всегда давала выбор.

Я — только часть всего этого.

Валиэль чувствовал, что злоба, гудящая внутри шкатулки, растет. Всей оставшейся силой он собрал воедино то, что знал об этом устройстве, о его происхождении и цели. История и само время сконденсировались в единую форму. В знак. Ключ. Тот, кто будет обладать нужной силой, поймет, как его использовать.

Вскрикнув от мучительного усилия, он выпустил из стиснутых пальцев последнюю вспышку колдовского огня. Чародей хватался за последние нити собственной души, все еще сплетенные в единое целое, и рвал психические жилы своего внутреннего я.

Стремительно двигаясь, Чарис попытался отразить пламя шкатулкой, но оно пролетело мимо, ударилось в металлический обод люка, сделало в нем трещину и пронеслось по потолку. Огонь угас, оставив после себя след на камне. Замысловатый след.

Чарис проигнорировал его. Последние капли страха покинули его взгляд, и лицо человека исказилось от самоуверенной ненависти.

— Тщетно, — сплюнул он. Меняющая формы шкатулка вхолостую вращалась на его ладони. — Ты ничем не отличаешься от остальных. Подумай об этом хорошенько, чужеродная мразь. Твой народ это начал. И я это закончу.

Валиэль попытался ответить, но рот больше не подчинялся ему. Мон-ки ошибался, как и во многом другом. Он ничего не знал о том, что древние сородичи Валиэля служили разным целям. Мон-ки были такими примитивными, такими простыми.

Шкатулка открылась. Беззащитный Валиэль ощутил, как его душу втягивает в плен, остатки его сущности отрываются от материальной формы и всасываются меж изменчивых стенок устройства. На мгновение, пока его глаза все еще видели, он узрел то, что было внутри. Часть его понимала, что там находилось, знала это из мифов и по обрывкам легенд. Он мог видеть движение, слои, сдвигавшиеся и надвигавшиеся друг на друга, темное сердце, вращающееся перед…

Он хотел закричать, но голосовые связки более не принадлежали ему.

Шкатулка с щелчком закрылась.

Чарис посмотрел вниз, на выжженный труп чародея. Не так силен, как он боялся. Те темные были хуже.

Он поспешил к алтарю и поместил шкатулку в хранилище, которое сам для нее изготовил. Тяжело было оставлять артефакт, но он должен был овладеть его секретами, а они преследовали его. Чарис вытянул руку, и бронированная перчатка закрыла обнаженную плоть, защищая его от кислоты. Он нажал руну на ближайшей панели, оживив когитаторы, что питали удерживающее поле и сохраняли артефакт в безопасности. По помещению пронеслось дуновение озона, и в воздухе затрещали скованные энергии.

Возвращается прилив. Ксеносы задержали его, но не победили. Бросив последний взгляд на комнату, Чарис замкнул купол над своей головой. Он должен уйти, ведь они будут рвать само пространство, чтобы найти его. Когда он окажется в безопасности, его будет ждать работа. Знание, которое надо получить. Секреты, ждущие раскрытия. А потом — долгие годы ожидания в стазисе, пока Риапакс не откроет шахту снова.

Надо сделать так много, прежде чем вернуться. Но ведь столь же много предстояло изучить.

Посох Клинка Ворона вспыхнул пламенем, и угловатые узоры, вырезанные на древке, ярко загорелись, поднимая шерсть на загривке темного волка. Со шкатулки, что держал Чарис, лилась психическая энергия. В невероятном объеме. Вещица раскрывалась и закрывалась с головокружительной скоростью.

Свелок и Варек немедленно рванулись с места.

— Локр! — рявкнул Свелок в комм-линк. — Вниз. Сейчас же!

Сержант бросился через всю комнату, силовой кулак затрещал. Варек выпустил поток снарядов, каждый из которых был нацелен аккуратно и точно — в голову, шею, сочленения суставов. Они ударили в цель — и пропали, свернувшись внутрь себя. Не осталось и следа.

К тому времени Свелок уже добрался до логиса. Он нанес могучий удар, целясь в промежуток между плечом и шлемом. Чарис необыкновенно быстро отшатнулся, но кулак все же настиг его и погрузился в доспех. Оружие исчезло. Керамит растрескался и исказился, и разрушительное поле рассеялось, потеряв частоту.

Свелок с рыком отскочил и выхватил штурмболтер. Прежде чем он успел выпустить хотя бы снаряд, бронированная перчатка Чариса врезалась в его лицо. При ударе от руки логиса во все стороны полетели языки черного пламени, закручиваясь спиралями, будто самонаводящиеся ракеты. Свелока отшвырнуло назад с такой силой, что ноги оторвались от пола, и он врезался в когитатор. Морду волчьего шлема вмяло внутрь.

— Умри, предатель! — рыкнул Варек, подлетая прямо к Чарису, и отбросил болтер, намереваясь воспользоваться кулаками. Он врезался в логиса и схватил шкатулку, чтобы вырвать ее у противника.

— Нет! — воскликнул Клинок Ворона, взмахнув посохом.

Варек взревел от боли — руку затянуло за пределы реального пространства, и его самого потащило следом. Искажающий вихрь раздирал конечность, и кровь хлестала по концентрическим спиралям под треск брони и хруст раздираемой плоти.

Клинок Ворона выпустил обжигающую шаровую молнию, которая врезалась в нагрудник Чариса и отбросила его на алтарь. То, что осталось от Варека, повалилось на пол, булькая кровавой пеной — половина его тела была оторвана. Клинок Ворона замахнулся для нового удара, и посох его затрещал от ярости, почерпнутой у бури.

Он не увидел залп, вырвавшийся из шкатулки. Все, что он чувствовал — боль, захлестнувшую его. Душераздирающую, вскрывающую разум боль. Для этого и было предназначено устройство, это была его единственная цель. Шкатулку создал мастер технологии, развитой до такой степени, что она походила на колдовство. В этот момент Клинок Ворона познал имя артефакта, открывшееся его ищущему сознанию. На древнем наречии ксеносов, на котором ныне говорили только в одном городе галактики, оно звучало как Айекс Комморра. Сердце Агонии.

Черный огонь прорвал его защиту, разбил психические обереги. Он почувствовал, что его поднимает в воздух, что доспехи объяты огнем. С треском Клинок Ворона ударился о стену, сокрушая камень. Пламя все не гасло. Кровь потекла по внутренней поверхности шлема. С него сорвало нагрудник, так что обнажилась плоть под ним. Черный панцирь пошел пузырями и раскололся, рассекая кожу, разрывая мышцы.

— За Всеотца!

Клинок Ворона с трудом услышал Локра, который ворвался в комнату с пульсирующим от энергии ледяным топором. Чарис развернулся, чтобы взяться за него, но Свелок уже был на ногах, и его болтер изрыгал снаряды. Клинок Ворона почувствовал, как теряет сознание, и попытался удержать его.

Он настолько ослаб, что ему грозит шок. Надо сконцентрироваться на чем-то. На чем угодно.

Жрец запрокинул голову. Взгляд скользнул по потолку. И тут он увидел ее, выжженную на потолке помещения, нанесенную колдовским огнем, тот знак, что привел его сюда. Руна. Она месяцами снилась ему в глубинах космоса, там, на ударном крейсере. Это был ключ.

Этого хватило. Он осознал.

Глубоко внутри искалеченного, окровавленного тела темный волк открыл свои желтые глаза. Последовательность образов пронеслась сквозь сознание жреца, сливаясь друг с другом по мере того, как они переполняли разум. Он ощутил, как вокруг толпятся души, невероятно древние, давно уже мертвые. Среди них был чародей в белой маске и черной броне. Он был здесь, в этой комнате, давно — пять тысяч лет назад.

Новые образы хлынули в его разум. Другая планета — промышленный ад, покрытый комплексами Адептус Механикус. Темные силуэты мчались в полыхающих небесах — летучие корабли с зубчатыми крыльями, чьими командами были ночные кошмары. Мужчины и женщины бежали с лицами, искаженными от ужаса. Среди них шагали стройные корсары. Они тоже были эльдарами, но другого рода. В самом центре видения находился создатель Сердца, гемонкул, что сгорбился над своей чудовищной машиной, наблюдая, как рабов гонят, словно скот, в паутинный портал. Кожа его была серой, пронизанной черными венами. Глаза — безжалостные омуты, полные пресыщенной скуки, окна души, давно охладевшей за столетия ужаса. В них был виден внушающий страх разум, знания запретных искусств. Он собирался использовать шкатулку, чтобы вызвать боль из-за пределов вселенной. Это и только это, было целью ее создания.

Видение изменилось. Было сражение, и ряды человеческих войск двигались по разоренному городу. Корсаров теснили. Гемонкул слишком долго медлил, и в видение ворвались солдаты в панцирной броне, скитарии, ординатус. Были сокрушительные взрывы, массированный обстрел лазерным огнем, отступление. Паутинный портал закрылся. Кошмары ушли.

Снова изменение. Посреди разрушения, окруженный плачущими выжившими людьми и дымящимися обломками, явился молодой логис. Он выглядел красивым, плоть его еще не была отмечена прикосновением Бога-Машины. Он наклонился, привлеченный видом странной черной шкатулки. Ее строение показалось ему в некотором роде приятным. Логис поднял вещицу и спрятал в мантии. Он собирался сохранить ее в тайне и узнать, как ее использовать.

Но кошмары знали, как найти шкатулку. Они вернулись и преследовали его меж звезд. Пока он владел ею, они могли найти его. Он не мог отдыхать достаточно долго, чтобы познать устройство. Его следовало спрятать. Где-нибудь далеко. В безопасности, пока он не поймет, что это такое. В безопасности, пока след не затеряется, и он сможет вернуться, чтобы забрать шкатулку.

Клинок Ворона рывком вернулся в реальность. Видения задрожали и исчезли. Его призвала сюда не шкатулка. Его призвала руна, высеченная колдовским огнем, оставленная ксеносом, присутствие которого он все еще чувствовал. Реальный мир вокруг стремительно возвращал себе четкость. Все, что осталось от мысленного послания — только три слова.

Я ослабил портал.

Клинок Ворона попытался собраться. Даже его сверхчеловеческий организм был близок к коллапсу. Наполовину сгустившаяся кровь текла из обнаженной груди. Локр и Свелок продолжали сражаться. Их раздирали на части. Ни одно оружие Астартес не могло навредить врагу. Всеми силами они уклонялись от яростных залпов черного пламени, но конец схватки был лишь делом времени. Клинок Ворона увидел, как Сердце схватило ледяной топор Локра, протащило его сквозь измерения и обратило в обломки металла.

Он с трудом принял полусидячее положение, чувствуя, как горят легкие. Чарис закрыл люк, запер их всех внутри. Он контролировал каждое устройство в комнате и заранее удостоверился, что никто из них не сбежит.

Но Клинок Ворона принадлежал к сынам Фенриса, и побег был последней мыслью, о которой он мог подумать. Как и Свелок, жрец дарил смерть, был хищником, охотящимся зверем в бесконечной войне. Отличался только способ убийства.

Клинок Ворона прикрыл обожженные глаза и распахнул разум имматериуму. Темный волк заворчал от удовольствия. Руны на доспехах почернели — Клинок Ворона стягивал всю оставшуюся силу. Он возвращался к сущности того, чему обучали рунических жрецов, к первородным инструментам своего искусства.

К стихиям. И это был мир бурь.

— Освободись!

Клинок Ворона закричал от боли, пронесшейся сквозь его тело и разум. Он чувствовал, что гроза далеко в небесах ответила на его зов. Облака кипели и мчались по небу, торопясь туда, откуда их призывали. Уже близкие океаны кислоты хлынули на выжженную землю, неестественно вздутые от силы, подчинившейся Клинку Ворона.

Дождь усилился. Он перешел в ливень, падающий на камни, подобно ударам молота. Даже скрытый от него двадцатью метрами камня, Клинок Ворона чувствовал его сокрушительную ярость. Едкая, бурлящая, взбаламученная жижа заливала поверхность долины и стекала по шахте, ведущей в их комнату. Он добавил еще энергии, не обращая внимания на предупреждающие сигналы тела, переносящего смертельную нагрузку. Основное сердце остановилось, но буря все еще отвечала на зов. Он чувствовал, с какой тяжестью кислота давит на люк. Металл начал дымиться.

Жрец открыл глаза. Локр лежал, отброшенный в сторону, Сердце наполовину испарило его лицо. Клинок Ворона увидел, как Свелока отшвырнуло назад, двухметровый гигант в полном силовом доспехе полетел через весь зал, как кукла, и заскользил по полу, круша машины, оказавшиеся на его пути. Затем Чарис пошел на него.

— Русс, направь меня, — прошептал жрец, выхватил болт-пистолет из кобуры, вскинул его вверх и выстрелил в люк.

Металл тут же лопнул, разметав обломки по всему помещению и освободив путь потоку. Вниз хлынула кислота. Когитаторы зашипели и взорвались, раскидывая разбрасывая по полу снопы искр. Обжигающая жидкость попала на открытые раны Клинка Ворона, и тот упал, содрогаясь от новых мук. Спина судорожно выгнулась, и он закричал, осыпаемый каплями жидкой, кипящей боли.

Слишком медленно Чарис вдернул голую руку обратно в перчатку. Кислота прожигала обнаженную плоть, проедала насквозь и кожу, и кость, и металл. Теперь закричал и логис, и вокс-искажатель не мог очистить его голос от страха. Он попытался стиснуть шкатулку, но пальцев больше не было — их смыло в едкую трясину глубиной по колено, булькающую у его ног. Артефакт вывалился из рук и упал прямо в клокочущую коррозивную массу.

Соприкоснувшись с жидкостью, шкатулка начала с головокружительной скоростью менять формы. Мгновение она отчаянно крутилась, ее стены невероятно быстро складывались и раскладывались. Затем, словно почувствовав, что даже ее бесконечному злу грозит погибель, она перестала вращаться. Шкатулка содрогнулась, воздух вокруг нее выгорел во внезапной озоновой вспышке. Кислота образовала кипящую сферу, бурлящую, насыщенную черным огнем. Из шкатулки раздался оглушительный вопль, как будто миллион замученных голосов мгновенно вырвался обратно в мир смертных.

Затем шар кислоты взорвался ослепительным вихрем огня. В его центре складывалась шкатулка, пока не сложилась в ничто, и из эпицентра вырвалась психическая волна, порожденная ее исчезновением.

Когда отзвуки варпа хлестнули по его обнаженной душе, Клинок Ворона закричал. Из глаз текла кровь, легкие горели, но он все же полз на коленях, пытаясь защитить открытую полость груди от рушащегося сверху дождя. Каждое движение было симфонией боли, как физической, так и психической.

— Ты… убил ее!

Чарис заковылял к нему, бессильно сжимая воздух уцелевшей рукой. Без защиты шкатулки его броня быстро ржавела. Мехадендриты вытянулись, жужжа лезвиями. Жрецу с разорванной грудью и выжженными психическими чувствами больше нечем было защититься. Он попытался выхватить и навести болт-пистолет, но оружие выскользнуло из сломанных пальцев.

— Во имя Русса!

Голос Свелока звенел от ярости. Воин вырвался из кислоты, словно левиафан из океана, по его доспехам струилась жидкость. С трудом добравшись до Чариса, он ударил кулаком прямо по визору. Стекло разлетелось, логис отлетел к алтарю, и его позвоночник хрустнул. На мгновение Клинок Ворона увидел ужасно изуродованное лицо под шлемом, пронизанное аугметикой. Затем оно исчезло, поглощенное пенящейся волной.

Зрение мутилось. Скоро Клинок Ворона потеряет сознание. Кислота жгла грудь, разъедая себе путь внутрь. Жидкость вокруг достигла высоты коленей.

— Надо идти, жрец, — прохрипел Свелок. Его броня вся была изъедена и дымилась. Гнев более не звучал в его голосе, сменившись мрачной решительностью. Он поднял Клинка Ворона на ноги, отчего тело того пронзили новые иглы боли.

— Посох, — просипел жрец.

— Нет времени.

Свелок подтащил его к выходу, взвалив на плечо немалый вес облаченного в броню жреца. Сверху из шахты лилась кислота, струясь по нагруднику Клинка Ворона, змеей проникая под испорченный панцирь, червем точа его раны. Его органы постепенно отказывали.

Он стиснул зубы. Не сейчас.

Свелок первым поднялся по туннелю, таща за собой Клинка Ворона. Он был невероятно силен. Все, что мог делать Клинок — держаться, ставить ноги на опоры и оставаться в сознании.

Восхождение было сущим кошмаром. Падающая сверху кислота прожигала броню с ужасающей скоростью. С каждым мучительным шагом их защита понемногу слабела. Клинок Ворона наблюдал, как руны на его наруче пылали красным, когда жидкость въедалась в их вдавленные черты. Руны, которые он нанес сам, теперь испарялись без следа.

Они достигли выхода из шахты. Протолкнув свое массивное тело сквозь поток, Свелок выбрался на поверхность долины. Могучим рывком он вытащил за собой Клинка Ворона.

Небеса полностью высвободили свою ярость. Молнии прошивали мятущееся небо, дождь рушился широкими полосами. Кислота, бурля и вскипая, заливала долину по всей ширине. Юг покрывали белопенные волны. Риапакс отступал обратно в пустоту, и океан возвращал себе утраченное. Их время подошло к концу.

Линзы в шлеме Клинка Ворона мигнули и потемнели. Видно, кислота пробралась в механизм.

— Почти так же… мерзко… как на Фенрисе, — выдавил он, чувствуя, что говорить становится все труднее.

Свелок поднял Клинка на ноги и перекинул руку жреца через свое плечо. Несмотря на ранения, он все еще был полон энергии и решимости. Впервые Клинок Ворона начал различать его истинную ценность для стаи. Он воплощал собой все, чем должен быть Сын Русса.

— Почти, — мрачно согласился Свелок, затаскивая и себя, и жреца на более высокое место. Они добрались до каменного выступа с плоской вершиной, торчавшего из поднимающегося моря кислоты. Долго ему не продержаться. Глубина у подножия достигала коленей. Скоро она будет по пояс.

Оба вскарабкались на выступ. Клинок Ворона повалился на камень, тяжело дыша. Высоко в небесах ударил гром и прокатился по долине. Потоки мчались мимо, омывая края их небольшого островка.

Свелок наклонился над Клинком Ворона, пытаясь защитить упавшего жреца от едкого ливня.

— Держись, пророк, — сказал он, затем поправился. — Брат. Мы еще живы.

Волчий Страж плохо скрывал эмоции. Клинок Ворона в полной мере чувствовал его отчаяние и раскаяние. До места, где их должны забрать, было еще далеко. Лучше всего будет готовиться к концу, чтобы встретить Всеотца с честью. Для боевой ярости было свое время, но не теперь.

Сам жрец более не чувствовал свои конечности. Все туловище окутывала притупленная боль — нервные окончания уже выгорели. Они достигли цели на Гат Риммоне, хотя она и не была той, которую он ожидал.

— Они ничего не показывали, — прокашлял Клинок Ворона и почувствовал вкус крови во рту.

— Что? — в голосе Свелока более не было подозрительности. Двое боевых братьев погибло. Двое членов стаи. Связь между ними была прервана. Теперь прервется и третья нить.

Рев в небе стал громче. Это был не просто гром. Облака озарял свет, и слышался вой двигателей.

— Руны, — сказал Клинок Ворона. Он увидел огромную тень «Громового Ястреба», спускающуюся с неба, его прожекторы, шарящие по сторонам. Хорошо. Свелок выживет, чтобы поведать свою сагу.

— Лучше не говори, брат.

Боль ушла. Всеотец наконец вознаградил его, хотя бы таким образом.

— Буду говорить, — просипел Клинок Ворона, позволяя остаткам воздуха в легких улетучиться прочь. — Это должно стать для тебя уроком, Волчий Страж. Мы были частью большего. Всегда есть что-то большее.

Все вокруг почернело.

— Ярость дает тебе силу, но ведет тебя судьба. Помни это.

Темный волк со скорбью посмотрел на него в последний раз, а затем легким шагом скрылся в тенях. Теперь Клинок Ворона был совсем один, как тогда, перед принятием Канис Хеликс.

— Даже после столь долгого времени, на таком расстоянии… — прохрипел он, чувствуя, как на него беззвучно надвигается Моркаи. — Руны никогда не лгут.

Крис Райт

Награда неудачника

Многое я помню смутно. Иногда воспоминания возвращаются ко мне. Иногда, в худшие дни, я не помню собственного имени.

Но сейчас я помню его: я Тарольф. Я был Тарольфом с тех пор, как родился и солнце светило надо мной. Не знаю, где это было. Подозреваю, что с тех пор прошло долгое время. Дольше, чем живут некоторые люди.

Когда я подумал об этом, то вспомнил про лед. Я любил лед. Любил то, как он трескался и крошился, когда я бежал по нему. Я все еще могу вспомнить запах шкуры, которую носил на плечах. Я и сейчас ношу шкуру, но теперь она пахнет пеплом. Мои плечи тоже изменились: они увеличились вдвое. Меня бы приняли за монстра, вернись я на лёд. Я испугаю Хеля Две Кости и Ульфара, если они увидят меня вновь.

Кто они, Две Кости и Ульфар? Я не совсем уверен. Они должны быть мертвы. А может быть, они были просто снами. Я создал сон про лед — про то, как он блестел, когда солнце ярко пылало — так что, должно быть, все это было сном.

Сейчас я смотрю на то, что делаю. Об этом я знаю все. Я хорошо делаю свою работу. Во время работы я не сплю и не забываюсь, я просто делаю. Чистота. Осторожность. Об этом мне напоминают жрецы, и это помогает.

Я придаю чашевидную форму священной детали незавершенной брони в моей ладони. Она тяжелая, как кусок камня, хотя в моих огромных руках и не кажется такой. Не помню, из чего она сделана. У этого вещества есть название, которое я бы сказал, но сейчас не могу вспомнить его. Это не сталь, не горная порода и не каменное сердце. Я просто называю это деталью. Другие знают, что я имею в виду.

Итак, это то, что я делаю. Использую наковальню. Беру деталь и зажимаю ее в тисках. Туго затягиваю тиски, и иногда их железные края могут оставить на детали вмятины, однако голыми руками ей нельзя нанести повреждения — деталь тверже гранита. Затем покрываю поверхность воском, толстым слоем, надев перчатки для защиты от химических ожогов. На это требуется долгое время: однажды прошло два дня, прежде чем удалось достичь безупречного результата. Когда поверхность становится ровной, я любуюсь ей в свете костра. Она гладкая, как кожа — не моя, но как кожа девушки, по крайней мере, той, которую я помню.

Затем я беру штифт и работаю. Работаю осторожно. Это занимает недели, иногда месяцы. Я никогда не знаю этого наверняка, поскольку погружен в работу, и не могу увидеть здесь смену дня и ночи — только огонь, жар и людей, которые приходят и уходят. Они никогда не смотрят на меня, даже когда приносят новую деталь или забирают уже завершенную. Я тоже не уделяю им особого внимания, просто получая удовольствие от своей работы.

Я беру долото, острое, как рыболовный крючок. Если оно соскользнет, то сдерет кожу, даже мою. Я наклоняюсь ниже, опустив глаза так низко, как только могу, постукивая по воску. Стук, стук, стук. Этот звук приятен. Он напоминает о том, что я делаю, и я никогда не вспоминаю про лед или про солнце, когда работаю.

Пройдут месяцы, прежде чем все будет сделано. Если я совершаю ошибку, то начинаю все заново. Готовая деталь не должна содержать ошибок: всего одна, даже самая маленькая, сделает магию бессильной. Однажды мне пришлось начинать все сначала, вернув деталь обратно в сердце кузни, жрецам в глубине горы. Они избили меня за это, но я чувствовал, что поступил верно, даже когда кровь стекала по моей спине.

Если бы я не потерпел неудачу и стал тем, кем мечтал стать, то не захотел бы носить броню, которая содержала ошибку. Я думаю о тех, кто добился успеха, и мне хочется, чтобы эта броня была лучшей, пусть даже я сам не смогу носить ее, как хотел долгое время.

Так что я работаю с воском, создавая священные рисунки, я вычерчиваю древние линии, кривые и узлы. Рисую змеев, головы волков и крылья драконов. Но я не изображаю руны — только жрецы могут делать их, связывая могущественной магией. Мне бы хотелось увидеть, как они создают руны, как их контуры горят на броне, хотя я и знаю, что это является секретом.

Когда фигуры воплощены в воске, я беру кислоту. Я приношу ее в тигле и поливаю ей деталь в тисках. При обжиге она шипит подобно змее. Я должен быть осторожен: слишком много — и деталь будет испорчена; слишком мало — и некоторые места будут пропущены. Я должен спешить, стерев кислоту прежде, чем она въестся в наковальню и сделает железо непрочным.

Однажды я пролил кислоту на руку. Она жгла сквозь перчатку. На моей левой руке осталось только три пальца, к счастью, я вырезаю фигуры правой, и потому смог служить дальше. Теперь я стал осторожнее, чем раньше. Это был хороший урок.

Когда кислота заканчивается, я разжимаю тиски и обламываю воск с поверхности детали. Я полирую поверхность стальной щеткой и промываю водой, лью на нее масло, наблюдая, как оно стекает по сделанным мною узорам.

Иногда я просто поднимаю деталь, поворачивая ее в отблесках огня, глядя на то, что я сделал. Я знаю, что в этот момент вижу свою работу в последний раз, и иногда эта мысль вызывает боль в желудке.

Я беру ткань и тщательно заворачиваю деталь. Затем иду к жрецу и встаю на колени, склонив голову и предлагая свою работу. Он осматривает ее, иногда делая это в течение часа. Иногда отправляет меня обратно, хотя в большинстве случаев забирает деталь. Это наполняет меня гордостью. Если я трудился долгое время, он обычно принимает мою работу. Я продолжаю приносить пользу, и от осознания этого тошнота проходит.

Когда я ожидал в последний раз, то увидел, как они крепят сделанную мной деталь. Единственный раз я стал свидетелем того, как это происходит. Детали крепились на теле Небесного Воина с огненно-рыжими волосами и гладкой кожей. Тот носил остальные части доспеха, они были новыми и не имели отметин. Только часть, сделанная мной, осталась неустановленной. Жрец взял ее, и рабы-техники прикрепили ее — установили на колене, между большими пластинами на левой ноге. Теперь доспех стал завершенным.

Я должен был уйти. Я знал, что должен, но оставался там еще некоторое время. Я видел Небесного Воина, стоящего там, и мои мысли вновь вернулись к тому, как я проходил испытания, и как близок был к успеху. Я вспомнил, как они сделали мое тело сильнее. Вспомнил, как больно было, когда я потерпел неудачу, и как я думал, что умру. Это вновь вызвало боль в желудке. Вспомнил, как хотел умереть и как желал, чтобы они позволили мне это.

Но затем Небесный Воин посмотрел на меня, и увидел, что это я сделал деталь. Он кивнул, всего один раз, а затем отвернулся от меня, и они продолжили снаряжать доспех. Жрец заметил, что я стою там, и я ушел. Они вернули меня в кузницу, вернули меня к наковальне и дали мне новую деталь для работы, еще одну деталь без отметок на ней.

И сейчас я смотрю на то, что делаю. Об этом я знаю все. Я хорошо делаю свою работу. Во время работы я не сплю и не забываюсь, я просто делаю. Чистота. Осторожность. Об этом мне напоминают жрецы, и это помогает.

Я все еще ощущаю боль, время от времени. Иногда я не сплю или вспоминаю о вещах, которые не хочу помнить.

Но есть один сон, который я люблю. Я вижу Небесных Воинов в море звезд. Вижу, как они сражаются, одетые в свою броню. На некоторых деталях имеются знаки, оставленные мной. Как и все, что они носят, знаки безупречны. Тысячи подобных мне работают в кузнях, вырезая и мастеря. Небесные Воины не знают об этом, но они и не должны знать. Достаточно того, что они служат.

Когда я просыпаюсь ото сна, я доволен. Я все еще помню, что однажды потерпел неудачу, но помню и о том, что все еще могу служить дальше. Это награда: я все еще служу.

Я не помню, как долго я нахожусь здесь, среди мрака и отблесков пламени. И не знаю, сколько еще буду оставаться. Возможно, всегда. Возможно, до тех пор, пока не настанет конец света.

Многое я помню смутно. Я Тарольф, и когда-то я любил лед.

Я хотел бы, чтобы я мог сражаться. Это мой сон.

Но это — долг Небесных Воинов, а мой долг — помогать им. Иногда мне достаточно просто чувствовать это.

Крис Райт

Железный жрец

Олвар шёл настороже, борясь со страхом и вспоминая всё, что ему рассказывал Эольф об этом месте и его опасностях. Море кипело и бурлило, пламя танцевало на его поверхности. Земля содрогалась, словно расколовшаяся льдина. Он прищурился, пытаясь разглядеть дорогу через клубящиеся облака снега. По коже тёк пот, и Олвар дрожал, проваливаясь в талый, грязный снег по колено. Впереди вздымалась гора, невероятно, непредставимо огромная, хмурая, словно сердитый великан, и коронованная кольцом молний.

Мышцы сводило от усталости, но Олвар не опускал зажатый в правой руке топор. Оббитый ухват в дрожащих пальцах казался тяжёлым, словно свинцовый брусок, но он знал, что пора идти дальше. Вот уже две зимы как Олвар готовился к испытанию кузней и не собирался сдаваться теперь. Если он опозорится, то не сможет взглянуть в глаза своей матери, уже оплакивающей сына, которого вряд ли увидит раньше загробного мира.

И затем Олвар вновь услышал это. Звук становился всё ближе. Он резко обернулся и вгляделся во мрак, сжимая рукоять. На берег нахлынула волна, посеревшая от остывающего шлака.

Сначала Олвар не видел ничего, кроме низких очертаний порожних камней, покрытых тающим снегом и тянущихся к сотрясаемому раскатами грома небу.

Но он слышал нечто: урчание, рык, шелест шерсти, скрежет натянутой шкуры. Зверь преследовал его уже два дня, подкрадываясь всё ближе, таясь в тенях. Он не мог ни видеть его, ни чуять, лишь слышать. Словно выходящей по ночам из кипящих морей упырь, зверь таился где-то с подветренной стороны, шёл среди обсидиановых и гранитных столбов.

Олвар замер. Время идти дальше. Нужно добраться до вышнеземья, земли, что не дрожит и не трескается, земли, которая не сбросит его в бездну вод.

Но он ждал, дрожа и наблюдая. Во мраке под уступом, вонзающимся в небо словно серп, он впервые видел их.

Во мраке мерцали глаза, отливающие чернотой и похожие на золотые шары.

Рагнвальд широкими шагами шёл к горящему жилому дому. Выпотрошенные внутренности здания тлели в окружении расплавленных металлических костей. В небесах горело зелёное пламя, а его отблески сверкали, отражаясь от частиц льда. Земля содрогалась от тяжёлого и размеренного как удары сердца артиллерийского огня.

Впереди над развалинами вздымалась разбитая эстакада, заваленная мёртвыми изувеченными телами. Впереди бежали его серые братья, мелькали в тенях, пригнув головы, и стреляли из болтеров. Рагнвальд шёл размеренно, чувствуя, как под сапогами поддаётся сухая, словно угли земля. Его ждал наполовину заваленный обломками «Носорог». Разбитые гусеницы застыли, а из труб валили клубы дыма. Отделение Лоэра бросило подбитый транспорт и ринулось на врага, и потому другие решат, будет ли «Носорог» спасён или растерзан.

Его дух был невредим. Рагнвальд чувствовал, как запертый в ячейках самого сердца машины дух стонет от боли. Он остановился и развернул серворуку, лязгнувшую, распахнувшую челюсти. Жрец подключился к ядру «Носорога», открыв служебный люк, и наружу, словно кишки вывалились провода.

А затем он услышал это — урчание, рык, шелест шерсти, скрежет натянутой шкуры.

Рагнвальд выхватил громовой молот и бросился назад, прочь из тени «Носорога», но враг уже был рядом. Из клубящегося дыма вырвалась фигура в красных доспехах, кричащая на бессмысленном, безумном языке. Рагнвальд увидел проблеск медной чеканки, жуткие бронзовые челюсти и цепной топор, жужжащий словно рой насекомых.

Они сшиблись. Тяжёлый, сильный взмах молота прошёл мимо цели, а цепной топор рассёк воздух, впиваясь в выставленную вперёд серворуку Рагнавальда. Клыки погрузились в металл, и воин ощутил боль так, словно они грызли его плоть. Рагнавальд оступился и рухнул на землю, предавшую его своей неровностью.

Линзы расколотого шлема чемпиона вспыхнули, словно сверкающие от радости глаза, и он прыгнул вперёд, обрушивая топор.

Зверь прыгнул, бросился на Олвара. Он видел лишь приближающуюся стену плоти и тёмной как полночный мрак шерсти.

Олвар отшатнулся, и сердце его сжалось от страха. Челюсти зверя широко распахнулись, брызнула жёлтая слюна. Зверь был огромен, высотой достигая плеча человека, поджар и сутул, длинная морда вздымалась, словно утёс на склоне хребта. И он бежал к нему, скользя лапами по замёрзшим неровным камням.

Олвар стоял. Он ждал до последнего мгновения, ждал, пока его не обдало запахом жёваного мяса из пасти зверя.

И тогда он ударил. Топор врезался в череп зверя, тяжело ударил по кости. Олвар оттолкнулся и прыгнул, уходя с пути мчащейся на него груды мускулов.

И ударил вновь, тяжело замахнувшись топором, глубоко погрузил его в плоть. Рычащий зверь обернулся и метнулся вперёд, желая впиться челюстями в ногу Олвара. Уже прыгая, тот ударил ещё раз, рассекая сухожилия зверя.

Но волк продолжал наступать, скрежеща зубами, пытаясь повергнуть воина. Он был быстрее, сильнее, крупнее, бесстрашней. И вот Олвар поскользнулся на грязном снегу, а зверь настиг его, сомкнув клыки на ведомой ноге.

Олвар закричал — сдерживаясь, чтобы не взвыть от боли — и ударил вновь. Кровь зверя и воина слилась в жарких челюстях. Движения Олвара были резкими, суматошными, выдающими ужас. Потяжелевший топор выскальзывал из пальцев.

Скалящаяся, рычащая морда тянулась к Олвару. Золотые глаза вглядывались в него. Слюна из пасти капала на обнажённую грудь. Олвар завыл от ярости и с силой метнул топор.

Но цепные клыки так и не нашли цели. Нечто тяжёлое и быстрое обрушилось на чемпиона. Рагнвальд видел, как оно пронеслось мимо — смятый мех, металлические челюсти, сверкающие протезы. Зверь покатился по земле, сжимая клыками шею добычи, тряся её как куклу и разрывая. Вопли чемпиона оборвались лишь вместе с его голосовыми связками.

Рагнвальд поднялся и направился к изувеченному телу. Он смотрел на зверя — поджарого и сутулого, с длинной мордой, вздымающейся, словно утёс на склоне хребта. Металлом сверкали его бока, а одна нога опиралась на поршни, покрытые проводами.

— Довольно, — приказал хозяин, и зверь отпустил добычу.

Рагнвальд встал над поверженным чемпионом, корчащимся в луже тёмной крови. Он замахнулся громовым молотом и опустил его, расколов багровый шлем, сокрушив бронзовые челюсти. Движение прекратилось.

Зверь стоял рядом, вздрагивая от охотничьей злобы, кровь струилась по его челюстям, а осколки брони застряли в перемазанной пеплом шкуре.

Рагнвальд помнил, как убил его. Помнил, как тащил тяжёлый горячий труп до железной горы. Тогда он был кем-то другим, но это было века назад, и что толку вспоминать, каким был растаявший лёд?

Он потянулся к загривку волка и провёл пальцами вдоль густого меха. Зверь зарычал и потёрся о доспехи. Потребовалось время, чтобы воссоздать его — годы работы в кузне под бдительным надзором скрывавшихся под масками учителей. Теперь зубы зверя стали железом, хребет — адамантием, а глаза — красными сферами сенсорных узлов.

Теперь зверь стал лучше. Он был его первым и самым любимым творением.

— Вперёд, — зарычал Рагнавальд. И тогда зверь и его хозяин скрылись во мраке.

Крис Райт

Охотничье чутьё

Голод гнал его. Хлестал его, когтям раздирая пустой желудок, заставляя бежать быстрее и искать лучше. От нехватки пищи зрение обстроилось даже в глубокой зимней ночи, мерцавшей вокруг. От голода всё вокруг стало ярче, чётче, живее.

Он перестал бежать и, тяжело дыша, опёрся на ствол ближайшего дерева. Впереди он видел снег, доходящий до голени, переливающийся сине-белым мерцанием под скрытыми пологом леса звёздами. Вокруг вздымались деревья, широкие и разросшиеся, слабо мерцающие, словно были вымазаны в масле. Между стволами словно разлились чистые чёрные пруды, в которых тонул поглощаемый свет. Остальные лучи не пускал густой полог листьев, и потому под ногами виднелись лишь мерцающие полоски и пятна снега.

Он чувствовал на спине пот. Останавливаться опасно — если он охладится слишком быстро, мускулы скрутит. А если их скрутит, то он не выберется из леса. Накинутые на плечи тяжёлые меха не смогут отгонять ночной мороз вечно. Чтобы согреть кости нужен огонь, а чтобы питать их — мясо.

Плоть. От одной мысли потекла слюна. От неё зарычал живот, и задрожали руки. Он не помнил, когда ел в последний раз. Его сородичи будут ждать высоко в верховых болотах, дрожа вокруг огненной ямы, ожидая, когда вернётся охотник и принесёт с собой тушу. Старый гадатель рун будет искать знамения его судьбы, а щенки — кричать от голода.

Но сейчас он не мог думать об этом — сейчас важна была охота, погоня, тьма и свет, запахи, слабые отзвуки, чувство земли под ногами.

Он глубоко вдохнул, раздувая ноздри, рискнув вдохнуть больше холодного воздуха, желая учуять добычу во тьме. Над головой трещали тяжёлые от снега ветви, а ветер выл над разбитой землёй словно призрак. Стужа была совершенной и обвивала всё живое своими леденящими объятиями.

Зверь был здесь, где-то среди высоких столбов деревьев, он жался к земле и тяжело дышал на ковре из разбитых иголок, ожидая его.

Он склонил голову, пытаясь прикинуть расстояние, направление, поместить себя в разум преследуемого.

Охотничье чутьё — так это давно назвал для себя Ульфан, способность пробраться в разум добычи, увидеть, куда она побежит, наметить незримые тропы судьбы, петляющие по узким путям цельного мира. Все достойные охотники умели делать так, проникать в вюрд зверя, как годи проникали в вюрд людей.

Он принюхался вновь, чувствуя тяжесть ветвей над головой, душащих всё кроме кусачего ветра. С тем же успехом он мог бы быть под землёй, в нижнем мире, в ловушке пещер, петлявших и извивающихся под беспокойной землёй Фенриса.

Этот лес был младше его, но деревья уже вытянулись в высоту на сотню шагов, скорчившиеся сучковатые ветви тянулись к далёкому свету, прочные как железо, твёрдые как кость. Если бы он пошёл дальше, то лес бы сомкнулся вокруг него, заставив идти по узким тропинкам, покрытым щетиной инея и колючками, способными пронзить живот мужчины. И где-то там скрывался зверь, ворча, урча, свернувшись в ожидании весны. Зверь поймёт, что за ним идёт охотник.

Ульфан сжал топор. Когда он повернул его, звёздный свет замерцал на выцарапанных на клинке рунах — тонких линиях серебра.

Он сам назвал его, послав годи, хранивших эту честь для себя. Скулбротсьёр — так он назвал его. Череполом. Он легко лежал в руках — деревянная рукоять, да железный клинок, вбитый в скол и обмотанный кожей. Не лучшее оружие, но зима была суровой, и им приходилось бороться за каждый клочок и пользоваться тем, чем есть.

Направьте этот клинок, взмолился он, покосивших на небо, увидев проблеск далёких звёзд в узкой прорехе между ветвями, не зная, услышат ли его таящиеся в вышине боги резни и удачи.

А затем он пошёл дальше, петляя между деревьями, тряся длинными волосами.

Они высадились на “Громовом Ястребе” “Злоба Хель”.

Боевые прорицатели ордена опознали старый открытый пустоте ангар на одном из сбитых в кучу корпусов и притянутых космических обломков во внешней оболочке скитальца, а боевого орудия корабля оказалось достаточно, чтобы пробить путь внутрь.

Во время подлёта, во время разворота под боком скитальца, Гуннлаугур смог разглядеть вблизи его — тянущийся ввысь во всех направлениях, измученный ужасами и временем, всё ещё мерцающий от эфирных огоньков, сияющих над измученной тушей словно трупный газ.

У них не было данных ни о внутренней планировке, ни архивных записей о прошлых появлениях, ни тактических показаний сенсорной проверки снаружи. Бегемот мог провести в варпе тысячелетия или даже века. Он мог быть пустым, полным лишь эха, а мог быть кишеть ксеносами. Да он вообще мог бы быть обычным астероидом, если бы не туррели и лопасти, выступающие из окостеневшего скрепляющего материла. Здесь были похоронены корабли, некоторые старые как Империум, а другие возможно ещё старее. Когда они приблизились, и обозревательные порталы стали показывать лишь шероховатую оболочку, Гуннлагур ощутил, как волосы на шее встают дыбом.

Малефикарум. Скиталец изрыгнуло из варпа, и застарелая вонь эфира тянулась через пустоту, вызывая ту же реакцию, что и всегда. Он сжал рукоять громового молота крепче, направляя жажду убивать в нечто более полезное.

“Злоба Хель” проскользнула в тень разбитого входа в ангар, напором двигателей удерживая положение. Внутри кабины экипажа корабля красные фонари исчезали во мраке и тревожное освещение мелькало вдоль входа на спусковую рампу.

– “Рука Русса” — раздался голос пилота по каналу стаи, и пустотные затворы раскрылись, обрушив рампу. — Доброй охоты.

Первым вышел Гуннлаугур, давя решётчатый металл своим терминаторским боевым доспехом, наслаждаясь его огромным весом и мастерством его создателей. Следом шли четыре его брата по стае, каждый в одинаковых льдисто-серых доспехах, шаги каждого тяжелы и раскатисты.

“Злоба Хель” поднялась, с трудом разворачиваясь в тесном ангаре, а затем вылетела наружу, готовясь занять сторожевой пост на двухсоткилометровой дистанции.

Скиталец получил название “Скорби праведников” от имперских таксономеров, как только появился на дальних аугурах висящих глубоко в пустоте военных станций сектора Лофракс. Вскоре были отправлены стандартные протокольные запросы о содействии, что привело к вызову ближайшей истребительной команды Космических Волков «эльдурстёрм». Время было вызвано как нельзя кстати: оно позволяло подняться на борт задолго до того, как скиталец проникнет в обитаемое пространство, что давало стае время зачистить его зловонные глубины прежде, чем туда прибудут на запрос команды эксплораторов со станций Адептус Механикус.

Терминаторы приняли построение стаи: Гуннлаугур, Слай и Арфол в центре с оружием ближнего боя — громовым молотом, молниевыми когтями, силовым мечом и штормовым щитом — а Варьек и Фьюрн встали по бокам с штурмболтером и штурмовой пушкой.

Всю атмосферу выбило из ангара во время их входа, и потому за пределами доспехов не было слышно ни звука. Гравитационное поле скитальца не было постоянным, возможно его вырабатывали древние устройства глубоко внутри, и потому для того, чтобы стоять ровно, терминаторы использовали компенсаторы доспехов. Стая волчьих гвардейцев наступала медленно и безмолвно, тяжело ступая по ангарному полу, в сторону контрфорсов и обветшавших с годами опорных колонн.

Гуннлаугур слышал цикл респираторов, медленный рокот сердец, внешнее гудение огромных энергетических ранцев, вой двигающихся сервосочленений. Прокручивающиеся перед полем наблюдения показания были незнакомыми, так как шлем был старым, гораздо старше, чем его обычный, и затемнённые символы мерцали на чужом тактическом экране.

Впереди от них зиял проход, вскрытый во время разрушительной высадки и распахнутый словно открытая пасть. Внутри была полная темнота, неразгоняемая даже тусклым светом звёзд.

Гунллаугур моргнул, включая линзы шлема, бросая полосы серебряного света на неровную местность. Сделав это, он вспомнил другую охоту, лунный свет, клинок в руке, который тоже звали скулбротсьёр.

Но лишь на мгновение. Идя вперёд, он ощутил, как по металлическому полу отдаётся первая дрожь, замеченная как им самим, так и авточувствами доспехов. Существа уже двигались, разгибались, прыгали, царапали, бежали. Он мог себе представить, как глубоко внутри пробуждённые приходом стаи открываются глаза чужаков и растягиваются набитые клыками пасти.

Уже скоро.

Он бежал всё быстрее. Его тело ненадолго забыло о голодных корчах, наполнившись адреналином и врождённой яростью. Теперь он чуял добычу — мускусный, резкий запах волка, мокрого как песья шкура, вымазанного в крови. Он убивал? Или был ранен?

Он свернул, пробегая мимо спутанных корней громадного древа, проскользнул мимо потяжелевших от снега ветвей. Кровь текла на землю со ступней, ободранных камнями. Обматывавшие руки слои перевязок соскальзывали, отчего сжимавшие топор пальцы саданило.

Земля резко оседало, спускаясь к замёрзшему подножию ложбины, заросшей деревьями и неровными кустами. Мимо мелькали огромные силуэты, едва различимые в сумраках. Он шёл наощупь и на запах, прячась под ветвями, перепрыгивая через булыжники, скользя по похожему на тёмное стекло льду и пробираясь через груды снега.

Его лёгкие саднило от усталости и леденящего воздуха. На бегу он смотрел во все стороны, мотая головой, вглядываясь в сумрак так, словно он мог что-то разглядеть, разогнать его мыслями.

Думай. Следи за землёй. Куда он пойдёт?

Впереди тянулась извилистая тропа к подножию ложбины, и там путь преграждали колючки, похожие на скрещенные мечи. Слева вздымался гранитный утёс, сверкающий ото льда и увенчанный сугробами. Справа возвышались деревья, тянущиеся рядами, словно колонны в зале ярла.

Он принюхался, но теперь запах был везде. Запах манил его вниз, обещая открыть логово. Ульфан почти направился вниз, идя вприпрыжку, скользя по склону.

Затем он резко остановился, разбросав снег, и посмотрел на утёс справа, высоко подняв свой треснувший в центре топор. Да, тут можно залезть.

Ты пошёл туда. Ты увидел это место. Ты увидел возможность наброситься.

Ульфан подобрался к ближайшей опоре и начал карабкаться. Лёд холодил пальцы, камни рассекали плоть. Он крепко сжал топор зубами, взбираясь наверх. И вот он почувствовал жаркий запах волка на льду и понял, что не ошибся.

Взобравшись на гребень, он прыгнул, желая сразу подняться на ноги, сжимая топор в руках. Перед ним простиралась ровная поверхность вершины, полная освещаемых звёздами сугробов.

Сердце подпрыгнуло в груди Ульфана, когда он увидел следы — тяжёлые, глубоко вдавленные в снег следы лапы и её четырёх когтей. Он побежал по следам, по вершине, направляясь к другим зарослям кустарников, увенчанных шипами длинной с руку.

Ульфан слишком поздно заметил глаза, прячущиеся под переплетениями кустов, ждущие, пока он пробежит мимо вдоль следов, ждущие и верные своему охотничьему чутью.

Он резко обернулся, поднимая топор, но зверь был слишком быстрым. Он вырвался из укрытия и в два прыжка словно проглотил землю между ними, широко распахнув челюсти, брызжа слюной, и взревел, стряхивая снег. Волк был огромным, ростом ему по плечо, черногривым зверем, пригнувшимся словно под тяжестью костей и канатоподобных мускулов. Времени не было. Зверь набросился слишком быстро, пытаясь укусить руки, разорвать глотку и повалить Ульфана. Каким-то чудом он успел ударить топором в лицо, отведя клыки, и отшатнулся, поскальзываясь на льду. Затем Ульфан потерял равновесие, рухнул на сместившуюся землю и покатился к дальнему склону, обратно к подножию ложбины.

Но затем он увидел, как потемнело небо. Волк прыгнул, преследуя его, вытянув лапы, сверкая жёлтыми глазами.

Затем они тяжело ударились о скалы, и пришла боль.

Спустя две палубы пути они вновь вошли наполненные воздухом зоны, и начались первые засады.

Это не удивило никого — каждый волчий гвардеец уже однажды сражался на скитальцах и потому знал, как нападают ксеносы — но скорость их всё равно поражала.

Они спускались по покатому коридору, ржавому, пахнущему древними машинными маслами. Стены сжимались вокруг, царапая их наплечники и шлемы, задерживая движение, давая идти только по двое. Гуннлагур и Слай шли впереди, идя так быстро, как позволяла тяжёлая броня, а за ними следовали другие.

Первый ксенос выпрыгнул из провисшей панели на потолке, с грохотом упал и побежал во главе копошащегося роя. Это были типичные генокрады: белые как молоко в резком свете люменов, шестирукие, крепопанцирные, красноглазые, хлещущие крючковатыми когтями, щупальцами и клыками, стрекочущие и головокружительно быстрые.

Гуннлагур взмахнул громовым молотом, вбивая переднего ксеноса в дальнюю стену. Вспыхнуло расщепляющее поле Скулбротсьёра, и череп твари взорвался, забрызгав их мозговым веществом.

Слай бросился навстречу роя, размахивая молниевыми когтями. Трёх ксеносов разорвал он, рассёк на части их хитиновые шкуры, но новые кишели там, за панелью, и словно хлещущая когтями волна прыгали в тесный коридор. Они карабкались друг на друга, забивая всё пустое пространство от пола до потолка, и казались единым многоруким существом из пастей, языков и когтей.

Разорвалась очередная панель, на этот раз позади. Варьек обернулся навстречу угрозе, стреляя из штурмового болтера. Арфол ударил штормовыми щитом, вбивая двух тварей в ближайшую стену, а затем бросился на остальных с гудящим цепным клинком.

Фьюрн подал заранее обговорённый сигнал, и Гуннлаугур и Слай немедленно отступили к противоположным стенам, открывая между собой узкое пространство. Из штурмовой пушки Фьюрна вырвалась короткая очередь, кружащиеся стволы тяжело застучали, разрывая на части рой впереди, забрызгивая всю открытую поверхность ихором чужаков. Едва стихло эхо, как волчьи гвардейцы бросились на выживших, ударами потрескивающего от энергии оружия отправляя их навстречу смерти. Коридор качался и вспыхивал, когда смещались нашлемные люмены, словно в остановившихся кадрах они видели оскаленные морды вопящих чужаков.

Генокрады наконец отступили, оставив на полу разорваны тела сородичей, и скрылись в глубине туннеля. Слай направился за ними, наполняя энергией сыплющие искрами когти, явно поддавшись жажде убивать. Фьюрн опустил штурмовую пушку и направился за ним, давя доходившие до колена груды разбитых панцирей. Туда же направился и Гуннлаугур, но внезапно ощутил тревогу. Коридор тянулся дальше, склоняясь вниз, вёл к глубокой шахте. Сенсоры брони чувствовали движение, десятки сигналов тварей, готовящихся к новому нападению.

Он остановился. Остановились и другие, и Слай повернул к нему красноглазый шлем.

— В чём дело?

Пришло воспоминание: освещаемый звёздами лес, черногрив на высокой земле, ведущий вниз запах, предупреждение охотничьего чутья.

Ксенос, волк. Добыча, мыслящая одинаково.

— Они заманивают нас, — ответил Гуннлаугур, подходя к стене. Панели, продавленный метал, ослабели от времени, но всё ещё были достаточно прочны, чтобы помешать проверке авгуров. Он взмахнул молотом и ударил, расколов ближайшую панель, и она, вырвавшись из креплений, упала, открыв пустое пространство. Оттолкнув висящую часть, Гуннлаугур протолкнулся внутрь.

Ему открылся зал, освещаемый красным светом до сих пор активных энергкокатушек, с потолка свисали цепи старых подъёмных станций. Во тьме сверкали ряды глаз чужаков, засевших среди древних машин, ближайшие — лишь в пяти метрах от него.

Там же был и он, направляющий разум, теперь ясно видный. Он сдерживал тварей, наполняя коридоры низшими воинами, заманивая Волков вперёд. Едва они бы спустились в шахту, как рой бросился бы за ними словно поток крыс и задавил бы их числом. Гуннлаугур перехватил молот двуручным хватом, когда внутрь тяжело шагнули его братья по стае. Ксеносы уже мчались, яростно шипя, сияние нашлемных люменов выхватывало из полумрака дьявольские глаза.

Он наполнял энергией Скулбротсьёр, наслаждаясь резкой отдачей прыгающих разрядов. Он шагнул вперёд, готовясь к замаху, а затем обрушил тяжёлый молот на ближайших тварей.

Волк вдавил его в землю, пытаясь схватить за глотку, разрывая грудь когтями. Он едва видел — кровь залила глаза и всё лицо. Что-то царапало мускулы его нижней части спины. Черногрив прижал его, придавил ко льду морозной ложбины.

Каким-то чудом Ульфан смог ударить его топором по лицу яростным, отчаянным взмахом. Клинок зацепил челюсти волка, срывая с дёсен плоть, и черногрив встал на дыбы и взвыл, их кровь смешалась.

Он смог отползти, опираясь на спину, отталкиваясь ногами, выскользнуть их хватки волка — вонючего, смердящего так, что Ульфана тошнило, но он не останавливался и отползал, делая всё что угодно, чтобы двигаться дальше.

Волк вновь бросился на него, бросился к животу, намереваясь разорвать его и выпустить кишки. Он вновь ударил топором и попал в цель, заставив зверя отступить.

Он заставил себя подняться на ноги, дрожа, истекая кровью. Всё перед глазами плыло. Волк, держась на расстоянии, кружил вокруг, пригнув голову, с челюстей его капали кровь и слюна. Он был огромным, тяжёлым, зловещим чёрным призраком глубоких чащоб, золотоглазым, желтоклычным, кровавопастным. Ульфан видел, как мускулы волка двигаются вновь, напрагаясь перед прыжком. Он видел, какие нанёс раны.

Он сжал топор одной рукой в ослабевшей от страха ладони. Махнув клинком, он увидел, как волк следит за железным лезвием. Зверь знал, что топор приносит боль, и не выпускал из виду.

Это может пригодиться. Ульфан знал, что думает волк — боится железа. Он будет остерегаться топора, видя в нём единственный клык человека, способный его ранить. Другой рукой он потянулся к поясу, ища пальцами что-то.

Волк бросился вперёд, обрушившись на него словно потрескивающий разряд грома, рыча и щёлкая пастью. Запах крови привёл его в ярость. Ульфан знал, что будет делать зверь — он попытается схватить руку в запястье, оторвать её и лишить человека когтей. Если он будет достаточно быстрым, то сможет отдёрнуть руку и попытаться отбить новый удар в шею.

Но Ульфан не отдёрнул руку, и ощутил хватку похожих на капкан челюстей на запястье.

Он взревел от боли, ощутив, как клыки волка впиваются в кости, калеча, разрывая плоть. Всё перед глазами содрогнулось. Ульфан едва смог поднять другую руку — ту, которой он взял с пояса дирк — и теперь он вонзил его в бок волка изо всех сил.

Зверь забился от муки, всё ещё сжимая челюстями его правую руку, глаза волка закатились, из пасти потекла кровавая слюна. Ульфан сильнее вдавил дирк, рассекая мускулы к сердцу. Он вдавливал его, крича от боли в тёмной ночи, изо всех сил пытаясь остаться в сознании даже тогда, когда жутко хрустнули кости, и волк вырвал его руку из запястья.

Он так и не увидел, как из раны забил фонтан крови, горячей и густой словно смола. Он думал лишь о левой руке, режущей волка, словно свежевательный нож мясника. Черногрив пытался дотянуться до его глотки, но его тяжёлые ноги подогнулись, и они оба вновь рухнули на лёд.

Ульфан был залит кровью, своей и зверя, исходящей паром на побагровевшем снегу. Его ноги потяжелели. Волчья голова придавила его, вбила в леденящую землю. Он едва мог дышать, так его придавила туша зверя. Ульфан чувствовал, как его покидает тепло жизни, истекающее из раны, опустошающее его.

Он пытался остаться в сознании. Он цеплялся за душу здоровой рукой, хватал её, пытающуюся сбежать из залов тела, вдавливал обратно в клетку костей. Он бредил. Сходил с ума от кровопотери. Он видел, как вокруг стоял фигуры в масках, злобно смотрящие на него — боги охоты, разгневанные его неудачей.

— Я убил его! — закричал Ульфан, прижатый к земле безжизненным телом волка.

Но всё было бесполезно. Мольбы были тщетны. Ему оставалось лишь вонзить дирк глубже, рассекая горячую плоть хищника, чтобы убить наверняка, даже умирая.

Он пытался удержать глаза открытыми. Над ним стояли деревья, безмолвные часовые, чёрная стена перед морем звёзд.

Он боролся до самого конца. А затем дирк выпал из его рук, клинок покатился по залитому кровью люду, и ночь забрала его.

Терминаторы бросились в атаку, пробиваясь к центру зала. Пол трескался под их тяжёлыми шагами, а навстречу мчались чужаки, вытянув когти и хлеща длинными языками. Они спрыгивали с вершин и выскакивали из ям, появлялись из тайных проходов в вечной тьме. Единственным светом в зале было злое сияние полумёртвых энергокатушек, двигающиеся вспышки нашлемных люменов, неоновый жар впившихся расщепляющих полей.

Слай и Фьюрн шли справа, Арфол и Варьек слева, гоня чужаков обратно в тени. Воины сражались вместе, парами — ближний бой и выстрелы вместе обеспечивали уничтожение. Генокрады визжали и выли, петляя и метаясь, пытаясь подобраться достаточно близко, чтобы впиться рвущими броню когтями, но их разрывало на части градом болтерных снарядов. Всех подобравшихся достаточно близко повергали молниевые когти и силовой меч, вскрывая панцири, и ихор тёк на пол зала.

Но Гуннлаугур не сражался в этом бою. Его братья обрушились на орды врагов, безжалостно их истребляя, сдерживая рой. Он же шёл к центру, туда, где его ждал поединок, и громовой молот его рычал.

Он уже часами чувствовал нарастающее разумом с каждым шагом присутствие. И теперь его источник стоял прямо перед волчьим гвардейцем, и его огромный силуэт сверкал в изломанном свете. Тварь была такой же бледной, как и остальные, такой же шестирукой, с выступающим гребнем на голове и согнутой спиной с костлявыми лопатками. Она припала к полу, сверкая бронированной шкурой, и его яйцеклад хлестал как кнут.

Это был господин. Это был убийца. Это был, как в Империуме называли существ его рода, повелитель выводка.

Гуннлаугур опустил громовой молот и начал ритуальный вызов. Смертные слова Фенриса эхом раздались из вокс-усилителя, заглушив на мгновение визг ксенотварей. Он чувствовал, как тяжело бьются его сердца, прилив гиперадреналина, прилив жажды убийства, первобытной любви к охоте, вырывающейся наружу. Повелитель выводка двигался с ошеломляющей скоростью, взмыв в воздух, расставив руки. Гуннлаугур ударил навстречу ему громовым молотом, выставив его на пути зверя. Боёк молота ударил с грохотом, расколов хитиновую пластину, но повелитель выводка лишь взмахнул другой лапой, глубоко погрузив когти в левый наруч.

Гуннлаугур отшатнулся и взмахом громового молота отбросил другую руку твари. Её когти были повсюду, кололи, кружились, хлестали. Волчий гвардеец сражался яростно, стараясь бить как можно быстрее, разгоняя броню до предела. Перехватив молот одной рукой, он обрушил его потрескивающий боёк на истекающую кровью спину твари, но та уже оказалась слишком близко.

Они сцепились вместе, разрывая, рыча, треща. Правый наплечник Гуннлаугура оторвало, открыв проводку. Нагрудник был расколот, вокс-решётку промяло. Когти дорвались до плоти, ободрав рёбра, хлестали по перчаткам.

И он не мог нанести смертельный удар. Повелитель выводка уклонялся от взмахов громового молота, избегая смертельного разрывающего удара, а затем вновь бросался на него, размахивая побагровевшими когтями. Гуннлаугур видел проблески его лица — гротескного, получеловеческого, скривившегося в жестоком оскале, похожего на маску трупа, на кошмар, взятый из тёмных уголков видовой памяти.

Гуннлаугур ударил крест-накрест, крутя громовым молотом, метя в глотку твари. Но ксенос увернулся, а затем вновь подскочил, замахиваясь разом тремя руками, намереваясь повергнуть его столькими ударами, что их нельзя было бы отразить. Гуннлаугур парировал молотом один, отшатнулся от другого, но третий дошёл до цели. Когти глубоко погрузились в нагрудник, рассекая плоть.

Гуннлаугур, уже истекающий кровью из дюжины ран, отшатнулся от боли. Тварь бросилась на него, тяжело дыша, щёлкая челюстями. Эхо и грохот болтерного огня разносились по залу, иногда ревело пламя, рычало энергетическое оружие.

И тогда к волчьему гвардейцу пришло воспоминание, яркое, как сны годи. Он увидел, как волк прыгает на него, метя в глотку. Ощутил рывок, с которым ему оторвало руку, и дыхание хищника на лице.

Повелитель выводка бросится за громовым молотом.

Как и прежде, зверь вырвет оружие из его кулака, вырвет вещь, которая принесла ему боль, а затем бросится на её обладателя. Гуннлаугур осознал намерения твари за долю мгновения, как она начала двигаться, представив, как будет мыслить чужак. Он мгновенно опустился налево, напрягая все сервомоторы, уводя священное энергетическое оружие с пути удара и прочь.

Повелитель выводка бросился на молот, и его встретил удар Гуннлаугура. Да, его громовой молот был далеко, но зато левый кулак — близко. Сжатая латная перчатка врезалась в череп существа, и он услышал треск раскалывающегося хитина. Он бил вновь и вновь, молотил тварь словно градом. Повелитель выводка отшатнулся, теряя опору, и волчий гвардеец наступил на отставшую ногу, расколов панцирь и искалечив зверя. Зверь ударил рукой в ответ, разбив броню под коленным сочленением, но Гуннлаугур уже навис над ним, занося громовой молот.

Однажды он уже пожертвовал оружием ради победы. Никогда более.

Взяв рукоять обеими руками, он занёс Скулбротсьёр над головой, собираясь с силами, а затем обрушил его на тварь. Молот соприкоснулся с шеей повелителя выводка, вбивая раздутый череп в пол и давя дальше, круша металл под ногами, разрывая его вспышкой энергетического разряда. Тело прижатого словно огромное насекомое зверя безумно забилось, а затем обмякло.

Гуннлаугур ударил громовым молотом вновь, раскалывая мерзкую плоть, и ихор забрызгал его разбитые пластины брони. А затем он обернулся и торжествующе заревел, подняв сверкающий молот над треснувшим шлемом.

— Фенрис! — взревел волчий гвардеец, и от его яростного, усиленного бронёй крика содрогнулся зал.

Вокруг него братья по стае приступили к убиению врагов, сцепились с ксеносами, кулаки их были в крови, а оружие пело. Варьек пал, и генокрады кишели вокруг него, пытаясь разорвать нагрудник. Другие были втянуты в тяжёлый бой, противопоставив слепому гневу чужаков свою собранную ярость.

Это было жестокое и славное зрелище — сыны Фенриса, сошедшиеся в смертельной бойне с порождёнными Хелем отродьями далёких звёзд. Тогда гнев Гуннлаугура смягчила свирепая радость, ведь он был создан для таких сражений. Каждое его сухожилие было перековано для очищения земель человечества от нечистых тварей, для сокрушения их на наковальне гнева, для охоты на них согласно первобытным обычаям своей свирепой родины.

И тогда поглощённый праведным гневом волчий гвардеец зашагал навстречу врагам, сжимая в руках рычащий и сыплющий искрами Скулбротсьёр, намереваясь вновь окунуться в убийство, и в сердцах его колотился барабанный бой насилия.

Охота продолжалась. Так всегда было. Так всегда будет.

Когда Ульфан пробудился вновь, то не увидел ни деревьев, ни звёзд, ни зверя. Тело его содрогалось от боли, худшей, чем челюсти волка. Он пытался поднять голову, но его удерживал железный ошейник.

Его наполнил чистый и удушливый ужас. Ульфан видел вшитые в его руки тонкие нити, полупрозрачные, словно звериная кожа. Воздух пах неправильно — он не чуял ни зверей, ни земли, только металл. Он попытался двинуться, и нити в руках больно натянули его плоть. Ульфан лежал на спине, прижатый, измождённый.

Он не мог ничего разглядеть. Всё было размытым, переплетением теней и пятен света. Что-то огромное возникло перед глазами. На мгновение, на короткий проблеск ясности, он увидел огромный череп с сверкающими красными глазами.

Он хотел закричать, но этого не дала уходящая в глотку трубка. Череп бесстрастно смотрел на него, изучая так, как человек изучает оружие.

Затем череп склонился ниже, и железным кулаком вытянул трубку из его глотки, отчего Ульфан закашлялся, но смог говорить. Другой железный кулак появился перед глазами, сжимая тонкий топор с отметинами зубов на рукояти.

— Как ты называл его? — раздался голос, скрежещущий, словно ледник, глубокий, как корни гор.

Он должен был ответить. Должен, даже хотя его глотку саданило до крови, а ужас никуда не исчез.

— Скулбростьёр, — прохрипел он, и голос его прозвучал жалким, призрачным шёпотом по сравнению со всё ещё отдающимся в ушах божественным гласом.

Маска-череп кивнула.

— Запомни это имя. Мы сделаем тебе достойное его оружие.

Крис Райт

Прядильщик судеб

Вчетвером они уверенно шагали по туннелям подулья. Двое безмолвных воинов Рубрики, сапфирные доспехи-оболочки которых тихо мерцали во тьме, прикрывали по бокам облаченного в позолоченную броню Рамона, лорда-чернокнижника Тысячи Сынов. Его ученик, Фэлиас, замыкавший небольшой отряд, не отводил глаз от повелителя. Походка Рамона казалась младшему чернокнижнику странно плавной для бронированного гиганта. Она выглядела почти человеческой.

Но, разумеется, ни тот, ни другой не были людьми. Их «человечность», эта базовая форма, давным-давно исчезла, вытесненная физическими усовершенствованиями и психическими способностями. Вычурная силовая броня воинов, покрытая резным орнаментом, оккультными знаками и эзотерическими символами, предупреждала об опасности, исходящей от них, заставляя вспомнить ядовитых созданий, которые отпугивают врагов яркими узорами на коже.

— Уже близко, — произнес Фэлиас.

К тому времени они уже спустились на три километра под землю, углубившись в туннели под основанием улья Гарганциас Магнифисенс, главного административного центра Риго-5. Далеко вверху теснились, размножались и просто существовали миллионы граждан Империума, с рождения наученные высматривать угрозы, несомые ксеносами, ведьмаками и предателями. Будучи воином безвозвратно расколотого легиона Магнуса, Фэлиас удобно устроился сразу на двух стульях из трёх, и прямо сейчас он остро ощущал скопления объятых безмолвным страхом душ, скованных обрядами неведения и повседневно внушаемого им ужаса.

Рамон склонил голову в шлеме, увенчанном гребнем в форме змеи.

— Что ты чувствуешь?

Фэлиас помедлил. Вокруг него сочились влагой стены промозглых, заброшенных и постепенно разрушающихся туннелей. Ни один смертный не ступал по ним уже несколько веков. Как и великое множество иных творений этой огромной, но распадающейся империи, подулье оказалось покинутым и забытым, словно выброшенный на берег приливом ствол дерева, которому уже не суждено вернуться в океанские волны.

Возможно, это случилось не просто так. Возможно, древние кошмарные воспоминания удерживали людей от странствий в тёмных глубинах под отравленными землями своих миров.

— Оно знает, что мы здесь, — осторожно ответил Фэлиас. — И уже шевелится, оживая.

— И о чём это говорит тебе?

— Что его пробуждение услышат не только наши уши, и что мы окажемся в опасности.

Лорд-чернокнижник кивнул ученику и вновь зашагал по туннелю. Украшенное драгоценностями навершие посоха Рамона покачивалось во тьме.

— Мы всегда в опасности, — бросил он.

Фэлиас поспешил за учителем, и рубрикаты вновь пошли в ногу со своими повелителями, с пугающей точностью повторяя их шаги.

— Если мне позволено спросить, — произнес ученик, догадываясь, какой ответ получит, но всё равно решаясь попытать судьбу, — что нас ожидает?

Рамон не был ни жестоким, ни деспотичным господином. Напротив, он честно и умело обучал Фэлиаса, щедро делясь все более и более утончёнными познаниями в искусствах Изменяющего Пути, помогая ученику в подъеме по крутым ступеням к вершине познания. При этом, разумеется, лорд-чернокнижник не открывался перед младшим собратом, охраняя личные тайны так же строго, как и все прочие маги Пятнадцатого Легиона, разбросанные по Галактике. На протяжении тысячелетий они превратились в кабал скопидомов и похитителей драгоценных кусочков знаний, запасавшихся секретами в неугасающей надежде на возрождение и новый расцвет Тысячи Сынов.

— Вскоре это прояснится, — ответил Рамон, продолжая идти. — А пока, пожалуйста, просто следуй за мной.

Синевато-серый десантный корабль опустился на посадочную платформу, словно лоскут грозового облака, вырезанный из небесной выси. В момент касания с шипением растворились двери пассажирского отсека, за которыми стояли пять освещённых со спины воинов. С важным, почти самодовольным видом они сошли по рампе, великаны, облаченные в доспехи типа VI. Украшения на силовой броне отражали различные аспекты ледяного родного мира космодесантников, печально известного враждебностью к человеческой жизни.

Вслед за своими воинами сошел на платформу Торскир Хельстуйрм, и окованное железом основание его посоха лязгнуло о скалобетон. Доспех Торскира, такой же серый, как у остальных, покрывали вырезанные в керамите руны с чёрной каймой, а над непокрытой головой возвышался мерцающий пси-капюшон. Из-под него смотрело кирпично-красное, обветренное лицо воина, обладающего, как и все сыны Русса, янтарными глазами и тяжелой челюстью.

Его ждали представители руководства Гарганциаса Магнифисенс, несколько десятков писцов в бархатных одеждах, сотня почетных стражей из личной свиты губернатора и три шагохода «Страж», стоявших у края платформы с почтительно опущенными орудиями. Из воздуходувов, установленных на стенах шпиля, перед появлением воинов подавался благовонный дым, но его уже разогнали буйные ветра Риго-5.

Один из встречающих, высокий человек в тяжелых багровых одеяниях, низко поклонился. Ветер развевал полы его мантии.

— Добро пожаловать на Риго. Я — губернатор Алексиан, — представился он.

Торскир холодно взглянул на него.

— На твой мир проникла порча.

— Так говорится в вашем сообщении, но…

— Он оставил за собой след разрушений, протянувшийся по девяти системам. Он разлагал и он уничтожал. А теперь он здесь, в твоем городе, а ты бездействуешь.

Алексиан нервно сглотнул.

— Получив ваше предупреждение, мы удвоили патрули. Даже утроили, но… ничего не нашли.

На это Торскир никак не ответил, лишь его взгляд остекленел на несколько секунд, пока воин обращался к внутреннему оку в глубинах разума. Окружавшая жреца стая Космических Волков замерла, и ветер, воющий над посадочной платформой, стучал по керамиту рунными тотемами, висящими на броне десантников.

Затем Торскир шевельнулся, и взгляд его золотых глаз вновь обрел сосредоточенность.

— Внизу, — произнес он. — Корни твоего шпиля уходят глубоко.

Алексиан беспокойно оглянулся на свою свиту.

— Это… запретные зоны.

— Не для меня, — ответил Космический Волк. — И не для него.

— Возможно, вы все же выслушаете меня? — губернатор выглядел так, словно вот-вот сорвется. — Не ходите туда.

На лице Торскира отчетливо проступило презрение.

— Если тебе не хватило духу вынюхать врага и пройти по его следам, даже не думай меня останавливать.

Жестом скомандовав остальной стае следовать за ним, рунный жрец зашагал вперед. Идя по платформе, он обратился к воинам по защищенному вокс-каналу.

— Рамон здесь, братья, — произнес Торскир, обрамляя в слова то, что поведали ему способности псайкера. — Бегите быстро, неситесь со всех ног. Сегодня мы добудем его голову.

— Открыть дверь, — приказал Рамон.

Перед ними возвышались железные врата, усиленные арматурными стержнями, поверх которых располагались многочисленные фиксирующие зажимы из адамантия. Арку дверного прохода, высеченную в толще гранита, покрывали охранные руны горфелиона — древнего шрифта, неизвестного никому из смертных обитателей планеты. Подземелье, у входа в которое стоял отряд, создали задолго до постройки городов-ульев, и, возможно, не руки людей возвели его. Глубочайшая древность сочилась из камня, иссушая жизненную силу вокруг чернокнижников, усмиряя ритм Изменений, словно вода, выплеснутая в пламя костра.

Но, несмотря на это, с той стороны врат изливалась физически ощутимая сила, вытекающая наружу, будто кровь из раны. Пока отряд подходил к дверям, воздух вокруг словно сгущался, а звуки дыхания и характерное гудение силовой брони с каждым шагом становились тише.

Один из рубрикатов обхватил массивный железный стержень и потянул на себя. Балка подалась со скрежетом терзаемого металла и оторвалась от двери. Второй безмолвный десантник точно так же разделался со следующим стержнем, а затем оба рубриката принялись крушить врата. Как всегда, не издавая ни звука, они отгибали и выдирали железные пластины, отбрасывая вырванные куски ударами ног, до тех пор, пока окончательно не расправились с преградой.

Рамон и Фэлиас вошли внутрь помещения вслед за рубрикатами. Из ниоткуда заструился грязно-красный свет, растекаясь по комнате, словно разворачивающийся свиток пергамента.

Помещение оказалось небольшим, едва ли пять метров в диаметре. Скалобетонные стены и мраморный пол скрывались под слоем пыли в палец толщиной. В центре комнаты располагался высеченный из простого камня алтарь, покрытый уже знакомыми охранными рунами неясного происхождения. За жертвенником, в дальней стене, располагался низкий арочный проход, заложенный чем-то вроде грубых гранитных брусков. Чья-то могучая рука высекла в камне единственную защитную руну, глубокие линии которой проходили через швы кладки.

Подойдя к арке, Фэлиас в полной мере ощутил присутствие создания, яростно извивающегося за гранитной преградой. Там скрывался бодрствующий, бесконечно злобный разум, царапающий тесные стены темницы. Доведенный до бешенства ненавистным заключением, он, без всяких сомнений, оставался могущественным. На мгновение младший чернокнижник открыл существу за стеной свое сознание и тут же задохнулся, хватая ртом воздух.

— Осторожнее, — улыбнулся Рамон. — Решил, что уже достаточно силен для такого?

Его ученик потряс головой, очищая мысли.

— Оно… ужасно, — прошептал Фэлиас, приведенный в трепет грандиозностью заточенного существа. — Как удалось сковать такое создание? Мы выпустим его?

Ничего не ответив, лорд-чернокнижник подошел к алтарю и склонился над высеченными в камне охранными рунами. Медленными движениями, скованными необходимостью точно следовать ритуалу, Рамон начал уничтожать символы.

Руны поддавались не сразу, какое-то время ярко пылая, словно расплавленное железо, и сопротивляясь чарам шепчущего воина. С разрушением каждого из охранных заклятий очертания комнаты содрогались, как будто освобождаясь на мгновение из плена измерений, и присутствие разума за стеной, оказавшегося в пустынном краю между реальностью и бредом, становилось все более ощутимым. На руках Фэлиаса встали дыбом волосы — он слышал, как создание, дыша, словно загнанный зверь, дергается в оковах, ощущал, как бьется его призрачное сердце.

Вскоре осталась лишь одна охранная руна, вырезанная в гранитной кладке под аркой. Ученик, не отрываясь, смотрел, как Рамон подходит к преграде и кладет на неё ладони в латных перчатках. Последний защитный символ ярко засветился, как и все предыдущие, заставляя Фэлиаса приготовиться. Обратившись к знаниям, почерпнутым из тёмных бестиариев в сумрачных библиотеках Ока, он размышлял, какое именно создание заключено по ту сторону прохода. Насколько мог предположить младший чернокнижник, за стеной скрывался поглотитель разумов и пожиратель душ, захватчик тел, облачающийся в плоть своих жертв. Зная, что не должен сомневаться, что обязан довериться сплетениям судеб, Фэлиас спрашивал себя — не опрометчиво ли поступает Рамон, освобождая существо столь могучее?

И тут, в последний момент, когда руна уже начинала разрушаться, лорд-чернокнижник отстранился. Запустив руку в кисет, висящий на поясе, Рамон извлек хрупкую вещицу, золотой амулет в форме слезы. Прижав талисман к граниту, учитель Фэлиаса восстановил охранное заклятие. Амулет кратко блеснул, словно подсвеченный изнутри, заискрился и утонул в каменной кладке, упокоившись между линий защитной руны, словно находился там с сотворения мира.

Склонившись к стене и едва не касаясь губами гранита, Рамон прошептал внутрь одно-единственное слово.

Затем, выпрямившись, он повернулся к Фэлиасу.

— Знаешь, что последует за этим, верно? — спросил учитель.

Ученик не ответил, но от слов Рамона кровь заледенела у него в жилах. Казалось, что к ним приближается нечто иное, ужасное и гневное, нечто столь дикое, что ни один смертный не в силах даже вообразить подобное.

Задолго до того, как стая оказалась возле подземного укрытия, Торскир ощутил нарастание уровня пси-энергии. Окруженный боевыми братьями, он со всех ног несся по катакомбам, расплескивая сточные воды и размахивая посохом, словно топором с длинной рукоятью. Не теряя психического следа, жрец готовил свой разум к грядущему испытанию.

Торскиру казалось, что он охотился за Рамоном всю жизнь. Хель, он словно знал Рамона всю жизнь, хотя они ни разу не сходились в бою, и все, что жрецу было известно о враге, он позаимствовал из мучительных воспоминаний жертв колдуна — проклятых, совращенных и мертвых. Лорд-чернокнижник все время оставался чуть впереди, вновь и вновь издевательски подманивая Торскира поближе и тут же ускользая, не собираясь сражаться с Космическим Волком. Так повторялось на сотне разрушенных миров.

Но здесь всё закончится. Колдун наконец-то совершил ошибку, позволил разгадать принцип своих перемещений от одной системы к другой. Бросая гадальные кости, Торскир проник в замыслы врага через превратности варпа и сумел настичь его. Этот мир, Риго-5, выплыл тогда из мутной тьмы — страж погребенного ужаса, цели, перед искусом которой не сможет устоять ни один из сынов Просперо. Рунный жрец ухватился за открывшуюся возможность, и его корабль пронзил бездну пылающей стрелой. Постоянно требуя увеличить скорость, Торскир почти довел навигатора до безумия, но они и так проделали путь между мирами с непривычной легкостью. Это лишь убедило Космического Волка в том, что ему суждено оказаться на Риго-5, схватить чернокнижника и силой привлечь его к суду.

Но, хотя вселенной и правила мощь, в ней также имелось место для удачи. Похоже, она наконец-то повернулась лицом к Торскиру.

Завернув за угол, рунный жрец оказался в длинном туннеле, на стенах которого лежал густой слой пыли, а под ногами хлюпала зловонная жижа, глубиной по лодыжку. По низкому потолку, усеянному пятнами ржавчины и гнили, проходили пучки старых кабелей. В дальнем конце туннеля космодесантник увидел разбитую дверь, из-за которой струился грязно-красный свет.

+За Русса!+ отправил Торскир боевым братьям, чувствуя, как остро отточенная радость скорого убийства все сильнее сжимает глотку.

А потом он вломился внутрь, снося своим громадным, облаченным в доспех телом развороченные остатки старой двери. Металлические обломки разлетелись по полу, а стая уже врывалась в комнату вслед за жрецом, воины быстро приседали в позиции для стрельбы и водили из стороны в сторону стволами болтеров.

Но помещение оказалось пустым. Приподняв посох в руке, Торскир озарил узкую комнатку хлынувшим из него светом.

Впереди обнаружился разбитый алтарь, а за ним — проход под аркой, закрытый нетронутыми брусками гранита и высеченной на кладке руной-стражем.

Торскир выругался. Никогда прежде внутренний голос не лгал ему, жрец видел Рамона в этой комнате, чувствовал его здесь. Воины стаи выпрямились, раздосадованные, но остающиеся настороже.

Сняв с посоха птичий череп, один из своих талисманов, Торскир прижал его к запыленной стене и прислушался.

Знаешь, что последует за этим, верно?

Шипение сложилось в слова, отпечаток последней фразы, произнесенной здесь. Рунный жрец, внимательно смотревший в пустые глазницы черепа, проследил, как изменился мерцающий в них свет.

— Двенадцать лет, — пробормотал Торскир, чувствуя, как всё внутри него вскипает от болезненно сильной досады. — Он был здесь двенадцать лет назад.

Васик, второй после него воин в отряде, сменил боевую стойку на более расслабленную.

— Раз так, что прикажешь?

Глубоко вздохнув, Торскир вернул череп-талисман на место и осмотрел арку. За стеной ощущалось присутствие создания, которое, вне всяких сомнений, привлекло сюда Рамона и самого рунного жреца. Ужасающе злобное существо удерживалось взаперти лишь тончайшими из оков.

Но почему колдун не разрушил охранное заклятие? Почему не закончил то, что начал?

— То, что осталось здесь — не наша забота, — устало объявил Торскир. — Отправим сообщение Инквизиции, и пусть её служители очистят подземелье от погани.

— Будет исполнено, — слегка поклонился Васик.

Только после этого рунный жрец заметил амулет. Золотая слеза по-прежнему покоилась в граните под аркой, глубоко уйдя в камень, словно занимая сделанное точно под нее углубление. На вещицу успел осесть тонкий слой пыли.

Как только взгляд Торскира упал на амулет, по телу воина пробежал холодок, старое ощущение, последний раз испытанное так давно, что успело стереться из памяти. Стены вокруг жреца словно задрожали, исказились и раздвинулись. В какой-то момент он услышал приглушенный рёв бури на далеком мире, голос ненастья, эхом отражающийся от свода пещеры, с которого свисали поросшие мхом сталактиты.

— Что-то ещё? — спросил Васик, но его слова почти прошли мимо ушей Торскира. Сам не понимая, что он делает, сын Фенриса подошел к амулету и склонился над ним.

— Жрец? — теперь в голосе Васика звучало беспокойство.

Но Торскир не слушал его. Амулет выглядел таким знакомым и таким прекрасным. Потянув за цепочку, рунный жрец вытащил её из стены, восхищенно смотря на искорки, пляшущие по звеньям на ладони латной перчатки. Сама золотая слеза на мгновение застряла в углублении, словно не желая покидать гранитную кладку, но затем выскочила со щелчком.

В тот же миг прозвучал громкий треск, эхом разнесшийся по всей комнате. Линии руны-стража раскололись, и охранное заклятие утратило силу. Из ниоткуда донесся порыв холодного, как лёд, штормового ветра, поднявшего в воздух слои древней пыли.

Торскир отступил назад, видя, как разрушается гранитная стенка под аркой. Некий бесформенный комок бездны, темнее самой тьмы, выползал из обломков, просачиваясь в брешь и пузырясь, словно кипящее масло.

Внезапно к рунному жрецу вернулся рассудок. Вздрогнув от ужаса, Торскир отбросил амулет в сторону и взмахнул посохом, длинное древко которого тут же обвили яркие разряды серебристых молний. Их чистое сияние словно бросало вызов тени, нависшей над воинами.

Комок черноты, корчась, поднимался вверх, разрастаясь, изменяясь, втаскивая себя в вещественную реальность. Опустив навершие посоха, Торскир рванул, и раскаленные потоки актинических энергий, насыщенные озоном, словно воздух после яростной грозы, устремились по древку. Сияющее копье, вырвавшись на свободу, вонзилось прямо в сердце чернильной тьмы.

— Изыди! — возопил жрец, быстро произнося одно за другим фенрисийские вюрд-проклятия. Воины его стаи открыли огонь, осыпая дальнюю стену градом разрывных болтов, и комната тут же скрылась в облаках каменной пыли.

Несмотря на бешеную ярость схватки, Торскир с болезненной четкостью понимал, что сотворил. О чем он думал? Почему поступил так? С усилием описав дугу навершием посоха, рунный жрец напитал его новым зарядом бури и обрушил вихрь энергии в обугленно-чёрную пасть. Торскир чувствовал, как нарастает внутри него — точно так же, как и во многих, очень многих прежних битвах — штормовая мощь вюрда, способная смести демоническую нечисть с лица этого мира.

Но ни слова силы, ни разрывные болты, ни разряды молний не действовали на врага. Раздутое тело твари продолжало расти, испуская пар и словно вливаясь в хлюпающие, изгибающиеся формы. Ротовая щель прорезалась среди потоков быстро твердеющей плоти, и одно-единственное имя соскользнуло с окутанных дымом губ.

— Ваша.

Услышав это, Торскир мгновенно оступился и упал на одно колено. Посох выпал из рук жреца, оба его сердца заколотились с немыслимой быстротой. Хватая ртом воздух, Космический Волк потянулся к гладию, висящему на поясе, и даже успел вытащить меч из ножен, но в этот момент на него обрушилось маслянистое цунами. Скользкая материя облепила Торскира, словно плёнка, пригибая плечи воина к земле, топя его в кипящем плену нечистот. Все чувства рунного жреца погрузились во мрак, тьма забила глотку и затмила линзы шлема. Ощущая кислотные ожоги на коже, Торскир закричал от первобытной боли. Космодесантник пытался сопротивляться, собрать остатки сил, но они покинули воина, пораженного словом, именем, воспоминанием.

А потом боль ушла. Яростный ветер стих, так же внезапно, как и ворвался в комнату. Комок черноты расползся по полу мутными темными полосками, и эхо болтерных залпов умолкло.

— Жрец? — снова спросил Васик.

Вместе с остальными воинами стаи он смотрел на Торскира. Никто не двигался, космодесантники держали своего командира на прицеле болтеров. Космических Волков охватила неуверенность, внезапно возникшие сомнения удерживали их на месте. Все в комнате видели, что вышло из бреши под аркой и куда оно ушло.

То, что когда-то было Торскиром, улыбнулось. Оно почувствовало, как разрываются края смертного рта, обнажая растущие с каждым мгновением зубы. Где-то в глубине существа истошно кричал человек, прежде обладавший этим телом. Что ж, ему предстоит вопить ещё очень, очень долго.

— С сожалением сообщаю, что ваш жрец больше никому не ответит, — растягивая слова, произнес пожиратель душ, поигрывавший костяными когтями, которые на глазах вырастали из латных перчаток, пробив керамит.

Волки одновременно открыли огонь, и ни один из болтов не прошел мимо цели, но даже боль, причиняемая столь яростным и опустошительным вихрем разрывных зарядов, казалась похитителю тел всего лишь мимолетным неудобством.

Демон-жрец широко раскинул руки, призывая новые струи маслянистой эссенции, на которых, словно лоскуты ткани на ветвях, висели рваные клочья мрака. Прорычав вызов врагам, от которого затряслось подземелье, он ощутил родовые муки крыльев, пробивающихся из плеч, копыт, раскалывающих сабатоны, и новых костяных выростов, царапающих изнутри трескающийся керамит доспеха. Какое-то довольно недолгое время стены сотрясались от звуков боя, шагов сражающихся, отчаянных выпадов и ударов мечей, а также от рёва изрыгаемого демоном голодного огня.

А потом опустилась тьма. Вслед за ней наступила тишина, нарушаемая лишь долгим, приглушенным смехом.

Фэлиас шел вдоль колоннады по направлению к покоям Рамона. Над головой чернокнижника переливалось безмятежно сиреневое небо, тронутое оттенком вечерней прохлады. Впрочем, даже такая прекрасная планета, как Переталиас, настоящий мир-сад, порой подвергалась внезапным и жестоким сдвигам орбиты. Таковы были радости и угрозы существования в той области небес, которую обитатели Империума с восхитительно грубой точностью называли Оком Ужаса.

Сейчас Фэлиас пребывал в хорошем настроении. Его вознесение до лорда-чернокнижника прошло без затруднений, магические силы достигли неведомых прежде высот. Воин Тысячи Сынов чувствовал себя переполненным их мощью, почти раздувался от скрытого потенциала, словно все в мире — неважно, реальном или том, что открывался освобожденному разуму — теперь было ему по плечу.

Подобное ощущение пьянило, и Фэлиас, возможно, впервые в жизни осознавал, почему его легион постигла столь жестокая судьба и какие опасности все ещё поджидали Тысячу Сынов.

Впрочем, сейчас он мог позволить себе небольшое удовольствие, передышку в многовековом странствии, которое чернокнижник собирался продолжать ещё, по меньшей мере, несколько столетий.

Добравшись до галереи в личных покоях своего бывшего учителя, Фэлиас обнаружил его на дальнем конце круглого помещения под стеклянным куполом. Облачённый в небесно-голубые одеяния Рамон, слегка наклонившись, стоял за старинным медным телескопом с хрустальными линзами и наблюдал за движением звезд.

Приблизившись к нему, Фэлиас обнаружил, что лазурный наряд пошит по моде Просперо, в стиле, забытом десять тысячелетий назад. Возможно, даже из оригинальной ткани, а не воссозданной копии. Точно определить не смог бы никто, кроме самого Рамона, всегда находившего способы получить желаемое.

— Значит, ты добился своего, — произнес бывший учитель, поворачиваясь к гостю, — в совершенстве овладел нашими магическими искусствами. Поздравляю.

— Своим успехом я обязан только вам, — поклонился Фэлиас, но Рамон отмахнулся от комплимента.

— Итак, куда отправишься теперь?

— Не знаю. Судьбы укажут мне путь.

— Воистину так.

Рамон отошел от телескопа, оставив его трубу направленной под углом в вечернее небо, и двое чернокнижников неторопливо направились вдоль галереи, слегка шурша мягкими туфлями по истертому временем камню.

— Вам известен текущий статус Риго-5? — поинтересовался Фэлиас, и, услышав вопрос, Рамон улыбнулся. Это заставило бывшего ученика предположить, что даже тот, кого заслуженно называли Прядильщиком Судеб, Исказителем Миров и Творцом Рока, не способен удержаться от обычной мимолетной гордости.

— Риго-5, драгоценный Риго. Да, я знаю, что с ним происходит, — мастер метнул озорной взгляд на своего протеже. — Он горит. Этот мир запылал стандартный год назад, и будет объят огнем ещё сотню лет. Когда распахивается такая дверь, то возникший портал весьма непросто закрыть.

Пока Рамон говорил, Фэлиас внимательно смотрел в лицо бывшего учителя, покрытое морщинами, напоминавшими паутинку трещин в известняке.

— О, Империум, конечно же, так этого не оставит. Рано или поздно они потушат пламя, но в это время мы сможем без помех заняться иными делами, — мастер сцепил руки перед собой, почти хлопнув в ладоши. — Можно назвать данный эпизод удовлетворительным со всех точек зрения.

Фэлиас вспомнил, с чего всё началось. Довольно долгое время оставалось совершенно неясным, почему они покинули подземелье, не доведя ритуал до конца, оставив последнюю охранную руну целой, а пожирателя душ — запертым в древней тюрьме у основания города-улья. Честно говоря, он испытывал сомнения. Ученику представлялось, что Рамон впал в недостойную неуверенность, устрашившись опасной добычи и того, что она способна сотворить.

Но затем, двенадцать лет спустя, пришли вести о том, что произошло на Риго-5. Приятные новости, пронесшиеся по Океану Душ от башни к башне, оставившие в варпе радостный след — словно кто-то высыпал в бурные воды с борта корабля череду золотых монеток.

Так Фэлиас узнал о начале кровавого правления Торскира Несущего Муки, демона-жреца, жуткого сплава Космического Волка и ужаса, порожденного варпом. Он превратил Риго-5 в адский мир, вопящий кошмар изъеденной плоти, в пасти которого сгинут триллионы душ смертных обитателей Империума — и лишь после этого смолкнут крики страдания. Идя по запаху, захлебываясь от погони, пёс примчался, куда приманил его Рамон, и угодил в расставленную ловушку, яму, в которой ждал настоящий хищник.

— Пожиратель душ, — вспомнил Фэлиас. — Если бы мы сами открыли врата, демон мог бы поглотить нас.

— Он, несомненно, попытался бы, — кивнул Рамон.

— Тогда, если мне позволено спросить…

Мастер терпеливо ждал.

— Тот Волк, что преследовал нас, — начал бывший ученик. — Он сломал последнюю печать, ту, которую вы оставили нетронутой, и после этого не справился с вырвавшимся на свободу созданием. А ведь жрец столь же умело, как и мы, владел магическими силами. Как такое могло произойти? Как могли совпасть два столь маловероятных события? Это ведь почти невозможно, верно?

Тень удовлетворения скользнула по морщинистому лицу Рамона, намекая на мудрость прожитых лет, на исполнение тщательно продуманных планов и медленное созревание новых. Прядильщик Судеб поправил рукав одеяния, так, что бледная ткань на миг блеснула, словно утреннее небо над Тизкой.

— А это, — ответил он, — останется моей тайной.

Дождь со снегом обрушивался с небес, каскадом спадая с неровного карниза над входом в пещеру, превращаясь в клубы водяной пыли там, где капли разбивались о камень. Беспокойная ночь, как и любая из ночей Фенриса.

Съежившись в утробе пещеры, Никья покрепче прижала к себе малыша. Ребенок родился болезненным, боги явно отмерили ему короткую жизнь, и рёв бури заставлял младенца плакать и кричать. Истомившаяся мать осталась совсем одна, все сородичи из её племени ушли на долгую охоту и должны были вернуться только через пару дней. Жалкий огонёк поблескивал в костровой яме перед Никьей, едва согревая воздух вокруг.

Внезапно кто-то отдернул полог из шкур у входа, впуская в пещеру новый порыв ледяного ветра, напитанного дождем. Женщина вскочила на ноги, её сердце бешено застучало в груди, к которой Никья по-прежнему прижимала ребенка. В руке фенрисийки мгновенно оказался нож, затупившийся от долгого использования, но все ещё способный резать плоть.

Внутрь, счищая на ходу с подошв слякотную грязь, вошел грузно ступавший мужчина. Широкие плечи незнакомца скрывались под тяжелыми мехами, но Никья все равно поняла, что он очень высок и тяжел, даже крупнее Эрека, отца малыша и вожака племени. На самом деле, в какой-то момент женщина даже подумала, что именно он вернулся в пещеру, но тут отблески пламени костра осветили лицо вошедшего. Кожа незнакомца оказалась необычной — загорелой, морщинистой, а в глазах его сияло закатное небо.

Никья смотрела на него, сжимая нож в руке. Отпустив полог из шкур, вновь закрывший вход, мужчина взглянул в ответ. От вида его странного лица фенрисийку начинало тошнить, хотя она и не понимала, почему.

— Кто ты такой? — спросила женщина, не отходя от огня.

— Я прошел долгий путь, — ответил незнакомец, по-фенрисийски, но с тяжелым акцентом, из-за которого его голос казался одновременно усталым и осторожным. — Можно посмотреть на малыша?

Ей следовало отказать пришельцу. Но, хотя Никья не знала его, и ни одна живая душа не отправлялась в странствие, когда снаружи бесновалась буря, по какой-то неясной причине женщина не смогла воспротивиться просьбе. Нож выпал из пальцев матери, но она едва услышала звон металла о скалу. Затем, подняв ребенка повыше, Никья поднесла его к лицу незнакомца, который долго и тщательно рассматривал младенца, глядя ему прямо в глаза, словно различая за ними маленький разум, охваченный лихорадкой.

— Какое имя ты ему дала?

— Торскир, — ответила мать, испуганная поведением пришельца.

Незнакомец кивнул, словно она просто подтвердила нечто давно ему известное. Затем, запустив руку под меха, пришелец достал золотой амулет и отдал украшение Никье, которая поднесла его поближе к свету костра. Сработанный в форме слезы талисман поблескивал, медленно поворачиваясь на цепочке. Женщина никогда не видела ничего столь прекрасного — рядом с амулетом те костяные безделушки, что дарил ей Эрек, выглядели как-то совсем неизысканно. Даже Торскир, вдруг переставший дрожать, потянулся к золоту, не отрывая глазёнок от чудесной слезы.

— Подарок, — объяснил мужчина. — Держи амулет над ребенком, каждую ночь, когда напеваешь колыбельные. Он сделает мальчика сильным — ты ведь хочешь, чтобы твой сын вырос сильным, верно? И однажды, если ты послушаешь меня, Владыки Гор обязательно придут за ним.

Вдруг испугавшись, Никья взглянула на незнакомца.

— Я не могу принять такой подарок.

— Можешь, — ответил пришелец. — И не бойся, я вернусь за амулетом — когда задует буря, пойдет дождь со снегом, и мальчик станет мужчиной. А до тех пор наслаждайся украшением.

Странный гость отвел в сторону полог из шкур, впуская внутрь новый порыв холодного завывающего ветра. Уже собираясь уходить, он вдруг помедлил.

— Торскир — это ведь не его имя, верно?

— Его, — возразила мать малыша.

— Но есть и ещё одно. То, которым зовешь мальчика только ты.

И снова она не нашла в себе сил сопротивляться. Каждый вопрос, каждое мягко произнесенное слово заставляли Никью открыться незнакомцу. Хотя женщина понимала, насколько неправильно поступает, и как разозлится Эрек, если проведает о случившемся, от одного взгляда на кружащуюся золотую слезу её губы раскрылись, словно сами собой.

— Верно, — произнесла Никья.

— Скажи мне.

Фенрисийка ощутила, как ускорилось её сердцебиение. К горлу вновь подступила рвота, а лоб покрылся каплями пота.

— В своем сердце я зову его Ваша.

Пробормотав эти слова, женщина внезапно испытала приступ омерзения к самой себе, словно только что выдала какой-то ужасный секрет. Пришелец со странными глазами взглянул на неё.

— Ваша. Хорошее имя.

— Почему ты хотел его узнать?

— Потому что имя — весьма могущественная вещь, — ответил мужчина. — Оно возвышает слабейших и принижает сильнейших. Храни его в секрете и не говори никому.

— Подожди! — теперь Никье почему-то не хотелось, чтобы незнакомец уходил. Она представила, как остается наедине с холодом, тишиной и долгим ожиданием у неверного пламени очага. — Ты не побудешь со мной?

Сухо улыбнувшись, мужчина покачал головой.

— Здесь мне оставаться опасно.

— Тогда зачем ты приходил? И… кто ты такой?

Незнакомец призадумался над ответом.

— Инструмент. Просто заботься о своем малыше, — морщинистое лицо гостя чуть погрустнело. — Я одарил его великой долей. Таков мой удел — изменять судьбы, управлять тем, как прошлое сплетается с будущим в тяжкое полотно эпох, словно на ткацком станке прядильщика. Поверь мне, в конце концов, когда нить, свернутая в клубок, закончится, вся Галактика услышит имя твоего сына. Скажу тебе честно, сестра — все будут произносить его со страхом.

А потом он ушел, и лишь шкуры качались у входа, да ледяной дождь, гонимый штормовыми ветрами, стучал по камням.

Никья опустила глаза, глядя на малыша. Неестественное спокойствие объяло женщину, тошнота прошла. Торскир, которого она баюкала на согнутой руке, по-прежнему зачарованно смотрел на золотой амулет.

Мать погладила мальчика по голове, убирая со лба потные волосёнки.

— Какой добрый человек, — прошептала Никья, глядя на изящное украшение и прикидывая, сколько оно может стоить. На беспокойном, переменчивом Фенрисе золотая слеза была почти бесценной, так что женщине стоило хранить вещицу со всей осторожностью и не показывать никому.

— Хвала Всеотцу, что не все мужики — лживые скоты, — она поцеловала сына в лоб, впервые за несколько недель чувствуя приятное тепло.

— Может, судьба и правда нам улыбнулась, — затем сказала Никья малышу, ласково покачивая его. — Ты станешь могучим владыкой воинов, как я всегда и просила в молитвах.

Огонь вспыхивал в очаге. Студёный ветер неистовствовал за меховым пологом.

— Возможно, — на изможденном лице матери проступила усталая улыбка, — удача наконец-то повернулась к нам лицом.

Крис Райт

Когда расходятся пути

Он шел мимо многочисленных трупов. Двадцать, тридцать, сорок убитых. С каждым болезненным шагом появлялись все новые. Они были раздавлены, доспехи разорваны и искорежены. Символы Волков перепачканы кровью и грязью, тела вдавлены в мягкую почву Морелиона.

Когти воина рычали бело-синей энергией, освещавшей сжатый в правой руке болтер. Доспех усеяли отметины битвы: паутина трещин от ударов и плазменные ожоги. За спиной тянулись пепельные равнины под алыми небесами. До самых облаков вздымались колоссальные и скрученные, словно в насмешку над архитектурой смертных, шлаковые башни. Эти соборы темным богам извергали дым подземных печей — монументов промышленному колдовству.

Великий Волк Ордена Адептус Астартес Космические Волки Бьорн, прозванный Разящей Рукой, шел, не обращая внимания на преследующих его меньших тварей, которые заполонили пепельный мир. Он разыскивал зверя, что погубил так много его боевых братьев. Поиски были недолгими. Чудовище присело среди груд грязи, ожидая Бьорна так же, как ожидало раньше других воинов. Зверь Хаоса. Громадный, раздувшийся от мощи, что смердела варп-материей, источаемой из каждой пылающей лапы и каждого клыка. Его шкура мерцала как масло под солнечным светом, меняясь с ошеломительной скоростью, мутируя и искажаясь в текучем процессе преобразования.

— За Русса!

Бьорн выкрикивал этот клич перед каждой схваткой. Вот уже триста лет, как примарх исчез, став легендой вместе со своими братьями, но его имя по-прежнему вело Волков на войну. Так было и так будет.

Над Великим Волком возвышался зверь, многократно превосходящий его ростом. На его шкуре открылась дюжина пастей, затем сотни, потом тысячи. Челюсти щелкали, выпуская языки между плотными зубами, извергая клубы эфирного пара, который оседал, словно плевок на пыли.

Бьорн атаковал сбоку, рубя когтями, всаживая в упор болты, целясь в раны, которые твари нанесли его братья, прежде чем она убила их. Разящая Рука был сильнее и быстрее любого из них. Он отскакивал назад, прыгал вперед и рубил, ведомый такой безупречной яростью, что закованное в силовой доспех тело мелькало размытым пятном, а рука с оружием становилась невидимой.

Демон шатался, издавая вопли каждый раз, как Волк отсекал куски его тела. Бьорн нацелился на сердце твари, неистово нанося удары, как кузнец по наковальне, и стараясь добраться до неестественных органов, что пульсировали под хамелеоновой шкурой. В едком воздух растекалась шипящая вонь демонической плоти, как пламя по прометию. Зверь оживился, все больше обращаясь к порче в своем сердце.

На горизонте полыхнула красная как вино молния, и земля содрогнулась. Тварь выбросила щупальца с шипами метровой длины, обвивая ими руки и ноги Бьорна. Брызнули ядовитые споры, заливая доспех радужной жижей. С невероятной скоростью разрасталось все больше наростов, каждый из которых венчали крюки, булавы и цепы.

Бьорн продолжал биться, даже когда шипы глубоко вонзились в его поножи. Вскоре Великий Волк оказался полностью окруженным щупальцами, сражаясь с живой стеной безостановочно мутирующей демонической плоти. Зверь пытался задушить воина, подмять, раздавить, но тот продолжать рубить, резать, сечь врага. Движения демона стали неистовыми, его когти терзали тело космодесантника, разрывая пластины доспеха и вонзаясь в плоть под ними. Косоподобные наросты били по рукам и ногам, ломая керамит.

Бьорн заревел, но не от боли, а из-за возродившейся жажды убийства, и удвоил усилия. Кровь, его собственная и зверя, смешалась в жуткий аромат. Каждый удар наносился со смертоносной силой, разрушая лестницы вокруг них и сотрясая стены. Это не могло долго продолжаться. Высвобожденная энергия была слишком абсолютной, слишком безмерной, слишком стихийной.

Бьорн смеялся, чувствуя, как его тело разрывают, и, зная, что все же сильнее ранит свою добычу. Он смеялся, когда его нагрудник треснул, а правую кисть оторвала тварь. К тому моменту ее плоть была вскрыта, а светящиеся внутренности — беззащитны для когтей Великого Волка.

— За Русса!

Боли не было, только ярость. Сломанные и отравленные ноги подогнулись, но он продолжил рассекать молниевым когтем возвышающуюся над ним варп-плоть. Коготь глубоко вошел в нее, врезаясь в гнойники и нервные узлы. Зверь вопил, сотрясая пепельные башни и обрушивая их на землю. Молотил всеми конечностями, извиваясь на окутанных расщепляющим полем лезвиях. Остатки плоти обуглились, а свисающие языки осыпались.

Когда тело демона, наконец, сдалось, а его сердце лопнуло, вышвырнув тварь обратно в эфир, Бьорн рухнул, только сейчас почувствовав истинный размер своей агонии.

Он уничтожил зверя, но и тот погубил его. Наконец то, после многих веков бесконечных сражений он встретил равного себе врага. Великий Волк больше не чувствовал ни ног ни рук, бесполезный молниевый коготь с лязгом упал в пепел. Глаза залила кровь, а последняя из систем доспеха отказала в потоке помех.

С помощью тех скудных сил, что у него остались, он перевернулся на спину. Небеса были исполосованы багрянцем и новыми столбами дыма. Вопли и грохот битвы становились приглушенными по мере того, как мир погружался в туман. Он слышал звуки, похожие на прибывающие транспортники, возможно с подкреплениями, направленными для поддержки ударных сил, взятых им на Морелион для убийства зверя. При мысли об этом он сумел сухо улыбнуться. Слишком поздно… Он бросился в бой как всегда — сломя голову, и в этот раз это погубило его. Он умер должной для воина смертью. В битве с ужасами, не спасовав перед ними, изгоняя их в ад. Это был достойный конец, который найдет свое место в сагах, даже на фоне того, что он совершил ранее. По правде говоря, он никогда не желал иного, даже когда вся галактика пылала, а клятвы верности были растоптаны.

И когда Бьорн почувствовал, как к нему тянутся холодные когти Моркаи, а боль сменяется оцепенением и сознание затуманивается и блекнет, он смог выдавить последнюю улыбку, обнажив сломанные клыки.

Тяжело дышавший Бьорн с трудом произнес:

— За… Русса.

Гусеничный изоляционный блок полз по скалистым плитам, мигая индикаторами жизненных показателей на бронированных серых бортах. Его сопровождали, понурив головы, два лорда Фенриса. Впереди и сзади шагали среди дыма и серных испарений три дюжины воинов стаи. Почетная стража собралась, чтобы забрать павшего Великого Волка из мира пепла и вернуть в мир льда.

— Он жив? — спросил Тране.

Седовласый волчий жрец Тране Зимний Коготь был облачен в доспех цвета ночи и шлем цвета кости. Космический Волк взмахнул зажатым в правом кулаке и все еще активированным крозиусом. Гнев пылал в каждом его слове. От того, что он опоздал… От того что видел, как пал Великий Волк, но оказался не достаточно быстрым, чтобы вмешаться. По закону Ордена теперь он должен был извлечь прогеноиды погибших, которых было немало. Но все это бледнело перед необходимостью предотвратить дальнейшее ухудшения состояния Разящей Руки.

— Он идет по пути, что лежит меж мирами, — ответил Кагрим.

Рунический жрец Кагрим первым ощутил колебание в паутине судьбы и потребовал воинов, чтобы последовать за Великим Волком на Морелион. Это он отправил на планету транспортные суда и развернул эвакуационные подразделения. В этот самый момент прибывшие с ним боевые братья развертывались от точек высадки, выжигая и вырезая все на своем пути. Подпитываемые скорбью и яростью, они сражались еще яростнее, чем обычно.

Разящая Рука пал. Хотя никто по-прежнему не верил в это. Бьорн руководил ими триста лет с момента исчезновения примарха, сплотив Орден в годы реорганизации, защищая свирепую независимость Своры от влияния администраторов Терры, перековывающих путь воина. Братья шептали, что он не мог умереть. Он был душой Ордена и не мог умереть.

Зимний Коготь протянул руку к бронестеклу изоляционного блока и вытер кровавый пепел с его поверхности. Под ним дергалось лицо Бьорна, глядя перед собой невидящими глазами. Волки сняли его шлем и вставили в рот, ноздри и вены шеи питающие трубки. Введенные в сердца и легкие металлические провода поддерживали циркуляцию крови, поступление кислорода, оберегая органы от отказа из-за шока. В венах антитоксины боролись с ядом, насытившим истерзанное тело воина. Грубыми нитями сшили самые тяжелые раны, но они всего лишь не давали полностью распасться рваным краям его плоти.

— Он спит, — произнес Тране.

Зимний Коготь наблюдал за жизненными показателями, мигающими на краю спасательной капсулы. Машина напоминала огромный гусеничный гроб. Массивное устройство гудело и пыхтело, катясь к ожидавшему транспортному судну. От машины разило Адептус Механикус, главенством железа над плотью. Кагрим посмотрел вверх. В небе Морелиона кружили кровавые облака. Завывания ветра напоминали смех.

— Ты видел тело. Сон не спасет его, — сказал Кагрим.

Зимний Коготь издал разочарованный рык. Великий Волк никогда не должен был отправляться на Морелион, не с такой малочисленной свитой. Но ведь Бьорна невозможно было убедить. Он охотился там, где хотел и с кем хотел, и так было всегда.

— Почему его глаза не закрыты? — спросил Тране.

— Он что-то видит. Мозг еще не умер, — ответил Кагрим.

Перед ними на ненавистных скалистых равнинах Морелиона испускал пар приземистый силуэт флотского транспортника с опущенной кормовой рампой. Атмосферные двигатели завыли, готовые поднять корабль ввысь, к висевшему на орбите крейсеру.

— Что он видит? — спросил Тране.

Зимний Коготь внимательно рассматривал лицо под бронестеклом, старательно выискивая признаки жизни, энергии, которая снова поднимет Разящую Руку.

— Что он видит?

— Бьорн! Бьорн! Бьорн! — скандировали многочисленные голоса.

Шум сотрясал зал воинов на вершине Вальгарда. Кэрлы приволокли из рефакториума бочки с дымящимся медом. В каждой плескался матовый густой напиток. К затянутым дымом сводам поднимался хриплый и резкий смех, вырываясь из легких сверхлюдей, которые праздновали победы и вспоминали павших братьев. В память о тех, кто ушел, Свора не склоняла головы в знак поминовения. Волки выкрикивали имена, поднимая питьевые рога, оглушительно пели о подвигах, перечисляли воинов и убитых врагов.

Бьорн прислонился спиной к холодной каменной стене, держась в стороне от огненных кругов. Часть него хотела присоединиться к ним, распевать имена павших и поднимать сжатый кулак в память о них. В Клыке, наконец то, собрались все Волки, и должно было начаться всеобщее празднество. Великое Очищение закончилось, раны Ереси начали если не исцеляться, то, по крайней мере, затягиваться. Шестой легион стал Орденом Космических Волков, хотя это едва ли изменило способ ведения войны Фенриса. Они все так же сражались, смеялись и охотились. Все, за исключением Бьорна. Даже возвышение до Волчьей Гвардии самого примарха не изменило его. Он, как обычно, цеплялся за тени. Его длинные черные волосы спутались, изуродованному обрубку левой руки не хватало брони, без нее Волк чувствовал себя неполноценным.

— Ты не пьешь…

Ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто говорит. Никто в Ордене не обладал таким голосом. Он был слишком низким, слишком звучным, преисполненным древнего величия примархов. Русс вышел на открытое пространство, огненные ямы придавали красный оттенок его светлым волосам. Со времен крестового похода Волчий Король изменился. Все, кто пережил финальное пекло на Терре, изменились. Их улыбки стали натянутыми, а смех неискренним.

— У меня нет желания, — ответил Бьорн.

— С тобой всегда так, — заметил Русс.

Примарх скрестил могучие руки и прислонился к колонне.

— Вам нужно устраивать это каждый год? — спросил Бьорн.

— Мои сыновья сражаются и умирают на тысяче мирах. Один день, всего день им можно позволить насладиться своими деяниями, — ответил Русс.

— Праздник вознесения Императора. А к чему именно вознесение?

Русс метнул в него предостерегающий взгляд.

— Мне стоит беспокоиться…

Но Бьорн не был в настроении участвовать в притворстве.

— Мы с вами одинаковы, повелитель, и к ужасу агентов Терры не прислушиваемся к ним. Прошло больше двухсот лет с великой осады. Император молчит. Он не покидает пределы дворца, а Дорн построил ему не трон, а тюрьму.

Бьорн знал об опасности подобных слов, но эйфория от победы, по-прежнему кипевшая в крови Империума, вызывала у него отвращение. Судя по всему, некоторые из тех, кто говорили от имени разросшегося Администратума человечества, искренне верили в то, что тьма изгнана навечно, что победа окончательна и что больше никогда не наступит время, когда человечество окажется на грани исчезновения.

Русс метнул в Бьорна усталый взгляд.

— Такой серьезный. Ты никогда не меняешься. Мог бы хотя бы раз поднять пивную кружку?

Воин оглядел заполненный братьями зал. Они пели песни, декламировали замечательные саги, вспоминали Гуннара Гуннхильта и великих ярлов прошлого. Они будут только рады, если он присоединится к ним. Будут выкрикивать его имя, и рассказывать о великих подвигах Разящей Руки, щитоносца примарха, избранного сына Волчьего Короля. Было бы отлично принять в этом участие. Остальные воины свиты Русса уже сидели за столами, от их криков звенела крыша.

— Вы им расскажете те же байки? — спросил Бьорн.

Он снова посмотрел на примарха, который с самого начала покровительствовал ему, возвысив до второго человека во всем Ордене к неодобрению старших ярлов.

— Им это понравится, а значит и вам тоже, — иронично произнес воин.

Русс кивнул, на его покрытом шрамами лице мелькнула улыбка.

— Ага, это взбодрит, — рассмеявшись, согласился примарх.

— А что потом, повелитель? Нас мало. Нужно убить немало тварей, и пока мы мешкаем, они плодятся во тьме. Мы должны быть там. Наследие Хоруса живо, и однажды вернется.

Выражение лица Русса изменилось, улыбка исчезла. Они оба знали об этом, тем не менее, говорить вслух даже в твердыне Этта было святотатством.

Примарх рассмеялся и хлопнул по плечу Бьорна.

— Идем! Пир подготовлен. Ты займешь свое место за столом. Будешь есть и пить и лишь на миг постарайся улыбнуться. Звери никуда не денутся.

А затем Леман Русс с Фенриса ушел. Ворота привели его в центр большого зала. Воины встретили примарха приветственными возгласами и стуком мечей по длинным столам. Король-убийца среди своих подданных, любящих его свирепо и грубо, любовью, которую только Фенрис мог привить их диким душам. Бьорн не отрывал от него глаз. Стал ли повелитель более сутулым? Стала ли старая самоуверенная походка менее плавной?

Но ведь он веками думал об этом, со времен битвы в системе Алаксес после сожжения Просперо. И ошибался. Он должен перестать размышлять о мрачном будущем. С ними был Русс, чего не скажешь о многих его братьях. Так было и так будет всегда. Поэтому Бьорн, поморщившись, вышел, готовый присоединиться к братьям в свете костров.

За время перелета с Морелиона на Фенриса он умер дважды. Волки видели на кардиомониторах, что оба сердца остановились, и душа покинула тело, отлетая в залы павших, чтобы занять заслуженное место подле самых великих воинов Своры. Но Зимний Коготь был отличным телотворцем и не сдался так просто. Он и Кагрим трудились над хирургическим столом, разрезая мышцы, вставляя трубки в артерии, меняя сочетание коагулянтов и антикоагулянтов, супрессантов и стимуляторов. Благодаря этому сердца дважды начинали биться, словно их на цепи вытягивали во вселенную. Огромная грудь Бьорна содрогалась, и он снова начинал дышать.

Ударный крейсер вырвался из варпа в опасной близости от Фенриса. Так сильно они спешили. Ангары Вальгарда уже была приготовлены для транспортника, который вошел в атмосферу, словно метеор. Бьорн или то, что от него осталось, был спешно доставлен в лаборатории телотворцев. Эти помещения видели тысячи идущих под ножи павших воинов. Апотекарии положили Великого Волка в центральном зале, который сиял люменами и пах антисептиком и машинными маслами.

С потолка с лязгом опустились мехадендриты на огромных железных креплениях. Сервиторы молча бросились к Зимнему Когтю, предоставляя разнообразные скальпели и пилы, а трэллы в масках склонились, готовые принести любые снадобья, которые потребует их господин. Кагрим понимал, что не нужно вмешиваться, в его обязанности входило установить обереги против малефикарума для защиты уязвимой души от ловушек варпа, когда Волки находились в глубинах пустоты. Теперь борьба шла за плоть и кровь в защищенном от демонов Этте, где завывающие ужасы преисподней не представляли опасность.

Кагрим следил за работой Зимнего Когтя.

— Рассказывай… — потребовал рунический жрец.

Зимний Коготь снял шлем, его лицо блестело от пота. Он искусно оперировал, бросая взгляды на пиктер-линзы перед тем, как добавить следующий шов.

— Он должен быть мертв, — ответил Тране.

Волчий жрец дернул за трубку с питательным веществом и воткнул ниже металлический штифт.

— Он лишится ног, правой руки и желудка. Кровотечение не останавливается. Он на грани, — проинформировал Тране.

Кагрим мрачно смотрел на повелителя. Нижняя часть тела Бьорна, избавленная от доспеха, представляла собой окровавленный кусок мяса с белыми осколками костей. Живот был изорван на лоскуты, а блестевшие внутренности пульсировали с каждым ударом сердец. Дыхание поддерживали машины Зимнего Когтя, издавая механический свист сегментированными трубками. Волчий жрец потянулся за циркулярной пилой.

— Я вскрою грудь. Из-за внутренней раны он истекает кровью, — сказал Тране.

Кагрим смотрел, как вращающиеся лезвия с мелкими зубцами набирают обороты.

— Это убьет его, — сказал он.

— Он уже мертв. Что, по-твоему, мы можем сделать? Он никогда не сможет снова взять в руки клинок. Будет милосердно перерезать ему глотку.

Кагрим знал, откуда взялся этот гнев. Волки не оставляли своих воинов в живых любой ценой. Спасали тех, кто мог снова сражаться. Прочие получали прощение Всеотца.

— Есть другой выбор, — сказал он.

Зимний Коготь замолчал, прекрасно понимая, что имеет в виду рунический жрец.

— Создатель клинков ответил? — спросил Тране.

— Он наготове. Отдай приказ и они подготовят саркофаг, — ответил Кагрим.

Зимний Коготь по-прежнему не шевелился. Для любого воина стаи подобная участь была жестокой, но для Великого Волка — небывалой. Так или иначе гарантии успеха не было, необходимые знания для помещения в саркофаг уже забывались, а создатели машин давно упокоились.

— Будет ли стая служить заключенному в саркофаг? — спросил Тране.

— Если он выживет и его душа сохранится, они последуют за ним в само Око, — ответил Кагрим.

— Но, что если его разум изменился? Половина помещенных в саркофаг спятили. Ты хочешь попасть в анналы, как тот, кто дал Ордену безумного Великого Волка? — не отступал Тране.

Голова Бьорна шевельнулась, и с губ потекла новая струйка крови. На всех медицинских приборах вспыхнули красные предупредительные руны, а в питательные трубки автоматически поступили новые дозы стимуляторов. Кагрим наклонился над телом — груда из перемешанных костей и сухожилий удерживалась вместе штифтами и тисками только благодаря мастерству Зимнего Когтя. Если бы он получил команду, то прогеноиды были бы уже извлечены. Священное геносемя заключало в себе своего рода бессмертие, которое будет вечно служить Ордену. Возможно, этого будет достаточно. Возможно, воины уже сделали больше, чем того требовала верность.

Зимний Коготь снова увеличил обороты циркулярной пилы, целясь в середину сросшейся грудной клетки Бьорна. Только она осталась целой из важных частей скелета Великого Волка. Как только разрез будет сделан, останутся только три исхода: смерть, жалкая аугметическая полужизнь или погребение в саркофаге павшего.

— Сделаешь это, и возврата не будет, — сказал Кагрим.

— Ты так говоришь, как будто есть выбор, — возразил Тране.

Зимний Коготь поднес пилу к кости. Лезвия вгрызлись в нее со звуком, напоминавшим вопль банши. Раздался треск, и грудная клетка Бьорна раскрылась, обнажив жижу из крови и мышц, в которой пульсировали распухшие органы. Зимний Коготь взглянул на месиво тканей. Минуту он молчал, напряженно размышляя. Кагрим оставил решение за ним. Это был мир Тране.

По пиктерам проносились данные, все обозначения были красного цвета, и ни одно из них не обнадеживало. В конце концов, плечи волчьего жреца поникли, и Кагрим понял по какой причине.

— Значит, решено.

Зимний Коготь кивнул.

— Вызови создателя клинков. Великий Волк будет погребен, — сказал Тране.

В зале воинов прошло немало времени. Пьяных прибавилось, возбуждение усилилось. Саги пелись вразнобой. В дальнем конце огромного зала вспыхнули драки. От жаровен поднимался дым, из-за чего воздух был душным и едким. В какой-то момент Русс еще больше распалился, стоя во главе стола и рассказывая вместе с другими саги. Он ругался и плевался, скалясь при упоминании великих воинов, которые сложили головы, и поднимал изогнутый рог в их память. Его свита сидела рядом, впиваясь в обуглившиеся на костре куски мяса, отбивая кулаками в унисон барабанную дробь. По бородам текла кровь, а иссеченные лица блестели потом.

Бьорн попытался. Он занял свое место на дальнем конце стола, и перед ним бросили мясо. Он знал саги так же хорошо, как и братья, и поднимал питьевой рог за павших. Слушал долгие молитвы Всеотцу и ритуальное осуждение змея Хоруса. Постепенно мрачное настроение вернулось. Вкус у меда был кислым. Что-то изменилось. Языки пламени взметнулись еще выше, и одновременно по залу пронесся порыв ледяного ветра. Перебранки стали грубыми, клинки обнажили и не вернули в ножны. Тени у оснований колонн сгустились, расползаясь, словно смола вокруг старых камней.

Скоро даже Русс заметил это. Он отстранился от разговоров и молча отхлебывал мёд. Волчий Король восседал, словно один из легендарных богов, вокруг которого бушевала буря. Его синие глаза потускнели, мозолистые руки давили на крышку стола так, словно он хотел расколоть ее. Бьорн наблюдал за ним, жуя мясо и не обращая внимания на ор братьев.

— Он чувствует его, свирепый ветер, что просачивается в трещины Клыка. Он не может вечно игнорировать его, — думал Бьорн.

— Хватит! — вскричал примарх.

Русс поднялся, разбросав стоящие перед ним железные подносы. Звук его голоса заглушил все прочие, поднявшись к задымленному потолку и всколыхнув флаги по всему ярусу. Волки Фенриса, вопреки Кодексу Жиллимана насчитывавшие более двух тысяч воинов, замолчали и повернулись к столу повелителя. Откуда-то раздался тихий свист, словно шепот кого-то скрытого и неуловимого. Лицо Русса побелело. Румянец от выпитого меда сошел, и теперь примарх походил на ледяного призрака. Это заметили все.

— Мы собрались, чтобы восславить Всеотца. Чтобы вспомнить его жертву, его вознесение из мира чувств и его победу над моим братом-предателем.

Слова глухо отразились от сводов, подобно клинку, ударившему по камню, и в них не было радости. Бьорн оттолкнул мясо.

— Мы помним мертвых, которые в этот самый момент собираются в потустороннем мире, их клинки наточены, а прицел верен. Они лучше нас, ведь погибли на войне, чтобы покончить со всеми войнами. Их души были очищены. А что же мы? Те, кто остались, болтаются на завещанных павшими богами драккарах.

У примарха был тот же угрожающий взгляд, что и во время схватки с Альфа-Легионом после Просперо.

— Мы разжирели. Внутри нас обитают звери, однако нам их никогда не подчинить.

Воины забеспокоились. Примарх никогда не говорил с ними таким образом. Русс схватил рог и поднял его, через бронзовый край выплеснулся мёд.

— Так что давайте праздновать вознесение моего отца. Давайте вспомним, на что он был способен. Вспомним, что он создал, что предвидел, а затем потерял и как потерпел неудачу. Не горюйте о том, что его более нет среди нас, ведь галактика слишком мала для подобных душ. Он был из эпохи богов, а мы провалились в эпоху смертных.

Бьорн посмотрел на своих братьев и увидел запечатленную на их лицах растерянность.

— Свет звезд угаснет. Это место состарится, и лед разрушит его. Мы забудем, неважно, сколько старых историй расскажут скальды. Ждут ли нас битвы, сравнимые с прежними? Мои падшие братья сгинули. Малкадор сгинул, вокруг Золотого Трона толпа пиявок шепчет о совершенных до их рождения подвигах так, словно сами добились их.

Примарх пошатывался, его взгляд остекленел.

— Я сомневаюсь во всем этом. Истинно только одно. Нас не было на Терре. Нас не было там, когда дворец пал, и этот позор будет преследовать нас вечность.

Рог выпал из его рук и покатился по столу, разливая напиток.

— Осталось незаконченное дело.

Русс больше не смотрел на воинов. Он говорил с самим собой или же с кем-то невидимым.

— Я ждал слишком долго, обустраивая эту гору, ссорясь с Жиллиманом. Я не состарюсь, не стану немощным, хромающим среди разрушающегося наследия. Я дал клятву. Остались звери, которых надо сразить.

Бьорн узнал собственные слова и почувствовал, как кожа покрывается холодным потом. Седые волосы Русса встали дыбом от дурного предчувствия. Его непостижимый взгляд пробежался по залу, а на лице блуждала улыбка. Он словно видел далекое прошлое или же не наступившее будущее.

— Слушайте, мои родные братья. В далеком будущем наступит время, когда наш Орден окажется при смерти. Враги соберутся, чтобы покончить с нами. Тогда, мои сыновья, я услышу ваш зов, где бы не находился, и приду, невзирая ни на какие законы жизни и смерти. В конце сущего я буду здесь. Ради последней битвы, ради Времени Волка!

Весь зал охватило радостное возбуждение, вызванное жаждой убийства. Свита Русса вскочила, хищные глаза воинов сияли. Русс отдал боевой сигнал к сбору и вышел из-за стола. Волчья Гвардия последовала за ним. Бьорн собрался присоединиться к ним и занять свое место во главе элиты Ордена. Он хотел задать Руссу вопросы, которые не давали ему покоя. Что видел Русс и почему его настроение так резко изменилось? Что будет далее и на кого они охотятся? Но как только последний из гвардейцев присоединился к примарху, тот повернулся к Бьорну.

— Не ты, — произнес Волчий Король.

Бьорн остановился. На миг ему показалось, что он ослышался. В зале присутствовал весь Орден, любопытство воинов встрепенулось, словно испуганный олень. Они наблюдали и ждали.

— Повелитель… я не…

Бьорн вдруг почувствовал тошноту. Русс был решителен, хотя его лицо посерело.

— Не ты.

Примарх больше ничего не сказал. Просто отвернулся и зашагал прочь. Его свита, его Волчья Гвардия выстроилась позади него в колонну, и ряды Космических Волков расступились, пропуская их.

Бьорн остался на помосте один, застыв по команде. Он смотрел, как Русс зашагал прочь. Его огромная фигура воодушевляла. Казалось, вся усталость примарха прошла, плечи поднялись, спина выпрямилась. Даже в этот момент Бьорн раздумывал над тем, чтобы не подчиниться приказу. Он раздумывал, не броситься ли за примархом, потребовав ответа, почему из всей свиты только его оставляют, и что за новое видение завладело импульсивным разумом Русса. Они ссорились и прежде и всегда мирились. Если это была его ошибка, если он каким-то образом оступился, то должен быть способ все исправить. Русс всегда был тяжелым повелителем, но никак не жестоким. Русс вернется, когда посчитает нужным, и все объяснит. Примарх принимал импульсивные решения и раньше, и этот случай не был исключением. Поэтому Бьорн не стал настаивать на немедленном объяснении. Веря, что смысл видения будет раскрыт, он позволил повелителю уйти, не называя причины. Но пока он смотрел, как Русс проходит под аркой и покидает зал, тошнота не проходила, а по камням скреб холодный ветер.

Они несли его по извилистым коридорам Клыка. Тело все время сопровождали воины Великих Рот. Необходимость в спешке была первостепенной, поэтому носилки спустили по огромным вертикальным шахтам, пронизывающим горы от вершины до ледяных тайных переходов. По пути вниз собирались толпы перешептывающихся смертных трэллов, на их лицах отражалась смесь надежды и тревоги. Некоторые взывали к судьбе о его освобождении, другие отдавали честь сжатыми кулаками, третьи в печали падали на колени. Носилки двигались дальше, и температура стала повышаться. У камня появился красноватый оттенок, а воздух наполнился парами прометия. Символы охотничьих стай сменились эмблемой богов железа: с топора на молот.

Когда воины добрались до нижних кузней, их уже ждал создатель клинков — древний Слейек. Его доспех был таким же, как и всегда: темным, как смола, и покрытым налетом, свидетельствующим о сотне проведенных кампаний, увенчанным серворуками, которые сжимались и лязгали, словно военные трофеи. Кагрим и Тране поднесли тело Бьорна к железному жрецу, который вышел навстречу по широкой дамбе, выступающей из бурлящего озера магмы. Погребальный зал на конце дамбы был огромен, его крыша исчезала высоко в сердце горы. Глубокие колодцы вокруг скалистого выступа светились первобытным пламенем, вспыхивая и осыпая искрами голый камень. Края платформы были заставлены массивными машинами времен рассвета имперской эры: огромными, отмеченными красными полосами и рычащими скованной энергией. На радиальных платформах, переброшенных через огненное озеро, выстроились ряды железных трэллов в толстых металлических масках.

Когда контейнер с телом Бьорна остановился перед Слейеком, тот поклонился. В руках железного жреца уже были инструменты, которые восстановят изломанное тело.

— Что ты скажешь? Это можно сделать? — спросил Зимний Коготь.

Слейек долго изучал окровавленное тело, линзы шлема щелкали, когда окулярные приборы проводили измерения.

— Я помню, когда впервые увидел его. Еще один сорвиголова, расхаживавший по моей кузне в поисках оружия с горящими от жажды убийства глазами. Тогда он был одноруким, лишившимся когтя. Я прогнал его. Но он все равно забрал то, что хотел.

Железный жрец наклонился, осторожно приподняв тело на носилках, оптика доспеха безостановочно стрекотала.

— Я думал, что он быстро погибнет. Что переживу его, как пережил других. Даже сейчас я бы предпочел ошибиться на этот счет.

Его серворуки приступили к работе. Железные трэллы шагнули вперед, вставив металлические стержни в носилки. Пламя в уходящих вниз шахтах разгорелось, обдав жаром зал. За спиной творца клинков, где возвышались девять каменных колонн, зазвенели и натянулись цепи. Открылся провал, выпустив пар, как только поршни выдвинулись до предела.

— Его сердца бьются. Дух цепляется за жизнь. Ты сотворил чудо, телотворец, — сказал Слейек.

Зимний Коготь промолчал и отошел вместе с Кагримом, уступив место железным трэллам. Слейек напоминал громадного железного паука, склонившимся над распростертой добычей, серворуки вытянулись, готовые расчленить останки. Слуги железного жреца забубнили, монотонно распевая древние обряды умиротворения богов машины, наковальни и души разгневанного мира.

Как только провал открылся полностью, зазвенело еще больше цепей, каждая из них была толщиной с кисть человека. Из бездны хлынули багровые потоки, растекаясь по почерневшему каменному полу. Машины загудели, и что-то начало подниматься. Из самых глубин, из безмолвных склепов, куда никогда не проникал свет и жар.

— Лучший саркофаг… Только так, — заявил Кагрим.

Поглощенный подготовительным процессом Слейек презрительно рассмеялся.

— Все мои саркофаги лучшие.

Из передней серворуки выдвинулось сверло.

— Но не бойтесь. Подобного этому никогда не было.

Когда его слова разнеслись эхом по кузне, из шахты появилось шасси дредноута, удерживаемое восьмью цепями. Огромная глыба из адамантия и керамита, угловатая и несокрушимая. Как и обещал Слейек, саркофаг был превосходен. Лобовые пластины украшали золотые образы — стоящий на задних лапах волк и зигзаг молнии. Прекрасные узоры не уступали сокровищам из курганов древних королей. Изысканный саркофаг был апофеозом искусства металлообработки, выкованный тяжелым молотом, но законченный рукой мастера.

Зимний Коготь знал достаточно об искусстве железного жреца, чтобы понять: ничего подобного никогда больше не будет создано. Это была последняя из созданных машин, прежде чем знания Марса стали угасать. А со смертью Слейека прекратится и производство саркофагов.

Когда пустое шасси дредноута поднялось над Волками, ожили погребальные машины, а армия трэллов поднесли священные сосуды. Клубы пара, окрашенные кольцами курящегося ладана, поднялись к освещенному пламенем потолку, и Зимний Коготь с Кагримом отошли к дамбе, понимая, что сохранение жизни Бьорна теперь вне их власти. Он либо вернется погребенным в саркофаге, либо битва среди неистового жара кузни станет для него последней. Зимний Коготь собрался отвернуться, как показались новые механизмы, вращающиеся и лязгающие в насыщенном пеплом воздухе. Тране остановился, чтобы посмотреть, какое оружие создатель клинков выбрал для дредноута.

— Ах, это… Вполне подходяще… — пробормотал волчий жрец.

Кагрим смотрел, как над платформой раскачиваются оружейные руки, направляемые дюжиной аугметических манипуляторов. Длинные лезвия молниевого когтя даже в деактивированном состоянии зловеще блестели, словно горя желанием сжаться.

— Это необычный коготь. Как долго он хранил его здесь? — поинтересовался Кагрим.

— Оружие Великого Волка. Видимо, он знал, что этот день настанет, — отозвался Зимний Коготь.

Два жреца развернулись и зашагали прочь дорогой, которая привела их сюда. Их преследовали звуки ритуальных песнопений, сварки и ударов по металлу. Среди всей этой какофонии лежали окровавленные и беззащитные останки Бьорна. До заката дня эти жидкости и органы будут перенесены в новое тело и соединены с реактором — могучим сердцем дредноута.

— До сих пор не могу представить, как буду обращаться к нему, — произнес Кагрим.

Зимний Коготь фыркнул.

— Если вообще будем, то так же, как и всегда. Разящая Рука, Великий Волк.

Поиски Русса продолжались много лет. Одна за другой Великие роты покидали Клык, уходя все дальше в пустоту с каждой новой попыткой, проводя больше времени в вакууме, больше рискуя, следуя за малейшим намеком. Настроение Космических Волков изменилось. Поначалу ярлы смеялись, говоря о чести обнаружения примарха, думая о том, как они вернутся с триумфом. С ними будет Русс, несущий трофеи своего похода. Понадобилось немало времени, чтобы эти веселые разговоры стихли и мысль, ужасная мысль пустила корни. Что он не вернется.

Бьорн не принимал участия в этих первых походах. Он оставался в башнях горы, убеждая себя, что примарх вернется в любой момент. Всякий раз, как он закрывал глаза, он видел только одно: серое лицо своего господина в ту самую ночь. И все, что слышал: «Не ты».

Орден потерял не только своего генетического отца. Он потерял всю его свиту. Волчью Гвардию примарха, лучших из лучших Фенриса. Не поступало ни одного убедительного свидетельства о направлении путешествия Русса, и все, что было у Волков — искаженные сообщения из ненадежных источников. Следы, которые вскоре обрывались или же направляли их в бесплодные походы в далекие области Империума.

Это было время перемен, последние предатели сбежали в Око и сотня тысяч миров были снова заселены. Эксплораторские флоты Адептус Механикус прокладывали новые пути во тьму, одержимо выискивая знания, утраченные в годы войны. Новая Имперская Гвардия размещала на мирах гарнизон за гарнизоном, продвигаясь боевыми группами, почти такими же огромными, как во времена Великого крестового похода. Старые легионы провели собственную реорганизацию. Сыны Жиллимана и остатки их разгромленной звездной империи; львы, преследующие свои тайные цели; ангелы, выплеснувшие свою ярость на новых врагов — ксеносов, колдунов. Все эти армии уже потеряли своих повелителей и поэтому испытывали мало симпатии к варварам Фенриса, которые когда-то считали себя стражами их верности.

В конце концов, Бьорн не смог больше сопротивляться. Он взял корабль, отчасти веря, что он один достоин отыскать след примарха. Он зашел дальше, чем кто-либо, рыская на границе известного космоса, познавая безумие там, где бездна встречалась с эфиром. Ведя свои корабли туда, где меркнул свет Астрономикона и сами звезды пылали чуждым огнем.

В душе он, конечно же, догадывался о правде. Русс знал, что не вернется. А зачем же еще он все это сказал? Те слова уже были выгравированы имперскими писцами на табличках в пыльных склепах, с ошеломительной скоростью превратившись в легенду. По правде говоря, хотя все имперское население и чтило память примархов, многие были рады, что они ушли в прошлое и стали тем, чему они могли абстрактно поклоняться, не страшась, что они когда-нибудь вернутся и обрушат настоящий ужас.

Вернувшись в родной мир, Бьорн выслушал все истории. О том, что Русс разыскивал Льва, желая поквитаться за их старую вражду. Что примарх сражался в вечной схватке с воскресшим трупом Хоруса. Что Волчий Король искал древо жизни, чтобы исцелить душу Императора. Что старый враг Магнус заточил Русса в ядре пустого солнца и пытал его там. Что повелитель преступил границы пространства и времени и теперь скитается среди богов, готовый вернуться в нужный момент вместе с павшими Легиона, разлученных с ним в раю воинов.

Бьорн вернулся на Фенрис посреди адской зимы, когда мир содрогался в железной хватке километровой толщины льда, а склоны горы скрипели и трещали, как старые кости. Воин прошел через пустые залы Вальгарда, освещаемые тусклым и печальным пламенем факелом, и вошел в старые покои примарха на самой вершине Клыка. Хоть Бьорн уже проделывал это сотню раз, он снова обошел все комнаты и тщательно обыскал их.

К тому времени ничего нельзя было найти. Русс не оставил ни книг, ни документов, ни видеозаписей своих последних мыслей. Комнаты звенели пустотой, в воздухе стоял запах пепла. Долгие часы Бьорна никто не тревожил. В конце концов, один воин осмелился нарушить его оцепенение, такой же молодой, каким был Разящая Рука в начале ереси. У юноши не было воспоминаний о старом легионе, только жажда нового порядка, жгучее желание преуспеть в новом Империуме верховных лордов и инквизиторов.

Это был Тране, прозванный Зимним Когтем. Он стоял в сводчатом проходе, что вел в пустые покои Русса, и смотрел прямо на Разящую Руку.

— Чего ты хочешь?

Волк сжал молниевый коготь, ставший его тотемом.

— Я слышал, что ты вернулся навсегда, лорд, и пришел убедиться в правдивости этих слов, — ответил Тране.

Бьорн пренебрежительно покачал головой и продолжил перебирать то немного, что осталось от вещей Русса. Разящая Рука не мог вспомнить имя стоявшего перед ним Волка, зная только то, что тот был приписан к жречеству, и будет проходить подготовку под руководством телотворцев.

— Это тебя не касается, щенок. Возвращайся к своим столам, — сказал Бьорн.

Зимний Коготь не пошевелился.

— И еще я пришел поговорить по делу, раз никто не захотел, — ответил Тране.

Бьорн резко поднял голову, и его когти дернулись.

— Проваливай, или ты хочешь получить от меня урок боли? — рявкнул он.

— Ты не сможешь навредить мне больше, чем самому себе. Это не может продолжаться.

На миг ошарашенный Бьорн замолк. Затем сделал единственный шаг к Зимнему Когтю и поднес к его лицу молниевый коготь.

— Если ты стремишься разозлить меня, то выбрал неподходящий момент.

Зимний Коготь бесстрашно посмотрел на острые лезвия.

— Тебя долгое время не было. Пока твои корабли бороздили пустоту, мы гнили в холоде. Ради Русса, остановись.

— Не называй этого имени!

— Почему?

На молодом лице Зимнего Когтя отразилось презрение.

— В твоих сердцах одна тоска.

Не успел Тране и глазом моргнуть, как Бьорн схватил его и впечатал в стену. Движение было превосходным, шокирующей демонстрацией небрежной силы, возникшей из ниоткуда. Никто в Ордене не мог так двигаться, а после исчезновения свиты Русса разница только усилилась. Бьорн всегда был одиночкой. Теперь уединение причиняло боль.

— Не смей злить меня! — рявкнул Разящая Рука, возвышаясь над пошатывающимся Зимним Когтем. — Я вмиг разберусь с тобой.

Зимний Коготь сухо улыбнулся и оттолкнул лезвия от лица.

— Не сомневаюсь. Дело не во мне. Ты знаешь, что гложет твою душу.

— Конечно, знаю… Я знал это с того момента, как он выбрал меня.

Он оттолкнул Зимнего Когтя, и тот налетел на пустую оружейную стойку.

Бьорн резко развернулся, разбрасывая принадлежавшие его господину вещи по комнате, швыряя пустые ножны о стены, давая волю кулакам.

— Ты знаешь, что он сделал. Оставил своему Ордену няньку, который будет присматривать за ним в его отсутствие. Одна-единственная связь с прошлым, с эпохой, которую он и его братья так грандиозно просрали.

Бьорн разбил очередной кусочек прошлого.

— Ни одно предательство не могло ранить так сильно, ведь я бы последовал за ним в пасть пекла и он знал об этом. Как и то, что я не оспорю приказ, пока не станет слишком поздно.

Зимний Коготь поднялся, безмолвно наблюдая, как Бьорн уничтожает то, что осталось от вещей примарха. Вожак взял мешок с костями пальцев, которые использовали для чтения рун. Минуту он пристально смотрел на них, вспоминая, как их бросали в ритуальном круге. Затем раздавил их в кулаке.

— И что это за наследие? Ничего! У нас нет ни сводов законов, ни империи, ни уважения. Нас боялись, затем ненавидели. И это наследие Лемана Русса своему народу? Галактика возродилась вокруг нас, а его нет.

Зимний Коготь осторожно приблизился.

— Говорят, что Волчьи лорды теперь пойдут своим путем. Нет ничего, что бы сплачивало их.

Бьорн остановился, тяжело дыша.

— Кто это говорит? — спросил он, успокаиваясь.

— В Клыке об этом шепчут годами, но тебя здесь не было, а теперь даже говорят в полный голос, — рассмеявшись, ответил Тране.

Он подошел ближе, глядя на беспорядок.

— Они прислушаются к тебе. Все знают, что тебя выбрал Русс. Мы и далее можем следовать приказам, если будем знать, кто их отдает.

— Делайте, что хотите, — рассмеялся Бьорн.

— Как думаешь, почему он ничего не сказал тебе? Спроси себя. Делал он что-нибудь без причины?

Бьорн замолчал. Вопрос преследовал его многие годы, любая зацепка была лучше, чем вообще ничего. Если бы примарх назвал всего одну причину, которую Бьорн мог бы понять.

— Может быть, он не знал, куда отправляется.

Предположение вызвало заслуженную усмешку.

— Ту ночь по-прежнему вспоминают. Говорят, он был похож на призрака. Ему было тошно от того, что предстояло сделать.

Бьорн помнил. Помнил тошноту, как при лихорадке. Помнил темную энергию, растекшуюся по всему залу из источника страха, наличие которого у себя Волки никогда не подозревали, или же забыли о нем. А может этот страх породило их высокомерие. Бьорн сполз по стене, ярость испарилась. Долгие годы его снедал гнев, который гнал его в космос. Теперь же среди призраков полупустой крепости все, что осталось — это знание. Ужасное знание.

— Он всегда пытался вытянуть меня из тени. Говорил, что мне уготована необычная судьба, конца которой он не видел. Поэтому и держал меня поблизости, как будто яркое пламя костра помогло бы понять ее.

К нему вернулись воспоминания о днях великой войны, шепчущие во мраке комнаты. Он увидел лица Богобоя, Двух Клинков, Гуннхильта. Вспомнил сожжение Просперо, разрушенные хрустальные города, в библиотеках которых обитали демонические аватары. Несмотря на все, что произошло после, та битва стала величайшей для Волков. Именно она определила дальнейшую судьбу Ордена: победа стала одновременно их славой и проклятьем.

— Я говорил ему, что нас обманули. Сначала он не поверил, но не мог вечно избегать истины. После этого он изменился, и даже убивал иначе.

Зимний Коготь оттолкнул сапогом обломки. Он не выглядел посторонним в старых покоях Волчьего Короля. Как будто это было для него обычным делом.

— Так ты говоришь… Мне наплевать. Меня не интересует, отправлялся ли Русс в битву с песней в душе или же рыдал, убивая врагов.

Гнев вернулся мгновенно, и Бьорн набросился на Тране. Непокорный Зимний Коготь закричал, упреждая удар.

— Потому что его нет, брат… Теперь нет никого, кто бегал по прихоти Сигиллита. Кто ссорился с вашими братьями. Кто пропустил расплату на Терре. Скорблю я об этом? А должен? Нас ждут другие битвы, и если мы будем сражаться без стариков с их прошлым, то меня это вполне устраивает.

— Не все из нас сгинули.

— Вот именно! Остался только один, кто крадется в пустоте, разыскивая старого повелителя и моля вернуть поводок на место.

Бьорн замахнулся, зная, что запросто может убить щенка. Зимний Коготь не шевелился. Он смотрел вызывающе и насмешливо.

Бьорн медленно опустил руку. Его так легко разыграли. Почему? Неужели он утратил свою хитрость наряду со многими другими качествами?

— Ты так говоришь только потому, что тебя там не было.

Новое поколение воинов, пришедших в Асахейм во времена реорганизации. Откуда им было знать? Они не видели зацикленных на себе богов. Не видели Империума, разрываемого на части истинными силами преисподней и славы крестового похода, растворившейся в кошмаре взаимной ненависти.

— И вот почему ты борешься с этим. Та эпоха закончилась, ярл, забудь о ней. Хоть ты и…

Он подбирал слова.

— Ты один из нас. Ты Фенрюка. Ты прошел эти испытания. И в этом, поверь, ты превзошел его.

Сама мысль была столь ошеломляющей, столь богохульной, что Бьорн едва не рассмеялся, но щенок был серьезен. Бесстрашный Зимний Коготь был убежден в своей правоте, а янтарный взор тверд.

— Ты должен стать Волчьим Королем. Никого другого они не признают.

В который раз его вытягивали из любимой тени. Дюжина остальных ярлов ухватились бы за такую честь обеими руками, бросились бы наперегонки к Аннулюсу, страстно желая его славы. Но для Бьорна этот процесс был медленным, постепенным, тектоническим, вынуждающим его выйти в центр перед собравшимся Орденом. Под пристальные и выжидающие взгляды братьев. Была ли у него когда-нибудь возможность остановить неизбежное?

— Был только один Волчий Король. Другого быть не может.

— Тогда возьми другой титул. Придумай что-нибудь новенькое, — смеясь, предложил Тране.

Бьорн посмотрел на него. Он чувствовал силу аргументов, заманивающих его в западню. Орден распадется без него. Они достаточно долго искали Русса, необходимо обрести нечто новое. Соглашение, развитие. Скоро эти покои станут принадлежать ему. Пыль выметут, принесут его собственное оружие. На камне вырежут его собственные символы. Со временем забудется, что здесь когда-то обитал примарх. Он ощутил поступь судьбы, снова настигшей его.

— Я всегда получал свои титулы от других, — сказал Бьорн.

— Дай время. Уверен, скальды что-нибудь придумают.

Погребение длилось пять дней. Все это время создатель клинков не спал. Ему прислуживали трэллы, принося пузырьки со священным маслом и унося переполненные кровью чаны. Грохочущие машины кузни питали огромные энергетические устройства, которые поддерживали жизнь в Бьорне, пока его тело разбирали, переделывали, настраивали. Кагрим с Зимним Когтем были единственными не из свиты Слейека, кому железный жрец позволил остаться. Трое лордов Фенриса встречались каждый тяжелый день, и Слейек рассказывал им о положении дел. Каждый раз Зимний Коготь задавал один и тот же вопрос.

— Он еще жив?

Каждый раз Слейек отвечал одно и то же, хотя уверенности в словах никогда не было.

— Да, он жив.

В последний день трэллов прогнали. Озеро магмы зловеще пылало, лишившись той ярости, что сопровождала прибытие Бьорна. Из аппаратуры циркуляции крови извлекли кабели, и в кузне воцарилась тишина. Трое жрецов прошли по дамбе в зал пламени и железа, в тени от грузоподъемных машин и металлоформовочных станков.

Вызов создателя клинков пришел глубокой ночью, в часы, предназначенные для медитации. Кагрим с головой ушел в попытки прочесть судьбу Бьорна, Зимний Коготь корпел в своих генетических лабораториях над формулой канис хеликс. Они ответили немедленно, сразу поняв смысл безотлагательности. Волки собрались среди каменных колонн. Перед ними стоял готовый саркофаг Бьорна, избавленный от окружавших его пробирок и мазей. Оружейные руки были присоединены к корпусу в ходе умиротворяющих церемоний. Люки закрыты, лобовые пластины плотно привинчены, генератор подключен к двигательным системам. Но при всем этом дредноут по-прежнему был неподвижен. Огни не мигали на его боках, а трубы не выпускали дым. Груда из металла и золота была такой же безжизненной, как отбрасывающие на нее тень колонны.

— Он еще жив? — снова спросил Тране.

Слейек ответил скрипучим от изнеможения голоса.

— Я пока не знаю. Наступил решающий момент. Блок мыслеуправления отключен. Я решил, что вам бы захотелось быть здесь, когда я активирую его.

Кагрим внимательно осмотрел корпус дредноута.

— Есть признаки? — спросил рунический жрец.

— Ни одного и есть только один способ узнать. Ты позволишь?

Зимний Коготь взглянул на могучий облик машины, на вставшего на дыбы волка, тяжелую руку с молниевым когтем и вспомнил разговор с Бьорном триста лет назад в пыльном зале на вершине Клыка.

«Ты должен быть Волчьим Королем. Никого другого они не признают».

— Действуй! — дал команду Тране.

Слейек поднял руку и описал жест в воздухе. Точно не было понятно, какой была связь железного жреца с машиной, но в момент движения пальцев что-то изменилось. Системы дредноута с ревом ожили, шипение поршней сменилось скрежетом сервомеханизмов, а затем последовала хриплая дрожь Зимний Коготь внимательно наблюдал, крепко сжимая крозиус. Оба сердца жреца колотились. Но ничего не происходило. Машина была активирована, готова к действию, но оставалась неподвижной. Металлический экран с позолотой глядел на Волков, не давая ни единой подсказки о состоянии обитателя.

— Творец клинков, я ничего не чувствую. Он… — начал Кагрим.

— Стой! — выкрикнул Тране.

Зимний Коготь вдруг почувствовал, как волосы на руках встали дыбом. Комната словно наполнилась энергией, а магма в шахтах пришла в движение.

— Стой!

Сны были долгими и жуткими. В них царил бесконечный холод. Но не такой, как на Фенрисе. Тот при всем своем ужасе был физическим, этот же — более глубокий, пронизывающий кости и впивающийся в разум, парализуя его. В этих снах воин вновь поочередно переживал деяния прошлого, образы проплывали мимо, пока он оставался неподвижным, несомый волнами океана боли.

Он увидел дурную звезду, в далеком прошлом падающую с небес Фенриса, и ощутил дуновение ветра на лице, когда бросился ей навстречу. Увидел среди пылающих шпилей Просперо демона и услышал, как тот неправильно назвал его имя. Увидел коготь из кузни «Храфнкеля» и себя, разящего им змей Альфария. Увидел последний поход к Терре, следующие бок о бок с ними темные боевые корабли Первого Легиона, и впервые тронный мир, окутанный пламенем, словно потоками жизненной энергии. Увидел Русса на руинах Императорского Дворца, споры, дискуссии, затем долгое возвращение на Фенрис и рассвет новой эпохи. И, наконец, последнее: он снова услышал те самые слова, которые по-прежнему обладали силой разжечь в нем ярость, недоумение и печаль.

— Не ты!

Он потянулся к Руссу, чтобы остановить его, не дать покинуть зал, но у него не вышло. Он споткнулся и упал на каменный пол, изо рта пошла кровь. Мир покачнулся, словно убегая от него, падая в бездну снова и снова. Вернулась боль, сильная и пульсирующая. Он почувствовал, как снова открылись глаза, веки заскребли по белкам, вот только глаз не было. Он открыл рот, чтобы закричать, но и он отсутствовал. Была только агония, кипевшая в венах, которыми он все еще обладал. Он сжал кулак и что-то — не его кулак — зашевелилось: тяжелое, как адамантиевые болванки, огромное, отдельное.

Пелена поднялась, и на него нахлынули цвета, ощущения, запахи и звуки, растекаясь по нервным окончаниям и наполняя душу вспышками.

Он снова закричал, и звук потряс его. Машинный рев усилился, отдаваясь эхом так, словно его заживо заточили внутри звука. Он попытался пошевелиться, поднять руку, сделать шаг и почувствовал, как закружился мир, отягощенный инерцией. Он услышал крики на знакомом языке и задался вопросом, умер ли в самом деле и был ли это потусторонний мир с призраками. Затем цвета разделились на чернильно-черные и красные. Перед ним стояли три лорда Фенриса в боевых доспехах.

На миг он подумал, что это судьи, посланники убиенных пришли к нему, чтобы отвести к Руссу. Но затем они поклонились, опустились на колени и выразили почтение. Ему захотелось закричать на них, потребовать ответить, что происходит, но потом весь ужас начал подтверждаться, и он вспомнил зверя, пасти, пепельные равнины Морелиона. Один из склонившихся воинов снова поднялся. Бьорн узнал его. Зимний Коготь, щенок жрецов. Нет, больше не щенок, теперь он носит священные рунические знаки избранника Ордена.

— Ты вернулся к нам, повелитель, — обратился Тране.

Вокруг радостно закричали Космические Волки.

А затем Бьорн по-настоящему понял, что произошло. Он напряг мышцы и почувствовал, как сжались фибросвязки. Повернул голову и ощутил, как сместился вес плитоподобных плечей. Его зрение превратилось в буйство псевдоцветов, передаваемых оружейными системами наведения, которые теперь были такой же неотъемлемой частью его, как и сердца, легкие и оставшаяся плоть.

Зал гудел шумом пламени и голосов. Волки продолжали говорить, пытаясь подобраться поближе. Он услышал вызовы по воксу, а значит скоро придут другие приносить клятвы верности. Они сложат перед ним оружие, словно варвары льда перед своими вождями. В этот миг он понял урок происходящего. Печаль держала его дух заточенным в теле. Ярость, пылающая в нем так много лет, заставляла его цепляться за жизнь с таким упорством. Негодование от того, что он никогда не сможет покинуть смертную землю, как и подобало воину, никогда не займет место в зале павших. Они воспользовались всем этим и вернули его. Русс как-то сказал, что не может увидеть судьбу Бьорна. И до конца непреклонный примарх создал ее для него, обязав опекать Орден, который сам покинул.

— Это навечно.

Он почувствовал, как его наполняет рев несравнимой мощи дредноута.

— Я никогда не смогу уйти. Не смогу последовать за ним.

Приходили все новые братья, отдавая честь, выкрикивая его титулы. Разящая Рука, Великий Волк. Воины в светло-серых доспехах, потрясая оружием, чтили его так, как никого прежде, даже самого примарха. Ведь тот родился не на Фенрисе и был для них больше богом, чем ярлом.

— Это навечно.

И пока они ликовали, изливая свою радость в подземном царстве создателя клинков, Бьорн поднял новую голову, напряг новую, усиленную воксом глотку, отвел в сторону новый молниевый коготь и завыл.

Крис Райт

Зовущий Бурю (не переведено)

Не переведено.

Бен Каунтер

Танец жертвы

Стая впервые заметила добычу только около полуразрушенного дискуссионного зала Фалаканской академии. Чужаки были облачены в одежду диковинных цветов, которые быстро сменяли друг друга и сливались воедино, не давая взгляду сосредоточиться на самих пришельцах. Чужаки передвигались легкими прыжками и пируэтами, не прекращая танцевать даже тогда, когда им приходилось лавировать между глубокими воронками во внутреннем дворе или под крышей почти развалившегося зала.

— Сколько их там? — спросил вожак стаи Хенгильд.

Брат Тангиост стал всматриваться в магнокуляр. Пятеро остальных Космических Волков вместе с руническим жрецом Улли Хладным Когтем уже заняли позицию с подветренной стороны от чужаков. Тут и там располагались различные модели систем и звездные карты академической обсерватории — отсюда отлично просматривались все подходы, что позволяло космическим десантникам просчитать все пути атаки на противника.

— Трудно сказать. Ксеносы все танцуют без передышки. Неужели они и сражаются в танце?

— Скорее всего, Тангиост, — ответил Хенгильд. Он всегда оставался немногословным и говорил только по существу, даже когда члены стаи ссорились или подшучивали друг над другом.

— Я насчитал десятерых, — сказал Тангиост.

— Эх, даже двоих на каждого не наберется, — сказал брат Сэрхимнар с притворной грустью в голосе. — А я надеялся, что мы хотя бы повеселимся от души.

— Один из них — колдун, — проговорил рунический жрец. Он был спокоен и вообще редко высказывался, в отличие от других членов стаи, которые устраивали пирушки в Великом зале Клыка и кутили до тех пор, пока волчьи жрецы не прикрывали весь этот балаган.

— Ты уверен? — спросил Хенгильд.

— Я чую его, — ответил Улли. Для Космического Волка подобные слова были сродни неопровержимым доказательствам.

— Тогда ты и займешься им, рунический жрец, — сказал Хенгильд. — Мы можем пройти через южную галерею и нанести удар до того, как они успеют здесь сориентироваться. Они не подозревают о нас, к тому же мы уже провели разведку и прекрасно знаем это место, в отличие от чужаков. Так воспользуемся же этим преимуществом и обрушимся на врага. Стая Хенгильда, все готовы к охоте?

— Да не увидит свет того дня, когда я не буду готов! — ответил брат Форган, что держал в руках тяжелый болтер. Его лысая голова была покрыта ожогами: он лишился всех волос из-за злополучной эльдарской плазменной гранаты во время первых стычек Фалаканской кампании.

— А ты, Форган, займи крышу южной галереи. Остальные пойдут со мной. Мы покажем этим чужакам, что происходит, когда воины встречают танцоров.

Когда-то дискуссионный зал был величественным зданием из камня и твердой древесины, однако, казалось, что от его купола откусили огромный кусок. Лица демагогов и политиков этого мира взирали вниз на трибуну оратора и на две сотни других статуй, расставленных таким образом, будто они внимательно слушают выступление мастеров. Те молодые люди, что изучали здесь политику Фалакана, должны были говорить с жаром даже тогда, когда единственными слушателями были лишь вырезанные из камня фигуры.

Тангиост стал аккуратно пробираться вперед, держа в одной руке болтер по имени Фрейя, а в другой — боевой нож. Повсюду ощущалась вонь от чужаков — сильный кислый запах, который источали надменность и бесчеловечность. Подобный запах принадлежал эльдар, и Тангиост прекрасно это знал. Стая начала постепенно окружать противника, занимая выгодные позиции для нападения. Труппа эльдар, не размыкая круг, проследовала к центральной трибуне. Глава труппы наблюдал за происходящим ритуалом сквозь безликую маску, не имеющую окулярных линз. Он держал в руке длинное тонкое серебряное копье и был облачен в клетчатый пурпурно-бело-желтый плащ с капюшоном. Это был колдун, которого с самого начала учуял Улли.

— Перережьте им глотки, — скомандовал по воксу Хенгильд.

В тот же момент Тангиост выпрыгнул из укрытия. Ближайший враг был закутан в одежду красного и желтого цветов, которые сразу же начали волноваться и перемешиваться, когда существо двинулось с места. Несмотря на мерцание красок, воину удалось разглядеть худые конечности и маску цвета слоновой кости. На руке чужака было закреплено оружие, которое имело удлиненную форму и оканчивалось заостренной трубкой, что делало его более похожим на огромный шприц, чем клинок.

Тангиост нанес удар ножом, целясь в сочленение шеи и плеча — туда, где клинок смог бы пронзить мышцы, кость, легкое и сердце.

Оружие пронзило лишь воздух. Чужак уже был не там, где стоял мгновенье назад: его очертания рассеялись и исчезли под полем сияющих красок.

Тангиост пригнулся, готовый нанести следующий удар. Однако эльдар в невероятном прыжке сделал сальто, оказавшись за спиной воина. Инстинкты подсказывали Волку, что чужак будет целиться ему в спину, поэтому он быстро развернулся, при этом ударив атакующую руку танцора локтем.

Оружие чужака выплюнуло спираль серебряной проволоки. Там, где нити коснулись лица Волка, он почувствовал тонкие витки боли. Это были мономолекулярные волокна, такие же тонкие, как и лезвие клинка. Адреналин прошел по сердцам Тангиоста, чтобы временно сдержать невыносимые муки, однако Волк знал, что, когда бой закончится, боль ударит по его телу с двойной силой.

Если он выживет, конечно. Эльдар был быстрее него, а эта ужасная буря красок не позволяла нанести точный удар.

По всему дискуссионному залу остальные члены стаи сражались не на жизнь, а на смерть. Эльдар были готовы к каждой атаке, уклоняясь от нападений со скоростью, которой Волки могли только позавидовать. Один из чужаков отрубил руку брату Винньяру длинным изогнутым мечом цвета расплавленного серебра. Другой эльдар ударом отправил вожака стаи в одну из статуй — воин распластался на полу среди груды каменных обломков.

Колдун чужаков поднялся в воздух с распростертыми руками. Тьма и свет мерцали вокруг него. Улли рванул в сторону колдуна — символы на его руническом топоре раскалились добела. Копье чужака вспыхнуло пламенем, и он крутанул оружие в руке. Однако это была ложная атака, потому как через мгновенье колдун сделал жест и с помощью психической силы свалил с ног брата Гильдаса.

Чужаки были готовы. И быстры. Очень быстры.

Ближайший к Тангиосту чужак вновь атаковал — воин успел уклониться, но танцор тут же нанес удар ногой и задел Волка по виску, что несколько вывело космодесантника из равновесия. И опять у Волка сработал инстинкт: он поднял Фрейю и на автомате отправил в сторону чужака очередь выстрелов. Эльдар быстро увернулся от летящего потока пуль, оставляя за собой силуэты различных цветов. Тангиост знал, что болтерный огонь не достанет чужака, однако это и не было нужно — главное, чтобы тот на время отвлекся от попыток убить Волка.

В центре зала брата Гильдаса с такой силой бросили в сторону статуи, что ее вытянутая каменная рука с легкостью проткнула воина насквозь, выйдя из его живота. Позвоночник Гильдаса треснул, а его голова запрокинулась назад.

Улли прыгнул на колдуна, взмахнув топором в попытке обезглавить танцора. Потрескивающая голубая молния заиграла вокруг чужака — и он бросил заряд психической энергии в рунического жреца. Психические каналы силовой брони Улли раскалились докрасна, когда они впитали его силу, — и Волк отшвырнул заряд энергии в сторону. Вокруг его головы засиял пылающий щит.

Чужак с силой ударил Улли по голове древком копья. Рунический жрец крепко стоял на ногах, однако колдун, резко взмывший в воздух и пролетевший в метре над ним, заставил его пошатнуться.

Залпы огня посыпались откуда-то сверху. Тяжелый болтер брата Форгена грохотал, отправляя снаряды в чужаков. В начале боя атака Космических Волков была яростной и молниеносной, тем не менее это не помогло им склонить удачу на свою сторону и сокрушить врагов. Теперь воинам нужен был прикрывающий огонь для перегруппировки.

Один эльдар был уже мертв — его тело неподвижно лежало на каменной статуе. Цветовое поле вокруг чужака погасло, открывая взору Тангиоста глубокую рану на его груди. Маска танцора была безликой — ее единственным украшением оставалась треугольная окулярная линза.

Эльдар, с которым сражался Тангиост, быстро увернулся от трех выстрелов воина, которые в итоге обрушились на статую, стоявшую позади чужака. Волк почувствовал, как осколки ударили его по лицу и броне. Тангиост резко бросился к Улли, которого вот-вот обещало пронзить копье колдуна. Два воина быстро перекатились в укрытие, когда сверху вновь посыпался град выстрелов.

— К галерее, — скомандовал по воксу Хенгильд. — Перегруппируемся и атакуем их в коридорах. Живо! Живо!

Это был хороший план. Галерея вела из дискуссионного зала в музей академии. Отступая по узкому проходу, где болтерный огонь мог оказаться сильнее акробатических трюков, космодесантники обеспечили бы себя преимуществом.

Тангиост, стреляя на бегу, отступал к дверному проему. Он понимал, что огонь не достанет противника, однако выстрелы держали эльдар на достаточном расстоянии, чтобы остальные члены стаи могли пробраться к галерее. В окружающем хаосе Тангиост заметил вожака Хенгильда, что боролся с набросившимся на него чужаком, который ловко размахивал двумя клинками.

Вожак отразил удар одного клинка, попутно отбивая другой наплечником, и резко воткнул цепной меч чужаку в горло. Зубцы меча прошли сквозь ключицу и позвоночник — и голова танцора рухнула на пол. Другой эльдар приземлился позади вожака стаи и вонзил свое оружие ему в спину.

Это было то самое оружие, которое чуть не прикончило Тангиоста моноволоконной нитью. Лицо Хенгильда превратилось в безжизненную маску, когда оружие выплюнуло нить, которая распустилась внутри него, разрывая внутренние органы. Вожак упал на колени, его глаза налились кровью.

— Хенгильд пал, — проговорил по воксу Тангиост, не переставая бежать. — Вожак стаи пал.

Выжившие — Тангиост и рунический жрец Улли, Сэрхимнар и раненый Винньяр — наконец добрались до дверного проема. Брат Форган с грохотом спустился по лестнице, что была недалеко от воинов; тяжелый болтер в его руках все еще дымился.

Эльдар не стали преследовать их. Один из чужаков поднял и прислонил безжизненное тело Хенгильда к центральной трибуне. Танцор с помощью клинка из жужжащего кристалла разрезал переднюю часть волчьего нагрудника. Через несколько секунд он вскрыл нагрудник, под которым пряталась обнаженная грудь Хенгильда, что была покрыта хирургическими шрамами. Эльдар наверняка уже делал подобные вещи и раньше.

Колдун вонзил копье в грудь космодесантника. Вдруг эльдар начали танцевать и кружиться — буря красок окутала трибуну, словно вихрь осколков от витражных стекол.

— Тангиост, — произнес Винньяр, который прислонился к стене и крепко зажал обрубок запястья, чтобы остановить кровотечение.

Теперь Тангиост был старшим по званию в отряде. От его решения зависело все. Они могли бы вернуться и отбить тела павших у врагов, но наверняка бы погибли в бою. Это стало бы славным подвигом, однако жизнь космодесантников нельзя было растрачивать попусту.

— Отступаем к дендрарию, — промолвил Тангиост. — Держимся вместе. Продолжаем обстрел. Мы вернемся за телами братьев, и ярость Фенриса обрушится на наших врагов.

Фалаканская академия когда-то была тем местом, где ковались правители всей планеты: элитная верхушка обучала своих отпрысков политике, военному делу и искусству управления и манипулирования. Все общество подчинялось строгим порядкам: статус и обязанности каждого определялись происхождением, изменить положение человека могло или вознаграждение за большие заслуги, или наказание за ужасные преступления. Не всякий мир может долго просуществовать без тотального переворота и массовых бунтов, однако здесь все шло как нельзя хорошо. Империум набрал из жителей мира много отличных матросов для своего флота, а также нанял на службу не одну сотню офицеров из правящей верхушки.

Однако затем мир начал гнить так же быстро, как и упавший с дерева фрукт. Целые слои общества оказались изолированными друг от друга, что вместе с внутрикастовыми близкородственными браками привело к возникновению мутантов, которым не было места ни здесь, где-либо еще. Потом последовали бунты и восстания. И вот эльдар напали на Фалакан, однако никто в целом Империуме не сможет сказать, по какой причине. Возможно, эльдар были причастны к упадку, в который опустилась планета, с другой стороны, многие миры погубили себя сами.

Фалаканская академия долгое время оставалась живым свидетельством порядка и общественного строя, которыми когда-то так гордились жители мира. Олигархи сохранили ее как символ их превосходства и законного права повелевать остальными. На самом раннем этапе войны эльдар бомбардировали академию с орбиты, пытаясь уничтожить то, что могло воодушевить народ и сплотить его против чужаков. Дендрарий пострадал сильнее других частей академического комплекса. Стеклянные купола и своды были разбиты вдребезги, а огромные древние деревья — вырваны с корнем. Некогда прекрасный искусственный лес, в котором люди могли отдохнуть и поразмышлять над собственной жизнью, превратился в ужасное и уродливое место. Дендрарий был нелегким полем для сражения — таким же неудобным, как и джунгли мира смерти, но в то же время он превосходно подходил для удержания позиций и обороны.

— Я заглянул в его разум, — сказал Улли, пригнувшись около упавшего массивного дерева, чтобы следить за входами в дендрарий.

— Колдуна? — спросил Тангиост, присаживаясь рядом. Воин начал проверять свой болтер.

— Связь длилась всего лишь миг, — ответил Улли. — Но я сразу понял, что его разум не был похож на людской. Даже когда люди заражаются скверной Хаоса, их мысли все равно можно прочесть, потому как их разум сохраняет некую человечность. Его же разум не имел ничего общего с человеческим, однако… кажется, я знаю, зачем они здесь.

— Чтобы устроить диверсию? — спросил Тангиост. — Чтобы шпионить?

Улли отрицательно покачал головой:

— Чтобы танцевать.

— Танцевать? — спросил Винньяр. — Какой воин идет на войну, чтобы танцевать? Что за глупость? Серьезно, мне очень интересно узнать, так же как и ей. — Он поднял обрубок своей руки. Кровь уже свернулась: толстая темно-красная корка покрывала его запястье, однако лицо космодесантника все еще выражало неуемную боль.

— Это ритуал, — продолжил рунический жрец. — Они разыгрывают роль палачей, что пришли за добычей. В разгаре танца выбранную жертву убивают одним-единственным ударом прямо в сердце. Чужаки проделали это с Хенгильдом, однако вожак был уже мертв, поэтому я уловил нотки разочарования, вызванные несовершенством танца. Эльдар все еще ищут жертву, чтобы разыграть эту часть пьесы, и они не могут вернуться на войну, пока не найдут ее.

— И ради этого я потерял свою руку, — прорычал Винньяр.

— Эта галактика стала бы намного лучше, если бы все сражались, как мы! — сказал брат Форган. — С яростью, достойной призраков Кьялхаллы. Мы боремся с врагами, чтобы победить и прославить имя Лемана Русса, а не чтобы рассказывать истории.

— Вспомни, брат Форган, чему нас научили наставления Русса, — сказал Тангиост. — Война — это не только слепая и безудержная ярость, хотя лучше всего, когда бой основывается на чистом гневе. Иногда нам нужно просто взять то, что использует враг, и обернуть это против него. Нас превосходят числом, и эти чужаки явно лучшие среди своего народа, поэтому если мы ударим напрямую, то погибнем. Так мы не восславим память Хенгильда и Гильдаса. Подумайте, что враг дал нам такого, что мы можем использовать против него самого. Разум их лидера был на мгновенье незащищен, и теперь мы знаем, чего они хотят.

— Ну и каков же твой план, брат Тангиост? — спросил Винньяр.

— Форган сказал, что мы не воюем ради того, чтобы рассказывать истории, — сказал Тангиост. — Однако я думаю, что это не совсем правда.

Эльдар все еще пребывали в дискуссионном зале, где кровь Хенгильда и Гильдаса уже успела высохнуть на статуях. Чужаков окружали кружащиеся звездочки света, когда они выделывали очень сложные фигуры танца. Колдун с распростертыми руками парил в воздухе между ними, наблюдая, как развивается происходящее действо.

Колдун наклонил голову набок, когда по Фалаканской академии эхом пронесся ужасный вой. Он был наполнен горечью и яростью в равной мере — своеобразный вызов на бой и одновременно скорбный плач по мертвым.

Колдун сделал жест, и эльдар прервали танец. Это был кульминационный момент в пьесе — для полного завершения истории палача не хватало только жертвы. Колдун опустился на пол и повел остальных эльдар вон из дискуссионного зала навстречу звукам воя.

Вскоре танец должен закончиться, и тогда боги эльдар благословят войну за Фалакан.

Тангиост стоял в одиночестве посреди академического музея, упиваясь последними секундами своего воя. Когда Волк закончил выть, он опустил голову, глубоко дыша и пытаясь успокоиться и сосредоточиться перед битвой.

Музей был памятником правящему классу Фалакана. Он являлся отчаянным отражением их превосходства и власти, словно его экспонаты могли как-то остановить медленный упадок планеты. Во всех этих чучелах боевых коней, геральдическом оружии, скипетрах, коронах и черепах различных зверей, сраженных юными принцами, можно было уловить трагические нотки. Возможно, те, кто провел достаточно времени среди этих пышных украшений, еще верили, что аристократия до сих пор имела власть и могла что-то предпринять, однако стоило им выйти в реальный мир Фалакана, как их убеждения тут же превращались в прах.

Во время бомбардировки музею досталось меньше всего. Удары почти не задели его: только лишь угол потолка рухнул на древний доспех — остальные экспонаты остались целыми и невредимыми. Тангиост стоял в середине огромного зала: с одной стороны от него располагалась витрина с потускневшими золотыми изделиями, а с другой — огромное чучело зверя, похожего на лося.

Чужаки осторожно приближались, передвигаясь между укрытиями так быстро, что нельзя было уловить даже их очертаний — лишь лучи преломленного света. Они прыгали и вращались по краю зала, стараясь держаться от Тангиоста на должном расстоянии, чтобы окружить воина. Волк уставился на колдуна, что порхал у входа. Тангиост был вооружен болтером и двумя боевыми ножами, что покоились в ножнах на его поясе.

— У вас есть легенды, — сказал Тангиост. — У нас они тоже есть. Вы рассказываете их в танце, мы же просто повествуем другим саги наших предков. На каждого Космического Волка Клыка найдется сотни тысяч воинов Фенриса, которые жаждут стать героями собственной истории. Разве сможет эльдар повторить то, что сделал король Скьельмагор среди фьордов Змеиного моря? Разве сможет танец выразить все его величие и свирепость? И это всего лишь одна из множества историй, которую я могу поведать, — историй, высеченных на камнях каирнов или трепетно пересказываемых трэллами.

Эльдар уже полностью обступили Тангиоста, образовав круг. Даже если чужаки и понимали речь Волка, они не подали ни единого знака. Колдун стоял у входа, возможно, слушая воина, а может быть, просто присматриваясь к космодесантнику как к предстоящей жертве пьесы.

— Скьельмагор был отличным товарищем для своих друзей и ужасной погибелью для своих врагов, — продолжил Тангиост. Фрейя и боевые ножи все еще покоились на его поясе. — Многие могли бы сравниться с ним, но я расскажу именно о нем. Истинный король своего народа, он прочесывал побережья Змеиного моря, сражаясь с морскими мародерами и кочующими племенами за выживание. И все же змеи были величайшими противниками — огромные создания, что выбирались на берег, дабы утолить свою жажду и пожрать всякого, кто окажется у них на пути. Скьельмагор оглядел своих людей и закричал: «Какой толк от того, что я целыми днями проливаю кровь людей, когда меня дразнит враг более достойный — чудища Змеиного моря».

Это была старинная легенда, которую знал каждый Космический Волк и трэлл, — одна из многих историй о сражениях и славе, что передавались из уст в уста в Великом зале Клыка. Тангиосту нравилась эта легенда больше всего, поэтому он не раз рассказывал ее остальным воинам.

— Так молвил Скьельмагор, — продолжил Тангиост. — И взял он свой меч и щит и отправился к фьордам. Он блуждал по ним, пока не натолкнулся на огромную скалу, что нависала над океаном, словно бросая вызов огромным волнам. Люди умоляли его вернуться, а жена вообще пообещала броситься в море, если он не прекратит это безумство. Но Скьельмагор не стал их слушать! Победа и слава значили для воина даже больше, чем люди, которых он любил или которые любили его.

Колдун подошел чуть-чуть ближе. Копье в руках чужака так засверкало, что начало казаться, будто длинное острие оружия было объято пламенем.

— Змей поднялся из глубин. Его пасть была так широка, что могла уместить целый драккар. Его зубы были так же велики, как дубы долины Айсенклефт. Сотни глаз взирали с высоты, а язык твари был не чем иным, как другим змеем, что шипел и дико извивался. Огромное чудовище разинуло рот и в один миг проглотило Скьельмагора, скалу, на которой он стоял, и половину вращающих в водовороте вод фьорда! Люди, что потеряли своего короля, выли и рыдали. Его жена кричала и рвала на себе волосы, обещая содрать со змеи кожу собственными ногтями, пусть даже ценой своей жизни.

— Но как только змея развернула свою массивную голову к людям, что наблюдали за происходящим с побережья, ее пасть широко раскрылась, а глаза закатились. Существо выпрямилось во весь рост так, что люди смогли разглядеть его длинное, покрытое раковинами брюхо, усеянное обломками кораблей и костями давно потонувших бедняг. И затем тварь упала спиной на берег, выплюнула поток морской воды и умерла. Когда люди Скьельмагора подошли к змее и начали потрошить ее, дабы сделать себе копья из ее костей и щиты из ее кожи, они увидели, что меч короля был вонзен в мозг монстра. Такова сага о короле Скьельмагоре и о том, как он убил зверя фьордов.

Тангиост вытащил боевые ножи и кинул их на пол. То же он сделал и с Фрейей.

— Я рассказал вам историю, — проговорил он, не отрывая взгляда от безликой маски колдуна. — Теперь пришел ваш черед.

Он отстегнул застежки под наплечниками и снял их с себя. Затем он разделался с перчатками и пластинами брони, что покрывали его руки. В конце концов воин отцепил нагрудник, и когда Волк откинул его в сторону, множество кабелей резко отсоединилось от нейронных гнезд, расположенных на его теле. Тангиост стоял по пояс обнаженным, части брони лежали на полу вокруг него. На груди и спине воина виднелись следы от многочисленных боев: морщинистые пятна огнестрельных ран, выпуклые темно-красные линии шрамов, оставленных различными клинками, заскорузлые ожоги от огня и кислоты. К старым ранам на его лице не так давно присоединилось несколько новых. Помимо боевых шрамов, на теле воина были заметны хирургические отметины: давным-давно ему имплантировали органы, которые сделали из него космического десантника.

Эльдар замкнули круг. Колдун застыл перед Тангиостом, схватив серебряное оружие двумя руками. Когда Хенгильда смертельно ранили, то он упал на колени, — Тангиост принял эту же позу, встав на колени посреди своего оружия и элементов брони.

Колдун воздел копье. Эльдар танцевали с нечеловеческой грацией — круг, в центре которого стоял Тангиост, превратился в кольцо пестрых красок. Каждый ксенос запрокинул голову в унисон остальным, когда копье нанесло удар.

Оно проникло в грудь Тангиоста: удар пришелся точно в сердце. Копье вышло из спины воина — настолько ровным оказался прорез, что на его наконечнике не было ни капли крови.

Колдун поднял руки, и эльдар встали на колени: жертва была сражена, а танец наконец-то завершен.

Руки Тангиоста бессильно повисли. Пальцами он искал на полу рукоятку боевого ножа, что был где-то позади него.

Танец был доведен до конца, и эльдар позволили себе прочувствовать момент триумфа — наконец они отдали дань своим богам. Чужаки проделали священную работу, которая редко завершалась так идеально. Ксеносы на мгновение расслабились, потеряли бдительность, потому как теперь их битва была окончена.

Тангиост обхватил рукоять ножа. Он распахнул глаза, встал на одну ногу и нанес удар.

Эльдар знали многое, ведь их народ с очень давних времен наблюдал, как развивается Галактика. Да, эльдар знали многое, но не все. Они прекрасно понимали, что Космические Волки — храбрый и безжалостный враг, а эти качества как нельзя лучше подходили для того, кто должен был исполнить роль жертвы в их танце. Однако чужаки не знали о том, что усердно работало в груди у Тангиоста, — о дополнительных органах, что были имплантированы воину, чтобы сделать из него сверхчеловека.

Они не знали, что у него в груди билось два сердца. Колдун так метко целился копьем в то место, где должно было находиться человеческое сердце, что мог проткнуть только лишь одно из них, не задев при этом другое.

Тангиост действовал быстрее, чем мог вообразить себе колдун. Воин с дико горящими глазами и оскаленными зубами резко вогнал клинок боевого ножа в челюсть ксеноса, проталкивая его через голову прямо к мозгу.

Затем время ненадолго будто замедлило свой ход. Адреналин хлынул в организм космического десантника, чтобы хоть как-то компенсировать потерю основного сердца. Одной рукой он вырвал нож из ксеноса, а второй вытащил копье из своего тела. Мертвый колдун еще не успел рухнуть на пол, как Волк развернулся и увидел, что эльдар прыжками движутся в его сторону, дабы отомстить за смерть собрата.

Волк улыбнулся, оскалив зубы, покрытые кровью.

Разум эльдар затуманился яростью: они жаждали убить человека, который рискнул осквернить танец, решив отступить от роли жертвы. Во второй раз за короткое время они потеряли бдительность.

Под музеем располагались хранилища, где когда-то различные экспонаты очищались от грязи и приводились в порядок, однако теперь залы превратились в место, в котором было собрано огромное множество очень пыльных, давно позабытых фамильных реликвий, что никогда уже не дождутся своей реставрации. Именно сюда прокрались Космические Волки, чтобы прикрепить оставшиеся гранаты к потолку. Прогремели взрывы — стекло витрин разбилось вдребезги, а древние доспехи разлетелись по всему музею. Космодесантники начали вылезать из провалов, образовавшихся в полу.

Сэрхимнар выпрыгнул первым. Он с такой силой ударил топором по голове ближайшего чужака, что рукоятка оружия отломилась, оставив лезвие в теле ксеноса, разрубленного пополам почти до пояса.

Брат Винньяр палил из болтера, орудуя им уцелевшей рукой. Другую руку он согнул в локте, чтобы подпереть ею переднюю часть оружия. Три выстрела пронзили туловище одного из эльдар, оставив на груди чужака широкие раны.

Улли Хладный Коготь в один прыжок выскочил из бреши и пригвоздил ближайшего ксеноса к полу. Воин вонзил рунический топор в тело чужака и с помощью накатившей волны психической силы вырвал его душу.

Половина эльдар была уже мертва. Тангиост убил еще одного, проткнув его живот копьем колдуна. Серебряное оружие ярко горело в его руке, но он почти ничего не чувствовал.

Брат Форган протащил свой тяжелый болтер через дыру, красовавшуюся в полу музея. Не успел воин положить палец на спусковой крючок, как к нему резко подскочил эльдар, окутанный бурей красок. Волк попытался ударить болтером по чужаку, однако тот одним движением, больше похожим на пируэт, чем на захват борца, вырвал оружие из рук Форгана. Воин обхватил ксеноса за талию и с огромной силой повалил его на пол — Сэрхимнар подобрал тяжелый болтер и выпалил половину патронной ленты в чужака, что набросился на Тангиоста.

Бой длился всего несколько секунд, однако Тангиост мог без труда восстановить в памяти все произошедшее — каждое движение, каждую пролитую каплю крови и каждый использованный снаряд болтера. Те эльдар, что не умерли в первые же секунды боя, отчаянно сопротивлялись. Тем не менее смерть колдуна и половины их сородичей в конце концов заставила уцелевших отступить. Цветовые поля позволили чужакам ускользнуть от болтерного огня Космических Волков, однако сейчас ксеносы были уже бессильны что-либо сделать.

Вот и был преподан последний урок в Фалаканской академии: даже эльдар не могут танцевать вечно.

Тангиост вел стаю через тренировочные поля академии, где среди рощ и бугристых лугов будущие правители когда-то учились охотиться и вести поединок. Сейчас поля были покрыты воронками, а от декоративных зданий и летних домиков остались только руины.

Волки охотились по нюху.

— Чужак не спрячется от нас: его вонь невозможно не учуять, — сказал Сэрхимнар, проходя по берегу декоративного озера. В руках он держал тяжелый болтер, который доверил ему Форган, сломавший руку в поединке с ксеносом. — Он решил пересечь воду, чтобы скрыть свой запах и сбить нас со следа, но мы все равно отыщем его.

— Вон там, — промолвил Винньяр. Волк указывал в сторону обрубком руки, словно позабыв о том, что он потерял кисть в недавнем бою. На другом краю озера виднелось цветное пятнышко, что пробиралось к деревьям ради укрытия.

Сэрхимнар и Форган открыли огонь по последнему из выживших эльдар, что пришли в академию, дабы завершить свой танец. Стволы деревьев разлетелись в щепки.

— Мы прикончили его? — спросил Форган, прищурившись осматривая тот край озера.

— Не знаю, — ответил Сэрхимнар.

— Надеюсь, он выжил, — сказал Тангиост. Остальные члены стаи с удивлением взглянули на воина — он почти ни слова не сказал с тех пор, как вновь надел броню и присоединился к охоте за выжившим эльдар.

— Чужак пришел сюда, чтобы поведать свою историю, — продолжил Тангиост. — Теперь его история о том, как Космические Волки сражаются вдвойне свирепее, когда ранены. О том, как за каждого убитого воина Волки заставляют врага платить десятикратно. Если чужак вернется к своим сородичам, то они узнают, что значит отвести Волкам роль жертвы.

Пыль и разлетевшаяся стружка наконец осели. Чужака нигде не было видно. Неважно, выжил он или нет, — урок был усвоен. Танец завершился, жертва отказалась умирать — история никогда не будет рассказана вновь.

Майк Ли

Даже в смерти

Как призраки Волчьи скауты неслись во тьму запутанных лесных троп, их усиленное восприятие было острым как лезвие бритвы. Алый луч луны играл на кромках их клинков, и смерть следовала за ними.

В ночи гортанные завывания и ревущие взрывы орудийного огня вокруг них отражались от стволов огромных деревьев. Орки были везде, вылезая из скрытых туннелей как рой муравьёв и продираясь сквозь подлесок в поисках Космических Волков. С каждой секундой какофония грохота, казалось, петлёй всё плотнее затягивалась вокруг небольшой группы космических десантников. Скафлок Слепящий Взор крепче сжал силовой меч и повёл Волчьих скаутов вперёд к зоне посадки примерно в пятнадцати километрах на восток. Орочьи рейдеры терроризировали миры сектора Вольтурна начиная с конца Второй войны за Армагеддон, вырезая десятки тысяч верных Императора и предавая огню целые континенты. Их лидер, военачальник, известный как Скаргутз Разделыватель, был так же хитер, как и жесток. Он никогда слишком долго не задерживался ни на одном мире, собирая свои силы и отступая обратно в пустоту до того, как могла бы прийти помощь. Имперскому Военному Флоту оставалось преследовать тени, и с каждым успешным набегом росли репутация военачальника — и его баивая банда. Когда орки атаковали три системы в течении стольких же лет, губернатор сектора обратился к Космическим Волкам за помощью. Команда для стремительного удара была собрана и тайно проскользнула в сектор. Быстроходные эскортные корабли патрулировали вероятные цели, ожидая приказа. Скафлок и его люди были на одном из таких фрегатов, Кровавом Орле, когда астропаты с мира-кузни Камбион сообщили, что атакованы. Они и примерно дюжина других малых отрядов скаутов спустились на планету в десантных капсулах, чтобы точно выявить вражеские позиции для дальнейшего молниеносного штурма. Скауты прокрались к множеству посадочных площадок и орочьих опорных пунктов и устанавили дистанционно активируемые маяки-целеуказатели, которые позволили бы флоту начать разрушительный начальный артобстрел сразу после прибытия.

Операция прошла согласно плану — флот достиг орбиты и начал десантирование. Затем всё полетело к чертям. Ночной воздух вибрировал от рёва турбореактивных двигателей: десантно-штурмовой корабль «Грозовой Ястреб» пролетел над лесом на малой высоте, но не стрелял, не способный отличить друга от врага при такой тьме внизу. Скафлок воздержался от варварского проклятья и снова попробовал вокс, но все каналы были заглушены резким скрипом искусственного шума. Он почти не сомневался, что флот не сможет уловить маяки-целеуказания сквозь интенсивное вокс-глушение, может быть и флотские наблюдатели также слепы. Он не мог связаться с флотом, не говоря уже о штурмовых силах, с которыми его команда по идее должна быть в соединении — все были отрезаны. Вместо того, чтобы застать орочьих рейдеров врасплох, они сами угодили в ловушку.

«Как?» — взбешённо думал Скафлок, — «Как мы могли быть настолько слепы?»

Добыча, по следу которой шли Волчьи скауты, спустилась вниз в узкий, извилистый овраг, разделённый мелким ручьём. С ветром в спину и грохотом штурмового корабля над головами, Волчьи скауты без опаски прыгнули в овраг и оказались в центре охотничьего отряда орков.

Минуту орки в таком кромешном мраке не понимали, кто оказался среди них. Нерешительность оказалась фатальна. Нервы Скафлока загудели от жажды крови и адреналина — ему и оставшимся Волкам казалось, что зеленокожие двигались как в замедленном кино. Не сбавляя темп, Космический Волк обезглавил двух орков одним взмахом своего меча и с сокрушающей кости мощью врезался бронированным плечом в грудь третьего. Воздух наполнился криками изумления и визгами боли, когда остаток группы присоединился к бою, и внезапно запаниковавшие орки начали палить куда попало и рубить всё, что движется.

Два тяжёлых орочьих снаряда сплющились о силовую броню Скафлока. Как член Волчьей гвардии великой роты он был лучше защищён, чем скауты под его командованием, и попадания лишь раздражали. Кровь шипела в энергетическом поле силового меча, когда он прыгнул на скопление орков внизу оврага. Первый из зелёнокожих поднял грубый топор, целясь Скафлоку в голову, но космический десантник пригнулся и рассёк рейдера пополам. До того, как тело коснулось земли, Скафлок уже занялся следующим орком — ударил болт-пистолетом по шишковатому черепу твари и пронзил его грудную клетку насквозь. Орк, корчась на обжигающем клинке, зажал его в предсмертных судорогах и со стоном наклонился вперёд. Скафлок упёрся в орка, пытаясь выдернуть клинок, и едва успел уклониться от взмаха третьего зеленокожего. Грубый топор скользнул по его правому наплечнику и нанёс длинную, рваную рану на задней стороне незащищённой шеи. Второй удар вгрызся ему в бок — острие топора прошло сквозь нагрудник и впилось в плоть под ним. Оскалив зубы от боли, Скафлок крутанулся на пятках, вырывая свой меч, и круговым взмахом клинка, превратившегося в сияющую дугу, снёс орку голову с плеч. В течение нескольких ударов сердца труп стоял прямо, пар шёл от прижженного обрубка шеи, потом топор выпал из бесчувственных пальцев, и мёртвый орк растянулся на земле.

За считанные мгновения битва была закончена. Шестеро Волчьих скаутов под командованием Скафлока были ветеранами более чем десятка кампаний, искусные как в обращении с мечом и топором, так и в скрытности и хитрости. Около двух дюжин орков лежали мёртвыми или умирающими в овраге, окрашивая ручей своей кровью. Пока Скафлок окидывал взглядом поле боя, Гуннар Бич Драконов, гигант даже по стандартам космических десантников, с помощью могучих взмахов своего топора валил наземь орков.

Один из зеленокожих угодил на отвал, после чего перевернулся на спину, сжимая в каждой окровавленной руке по гранате. Без раздумий Гуннар достал свой болт-пистолет и выстрелил орку в голову.

Скафлок заворчал, как только характерный звук выстрела болт-пистолета эхом прозвучал в лесу.

— Я сказал никакой стрельбы! — завопил он. Словно в ответ лес изверг жаждущие крики — орки искали стрелявшего.

Гуннар издал грохочущий рык, сплёвывая пару чёрных, блестящих косточек в окрашенный тёмно-красным ручей. Огромный скаут имел привычку жевать ягоды личи, и где он только находил их в течение долгих миссий вне Фенриса — это было загадкой для всех в команде. Одна ягода была достаточно ядовита, чтобы убить нормального человека за десять секунд полных агонии. Гуннар заявлял, что их вкус улучшает ему характер.

— Пусть приходят, — огрызнулся он, поигрывая топором. — У нас отличное укрытие и тьма на нашей стороне.

— Мы здесь не охотимся на орков, Гуннар! — выкрикнул Скафлок. — Мы должны связаться со штурмовой группой и направить их от посадочных зон к более защищённым позициям — если только тем временем мы не увязнем в сражениях с орочьими патрулями. Теперь — выдвигаемся.

Не став ждать ответа, Волчий гвардеец, лидер маленького отряда, помчался вперёд, вынуждая скаутов следовать за собой.

Орки наступали им на пятки. Скафлок слышал, как позади зеленокожие задержались в овраге на несколько минут, после погоня продолжилась. Взрывы дикой пальбы бушевали вокруг по всему лесу, разбрасывая струйки грязи или разрывая на части ветви, превращая их в град щепок. Волчий гвардеец ускорился, напрягая аугментированные мышцы до предела. Только его улучшенное зрение и проворство позволили ему избежать предательских корней и низко висящих веток, что были у него на пути. Медленно, но верно Волчьи скауты начали отрываться от своих преследователей, растворяясь как призраки во мраке.

Звуки битвы взывали к Космическим Волкам как песня Сирены, всё громче и громче. Каждые несколько мгновений Скафлок закрывал глаза и полностью концентрировался на вихре звука, натренированным ухом различая звучание непохожего оружия: штурмболтеры, болтганы, плазменное оружие и характерное грохотание грубых орочьих пушек. Через пятнадцать минут имперское оружие начало замолкать. Скафлок с беззвучным рычанием оскалил клыки и заставил себя бежать дальше. Спустя ещё две минуты он больше не различал выстрелы плазменного оружия. Ещё через четыре минуты после этого всё, что он слышал, была дробь беглого болтерного огня. А потом, медленно, минута за минутой, и она сошла на нет. Вскоре ветер переменился, дуя с северо-востока, и принёс с собой запах крови. В лесу стало тихо. На последних двух километрах Скафлок окончательно перестал таиться и сорвался на спринт, молясь Руссу о том, чтобы чувства каким-либо образом его обманывали.

Волчьи скауты на полной скорости ворвались на широкий луг, что был намечен как зона высадки для штурмовой группы. Слегка покатое, травянистое поле теперь было пустошью, полной разорванной плоти и пролитой крови, смешанными с грязью. Чёрные силуэты десантных капсул торчали как покосившиеся надгробья в кровавом лунном свете, искривлённые столбами маслянистого дыма от горящего остова орочьей баивой фуры Смерть была повсюду. Рассудок Скафлока помутился от бойни. Орки атаковали со стороны деревьев, целясь в огни выхлопных устройств десантных капсул, пока они приземлялись. Отряды Космических Волков были отрезаны друг от друга ещё до того, как успели сработать аппарели.

Остаток команды собрался вокруг своего вожака, уныло смотря широко открытыми глазами на кровавую резню. Гогун вышел вперёд, угрюмо качая головой.

— Это катастрофа, — уныло прошептал он.

— Это поражение, — откровенно сказал Скафлок. — Орки использовали наше же оружие против нас, но таков путь войны. Мы видели и худшие вещи, Гогун. Каждый из нас.

— Скафлок прав, — заявил Гуннар. Его лицо было искажено злобой, но он торжественно кивнул.

— Мы проходили через более тяжёлые неприятности, чем это и, в конце концов, побеждали. Мы просто скроемся в горах и дождёмся остававшуюся роту…

Не успел Волчий гвардеец закончить, как ночь задрожала от удалённого воя ярости и боли, что отразился от брошенных десантных капсул.

Как один скауты-ветераны посмотрели на своего лидера. Скафлок жестами послал быстрый набор условных сигналов, и отряд развернулся в построение для перестрелки, молча направляясь к источнику звука. Вой донёсся с дальней стороны посадочной зоны. Пока скауты прокрадывались ближе, Скафлок поймал взглядом дюжину Космических Волков — Кровавых Когтей, судя по юной внешности и по отметкам на их окровавленной броне. Они шли, пошатываясь и спотыкаясь о сваленные трупы, пиная тела зеленокожих слева и справа, исступлённо ища не до конца сдохших тварей. Многие из молодых десантников сняли свои шлемы, и лица их исказились от горя. Скафлок махнул своим скаутам остановиться и сделал шаг вперёд.

— Рад встречи, братья Волки, — позвал он. — Мы боялись, что никто не выжил.

Головы повернулись в направлении Скафлока. Некоторые зарычали, оскалив зубы. Один Кровавый Коготь, тот, что припал к земле за грудой трупов, вскочил на ноги. Высокий, бледный от ярости с тянущимся от правого виска к спутанной, окровавленной бороде наискосок незажившим шрамом. Болт-пистолет был в кобуре, но деактивированный силовой кулак на правой руке угрожающе сжимался, пока он пристально смотрел на Скафлока и его отряд.

Кровавый Коготь шагнул навстречу Волчьим скаутам.

— Слишком мало, — ощерился он, — Благодаря таким как вы!

Слова утонули в зверином рыке — Космический Волк с пылающими от ненависти глазами бросился на Скафлока. Неожиданная атака застала вожака скаутов врасплох. Прежде чем он успел среагировать, Кровавый Коготь преодолел расстояние между ними и поразил Скафлока в грудь со звуком, подобным удару молота о колокол. Волчий скаут распластался на земле, оглушённый столкновением. Если бы поле силового кулака было активно, то его грудная клетка треснула бы как яйцо.

Красноволосый Космический Волк быстро набросился на Скафлока, снова опрокидывая его на землю.

— Трусы! — рычал он, практически обезумевший от ярости.

Прижатый телом Кровавого Когтя, Скафлок едва успел откатиться в сторону от огромного кулака десантника, ударившему в грязь в сантиметрах от его головы.

— Вы вылезли из леса, чтобы увидеть плоды своих трудов, или чтобы порыться в трупах как омерзительные вороны?

Скафлок почувствовал, что Кровавый Коготь левой рукой схватил его за горло. Удивление прошло, уступив жажде убийства, поднявшейся в его груди чёрным потоком. Его рука сама собой сжалась на рукояти силового меча, нащупывая большим пальцем кнопку активации.

— Помни свои клятвы, муж Фенриса! Русс не потерпит братоубийства, и Император следит за тобой!

Возглас донесся из тени одной из посадочных капсул, окружённой телами огромных бронированных орков. Узнавание ошеломило Скафлока как удар молотом, но именно Кровавый Коготь первым произнёс имя.

— Ротгар! — молодой десантник неуклюже встал на ноги, не обращая внимания на силовой меч, направленный ему в грудь.

Волчий жрец великой роты медленно вышел на лунный свет. Скафлоку сразу стало ясно, что жрец серьёзно ранен. Терминаторский доспех Ротгара был пробит в полудюжине мест, зазубренный обломок силовой клешни мёртвого орка торчал у него из груди. Лицо было смертельно бледным, красные капли блестели в его серой бороде. То, что он вообще до сих пор не умер, само по себе было свидетельством легендарной доблести Волчьего жреца.

— Рад встрече, Слепящий Взор, — сказал Ротгар, обнажая блестящие, окровавленные зубы, — поздновато для битвы, хвала примарху. Что можешь сказать?

— Нас заманили в ловушку, — просто ответил он. — Как только штурмовая группа приступила к десантированию, чёртовы орки начали как-то глушить все вокс-частоты. — Волчий скаут воздержался от проклятья. — Вы и эти Кровавые Когти по-видимому всё, что осталось от команды, чьё место посадки было здесь.

— Наша капсула дала сбой во время спуска, и мы приземлились около десяти километров севернее посадочной зоны, — сказал красноволосый Кровавый Коготь. — Лес кишел орочьими патрулями. Нам пришлось бороться на каждом шагу, чтобы добраться сюда. Двое наших братьев и наш командующий Волчий гвардеец были убиты.

— У орков было больше времени для исследования местности, чем у нас. Если мы смогли найти лучшие посадочные зоны в секторе, значит и они тоже, — предположил Скафлок. — Но я никогда не видел, чтобы орки демонстрировали такое терпение и осмотрительность. Здесь нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Глаза Ротгара заговорщицки сузились.

— Думаю, этот Скаргутз честолюбив. Он не Газкулл, но и не простой военный вождь. Я думаю, что у него есть свой план объединения орочьих банд в этом секторе под своим флагом. Сумей он доказать, что может атаковать куда ему вздумается и побеждать всё, что Империум сможет обрушить в ответ, то они присоединятся без колебаний.

— И теперь, когда он пустил нам кровь, он отступит с Камбиона со всеми собранными трофеями и начнёт подстрекать другие банды, — надо признать, что ход довольно умён, хотя признавать это было для Скафлока как нож в сердце.

Скафлок заставил свой гнев и чувство вины уйти в сторону и попытался придумать, как спасти ситуацию.

— Хорошо, — сказал он Волчьему жрецу. — Орки пока нас отрезали, но наш флот не сидит без дела. С каждым пролётом, что они делают над планетой, их наблюдатели получают более чёткую картину того, где у орков скрыты посадочные площадки. Орки не могут глушить вокс вечно — им нужен канал для собственной координации почти также, как и нам. Наверняка они будут выжидать пока силовые ячейки на наших маяках-целеуказания иссякнут, после чего начнут собственный вывод войск. Тем временем, Къярл присмотрит за вами в одном из наших палаточных лагерей, а мы со своим отрядом определим местонахождение главной орочьей базы. Когда глушение прекратят, мы сможем связаться с Лордом Халданом и скоординировать ответный удар до того, как Скаргутз сбежит.

Къярл в отвращение покачал головой.

— Ты до сих пор не понял?

— Да откуда ему знать? — угрюмо сказал Ротгар. Когда он повернулся к Скафлоку, выражение его лица было более скорбным, чем раньше. — Ты когда-либо слышал, чтобы Халдан Железный Молот дозволял другому возглавлять штурм вместо него? Он высадился вместе с нами в первой волне, мальчик. Твой лорд лежит где-то в куче трупов. Скафлок подавил свой гнев и чувство вины и задумался, как спасти ситуацию.

Последний рубеж лорда Халдана и его Волчьих гвардейцев был на низком бугорке около своей посадочной капсулы. Они бились как волки, загнанные в угол, как герои древности, но их победили одного за другим.

Терминаторская броня Халдана не была разрублена на куски, как ожидал Скафлок. Она была вскрыта. Самого же тела Волчьего Лорда поблизости не было видно.

Къярл не скрывал слёз ярости, текущих по лицу.

— Что они сделали с нашим лордом?

Космические Волки разделились, так как Ротгар медленно и болезненно следовал за ними. Боль в его глазах от представшей картины не имела ничего общего с болью от ранений.

— Они забрали его, — прохрипел жрец.

— Почему? — спросил Къярл.

— Должно быть, орки намериваются отдать его как трофей своему главарю, — отвечил Скафлок, сдерживая свою ярость. — Голова Волчьего Лорда будет грандиозным подарком для такого амбициозного военного вождя, как Скаргутз.

— Это означает кровавую месть, именем Русса! — Къярл вскинул кулак и вызывающе завыл в небеса. Остальные Кровавые когти последовали его примеру, от мощи их криков волосы на загривке Скафлока встали дыбом.

— Мерзкие зеленокожие попрали честь нашего лорда, — орал Къярл. Он повернулся к Ротгару. — Услышь меня жрец, клянусь, что я и моя стая найдём лорда Халдана и вернём честь нашей роте и горе любому орку, что встанет у нас на пути.

— Не будь идиотом, — холодно возразил Скафлок. — Ты пройдёшь не больше километра, прежде чем орки убьют тебя.

Кровавые Когти заворчали в бессловесном гневе. Къярл повернулся к лидеру скаутов и поднял силовой кулак.

— Оставь своё бесхребетное нытьё при себе, — прорычал он. — Это вопрос чести, о которой ты ничего не знаешь.

Скафлок придвинулся к Кровавому Когтю.

— Я знаю, что вы на этой планете меньше часа, а я здесь уже три месяца. Я примерно знаю, сколько орков в этом секторе. Я знаю их тактику, их снаряжение, местоположение их баз и маршруты, которыми они вероятней всего будут следовать. Я точно знаю твои шансы, если ты будешь бросаться на всех в удерживаемом орками мире и преследовать каждого врага, попавшегося тебе на глаза.

Горячность в голосе Скафлока заставила Къярла на мгновение отступить.

— И что же ты тогда нам прикажешь делать? Скрываться в кустах и дать им уйти с телом? Как насчёт твоего долга Халдану?

— Не читай мне лекции о моём долге, щенок, — хмуро возразил Скафлок. Поймав взгляд Ротгара, он преклонил колени перед бронёй Халдана и молча поднял топор Волчьего Лорда. — Если мы надеемся отбить тело Халдана, то нам придётся сдержать наш гнев и поставить честь нашего лорда выше собственной. — Он поднял топор перед Волчьим Жрецом. — Я клянусь на этом топоре, что я найду Халдана и сделаю то, что должно.

Волчий жрец долго и пристально смотрел на Скафлока, после чего медленно кивнул.

— Я слышу тебя, Скафлок Слепящий Взор, — сказал он. — и засвидетельствовываю твою клятву.

— А я клянусь, — прошипел Къярл, — что оторву тебе голову, если ты потерпишь неудачу.

Скафлок невесело ухмыльнулся.

— Если я не справлюсь, то вряд у тебя будет такая возможность… Впрочем, да будет так, — добавил он. Теперь ты и твои люди заберёте оружие и амуницию у покойников: огнемёты, гранаты и запасные патроны к болт-пистолетам.

Къярл сердито посмотрел на Волчьего скаута, но под угрожающим взглядом Волчьего жреца проглотил свою гордость.

— Мы не задержимся, — проворчал он и пошёл раздавать приказы своему отряду.

Скафлок повернулся к Ротгару, но Волчий жрец поднял закованную в латную перчатку руку. — Я буду ждать здесь, Слепящий Взор. Не беспокойся за меня. Знает Русс, я бывал и в худших передрягах, — другой рукой он достал Клык Моркай из-за пояса. — Чтобы ни произошло, у меня ещё есть долг перед мёртвыми.

— Как и у нас, Ротгар, как и у нас…

Запах крови Халдана позволял легко идти по его следу. Даже там, где бессчетное количество орочьих ног вытоптала его, острый глаз Гогуна вычленял тёмные багровые пятна указывающие, куда несут их павшего вожака.

Скафлок приставил пару Кровавых Когтей к каждому скауту, оставив Къярла и ещё одного молодого Кровавого Когтя себе. Через несколько километров след вышел из леса и нырнул в узкую, извилистую долину, где преобладали разрозненные группки чахлых, искривлённых деревьев. Здесь по орочьему следу было легко идти, и Скафлок сразу понял, куда он ведёт.

— Там база, — сказал он Къярлу, пока они незаметно бежали по дну долины. — Маленькая. Мы нашли её пару недель назад. Вероятно, отсюда они организовывают все патрули в этом секторе, так что там наверняка будет весьма оживлённо. Я предполагаю, что орки, несущие Халдана, возьмут транспорт для доставки своего трофея Скаргутзу.

Къярл сердито уставился на Скафлока.

— Увидим, — мрачно ответил он.

За полкиллометра до базы Скафлок подал знак скаутам сойти со следа и помчался по тропе, что вела на возвышенность и позволяла хорошо осмотреть лагерь орков. Гогун и Къярл лежали по обе стороны от Скафлока, пока он изучал базу с каменистого выступа с помощью магнокуляров.

— Никаких признаков Халдана. Если бы он был всё ещё там, то орки выставили бы напоказ его тело, — сказал Скафлок, передавая магнокуляры Гогуну. — Тем не менее, есть кое-что интересное, а именно колонна крупных грузовиков, выгружающая свежие силы. И я не узнаю символику их клана.

— Как это касается Халдана? — нетерпеливо прошипел Къярл.

— В этом секторе наибольшее количество главных орочьих посадочных зон на планете, — объяснил Скафлок, — и мы всегда подозревали, что Скаргутз собственной персоной был где-то неподалёку. Хотя мы так и не смогли найти его. Тогда это казалось нам довольно странным, но теперь всё совершенно ясно — орки должны были организовать скрытую базу, чтобы спрятать глушители вокса и защитить массу своих резервных войск от начальной артподготовки. — Волчий гвардеец задумчиво изучил грузовик орков. — Держу пари, что он всё ещё там — ждёт сообщение, что засада была успешной и те грузовики приведут нас прямо к нему.

— И куда же эти грузовики нас приведут, когда мы убьём водителей? — фыркнул Къярл.

— Убьём водителей? — насупился Скафлок.

— Ты же не думаешь, что они выживут при штурме базы, не так ли?

— Мы не будем штурмовать базу, Къярл. Мы проникнем на те машины, когда они будут возвращаться на базу.

— Проникнем, — губы Къярла скривились от неприязни. — Звучит как «трусливо проползём». Не так поступают сыны Русса.

— Я не буду упрашивать тебя, Кровавый Коготь, но я буду делать всё, что приблизит меня к цели. И ты тоже, пока я здесь за главного, — взгляд Скафлока был твёрд как адамантий. — Скажи своим людям, что мы собираемся прокрасться через северные ворота базы. Пистолеты держать в кобурах, а огнемёты потушенными. Избегать боя любой ценой. Понятно?

— Понятно, — презрительно сказал Къярл и скользнул по откосу к остальным.

Гогун смотрел вслед молодому Космическому Волку.

— Хорошая трёпка приведёт мальчишку в чувство. — проворчал он.

— Сейчас на это нет времени. Я хочу, чтобы ты собрал мелта-бомбы и устроил диверсию в восточной части этого лагеря.

— Будет исполнено, — сказал Гогун, забирая магнокуляры и направляясь к откосу.

Скафлок собрал космических десантников и они направились единой рассредоточенной группой к дороге на севере базы. Космические Волки достигли грунтовой дороги почти на километр севернее базы, потом двигались на юг, пока им осталось менее ста метров до грубых ворот лагеря. Они разделились в группы по трое и залегли в укрытия возле обочины.

Сам по себе опорный пункт был коряв и прост. Неровный периметр вала из утрамбованной земли метров пять высотой был покрыт колючей проволокой и усеян маленькими минами. Грубые и неровные дозорные башни, сделанные из металлолома и разобранных транспортных контейнеров и ощетинившиеся смертельным арсеналом тяжелого оружия и прожекторами, высились за валом. Внутри же периметра стоял ужасный гвалт: разногласные вопли, рычание моторов, шум станков и, изредка, беспорядочная стрельба.

Через считанные минуты после того, как Волки заняли позицию, Гогун чуть ли не прямо из воздуха появился около Скафлока.

— Три минуты, — доложил он, после чего занял своё место.

Къярл ожидающе уставился на орочью базу.

— Что теперь?

— Когда бомбы сработают, орки подумают, что их атаковали. Кто бы ни командовал этим сбродом, полагаю, он отправит эти грузовики за подкреплением к Скаргутзу.

Не успел Къярл ответить, как цепочка бело-голубых вспышек, сопровождаемая резким треском сработавших мелта-зарядов, пробежала по южному периметру базы. Беспорядочные вспышки трассеров прорезали воздух.

— Приготовиться, — окликнул Скафлок десантников.

Прошло буквально несколько мгновений и сделанные из железного лома северные ворота открылись с мучительным скрипом гнущегося металла; восемь огромных орочьих грузовиков загрохотали по дороге в клубах иссиня-чёрного выхлопного газа.

Скафлок повернулся к Къярлу.

— Мы дождёмся последних трёх грузовиков, затем я подам сигнал и…

Инструктаж Волчьего скаута оборвал поток тяжёлых орочьих снарядов, прорезавших воздух над их головами. Сердце Скафлока замерло, когда он пригнулся и взглянул на левую часть лагеря.

Трёх космодесантников, находившихся в дальнем конце линии, каким-то образом заметили с дозорных вышек. Лучи прожекторов захватили Космических Волков с трёх разных направлений, и орки в башнях открыли огонь из всего, что у них было. Скафлок видел, как один из Волчьих скаутов встал, пригнувшись, и одним плавным движением вытащил болт-пистолет. Он двумя быстрыми выстрелами уничтожил два прожектора, превратив их в облако искр, но пока он поворачивался к третьему, выстрел орочьей пушки превратил его голову в месиво из крови, мозга и костей. Два оставшихся Кровавых Когтя одновременно вскочили на ноги, доставая оружие, и бросились к вражескому лагерю.

— Нет, — прорычал, поднимаясь, Къярл. Скафлок схватил его до того, как он успел полностью встать.

— Удерживай позицию, — требовал Скафлок, перекрикивая бурю.

— Мои люди…

— Уже мертвы, Къярл, — сказал Скафлок. Около базы Кровавым Когтям удалось залечь в укрытие вне досягаемости пушек, но толпа орков уже выбегала из ворот с высоко поднятыми, грубыми топорами.

— Ты можешь умереть вместе с ними или вспомнить о своём долге перед лордом. И что же ты выберешь?

Бессловно огрызнувшись, Къярл оттолкнул Скафлока, но остался, приготовившись двигаться.

Последние три грузовика не заставили себя ждать. Скафлок оценил скорость и расстояние, после чего крикнул — Сейчас! — и выбежал на дорогу.

Космические Волки растянулись в неровную линию и стремительно бросились на транспорты орков, прыгая на стойки и борта бронированных боков. Къярл легко приземлился справа от Скафлока, и оба устремили озлобленные взгляды назад, на уменьшающуюся в размерах базу.

Орочьи грузовики около двух часов рычали, двигаясь по грязевым дорогам и разбитым тропам, после чего внезапно повернули на старое, крутое шоссе, заваленное камнями и каким-то мусором. Маленький конвой в течение нескольких минут неуклонно поднимался в гору, а потом резко заехал прямо в скалу. Огромные двигатели грузовиков грохотали в тесном туннеле, пока конвой спускался всё глубже и глубже. Машины наконец-то остановились в гротах — полутёмных залах, заполненных выхлопными газами и эхом бедлама работающей банды орков.

Скафлок медленно отцепился от шасси автомобиля и спустился на землю. Оглянувшись направо и налево, он увидел огромную площадку, под завязку заполненную другими машинами, штабелями ящиков и группами гретчинов-механиков, заляпанных маслом. Скудное освещение создавало полосы тени от стоек с ящиками и размытые пятна от виднеющихся вдали машин. Скафлок выкатился из-под правого борта грузовика и нырнул в укрытие между двумя стеллажами с краденными транспортными контейнерами. Волчий гвардеец продолжал двигаться к самой широкой части пещеры, надеясь, что его братья смогут его учуять.

Тёмные призраки появились из теней, держа оружие наготове. Первым догнал Скафлока Къярл, внимательно следящий за тенями.

— Где это мы?

— Мы в старой шахте, где-то южнее посадочной зоны, — сказал Скафлок. — В горах этого региона таких полно. Орки, вероятно, подключились к брошенным реакторам шахты, чтобы запитать свою систему создния помех.

Волчий гвардеец нашёл Гогуна.

— Ты всё ещё можешь чуять его след?

— Его кровь как маяк. Думаю, осталось ещё немного.

— Хорошо, — обратился Скафлок с собравшимся десантникам, — Разделитесь на команды. Не стрелять без моего сигнала. Гогун, мы следуем за тобой. Гуннар, ты прикрываешь наши тылы. Идём.

Двигаясь быстро и тихо, Космические Волки оббежали пещеру по периметру и спустились в грубо вытесанный проход, уходящий вглубь склона горы. Лишь несколько шахтных ламп всё ещё работали, и темнота хорошо послужила им в широких туннелях. Они прошли мимо бесчисленных боковых ответвлений, заброшенных лифтов и галерей; несколько раз космическим десантникам приходилось искать обходные пути, чтобы избежать толп орков, попадающихся им. Каждый раз Гогун безошибочно выводил их обратно к дороге.

Эта часть шахты была отдана под офисы и спальные корпуса для работавших здесь в нижних туннелях шахтёров. Космические Волки услышали доносящиеся сверху звуки бурного веселья, и Скафлок почувствовал, как в его сердце закипает ледяная, чёрная ярость.

Коридор впереди заканчивался двойными дверями, ведущими в огромный прямоугольный зал, вырезанный в скале. Когда-то он был шахтёрской столовой, но сейчас его заполняли орки, празднующие разграбление Камбиона. Несколько сотен зеленокожих отрывали куски кровавого мяса и пили эль из железных бочек, громко хвастаясь своей боевой удалью.

В дальнем конце комнаты располагалась кафедра, откуда жрецы Экклезиархии проповедовали верующим во время еды. Теперь там стоял грубый трон из чёрного железа, где сидел невероятно огромный орк, закованный в броню и окружённый телохранителями.

У подножия трона лежало окровавленное человеческое тело, раздетое до чёрного исподнего космодесантников. Под пристальными взглядами Волков Скаргутз Разделыватель наступил бронированным сапогом Халдану на грудь, как охотник, позирующий со своим трофеем.

Десантники не издали ни звука, но Скафлок чувствовать их ярость, раскаляющую воздух как кузнечный горн. Къярл, обнажив клыки, неотрывно смотрел на Скаргутза.

— Здесь всё и закончится, — сказал он, пробуждая силовой кулак.

Скафлок молча кивнул.

— В конце концов, время скрытности подошло к концу, — ответил он, переходя на язык своей родины. — И пришло время сломанных мечей и разбитых щитов, кровавой гибели и скорбной песни стали. Халдан следит за нами, его честь в наших руках. И пусть никто не дрогнет, пока не исполнен долг.

Высоко подняв морозный топор Халдана, Скафлок бросился в открытые двери, и в то же мгновение зал наполнился воем Космических Волков.

Орки около дверного проёма тупо таращились на Космоволка, поражённые его внезапным появлением. Скафлок прыгнул вперёд, взмахнув морозным топором по широкой дуге и кромсая туловища трёх зеленокожих перед собой. Гранаты пролетели над его головой, и множество болтов взорвались в плотном ряду орков. Со злобным шипением полдюжины потоков жидкого огня сожгла десятки визжащих зеленокожих; их гранаты и боеприпасы взрывались от перегрева, внося свою лепту в бойню.

Орк с топором в руках забрался на стол и тут же получил пулю в рожу от Скафлока. Дистанция была настолько близкой, что реактивные снаряды не успевали прийти в боевую готовность и, пробивая голову одному зеленокожему, взрывались в груди другого, находящегося за ним. Ещё одна тупая тварь атаковала его справа; Волчий скаут поднырнул под дикий замах зеленокожего и отрезал ему ноги косым ударом топора.

Смятение пронеслось по залу. Толпа зеленокожих отшатнулась от огня и бойни к дверному проёму, многие исступлённо стреляли в спины тех, кто пытался устроить драку. Тяжёлая пуля попала Скафлоку в плечо, отскочив от его брони и наполовину развернув его, но попадание лишь слегка замедлило его бешеную атаку. Орки расступались перед ним, а те, кто был недостаточно быстр, расстреливались в упор или разрубались как дыни ударом топора. Скафлок смутно ощущал, что Къярл сражается около него, прикрывая ему спину и стреляя в отступающую толпу.

Внезапно отступление орков прекратилось и море зеленокожих хлынуло назад, а Скафлок оказался лицом к лицу с телохранителями Скаргутза.

Рыча, бронированные орки открыли огонь по наступающим Космическим Волкам. Ещё две пули попали Скафлоку в грудь, сплющившись о нагрудник, и идущие за ним кричали, когда остальные снаряды нашли себе более уязвимые цели. Скафлок вскинул свой болт-пистолет и выстрелил в приближающегося телохранителя, но заряд отскочил от бронированного черепа орка, не причинив ни малейшего вреда. Затем две стороны смешались друг с другом, и хоть какая-то видимость порядка уступила хаосу рукопашной.

Скафлок прыгнул к ближайшему телохранителю, взмахивая морозным топором в сторону орочьей силовой клешни. Острый клинок прорезал соединения металла и плоти, отсекая руку по локоть с фонтаном крови. Орк согнулся от боли, и Волчий скаут вогнал болт ему в раскрытую глотку, вышибая мозги. Он выскользнул из-под падающей бронированной туши, но тут же получил удар в грудь, выбивший воздух из лёгких и затопивший его сознание волнами испепеляющей агонии. Скафлок упал на землю и конвульсивно дёргался от боли, пока гибкая фигура в чёрных доспехам перешагивала его, целясь пистолетом с длинным дулом ему в голову. Лицо ксеноса было спрятано под личиной ухмыляющегося черепа. Его чёрная хитиновая броня была покрыта рунами из свернувшейся крови и квадратами профессионально содранной кожи, шелестящими как листы пергамента на острых крюках, висящих у него на талии. Бесстрастная часть мозга Скафлока узнала в обрывках плоти освежёванные лица человеческих детей.

Разум Волчьего гвардейца закрутился. Тёмный эльдар? Здесь? Он слышал истории об изгнанниках из скрытого мира — Коморры, предлагающих свои навыки воителям в обмен на награбленное — обычно в виде живой плоти, для утоления жажды ксеносов-садистов. Теперь-то Скафлок понял, откуда у Скаргутза такое мощное устройство для глушения вокса и ужаснулся мысли о том, сколько невинных жизней поганый ксенос потребовал за это.

— Вы так. плохо меня позабавили, — сказал тёмный эльдар. Слова выходили булькающими, как влажный скрип из изувеченных лёгких. Ксенос хлестнул в воздухе длинным шипастым бичом из тёмной блестящей стали. — Но не переживайте. У вас будет ещё много возможностей развлечь меня за грядущие месяцы.

Внезапно на тёмного эльдара обрушился шквал болтерного огня — снаряды летели к его груди и голове, но буквально растворялись в мерцающем воздухе, будто бы поглощённые самой пустотой. Из свары ближнего боя Гогун и шестеро Кровавых Когтей с высоко поднятыми, окровавленными цепными мечами набросились на воина ксеносов.

Чужой проскользнул сквозь Космических Волков как ртуть, стегая своей шипастой плетью. Одного по-змеиному быстрого удара было достаточно, чтобы парализовать космического десантника волнами боли, а второй раздирал нервы и нёс мучительную смерть. Три Кровавых Когтя пали, не нанеся ни единого удара, остальные набросились на тёмного эльдара, выпустив в ксеноса такое количество болтов, что разодрало бы обычного человека в клочья. Но, несмотря на их скорость и ловкость, тёмный эльдар лёгко уклонялся от выстрелов или поглощал их своим мощным силовым полем. Гогун разрядил свой болт-пистолет в голову ксеносу, но каждый болт был поглощен его сверхъестественной защитой. Тёмный эльдар небрежно приставил пистолет к лицу Волчьего скаута и выстрелил ему в глаз. Один из Кровавых Когтей с воем прыгнул на ксеноса, но чужак без усилий ускользнул из-под удара. Быстрее, чем можно уследить взглядом, он ударил хлыстом один раз, потом и второй, а потом космический десантник умер на полувзмахе.

Усилием воли Скафлок заставил работать повреждённые мышцы, поднимая собственный пистолет и посылая болт за болтом, в то время как тёмный эльдар обвил кнутом горло ещё одного Кровавого Когтя. Каждый снаряд исчезал также, как и предыдущие, пока ослепительная вспышка не окутала чужака, и силовое поле со звуком раската грома в конце концов не перегрузилось. Тёмный эльдар пошатнулся, и Волчий скаут увидел рваную дыру в его нагруднике.

Мерзкая тварь извергла вопль ярости и булькающий, визжащий поток проклятий, а Къярл вырос у неё за спиной, сжимая её шлем в силовом кулаке и отрывая голову ксеноса от бронированных плеч.

Скафлок перевернулся на живот и попытался встать на ноги. Его мускулы дёргались и сокращались от воздействия хлыста, невыносимая боль терзала его грудь. Потом огромный кулак сжал его руку и поставил на ноги.

— Всё ещё…не…повержен, — еле переводя дух, сказал Къярл, показывая волчий оскал. Его броня была пробита в дюжине мест и покрыта свежей и запёкшейся кровью, но его глаза свирепо сияли.

Волчий скаут постарался сфокусироваться и оглядеться. Более половины зала пылало, и груды трупов лежали от дверей до кафедры. У подножия своего трона Скаргутз и горстка орков билась с потрёпанными остатками отряда Скафлока. Пока он наблюдал, Гуннар обезглавил одного орка ударом своего цепного меча, а затем бросился в атаку на Скаргутза, целясь тому в колено. Высекая искры, острые зубья меча соскользнули с бронированного сочленения. Волчий скаут отскочил для очередной атаки, но недостаточно быстро. Военный вождь поймал Гуннара силовой клешнёй на середине прыжка и перекусил пополам.

Скафлок зарычал от боли и ярости, отталкивая Къярла, и нетвёрдой поступью направился к Скаргутзу, ускоряясь с каждым болезненным шагом. Его болт-пистолет громыхнул и дёрнулся в его руке; два орка упали с неровными дырами в груди, а третий снаряд пробил ногу Разделывателя, прежде чем кончились боеприпасы. Он отбросил пустой пистолет и взял морозный топор двумя руками.

— Скаргутз Разделыватель, пред тобой твоя погибель, — прокричал он, — Ты навлёк на себя праведный гнев Всеотца и возмездие грядёт!

Военный вождь повернулся с удивительной скоростью, отбрасывая двух десантников взмахом своей клешни. Скафлок бросился вперёд, прокатываясь между массивных ног орка и подрезая его колени. Поршни и гидравлические линии взорвались; суставы и мускулы не справились — Скаргутз с грохотом упал. Огромный орк пытался перевернуться и ударить клешнёй, но Къярл поймал её окровавленные лезвия силовым кулаком. Мгновение воины сражались, и ни один не мог побороть другого, пока, наконец, с мучительным скрипом гнущегося металла силовая клешня не заискрилась и поддалась.

Скафлок бросился вперёд, держа двуручным хватом морозный топор.

— Когда родня Моркаи потащит твою душу мимо Зала героев, скажи им, что именно топор Халдана Железного Молота убил тебя! — Орочий рёв оборвался, как только опустился морозный топор, и голова Скаргутза укатилась с кафедры к ногам Волчьего Лорда.

Къярл посмотрел вниз на мёртвого Разделывателя, его плечи тряслись от напряжения.

— Свершилось.

— Ещё не совсем, — сказал Скафлок. Он махнул выжившим Космическим Волкам — одному скауту и двум Кровавым Когтям. — Следите за дверью, — потом он обратился к Къярлу, — Давайте расчистим стол, чтобы положить тело нашего лорда, а трупы его врагов свалим у его ног.

Они поставили стол на кафедру и возложили на него лорда Халдана, затем раскидали мёртвых врагов вокруг. Когда Къярл положил труп тёмного эльдара к остальным, то неожиданно нахмурился.

— Это ещё что?

Скафлок смотрел, как Кровавый Коготь вытащил из пояса чужака маленький серебряный предмет, поверхность которого мерцала бледно-синим.

— Какой-то пульт управления? — предположил он.

— Возможно, — сказал Къярл и раздавил его силовым кулаком. Внезапно Кровавый Коготь напрягся, его рука потянулась к уху.

— Статика! — сказал он, — я слышу статику в своей вокс-бусине! Это устройство контролировало глушитель вокса.

Один из Кровавых Когтей крикнул из дверного проёма.

— Зеленокожие собираются в конце коридора! Они будут здесь через несколько минут.

Быстро размышляя, Скафлок начал рыться в своих сумках. У него всё ещё было три маяка-целеуказателя, которые скауты не успели установить.

— Пара минут это всё, что нам нужно, — сказал он, доставая маяки и нажимая руны активации. — Скоро эта база будет погребальным костром для нашего лорда и концом вторжения орков на Камбион.

Тень упала на Волчьего гвардейца, пока он работал. Скафлок мельком взглянул вверх и увидел оценивающе смотрящего Къярла. Через мгновение Кровавый Коготь поборол себя и заявил, — Видимо, я недооценил тебя, Скафлок. Ты более храбрый человек, чем я о тебе думал, и настоящий сын Русса.

Скафлок ухмыльнулся и устало вскинул руку, салютуя. — И ты хорошо дрался, Къярл Тёмнокровный. Я обязан тебе своей жизнью. Я надеюсь, что скальды будут петь о наших подвигах долгие годы.

— Как и я, да будет на то воля Русса, — сказал Къярл, улыбаясь. — Говоря о которых — полагаю, у тебя нет плана отхода? — Почти вся комната пылала, по каменным стенам бежали потоки огня. Жара и дым всё усиливались, начиная действовать даже на Космических Волков.

— Слушай, — Скафлок оскалился.

С огромной высоты донеслись тяжёлые удары, как стук в огромный барабан. Каждый был громче, чем предыдущие.

— Бомбы, — сказал Волчий гвардеец.

Из дверного проёма один из Космических Волков выкрикнул, — Орки отступают!

— Я не сомневаюсь, что они хотят быть похороненными заживо не больше, чем мы, — Скафлок взглянул на Къярла, — Готов?

Глаза Къярла расширились. — Ты хочешь пробиться сквозь толпу паникующих орков наружу, чтобы попасть под бомбы?

— Конечно, — Скафлок поднял морозный топор. — Я лучше попытаю счастья с бомбардировкой, чем рискну встретиться с яростью Ротгара, не вернув ему вот это. Он проклянёт мою душу до конца времён!

Къярл Тёмнокровый запрокинул голову и завыл, смеясь, — Веди, брат, — сказал он, похлопав Скафлока по плечу. И с последним салютом своему падшему лорду Космические Волки бросились за убегающими орками, наполняя воздух леденящим кровь и пробирающим до костей воем.

Кайван Скотт

Логан Гримнар: Защитник чести

Все, что было нужно — это запах крови.

Турин Сильное Сердце снова оказался на поле битвы, в ушах звенело от взрыва. Ударная волна отшвырнула его на сгоревший остов «Вихря». Воин сполз в грязь, борясь скользкими пальцами с искореженным шлемом. С негодующим криком Турин сорвал с головы ставший бесполезным кусок керамита и отшвырнул его.

Перед ним к позициям орков мчался брат Железный Клинок. Вдруг его окутала яркая вспышка света. Проклятые зеленокожие заминировали собственные позиции. Ксеновыродки-самоубийцы. Тело Железного Клинка приняло всю силу взрыва на себя, прикрыв Сильное Сердце. Погиб еще один брат.

Схватившись за борт «Вихря», Космический Волк поднялся на ноги. Звуки битвы становились все громче. Вопли, болтерная стрельба, грохот орудий «Разрушитель» сливались в одну сплошную какофонию. Турин огляделся в поисках болтера. Где оружие? Он не погибнет, как Железный Клинок. Не умрет жалкой смертью.

В грязи что-то блеснуло, освещенное резкой вспышкой осколочной гранаты. Это и был засасываемый трясиной болтер. Сильное Сердце оттолкнулся от «Вихря», и в этот момент в грудь что-то врезалось с силой свайного молота.

Удар отбросил Волка от оружия. Сильное Сердце рухнул на землю и несколько раз перевернулся, молясь, чтобы не сработали другие мины. Когда он, наконец, остановился, выстрелившее в него чудовище закрыло весь обзор массой проводов и грубо имплантированных роботизированных конечностей. Из каждого кибернетического сочленения атакующего орка вырывался пар, а из пасти, напичканной слишком большим количеством металлических зубов, стекала желчь. Оставшийся без оружия, Космический Волк наклонился и врезался плечом в бронированную грудь зверя. Космодесантник собирался использовать инерцию врага против него самого.

По крайней мере, таков был план. Космодесантник словно столкнулся с «Носорогом». Ноги Сильного Сердца заскользили по жиже назад. Он повалился вперед, выбросив руку, чтобы не погрузиться лицом в грязь. Прежде чем Волк пришел в себя, на него набросился орк. Металлические когти пытались сорвать броню со спины космодесантника. Обнаженная левая щека наткнулась на зазубренную сталь, и воина пронзила боль. Выбиваясь из сил, он не мог найти точку опоры и сбросить с себя зеленокожего. Атака была звериной, бешеной. Ошеломляющей.

Это не мог быть конец. Не здесь. И не так.

— Брат?

Сильное Сердце моргнул и вернулся в настоящее. Ярость битвы тут же сменилась сильным холодом и ударившим в нос тошнотворным запахом меди и ржавчины.

— Брат Сильное Сердце?

Он поднял глаза на обрамленное сединой и покрытое множеством шрамов лицо. Из-под густых бровей смотрели пронзительные глаза. Это лицо знал каждый Космический Волк, оно было вырезано в их сердцах. И служило причиной, по которой они сражались, в той же мере, что и поклонение Всеотцу.

Логан Гримнар, Великий Волк.

— Прошу прощения, Отец Клыка, — сказал Сильное Сердце, присев. — Я отвлекся.

— Ты думал о битве, — прорычал Гримнар голосом, подобным рыку целой стаи фенрисийских волков. Тех самых зверей, чьи изображении украшали тяжелые наплечники космодесантников. — Я увидел это в твоих глазах.

— Битва на Макталасе, — признался Сильное Сердце, тревожно ерзая под пристальным взглядом Великого Волка.

Гримнар кивнул, с его длинной седой бороды посыпался снег.

— Понимаю. Мы многих потеряли в тот день, но еще больше повергли во имя Русса. Сотню орков за каждого лишившегося жизни брата.

— Победа, ярл.

— Победа, — повторил Гримнар, тише, чем раньше, его проницательные глаза остановились на большом металлическом клыке, висевшем на шее Турина. Его трофее.

Дыхание орка на его лице. Зверь набрасывается на него, подминает. Волк цепляется в грязи за свое оружие, чувствует рукоять в руке.

— Итак, брат, — напомнил Гримнар, — туша…

Сильное Сердце взглянул на труп, возле которого присел, на морозе от вывалившихся внутренностей огромного белого медведя поднимался пар. Запах был невыносим. Ржавчина и медь. С этим смрадом Сильное Сердце сталкивался сотни, если не тысячу раз.

— Убит недавно.

— Но не совсем. Следы убийцы занесло.

Сильное Сердце кивнул. Снег шел безостановочно, от прикосновения к горячему доспеху снежинки с шипением испарялись. Таковой был зима в Асахейме. И Фенрис во всей своей безжалостности.

— Но мы знаем, кто убил зверя?

В другой раз Сильное Сердце улыбнулся бы такому вопросу. Словно Гримнар не знал ответа. Ярл был величайшим охотником, которого когда-либо порождали Космические Волки, за исключением самого Русса. Выходит, это было испытание.

— Вот здесь кости сломаны, но эти… — космодесантник указал на окровавленные ребра, выступающие из вскрытого тела медведя.

— Расплавлены, — пророкотал Гримнар, сжав рукоять топора Моркаи, своего легендарного оружия, — словно кислотой.

— Кровь снежного тролля. Он видимо был ранен в схватке.

— И наверняка сейчас зализывает раны.

Гримнар запрокинул голову и глубоко вдохнул воздух крючковатым носом. Привязанные к гриве кости с глухим стуком ударились друг о друга.

— У нас есть его запах, — решительно заявил почтенный Космический Волк, взглянув на гору, вершина которой скрывалась в низком облаке, — и скоро мы получим свою награду.

— Хорошая охота, — согласился Сильное Сердце, поднимаясь.

Неужели его голос дрогнул? Он не был уверен. Великий Волк повернулся к нему, древние глаза прищурились.

— Хорошая охота, — повторил ярл, после чего его лицо расплылось в ухмылке, показались длинные клыки. Засмеявшись, Гримнар хлопнул по руке космодесантника. Будь на его месте обычный человек, он остался бы калекой. — Достойная героя, а, Сильное Сердце? Пошли, закончим ее.

Двое космодесантников направились к подножью горы.

Это произошло на пиру. К моменту возвращения роты на Фенрис, подготовка к традиционным торжествам уже шла полным ходом. Да, Космические Волки многих потеряли, отбивая у орков город Макталас, но они победили. Цена была высокой, но враг был побежден.

Так было всегда. Гримнар постановил, чтобы павших почтили, но не склоненными головами и скорбными гимнами, но мясом, элем и задушевными песнями. Они умерли, как воины. Как вечные герои. Их имена будут помнить.

Сильное Сердце тоже был героем, но только живым. История о его победе над свирепым орком, вдвое превосходящим размерами космодесантника стала известна всем. Братья толпились вокруг него, желая увидеть металлический клык, висящий на шее Турина, услышать о том, как он вырвал его голыми руками из отвратительной пасти чужого.

И рассказы достигли стола ярла Гримнара. Отец Клыка предстал перед Сильным Сердцем, похвалив космодесантника за героизм и пригласив на охоту. Только вдвоем. Космический Волк увидел зависть в глазах братьев. Недостойную их. Недостойную Ордена.

Теперь он ничего не видел. Пурга налетела, как только они начали взбираться по склону горы. Абсолютная снежная буря.

— Ярл Гримнар, — позвал Сильное Сердце, но ответа не было. Отец Клыка крикнул несколькими секундами ранее, а затем наступила тишина. В голове Космического Волка пронеслось множество мыслей. Что если Великий Волк погиб? Что если гора преуспела там, где враги веками терпели неудачи? Что если Гримнар мертв?

Глаза орка сверкали ненавистью. Он подмял Волка под себя. Тот не мог даже дышать.

Сильное Сердце шагнул вперед, подняв руку, словно мог каким-то образом отбросить бурю. Затем земля под ним исчезла. Он падал, ударяясь о камни и лед, в сам хель.

Космический Волк рухнул на землю, силовой доспех поглотил большую часть энергии удара. Космодесантник моргнул, аугментированные глаза моментально приспособились к мраку пещеры. Из трещины, в которую он провалился, лился слабый свет.

Постигла ли Гримнара та же участь?

Раздался выстрел болтера. Что-то теплое брызнуло на него, обжигая рассеченную щеку. Вонь убийства.

Сильное Сердце вдохнул, ощутив пропитавший пещеру запах. Отвратительная мускусная вонь вперемешку со смрадом экскрементов и крови. Близко. Очень близко.

Рычание слева от Космического Волка заставило его тут же вскочить. Сильное Сердце потянулся за цепным мечом, но рука нащупала только камень. Оружие могло отлететь куда угодно, пока воин падал в пещеру. Значит, остались только кулаки. Этого будет достаточно.

За спиной раздался шорох. Турин обернулся, но опоздал на миг. На его лицо обрушилась громадная лапа, косоподобные когти выбили глаз и разорвали щеку, закончив то, что начал орк.

Как сталь сквозь плоть.

Сила удара отшвырнула Космического Волка, и когда его могучее тело изогнулось, он почувствовал, как что-то треснуло в позвоночнике.

Воин отлетел назад, и вес доспеха потянул его вниз. Космодесантник болезненно ударился затылком о валун. Над ним ревел снежный тролль, обнажив огромные клыки. Грубая шкура того же цвета, что и силовой доспех Сильного Сердца, была перепачкана кровью, которая вытекала из глубоких ран в боку и лапах. Медведь бился отлично. Лучше, чем Космический Волк.

Пещеру наполнил рев, но его издал не снежный тролль, а некто позади чудовища. В тот самый миг, когда Сильное Сердце отлетел, зверь обернулся, но недостаточно быстро. В один миг он был невредимой свирепой горой из мышц и шерсти, а в следующий его голова раскололась пополам, кровь фонтаном забила из раны.

Гримнар надавил на Моркаи, погружая его глубоко в грудь снежного тролля. Тело зверя распалось надвое, за ним показалась окутанная кровавой дымкой внушительная фигура Великого Волка.

А затем зверь рухнул на землю. Гримнар переступил через содрогающееся тело, Моркаи снова взлетел вверх, готовый рубить во второй раз.

Распростертый Космический Волк поднял руку в тщетной попытке защититься от легендарного ледяного оружия. Отец Клыка заревел, с громоподобным звуком вонзив топор в камень за спиной Турина. Испуганный вопль космодесантника застыл в наполненной кровью глотке. Он просто смотрел единственным целым глазом в лицо, скривившееся в маску абсолютного отвращения.

— Как его звали? — голос Гримнара был спокойным и размеренным и из-за этого еще более ужасающим. Только глаза выдавали ярость, кипевшую в груди ярла. — Скажи, что знаешь его имя.

У Сильного Сердца перехватило дыхание, он отчаянно пытался ответить.

— Ярл, я…

— Скажи мне!

Воин покачал головой, от чего по телу пронеслись волны боли.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Гримнар тяжело оперся на Моркаи, склонившись над Турином. Глаза ярла были похожи на пылающие угли.

— Я был там, — прорычал он, — когда напал орк. Видел бой. Видел, как ты упал.

— Милорд…

— Я был слишком далеко, чтобы вмешаться, и был занят собственной схваткой, но видел, как он бросился вперед, выпустив всю обойму в зверя. Кровавый Коготь, который спас твою жалкую шкуру.

Сильное Сердце в ту же секунду увидел лицо новобранца. Бледная кожа без шрамов, копна рыжих волос. Невидящие глаза, уставившиеся в дождь.

— И это не все, что я видел в тот день, не так ли, Сильное Сердце?

Перед глазами Волка снова разыгралась сцена. Неразбериха. Шум. Орк в предсмертной агонии рассекает адскими когтями горло Кровавого Когтя, почти отделив голову. Сильное Сердце никогда не узнает, был ли выпущенный болт следствием предсмертной конвульсии Кровавого Когтя или же сознательным и последним поступком.

Гримнар протянул руку и сомкнул пальцы на металлическом зубе, что висел на вздымающейся груди Сильного Сердца.

— Что ты сделал? — спросил Отец Клыка тихим голосом. — Взял сувенир с трупа орка, пока твой брат умирал подле тебя?

Гримнар посмотрел на разрубленную пополам тушу у своих ног.

— Эту добычу тоже присвоишь?

С бесшумно шевелящихся губ Сильного Сердца сорвались кровавые пузыри. Гримнар не стал ждать ответа. Он поднялся, и цепь на шее Сильного Сердца лопнула.

— Я узнаю имя Кровавого Когтя, — пообещал ярл, держа зуб в руке, — и повешу этот трофей в Великом Зале в его честь. Те, кто прославляли тебя, узнают правду. Они узнают, какой ты герой. И ты предстанешь пред ними, Турин Сильное Сердце, как только мы вернемся.

— Милорд, — наконец выдавил Сильное Сердце. — Это была одна битва, одна ошибка. Я…

Осколки камня впились в щеку воина, когда Гримнар вырвал Моркаи, оборвав извинения воина. Не говоря больше ни слова, Отец Клыка развернулся и вышел из пещеры. Выражение его лица было намного хуже любого обвинения. Сильное Сердце слушал, как затихают тяжелые шаги ярла. Через трещину вверху безостановочно сыпал снег.

Заметая их следы.

Ник Кайм

По пятам Моркаи

У озера они догнали его.

Он не мог их увидеть, но знал, что они близко. Слышал их фыркающее дыхание, чувствовал зловоние шкур, пропитанных потом и кровью.

Они тоже учуяли его и завыли от предвкушения добычи.

Он бежит, заставляя усталые мускулы преодолевать километры, стремясь вырваться на блестящие льдины прежде, чем преследователи смогут настичь его.

Озеро окружал лес. Густой, непролазный, заросший папоротником-орляком и адскими елями, полный хищных зверей. На Фенрисе озера называют «рьялка домра», что означает «пасть судьбы». Его преследователи не рискнут выйти на замерзшее пространство за ним, предпочтут лес и его обитателей.

Кто-то погиб, эхо крика разнеслось над ледяным озером, отчего притаившаяся под поверхностью тень зашевелилась.

Он не замедляется, но следит, как темная тень начинает раскручиваться под ним. У него лишь зазубренный охотничий нож, заткнутый за пояс, нет брони и другого оружия, способного защитить от зубов и когтей.

Ускоряясь до спринта, он размахивает руками, огибая ледяные зубчатые шипы, то тут, то там выступающие из замерзшей равнины. Все это время под ним пробуждается страж, а охотники следят.

Вдали маячит берег — низкие обледенелые кустарники тундры быстро уступают путь непролазной чащобе.

Что-то большое и поистине хищное уперлось в лед, сеть трещин расходится по поверхности рьялки домра. Грязная черная мембрана существа, голодного после спячки, давит на метровый лёд, пытается пробиться наружу. Короткие цепкие щупальца, словно масляные гейзеры, вырываются из студенистой массы: страж ищет слабое место.

А он бежит, держа нож под рукой.

Берег всё ближе, но он знает, что не успеет. Язык вывалился изо рта, он хватает воздух, заставляя тело двигаться лучше, быстрее. Внутри шевелится чёрный волк, и он принимает дух Моркаи телом и душой.

Жуткий треск возвещает приход стража. Три вырвавшихся из ледяной тюрьмы щупальца слепо ищут пищу.

Он прокатывается под первым щупальцем, используя импульс тела и гладкую поверхность льда. Второе он перепрыгивает по-волчьи, обхватывая щупальце голыми ступнями, отталкиваясь боками. Третье щупальце он яростно отрубает. Из-подо льда раздаётся приглушённый вопль. Эхо следует за ним по пятам, но он взбирается на берег, оставляя позади рьялку домра.

Нет времени сбавить темп, перевести дыхание или отдохнуть. Охотники почти настигли его, задержка на озере лишила преимущества.

Теперь он видит их — тени, скользящие между черными как смоль деревьями, окружают его со всех сторон.

Клыки сверкают в полуночных сумерках. Полные дикого разума глаза горят, словно огни костров. Мелькающие среди зарослей тела мускулисты и сильны. Один — тёмно-бурый, крупный и энергичный, другая — поменьше, с тёмно-серым, беловатым мехом цвета зимнего бурана. Она — вожак, созывающий воем стаю.

Он улыбается, на первый взгляд, безрассудно.

В свете луны волчата Асахейма выглядят ещё свирепей.

Тело переливается, серебрится. Тугие мускулы сияют, замёрзшие капельки пота покрывают кожу словно жемчуг. Длинная, неопрятная грива волос опадает на плечи подобно ртути.

Лес редеет, проносясь мимо яростным калейдоскопом ветвей, папоротника — орляка, твердых огромных стволов. В вышине виден утес, пронзающий лесной навес, разделяя его словно вуаль.

Достигнув усыпанной валунами осыпи у подножия, он начинает подниматься.

Охотники следуют по пятам, щёлкая клыками и рыча.

Проворно цепляясь за выступы скалы, он начинает подниматься по отвесному бесплодному утесу.

Внизу охотники продолжают погоню.

Он не смотрит, но знает, что они близко. Чует вонь их дыхания, резкий запах попутной добычи.

Спринтерский рывок на четырехсот сорокаметровый подъем выпивает силу из уже и так утомленных членов.

Он наслаждается этим, пользуется, позволяя черному волку вкусить его боль.

Охотники уже близко, дышат в спину. Один прыжок и…

С огромным усилием хватаясь за выступ, он забирается на плато и смотрит прямо в ретинальные линзы воина в силовых доспехах.

Броня цвета снежной бури, украшенная фетишами и огромной шкурой, накинутой на наплечник… Он сразу узнаёт жреца.

— Вьяргир, хьолда!

Следом взбираются и волки, печально скуля.

Он оборачивается к ним, упирая огромные кулаки в боки. В морозной ночи с кожи испаряется блестящий слой пота, но он едва это замечает.

— Тимба, Миа, — говорит он отеческим тоном. — В следующий раз, когда мы побежим, вы сможете догнать меня, — его довольное лицо суровеет, когда он глядит на Вьяргира Кователя Рун.

— Итак, брат?

Вьяргир склоняется, сервомоторы древнего доспеха рычат, но он встаёт на колено.

— Лорд Вольфбьёрн, Стая ждет. Пришла весть о мольбе свершить казнь.

Канис Вольфбьёрн свирепо улыбается, похожие на кинжалы зубы сверкают в лунном свете.

Позади Вьяргира Кователя Рун шевелится нечто другое — зверь, столь могучий и огромный, что занимает весь утёс. Увидев других волков, он рычит.

Волчата Тимба и Миа дрожат от страха, признавая его господство.

— Фрегир… — успокаивает своего скакуна Волчий Лорд, почёсывая косматую, твердую как железо шкуру.

— Что мы ответим, лорд Вольфбьёрн?

— Благоприятны ли предзнаменования убиения?

— Да, это подтвердили брошенные руны.

Канис вновь усмехнулся, встретив пристальный взгляд своих любимых волков.

— Тогда ответ может быть только один, — сказал он. Лорд и его волки запрокинули головы и завыли в ночи.

Бен Каунтер

Двенадцать волков

Сыны Фенриса смотрят не только в будущее, но также и в благородное прошлое, что делает мою задачу очень сложной. Не думайте, что эта сага легко сходит с моих уст или что заставить упившегося медовухой Кровавого Когтя слушать ее менее достойно, нежели болтером и цепным мечом нести погибель врагам Императора! Нет, воистину, рассказывать повести минувших лет и принуждать слушать их Братьев Волка — задача, тяжесть которой сравнима лишь с грузом моего долга.

Я слышу вас, охрипших и шумных, требующих сагу о каком-то великом сражении или подвиге, которая наполнит ваши сердца огнем. Вы кричите, что хотите услышать о том, как владыка Русс бился с одноглазым предателем! Вы требуете историй о злодеяниях Темных Ангелов, чтобы мы могли пить, есть и вспоминать наши обиды! Но я здесь не для того, чтобы по первому же зову пирующей толпы рассказывать кровавые истории. Нет, я собрал вас у этого ревущего огня в великом зале Клыка, где поколения Космических Волков праздновали победы и поминали павших, чтобы преподать урок.

Мне не нужны усиленные чувства Астартес, чтобы слышать ваши вздохи. Вы шепчете про себя, зачем нужна сага, в которой не проливается кровь врагов, и ревущие цепные мечи не разрывают плоть еретиков? Не бойтесь! В ней будет кровь. Мог бы столь старый трелл как я, разбитое и уставшее существо, которое Орден принял лишь из жалости после того, как в юности я не сумел достигнуть его стандартов, выжить здесь, сказывай я не о битвах и славе полной комнате Астартес? Мне поведали эту историю сами Волчьи Жрецы, хранители ваших душ, а им известно, как лучше всего передавать уроки, к которым в ином случае не прислушались бы.

Наша история берет начало в одной из великих битв прошлого. Умным щенкам наверняка известно об Эре Отступничества, одном из страшнейших уроков, которому когда-либо училось Человечество, когда развращенное духовенство Имперской Веры решило силой захватить власть. Это длинная и мрачная история, которую я не буду сейчас рассказывать. Достаточно сказать, что это была эпоха слепоты, страха и хаоса, когда Империум Человека находился на краю гибели, как когда-то в темные времена Хоруса. Среди множества печальных сказаний того времени мы остановимся на Чуме Неверия, во время которой подлец по имени кардинал Бухарис, отринув власть Императора, создал собственную империю, дабы единолично править в ней!

Хитрый и бесстрашный человек, Бухарис, тем не менее, был глупцом. Расширяя свою империю благодаря отступникам из Имперской Гвардии и армиям головорезов-наемников, он остановился на пороге Фенриса. Высокомерный до невозможности Бухарис не отступил в страхе перед Космическими Волками, называвшими эту планету, как и вы, своим домом. Нет, он послал на Фенрис свои армии, дабы завоевать его диких обитателей и изгнать Космических Волков!

Ах, да, вы смеетесь. Кто бы мог подумать, что кардинал-отступник вместе с воинством обычных людей смог бы победить Космических Волков на их родном мире? Но тогда в Клыке было очень мало Космических Волков, так как большинство из них воевало вместе с Волчьим Повелителем Кирлом Жестоким в крестовом походе на другом конце галактики. Космическим Волкам пришлось встретить армии Бухариса силами всего одной великой роты вместе с новобранцами и треллами, обитавшими в Клыке. И, тем не менее, чтобы заполонить Фенрис солдатами и осадить его крепость, Бухарис был вынужден обескровить гарнизоны своей империи. Не думайте, что Клык неприступен! Любая крепость, даже столь древняя и огромная горная твердыня как эта, может пасть.

На третьем месяце осады в одну из долин в предгорьях Клыка проникли два Космических Волка. Они должны были наблюдать за вражескими силами и устраивать диверсии, чем часто занимались Сыны Фенриса во время войны. Один из них звался Даегаланом, и был он Длинным Клыком, подобно тому опытному, облаченному в кожаные одеяния Астартес, который даже сейчас присматривает за вами с другого конца зала. Он слышал эту историю множество раз, но учтите, юные Кровавые Когти и новобранцы, он слушает ее до сих пор, так как прекрасно понимает важность сего урока. Другой же был очень похож на вас. Имя ему было Хротгар, и был он Кровавым Когтем. Мудрый и строгий Даегалан взял Хротгара себе в ученики, дабы обучить искусству войны, но из-за того, что Клык и весь Орден находились в огромной опасности, научиться ему нужно было очень быстро.

Представьте себе горную гряду в ночи — острый, как нож, голый кремень, покрытый сверкающим под звездами и лунами Матери Фенриса льдом. С нее открывался вид на широкую каменистую долину, танками очищенную от снега и укрепленную инженерами, которая подобно черной змее вилась между кремнистыми клинками предгорий Клыка. Теперь, когда вы уже там, я начинаю рассказ.

Двое Астартес приблизились к краю гряды. Один из них был облачен в плащ из волчьей шкуры, и на спине у него висела ракетная установка. Это был Даегалан. Его лицо походило на маску из дубленой кожи, изборожденное столь глубокими морщинами, что казалось, будто они были вырезаны ножом, а убеленные сединами волосы развевались на холодном ночном ветру. На наплечнике он носил символ Волчьего Повелителя Хефа Ледяное Сердце, который из гранитных залов Клыка командовал обороной крепости. Другой же, с нарисованными на наплечнике красными рваными знаками, был Хротгаром. На его бритой голове все еще краснели шрамы, оставшиеся после имплантации органов Астартес. В руке он держал цепной меч, который до того редко покидал ножны, и доспехи его все еще не украшали отметины минувших войн.

— Смотри, щенок, — сказал Даегалан. — Здесь, подобно паразитам, ползают враги, полагая, будто спрятались от наших глаз. Посмотри туда, и скажи, что ты видишь.

Хротгар выглянул из-за края гряды в долину. Темнота ночи не была помехой для глаз Астартес. Он увидел проложенную по дну долины дорогу, по которой смогли бы проехать огромные осадные орудия и военные машины, на которые возлагала огромные надежды армия Бухариса. Рабы из захваченных кардиналом миров построили бессчетное количество подобных машин, которые теперь на борту космических кораблей направлялись на Фенрис для снабжения войск. Двум Астартес предстояло не дать этой технике доехать до места, откуда бы та смогла вести огонь по Клыку.

Путь охраняло множество гвардейцев из предательских ригеллианских полков, знавших, что по нему вскоре проедут драгоценные машины.

— Я насчитал двадцать врагов, — сказал Хротгар. — Все они имперские гвардейцы и хорошо обучены — не ровня, конечно, Космическому Волку, но достаточно опасны, если откроют по нам огонь. Смотри, Длинный Клык, они возвели укрепления из мешков с песком и ящиков из-под боеприпасов, и, судя по всему, готовы к нападению. Они знают о важности своей задачи.

— Хорошо, — произнес Даегалан, — на первый взгляд это так. Но нам предстоит уничтожить их. Что, по-твоему, обеспечит нам победу?

— Вон тот, — сказал Хротгар, — это командующий ими офицер. Видишь медали и лычки на его форме? Кардинал-еретик вручает серебряный крест лишь тем последователям, которые показали себя безжалостными лидерами. На его рукаве есть знаки различия. У него в руке полевой планшет, в котором наверняка есть схема маршрута. Этот человек должен умереть первым, так как после гибели командира остальные впадут в замешательство.

Даегалан улыбнулся услышав это, явив большие волчьи зубы — отличительную черту настоящих Длинных Клыков. Да отрастят и себе подобные острые и белые клыки слушающие сию сагу и пусть рассказывают истории о сражениях вместе с остальными сынами Русса!

— Юный Кровавый Коготь, — сказал Даегалан, — как так может быть, что ты остаешься слеп, даже обладая взором Астартес? Тебе следует выучить уроки Двенадцати Волков Фенриса — великих зверей, по сей день охотящихся по горам и заснеженным равнинам нашего мира. Каждая великая рота избрала в качестве тотема одного из этих Волков, и тому есть свои причины.

Даегалан пальцем постучал по символу своей великой роты на наплечнике.

— Я ношу символ Волчьего Повелителя Ледяное Сердце. Он выбрал в качестве своего тотема Торвальда Далекоглядного, Волка, который замечает все. Сей Волк Фенриса учит нас следить за врагом, прежде чем победить его, схватив когтями за горло. Взгляни еще раз. Увиденный тобою человек действительно офицер, и без сомнения безжалостный. Но среди них есть еще кое-кто. Вон тот, который сидит на ящике из-под боеприпасов, и прислонил к нему лазган. Видишь его? Он читает в голос книгу. Даже мои старые глаза видят ее название. Это «Собрание Видений» — книга, написанная самим кардиналом-отступником, в которой собраны его безумства и ересь. Лишь наиболее посвященные его последователи, в столь же холодные ночи и перед таким же важным заданием будут читать эту книгу с подобным выражением. Может этот человек и не офицер, который в теории должен вести солдат, но он тот, кто возглавляет их на самом деле. Он их духовный стержень, тот, к кому они обратятся ради истинного руководства. Этот человек должен умереть первым, ведь когда выяснится, что даже самые посвященные из них созданы лишь из бренной плоти, тогда у них не останется никакой надежды.

Хротгар подумал над этим и увидел истину в словах Длинного Клыка.

— Тогда в бой, — сказал Кровавый Коготь. — Читающий книгу умрет первым от этих самых рук!

— Увы, но у меня остались всего две ракеты, — молвил Даегалан, — иначе я бы обрушил на них огонь и смерть отсюда. В таком случае я буду сражаться рядом с тобой. Когда ты вырвешь из него сердце, я начну убивать остальных, включая того офицера, которому ты уделил столько внимания.

Хротгар соскочил с гряды и с ревом бросился в гущу врагов. Он ринулся к духовному лидеру и оказался возле него раньше, чем гвардейцы даже успели поднять лазганы! В то время Космические Волки остро нуждались в боеприпасах для болтеров и источниках питания для цепных мечей, поэтому Хротгар собственными руками поднял читающего книгу в воздух и разбил ему голову об скалу.

— Он мертв, — раздался крик гвардейцев. — Тот, кто уверял нас, что божественный кардинал направит нас, тот, чья жизнь доказывала неминуемость нашей победы! Он мертв!

И возопили они в великом страхе.

Среди них оказался Даегалан. Он был не столь быстр, как Кровавый Коготь, но превосходил его в силе и хитрости. Он воткнул свой нож по самую рукоять в череп первого попавшегося под руку гвардейца. Еще одному он размозжил голову кулаком, а другому проткнул живот. Офицер, криками пытавшийся воодушевить людей, погиб следующим — Даегалан кинул его на землю и раздавил бронированным ботинком.

Тем, кто не был Астартес, могло показаться, что прошло всего пару мгновений, когда враги были разбиты и рассеяны. Выжившие, прокляв свою участь, бежали в заснеженную пустошь, готовые скорее встретиться с зубами и когтями Матери Фенрис нежели провести еще хотя бы миг в этой залитой кровью долине.

Двое Астартес дышали подобно пресытившимся охотой хищникам, их теплое дыхание было белым от холода. Но охота еще не закончилась. Со стороны дороги донесся звук ступающих по камням стальных ног и рев двигателя. И, прежде чем Астартес успели приготовиться, к ним тяжелой поступью вышел шагоход «Часовой».

Многие из вас наверняка видели подобные машины, и, возможно, даже сражались рядом с ними, так как они повсеместно используются в армиях Имперской Гвардии. Но этот же был совершенно другим. Две его ноги были укреплены прочными бронированными листами, а кабина, в которой прятался водитель-изменник, полностью покрыта пластинами брони. Его создали с использованием технологий, ныне позабытыми повелителями миров-кузниц, и оружием ему служили две автопушки. Его едва ли можно было назвать тщедушной разведывательной машиной. Скорее это было орудие разрушения.

— Не отчаивайся! — воскликнул стойкий Хротгар, когда перед ними возникла машина. — Тебе не нужно будет сражаться с ней, старик, ведь ты и так уже иссох и одряхлел. Я сделаю так, чтобы предатель следил лишь за мною. Тебе, почтенный, нужно будет только выстрелить из ракетной установки!

Даегалан хотел выругать Кровавого Когтя за дерзость, но у них не было времени на подобные мелочи.

Хротгар выбежал навстречу "Часовому". Он отстрелял в машину последние снаряды из болт-пистолета, и она повернулась в его сторону, пытаясь выследить в тенях долины. Но Хротгар был быстр и отважен, и даже когда могучие пушки «Часового» открыли огонь, он продолжал перебегать от скалы к скале, от кремнистого разлома до глубокой тени, и каждый снаряд бессильно попадал в камень. В это время ледяное дыхание Матери Фенрис взметнуло снежный вихрь, и Хротгар осмелился нырнуть между металлических ног шагохода. Кровавый Коготь знал, что был слишком быстр и непредсказуем для того, чтобы пилот машины мог вести прицельный огонь.

Водитель «Часового» пришел в такое бешенство, что позабыл, как это любят делать обычные люди, о настоящей угрозе, подстерегавшей его. В это время Даегалан Длинный Клык уже целился из ракетной установки — единственного оружия у двух Астартес, которое могло пробить броню машины. Вылетевшая ракета взорвалась с ужасным звуком. Задняя часть «Часового» была целиком оторвана, а пилот — смертельно ранен. На ночном холоде кровь из ран мгновенно замерзала. Но водителю не пришлось долго страдать — Хротгар Кровавый Коготь взобрался на шагоход и голыми руками вырвал хребет предателя.

— Ты мог бы подумать, — сказал Даегалан, — что своей дерзостью возмутил старого Длинного Клыка, но на самом деле ты понял урок еще одного Волка Фенриса, или, точнее, сразу двух — Фреки и Гери, Волков-Близнецов, которые были спутниками самого Лемана Русса. Видишь, как враг, сильнее нас обоих, был уничтожен благодаря нашему братству! Когда волки сражаются как одна стая, они могут повергнуть противника, который наверняка победил бы их, бейся они поодиночке. Ты хорошо выучил, даже не ведая этого, урок Волков-Близнецов!

Затем двое Астартес занялись уничтожением дороги, в результате чего стены Клыка множество дней не обстреливались военными машинами Бухариса и были спасены жизни многих Космических Волков.

В это же время сам кардинал-отступник, проклятый Бухарис, летел к Фенрису, дабы лично командовать осадой Клыка. Вы уже знаете, что это был человек, наделенный огромным высокомерием и слепой яростью, от которого страдали завоеванные миры. Он был очень жестоким и обожал в гневе давать экстравагантные наказания и совершать ужасные деяния. Услышав от подчиненного, что военные машины (которые должны были уничтожить Клык вместе со всеми его обитателями) из-за действий Астартес опаздывали к месту назначения, он впал в бешенство. Он думал, что это совершила не иначе как огромная армия Космических Волков, и, уничтожив их, он значительно ослабит защитников Клыка. «Глупец», я слышу ваши выкрики. Воистину это так, но он были также и очень опасным человеком, его глупость состояла не в неспособности достичь намеченных целей, но в неведении последствий своей жестокости. Вам, конечно, известно, что в конечном итоге Бухарису довелось встретиться с достойным соперником, но это уже другая история.

Для разгрома армии Астартес, по предположению Бухариса находившейся в предгорьях Клыка, было выслано множество подразделений Имперской Гвардии. Этих солдат отступнический полковник Гасто, главнокомандующий кардинала, отобрал из собственных ригеллианских полков. Все они верили в учение Бухариса, кои были крайне еретическими и не должны произноситься этим ничтожным языком. Солдаты верили в ложь кардинала о том, что Империум пал, и лишь подчиняясь ему, они надеялись пережить разруху. Гасто дал им танки, тяжелое оружие и командиров-наемников, которых Бухарис перетянул на свою сторону.

Эта армия покинула осадный лагерь ригеллианской гвардии и направилась к Клыку, с приказом под страхом смертной казни уничтожить Астартес.

Тем временем, закончив задание, Даегалан Длинный Клык и Хротгар Кровавый Коготь возвращались в Клык. Хотя уже наступил день, вокруг свирепствовала снежная буря, и Мать Фенрис ледяными иглами дышала на скалистые холмы. Выла ужасная метель, и ледяной град был подобен кинжалам.

— Запомни, — произнес Даегалан, ведя Хротгара по скользкому склону голого холма, — что всякая непогода делает любое суровое и неприветливое место обителью Хаегра, Горного Волка. Он воистину может выдержать все и посему обитает в столь безрадостных землях. Мы должны равняться именно на него, так как не является ли физическая выносливость Астартес оружием самим по себе, и, вставая на этот опасный путь, разве не дойдем мы быстрее до Клыка и не запутаем наших врагов?

Хротгар ничего не ответил, ведь он был еще юным и энергичным, в то время как Длинный Клык был столь приучен к тяготам и закален ледяными ветрами Фенриса, что не ощущал холод так сильно как Кровавый Коготь. Но он воззвал к Горному Волку, и со знанием того, что Сыны Фенриса были выносливыми существами, быстро помчался по холмам.

На вершине следующего холма в разрыве бури они заметили Клык. Они увидели его впервые за множество дней. Даегалан предложил спутнику остановиться и на мгновение полюбоваться Клыком.

— Этот зуб изо льда и камня, это копье, пронзающее белые небеса, не наполняет ли он твое сердце радостью, юный Кровавый Коготь?

— Воистину, — сказал Хротгар, — теперь я поражен его величественностью. Я радуюсь мыслям о том, какое отчаяние испытывают наши враги, глядя на него, ведь им нужно взбираться по этим склонам! Эти стены им предстоит пробить!

Каждый из вас видел Клык, и, не сомневаюсь, представляет себе, как сложно заставить замолчать усеивающие его стены орудия или карабкаться по гладким склонам, которые охраняют врата лучше любой армии.

— Тогда ты чувствуешь, — молвил Даегалан, — вой Тенгира в своих венах! Он — Король-Волк, монарх Фенриса, и все, что находится в его власти, сияет славой и величественностью! Видишь, наглый неопытный щенок, еще один Волк Фенриса преподал нам сегодня урок.

Хротгар действительно слышал Тенгира, подобно отдаленному вою, говорящему о королевском величии Клыка, который возвышается над всеми горами Фенриса.

— И отметь также Волка, Который Крадется Меж Звезд, — продолжил Даегалан, — если взглянешь в небо над Клыком, где висят луны. Крадущийся Меж Звезд был тотемом самого Лемана Русса, и по сей день его символ носит стая Великого Волка. Отпечатки наших лап можно найти даже на самых дальних мирах Империума. Поэтому, пока мы, как и этот волк, будем охотиться меж звезд, Фенрисом будет не только эта земля, но и всякое место, где когда-либо прокладывали тропы Сыны Фенриса, где Космические Волки несли клык и огонь врагам!

Сердца Хротгара наполнились гордостью, когда он подумал о следах, которые Космические Волки оставили за пределами Фенриса. Но Астартес не могли долго оставаться на одном месте и поэтому пошли дальше. Вскоре Даегалан заметил поблизости белые клубы машинных выхлопов и понял, что недалеко отсюда были предатели из Имперской Гвардии. Он повел Хротгара в продуваемую всеми ветрами глубокую долину, остававшуюся покрытой тьмой даже тогда, когда солнце пробивалось сквозь метель. В предгорьях Клыка было множество подобных долин, в которых таились многие смертоносные твари, которыми Мать Фенрис населила свой мир.

— Я бы сказал, — молвил Даегалан некоторое время спустя, — что ты расстроен, юный Кровавый Коготь. Ты желаешь схватиться с врагом и обагрить доспехи их кровью! Но запомни, что рядом с тобой крадется еще один Волк. Ранек, Скрытный Волк, ходит повсюду невидимый, тихий и хитрый. Не презирай Скрытного Волка, юнец! Его когти столь же остры, как у остальных Волков, и, когда он выпрыгивает из теней, то наносит куда более глубокие раны!

Хротгара несколько утешили эти слова, пока он прислушивался к шуму двигателей вражеской техники и окрикам солдат. Они не могли пересечь предгорья Клыка так же уверенно, как Космический Волк, и многие из них срывались в ущелья или проваливались под тонкий лед. Ведомые страхом перед Бухарисом, они двигались довольно быстро, но платили за это собственными жизнями, и с каждым шагом армия становилась все более и более раздробленной. Хротгар представил себе, как выскакивает на них из укрытия, и улыбнулся.

— Теперь ты думаешь о том, как будешь убивать их, — продолжил Даегалан, так как он никогда не упускал возможность научить чему-то молодого Астартес. — Но спроси себя, будет ли в той бойне место для меня, твоего боевого брата? Не нужно отвечать, я ведь знаю, что нет. Я не виню тебя за это, Кровавый Коготь. Скорее наоборот, я хочу обратить твое внимание на Локъяра, Одинокого Волка. В то время, как Волки-Близнецы учат нас братству, Локъяр напоминает нам, что иногда мы должны сражаться одни. Он является тотемом Волчьих Скаутов, одиноких убийц, и теперь он может стать также и твоим символом. Каждый раз, когда ты нападаешь на врага в одиночку, ты идешь тропой Локъяра.

Наши Астартес вышли к краю долины, где она выходила на поверхность. Они увидели перед собою возведенные гвардейцами-изменниками устрашающего вида укрепления. Штыки еретиков сверкали на солнце, пробивавшегося сквозь грозовые облака. Они с дрожью ждали Астартес, думая, что из темной долины на них хлынет целая армия.

— Воздадим же хвалу Матери Фенрис, — молвил Хротгар Кровавый Коготь, — ведь она направила нам навстречу друзей! Какое это должно быть великое воссоединение! Я обниму их своими окровавленными руками и одарю счастливой смертью!

— Теперь я вижу, что битва благоволит юным и презирающим смерть, — сказал в ответ Даегалан, — и с радостью бросает старых и хитрых. Иди, брат Хротгар! Поприветствуй их, как того жаждет твое юное волчье сердце! И не забывай о Железном Волке, присматривающем за ремесленниками кузницы Ордена, в которой были выкованы твои доспехи. Верь, что твоя броня отвратит от тебя лазерный огонь и пули, и беги вместе с ним битву!

Хротгар действительно вспомнил о Железном Волке, чью шкуру не могли пробить даже зубы кракена, обитавшего в океанах Фенриса. И выскочил он из мрака долины. Солдаты тут же открыли огонь, болты и красные лучи пролетали мимо Кровавого Когтя подобно дождю из горящей крови. Но его доспехи были прочны — учение Железного Волка сослужило хорошую службу ремесленникам Клыка.

Ах, как жаль, что у меня нет подходящих слов, дабы описать Хротгара в тот кровавый час! Его доспехи были красными по грудь, а крики врагов были подобны воющей в горах снежной буре. Он перепрыгивал через возведенные предателями укрепления, и вокруг него постоянно умирали люди. Он достал цепной меч, и его зубья вгрызлись в мускулы и кости. Одному еретику он рассек горло и отбросил взмахом руки, а мгновением позже одетым в перчатку кулаком размозжил череп другому. Он разрезал их пополам и крушил ногами. Он расшвыривал их в стороны и кидал о скалы. У одного из них Хротгар отобрал лазган и вонзил в живот штык. Некоторые предатели падали от огня своих же, когда люди начали слепо палить во все стороны — им в ужасе казалось, будто из каждой тени их атакуют Астартес.

Даегалан последовал за Хротгаром в сечу. Какой-то командир предателей собрал людей для контратаки и заставил нескольких бойцов с примкнутыми штыками атаковать Хротгара. Даегалан приземлился посреди них и его боевой нож начал пожинать кровавый урожай. Он отсекал конечности и головы, а столкнувшись с офицером, схватил глупого еретика обеими руками. Он сокрушил человека, стиснув в крепких объятиях.

Гвардейцы побежали, но Хротгар еще не закончил. Нескольких он настиг за голой скалой, где те думали спрятаться. Он вытащил их оттуда, подобно гончей, достающей из норы упирающуюся добычу, и убил на месте. Когда другие начали стрелять по нему из укрытия на возвышенности, он всецело положился на свои доспехи и, презирая пули, начал лезть к ним. Хротгар поднимал предателей над головой и сбрасывал на скалы внизу.

Кровь предателей замерзала каплями вокруг ран, так как Мать Фенрис подарила Астартес день столь же холодный и яркий, как все остальные. Кровь капала подобно замороженным рубинам. Даегалан и Хротгар отдыхали посреди поля кровавых драгоценностей, столь блестящих и многочисленных, что казалось, будто это кровоточила сама Мать Фенрис. Они были измучены и тяжело дышали, подобно волкам после убийства, их дыхание было белым на холоде. Они были покрыты кровью, их лица забрызганы ей, а метки стаи и тотемы великой роты стали почти не различимы. Каждый из них тихо воздавал хвалу Матери Фенрис за охоту и даже кардиналу Бухарису за его глупость и высокомерие, ведь именно он послал сюда эту добычу.

Над ними вырисовывался Клык, в котором их боевые братья ждали новостей об успехе. Возле них лежала добыча, и все вокруг было пропитано величественностью Фенриса. Чего еще мог хотеть Космический Волк? Воистину, это был прекрасный день, и пусть у вас, щенков, будет впереди еще множество подобных охот.

— Ты хорошо сражался, брат мой, — сказал Даегалан, — меня радует то, что кардинал-отступник натолкнулся на Фенрис, ведь не будь он столь неудачлив, нам бы никогда не удалость так поохотиться прямо у порога своего дома!

— Ему стоит поставить статую в Зале Эхо, — согласился Хротгар. — Кому из обычных людей удалось сделать больше для вящей славы Космических Волков? Думаю, когда мы будем отмечать эту охоту, я подниму в его честь кружку медовухи.

Они рассмеялись, и тогда до них донесся грохот двигателей, и на них упала тень. Наемники, возглавлявшие гвардейцев, были упорными людьми с отвратительным нравом, отлично разбиравшиеся в военных хитростях, и они приготовили ловушку для Астартес.

Войска, вырезанные Космическими Волками, были всего лишь авангардом той армии, которая была послана на их уничтожение. Бухарис в великом страхе послал вдесятеро больше человек, растянув до предела осаждавшие Клык силы. У них были танки — боевые машины класса «Жнец», которые больше не могут производить миры-кузницы Механикус. Шести подобным танкам удалось пережить путешествие, и теперь их орудия были нацелены в то место, где стояли Астартес.

Гвардейцев, очень уставших после тяжелой дороги через предгорья, были многие сотни, и они несли с собою тяжелое вооружение, предназначенное для уничтожения Астартес издалека — они боялись встречаться с когтями и зубами Космических Волков вблизи, и эти опасения не были лишены оснований. Их сильные и грубые командиры, избранные наемники Бухариса, были облачены в части форм и доспехов с десятков разграбленных ими планет, и каждый из них носил боевые шрамы подобно знаменам, подчеркивавшим их дикость. Они также боялись Астартес, но сумели обратить свой страх в наглость, и люди под их командованием в страхе подчинялись им.

Один из наемников обратился к Астартес через вокс-установку танка. Для подобных людей это был действительно отважный поступок!

— Астартес! — воззвал он к ним. — Благородные Сыны Фенриса! Почтенный лорд Бухарис, монарх галактической империи, не желает ссоры с Космическими Волками. Он лишь стремится защитить тех, кто находится под сенью его великодушия. Теперь, когда Империум пал, а Терра объята пламенем разрухи, лорд Бухарис обещает безопасность и жизнь тем, кто склонится перед ним! Но мы не просим вас преклонять колени! Как смеем мы, обычные люди, требовать подобного от Астартес? Нет, мы просим лишь, чтобы лорд Бухарис мог считать Фенрис одним из миров своей империи. Зачем вам нужна эта мрачная замерзшая планета, его дикие люди и штормовые океаны? Конечно, мы оставим Космическим Волкам Клык и право на самоуправление, не считая необходимой дани уважения к лорду Бухарису. Видите, вам больше не нужно сражаться. Вам больше нечего доказывать. Отступитесь и примите нашу опеку, и мы доставим вас в безопасности к Клыку, где вы сможете передать слова несравненного великодушия лорда Бухариса.

Астартес, конечно же, насквозь видели эту ложь. Космические Волки знали, что Империум был вечен и не мог пасть, и более того, они, как и вы, догадались, что Бухарис хотел уничтожить Орден и оставить Клык себе. Он без сомнений желал поселиться в нашей великой крепости и использовать, как тронный зал, палату, где восседал сам Русс вместе со свитой! На такие слова существовал лишь один ответ, и он лежал на кончике волчьих когтей и в скрежете клыков!

— Теперь, юный волк, — сказал Даегалан, — мы встретились со смертью. Мы должны радоваться, что можем взглянуть ей в лицо. Более того, мы умрем на Фенрисе, земле, на которой были рождены, где впервые бежали со своей стаей. Здесь мы превратились в сильных свирепых Астартес и были приняты в ряды Космических Волков. Теперь же мы отплатим за эту честь, избрав местом своей смерти эту землю! Как же нам повезло, Кровавый Коготь, и как повезло мне, что в мой последний час вместе со мною будет брат. И не думай, что мы умрем наедине. Я слышу рычание Лаккана, Рунного Волка, на ветру. Когда-то Лаккан ходил по Фенрису, и мудрые люди читали символы, которые он оставлял своими лапами. Это были первые Рунные Жрецы, и даже сейчас те, кто пошел по этому пути, смотрят за нами с Клыка. Они наблюдают за нашими деяниями и записывают их, так воздай же хвалу, нас ожидает достойная смерть.

Даегелан достал болт-пистолет. У него осталась всего одна обойма болт-снарядов, так как с осадой Клыка Астартес начали испытывать сильную нехватку в снабжении боеприпасами. Хротгар, в свою очередь, вновь вынул цепной меч. Его зубья были покрыты замерзшей кровью предателей, но юный Астартес знал, что вскоре они вновь обагрятся.

— Я не ищу смерть, — сказал Кровавый Коготь, — так легко, как ты, старик.

— Твоя сага будет хорошей, — ответил Даегалан, — хотя и короткой.

— Возможно, ты прав, — молвил Хротгар, и в этот миг орудия танков нацелились в то место, где посреди усеянного рубинами крови поля стояли двое Астартес. — Ты, Длинный Клык, мудр. Но боюсь, ты кое о чем забыл.

— И о чем же, Кровавый Коготь? — спросил Даегалан. — Какое же это должно быть досадное упущение, что я должен услышать о нем в момент смерти?

Теперь на Хротгара Кровавого Когтя снизошло странное спокойствие. Его зубы обратились в клыки, а глаза стали остекленевшими черными сферами охотящегося волка.

— Ты говорил о следовавших за нами Волках Фенрис и передавал мне их уроки. Ты описал двенадцать из них, каждый из которых представляет часть нашего мира или учений Волчьих Жрецов. Я все это усвоил, брат Даегалан. Но я знаю нечто еще.

— Что же это, пес! — с нетерпением потребовал Даегалан, в то время как орудия танков и тяжелое оружие гвардейцев уже было нацелено на них, ожидая лишь приказа открыть огонь.

— Я насчитал двенадцать Волков Фенрис, каждый из которых был взят в качестве тотема для одной из великих рот Космических Волков. Но здесь ты ошибаешься. Я точно знаю, что Волков было не двенадцать. Их тринадцать.

Боюсь, мне пришло время замолчать и глотнуть медовухи, чтобы согреть старые кости. Вы жаждете продолжения истории? Не сомневаюсь, вы предчувствует великое кровопролитие из тех, о которых так любите слушать. И правда, тогда случилась великая сеча. Она была ужасной, возможно, худшей из всех, что видела Мать Фенрис за все время осады Клыка. Но не мне говорить о ней. Я слышу ваш стон и вижу, как вы скалитесь от злости! Но взгляните на Длинных Клыков, сидящих в другом конце зала. Рычат ли они от неудовлетворения? Нет, ведь им известна истина. Треллу не пристало говорить о подобном. Даже древнейшие из детей Русса, могучие дредноуты, шагавшие на войну тысячелетия назад, не расскажут вам об этом.

Но, тем не менее, среди людей Гаталамора, мира, где возвысился отступник Бухарис, ходит одна легенда. Эти люди боязливы и религиозны, ведь на них пало бремя очищения своей планеты от пятна Отступничества. Но иногда они рассказывают запрещенные кардиналами своего мира истории, и среди них есть одна, которую, как говорят, привезли туда выжившие из числа сражавшихся на Фенрисе армий.

Однажды Бухарис послал войска, дабы уничтожить Космических Волков, сеявших смерть и беспорядок среди осадных сил. Армия сумела загнать Астартес в угол и к своей радости обнаружила, что это была не рота или стая, но всего один Космический Волк.

В других же источниках указывается, что их было двое. Без разницы. Вражеские танки нацелились на Астартес. Их экипажи ждали лишь приказ открыть огонь, который наверняка должен был последовать с минуты на минуту. Но затем их обуял сильнейший звериный страх, который не всегда испытывают даже очень трусливые. Стоявший перед ними Космический Волк больше не был Астартес. Практически, он был уже даже не человеком. Звериная сущность внутри него пересилила, и кругом завыли ветра, будто сама Фенрис отпрянула от него в отвращении. Из его пальцев выросли когти. Его доспехи трещали и раскалывались, когда тело внутри начало менять форму, плечи расширяться, а хребет по-звериному изгибаться. Солдаты завопили, что это был сам демон, и в великом ужасе побежали. Даже стрелки внутри танков не считали себя в безопасности от представшего перед ними кошмара.

А затем началась резня. Каждым ударом окровавленных когтей оно убивало людей. Оно вскрывало корпуса танков и разрывало на куски сидевших там бойцов. Оно пировало ими в своем безумии, и с его нечеловеческих клыков свисали куски окровавленной кожи и мяса. Солдаты обезумели от страха. Командиры армии стреляли по своим же, чтобы не дать им сбежать, но зверь избрал их своими следующими жертвами, и последний момент их жизней был наполнен ужасом и страданием.

Солдат растерзали и оставили на поживу ветрам Фенриса. Некоторые сказывают, что не выжил никто, все они были либо разорваны зверем, либо же замерзли до смерти, пытаясь спрятаться от него. Другие настаивают на том, что одному человеку все же удалось выжить, но он был безнадежно безумен, и легенда о Звере Фенриса было последним, что сошло с его дрожащих губ.

Но сия история была рассказана другим человеком, далеко от Клыка и обитающих там гордых Сынов Фенриса, поэтому больше я не буду к ней возвращаться.

Теперь же, по прошествии многих дней со времени битвы, из Клыка вышла стая Серых Охотников, чтобы отбросить гвардейцев-изменников, которые, как считали, стояли лагерем в предгорьях. Они вышли на будто бы усеянное рубинами поле, где замерзшая кровь лежала на заснеженных скалах, и братья из стаи поняли, что здесь прошла великая битва.

— Смотрите! — крикнул один из Космических Волков. — Здесь кто-то жив! Он облачен в доспехи космического десантника, но он не один из нас — у него звериная осанка и в лице его нет ничего человеческого.

Вожак стаи приказал боевым братьям прикрывать его и пошел посмотреть, кого они нашли. Приблизившись, он увидел множество разорванных на куски тел, некоторые лежали в обломках танков. На замерзшей плоти некоторых из них виднелись следы зубов.

Фигура посреди поля действительно была в доспехах Астартес, но они были разорваны на части и разрушены изнутри. Согнувшись, она тяжело дышала на холоде, будто бы только закончив охоту. Это существо уже не было человеком.

— Его коснулся Вульфен, — сказал вожак стаи. — Здесь был тринадцатый Волк Фенриса, и его жестокость нашла себе обитель в этом Кровавом Когте. Некий изъян в его генном семени должно быть остался незамеченным в процессе инициации, и теперь во время этого кровопролития он вышел наружу.

Вдруг еще один Космический Волк воскликнул.

— Здесь есть еще один боевой брат, но он мертв! Сколь же ужасны его раны! Какой чудовищной силой нужно обладать, чтобы вскрыть его доспехи, и острыми когтями, чтобы разорвать его плоть!

— Действительно, — сказал вожак стаи, — этот благородный брат был одним из разумных и выносливых Длинных Клыков, и нам нужно с надлежащими почестями перенести его тело в Клык. Увы, я знал его — это брат Даегалан, я узнал его по знакам стаи. Но посмотрите, эти раны были нанесены зверем. Его зубы пробили доспехи павшего Астартес и добрались до кости.

Вся стая была встревожена.

— Какой Космический Волк мог пойти против брата? — вопрошали они.

— Так мог поступить Вульфен, — строго ответил вожак стаи. — Это путь одиночества и безумного кровопролития. Пока охота идет хорошо, его не заботит, чья льется кровь, и этот невезучий Длинный Клык тому доказательство — когда Кровавому Когтю стало уже некого убивать, под влиянием Вульфена он бросился на брата.

Стая воздала молитвы могучему Руссу, предкам Ордена и всем погребенным в Клыке, дабы они уберегли их от участи двух Астартес. Вы могли бы подумать, что они убили зверя, но представьте себе на мгновение, что вы сами столкнулись с подобным. У вас бы точно не поднялась рука сразить подобного Хротгару, ведь несчастное уродливое существо все еще оставалось Сыном Фенриса, и убить его все еще означало лишить жизни собственного брата. Поэтому стая перенесла тело Даегелана и все еще живого Хротгара обратно в Клык. Одни рассказывали, что его вели в цепях подобно дикому зверю, тогда как другие говорили о том, что вожак вызвал Волчьего Жреца, который при помощи сильнодействующего зелья успокоил вульфена на достаточное время, чтобы привести его в Клык.

И вышло так, что Даегалан длинный клык обрел законное место среди товарищей по стае, которые погибли за долгие годы войны, и лежит там до сих пор. Что же касается Хротгара, то он был погребен схожим образом, но в келье, выдолбленной в середине самого Клыка, из холодного мрака которой ему никогда уже не сбежать.

Тихо! Прекратите звенеть пивными кружками. Не обращайте внимания на потрескивание огня. Слышите этот скрежет? Это брат Хротгар царапает стены кельи, ведь он теперь всего лишь зверь, который жаждет охотиться на животных и братьев в снегах Фенриса. Но иногда он вспоминает, кем однажды был, а также Длинного Клыка, вместе с которым сражался, и издает ужасный жалобный вой. Вы можете услышать его рев, эхом раздающиеся в самом сердце Клыка, в самые протяженные ночи Фенриса. Теперь моя история подошла к концу. Возможно, теперь вы понимаете, почему эту мрачную сагу поручили рассказывать низкому треллу, а не одному из почтенных Волчьих Жрецов или покрытых шрамами Длинных Клыков. Что может вынести из этого настоящий Космический Волк? Возможно, некоторые из вас даже поняли скрытый урок. Остальным же придется прислушаться к скрежетанию Хротгара, его вою, и тогда, наверное, вас озарит откровение. Помните, охотитесь ли вы в глуши Матери Фенриса или крадетесь меж звезд, тринадцатый Волк всегда рядом с вами.

Фил Келли

Железная Душа

Словно сердце умирающего в катакомбах беспорядочно мерцали люмены. Они отбрасывали тени на своды и колонны, освещая живописную картину из разорванных трупов и разбитых камней. Свет сочился из разбитых глазниц, встроенных в стены однозадачных сервиторов. Их крепкие сухожилия дёргались, а с губ срывалось в ночь неразборчивое бормотание бессмысленного нечитаемого кода.

Держа наготове болт-пистолет Ятрак Кожерукий вышиб разбитую дверь и проверил жизненные показатели. Он принюхался, шагнув во мрак. Даже без потерянного вчера в десантном рейде церемониального шлема было легко узнать следы нападения червя-тиранида. Ятрак гордился тем, что два долгих века службы волчьим жрецом не притупили его чувства.

Покрытый черепицей белый пол хранилища проломил землеройный организм размером с магнопоезд. Оставленную зверем дыру окружали тела убитых боевых братьев, и одно из них принадлежало Двуяку, брату Ятрака по стае. Волчий жрец покачал головой, видя изувеченное бледное тело своего грубоватого старого друга, лежащего в луже собственной крови. У дальней стены, рядом с жужжащим банком когитаторов, на силовой установке валялась верхняя половина дредноута, мерцающая сигналами тревоги.

Остальные, судя по геральдике, были Железными Руками. Двоих просто разорвали на части. Тела трёх других отмечали широкие треугольные колотые раны, которые не мог пережить даже космодесантник. Стены забрызгала кровь ксеноса, а воздухе повис запах болтерного кордита, но не было видно ни следа боевого змия тиранидов.

«Подземная засада. Крайне опасная…»

Даже логические пророчества сынов Медузы не могли предугадать действий тиранидов во время планетарного заражения. Волчий жрец принюхался, раздув ноздри. Запах жжёного мяса не был аппетитным, как у зажаренного ледяного оленя или угольного волка, но резким и тошнотворным, предупреждающим о порче, оставшейся после разряда биоэлектричества ксеносов.

«Мясо сервиторов. Несъедобное…»

Под этим запахом на краю восприятия витал смутный гормональный след прогеноидных желез. Ятрак включил жужжащие лезвия Клыка Моркаи. Осторожно забрав геносемя брата Двуяка, он направился к трупам Железных Рук, ведь даже такие машинолюбы заслуживали обрядов наследия, как и любой другой орден. Десяток выгоревших сервиторов незряче смотрел, как волчий жрец совершает обряды возвращения.

В углу хранилища что-то сдвинулось, и Ятрак резко обернулся, оскалившись, подняв пистолет. Крошечные волоски встали дыбом на его обветренной коже, но это было просто дредноут, ничего более. Грозный кулак машины сжимался и разжимался, рычали сервомоторы.

«Так он ещё жив. Системы выжжены разрядом биоэлектричества, непоправимо разрушены и быстро отказывают, но технически ещё жив…»

Из вокс-решётки поверженного дредноута донеслось шипение помех. Ятрак закончил собирать геносемя павших Железных Рук и направился к нему.

— Брат, ты очнулся?

— Перезагрузка… — зашипел дредноут.

Ятрак прочёл письмена на обгоревшем металлическом саркофаге. Брат Радамарр из клана Доррвок. Жрец поднял руку и дважды похлопал по лицевой пластине, словно стуча в дверь.

— Похоже, что вас поймал боевой змий ксеносов. Разорвал тебя пополам и убил остальных.

— Перезагрузка завершена. Плохие новости. Значит, мы потерпели неудачу.

— Да, это так, но в этом нет позора. Здоровые эти бурильщики. Я бы хотел убить одного, но долг зовёт. Кстати говоря, — сказал Ятрак, хлопнув по флягам на поясе, — я забрал геносемя твоих братьев. Всё уцелело.

— Вечная благодарность от клана и ордена, но я не могу его дать.

— Ну, думаю, это зависит от характера смерти. Друг мой, ведь в тебе тоже скрыт прогеноид. Если я отдам его твоим братьям, то ты передашь факел и сможешь пировать за столом Всеотца с высоко поднятой головой.

— Отрицание. Моя плоть была найдена неудачной.

— Старик, так не бывает. Открывайся.

— Статус затворного механизма саркофага: неисправен.

— Неисправен, а? — вздохнул волчий жрец. — Ну, я делал это не раз.

Ятрак вытащил плазменный пистолет из кобуры, сделанной из валрусовой шкуры, и нажал на активатор внизу ствола, изрекая стих освобождения.

— Не открывай саркофаг, брат Волк, — мрачно сказал дредноут.

— Почему? — Ятрак нетерпеливо зарычал.

— Я не достоин этого обряда.

— О Русс…. Радамарр, здесь миллиарды пустотных змиев. У меня нет времени изображать исповедника. Пора забирать тебя.

— Нет! — закричал в вокс дредноут, так громко, что со сводчатого потолка посыпалась пыль.

Ятрак приставил широкое дуло плазменного пистолета под край саркофага и прикрыл лицо, чтобы избежать разряда энергии и потока амниотического пара, после которого внутри останется лишь искалеченный пилот дредноута. Сжав зубы, он нажал на спуск. Плита саркофага отлетела с оглушительным грохотом, но изнутри не вырвалось ничего, кроме затхлого, тёплого воздуха.

Ятрак принюхался, в недоумении сморщив нос и лоб. Затем он заглянул в зияющее нутро саркофага и ужаснулся. Внутри была путаница проводов, немного помятых костяных шестерней… и всё.

— Во имя Русса, что за…?

— Целесообразность, — спокойным вокс-тоном сказал дредноут.

— Мерзость! — закричал волчий жрец, наводя плазменный пистолет. Взвыли перезаряжающиеся энергоячейки.

Внезапно в хранилище воцарилась кромешная тьма. Раздался рокот, треск керамита, а затем опустилась тишина.

Бен Каунтер

Громовой волк

Арьяк вывел их в долину, недоступную для ветров даже самых сильных снежных бурь — здесь они могли слышать его голос. Их была дюжина, с юными лицами, обожжёнными морозным ветром. Они носили толстые меха, так как еще не прошли превращение в воинов, способных выдержать суровую Фенрисийскую зиму.

— Некоторые из вас, — сказал Арьяк Каменный Кулак, — когда-нибудь ступят на эти снега, будучи Космическими Волками. Многие ли, я сказать не могу. Но я точно уверен, что все выйдут на них в день Приручения.

Этих новичков забрали из их племён Волчьи Жрецы для прохождения тяжелых испытаний, могущих выявить кандидатов в Космические Волки. В своих племенах они были самыми свирепыми и храбрыми воинами. Каждый из них уже убивал раньше — и делал это весьма хорошо. Некоторых умирающими сняли с груды поверженных врагов на поле битвы и излечили при помощи технологий апотекариона, которые кажутся магией охотникам и кочевникам Фенриса. Но сейчас выражение их лиц говорило, что они понимают, что предстали перед двумя легендами. Первая из них — могучий Арьяк Каменный Кулак в своей терминаторской броне. И вторая — Приручение.

Один из новичков вышел вперёд.

— Я сегодня же пройду испытания, — сказал он, откидывая на спину меховой капюшон, показывая лицо, несмотря на свою юность исполосованное войной. — Я знаю, как выжить. Наши люди бросают вызов пустошам Фенриса еще до того, как делают первые шаги!

— Тебе представится такая возможность, юный Алаф, — сказал Арьяк. — Тебя заберут в место далеко отсюда, ты будешь голым и безоружным, за исключением ножа и волчьей шкуры. Ты проделаешь путь обратно в Клык любым способом, которым сможешь. Некоторые умирают, кто-то становятся калекой, но все должны пройти испытание Приручением перед тем, как войдут в Клык уже Космическими Волками.

— Так почему бы нам не начать Приручение прямо сейчас? — спросил Алаф — Мы готовы, вернее — я готов, так же, как и эти щенки, которым надо бы умереть!

— Первый урок, который я должен тебе преподать, — сказал Арьяк, — это то, что вы не можете знать всего. Даже ты, Алаф. Я выбрал это место для второго урока. Новички, расскажите об опасностях, с которыми вы столкнётесь.

— Холод, — раздался голос из толпы.

— Первая опасность, — сказал Арьяк. — Холод убьет вас. Ничего не делая, ища убежище и разжигая огонь, вы может отыграете себе еще час жизни.

— Черви-потрошители, — прозвучал еще один голос.

— Ядовитые цветы! — сказал другой.

— Я думал, вы имеете ввиду ”опасности”, - сказал Алаф. — Я задушил червя-потрошителя еще младенцем.

— Все опасности должны быть преодолены, — сказал Арьяк. — Хищные глаза наблюдают за нами даже сейчас! Но задумайтесь над вопросом: почему на нас охотятся? В ответ на вопрос, он увидел недоумевающие взгляды новичков. Хорошо, попробуем поставить вопрос по-другому: почему Фенрис хочет, чтобы мы умерли?

Арьяк зашагал, а вслед за ним новички. Впереди чернела темная пасть пещеры.

— Некоторые из вас ездили с повелителями лошадей через экваториальную тундру, произнес Арьяк, — кто-то плавал с племенами Кракена. Кто-то сражался в горных проходах с племенами Грифа и Медведя. Вы все сильны. Если это было не так, вы бы тут не находились. Но есть нечто поважнее для Космического Волка, чем сила.

Арьяк повернулся к новичкам, как только те дошли до порога пещеры.

— На своем Приручении я встретился с Громовым волком.

Новенькие не показывали своего страха, но Арьяк чувствовал его в них. Громовые волки — сильные, смертоносные создания, рожденные хищниками, о которых ходят легенды. Их нельзя приручить, некоторые из них позволяют себя оседлать Космическому Волку, но они все еще остаются индивидуалистами с сильной волей. Волки посчитают человеческое создание, особенно полуголого умирающего от холода новичка, вполне съедобным.

— Когда я встретился с ним, у меня было копье, чуть улыбаясь, сказал Арьяк. — Пускай это будет моим бесплатным советом, братья, привяжите нож к ветке, сделайте копье. Только не рассказывайте Волчьим Жрецам, что я вам сказал.

— Вы убили волка? — спросил Алаф.

— Я спрашивал вас, — заговорил Арьяк, игнорируя вопрос, — почему Фенрис хочет, чтобы вы умерли. Фенрис — ваша мать и ваш отец, и бабка, что приглядывает за вашими судьбами. Так почему же этот мир так сильно хочет убить вас?

Из пещеры раздался звук поступи огромных лап по замерзшим камням, и глубокое, морозное дыхание. Желтый глаз заблестел в темноте. Новички не стали убегать, но все их инстинкты требовали обратного, они напряглись, как животные, учуявшие запах хищника.

Громовой волк появился из темноты. Он был в два человеческих роста, альфа с серым и бледным, как луна мехом и черными полосами по бокам. Один глаз отсутствовал и глубокий шрам расчертил его морду от носа, до брови. Саблезубые клыки были покрыты инеем от морозного дыхания. Сосульки образовались под его пастью.

Арьяк протянул руку. Громовой волк понюхал ее и уткнулся носом в грудную пластину брони Арьяка, глубокое довольное урчание затрясло землю.

— Я выбил глаз, — сказал Арьяк. — Это было единственное слабое место, о котором я догадался. Я ударил точно и сильно. Благодаря этому, я выжил в свое Приручение. Но нет, Алаф, я не убил её. И с того дня я прихожу в эту долину, зная, что встречу здесь друга.

— Почему же Фенрис пытается убить нас? Почему он противопоставляет нам таких существ, как Громовые волки? Потому что Фенрис хочет уважать нас. И тем не менее, он не может нас уважать, пока мы не выиграем, честно это заслужим, как мужчины и воины. Это то, чему меня научило мое Приручение. Я надеюсь, что вы получите такой же ценный урок…

Громовой волк вернулся в свое логово и Арьяк повел новичков обратно в Клык. В следующий раз их некому будет провести. Не все из них сделают это. Но если они научатся и если они захотят, чтобы этот жестокий мир их зауважал, то может быть, кто-то и станет, в конце концов, Космическим Волком.

Марк Клэпхем

В гробнице Хрондира

До того, как увидеть или услышать что-то, он учуял запах. Горячий аромат — жарче искр, летевших из-под цепного меча, который пробил броню боекостюма и впился в плоть, жарче пролитой им крови командующего тау.

Где-то рядом набирало энергию очень мощное орудие, и встревоженный воздух отдавал статикой. Смертный, или даже космодесантник из другого ордена, мог бы не заметить этого среди множества запахов битвы.

Но волчий брат Анвинд Годрихссон обладал отточенным восприятием. Ноздри воина шевельнулись от резкого запаха, улавливая его сквозь нечистый аромат чужацкой крови.

Волк поднял взгляд, чуть дольше, чем на полсекунды. В небе висела серая муть, смесь дождя и клубов дыма, но Анвинд рассмотрел огромный темный силуэт, который двигался между зданиями. В дымке сияло сплошное кольцо света.

Штурмовой корабль тау с рельсовой пушкой, готовящейся к стрельбе.

— В укрытие! — скомандовал Годрихссон отделению, и отзвуки приказа разнеслись среди развалин. Вытащив окровавленный цепной клинок из нагрудника убитого ксеноса, он спрыгнул с поверженного боескафандра.

Космический Волк ничего не боялся, и Адептус Астартес никогда не убегали от врагов, но смиренное ожидание выстрела, способного превратить тебя в лепешку, не могло принести ни славы, ни чести. Тау были печально известны своим стремлением убивать издали, а не вступать в ближний бой; черта с два Анвинд позволит им так покончить с его стаей.

Бойцы Годрихссона без разговоров выполнили приказ, хотя Тормод, как всегда, двигался без изящества и с хмурым видом, бесцельно пуская всполохи пламени из огнемета. Впрочем, перемещался он столь же быстро, как и остальные, и, перепрыгивая через насыпь в поле зрения Анвинда, едва касался обломков тяжелыми сабатонами. При этом воин как-то умудрялся делать вид, что идет медленно и неохотно.

Затем появились остальные «серые охотники» четвертой роты Влка Фенрюка, больше известных под именем Космических Волков: Синдри, с юным блеском в глазах, не потускневшим за долгие десятилетия, и необычной для фенрисийца копной светлых локонов; Лиульф, крупный даже для космодесантника, несокрушимая стена и неудержимая сила в одном лице; и, наконец, Гульбранд, с бледной кожей, но волосами и бородой черными, как вороново крыло. Все они носили цвета своего ордена, и на серо-голубых силовых доспехах с золотой окаемкой виднелись почетные знаки и меха, отмечавшие памятные убийства.

Хотя вся стая озиралась в поисках подходящего укрытия, первым звонко свистнул и указал вперед остроглазый Гульбранд.

Они побежали одновременно с первыми выстрелами рельсовой пушки. Залпы терзали улицы, уже опустошенные наземной войной. Когда крупнокалиберное орудие открыло огонь по отступающим Волкам, здания, по которым уже прошлись пожары и артобстрелы, затряслись до основания и начали рушиться.

Космодесантники бежали через город, угрожавший похоронить их заживо.

Затем, следуя за Гульбрандом, они оказались на крутом, посыпанном гравием спуске, который вел к арочному проходу, сложенному из выветрившегося камня. Контролируя спуск, Анвинд уперся пятками в скат; тяжесть тела, облаченного в доспех, тащила его вниз, и из-под сабатонов взмывали мелкие камешки.

Возле арки стояли несколько приземистых промышленных грузовиков и штабели ящиков, а также череда примитивных дуговых ламп, тускло светившихся в полуденной дымке.

Добравшись до низа, Волки мгновенно и ловко сменили управляемое скольжение на бег. В тот же миг заряд рельсовой пушки угодил куда-то поблизости, и ударная волна толкнула Годрихссона вперед, так, что тот мог бы упасть, если бы не силовая броня. На капитане не было шлема, поэтому он зажмурился от яркого света и жара, опалившего кожу.

У Анвинда зашумело в ушах. Продолжая бежать, он открыл глаза — и увидел, как после нового попадания рушится арочный проход над головами Волков. Стая неслась дальше, осыпаемая градом щебня; крыша, сотрясаемая мощными взрывами, разваливалась на куски.

Упал занавес расколотых камней, и космодесантников поглотила тьма.

Годрихссон, который почти ничего не видел из-за пыли, а слышал только звон в ушах после ревущих взрывов, почувствовал, что падает вперед — какой-то крупный булыжник врезался ему в правый наплечник. Среагировав достаточно быстро, космодесантник сумел четко приземлиться на одно колено и тут же приготовился к новым ударам. Однако же, всё ограничилось скромным дождиком мелкого щебня.

Потом наступила тишина, или нечто подобное. Обвал полностью перекрыл обратный путь и заглушил все звуки с поверхности, хотя Анвинд по-прежнему ощущал периодическую дрожь от взрывов наверху.

Осмотрев себя, Волк обнаружил вмятину на наплечнике, но ничего более серьезного — только царапины на доспехе, а также легкие ожоги и порезы на незащищенном лице. Он выпрямился, стряхивая с брони песок и мелкий гравий.

Как только пыль улеглась, Годрихссон разглядел в свете дуговых ламп большое помещение с голыми стенами из полированного камня. Вокруг приходили в себя братья по стае; впереди стоял совершенно невредимый Гульбранд и смотрел на единственный выход из залы, уходящий вниз коридор. Отвернувшись, Анвинд увидел, как поднимается с пола Тормод — воин вытряхивал из мехов обломки камней. Синдри насмешливо попытался помочь огнеметчику, но тот оттолкнул его. Оба выглядели потрепанными, но целыми, не считая безвольно висящей руки Тормода.

Лиульфа поначалу нигде не было видно. Проход, который раньше вел из помещения к свету дня, теперь перекрывала огромная скошенная глыба. И никаких следов боевого брата, только этот громадный валун.

Навострив нос и уши в поисках малейшего знака, Годрихссон подошел к обвалу. Через несколько секунд он уже стоял на коленях, откатывая в сторону камень высотой в самого вожака стаи. Синдри и Тормод пришли ему на помощь, а Гульбранд остался позади, охраняя их спины.

При этом Космические Волки не произносили ни слова, объединенные ясной целью. Сначала они откопали ладонь в латной перчатке, которая зашевелила пальцами, потом убрали тяжелые камни со всей руки в силовой броне, а затем высвободили голову и плечи Лиульфа. Шлем смялся и раскололся по одной стороне; когда его сняли, воин заморгал, избавляясь от пыли, и судорожно вздохнул. У космодесантника была сломана скула, лицо оказалось залитым кровью, но он выжил.

— Настоящая тьма, — кашляя кровью, произнес Лиульф. — Я уже и забыл, на что это похоже. Жаль, теперь вместо нее торчат ваши хари…

Он засмеялся собственной шутке, снова закашлялся кровью, а потом закряхтел.

— Мы бы оставили тебя в покое, если бы эти меха воняли поменьше, — парировал Анвинд, кивая на драную пушнину вокруг наплечников поврежденного доспеха. — И безносый ульевик учует такой смрад, даже из-под обвала.

Обмениваясь любезностями с другом-Волком, Годрихссон внимательно изучал его, и последнюю издевку произнес уже с облегчением. Да, раненого прижало огромным валуном, раздавившим ему нижнюю часть тела, но Анвинд знал, как выглядят братья, нить которых уже подошла к концу. По виду Лиульфа стало ясно, что он будет жить.

Но не сдвинется с места — это Волки обнаружили, расчистив завал вокруг собрата. Громадный обломок, придавивший Лиульфа, превосходил по высоте помещение, в котором оказались космодесантники, а в ширину был только вдвое уже. Даже совместных усилий стаи не хватило бы, чтобы сдвинуть его.

Вожак только начал раздумывать над тем, что могло бы понадобиться для помощи раненому, как раздались чьи-то шаги. Другие тоже услышали приближение неизвестного — обернувшись, Годрихссон увидел Гульбранда, который уже изготовился к стрельбе и навел болтер на вход в туннель. Шаги приблизились, и часовой, ослабив хватку на рукояти, почти незаметно кивнул: «друг, а не враг».

Человек, поднявшийся по наклонному туннелю, оказался имперским гвардейцем, в мундире Лакузийской Стражи — темно-зеленом с серебряной каймой. Войдя в залу, солдат сначала посмотрел на возвышавшегося над ним Гульбранда, затем на остальных Волков, и, наконец, на рухнувший проход.

— Мои господа, — официально поприветствовав космодесантников, гвардеец глянул им за спины, пытаясь понять, как далеко простирается завал.

— Кто ты такой? — спросил Анвинд.

— Не могли бы вы проследовать за мной, господа? — произнес лакузиец, завершив осмотр.

Вожака стаи рассердила такая уклончивость, он ожидал прямого ответа. На памяти Годрихссона большинство гвардейцев, даже самых стойких ветеранов, испытывали страх в присутствии Адептус Астартес, что было вполне разумно. Неужели этот человек не боялся выказывать неповиновение космическому десантнику?

Нет, подумал Анвинд, глядя на стоявшего перед ним солдата. Дело не в том, что Волк не пугал гвардейца — просто кто-то или что-то пугало его сильнее.

— Ну, ладно, — хмыкнул Годрихссон и кивком пригласил лакузийца показывать дорогу.

Оставив Лиульфа, фенрисийцы последовали за смертным проводником дальше вниз по туннелю, который оставался достаточно широким, чтобы вместить двух космодесантников плечом к плечу. Солдат немного прихрамывал, и скрежет шестерен, звучавший в момент касания пола правой ступней, указывал на искусственную ногу.

Спуск закончился, и от выровнявшегося туннеля начали уходить в стороны кривые коридоры, но гвардеец вел Астартес прямо. Проходя мимо ответвлений, Анвинд видел ниши в неровных стенах, обращенные в сторону движения стаи. В некоторых пустотах светили лампы или небольшие костры, доносились близкие звуки и запахи человеческого жилья. Здесь, внизу, обретались люди; до прибытия Космических Волков на Бельтрассе война с тау бушевала уже несколько месяцев, и в подземелье скрывались беженцы.

Фенрисийцев привели в просторное восьмиугольное помещение под высоким куполом. Свет ламп, висевших в зале, был направлен к центру, где на возвышении стоял огромный каменный куб. Повсюду виднелись соединенные пучками проводов машины, предназначения которых Годрихссон не знал.

Провожатый отступил в сторону у входа, и Анвинд взобрался по ступеням на возвышение. На одной из сторон куба обнаружилось грубое, но мгновенно узнаваемое изображение космодесантника в терминаторской силовой броне. Каменный воин сидел, положив руки на колени.

Остальное помещение оказалось таким же невзрачным, как и туннель; на отполированных стенах не имелось никаких надписей. Впрочем, одно слово всё же было высечено над резным образом терминатора:

Хрондир

Вожак стаи вновь посмотрел на барельеф. Символ на одном из наплечников, видимый сбоку, мог быть частью изображения рогатого черепа.

— Его звали Хрондир из Экзорцистов, верного ордена Адептус Астартес, — объявил спокойным, четким голосом человек, только что вошедший в залу. Тон новоприбывшего звучал в высшей степени самоуверенно, и сам он выглядел соответственно. Выше практического любого смертного, но ниже космодесантника; темнокожий, с резкими, точеными чертами лица и пронзительными глазами, под одним из которых обнаружилась татуировка в виде стилизованной буквы «I». Знак слегка поблескивал отраженным светом. Носил незнакомец одноцветную черную мантию, ниспадавшую с плеч тяжелого золотого доспеха, пластины которого покрывало замысловатое тиснение и витиеватые орнаменты. На поясе его висел молот с длинной рукоятью.

Годрихссон понял, что перед ним инквизитор — для Космического Волка доказательством послужила броня новоприбывшего, но о существовании Инквизиции знали только избранные, и немногие могли бы распознать её слуг по внешнему облику.

Инквизитора сопровождал другой смертный, бледнее и ниже его. Этот человек, носивший черные одеяния с серебряной каймой, оказался почти незаметным на фоне своего помпезно разряженного компаньона. Кроме того, он ничего не говорил, только время от времени поглядывал на инфопланшет.

— Я — Монтийф, а это гробница Хрондира, — продолжил инквизитор, жестом указывая на каменные стены. — Он пал здесь около трех столетий тому назад, в битве за спасение Бельтрассе, и жители планеты построили усыпальницу в его честь. С течением десятилетий катакомбы были расширены, чтобы вместить других участников сражения. Так мертвые снова оказались рядом с Хрондиром, тело которого, по местному обычаю, усажено внутри саркофага.

— Три столетия, — повторил Анвинд, по-прежнему изучавший барельеф на огромном кубе, саркофаге Хрондира. «Неужели прошло столько времени?»

— Да, — без нужды подтвердил инквизитор, который несколько секунд внимательно рассматривал Годрихссона. Затем он обернулся к гвардейцу, проводившему Волков в гробницу. — Гальверн, доложи обстановку.

— Мой господин, — тут же поклонился лакузиец, и Анвинд увидел, какое влияние над ним имеет Монтийф. — Вход полностью перекрыт обвалом, но в остальном гробница не пострадала.

— Огонь тяжелого орудия со штурмового корабля тау обрушил проход, — добавил вожак стаи. — Мои братья и я искали здесь временного убежища. Мы вернемся на поверхность, как только минует угроза.

— Если туннель заблокирован, то вы не выберетесь, — сказал инквизитор. — Это гробница, капитан, и здесь только один вход. К счастью, склеп весьма прочен и построен глубоко под землей, так что тау вряд ли сумеют нанести ему новые повреждения.

Годрихссон не стал обращать внимания на то, что Монтийф определил его звание — прочесть обозначения на наплечниках было несложно.

— Но если это гробница, что здесь делаете вы, инквизитор…?

— Инквизитор Монтийф из Ордо Маллеус, — полностью представился тот, и добавил, указывая на своего спутника. — А это дознаватель Праникс. Здесь мы для того, чтобы узнать все возможное о подвиге Хрондира и изучить врагов, повергнутых им. Вы, как боевые братья почтенного Шестого Ордена, несомненно, поймете необходимость раскрыть секреты побежденного неприятеля.

Анвинд не понимал, каким образом Монтийф собирается выяснить хоть что-то о давно сгинувшем враге, бродя по совершенно безликому склепу. Возможно, здесь как-то могли помочь странные машины и оборудование; так или иначе, вожака стаи это не заботило.

— Мы из четвертой роты, прибыли сюда сражаться с тау, — капитан вернулся к главному вопросу. — Нет ли другого пути наверх?

Невыносимо, подумал он, будет гнить в этой дыре, чувствуя, как бессмертие по капле утекает во тьму. Пагубно тусклый конец долгой жизни, полной славных битв.

— Довольно скоро вы сможете вернуться к войне против ксеносов, — ответил инквизитор. — Моя свита сейчас разрабатывает другую зацепку, но они знают о нашем местоположении и должны связаться со мной через девять дней. Найдя заваленный проход, мои люди затребуют всё необходимое, чтобы откопать нас. А до тех пор… Что ж, главную гробницу окружает огромный лабиринт туннелей, в котором нашли убежище более сотни гражданских. У них есть вода, воздух и провиант, так что вам несложно будет найти нужные припасы.

Снова хмыкнув, Годрихссон повернулся обратно к барельефу.

— Я знал его, — произнес Волк.

— Вы знали капитана Хрондира? — несмотря на свой пышный и грозный вид, Монтийф не смог сдержать удивления.

Космодесантник кивнул — пусть он и не был скьялдом, но мог удовлетворить любопытство окружающих, — и, откашлявшись, поведал свою историю.

Они сражались рядом в тонущем городе Маджоха, налево и направо рубя еретиков на подтопленных улицах. Тогда Анвинд был «кровавым когтем» и, вместе с другими молодыми братьями, отвечал на фанатичную дикость культистов собственной кровожадностью юных лет.

Разбушевавшаяся стихия грязными потоками прорывалась через осыпавшиеся стены, и точно так же волны мужчин и женщин, продавших души непроизносимым силам, бросались в атаку на Волков — из построек или из-под растущей воды.

Фенрисийцы обрезали их нити сотнями, и Годрихссон дрался в самом сердце битвы, рассекая мечом орды фанатиков, разрубая нечистую плоть и отделяя мутировавшие конечности от тел.

Для Анвинда и остальных Волков сражение за Маджоху было кровавой и медленной, многонедельной зачисткой зараженного населения. Неважно, космодесантники выслеживали врага, или враг сам нападал на них, исход всегда оказывался один.

Экзорцисты прибыли с иным заданием. Если четвертая рота рассредоточилась по городу, убивая еретиков везде, где находила их, то воины в красных доспехах двинулись через Маджоху напрямую, прорубая путь к Великому Престолу в её сердце.

Молодой Годрихссон оказался в числе Волков, привлеченных Экзорцистами для атаки на собор. Они три дня осаждали оскверненный храм, и именно там Анвинд встретил Хрондира и других терминаторов его отделения.

Они были скрытными и, по сравнению со вспыльчивыми «кровавыми когтями», сдержанными созданиями, но юноша увидел в них целеустремленных и беспощадных воинов. В промежутках между протяжными, неразборчивыми песнопениями и иными обрядами, Хрондир, который возвышался над Годрихссоном в своей терминаторской броне, немного рассказал о родном мире ордена, Изгоне.

Когда рухнула одна из стен Престола и развалились его укрепления, Экзорцисты настояли на том, чтобы отправиться внутрь в одиночку. Космическим Волкам оставалось только вернуться к основному заданию. Хотя Анвинд смотрел, как Хрондир и остальные терминаторы пересекают затопленную площадь и с боем прорываются в брешь, уже через несколько минут «кровавый коготь» вынужденно отвлекся, оказавшись по горло во врагах.

Так или иначе, в течение нескольких часов после вторжения Экзорцистов внутрь собора, воздух над районом Престола испытывал сильные возмущения, возникали и поглощались самими собой неестественные грозовые облака. Принюхиваясь, Волки на улицах Маджохи понимали, что в сердце города происходит нечто, решающее его судьбу.

А потом всё кончилось. Небо успокоилось, а Экзорцисты, выполнив свое задание, отбыли с планеты.

Фенрисийцы продолжали сражаться, но враг, лишенный поддержки того, чему сыны Изгона противостояли внутри Престола, утратил волю к сопротивлению. Космические Волки, впрочем, не щадили еретиков, и те, как могли, бились за собственные жизни, но Астартес перебили их за несколько дней.

Погружение города остановилось, паводковые воды, лишившись постоянного притока, начали застаиваться. Космодесантники оставили Маджоху в покое — или некотором его подобии. Улицы, забитые раздутыми, нечистыми телами бывших обитателей, превратились в безжизненные полузатопленные развалины.

Рассказывая, Годрихссон опустил кое-какие детали, вроде песнопений или огней в небесах. Смертный по имени Гальверн по-прежнему стоял рядом, а Волку не хотелось, чтобы гвардейца очистили за то, что он услышал вещи, которые Инквизиция предпочитала держать в секрете. Но в основном история осталась неизмененной — в той части, где говорилось о доблести Хрондира и битве, изменившей ход войны.

Пока Анвинд говорил, в помещение входили всё новые и новые смертные, опасливо держась поодаль от инквизитора и Волков. Закончив пересказ, вожак стаи обнаружил, что выступал перед значительной аудиенцией; в ней было несколько гвардейцев, стоявших навытяжку в присутствии космодесантника, но в основном его слушали гражданские. Беженцы нервно переминались у стен гробницы, стараясь не пропустить ни слова из истории.

— Для этих людей Хрондир — мифологический персонаж, — объяснил Монтийф. — Нет ни одной официальной записи о его победе, и сам этот склеп был затерян более сотни лет. Имя Хрондира, будто сказание, передавалось из уст в уста. И вот, вы пришли сюда и поведали, как своими глазами видели капитана. Для них вы словно явились прямиком из легенды.

Для Волков время в катакомбах тянулось с болезненной медлительностью. Лишенные возможности охотиться или сражаться, не имея даже пространства для нормальных тренировок, они обшаривали каждый сантиметр лабиринта в поисках путей к спасению или того, что могло бы помочь в освобождении Лиульфа. Паутина туннелей, расходившихся от места упокоения Хрондира, вела к десяткам небольших помещений, и космодесантники обыскали каждое из них.

Большинство комнат были заняты гражданскими, которые бежали в гробницу, ища укрытия от войны наверху. В других разместили кладовые, оборудовали установки для рециркуляции воды или электрогенераторы. Некоторые помещения остались нетронутыми, в них не нашлось ничего, кроме похоронных принадлежностей и мертвецов. Бельтрассцы хоронили своих умерших не лежа, а сидя, так, чтобы они c достоинством встречали загробную жизнь, и в альковах многих помещений обнаружились кубические каменные саркофаги.

Волки отыскали мало полезного. Кое-где попадались трещины или поры в камне, через которые в катакомбы попадал воздух или просачивалась вода, но не обнаружилось ни потайных туннелей, ни промышленного оборудования, пригодного для освобождения Лиульфа. Несмотря на это, космодесантники продолжали рыскать по коридорам.

Правда, даже этому бесконечному хождению мешали смертные. Астартес прекрасно видели в полумраке самых темных туннелей, поэтому не носили с собой никаких источников света. Соответственно, любой неулучшенный человек, который шел им навстречу, мог влететь прямо в громадного космодесантника, если тот не предупреждал о себе. Большинство Волков разгоняли беженцев кратким «С дороги!», но Синдри развлекался тем, что молчал до последнего и смотрел, как люди отлетают от его силовой брони.

Впрочем, фенрисиец не был жестоким и ловил падавших смертных, спасая их от ушибов. Рефлексы Синдри позволяли ему поймать обычного человека прежде, чем тот успевал сообразить, что случилось.

Если гвардейцы хотя бы имели некоторую военную и физическую подготовку, хрупкость и неуклюжесть гражданских не переставала поражать вожака стаи. Даже в далекие детские годы, до того, как Небесные Воины переделали Анвинда в равного себе, мальчик был крепче любого из этих горожан. Юные фенрисийцы быстро учились выживанию, и Годрихссон стал охотником практически одновременно с тем, как научился ходить.

Для нынешнего «серого охотника», столь далеко ушедшего от родных пенат, эти смертные — с быстрым дыханием и сердцебиением, глубокой погруженностью в преходящие заботы их коротких жизней — оставались загадкой. Они порхали вокруг Анвинда, как мотыльки, а Волк старался не раздавить их.

Кровь и костяная крошка.

Это помещение ничем не отличалось от множества других: совершенно безликое, не считая трех небольших постаментов, на каждом из которых располагался реликварий с гладкими стенками. Два ящичка с мощами остались на месте; один сбросили на пол, но он не разбился, и кости, либо иные останки похороненного, уцелели внутри.

Людям, жившим здесь, повезло намного меньше. Стены и пол были залиты кровью, среди засохших потёков встречалась костяная крошка, обрывки ткани и другая, более плотная материя: измельченные куски кожи и внутренних органов.

Годрихссону комната показалась маленькой — хотя смертные без труда ходили туда-сюда, космодесантнику пришлось согнуться, чтобы войти. Там уже стоял Монтийф, сложив руки на груди так, что Анвинд видел выгравированные на латных перчатках черепа с глазами из рубинов. Праникс, сидя на корточках, изучал полосу крови и что-то нажимал на инфопланшете.

— Вы не вправе меня «вызывать», — прорычал капитан инквизитору. Прошло три дня с тех пор, как фенрисийцы оказались в гробнице, и некоторое время назад Монтийф отправил за вожаком стаи одного из лакузийцев.

Конечно, Годрихссон не ждал, что инквизитор как-то ответит на эти слова, признает, что Космические Волки не находятся в его распоряжении. Так и случилось, Монтийф ограничился безразличным взглядом.

— Что тут произошло? — спросил Анвинд.

— Мы не знаем, — ответил инквизитор. — Здесь жили пять человек, и это — всё, что от них осталось.

— Уверены, что здесь все пятеро? — уточнил космодесантник, знавший о привычке смертных иногда убивать друг друга по идиотским причинам. — Один из них не мог обратиться против других?

— Мы проверили всю гробницу, сэр, — несколько педантично произнес дознаватель, который подключил к инфопланшету латунную палочку на медном проводе. Конец инструмента был погружен в смазанное пятно крови на полу. — Здесь находятся останки каждого из них.

— Значит, их убил кто-то другой? — раздраженно предположил Годрихссон. — Жаль, но меня не волнуют эти мелкие злодеяния, и я не понимаю, почему ими заинтересовалась Инквизиция.

— Это не обычное преступление, — возразил Монтийф, проводя пальцем в перчатке по татуировке на щеке. — Взгляните на останки. Как вы думаете, может простой человек совершить подобное? Да ещё так быстро, что никто не услышит криков?

Капитан уклончиво хмыкнул — множество созданий умело убивать с подобной скоростью, существовали звери и ксеносы, способные обратить плоть в ошметки шквалом ударов когтистых лап или клинков. Анвинд видел это собственными глазами.

В пылу битвы он и сам превращался в такого убийцу.

— Люди боятся, что погибших растерзало какое-то дикое животное, хотя здесь ему прятаться негде, — продолжил инквизитор. — Если, конечно, оно не скрывается под человеческим обликом, в виде потаенной звериной ярости.

— Можете успокоить смертных, это не один из нас, — безмятежно ответил Годрихссон на вкрадчивые намеки Монтийфа. — Мы не животные.

Затем Космический Волк пересек комнату, рассмотрел вблизи бурый потек на стене и полностью раскрыл восприятие. Он учуял запах человеческой крови с нотками желчи, но аромат не был ни свежим, ни высохшим, мертво-безвкусным. Анвинд потер пальцами один из следов, и на керамите остался мелкий порошок, а в воздухе повис какой-то пыльный привкус.

— Когда кровь пролилась, она была горячей, — сообщил космодесантник. — Очень горячей, эти пятна выжжены на стене.

— Мы должны быть настороже, — с этими словами инквизитор вышел из комнаты. Праникс остался, как и Годрихссон; капитан перебирал в уме способы смертоубийств, решая, что именно могло так растерзать плоть и оставить на камне ожоги от выкипевшей крови.

Оружие? Кто-нибудь услышал бы выстрелы.

Псайкер? Анвинд видел, как ментальные силы разрывают врагов на куски или сжигают их изнутри. А слуги Инквизиции часто обладали пси-способностями…

Пребывая в глубоких раздумьях, Волк поднял с пола реликварий, внутри которого тихо застучали фрагменты костей. В огромной руке космодесантника ковчег выглядел крохотным; на ладони Арвиндра лежали останки целой жизни смертного. Капитан поставил безликий ящичек обратно на безликий постамент.

— Никаких имен, — произнес он, обращаясь скорее к самому себе.

— Господин? — Праникс оторвался от инфопланшета.

— Нигде нет ни одного имени, за исключением Хрондира, — объяснил Годрихссон. — Люди, построившие гробницу, приложили огромные усилия, чтобы достойно упокоить своих мертвецов. Все эти комнаты, ящички — и никто не озаботился именами похороненных?

Промолчавший дознаватель смотрел в спину уходящему космодесантнику, пока тот не скрылся из виду.

— Он оскорбил нас! — возмутился Гульбранд, выслушав сообщение Анвинда о смертях и разговоре с Монтийфом. — Мы что, звери, чтобы жрать этих мелких людишек?

Четверо Волков выбрали себе одно из самых крупных помещений в катакомбах, длинную комнату с продолговатым каменным алтарем в центре. Пока Гульбранд метался вокруг него, Тормод молча сидел в углу, а Синдри стоял, беззаботно прислонившись к стене.

— Инквизитор не говорил, что думает так, — заметил вожак стаи. — Но я убежден, что некоторые смертные в это верят.

— Ну и пусть убегают от нас в страхе, мелкие слабаки, — бросил Синдри. — Какое нам дело, если несколько из них умрут? Этот мир и так разрушен до основания.

— Всё зависит от того, что их убило, — ответил Годрихссон. — И как мы сможем убить это.

— А, раз тут всё-таки будет на что поохотиться, тогда ладно, — широко ухмыльнулся Синдри.

На следующий день погиб ещё один беженец. На этот раз всё произошло не в тишине, но к тому моменту, как люди сбежались на крики, комната, из которой они раздавались, уже опустела.

Удалось быстро установить, что пропала молодая женщина, и все пустились на её поиски.

Убитую отыскал Гульбранд; скрюченное тело лежало в нише на другом конце катакомб. Беженку освежевали и выпотрошили, кроме того, от трупа шел неестественный жар.

Никаких следов убийцы обнаружить не удалось.

— Исчез, — подытожил Синдри.

Прошло четыре дня с тех пор, как Волки оказались в гробнице. Лиульф не мог полностью исцелиться, пока его ноги оставались прижатыми, но состояние космодесантника оставалось стабильным, и он уж точно не нуждался в наблюдении. Фенрисиец, обладатель удивительно могучего организма, оставался здоровым и почти не испытывал боли, даже придавленный обломком скалы.

Впрочем, братья всё равно регулярно посещали Лиульфа и вспоминали старые сражения, не прекращая бесплодных поисков способа освободить Волка и не вызвать при этом новый обвал.

На этот раз к раненому отправился Синдри, но вернулся через считанные минуты.

— Если это один из твоих розыгрышей… — начал капитан, когда услышал новость, но осекся, увидев по лицу воина, что тот не шутит.

— Пойду, проверю сам, — решил Анвинд.

И действительно, Лиульф бесследно исчез. В яму под каменной колонной, оставшуюся на месте его тела, ссыпались мелкие камешки, и, сколько вожак стаи ни отбрасывал щебень, он так и не смог найти даже осколка керамита. Но, если бы космодесантника вытащили из-под обвала, от него должно было остаться хоть что-то!

Однако ничто не указывало, что здесь лежал Лиульф — только россыпь почерневших камней, опаленных внезапным и могучим жаром.

— Может, он освободился самостоятельно, — предположил Монтийф, услышав новость об исчезновении Волка. — Например, взрывы наверху сдвинули обломок скалы, и ваш брат сумел выбраться.

— А потом ушел на сломанных ногах? — фыркнул Годрихссон. — И зачем бы Лиульф вообще пытался вылезти сам, зная, что мы вот-вот придем навестить его? Нет, даже если бы брат освободился из-под скалы, то подождал бы кого-нибудь из стаи.

— Так что же, по-вашему, произошло? — поинтересовался инквизитор.

Разговор происходил возле саркофага Хрондира, и всё это время Монтийф и Анвинд медленно кружили вокруг друг друга. Молот инквизитора и цепной клинок Волка пока что висели на поясах хозяев, но оба держали одну руку свободной, готовые защитить себя.

— Существуют способы переместить тело сквозь стены, протащить твердый объект сквозь плотную материю, — намекнул космодесантник.

— Чернокнижник? — поднял бровь Монтийф. Вопросы демонических ересей находились в ведении Ордо Маллеус, и Годрихссон вторгался на территорию инквизитора, просто упоминая их.

— Или псайкер, — ответил Космический Волк. — Подобная сила оставляет резкий смрад в воздухе и испускает сильный жар.

Подняв кулак, Анвинд раскрыл его и продемонстрировал обожженные дочерна камни.

В его словах звучало обвинение, пусть и косвенное. Многие слуги Инквизиции были псайкерами, и их способности простирались от чтения смертных разумов до перемещения объектов и даже более значительных искажений реальности. При этом, чем большими пси-способностями обладал человек, тем скорее он мог попасть под влияние темных сил, привлеченных его неестественными талантами.

Напряжение повисло в воздухе между двумя имперцами. Они были не одни: хотя гробницу очистили от посторонних, прежде чем Годрихссон заговорил о вещах, за само знание которых Монтийф мог бы казнить большинство подданных Империума, у саркофага стояли также воины стаи и Праникс. Но, пусть Волки превосходили числом представителей инквизиции, а их орден отличался непокорностью, нападение на слугу Императора было почти немыслимым, изменническим деянием.

Конечно, если окажется, что инквизитор совращен теми самыми силами, которые он поклялся уничтожать — тогда другое дело.

Монтийф собирался что-то сказать, но тут из расположенного поблизости коридора донеслись отголоски человеческого вопля. Инквизитор и капитан мгновенно обменялись взглядами, а затем кивнули друг другу, решив на время отложить разговор.

Сначала из склепа выбежали Волки, по пятам за ними — Монтийф со своим дознавателем, и никто не заметил, что поверхность саркофага Хрондира покрылась инеем, который затем испарился так же быстро, как и возник.

Кричавший человек стоял, вжавшись в каменную стену, и трясся от ужаса, не отводя глаз от дымящейся массы на полу.

— Взяло и появилось, — произнес несчастный, а затем начал бесконечно повторять эти три слова, продолжая таращиться на окровавленную, обожженную груду. Над ней курился дымок, и в сумрачном коридоре сложно было разобрать, что же это такое.

Подняв болтер, Анвинд приблизился к подергивающемуся объекту, готовясь сразиться с любым ужасом, возникшим в материальном мире… и тут же опустил оружие.

— Лиульф, — произнес вожак стаи. — Это Лиульф.

Волки собрались вокруг павшего товарища. Его доспех оказался измятым во многих местах, кое-где даже пробитым и полностью обожженным, до сих пор горячим на ощупь. Керамит совершенно почернел, нельзя было разглядеть ни цветов, ни знаков различия, а от мехов на плечах остались только крученые хвостики пепла.

Ноги Лиульфа действительно были сломаны, плоть перемешалась с раздавленной броней, и сквозь самые глубокие трещины в керамите виднелось обгорелое мясо.

Голова космодесантника превратилась в месиво, покрасневшее от ожогов и кровоподтеков, волосы спалило полностью, а на месте век и губ остались лишь сморщенные щелки.

Но, когда Годрихссон наклонился проверить дыхание собрата, тот резко раскрыл и глаза — воспаленные, но уцелевшие, — и рот.

Облизнув распухшим языком опаленные досуха губы, Лиульф заговорил.

— Сражался с ним, — произнес он с явным усилием. — Оно утащило меня во тьму, но я сражался с ним за каждый шаг. Не мог позволить, чтобы оно забрало меня… пытался освободить его.

Доставив это послание, Волк уронил голову, и его взгляд потух.

Лиульф умер.

Перенеся тело брата в свою комнату, фенрисийцы положили его на алтарь. Опустилось скорбное молчание, которое нарушил Синдри.

— Пытался освободить кого? — спросил он. — Какая-то бессмыслица.

— Лиульфа куда-то забрали, — произнес Анвинд. — Магически перенесли в неизвестное темное место, а потом вернули.

— Это работенка для рунического жреца, а не для нас, — пробурчал Тормод.

— Ну, жрецов здесь не видно, — заметил капитан. — Так что, хотим мы этого или нет, разбираться придется самим.

Вожак стаи не был ни инквизитором, ни одним из Адептус Арбитрес. Он не просеивал факты в поисках истины и не раскрывал ничьих тайн.

Анвинд Годрихссон был Небесным Воином, охотником, братом Влка Фенрюка. В своих самых ранних воспоминаниях он выслеживал зверя на бескрайних ледяных пустошах Фенриса, не выпуская из виду далекий силуэт, а студеные ветра в это время забирались под его меховые одежды. Он знал, как отыскать добычу и убить её, как ощутить на себе взгляд другого хищника — и ударить первым.

Однажды юный Анвинд почувствовал, что за ним наблюдают. Когда охотник разыскал тех, кто следил за ним, они забрали парня в Этт, где тот возвысился и стал одним из Небесных Воинов.

С тех пор Годрихссон выслеживал, сражался и убивал — такова была его природа с рождения и такой она останется до самой смерти. Бесконечный круговорот.

Сейчас вожаку стаи противостоял враг, как будто способный прервать его простой жизненный цикл, избежать схватки лицом к лицу и не оставить ни единого следа. Настоящая головоломка, а фенрисиец не привык их решать. Такие загадки должен был разгадывать Монтийф, вот только инквизитор понимал в происходящем не больше, чем Космический Волк.

Но, возможно, Анвинд ошибался, считая, что эта угроза отлична от других. Существовал враг, иногда выбиравшийся из логова. Если его нельзя поймать во время нападений, значит, нужно отыскать лежбище и атаковать там.

Может, всё и вправду так просто: нет никакой тайны, есть только охота.

А если нет никакой тайны, возможно, нет и никаких загадок, которые нужно разрешить. Возможно, единственный человек, которому следовало знать, что происходит — и который странно бездействовал, — понимал то, что должна была сообразить стая. Возможно, всё шло так, как и было запланировано, и от Годрихссона требовалось только одно: искоренить проблему лучшим из знакомых ему способов.

— Всё завязано на Хрондире! — крикнул Анвинд инквизитору, входя в центральное помещение катакомб. Монтийф и Праникс стояли там в одиночестве, изучая данные, получаемые их оборудованием. — Мы искали врагов в тенях, но в этой гробнице нет никакой тайны: она посвящена памяти одного-единственного создания. Что бы ни атаковало нас, оно имеет отношение к Хрондиру. Я не знаю, какое именно, но думаю, что это известно вам.

— Мне? — переспросил инквизитор.

— А почему бы ещё вы оказались здесь? Изучать мертвого врага посреди вторжения тау? Нет, Экзорцисты всегда были близки к Инквизиции. Если ваш ордос и не посылал Хрондира на Бельтрассе, то, по крайней мере, вы знали, с чем он столкнулся. И этого хватило, чтобы явиться сюда в тот момент, когда местные раскопали гробницу.

— Это дело Инкви… — начал Монтийф.

— Хватит! — гаркнул капитан. — Можешь скрывать правду от смертных, но то, что бродит по катакомбам, перерезало нить Лиульфа, брата Влка Фенрюка. Я не стану терять время на обсуждение протокола, пока существует такая угроза. Так что рассказывай всё, чтобы мы смогли убить это существо и покончить с нападениями.

Наступило долгое молчание. Воины стаи Годрихссона, последовавшие за ним в склеп, тихо стояли неподалеку.

А затем инквизитор заговорил, бойко и уверенно, как будто Анвинду и не нужно было вырывать из него истину.

— Хрондир явился сюда в одиночку, — начал Монтийф. — Силы Хаоса пытались прорваться в этом секторе, поэтому Экзорцисты и представители моего ордоса рассредоточились по огромной территории, нанося удары по опаснейшим вспышкам ереси, где бы таковые не возникали. Капитан Хрондир оказался последним выжившим из своего отделения; согласно отчетам, оставшимся у нас с тех времен, он направился на Бельтрассе после сообщений о какой-то демонической активности.

Инквизитор обошел по кругу возвышение в центре склепа и огромный каменный саркофаг, господствовавший над залом.

— Очищение сектора заняло тридцать лет, но мы действовали весьма тщательно, — продолжил слуга Ордо Маллеус. — Ни один доклад не оставался без внимания — неважно, сколько времени на это уходило, — и, через несколько десятилетий после того, как Хрондир был отправлен сюда, планету посетили вновь, чтобы выяснить судьбу капитана. Мир оказался свободен от ереси, но об Экзорцисте не удалось узнать почти ничего, кроме собранных по крупицам историй об одиноком космодесантнике, уничтожившем великое зло.

Монтийф указал на помещение, в котором стояли имперцы.

— К тому времени эта гробница уже была засыпана и заброшена, так что пройти по следам, найденным в рассказах, не удалось. Но остались некоторые опасения, ведь бельтрассцы слишком уж прочно забыли случившееся. Поэтому Ордо Маллеус вернулся сюда, сразу же, как только одна из атак тау привела к обнаружению катакомб. События последних дней доказывают, что мы поступили правильно.

— Задание Хрондира осталось невыполненным, — подытожил Анвинд. — Демон все ещё жив.

— Дело не в этом, — возразил Монтийф. — Экзорцист мог одолеть врага, не убивая его. Если зло нельзя уничтожить, существуют иные способы побеждать в таких битвах.

— Колдовство, — произнес фенрисиец.

— Определенные ритуалы, — сказал инквизитор. — Но их много, и мы не знаем, какой использовал Хрондир. Впрочем, я уверен в одном — что бы ни жило здесь, в гробнице, оно ещё не проявилось полностью. Демона что-то сдерживает, иначе он уже давно перебил бы нас всех и обрушился на внешний мир.

«Сдерживает» — почему-то Годрихссон уцепился за это слово. Что там сказал Лиульф, насчет того, как его утащили во тьму? Словно демона неудержимо влекло назад, в какую-то клетку, где он расправлялся со своими жертвами, а затем снова вырывался наружу и возвращал останки в места, откуда похищал несчастных. Сразиться с чудовищем смог только Космический Волк, и оно выпустило фенрисийца на его последнем издыхании.

— Здесь нет никаких потайных комнат или залов? — спросил Анвинд, заранее зная ответ.

Мысль космодесантника подтвердил не Монтийф, а его слуга, Праникс.

— Нет, — сказал дознаватель. — Мы просканировали каждый участок стен, пола и потолка. Гробница глубоко погружена в скалистый грунт.

— Тогда твари негде прятаться… разве что тут! — с этими словами Годрихссон указал на саркофаг. — Если бы демона там не было, стали бы вы так пристально наблюдать за этим ящиком? Бельтрассцы наверняка знали, что чудовище упокоено вместе с Хрондиром, и поэтому во всей гробнице, кроме как здесь, нет ни единого изображения или имени, чтобы враг не получил власти над мертвыми. Так почему же вы до сих пор не вскрыли саркофаг?

— Потому что ещё недостаточно знаем противника. Не собрали достаточно информации об этом создании, — объяснил инквизитор. — Спешить в таком деле совершенно безрассудно.

— Ты для этого обыскивал места убийств после каждой атаки — чтобы найти больше данных, пока тварь учиняла здесь хаос? — повернулся Анвинд к дознавателю.

— Досадная необходимость, — произнес Праникс. Слуга Инквизиции почти не повысил голос, но в его словах звучало стальное самообладание. — Мы не могли действовать поспешно, пока точно не выяснили…

— Значит, один из нас погиб, а вы по-прежнему молчали? — злобно прорычал Годрихссон, едва сдерживая ярость.

Дознаватель не ответил, но и глазом не моргнул при виде разгневанного Волка.

Вожак стаи посмотрел на Монтийфа и Праникса, совершенно уверенных, что они в своем праве, и сжал зубы так, что клыки впились в десны. Затем, выпустив ярость в новом рыке, Анвинд повернулся к стае.

— Что же, если сегодня все говорят об осторожности, то мы знаем, что нужно делать. Не так ли, братья?

Инквизитор и дознаватель не пытались остановить фенрисийцев, которые окружили каменный саркофаг и теперь пытались найти способ вскрыть его. Вместо этого представители Маллеус отошли назад и подготовились к тому, что начнется следом; боковым зрением Годрихссон заметил, что Монтийф снял с пояса золотой молот и поудобнее перехватил изукрашенную рукоять.

Синдри обнаружил, что лицевую панель куба, с вырезанным именем и изображением Хрондира, можно понемногу сдвинуть в сторону. Тяжелой работой занялись Тормод и Гульбранд, а два других Волка отступили от саркофага и взяли оружие наизготовку.

Отодвинув плиту, космодесантники прислонили её к одной из боковых стенок усыпальницы. Изнутри потянуло спертым воздухом, но, кроме затхлости, пахнуло ещё кое-чем: недавним смрадом обожженного мяса и горячей крови.

Несколько секунд все стояли абсолютно неподвижно, Космические Волки ждали появления… чего угодно. Но ничто так и не возникло.

Не опуская болтер, Анвинд направился к саркофагу.

В отличие от безликих каменных стен остальной гробницы, на каждой поверхности внутри усыпальницы были выцарапаны надписи, в том числе и на языках, неизвестных Годрихссону. Рядом с текстом виднелись загадочные знаки и символы, и во многих из них фенрисиец увидел знакомые обереги для сдерживания злобных сил.

Сдерживания снаружи или внутри?

На камнях внутри саркофага виднелись следы ожогов, но комплект терминаторской брони Хрондира сохранил интенсивный красный цвет, и с одного из наплечников по-прежнему смотрел рогатый череп.

Экзорцист был похоронен сидя, в точности как на барельефе; тело в полном доспехе восседало на каменном троне, достаточно прочном, чтобы выдержать огромный вес брони. Лицо Хрондира скрывал шлем, руки лежали на бедрах, ладонями вниз.

— Не приближаться, — скомандовал вожак стаи, подходя к Экзорцисту. Отыскав нужные крепления, Анвинд отстегнул шлем покойного и поднял его со свистом выходящего воздуха.

Обнажившаяся голова хорошо сохранилась. Высохшая, бледная кожа обтянула череп, веки запали, но пожухшие черты, несомненно, принадлежали Хрондиру. Даже в смерти его широкие челюсти крепко сжимались в немного карикатурной гримасе стоической решимости.

Годрихссон прищурился и навострил уши, пытаясь отыскать признаки жизни. Не слышалось даже слабейшего дыхания или сердцебиения, тело оставалось совершенно неподвижным, но что-то казалось неправильным. Экзорцист не был жив, но и не скончался; Анвинд не понимал, как такое возможно.

— Он мертв… но не мертв? — произнес Космический Волк, понимая, как абсурдно звучат эти слова в гробнице Хрондира.

— Крохотная искра жизненной сути ещё остается, — подтвердил Монтийф. — Тело капитана давно умерло, но некая часть его души задержалась здесь.

Вожак стаи отступил от тела Хрондира, намереваясь потребовать от инквизитора более понятного объяснения, но задел тяжелым сабатоном кусочек чего-то твердого. Тот отскочил от внутренней стенки, и, вращаясь, прилетел обратно под ноги фенрисийцу.

Опустив взгляд, Годрихссон увидел, как перестает вращаться осколок керамита, изогнутый фрагмент бронепластины, выкрашенной в цвета его собственного ордена.

Обломок доспеха Лиульфа.

И в тот же миг в Анвинда врезался поток невероятной силы, волна жара и вихрь столь мощный, что он сумел поднять в воздух космодесантника в полной броне и пронести его по всему саркофагу.

Волк с размаху врезался в стену и полетел вниз, окруженный облаком каменных осколков. Приземлился он на ноги, с болтером наизготовку.

Теперь Годрихссон заметил размытое пятно, зависшее перед телом Хрондира. Глаза начинали зудеть от одного вида этого бесформенного пузыря пылающей, полупрозрачной материи, который пытался втянуть себя в реальность. Тени клыков и когтей рассекали воздух вокруг создания.

— За Русса! — рявкнул Анвинд, нажимая на спуск и обрушивая на врага ураган разрывных болтов. К нему присоединились Синдри с Гульбрандом, и демоническое проявление задергалось под огнем.

А потом исчезло.

— Так просто? — недоверчиво спросил Синдри, не опуская болтер.

— Слишком просто, — согласился вожак стаи. — Инквизитор?

— Вы правы, — произнес Монтийф. — Оно вернется.

— Демон заякорен, — вставил дознаватель.

— Говори яснее! — рявкнул Годрихссон.

— Инквизитор сказал, что здесь осталась частичка души Хрондира, — повиновался Праникс. — Скорее всего, Экзорцист не сумел полностью уничтожить демона, и потому приковал его к себе. Эти узы уцелели даже после смерти капитана: душа Хрондира, привязанная к телу, втаскивает демона обратно в его тюрьму.

Монтийф указал на терминаторский доспех.

— Вот она, сила, сковывающая врага.

Космический Волк увидел, что броня Экзорциста словно подсвечена мерцающим голубым сиянием, и по её древним пластинам прыгают разряды психической энергии. Затем свет затрещал, словно борясь с какой-то иной силой.

— Праникс не ошибся, — объявил инквизитор. — Перед нами якорь, что удерживает демона.

Голубое сияние рванулось вперед, сопровождаемое волной холодного воздуха, стенки усыпальницы на несколько секунд покрылись инеем, и демоническое проявление вернулось. Но не одно: перед Анвиндом возник Гальверн, первый из гвардейцев, встреченных Волками в гробнице. Смертный извивался над полом возле сидящего трупа Хрондира; все тело лакузийца было охвачено пламенем, а на коже появлялись всё новые порезы. Сам воздух с демонической силой атаковал бьющегося в агонии человека.

Годрихссон почувствовал, как в нем растет гнев. Должно быть именно это происходило с Лиульфом и остальными — враг втаскивал жертв через варп в усыпальницу Экзорциста, терзал их тела и, закончив свои поганые дела, возвращал останки обратно.

Фенрисиец понял, что с него хватит.

— Гульбранд, — скомандовал вожак лучшему стрелку стаи, — избавление!

Кивнув, Волк выпустил из болтера единственный заряд, и голова Гальверна взорвалась. Тело гвардейца безвольно повисло, раздался пронзительный визг, а затем демон принялся разрывать труп на куски, раздосадованный, что его игру так быстро прервали.

Сама тварь как будто не пострадала от болта, пробившего её тело перед тем, как попасть в лакузийца. Прянув к полу, демон вновь исчез и тут же появился у ног Гульбранда, объяв стрелка волной жара.

Космодесантник отбивался от полуреального создания, которое схватило его пылающими прозрачными конечностями, но это было всё равно что бороться с льющейся водой. Тормод и Синдри бросились на помощь, и последний рубанул тварь взревевшим цепным клинком, но тут же выругался — демон обтек меч, и тот отскочил от нагрудника боровшегося с ним фенрисийца.

— Великий Русс! — выпалил светловолосый Волк. — Да мы скорее убьем Гульбранда, чем это.

— Назад! — крикнул Монтийф, подступая к созданию. Глаза инквизитора слегка поблескивали энергией, разряды которой трещали вокруг молота в руках. Взмахнув оружием, он направил оголовье совсем рядом с Гульбрандом, так, чтобы оно пронеслось сквозь чудовище, но не задело космодесантника. Отшатнувшись от псионической атаки, порождение варпа снова скрылось в полу.

И опять возникло в саркофаге Хрондира. Тем временем раненый Волк упал на одно колено, его плоть дымилась после соприкосновения с демоном, а лицо превратилось в месиво кровавых порезов.

— На твари вроде ни царапинки, — со злостью произнес Анвинд. — Как нам вообще её ранить?

— Нужно разрубить узы, — ответил Праникс, и вожак стаи заметил, что вокруг дознавателя тоже мелькают проблески психической энергии. — Уничтожить якорь, высвободить дух Хрондира, и демон полностью проявится в нашем мире. Тело Экзорциста нетронуто, так что тварь, должно быть, не могла выбраться сама, но обряд связывания не помешает кому-то другому выпустить её. Сорвавшись с цепи, создание станет намного опаснее, чем сейчас, но окажется уязвимым для наших атак. Вместе мы сможем одолеть его.

На этот раз выругался уже Годрихссон, тихо пробормотав очень старое и очень неясное фенрисийское проклятие, которое помнил с детства; в нем говорилось что-то насчет женщин, рожавших от мужчин из враждебного племени. Пусть Монтийф и Праникс не открывали своих тайн, пока не погиб Лиульф, но в Ордо Маллеус лучше всех знали, как сражаться с демонами. Волки нуждались в этих двоих, чтобы уничтожить чудовище, убившее воина их стаи.

— Хорошо, — согласился Анвинд. — Тормод, устрой моему старому другу Хрондиру давно запоздавшую кремацию. Остальные, отвлекайте эту тварь!

Сам Годрихссон, Гульбранд и Синдри открыли огонь по существу, которое, уклоняясь от их болтов, вылетело из усыпальницы. То пропадая, то вновь появляясь в реальности, демон скользил по гробнице, а волки продолжали стрелять, отгоняя его от саркофага.

Пользуясь моментом, Тормод взбежал по ступеням в усыпальницу. Когда Анвинд возвращал шлем Хрондира на место, он не застегнул крепления, поэтому огнеметчик без труда обнажил высохшую голову Экзорциста.

— Прости, брат, — сказал Волк, наводя оружие и выпуская сгусток пламени, объявший череп мертвеца. Древняя плоть оказалась сухой, как бумага, поэтому огонь не только спалил кожу на голове, но и распространился вниз, через воротник и дальше внутрь доспеха, сжигая остальное тело.

Терминаторский доспех начал заваливаться вперед, из его шеи струились густые клубы черного дыма. Затем броня рухнула наземь, и по полу рассыпались темные хлопья золы; Годрихссону показалось, что из пепла поднялась легкая дымка голубой энергии, тут же развеявшаяся бесследно.

Демон взревел, и призрачный силуэт начал уплотняться, превращаясь при этом в нестабильную, дрожащую массу до ужаса реальной плоти, усыпанной пустулами. На отвратительной коже возникали поры, выдыхавшие зловонный воздух; трубчатые отростки становились щупальцами, бритвенно-острые кончики которых скребли пол в поисках опоры. Затем выросло ещё несколько трясущихся конечностей, а в центре чудовищного тела вздулась гроздь стеклянистых глаз, похожих на гнойники.

Тварь встретилась взглядом с Анвиндом, и Волк ощутил жар в черепе — касание Хаоса, пытавшегося закрепиться в разуме воина.

Он не поддастся.

— Давай! — заорал Годрихссон, открывая огонь по демону. Какофония стрельбы становилась всё громче по мере того, как остальная стая присоединялась к вожаку.

Анвинд целился в стеклянистое скопление, и болты разрывали омерзительные шарики, а из ран выплескивался кипящий ихор. Впрочем, создание по-прежнему изменялось, расширялось, на его теле открывались новые глаза, и многочисленные конечности, словно бичи, стегали по воздуху. На каждой из них росли шипы и клыки, плоть текла, будто жидкость, и сложно было понять, где заканчивается щупальце и начинается капающая с него слизь.

Одна из конечностей метнулась к Гульбранду, и бритвенно-острая клешня без труда рассекла керамит нагрудника, словно тонкий старый пергамент, проливая кровь космодесантника. Фенрисиец отлетел назад; там, где демон коснулся его плоти, края раны начали темнеть от разложения.

Громадная тварь понеслась вперед, с устрашающей быстротой передвигаясь по гробнице. Воздев многочисленные когти и клешни, демон изготовился нанести Гульбранду смертельный удар — порождение варпа, казалось, не беспокоили болты, здесь и там взрывавшиеся на его теле. Отогнать его удалось только присоединившимся к схватке Монтийфу и Праниксу, которые атаковали чудовище ударной волной пси-энергии.

Демон резко свернул, собираясь отыскать новую жертву и утолить жажду крови, но вместо этого наткнулся на Тормода и его огнемет. Если прежде внезапным набегам существа в реальность сопутствовали источаемые им волны жара, то сейчас оно обрело уязвимую плоть.

И взвыло, когда Космический Волк поджег её.

Схватив Гульбранда за руку, вожак стаи удержал его от падения. От зараженной раны поднимались испарения, а взгляд воина оказался расфокусированным и потерянным.

— Посмотри на меня, брат, — произнес Годрихссон, и раненый встретился с ним глазами. — Не позволь этому овладеть тобой, сражайся с ним.

Гульбранд кивнул, его взгляд снова стал сосредоточенным, и, сбросив поддерживающую руку капитана, «серый охотник» поднял болтер и вернулся в битву.

Порождение варпа всё ещё пыталось нарастить массу, но град болт-зарядов разрывал пухнущую плоть на куски. Космодесантники и инквизитор нападали на демона, уклоняясь от хлеставших по гробнице конечностей, но только сдерживали, а не уничтожали врага.

— Мы должны разнести его в клочья! — объявил Монтийф, поднимая молот. Кивнув, Анвинд в ответ воздел цепной клинок, и имперцы двинулись на чудовище.

Стоило им приблизиться, тварь тут же бросилась в атаку, но Годрихссон, перепрыгнув пронесшуюся над полом лапу, приземлился ближе к туловищу демона, а инквизитор отбил клешню в сторону ударом молота. Затем вожак стаи вонзил меч в глаза чудовища, а Монтийф осыпал голову врага градом ударов, сопровождая каждый взмах вспышками психических сил.

Дознаватель приблизился к твари, готовя собственную пси-атаку, Тормод выхватил цепной клинок, и даже Гульбранд заковылял в сторону схватки, одной рукой держа длинный нож, а другую прижимая к кровоточащей груди.

Выбросив вперед клешню, демон схватил подбегавшего Синдри ниже колена; клешня немедленно превратилась в щупальце, которое потащило космодесантника по полу, к пасти, открывшейся в боку чудовища. Космический Волк, ровно держа болтер, продолжал стрелять во врага, а отросток тем временем продавил силовую броню и начал вгрызаться в плоть фенрисийца.

Анвинд, продолжавший вздымать и опускать цепной меч, рубить и избивать нечистую плоть, мысленно ощутил враждебное присутствие. В разуме вожака стаи возникли сомнения и ереси, расползавшиеся, словно зараза. Они твердили, что Хрондир продал душу демону, чтобы поддерживать его, что это создание было божеством, единственным истинным богом, что он был самой жизнью и не мог умереть.

Бессмысленная ложь отчаявшегося существа.

Капитан Годрихссон глубже вонзил клинок в бесформенное тело, заставив порождение варпа взвыть. Рядом с Волком вновь опустил молот инквизитор Монтийф, сопроводив удар очередной пси-вспышкой. Нечистая плоть создания начала пузыриться и распадаться, раскрывающиеся в ней рты издавали чудовищный жалобный вой.

Вопли твари эхом разнеслись по катакомбам. Из ушей смертных, сидевших в темных уголках гробницы, потекли струйки крови — люди услышали крик демона, отправленного обратно в ад.

В последующие дни Анвинд и бойцы его стаи почти не разговаривали с Монтийфом и Праниксом. Ничего не изменилось, даже когда свита инквизитора расчистила обвал, и имперцы вышли на свет. Пусть они и сражались вместе, чтобы изгнать чудовище, Годрихссон знал, что дознаватель мог раньше навести Волков на след твари — но вместо этого, следуя своему плану, позволил Лиульфу погибнуть.

Сам Анвинд и Тормод немедленно присоединятся к битве с тау, но Гульбранду и Синдри потребуется некоторое время, чтобы оправиться от ран. События в гробнице оставили неприятный привкус во рту капитана, но он держал язык за зубами. Не стоило заводить столь опасного врага, как Инквизиция, да и без того Годрихссона ждала собственная война. Вожак стаи решил перенаправить свой гнев на серокожих ксеносов.

Перед тем, как покинуть катакомбы, Анвинд забрал из саркофага части доспеха Хрондира. Он пообещал себе — хотя и не знал, как ему это удастся — найти способ вернуть броню на Изгон, чтобы в неё снова облачился боевой брат ордена Экзорцистов.

— Они гневаются на нас, — сказал Праникс, глядя, как уходят Волки. — Думают, что мы могли бы начать действовать раньше, что их брат погиб из-за нашей скрытности.

Монтийф поднял бровь.

— Ты поступил верно, посоветовав соблюдать осторожность, — ответил он. — Великолепный план, Праникс, а твоя идея уничтожить «якорь» повернула ход сражения. Боюсь, что вскоре ты покинешь мою свиту.

— Покину? — переспросил дознаватель.

— Именно так, — подтвердил Монтийф. — Я буду рекомендовать твое повышение до инквизиторского чина, Праникс. Ты продемонстрировал, что обладаешь всеми необходимыми качествами.

— Благодарю вас, — ответил Праникс, не глядя инквизитору в глаза.

Монтийф ощутил легкое беспокойство от того, насколько прохладной оказалась благодарность дознавателя, и почти заподозрил, что тот и не ожидал меньшей награды. Что решение возвысить помощника до инквизитора принадлежало самому Праниксу, а не его господину.

Затем Монтийф отбросил странную мысль. Не слишком далеко от них раздавались залпы тяжелой артиллерии тау, демон был мертв, и настало время уходить.

Скоро они покинут планету и оставят Бельтрассе Волкам.

Марк Клэпхем

Пустые начинания

Орочья цитадель изначально была уродливой. Объятая пламенем, она не стала более приятной глазу. Неровные стены этой груды металлолома размером с город, что прижималась к пыльной, безжизненной равнине, окружало топкое озерцо токсичных отходов и прочих мерзостей, напоминавшее неглубокий крепостной ров. Её башни и зубчатые парапеты царапали воздух, словно бы цепляясь кривыми черными пальцами за красновато-синее небо.

Крепость была оперативной базой Кишкульти, орочьего военачальника и бича системы Аликсинд. Сейчас она пылала после бомбардировки зажигательными снарядами, которую день и ночь вели орудия, расположенные на близлежащих холмах. Артиллерия уже смолкла, но огонь бушевал до сих пор.

Жуткая твердыня содрогалась в предсмертных корчах, отказываясь подыхать тихо и мирно. В неподвижном воздухе над ней висели облака ядовитого черного дыма — они поднялись так высоко, что, казалось, почти доставали до четырех видимых спутников планеты.

Когда пламя добралось до неустойчивых стен и шатающихся зубцов, горящие обломки начали обваливаться на равнину. Жаркий огонь неотвратимо разрушал постройку зеленокожих.

Крепость была уродливым зрелищем на непривлекательном мире. Атаковав систему, военачальник впервые совершил посадку на Даррле, и планета стала его первым опорным пунктом в двадцатилетней кампании против Империума. Оккупация оставила на ней глубокие шрамы: города были разрушены, их обломки пошли на прокорм орочьей военной машины, а большинство обитателей бежали или погибли в прежние годы.

Но теперь из цитадели получилась бы подходящая могила — или, возможно, погребальный костер — для Кишкульти и его амбиций.

Так думала капитан Анжу Бадия, рассматривая пылающую крепость. Рот и нос женщина замотала грубым хиджабом, спасаясь от вони объятых пламенем развалин. Под ней беспокойно переступала лошадь; это было дисциплинированное животное, хорошей талларнской породы, но даже обученные создания нервничали в подобном месте.

Капитан Бадия была всадницей 14-го Талларнского полка, и в её оснащение входила длинная шинель, перехваченная у талии красным кушаком, на котором висел клинок с позолоченной кромкой. Выпрямившись в седле, Анжу обозревала окружающую территорию зелеными глазами, которые пронзительно сверкали между слоев хиджаба, выискивая возможное движение. Наблюдение было сложным и утомительным занятием, поскольку равнину, и так заваленную обломками, окутывал дым. Бадия держала руку возле лазвинтовки, готовая в любой момент вскинуть оружие.

Талларнский 14-й, действуя совместно с другими имперскими силами, оттеснил армию Кишкульти по равнинам Даррла и явился следом, чтобы закончить работу. Пожар всё разгорался, и, хотя главные постройки ещё держались, нанесённый крепости урон вынудил некоторых её обитателей бежать. Орки, свирепые и невероятно опасные существа, были также чрезвычайно тупыми, поэтому только сейчас, когда их прижали к стене, до части зеленокожих дошло, что Кишкульте конец.

Отделение Бадии и другие отряды, патрулирующие равнины вокруг цитадели, должны были предотвратить бегство чужаков из гибнущего оплота.

До Анжу донеслись отдаленные звуки стрельбы, рев орков и человеческие крики: где-то вдали её товарищи столкнулись с врагом.

— Капитан? — спросил Эйяд, один из более молодых всадников под началом Бадии.

— Слышу их, — ответила женщина, говоря достаточно громко, чтобы услышали остальные всадники отряда, скакавшие позади. Голос у неё охрип от сухого воздуха пустыни. — Вы знаете, что делать. Мы продолжаем дозорный объезд согласно маршруту. Подкрепление им придет с периметра. Если бросимся на выручку, то орки сумеют выскользнуть здесь.

— Так точно, капитан, — отозвался Эйяд.

Что испытал парень, узнав, что им не придется нестись в облако дыма, чтобы спасти атакованных товарищей-талларнцев — разочарование или облегчение? Бадия не знала и знать не хотела. У них были ясные приказы: патрулировать, убивать всех обнаруженных чужаков, и, если станет туго, вызывать подкрепление с периметра.

Анжу добавила к этому собственные инструкции: не лезть вперед, атаковать с максимально возможного расстояния. Орки были безмозглыми, но при этом свирепыми тварями, коренастыми зелеными существами с ужасными клыками и мощными, мускулистыми конечностями. Они могли одной рукой разорвать человека на куски. Талларнские всадники отличались проворством и, как правило, весьма метко стреляли даже на скаку, поэтому Бадия планировала вести огонь по встреченным чужакам издали.

Её надежды рухнули, когда остов выгоревшего транспортника ксеносов словно бы взорвался изнутри, пробитый ударом зеленого кулака. Продравшись через тлеющий металл, ксенос поднял короткий толстый пистолет и выстрелил в ближайшую к себе талларнку, немолодую женщину по имени Кхай. Заряд вырвал ошметок мяса из бока её лошади, которая встала на дыбы от мучительной боли и выбросила всадницу из седла.

Анжу не стала смотреть, как Кхай падает на землю — капитан уже скакала по дуге, широкой, насколько позволяли обломки, разбросанные по равнине. Она держалась как можно дальше от сгоревшей машины, из которой уже выбирался второй зеленокожий.

На скаку Бадия пригнулась в седле, держа лазвинтовку на сгибе руки. Подняв оружие на уровень глаз, талларнка сменила хват, компенсируя ритмичные толчки бегущей лошади, и прицелилась в первого орка. Тот подбирался к упавшей Кхай, шаркая ногами и держа пистолет книзу в мясистых руках.

При ведении огня из седла Анжу избегала лишних выкрутасов — никаких выстрелов в голову и прочих снайперских трюков. Вместо этого она сжала лазвинтовку и пробормотала лошади несколько привычных, успокаивающих слов, чтобы животное знало, чего ждать. Затем Бадия произвела три беглых лазвыстрела, метя в туловище чужака. Из-за очередного движения скакуна хватка капитана на оружии чуть ослабла, и один из разрядов прошел мимо, но два попали в цель. Первый ранил зеленокожего в плечо, заставив уронить пистолет, второй угодил ему точно в грудь.

Отшатнувшись, орк негодующе взревел, но не упал. Тем временем Эйяд пытался ускакать от другого ксеноса, ведя по нему огонь с опасно малой дистанции, а третий враг уже выбирался наружу. Неужели там был какой-то туннель, или раскуроченный транспортник маскировал проход, ведущий в крепость? Времени на размышления у Бадии не имелось. Повсюду вокруг её талларнцы сражались с чужаками, и лазвыстрелы ранили, но не убивали атакующих чудовищ.

Анжу снова прицелилась в первого орка, но не успела нажать на спуск: Кхай, у которой после падения с лошади одна рука висела плетью, поднялась на ноги и выпалила из хеллгана. Так как женщина не могла держать оружие правильно, отдача отбросила её назад, но с такого близкого расстояния выстрел пробил дыру в морде ксеноса.

Существо наконец-то издохло.

Выбирая новую цель, Бадия увидела, что третий чужак убил лошадь Барро, сломав ей шею одним прямым ударом, а затем другой рукой проделал то же самое с всадником, сжав его мертвой хваткой. Конь талларнца рухнул, но сам он, будто марионетка, всё ещё подергивался в лапе зеленокожего. Подавив желание отомстить, капитан начала искать живых товарищей, которым ещё могла помочь.

Эйяд пока оставался в седле, но второй орк загнал его в угол, и Анжу устремилась прямо к бойцу, стреляя на скаку. Ксенос обернулся к ней, с животной ненавистью тараща маленькие черные глазки.

Затем он сдернул Эйяда с коня и швырнул в Бадию.

Талларнец жестко врезался в своего капитана, и оба свалились с лошади. Запаниковав, животное бросилось прочь, и всадники рухнули наземь. Анжу чувствовала, как Эйяд, сломавший какую-то кость, содрогается от мучительной боли.

У самой Бадии ныли многочисленные ушибы по всему телу. Капитан столкнула товарища с себя, не обращая внимания на его страдальческие крики, и зашарила в поисках лазвинтовки. Остальные бойцы отряда спешили им на помощь, но орк, швырнувший Эйяда, уже бежал к лежащим талларнцам с пистолетом в поднятой лапе, капая слюной с крупных желтых зубов.

У Анжу звенело в ушах, поэтому она до последнего момента не слышала рыка двигателей.

В её поле зрения ворвался бронированный серо-синий «Носорог». Приземистая боевая машина рыхлила траками песчаную равнину, вздымая облака пыли. Наехав прямо на орка, приближающегося к Бадии, бронетранспортер раздавил его гусеницами. Остальные зеленокожие ещё не успели понять, что происходит, когда на них обрушился яростный шквал огня из штурмового болтера, скосивший уцелевших ксеносов за один залп.

Их тела ещё не коснулись земли, а «Носорог» уже ринулся дальше. Пробившись через остов чужацкого транспортника, БТР съехал по грубому дорожному скату, о наличии которого догадывалась Бадия — по нему орки срезали переход через равнину. Вдали женщина заметила пролом в стене, что служил для врагов путем отхода из пылающей крепости.

Не поднимаясь с колен, капитан смотрела, как из остановившегося вдали «Носорога» появляются пять огромных созданий в броне того же цвета, что и боевая машина, увешанные мехами огромных зверей. Все они были на голову-две выше обычного человека, и настолько же шире в плечах: космические десантники, Адептус Астартес, возлюбленные воины самого Императора.

Пять великанов скрылись в глубинах твердыню. Выполнив свою задачу, их транспортник отправился обратно на базу, и за ним вновь потянулись клубы пыли. Пока талларнцы из отряда Анжу собирались вместе и помогали раненым, не забывая осматриваться в поисках орков, «Носорог» просто проехал мимо них. Очевидно, у космодесантников было собственное задание, и они не задержались возле всадников, которые радостными криками приветствовали их своевременное вмешательство.

Капитан Анжу Бадия свистнула, подзывая свою лошадь, и снова взглянула на громадную крепость. Пламя, что охватывало её обугленные постройки, становилось всё яростнее. Оттуда бежали даже орки.

Только космодесантники могли по собственной воле пойти внутрь.

— Благодарю вас за столь любезный прием, — заявил Синдри, прямым ударом вонзая цепной клинок в бок атаковавшего их чужака. — Вы оказываете нам честь подобным гостеприимством.

— Ты опять забываешься, Синдри! — крикнул вожак стаи Анвинд Годрихссон, перекрывая рев собственного болтера. — Здесь командую я, и мне положено высказывать благодарности нашим хозяевам!

— Приношу извинения, — боец поклонился капитану, и в тот же миг зеленокожий махнул красным молотом через пустое место, где только находилась голова Синдри. — Вот, можете исполнить свои обязанности.

С этим он рубанул орка цепным клинком сзади по колену и толкнул тварь прямо под огонь капитанского болтера.

— Спасибо, — хмыкнул Годрихссон, свалив этого чужака и сосредоточив огонь на трех других, бросившихся на него, — но с остальными уж разбирайся сам.

Уже через несколько секунд после того, как Анвинд и его стая вошли в крепость, их окружили зеленокожие. Неприятели появились практически мгновенно, стоило отряду пробраться через брешь во внешней стене. Орки, ведомые необъяснимым чутьем на возможность подраться, хлынули навстречу космодесантникам из тесных коридоров цитадели, напоминающей улей. Хотя Синдри, как и всегда, трепался с возмутительным легкомыслием, капитан признал его правоту: ксеносы подготовили для них достойный прием.

Один из приближающихся чужаков был вооружен топором, и Анвинд прикончил тварь, не дав ей подобраться вплотную. Болт-заряд взорвался в груди орка, распылив взвесь алой крови и разбросав ошметки зеленой плоти. Не успел труп рухнуть на пол, как два других ксеноса уже вскинули массивные пистолеты, готовясь палить почти в упор. Схватив одного из зеленокожих за лапу, в которой тот держал оружие, капитан дернул огромную скотину вперед и вниз, одновременно резко поднимая ногу. Ударом колена Годрихссон сломал неприятелю руку, заставив выронить пистолет.

Теперь Анвинд крепко держал орка рядом с собой, и челюсти существа оказались в опасной близости от лица космодесантника. Волк не надел шлем, и его окутало зловонное дыхание изо рта чужака — тот потянулся вперед, пытаясь отгрызть Годрихссону лицо желтыми зубами. Зеленокожий был силен, даже по сравнению с Астартес в полном силовом доспехе, и старался вырваться из захвата. Анвинд толкнул его вбок, между собой и другим ксеносом. Тот, недолго думая, попробовал застрелить капитана прямо сквозь своего товарища.

Орк принял спиной четыре или пять «дружественных» зарядов, после чего издох с досадливым блеском в маленьких черных глазах.

Отталкивая тушу в сторону, вожак стаи поднял болтер. Прежде чем последний ксенос успел прицелиться, Годрихссон дважды выстрелил в него и убил наповал. Затем капитан зафиксировал болтер на ноге доспеха и выхватил цепной меч. Когда новые зеленокожие накинулись на Анвинда, он принялся орудовать клинком, разрубая конечности. Время от времени зубья оружия скрежетали по пластинам грубой брони.

Другие воины его стаи тоже не тратили время зря. Они были братьями Влка Фенрика, остальной Империум называл их Космическими Волками. Фенрисийцы так долго сражались вместе, повидали столько бессчетных зим, что теперь бились подобно единому организму. Не поднимая глаз, они знали, где находятся товарищи, и сражались, руководствуясь стайными инстинктами.

Анвинд был вожаком стаи. Как и любой из подобных ему, он намного превышал в росте обычного человека. Лицо капитана с массивными чертами обрамляли длинная грива и такая же борода. Волосы Годрихссона, тронутые белизной, лоснились от жирного дыма. Тело и броню капитана покрывали знаки, указывающие на долгую жизнь и службу: шрамы на коже и борозды на доспехе, седина в бороде и удлиняющиеся зубы, меха и иные трофеи, что свисали с плеч.

Рядом с ним сражались товарищи.

Разумеется, там был Синдри — ловкий даже в полном силовом доспехе, он кружился между противниками, нырял под лапой одного орка, пронзая его цепным кликном, и тут же взмахивал оружием по дуге, рассекая колени другого. У него были светлые локоны, необычные для фенрисийца, и, несмотря на долгие десятилетия жизни, в космодесантнике сохранялось нечто юное. Хотя ему недоставало растущих клыков и прочих характерных признаков зрелости волчьего брата, никто не сомневался в боевом духе Синдри.

Гульбранд, спокойный, как и всегда, обдуманно выпускал меткие болтерные очереди в уязвимые точки неприятелей, не позволяя оркам даже приблизиться к нему. В его волосах и бороде, некогда черных, будто вороново крыло, появились тонкие белые пряди, но безразличное выражение лица осталось неизменным.

На краю группы сражался громадный Тормод, тяжеловесный даже для космодесантника в полной броне. Он водил огнеметом из стороны в сторону, зажаривая бессчетных чужаков, которые выползали из дыр в стене.

И, наконец, с ними был рыжеволосый Хэнир, присутствие которого всегда удивляло Анвинда, даже после десятилетий совместных боев. Этот Волк, последний выживший из своей стаи, присоединился к отделению Годрихссона многие годы тому назад, когда они сами понесли потерю, но капитан, пусть отчасти, до сих пор ждал увидеть на его месте давно погибшего Лиульфа. Хэнир давно вырос из «кровавых когтей», и на счету боевого брата имелось множество сражений, но всё же ему суждено было вечно оставаться новичком.

На одной руке он носил огромный, выкрашенный в красное силовой кулак. На глазах вожака Хэнир поднял орка за патронташи, крест-накрест пересекавшие грудь, и с размаху впечатал его в другого чужака, уже распростертого на полу. Обе твари погибли мгновенно.

— За Русса и Фенрис! — гаркнул Волк, поднимая окровавленный силовой кулак.

— За Фенрис! — прогромыхал Тормод, и этому кличу отозвалась вся стая, даже вечно немногословный Гульбранд.

— Думаю, мы их заметно проредили, — указал Синдри.

И действительно, их как будто атаковало всё меньше чужаков. Анвинд уже убивал орков лишь по разу в несколько секунд. Впрочем, праздновать это вряд ли стоило: дым постоянно сгущался, вокруг становилось всё жарче. Пусть на космодесантников нападало уже не так много ксеносов, но огонь, что пожирал цитадель, уже приближался к космодесантникам.

— Нужно двигаться сейчас, пока ещё есть шанс, — обратился Годрихссон к стае, отбросив в сторону очередного орка.

— Сюда, — произнес Гульбранд, указывая на отверстие в стене рядом с собой. Все они были охотниками, но посреди дыма и резни мог заблудиться даже Космический Волк. Гульбранд, однако же, никогда не терял чувство направления, и готов был провести отделение, куда требовалось — прямо в центр крепости. У орков была несложная иерархия, поэтому цель космодесантников наверняка располагалась в той стороне.

Тем утром Анвинд рассматривал цитадель издали, наблюдая за имперским артобстрелом, и решил, что долгая кампания, в которой сражались он, его братья и тысячи других верных Императору душ, не должна завершиться поисками Кишкульти среди одинаковых груд орочьего пепла.

Для уверенности в победе требовалось, чтобы кто-нибудь забрал голову военачальника, пусть даже срубив её с обугленного трупа. Необходимо было доказательство смерти, трофей, взятый во славу Империума, и Годрихссон решил, что этим займется он со своим отделением.

Поэтому артиллерии приказали умолкнуть, а Анвинд и его стая, преодолев равнину, оказались здесь, в дыму и тьме, окруженные ярящимся пламенем.

Сначала Космические Волки двигались медленно, с боем делая каждый шаг по коридорам, грозящим обрушиться на них. Однажды фенрисийцы изменили маршрут, когда возможный проход оказался завален обломками, но неизменно двигались к цели. Издалека доносились отголоски болезненных орочьих воплей, но по мере продвижения космодесантников к центру крепости их атаковало всё меньше чужаков.

Зеленокожие, пытавшиеся встать на пути Волков, бились неистово, но сами за себя, и не могли противостоять стае, сражавшейся как единое целое.

В конце концов Годрихссон сотоварищи оказались в большом коридоре, увешанном черепами и прочими трофеями. Всю эту мерзкую дрянь приделали к стенам кое-как, но было понятно, зачем она здесь — показать успехи великого военачальника, к тронному залу которого приближались космодесантники.

Они вошли в помещение приблизительно округлой формы, равное по высоте самой крепости; его наклонные стены сужались к отверстию в потолке. Солнечные лучи, добиравшиеся до пола с такой высоты, бледнели и рассеивались в маслянистом дыму, что заволакивал комнату. Откуда-то сверху валились пылающие угли и крупные фрагменты построек, тоже объятые пламенем.

Стены были усеяны длинными шипами, на некоторых висели скелеты или добыча, остальные пустовали. Самой заметной особенностью зала был грубо сработанный балкон с троном из металлолома, возвышавшийся над полом.

Сиденье пустовало, и, поскольку Анвинд понятия не имел, как выглядит Кишкультя, он не знал, находится ли военачальник в рядах орды, противостоящей Космическим Волкам.

Впрочем, чутье подсказало капитану, что среди этих зеленокожих нет их цели. Годрихссон сразу опознал бы военачальника, увидев его. Ходили слухи, что давным-давно капитан Белых Консулов почти убил орка, отрубив ему ноги у колен. По утверждениям тех же рассказчиков, ксенос носил на одном наплечнике шлем этого космодесантника, а на другом — его череп, как символы победы над благородным воином Императора.

Ни Анвинд, ни кто-либо иной из жителей Империума не мог предположить, как Кишкультя, именно тогда получивший это прозвище, сумел впоследствии не только сохранить власть, но и расширить свое влияние. Орки были глупы, но при этом вероломны, и без церемоний избавились бы от раненого или покалеченного вожака. Если военачальник до сих пор преуспевал, значит, он в чем-то превосходил повинующихся ему зеленокожих.

Толпа чужаков, заполнявшая тронный зал, в едином порыве ринулась на Годрихссона и его Волков беспорядочной массой зеленых мышц. Над ордой возвышались четыре громадных ксеноса, — скорее всего, телохранители Кишкульти, — которые были с ног до головы закованы в примитивные доспехи и шлемы, похожие на ведра, а также вооружены тесаками и короткоствольными, несообразно большими пистолетами.

Первыми до космодесантников добрались гретчины и обычные зеленокожие. Волкам пришлось биться с чужими воинами врукопашную, одновременно раскидывая пинками мелких круглоголовых существ, которые пытались воткнуть ножи в сочленения силовой брони.

— Синдри, помоги мне! Дадим место Тормоду, чтобы зачистил этот сброд! — крикнул капитан, опуская сабатон на череп гретчина и всаживая локоть в широкую челюсть орка. — Хэнир, Гульбранд, при первой же возможности атакуйте тех мощных здоровяков! Мне нужен проход к вожаку.

Все фенрисийцы чуть отступили назад, окружив Тормода. Пока большой Волк готовил огнемет, Годрихссон и Синдри устремились вперед, бешено размахивая понизу цепными мечами. Они разрубали головы гретчинов и колени орков, отталкивая передний ряд врагов.

— Расступись, расступись! — покрикивал белокурый Волк, полосуя клинком всех на своем пути. — Брат Тормод разбирается с мудреными кнопками, дайте ему время!

Прогромыхав какие-то грязные ругательства в адрес племенных родителей Синдри, огнеметчик рявкнул: «В сторону!»

Оба космодесантника отпрыгнули с дороги, позволив зеленокожему отребью ринуться вперед, по телам раненых и убитых сородичей — прямо на струю пламени, выпущенную Тормодом. Наступление ксеносов захлебнулось и переросло в давку, мертвые и умирающие преграждали путь и атакующим, и тем, кто пытался отступить. Огонь сжигал их всех, а остальные Волки тем временем стреляли в пылающее месиво.

— Ну и вонь… — с отвращением протянул Синдри. Анвинд хмыкнул: ему запах тоже казался невыносимым, но такое выражение чувств было не слишком… волчьим. Типичный Синдри.

Один из чужаков-телохранителей в шлемах, выстрелив из здоровенного пистолета, спас сородичей от поджаривания. Снаряд взорвался у ноги Тормода с такой силой, что громадного волчьего брата отбросило назад, и струя пламени подожгла часть высокого потолка.

Стая тут же ответила очередями: Гульбранд метко послал несколько болтов над головами низкорослых ксеносов, но казалось, что разрывные заряды почти не вредят толстой броне великанов. Один из снарядов угодил зеленокожему стражу точно в грудь, но чужак устоял на ногах, отделавшись щербиной на доспехе.

— Сблизиться и устранить, быстро! — взревел капитан. — Мне нужен вожак!

— Какие простые ясные приказы! — откликнулся Синдри. — Исполним через секундочку.

Чужаки-телохранители продрались через почерневшие останки, что усыпали тронный зал, и, разбросав пинками обугленные трупы, набросились на фенрисийцев. Анвинд кинулся к ближайшему орку, который попытался пырнуть капитана грубо сработанным кинжалом. Годрихссон отпрыгнул в сторону, толстый клинок пронзил воздух рядом с ним. Перехватив рукоять вражеского оружия, космодесантник выбросил вперед цепной меч, целясь в слабое место между доспехом и шлемом ксеноса. Сначала зубья пошли хорошо и вгрызлись чуть выше нагрудника, оставив глубокую рану, но затем фенрисийский клинок заскрежетал, рассыпая искры. Космический Волк удерживал кинжал в стороне, но зеленокожий вывернул лапу с пистолетом, намереваясь выстрелить в упор.

Оттолкнувшись от врага, Годрихссон выпустил и цепной меч, и тесак, в результате чего чужак лишился опоры и пошатнулся. Подняв болтер, Анвинд выстрелил в точку рядом с застрявшим клинком. Заряд отыскал небольшую дыру, проделанную мечом, и с приглушенным хлопком взорвался внутри орочьего шлема. Из глазных прорезей потекли струйки крови, ксенос повалился на пол.

Провернув цепной клинок, капитан вытащил его из туши и обернулся. Воины стаи разбирались с другими зеленокожими телохранителями. Один из чужаков, подожженный Тормодом, куда-то брел, пошатываясь и пуская дым из щелей в броне. Хэнир тем временем силовым кулаком сорвал шлем с другого противника и прикончил его из болт-пистолета.

— Думаешь, один из них — военачальник? — крикнул рыжеволосый фенрисиец.

Анвинд не успел ответить. Двойные двери в дальнем конце тронного зала распахнулись от удара ногой. На пороге возник гигантский зеленокожий, намного выше любого из воинов в зале. Этот абсурдно огромный чужак был облачен в массивную броню, увешанную мехами, над одним плечом он носил череп космодесантника, на другом — помятый шлем. В толстых зеленых пальцах, унизанных шипастыми кольцами, великан сжимал длинный двулезвийный топор.

Кишкультя.

— Великий Русс! — выразился Синдри, в кои-то веки не сумев сострить.

— Теперь понятно, как это создание так долго оставалось вожаком, — заметил Годрихссон.

Слухи не лгали насчет того, что Кишкультя лишился ног. Теперь он ходил на паре длинных пневматических конечностей, которые сочились машинным маслом, пускали свистящий пар из коленных суставов и оканчивались искусственными ступнями в форме сапог, способными, по их виду, пробить дыру в «Носороге».

Анвинд поднял болтер, но военачальник тут же подпрыгнул, и пневматические ноги за один рывок перенесли его через четверть тронного зала. Приземлился Кишкультя так увесисто, что все помещение содрогнулось, а поднявшаяся пыль смешалась с густеющим дымом пожара.

Пока огонь продолжал поглощать крепость, военачальник бросился на Годрихссона, взмахнув топором по длинной дуге. Лезвие коснулось ствола капитанского болтера — лишь по касательной, но столь немыслимой была сила удара, что оружие вылетело из рук фенрисийца, а сам он едва устоял на ногах.

Не успел Анвинд восстановить равновесие и запустить цепной меч, как Кишкультя уже атаковал остальных Волков. Громадный орк грузно шагал по комнате на механических лапах, сотрясая пол, пока вокруг него разрывались болт-заряды. Гульбранд сумел попасть военачальнику в плечо, исторгнув у него яростный рев, но больше никому из Волков не удавалось поразить гиганта. Стая перешла к обороне.

— Анвинд! — криком предостерег Хэнир, и капитан заметил, что Кишкультя вновь замахивается на него топором. Подпрыгнув над огромным плоским оголовьем, Годрихссон изготовился к обратному взмаху, припав к полу и подняв цепной меч. Если в первый раз топор прошел низко, то теперь оружие пронеслось высоко и начисто снесло бы голову космодесантника с плеч, если бы он не прикрылся клинком.

Но даже при этом цепной меч едва остановил топор. Два оружия столкнулись, и дрожь от соударения пронеслась по телу фенрисийца; он напряг все мышцы, чтобы удержать клинок на месте. От удара Анвинд проехался назад, оставляя борозды на земле. Воющие зубья меча вгрызались в грубый металл оголовья, полетели искры, заскрежетали приводы.

— Сдавайся, выродок зеленый! — рявкнул Годрихссон, с неимоверным трудом толкая цепной клинок вперед.

Взревев, Кишкультя провернул топор и, положив обе лапы на рукоять, принялся давить сверху вниз, чтобы сила тяжести играла ему на руку и дополнительно изматывала Космического Волка. Зубья меча начали вылетать из креплений, оружие засбоило. Следом внезапно разорвалась цепь, и оказалось, что чужак уже прорубает кожух клинка. От черепа Анвинда топор отделяла лишь тонкая полоска металла и внутренние механизмы.

— Сейчас, пока я его держу! — скомандовал Годрихссон стае.

Первым за убийством бросился Гульбранд, но Кишкультя выбросил в его сторону механическую ногу и пнул Волка в незащищенную голову с такой силой, что сломал ему челюсть. Нижняя половина лица космодесантника смялась от удара, и он отлетел в сторону, но Анвинд успел заметить мощный поток крови, хлынувший из разбитого рта товарища.

Некогда было тревожиться о Гульбранде, ведь Хэнир и Тормод уже бежали на помощь капитану. Рыжеволосый Волк воспользовался тушей дохлого орка, словно трамплином, и взмыл над полом, высоко занося силовой кулак.

— За Русса! — вскричал Хэнир. За мгновение до того, как цепной меч Годрихссона развалился на две половинки, на соединенные запястья военачальника обрушился силовой кулак, и Кишкультя с воем уронил топор. Зеленокожий, несмотря на рану, с чудовищной силой отшвырнул нового противника взмахом громадной лапы, но тут к чужаку подступил Тормод с огнеметом.

— Гори, ксенопогань! — прогремел космодесантник, и струя пылающего прометия заставила орка взреветь ещё громче. Кишкультя отступил, пошатываясь на высоких искусственных ногах.

Анвинд понял, что у него есть шанс, пока военачальник не восстановил равновесие. Капитан помчался прямо на ксеноса и выпустил в него очередь из подобранного болтера. На этот раз Кишкультя был слишком занят тем, что пытался устоять на ногах, и не сумел отпрыгнуть. Болт-заряды врезались в голову и туловище чужака; часть отразила броня, но остальные детонировали внутри уязвимой плоти. Вновь покачнувшись, орочий вожак упал, хотя всё же сумел опуститься на одно колено, а не распластаться по земле.

Тут же подскочив к нему, Синдри прокатился под бешеным взмахом лапы и взмахнул цепным мечом снизу-вверх, вонзив клинок в шею военачальника.

— Держите его! — рявкнул белокурый Волк, когда Кишкультя затряс лапами, пытаясь схватить и отбросить врага. Одну из длинных рук чужака схватил силовым кулаком Хэнир, а на другой всем телом повис Тормод. Бионические ноги военачальника скребли по каменистому полу, но не могли унести его от опасности.

Яростно взревев, Кишкультя осыпал Волков градом неразборчивых орочьих ругательств.

Пока братья держали вождя зеленокожих, Годрихссон добежал до Синдри и обхватил цепной меч товарища поверх его рук.

— Разом! — крикнул капитан, изо всех сил помогая Синдри глубже вонзить клинок в сухожилия на шее Кишкульти. По мечу струилась кровь, вращающиеся зубья разбрасывали её мелкой алой моросью.

А затем цепной клинок свободно пошел вверх, и военачальник Кишкультя, бич системы Аликсинд, содрогнулся и наконец-то умер.

Лапы зеленокожего безвольно повисли. Тормод и Хэнир выпустили их, позволив упасть на пол. Анвинд снял ладони с рук Синдри и отступил на шаг.

— Вот никогда они легко не подыхают, а? — вздохнул рыжеволосый фенрисиец, лежа на спине.

Упершись сабатоном в подбородок дохлого ксеноса, Синдри вытащил свой цепной меч.

— Анвинд, — произнес он с улыбкой в уголках губ, — соизволишь ли отсечь голову собственноручно?

С этим Синдри указал на убитого военачальника, и тут же с преувеличенно шокированным видом «заметил» на полу обломки капитанского клинка.

— Какое же неосторожное обращение с собственным оружием, — произнес он, печально качая головой.

— Я понял свою ошибку, — сухо ответил Годрихссон, — и постараюсь её исправить.

А потом капитан вспомнил о Гульбранде.

— Забери голову, — бросил он Синдри, устремляясь к упавшему товарищу. Анвинд не мог поверить, что в этот миг триумфа он на секунду забыл о раненом из своей стаи. Какой смысл в победе, если бойцы не могут отпраздновать её вместе?

Гульбранд неподвижно лежал на грязном полу лицом вниз, так что капитан не видел его ран, только расползающуюся лужу крови.

Капитан уже собирался перевернуть товарища на спину, когда кто-то остановил его, положив латную перчатку на плечо.

— Погоди, — произнес Синдри. — Я видел этот удар. Если действовать неосторожно, можно усугубить рану.

— Разве я не приказал тебе забрать голову твари? — яростно проговорил Годрихссон.

В зале раздался рев цепного меча Синдри, а затем скрежет зубьев по костям и прочным мышцам.

— Молодой Хэнир справится с этим, — ответил светловолосый фенрисиец. — Когда ты решил избавиться от клинка, я решил, что слишком уж принаряжен и отдал ему свой. Давай перевернем брата вместе.

Анвинд кивнул, и вдвоем они осторожно повернули Гульбранда лицом вверх. Синдри держал шею брата, пока Годрихссон ворочал грузное тело в доспехе.

Рана оказалась скверной. Могучий удар Кишкульти не только сокрушил челюсть Волка, но и разорвал шею. Из неровного отверстия по-прежнему текла кровь, пусть и медленнее, чем раньше. Гульбранд лежал с закрытыми глазами и посеревшими веками.

— Брат? — позвал Синдри. — Ты ещё жив?

Раненый что-то проворчал, кашлянул, и кровь засочилась из размозженного рта. Глаз Гульбранд не открывал, но попробовал заговорить и обнаружил, что слова не слетают с разбитых губ. Затем космодесантник содрогнулся в новом приступе кашля, харкая кровью.

— Тихо, брат, их вожак мертв, — сказал Анвинд. — Не пытайся говорить, и давай мы поможем тебе встать.

Вместе с Синдри он поднял Гульбранда на ноги. Стоять самостоятельно воин не мог.

Дым в тронной зале продолжал сгущаться, что-то загромыхало и заскрипело поблизости. С потолка рухнула немаленькая горящая опора, которая с грохотом приземлилась возле капитана, рассыпавшись фонтаном углей.

— Хэнир, хватай голову орка, — скомандовал Годрихссон. — Тормод, помоги нести Гульбранда. Надо убираться отсюда, пока крепость не развалилась окончательно.

После нападения, унесшего жизнь Барро, талларнцы перегруппировались. Капитан Анжу Бадия и её отряд провели несколько часов в седле, пересекая равнину в поисках убегающих зеленокожих. Порой им попадались единичные ксеносы, но в тяжелых ситуациях отделение больше не оказывалось.

Во время патрулирования они вышли на позицию, с которой открывался прямой обзор на цитадель. Большая её часть превратилась в почерневший, искореженный каркас, и осталось лишь несколько видимых очагов пожара.

Выжившие орки уже какое-то время не попадались капитану Бадии.

Один из всадников Анжу свистом привлек её внимание. Обернувшись, женщина увидела, как большой участок внешней стены обрушивается подобно лавине. Примерно шестая часть укреплений просто сложилась, и по равнине раскатились огромные куски почерневшего металла, вслед за которыми поползло расширяющееся облако пепла.

— Никто оттуда уже не выйдет, — заметила Кхай, раненая, но живая.

Тогда они и заметили пятерых воинов, тех самых, что какое-то время назад исчезли в крепости.

Пятерых Космических Волков, один из которых лежал на спине товарища, а другой нес самую крупную орочью голову, когда-либо виденную капитаном Бадией.

— Эйяд! — крикнула Анжу. — Скачи к Волкам и сообщи, что их братья вернулись с трофеем и раненым!

Молча кивнув, всадник потянул удила и направил лошадь в сторону лагеря.

После известия о добыче головы был возобновлен обстрел. Пушки вели огонь ещё пару часов, вдалбливая в землю остатки цитадели военачальника, а затем на равнины Даррла пришла тишина. Аликсинидская кампания завершилась.

С наступлением ночи в палаточном лагере имперских сил начались празднества. На протяжении последних месяцев боев 14-й Талларнский и четвертая рота Космических Волков располагались в этом разросшемся временном городке из тентов и передвижных модулей обеспечения. Теперь бивачные костры пылали высоко, а пустынные всадники и волчьи братья собирались вокруг них, чтобы отметить победу.

Делали они это раздельно и каждый по-своему. Талларнцы, следуя собственным обычаям, сидели поближе к огню, сберегая тепло в окружении суровой пустынной ночи, и тихим шепотом говорили о товарищах, павших в битвах недавних и давно минувших.

У Космических Волков имелись свои традиции.

— Ставлю на младшего, — объявил Синдри в перерыве между глотками из здоровенной кружки. — Пускай на стороне Тормода сила, но за Хэнира говорит его молодость.

— Молодость? — фыркнул Анвинд. — Хэнир оставил за плечами ровно столько же зим, что и ты.

— И разве я не остаюсь молодым, даже после всех этих десятилетий? — Синдри сделал вид, что разгневан.

«Так и есть», — подумал Годрихссон, глядя в свете костра на гладкое лицо товарища. Вслух, однако, он этого не произнес.

Видя, что капитан молчит, Синдри начал озираться в поисках поддержки. Развернувшись, он хотел было обратиться к Гульбранду, обычно сидевшему поодаль от костра, но вспомнил, что боевого брата здесь нет. Космодесантник исцелялся от ран, и будет лечиться ещё какое-то время, но его отсутствие ощущалось другими. Несмотря на различия, они были дружной стаей, и всегда чувствовали отсутствие кого-то из товарищей.

— Брат Гульбранд меня бы поддержал, — упрямо заявил Синдри.

— Пока он оправится, ты успеешь постареть, — сказал Анвинд.

Раненому повезло: удар такой силы мог перерезать нить обычного человека, но Гульбранд был космодесантником. Ему предстояло вернуться к ним после восстановления челюсти.

Синдри хотел возразить капитану, но схватка началась прежде, чем он открыл рот. Тормод и Хэнир остались в почти полном доспехе, но без шлемов, меховых шкур и прочих украшений, за которые мог бы уцепиться противник. Бросившись друг на друга, фенрисийцы перешли во взаимный захват — оба бойца пытались повалить соперника на землю. Их нагрудники сталкивались с мощным лязгом, и металл визгливо скрежетал по металлу.

Тут же Синдри изобразил позыв к рвоте, словно его выпивка оказалась мерзкой.

— Ну и звук! — провозгласил светловолосый Волк, перекрывая скрип металла. — У меня словно ножи затачивают в черепе. Прямо вонь для ушей!

Годрихссон не удержался от смеха.

Как и говорил Синдри, преимущество было на стороне Хэнира. Он лучше сохранял равновесие, и Тормод, пытаясь удержать позицию, скривил рот в напряженной гримасе под пышными седыми усами.

Когда огнеметчик потерял равновесие и Хэнир начал тянуть его в сторону, показалось, что схватке конец. Однако же, Тормод шагнул вправо, в более выгодную позицию, а рыжеволосый Волк по инерции проскочил вперед. Воспользовавшись моментом, здоровяк обхватил запястье Хэнира и бросил его в костер; послышался треск горящих углей.

Оставив побежденного лежать в огне лицом вниз, Тормод подошел к Синдри, вырвал у него кружку и прикончил содержимое за один глоток. Затем огнеметчик бросил пустой сосуд на колени товарища.

— Ты, как всегда, галантен после победы, — заметил Синдри, приказав кэрлу вновь наполнить кружку.

Усмехнувшись своим низким, глубоким смехом, Тормод протянул руку Хэниру и помог тому встать.

— Когда-нибудь, брат, когда-нибудь… — Хэнир вытряхивал из волос тлеющие угли. Кожа космодесантника покраснела от огня, но уже заживала. Он с благодарностью принял кружку Анвинда и сделал большой глоток, после чего покатал жидкость во рту и задумчиво посмотрел в сосуд.

— Гадость, — произнес Хэнир. — Полнейшая гадость.

— Громко сказано для парня, который только что нажрался горящих углей, — отозвался Синдри.

— Если хочешь схватиться с могучим Тормодом, — ответил рыжеволосый Волк, — уверен, он окажет тебе любезность.

Огнеметчик что-то проворчал в знак согласия.

— Не стоит, — покачал головой Синдри. — После сегодняшней победы нам не нужно соревноваться друг с другом, братья. Нам нужно купаться в лучах славы! Люди потеряли всю эту систему, уступив зеленокожим, а мы явились с небес и вернули её. Мы перебили их кошмарных врагов и принесли им голову чудовища. Неудивительно, что они смотрят на нас, как на богов.

— Мы не боги, — беспокойно проговорил Анвинд. — Мы обладаем лишь частичкой божественной силы, полученной в дар.

— Верно, — уступил Синдри.

— Кроме того, — продолжал капитан, — смертные точно так же, как и мы, сражались в этой кампании, и умирали в куда большем числе. Нам не удалось бы победить здесь без талларнцев или…

— Верно, верно, всё верно, — перебил Синдри. — Люди умирают легко, пусть иногда и храбро — это верно.

Он сделал паузу для пущего эффекта.

— Но они ли принесли сюда башку военачальника?

Годрихссон рассмеялся в голос, так внезапно, что сам был удивлен могучими раскатами собственного хохота.

— Нет, это мы забрали голову Кишкульти, — сказал он товарищу, отсмеявшись. — Определенно, это сделали мы.

— Так давайте же отметим нашу великую победу! — объявил Синдри, поднимая кружку. — За нас, завоевателей этой системы, что пришли и снесли башку чудовища!

Светловолосый Волк говорил так громко, что его услышали у других костров, и, когда бойцы Анвинда разразились радостными криками, из темноты лагеря им отозвались товарищи.

Откинувшись на спину, Годрихссон смотрел, как празднует его стая — или, по крайней мере, большая её часть. Синдри правильно сделал, решив отметить это событие. Кампания длилась долго, Волки сражались хорошо. В жизни, полной бесконечных битв, они одержали достойную и значимую победу, о которой будут рассказывать и которую сохранят в устных преданиях Влка Фенрика.

Кое-что в поведении Синдри и его юморе, в этом снисходительном отношении к простым смертным и шутках о собственной божественности раздражало Анвинда — но уж таков был Синдри. Шут от природы и язвительный насмешник, он, несмотря на это, сотню раз спасал жизнь Годрихссону и остальным воинам стаи. Пусть ведет себя, как хочет.

Все они выжили в минувшей кампании, даже Гульбранд. Хороший повод отпраздновать и насладиться временем, проведенным с товарищами, вне зависимости от их недостатков. Стая продолжает сражаться.

Единственная потеря, когда-либо понесенная ими, — гибель Лиульфа, — случилась давно, но до сих пор мучила Анвинда, как старая рана на холоде. Он по-прежнему винил в смерти брата того инквизиторского лакея, дознавателя Праникса. Если бы не его планы и оберегаемые им секреты, Годрихссон со своими Волками раньше одолел бы демона, скрывавшегося в гробнице Хрондира.

Капитан считал, что Праникс даже более виновен в гибели Лиульфа, чем тварь из варпа.

Он покачал головой. В такую ночь следовало отмечать недавние победы, а не обдумывать старинные поражения.

Нечто рассекло темноту неба — огненная полоска пронеслась над головами воинов и исчезла за рядами тентов позади них.

— Видите? — спросил Синдри. — Небеса мечут звезды с вышины в нашу честь.

— Может быть, — прогрохотал Тормод, — если у звезд завелись маневровые и тормозные двигатели.

— Корабль? — спросил Анвинд.

Огнеметчик кивнул.

— Судя по траектории спуска, приземлился неподалеку отсюда.

— Пошли, найдем этот корабль раньше смертных, — Годрихссон потянулся за перевязью, на которой обычно висел цепной меч, но тут же выругался, вспомнив про потерю оружия. Вместо этого капитан проверил болтер и убрал его в кобуру. — Если Синдри прав, и это небеса так почтили нас, то мы просто должны добраться туда первыми.

Волкам пришлось срезать через палаточный городок Имперской Гвардии, чтобы выйти из лагеря со стороны, ближайшей к месту падения объекта. Люди в форме разбегались с дороги четырех гигантских космодесантников, которые топали мимо их тентов, возвышаясь над смертными.

На границе лагеря Анвинд переговорил с кадийским лейтенантом, командиром группы бойцов, собиравшихся выдвигаться к точке посадки.

— Мы первыми войдем в контакт, — сказал он офицеру. — Извести своих командиров и волчьего лорда, чтобы наши силы в лагере были готовы.

— Так точно, мой господин, — ответил кадиец, и, когда он отправился докладывать начальству, фенрисийцы выступили в пустыню.

На одном из крутых песчаных откосов они нашли небольшое космическое судно, застрявшее в склоне под углом. Его округлый корпус покрывали борозды и выжженные полосы, оставленные прохождением через атмосферу. Корабль оказался примитивным и неуклюжим, но он был украшен аквилой и фигурным изображением черепа, символами имперской Инквизиции. Также на корпусе имелся необычный знак — девять пересекающихся сфер.

— Лакузийцы, — произнес Синдри, указывая на эмблему. — Помните их?

— Напомни! — огрызнулся Анвинд. Капитан видел столько планет и армий, что потерял счет. Как же он постарел…

— Лакузийцы с Пустых Миров, — объяснил белокурый Волк. — Это их эмблема. Они носят зеленые мундиры. Путались под ногами, когда мы сражались с тау.

Теперь Годрихссон вспомнил: Пустые Миры, система искусственных планет. Там он никогда не бывал, но полки Имперской Гвардии, собранные на них, дрались вместе с Волками против тау. Это было во время кампании, закончившейся для Анвинда в гробнице Хрондира.

Значит, союзники. Но что здесь делает корабль, отмеченный знаками и Пустых Миров, и Инквизиции?

Волки обошли по кругу судно, всё ещё раскаленное добела от трения об атмосферу. Вскоре в одном из бортов открылось прямоугольное отверстие, из которого заструилось слабое сияние: красные, пульсирующие блики аварийного освещения. В тусклом свете появилась очень растрепанная, но, несомненно, человеческая — мужская — фигура.

Анвинд нехотя опустил болтер. Новоприбывший был почти лысым, но при этом носил короткую неухоженную бороду. Годрихссон почти ничего не знал о том, как стареют обычные люди, но решил, что перед ним не юноша и не пожилой человек. Если мысленно убрать бороду, грязь на облачении и отросшие ногти, мужчина казался странно знакомым.

Космический Волк мысленно вернулся в гробницу Хрондира, где он стоял рядом с инквизитором Монтийфом и молодым дознавателем в простой одежде. Человек на корабле был старше, лысее и немного толще, но Анвинд безошибочно узнал его взгляд и манеру держаться. Тут же космодесантник обнаружил, что почти бессознательно поднимает болтер и целится в мужчину. Синдри был прав, сам не зная того: огонь в небе оказался или дурным знаком, или подарком звезд.

— Капитан Годрихссон, — прохрипел человек, который, очевидно, долгое время ни с кем не разговаривал.

— Дознаватель, — прорычал Анвинд сквозь сжатые зубы. Космические Волки предпочитали не использовать звание капитана, и слуга Инквизиции это знал.

— Теперь инквизитор, — ответил мужчина, опираясь на внутреннюю сторону выходного люка. Он явно ослаб физически за время путешествия, и не мог покинуть корабль до остывания внешнего корпуса. Смертный застрял там, где стоял — на прицеле у Годрихссона.

— Праникс, — прошипел Космический Волк, напрягая палец на спуске болтера.

— Праникс? — спросил Хэнир. — Тот самый Праникс?

— Ага, — буркнул Тормод, поднимая огнемет.

— Так и есть, — непривычно тихо и серьезно добавил Синдри.

Все они смотрели на Анвинда, а тот не сводил глаз с Хэнира, единственного из стаи, кто не встречался с Праниксом в гробнице Хрондира. Единственного, кто не имел причины копить ненависть на протяжении долгих десятилетий.

— Я с вами, что бы вы ни решили, — сказал Хэнир, тоже поднимая оружие.

— Девять миров, — просипел Праникс, издав нечто похожее на хриплый смешок. — Девять миров пали во власть тирана, а вы считаете врагом меня?

Наклонившись, он подался вперед, усмехнулся, а затем откинул голову и истерически расхохотался.

Анвинд понял, что инквизитор не в себе, и, возможно, именно это остановило его руку. Может быть, капитан вспомнил о том, как пощадил Праникса, хотя имел шанс покончить с ним столько лет назад. Только в последующие годы неприязнь космодесантника переросла в убийственную ненависть. Неужели он изменил себе?

— Мое странствие прошло зря, — сказал Праникс, возможно, самому себе, но Годрихссон расслышал его благодаря улучшенному слуху. — Всё потеряно.

А затем инквизитор рухнул обратно в корабль.

Выругавшись, Анвинд опустил болтер.

— Помоги вытащить его оттуда, — бросил он Синдри.

— Чего? — яростно переспросил разгневанный Волк, не опуская оружие.

— Просто помоги, чтоб тебя! — рявкнул Годрихссон, шагая к кораблю, хотя сам он сочувствовал Синдри.

Анвинд очень давно хотел прикончить этого человека, но то, как появился Праникс, бежавший от какого-то великого врага Империума, заставило Волка усмирить свои желания. Пустые Миры пали во власть какого-то тирана? Подобное нельзя оставлять без внимания, невзирая на личную вражду.

Капитан ненавидел создавшееся положение, но с этим ничего нельзя было поделать — пока что.

Чтобы узнать, какое бедствие случилось, чтобы исправить ситуацию и спасти Пустые Миры для Императора… инквизитор Праникс был нужен им живым.

Ник Кайм

Гром с Фенриса (не переведено)

Не переведено.

Рассказы из White Dwarf

Рунические камни застучали по грубо обтесанным доскам пиршественного стола, и опустевший тёмный зал наполнился эхом. Логан глядел на морщинистое лицо Жреца Рун Гретрира, который размышлял над значением броска. Самого Гримнара мало заботили причуды гаданий, но Великий Волк знал, что не следует испытывать терпение человека, отрывая от дела всей жизни.

Наконец, Гретрир поднял голову и встретился с суровым взглядом Логана.

— Милорд, руны вновь говорят о страшных событиях. Враг вновь приближается к Вратам.

Разум Гримнара вернулся к войне против Хаоса на Армагеддоне. В те времена Великий Волк возглавил защиту целого мира от вырвавшейся из Ока Ужаса мрази во главе с Ангроном, князем демонов и примархом Пожирателей Миров. Миллионы предателей бесчинствовали на поверхности мира-улья и превратили в пепел целый континент. Ангрона удалось остановить чудовищной ценой, а на восстановление Армагеддона ушли поколения.

Словно читая мысли Великого Волка, Гретрир заговорил сквозь хриплый треск очага.

— Айе, милорд, Армагеддон был самим Адом. Но то, что я увидел в камнях, заставит Первую Войну казаться дракой пьяных Кровавых Когтей.

— Говори, старый друг, ты же знаешь, что я поклялся пред Вратами Моркаи не позволить повториться произошедшему на Армагеддоне.

Жрец Рун знал, что Гримнар говорит не только об ужасах во время войны с силами Хаоса, но и о совершённых после неё зверствах Администратума. Выживших сочли порчеными Хаосом и загнали в концлагеря, где они прожили остаток своих несчастных жизней в жестоком рабстве. Лишь Великий Волк осудил несправедливость, но его слова были обращены в глухие уши.

Логан пристально смотрел на разбросанные по столу руны.

— Я всегда плохо разбирался в камнях. Растолкуй их значение.

— Смотри сюда…

Гретрир указал на группу камней, которые лежали близко к краю стола. На полированной поверхности камней танцевали отблески очага.

— Эта указывает на ”су”, орду. ”Оп Ки” значит ”атаковать”, а очертания намекают на великую силу.

Кровь Гримнара вскипела, когда он представил, как прислужники Губительных Сил вновь вторгаются во владения Императора. Одна мысль об этом разгневала гордого воителя, и с возмущённым фырканьем Логан шарахнул кулаком по тяжёлому столу. Руны взлетели в воздух на несколько метров, а затем вновь упали на стол и замерли.

Великий Волк потянулся, чтобы смахнуть руны со стола, но Гретрир вцепился в руку Логана словно тиски.

Космодесантники замерли и напряжённое мгновение сверлили друг друга глазами, а затем Жрец Рун взглядом показал, что лорду стоит взглянуть на руны вновь.

Стальной взор Гримнара оставил Гретрира и обратился на новую картину рун.

— Проклятье, жрец, объясни мне ясно, какую нелепицу ты прочёл.

Гретрир не обратил внимания на подколку, приписав её неприязни, которую основательный воин всегда испытывал к столь абстрактным вопросам как бросание рун. Жрец отпустил руку Волчьего Лорда и показал на три камня, которые упали за остальными вместе.

— Ульфхединн.

И потрескивающее в очаге пламя словно умерло, когда слово сорвалось с языка Гретрира.

В глазах Великого Волка появилось понимание, когда Гримнар вспомнил учения Жрецов Рун и другие саги, которые шёпотом рассказывали лишь самым главным членам ордена.

— Потерянные… возвращаются?

— Айе, милорд. К добру или к худу, но оборотни вновь будут красться по владениям Человека.

Бьёрн стоял на вершине Клыка и размышлял, каково было бы вновь дышать, шагать под мрачным холодным небом с открытым лицом, держать в руке болтер и чувствовать отдачу при выстреле. Он склонил голову на бок, зная о гудении гидравлики и медленном движении древних приводов и шестерёнок.

Если бы Бьёрн захотел, то мог бы вращать поле зрения на триста шестьдесят пять градусов, но это ему казалось неправильным. Волка никогда не переставало изумлять то, что тысячелетние рефлексы тела всё ещё обманывали его после стольких лет, так же как и аппетиты тела всё ещё жили спустя многие годы после утраты возможности их удовлетворять. Временами Бёрну всё ещё хотелось ощутить вкус сырого медвежьего стейка с кровью. Иногда ему больше всего на свете хотелось осушить огромную кружку пенистого эля. И древний Волк вновь захотел задержать дыхание, когда вышел из шлюза в безвоздушные высоты над миром. Он мысленно расхохотался, восхищаясь видом.

Старый дурак, — подумал Бьёрн, — Будь благодарен за то, что есть.

Его поле зрения заполнял широкий изгиб горизонта. Древний Волк видел, как над бесконечными льдами кружатся циклоны. Со стороны Моря Бурь нёсся буран. С вершины Клыка Бьёрн видел всё так же хорошо, как любой погодный спутник. Он увеличил разрешение глаз и обдумал схему. Да, несомненно, грядёт большая буря.

Бьёрн надеялся, что это не было знамением. Надеялся, что это не имело ничего общего с причиной, по которой Великий Волк пробудил его от столетней спячки. И боялся, что именно так. Бьёрн ценил то, что молодёжь будила его лишь во времена самой страшной нужды. Он любил оставаться наедине со своими снами.

Иногда Бьёрн размышлял, были ли они чем-то иным. Действительно ли было время, когда древний Волк носил плоть, когда его тело жило, дышало и ходило среди людей?

Действительно ли он наблюдал, как Русс стоял на Ледяной Равнине Скагарак и приказывал рычащему воинству взойти на борт сверкающих серебристых звёздных кораблей? Действительно ли Бьёрн пробился сквозь всю галактику от Фенриса до далёкой Земли в тёмные дни Ереси Хоруса? Иногда далёкие воспоминания казались лишь лихорадочными снами.

Но некоторые из них горели в хранилищах памяти так же ярко, как и в те дни. Бьёрн помнил лица давным-давно сгинувших товарищей. Спустя эпохи в его разуме эхом отдавались боевые кличи. Древний Волк помнил запах крови и смерти на Талларане, и вид титанов, шагавших на битву по горящим пустыням. Бьёрн помнил Сожжение Просперо и бегство Тысячи Сынов. Он помнил развалины Земли и изувеченное тело Императора, которое Рогал Дорн поместил в золотой трон.

Бьёрн помнил вещи, которые стали лишь легендами для живущих ныне. Но лучше всего древний Волк помнил Русса, своего примарха: рычащего буйного великана, за которым он следовал на сотни миров в те древние дни. Во имя всего святого, был ли когда-нибудь другой такой человек? Бьёрн сомневался. Русс был великаном, а их больше не осталось. Мысль, что мог умереть такой как Русс, казалась абсурдом. Примарх светился жизнью, силой и гордостью.

И Бьёрн не верил, что Русс мёртв. Мощь примархов выходила за грань возможностей простых сметных. Древний Волк знал, что однажды Русс бросит вызов времени и вернётся в Клык.

Бёрн чувствовал, как сзади открывается шлюз, и наблюдал за кристаллизующимся облаком вышедшего воздуха. Капли влаги конденсировались на панцире и стекали по лицевой пластине подобно слезам. Древний Волк обернулся к открытому шлюзу и увидел за прозрачной внутренней дверью высокую фигуру Жреца Рун. Ждущий воин выглядел упрямым и неописуемо старым. Бьёрну было нелегко верить, что жрец ещё не родился, когда древнего Волка разбудили в прошлый раз.

Широкими механическими шагами Бьёрн направился обратно к шлюзу и вошёл внутрь. Позади с шипением захлопнулась дверь, и камеру наполнил туман. Прозрачная внутренняя перегородка отъехала в сторону.

— Лорд, Великий Волк хочет видеть тебя, — сказал Жрец Рун.

Бьёрн задумчиво смотрел на воина. Почтительное выражение казалось больше уместным на лице соискателя, чем среди морщинистого ветерана.

— Я отведу вас к нему.

— Нет нужды, — ответил древний Волк, — Я знаю путь.

Полный уверенности и древней мощи Бьёрн гордо зашагал по древним коридорам Клыка подобно живому призраку былых времён.

К.З. Данн

Шакал

Лукас Плут, Лукас Шакал, Лукас Смутьян, Лукас Весельчак, Проклятье Хротгара, Отрава Дворьяка, Спаситель Эликсира был в хорошем подпитии, когда в Великий Зал ворвался Кровавый Коготь. Вокруг братья Космические Волки шумно боролись на руках, соревновались, кто больше выпьет, и рассказывали хвастливые предания о славном прошлом.

— Братья, — молодому Волку пришлось повысить голос, чтобы привлечь внимание пьяных товарищей. — Фенрис атакован! На границе системы флот Архиврага, а его командующий передает свои угрозы по открытому каналу!

Космические Волки вопреки своему состоянию отреагировали на заявление Кровавого Когтя, а кое-кто в смятении поднялся на ноги. Лукас отвлекся от попытки перепить Юрри Железного Когтя и, пошатываясь, направился к вестнику, ленивым жестом дав команду «отбой» боевым братьям. Стазисная бомба, имплантированная вместо одного из сердец космодесантника, ритмично пульсировала, напоминая о данном обещании. Лукас пристально посмотрел на юношу, слегка покачиваясь из-за последствий трехдневных возлияний.

— Ты мне кого-то напоминаешь? — невнятно произнес Лукас. — Я не знал твою матушку? — спросил он, ткнув пальцем в грудь юноши.

— Не знаю, брат, — ответил молодой Кровавый Коготь. — Ты говоришь мне об этом на каждой пирушке.

В отличие от Лукаса, прошедшего через процедуры становления космодесантником с относительно прочными воспоминаниями о событиях прошлой жизни, молодой Кровавый Коготь забыл большую часть своей юности на Фенрисе.

— Мне кажется, у тебя мои глаза. Должно быть, я… знавал твою пра, а может прапрабабку, — Лукас разразился долгим и громким смехом.

— Итак, что там с флотом Архиврага?

— Их лорд приветствует нас, угрожая обстрелять Клык с орбиты.

Лукас немедленно закрыл глаза, позволив оолитовой почке очистить кровь от токсинов, которые сказывались на его зрении, рассудительности и прочих способностях. Все, кроме одной Великой роты охотились в Империуме. Тем же, только на Фенрисе, занимался оставшийся на планете Волчий лорд Кровавый Вой — он с большей частью роты истреблял великих зверей Фенриса, пока лучи Волчьего Ока согревали ледяной мир. А значит именно Лукас, несмотря на то, что провел всю жизнь Космического Волка среди Кровавых Когтей, фактически командовал Клыком и его обороной. Шакал не по своей воле оставался в крепости. Последний из многочисленных проступков, остановивших его возвышение в рядах Ордена, так сильно рассердил Свена Кровавого Воя, что тот приказал Лукасу не попадаться ему на глаза тридцать ночей, чтобы не убить его в приступе гнева.

Когда Лукас открыл глаза, зрачки вернулись в обычное состояние, а речь стала внятной.

— Переключи его на вокс-приемники Великого Зала.

Кровавый Коготь подошел к пульту связи в конце огромного помещения и поработал с настройками. От толстых каменных стен отразился древний и жуткий голос.

— …омылся в огнях Калта, переродился в пламени, чтобы нести Изначальную Истину среди звезд и кровавое возмездием тем, кто чтит Труп на Троне, распространять тьму там, где есть свет…

Некоторые воины из стаи Лукаса бросили пьянствовать и прислушались. Лукас вмешался, перебив говорящего на полуслове.

— Кто, во имя Девяти Преисподних, ты такой и что за чушь мелешь?

В последовавшей тишине остро ощущалось непонимание говорившего: как кто-то мог обратиться к нему с таким непочтением.

— Я — лорд Моефранк из Легиона Несущих Слово, избранный Лоргара Аврелиана, разрушитель сотни миров, поработитель миллиарда душ и Погибель Фенриса!

— Никогда не слышал о тебе, — ответствовал Лукас и окинул взглядом Великий Зал, надеясь заметить проблеск узнавания у своих воинов. В ответ они только отрицательно покачали головами.

Несущий Слово снова заговорил с ноткой нетерпеливого гнева в голосе.

— На Кавлок Прайм я лично убил два десятка ваших седовласых ветеранов! На мире Сетока я забрал души шестидесяти чемпионов вашего Ордена! Всего несколько месяцев назад лорд Хротгар пал от моего клинка, его кровь осквернила землю Кви’Ки’Си в тот же момент, когда ее ядро взорвалось и разлетелось на куски. А теперь шавки Ложного Императора заплатят за свою дерзость!

Лукас заговорил тихо, чтобы его слова не передались по воксу.

— Хротгар мертв? Я ему никогда не нравился, как, впрочем, и он мне. Кто-нибудь, не забудьте сказать об этом Гримнару при встрече.

— Тысячелетия шавки Фенриса пересекались с моей судьбой, но вот настал день, когда я преподнесу ваши сердца и кости Губительным Силам! Мой флот готов превратить вашу крепость в руины. А теперь умоляй, Космический Волк. Умоляй о пощаде, прежде чем я отдам приказ истребить вас. Умоляй, как и подобает трусливому псу, кем ты и твои родичи являетесь.

— Уничтожение нас с безопасности высокой орбиты отдает трусостью. Но я и не ожидал иного от самодовольного ублюдка из XVII Легиона.

Лукас на миг прервался.

— Но учитывая твои достижения против моего Ордена, я вполне пойму, если ты не решишься высаживаться на планету.

Из вокс-передатчиков загремел голос космодесантника Хаоса, отражаясь от стен Великого Зала.

— Я сокрушу вас! Под моим командованием почти четыре сотни Несущих Слово и, по крайней мере, двести тысяч верных, готовых подчиниться каждому моему слову.

— Это не похоже на честный бой. Мы можем подождать, если тебе захочется набрать побольше вояк.

На заднем фоне поднялся рев яростного негодования, и Несущий Слово отключил вокс-связь. Через несколько секунд она восстановилась, голос Моефранка звучал решительно.

— Кто у вас командует, пес? Отвечай!

— Это буду я, — отозвался Лукас.

— Воистину щенки Русса глубоко пали! Да будет так. Я требую права воина на ритуальный поединок — испытание чемпионов на открытой местности. Увидим, кто из нас трус, когда я вырву твои клыки из черепа и вобью в глаза. Назови место своей смерти, шавка.

Лукас неторопливо подошел к пульту и повозился с управлением.

— Вызов принят. Испытание чемпионов с почетной стражей.

Он нажал незаметную руну на наруче, выдернул из кармашка спрятанный портативный инфозонд и вставил в одно из входных гнезд пульта. Экран замерцал, после чего вниз побежали колонки с буквами на высоком готике вперемешку с фенрисийскими рунами.

— Ты увидишь, что я только что открыл окно в нашей системе и орбитальной защите. А также отсылаю тебе векторы сближения… — Лукас повернул инфозонд в гнезде, — … ведущие к участку открытой местности, подходящей для такого поединка. Эта земля священна для нашего Ордена, на ней всегда разрешались подобные конфликты. Через час мы будем ждать тебя там. Приготовься умереть с честью, предатель. То, как ты умрешь, не оправдает твои преступления против Всеотца, но я полагаю, что мы все должны с чего-то начать.

— Наслаждайся этим часом, Космический Волк, он будет последним для тебя, — ответил Несущий Слово, прежде чем Лукас разорвал связь.

Принесший весть Кровавый Коготь и остальные зеленые новички быстро собрались перед старшим товарищем, ожидая приказов. Лукас, не обратив на них никакого внимания, направился в противоположную сторону — к столу, заставленному кружками, кувшинами и бутылками. Он взял полный бочонок мёда и одним залпом осушил содержимое. Не удовлетворившись степенью опьянения, он повторил процедуру с другим сосудом, а затем еще с одним. Наконец, содержимое токсинов в крови вернулось на подходящий уровень, и Лукас, выжав намокшую бороду, лег на скамью и закрыл глаза.

Стая в замешательстве уставилась на него.

— Мы должны приготовиться к битве, брат, — заявил вестник.

— Я вызову по воксу лорда Кровавого Воя, — добавил Йоргенн Верный Коготь.

— Да, а ты должен поделиться с нами планом по разгрому превосходящей армии, — добавил Мортен Неумолимый Молот. Из-за белых волос и бороды он выглядел гораздо старше своих тридцати зим.

— Не будет никакой битвы, — ответил Лукас, не открывая глаз.

— Не понимаю, брат, — вмешался Оле Смышленный Клык. — Несущие Слово собираются высадиться на Фенрис, а ты отказываешься сразиться с ними?

— Я не отказываюсь, — ответил Лукас раздраженным тоном и, открыв один глаз, взглянул на стаю. — Я устроил так, что не будет никакого врага.

Среди подчиненных пробежался смущенный ропот.

— Отправленный мной искажатель данных типа «Корсар» снабдил машинный дух их корабля фальшивой топографией Фенриса, а также координатами самого центра моря Потерянных Душ. Как вам известно, лед там и в лучшие времена тонок, а летом едва ли может выдержать вес снежного зайца, не говоря уже о космодесантнике в полной броне.

Он закрыл глаза и перевернулся на бок.

— Если каким-то Руссовым чудом кто-то из них доберется до берега, можете смело будить меня, — сказал Лукас, после чего Великий Зал наполнился его храпом.

Грэм Макнилл

Волчья кровь

Волчья крепость. Это название вызывало в памяти истории, рассказываемые скальдами о временах, когда вышнеземцы впервые увидели возвышающуюся над Асахеймом чернокаменную крепость. Высеченный из древней породы Фенриса, Клык господствовал среди занесенных снегом пустошей на тысячу лиг во всех направлениях.

Рауд Финвульф знал, что Волчья крепость нисколько не соответствовала данным критериям. Невзрачное укрепление из крошащегося камня и проржавевшей стали примыкало к одинокому склону горы и не могло сравниться с колоссальными масштабами Клыка.

Сквозь заиндевелое армированное стекло он наблюдал, как Ангейр Хальвмунд быстро и низко направляет "Громовой коготь" над полярными льдами Арконы, разметая снежные наносы.

— Синеет лёд, — заметил Рауд, когда железный жрец двинул транспорт над поверхностью ледников, придерживаясь ближе ко скрытым в дымке горам на вершине мира. — У этой земли крепкие корни.

— Не в пример Фенрису, — сказал Ангейр, сгибая металл его правой аугментированной руки на панели управления. — Где он может сокрушать континенты и поглощать целые племена за одну ночь.

— Да, здесь царит постоянство, — кивнул Рауд.

— Ты некогда был здесь, волчий жрец?

— Однажды, — ответил тот, помрачнев и сжав руку в перчатке на обмотанной кожей рукояти молота, увенчанного черепом. — Веком ранее. Яркие, но не самые приятные воспоминания.

— Проклятие?

— Да, Ангейр, — произнес Финвульф, натягивая лакированную кожаную маску, дабы скрыть грусть на лице. — Но не спрашивай меня о тех, кто поддался ему. Пересказ некоторых историй лишь умножает боль.

— Как пожелаешь, — сказал он. — Ответь тогда на такой вопрос.

— Какой?

— Если этот мир высвобождает Проклятие, зачем мы вернулись?

— Потому что Леман Русс дал клятву, — ответил Рауд.

* * *

Гунвард Свартраска и его волки ждали, пока Рауд и Ангейр высаживались на мерзлую платформу с подветренной стороны главного укрепления Волчьей крепости. Вдвое выше волчьего гвардейца, ходовая часть дредноута Гунварда была окрашена в холодный голубой и серо-металлический цвет. Одна рука заканчивалась силовым кулаком с четырьмя лезвиями, а другая — перфорированными стволами мульти-мелты, покрытыми вороной копотью.

Толстая, пестрая шкура громоволка, убитого и освежеванного Свартраской в юности, обрамляла его когтистую "руку", а бронзовый шнуровой орнамент, сработанный мастером-оружейником, украшал саркофаг, покрытый выбоинами и зазубринами. Сопровождавшие дредноут волки щеголяли белоснежной шерстью, бледно-голубой радужкой глаз и черепами, наполовину замененными кибернетическими имплантами. Окованные сталью клыки были обнажены, а загривки ощетинились.

— Добро пожаловать в Волчью крепость, брат Финвульф, — прогромыхал Гунвард. — Мой собрат еще пребывает в спячке, но пробудится, услышав о твоем прибытии.

— Твои братья по Этту рады видеть тебя, — ответил Рауд.

— А волки как раз наоборот, — добавил Ангейр.

— Не обращай внимания, железный жрец, — сказал Свартраска. — Этот мир пробуждает Кровавого когтя в каждом из нас.

Дредноут повернулся обратно к Рауду:

— Скажи мне, волчий жрец, привел ли с собой незакаленную в боях молодежь, готовую внимать старому вояке?

— Конечно, — ответил тот, когда восемь самодовольных Кровавых когтей в блестящей боевой броне зашагали из нутра "Громового когтя". — Эта несдержанная стая просто нуждается в муштре.

Гунвард крепко стиснул кулак, и его громкоговорители задребезжали от смеха, пробравшего Рауда до костей подобно вьюге.

— Тогда они не ошиблись местом.

* * *

Кулак Солвора Гутрига мощно впечатался в щеку Стайкара Скамлауса, обрушивая того на каменную гладь утеса. Разъяренный Кровавый коготь приготовился нанести второй удар, в котором уже не было нужды: Скамлаус не особо-то и торопился подниматься на ноги.

— Клянусь Всеотцом, мне кажется, что ты его убил! — воскликнул Тригг Вишальв, направляясь к юнцам.

Ангейр Хальвмунд оттолкнул Кровавого когтя, склонившегося над поверженным противником, и коснулся протезированной рукой подбородка потерявшего сознание Стайкара.

— Он жив, — сделал заключение железный жрец, — но я все же не прочь его добить за столь быстрый проигрыш.

— Солвор умеет поставить удар, — заметил Викар Снэрхунд, единственный из числа Когтей, кто не носил шлема. Сильный холод высокогорий, похоже, совсем не беспокоил молодняк; побочный эффект Канис Хеликс, как подозревал Рауд, наделяющий всех их нечувствительностью к перепадам температуры.

"Какие еще побочные эффекты могли быть у него?"

Три недели напряженных тренировок в горах все сильнее распаляли горячность характеров. Жаркие перепалки возникали ежечасно, и Рауд поражался, на сколько хватило стаи, чтобы не начать грызть друг другу глотки.

"Мы не нужны этому миру"

Сам воздух словно был проклят, взбудораживая кровь и не давая покоя их душам. Даже Рауд почуял это, когда недисциплинированность Кровавых когтей стала раздражать его легендарное терпение. Аркона была неподходящим местом для темперамента Волков.

Не единожды ему приходилось держать свой нрав и кулаки под жестким контролем. Память об услышанных вполуха историях, что рассказывали шепотом у тускло горящих костров, усмиряла его внутреннего зверя; истории о собратьях из Этта, пробывших на Арконе слишком долго, и учиненном ими кровопролитии.

Каждый прожитый на планете день делал их уязвимее к проклятию, вплетенному в саму структуру наследия их генетического прародителя.

— В качестве наказания для Солвора, — поведал Тригг, — скальды спели о том, как он на своем горбу таскал кладочные блоки, предназначенные для каминного зала его отца.

Рауд помнил эту историю и безоговорочно верил ей, глядя на мощный стан Солвора. В молодом воине ощущалась жажда боя, от которой он уже постарался избавиться.

— Такой удар изуродует лицо хуже, чем у Льота, — произнес Тригг, незаконорожденный сын вождя аскоманнов. Долговязому юноше приходилось бороться до последнего за объедки с отчего стола.

Лицо Льота Кривобородого скрывал шлем, но Рауд знал, что замечание Вишальва было не так уж далеко от истины. Драчуну с гневным характером, Льоту досталось в разы больше ударов, чем стоило бы получить, поэтому он славился своим уродством.

— Никто со мной в этом не сравнится, — ответил тот, безмерно гордый боевыми шрамами и исковерканной внешностью.

Стайкар Скамлаус зарычал и оперся на локти. Он схватился рукой за челюсть и постарался оправиться от последствий удара Солвора.

— Неужели брат Гунвард ударил меня? — пробормотал он.

— Нет, — сказал Гутрик, протягивая руку, — это был я.

— А почему?

— Я… я не помню, — задумался Солвор.

— Странно, — ответил Стайкар. — Я тоже.

— Кровавые когти, — вздохнул Ангейр Хальвмунд. — Только они начинают драку, забывая о причине.

Больше всего на свете Рауду хотелось закончить дела на этом мире. Какая бы глубоко скрытая ярость ни заставляла их бросаться друг на друга, она становилась сильнее, и это был лишь вопрос времени, кто прольет первую кровь. Не успев ответить Ангейру, Финвульф получил сигнал о входящем сообщении в воксе, встроенном в шлем.

— Брат Гунвард, — сказал Рауд, — что-то неладное?

— Да, волчий жрец, кое-что не так, — по связи раздался громогласный голос, исходивший из аугмиттеров. — Забирай своих неоперившихся птенцов и возвращайтесь в Волчью крепость.

— Обучающая миссия еще не окончена, — заметил Финвульф.

— Хватит тренировок! — оборвал его дредноут. — Появился враг.

— Что за враг?

— Орки, — с презрением выплюнул слово тот.

* * *

Горел перерабатывающий завод. Рауд чувствовал запах горящего прометия на расстоянии пятидесяти километров от него. Немногим позже он почуял и орков. Даже смрад пылающего предприятия не мог скрыть поганую вонь зеленокожих.

За пять километров до места пожара жрец увидел дым и янтарный низ насыщенных химикатами облаков, скопившихся над имперским сооружением. Минутой позже они окружили горящий комплекс; переплетенные скопления ассиметричных стальных труб, башен и хранилищ, сферических реакторов и блочных храмов-кузниц, помеченых знаком Механикус.

Яростное сражение между зеленокожими и войсками из простых смертных солдат проходило посреди пламени. Тысячи орков рвались вперед, сея опустошение среди арконских СПО и местных скитариев, охранявших данное место.

— Они проигрывают, — сказал Ангейр, запуская с невероятной точностью ракеты "Удар бури" в ряды зеленокожих. Взрывы разили орков насмерть, оставляя конструкции по обе стороны нетронутыми взрывной волной.

— Хорошо стреляешь, — заметил Рауд.

— Одной меткости недостаточно, зеленокожих слишком много, — аугментированная рука железного жреца сжалась в кулак при виде сгоравших в пламени орков.

Рауд тоже достиг понимания ситуации: орочьи силы исчислялись тысячами, включая ревущих воинов, громыхающие военные машины и бешено кренящиеся транспорты.

— Не армия, а сброд, — глумясь, сказал Льот.

— Для наивных юнцов все так и выглядит, — ответил Рауд, — но я сражался с зеленокожими больше всех здесь присутствующих, и ты ошибаешься — этой ордой заправляет вожак, а без него весь порядок скатится к чертям.

— Значит, найдем и убьем их главаря! — проревел Викар Снэрхунд, хватаясь за рукоять цепного меча.

— Этим мы и займемся, — пообещал Финвульф.

— Тогда лучше поспешить, — сказал Ангейр Хальвмунд, разворачивая "Громовой коготь" по направлению к перерабатывающему заводу. Корпус воздушного судна содрогнулся, когда по команде железного жреца тяжелые болтеры высвободили ураган из масс-реактивных снарядов.

— Кости Русса! — воскликнул Рауд, увидев то, что видел Ангейр.

На передовой зеленокожей орды возвышался невероятно мощный вожак, облаченный в изрыгающую клубы дыма механизированную броню. Самый огромный орк, которого Рауду приходилось видеть. В одной руке он нес рычащий топор, в другой — громыхающую пушку.

И навстречу ему сквозь ряды орков прорывались два белоснежных волка и ревущий дредноут.

— Сажай нас, Ангейр! — приказал Рауд. — Сажай сейчас же!

* * *

Удары ракет создали подобие посадочной площадки, а очереди выстрелов из тяжелых болтеров разрывали в клочья любой орудийный расчёт орков, собиравшийся сбить судно во время высадки. Ревущие оравы орков неслись к снижавшемуся десантному кораблю, устроив дикую пальбу из своего самодельного вооружения. Попадания барабанили по корпусу подобно ледяным осколкам во время фенриссийского града, но броня была устойчива к огню из столь примитивного оружия.

"Громовой коготь" с затруднением снижал высоту, создавая завихрения снега и льдинок, когда Ангейр Хальвмунд заставил его парить в двух метрах над землей, подготавливая самое мощное оружие, установленное на корабле.

Деструктор "Адский хлад" был орудием, о котором железные жрецы шептали с благоговейным страхом, утверждая, что оно использует энергию из темнейших уголков Подвселенной, хладной пустоты, внушавшей ужас даже марсианскому Богу-Машине.

Это был вопль невыносимых страданий, встроенный в нижнюю часть штурмового корабля, мучительный визг, вырванный прямо из адской пасти. Пластины армагласа в кабине пилота покрылись инеем от накапливаемой механизмами морозной энергии.

— Из глубин преисподней я нанесу тебе удар! — молвил Ангейр.

Из нижней части штурмового корабля с ревом вырвался замораживающий луч в виде бело-голубого кулака из крио-энергии. Холодный, как дыхание ледяного змея, живущего среди вечной мерзлоты ледников, беспощадный, как бураны Асахейма, он мгновенно обрушился на заданный участок низкотемпературным потоком.

Те орки, что не оказались сразу же замурованы в ледяную тюрьму, в один миг были насквозь проморожены, невзирая на их чудовищную живучесть. Термальный шок с одинаковым успехом разрывал плоть и железо, и грохочущая техника крошилась на части, словно мутное стекло.

— Веди их, Рауд Финвульф! — крикнул Хальвмунд. — За Русса и Всеотца!

* * *

Рауд спрыгнул с корабля, низко пригибаясь к земле и держа обеими руками свой молот с черепом на верхушке. Кровавые когти следовали за ним, обнажив мечи и издавая рев, подобно новорожденным гроссвалурам.

— Держитесь рядом со мной! — приказал Рауд, выползая из-под "Громового когтя" и двигаясь вдоль него, прикрываемый с флангов Кровавыми когтями.

Вздымая токсичные грибообразные облака, беспорядочная канонада озаряла хладную дымку, витавшую вокруг судна. Земля содрогалась от близко разрывавшихся снарядов. Рауд чувствовал дурно пахнущие ракетное топливо и неочищенный прометий вперемешку с грибными бомбами. Он слышал приглушенные боевые кличи и вдохновляющие звуки имперских горнов.

В окружающем корабль тумане замелькали силуэты. Рауд снял их потрескивающими выстрелами из обвешанного амулетами плазменного пистолета. Обжигающе-голубые заряды продырявили завесу, и жрец увидел рослых, обвешанных железяками монстров с пылающими решетками на брюхе.

Все, что могло выжить во взрыве адского холода, представляло серьезную угрозу.

Он обогнул носовую часть парящего "Громового когтя", с бронзовой резьбы и инжекторов которого свисали кинжально-острые куски льда. Рауд ощущал холод Подвселенной и слышал протяжное эхо злобного смеха преисподней. Сверкающие статуи застывших во льду орков выстроились словно ряды скульптур на триумфальном пути, и Кровавые когти разбивали их на куски, проносясь мимо.

— Туда! — прокричал Рауд, услышав громоподобный скрежет металла и вой фенриссийских волков.

Пелена истончилась от жара пылающего перерабатывающего завода, и еще больше орков двигались к их позициям, привлеченные перспективой хорошей драки. Сотни истошно вопящих зеленокожих с боем пробивались к ним, но лед после вспышки адской бури исправно служил космодесантникам.

Рожденные во льдах, Рауд и Кровавые когти оказались полностью в своей стихии, когда орки скользили и спотыкались друг о друга на скользкой заледеневшей земле. Возглавляемые Финвульфом, Космические Волки прорубили себе путь сквозь сражающихся чужаков, стрелявших и проталкивающихся в сторону Гунварда Свартраски.

Рауд перепрыгнул через ледяную расселину, образовавшуюся после применения орудия "Громового когтя", и у него перехватило дыхание от представшего перед ним вида, достойного легендарных саг Скалагримсона.

Гунвард Свартраска сражался с исполинским вожаком орочьей орды подобно Бодульфу Отважному, вступившего в схватку с одноруким монстром Седугенгой. Окруженный толпами завывающих зеленокожих, громадный дредноут не сильно отличался размерами от облаченного в броню вождя.

Они обменялись ударами по торсу, звучавшими подобно могучим взмахам кузнечных молотов в глубинах Этта. Оба волка Гунварда были мертвы: одного рассекли пополам, как мясо в разделочной, а другого нашпиговали разрывными снарядами и шрапнелью.

Когтистая "рука" Свартраски вспорола доспех на брюхе зеленокожего, расшвыривая в стороны рваные куски металла с оплавленными краями. В ответ рычащий клинок орка вгрызся в саркофаг дредноута, высекая снопы искр.

— К Древнему! — Рауд отдал приказ выдвигаться, но Кровавые когти в нём уже не нуждались. Они врезались в орочий строй со всей яростью натиска громоволка. Ревущие цепные мечи терзали плоть зеленокожих, а выпущенные с близкого расстояния масс-реактивные снаряды взрывались внутри отвратительных тел чужаков.

Рауд вступил в бой с орками, расшвыривая их в стороны своим молотом и нанося сокрушительные удары, дробившие черепа и неотесанные доспехи. Он взревел так, словно бок о бок сражался с самим Руссом, побуждая Кровавых когтей отдаться ярости, какой они ранее не знали и какую вряд ли ощутили бы снова. Финвульф позволил гневу объять себя, став сродни берсеркеру из древности, и убивал врагов, не задумываясь о собственной защите. Многие погибли от грохочущего молота, превратившись в месиво из плоти и сломанных костей.

Его доспех по самый пояс был покрыт большим количеством вражьей крови, едкой и нечистой. Рауд слышал крики сражавшихся мужчин и женщин, сотрясающую все вокруг вибрацию взрывов и громкий рев орков. Где-то поблизости сверкнули залпы роторных пушек и застрекотали лазганы, заполняя пространство жужжащими лучами алого огня.

А потом он услышал это.

Вопль побежденного, полный горя и боли, словно его вырвали из двух глоток Моркаи.

Рауд постарался смахнуть кровавую пелену бойни, вдыхая легкими разгоряченный воздух, когда ему открылась картина, о которую он надеялся никогда не увидеть.

Гунвард Свартраска повалился наземь, его когтистый кулак был выдран из плечевого сочленения, а одна из ног превратилась в бесполезный хлам. Исполинский вожак зеленокожих триумфально попирал ногой испачканный пеплом корпус дредноута.

— Нет! — заорал Рауд, когда взвизгнувший топор вожака окончательно вскрыл поврежденный саркофаг. Из раны, фонтанируя, вырвалась вспененная розоватая амниотическая жидкость — нить Гунварда Свартраски была жестоко оборвана.

Финвульф оттолкнулся от спины павшего зеленокожего, замахнувшись молотом, словно палач топором, и целясь в голову под шлемом с железной челюстью. Рука была тверда, а разум уже представлял, как череп врага будет полностью раздроблен.

Полностью описав дугу, молот ударил в нужное место…

… и взорвался на осколки, столкнувшись с сиянием зеленого энергетического щита, вспыхнувшего вокруг вожака. Будучи отброшенным силовым полем, Рауд почувствовал вкус крови и металла. Он тяжело грохнулся и, кувыркаясь, покатился по льду, ощущая обожженные остатки своей плоти.

Финвульф сплюнул кровь, чувствуя распаляющийся жар в груди — это самовосстанавливался его улучшенный организм. Рука превратилась в обрубок, а зловеще мигающие руны на визоре вещали о пробоинах в доспехах и выраженной полиорганной дисфункции.

"Что это, во имя Фреки и Гери?"

Он поднял взгляд, чтобы увидеть сгорбленного орка, замотанного в лохмотья и держащего в руках искривленный медный посох. Сполохи зеленого свечения вспыхивали и увивались вокруг существа, и его маниакальная ухмылка больше подходила безумному фанатику. Посох орка жарко пылал зеленым огнем, и он направил эту противоестественную силу в сторону Кровавых когтей.

Тригг Вишальв исчез в потоке переливающегося психического пламени, его доспех рассеялся, словно прах на ветру. Плоть же испарилась мигом позже, опадая с костей подобно плавящемуся воску. Льот Крючкобородый следом за ним отправился ко Всеотцу — его тело скрутило в изумрудном свечении и затем было сокрушено будто невидимым кулаком.

— Колдовство… — прошипел Рауд, пытаясь обрести устойчивость. Одна из его ног была сломана, а другая представляла собой горелый стержень из сплавленных костей и тлеющей плоти. Его подхватили чьи-то крепкие руки, и Финвульф увидел Стайкара Скамлауса и Викара Снэрхунда, вставших по обе стороны от него.

— Проклятье, я еще могу стоять! — рявкнул он.

Они кивнули и отпустили его. Боль была ошеломляющей, прорываясь сквозь все барьеры восстановительных систем боевой брони. Звуки битвы переполняли жреца — только орки могли создать такую оглушающую какофонию войны; разрушение во имя разрушения, сражение просто ради удовольствия сражаться.

Рауд потихоньку развернулся, видя лишь нерушимую стену из кровожадных орков, постоянно издающих утробные звуки.

— Что это такое? — спросил Стайкар. — Боевой клич?

Годы сражений с зеленокожими дали Рауду простейшее представление об их ворчащем языке, и он покачал головой:

— Нет, это имя их вождя, — ответил Финвульф. — Наиболее точный перевод звучит, как… Смертарез.

Викар сплюнул на землю, как всегда не надев шлем.

— Что с Солвором? — спросил он, поведя плечами и взяв на изготовку цепной меч.

— Мертв, — произнес с отвращением Стайкар. — Осквернён.

Ярость, затмевавшая ранее разум Рауда, вернулась снова. Он достал плазменный пистолет, когда вожак повернулся к ним лицом, и заглянул в глаза орку, что были подобны раскаленным углям из горнила Железного отца. Тварь все еще держала когтистый кулак Гунварда Свартраски, а через плечо были переброшены выпотрошенные трупы его белоснежных волков.

"Какой воин сможет выступить против такого противника и выживет?"

Рауд выкинул из головы неподобающие мысли.

Это была образцовая смерть для любого воина. Достойная смерть подарит шанс занять место подле Всеотца, когда Леман Русс вернется в Час Волка.

Подобного конца следовало ожидать.

Вокс в шлеме зашипел статикой.

— Брат Рауд! — вызывал его Ангейр Хальвмунд на борту "Громового когтя". — Держитесь, я скоро подберу вас.

— Нет, — ответил тот.

— Я могу…

— Нет, — повторил Финвульф. — Мы уже мертвы, и я не позволю твоей нити оборваться вместе с нашими.

— Я не брошу вас!

— Придется. Лети к Волчьей крепости, — сказал Рауд, — Пробуди собрата Гунварда Свартраски, а затем принеси весть о здешних событиях на Фенрис.

— Я не могу уйти…

— Делай, что велено, Ангейр Хальвмунд! — крикнул волчий жрец в то время, как вожак зеленокожих воздел оторванный кулак дредноута Гунварда и издал полный первобытной ярости громогласный рев. — Возвращайся на Аркону с нашими братьями…

Финвульф прицелился в вождя, когда вся орда зеленокожих понеслась к ним, скандируя из каждой клыкастой пасти имя их лидера.

— …Вернись и отомсти за нас…

Крис Райт

Кракен

Он носил их имена на доспехах. Слова были высечены глубоко — прощальный дар железного жреца, прежде чем он оставил Фенрис. Почти сантиметр глубиной, покрытые многолетним налетом, как и он сам.

Восемь имен — четыре на правой части погнутого нагрудника, четыре на левой. Одно едва угадывалось, давным-давно стертое мощным вминающим ударом. Остальные либо потускнели, либо исчезли под следами ожогов, либо были иссечены царапинами.

Но он все равно помнил имена. Они являлись к нему во сне, нашептываемые знакомыми голосами. Он видел их лица, всплывающие из темного кладезя памяти, плоть их покрывали татуировки, шрамы и штифты. Временами они злились, иногда — были печальны. Но всегда приходили с одной целью: заставить его двигаться дальше, заставить действовать.

Поэтому он никогда не отдыхал, никогда по-настоящему. Он относился с уважением к своему призванию и никогда не останавливался. Обеты были даны, и они связывали его крепче адамантиевых оков. Один мир за другим, слившиеся в болото впечатлений — одни холодные, другие горячие, все охвачены борьбой, все вносят крошечный вклад в войну галактических масштабов, давно ставшей безграничной.

До чего же легко здесь потерять чувство собственной значимости. До чего просто было бы, спустя двадцать лет поддаться тьме, которая таится в глубине его глаз, и забыть лица. Он видел, как это случалось со смертными. Челюсти их отвисали, глаза тускнели, пусть даже они продолжали сжимать оружие и идти на врага. А затем, с той неотвратимостью, с которой лед следует за огнем, они умирали.

Вот почему имена были высечены на доспехах. Гравировка сотрется или повредится, но следы останутся навсегда, крошечные отражения того, что некогда было человеческими жизнями, такими же важными, как и его.

Пока оставались знаки, он не поддастся отчаянию. Он будет двигаться в поисках последнего испытания, которое восстановит его потерянную честь и успокоит шепоты во тьме.

Один мир за другим, слившиеся в болото впечатлений — одни холодные, другие горячие. Пока ни один из них не впечатлил его замкнутый разум, — их войны пока не дали ему возможности достичь заветной цели.

Ни один, за исключением последнего.

Ни один из этих миров не произвел впечатления на Ай Квару до тех пор, пока, следуя за вихрем судьбы, он не оказался на Лизесе, и грубая красота планеты тронула даже его старую, холодную душу.

Моррен Оен прищурился из-за утреннего света, зеленью сверкнувшего на волнах. В пятидесяти метрах под ними нисходящие струи воздуха от четырех двигателей флаера вспенивали воду.

Воды там вообще не должно было быть. Там следовало плавать нескольким тысячам тонн грязно-серой пластали, именуемой «Мегера-6», гудящей жизнью и работающей техникой. Там следовало быть огням, мерцающим на слегка изогнутых волнорезах, которые указывали бы флаеру место посадки, и тихому скрипу перерабатывающих водоросли устройств, которые прокладывали путь по бесконечному урожайному полю.

Вместо этого на изумрудной глади воды колыхался лишь тонкий слой обломков. Оен заметил, как мимо проплыл пластиковый хоппер, запутавшийся в паутине. Под поверхностью проглядывались тени, вероятно, принадлежавшие опорам и плавающим кранам, которые продолжали работать, даже когда основное строение затонуло.

— Император, — ругнулся он, разглядывая картину в поиске хоть каких-то следов сопротивления или выживших.

Четыре других флаера висели прямо над водой, битком набитые солдатами, вооруженными лазганами. Они лишь без толку тыкали стволами в обломки. Что бы ни напало на «Мегеру-6», оно исчезло задолго до их появления.

Прейя Ейм перегнулась через борт открытой кабины и сделала еще пару пиктов. Теплый бриз трепал ее каштановые волосы, выбившиеся из-под поднятого воротника формы.

— Может хватит? — спросил Оен и, отвернувшись, откинулся на вибрирующую спинку металлического сиденья.

Ейм продолжила щелкать.

— Информация, — сосредоточенно отозвалась она. — Может что-нибудь попадется. Какая-то подсказка.

Оен устало взглянул на нее. Еще такая молодая. Веснушчатое лицо на солнце выглядело цветущим, кожа казалось почти прозрачной. Наверное, когда-то он так же ревностно относился к работе.

Впервые после поступления на службу, он почувствовал себя слишком старым. Сорок лет службы и постепенно карьерного роста брали свое. Реюв стоил недешево, а на нем было много других обязательств, которые не давали расслабиться. Он заметил, что уже наметился второй подбородок, живот выпирал над старым армейским поясом. Глядя на Ейм, он чувствовал себя только хуже. Она напоминала ему о том, каким он был когда-то, и о том, как давно это было.

— Успокойся, — сказал он. — Не думай, будто найдешь здесь что-то, чего не нашли мы.

Он оглянулся, прикрывая глаза ладонью. Океан простирался до самого горизонта, темно-зеленый и спокойный. Над ним раскинулось блекло-розовое небо, согретое двумя солнцами.

Оен привык к морским просторам. Вся поверхность Лизеса была сплошь покрыта морями, за исключением плавучих блоков, разбросанных по бесконечному океану, будто пылинки, дрейфующие на расстоянии в тысячи километров друг от друга.

И их уничтожали, один за другим. Эта мысль, стоило о ней вспомнить, довольно сильно тревожила его.

— Прокуратор, — раздался голос в наушнике.

— Слушаю, — ответил Оен, обрадовавшись хоть какому-то отвлечению. Какими бы ни были новости, они вряд ли смогут еще больше испортить ему настроение.

— На девятую сеть поступил комм-сигнал. В орбитальную закрытую зону входит корабль. Они проверили позывные, но подумали, что лучше сообщить вам.

— Как учтиво. А, собственно, зачем?

— Он не внутрисистемный и не из флота. Они считают, что корабль может принадлежать Адептус Астартес, но не уверены в этом.

При упоминании магического созвучия слогов — «ас-тар-тес» — сердце Оена екнуло. Он не знал, от страха или волнения. Скорее всего, от обоих.

— Они не уверены? Тогда в чем они уверены?

— Вам лучше вернуться в Никс, прокуратор. Они не будут останавливать его, и к моменту вашего возвращения корабль будет уже на геостационарной.

— Хорошо. Пусть они ничего не предпринимают до моего прибытия. Здесь мы уже закончили.

Связь отключилась. К тому времени Ейм закончила делать пикты и теперь внимательно разглядывала обломки.

— Нет признаков взрывов, — пробормотала она, наблюдая за плавающими обломками. — Как будто чья-то гигантская рука просто… развалила его на куски.

— Ты слышала? — сказал Оен, не обратив внимания на ее слова. — Мы возвращаемся. Если хочешь остаться, пересядь на другой флаер.

Ейм посмотрела на него широко раскрытыми глазами. В них читалось удивительно детское отчаяние.

— Что делает это, прокуратор? Почему мы не можем остановить его?

— Думаешь, если бы я знал, то не предпринял бы что-то подейственнее полетов? — улыбнулся он, пытаясь успокоить ее, но понимая, что это ему едва ли удастся. — Слушай, на наш сигнал о помощи ответили. Верь в милость, Ейм. Возможно, сейчас на Никсе высаживается целая рота космических десантников, и, уж поверь мне, во всей галактике Императора нет зрелища более впечатляющего.

Он устало сидел в кресле в приемной, положив руки на единственный стол, источая запах лежалого мяса. Всклокоченная борода лежала на нагруднике гигантских доспехов. В ней были видны седые пряди, из-за чего воин походил на старого больного человека.

«Они могут стареть?» — подумал Оен, пока наблюдал за ним через одностороннее плексигласовое окно из прилегающего коридора. — «Могут ли они умереть от старости, если проживут достаточно долго?»

Из службы управления полетами приходили самые противоречивые сообщения о новоприбывшем. В одной передаче говорилось о том, что корабль без предупреждения прорвался через верхнее оборонительное оцепление, тогда как в другой, поступившей от сервиторной станции более низкого приоритета, сообщалось лишь об безупречных орбитальных маневрах.

Так или иначе, но он был здесь, а его корабль, который приземлился на площадке в пятистах метрах выше, не походил ни на что из виденного Оеном ранее — грязный, угловатый, покрытый плазменными ожогами, украшенный тяжелой бронзовой аквилой на покатом носу. Судно казалось слишком маленьким для внутрисистемных полетов, поскольку его пассажир был явно не с Лизеса.

Судя по внешнему виду корабля, его команда полностью состояла из сервиторов. Это были странные существа с шипами и лязгающими сервомеханизмами, с перламутрово-бледной кожи которых свисали звериные кости. Создания остались на борту корабля, и когда пилот тяжело сошел по рампе, Оен нисколечко об этом не пожалел. Не упоминая уже о том, что и сам пилот выглядел не менее странным образом.

— Я думала, ты говорил… — начала Ейм, заворожено глядя в окно. Ее голос постепенно стих.

Оен знал, что она имела в виду.

— Мне говорили, что они бывают разные, — напряженно сказал он. — Единственные пикты, которые я видел, дал мне вольный торговец, который вел эскадру через Ультрамар. На них они были… другие.

Ейм медленно кивнула, рассматривая огромную фигуру, сидящую за металлическим столом по ту сторону стекла.

Голова у него была выбрита. Узелковая татуировка начинала виться по обветренной коже за ухом, проходила по черепу и спускалась вниз, к глазу. На на лице красовалось несколько разнящихся по форме металлических штифтов. Покрытые гравировками доспехи у него были бледно-серые, словно грязный снег. Слова были не на обычном готике — угловатые и сжатые, покрыты вмятинами и рассечены шрамами, которые, судя по всему, оставили звериные когти.

Оен думал, что доспехи космического десантника должны быть чистые, начищенные и сверкающие, как на молитвенных голоизображениях, которые распространялись Управлением несения истины Эклезиархии. Он представлял себе бронзовые наплечники и ярко-кобальтовые нагрудники, сияющие в белом свете.

Но он не представлял неопрятности и грязи. И уж точно не представлял, что он будет источать такой запах.

— Закончили таращиться?

Оен и Ейм подскочили от неожиданности. Новоприбывший говорил с сильным акцентом, словно низкий готик не был его родным языком, голос казался приглушенным из-за разделяющей их стены. Он даже не поднял взгляд. Его странные желтые глаза продолжали разглядывать стиснутые в кулаки руки.

Оен приготовился, бросил на Ейм ободряющий взгляд и, пройдя поворот, подошел к двери. Едва он вошел в комнату, новоприбывший взглянул на него.

— Прошу прощения, лорд, — сказал Оен и поклонился, прежде чем сесть напротив. — Обычная наблюдательная процедура. Нужно быть осторожными.

Массивный новоприбывший взглянул на него с полнейшим безразличием. Он не улыбался. Казалось, его покрытое шрамами и татуировками лицо было неспособно на улыбку.

— Бессмысленно, — тихо произнес он. — Если бы я хотел убить вас, вы бы уже были мертвы. Но раз уж начал, продолжай изучать.

Оен тяжело сглотнул. Голос новоприбывшего был необычайно глубокий, подчеркиваемый постоянным гортанным рычанием, из-за необычного произношения он казался еще более жутким.

— У вас есть, э-э, звание? То, что я смог бы использовать для отчета?

— Звание?

— Титул, лорд. Чтобы я смог…

Гигантская фигура откинулась назад, и Оен заметил, как металлический стул прогнулся под огромным весом.

— Я Космический Волк, прокуратор Моррен Оен, — произнес он. Пока воин говорил, Оен успел разглядеть мелькнувшие за кустистой бородой длинные желтые клыки. — Ты слыхал о нас?

Оен слабо покачал головой. Его сердце бешено колотилось. Что-то в сидящем перед ним человеке не позволяло Оену оставаться спокойным.

Не считая того, что воин был не человеком. По крайней мере не таким человеком, как Оен.

— Хорошо, — отозвался новоприбывший. — Возможно, это и к лучшему.

Он откашлялся, пытаясь сохранить хотя б остатки профессионализма.

— А как вас зовут, лорд?

— Мое имя Квара.

Оен кивнул. Он понимал, что кивает слишком много, но ничего не мог с собой поделать.

— Я ожидал… что вас будет больше.

Слова прозвучали неоднозначно. Квара с любопытством посмотрел на прокуратора. Его глаза казались золотыми кругами. Звериные глаза, притаившиеся на морщинистом, усталом и изможденном лице.

— Вам не понадобится больше. Одного меня более чем достаточно.

Оен опять кивнул.

— Так и есть, — сказал он и оглянулся по сторонам, пытаясь придумать ответ поумнее.

Квара опять заговорил, устав от запинающихся расспросов Оена.

— Ваше сообщение было предельно понятным, — произнес он, подняв руку и отвлеченно стиснув пальцы в кулак. Оен уставился на него, завороженный столь обыденным и простым жестом. — За пять местных месяцев вы потеряли пять уборочных станций. Ни выживших, ни сведений. Ничего, кроме обломков. В воде что-то водится. Зверь.

Рука Квары с глухим лязгом упала на стол.

— Я охотился на зверей прежде.

— Мы уже отрядили людей, — сказал Оен. — Я надеялся, что…

— Что я к ним присоединюсь? — Квара покачал головой. — Нет. Отзови людей. Здесь, как и всегда, я работаю один.

Оен посмотрел в его золотые глаза, думая возразить. Возможно этот… Космический Волк не знает, насколько большой уборочный блок. То, что смогло их уничтожить, должно быть действительно огромным, намного больше флаера, на котором он вернулся в Никс. Сторожевой отряд, который патрулировал уже три месяца, состоял из девятисот человек, и Оен подумывал усилить его еще больше.

— Не уверен…

— Не уверен справлюсь ли я с тем, что нападает на твоих людей, — продолжил Квара. — Не уверен, что нечто столь неопрятное и ужасное не больше, чем на глупую смерть.

Он подался вперед, и под тяжестью его локтей прогнулась металлическая столешница. Оен отшатнулся, почувствовав из его рта запах теплого мяса.

— Это не твое дело, Моррен Оен, — прошептал Квара, невозмутимо вслушиваясь в звучание собственных слов. — Тебя это совершенно не касается.

Оен пытался не отвести взгляда от этих звериных глаз, но безуспешно. Он опустил глаза на заклепки в столе, стыдясь своей слабости.

— Мне нужен флаер, — усевшись обратно, сказал Квара. — Самый быстрый. Тогда можете забыть обо мне и о своей проблеме.

Оен опять кивнул. Присутствие Квары сильно изматывало. Он с радостью согласился бы на все, лишь бы только с ним больше не встречаться.

— Будет сделано, лорд, — произнес он, поняв, что встреча прошла совершенно не так, как он ожидал. — Я сейчас же этим займусь.

Ейм сочувствующе посмотрела на Оена, когда тот вышел из комнаты. Она положила ему руку на плечо.

— Как все прошло?

Оен пожал плечами и слабо улыбнулся.

— Не так, как я думал, — сказал он, стряхнув ее руку и зашагав по коридору. Он шел быстро, стараясь поскорее убраться отсюда. — Хотя я не знал, чего стоит ожидать.

Ейм поспешила за ним, встревожено смотря на прокуратора.

— Сколько их прибыло?

— Только он.

— Ты шутишь.

— Нет.

Ейм фыркнула.

— Я опять отправлю сообщение.

— Это может не понадобиться.

— Конечно, понадобится, — нахмурилась Ейм. — Нам нужны люди. Где-то неподалеку должна быть Гвардия, они отправят целую роту, если будет угроза, что уровень десятины может снизиться.

Оен призадумался. Теперь, освободившись от пугающей ауры Космического Волка, он начал мыслить более ясно.

— Он не считал, что ему понадобится помощь.

— Это его проблемы. В смысле, ты ведь видел, как он выглядит?

— Вблизи, — злорадно отозвался Оен. — Не лучшим образом.

Ейм раздраженно покачала головой.

— Один! — фыркнула она. — Не думала, что они работают в одиночку. Я полагала, они действуют отделениями — знаешь, как на твоих голо.

Оен пожал плечами.

— Я тоже, — ответил он. — Возможно, они действуют по-разному. Он Космический Волк. Не слышала о таких?

Ейм покачала головой.

— Красивое название, — сказала она. — Ему подходит.

— Осторожнее, — опасливо оглянувшись, предупредил Оен. — У него отличный слух.

— Ладно, ладно, — вздохнула Ейм и устало пригладила волосы. — Но, прокуратор, это последнее, что нам нужно. Мы потеряли еще один блок, и пропустим очередную выплату, даже если команды будут работать в три смены. На минуту мне показалось, что мы нашли способ решить проблему.

На этот раз Оен обнадеживающе положил руку ей на плечо.

— Кто знает, — произнес прокуратор. — Он может оказаться куда лучше, чем кажется внешне.

Он наклонился поближе и понизил голос.

— Я реквизирую для него флаер, — сказал он, прикрыв рот. — И, чтобы он ни говорил, я хочу, чтобы его отслеживали, и группа была готова к быстрому развертыванию, просто на всякий случай. Ты сможешь сделать это?

Ейм одарила его терпеливым, нежным взглядом.

— Уверена, что смогу, — ответила она. — Просто на всякий случай.

Флаер летел над океаном, отбрасывая на волны темно-зеленую тень. Управлять им Кваре давалось не без труда, его раздражала нехватка скорости, к которой он привык. Двигатель работал на пределе мощности, и на панели перед ним горели красные предупредительные руны.

Квара не обращал на них внимания, вместо этого наблюдая за открывающимся из кабины видом. Лизес простирался во все стороны, лишенный формы и пустой, лишь вода и небесная гладь. Первое солнце стояло высоко, воздух окрашивался бесцветно-розовым оттенком. Спокойный океан лишь изредка пронизывали белые полосы прокатывающейся зыби.

Первозданная планета. В Империуме, где человек оставлял отпечаток на всем, чего прикасался, Лизес являлся редкой драгоценностью. В своей неизменности он напоминал Кваре Фенрис. В сравнении с миром смерти, на котором ниже параллели Асахейма люди выживали с трудом, Лизес был более гостеприимным, но обладал той же необъятностью и первозданностью.

Он касался какой-то струны в его душе. Много воды утекло с тех пор, как чему-нибудь удавалось подобное, и в целом от этого чувства Кваре было не по себе.

Осталась одна цель, одно задание. Не забывай.

Он опустил флаер еще ниже, ведя его над волнами на высоте, едва превышающей человеческий рост. На гладкий корпус машины полетели брызги, когда Квара заложил вираж. Затем он набрал скорость, направившись по курсу, который указал ему прокуратор. На миг, всего на миг, он будто снова оказался на дреккаре, наслаждаясь крутыми подъемами и разворотами тяжелой деревянной посудины, рассекавшей бесконечные жестокие моря его дома.

Но Лизес был слишком красив для подобного. Слишком красив и слишком милостив.

Плотность водорослей постепенно увеличивалась. Темно-зеленые спутанные пучки плавали прямо под поверхностью, греясь в лучах солнца. Они растянулись на сотни километров, огромный ковер богатых белками питательных веществ.

Именно ради них люди прибыли на Лизес, чтобы выкачивать бесконечный поток жизненно-важных водорослей и перерабатывать их в пищевые продукты, готовые для транспортировки за пределы планеты в испытывающие проблемы с едой ульи и кузницы сектора. Блоки-сборщики, мобильные промышленные левиафаны, непрерывно бороздили океаны, оставляя за собой просеки в бездонной сокровищнице. После добычи водоросли упаковывали в миллиарды миллиардов высушенных и спрессованных брикетов, которые затем переправляли на гигантские мануфактории на другие миры.

Согласно полученным в Никсе записям, на Лизесе уже более пятисот лет не случалось серьезных инцидентов. Сборщики просто продолжали работать, зачерпывая водоросли гигантскими, похожими на челюсти хопперами, словно так будет продолжаться вечно.

Но ничего не длится вечно — все разлагается, всего коснулась порча.

Квара цинично усмехнулся. Мир, лишенный вражды, оскорблял его закаленные боями чувства. Все, что могло обитать на таком мире, было мягким, а мягкость открывала дверь разложению.

Расцветы водорослей под флаером все уплотнялись. Зелень темнела, образуя под волнами густую массу. Если бы все работало должным образом, им бы не дали настолько вырасти, догадался Квара.

На переднем сканере мигнула зеленая руна. Квара поудобнее устроился в кресле, насколько ему позволяли огромные доспехи, и стал наблюдать за приближением обломков блока. Он сбросил скорость, разглядывая переломанные балки, которые еще торчали из волн.

Сборщик был массивным. Запутавшиеся в густых пучках водорослей обломки усеивали поверхность более чем на квадратный километр. Квара притормозил, направив струю от двигателей вперед, чтобы замедлиться и зависнуть в воздухе. Затем он нажал диск на панели, и выпуклое стекло кабины отошло назад.

На него дохнул теплый, чуть сладкий воздух. Стоял густой и приторный запах водорослей. Квара встал с кресла и перегнулся через край. Под его весом флаер накренился, и двигатели взвыли, вернув машину в исходное положение.

Квара пристально всматривался в обломки. На них отсутствовали следы пожара или признаки взрывов. Там, где пласталь была сломана, казалось, будто ее просто перекусили. На других частях также виднелись рваные свидетельства чьих-то огромных когтей.

Квара тщательно осмотрел каждый фрагмент, запоминая угол нанесения ударов, использованную для этого силу, их частоту.

Это того стоит? Достаточно ли?

Первые признаки обнадеживали. В сердцах раздалась дрожь возбуждения, но Квара быстро подавил ее. В жизни случалось слишком много разочарований, чтобы сейчас цепляться за надежду.

Не закрывая кабину, Квара сел обратно в кресло и медленно облетел обломки. После этого он постарался абстрагироваться от деталей и сосредоточиться на общей картине.

Среди водорослей виднелись огромные просеки, которые свидетельствовали и прохождении здесь чего-то действительно массивного. Хотя следов было несколько, Квару не покидало чувство, что их оставил только один зверь.

Добыча.

Он закрыл глаза, как поступил бы на Фенрисе, где души охотника и жертвы переплетаются, когда крался бы по высокогорью, оставляя цепочку следов на нетронутом снегу.

Я тебя вижу. Я вижу твой путь. Я буду следовать за тобой, а затем наступит испытание.

Он представил путь зверя, словно тот был стаей конунгуров, как извилистую линию среди бессчетных вероятностей. Квара увидел, как нечто погружается в пучину, темную, словно вакуум космоса, и крадется по изрезанному океаническому дну.

Он открыл глаза. Под ним мерно раскачивался бесконечный мех водорослей.

Я вижу тебя.

Квара направил флаер вперед, взяв след. Как он поступал во время всякой охоты, Квара представлял себя на месте добычи, повторяя умственные процессы зверя и странные, неповоротливые мысли в его огромном разуме. Он научился делать это с такой тщательностью, что по крайней мере на миг они могли стать одним целым.

Его уверенность возросла. Он вновь разогнал флаер до предела.

Квара откинулся и прикрыл глаза от бьющего в лицо ветра. Он дал волю инстинктам, охотясь за добычей, преследуя ее, словно чувствуя ее запах.

Все было так же, как всегда. На миг азарт охоты охватил воина, и задание стало для него всем.

В более простые, суровые времена, оно и было всем.

В прошлом, которое теперь потускнело и почти забылось, он жил лишь ради этого.

Я вижу тебя.

От мощнейшего удара дреккар накренился на правый борт. Он несся по темному, свинцово-серому морю, с неба нещадно хлестал дождь. Низкие грозовые облака извергали из себя настоящие потоки, водяные копья, которые с грохотом били по палубе.

Все пришло в движение. Волны врезались в высокие борта и выплескивались на палубу, холодные, как горный лед, и тяжелые, словно удары кнутами. Мачты трещали под тяжестью тугих дрожащих снастей, с которых свисали сосульки.

— Я тебя вижу! — проревел Тенге, выскочив на нос корабля с развевающейся за спиной длинной белой шкурой.

Олекк и Регг прошли за ним, крепко хватаясь за поручни и скользя сапогами по мокрой палубе. Каждый из них сжимал по длинному копью с железным наконечником, которое с немалым трудом выковали жрецы.

Северное небо расчерчивали молнии, за которыми следовали треск, рокот и грохотание грома.

Фенрис злился, как обычно, и от его гнева вспенивалось море.

Ай Квара держался одной рукой за высокую фок-мачту, раскачиваясь над самой водой всякий раз, когда корабль вздымался и опускался на волнах. Он не видел ничего, кроме сплошной стены дождя и движущейся воды.

Квара выругался про себя и торопливо спустился по снастям. Если Тенге что-то разглядел с носа, значит, у него было куда более острое зрение. Это плохо. Юность Квары должна была давать ему преимущество.

И затем, когда он был уже на полпути к палубе, море справа по борту взбурлило пузырями и хлесткими быстрыми отростками.

— Вот оно! — заорал пронзительным от возбуждения голосом Ракки. Где-то из челна раздался яростный хохот. Квара спрыгнул на палубу, схватил копье и бросился к борту.

В десятке саженей перед ним поверхность воды расступились, и над бушующими волнами показалось нечто огромное и черное, а потом нырнуло назад. Квара заметил блестящий, рябой от ракушек панцирь, который плавно удалялся от преследователей. Из моря вырвался водяной гейзер, когда зверь глубоко выдохнул и вдохнул.

— Гвалури! — взревел Олекк, смеясь вместе с остальными воинами.

Квара чувствовал, как его охватывает азарт, и перегнулся еще дальше за борт, силясь вновь рассмотреть существо. На дреккаре находилось больше тридцати воинов. Гвалури сможет прокормить их с семьями много недель, а также дать немало ценного для всего племени.

— Быстрее! — крикнул Квара старику Ракки, который был капитаном судна.

Крупный одноглазый мужчина с покрытым шрамами лицом бросил на него суровый взгляд, стоя у штурвала.

— Ты охотишься! — зло выплюнул он. — Я правлю!

Существо вновь выбросилось на поверхность, теперь уже ближе, разрезав бушующую воду и издав глухой, наполненный яростью вопль.

Маггр еще цеплялся за снасти, и именно он сделал первый бросок. Его копье пронеслось сквозь дождь, вращаясь вокруг оси, и глубоко вонзилось в бронированную шкуру гвалури. Зверь взревел и ринулся к ним.

— Хьолда! — с раскрасневшимся от горячки лицом закричал Маггр, потрясая кулаками.

Следом полетели другие копья, которые, впрочем, прошли мимо цели и плюхнулись в волны.

Квара выжидал, пока гвалури не всплывет обратно. Корабль взбирался на отвесную волну и резко срывался вниз, чтобы вновь взлететь на следующую. Палуба дрожала и ходила ходуном, будто секира берсерка, постоянно испытывая устойчивость воинов. Они хватались за канаты, стараясь держать поближе к кренящемуся борту, пристально вглядываясь в бурю в поисках добычи, которую они преследовали.

— Лево руля! — выкрикнул Тенге и раздраженно потянулся за другим копьем.

Дреккар содрогнулся, увлекаемый крутыми волнами. Кожаные паруса, которые не убрали перед штормом, натянулись до предела, отчего корабль несся сквозь ливень, словно выпущенный арбалетный болт.

— Есть! — завопил Олекк, запрыгнув на дрожащий леер и прицелившись.

Вдруг из воды выстрелило что-то длинное и жилистое, обвилось вокруг Олекка длинными шипами и утянуло за борт.

Крика не было. Воин исчез мгновенно, утянутый в ледяную бездну, откуда никто не возвращался живым.

Квара пробежал по палубе и заскочил туда, где раньше стоял Олекк. На долю секунды он заметил бьющиеся черные щупальца, которые скрывали пузырящийся участок темно-красной воды, впрочем, быстро рассеивающийся в неугомонном море.

Он метнул копье, но корабль сильно содрогнулся, сбив ему прицел.

— Скитья, — выругался он и спрыгнул за новым копьем.

Затем дреккар вздрогнул от кормы до носа, словно в него что-то ударило снизу. Тенге потерял равновесие и растянулся на палубе, словно пьяница. Корабль взмыл вверх и на краткий миг вылетел из воды, а затем рухнул обратно, сорвав целые куски такелажа, отчего свободные концы тросов плетями захлестали во все стороны.

Маггр спрыгнул с разорванного каната, еще красный от недавнего успеха, и бросился на нос, перепрыгнув пытавшегося подняться на ноги Тенге.

— Ха! — крикнул он, схватив по пути пару метательных копий и встав на место предводителя.

Квара хохотнул от такой самонадеянности и свесился с борта, сжимая собственное копье.

Воины еще смеялись и орали — обрывистый, обжигающий хохот охотников, охваченных жаждой убийства. Она охватила весь корабль и хлестала из дреккара яростной, первобытной энергией.

— Я хочу его убить, — выплюнул Квара. Его светлые волосы выбились из кос и разметались по чистому румяному от ветра лицу. Он ухмыльнулся, и среди бури сверкнули его белые зубы.

— Тогда бросай быстрее, парень, — отозвался Маггр, встав в стойку для броска, пристально всматриваясь в беснующиеся воды.

Оно появилось снова, гигантское и блестящее. Квара заметил серого устричного цвета глаз размером с его грудь, круглый, как луна. Он уставился прямо на парня, пылая звериной ненавистью и яростью.

Квара не колебался. Быстро, словно удар плетью, он метнул копье. Оно пронеслось по воздуху и угодило прямиком в центр глаза. Древко задрожало, прочно засев в звере.

Гвалури завопил, и от его рева задрожала сама вода, прежде чем он не оттолкнулся от челна.

— Он не должен уйти! — прокричал Тенге, который уже поднялся на ноги и приготовился к новому броску. — Не сейчас!

Квара бросился за очередным копьем. Его сердце трепетало славной, жесткой энергией. Каждая мышца его тела ныла, каждая жилка была напряжена до предела, но сердце его пело.

Я попал в глаз. Я смог!

Существо опять взревело, заставляя содрогнуться бурлящее море и разбрызгивая водные валы по кривой горбатой спине.

— Моркай! — ругнулся Регг, метнув в него копье, но умудрившись промахнуться.

Зверь был массивным, размером по крайней мере с дреккар, и намного тяжелее. Он бился в приступе агонии, пронзенный множеством копий. Гигантский, увенчанный костяными шипами панцирь из покрытого ракушками мрака раскачивался в разные стороны. Из-под края панциря извивалась масса щупалец, словно гнездо цепких язычков. Повсюду летели брызги, разбиваясь об мачты и стекая на стоявших внизу воинов.

— Слишком близко! — предупредил Ракки, выкручивая штурвал.

Судно начало разворачиваться, но недостаточно быстро. Щупальца метнулись вперед и, вцепившись в такелаж, потянули дреккар назад. Корабль тяжело накренился, едва не перевернувшись.

Тенге опять с руганью упал на скользкую палубу. Вдруг откуда ни возьмись появилось щупальце и крепко обвило его колено. Он выхватил из-за пояса секиру и одним ударом отрубил конечность.

Другие воины бросились в бой, метая копья в незащищенное брюхо зверя. Некоторые копья засели глубоко, почти исчезнув среди леса шевелящихся конечностей, вызвав у существа новый болезненный рев. Море пенилось от вытекающей из монстра вязкой черной жидкости. Несколько горячих и соленых капель попали на лицо Квары.

— Он затянет нас! — крикнул Ракки, тщетно крутя штурвал.

В корабль вцепились другие щупальца, некоторые из них дотянулись до противоположного борта. Дреккар накренился еще сильнее, и нижний край палубы наполнился водой, омывающей уже промокший настил.

Тенге подбежал к ближайшему щупальцу и ударил по нему секирой. Он резко разрубил его, но на месте потерянной конечности возникли две новые. По всему кораблю воины меняли копья на секиры с короткими рукоятями и принимались яростно крошить щупальца. Но корабль кренился все сильнее, раненый зверь тянул его с всевозрастающей силой.

Квара отвел руку и почувствовал, как по лицу ему угодила липкая, вязкая плоть. Он тяжело свалился на спину, по пути приложившись головой обо что-то прочное. Размытым зрением он увидел, как на него упала черная труба размером с руку. Череп пронзила горячая волна боли, и Квара почувствовал, как по шее заструилась кровь.

Он инстинктивно взмахнул копьем, которого так и не выпустил из рук, и пробил щупальце. Наконечник вонзился глубоко и рассек конечность на две половинки. Отрезанный конец продолжал извиваться, дергаясь и корчась на мокрой древесине.

Квара с трудом поднялся на ноги. Корабль тонул. Волны накатывали на палубу и затекали в трюм. Воины рубили щупальца, но на их месте появлялись новые, оплетая дреккар лесом влажных, склизких отростков.

— Хьолда! — взревел он, выхватив из-за пояса секиру и раскинув руки в стороны.

Зверь вновь выплыл на поверхность и провопил собственный злобный клич.

Квара бросился по кренящейся палубе, перепрыгивая тела павших воинов и убегая от мечущихся отростков зверя, не обращая внимания на пульсирующую боль в голове. Он мчался прямо к гигантскому панцирю, разрубая по пути извивающиеся куски мяса.

Казалось, будто он бежит по склону холма прямиком в глубины бездонного океана. Квара видел прямо под собой тело гвалури, покачивающееся среди обломков сломанного рангоута и окровавленной воды.

Он прыгнул, оттолкнувшись от корабля, на миг завис в воздухе, длинные волосы развевались за спиной, секира воздета над головой.

Затем Квара приземлился на панцирь зверя, почувствовав, как прочная поверхность прогнулась от столкновения.

Он едва не перелетел через край, но успел ухватиться за костяной нарост. Его резко дернуло и почти ослепило брызгами и мощным ветром.

Существо издало оглушительный рев и еще больше высунулось из клокочущего моря. Щупальца метались по всему панцирю, пытаясь сорвать Квару и сбросить в воду.

Квара поднялся на колени, осторожно балансируя на движущихся, дергающихся изгибах, рубя тянущиеся к нему щупальца. Из раны на голове текла кровь. Сквозь облака брызг он увидел, что дреккар, наконец, освободился от щупалец.

Квара пнул ближайший отросток, а затем опустил секиру. Он с треском вскрыл панцирь, глубоко погрузив оружие в прозрачное вязкое вещество.

Зверь взревел и заметался среди волн. Из него хлынули струи чернил, разливаясь по груди Квары. Он выдернул секиру, занес ее над головой и снова ударил. Лезвие оставило новую рану, расколов бронированную шкуру зверя и разрубив мягкую плоть под ней. Брызнуло еще больше чернил, обжигающе-горячих и шипящих.

Квара продолжал атаковать существо, рубя внешние наросты и погружая лезвие все глубже в податливую мякоть. Щупальца продолжали дергаться, но куда слабее прежнего. Вопли зверя теперь стали скорее умоляющими, нежели злобными. Из ран хлестала черная жидкость, окрашивая волны в темный цвет.

Квара услышал неподалеку громкий хруст. Оглянувшись, он увидел возле себя Тенге, который быстро нашел опору и поднялся на колени. Огромный воин ухмыльнулся ему, сжимая в каждой руке по секире.

— А ты храбрый, щенок! — расхохотался он и раскрутил оружие в руках, прежде чем вонзить их в зверя. — Мы еще сделаем из тебя мужчину!

Затем они оба взялись за работу, хватаясь за отколотые куски панциря и срывая их, проникая все глубже, разрывая кожу зверя, уничтожая то немногое, что осталось от прочной преграды, которая отделяла их от мягкой массы внутри. Краем глаза Квара заметил, как с дреккара летят крючья, вонзившиеся в раненое существо, чтобы подтащить его к борту. Другие воины также готовились перепрыгнуть, размахивая баграми и топорами.

После этого Квара уже не поднимал голову и продолжал работать в поте лица. Головная боль не утихала, хотя он не давал себе передышки.

Несмотря ни на что, он ухмылялся. Квара ничего не мог с собой поделать. Радость победы текла по его жилам, заставляя руки двигаться, придавая ногам сил удерживать равновесие.

«Это мое убийство», — подумал он, продолжая яростно рубить и стараясь хоть как-то скрыть глупую детскую улыбку.

Мое убийство.

На следующий день шторм чуть поутих, хотя море буйствовало еще очень долго. Дреккар с трудом пересекал высокие волны. Центральная мачта уцелела, но большую часть такелажа смыло за борт. Ниже ватерлинии зияло несколько пробоин, и не важно, с какой скоростью команда черпала воду, в днище все равно плескалась морская вода, пока воины спешно латали борта.

Кроме Олекка, за борт утянуло еще троих воинов. Это была тяжелая утрата для племени, хотя размер трофея того стоил. Мясо гвалури сможет прокормить их много месяцев, после того как женщины закоптят и засолят его. Прочный панцирь обеспечит их инструментами, а из крови с помощью перегонки получат топливо и пищу.

Корабль едва выступал над водой, доверху загруженный шкурой и мясом, которые воины смогли затащить на борт. От них несло морем, хотя никто не обращал на это внимания. Улов выдался хорошим, достойным того, чтобы идти за ним по черному, словно клинок, океану.

Когда они были уже недалеко от дома, Тенге сидел вместе с Кварой на носе дреккара, жуя длинный кусок сухожилия, жир с которого стекал ему по бороде.

— Тебе лучше? — добродушно спросил он.

Квара кивнул. Он сломал себе руку во время прыжка обратно на корабль после того, как гвалури перестал сопротивляться к хриплой радости остальной команды. Даже когда перемотал рваной тряпкой руку, она продолжала болеть, хотя он старался этого не показывать.

Хуже всего дело обстояло с головой. Квара не осмеливался показать ее жрецам. Из раны все еще сочилась кровь, а боль росла с каждым часом. Перед глазами все плыло. Рана не заживала.

— Как я уже сказал, — сказал Тенге, ткнув пальцем в светловолосого парня. — Ты храбрый. Тебя ждет испытание на зрелость, и ты к нему готов.

Квара взял и себе кусок сухожилия и принялся жевать его.

— Не уверен? — спросил Тенге.

— Я сделаю это, — ответил Квара. — Только не сейчас.

Тенге хмыкнул.

— К чему ждать?

Квара посмотрел назад, на длинный челн, где трудилась остальная команда. Это были его, те, с которыми он прожил всю свою недолгую жизнь. С ними он чувствовал себя частью мира. Испытание на зрелость — долгая, одинокая охота в ледяных пустошах — страшила его. Он не боялся смерти, тем более не боялся опасности, но что-то в суровом испытании заставляло его отшатываться от него.

Он пройдет его, но не так скоро. Время пока неподходящее.

— Не знаю, — правдиво ответил он. Он откусил еще кусок сухожилия, чувствуя, как вязкая плоть скользит во рту. Процесс жевания немного притуплял боль. — Я не готов.

Он поднял глаза на серые стены облаков, обволакивающие Фенрис. В просвете, там, где темные тучи изредка расступались, ему показалось, будто он заметил, как за ними что-то крадется. Возможно, огромная птица, хотя ее профиль был странно угловатым. Казалось, словно она неподвижно зависла в воздухе.

— Наверное, ты пока не готов стать одним из нас, — безропотно согласился Тенге.

Квара кивнул, уже не обращая на него внимания. Голова болела все сильнее. Облака опять сомкнулись, скрыв то, что ему могло привидеться.

— Да, — сказал он. — Наверное, так и есть.

Квара провел пальцем по именам на доспехах. В теплом свете Лизеса снежно-белый металл приобрел более мягкий оттенок. Даже следы клинков, ожоги и вмятины выглядели не такими резкими.

Ему не нужно было читать имена, чтобы вспомнить их обладателей. Они были высечены в его разуме так же глубоко, как выгравированы на керамите.

Мьор, его грубое лицо обрамлено густыми черными бакенбардами. Темные волосы, бледная кожа, словно привидение из Мира мертвых, с соответствующим чувством юмора.

Гримбьярд Лек, полная противоположность Мьору. Жизнерадостный, светловолосый, по любому поводу его рот кривился в плутовской улыбке. Он убивал с усмешкой на лице, каждым взмахом секиры восхваляя Всеотца.

Вракк, тот, кого они звали Наотмашь, огромный и неотесанный, с гудящим силовым кулаком, грязный боец, но достаточно умелый, чтобы пользоваться своим грозным оружием.

Эрьяк и Ранн, неразлучные братья по оружию, сверхъестественно чувствующие друг друга. Квара всегда считал, что Эрьяку дорога в рунические жрецы. В нем было нечто странное, нечто связанное с вюрдом, со всем тем, что случилось на Денете Теросе.

Фрорл, мастер клинка, орудующий морозным мечом с бессознательной, насмешливой легкостью, презирающий дальнобойное оружие и предпочитающий трепет возбуждения распадающихся полей и стальных лезвий.

Рийял Свенссон, худой и стремительный, скорый на гнев и веселье, его нос был сломан столько раз, что он перестал обращать на него внимание. Он никогда не использовал аугметические замены, предпочитая оставить на лице остатки хрящей и осколков костей, чтобы те напоминали ему о том, что не нужно лезть на рожон.

И, наконец, Беорт, самый тихий из них. Он был счастлив лишь тогда, когда устанавливал тяжелый болтер или управлял чем-то огромным и многоствольным. Если бы ему позволили, он бы предпочел стать Длинным Клыком, а не Серым Охотником. Беорт редко когда улыбался и никогда не смеялся над грубыми шуточками, которые срывались с уст братьев, но когда все же делал это, то раскатистый, гулкий рокот заставлял Квару подсознательно улыбаться вместе с ним.

Беорт был самым стойким из них. Он был из тех, чьего присутствия не замечали, пока его вдруг не оказывалось на месте. Бронированный палец Квары скользил по именам, тихо щелкая, когда дотрагивался до выгравированых рун.

Наверное, ты пока не готов стать одним из нас.

На панели полыхнул предупреждающий световой сигнал. Квара очнулся от воспоминаний и просмотрел поступающие данные.

Блок уже находился в поле зрения и стремительно приближался. Он представлял собой небольшую конструкцию несколько сотен метров в диаметре, увенчанную парой башен связи, с посадочными площадками и приземистым операционным центром. На верхушках еще мигали огни, вспыхивая на фоне ясного дня. Вдаль тянулись водоросли, местами прореженные, но кое-где все еще густыми зарослями. Из перерабатывающих узлов уборщика поднималось четыре столба маслянистого дыма, которые указывали на то, что станция еще работала.

Квара поморщился. Он уже чувствовал насыщенную вонь прометия, низкопробной и неочищенной смеси.

Он пробежался бронированными пальцами по пульту, набрав посадочные коды из инфохранилища, которое Оен загрузил во флаер. В ответ по экрану слева от него потекли загруженные данные. Защитная крыша над одной из площадок раскрылась, будто железный бутон, и Квара направил флаер внутрь.

На первый взгляд, ничего необычного.

Он посадил флаер на платформу и выпрыгнул из открытой кабины. Из одного двигателя валил дым, другие медленно стихали, словно разом лишившись всей энергии.

Квара спустился по трапу, инстинктивно проверив оружие. Болт-пистолет на поясе заряжен и должным образом благословен. Дуло церемониально вымазано кровью, его кровью. За спиной находился Дьялик, его клинок. Это был короткий острый меч, иззубренный и заточенный по одной кромке, с рунами, вытравленными на покрытой бронзой рукояти. За долгие годы металл потускнел от ожогов и действия разрывающего поля, из-за чего лезвие стало черным, словно уголь.

Квара вдохнул воздух и настороженно оглянулся. Кругом царила тишина. Конструкция почти не двигалась на слабых волнах. Теплый ветер обдувал башни и мануфактории, проносясь по серой пластали бесконечным протяжным вздохом.

Впереди находились настежь распахнутые двери, словно приглашающие войти в блок. Мигающее оранжевое освещение озаряло пустынный чистый коридор. Повсюду пахло водорослями — солоноватый привкус мульчи.

Квара замер и, прежде чем войти, последний раз осмотрел блок. Кроме низкого рычания автоматических переработчиков, не было слышно ни звука. Зеленые волны мягко ударялись о борта комбайна в ста метрах под посадочными платформами.

Где все люди?

Успев привыкнуть к чистому, неотфильтрованному воздуху, Квара неохотно снял сильно изношенный шлем с маг-застежки на поясе и одел на голову. Ароматы Лизеса тут же сменились очищенной стерильной средой бронированных доспехов.

Квара поднял болт-пистолет и прошептал молитву, ту самую молитву, которую произносил во время каждого задания после Денета Тероса.

Всеотец, избавь меня от праздности и ввергни в опасность.

Затем он шагнул внутрь.

— Где он?

— «Алекто-11». Он приземлился.

— Далековато от предыдущего места. Есть сигнал от команды?

— Ничего. Совершенно ничего.

— Когда была последняя передача?

— Секунду подождите.

Ейм взялась за поручень флаера. Машина была большой, способной продержаться над водой несколько дней и вместить целую штурмовую роту. Она не любила использовать настолько крупные суда — от непрерывной вибрации и вони топлива ей становилось плохо, в то время как солдатам приходилось тесниться в трюмах.

— Они не выходили на связь уже шесть дней, госпожа.

Ейм повернулась к офицеру связи и вопросительно подняла бровь.

— Почему не сообщили? Им следовало отчитываться каждый день.

Офицер связи — мужчина с посеревшим лицом, глубоко запавшими глазами и неправильным прикусом — извинительно пожал плечами.

— Нужно много чего отслеживать.

Ейм выругалась и потерла глаза. Трон Земли, как же она устала. Когда она вернется назад, с Оена причитается.

— Ладно, просканируй. Проверь по всем параметрам.

— Не вижу… опа. Правда, не знаю… что это?

Ейм отодвинула его и склонилась над авгурным пультом. Пока она смотрела, очертания обрели четкость, и внезапно по ее телу пробежался холодок.

— Как далеко мы от него?

— Не близко. Прокуратор Оен настоял, чтобы мы держались…

— Забудь. Мы идем за ним. Передай на Никс сообщения, но ответа не жди.

Ейм отвернулась от офицера связи и оглядела тесный мостик. Другие офицеры посмотрели на нее из-за своих пультов. На их лицах была написана вся гамма эмоций: от легкой скуки до нервного ожидания.

— Вооружите людей и приготовьтесь к высадке, — обратилась она к командиру роты, приземистому, низколобому мужчине по имени Фрехис Эрем. — Передать всем отделениям: штурмовое построение, приготовиться к высадке по моей команде.

Ейм бросила взгляд на консоль, прежде чем командир смог ответить. Стрелка авгура закончила еще один круг, и ее сердце сильнее забилось в груди.

— Черт тебя подери, Оен, — пробормотала она, покачав головой при виде потока бегущих данных. — Ты позволил ему пойти туда, и это останется на твоей совести.

Безмолвные коридоры освещал лишь тусклый оранжевый свет. Каждый метр стен сверкал чистотой и блеском. В них на равных промежутках располагались шестиугольные люки, все как один закрытые. Квара подергал очередную ручку, и замок внутри лишь щелкнул. Он надавил сильнее, отчего рычаг затрещал, и люк распахнулся.

Комната по ту сторону пребывала в запустении. Внутри стояли стол, два металлических стула, на буфете была установлена уменьшенная модель станции-сборщика. Оранжевый свет мерцающей лампы отблескивал от драгоценных камней на дешевой иконе примарха или кого-то другого. Комната пустовала, судя по стерильному запаху, сюда не заходили уже некоторое время.

Квара вышел обратно в коридор и направился дальше. Несмотря на тяжелые ботинки, он ступал почти бесшумно. Силовые доспехи издавали гул — низкий, скрежещущий звук на пределе человеческого слуха — единственный звук, нарушавший густой туман тишины.

Квара замер и, чуть склонив голову, прислушался. На миг он что-то услышал, на самой границе слуха. Ничего, что ему бы удалось опознать, звук оказался недостаточно громкий, чтобы шлем смог его усилить.

Он вновь двинулся вперед, выставив перед собой пистолет. Седые волосы на шее встали дыбом, зашуршав о ворот доспехов. По крупному телу быстрее потекла кровь. Чувствительность обострилась, из-за чего мышцы расслабились, а зрачки расширились. Он услышал, как в шлеме резонирует его дыхание, близкое и горячее.

Я пришел за тобой. Ты знаешь, что я здесь.

В конце коридора лежал очередной перекресток. Квара вновь остановился, наблюдая, вслушиваясь, впитывая.

Покажись.

Свет погас.

Коридор погрузился во мрак. Что-то необычайно быстрое вырвалось из теней, скрежеща по металлическому полу.

За наносекунду до того, как шлем Квары успел адаптироваться, оно выскочило из-за угла и бросилось к нему. Во тьме показалась адская морда, отвратительно длинная и увенчанная гребнем.

Квара мгновенно прицелился и разрядил два болта. Снаряды разорвались с треском и сполохом света, расколов хрупкий панцирь. По коридору разнеслись резкие, чуждые крики.

Рухнувшее чудище перепрыгнули другие существа. Суставчатые конечности гремели по металлу, их очертания проступали в ослепительно-белых вспышках болт-пистолета. Твари рвались толпой, напирая друг на друга с широко распахнутыми пастями.

Квара отступил назад, не прекращая вести огонь. Он двигал рукой только самую малость, поражая цель за целью, разрывая на куски увеличивающийся рой ксеносуществ. Перекресток быстро наполнился ливнем снарядов и сочащейся плотью, но Квара продолжал хладнокровно стрелять.

Когда счетчик патронов приблизился к нулю, атака прекратилась. Стихли последние чирикающие вопли, и перед ним осталась лежать груда изувеченных, рассеченных и треснувших панцирей.

Квара загнал в пистолет новый магазин, а потом левой рукой достал меч. Разрывающее поле Дьялика зашипело, вокруг кромки появился электрический голубой ореол.

Он вышел на перекресток, обходя сломанные, подергивающиеся тела, выискивая новых ксеносов.

Квара знал, что они такое. Он сражался с подобными тварями на десятке миров.

Империум называл их хормагаунтами.

Квара любил сражаться с тиранидами. В отличие от предателей, к которым он не испытывал ничего, кроме слепой ярости и отвращения, и зеленокожих, достойных только презрения, тираниды были силой, которую он мог уважать.

Они были чистыми, не ведали страха, порчи, усталости. Словно звери его родного мира, они нападали с неутолимой первобытной злобой, жаждущие убивать, ведомые заложенным с рождения инстинктом, и не останавливались до тех пор, пока не погибали или не достигали поставленной цели.

Они считали его добычей. Он считал их добычей. Это все упрощало.

Коридор впереди переходил в широкую прямоугольную комнату. У стен стояли длинные ряды оборудования, целого и чистого. Возле него лежали тела команды блока, которые оказались далеко не такими же целыми и чистыми.

Их растерзали. Тела, или то, что от них осталось, громоздились среди блестящих хрящей и связок по всей комнате. Некоторые, очевидно, пытались выбежать через двойные двери в дальнем конце зала. Следы крови, темные и густые, будто машинное масло, уводили совсем недалеко. На лицах трупов застыло выражение ужаса — по крайней мере тех, у кого они остались.

Квара повел пистолетом. Свет до сих пор не включился, и его шлем различал очертания тел в размытом сером спектре.

Он почувствовал их приближение раньше, чем системы доспехов. Торопливый, царапающий бег, приглушаемый дверьми, подчеркиваемый пронзительным скрежетом голосов ксеносов. Они мчались к нему — десятки, возможно и больше.

Квара ухмыльнулся.

Двери разлетелись на части, проломленные массой тел. Размытые силуэты вопящих ксеносов, худощавых и похожих на рептилий, ворвались в комнату, разлившись волной игольно-острых зубов и крюкообразных когтей.

— Фенрис!

Квара бросился на них, перепрыгнул груду выпотрошенных тел и очертил мечом широкую сверкающую дугу. Он столкнулся с волной, разрядив очередь из болт-пистолета, которая полыхала во мраке, словно молния.

Они рвались вперед, бросались на него, а он рубил их когти и тела. Они прыгали, пытаясь повалить его, а он крушил их лязгающие челюсти. Квара развернулся, перенес вес с одной ноги на другую, после чего ударил ногой и рубанул мечом, не прекращая при этом стрелять. Костлявые тела ксеносов разлетались во все стороны, разрывались и расплескивали жидкости по его доспехам.

Из разбитых дверей, прыгая, полезли новые существа, стремясь поскорее добраться до него. Они мчались по мертвым телам собратьев, отчаянно желая пролить кровь.

Квара ударил рукой, в которой сжимал болт-пистолет, и пробил череп ксеносу, после чего еще дважды выстрелил в две цели, вонзил меч и затем вынул его из внутренностей еще одного дергающегося монстра.

Они окружили его, кусаясь и крича, но он был быстрее, крупнее и сильнее. Пока ксеносы вопили от мучительной ярости, Квара рычал с хриплым удовлетворением. Его перчатки отяжелели и стали липкими от ихора, но он не переставал наносить удары. По нагруднику ручьями текла жидкость, покрывая выгравированные имена.

Он был обучен этому. В нем не осталось ничего, кроме этого. Лишь во время подобной работы его душа могла найти хотя бы какое-то успокоение, даже когда его тело находилось на пределе своих возможностей.

Он вновь оказался в том мире, для которого был создан. Вновь в бою.

— Квара!

Голос Мьора по комму казался напряженным, то и дело прерываемый треском пальбы. Гигантские, мощные удары искажали передачу.

— Позиция, брат, — отрезал Квара, мчась изо всех сил, чувствуя, как по лбу струится пот.

— Ранн… все умерли…

И все. Из комма с треском вырвался поток статических помех. Квара продолжал бежать, не поднимая голову, петляя среди обломков. Жужжащие снаряды врезались в феррокрит, засыпая его обломками.

Кровь Русса, где они?

Он ощутил взрыв слева и вовремя отпрыгнул. И без того наполовину разрушенная стена взорвалась, извергнув шар огня и ржавой шрапнели. Взрывная волна сбила его с ног, и он врезался в ближайший вал. Квара тяжело грохнулся об землю, расколов камень и засыпав доспехи пылью.

— Позиция! — выплюнул он, поднявшись на ноги и снова сорвавшись на бег.

По комму ничего не было слышно, кроме шипения. Небо Денет Тероса содрогалось от грозы, и горящий горизонт облизала ветвистая фиолетовая молния.

Лек. Свенссон. Позиция.

Он пригнулся и помчался дальше. Гигантские снаряды проносились между остовами шпилей, разрываясь в какофонии накладывающегося, вибрирующего грохота.

Статика продолжала насмехаться над ним, и морганием он закрыл канал. Далеко впереди центр города разрывали на части. Огромный, увенчанный зубчатыми башнями блок-шпиль высотою в сотни метров рухнул со степенной, величественной неторопливостью. Стены, прошитые сотней выстрелов, обвалились под гигантским давлением, извергнув волну горящей пыли. Крики тех, кто находился внутри, унес порывистый ветер и испепелил воспламенившийся прометий.

Квара выбежал в узкий транзитный проход, огибая дымящиеся воронки и перепрыгивая мотки колючей проволоки. За ним рвались снаряды, вздымая клубы щебня. После того, как он оставил Вракка, сплевывающего кровь в канаву, чья нижняя часть тела валялась на другой стороне улицы, на тактическом дисплее Квары не отражалось ничего, кроме статических помех. Локационные руны его стаи были мертвы.

Нас рвут на части.

Он заметил движение на левой границе визуального поля и бросился следом. Что-то — что-то крупное — нырнуло под гигантскую, низко висящую металлическую балку.

Квара выстрелил. Болты с воем помчались в наполненный огнем сумрак и превратили балку в облако быстро вертящихся осколков.

Затем он вновь перешел на бег, перескакивая дымящиеся воронки от мортирных снарядов и огибая курящиеся дымом груды шлака. Он не убил его. Он бы понял, если бы убил.

Предупрежденный внутренним чутьем, Квара резко замер и пригнулся.

Вырвавшийся из тьмы шар плазмы пролетел в считанных сантиметрах, угодив в стену позади. Квара ринулся вперед, спиной ощутив жар еще одного плазменного выстрела.

Он перекатился в сторону, поднял пистолет и вслепую открыл огонь. Болты во что-то попали, раздался пронзительный крик, и поток плазмы прекратился.

Квара вскочил и бросился к источнику звука, пригибаясь и петляя на развороченной земле. Его чувства обрабатывали по пути тысячи меньших событий со всех направлений — вопли рыдающих от страха и боли гвардейцев, потоки непрерывного огня из укреплений у перерабатывающих заводов, скрежет и лязг колонн бронетехники, которая выезжала из транзитного блока по тому, что осталось от Йослинссбана. Он обрабатывал все звуки, но ничего в них не замечал. Космический Волк полностью сосредоточился на неуловимой тени, призраке, который оставался на шаг впереди, призраке, который убивал их.

Квара обогнул выжженный остов «Химеры», чувствуя в вязкой слюне сладковатый запах охоты.

Впереди, в двухстах метрах, он опять увидел его, тьму среди облаков дыма из машинных двигателей. Гигантский, покрытый шипами, он прыгал, будто обезумевшее порождение Зимы Хель. Скверна исходила из его тела вонючей маслянистой тенью.

Оно обернулось, и глаза цвета плоти новорожденного уставилась на Квару.

Квара открыл огонь, разрядив грохочущую очередь разрывных снарядов, петляя между разбитой техникой 576-го Бронетанковых Фальчионов.

Болты попали в цель, и существо отшатнулось на гигантских, оканчивающихся копытами, ногах. Оно отбросило почерневшую плазменную пушку и потянулось за тускло мерцающим клинком. Крик разорвал воздух, разлетаясь эхом кошмарного многоголосия.

Квара не сбавлял шага. Пистолет щелкнул, и он откинул его, на ходу обнажив свой меч Ротгериль и активировав разрывающее поле.

Существо, с которым он столкнулся, некогда было человеком. После этого было космическим десантником. В конце же оно превратилось в живой алтарь садизма, пророка темнейших уголков безумия и отчаяния в галактике, которая пропитана ими.

Его доспехи, гротескная пародия на тактическую дредноутскую броню, треснули и раскололись под давлением пульсирующей плоти. В трещинах были видны вздувшиеся опухоли. Лицо — частично решетка шлема, частично оскал черепа — ухмылялось из-под свивающихся бронзовых змей-кабелей. Искаженный керамит потрескивал от зловещих энергий, будто талая вода. По бледно-розовым следам с шипением текла бурлящая кровь, расступающаяся всякий раз, когда ее касался чистый эфир.

Квара замахнулся, орудуя мечом с пугающей скоростью и точностью. Он чувствовал отточенность собственных движений и по праву гордился этим. Каждый нанометр его тела стремился убивать. Его сердца грохотали, кровь кипела, легкие горели от очищающей боли.

Клинки столкнулись, и разряд энергии отбросил Квара назад. Чудовище возвышалось над ним, подняв пульсирующее лезвие для нового удара.

Квара отступил и развернулся, чтобы опять набрать скорость. Существо взмахнуло мечом, разрывая сам воздух и оставляя след из агонизирующего вещества.

Квара поднырнул под удар, ощутив, как кромка меча отсекла кусочек его ранца. Сжав Ротгериль обеими руками, он сделал выпад, не обращая внимания на болезненную вонь, которую источало тронутое порчей чудище.

Меч погрузился глубоко, пылая, будто звездное поле, когда он пронзил деформированный керамит и испорченную варпом плоть.

Существо отскочило назад, вырвав клинок из его рук с такой силой, что Квара потерял равновесие и проехался лицом по пеплу и пыли разрушенного города. Космический Волк тут же пришел в себя и откатился в сторону, избежав удара, после чего вскочил обратно на ноги и попятился, разозленный, что так просто лишился оружия.

Теперь у существа было два меча. Его собственный пылал болезненной, насыщенной энергией. Другой он сжимал за кончик лезвия. Длинные пальцы зверя обхватывали разрывающее поле, истекая темной пурпурной кровью там, где кромка Ротгериля вонзалось в его извращенную плоть.

Оно рассмеялось, и смех его походил на крик ребенка.

Оставшись без оружия, Квара стиснул кулаки и зарычал, приготовившись к атаке. Существо было почти вдвое выше его, измененное Губительными Силами. Серый охотник бесстрашно и отчаянно глядел на него через красные линзы шлема, обдумывая, где бы его удар смог нанести хоть какой-то урон чудищу. Он решил продать свою жизнь с кровью и пламенем.

Но не сейчас. Ураган снарядов из тяжелого болтера вонзился в возвышающегося монстра, пробив доспехи и погрузившись в розоватые мышцы. Он пошатнулся под беспощадным ливнем разрывных пуль.

Из облаков вышел Беорт, обеими руками сжимая грохочущий болтер. Комм-связь все еще безучастно шипела. В редких прояснениях Квара слышал на канале Беорта только напряженный, отчаянный звук.

Космический Волк ревел.

— Меч, брат! — крикнул Квара, протянув руку.

Беорт не обратил на него внимания. Он шел к содрогающемуся существу, ни на секунду не прекращая огонь, разрывая покрытые тошнотворными символами и богохульными знаками доспехи, словно скорлупу. Его собственные доспехи стали черными как ночь, обожженными и иссеченными, кровь текла из десятка смертельных ран. Несмотря на это, он продолжал идти, мощный и неумолимый, извергая непрерывный ливень иссушающего, обжигающего разрушения из раскаленного докрасна дула огромного оружия.

Чудище тяжело шло сквозь бурю, болты впивались в его руки и тело, срывая куски доспехов и выбивая пурпурные фонтаны крови. Оно постепенно приближалось к Беороту, непрерывно воя в пароксизме ярости и безумия.

Затем монстр прыгнул, оставляя за собой брызги крови, вытянув руки и распахнув пасть. Он врезался в Беорта, и они оба рухнули на землю. Существо стремительно потянулось к его шее, раздвоенными копытами молотя и оставляя трещины в его доспехах.

Квара бросился следом и прыгнул на спину зверю. Он ухватился за вычурный край его доспехов и потянул на себя, оттягивая его от Беорта. Отродье яростно взревело и заметалось, пытаясь сбросить его. Квара держался, раз за разом погружая пальцы в незащищенную плоть и вырывая ее целыми кусками.

Беорт поднялся на ноги, извлекая меч. Тяжелый болтер, сломанный и дымящийся, с грохотом упал на землю.

Существо Хаоса сбросило с себя Квару и попыталось проткнуть его двумя мечами. Квара вовремя откатился, клинки прошли в считанных сантиметрах. Беорт поднялся, сжал свой меч и ринулся в бой, вращаясь и танцуя с мастерством Фрорла.

Они сближались и отступали, били и парировали. Теперь предатель пятился, истекая кровью из расколотых доспехов. Левая рука Беорта, вывернутая под неестественным углом, безжизненно висела, каждое движение причиняло ему мучение.

Квара вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как Предатель яростным взмахом зараженного варпом клинка отбил в сторону меч его брата. Он со звоном покатился по камням, отражая от лезвия языки пламени. Подгоняемый отчаянием, Квара потянулся и схватил рукоять меча прежде, чем тот остановился.

Едва развернувшись, он увидел, как последним, ужасающим выпадом существо ломает шею Беорту. Гигантский воин отлетел назад с тошнотворным хрустом костей.

Затем существо обернулось к Кваре и ухмыльнулось.

Квара активировал разрывающее поле клинка Беорта, едва обратив внимание на руны, вытравленные вдоль лезвия. Они означали «Дьялик». Меч казался легким и идеально сбалансированным.

— За Всеотца, — тихо шепнул Квара, взирая на убийцу своей стаи, чувствуя заключенный в лезвии запах смерти.

Существо бросилось в атаку, размахивая мечами, но его движения были странными и хаотичными. После боя с Беортом на его теле остались огромные раны, из которых хлестала кровь.

Квара ринулся навстречу, увернулся от первого удара, сделал выпад и вонзил Дьялик под подбородок Предателя.

Острие вошло чисто, пробив кость и мозг. Чудище, насаженное на плюющееся энергией лезвие, содрогнулось, будто кукла, слепо размахивая оружием.

Гигантские кулаки молотили по доспехам Квары, но тот продолжал стоять. Он подавал все больше энергии в разрывающее поле Дьялика, пока голова существа не вздулась, треснула, а затем взорвалась.

Дождь из мешанины мозга и костей ослепил Квару, отбросив назад. Дезориентированный, он покачнулся и тяжело осел. В боку чувствовалась резкая боль, и он заметил торчащий из него меч Предателя. На дисплее шлема пылали красные руны, показывая подробные сведения относительно тяжести его ранений.

Безголовое тело Предателя покачнулось и с гулким грохотом рухнуло на измученную землю Денета Тероса. По его изувеченному телу, словно могильные духи, танцевали щупальца варп-материи.

Все еще сидя, Квара ухватился за пропитанный порчей клинок, стиснул зубы и вытянул его. Меч вышел с влажным хлюпаньем, потянув за собой через рваную дыру в доспехах куски мышц и кожи. Он чувствовал в ране яд, горячий и бурлящий, словно рой насекомых. Воин попытался встать, но безуспешно. Кровь била ключом, несмотря на быструю свертываемость крови. Перед глазами все поплыло и потемнело, и голова Квары упала на горячую землю.

Небо над ним прочерчивали огненные следы. Словно издалека, до него доносился рев и шум битвы. Земля под ним вздрагивала, когда гигантские машины сшибались друг с другом. Высоко в темных небесах висели черные силуэты десантных кораблей, которые казались размытыми из-за работающих двигателей.

Квара взирал на происходящее молча, чувствуя, как паралич постепенно подбирается к губам. Сознание покидало его, пока покалеченное тело боролось с текущим в крови ядом.

— Позиция… — автоматически пробормотал он, повторяя слово, которое так часто произносил за последний час, испытывая горькую тщетность, даже когда разум перестал воспринимать окружающий мир.

Беорт погиб. Вракк погиб. Ранн и Эрьяк погибли вместе, как им и судилось. Стая — все они — погибла.

По обожженной щеке Квары пробежала гневная слезинка. Ему хотелось снять шлем, вдохнуть воздух мира, который это сделал, но руки отказывались повиноваться.

На него снизошла ночь, ночь забвения. Последнее, что он видел, было яркое свечение дисплея. Восемь рун, восемь идентификационных рун, были безжизненными, будто дыры в пустоте.

Все мертвы.

Мысль опаляла разум, пока его уносило в ничто. Она жалила его куда сильнее раны в боку, сильнее многих ран на теле, сильнее последней мысли о том, что он не умрет от яда и это не последний бой, который ему предстоит увидеть.

Неважно. Впервые с тех пор, как он сошел со льдов и принял Хеликс, это было неважно.

Больше ничего не было важным.

Все мертвы.

— Это твой выбор.

— Я уже сделал его.

— Еще нет. Тебе нужно больше времени.

— Мое решение не изменится.

— Но может. Я уже видел такое раньше.

Глаза во тьме были красными и яркими. Если бы он умер, то ожидал бы встречи с подобными глазами.

Но он не умер, не в физическом смысле. Глаза за темными линзами походили на его собственные. Они скрывались за череполикой маской в виде черной волчьей головы, с зубами, расположенными вокруг решетки шлема.

Изоляционная комната «Врафнки» гудела от скрежета субварп-путешествия. Он не знал, куда направляется корабль или как долго они в пути. Ему предстоит многое узнать, хотя он не торопился с расспросами.

— Это привилегия, а не право, — произнес рунический жрец, хотя не так строго, как мог бы.

Голова Квары упала обратно на медицинскую койку. Его тело до сих пор болело. Кровь казалась болезненно горячей, словно в него закачивали расплавленный свинец.

— Со всем уважением, лорд, — сказал он, с трудом шевеля губами. — Я вам не верю. В этом никогда не отказывали.

Какое-то мгновение череполикая маска не шевелилась. Затем из-за черного шлема донесся резкий сухой смешок.

— Возможно.

Маска приблизилась, замерев в паре сантиметров от его лица. Единственным здоровым глазом Квара посмотрел сквозь прозрачную занавеску. Он чувствовал мягкую пульсацию оборудования, перегоняющего кровь, заставляющего биться оба сердца, наполнявшего легкие, заставлявшего его цепляться за жизнь.

— На что, по-твоему, будет похож путь одиночки, охотник? — спросил он. — Сколько у тебя уйдет времени, чтобы найти трофей достаточно крупный, дабы утолить твою скорбь? Когда мы достали тебя изо льда, близком к смерти, как и сейчас, ты убил гвалури. Насколько большим должен оказаться этот зверь, Ай Квара, чтобы его смерть удовлетворила тебя?

Квара мрачно улыбнулся.

— Когда я был ребенком, то мечтал убить краккена. Я думал, этого будет достаточно, чтобы стать небесным воином.

— Значит, ты глупец. Краккена нельзя убить.

— Но ярл Энгир…

— Краккена нельзя убить. Он будет терзать корни мира вечность, пытаясь ослабить их.

Рунический жрец снял череполикую маску. Квара закрыл глаз. Он чувствовал, как наркотики утягивают его обратно в дрему, и старался побороть их действие.

— Его можно убить, — сказал он, чувствуя, что говорить становится все труднее. — Я знаю это, и вы знаете. Все живое можно убить.

Он продолжал спускаться вниз, все время вниз, прокладывая путь через орды заполонивших нижние уровни хормагаунтов, уничтожая каждую новую их волну, которая разбивалась о его доспехи. Дьялик стал скользким от жидкости, как и ствол его болт-пистолета, в котором осталось опасно мало снарядов.

Существа направлялись к нему снизу. Они поднимались по сенсорным шахтам из подводных участков, стремительно и беззвучно. Команда станции не успела поднять тревогу, у них не осталось времени даже на то, чтобы отправить сигнал бедствия, прежде чем живая стена зубов и когтей не разорвала их всех на куски. До прибытия Квары они успели разбиться на стаи и рассеяться, расчищая дорогу для чудища, появление которого они предвещали. Лишь из-за его вмешательства они собрались вновь, впав в прежнее состояние всепоглощающей ярости.

Теперь их количество снова стало уменьшаться. Квара плавно развернулся, и три существа врезались в пласталевую стену. Двое ударились с влажным хрустом и повалились на пол. Третий сумел подняться, и Квара презрительным движением сломал ему шею.

Пол содрогнулся от мощного удара во внешнюю стену. Толчки становились все сильнее, и ему с трудом удавалось выстоять на ногах. Один из последних хормагаунтов пробрался в комнату и бросился к нему. Квара ударил кулаком в приближающуюся пасть, даже не озаботившись использовать меч.

Комната опять содрогнулась, и по стене побежала трещина. Квара отступил назад и быстро проверил целостность доспехов, прекрасно понимая, что находится в паре сотен метров под уровнем моря.

Строение вокруг него застонало, и начали прогибаться стены. Трещин становились все больше, как будто что-то огромное и цепкое обвило комнату и стало сжимать ее.

Квара расставил ноги шире, поняв по хрусту и треску ломающихся балок, насколько крупным было существо снаружи.

Стены покосились еще сильнее, а затем развалились. Мутная пузырящаяся вода ворвалась внутрь, своим напором сбив его с ног. Квара поплыл вверх, вращаясь и болтая ногами в стремительном водовороте, и принялся размахивать мечом. Лезвие задело что-то липкое и быстрое, разрубив его прежде, чем оно проникло внутрь.

Он ни на секунду не останавливался, стараясь уйти как можно дальше от рушащихся стен, сражаясь с напором хлещущей воды. В комнату залезли другие щупальца, стараясь поймать его. Ему непрерывно приходилось бороться с дезориентацией. Вокруг него все находилось в движении, пенилось и текло. Вода быстро заполняла то, что осталось от комнаты, вначале дойдя ему до пояса, затем до плеча, а после и вовсе накрыв его с головой.

Сквозь толщу мутной воды Квара заметил движущийся за ним покрытый присосками отросток, срывающий по пути меблировку комнаты. Он метнулся ему навстречу. Едва воин оттолкнулся, как пол окончательно обвалился, исчезнув в бурлящей пене треснувшей сетки и покрытия. Оттуда вырвалось еще больше воды, превратив остатки воздуха в пузырьки.

Квара взмахнул Дьяликом, метя в извивающееся из дыры щупальце. Лезвие отрубило его начисто, и из воды раздался громкий крик — резонирующий, грохочущий рев боли.

Затем комната полностью распалась, принеся со всех сторон потоки бурлящей окровавленной воды. Квара проплыл под падающим куском стены, погружаясь все глубже и глубже. Цепляться ему было больше не за что, за исключением рушащихся балок и переборок. Он попал в самый эпицентр разрушения, и когда уже все строение начало рушиться, его потянуло дальше в бездну.

Последние остатки воздуха взлетели столбами сверкающего серебра, оставив Квару барахтаться в быстро чернеющей морской воде. Визор шлема частично компенсировал тьму, освещая происходящее потоком раскрашенных ложными цветами целей.

Квара уклонился от леса игольно-тонких сенсорных вилок, торчащих под разваливающимся сборщиком, стараясь по пути найти существо, которое сотворило все это. На краткий миг он заметил нечто огромное, промелькнувшее прямо над ним. Он неуклюже развернулся на спину и выстрелил вверх. Болты прошили воду, оставляя за собой длинные пузырящиеся следы. Раздалась череда глухих толчков, и в воде что-то содрогнулось.

Квара упал в водоросли. Его затягивало в вязкую, липкую массу густой растительности. Она цеплялась за него, обвивала конечности. Он вновь развернулся и взмахнул клинком, чтобы обрубить ее, погружаясь все глубже. Воин вытащил болтер, чтобы снова выстрелить вверх, но вдруг вокруг его руки обвилось щупальце и начало тянуть к себе.

Яростно вздрогнув, он прекратил падение. Водоросли расступились, и вниз метнулись множество щупалец, которые схватили Квару и потащили вверх. Космический Волк разрубил их, но в него вцепились новые присоски. Второе сердце Квары тяжело колотилось. Дыхание эхом отдавалось в шлеме, частое и ритмичное.

Он посмотрел вверх, и впервые смог разглядеть существо. Из сумрака выступал гигантский заостренный гребень панциря, покрытый толстым слоем ракушек. Из-под гребня виднелась пасть, в которой блестели ряды зубов-игл. Из покрытой шипами шеи вырастало мощное сегментированное тело. Повсюду из сочленений тянулись щупальца, извивающиеся в воде так, будто обладали собственным сознанием. Длинный хвост исчезал в морских глубинах, заканчиваясь жалом, похожим на скорпионье. Шкура зверя казалась блестящей и обтекаемой, он двигался в воде с мощным, мускулистым изяществом.

Пока Квара рассматривал его, сражаясь с вцепившимися щупальцами, существо распахнуло громадную пасть, из которой выстрелило несколько языков, длиной с его руку. Сквозь лес щупалец появилось шесть суставчатых лап, которые также потянулись к нему. Заметив когти, Квара вспомнил о расколотых кусках пластали, ушедших под воду.

Он вырвал болт-пистолет из хватки щупалец и выстрелил прямо в морду существа. Снаряды полетели сквозь толщу воды, оставляя за собой пузырьки.

Одним мощным движением левиафан ушел от них, избежав попадания с гибким проворством. Пока он уворачивался, Квара отсек щупальца, которые все еще цеплялись за него, и оказался на свободе.

Кувыркаясь в тяжелых доспехах, он ушел вниз. Существо развернулось и ринулось следом, прокладывая путь сквозь густые водоросли, словно колоссальный морской змей из фенрисийских мифов.

Квара пытался управлять погружением, но тщетно. Густая вода сдавливала его, а завихрения не давали выровняться. Разрушенный блок остался далеко вверху, исчезнув из поля зрения. Даже с помощью линз шлема он не мог разглядеть в сумраке ничего, кроме зазубренной тени, которая преследовала его.

Затем он достиг дна. Темная и неровная морская твердь поднялась ему навстречу. Гигантские скалы, острые, словно ножи мясника, многометровой высоты, исчезали среди тумана водорослей. Квара выгнулся и лишь на палец увернулся от острой верхушки ближайшего сталагмита, при этом столкнувшись с другим. Отлетев от него, Квара магнитно закрепил меч и вытянул освободившуюся руку. Его пальцы вцепились в выступающий край другой скалистой колонны, и он крепко сжал камень. Его тело дернулось следом и со скрежетом врезалось в неподатливую скалу.

Он держался за сталагмит, стоя на узком выступе. Квара снова поднял болт-пистолет и выпустил еще одну очередь болтов.

Существо не отставало от него и оказалось слишком близко, чтобы уйти от выстрелов в упор. Болты попали в костяной гребень и разорвались чередой глухих толчков под крепким панцирем. Существо взревело и резко дернулось, обдав Квару потоком воды.

Он заметил, как прямо на него несется хвост. Квара оттолкнулся от края скалы, и жало промчалось прямо над ним, безумно хлеща во все стороны.

Существо опять направилось к нему, вытянув лапы. Квара снова нажал курок, но пистолет заклинило.

Изрыгнув проклятье, воин отбросил его и схватился за меч. Его движения были настолько быстрыми, насколько возможно в густых зарослях водорослей, и все же слишком медленными, слишком неуклюжими. Щупальца вцепились ему в руку, прижав ее к скале. Затем появились новые отростки, которые принялись обвиваться вокруг его тела. Щупальца стали сжиматься, и Квара почувствовал, как под давлением проминается его нагрудник.

К нему потянулась когтистая лапа, метя прямо в голову. Квара сумел увернуться, борясь со щупальцами. Когти врезались в скалу, расколов ее и подняв облако песка.

Квара почувствовал первую трещину в доспехах еще до того, как замигали предупредительные руны. Она пробежала по списку имен на правой стороне нагрудника, расколов все надписи.

Затем существо снова бросилось на него, целясь теперь в грудь. Квара оттолкнулся от скалы и потянулся вверх. Вывернув меч, он ударил по окружающим его щупальцам, на несколько секунд расчистив себе пространство для действий. Лезвие вонзилось глубоко, разрезав плоть и окрасив воду темной кровью зверя, прежде чем Квара снова начал погружаться вниз, скользнув с отвесной скалы в облаке поднятого песка.

Но зверь был куда быстрее, а бездна была его родной стихией. Он метнулся следом, двигаясь с неспешной плавностью. К нему потянулись когти, оставив на керамите ранца очередные вмятины. На дисплее линз полыхнули новые предупреждения.

Квара неуклюже перевернулся на спину и ударил мечом наотмашь по скребущимся когтям. Зверь резко убрал лапы от мерцающего клинка, но затем снова замахнулся. Когти стремительно опустились и вонзились в болтающуюся ногу Квары, словно штифты в дубленую кожу.

Квара скривился и убрал раненую ногу. Поножи треснули, оставив в воде облака крови. Клапаны на коленном сочленении автоматически перекрылись, и поножи стремительно набрали воду, когда от них отлетело несколько кусков керамита.

Существо подплыло ближе, черное на фоне темной воды. Кувыркаясь, ничего не видя, Квара падал на верхушку очередной скалы. Он ударился спиной по торчащему камню, от чего выгнул спину и полетел в противоположном направлении. Затем Квара приложился лицом об еще одну каменную стену, и поврежденный нагрудник треснул еще сильнее. Секунду Квара не видел ничего, кроме вспышек красного света. Воин слепо размахнулся, и меч угодил в преследующие когти, из которых вырвался поток маслянисто-черной крови.

Ногами он встал на нечто твердое, и его падение резко прекратилось. В глазах, наконец, прояснилось, хотя он ощущал кровь, заполнившую шлем. Трещины в доспехах пропускали воду, и она уже плескалась в пустотах между кожей и броней.

Он застрял в узком ущелье между двумя скальными пиками. Разъяренный зверь бешено скребся о камни, разрывая их на куски, стремясь добраться до него. Один длинный коготь пролез через дыру и начисто отрубил руку, в которой он сжимал меч.

Квара взревел от боли, беспомощно наблюдая, как меч уносит от него все дальше. Из раны струей забила кровь, окрашивая воду.

Следом проник еще один коготь, потянувшись к его голове и плечам. Оглушенный болью, Квара смог только вытянуть оставшуюся руку. Перчатка сомкнулась на приближающихся когтях, а затем он вырвал их, используя тело в качестве рычага. На этот раз завопило существо, от него стала исходить пульсирующая дрожь.

К этому времени доспехи успели перекрыть рану. Кровь начала свертываться, в глазах прояснилось. Гигантское существо прекратило пытаться дотянуться до него и взорвалось безумным, наполненным болью разрушением. Его хвост метался во все стороны, сокрушая хрупкие отроги вершин. Еще один удар, и Квара будет лишен последней защиты. Он лишился руки, доспехи едва сдерживали напор воды, оружия также не осталось.

Квара достал с пояса пару крак-гранат и активировал их. Он сжал их в здоровой руке и присел, готовясь к прыжку.

Его израненное тело задрожало от чего-то, похожего на радость — радость, которую испытывает мастер-мечник, встретившийся в бою с равным противником.

Существо его оценило. Это был достойный враг.

Я нашел его.

Очередной удар хвоста разрушил вершины по обе стороны ущелья, вновь сделав Квару беззащитным перед гневом разъяренного существа. Пока обломки разлетались во все стороны, он успел разглядеть взбешенную, окровавленную морду, ринувшуюся прямо на него. Она была отвратительно вытянутой, совершенно чуждой, лишенной всего, кроме звериной ненависти и первобытной жажды убивать.

Квара прыгнул, потянувшись к раскрытой пасти, и метнул гранаты. Зверь инстинктивно заглотнул их, попутно оторвав Кваре руку у самого плеча.

Воин заорал от боли. У него помутилось в глазах, наполнившихся болью и шоком. Он заметил, как из раны длинным багровым потоком вытекает кровь, будто пятно разлившегося прометия, Когда его отнесло назад. Квара почувствовал, как в новые пробоины хлынула вода, разрывая поврежденную броню, пока он падал в тень утеса.

Над ним нависла морда зверя, скалящаяся с чужеродной злобой, торжествующая и злорадная. Она приблизилось, окрашенные кровью зубы были готовы прикончить его.

А затем взорвались гранаты.

Квару отбросило на скалу, когда двойной взрыв сотряс морское дно. Существо дернулось и вздулось от уничтоживших внутренности взрывов. Из туловища вырвалась ударная волна, неся с собой куски плоти и панциря, которые разлетелись по бритвенно-острым скалам. Клубящаяся масса щупалец скрутилась, попытавшись втянуться обратно под костяной гребень существа, а затем внезапно обмякла. По воде разнесся протяжный крик, пока зверь, еще какое-то время корчащийся в тщетной попытке выжить, наконец, не замер.

Он дрейфовал на холодных темных течениях, неподвижный и громадный, пока не накренился набок, истекая кровью.

Квара наблюдал за происходящим, медленно теряя сознание. Терзаемый болью, чувствуя, как его охватывает холодное оцепенение, он все еще поражался размерам зверя.

Мое убийство.

Голова Квары ударилась о скалу. Внутрь шлема потекла вода. Острая и слепящая боль пульсировала по всему телу. Он почувствовал легкость от притока стимуляторов и адреналина. Прежде чем они сделали свою работу и унесли его в забвение Красной дремы, его посетила последняя мысль — Квара понял природу существа, которое убил, и важность этого деяния. Голоса больше не раздавались у него в голове, и он перестал слышать их так, как раньше. Смерть теперь казалась не такой уж важной.

Наше убийство.

Рана на голове все не заживала. Ему стало плохо, затем началось головокружение, он то и дело валился на палубу, пока дреккар пересекал зимнее море. Они смеялись над ним до тех пор, пока однажды он не сумел подняться.

Квара смотрел на мир сквозь туман смятения, тошноту и дрему. Море разбегалось, с небес рвался ветер в сиянии огня и дыма.

Он стал звать Тенге, смотря на огромного человека среди ужасающего рева. Его нигде не было. Вместо него стоял великан, закованный в черную металлическую кожу и маску волка. Мантия из дубленой волчьей шкуры развевалась на ветру, а в руках он держал увенчанный черепом посох.

Я покойник. Это дух Моркаи.

Он почувствовал, как к нему тянутся руки, человеческие руки. Его уложили на носилки. Он узнал запах. Прейя Ейм, женщина, стоявшая рядом с комнатой для допросов. Где ее начальник, человек по имени Оен? Тут были и другие, одетые в климатические костюмы и разговаривающие вполголоса.

Это не взаправду. Я не на Фенрисе.

Дреккар качнуло, едва не сбросив его в море. С трудом подняв голову, он увидел дрожащие очертания огромного металлического ларца в небе. Он был серый, словно облака, и висел над кораблем, отрицая все законы мироздания. Гигантские кольца из бронзы грохотали от пламени, которое пробивалось сквозь шторм, заставляя сам воздух дрожать от жары.

Великан в черной металлической коже махнул рукой, и из парящего ларца выскочили другие закованные в металл воины. Они были в снежно-серых доспехах с выбитыми на них рунами, их лица скрывались за шлемами. Воины мягким шагом направились к Кваре, невзирая на то, что корабль несло по волнам.

Я убил краккена, а он убил меня. Теперь они пришли забрать меня в Чертоги Павших.

Квара почувствовал, как из шлема вытекает вода. Вдалеке, словно он еще находился под водой, гудели буры, с помощью которых снимали уцелевшие части доспехов. По глазам больно резанул ослепительный свет. Он услышал голоса, говорящие с акцентом лизесского готика, которые становились то громче, то, наоборот, стихали. Перед ним возник озабоченно нахмуренный человек.

Это Оен. Он все еще боится меня. Что он здесь делает?

Они подняли его на парящий огненный ларец. Боль в голове становилась все сильнее. Квара в последний раз посмотрел со своего места и сквозь пелену крови увидел палубу. Затем, наконец, он заметил Тенге и остальных, сгрудившихся на дальнем конце корабля, которые смотрели на него, раскрыв рты.

Они боялись. Он никогда прежде чем видел, чтобы кто-то из них боялся.

Гигантская дверь закрылась с гулким щелчком. Свет потускнел. Квара услышал скрежет подтаскиваемого медицинского оборудования.

Над ним кто-то склонился. Возможно, черная волчья маска. Возможно, человек по имени Оен.

Неважно. Они оба произнесли одно и тоже.

— Ты не умрешь, воин.

— Ты не мог добраться быстрее?

— Трон, Прейя, у меня и других забот по горло.

— Он пугает всех до чертиков.

— Не сомневаюсь. Он уже ходит?

— Нет, пока даже не встает. Но он все еще фетовски страшный, прокуратор.

Оен старался идти как можно быстрее по коридорам медицинского отсека, не обращая внимания на нервные взгляды персонала. Ейм шагала рядом с ним, напряженная и раздраженная.

— Что он сказал?

— Он требует свои доспехи. Хочет знать, что мы сделали с его кораблем.

— И что ты ответила?

— Что он их получит, и мы к ним даже не притрагивались.

— Хорошо.

Они дошли до палаты. Снаружи стояла пара часовых в штурмовой броне. Они отдали честь, после чего открыли окованную металлом дверь.

Сама по себе комната была достаточно просторной, но из-за пациента казалась тесной. Он лежал на спине, свесив гигантские конечности с усиленного блока пластали, служившего ему в качестве кровати. По всему телу торчали вьющиеся провода. Одна его рука была отсечена прямо возле плеча, но культю закрыли металлическим колпаком.

Когда они вошли, Квара поднял голову. Даже по прошествии столь долгого времени его лицо все еще было опухшим от синяков. Он посмотрел на Оена и Ейм своими странными, сверкающими золотыми глазами.

— Я пришел, как только смог, лорд, — поклонившись, произнес Оен.

Ейм встала сбоку, нервно закусив губу.

Космическому Волку потребовалось много времени, чтобы заговорить. Его голос утратил былую глубину и рык. Горло Квары дрожало, а звуки, которые он издавал, больше походили на слабый шепот.

— Как долго? — прохрипел он.

— Два стандартных месяца, — ответил Оен. — Мне сказали, что вы находились в состоянии вроде комы. Мы сделали все, что в наших силах, поэтому рад вас снова видеть.

Квара осмотрел прикрепленные к телу провода и недовольно заворчал.

Оен украдкой рассматривал его. Квара выглядел еще более диким, чем при первой встрече. Длинные волосы и борода космами свисали через край кровати. Мощная грудь, покрытая шрамами и татуировками, тяжело вздымалась под тонким одеялом. Кое-где кожу пробивали металлические штыри, но хирурги даже не пытались их исследовать. Они до смерти боялись навредить ему, а чужеродная физиология Квары в равной степени пугала и захватывала их. Насколько мог судить Оен по их докладам, космический десантник, по сути, излечился самостоятельно.

— Вы забрали существо? — спросил Квара. Его глаза устало пересеклись с взглядом Оена. Даже несмотря на его состояние, прокуратор все равно не выдержал и отвел глаза.

— То, что от него осталось, лорд. Мы сохранили остатки.

— Голова?

— Я… что, простите?

— Вы сохранили голову?

— Да.

Квара откинулся на подушку. Его дыхание стало тяжелым и обрывистым.

Оен взглянул на Ейм, но та лишь пожала плечами. Он понятия не имел, что сказать.

— Мои доспехи, — с трудом пробормотал Квара, словно боролся с дремой. — Где они?

— Здесь, лорд, — сказала Ейм, указав на дальний угол комнаты. — Мы перенесли их сюда, как вы и просили, в то время, когда вы спали.

Квара с усилием поднял голову и прищурился, словно смотрел сквозь густой туман. Доспехи висели на усиленной металлической стойке. Даже сломанные детали команда инженеров установила с тем же почтением и страхом, что и хирурги.

В центре стойки висел нагрудник. Там, где поверхность раньше покрывали восемь строчек рун, теперь почти ничего не осталось. Череда мощных ударов целиком выгладила керамит, стерев серую краску. Погнутый нагрудник ярко сверкал в освещении медицинского отсека, элемент доспеха казался грубым, словно недавно откованная сталь.

— Имена, — прошептал Квара, пристально смотря на него.

— Прошу прощения?

Затем Космический Волк издал сухой, хриплый смешок. Это причинило ему боль, и он перевел взгляд с доспехов обратно на Квару.

— Подойди, смертный, — приказал он.

Оен с пересохшим горлом подошел ближе. Квара скривился, повернув голову, из-за чего между его растрескавшимися губами сверкнули клыки.

— Как вы нашли меня? — спросил он.

Оен тяжело сглотнул.

— Я ослушался вашего приказа, и за вами велось наблюдение. Но когда подоспели наши флаеры, вы уже разобрались с существом.

Квара кивнул.

— Должен добавить, — нерешительно сказал Оен, вспомнив, что чувствовал, когда из воды вытаскивали тело Квары, — нам жаль. Мы прибыли слишком поздно. Но вы должны знать, что мы сделали все, что могли. Вы не были одни. Пусть мы не поспели за вами, но вы не были одни.

Квара улыбнулся. В отличие от слабой, мрачной улыбки, с которой он прибыл на Лизес, эта оказалась естественной, почти человеческой.

— Не один, — задумчиво повторил он.

Оен снова сглотнул, не зная, что сказать. В комнате воцарилась неловкая тишина.

— Не думаю, что ты поймешь таких, как я, — наконец низким голосом произнес Квара. — Не думаю, что ты поймешь, зачем я здесь и почему мне нужно привезти голову зверя на Фенрис, как и того, что это будет значить для долга крови перед моей стаей.

На его звериных клыках сверкнула слюна.

— Их имена стерлись, и это облегчает страдания моей души. Но мы будем помнить их в сагах до тех пор, пока не забудут сами песни. А среди них, на почетном месте, будет и твое имя, человек. Понимай, как хочешь, но в галактике есть те, кто сочли бы подобное за честь.

Краем глаза Оен заметил, как Ейм вздернула брови и слегка пожала плечами. Он постарался придумать как можно более вежливый ответ.

Это оказалось нелегко. Из-за ходившей об Адептус Астартес славе, с их настоящей сущностью было тяжело смириться. Возможно, Космические Волки были небольшим орденом, лишь чуть более необычным, чем другие. Возможно, те, кого он видел на молитвенных голо в сверкающих кобальтовых доспехах и окаймленных золотом наплечниках смотрели на них, как на странных или низших существ.

К тому времени как Оен, наконец, подобрал подходящие слова, Квара погрузился в глубокий сон, и говорить стало незачем. Впрочем, Оен смиренно поклонился.

— Очень щедро, лорд, — сказал он. — Какая хорошая традиция.

Он научился пользоваться новым телом в глуши Асахейма, и оно подарило ему силу и выносливость полубога. Даже без доспехов он мог выдержать обжигающий воздух Клыка, почти не испытывая неудобства. Его изменили, вытащили из собственного тела в царство легенд.

Несмотря на это, при первой встрече с ними язык показался ему распухшим и бесполезным. Он никогда не славился красноречием, а они успели узнать друг друга так хорошо, словно смертные братья. Ему понравилось, как они ведут себя друг с другом — просто, обыденно, близко.

— Так нам прислали щенка, — нахмурившись, сказал тот, кого звали Мьор, когда он с показной уверенностью вошел в зал с очагом.

Тот, кого все звали Лек, рассмеялся, водя кромкой секиры по точильному камню. Он остановил колесо и заправил выбившийся локон светлых волос за ухо.

— Видимо, так.

Вракк, Эрьяк и Ранн прервали игру в кости и посмотрели на него. Вракк устало покачал головой и вернулся к прежнему занятию. Эрьяк и Ранн обменялись понимающими улыбками, но промолчали.

— Умеешь пользоваться мечом, щенок? — спросил Фрорл, подойдя к нему и умело взмахнув тренировочным клинком.

— Нет, конечно, — фыркнул Свенссон, скептически наморщив перебитый нос. — Его ведь только что достали изо льда.

Он почувствовал, как в нем просыпается гнев. После произошедших в крови изменений ему не составляло труда разозлиться. Рунический жрец предупреждал его, но Кваре пока с трудом удавалось сдерживаться. Возможно, он никогда не научится контролировать себя. Возможно, после того, как ему показали царство богов и его место в нем, он не сумел бы преодолеть последнюю преграду.

— Он научится, — сказал большой воин, которого звали Беорт.

Он первым похлопал его по плечу. Его тяжелая перчатка опустилась, словно удар, и Квара пошатнулся.

— Ты научишься, да, щенок?

Квара заглянул в глаза Беорту и увидел в них спокойную, непоколебимую силу.

— Не зови меня щенком, — сказал он, не сводя с Беорта глаз.

— Да? — тот казался развеселенным. — А как ты хочешь называться?

— Братом.

Вракк фыркнул, не отрываясь от игры.

— Тебе придется постараться, чтобы им стать.

Ай Квара не смотрел на него. Он не сводил взгляда с Беорта, чья рука еще лежала у него на плече.

Могучий воин, казалось, хотел что-то сказать, но решил промолчать. Он взглянул на Квару, пылавшего юностью, злостью и неуверенностью.

— Возможно, и станешь, — согласился он. — Но пока тебе следует научиться сражаться.

Беорт ухмыльнулся и достал клинок. Это был короткий колющий меч с заточенными кромками и вытравленными на рукояти рунами.

— Давай покажу, — сказал он.

Энди Смайли

Волк Смерти

01

Мон-ки — такая лёгкая добыча. Гомор ухмыльнулся, наблюдая, как одно из этих жалких существ семенит вокруг энергоузла. Он смотрел, как человек идёт, находя путь лишь благодаря зажатому в слабой ручонке фонарику.

Похоже, что мон-ки боялись тьмы. Даже самые храбрые из них не желали оставаться в ней надолго, но их слабые умишки не были способны осознать истинный ужас, что поджидал в тёмных уголках вселенной. С булькающим шипением Гомор выскользнул из тени в реальный мир. Мон-ки обернулся и с ужасом уставился на убийцу.

— Что за…

Холодные как лёд когти мандрагора вонзились в живот человека. Гомор вкусил ужас, ощутил тёплое прикосновение сердца, когда оно перестало биться. Покрывающие чёрную как смоль кожу руны зашевелились, взбудораженные убийством. Он издал щёлкающий звук, и двое родичей проскользнули в материальное пространство. Они посмотрели на Гомора и тихо зарычали, когда тот дотронулся до несомой сферы. Посеребрённое устройство замерцало, от касания проступили древние руны эльдаров. Из глотки Гомора вырвался ещё один ужасный звук, когда чёрное пламя возникло из ниоткуда и окутало сферу обсидиановым ореолом. Другие мандрагоры покорно кивнули и отпустили устройство. Дымящаяся сфера взмыла и замерла в нескольких метрах над основным энергетическим центром улья Люэтин. Устройство пылало. За считанные секунды его покрытые письменами внутренности рассеялись в атмосфере, а металлическая оболочка распалась, не осталось ничего.

В воздухе вспыхнула сверкающая сфера холодной тёмной энергии, чьи завихрения рассекали в ткани реального мира всё новые меньшие дыры. Гомор понимающе и безрадостно улыбнулся, наблюдая, как узы линейной вселенной рвутся словно паутина.

Смертный бы не увидел ничего, но мандрагор родился в ином мире. Глаза порождения тьмы и невероятной реальности привыкли видеть незримое, и Гомора устраивало, что обитатели Люэтина так и не узнают о приближении рока. Люди умрут так же, как и жили — невежественными и напуганными. Рваные края вихря содрогнулись и утихли, полог тьмы из паутины путей соткался в кружащийся портал, чья тень полностью накрыла энергетический центр.

Довольный Гомор нахмурился и тихо зарычал, выполнив свою задачу. Мандрагоры ускользнули во мрак.

02

Ветер доносил эхо лазерных выстрелов и крики.

— Ударьте, прежде чем добыча разозлится. Вырвите сердце прежде, чем близнецы гнев и отчаяние придадут ей силы.

Кабалиты Расколотой Руки были страстными охотниками, каждое мгновение они посвящали совершенствованию в искусстве убийства. И с жестокой эффективностью исполняли приказы. У защитников Люэтина не было ни единого шанса. Кабалиты мгновенно смяли сопротивление имперских гвардейцев 109-го Люэтинского стрелкового и призванных подразделений необученных рабочих, что побросали дрели и схватились за лазганы. Мстительным потоком воины хлынули из портала путевой паутины, окутанного колдовским пламенем. Десятки быстрых как стрела скифов и покрытых шипами самолётов беспрепятственно пронеслись над плитами укреплений Люэтина, чтобы нанести по улью сокрушительный удар. Кабалиты в доспехах и ухмыляющиеся женщины-гладиаторы высадились на улицы, охотясь и убивая с неугасимой злобой и азартом.

Улей пылал.

Архонтесса Вранак неподвижно сидела на троне из плоти, пока её личный транспорт летел к улью. Под дьявольскими изгибами отполированного шлема она улыбалась обоими ртами. Гомор хорошо поработал. Мандрагор вывел из строя лазерные башни и энергетические поля, являвшиеся первой линией обороны, и убил нескольких высокопоставленных офицеров, чьи выпотрошенные тела посеяли панику среди войск Люэтина. В таком состоянии высокий некрополь стал лёгкой добычей, внутренности улья открылись серпам Расколотой Руки.

Подземные шахты Люэтина были богаты залежами минералов и драгоценных руд, которые до последнего грамма будут добыты и использованы в адских оружейных тёмных эльдаров. Но самой большой ценностью в улье, которая привела Руку к нему, словно умирающего к богу, были неисчислимые толпы шахтёров и надзирателей из Адептус Администратум.

Расколотая Рука обратит их в рабство и уведёт в Комморру, где люди познают истинное значение отчаяния. Счастливчиков разделают на части, чтобы обеспечить гемонкулов работой и генетическим материалом для жутких экспериментов. Других замучают во дворцах удовольствий тёмного города, где мучительные смерти — пища для душ. Тех же, кто будет сопротивляться, предадут мечу. Так или иначе, Вранак позаботится о гибели жителей Люэтина.

— Будьте бдительны, — она открыла канал связи кабала, чтобы предупредить ворвавшихся в город воинов, — Разница между добычей и наживкой невелика, и из-за неосмотрительности многие охотники стали жертвами.

03

— Прости нас, Всеотец, — морщины на лице Эрика Моркаи углубились, когда под ногами захрустело стекло. Разноцветные осколки — всё, что осталось от тысяч витражей, что рассказывали о прибытии Императора на Люэтин. Но стёкла были предназначены, чтобы смотрели на них, а не наружу, а Эрику был нужен лучший обзор.

Моркаи пристально смотрел на узкие улочки Люэтина. Ветер бил в хмурое лицо, прижимая косички бороды к нагруднику. Без бремени шлема Эрик чувствовал запах озона и слышал мучительные крики людей. Он был прирождённым охотником, но волчий лорд, одарённый канис хеликс, понимал стихии так, как ни один из его предков. Эрик наблюдал за добычей с отвесного края парламента улья Люэтин, прижавшись грозным серо-голубым доспехами к тусклым камням. Внизу проносились гладкие корабли, петляя между высокими столпами и шпилями похожих на соборы домов улья. Хищный взгляд Эрика следовал за каждым изменением траектории эльдаров, на невероятной скорости избегавших спорадических выстрелов с нижних этажей.

— Запомни мои слова, брат, об этом дне сложат славные саги, — Эрик повернулся к Агмунду. Волчий страж низко пригнулся на краю, критически глядя на летевшие внизу транспорты и невольничьи суда.

Агмунд согласно оскалился, растянув длинный шрам, что тянулся от виска до шеи.

— Готовьтесь, — Эрик подал команду остальной великой роте. Он отошёл от края, доставая плазменный пистолет, и нажал на активатор цепного топора. Позади готовились к бою Агмунд и Ивар. Волчий лорд размял плечи, чувствуя непривычную лёгкость без огромной медвежей шкуры. Но сейчас старому трофею было не место.

— Влка Фенрика!

Вокс в ухе Эрика наполнился хором подтверждения, вся великая рота отозвалась на призыв к бою. Из окон и балконов огромных зданий Люэтина Космические Волки бросились на корабли эльдаров подобно граду в серых доспехах.

Эрик тяжело приземлился посреди рейдера, укреплённые мышцы ног поглотили костедробительный удар. Волк ринулся вперёд по шатающейся под его весом палубе и убил носового стрелка обратным взмахом топора. Десяток тёмных эльдаров изумлённо уставился на волчьего лорда, когда между ними рухнула голова сородича.

Моркаи довольно завыл и выстрелил в столпившихся ксеносов. Ослепительно вспыхнувший плазменный пистолет испарил чужаков. Уголком глаза Эрик увидел Агмунда и Ивара. Волки бились на соседнем корабле, их доспехи забрызгала кровь.

— Анцвити-чужаки, — волчий лорд выругался, когда поток снарядов врезался в его доспехи.

Он обернулся, высматривая стрелявший в него корабль эльдаров. Низко пригнувшись, Эрик укрылся за ограждением, когда к нему устремилась новая очередь, и снял с пояса мельтазаряд. Моркаи закрепил его на корпусе скифа и поставил таймер на четыре секунды.

Один, два, три…

Эрик выждал, сколько осмелился, и прыгнул. Взрыв мельтазаряда поглотил транспорт в огненном шаре, а ударная волна швырнула волка на атакующий корабль. Он взмахнул цепным топором, зубья впились в корпус, а через миг уже вскочил на палубу. Клинок впился в мягкие внутренности эльдаров. Он скользнул влево, когда последний из экипажа бросился в бой, и ударил лбом в шлем чужака. Металл смялся, круша череп.

— Слабаки, — сплюнул Эрик.

Он стряхнул кровь ксеносов с топора и воспользовался передышкой, чтобы оценить ситуацию. По нейронным имплантатам поступала тактическая информация, рунические письмена проносились перед усовершенствованными глазами. Дюжина братьев погибла во время прыжка, их идентификаторы на дисплее погасли, а в два раза больше получили ранения. Он зарычал, мысленной командой отключил экран и повернулся к несущимся к нему одноместным гравициклам.

— Торольф, убей их.

04

Приказ волчьего лорда услышал Торольф Ледоход, засевший среди стволов-антенн сенсориума, выросшего на верхних этажах улья.

— За Русса. За Всеотца!

Не включая прыжковый ранец, Торольф спрыгнул с сенсориума и полетел вниз. За ним следовали тридцать Небесных Когтей, падающих сквозь километровый слой смога, который маскировал их присутствие. На дисплее вспыхнули предупреждения — приближались здания улья.

Он активировал прыжковый ранец, короткими рывками меняя траекторию. Украшенные горгульями балконы и выступающие вентиляционные трубы проносились в сантиметрах от лица Торольфа. Перед глазом загорелась красная руна — он падал с такой скоростью, что погиб бы при столкновении. Торольф проигнорировал и сморгнул предупреждение. Едва он вылетел из дымки, как на месте руны возникла прицельная сетка и информации о ситуации. Привычный к этому после десятилетий войны Космический Волк просмотрел иконки, наводясь на Эрика и эскадрилью эльдаров.

Торольф включил оба ускорителя, не отводя глаз от указателя высоты, когда прыжковый ранец ускорил падение. Эльдары были почти в зоне поражения. Напряжёнными от сокрушительной силы спуска пальцами Торольф снял с магнитных креплений болт-пистолет и болтер. Протянув руки к приближающимся скифам, он стал похож на валькирий, чьи изображения видел в древних пещерах Фенриса. Валькирии, воины из мифов и легенд, часто изображались сходящими с небес в полных доспехах с мечом и копьём. Эта мысль заставила Торольфа улыбнуться.

На дисплее вспыхнули слова «Прицельная дальность». Он открыл огонь, мускулистые руки не дрогнули, когда взревели болтеры. Позади начали стрелять Небесные Когти, осыпая эльдаров градом разрывных снарядов. Скифы были невероятно быстрыми и маневренными, но Космические Волки застали их врасплох, а от шквального огня было невозможно уклониться. Гладкие суда рассыпались под болтерным огнём. Языки пламени облизнули доспехи Торольфа, падавшего через обломки, на миг ослепили, пока не восстановилась оптика шлема.

— Небеса чисты, лорд, — обратился он к Эрику, попеременно включая ускорители, чтобы удержать высоту. — Что… — На дисплее возникла цель. Она двигалась слишком быстро, чтобы могли уследить авточувства, отражалась на экране как сплошная линия, — Рассредоточиться!

По приказу Торольфа Небесные Когти бросились в разные стороны, но слишком поздно. Ускоряющийся корабль эльдаров пронёсся сквозь них, оставляя за собой воздушные мины, а затем парящие заряды взорвались, изрыгая во все стороны пламя и осколки.

Мир Торольфа померк.

05

Торольф резко пришёл в себя и скривился от боли в спине. Он ударил по застёжке прыжкового ранца и перекатился на живот, отряхиваясь от осколков камня и стекла. Ранец спас ему жизнь, смягчив удар, ускорители смялись. На дисплее мелькала мешанина смазанных образов и тактической информации. Ледоход зарычал, сорвал повреждённый шлем и с досадой отшвырнул его. В голове гудело от взрыва, рёбра болели. Космический Волк сел и огляделся. Он упал в какую-то часовню. Мощёный плиткой пол треснул под бронированной тушей, каменные святые сердито смотрели с постаментов. Торольф поискал взглядом оружие и выругался — его нигде не было. С трудом поднявшись, он посмотрел вверх, на разбитые стёкла и купол, прервавший падение. Волк размял шею, тяжело дыша, пока усиленная физиология наполняла организм адреналином.

— Пусть тебя найдёт слава, Йорик, — тихо отблагодарил Торольф Железного Жреца за поддержание уровня болеутоляющих в доспехах. Боль фокусировала разум, отчего было проще убивать, чем думать. Скрипя зубами, Ледоход вышел из часовни и позволил звукам боя привести его к разбитой улице. Он помедлил, позволяя глазам привыкнуть к относительному полумраку. Свет не доходил до нижних галерей некрополя, путь лучам преграждали огромные здания и бесчисленные солнечные коллекторы. Волк принюхался и зарычал от вони ксеносов. Они были близко, возможно на этом же этаже. Торольф пошёл по запаху, переступая через трупы проповедников, выпотрошенных эльдарами, брошенных гнить словно скот.

Торольф пригнулся, когда сверху раздались выстрелы из тяжёлого болтера. Он прислушался, чтобы понять, откуда стреляют. Слева, посередине следующего прохода. Космический Волк двинулся дальше, слыша треск лазганов и приглушённые хлопки ружей эльдаров. Обойдя здание Администратума, он прижался к стене и выглянул из-за угла. Трое имперских гвардейцев укрылись за мешками с песком и отстреливались от наступающих с северо-запада пяти эльдаров. Разорванные шипастыми снарядами тела остальных солдат валялись на дороге.

Торольф услышал, как выскользнул из магазина болт, а затем безошибочный звук заклинившего патрона. Тяжёлый болтер умолк, и воин мгновенно выскочил из укрытия и бросился к гвардейцам.

— Стреляйте! Продолжайте стрелять!

— Не могу, я пытаюсь.

— Стреляй же, они идут! — в голосе раздалось отчаяние.

— Император побери! Затвор заело.

— Ну давай, дай взглянуть.

— Они идут! Идут! — закричал другой.

Торольф взревел и шлёпнул кричащего гвардейца по лицу, сломав челюсть. Солдат упал без сознания, а двое других просто уставились на Космического Волка расширившимися от ужаса глазами. Едва ли они когда-либо видели космодесантников, и сейчас Волк казался им страшнее приближающихся пиратов.

— Дай… дай мне оружие! — от боли язык Торольфа заплетался.

Старший из двух гвардейцев открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

— Зубы Русса, — раздражённо зарычал Ледоход. Он протолкнулся мимо солдата, протянул руки и сорвал тяжёлый болтер с креплений.

Мерзкий запах плоти чужаков забил ноздри Космического Волка. Эльдары были совсем рядом. Закряхтев от сверхчеловеческого усилия, Торольф передёрнул затвор и открыл огонь.

— Убирайтесь в бездну!

Передние ксеносы умерли мгновенно, от их хрупких тел остался лишь красный туман. Остальные бросились в укрытие, но Торольф не оставил им ни единого шанса, выстрелы разорвали обломки и сломанные машины. Бывший длинный клык был знаком с тяжёлым болтером, как с морщинами на своём лице. Ему потребовалось меньше двадцати секунд, чтобы выследить и убить чужаков. Торольф принюхался, ища выживших. Никого. Затем он скривился от мерзкого запаха. Ледоход повернулся к съёжившимся гвардейцам, заметил на их штанах расползающиеся мокрые пятна и ухмыльнулся.

06

Эрик взревел, когда зубья его топора разорвали очередного эльдара. Он стоял на горе мёртвых ксеносов в забрызганных кровью доспехах и изучал тактический экран на дисплее. Засада удалась, больше половины чужаков погибло или обратилось в бегство. Но в атаке настал критический момент, одна ошибка, и натиск дрогнет. Эльдары всё ещё превосходили их десять к одному, а Волки рассеялись по всему улью. Нельзя было позволить ксеносам перехватить инициативу.

Звуки взрывов привлекли внимание Эрика к юго-западу, где в небе появился огромный корабль, больший, чем все уже встреченные. Острый нос рассекал горящие обломки меньших катеров, прокладывая путь к Рагнавальду и его разведчикам.

На бортах корабля вспыхнули батареи продолговатых энергетических орудий, и волчий лорд заскрипел зубами от гнева. Идентификатор Рагнавальда почернел.

— Сожри их Русс. Мы должны сбить этот челн, — Эрик выругался, когда ещё шесть рун пропали с дисплея.

— Её окружает какой-то энергетический щит. Мы не можем ни взять её на абордаж, ни подобраться достаточно близко, чтобы установить заряды, — проворчал Агмунд.

— Мы должны найти способ. Мы…

Словно в ответ на требование волчьего лорда, шквал болтерного огня обрушился на щит из нижнего улья. Прозрачный энергетический пузырь вспыхнул и лопнул, крупнокалиберные снаряды достигли цели.

— Вперёд! За Русса! Вперёд! — Эрик взмахнул топором в сторону открытого корабля, приказывая атаковать, когда перегруженный щит исторг бурю бессвязного шума.

07

Эрик вскочил на транспорт, Агмунд и Ивар последовали за ним. Телохранители архонтессы обрушили на Космических Волков сверкающие алебарды. Эрик блокировал попытку отсечь ему голову и в упор выстрелил в лицо эльдара. Плазменный разряд испарил череп ксеноса и убил другого, бежавшего следом.

Эльдары были опытными воинами, но бились по одиночке, желание убивать лишало их защиты. Космические Волки сражались как стая, каждый выпад и удар был нанесён в унисон с ударами братьев, чтобы пробить брешь в обороне и сокрушить врага.

— Ты налево! — взмахнул клинком Ивар.

Агмунд обернулся и вскинул оружие, парируя удар эльдара, а затем рубанул его по плечу. Он зарычал, когда цепной меч впился в доспехи телохранителя архонтессы — сегментированный, куда более тяжёлый и прочный, чем у других чужаков. Вместе с воинскими навыками и сверхъестественной ловкостью это мешало нанести смертельный удар.

— Довольно плясок, — Агмунд уклонился от выпада врага, примагнитил меч к доспеху и ударом плеча отбросил эльдара. А затем, прежде чем ксенос пришёл в себя, бросился вперёд, блокировал руки и схватил за хрупкую шею, — Пусть Русс дарует тебе удачный полёт!

Фыркнув, Эгмунд сбросил пинающегося эльдара с корабля. Ивар с ухмылкой последовал примеру волчьего гвардейца и спихнул двух оставшихся ксеносов навстречу погибели.

— Похоже, Ивар хочет твоё место за пиршественным столом, — усмехнулся Эрик и повернулся к зловещей архонтессе, неподвижно сидевшей на троне. Её отполированная угольно-чёрная броня резко выделялась на фоне кровоточащих трупов.

— Я Вранак. Запомни это имя, мон-ки. Скажи его своему богу-трупу, когда перед ним предстанешь.

Словно поток тьмы эльдарка вскочила с трона и ударила в грудь Эрика протянутым кулаком. Волчий лорд пошатнулся, покатился назад.

Эрик бросил плазменный пистолет и в последнее мгновение вцепился в край ограждения. Повисший на борту волчий лорд пытался остаться в сознании, чувствуя себя так, словно на него наступил боевой мамонт. Из глубокой трещины в нагруднике текла кровь.

Архонтесса шагнула вперёд, чтобы закончить начатое, но Агмунд и Ивар преградили ей путь рычащими цепными мечами. Вранак проскользнула между Волками, парируя их удары искусными поворотами меча. Агмунд закричал, когда архонтесса взмахнула клинком и подрубила ему ноги в коленях, потрескивающее лезвие без усилий прошло через доспехи и кость. Через миг умер Ивар, первый же выпад пронзил его основное сердце, а затем клинок рассёк второе.

— Неуклюжие мартышки, — проворчала Вранак, сталкивая дёргающегося Агмунда с транспорта.

Эрик зарычал и забрался обратно на платформу.

— Твоя смерть принесёт им славу.

Волчий лорд сжал рукоять топора обоими руками и разделил два оружия. Крутанув топорами, чтобы оценить вес, Эрик бросился в атаку, ударяя со всей яростью, со всем мастерством, но клинки рассекли лишь воздух. Архонтесса мелькала вокруг, рубила бока волчьего лорда, пронзала его живот. Эрик взревел. Вранак с ним играла.

Пока волчий лорд пытался найти способ победить, на его ретинальном дисплее разгорались руны тревоги. Их он игнорировал, тело выдержит. Ударам эльдарки не противостоять. Она слишком быстра, даже Эрику не уследить. Но волчий лорд чуял её. Слышал удары сердца дьяволицы.

Вранак ринулась вперёд, нацелив клинок в горло космодесантника.

Эрик слышал, как участилось дыхание архонтессы в предвкушении убийства. Он шагнул влево, низко взмахнув топором в сторону живота Вранак. Она отскочила, и чуявший запах Моркаи метнул второй топор туда, куда указывал нос. Кружащееся оружие задело архонтессу, на мгновение она потеряла равновесие. Этого было достаточно. Эрик прыгнул вперёд, обхватил её могучими руками и столкнул.

Они оба падали навстречу гибели.

— Ты убил нас обоих… — захрипела Вранак, задыхаясь в объятиях волчьего лорда.

Эрик чувствовал страх архонтессы. С мрачным удовлетворением он слушал, как сердце эльдарки бьётся всё чаще. Его же пульс остался спокойным и уверенным, хронометр отсчитывал секунды до удара. На краю слышимости волчий лорд заметил приближающийся катер. Он услышал рёв двигателей, когда судно вступило в бой, ощутил порыв ветра, когда оно подлетало. Когда Эрик впервые заметил катер, тот был лишь крохотной точкой, искрой на горизонте. Теперь же в метрах внизу гладкий корабль почти заполнил поле зрения. За мгновения перед смертью архонтесса осознала, как ошибалась.

Волк и эльдарка врезались в транспорт.

Вранак всхлипнула, когда под весом Эрика сломались все кости её тела. Волчий лорд поднялся и уставился на окруживших его эльдаров.

— Кто следующий!?

08

Обломки сыпались на нижние уровни улья Люэтин, рейдеры эльдаров горели, их катера падали с небес градом покорёженного металла.

— Трусы! — Торольф резко повернулся, наводя тяжёлый болтер на небольшие одноместные гравициклы, спасавшиеся от гнева Космических Волков. Он открыл огонь, полоса разрушений протянулась вдоль высоких жилых зданий, эльдары заметались.

Ледоход недовольно заворчал и вновь прицелился, а затем выпустил очередь разрывных снарядов в здания наверху и впереди кораблей. Пилоты эльдаров, ослеплённые падающими обломками, не меняли курса. Передний корабль врезался прямо в глыбу падающего камнебетона и взорвался, два остальных резко замедлились и спикировали, спасаясь от обломков и огненного шара — как и ожидал Торольф.

Космический Волк ухмыльнулся и спустил курок, изрешетив корабли. Шквальный огонь разорвал броню и воспламенил топливные баки. Он продолжал стрелять, удерживая спусковой крючок, пока оружие не умолкло. Счётчик боеприпасов показывал ноль.

Торольф уронил болтер и припал на колено. Боль от ран вернулась с новой силой. Он ощутил, как слабеют мускулы, когда тело перенаправляло кровь и питательные вещества, чтобы подлатать внутренние органы. Торольф сделал долгий, мучительный вздох и замер. Что-то было не так. Он принюхался, пытаясь найти источник тревоги. Но не ощутил ничего, кроме своего запаха, не почувствовал даже дымящиеся вокруг гильзы и выхлопные газы кораблей эльдаров. Мускулы Торольфа напряглись в предвкушении, когда он понял, что мир умолк.

Ледоход больше не слышал ни грома битвы, ни стаккато болтерного огня, ни гула катеров эльдаров. Он заставил себя встать и оглядел улицы. Тьма приближалась, люминаторы гасли один за другим. Стало холоднее, чувство тревоги усилилось, когда на доспехе появилась тонкая изморозь.

— Покажитесь, дьяволы! — зарычал Торольф, сверля мрак свирепым взглядом.

Гомор выскользнул из теней, а за ним с хлюпающим звуком в материальный мир последовали ещё трое сородичей. Торольф обнажил нож и оскалился, длинные клыки сверкнули в свете единственного мерцающего люминатора, когда мандрагоры пришли за ним. И не в последний раз мир Космического Волка померк.

Крис Райт

Несломленный

Пригнув голову и держа болтер на отлете, он вприпрыжку несется по земле, изломанной войной, длившейся на протяжении жизни целого поколения смертных.

Он бежит так быстро, что это кажется невозможным, становится серо-стальным размытым пятном на песках пустыни; броня стонет от напряжения сервоприводов, доведенных до предела волей охотника, облаченного в доспех. Он — облако пыли, мстительный джинн, выпущенный на поджаренную солнцем пустошь.

Мир вокруг него воет от ярости, огонь раскалывает небеса, дрожат и колышутся янтарные облака. Каждый шаг воина — нарушение границы, внесение чужеродного вещества на измученную почву.

Эта планета ненавидит его. Она ненавидит его броню, выкованную в мире беспощадных морозов. Она ненавидит резные угловатые руны на его наплечниках, покрытые чернью и забитые пылью, от которой здесь страдает всё и вся. Она ненавидит одиночество воина, ведь Армагеддон — планета бессчетных армий, легионов, растягивающихся от одного иссеченного молниями горизонта до другого. И, пока он бежит, мир вокруг пытается замедлить его, лишить дыхания и схватить, не отпуская.

Он питается этой ненавистью и смеется, поднимая взгляд к небесам, светящимся янтарем. Чувствуя спиной жестокий жар, воин рычит, требуя ещё. У западного края пустыни мелькают кроваво-красные искры, и громыхание зарождающейся бури волнует пыль.

Сейчас он тяжело дышит, слюна становится тягучей. Воин бежит уже несколько часов, поддерживая ритм с того момента, как транспортник доставил его в глубокую пустыню. Впереди жмется к земле скалистая гряда, торчащая из песков, словно кость; остроконечная, вздымающаяся волнами, она возвышается над окружающими равнинами. Этот хребет в две сотни метров высотой, зазубренный и высушенный, исчерчен руслами ручьев, по которым никогда больше не потечёт вода.

Повысив разрешение смотровых устройств шлема, он оглядывает плоскую вершину, увенчанную чахлым кустарником. Гряда — цель воина, крепость, цитадель, естественный бастион из голых камней и отшлифованных ветром колонн, стоящий посреди запекшегося участка пустыни. Яростный ксеноскот разобьется об эти скалы, словно волна пролитой крови, и, пенясь, отхлынет назад, в жаждущую землю. Воин намерен позаботиться об этом.

Он скалится и дышит часто, словно пёс, слыша преследователей-чужаков. Учуяв его след, враги покинули ямы и башни вдоль берега реки, в километре к востоку. Сейчас воин представляет их себе — ревущих, топающих, взбешенных. Ксеносы придут, пронесшись по пескам, отчаянно желая сразить его, переломать хребет и втоптать безжизненное тело в алую грязь.

Боевой дух воина поет от подобных мыслей; он чувствует, как топор колотится по бедру, гневно требуя выхватить себя.

Ещё рано. Пусть сначала чужаки настигнут его, столпятся вокруг и, плюясь в лицо, зарычат распахнутыми клыкастыми пастями.

Воин несется вперед, продолжая бежать — но, хоть за ним и гонятся, он не убегает от ксеносов. Он никогда в жизни не убегал ни от одного врага.

Сзади стелется пыль, завиваясь подобно полам плаща. Небеса пылают, и воздух дрожит от жара.

Приближается вершина гряды, и на мгновение кажется, что это каирн[15] на одном из пиков Асахейма.

— Как там его зовут?

У Хольта фол Вергиона, командира полка, скверная память на имена. Он держит в уме множество информации и с идеальной точностью отдает приказы на развёртывание, но имена живых и мертвых ускользают от него — ведь их было так много.

Хольту без промедления отвечает комиссар Ферд Нагро, смотрящий в объектив магнокуляров дальнего действия.

— Свейн, — говорит офицер с вечно недовольным выражением лица. — Он назвал себя Свейном Последним-из-Восьми.

Вергион хмыкает в ответ; его узкий подбородок уже покрыт потом, а ведь не прошло и часа после рассвета, сиявшего красным огнём. Полковник чувствует, как поднимается пыль, проникая, профильтровываясь, проползая во все мелкие щёлки.

— Что это значит?

— Его отделение погибло, — объясняет Нагро, опустив магнокуляры. — Он — выживший воин.

— И потери в отряде не восполнят?

— Нет, — комиссар произносит это с мрачным одобрением.

Повсюду вокруг них выхлопные трубы подкармливают ядовитое месиво атмосферы Армагеддона. Колонны «Химер», покачиваясь, тянутся сквозь пыль, оставляя за собой копоть и длинные следы траков. Над головой проносится звено «Валькирий», летящих на низкой высоте; скошенные крылья штурмовиков увешаны оружием. Ряды бойцов в горчично-желтых мундирах, обмотав дыхательные маски мокрыми тряпками, устало бредут сквозь облака пыли к оставшимся бронетранспортерам, которые снова повезут их на бесплодные, отмеченные смертью поля сражений между городами-ульями.

Командование полка, опередив собственный авангард, разместилось на покрытой кустарником возвышенности, чтобы проследить за окончанием сбора. Сейчас 172-й хорошо справляется за счёт опыта — полк перебрасывают с места на место уже семь месяцев, и сложно вспомнить, когда солдаты последний раз спали на чем-то неподвижном.

На середине склона стоит «Саламандра» Нагро с работающим вхолостую мотором, чуть выше находится сверхтяжелый командный «Красс» Вергиона. Ротные командиры уже заняли позиции во главе построений: Каллак ведет фланкирующие отделения «Тауросов» и ударных мотоциклов; Вервис, Гельт, Целиф и Льём — основные мотопехотные батальоны; Егеррен и Горги — колонны «Леманов Руссов», «Адских гончих» и немногих уцелевших «Виверн». Бронетехника и САУ идут без приданных частей, хоть и пострадали во время перехода из Ахерона на оспариваемые территории.

Глядя на комиссара, Хольт с некоторым удовлетворением замечает, что тот, кажется, доволен темпом сбора. Нагро не охвачен бешеной яростью, не брызжет слюной и не тащит своих коллег из Комиссариата в передние ряды, чтобы устроить бойцам выволочку за медлительность. Редкий случай, Ферд словно бы обрел согласие с духом полка.

Что до самого Вергиона, то полковник ощущает смесь беспокойства и воодушевления, как всегда бывает с ним перед крупным сражением. Готовится значительное наступление, и есть шанс захватить пустынный участок к югу от последней из превращенных в крепости «булыг», отрезав тем самым путь подхода орочьих подкреплений к их блокированным собратьям на плацдарме. Подготовка заняла недели, и, чтобы добавить мощи намеченному удару, были стянуты подразделения с пяти других фронтов. Если всё сделать правильно, то оркам придется очень несладко. Если допустить ошибку, то потом долгие годы придется вытаскивать из песков сгоревшие остовы танков. Всё зависит от того, удастся ли захватить цель и удержать её.

Почувствовав пыль на губах, Хольт слизывает её и ощущает вкус песка, машинного масла и крови.

— Насколько он далеко? — спрашивает полковник.

— Уже близко, — отвечает Нагро, защёлкивая футляр с магнокулярами. — Мне пора занять свое место, командующий.

Вергион в последний раз осматривает всё вокруг, глядя на многочисленные колонны бронетехники, уходящие в пустыню, тянущиеся за ними колеи и летящих сверху «Валькирий» и «Мстителей». Внушительная боевая группа, обтесанная войной и безжалостными тренировками. Затем полковник думает о Свейне Последнем-из-Восьми, одиноко бегущем в самом сердце песков.

— Значит, нас обогнали, — заключает Хольт, не без труда открывая входной люк своего «Красса». — Это будет исправлено, а теперь — выдвигаемся.

Перед тем, как увидеть врагов, Свейн чует их вонь. До гряды на севере ещё три километра, и она беззащитна, а чужаки мчатся с востока, от изломанного русла реки, стараясь перерезать космодесантнику путь. Перед зеленокожими катится волна смрада — жаркий грибковый туман, насыщенный пылью, влажной от пота. За ней появляются песчаные облака, вздыбленные ударами сотен топающих ног и бурлящие, словно пенистый мьёд в бочке. Как истинные животные, орки пыхтят, ревут, толкают друг друга, идя на запах воина и выслеживая его.

Свейн продолжает бежать, стремясь добраться до края первой из зазубренных скал, прежде чем орда настигнет его — и это дастся непросто.

Бедра космодесантника уже ноют от молочной кислоты, и боль подстегивает его. Оба сердца стучат в четком ритме, легкие напряжены, кожа под броней покрылась потом. Всё тело воина, напряженное, будто шрам на исцеленной шкуре, превратилось в машину, идущую на полном ходу, отзывающуюся размеренному грохоту погони.

Он вспоминает, как бежал сквозь метели родного мира, загоняя добычу — в те годы, когда Свейна ещё не забрали, его кожа была открыта терзающим ветрам, а ноздри раздувались, втягивая неочищенные запахи хвои и камня. Вспоминает муки прежнего, неизмененного тела, во многом неотличимые от нынешних. И вспоминает, как вычислял в уме маршрут жертвы, ставил себя на её место, решал, где добыча повернет, и менял направление собственного бега, чтобы отрезать ей путь. А затем думает, способны ли ксеносы поступить также: ведь прежде они показывали свое хитроумное коварство, уничтожая города-ульи и разоряя огромные пространства этого мира.

Чужаки явились сюда ради одной лишь резни. С одной стороны, Свейн презирает это — здесь ничего не поделаешь, так его обучили, и воин ненавидит зеленокожих сильнее, чем любое из множества живых существ, с которыми сражался прежде. Вместе с тем, космодесантник признает цельность их деяний и понимает, что орки такие же, как и он: созданные, чтобы убивать, лишенные жалости и страха, целеустремленные, словно ракета с самонаведением.

Свейн замечает первых из них, удалившихся от реки, несущихся в атаку по утрамбованной земле. Это быстрейшие чужаки, а не самые крупные, и они умрут быстро. Орки тоже это знают, но всё равно наперегонки бегут к воину — в пылающих от возбуждения умах зеленокожих, ослепленных неудержимой яростью своей расы, нет места ничему, кроме картины растоптанного и окровавленного трупа врага.

«Без драки не обойтись», — думает он, открывая огонь из болтера, и разрывные заряды прочерчивают полосы над пустыней. Передовые ксеносы оступаются, валятся, переворачиваются по инерции, и через них прыгают бегущие позади.

На Свейна надвигается отвесная волна, цунами тел, грохочущих по задыхающейся земле, раскаленной, словно кузня. Этот поток захлестнет воина.

Подняв взгляд, космодесантник видит, что возвышенность уже близко, и бросается к ней, не переставая стрелять. Счетчик боеприпасов отщелкивает «ноль», и Свейн, не сбиваясь с темпа, вставляет новый магазин. Зеленокожие посылают вперед скороходов, которые должны обойти его по флангам, а крупные бойцы бегут в центре орды. Этих орков не пугают масс-реактивные заряды, которые врезаются в них, отбрасывая и сбивая с ног. Кому-то из чужаков удается подняться, и, несмотря на жуткие раны, они по-прежнему ревут от ярости, неловко топая к намеченной жертве.

Восхищаясь увиденным, Свейн хочет убить этих тварей так, чтобы больше они не встали.

Сколько орков гонится за ним сейчас? Двести? Пять сотен? Тысяча?

Силы Вергиона, расположенные ещё дальше к востоку, между орками и Ахероном, сейчас должны быть на марше. Танки полковника наверняка уже грохочут по пустошам. Свейн помнит Хольта: воину понравился смертный командир, а ещё сильнее — его комиссар. Они оба смотрели космодесантнику в глаза и не оскорбляли почетными титулами. Вергион и Нагро обращались со Свейном, как с солдатом — коим он и является, — и воин надеется, что отплачивал им тем же. Порой бывает сложно не смотреть на смертных свысока, невзирая на все их свершения. Он хочет верить, что не позволял себе подобного.

Кроме того, воин надеется, что полковник прибудет вовремя; Хольт фол Вергион выглядел как человек, способный держать слово.

Ксеносы по-прежнему приближаются, теснясь на пепельной земле, словно крысы в бочке. Слышатся их звериная ругань, изрыгаемая на чуждом, гортанном наречии. Свейн наслаждается и этим — боевым духом, звучащих в воплях врага, — но сам держит рот закрытым. Его собственные смертные проклятия могут подождать.

Воин продолжает стрелять, опустошая следующий магазин до щёлчка, и меняет его, не замедляя шаг.

Впереди растет скалистая гряда, закрывая собой солнце.

Все бойцы размещены по машинам, и 172-й полк движется по бесплодной, сильно пересеченной местности. Штабная группа Вергиона маневрирует в центре походного построения, прикрытая с боков двумя отделениями мотопехоты. Колонны боевой группы развернуты на раскаленной земле в соответствии со стандартами Астра Милитарум: тяжелая бронетехника в середине, артиллерийские системы в арьергарде, легкая техника по флангам и разведывательные мотоциклы впереди.

Держась за трясущиеся стенки «Красса», полковник всматривается в экран тактического пиктера. Вокруг него члены экипажа кричат, обливаются потом и вкалывают, удерживая бронированную громадину на правильном курсе. Траки взрыхляют грунт, и командная машина трясется всем корпусом. Поистине, Армагеддон — ужасное место для войны: почва, готовая провалиться под тяжестью бронетехники, удушающая жара и электрические бури, наполняющие авгуры помехами. Эта планета — настолько же опасный враг человечества, как и ненавистные ксеносы.

«Красс» подпрыгивает, и Вергион врезается во внутреннюю стену командного отсёка. Выругавшись, полковник садится на место, чувствуя, как по виску стекает горячая струйка крови.

Космический Волк преодолел такое расстояние, что колоннам 172-го придется поднапрячься, если они хотят успеть вовремя. Полный бред: целый полк бронемашин, оснащённых мощными прометиевыми и дизельными моторами, едва может сравниться в скорости с одним-единственным воином. Впрочем, Хольт видел космодесантников в бою и знает, на что они способны. На его глазах одинокие воины Адептус Астартес прорубались через целые толпы ксеносов в тяжелых доспехах, сражаясь с такой быстротой и дисциплинированностью, что население ульев находило в себе силы для новых героических подвигов.

В отличие от некоторых завистливых коллег, Вергион не может цинично относиться к космическим десантникам. Полковник знает, что исполнил свой долг перед Императором, но понимает также, что его свершения — ничто по сравнению с достижениями последнего из Ангелов Армагеддона. Как там говорится? «В священных телах своих несут они мельчайшую искру сути самого Императора».

— Да они и сами похожи на богов, — бормочет Хольт себе под нос, глядя, как одометр отщелкивает километры. — Орудия нашего Защитника, идеальные, неутомимые и незапятнанные.

Полковник видит в перископ первые признаки орочьей орды на западе. Её размер не удивляет Вергиона — зеленокожие понимают ценность позиции и стягивают туда значительные силы. На авгурах вспыхивают обозначения построений и векторов перемещений ксеносов; как всегда, они сливаются в беспорядочное месиво.

Но орки уже атакуют, уже подбираются к гряде, и обстановка меняется очень быстро.

— Сообщение передовым отрядам, — воксирует полковник, поглядывая на хрон и не радуясь увиденному. — Принять на два деления к югу, подходим к цели с отклонением.

Он может вносить поправки, слегка менять ситуацию, но, по правде говоря, всё уже поставлено на рельсы. Остается надеяться и верить, что сделанного будет достаточно.

Хольт снова приникает к перископу, сжимая металлические рукоятки белеющими от напряжения пальцами.

Скалистая гряда манит Свейна, устремляясь ввысь. Эта огромная, перевитая охряными жилами складка потрескавшейся земли источена дышавшими огнём ветрами, превращена в груды песчаника. Космодесантник запрыгивает на ближайшие валуны, перескакивает с одного на другой, но орки уже догнали его.

Чужаки вцепляются в лодыжки воина, и даже выстрелы не останавливают их скребущие пальцы. На серые поножи хлещет кровь, но зеленокожие продолжают атаковать. Свейн лезет быстрее, пробирается по узкому ущелью, свободной рукой подтягиваясь между крутых склонов. Враги перенимают его тактику, цепляясь за любые уступы, втаскивая свои вонючие тела вслед за Космическим Волком. Самые легкие стремглав скачут вперед, пытаясь обогнать противника до того, как он достигнет вершины. Самые крупные, стесненные железной броней, по-прежнему далеко позади, но быстро сокращают разрыв.

Свейн продолжает подъем. Твердотельные заряды врезаются в скалу вокруг него, осыпая наплечники каменной крошкой. Чужаки с тяжелым оружием уже достаточно близко и открывают огонь, крупнокалиберные снаряды превращают валуны в пыль. Бросаясь из стороны в стороны, постоянно извиваясь, воин устремляется ввысь. Кажется немыслимым, что он может так двигаться в увесистой керамитовой броне, но космодесантник всё так же превозмогает гравитацию, используя каждый зацеп, любую опору для ног.

Добравшись до уступа, Свейн разворачивается вполоборота и опустошает болтер в надвигающееся стадо. В этот момент Космический Волк видит всех орков, стремящихся вверх с песчаной равнины, и его сердца наполняются весельем. Врагов множество; им нет конца. Чужаки карабкаются по мертвым сородичам, с отвисших челюстей каплет кровавая слюна. Огромные ксенотвари неуклюже подбираются к воину, разбрасывая менее крупных созданий ударами клешней из ржавой стали. Безумцы в очках-«консервах» наводят на него огнемёты, и биомеханические ужасы, неуверенно ковыляя на аугментических поршнях, приближаются к гряде.

— Фенрис! — ревет Свейн, и последний заряд с треском вылетает из болтерного ствола.

Воин уже оставил кровавую просеку в рядах орков, и это дарует ему свирепую радость. За последние месяцы его стая пала от рук такого же ксеноотродья. Один за другим, Космические Волки погибали в беспощадных сражениях за Армагеддон — в Ахероне, в бесплодных землях и в пустоте, над огненной дугой атмосферы проклятого мира. Каждый из его братьев сразил перед смертью сотни чужаков, и честь обязывает Свейна собрать такую же жатву.

Примагнитив опустевший болтер к доспеху, он вновь бросается вперед, поскольку этот уступ — не место для последнего боя. Мимо свистят пули, царапая края керамитовых пластин, затем одна попадает в цель, но броня принимает удар на себя. Орки почти хватают Волка за свисающую ногу, но воин успевает подтянуться, и, продолжая лезть вверх, выхватывает топор. Космодесантник ведет их за собой, всё выше, и выше, и выше, стягивая всю орду с равнин на возвышенность.

Зеленокожие снова попадают в Свейна, и он теряет равновесие. Нога соскальзывает, но Космический Волк с силой опускает топор, срубая орочьи лапы у запястий. Воин кряхтит, вложившись в удар — это его первое убийство клинком в сегодняшнем бою. Затем космодесантник взбирается на скальный выступ, не больше метра шириной, и впервые за несколько часов твердо встает на ноги.

Орки карабкаются следом, чтобы сразиться с ним, и Свейн оказывает чужакам такую любезность. Зеленокожие орудуют тесаками толщиной в дюйм, жужжащими цепными мечами, булавами, кистенями и стволами тупоносых ружей. Твари набрасываются на Волка, но он скидывает врагов обратно на выжженную землю. Удары противников жестоки и тяжелы, словно чугун, песчаник вокруг них разлетается облаками пыли, заволакивая панораму яростной битвы полупрозрачным извивающимся плащом. Космодесантник получает ранения, ведь ксеносы — такие же прирожденные воины, как и он. Броня Свейна покрыта вмятинами и бороздами, его прижимают спиной к каменной стене, но зрение Астартес лучше, чем у орков, он по-прежнему проворнее, мастеровитее их, и умело использует эти преимущества. Топор Волка обрушивается чуть быстрее, чуть точнее, чуть сильнее; он убивает дюжины неприятелей, потом ещё и ещё, и их тела, оседая, валятся прочь со скалы. На камнях остаются потеки чёрной крови, напоминающей машинное масло.

Он видит, что чужаки дрогнули. Наступательный порыв орды иссяк, и Свейн осознает, какой урон уже нанес им.

Указывая на врагов лезвием топора, Космический Волк обнажает клыки под смертным оскалом шлема.

— Один-из-Восьми! — рычит он по-фенрисийски, не заботясь, что чужаки ничего не поймут. Взбешенные, орки ревут в ответ и снова бросаются вверх по скалам, скачут, опустившись на все четыре лапы. Космодесантник замечает новые силы зеленокожих, топающих по запыленной пустоши внизу; здесь и там пробираются через толпу полугусеничные транспорты и мощные грузовики.

Затем он снова прыгает на крутой утёс и быстро взбирается ввысь. Подняв глаза, Свейн видит топку небес, исчерченную грязными следами зарядов к реактивным бомбомётам.

Воин радуется увиденному. Должно быть, Вергион близко — шум бронемашин едва различим, но всё же слышен.

Свейн продолжает подъем, и ксеносы преследуют его. Иного пути не осталось, впереди вздымается вершина гряды.

Полковник отдает приказ, танки со скрежетом останавливаются, взрыхляют песок и покачиваются по инерции, но стрелки уже наводят длинноствольные орудия. Вычисления производятся быстро, поскольку многое было рассчитано заранее. До оборонительных линий орков вдоль русла реки меньше километра, а сами чужаки, сбившиеся в толпу на открытом месте, уязвимы для плотного огня. За ними возвышается скалистый хребет, затуманенный клубами пыли.

Артиллерийские танки открывают огонь, посылая кассетные бомбы, мины и противопехотные осколочные фугасы по высоким дугам, оканчивающимся на позициях зеленокожих. Небо чернеет от залпов, затмевающих алый свет злобной звезды Армагеддона. Новые колонны 172-го подходят в предписанные координаты, и обстрел становится опустошительным; снаряды рушатся с высоты, сотрясая пустыню, изничтожая всё, что оказывается под гибельным покрывалом.

Под прикрытием артудара выдвигаются мотопехотинцы, зная, что корректировщики будут направлять огненный поток достаточно далеко от них. Вергион, приказав экипажу «Красса» следовать за бронетранспортёрами, взбирается по лесенке к смотровому люку, отпирает его и, подтянувшись, выглядывает наружу. Хотя на полковнике дыхательная маска и шлем, полностью закрывающий лицо, жара и шум беспощадно атакуют его. Пошатнувшись, Хольт хватается за края отверстия и приходит в себя.

Весь мир воняет кордитом и прометием. Небо исчезло, сменившись прочерками трасс ревущих снарядов. Снаряды врезаются в берега высохшей реки, по-прежнему вдали от господствующей высоты; артиллеристы дисциплинированно и беспощадно переносят огневой вал к западу.

Заметив, что «Саламандра» Нагро устремляется вперед на самом острие атаки, полковник улыбается — комиссар просто не мог оказаться в другом месте. За облаченной в чёрное бронемашиной следуют передовые «Химеры», почти достигшие предписанных координат. На глазах Вергиона бронетранспортеры останавливаются, c грохотом откидываются десантные люки, и бойцы 172-го выпрыгивают на песок. Они строятся по отделениям, основные штурмовые отряды лазстрелков выдвигаются к цели, а несколько мгновений спустя за ними следуют расчеты тяжелых вооружений. Солдаты разгружают, устанавливают и заряжают миномёты, готовясь присоединиться к залпам боевых танков. Наступление ведется в лучших традициях Стального Легиона — быстрое и сокрушительное, оно стремительно расширяется по мере того, как всё новые силы прибывают на расчётные огневые позиции. Ряды бойцов, высадившихся из бронемашин, продвигаются по задымленной земле, выпуская резко фыркающие очереди лазлучей, пробивающих мрак; нашлемные люмены сияют в рукотворных сумерках.

Орки — разумеется! — бросаются на них, поскольку даже этот артобстрел не прикончил всех чужаков. Наполовину ослепшие, они ковыляют из огненной бури, способной сокрушить любой боевой дух. Яростная контратака переходит в ближний бой — огромных зеленокожих воинов разрывают в клочья взрывы гранат, рассекают на кровавые куски очереди концентрированного лазогня и стирают в порошок прямые попадания мин, но всё новые ксеносы прорываются к солдатам Легиона. Твари ошеломлены мощью атаки, но, даже впав в бессмысленную звериную ярость, продолжают делать то, что в их природе: сражаться, сражаться и ещё раз сражаться.

Продвигается вперед вторая волна бронетранспортеров, цель которых — достичь русла реки прежде, чем орки сумеют организовать полноценное сопротивление. Ливень снарядов окатывает землю перед ними, катящийся огненный вал крушит траншеи и баррикады.

Хольт наблюдает за всем этим.

— Где он? — требовательно спрашивает полковник у своего авгур-оператора.

Из комм-модуля доносится ответ, искаженный треском помех.

— Отслеживаю движение к вершине гряды. Он все ещё сражается.

— Трон Земли, — облегченно выдыхает Вергион. — Тогда вперед, вперед!

Воздух, наполненный резкой вонью разлитого прометия, обжигает легкие. Всё вокруг отмечено смертью — запахи, звуки, дрожащая земля. Хольт находится в эпицентре сражения, управляя спрессованной яростью своего полка.

Бойцы подступают к реке, а на западе, полускрытая за клубами дыма, по-прежнему виднеется расколотая скалистая гряда, охваченная яростной битвой.

Свейн едва не погибает, добираясь до вершины пика, изогнутого, словно рог. Орки вновь открывают огонь, выпуская по нему примитивные снаряды из наплечных установок в надежде, что взрывы сбросят космодесантника со скалы. Зеленокожие жаждут стащить Волка вниз и порубить на мелкие кусочки.

Предупрежденный сверхъестественным охотничьим чутьем, Свейн прыгает в сторону, а участок склона, на который он только что нацеливался, исчезает, превратившись в лавину камней. Разлетающиеся булыжники врезаются в доспех, воин пошатывается, руки почти соскальзывают с зацепов, но ему удается удержаться и продолжить восхождение. Все больше пуль попадает в спину космодесантника, врезаясь в истерзанный керамит.

Добравшись до уступа под самой вершиной, Космический Волк хватается за него обеими руками и перелезает через край. Перед ним лежит ровная красно-коричневая площадка, отшлифованная пыльными ветрами; высшая точка гряды вздымается над нею.

Словно крысы, бегущие по швартовам, чужаки догоняют Свейна и набрасываются на него плотной массой зеленых тел, облаченных в разномастную броню. Дюжина, затем две, всё больше и больше ксеносов, держащих в руках самодельное оружие, бешено атакуют космодесантника.

Он отражает удары, не уступая врагам в свирепой жестокости. Держа топор двуручным хватом, Свейн неистово размахивает им, сносит голову чудищу со сломанными клыками, рассекает надвое грудь рычащего противника. Брызги, струи и потоки крови словно зависают вокруг Космического Волка, могучими пинками он ломает кости чужаков. Один из ксеносов подбирается вплотную, и воин бьет его головой, проламывая толстый лоб, а затем приканчивает лезвием топора.

Зеленокожие отвечают собственными ударами. Поножи Свейна покрыты трещинами, наполовину расколоты твердотельными зарядами, которыми орки постоянно обстреливают космодесантника. Правая ладонь кровоточит под перчаткой, и нет времени, чтобы исцелить её. Покрытый выбоинами нагрудник прижат к тяжело вздымающейся груди, в руках пылает яркая боль перенапряжения. Всё индикаторы на линзах шлема сверкают кроваво-красным цветом, истошно требуя от воина остановиться, выйти из боя и отступить.

Он не может, и не будет этого делать. Он — Свейн, Последний-из-Восьми, Одинокий Волк, и у него есть задание, которое необходимо выполнить.

Чужаки наступают снова, и топор врезается в них, отрубая горячие куски зеленой плоти. Перехватывая оружие одной рукой, космодесантник широко взмахивает смертоносным лезвием и тут же бьёт свободным кулаком, ломая кости и разрывая мышцы. Морды ксеносов сливаются в смазанное пятно крови и ярости; враги окружают Свейна, нависают над ним, словно волны бело-серых морей родного мира, грозящие сорвать Волка со скалы и низвергнуть в бездну забытья.

Воин не помнит ничего, кроме битвы. Он забыл прежнюю стаю, давние миссии и приказы, что привели фенрисийца на Армагеддон. Всё, что остается ему — испытание сил, безжалостное, яростное и незамутненное. Будь у Свейна хоть немного лишнего воздуха в лёгких, он вскричал бы от наслаждения и гордости: ведь именно о таком, неодолимо стихийном и необузданном сражении всегда мечтал Космический Волк. Он больше не личность, но сила природы, столь же неудержимая, как Адская Зима.

Гибельное лезвие описывает дугу, очищая пространство перед воином. Красноглазый ксенос валится на спину в агонии, увлекая за собой остальных, нарушая единство орды, накатывающей на космодесантника. На долю секунды Свейн поднимает глаза и окидывает взглядом равнины, мир, лежащий за пределами досягаемости его топора.

Далеко внизу Волк видит пересохшее русло реки, огибающее восточный край гряды и уходящее изгибами в пепельные пустоши. Он видит дым, поднимающийся над валом артобстрела, и боевые машины, прорывающиеся к цели. Вергион явился вовремя; смертный сдержал обещание.

Свейн улыбается, но больше у него не будет на это времени. За эту кратчайшую передышку космодесантник успевает осознать, как сильно он изранен. Каждый мускул улучшенного тела кричит, изнемогая. Чёрный панцирь пробит в трех местах. Кости левой ладони сломаны, в черепе трещина, плоть над сросшимися ребрами изодрана, а правый сабатон залит кровью.

И ревущие орки вновь беспорядочно бросаются на него, лишь немного спаянные общим безумием.

Сжимая топор, Космический Волк выбирает, куда ударить сначала, и жестоко отвечает врагу.

Накатываясь волнами жесткой, дисциплинированной силы, 172-й с боем прорывается через позиции орков на дальнем берегу сухой реки. Стальной Легион захватывает вражеские укрытия одно за другим — солдаты забрасывают их гранатами, пускают огнемётные струи в смотровые щели, а затем, взрывая двери, вламываются внутрь. Ксеносы давно занимали этот участок и хорошо окопались, но это их не спасает: атака имперцев сокрушительна, численный перевес огромен, и всё происходит слишком быстро.

Завывающие турбинами «Валькирии» заходят в атаку на бреющем полете, расстреливая пулемётные вышки и орков, до сих пор остающихся на открытом месте. Огневой вал артобстрела перенесен дальше, и ничто не мешает беспощадному пехотному наступлению в самом сердце чужацких укреплений, расположенных вдоль берегов. Расставляя заряды в лабиринте стен из металлолома и унесенной откуда-то каменной кладки, бойцы взрывают их, превращая линии обороны в груды щебня. Затем 172-й штурмует тлеющие развалины, заставляя страдать врага, до этого принесшего столько страданий им самим.

Очень приятно отплачивать оркам той же монетой. Очень приятно сжигать логова чужаков и заставлять их визжать.

«Красс» Вергиона сносит наполовину разорванную полосу колючей проволоки, а затем останавливается, громыхая и содрогаясь. Поправив дыхательную маску, командир распахивает люк и вновь ступает на твердую землю, прикрываемый телохранителями. Коснувшись сапогами пепла, Хольт изучает обстановку собственными глазами.

Стальной Легион захватил прибрежные позиции. Его солдаты вытеснили зеленокожих из оборонительных укреплений и массово обустраивают собственные. В течение часа, после подавления артиллерии ксеносов, небо откроется для воздушного транспорта; будут собраны линии «Эгида», и пересохшее русло превратится в крепость. Оркам, лишенным возможности добираться до Ахерона по защищенной дороге, останется лишь один путь — через пустыню, по открытой местности, где они окажутся уязвимы для авианалётов. Кроме того, там чужаков смогут обнаруживать ещё действующие авгурные комплексы улья.

Цель достигнута.

Вергион позволяет себе мимолётный проблеск чувства вины, хоть и знает, что не должен испытывать ничего подобного. Ферд Нагро наверняка отчитал бы его за это. План изначально принадлежал Космическому Волку — Свейн выдвинул его там, в бункере, тыкая толстым пальцем в точки на тактическом гололите.

— Я выманю их, — пояснил космодесантник, говоря на готике с акцентом. — Оттяну от реки. Потом вы захватите её.

Тогда Хольт сомневался; даже комиссар сомневался.

— А что дальше? — спросил полковник.

Космический Волк ничего не ответил, только улыбнулся — так, что Вергион вздрогнул.

Глядя на запад, командир полка видит скалистую гряду на границе раскинувшихся пустошей. Возвышенность кишит зеленокожими, и все они взбираются по крутым утесам, словно не обращая внимания на разорение собственных укреплений. Чужаки клюнули на приманку, бросившись за добычей с узколобой одержимостью, принесшей им погибель.

Даже сейчас Хольт спрашивает себя, не стоит ли изменить план боя. Возможно, удастся перенаправить «Валькирии» к скалам, приказав им очистить возвышенность от ксеносов. Полковник может вызвать транспортные самолёты с гвардейцами-штурмовиками и попытаться вытащить космодесантника, пока ещё не поздно. Подобному воину нет цены, что он и доказал, выманив орков с укрепленных позиций, позволив 172-му захватить их с такой головокружительной быстротой.

Пока Вергион смотрит на вершину гряды, к нему подъезжает «Саламандра» Нагро. Комиссар спускается с бронемашины и, прихрамывая, подходит к Хольту.

— Даже не думайте, — говорит Ферд. — Приоритеты уже расставлены.

— Вы правы, — холодно улыбается полковник. — Хоть я и сожалею об этом.

— Мне кажется, он искал такого конца.

Вергион считает иначе. Он выпрямляется, предполагая, что последующий жест останется незамеченным — но подобные свершения нельзя оставлять без внимания.

Сжав кулак, полковник салютует ударом в грудь, приветствуя одинокого воина на скалистой гряде, того, кто заставил орков покинуть логова и принес ему победу. Хольт не станет принижать такую жертву, изменяя план битвы; он втопчет оставшихся чужаков в пыль, укрепит линии обороны, многократно усилит их, и зеленокожие, которые приковыляют обратно с кровью на когтях, будут разорваны в клочья только что установленными орудиями.

Теперь это крепость полковника, и он сделает её неприступной.

Свейн видит салют Вергиона — прежде чем орда снова смыкается вокруг космодесантника, он замечает на фоне песка крохотный силуэт человека, приветствующего самопожертвование воина.

А затем на Волка снова обрушиваются удары, более мощные, чем прежде. Теперь орки стоят на ровной земле и наседают на Свейна, взбешенные его живучестью. Если ксеносы и понимают, во что им обошлась эта охота, то не подают виду: одержимые, доведенные до исступления, они думают только об убийстве. Кровожадность обрекла чужаков на погибель, как воин и обещал смертному командующему.

Свейн сражается, зная, что ему конец. Космодесантника окружают уже десятки зеленокожих, скоро их станут сотни, и он будет убивать, пока не почернеет солнце. Но это не спасет Волка — клинок обойдет его защиту, коготь пробьет броню, заряд попадет в цель.

Свейн не печалится — сегодня он убил больше врагов, чем когда-либо, а ведь так и должен уходить воин: в окружении груд мертвых тел, с окрашенным кровью лезвием топора, с голосом, охрипшим от смертных проклятий. Так, как он всегда себе и представлял.

Он сражается, мысленно слыша хохот Русса у себя за спиной.

Он сражается, чувствуя ледяной ветер в заплетенных волосах, и покалывание мороза наполняет его сердца страстью.

Он сражается, и в его янтарных глазах сияет нечто, подобное экстазу.

Великая Охота

Бен Каутер

На пиру лжи

Сражение утомило Логана Гримнара, чего не случалось уже многие годы. Он сдерживал тау почти три дня, а ксеносы беспрерывно отправляли стаи боевых зверей и быстроходные гравитанки в тревожащие атаки на Космических Волков.

Усталость Великого Волка Фенриса дорого обошлась чужакам. Сотни тау и их наемников из других рас лежали мертвыми в скалистых ущельях, покрывающих поверхность Дактилы. Сейчас, когда Логан стоял на пороге храма, ради которого явился на эту планету, почти все его бойцы противостояли ксеносам снаружи.

— Справится ли великая рота? — спросил один из чемпионов Гримнара. Каждый из полудюжины воинов состоял в Волчьей гвардии ордена, был снаряжен терминаторской броней и оружием, собственноручно выбранным в арсеналах Клыка. Редко кто-то решался так прямо обратиться к Великому Волку, и Логан развернулся к говорившему с немалой яростью.

— Лучше тебе не сомневаться в стойкости наших братьев, — прорычал Гримнар. — Они продержатся, сколько будет нужно, а мы постараемся, чтобы вышло не слишком долго. Следуй за мной и впредь помалкивай.

Этот храм был даже древнее, чем Великий Крестовый поход. В комплексе подземных туннелей с необработанными скалистыми стенами встречались фрагменты строений, возведенных давно исчезнувшей ксеноимперией. Логан вел своих чемпионов дальше вниз, но по-прежнему слышал характерные звуки выстрелов из импульсных винтовок и ответный болтерный огонь.

Они были Космическими Волками, поэтому за время непрекращающихся боев измотали тау не меньше, чем устали сами. Великая рота выстоит. Атака чужаков захлебнется. Гримнар знал это, потому что находился в месте, куда его направили руны, и не собирался прекращать охоту с пустыми руками.

— Смотрите, — сказал повелитель Волков, указывая на символ, вырезанный в стене. Изображение напоминало змея, обвивающего череп. — Ньяль Призывающий Бурю вытащил такую же руну на моих глазах. Мы уже близко, осталось ещё немного.

Ступая вперед, Логан чувствовал в руке тяжесть Топора Моркаи. Воин, которым когда-то был Гримнар, с радостью отложил бы оружие и передохнул, но такие мысли подходили ленивому щенку, а не Великому Волку. Поэтому он продолжал грузно шагать, пока не добрался до громадного круглого валуна, перекрывающего туннель.

Не говоря ни слова, повелитель Волков уперся в камень плечом и начал толкать. Присоединившись к нему, чемпионы совместными усилиями откатили преграду в сторону и освободили путь в помещение, лежащее в центре комплекса.

Из подземелья заструился пурпурный свет, такой яркий, что даже авточувства Гримнара не могли полностью справиться с ним. Сощурившись, Логан прикрыл глаза рукой, а Волчьи гвардейцы взяли штурмболтеры наизготовку, готовые открыть огонь по любому врагу, затаившемуся в сердце храма. Но никто из них не стал стрелять.

Все они увидели то же, что и Гримнар, и мгновенно забыли о боевой усталости.

Дозор Ульрика продолжался и в утренние часы, когда кроваво-красное сияние фенрисийского солнца растекалось по скованным ледниками горам. Стояло Время огня, когда планета находилась ближе всего к звезде и экваториальные океаны кипели. Вокруг Клыка было отнюдь не жарко, но земля вздымалась и потрескивала, словно вдали гремели раскаты грома — так льды отзывались на редкую оттепель.

— Должно быть, сегодня, — сказал воин, стоящий позади Ульрика. Это был Волчий лорд Кром Драконий Взор, великая рота которого стояла гарнизоном в Клыке во время тридцатой Великой охоты. На спине его силового доспеха была закреплена подставка для трофеев, и кирпично-красное лицо фенрисийца окружал венец постукивающих друг о друга костей. Оранжевая полоса волос, идущая вдоль скальпа, казалась темной в алом утреннем свете. — Как ты думаешь, лорд Убийца?

— Возможно, — ответил Ульрик, который ожидал возвращения великих рот так же сильно, как и любой из обитателей Клыка, но не имел права выказывать чувства, привычные для фенрисийца.

— Я это чую, — продолжил Кром. — Моя великая рота не знает покоя. Бесславная нам выпала задача — сторожить дом, когда остальные воины ордена ушли на охоту. Приходится силой поддерживать порядок, но мне самому невтерпеж сорваться с цепи.

— Иногда мы должны запирать волка в клетку.

— Не всем это дается так же легко, как тебе, — коротко ответил Волчий лорд.

Ульрик Убийца по-прежнему смотрел вдаль. На нем, как и всегда, был череполикий шлем, поэтому Кром не видел выражения лица волчьего жреца. Тот позволил паузе затянуться, и тишину нарушали только далекие стоны тающих ледников, да крики круживших над воинами инеястребов.

— Прости, — наконец выговорил Волчий лорд. — Я позволил себе забыться.

Не поворачиваясь к собеседнику, Ульрик показал пальцем в зардевшееся небо. Там едва виднелась серебристая полоска, похожая на след падающей звезды или протянутую нить драгоценного металла.

— «Canis Pax»[16], — произнес волчий жрец. — Ты был прав, лорд Драконий Взор, они возвращаются сегодня.

На борту корабля находилась великая рота Аларика Бегущего-в-ночи, воинов которой в ордене называли Безмолвно Воющими. С ударного крейсера они спустились на крыльях целой флотилии транспортников и совершили посадку среди неприступных скал Клыка. Прибывших встретила целая толпа трэллов, собиравшихся помочь бойцам во время стыковочных процедур и подсмотреть, какую добычу привезли хозяева крепости. Убийцы Змиев, воины из великой роты Крома Драконьего Взора, выстроились вдоль торжественного спуска к жилым блокам Клыка, его кельям и тренировочным залам, и салютовали вернувшимся боевым братьям. Последним из них шел сам Бегущий-в-ночи, удалой воин, истинный Космический Волк, с кожей цвета кованой бронзы и громовым молотом, покачивающимся у бедра. Вместе с ротой Аларика шагал рунический жрец Ньяль Призывающий Бурю, которого многие считали самым могучим псайкером из сражавшихся в ордене за несколько тысяч лет.

Все выкрикивали один и тот же вопрос: какой трофей Безмолвно Воющие привезли на Фенрис? Ни один Волчий лорд не возвращался с Великой охоты без добычи, которую затем вывешивали в Клыке, как символ непреклонной целеустремленности Космических Волков. У Бегущего-в-ночи не было при себе вражеского черепа или захваченного знамени, и он отвечал всем одной и той же загадочной улыбкой.

Ульрика не было среди почетной гвардии. Пришло время Космическим Волкам вырваться из клетки, дать волю своим неукротимым душам. Воинам требовался подобный отдых, и они не нуждались в присутствии волчьего жреца, напоминающего о долге. Вместо этого Убийца провел несколько часов в реклюзиаме, занятый составлением длинных писем к самым верным племенам Фенриса; адресатам их должны были доставить трэллы-курьеры. В каждом сообщении Ульрик призывал направить посланника — мудрого и обладающего властью человека, которому дозволено знать о внутреннем устройстве ордена — в край, прилегающий к владениям вокруг горной крепости. На недоступную вершину гости попадут посредством транспортника, что спустится с высотных «гнезд» Клыка. Там они узнают о деяниях, совершенных на Великой охоте, и вернутся к своим племенам, чтобы пересказать услышанные истории.

Всё это было частью цикла, благодаря которому в ордене появлялась свежая кровь. Юные воины Фенриса, проведав о героических свершениях Космических Волков, пытались воспроизвести их в нескончаемых межплеменных войнах и схватках с яростными созданиями, населяющими планету. Волчьи жрецы, возглавляемые Ульриком, выбирали самых доблестных бойцов и доставляли кандидатов в Клык, где те проходили Приучение-к-крови и становились Космическими Волками. Учитывая воинственность фенрисийсцев, мифы о космодесантниках являлись жизненно важной частью процесса, поэтому Великая охота служила источником для новых легенд. С каждым новым пересказом эти истории становились всё красочнее, и внимало им всё больше людей.

Оставаясь где-то в Клыке, Аларик Бегущий-в-ночи хранил молчание на протяжении девятнадцати дней. За это время успели вернуться ещё три великие роты, ведомые Браном Красной Пастью, Гуннаром Красной Луной и Свеном Кровавым Воем, нагруженные захваченными трофеями. Наконец, явились посланники племен, и Ульрик безмолвно провел их в крепость — мудрецов и военачальников, предсказателей и клановых патриархов. Был брошен клич Космическим Волкам, призыв собраться в Большом зале и услышать саги Великой охоты.

Первым, кто занял место, отведенное для сказителей, оказался Аларик Бегущий-в-ночи. За тем, как проходит пир, наблюдал сам Ульрик Убийца, ведь Волкам нельзя было позволить окончательно сорваться с цепи. В Большом зале находились пять великих рот, и лился водопадами фенрисийский эль, ферментированный растительный концентрат, смертельный для обычного человека. Напиток был настолько крепок, что пьянил даже космодесантников с их усиленной способностью к фильтрации ядов. Именно поэтому волчий жрец оставался настороже, готовый вмешаться и не позволить хвастовству или спорам перерасти в кровопролитную схватку между боевыми братьями. Ульрик стоял в черном доспехе с череполиким шлемом, храня молчание, пока приветственные крики и застольные песни Космических Волков обвивали его броню, словно порывы морского бриза.

Аларик Бегущий-в-ночи вышел к огромному камину, встреченный громогласными одобрительными возгласами и аплодисментами. Посланники тоже захлопали, и среди них волчий жрец узнал Первое Копье племени Медведей, мускулистого воина, вооруженного зубом кракена на длинном древке, и человека в капюшоне, пришедшего от племени Звездочетов. Также своих представителей направили Инеевые Чорвы, Неутомимые Ходоки и Люди Пылающего Моря. Не все кланы ответили на зов Ульрика, но многие, и, какую бы сагу не собирался рассказать Аларик, вскоре её разнесут по всему Фенрису.

Повелитель Безмолвно Воющих с минуту выслушивал приветствия, после чего жестом попросил тишины. Шум приутих настолько, что Волчий лорд мог безбоязненно начинать речь.

— Я не принес с собой трофея, — объявил Аларик, и боевые братья закричали в смятении. — Но это не значит, что я опозорил Великую охоту, вовсе нет! У меня есть для вас история, и, будьте уверены, в ней достаточно поводов залить себе в глотки ещё больше даров Фенриса.

— Охота привела нас в пограничье Вурдалачьих Звезд, где сама пустота мутнеет, словно глаза мертвеца. «Canis Pax» был моим скакуном, а братья мои затачивали клинки для грядущей погони. В той области бродят хищники варпа и призраки сгинувших ксеноимперий, и там всегда найдется достойная добыча! Ньяль Призывающий Бурю, который, бросая руны, выбирает места Великой охоты для всех великих рот, стоял тогда рядом со мной, с несравненным довольством глядя в больную бездну. Он прозревал всех врагов, что почти молили обрушиться на них с болтером и клинком. Я же держал наготове копье и громовой молот, готовый снять с плеч достойнейшую голову!

Братья из великой роты Аларика весело заорали и загромыхали по пиршественному столу. Остальные Космические Волки принялись толкать Безмолвно Воющих и насмехаться над ними, но не смогли заглушить радостных криков.

— И судьба не разочаровала нас! Но нашли мы не какого-нибудь пустотного призрака или фантома. Нет, сама добыча отыскала Волков. Кто из вас не встречался на поле боя с проклятыми тиранидами? С тенью, павшей на звезды, с Великим Пожирателем? У всех нас есть причины ненавидеть этих поганых чужаков, а уж я точно выпотрошил и обезглавил тысячу их тварей-воинов. Но прежде и мне не доводилось встречаться с таким.

— За «Canis Pax» погнался громадный корабль-улей. Это чудовищное живое создание напоминало одного из китов, обитающих в глубоких океанах Фенриса, но было так велико, что могло целиком проглотить наш ударный крейсер! А ведь именно это враг и собирался сделать, не зря он преследовал нас много лиг в пустоте.

— Корабль-улей выпустил споры, и они обрушились на корпус «Canis Pax». Я направил братьев своей роты наперерез вторгшимся неприятелем, и на борту крейсера разгорелась яростная битва! Воины мои бились по локоть в темном ихоре, их гневные боевые кличи перемежались ревом цепных клинков, прогрызающих хитиновую броню. О, сколько бы я мог поведать об их героических деяниях в сражении, длившемся целые часы! Снова и снова тираниды пытались ворваться на мостик и в двигательный отсек, и каждый раз Безмолвно Воющие оттесняли их. Они шли в контратаки на плацдармы чужаков, где сама пустота втекала на палубы.

— Сотни ксеносов были убиты. Мелкие создания бросались на нас волна за волной, а существа-воины, что служат офицерами и элитными солдатами этой расы, направляли их вперед. Вожаки стай моей великой роты находили крупных тварей, бились с ними и уничтожали. Покинув мостик, ваш лорд шагнул в сражение бок о бок с Призывающим Бурю! Рунический жрец воззвал к мировому волку, прося разинуть пасть, и так вышвырнул в бездну два десятка врагов! Он приказал молнии обрушиться на тиранидов, и целый выводок чужаков зажарился в собственном хитине, когда небесный огонь подчинился руническому жрецу! Когда же твари помчались на меня и Ньяля, я сражал по одной с каждым выпадом копья, проламывал череп или крушил ребра с каждым взмахом громового молота. Так началась наша Великая охота, и было это славно!

— Но этого могло не хватить, братья, ведь сам корабль-улей приближался к нам. Если бы мы не уничтожили его, он пожрал бы «Canis Pax». Даже если бы мы оторвались от великана, в его брюхе оставался миллион тварей-воинов, которые могли долететь до нас в спорах. И, пусть братство сражалось яростно, чужаки сумели повалить и сразить нескольких Волков. Провойте имена Агмундюра Железного Когтя, Кари Проворного и Хрольфюра Медвежьей Шкуры! Ибо, прежде чем сгинуть, сокрушили они немало чужаков.

Великая рота Аларика издала длинный вой на высокой ноте, поминая павших, и другие Космические Волки уже не перебивали соседей. Схватив стоявший рядом кувшин пенящегося эля, Бегущий-в-ночи разом выпил его до дна, и, увидев это, Безмолвно Воющие поступили так же.

— Тогда в битве наступила передышка, — продолжил Волчий лорд, — и я обратился к Призывающему Бурю, говоря: «В одиночку нам не уничтожить корабль-улей. Нашим торпедам не пробить его шкуру, и само присутствие врага не позволяет «Canis Pax» прыгнуть в варп. Тогда Ньяль ответил мне: «Неужели это речи Аларика Бегущего-в-ночи, Волчьего лорда, более всего знаменитого ловким умом, для которого на поле боя нет неразрешимых загадок? Используй это хитроумие, мой господин, и в мудрости своей реши, как погубить врага!» Так сказал Ньяль Призывающий Бурю, и слова рунического жреца весьма меня пристыдили, поскольку в них была правда.

— Представьте, братья мои, бездну, опоганенную присутствием Вурдалачьих Звезд. Затем корабль-улей, что преследует «Canis Pax», изрыгая с каждым мгновением всё больше абордажных спор. И вот, в темнейший час, является герой! Ударный «Грозовой волк» вылетает с пусковых палуб крейсера, и украшен он личной символикой Волчьего лорда, Аларика Бегущего-в-ночи! Можете ли вы вообразить это, братья?

— Затем открывается люк, и сам Волчий лорд поднимается на корпус штурмового корабля. Белый пар струится с лицевой пластины его шлема. В руке он держит копье, которым сразил инеевого чорва с ледника Йормун. Космодесантник высоко вздымает оружие, и, хоть никто не может услышать его крик в пустоте, ругает корабль-улей последними словами, требуя сражения один на один! Копье против мощи, рожденной в бездне!

Теперь Безмолвно Воющие уже хохотали и улюлюкали в перерывах между глотками фенрисийского эля. Они ритмично колотили по столам, и этот почти барабанный бой сотрясал полы Большого зала. Аларик иллюстрировал рассказ, держа копье над головой и замахиваясь им на воображаемого гигантского тиранида.

— Корабль-улей всё ближе. Он распахивает пасть, словно в ухмылке, так широко, что может проглотить «Canis Pax». Глубоко в его зеве таятся целые колонии чужацкой нечисти, десятки тысяч ксеносов громоздятся в пещере огромного рта, и ещё многие тысячи ползают между зубов, подъедая остатки последнего обеда. «Грозовой волк» подлетает ближе, Волчий лорд отводит руку для удара… и пропадает!

Смех прекратился. В Большом зале внезапно наступила тишина, все космодесантники представляли, как огромная тварь смыкает челюсти на штурмовом корабле, заглатывая его вместе с Волчьим лордом.

Бегущий-в-ночи поддерживал напряжение и растягивал молчание, насколько хватало решимости.

— А потом… БАБАХ!

Взревев, Безмолвно Воющие подняли кувшины, расплескивая эль на пол и стены.

— Слава Ньялю Призывающему Бурю! — провозгласил Аларик, перекрывая шум. — Величайшему чудотворцу из рождавшихся на Фенрисе! Ибо он создал иллюзию «Грозового волка», и, на корпусе корабля — меня, размахивающего копьем, будто в намерении загарпунить великого кита бездны! А в обманку эту был завернут вкуснейший кусочек: циклонная торпеда с боеголовкой глубинной детонации, какими «Canis Pax» прогрызает борта добычи. Шкура корабля-улья была слишком крепка и не пропустила бы носитель, но, как только тварь заглотнула добычу, я отдал приказ о подрыве!

— Должно быть, боеголовка детонировала вблизи мозгового отдела чудовища. Тут же оно замедлилось, утратило проворство и больше не преследовало нас. Те из вас, кому хорошо известны тираниды, знают, как их вожаки управляют меньшими тварями на расстоянии. Или корабль-улей контролировал существ, атакующих наш крейсер, или его разум передавал приказы какого-то далекого кошмара, что возглавляет флоты ксеносов. Теперь эта цепь распалась, и ксеносы на борту «Canis Pax», утратив единую волю, запаниковали. Они или атаковали наугад, или пытались сбежать, и какой же Космический Волк упустит момент, когда столь ненавистный враг вдруг оказывается таким беззащитным?

— Тогда я возглавил братьев в сокрушительном ударе по тиранидам. Три часа ушло у нас на то, чтобы покончить с чужаками. Три часа резни и отмщения! Ваш лорд, должно быть, собрал две сотни хормагаунтских голов, и дюжина тварей-воинов пала от моего копья и громового молота. Верно, что есть радость в охоте, требующей долго бежать и крепко биться, но не могу я отвергать и наслаждения, испытываемого при броске на ослабевшую и отчаявшуюся добычу. А затем, когда «Canis Pax» был очищен от погани ксеносов, и только их темная кровь реками текла по палубам, мы обратились против корабля-улья.

— Пасть его была безвольно раззявлена. Великан бесцельно дрейфовал в пустоте, так что я приказал ударному крейсеру развернуться и выпустить ракеты и торпеды в растерзанную глотку чудовища. Его нутро пробило насквозь, и гигантская тварь выблевала мощный поток изодранной чужацкой плоти и дохлых тиранидов. Не понимаю, как подобное зрелище могло быть столь мерзким и при этом таким грандиозным? Вот так сгинул корабль-улей, и так великая рота Аларика Бегущего-в-ночи заполучила свой приз Великой охоты!

Волчий лорд отдал низкий поклон, и Безмолвно Воющие принялись скандировать его имя. Аларик встретил такое одобрение с преувеличенной скромностью и даже положил копье на пол перед воинами, пока они радостно кричали и хлопали.

— Погодите! — заорал кто-то. Это оказался Драконий Взор, с лицом, раскрасневшимся от выпивки, и, несомненно, гнева. Кром досадовал, что ему не суждено было принести такую сагу с Великой охоты. — Ты рассказал хорошую историю, лорд Бегущий-в-ночи. Но каждый, кто ведет воинов на Великую охоту, должен вернуться в Клык с добытым трофеем. Я не вижу на тебе новых побрякушек. Где же твой приз?

— Лорд Драконий Взор, — ответил Аларик с улыбкой, — тебе достаточно повернуться.

С этим он указал на громадные окна в одном из концов Большого зала. Они выходили на балкон, с которого открывался вид на заснеженные земли, окружающие Клык.

Ульрик посмотрел туда, как и все остальные Космические Волки. За окнами он увидел пару «Грозовых волков», низко летящих над вершиной одной из сестринских гор Клыка, а между ударными кораблями был подвешен какой-то огромный груз. Когда реактивные струи смели туман, стало ясно, что это титанический обломок изогнутой кости, усыпанный тысячами зубов. В длину он имел несколько сотен метров, и выглядел как часть намного, намного более громадного черепа.

Летательные аппараты опустили кость на вершину пика, где она и упокоилась среди присыпанных снегом скальных выступов.

— Челюсть корабля-улья, — объявил Бегущий-в-ночи. — Дар моим братьям в Клыке!

За несколько праздничных часов, прошедших после истории Аларика, в крепость вернулись великие роты Эрика Моркаи и Эгиля Железного Волка, которых, как и всех остальных, встретили с фанфарами и пиршеством. Ульрик снова остался в стороне от торжеств, наблюдая с балкона, как флот транспортников Энгира Погибели Кракена спускается в «гнезда» среди неприступных скал. К волчьему жрецу присоединился Ньяль Призывающий Бурю, на свирепом и обветренном лице которого не было следов застолья. Ещё до этого Убийца заметил, что рунический жрец воздерживается от фенрисийского эля.

— Насколько точен был рассказ лорда Бегущего-в-ночи? — спросил Ульрик. — Я не ожидаю от Аларика лжи, но истории его многое теряют и многое приобретают, слетая с языка.

— Достаточно точен, — ответил Ньяль. Разнообразные рунические камни и костяные брелки, свисающие с его одеяний, стучали на ледяном ветру, пока Призывающий Бурю смотрел на садящиеся корабли лорда Энгира. — Всё, что случилось по его словам, случилось на деле. Но Аларик не сказал, что брошенные мною руны привели Безмолвно Воющих к Вурдалачьим Звездам, где не было и следа нашей истинной цели. Он не упомянул об огромном разочаровании, которое испытал, осознав, что должен сразить врага хитростью и издалека, а не убить в бою один на один чемпиона варпа или какого-то вредоносного ксеноса, смерть которого принесет свободу человеческому миру — а я ощутил в нем это чувство. Но, в общем, рассказ был достаточно точен.

— Погибель Кракена почти так же многоречив, как лорд Аларик, — заметил Убийца. — Мне думается, он следующим потребует для себя место сказителя саг.

— И он не стесняется в выражениях, говоря о воинах, чьи деяния уступают его собственным. Возможно, уже скоро ты понадобишься в зале.

— Несомненно, — согласился Ульрик. — Я разнимал их с Драконьим Взором, когда оба были ещё «кровавыми когтями».

В Большом зале уже начиналась суматоха: первые из Морских Волков, бойцов великой роты Энгира, отвоевывали себе места среди пирующих.

— Давай послушаем, о чем он расскажет, — добавил волчий жрец.

— Вообразите себе наипоганейшее место, — начал Энгир Погибель Кракена. — Представьте самую зловонную дыру, самую вонючую выгребную яму из всех планет, где вы когда-то бывали. И мысленно сделайте её вдвое мерзостнее, втрое отвратнее, вчетверо насыщеннее опарышами! Теперь вы знаете, что такое Сориксин IX. На этот мир привела нас Великая охота, и, пусть его терзала война и душил мрак, Морские Волки нырнули прямо в море мерзости! Ведь там сражались солдаты Империума и находились враги, которых требовалось сокрушить.

Великая рота Энгира славилась яростью в корабельных боях, и эта репутация отражалась на их доспехах в виде памятных меток об убийствах и былых сражениях. Теперь многие космодесантники носили черепа рептильных вредителей, заполонявших джунгли Сориксина IX. Также немало воинов вернулось из последних боев с трофеями в виде голов или костяшек пальцев зеленокожих. Морские Волки вели себя шумно, как и всегда, обменивались тумаками и боролись друг с другом, пока говорил их командир.

— Хотя имперские гвардейцы на Сориксине были ветеранами кампаний в мирах смерти, эта планета губила их, будто изнеженных новобранцев! А врагами их оказались орки, самые живучие из паразитов, которые свободно бродили в густых зарослях, равно охотясь на людей и зверей. Воистину, если существовал когда-то мир, в голос молящий о нежном касании сынов Фенриса, то это был Сориксин IX.

— Морские Волки обрушились на чужаков там, где шли самые свирепые бои, и многие полки Имперской Гвардии назвали себя пожизненно обязанными нашему ордену в благодарность за избавление! У Мерзкогнойного перевала и реки Чернолистной остались груды дохлых орков, противостоявших нам. Наши «Грозовые волки» бомбили убогие аэродромы ксеносов, наши стаи громили их скопления техники и перерезали маршруты снабжения! Но был там один враг, против которого не годилась тактика атак из десантных капсул и шквалов болтерных очередей. Нет, это легендарное создание оказалось столь же опасным, как целое воинство зеленокожих, и само его существование подтачивало волю гвардейцев сильнее, чем жестокость джунглей или свирепость других орков. Люди звали его «Тысячеруким».

— Пока мои братья вместе с Имперской Гвардией отражали атаки ксеносов, я поставил себе задачу выследить Тысячерукого. Разве не по велению судьбы такая добыча оказалась на моем пути в час Великой охоты? Именно для поимки такого врага я был рожден. Почему, спросите вы? Всё дело в моем нюхе!

— Этот нюх, братья, столь же остер, как и любой клинок в оружейных Клыка. Этот нюх сразил больше врагов человечества, чем орудия иного боевого корабля. Не нашлось бы на Сориксине и уголка, в котором Тысячерукий сумел бы укрыться от моего носа. Запах твари я уловил возле груды тел гвардейцев, и что это была за вонь! Кому из вас не знаком орочий смрад?

В ответ на это Космические Волки застонали в отвращении и гневно заворчали. Особенность их геносемени, унаследованная от самого примарха Лемана Русса, состояла в исключительно развитом обонянии. Поистине, невозможно было скрыться от воина Фенриса, учуявшего запах добычи; он мог закрыть глаза и воспринимать мир в различных ароматах вместо цветов. Энгир Погибель Кракена гордился нюхом, благодаря которому выследил фенрисийского веркракена, проделав долгий путь через ледники и фьорды. Многие Космические Волки прославляли мастерство, с которым братья использовали дары собственных носов.

А орки действительно воняли. Сам Ульрик помнил, как впервые учуял зеленокожего — такое никогда не стиралось из памяти воинов Фенриса.

— Да, вы хорошо его знаете, — продолжал Погибель Кракена. — Этот оттенок протухшей требухи, жгучее зловоние падали, застрявшей между клыков! Гнилостный смрад из ран на теле твари! Когда придет Час Волка, когда я встану рядом с Императором и лордом Руссом, чтобы сразиться в последней битве, то возрадуюсь, зная, что больше никогда мне не придется чуять запах орков!

— А Тысячерукий обладал весьма характерным душком. Прозвище он получил из-за человеческих кистей, которые брал как трофеи и всегда носил их связки, куда бы ни отправился. От чудовища несло не только привычной вонью зеленокожего, но и смертью. Так я выслеживал его в джунглях, пробираясь через овраги, задыхающиеся от нечистых испарений, пересекая заводи булькающей едкой желчи. Сориксин IX изо всех сил пытался остановить меня своими экзотическими ароматами, будь то запах гнилолилии или разлагающегося скарозавра, но я не отступал.

— Но охотились и на меня! Тысячерукий знал, что я иду за ним, и тоже взял мой след. Мы кружили по джунглям, то приближаясь, то отдаляясь друг от друга, отыскивая наилучшее место для атаки. Оказались ли мы равны между собой? Была ли эта жертва настолько же умелым хищником, как Энгир Погибель Кракена?

— Спустя много дней преследования я обнаружил темную и зловонную нору. Зная, что Тысячерукий, самое меньшее, в полусутках пути, ваш лорд счел это место идеальным для воплощения своего замысла: заманить добычу в лабиринт смертельных ловушек. Используя каждый клочок знаний, скопившихся за десятилетия на полях боев, я установил капканы и копьеметы, заряженные ветками молодых деревьев, выкопал ямы с шипами и поставил растяжки. После этого ваш лорд залег в конце полосы препятствий, изображая раненую, изможденную жертву — неотразимую приманку для свирепого орка.

— Но Тысячерукий не был сыном Фенриса. Не ведал он о честной охоте, об уважении к добыче, о связи между ловцом и его целью, про которую мы узнаем, едва выбравшись из колыбели. Ксеноса не привлекало чистое убийство лицом к лицу. Нет, он оказался трусом. Определив мое местонахождение, чужак тут же приказал орочьей артиллерии на ближайшем холме обрушить на меня яростную пламенную бурю осколочных фугасов!

Космические Волки принялись шикать и плеваться, услышав о бесчестности зеленокожих. Поговаривали, что давным-давно, в эпоху Рассредоточения, люди впервые встретили орков и при виде их ощутили инстинктивную ненависть, оказавшуюся взаимной. Эти чужаки достаточно понимали суть цивилизаций, чтобы наслаждаться их разрушением, и достаточно осознавали суть благородства, чтобы при любой возможности совершать подлости.

— Но при этом, — снова заговорил Энгир, жестом усмирив ворчание, — я не был глупцом. Разумеется, ваш лорд понимал, что зеленокожий решит прикончить врага с помощью больших пушек. Разумеется, я знал, что Тысячерукий переступит через все честные правила охоты и попытается совершить позорное убийство, поэтому приготовил отход из смертельной ловушки. Это был туннель среди скал, который начинался в липком перегное лесной подстилки, и был достаточно широк, чтобы вместить мое могучее тело. Как только над головой засвистели снаряды, я прополз туда и выбрался наружу в расположенной поблизости долине, где артиллерия уже не достала бы меня.

— Обстрел продолжался часами, небо, почерневшее от дыма, озаряли алые всполохи разрывов. Ужасные раскаты грома прокатывались по джунглям! Но, оставаясь невредимым, я выжидал в сочащейся нечистотой долине. Хищники, бежавшие от грозы, видели во мне такого же охотника и далеко обходили стороной.

— Наконец, огонь перестал обрушиваться с небес. Как только утихли его отголоски, я услышал боевые кличи чужаков, пробирающихся через остатки моей полосы препятствий. А потом ваш лорд учуял запах Тысячерукого, шагающего во главе банды орков, и понял, что тварь пытается найти мое тело.

— Да, Тысячерукий искал меня — и нашел! Не желая больше таиться в подлеске, будто ящерица, я выпрыгнул из укрытия и впервые увидел врага вблизи. О, что это было за чудище! Вдвое выше и втрое шире космодесантника, громадная зверюга, вселявшая ужас в солдат на всех фронтах Сориксина IX. Великанские клыки чужака, увешанного цепями со связками рук, были покрыты засохшей кровью и гнилью. В лапе орк держал топор, густо измазанный кровью имперских гвардейцев, а темно-зеленая кожа его казалась такой же узловатой, как истерзанные пулями деревья в джунглях.

— Наши взгляды встретились над тлеющими останками леса, и Тысячерукий понял, что его перехитрили. В чужаке нашлась толика благородства жертвы, поскольку он гневно рявкнул на идущих следом зеленокожих, заставив их отбежать в сторону и не вмешиваться. Я вытащил могучий инеевый клинок, зубы которого прежде принадлежали кракену, сраженному моею рукой. Орк же взвесил в лапе топор, оружие настолько громадное, что оно валило вековые деревья с одного удара. И мы бросились в атаку.

— Удастся ли мне точно передать ярость битвы? Пусть я и красноречив, но сейчас не нахожу слов. Попади чудище в цель, оно развалило бы меня надвое, но ваш лорд не давал врагу такого шанса. Я использовал все финты, все фехтовальные приемы, которым обучился в тренировочных залах Клыка, даже те трюки, что узнал от своего народа, будучи юнцом в племени Дьявольской Рыси. Никогда прежде мне не встречался такой противник, и никогда прежде мне не доводилось так глубоко погружаться в себя за ответом на вопрос: как же одолеть неприятеля?

— Но Тысячерукий был орком, а я — сыном Фенриса. Разозленный моей хитростью чужак попытался разрубить меня от макушки до основания, мощным взмахом топора сверху вниз. Но ваш лорд откатился в сторону, и оружие недруга застряло в обожженной земле! Вскочив на ноги, я занес меч, испустил рев возмездия и вонзил клинок в затылок чудища!

Космические Волки счастливо завопили. Из всех историй они едва ли не больше всего любили рассказы о погибели таких ксеносов.

— Острие вырвалось у него из пасти, и мозги потекли между зубов!

Ещё больше радостных криков.

— И, когда я выдернул инеевый клинок, череп Тысячерукого опустел, глаза его потухли, а топор выпал из мертвых пальцев!

Морские Волки улюлюкали, выли и колотили огромными кружками по столу. Улыбнувшись, Энгир Погибель Кракена запустил руку в кожаный мешок на поясе и вытащил пару морщинистых, узловатых зеленых кистей, втрое больше человеческих. Обе были отрублены у запястья.

— Вот добыча, принесенная мною в Клык! — провозгласил Волчий лорд. — Руки Тысячерукого!

Ульрик проследил за тем, как отсеченные орочьи лапы укладывают в стенную нишу одного из многочисленных трофейных залов Клыка. На протяжении тысячелетий сюда в почти необозримом количестве приносили добычу Космических Волков, совершивших важное убийство или выполнивших критически важную задачу. В роли кураторов выступали трэллы, целая армия которых вела учет, кем и с какого врага был взят тот или иной приз. Гости ордена тоже наблюдали за помещением кистей в хрустальный выставочный стенд, чтобы впоследствии рассказать своим племенам о поразительных, невиданных вещах, снятых или срубленных космодесантниками с неприятелей. Молодежь будет пытаться привлечь внимание Космических Волков подвигами, кто-то из юнцов впоследствии сам завоюет трофеи, и цикл продолжится.

С великой гордостью Энгир Погибель Кракена смотрел, как трэллы опускают крышку стенда. Орочьи лапы оказались рядом с поврежденным шлемом предателя из Тысячи Сынов и отсеченной рукой ненавистного ясновидца эльдар.

Морские Волки триумфально взвыли, когда подношение их лорда Клыку было добавлено к призам тридцатой Великой охоты.

Волчий лорд Берек Громовой Кулак вышел из транспортника, держа в руке боевую глефу эльдарского пирата, которого лично сразил во время штурма космического скитальца «Вивисектор». Вскоре после него прибыла великая рота Харальда Волка Смерти, взявшего в качестве трофея голову мятежного губернатора Трискеля-секундус. Воин, преисполненный насмешливой торжественности, нес свой приз на бархатной подушке. Наконец, вернулся Кьярль Мрачная Кровь, рота которого понесла тяжелые потери в жестоком бою с бандой предателей, Повелителей Ночи. Трофейные залы Клыка этот Волчий лорд украсил двумя дюжинами богохульных сердец.

Ждали только Великого Волка Гримнара. Почти весь орден собрался в крепости, что случалось довольно редко, поэтому Ульрик внимательно наблюдал за порядком в Большом зале, где продолжалось пиршество с выпивкой.

Космодесантники не знали, кто следующим займет место сказителя саг. Прежде бывало, что Волчьи лорды голыми руками и зубами сражались в поединке за право очередности, либо подзадоривали на массовую драку своих воинов, набравшихся эля. В присутствии волчьего жреца никто не решался поднять бучу, но в воздухе висело напряжение. Возможно, когда эль полился бы рекой, Громовой Кулак, обычно сдержанный по меркам Волчьих лордов, поведал бы одну из собственных небылиц, полных бахвальства и удали, чтобы привлечь внимание собравшихся. Бойцы его Великой роты определенно побуждали Берека начать, но пока что их вожак предпочитал сидеть за столом и вгрызаться в куски мяса, принесенные трэллами из нижних пределов крепости.

Один из гостей Клыка встал с места и направился к Ульрику. Это был посланник племени Звездочетов, носивший длинное темно-синее одеяние с капюшоном. Людей из его народа редко видели за пределами хорошо известных им горных тропинок, и, хотя порой из них набирали кандидатов в орден, случалось это нечасто. Из-за малочисленности они больше подходили для службы в волчьих скаутах-одиночках, чем в братских стаях «кровавых когтей» или «серых охотников». Когда-то волчий жрец являлся к этому племени в поисках кандидатов для Приучения-к-крови, но не в последние годы. Удивительно, что Звездочеты вообще направили посланника.

— Лорд Убийца, — начал фенрисиец, — я услышал много историй о подвигах на Великой охоте, которые по возвращении передам своему народу. Мои сородичи будут искать войны, чтобы привлечь взор Клыка, и так мы станем сильнее. Ради этого вы и призвали меня в крепость. Но теперь я узнал, что ваши сказители говорят со священного места, как это в обычае и у нас. Позволено ли обратиться к вам с просьбой о выступлении?

— Это необычная просьба, — ответил Ульрик. — Трэллам Клыка дозволяется рассказывать саги, ведь Леман Русс, в самом деле, приказывал ордену с величайшим уважением относиться к любым повествователям. Но людям, живущим вне крепости, подобная честь предоставляется весьма редко.

— Я понимаю, — ответил Звездочет. — Однако сейчас ни один Волчий лорд не желает занять место у очага, и мне кажется, что боевым братьям только на благо будет услышать голос из мира племен, оставленных ими в прошлом. Он напомнит воинам об их истинной сути.

— Тогда место сказителя твое, посланник, — согласился волчий жрец. — Ты не выказал страха, говоря со мной, и я должен выказать тебе почтение, достойное старейшины твоего племени. Поведай свою историю.

Благодарно кивнув, человек зашаркал к очагу. С виду он казался стариком, давно вышедшим из возраста воина, а на Фенрисе так долго выживали лишь те, кто в молодости были свирепыми и стойкими бойцами. На одежде гостя постукивали костяные амулеты и рунические камни, необходимые для прорицаний, которыми славились Звездочеты.

Шум разговоров стих, когда Космические Волки поняли, что пожилой человек собирается обратиться к ним. Всем было любопытно послушать такого гостя, ведь только старейшие «длинные клыки» помнили, чтобы кто-то из-за пределов Клыка почитал их сагой.

— Мой народ читает по звездам, — начал посланник. — Хотя мы прозреваем грядущее многими способами, именно в небесах скрываются самые надежные истины. Старуха Фенрис смотрит на нас тысячами глаз, и в этой мерцающей пустоте прорицатели находят понимание вещей, удаленных в пространстве или времени. Мой народ прочел по звездам историю, которая, думаю, касается всех вас: услышав саги о подвигах ордена, я понял, что ночное небо даровало нам озарение, относящееся к Великой охоте.

— На самом дальнем пределе всего сущего лежит скалистый и суровый мир, от природы лишенный жизни, и имя ему — Дактила. Но теперь жизнь явилась туда, приняв облик чужаков, которых люди называют тау, и они заселили планету в великом числе. Зачем, я сказать не могу, ибо никто не в силах понять ксеносов, и да будет проклят тот, кто попытается! Руны, прочтенные вашими собственными провидцами, направили на Дактилу одного из вашего числа — Великого Волка Логана Гримнара, и много месяцев ушло у него, чтобы добраться до цели. Там он возрадовался, ведь на планете оказались чужаки, ждущие кары, а Великий Волк более всего любит свежую кровь ксеносов на своем топоре. Там он отдал приказ великой роте обрушиться на врагов с огромной яростью, словно творя возмездие за некую неведомую обиду, и тау бежали в ужасе пред Космическими Волками, спускающимися с небес.

Такого Ульрик от посланника не ждал. Волчий жрец думал, что точные подробности Великой охоты неизвестны народу Фенриса, но Гримнар в самом деле отправился на Восточную Окраину, следуя указаниям рун Ньяла Призывающего Бурю. Случилось это ещё в самом начале тридцатого поиска. Конечно, Звездочеты умело прозревали события минувшего и будущего, а порой и настоящего, происходившие где-то вдалеке. Но, в любом случае, Убийца никогда не слышал о человеке, способном с такой точностью видеть на огромном расстоянии.

Несмотря на эти мысли, волчий жрец не забывал о повелении Лемана Русса, назвавшего место для произнесения саг неприкосновенным. Уважая право сказителя, Ульрик слушал дальше.

— Но силы тау оказались велики, — продолжал человек, — и многих воинов они призвали на фронт. Лорд Гримнар не желал увязать в войне, ведь он пришел не за головами чужаков, но за трофеем, о котором говорили руны. Поэтому Великий Волк скомандовал боевым братьям идти через долины и туннели Дактилы, в движении отражая атаки врага и пробираясь к истинной цели.

— «Серые охотники» встречали наступающих тау шквалами болтерного огня. Ксеносы бросали в бой гигантские шагающие доспехи и воинов, оружие которых стреляло на целую лигу. Они пытались опередить великую роту, устроить засаду на Космических Волков, но «кровавые когти» сражали врагов, когда те закладывали взрывчатку и рыли окопы. Кровь чужаков текла по черным камням Дактилы, и всё же тау не сдавались.

— Первым от их рук пал Свальгар Щербатый. Броня подвела его, и выстрел, подобный стреле из яркой энергии, нашел основное сердце воина. Свальгар пал первым, но не последним. Хотя стая за единственный переход покрыла много лиг и уклонилась от всех попыток неприятеля навязать сражение, Космические Волки погибали один за другим. Продвижение с боем не останавливалось, и не было времени скорбеть по ушедшим. Сыны Фенриса сохраняли в памяти имена убитых, забирали их геносемя и снаряжение, после чего продолжали путь, ведь Логан Гримнар не собирался упускать добычу.

— Наконец, Великий Волк заметил вдалеке свою цель. Он не знал, какой облик примет добыча, но теперь видел перед собой проход в храм, что был древнее человечества — огромные врата, вырезанные в скале. Их покрывали символы языка, на котором никто не говорил уже миллионы лет. Несомненно, руны указывали на это место, и внутри ждал трофей Гримнара.

— Повернувшись спиной ко входу, Космические Волки приготовились оборонять храм. С базы тау на Дактиле прибыли эскадроны могучих бронекостюмов и металлических чудищ, и теперь они собрались для атаки на великую роту Логана Гримнара. «Длинные клыки» подбили машину ксеносов, кружившую подобно стальному орлу, она вошла в штопор и рухнула на отделение воинов огня, взорвавшись пламенным шаром! Громко возрадовались сыны Фенриса, видя, как горят чужаки! Но с каждым мгновением всё больше неприятелей взбирались на перевал над головами космодесантников.

— Тогда Гримнар выбрал шесть героев себе в свиту. Шесть могучих чемпионов из Волчьей гвардии отправились с их повелителем, пока остальная великая рота сражалась. Распахнув врата, запертые на протяжении эонов, Великий Волк шагнул в храм.

— До него доносились звуки бушующей снаружи битвы. Тау окружили братьев Логана, и казалось, что судьбу их решит одна лишь усталость. Словно благородный хищник, загнанный в угол стаей падальщиков, Космические Волки противостояли врагу, который многократно превосходил их числом. И, как могучий зверь погибает не от одного грозного удара, но от множества мелких укусов, так и великая рота приближалась к смерти. Ксеносы не выходили в бой лицом к лицу, кулаком против кулака, как сражаются люди Фенриса. Нет, они разили противников с огромного расстояния стрелами из света, и новые имена быстро добавлялись к скорбному списку, и неясно было, останется ли хоть один Космический Волк, чтобы помянуть их после.

Собравшиеся в зале низко ворчали и сердито поглядывали на сказителя. Космические Волки всегда гневались, слыша истории о гибели братьев от рук чужаков, а сейчас их ещё и произносил посланник какого-то племени из-за стен Клыка. И, хотя воинам всего лишь рассказывали сагу, истинность которой никак нельзя было проверить, повествование Звездочета казалось точным.

Ульрик понимал, что теперь за воинами нужно внимательно следить, так как сказитель забрел на опасную территорию. Когда речь шла о защите доброго имени Великого Волка, сыны Фенриса могли прибегнуть к насилию, и в этом случае Убийца должен был осадить их.

— Шагая по храму, Логан Гримнар ощущал в руках и ногах свинцовую тяжесть после затянувшейся битвы. Он очень долго сражался, но чувствовал с уверенностью, что главнейшее испытание ещё впереди. Чемпионы оставались непоколебимыми, но Великий Волк знал, что и они на грани изнеможения. Пока шла схватка, любой воин из племен Фенриса несколько раз упал бы без сил, и даже Космические Волки не могут биться вечно.

— В подземельях храма они нашли громадный проход. Отвалив в сторону камень, преграждающий путь, Гримнар и его чемпионы увидели обширный зал с аметистовыми стенами. В центре его стоял саркофаг, громадный размером, покрытый грубо вырезанными рунами. Пораженный Великий Волк осознал, что видит надпись на языке Фенриса, старом, но всё же знакомом ему наречии. Руны гласили о героических свершениях того, кто лежал внутри, и оглашали ужасное проклятие тем, кто низверг его в могилу. Повелев свите оставаться у входа, Логан Гримнар сам подошел к саркофагу и расколол крышку ударом Топора Моркаи. Затем он посмотрел на труп, покоившийся в гробнице.

— Облик мертвеца оказался хорошо знаком Великому Волку. Он много раз видел это могучее лицо в исторических записях ордена, но теперь оно увяло и сморщилось, будто пересушенная кожа. Хорошо знал Гримнар и доспехи, в которых был погребен павший, — их темные и тускло-серые цвета древнего легиона Космических Волков, — и могучий инеевый клинок, что ныне лежал возле тела, затупившийся и поблекший в забвении.

— Воин опустился на колени и жутко, обреченно завыл. Впервые в жизни он познал всем сердцем истинное отчаяние, ибо Великая охота закончилась. Логан Гримнар, Великий Волк и верховный король Фенриса, взирал на труп примарха Лемана Русса!

Раздался яростный рев. Космические Десантники изрыгали оскорбления и проклятия в адрес посланника. Кром Драконий Взор перевернул один из громадных пиршественных столов, опрокинув на каменные плиты груды мяса и галлоны эля. Молодой «кровавый коготь» с искаженным от гнева лицом вытащил боевой клинок и зашагал к Звездочету.

— Стой! — крикнул Ньяль Призывающий Бурю. — Место сказителя саг неприкосновенно! Клинок в ножны, брат Фрейгар!

— Этот пёс богохульствовал у всех на глазах! — рявкнул в ответ Эрик Моркаи по прозвищу Темный Волк, разъяренно сверкая черными глазами из-под гривы таких же черных волос. — Он говорил о смерти Лемана Русса. Но Русс поклялся, что вернется к нам в Час Волка! Утверждать, что он мертв, значит отрицать слова самого примарха!

— Но, по воле Русса, никто не вправе поднимать руку на рассказчика историй, — возразил Берек Громовой Кулак. — Хотя мой гнев распаляется, я должен сдержать его, и прошу всех братьев поступить так же.

— Этот человек даже не из Клыка! — заорал брат Кульфрарг, «длинный клык» из великой роты Энгира Погибели Кракена, один из старейших вожаков стай в ордене. — Кто проклянет нас за пролитие его крови? Кто притянет нас к ответу?

— Громовой Кулак и Призывающий Бурю сказали верно, — Ульрику Убийце не пришлось повышать голос, чтобы перекрыть шум. Боевые братья умерили пыл, услышав, что заговорил волчий жрец.

— Никто не вправе причинять вред сказителю историй, — Ульрик шагнул к Звездочету, который за всё это время не пошевелился и не произнес ни слова. — Но я стою в стороне от законов ордена. В отличие от вас, меня уложения Русса не связывают.

Волчий жрец сорвал капюшон с головы посланника.

На месте лица у гостя зияла бесконечная, усыпанная звездами бездна. Казалось, что в ней можно разглядеть всю вселенную. Галактики вращались во тьме, звезды рождались и выгорали, обращаясь в ничто. Понимая, что столь грандиозное зрелище может заворожить его, лорд Убийца отвел глаза — но целые империи могли бы возвыситься и погибнуть за время, понадобившееся ему для этого.

В руке Ульрика возник крозиус арканум, силовое оружие и символ полномочий волчьего жреца. Энергетическое поле с треском пробудилось к жизни, и космодесантник с размаху нанес жестокий, разрубающий удар по телу посланника.

Тот исчез, в мгновение ока перепорхнув на несколько метров в сторону, а крозиус с гудением пронесся сквозь пустоту. Космические Волки уже выхватили ножи и болт-пистолеты, но, когда в Большом зале затрещали выстрелы, Звездочет принялся исчезать и вновь появляться в случайных местах; никто не мог задержать пришельца или попасть в него. Брат Фрейгар, «кровавый коготь», прыгнул на существо, но оно поймало воина щупальцем психической силы и отшвырнуло в стену.

Демон уже не походил на человека, он превратился в фантом, очертания которого обрисовывали завивающиеся полы плаща. Оказалось, что у создания четыре руки, три из которых росли по одну сторону тела, и с их ладоней слетали вспышки многоцветного пламени. Вытянув четвертую руку, пришелец указал длинным черным когтем на брата Бьярки из великой роты Громового Кулака. «Длинный клык», подброшенный вверх, врезался в потолок, а затем со шлепком приземлился на пол.

— Погоди же, демон! — Ньяль Призывающий Бурю запрыгнул на один из пиршественных столов, озаренный бело-синим светом: он держал в обеих ладонях призванные молнии. Первый заряд рунический жрец метнул во врага, словно дротик, и Звездочет в развевающемся одеянии телепортировался в сторону. Вторая молния, вонзившись в потолок Большого зала, развернулась в потрескивающую электрическую клетку и окружила существо прутьями беспримесной энергии.

— Лживы слова демонов! — проревел Ульрик. — Ты пытался вселить в нас отчаяние, но мы увидели твою неправду!

Создание повернуло к волчьему жрецу пустое лицо.

— Нет заблуждения более жестокого, — произнесло оно неясным, переменчивым голосом, — чем истина, в которую не верят.

Между ладонями демона накапливался заряд сине-черной энергии. Клетка Ньяля пока ещё держалась, но через несколько мгновений враг вырвался бы на свободу.

— Да поглотит тебя пасть мирового волка! — вскричал рунический жрец и ударил посохом в пол. В воздухе появилась черная расселина, зев пролома в реальности. Будто трещина, бегущая по леднику, она с ревом понеслась к пришельцу.

«Пастью мирового волка» называлось особенное для фенрисийцев воплощение психической силы, мольба к духу самой планеты поглотить врага и обречь его на забвение, более основательное, чем уничтожение. Ньяль Призывающий Бурю владел этим заклятьем так, как ни один рунический жрец до него. Боевые братья, знавшие, что к этому всё идет, отпрыгивали в стороны от расселины, бегущей по Большому залу.

Демон захихикал, и молниевая клетка рассыпалась. Ударная волна врезалась в Ульрика, сбила его с ног и отбросила в стену позади. Рунический жрец не позволил себе лишиться сознания, желая видеть, что произойдет дальше.

Подняв руку, пришелец остановил трещину, уже почти поглотившую его. Затем он принялся сматывать тьму в клубок, оплетая ею отблеск черной молнии, очень похожей на призванную Ньялем. Следом, будто насмехаясь над Призывающим Бурю, демон метнул в него получившийся заряд. Рунический жрец вскрикнул, когда молния поразила его между глаз, тут же захлебнулся воплем и рухнул наземь.

Лорд Ульрик уже поднялся на ноги, и крозиус в руке Убийцы жарко пылал гневом. Пришелец снова повернулся к нему.

— Отчаяние, — сказал демон. — Истина, ложь — всё это одно и то же. Всё суть отчаяние.

А затем существо, выдававшее себя за посланника Звездочетов, превратилось в быстро вращающийся разряд сине-черной энергии и вылетело в балконное окно Большого зала. Пронесшись над заснеженными землями, прилегающими к Клыку, оно исчезло за окружными горами. Ульрик, успевший выбежать на балкон, заметил последний отблеск возле пика, где лежала челюсть корабля-улья.

Застучали болт-пистолеты Космических Волков, ринувшихся следом за Убийцей, но демон давно уже пропал, скрылся в фенрисийском небе.

Отвернувшись, волчий жрец увидел, что Призывающий Бурю лежит возле упавшего стола, лицом вниз на каменных плитах. Перевернув Ньяля, Ульрик проверил жизненные показатели с доспеха. Рунический жрец выжил, но его сердца аритмично колотились; среди множества мешочков и контейнеров на собственном поясе Убийца отыскал пузырек стабилизирующей сыворотки и ввел дозу в шею раненого. Пульс воина замедлился и стал более размеренным. Когда Ульрик осматривал его зрачки, лицо Призывающего Бурю, выдубленное ветрами Фенриса, было уже не таким бледным.

— Что за создание вторглось к нам? — спросил Кром Драконий Взор, выбираясь из разъяренной толпы у окна.

— Пусть Призывающего Бурю доставят в апотекарион, — ответил Убийца. — Лично проследи за этим. Потом я найду для тебя ответ.

Ульрик лучше всех в ордене изучил подземелья Клыка. Ему приходилось хранить это знание в тайне, поскольку среди сокровищ крепости имелись книги, содержание которых волчий жрец не мог доверить никому. В одной из них безымянный варп-пророк лично описывал свои безумные мысленные странствия, упоминая создание, приходившее к нему в грезах. Это существо с лицом из звезд, способное принимать множество форм, продиктовало автору поэму из миллиона строк, лишившую его рассудка.

Дальше был том, запрещенный Инквизицией, но сохраненный Космическими Волками после атаки на дворец кардинала-отступника. В нем имелся целый каталог созданий, которых ренегат призывал из варпа и заключал с ними сделки ради познания непристойных наслаждений и древних тайн. Одно из них умело воплощаться в обличье любого, о ком думал кардинал, и насмехалось над ним, точно предсказывая жестокую смерть еретика от рук сынов Фенриса.

Имелись и другие книги. Упоминание там, намеки здесь… У существа было много имен, но чаще всего демона называли Перевертышем. Создание, рожденное волей Владыки Перемен — силы варпа, правящей знаниями и ложью. Провозвестник самого беспримесного Хаоса.

Не было ничего загадочного в том, что Перевертыш сумел войти в Клык. Сам волчий жрец пригласил его: возможно, существо целые годы изображало человека из племени Звездочетов, прежде чем получило шанс встать перед Космическими Волками и сплести свой вымысел. А возможно, демон принял облик фенрисийца после того, как Ульрик разослал приглашения, и спрятал труп настоящего посланника в мерзлом сугробе или, разорвав на куски, выбросил в море. В любом случае, враг использовал Убийцу, чтобы войти в крепость и занять место сказителя саг в Большом зале.

Ульрику был хорошо знаком гнев. Никто не мог вырасти на Фенрисе, не познав этого чувства. Верховный волчий жрец должен был держать гнев в клетке, запертым и связанным, чтобы тот не мог одолеть космодесантника и направить к тем же разрушительным и безответственным деяниям, которые он пресекал среди боевых братьев. Но сейчас Убийца чувствовал, как волк рычит за прутьями, распаленный яростью и отвращением; Ульрик испытывал их, понимая, что именно он провел Перевертыша в сердце Клыка.

Волчий жрец изгнал эти мысли, когда подошел к постели Ньяля. Призывающий Бурю по-прежнему оставался в коме.

В миг, когда всё отброшенное демоном неистовство мирового волка пронеслось через сознание воина, его мозг отключился. Другие волчьи жрецы и трэллы апотекариона следили за состоянием тела космодесантника, но собрать его разум воедино мог только сам Ньяль. Никогда прежде Ульрик не видел Призывающего Бурю таким уязвимым: он лежал без доспеха под больничным покровом, привязанный трубками и проводами к автохирургу и медицинскому когитатору, которые стояли возле постели.

— Мы найдем его, брат, — сказал Убийца. — Мы призовем его к ответу. Многие уже пытались, но демон избрал нас орудиями своей погибели. И сыны Фенриса не разочаруют его.

Единственным ответом стало пощелкивание автопера когитатора, прыгавшего по ленте пергамента в такт биения сердец рунического жреца.

— Он лгал, — произнес Ульрик. — Так демон сеет разрушение. Его история о смерти Русса была ложью, и если мы поверим в нее, с нами покончено.

«Нет заблуждения более жестокого, чем истина, в которую не верят».

Слова пришельца должны были заронить зерна сомнений в мысли Космических Волков, заставить их раздумывать над тем, мог ли Русс действительно умереть, а пророчество о возвращении примарха — утратить силу. Враг хотел толкнуть их на путь, ведущий к отчаянию. Однако же, пока Убийца дышал, Перевертышу не суждено было преуспеть.

— Но братья начинают задавать вопросы, — продолжил волчий жрец. — А в небе не видно и следа возвращающегося флота. Воины спрашивают, почему Перевертыш пришел к нам, и чего он хотел добиться ложью о смерти Русса. И, более всего, они задают вопрос, над которым должен задуматься и я.

Обычно Ульрик не произносил этого вслух, но здесь, где мог услышать только Ньяль Призывающий Бурю, он спросил в полный голос:

— Что случилось с Великим Волком?

Бен Каутер

Волк в клетке

У ледяного сердца Клыка дыхание Ульрика обращалось в пар. Покои Отдохновения следовало держать в холоде — этого требовали хрупкие технологии, использовавшиеся там. Выйди они из строя, и тела дремлющих разложились бы во сне.

Перед Убийцей находилось вместилище одной из огромных боевых машин. Вдоль каменных стен стояли ряды когитаторных экранов и устройств археотека, которые щелкали и жужжали в полутьме. В самой нише располагался дредноут, соединенный с Клыком сотнями кабелей и трубок. Хотя схожий с двуногим танком великан спал, лишенный вооружения, его грозный облик излучал опасность и гнев.

Ульрик положил ладонь на покрытый изморозью керамитовый саркофаг.

— Брат Бьорн, — произнес волчий жрец, — твой орден нуждается в тебе.

Единственным ответом Убийце стали отзвуки его собственных слов, разнесшиеся под сводами пещеры.

— Ты шагал бок о бок с Леманом Руссом, — продолжил Ульрик. — Ты был там, когда он оставил нас, и слышал его обещание вернуться. А теперь демон, сплетая ложь, утверждает, что Русс мертв, пытается пошатнуть наш дух подобным обманом. Ты можешь положить конец нашему беспокойству, брат. Если ты явишься среди нас и поведаешь саги о примархе, Перевертыш не найдет опоры в наших сердцах.

Волчий жрец знал, что за ним наблюдают. Трэллы ордена, трудившиеся в этих подземельях, были странными и необщительными созданиями, привычными к работе в почти полной темноте и тишине глубинных уровней Клыка. Сейчас они ждали в тенях, выражая безмолвное почтение Ульрику Убийце. Дредноуты, находившиеся здесь, требовали постоянного ухода и наблюдения за системами, которые поддерживали жизнь в смертельно раненых космодесантниках, заключенных внутри; пробуждению любого из них предшествовали многочасовые технообряды. Пусть здешние трэллы редко попадались на глаза Космическим Волкам, исполняемый ими долг был настолько же святым, как и у любого обитателя Клыка.

— Но он облекает ложь плотью правды, — сказал волчий жрец. — Он говорит о том, как Логан Гримнар, Великий Волк, нашел труп примарха на Восточной Окраине. И верно, что Гримнар ещё не вернулся с Великой охоты. Давно уже Великого Волка ждут в Клыке, и никто не знает, где он сейчас — а значит, мы должны найти Логана, пусть даже ясно как день, что Перевертыш расставил нам западню. Мы должны шагнуть в пасть Великого Врага, брат Бьорн, ибо я не вижу иного пути. Если только ты, в своей мудрости, не посоветуешь другой выход. Если только, брат, ты не пробудишься и не заговоришь.

Бьорн не ответил; дредноут не шевельнулся. Ледяные наросты покрывали гидравлические приводы его ног и наплечные гнезда для орудий. Древний воин не просыпался уже целые годы, и перерывы между моментами бодрствования медленно удлинялись на протяжении столетий. Как долго придется ждать следующего пробуждения? Десятилетие? Век?

— Сообщите мне, если что-то изменится, — велел Ульрик трэллам, скрытым в тенях, и направился обратно на верхние уровни, где собирались Волчьи лорды. Если они и надеялись выслушать совет почтенного Бьорна, то эта возможность ушла. Воин не мог или не желал проснуться, и теперь у волчьего жреца остался только один вариант действий.

Одиннадцать Волчьих лордов ордена Космических Волков собрались в Архиве Сражений, круглом помещении, уставленном рядами полок с книгами, в которых содержались саги о битвах и летописи кампаний. Здесь хранились записи о тысячах конфликтов, начиная с Ереси Хоруса и заканчивая только что завершившейся Великой охотой. Лорды, ожидавшие волчьего жреца, стояли за большим круглым столом; обычно такие собрания проходили в Большом зале, перед всеми воинами ордена, но не в этот раз.

Вошел Ульрик, и одиннадцать взглядов опустились в знак уважения. Даже Волчьи лорды признавали авторитет Убийцы, поскольку волчьи жрецы не входили в обычную иерархию ордена, а составляли параллельную командную структуру и могли, при редкой необходимости, приказывать вожакам великих рот.

— Он пробудился? — спросил Берек Громовой Кулак.

На это волчий жрец отвечать не стал.

— Пока мы не знаем, где находится Великий Волк, а Перевертыш ведет свою игру против ордена, — начал он, — бездействие непростительно. Но, поскольку демон уже однажды пробрался к нам, вследствие чего Ньяль Призывающий Бурю до сих пор лежит в коме, я не могу оставить Клык без защиты. Мы уже убедились, что враг достаточно коварен, чтобы проникнуть в стены крепости по собственной воле.

— Тогда оставь почетную стражу, — предложил Энгир Погибель Кракена, — как мы делали на время Великой охоты. Назови одного из нас, и он займет оборону, а остальные тем временем будут рвать Галактику на куски, пока не найдут Великого Волка!

— Нет, — ответил Убийца, — остаться должны вы все. Цель Перевертыша — сломить волю Космических Волков. Если мы рассредоточимся по Галактике, он будет охотиться на нас поодиночке. Орден останется единым: если демон захочет сломить нас, ему придется справиться со всеми разом.

— Я не брошу Великого Волка на произвол судьбы! — прорычал Эрик Темный Волк.

Ульрик не дрогнул под свирепым взглядом лорда Моркаи.

— Великий Волк, несомненно, вернется к нам, как и Леман Русс в Час Волка, — сказал он. — Я лично прослежу за этим: возьму небольшой мобильный отряд, направлюсь на Восточную Окраину, по маршруту, проложенному Ньялем во время рунического гадания, и найду Логана Гримнара. Вы, братья мои, будете защищать Клык и дух нашего ордена — таков сейчас долг, наиболее подходящий вам. Перевертыш сделает новый ход против нас, и скоро, но вы все будете здесь и встретите его.

— Ты хочешь, чтобы я околачивался тут, пока Великий Волк затерян неизвестно где? — Кром Драконий Взор треснул кулаком по столу. — Перевертыш знал о цели Гримнара, и губительные силы уже окружают его! Великий Волк сражается с демонами, предателями и Трон знает чем ещё, а мы должны сидеть и присматривать за Клыком, как толпа служанок?

— Верно, — произнес Убийца. — Таков мой приказ. В отсутствие Великого Волка Гримнара я говорю от имени Лемана Русса.

— Можешь попробовать остановить нас, — вмешался Моркаи, — но нашему повелителю нужна помощь, и горе тому, кто преградит нам путь!

— Готовьте флот! — вскричал Энгир Погибель Кракена. — Грузите припасы на корабли! Выступаем на рассвете!

— Стойте! — рявкнул Берек Громовой Кулак. — Именно Ульрик Убийца забрал меня из родного племени и превратил в Космического Волка. То же самое может сказать большинство из вас. Именно под его покровительством вы стали теми, кем сейчас являетесь. Я верю Ульрику больше, чем самому себе, и если он говорит, что будет искать Великого Волка в одиночку, мне следует повиноваться, как бы мучительно это ни было.

— Но если мы выступим единым фронтом, — возразил Моркаи, — какая сила в Галактике сможет остановить нас?

— Леман Русс велел всем нам склоняться перед волей волчьих жрецов, — напомнил Берек, — но как часто Ульрик пользовался своей властью? Поистине редки случаи, когда он выступал против кого-то из нас. Я верю, что, если уж лорд Убийца решил отдать нам приказ, на то есть весомая причина.

— И кто из нас, — добавил лорд Бран Красная Пасть, — способен разгадать замысел Перевертыша? Всё, в чем можно быть уверенным — он желает вселить в нас отчаяние. Это коварное создание, и мы, конечно, только облегчим ему труд, если в ярости разлетимся по Галактике. Мне, братья, хотелось бы иметь вас под боком, когда демон придет за мной.

— Что бы вы ни решили, — проговорил Ульрик, — повиноваться слову Русса или нарушить его по собственной воле, выбирайте скорее, ибо ни лорд Гримнар, ни Перевертыш ждать не станут.

Никто из Волчьих лордов не ответил. На мгновение показалось, что Кром Драконий Взор выступит против Убийцы, но этот миг прошел и воин прикусил язык.

— Тогда я выберу бойцов для ударного отряда из ваших великих рот, — продолжил волчий жрец, — и возьму «Canis Pax», как один из быстрейших кораблей ордена. Мы отправимся в путь до рассвета. Ваша задача — укрепить оборону Клыка и убедиться, что наши братья духовно готовы к бою. Перевертыш вновь атакует нас, но вы будете готовы к этому.

Варп бушевал.

Ульрик чувствовал это: он совершил множество переходов через Имматериум, соскальзывая в параллельное измерение, чтобы преодолеть огромные межзвездные расстояния, и каждый раз ощущал липнущую к нему нечистоту варпа. Сейчас, когда «Canis Pax» лавировал в переменчивых волнах эфира, Убийца различал почти неслышный скрежет когтей миллиона хищников по обшивке ударного крейсера. В промежутках между этими мгновениями волчий жрец определенно слышал далекий шепот чего-то темного и голодного — оно преследовало корабль, желая полакомиться вкусными кусочками внутри.

В ударный отряд Ульрик отобрал одну стаю «кровавых когтей», ведомую Льефом Каменным Языком, две стаи «серых охотников» под началом Хефа Рассеченной Брови и Тангара Трехпалого, а также нескольких волчьих гвардейцев — Бальдюра Белого Медведя, Всюра Огненную Шкуру, Олафа Бранна, Торда Ледяного Шлема и Брока Дубовое Сердце. Все пятеро были ветеранами, облаченными в терминаторскую броню; они видели войну почти в любом её проявлении на просторах Галактики и неисчислимые годы служили в свитах Волчьих лордов. Убийца выбрал воинов за боевой опыт, а ещё потому, что наблюдал за их возвышением в иерархии ордена, начиная с обрядов посвящения. Волчий жрец знал, что они будут повиноваться ему без лишних вопросов. Кроме того, на «Canis Pax» погрузили немного боевой техники: несколько «Носорогов» и один штурмовой танк «Лендрейдер», а также горстку десантных капсул на случай орбитальной атаки и транспортно-штурмовой корабль «Грозовой волк» для поддержки с воздуха. Отряд, по необходимости, был невелик, но готов противостоять любому неприятелю, ждущему на Восточной Окраине.

Когда Ульрик вошел на мостик через взрывозащитные двери, там нес дежурство Бальдюр Белый Медведь. В рубке управления находилась капитан Асгир, женщина настолько скрюченная годами, что казалось, будто ей не дают упасть только плотные швы флотского мундира.

— Лорд Убийца, — поприветствовала она подошедшего волчьего жреца. — Варп нынче неподатливый, как шкура кракена. Что-то не хочет пропускать нас к цели.

— Но мы не теряем время?

— Достигли точки выхода, — ответила капитан, — хотя шли чертовски медленно. Навигатор Моруан, не сомневаюсь, готов был сорваться на ругань.

Ульрик представил себе корабельного навигатора, прижимающего третий глаз к сенсориуму варп-обзора, бурление мыслей под напором безумия, смысл в котором мог найти только он.

— Перейди в реальный космос как можно быстрее, — произнес волчий жрец. — Ожидается, что после выхода мы окажемся на враждебной территории.

— Ещё несколько экстренных переходов «Pax» выдержит, — согласилась Асгир. — Не знаю насчет экипажа, но ничего, переживут.

Капитан улыбнулась, показав неполный набор зубов. Целую жизнь назад женщина окончила офицерское училище Имперского Флота, но за очень долгое время службы с Космическими Волками она сама стала немного фенрисийкой.

— Не нравится мне всё это, — заметил Бальдюр. Терминаторский доспех волчьего гвардейца покрывали многочисленные следы былых сражений — предыдущие владельцы брони отказывались их удалять, и нынешний поддерживал традицию. На голове у Бальдюра имелся высокий гребень огненно-рыжих волос и раздвоенная борода, типичная для племени Белых Медведей; даже став Небесным воином, он не отходил слишком далеко от обычаев своего народа. — Темные силы угрожают нам.

— Призраки варпа, — отозвалась Асгир. — О них болтают пустотники. Экипаж думает, до моих ушей это не доходит, но я слышу всё, что творится на моем корабле. Возможно, причина задержки действительно в косяке фантомов, севших нам на хвост.

— Я не о том, — Бальдюр покачал крупной головой с боевыми шрамами. Сервоприводы терминаторской брони издали вздох, когда он сложил руки на груди. — Не о том, что нас преследует. О том, что ждет нас впереди.

— Лорд Убийца, — доложила капитан, — мы в зените Имматериума. Лучшего момента не представится.

— Приготовиться к экстренному переходу, — велел Ульрик.

По ударному крейсеру разнесся вой сирен. Благодаря тренировкам матросы знали, что должны зафиксировать снаряжение, после чего принять максимально устойчивую позу. Члены экипажа на мостике запускали навигационные когитаторы реального космоса, одновременно с этим застегивая ремни безопасности. Сам Убийца активировал магнитные замки на сабатонах, прочно закрепившись на палубе, и посмотрел на обзорный экран, желая увидеть, чем поприветствует их Восточная Окраина.

«Canis Pax» яростно содрогнулся, окружающие корабль поля Геллера вспыхнули, и варп-двигатель пробил дыру в завесе между измерениями. У всех возникло ощущение рывка вбок, тошнотворного смещения верха и низа, а затем на экране с треском помех возникло изображение реального космоса.

Звезды занимали только половину картины, поскольку крейсер находился на отдаленнейшей границе Восточной Окраины, у самого предела Галактики. Дальше лежала только бездонная пустота, и лишь пятнышки далеких звездных островов подсказывали, что она не бесконечна. Ходили истории о людях, сошедших с ума на краю Галактики от внезапного осознания того, насколько незначительно бытие человеческого существа.

Ульрик Убийца не чувствовал себя незначительным. Человек, когда-то способный впасть в трепетное восхищение бездной, давно уже был перекован в нечто более могучее.

На краю изображения виднелась лиловая половина диска: Дактила, холодная и скалистая планета, которая вращалась по удаленной орбите вокруг умирающей звезды.

— Капитан, контакты в пустоте! — доложил офицер у поста связи.

— Это «Клык бесконечности»? — спросила Асгир.

Офицер проверил, не исходит ли сигнал от звездолета Великого Волка.

— Ксеносы, — сообщил он.

— Выведи их на обзорный экран, — скомандовал Ульрик.

Изображение сменилось вновь, перед волчьим жрецом промелькнули несколько увеличенных, размытых образов на фоне черноты космоса. Последний из них оказался космолетом величиной с «Canis Pax», окруженным стаей меньших по размеру эскортных кораблей. Линии корпуса звездолета были гладкими и обтекаемыми, словно его создали для океанских маршрутов, а пятнистый узор на красной обшивке напоминал рыбью чешую.

— В самом деле, ксеносы, — произнес Убийца. — Тау.

— Сражался с ними в проливе Колхело, — мрачно вставил Бальдюр Белый Медведь. — Хитроумные и коварные создания. И ведь демон говорил, что Гримнар столкнулся здесь с тау.

— Демоны вплетают правду в свою ложь, — сказал волчий жрец, — чтобы слабые люди верили им.

Но, несмотря на это, сам Ульрик скрипнул зубами, вспомнив слова Перевертыша. Пока что всё, сказанное врагом, оказалось верным.

— Тау выходят с нами на связь, — доложил офицер. — Запрашивают… о встрече.

— О встрече? — переспросил Убийца.

— Один от них, один от нас.

— Передай им, что я не собираюсь чесать языками с чужаком. Мы должны забрать то, за чем пришли, и отбыть.

— Новые контакты! — сообщил другой офицер у навигационного поста. В сферическом голоэкране над его когитатором вспыхнули несколько тревожных красных рун — датчики «Canis Pax» засекли ещё больше чужих космолетов возле Дактилы.

— Обнаружен линкор тау, — объявила капитан Асгир, посмотрев на обзорный экран. — «Canis Pax» — отличный корабль, лорд Убийца, но этот ксенос ему ровня, и он не один.

— Не желаешь выразиться более прямо, капитан? — спросил Ульрик.

— Нам не пробиться силой, мой лорд, — ответила она. — Только не здесь. Чужаки во много раз превосходят нас по пустотному тоннажу и могут атаковать с чертовски огромного расстояния. Мы превратимся в дрейфующий кусок металла, прежде чем выйдем на орбиту Дактилы.

Убийца сделал вид, что углубился в долгие раздумья; на деле же он усмирял волка, рычащего внутри. Величайшим вызовом для любого волчьего жреца была необходимость держать этого зверя в клетке, чтобы разумные советы и даже приказы владыкам ордена не искажались гневом. Неестественное поведение, поскольку ярость была такой же неотъемлемой частью жизни на Фенрисе, как и бури, беснующиеся над ледниками. Но и необходимое кощунство, ведь волчий жрец не смог бы исполнять свой долг, если бы внутренний зверь буйствовал на свободе.

— Свяжись с чужаками, — повелел Ульрик. — Преимущество на их стороне — пока что. Я буду говорить с ними.

Местом встречи послужил транспортник, заякоренный на полпути между «Canis Pax» и флотом тау. Лорд Убийца ждал в пассажирском отсеке, когда появилось судно такого же размера и тоже невооруженное. Прозвучал гулкий удар по корпусу, и аппарат ксеносов состыковался с челноком Космических Волков, а затем из воздушного шлюза раздалось шипение, признак восстановления атмосферы.

Ульрик явился на встречу один: даже пилотом транспортника был однозадачный сервитор, а не кто-нибудь из экипажа «Canis Pax». Волчий жрец пошел на риск, зная, что окажется уязвимым перед чужаками. Возможно, в переходном шлюзе сейчас находилась боевая машина или даже взрывное устройство — но тау, как правило, соблюдали дипломатический протокол, пусть это и служило им лишь для более коварных предательств. Дело было не в том, что Убийца доверился честности ксеносов при ведении переговоров; волчий жрец знал, что поступить так в их интересах.

Воздушный шлюз открылся. Вошедшее создание имело примерно гуманоидный облик, за исключением копытец вместо ступней и четырех пальцев на руках. Под одеяниями золотистого цвета, украшенными пышным шитьем, чужак носил темно-красную нательную броню. На боку нагрудника у него висел нож, убранный в ножны, а лицевая пластина шлема представляла собой ровный овал костяного оттенка. Не считая клинка, который выглядел церемониальным или служил знаком различия, оружия у существа не было.

Ксеноса сопровождали два парящих дрона, устройства дисковидной формы, усыпанные по окружности датчиками, напоминающими глаза. Несомненно, они передавали всё происходящее на флот тау.

— Что ты такое? — спросил Ульрик.

Чужак снял шлем, под которым оказалось сине-серое лицо с безгубым ртом, вертикальной щелью на месте носа и огромными глазами, похожими на отполированные черные камни.

— Я шас’эль Дал’ит Сона Малкаон, — произнес он на низком готике с легким акцентом, — командующий флотом. Этот мир находится под защитой Империи Тау.

— У вашего рода имеются касты, — заметил Убийца. — И ты не из касты дипломатов.

— Наш посланник касты воды погиб в бою, — ответил шас’эль. — Таким образом, от имени Империи Тау говорю я.

— Что вам нужно на этом мире?

Выражение лица Соны Малкаона изменилось, но Ульрик не смог понять мимику чужака.

— Я ответил на твои вопросы, и желал бы такой же откровенности. Кто ты такой, и зачем вы здесь?

— Ульрик Убийца из Космических Волков, сын Фенриса. Я ищу одного из наших, Великого Волка Логана Гримнара.

— Должно быть, это гуэ’рон’ша, напавший на мой народ, без причины или объявления войны, — произнес шас’эль.

Волчий жрец не дрогнул, но слова ксеноса оказались тяжким ударом. Космические Волки были на Дактиле и сражались с тау; всё, как говорил Перевертыш.

Но рано или поздно Ульрик докопается до лжи, иначе и быть не может. Демон, даже если бы захотел, не сумел бы произнести одну лишь правду. Он, обманщик по своей природе, не мог изменить себя, как Убийца не мог перестать быть Космическим Волком. Каждый шаг, сделанный к концу этой истории, приближал волчьего жреца к истине. Когда Ульрик доберется до неё, все планы Перевертыша выйдут на свет.

— Я не хочу сражаться с тобой, — сказал Убийца. — Когда мы отыщем Великого Волка, то уйдем отсюда.

— А потом вернетесь, — ответил чужак, — и уничтожите нас. Так всегда поступает ваш Империум.

— Мы…

— Вы покинете систему, — перебил шас’эль. — Вы не будете ничего требовать от нас. Вы не получите ни убежища на нашем мире, ни позволения обратиться к нашим правителям, ни защиты от наших орудий. Разворачивай корабль, Космический Волк, и улетай, или вас разнесут на куски в пустоте. Здесь не нужны речи водной касты. Здесь не нужны дипломаты. Ты повинуешься или ты умрешь. Так Империум ведет переговоры, верно? Думаю, стиль тебе хорошо знаком.

— Дайте нам забрать тела погибших, — сказал Ульрик. — На нашем месте вы бы просили о том же.

— Мы ни о чем бы вас не просили, — возразил тау. — Я пошел на эту встречу, чтобы увидеться с тобой лицом к лицу, поговорить, как воин с воином, и избежать нового ненужного кровопролития. Если в тебе есть сколько-то чести, о которой так любит рассуждать твой Империум, ты сохранишь жизни своих бойцов, проглотишь собственную гордость и оставишь эту планету Империи Тау, правящей здесь. Будь я из касты воды, то, конечно, говорил бы дольше, но я из касты огня и знаю только войну. Поэтому переговоры окончены.

С этим шас’эль Малкаон отвернулся и зашагал к переходному шлюзу в сопровождении пары дронов.

— Подожди, — произнес Убийца. — Когда встаешь на пути у одного Космического Волка — встаешь на пути у нас всех. Мы не похожи на людей Империума, которых ты, возможно, встречал в прошлом. Мы поклянемся преследовать тебя до самого края Галактики.

— Ты уже на краю Галактики, Космический Волк, — отозвался ксенос. — И мы можем быть настолько же злопамятными.

Дверь шлюза с шипением закрылась.

— Чужак говорил правду, — сказала капитан Асгир. — Они в силах уничтожить нас, если захотят.

— У нас один из быстрейших кораблей ордена, — заметил Ульрик. — Сможем ли мы уйти от них?

Женщина посмотрела на лица космодесантников, собравшихся в помещении для дежурных расчетов. Огромным воинам в доспехах было тесно в обычно просторной комнате, увешанной старинными звездными картами и личными трофеями Асгир, собранными за целую жизнь командования звездолетами. Помимо Убийцы, здесь стояли вожаки стай из его отряда — Хеф Рассеченная Бровь, Тангар Трехпалый и «кровавый коготь» Льеф Каменный Язык.

— Мы сумеем обогнать линкор, — ответила Асгир, — но остальной их флот успеет перекрыть нам путь. Куда бы мы ни направились, ксеносы смогут достать нас и накрыть залпами.

— Возможно ли укрыться на дальней стороне Дактилы? — спросил Каменный Язык. Обычно члены стаи «кровавых когтей» были молоды годами, поскольку безрассудность юных фенрисийцев наиболее подходила для их основной задачи, ближнего боя. Льеф был намного старше подчиненных, поскольку выказал такие навыки резни лицом к лицу с врагом, что, в отличие от большинства ровесников, избежал перевода в «серые охотники». Нижнюю половину его лица, по обычаю племени Каменных Языков, покрывала кроваво-красная татуировка, а на ушных серьгах подрагивали костяшки пальцев сраженных врагов. — Флагман Красной Пасти провернул такое в сражении за пролив Гул-Мар.

— Красной Пасти противостояли не тау, — возразила капитан. — Да, можно укрыться от корабельных датчиков в сенсорной «тени» Дактилы, но нас будут постоянно сканировать с поверхности. У ксеносов там имеется станция, которая начнет отслеживать «Canis Pax» на каждой миле пути. Никто на борту даже в гальюн сходить по-тихому не сумеет.

— Станция, значит, — произнес Рассеченная Бровь, один из вожаков «серых охотников». — Всего одна?

— По данным планетарного сканирования, там единственный центр управления и несколько радаров, перекрывающих всё пространство над Дактилой, — пояснила Асгир.

— Центр управления мы можем уничтожить, — указал Льеф.

— Только не с орбиты. Флот расстреляет нас прежде, чем подберемся достаточно близко. Кроме того, база накрепко защищена множеством зенитных комплексов.

— Прекрасно, — отозвался Каменный Язык. — Мало удовольствия в битвах, выигранных с орбиты.

— Говори за себя! — возразила женщина. — Лично меня по ночам согревают воспоминания о ксеносах, испаренных с расстояния в тысячу миль.

— Хотя мне неприятно перечить госпоже капитану, — вмешался Тангар, — чрезвычайно прискорбно будет покинуть Дактилу, не оросив её скалы кровью ксеносов.

Трехпалый был надежным, предсказуемым «серым охотником», уважающим иерархию ордена. Он не имел воображения, но на него можно было положиться, и Ульрик считал это положительным качеством. Растрепанная рыже-бурая грива Тангара свисала на многочисленные почетные знаки, прикрепленные к доспеху.

— Как долго «Canis Pax» продержится в случае нападения тау? — уточнил волчий жрец.

— Если они бросят на нас всё, что имеют? Двенадцать часов. Потом кончится боекомплект, и эти плоскомордые гроксотрахи смогут делать с нами, что пожелают.

— Значит, уложимся в двенадцать часов, — сказал лорд Убийца. — Трехпалый и Рассеченная Бровь, останетесь на борту для отражения возможного абордажа.

— А где буду я? — опасно улыбаясь, спросил Каменный Язык.

— Со мной и волчьими гвардейцами, — сказал ему Ульрик. — На Дактиле.

Это был самый унылый мир в Галактике. В небе Дактилы висела умирающая звезда, похожая на тлеющий красный глаз, который слезился болезненным светом. Сама планета представляла собой груду расколотых скал, сдавленных в форме неровной сферы. Судя по руинам городов, ещё цепляющихся за уцелевшие континенты, когда-то здесь имелось значительное имперское население, но спустя какое-то время после колонизации мир начали растягивать неожиданно возникшие гравитационные приливы и отливы. Поверхность раскололась, люди вынужденно покинули Дактилу, и теперь она была пуста и мертва — высушенный скелет планеты, усеянной развалинами.

Логана Гримнара направило сюда руническое гадание Ньяля Призывающего Бурю. Трон знает, что в этом мире могло привлечь Великого Волка, но Ульрик был уверен, что уж точно не труп Лемана Русса. Впрочем, здесь определенно имелось нечто, нечто, способное достаточно сильно потянуть за нити судьбы, чтобы заставить руны Ньяля указать на Дактилу.

Возможно, эта же тайна подогревала интерес ксеносов к мрачной планете. Их постройки усыпали каменистую поверхность, оседлав горные вершины или воспарив на якорях в разреженных верхних слоях атмосферы. Казалось, что даже предприимчивые тау едва держатся на Дактиле; их длинные тонкие передатчики и антенны сканеров напоминали обрывки паутины, которую вот-вот сдует солнечный ветер.

Одной из немногих стабильных областей оказался южный полюс, широкое скалистое плато, покрытое расколотыми руинами имперских зданий. Некогда здесь возвышался могучий город, ныне обратившийся в развалины. Именно там чужаки расположили свой оперативный центр: несколько соединенных между собой куполов под защитой дронных турелей и истребителей, размещенных в ангаре. По данным наблюдений с «Canis Pax» стало ясно, что стандартная высадка на транспортнике или десантно-штурмовом корабле окажется самоубийством — учитывая высокое технологическое развитие тау, их ПВО смело бы челнок с небес.

К счастью, Космические Волки ничего не делали по стандарту. Все десантные капсулы ударного крейсера были подготовлены и установлены в пусковых отсеках, а затем, когда «Canis Pax» уходил от погони над диском Дактилы, сброшены на поверхность.

Двенадцать минут спустя они приземлились у рассчитанной границы видимости зенитных установок тау, в глубоком ущелье, окутанном черными тенями. Так Космические Волки вторглись на Дактилу во второй раз.

Льеф Каменный Язык осторожно сполз обратно с вершины кряжа. У основания скалы ждали его «кровавые когти», проявлявшие необычное терпение. Из-за разреженной атмосферы воинам пришлось надеть шлемы, хотя молодые Волки, любившие браваду, часто шли в битву с обнаженными головами. Сейчас они размалевали лицевые пластины черными и красными полосами, боевой раскраской, обычно наносившейся на кожу.

— Патруль дронов миновал нас, — воксировал Льеф. — Но незамеченными внутрь пробраться невозможно, ксеносы поднимут тревогу уже через пару минут.

— Тогда покажем тау, как нужно сражаться, — ответил Ульрик, находившийся дальше по кряжу. Рядом с Убийцей ждали волчьи гвардейцы в огромной терминаторской броне. — Возглавь наступление, брат Каменный Язык.

Льеф издал долгий, нарастающий вой, усиленный вокс-сетью отряда. К нему присоединились «кровавые когти», и, как только звук достиг крещендо, Каменный Язык воздел силовой меч и пробудил к жизни его энергетическое поле. Вслед за этой вспышкой стая молодых Волков устремилась вниз по склону и дальше, на плато.

Конечно, лучше было бы атаковать с использованием бронетехники. Конечно, лучше было бы сбросить десантные капсулы прямо над целью. Но ПВО ксеносов лишило космодесантников обеих возможностей, поэтому «кровавые когти» неслись в авангарде отряда по открытой местности в направлении комплекса, с наибольшей вероятностью являющегося центром управления тау. Ударная группа не могла даже задействовать поддержку с воздуха — чужаки в мгновение ока сбили бы «Грозового волка». Всё придется решать на поверхности.

— Где же вы, ксеносы? — рычал на бегу Каменный Язык. — Моя десница обленилась без чужацкой плоти, которую можно порубить! Неужели вы хотите, чтобы мои братья сделались жирными и праздными, будто перекормленные псы? Покажитесь, дайте нам обуздать собственные тела, рассекая ваши!

За молодыми воинами следовали волчьи гвардейцы, построившиеся вокруг Ульрика. Их задача состояла не только в уничтожении тау, но и в защите лорда Убийцы; когда дрон ксеносов метнулся к отряду, Брок Дубовое Сердце сбил его очередью из штурмовой пушки. В разреженном воздухе звуки стрельбы показались до странности тонкими, приглушенными хлопками.

Ближайший купол, одно из небольших строений на окраине комплекса, находился на расстоянии короткой перебежки от Космических Волков. Секция здания вдруг отъехала в сторону, и за ней обнаружился кадр воинов огня с дальнобойными импульсными винтовками. С флангов пехотинцев прикрывал эскадрон из дюжины дронов, каждый из которых был оснащен парой автоматических орудий. Командир отделения тау активировал какое-то переносное устройство, и из грунта перед куполом выскочили ряды бронированных панелей, мгновенно образовав укрытия для чужаков.

— Ложись! — скомандовал Ульрик.

Льеф почти отдал «кровавым когтям» приказ атаковать, врубиться в ксеносов, невзирая на вражескую стрельбу. На расстоянии тау превосходили космодесантников в огневой мощи, но в ближнем бою шансов не имели — Каменный Язык знал это, и наверняка жаждал пополнить личный счет убийств в рукопашной схватке. Но, прежде чем молодые Волки добрались бы до врага, их изрешетили бы импульсными очередями. Возможно они победили бы, но ценой гибели многих боевых братьев, чего лорд Убийца не мог допустить. Только не здесь и не сейчас. Жизнь любого Космического Волка была ценнее жизней сотни этих ксеносов.

Поэтому волчий жрец приказал им занять невысокие укрытия во впадинах на плато и за разбросанными валунами, и «кровавые когти» подчинились, переборов инстинкты.

— Волчья гвардия — огонь! — Ульрик указал крозиусом в сторону тау, но стоявшие позади терминаторы не особенно нуждались в инструкциях. Дубовое Сердце раскрутил стволы штурмовой пушки, остальные воины навели штурмболтеры.

Орудие Брока накрыло бронированные баррикады грохочущим шквалом огня. Маленькие взрывы снарядов, вылетающих из штурмболтеров, заставили тау броситься в укрытия; два дрона рухнули, сраженные бурей металла.

— «Кровавые когти», вперед! Сокрушить их!

Последние заряды пронеслись над головами молодых космодесантников, и братья Каменного Языка тут же вскочили на ноги. Устремившись вперед, они на бегу открыли огонь из болт-пистолетов, а несколько воинов метнули осколочные гранаты, детонировавшие в ярких облаках смертоносного металла. Тау едва успели подняться, когда «кровавые когти» налетели на них.

Большинство ксеносов даже не успели нажать на спуск. Стрелковые дроны, правда, поливали космодесантников огнем, но с этим Ульрик ничего не мог поделать. Ему оставалось верить, что броня защитит молодых Волков в эти несколько опасных мгновений, а затем собрать геносемя павших, чтобы они не погибли бесследно.

Перепрыгнув баррикаду, Льеф приземлился точно на командира отделения тау, которого опознал по бирюзовым вставкам на красном доспехе. Придавив чужака к земле, Каменный Язык прикончил его вертикальным ударом клинка. Во вспышке силового поля меча космодесантник разглядел очертания других «кровавых когтей», с разбегу бросающихся в бой.

Всё закончилось в считанные секунды. Молодые Волки просто растерзали врагов: хотя любой воин огня был смертельно опасным противником, пока смотрел на них через прицел импульсной винтовки, в ближнем бою с разъяренными «кровавыми когтями» ни один тау справиться не мог. Они вырывали руки из суставов, вскрывали грудные клетки цепными мечами. От почти уничтоженного тела командира отделения остались только ноги, опаленные обрубки рук и голова — так силовое поле воздействовало на кости и плоть.

Волчья гвардия не присоединилась к атаке. Ветераны стояли рядом с Ульриком, расстреливая парящих дронов короткими очередями. Благодаря штурмболтерам и пушке Дубового Сердца, пятеро космодесантников обладали во много раз большей огневой мощью, чем столько же неулучшенных солдат.

После того, как дроны были разбиты вдребезги, волчий жрец присоединился к «кровавым когтям» на баррикаде. Молодые воины справились хорошо — кровь тау растекалась большими лужами по земле, её брызги виднелись на стенах купола у входа. Внутри, помимо рядов чужацких устройств, о предназначении которых Убийца мог только догадываться, обнаружилась запертая дверь в крытый переход, соединяющий здания. Их путь внутрь комплекса.

— Открой ворота, брат Белый Медведь, — велел Ульрик.

Бальдур был вооружен цепным кулаком, массивной силовой перчаткой с цепным клинком, укрепленным на запястье. Когда волчий гвардеец всадил оружие в дверь, завывшие зубцы и энергетическое поле, работая в паре, быстро прогрызли армированное укрепление тау. За несколько секунд Космический Волк вырезал прямоугольник, в который мог пройти боец в терминаторской броне.

Убийца уже слышал сигналы тревоги и приказы на языке чужаков, разносящиеся по базе. Атака началась около двух минут назад, но ксеносы уже отреагировали на неё. В делах военных тау были умными и проворными созданиями, способными приспосабливаться к изменяющимся условиям. Кроме того, они обладали невероятно развитыми технологиями, но в этом сражении должна была победить фенрисийская ярость — ярость и быстрота.

Ульрик почувствовал, как внутренний волк рычит в глубине сознания. Зверь хотел оказаться на свободе, повести Убийцу в бешеную атаку через комплекс тау. Волчий жрец вырезал бы всех попавшихся ему чужаков, волоча за собой в наступление «кровавых когтей» Каменного Языка. Но Ульрик не мог открыть клетку, ему надлежало оставаться противовесом для безрассудного Льефа. Без него Космические Волки превратились бы в стаю упрямых псов и, погнавшись за первой попавшейся добычей, оказались бы на прицеле у воинов огня.

Первым в отверстие шагнул лорд Убийца. Проход, вдоль стен которого тянулись трубы и кабели, разветвлялся в паутину соединенных туннелей. В центре её, судя по данным сканирования, находился всевидящий «глаз» тау, единственный источник информации о происходящем над Дактилой. Задачей Ульрика было выколоть его, чтобы уберечь «Canis Pax» от уничтожения и сохранить шанс на спасение Логана Гримнара.

— Пытаются обойти нас, — воксировал Бальдюр Белый Медведь. — Я их чую. Думают, что могут загнать фенрисийцев в угол, будто крыс в норе!

— Продолжаем движение, не дадим тау направить нас под перекрестный огонь, — отозвался волчий жрец. — Они не могут сравниться с нами в воинском умении, вот и пытаются одолеть коварством.

— Не родился ещё ксенос с умом острее моего клинка! — прорычал в канале связи Каменный Язык. Ульрик хорошо знал нотки, звучавшие в голосе «кровавого когтя» — волк Льефа вырвался из клетки и тащил его за собой. Воина Фенриса, наполненного таким неистовством, невозможно было удержать.

Путь ударному отряду преградили тяжелые взрывозащитные двери, закрытые в ответ на вторжение Космических Волков. Убийца и остальные находились неподалеку от центра комплекса, и туда вел только один путь.

Бальдюр, не дожидаясь приказа, начал орудовать цепным кулаком. Эти ворота держались лучше предыдущих, и, пока Белый Медведь прорубался через армированные плиты, его осыпали фонтаны искр. Космодесантники, как могли, укрылись среди труб системы охлаждения и ящиков со снаряжением.

Вскоре Ульрик заметил в конце коридора за их спинами бойца тау, ныряющего за преграду. Чужака сопровождали несколько дронов, оснащенных длинноствольными вариантами импульсных винтовок воинов огня. На лицевой пластине ксеноса имелся комплект светящихся оранжевых линз, походивших на модуль наведения или увеличения.

Затем в коридор затолкнули передвижные проекторы, над которыми вспыхнули полотна мерцающей молочно-белой дымки, скрывшие передвижения тау. Из тумана вылетел импульсный разряд, вонзившийся в стену рядом с одним из «кровавых когтей» Льефа. Второй сгусток энергии попал в другого молодого воина, и тот распластался на полу, взревев от боли и гнева. Ещё два выстрела нашли Всюра Огненную Шкуру, причем один из них пронзил наголенник. Волчий гвардеец упал на колено, злобно ворча через сжатые зубы.

— Мы не жертва в западне! — вскричал Каменный Язык. — Они загнали в угол хищника, который бросится на них и пожрет!

Льеф выхватил силовой клинок, и его бойцы изготовились к атаке.

— «Кровавые когти», ярость Фенриса, тут на полу недостает оторванных чужацких голов!

Схватив вожака стаи за горжет, Ульрик придавил его к стене.

— Ты не рванешься на их пушки, — низким, но могучим голосом произнес волчий жрец. — Мы остаемся вместе. Мы сражаемся, как единое целое. Если они заставят нас растянуть силы, то перебьют поодиночке. Похорони свой гнев — мы здесь не затем, чтобы отдавать жизни твоих воинов за горстку дохлых ксеносов.

Ещё несколько разрядов попали в цель. Третий «кровавый коготь» был ранен в горло и схватился за входное отверстие в сочленении между шлемом и горжетом. Огненной Шкуре сгусток энергии вонзился прямо в наплечник: Всюр, словно бронированная стена, прикрывал своим телом Белого Медведя у дверей.

Застучали болт-пистолеты, посылая вдоль коридора ответные снаряды, но из-за поля, искажающего свет, никому не удавалось точно прицелиться в тау. Штурмовая пушка Дубового Сердца посылала очереди в дымку, но и он стрелял наугад, так что дроны-снайперы всё ещё вели огонь. Примерно каждый третий их выстрел оказывался точным — один из энергоразрядов отколол немаленький фрагмент от наплечника Ульрика и начисто срезал сопло теплообменника с наспинного ранца.

Показалось, что прошли часы, прежде чем Бальдюр наконец сдвинул плечом вырезанный кусок дверей. Лорд Убийца вновь повел отряд, а снайперские разряды с жужжанием и визгом проносились у него за спиной.

Внутри, несомненно, оказался нервный центр всех операций тау на Дактиле. Огромная круглая комната была уставлена концентрическими рядами чужацких когитаторов технологичного вида. Повсюду виднелись экраны, причем мониторы, расположенные на изогнутом потолке купола, демонстрировали огромные изображения орбитального пространства. Строчки информации, бежавшие по каждому дисплею, сливались в блестящем калейдоскопе всевозможных цветов.

Ксеносы подготовились к встрече: за рядами когитаторов Космических Волков поджидали создания, совершенно непохожие на тау. Это были насекомообразные существа больше двух метров ростом, в рельефных синих панцирях, с когтистыми лапами и жужжащими крыльями, а также шестью фасетчатыми глазами, под которыми располагались жвалы. В укрытиях находилось больше дюжины чужаков, все с громоздким вооружением бластерного типа и в сегментированной нательной броне, несомненно, изготовленной тау.

— Вспомогательные войска, — передал Белый Медведь, входя в центр управления. — Ксеносы из Империи Тау, веспиды.

Когда противник открыл огонь, Ульрик перепрыгивал через первый ряд когитаторов. Чужаки взмыли над полом, паля со всех направлений, и воющие пучки энергии проносились мимо бегущего и перекатывающегося волчьего жреца.

Следующим в зал ворвался Огненная Шкура, которого прикрывал Дубовое Сердце. Брок выпустил по веспидам несколько очередей из штурмболтера и сразил двух ксеносов, не успевших метнуться в сторону от потока разрывных снарядов. Раненые создания повалились наземь, и к ним бросились «кровавые когти», ведомые Льефом Каменным Языком. Затем в комнату вошли Торд Ледяной Шлем и Олаф Бранн из Волчьей гвардии; накрыв купол стрекочущим шквалом болтов, они заставили тварей спуститься вниз, к ждущим цепным мечам молодых фенрисийцев.

Кровь чужаков хлынула на панели управления. Взобравшись на когитатор, Льеф прыгнул и ухватил веспида за отставленную ногу. Стянув противника вниз, Космический Волк ловко рассек его надвое поперек брюха взмахом силового клинка.

В командный центр стягивались подкрепления ксеносов. Появилось отделение тау в сопровождении других наемников — долговязых, птицеподобных созданий, которых в Империуме называли крутами. Рядом с дисциплинированными воинами огня эти существа, увешанные побрякушками и украшениями из перьев, выглядели дикарями. Вооружены они были костяными и бронзовыми ножами, как раз для ближнего боя, которого сами тау избегали. Один из крутов держал на поводках троих зверей, таких же свирепых и покрытых чешуей, как и он сам. Твари зарычали подобно бойцовым псам, и хозяин спустил их на фенрисийцев.

Гончие крутов понеслись к Космическим Волкам. Лорд Убийца взвесил в руке крозиус арканум, силовое оружие, бывшее также символом власти волчьего жреца. Позолоченный череп волка в навершии окружало энергетическое поле, потрескивающее бело-голубыми разрядами.

Одна из гончих бросилась на Ульрика, широко разинув клювоподобную пасть. Не дав ей сомкнуться, волчий жрец встретил тварь взмахом крозиуса, сломал ей челюсть и вышиб мозги. Мертвый враг рухнул на пол, и второго зверя Убийца встретил уже с плазменным пистолетом в руке.

Оружие вздрогнуло, посылая сгусток перегретой плазмы в плечо гончей. Он прожег кожу, мышцы и кости создания, которое с глухим стуком повалилось наземь в метре от Ульрика. Пока соленоиды пистолета набирали заряд, космодесантник, пригнувшись, шагнул вперед и опустил крозиус на хребет твари. Силовое поле разрушило хрящи, удерживавшие позвоночник зверя, и нижняя часть его спины просто исчезла.

«Кровавые когти» сошлись с крутами в жестоком, грохочущем рукопашном бою. Цепные мечи вгрызались в плоть чужаков. Ножи ксеносов искали слабые места в сочленениях и швах силовой брони. Льеф Каменный Язык стоял на пульте управления и рубил силовым клинком дикарей, пытавшихся окружить его.

— Волчья гвардия! — скомандовал лорд Убийца. — Уничтожить воинов огня! Очистить это место!

Ветераны ордена обрушили на тау град болтерных снарядов. В ответ устремились немногочисленные импульсные очереди, но волчьи гвардейцы не стали пригибаться и отчаянно искать укрытия, как поступили бы другие воины — непреклонные терминаторы, веря в свои доспехи, надвигались на чужаков.

Тау были организованными и умелыми солдатами, ветеранами бессчетных сражений, великолепными образчиками воинских умений своей расы. Но никогда прежде они не сталкивались ни с чем, подобным Волчьей гвардии.

Превозмогая болезненные раны, Огненная Шкура с ревом снес кожух разбитого когитатора и продолжил стрелять на ходу. Рядом с ним шагал Бальдюр, а позади ступал Дубовое Сердце, разрывая всё вокруг шквалами болтов из штурмовой пушки. Осколки разрывных снарядов, казалось, заполнили весь купол, но волчьи гвардейцы двигались сквозь бурю, пока не подошли к тау на расстояние удара силовым кулаком.

У Всюра кровоточили ранения от импульсных разрядов, но боль, казалось, только придавала ему сил. Занеся руку, он ударил воина огня силовым кулаком прямо в грудь, после чего швырнул полученную алую массу в один из больших экранов орбитального обзора. Изображение звезд над Дактилой раскололось, кровь ксеноса заляпала стену. Ударив сверху вниз штурмболтером, Огненная Шкура расколол череп второму тау.

Поймав последнюю гончую крутов на цепной кулак, Бальдюр отбросил её прочь. Пока куски зверя летели под куполом, Ульрик подбежал к Белому Медведю и оказался посреди тау. Выстрел из плазменного пистолета сразил одного воина огня, ещё троих Убийца разбросал широким взмахом крозиуса.

В пылу битвы очень непросто было удерживать внутреннего волка в клетке. Космодесантники ведь явились сюда не за головами чужаков — их цель состояла в ослеплении радаров тау, наблюдающих за небесами Дактилы, и Ульрик не мог позволить отряду рассредоточиться в погоне за врагами ради самой погони. Сыну Фенриса хотелось утонуть в берсеркерской ярости своего народа, залить пол кровью ксеносов, но волчий жрец подавлял это желание и оставался сосредоточенным.

Командир воинов огня пытался управлять гибнущим отделением из арьергарда и посылал в неприятелей разряды из скорострельного карабина, пока волчья гвардия сжимала кольцо, а линия обороны крутов прогибалась под ударами «кровавых когтей». Отыскав офицера в суматохе, Убийца зашагал к нему, отбрасывая прочь тау, пытавшихся преградить дорогу.

Лидер ксеносов начал отступать к двери, через которую подкрепления ворвались в купол. Он стрелял на ходу, и импульсные разряды с треском и стуком врезались в нагрудник Ульрика. Тау бросил взгляд за спину волчьему жрецу, потом снова посмотрел на него — и в этот миг Убийца понял, что чужак изменился.

Там, где только что была гладкая поверхность визора, появилось озерцо бесформенной тьмы. Оно вело сквозь череп тау в иную реальность, где догорали древние звезды и расцветали новорожденные туманности. Этот проблеск бесконечности, образ бездны за гранью бездны, мог поглотить человеческий разум обещаниями безбрежных возможностей.

Ульрика он не поглотил. Воле космодесантника могли позавидовать почти все сыны Фенриса, она обрела форму в ледяных объятиях его родного мира и закалилась в битвах против наисвирепейших демонов. Воин не мог попасть в ловушку видения или испытать отчаяние. Он был волчьим жрецом. Он был Убийцей.

Оторвав взгляд от тьмы, Ульрик тряхнул головой, прогоняя туман из мыслей. Не так давно он уже мельком видел ту же самую картину, когда сорвал капюшон с головы самозванца, выступавшего в Большом зале Клыка.

Демон. Перевертыш. Здесь, на Дактиле.

Волчий жрец почти машинально отбросил в сторону крута, прыгнувшего на него с занесенными клинками. Он не заметил, как на бегу раздавил тяжелыми сабатонами воина огня. Ульрик не видел ничего, кроме демонического создания, не слышал ничего, кроме отголосков смеха Перевертыша, раздававшихся в Большом зале.

Волк вырвался из клетки. Лорд Убийца чувствовал, как распадаются оковы зверя в его сознании. Теперь Ульрик несся через помещения базы, словно охотник, преследующий добычу по фенрисийскому леднику. Он пролетал мимо рядов чужацких устройств и разбегающихся группок рабочих-тау. Командир воинов огня оставался чуть впереди — на открытой местности волчий жрец уже догнал бы его, но комплекс был тесным, а существо знало обстановку.

Итак, демон последовал за космодесантниками на Дактилу, чтобы захлопнуть ловушку, подготовленную здесь. Убийца перехитрил тварь, приказав основным силам ордена остаться на Фенрисе, а теперь пришло время довершить триумф над Перевертышем, уничтожив его физическое тело. Если враг способен был испытывать сожаление, он пожалеет о том, что вообще выбрал Космических Волков целью своих игр.

Добыча метнулась в дверь, которая немедленно начала опускаться за ней. Бросившись на пол, Ульрик скользнул следом, принял пластину на плечо и с ревом толкнул вверх. Пока космодесантник пробирался дальше, приводы двери визжали и пускали клубы дыма.

Он оказался снаружи купола, на участке каменистого плато между строениями базы. Повсюду виднелись развалины древних имперских зданий, небо над головой пересекали черточки серебристого огня: «Canis Pax» направлял флот тау в замысловатом танце. Госпожа капитан Асгир сохраняла жизнь ударному крейсеру в бою со всей армадой чужаков, но Убийца мог помочь ей с орбитальным сражением только после победы над демоном. Цели волчьего жреца изменились.

Стая крутов, появившихся из купола неподалеку, отрезала Ульрика от Перевертыша. Космодесантник врезался в них и одним ударом сбил с ног половину дикарей. Оказалось, что ксеносы вооружены длинными винтовками с клинками, закрепленными на стволах, и орудуют ими наподобие алебард. Парировав выпад, Убийца раздробил атаковавшему колено ударом крозиуса сверху вниз. Вспыхнуло силовое поле, и обратным движением волчий жрец попал чужаку в подбородок, начисто снеся голову с плеч. Крутнувшись на месте, он описал булавой дугу; два изломанных и окровавленных тела, отлетев в сторону, рухнули на камни.

Впереди скользнула в сторону ещё одна секция купола. Воин огня, ставший марионеткой демона, исчез в открывшемся проходе, а наружу широкими шагами вышел двуногий боескафандр, ростом вдвое выше космодесантника. Одна из рук машины оканчивалась энергетической пушкой, на другой был закреплен круглый щит, генерирующий силовое поле. Сбоку, на бронированной груди, висел нелепо огромный боевой клинок в ножнах, который служил не оружием, а знаком различия. Охваченный гневом Ульрик узнал этот символ.

Шас’эль Дал’ит Сона Малкаон. Вожак тау, требовавший от Космических Волков покинуть Дактилу или умереть. Ещё одно орудие Перевертыша.

Внутренний волк Убийцы завыл. Если Ульрику придется переступить и через этого ксеноса, так тому и быть. Он — Космический Волк, в нем бурлит кровь Лемана Русса! Ничто не выстоит перед воином, объятым яростью!

Волчий жрец отшвырнул прочь ещё одного крута. Дикари разбежались, видя приближение боескафандра, который опускался на пылающих реактивных струях из наспинной установки. Приземлившись точно перед Ульриком, тау навел орудие; космодесантник перекатился вбок одновременно с тем, как колоссальный поток энергии вонзился в плато позади него. В скалистой породе осталась глубокая рытвина.

Поднявшись на ноги, Убийца прыгнул на БСК. Эту машину создавали для того, чтобы держать противников на расстоянии, а затем расстреливать убегающих в спину. Ульрик не собирался бежать. Найдя зацеп между двух пластин, волчий жрец качнулся к голове боескафандра, бронированной коробке с пучком светящихся линз впереди. Занеся крозиус, он всадил булаву в «глаза» противника, и силовое поле разнесло модуль на куски.

Рука БСК со щитом оканчивалась громадной кистью, которой пилот и схватил Ульрика за бедро. Сорвав космодесантника с корпуса, шас’эль отбросил его в сторону. Жестко приземлившись на спину, Убийца проехался по камням, а ослепленный боескафандр тем временем пытался восстановить равновесие.

Космический Волк едва сумел сосредоточиться, чтобы оценить полученные ранения. Ульрику прилично досталось, но ни одна из травм не повредила его боеспособности. Все прочие мысли из головы волчьего жреца вытеснила ярость.

Убийца хотел разорвать эту машину на куски, в мелкие клочья, и, добравшись до ничтожного труса-чужака внутри, растерзать его тело — а потом воздеть к небу кровавые ошметки!

Силовое поле крозиуса перезарядилось. На этот раз он мог раздробить руку БСК или расколоть туловище. Воспользовавшись слепотой врага, Ульрик бросился к нему, уходя из сектора обстрела пушки.

На груди боескафандра, словно в корпусе звездолета, открылся люк. Внутри боевой машины сидел шас’эль, освещенный мигающими огоньками на панели управления. Судя по тонкой пелене воздуха, подернутого дымкой, герметичность кабины в разреженной атмосфере Дактилы поддерживало энергетическое поле. Безгубый рот ксеноса был открыт, и блики тревожных сигналов отражались в текучей черноте его глаз.

Заметив противника, Малкаон в последний момент успел поднять левую руку. Ульрик, на полной скорости врезавшись в полыхнувшее защитное поле, отлетел от БСК и распластался на скале. Тут же шас’эль опустил диск, будто острие гильотины, на живот космодесантника. Прижатый к камням мощью мерцающего энергощита, Убийца дергался, как насекомое на булавке.

Боескафандр развернул орудие, целясь в волчьего жреца. Если тау вообще были способны на улыбку, шас’эль Дал’ит Сона Малкаон в тот момент улыбался.

Высвободив зажатую руку, Ульрик схватил плазменный пистолет. Это оружие обладало достаточной мощностью, чтобы прожечь дыру в надежном силовом доспехе, но соленоидам каждый раз требовалось несколько секунд на перезарядку. Значит, волчий жрец мог рассчитывать только на один выстрел.

Он выстрелил прямо вверх. Сгусток плазмы угодил в генератор щита, и силовое поле с треском отключилось. Энергетическая пушка пальнула в скалу между ступней БСК, но Убийца успел откатиться в сторону.

Ударная волна швырнула Ульрика на ногу боескафандра. Волчий жрец, оставшись в сознании, почувствовал, как сминается боковая часть нагрудника. Его внутренняя броня — сросшиеся ребра — треснула, осколки костей проникли в грудную полость. Фенрисиец ощутил каждый из них: словно огненные иглы, они пронзали тело воина, полосуя и разрывая внутренние органы.

Рухнув на землю, космодесантник попытался вдохнуть, и растерзанные легкие вспыхнули болью. Рядом с Убийцей светилась воронка от взрыва, испарившего камни. Волчий жрец по-прежнему держал в руках крозиус и пистолет; последний он убрал в кобуру, не обращая внимания на боль в разорванных боковых мышцах.

Муки не усмирили внутреннего волка Ульрика, он лишь завыл громче. Схватившись за край открытой кабины, лорд Убийца подтянулся и оказался лицом к лицу с шас’элем.

Ксеноса, кажется, поразило, что противник до сих пор жив. Занося крозиус для смертельного удара, Космический Волк заметил в больших черных глазах тау отражение своего череполикого шлема.

И оно изменилось. Очертания волчьего черепа исказились и распались фонтаном звезд. Вращающиеся галактики разлетелись прочь, грозовые валы сияющего звездного газа заструились из безбрежной пустоты. Миллионы лет, кружась, унеслись цепочками угасающих светил.

Ульрик почти впал в забытье, но снова заставил себя очистить мысли. Осознание чего-то ужасного зарождалось в глубине его разума.

Лорд Убийца услышал далекий смех и понял всё.

Нечто врезалось в бок космодесантника, он выпустил край кабины и снова рухнул на землю рядом с воронкой. Воин огня, тот, кого Ульрик преследовал из центра управления, — Перевертыш, — вернулся и с разбегу сбил его с БСК.

Раны волчьего жреца снова вспыхнули болью. Шас’эль повернулся к нему, дрожащий образ бездны промелькнул по шлему воина огня и лицу Соны Малкаона. В тот момент Убийца снова услышал прежний звонкий смех, доносящийся из какого-то темного места.

Конечно же, Перевертыша не было на Дактиле. Демон остался на Фенрисе, рыская у врат Клыка и ожидая возможности проникнуть в умы Космических Волков. Он навел иллюзию, чтобы отвлечь Ульрика, заставить его проявить слабость, которую не должен позволять себе ни один волчий жрец. Ведь Перевертыш знал единственное уязвимое место Убийцы.

Волк в клетке. Ярость Фенриса. Демон знал, что он сидит внутри Ульрика, и, когда зверь вырывается на свободу, ментальная дисциплина, воспитанная в себе волчьим жрецом, оказывается полностью сокрушенной и забытой.

Убийца перекатился на живот и пополз, чувствуя, как уходят силы. Гнев исчез, осталась только лишь боль. Прежде Космический Волк не раз испытывал физические страдания и не боялся самих мучений, но они напоминали воину о том, как безнадежно обхитрил его Перевертыш. Враг предугадывал каждый ход, сделанный волчьим жрецом, точно знал, как заставить космодесантника забыться, стать неистовым сыном Фенриса, сокрытым внутри. Лорд Убийца оторвался от боевых братьев, сделался уязвимым, позволил неприятелю загнать себя в угол. На памяти Ульрика подобные ошибки совершали только самые тупые новобранцы, которым он же и устраивал взбучку.

Воин огня отступил назад. Передвинувшийся боескафандр теперь стоял над Космическим Волком, и он видел лицо шас’эля в открытой кабине. Подняв тяжелую бронированную ступню, БСК занес её над Ульриком.

В этот миг, уверившись в собственной смерти, волчий жрец испытал странное чувство, всплывшее где-то между болью и сожалением. Оно оказалось необычным оттенком восхищения — отнюдь не доброжелательным, не содержащим прощения или понимания. Но, всё равно, Убийца помимо воли признавал невероятное хитроумие Перевертыша, сумевшего обнаружить единственную слабость в человеке, не имевшем права на слабости. Ульрик гордился тем, что он фенрисиец и сын Лемана Русса, и эта любовь к родному миру и примарху породила в ментальной броне космодесантника уязвимость, которой воспользовался демон.

Нога боескафандра ринулась к земле, сокрушающая, уничтожающая.

Над боевой машиной тау виднелась пустота, расчерченная огнем космолетов. Где-то там, среди этих звезд, лежал Фенрис — и последней, как решил Ульрик, мыслью в его жизни стало осознание того, что родина теперь беззащитна перед хищной волей Темных богов.

Стив Лайонс

Глаз дракона

Давление на грудь Ульрика внезапно исчезло.

Тень колоссального боескафандра, возвышавшегося над ним, — тень смерти, — неожиданно пропала.

Волчий жрец почти ничего не видел и не слышал из-за сигналов тревоги в шлеме. Перегруженные авточувства определяли урон, нанесенный броне и телу космодесантника, по большей части сообщая Убийце уже известные ему вещи. Единственной важной новостью было то, что он остался в живых. Волчий амулет не позволил врагу раздавить Ульрика, хотя долго бы он не продержался.

Верховный волчий жрец и почтенный лорд Убийца уцелел, чтобы сражаться вновь. Пробормотав благодарную молитву Всеотцу, космодесантник осмотрелся в поисках орудия, избранного Им для осуществления своей воли.

Небо над безотрадным чуждым миром кричало, а земля содрогалась. Сквозь облака неслись десантные капсулы в серо-синих цветах Космических Волков, врезаясь в грунт подобно метеорам. Одна из них, как оказалось, приземлилась точно позади боескафандра, и враг потерял равновесие от внезапного толчка.

Усилием воли Ульрик заставил двигаться пострадавшую броню и настолько же пострадавшее тело. Прежде чем шас’эль, пилотирующий БСК, справился с управлением и вновь занес ногу, чтобы вышибить дух из волчьего жреца, космодесантник выбрался из ямы и заковылял в сторону. Фенрисиец с трудом хватал воздух, каждый глоток которого терзал поврежденные легкие.

Боескафандр выпустил ему вслед очередь плазменных сгустков. К счастью, они прошли довольно далеко от цели, хотя Убийца всё же ощутил волну тепла.

Первые капсулы начали раскрываться, извергая на поле боя вновь прибывших Космических Волков. Ульрик узнал нескольких воинов, заметил символ Солнечного Волка на их наплечниках и понял, кто привел сюда подкрепления; впрочем, он заранее подозревал, что так и случится.

Из всех двенадцати Волчьих лордов только один мог нарушить приказы верховного жреца и последовать за ним. Только один пылал такой жаждой показать себя в деле — уже в тысячный раз.

И он только что спас жизнь Ульрика Убийцы.

Кром Драконий Взор, облаченный в развевающийся красный плащ, вышел из десантной капсулы. От её жесткой посадки в твердом грунте остались трещины, но сработанный мастером доспех с позолоченными обводами легко поглотил силу удара.

Волчий лорд объявил о своем прибытии, выпустив в небо очередь разрывных болт-снарядов. В другой руке Кром сжимал знаменитую Лапу Змея, огромный инеевый топор с двумя лезвиями. Мгновение спустя Драконий Взор уже выбрал цель.

— Завалим БСК! — проревел он в комм-бусину.

Боевая машина тау, возвышавшаяся над полем сражения, оказалась для него неудержимо заманчивой целью, особенно потому, что уже получила урон. Голова боескафандра была проломлена, и пилоту для обзора пришлось распахнуть грудной люк. Приятным дополнением стало то, что чужак, кажется, одолел верховного волчьего жреца. Когда Кром представил, как победит врага, с которым не справился Ульрик Убийца, у него слюнки потекли.

Приказ командира услышала и поняла его Волчья гвардия, составленная из наиболее неистовых воинов роты. Если не считать Королевской гвардии Старого Волка, элитный отряд Драконьего Взора был самым большим среди всех великих рот. Бойцы быстро стекались к Крому, вдохновленные его личным примером в битвах.

Выскочив из десантной капсулы сразу за своим господином, воины рассредоточились и начали окружать врагов, паля из грохочущих болт-пистолетов и штурмболтеров.

— Держите дистанцию, — предостерег их по вокс-сети вожак стаи. — Такая штуковина может одним ударом расколоть силовую броню, но за нами преимущество в скорости и ловкости. Лучше ослабить защиту БСК огнем издали, а затем сблизиться для убийства.

Это был Беорик Клык Зимы, вечно спокойный голос разума. Кое-кто указывал, что его года и мудрость стали полезным противовесом вспыльчивости Драконьего Взора, но воин оставался последователем Крома, таким же верным, как и все прочие.

— Иногда мне кажется, что в тебе вообще нет волчьей крови, — буркнул себе под нос Волчий лорд, и уже не в первый раз. Впрочем, он обязан был выказывать уважение Беорику, имевшему за плечами столетия превосходной службы.

Хотя боескафандр содрогался и отступал под сосредоточенными залпами Волчьей гвардии, он был далеко не беззащитен. Вскинув огромную руку, — точнее, многоствольную пушку, укрепленную в плечевом суставе, — он обрушил на противников шквал ослепительных сгустков плазмы.

Укрытий вокруг почти не имелось, поэтому Космические Волки практически не могли уйти от раскаленного добела пламени, что охватило их. Воинам оставалось только превозмогать атаку ксеноса, пока символы и украшения на силовых доспехах шли пузырями и выгорали.

Йормунд Громовой Коготь, бывший на голову выше остальных космодесантников в своей более прочной терминаторской броне, растолкал боевых братьев. Оказавшись впереди всех, он уперся ногой в землю и навел на БСК установку «Циклон». Несколько бронебойных ракет с воем пронеслись над плечами фенрисийца и, пылая огнем, устремились по подсвеченному лазером пути к могучей цели. С грохотом врезавшись в энергетический щит боескафандра, они окутали машину ксеносов облаком дыма и огня. Враг продолжал стрелять, но уже почти вслепую.

Многие воины из ударного отряда Ульрика тем временем пришли в себя, и уцелевшие тау начали поспешно отступать, видя, что им не под силу одолеть неприятеля. Остальные Убийцы Змиев, «кровавые когти», «серые охотники» и «длинные клыки» Крома, гнались за врагами по пятам, ускоряя их бегство. Сам верховный жрец, несмотря на раны, вернулся в сражение.

Сощурившись, Драконий Взор вгляделся в БСК через муть, окружавшую противника. Ноздри фенрисийца подергивались от запаха горящей проводки. Орудие боескафандра умолкло; как решил Кром, теперь пилот в любой момент мог попытаться удрать, пробиться через сжимающееся серо-синее кольцо. Увидев в этом свой шанс, Волчий лорд воспользовался им.

Не прислушавшись к мудрому совету Беорика — на что он имел полное право — Драконий Взор бросился в атаку, оскалив клыки и вращая топором над головой.

По лезвиям Лапы Змея шел ряд нижних когтей фенрисийского ледяного змея, и клинок резал лучше алмаза; дополнительную силу оружию придавали таинственные резные руны. Кром рубанул топором по правому колену боескафандра, куда до этого попадала ракета. На мгновение лезвие застряло там, исторгнув новые клубы дыма и фонтаны яростных искр. Но этого было недостаточно.

Пилот, сидевший в грудной полости БСК, пристально смотрел на космодесантника черными, нечеловечески холодными глазами. Драконий Взор изо всех сил, всей массой тела, облаченного в полный доспех, навалился плечом на правую опору боевой машины. Противник, уже потерявший равновесие, наконец-то упал. Пока боескафандр валился навзничь, Кром с хрустом вырвал топор.

Тут же к нему присоединилась Волчья гвардия под командованием Беорика. Фенрисийцы, окружив рухнувшую машину, начали прорубаться через потрескивающие щиты ударами инеевых и силовых клинков. Выдернув беспомощного пилота из кабины, они щелкали клыками и завывали, оспаривая друг у друга честь вырвать ему глотку.

Через несколько минут после прибытия Крома Драконьего Взора битва была выиграна. Гордо выпятив грудь колесом, Волчий лорд повернулся к Ульрику.

— К вашим услугам, — ухмыльнулся Кром.

— Я тебе сказал оставаться на Клыке! — рявкнул Убийца.

— У меня возникло ощущение, что я понадоблюсь здесь, — довольно нагло ответил Драконий Взор.

Ульрик хорошенько посмотрел на него из-под жуткого шлема. Большинство людей, даже фенрисийцев, вздрогнули бы в страхе перед осуждающей личиной — но не Кром. Его не просто так называли Драконьим Взором или Свирепым Глазом.

Воин стоял с обнаженной головой, и светлые красновато-коричневые волосы, заплетенные в косы, как и борода того же цвета, ниспадали на горжет. Волчий лорд встретил опаляющий взгляд Убийцы столь же неистовыми красными глазами; судя по легкому подергиванию губ, он наслаждался противостоянием. Тотем с черепом волка, закрепленный на спине космодесантника, нависал у него над головой. Казалось, что мертвый зверь тоже с ухмылкой посматривает на волчьего жреца глазницами, полными высокомерия.

— Мы слишком долго бездельничали в Клыке, — сказал Кром. — Мои Убийцы Змиев жаждут вновь обагриться кровью после того, как пропустили Великую Охоту.

В глотке Ульрика начал зарождаться рык, но он решил закрыть тему. Волчий жрец отдал ясный приказ, — к добру или к худу, невзирая на последствия, — и неповиновение Драконьего Взора, как-никак, спасло Убийцу. Его смерть нанесла бы сынам Русса тяжелейшую рану, особенно учитывая пропажу Великого Волка.

К Ульрику неслышно подошел Олав Бранн.

— Верховный жрец, хотя сейчас тау зализывают раны, они, несомненно, перегруппируются и атакуют снова. Если мы хотим найти здесь Великого Волка…

— Гримнар прибыл сюда, на эту планету? — перебил Кром.

— Чтобы, как мы считаем, исследовать развалины здешнего города, — подтвердил лорд Убийца. — И Олав прав, у нас, возможно, немного времени на его поиски.

Кивнув, Драконий Взор резко отвернулся. Он впился глазами в заплесневелые стены зданий, разбросанных по плато, словно ждал, что строения расступятся перед его пылающим взглядом, как делало большинство людей. Одновременно с этим, Кром гаркнул приказ в комм-бусину, подтолкнув великую роту к действию.

Ульрик отдал те же распоряжения своему небольшому отряду. Убийцы Змиев, впрочем, были более голодными до дела и менее уставшими, чем боевые братья верховного жреца, и, подстегиваемые Волчьим лордом, возглавили продвижение.

Скомандовав Волчьей гвардии построиться вокруг него, Драконий Взор и сам помчался к осыпающимся городским воротам. Он с запасом опередил верховного волчьего жреца.

От запаха пыли и разложения, стоявшего в городе, у Крома засвербело в носу. Улицы, обрамленные каркасами полуразрушенных зданий, оказались узкими и извилистыми. Космодесантнику было тесно на них; серое небо казалось далеким, а угрюмая тишина быстро заполняла пустоту, возникшую после окончания битвы. Этот город покинули задолго до того, как катастрофа на Дактиле привела к планетарной эвакуации. Он ощущался безжизненным, бездушным, стерильным. Плохим местом для охоты. Мало кто, осознавал Драконий Взор, ходил по этим улицам на протяжении последних десятилетий, даже столетий.

«Мало кто, — подумал он, — но всё же ходил…»

Кто-то потревожил пыль, и не так давно. Следов оказалось слишком много, чтобы отличить один от другого, поэтому Кром отбросил попытки разобраться в них. Его рота рассредоточилась среди развалин, и, если здесь можно было найти что-либо, — подсказку о местонахождении Великого Волка или самого Гримнара, возможно, раненого и нуждающегося в помощи — то Убийцы Змиев отыщут это или будут иметь дело с Драконьим Взором.

Кром обошел кругом огромный ветхий купол, давно подкосившийся из-за шипастых корней, что разрослись под ним и победно вырвались в разбитые двери и окна, лишь затем, чтобы самим сгинуть под тяжестью времени и болезней.

Впереди виднелся перекресток, от которого расходились по спирали пять узких дорог. Разбив Волчью гвардию на стаи, Драконий Взор выбрал для себя центральную улицу: по его мнению, она с наименьшей вероятностью могла завернуть обратно к стенам.

Однако же, считанные минуты спустя ветерок принес знакомые запахи, и фенрисиец столкнулся лицом к лицу с шестью боевыми братьями, шагавшими по той же дороге, что и он, только в противоположном направлении.

«Настоящий лабиринт», — кисло подумал космодесантник. Человек, лишенный волчьих инстинктов Крома, — и, что менее важно, авточувств его доспеха, — уже заблудился бы здесь.

Первым кое-что обнаружил новичок из «кровавых когтей». Его голос ворвался в вокс-сеть, полный гордости и жажды произвести впечатление. Мгновением позже Беорик Клык Зимы, находившийся дальше к востоку, передал более взвешенное сообщение. Содержание его доклада оказалось почти таким же, как у молодого собрата: оба нашли места недавних сражений. Оба нашли погибших бойцов.

— Опознал Ури Грозового Молота, — воксировал Беорик. — Верный воин Королевской гвардии Старого Волка. Мертв уже несколько дней.

— Значит, Гримнар был здесь, — отозвался Драконий Взор.

«Возможно, он до сих пор тут».

— Мой лорд, я вижу другой труп, — вклинился пылкий «кровавый коготь». — Это космодесантник, мой лорд, но не с Фенриса. На нем символ Калибана.

Кром скривил верхнюю губу при упоминании древних недругов Космических Волков.

— Мы тоже нашли Темных Ангелов, — подтвердил Клык Зимы. — Один из них, несомненно, сражен цепным мечом — и, мой лорд, я не вижу тау. Чужацких тел здесь нет.

Этому могло быть только два объяснения. Невероятно, чтобы Космический Волк погиб, не забрав с собой хотя бы одного врага. Значит, ксеносы просто забрали своих мертвецов для погребения? Возможно, но при этом они атаковали отряд Ульрика за пределами города, и до сих пор Драконий Взор не учуял внутри свежих запахов тау.

Волчий лорд сжал кулаки в латных перчатках. Уже давно Кром не сходился нос к носу с Темным Ангелом, но в прошлый раз уверенно доказал свое превосходство. Он с радостью воспользовался бы шансом — поводом — доказать это вновь.

Какое-то время фенрисиец обдумывал такой приятный сценарий, пока новое вокс-сообщение не потребовало его внимания. Драконий Взор узнал голос Эгиля Красного Кулака, вожака «кровавых когтей».

— Потерял контакт с тремя моими Волками, — прозвучал зловещий доклад. — Направляю тебе координаты их последней известной позиции и выдвигаюсь туда со стаей.

Значит, в городе всё ещё оставались враги, живые враги. Темные Ангелы? «Нет, — подумал Кром, — они не стали бы прятаться в тенях». Тау? «Возможно…» Но волоски на шее и вдоль хребта стояли дыбом — Волчий лорд осознал, что это началось одновременно с тем, как он вошел в осыпающиеся ворота. У воздуха был собственный запах, вкус, который фенрисиец не мог точно определить, хотя тот цеплялся ему за ноздри и пощипывал глотку.

Инстинкты никогда не подводили Крома Драконьего Взора. Здесь скрывалось некое зло.

— Этого ещё можно спасти, — произнес Всюр Огненная Шкура.

Он говорил о седом «длинном клыке», которого откопал из-под груды камней, заметив торчавшую оттуда руку.

Раны воина были глубокими, но его улучшенная физиология остановила кровотечение и замедлила метаболизм до почти неощутимого уровня. До пробуждения «длинного клыка» могли пройти недели или более того, — порой космодесантники оставались в коме на протяжении столетий, — но рано или поздно Волк проснется.

— Если он и расскажет нам, что здесь произошло, то нескоро, — проворчал Ульрик.

Приказав, чтобы боевого брата отправили на «Canis Pax» для оказания необходимой помощи, он зашагал прочь, хмуря густые брови под шлемом.

Связавшись по воксу с Драконьим Взором, волчий жрец узнал, что Убийцы Змиев нашли ещё несколько тел. «Недостаточно, чтобы назвать это резней, — прикинул Ульрик, — но призадуматься стоит». Что могло помешать Логану Гримнару позаботиться о раненых или похоронить мертвых?

«И вообще, что изначально привело его — и Темных Ангелов, не говоря уже о тау — в эти гниющие развалины?»

— Вон там ещё один Темный Ангел, — пробурчал Бранн.

Этому космодесантнику уже ничто не могло помочь. Воин в обожженном и пробитом доспехе лежал, привалившись к основанию винтовой лестницы, что вела в никуда.

Лорд Убийца осмотрел труп опытным взглядам, ища разгадку тайны. Темные Ангелы и Космические Волки были давними недругами, но не до такой степени, чтобы сражаться насмерть. Если только, подумал Ульрик, калибанцев не затронула порча Хаоса. Внимательнее изучив тело, волчий жрец убедился, что космодесантник — именно тот, кем кажется, и не более того.

Сообщив Крому новости, Убийца получил грубый ответ:

— Значит, семеро их на пятерых наших! — кичливо произнес Волчий лорд.

«Даже так», — подумал Ульрик. В отличие от Драконьего Взора, он не смотрел на мир как на череду соревнований.

До этого волчий жрец приказал госпоже капитану «Canis Pax» вести постоянное сканирование планеты. Вполуха выслушав вокс-доклад с орбиты, он передал информацию Крому:

— Тау перегруппировываются на плато, замечена ещё дюжина БСК. Возможно, их передовые отряды уже ведут поиски в городе.

«Может, пропавшие «кровавые когти» попали в засаду ксеносов?», — спросил себя лорд Убийца.

— Хорошо, — прорычал Драконий Взор, — пусть приходят!

— Нет! — огрызнулся Ульрик, чувствуя, как в нем снова разгорается ярость. — Нельзя позволить тау задержать нас здесь. Сразишься с ними в другой раз. Нужно найти то, ради чего мы явились на этот мрачный мир, и убраться отсюда. Ты меня понял, Кром?

— Как скажешь, — нехотя выдавил Волчий лорд и разорвал связь.

Вздохнув, Убийца напомнил себе о более достойных качествах Свирепого Глаза (ему, в самом деле, довольно часто приходилось их перечислять). Великий Волк то и дело грозился изгнать Крома из ордена или вырвать ему горло, и каждый раз верховному жрецу выпадала неблагодарная задача — просить Гримнара передумать.

Именно Ульрик, который уже тогда был старым Волком, завербовал Драконьего Взора и наблюдал за его обучением. Он увидел в воинственности и вспышках пламенной ярости Крома оружие, достойное закаливания. Множество великих побед, одержанных с тех пор Свирепым Глазом, окровавленные тела врагов под его ногами, несокрушимая верность, вселяемая им в Убийц Змиев — всё это доказывало, что верховный волчий жрец сделал правильный выбор.

«А теперь я обязан ему жизнью…»

В уши Ульрика внезапно ворвался шквал вокс-докладов. Одновременно с этим он услышал характерный звук стрельбы на северо-востоке, приглушенный рядами каменных зданий, а затем точно такой же перестук с юга.

На Космических Волков напали.

Как только раздался первый выстрел, Драконий Взор бросился в бой.

Он пронесся по узким улочкам мертвого города, сквозь остовы разрушенных зданий, по грудам обломков и мусора. До цели Кром не добрался — перед ним внезапно возникла цельная стена, перекрывшая путь. Издав раздосадованный вой, фенрисиец развернулся и побежал обратно, расталкивая Волчьих гвардейцев в поисках обходной дороги.

В итоге Свирепый Глаз опоздал к месту сражения. Всё уже закончилось.

Полустая «серых охотников» застала врасплох разведотряд тау. Шесть ксеносов против троих Космических Волков, но чужаки не имели навыков ближнего боя, и космодесантники добрались до врагов прежде, чем те успели воспользоваться импульсными винтовками.

Четверых тау практически разорвали на куски, двое уцелевших сбежали в разные стороны, спасая жалкие жизни. Фенрисийцы, недолго думая, погнались бы за ними, — и Кром, скорее всего, присоединился бы к своим бойцам, — если бы появившийся в тот момент Беорик Клык Зимы не повелел им держать позицию.

— Верховный жрец сказал, что нельзя позволить тау задержать нас, — спокойно напомнил он Драконьему Взору в ответ на убийственный взгляд. — Так же неразумно будет ещё более распылять наши силы, пока мы точно не знаем о природе угрозы.

Понимание, что Беорик прав, нисколько не остудило гнев Крома, и он сорвал зло на ближайших доступных целях — «серых охотниках». Волчий лорд выругал их за то, что они упустили чужаков, оказались недостаточно быстрыми, сильными и внимательными.

— Когда вернемся в Клык, — поклялся Драконий Взор, — все вы проведете неделю на тренировках с «кровавыми когтями», обучаясь работе с клинком. И, если ещё хоть раз так же облажаетесь, я лично измордую вас до кровавых соплей! Никаких оправданий! Я не позволю…

Кром замолчал, осознав, что его заглушает какой-то новый звук.

Одновременно с тем, как Волчий лорд крутнулся на месте, с небес позади него устремился завывающий летательный аппарат. Маленький и черный, схожий по форме с наконечником стрелы, он не походил на имперские машины. Не принадлежал он и тау, судя по резким линиям и углам. Скиммер несся прямо на Драконьего Взора, и, решив, что им управляет самоубийца, Кром прорычал бойцам приказ рассыпаться и занять укрытия.

Аппарат вышел из пикирования прямо над землей, отклонившись в сторону и на волосок разминувшись с окрестными зданиями; он оказался более маневренным, чем мог представить Волчий лорд. Драконий Взор заметил пилота под фонарем кабины и ещё двоих членов экипажа, высунувших головы из-за орудийной установки на корме.

— Что за варпня? — выкрикнул фенрисиец.

И тут же бортстрелки взялись за дело, накрыв улицу перед Волками тысячами крошечных острых зарядов, выпущенных из длинноствольной пушки. Пригнувшись, Кром нырнул под арку, укрывшись от атаки за каменной кладкой, покрытой замысловатой резьбой. Впрочем, часть метательных снарядов всё равно рикошетировала от доспеха, а несколько застряли в нем: это были тонкие, дрожащие осколки кристаллов, поблескивающие нейротоксинами. Теперь космодесатник понял, с чем столкнулся.

Беорик, с его столетиями опыта, мгновенно распознал врага.

— Эльдар!

Тень скиммера промелькнула над Волками; он почти коснулся брюхом голов космодесантников. Вслед за этим бортстрелки развернули пушку и выпустили новую очередь осколков, заставив Убийц Змиев поспешно сменить оборонительные позиции.

Пригибаясь под аркой, Драконий Взор выпустил полный магазин болт-пистолета в направлении врагов. Он целился в неприкрытые головы стрелков, но на таком расстоянии и через пургу отравленных игл попасть было почти невозможно.

— Стреляйте, собачьи дети! — взревел Кром, обращаясь и к Волчьей гвардии, и к «серым охотникам». — Свалите эту чертову хреновину, и, может, я ещё поверю, что у вас есть железо в крови!

Черная машина ксеносов, следуя изгибу дороги, скрылась за куполом; это хотя бы избавило фенрисийцев от залпов осколочной пушки, дало им драгоценное время на перегруппировку. Впрочем, Драконий Взор слышал шум её антигравитационных двигателей — тихий по любым обычным нормам, но громкий в безмолвии города. Ксеносы оставались поблизости.

Волчий лорд вытащил две кристаллических иглы из нарукавника, одну из нагрудника и бросил на землю; осколки раскрошились. Перезарядив пистолет, Свирепый Глаз услышал в вокс-бусине настойчивый голос верховного волчьего жреца.

— Получил доклады о стрельбе на твоей позиции. Что там происходит? Кром?!

Драконий Взор собрался было ответить, но промолчал. «Ульрик может и подождать немного, — решил он, — пока не будет новостей получше». В любом случае, в вокс-сети уже звучали наперебой доклады других космодесантников. Эгиль Красный Кулак, занятый поисками своих «кровавых когтей», тоже наткнулся на корабль ксеносов; ещё три стаи Космических Волков в разных точках города неожиданно оказались под обстрелом.

«Русс, да они повсюду одновременно! — подумал Кром. — Как такое возможно?»

Черный скиммер взмыл над лабиринтом улиц и сделал резкий круговой разворот, после чего вновь понесся в атаку на бреющем полете, сбив по пути шпиль квадратной башенки. Фенрисийцы вторично оказались на прицеле его орудия, но на этот раз имелось одно важное отличие.

На этот раз Кром Драконий Взор знал, что враг приближается, и был готов к встрече.

Противники выскочили из разрушенных зданий за арочными проходами, возникли на балконах, парапетах и в пустых оконных проемах осыпающихся башен.

Лорд Убийца выругал себя за ошибку, достойную новичка. Ветер доносил до волчьего жреца запах врагов, но он неверно определил расстояние до них, переживая за братьев, к которым спешил на помощь. От полного окружения стаю Ульрика — шесть бойцов в настоящий момент — спасло только предупреждение, выкрикнутое им одновременно с тем, как захлопнулась ловушка. Тем не менее, Волки значительно уступали врагу числом.

Верховный жрец насчитал более двадцати воинов темных эльдар в гибких черных доспехах. Их плечи, колени и локти были усыпаны шипами, из конических шлемов вырастали рога. По незащищенным лицам некоторых из них было видно, что кожа чужаков, как и всех ксеносов этого вида, имеет бледный, «скучающий-по-солнцу» оттенок. Несмотря на это, враги были гибкими и мускулистыми; Убийца видел их острые уши и подбородки, заточенные зубы и шелковистые гривы черных или белых волос.

— Их оружие сильно, но броня слаба! — взревел Ульрик. — Ударим по ним быстро и мощно! За Русса!

Тем не менее, возглавив атаку, волчий жрец воксировал просьбу любым фенрисийцам, ещё не связанным боем, прийти к нему на помощь.

Черный летательный аппарат развернулся для очередного захода, третьего по счету.

Кром опасался, что его не будет: Волчий лорд уже разместил своих бойцов в дверных проходах и окнах по обеим сторонам улицы, на хороших снайперских позициях. В прошлый раз они раскололи фонарь кабины и, не сомневался Драконий Взор, зацепили одного из бортстрелков. Он думал, что темные эльдар могут изменить тактику, возможно даже, показать им хвост.

Но чужаки уже пролили кровь и не собирались на этом останавливаться.

До этого Ульвар Острый Клык слишком далеко высунулся из укрытия, пытаясь произвести идеальный выстрел. Осколочная пушка в мгновение ока дернулась в его сторону, и кристаллические осколки изрешетили космодесантника. Волка отбросило обратно в дверь и сильно ударило о стену — он так и стоял, приникнув к ней, и не шевелился уже больше минуты.

Ещё трое Космических Волков, включая самого Драконьего Взора, получили ранения. Как и Ульвар, он решил рискнуть и поплатился за это. На сей раз, сказал себе Кром, он будет проворнее. Никаких оправданий.

Пригибаясь под каменной аркой, он определил траекторию скиммера по завыванию двигателей. Когда враг оказался прямо над Волчьим лордом, так близко, что не смог бы сразу выйти из пике и навести орудие, Свирепый Глаз сделал свой ход.

Теперь взбираться было легче, поскольку Кром опирался на заранее подготовленные выбоины в камне. Правда, онемение в левом плече расползалось по руке и уже дошло до пальцев. Драконий Взор вслух обматерил осколок, который нашел просвет между горжетом и наплечником и сумел за счет разгона пробить силовой доспех. Волчий лорд вырвал основание кристалла, но острие глубоко засело в мышце.

«Что, если яд дойдет мне до основного сердца?»

Об этом Крому думать не хотелось. Он взобрался на самый верх арки, и в этот раз идеально угадал со временем. Скиммер оказался совсем рядом, чуть ли не на расстоянии руки; если бы Свирепый Глаз поднял голову секундой раньше, её вполне могло оторвать. Другой летательный аппарат, с обычными двигателями, поджарил бы космодесантника реактивной струей.

Бортстрелки темных эльдар его не заметили. Они стояли спиной к Драконьему Взору, сосредоточившись на целях, разбросанных по улице перед ними.

Обычный человек, или даже кое-кто из Космических Волков, подобных Беорику Клыку Зимы, помедлил бы на мгновение, чтобы разобраться в ситуации, и наверняка запоздал бы с действием. Кром доверял инстинктам, которые никогда его не подводили, поэтому вновь положился на них и прыгнул к цели. В течение опьяняющей секунды Волчий лорд летел над городом.

«Слишком медленно!»

Черный скиммер ускользнул из-под него, будто тень. Взвыв, Свирепый Глаз вытянул руки в попытке зацепиться за боевую машину, но внезапно потерял равновесие из-за онемевшей левой руки и уже не летел, а падал. Он ощутил внезапный укол — не страха, нет, но стыда.

И, поскольку Кром Драконий Взор не желал испытывать стыд, поскольку он не мог упасть на глазах у своей стаи, его шарящие пальцы всё же каким-то образом нашли опору. Фенрисиец уцепился за ловчую цепь, свисавшую с левого крыла скиммера, и едва не завыл снова, уже от боли — раненое плечо почти вывернулось из сустава.

Внезапная прибавка массы в виде рухнувшего на корпус космодесантника бросила чужацкую машину в штопор. Один из бортстрелков, застигнутый врасплох, свалился за борт и пролетел мимо Крома. Аппарат летел недостаточно высоко, чтобы падение оказалось смертельным, но девять Космических Волков на земле готовы были исправить положение.

Свирепый Глаз изо всех сил держался на цепи, но ему требовалось взобраться по ней: болтаясь под скиммером, он оставался легкой мишенью. Выровнявшийся аппарат задел законцовкой крыла мраморную отделку башни, с визгом выбив фонтан искр. Кром не знал, произошло это случайно, или же пилот отчаянно пытался стряхнуть космодесантника.

Усилием воли Драконий Взор заставил руку ожить и, подтянувшись на цепи, влез на короткое крыло вражеской машины. Как только фенрисиец поставил на него сабатон, скиммер вздрогнул, а из-под кожуха двигателя повалил черный дым. Уцелевший стрелок заметил Волчьего лорда и развернул к нему орудие; Кром уставился на чужака убийственным взглядом и наполовину побежал, наполовину похромал к турели.

Они схватились за контроль над осколочной пушкой. Темные эльдар были быстрыми и ловкими созданиями, но в силовом противостоянии на стороне космодесантника имелось сервомоторное преимущество. Бортстрелок выпустил орудие и потянулся вместо этого за цепом у пояса.

Топор Драконьего Взора висел у него за спиной, поэтому фенрисиец схватил ксеноса и прижал его тонкие руки к бокам. Чувствуя, как легкая броня трещит в клещах могучей хватки, он очень хотел бы увидеть перепуганное лицо врага вместо черного безразличного шлема.

Каким-то образом чужак сумел вывернуться из «объятий» космодесантника, но с трудом хватал воздух. Он снова попытался выхватить цеп, но Кром нанес ему жестокий удар наотмашь латной перчаткой, едва не оторвав голову. Ксенос отшатнулся, и Волчий лорд бросился на него, выставив вперед здоровое плечо. Неприятель попытался собраться и принять удар, но случайный маневр скиммера подвел его, и бортстрелок полетел вниз вслед за сгинувшим товарищем.

Темный эльдар совершил кувырок в воздухе; вероятно, он сумел бы приземлиться на ноги, но чужацкая машина уже набрала высоту, и при ударе о землю ксенос должен был переломать кости.

Пилоту тем временем удалось поднять нос аппарата и вытащить его выше уровня крыш, но скиммер с трудом удерживался там. Драконий Взор вытащил топор, собираясь прорубиться в запертую кабину, но тут ему пришлось вцепиться в орудие. Черная машина свалилась в почти неуправляемое пике и с креном понеслась вдоль узких улиц, то царапая крылом здание, то пробивая мачтовые опоры.

Из-под кожуха двигателя уже вылетали языки пламени, и Кром видел через фонарь, что пилот проигрывает отчаянную борьбу за управляемость скиммера. Только милостью Всеотца они ещё не разлетелись по кусочкам в разные концы города.

У Волчьего лорда не осталось выбора. Ему придется прыгать.

«Русс, как же быстры эти ксеносы — или меня замедляют раны?»

Ульрика окружила троица темных эльдар. Они атаковали фенрисийца клинками, которые по мгновенному движению запястья вытягивались в цепы, делая парирование невозможным. Чужаки, в свою очередь, увертывались от всех ударов крозиуса, окруженного силовым полем, и как будто наслаждались этим танцем. Глаза противников ярко пылали в прорезях конических шлемов, и на лбу у каждого из них виднелся зазубренный символ воинского кабала. Убийце этот знак известен не был.

Он начал описывать более широкие дуги булавой, пытаясь держать врагов на расстоянии, но ксеносы подскакивали вплотную между взмахами и вновь полосовали космодесантника. Пока что силовое поле, создаваемое амулетом, принимало на себя большую часть выпадов, но волчий жрец уставал, и его дыхание вновь становилось напряженным. Если Ульрик не хотел уступить в этом бою, ему следовало поменять тактику.

Когда чужак вновь замахнулся цепом, лорд Убийца подставил крозиус так, что оружие эльдар обмоталось вокруг него, и резко дернул булаву к себе. Космический Волк хотел вырвать раскладной клинок у неприятеля, но тот упрямо вцепился в рукоять, что вылилось в краткое «перетягивание каната» с заранее известным победителем. В итоге ксенос потерял равновесие и врезался в космодесантника, и тот ударом свободной руки отбросил его на другого эльдар.

При этом Ульрик открылся для третьего противника, цеп которого прорезал отороченный мехом плащ и содрал слой керамита с нарукавника.

Тем не менее, Убийца открыл себе проход в круге темных эльдар. Опустив голову, волчий жрец ринулся туда, пока враги не успели перегруппироваться, выхватил плазменный пистолет, крутнулся на месте и открыл огонь по чужакам. Все трое погнались за фенрисийцем, но тот уже прижался спиной к стене, чтобы вновь не оказаться в окружении.

Перевес по-прежнему был на стороне ксеносов, но Ульрик чувствовал, что ситуация вот-вот изменится.

Он насчитал троих братьев, упавших под ударами цепов и отравленных клинков; ещё двое рухнули, когда из теней в них понеслись очереди осколков, но намного больше космодесантников ответили на призыв верховного жреца. В основном это были Убийцы Змиев.

«Возможно, я снова буду обязан Крому жизнью!»

Битва расширялась, охватывая целый квартал, и сыны Русса больше не стояли в пассивной обороне. Они уже успели записать несколько убийств на свой счет.

Но некоторым стаям в городе приходилось намного тяжелее. Подкрепления не могли добраться до них вовремя, и некоторые вокс-каналы, только что забитые сообщениями бойцов, один за другим зловеще умолкали. Ульрик не слышал вестей от Крома, но, связавшись с Беориком, узнал, что Волчья гвардия тоже была атакована.

«Они появились так внезапно, вообще без предупреждения, — думал Убийца, — и сканирование с моего корабля их не обнаружило. Что, если это…?»

Темные эльдар тоже вводили в бой дополнительные силы. К рукопашной схватке присоединились две огромные слюнявые твари, рядом с которыми человекоподобные воины выглядели карликами. Волчий жрец уже сталкивался с подобными созданиями, напоминавшими колоссальных обезьян фиолетового цвета, с множеством глаз и зубов, шипастыми хвостами и мощными бритвенно-острыми когтями.

Над этими когтистыми извергами парила стройная фигура на антигравитационном скайборде: темный эльдар-укротитель, который гнал подопечных вперед продуманными ударами щелкающего кнута. Грудь чужака была обнажена, на поясе у него висели звериные черепа, а лицо скрывалось под шаманской маской, напоминавшей морды самих чудовищ — возможно, в том числе и таким загадочным способом погонщик удерживал власть над ними.

В битву с тварями вступили две стаи «серых охотников» Крома. Заметив это через поле боя, Ульрик обратился к ним по воксу.

— Если раните их, они разъярятся, как берсеркеры, — предупредил волчий жрец. — Сначала убейте укротителя, и звери, вполне возможно, набросятся на темных эльдар.

«Сказать легче, чем сделать», — понимал лорд Убийца.

Трое чужаков тем временем снова атаковали его цепами. Ульрик обратил на них красноглазую, оскаленную личину Волчьего шлема Русса; один из противников на мгновение оступился, и фенрисиец проломил ему череп крозиусом.

Из невнятной мешанины сообщений Убийца выудил отдельный голос:

— … увидели, что нас больше, и сбежали. Нескольких удалось догнать, но остальные будто растворились в тенях. У нас потери — четверо «кровавых когтей». Когда мы заметили их… ксеносов, они грузили наших боевых братьев на черный скиммер.

«Чужаки используют тактику быстрых ударов, — осознал волчий жрец, — дезориентируют и разделяют наши основные силы, одновременно нападая на изолированные отряды, по одной стае за раз. И забирают их… куда?»

Ульрик боялся, что знает ответ на этот вопрос. Пора было переходить в наступление.

Трое воинов темных эльдар могли сковать его боем, но двое — совсем другое дело. Лорд Убийца бросился на них, принимая удары цепов и вращая священным крозиусом, — своим оружием, но и символом исполняемой им службы. Один из ксеносов успел отпрыгнуть с дороги, но второй опоздал. Да, эти создания были быстры, однако сыны Русса не уступали им.

Рыча, волчий жрец беспрерывно обрушивал на неприятеля силовую булаву. Не давая чужаку опомниться, Ульрик расколол его шлем и повалил наземь. Закончив с этим, Убийца развернулся к последнему врагу — и обнаружил, что тот сбежал.

И не только он, как понял Космический Волк. На поле боя осталась лишь горстка темных эльдар, — да, часть ксеносов погибла, но не так много, — а головы их снайперов исчезли из окон зданий вокруг.

Боевые братья ещё не заметили перемены, или были слишком заняты, чтобы обратить на это внимание. Когтистые изверги, учуяв запах собственной крови, впали в неистовство (что и предсказывал Ульрик), и для их сдерживания требовались все оказавшиеся рядом бойцы.

Укротителя нигде не было видно. «Застрелили или сбежал с остальными, бросив своих подопечных?»

Лорд Убийца попытался связаться по воксу с Драконьим Взором, но, снова не получив ответа, вызвал Беорика.

— Я так понимаю, «Железная шкура» на орбите? — спросил он, имея в виду ударный крейсер Убийц Змиев.

— Да, верховный жрец, — подтвердил Клык Зимы.

— Свяжись с капитаном корабля. Пусть командует взлет «Громовым ястребам».

— Верховный жрец, но тау…

— Знаю, мы увидели то же самое после сканирования. Мне не нужно, чтобы они приземлялись, пусть только сделают вид. Мои штурмовые корабли присоединятся к вашим.

— Отвлекающий маневр, — понял Беорик.

— Пусть займут ПВО тау на десять минут, а потом отступают.

Чтобы избежать дальнейших вопросов, Ульрик переключился на другую частоту и отдал ряд приказов госпоже капитану Асгир. Одновременно с этим фенрисиец вновь зарядил плазменный пистолет, а затем издал ревущий боевой клич, уже не по воксу. Получив ответный вой от всех услышавших его Космических Волков, лорд Убийца вернулся в сражение.

Повсюду вокруг Крома валялись дымящиеся обломки черного скиммера.

Драконий Взор уже не мог пошевелить левой рукой и вообще её не чувствовал; к тому же, врезаясь при падении в стены и выступы зданий, он повредил спину и пробил доспех. Отверстия в броне были закрыты ремонтной смесью, но раны самого космодесантника требовали более длительного и заботливого ухода.

Волчий лорд связался по воксу с Беориком, на частоте, где его слышали все Убийцы Змиев.

— Разобрался с аппаратом чужаков. Его экипаж мертв, — Крому удалось почти небрежно похвалиться успехом. — Возвращаюсь обратно, нужны координаты твоей позиции.

Свирепый Глаз не раскрыл, насколько близок был к смерти, как скоро после его прыжка со скиммера боевая машина врезалась в почти целую каменную стену башни.

Возможно, подумал фенрисиец, пилот умышленно разбил аппарат: зная, что всё равно погибнет, он решил забрать врага с собой. Затем Кром поразмышлял, не стоит ли выкопать труп темного эльдар из-под обломков скиммера, чтобы плюнуть на него.

В результате неожиданного перелета Драконий Взор оказался в глубине разрушенного города. После того, как стих грохот крушения, воцарилось безмолвие, но космодесантник опасался, что долго оно не продлится. Беорик и все остальные находились более чем в пяти милях от него. Слишком далеко. Хотя теперь фенрисиец знал, в какую сторону идти, ещё нужно было отыскать дорогу через руины улиц.

— Это нам надо прийти к тебе, — предложил Клык Зимы. — Нас больше, так будет безопаснее. Ты лучше найди укрытие, пока мы…

Волчий лорд оборвал его презрительным фырканьем.

— Если ты ждешь, что Кром Драконий Взор будет прятаться, как хнычущий…

Он замер, почувствовав, как волоски на шее встают дыбом, и услышав слишком хорошо знакомый ему подвывающий звук сверху-сзади.

— Мой лорд? — прошептал Беорик в наушнике. — Что случилось?

— Другой скиммер, — сквозь зубы ответил Кром. — Меня засекли.

На мгновение Свирепый Глаз готов был встать и сражаться. Он не заметил, как выхватил болт-пистолет и коснулся правым указательным пальцем спускового крючка. Воззрившись на черную машину, приближающуюся к нему, Волчий лорд подумал, что уже сбил сегодня один эльдарский корабль, почему бы не разобраться со вторым?

Но тогда он не был ранен, и рядом сражались другие Волки.

У Крома не имелось выбора, но это не значило, что ему должно понравиться решение. Космодесантник медлил с ним так долго, насколько мог, и, возможно, потратил лишнюю секунду. Он опустошил магазин в направлении врагов и отправил туда же череду яростных проклятий; и то, и другое оказалось тщетным, разве что дало выход бессильной ярости. Черный скиммер, выйдя из пикирования, быстро пронесся между каменными трупами зданий и открыл огонь из пушки. Отравленные осколки начали вонзаться в дорогу перед Драконьим Взором.

Волчий лорд поджал хвост и побежал, спасаясь от гибели.

Один из когтистых извергов наконец-то рухнул.

Даже содрогаясь в агонии, чудовище продолжило обагрять кровью лапы и клыки, сбив с ног не меньше двух Космических Волков. Правда, всех оно одолеть не могло, и дюжина цепных мечей рубила тварь, пока та не замерла, дернувшись в последний раз; её фиолетовый мех покрылся пятнами темного ихора.

Ульрик оставался на краю рукопашной схватки, стреляя по любой открывавшейся цели и постоянно отслеживая общую ситуацию. В небе, на большой высоте, распускались яркие цветки — единственные признаки решительного космического сражения. Порой один из кораблей, участвующих в битве, погружался в атмосферу, и тогда улучшенный слух Убийцы различал тончайшие отзвуки рева двигателей.

Наконец он услышал то, чего ждал.

— «Раскат грома» — верховному волчьему жрецу Ульрику, — прогромыхало у него в ухе. — Прорвался через блокаду тау. Спускаюсь в направлении заброшенного города.

Одновременно с этим над головой лорда Убийцы раздался низкий грудной рев турбин, и он увидел в небе сияющий инверсионный след.

Второй когтистый изверг был смертельно ранен, но оказался слишком тупым и злобным, чтобы смириться с этим и издохнуть.

«Убийцы Змиев достаточно умелы и многочисленны, чтобы покончить с ним, — рассудил Ульрик, — и их командир настаивал бы на этом, будь он здесь».

Волчий жрец обратился по широкополосному вокс-каналу к собственным бойцам, которые сражались с чудовищем возле Убийцы или находились дальше в городе. Он приказал Волкам выйти из боя — тем, кто мог — и быть готовыми соединиться с ним в точке, координаты которой собирался передать позже.

Затем с Ульриком вновь связался пилот «Раската грома», сообщивший:

— Обнаружил возможную зону посадки на плазе, вектор нуль-семь-четыре градуса, в двух точка одной миле от вашей позиции по вокс-сигналу. Втиснуться будет непросто, но думаю, что смогу…

— Встретимся там, — оборвал его волчий жрец.

«Русс, не дай мне погибнуть вот так!»

Кром пронесся по очередному крутому повороту дороги, заметил узкий проход между двумя зданиями и бросился туда. Проулок выходил на круглую плазу, где на треснувших постаментах до сих пор упрямо стояли покрытые патиной ноги бронзовых статуй. Драконий Взор оказался там как на ладони.

Обернувшись через плечо, фенрисиец не заметил черный скиммер, но понял по скулящему звуку двигателей, что ксеносы приближаются к нему. Развернувшись обратно, Волчий лорд снова втиснулся между зданиями, надеясь сбить преследователей с толку.

Но, как только Кром выбрался на дорогу, темные эльдар атаковали его. Свирепый Глаз взвыл, почувствовав, как отравленные осколки вонзаются в наспинную часть кирасы.

«Не дай мне погибнуть сраженным в тыл, убегающим подобно испуганному человечьему щенку. Не позволь, чтобы меня запомнили таким. Помоги мне увидеть моего убийцу лицом к лицу и умереть с кровью на когтях».

На этот раз Драконьему Взору повезло: доспех спас его, остановив кристаллические иглы до того, как они вонзились в плоть.

Заметив впереди окно, Кром без раздумий бросился в него. Поврежденная спина подвела фенрисийца, и он упал на онемевшее левое плечо, так, что прилив боли прокатился по всему телу. Броня автоматически начала вводить ему медикаменты, но Волчий лорд отменил команду, поскольку нуждался в остроте чувств. Осколки с глухим стуком вонзились в дальнюю часть стены, за которой распластался космодесантник; по крайней мере, он нашел временное укрытие.

Но оставаться здесь нельзя.

Свирепый Глаз заковылял в сторону от окна, избегая потоков серого света, которые проникали через отверстия в крыше. Пригнувшись в тенях, он понюхал затхлый воздух купола. Острый взгляд Крома пронзил сумрак, различив обстановку в здании: хотя внешние стены были относительно целыми, внутренние уже обвалились. Здесь имелось достаточно точек выхода, запланированных и не очень.

Судя по звуку, машина темных эльдар кружила над ним. Несомненно, чужаки направят к этому месту пехотинцев, чтобы выгнать космодесантника наружу. Нужно было двигаться, убираться отсюда прежде, чем появятся новые противники.

Выбрав окно, Драконий Взор понесся к нему по щебню, избегая освещенных мест. Прижавшись к стене, он подождал какое-то время и, решив, что скиммер находится в самой далекой точке круга, ринулся вперед. Кувырком вылетев из окна, Кром приземлился на ноги и бросился бежать. Он рассчитывал застать преследователей врасплох, надеялся, что его рефлексы окажутся быстрее чужацких.

Но Волчий лорд оказался недостаточно проворным — или враги оказались слишком резвыми. Не успел фенрисиец сделать и шести шагов, как скиммер вновь сел ему на хвост, снижаясь, будто гигантская хищная птица, и стреляя из орудия. На этот раз несколько игл пробили доспех Крома и вонзились в спину.

Драконий Взор споткнулся и чуть не упал. Осознав, что ближайшее укрытие слишком далеко впереди, он повернул обратно, пока было ещё не поздно, и забрался в то же самое окно, из которого выпрыгнул. Теперь космодесатник понимал, что спастись не удастся. Он оказался в ловушке.

С одной здоровой рукой Кром не мог дотянуться до осколков в спине. Броня впрыскивала ему в кровоток целые реки противоядий, пытаясь справиться с токсином чужаков, но единственной вещью, удерживающей фенрисийца на ногах, была раскаленная добела ярость, пылающая в жилах. Волчий лорд не сомневался в этом и принимал гнев, как родного брата.

Он не позволил ногам подогнуться, и вместо этого проломил пинком остатки стены, разрушив их и создав новое отверстие в боковине купола. Затем Драконий Взор вызвал по воксу Беорика, поскольку ему требовалось на кого-нибудь наорать.

— И где ты? — требовательно спросил он. — Я что, один должен перебить всех ксеносов на этой планете? Русс свидетель, зачем мне тогда Волчья гвардия?!

Ответа не последовало. Оба сердца Крома колотились у него в ушах, будто состязаясь друг с другом. Скиммер по-прежнему описывал круги над куполом, и вскоре, как понимал фенрисиец, должны были появиться пешие воины темных эльдар. Космический Волк думал только о том, что необходимо встретить их стоя.

Найдя темное местечко, из которого был виден каждый вход в здание, космодесантник пригнулся и сжал болт-пистолет в правой руке; ему пришлось сосредоточиться, чтобы оружие не дрожало. Так можно будет уложить двоих, возможно, троих чужаков до того, как они поймут, где находится стрелок. Затем, когда заряды кончатся, остальные атакуют Крома и познакомятся с Лапой Змея.

Волки найдут его, окруженного выпотрошенными трупами врагов, и поймут, что здесь бушевала битва, достойная легенд. Сыны Русса будут поминать этот день на многих грядущих пирах.

Они долго будут рассказывать сагу о последнем сражении Крома Драконьего Взора.

Узкие улицы вновь опустели, чего и ожидал лорд Убийца. Для темных эльдар типично было провести внезапную атаку, а затем отступить с добычей, пока их жертвы ещё не поняли, что происходит.

«Не в этот раз», — поклялся Ульрик.

Он не слышал ничего, кроме рева турбин «Раската грома»; тень летательного аппарата в форме волчьей головы на мгновение затмила свет, промелькнув над космодесантником. Это был «Грозовой волк», транспортно-штурмовой корабль, способный нести в битву шестнадцать Космических Волков.

Лорд Убийца, за которым следовали пятеро Волчьих гвардейцев, бегом завернул за угол очередного разрушенного жилблока. Там их уже ждал приземлившийся «Грозовой волк», почти заполнивший собой тесную плазу. Окутанный клубами собственных выхлопных газов, он выглядел потрепанным, но непреклонным; таким же, как и всегда.

Его пилот, Роган Погибель Медведей, — краснолицый и грузный железный жрец, отрастивший грандиозную бороду, — ухмыльнулся Ульрику из кабины, опуская десантную рампу. Жестом приказав боевым братьям подниматься на борт, волчий жрец с радостью увидел, что на плазу стекаются все новые космодесантники, больше, чем он рассчитывал.

Трое из них носили эмблему Солнечного Волка: это были Волчьи гвардейцы Крома Драконьего Взора, но среди них не оказалось ни самого Свирепого Глаза, ни Беорика Клыка Зимы.

Один из воинов, Берегельт, подошел вплотную к верховному жрецу.

— Ты отправляешься на корабле выручать пленников темных эльдар, — утвердительно произнес он.

— Здесь был Великий Волк, — напомнил Ульрик. — Если они забрали его…

Берегельт дерзко перебил Убийцу.

— Мы летим с тобой.

— У меня столько Волков, сколько нужно! — зарычал на него волчий жрец.

— Они прижали нашего Волчьего лорда, — упрямо продолжал воин. — Беорик ведет стаю ему на помощь, но я боюсь, что братья не доберутся туда вовремя, особенно если в этих руинах имеются врата в эльдарский лабиринт.

— Возможно, именно это привело сюда Великого Волка, — кивнул Ульрик. Его не удивило, что Берегельт знает о подобных вещах. Волчьи гвардейцы служили долго и видели множество разных диковин.

— Ты собираешься последовать за темными эльдар через эти врата, — воин снова говорил утвердительно. — Лорду Крому хотелось бы, чтобы его Волчья гвардия оказалась на твоем корабле.

«И как же так вышло, что Кром оторвался от своей Волчьей гвардии, — хотел прорычать Убийца, — даже после того, как я предостерег его от опрометчивости?»

Впрочем, Ульрик сдержался, решив, что сейчас неподходящий момент.

— Ну, ладно, — угрюмо согласился он и отвернулся.

Поднявшись на борт ждущего «Грозового волка», верховный жрец предоставил Берегельту и другим Убийцам Змиев поступать по собственному усмотрению.

Они набросились на Крома из ниоткуда.

Драконий Взор проклинал их, проклинал осколки в спине и нейротоксин в крови, но больше всего проклинал самого себя за все свои слабости. Он невольно закрыл глаза, лишь на секунду, но врагам хватило этого для удара.

Стеснение в груди, вызванное ядом, затрудняло дыхание. Пульс стал неровным, вторичное сердце лихорадочно стучало, пытаясь компенсировать отказывающее основное. Волчий лорд молился, чтобы чужаки нашли его поскорее, иначе он мог умереть и лишиться момента яркой славы.

Кром не помнил, как привалился лбом к полуразрушенной стене. Авточувства предупреждали о резком падении температуры в куполе, но облаченный в броню фенрисиец почти не заметил этого. Он откинул голову и судорожно вздохнул лишь после того, как холод проник в легкие. Резко открыв глаза, космодесантник обнаружил, что его окружили ксеносы.

Они отличались от всех темных эльдар, виденных им прежде.

Эти создания обладали таким же телосложением и чертами лица, но кожа их была эбеново-черной, а не молочно-белой. Её покрывали татуировки, текучие, как масло, сливающиеся в один омерзительный узор за другим. Существа были обернуты в палевые одеяния, запятнанные кровью и воняющие смертью; Кром понял, что они сшиты из нескольких слоев содранной кожи.

Чужаки рубили и кололи Свирепого Глаза клинками в форме серпов, действуя ими, как хирурги скальпелями, но также вцеплялись в него когтями и зубами.

Драконий Взор выронил пистолет, так и не сумев им воспользоваться, зная, что шанса, скорее всего, больше не представится. Он выхватил топор, не зная точно, сколько ксеносов ему противостоит — в один момент казалось, что их только трое, в другой Кром был уверен, что врагов пятеро или больше. Казалось, что они появляются из теней, окружающих фенрисийца, и пропадают в них.

Тени…

Когда-то давно Волчий лорд всё же слышал рассказы о таких созданиях. Кажется, это Ульрик упоминал их во время обучения Крома?

«Басни простых смертных, — подумал тогда фенрисиец, — которыми они пугают своих детей».

Как же верховный жрец называл этих полумифических существ? Теперь Драконий Взор вспомнил: ночными извергами!

Ходили слухи, что они могут выпрыгнуть из тени любого человека. «Может, и ко мне так подобрались?» — предположил Свирепый Глаз. Глядя, как вокруг чужаков сгущается тьма, словно они высасывают свет из окружающего мира, космодесантник готов был в это поверить.

Кром чувствовал холод, излучаемый их душами; когда он рубил ксеносов Лапой Змея, на них зачастую не оставалось следов, даже когда топор определенно проходил через плоть. Враги не уступали в быстроте обычным темным эльдар, и Драконий Взор опасался, что яд в крови замедляет его, но дело было не только в этом. Казалось, что эти создания и есть тени.

Волчий лорд ревел на них, пока не охрип, швырял в чужаков все известные ему проклятия. Фенрисиец называл их трусами, требовал, чтобы они сражались один на один, как подобает воинам. В ответ раздавалось только гнусное шипение, а клинки и когти продолжали рассекать плоть космодесантника леденящими касаниями.

Он сражался неистово, как никогда в жизни, почти забыв об усталости и затрудненном дыхании. Броня накачивала Крома стимуляторами, но ничто не могло сравниться с естественным экстазом битвы. И всё же, его усилия оставались тщетными; хуже того, Свирепому Глазу представлялось, что существа с кожей из теней сдерживают себя. Ксеносы уже могли бы убить Волка, но вместо этого забавлялись с ним.

Разъяренный этой мыслью, Драконий Взор с новыми силами закрутил инеевым топором и расхохотался, ощутив наконец, как оружие врубается в плоть и раскалывает кости. После этого шипение чужаков изменилось, они казались оскорбленными, словно имели на это какое-то право. Несколько врагов исчезли, остались лишь трое, вставшие полукругом перед космодесантником. Подняв когтистые руки, они направили их на Крома, будто копья.

Волчий лорд успел сделать ровно один шаг навстречу, прежде чем на него обрушилась новая волна леденящего холода.

Свирепый Глаз попытался закрыт лицо свободной рукой, но понял, что не может. Ночные изверги вновь окружили парализованного космодесантника всей толпой, даже более многочисленной, чем прежде. Ксеносы вырвали Лапу Змея из его беспомощных пальцев, и на мгновение Кром подумал, что ему отрубят голову собственным топором, но враги задумали нечто похуже.

Чужаки окружили фенрисийца, схватили его и наклонили назад, после чего подняли грузное тело в доспехах на плечи. Драконий Взор завыл бы от такого унижения, если бы у него не были заморожены легкие.

Холод — или яд? — уже заползал в мозг, лишая Волчьего лорда одного чувства за другим. Космодесантник мысленно проклинал жалкую судьбу, собственное унижение и превращение в ничтожного пленника. Помимо этого, Кром Драконий Взор ничего поделать не мог, и ледяные тени сомкнулись над ним.

Ульрик сидел в пассажирском отсеке «Раската грома» рядом с Олавом Бранном, Берегельтом и Леориком Рваным Ухом, руническим жрецом. Последний присоединился к отряду по распоряжению Убийцы, на случай, если возникнет нужда в его уникальных талантах. Отфильтровав оглушительный рев двигателей «Грозового волка», космодесантник связался с Асгир на орбите. До этого он приказал госпоже капитану «Canis Pax» непрерывно сканировать заброшенный город и сообщать ему о результатах.

— Вижу их, верховный жрец, — доложила женщина. — «Веномы», скиммеры темных эльдар, во всех секторах. То пропадают, то появляются… Не могу на них навестись…

«Славься, Всеотец, — подумал Ульрик, — у нас ещё есть время».

— Визуальный контакт, скиммер, — воксировал из кабины Роган Погибель Медведей, — осуществляю погоню. Но в маневренности нам с ним не сравниться, он постоянно пролетает возле зданий, даже сквозь них. Если захочет уйти от нас, то просто…

— Верховный жрец, — вмешалась Асгир. — Ещё кое-что. Три сигнала приближаются… нет, занимают позиции вокруг вас, выравнивают курс и скорость относительно ваших.

— Тау? — предположил лорд Убийца.

— Определяю их как штурмовые корабли «Манта», — подтвердила госпожа капитан.

«Темные эльдар для них такие же враги, как и для нас, — решил волчий жрец. — Тау наблюдают за нами, ждут наших действий. Скорее всего, они предполагают, что мы скоро перестанем быть для них проблемой».

— Зубы Русса! — внезапно вскрикнул Роган, резко бросая «Грозового волка» в разворот с креном.

В ту же секунду Асгир сообщила о новом сигнале, возникшем на её тактическом гололите. Сопровождающие данные, впрочем, казались совершенно бессмысленными.

Поднявшись с сиденья, лорд Убийца приник к узкой смотровой щели в переднем выходном люке. Разумеется, он уже не успел разглядеть ничего важного в столь ограниченном секторе обзора.

— В чем дело? — рявкнул Ульрик пилоту. — Что ты заметил?

— Там, в руинах, — ответил Роган, — какой-то… какой-то ксеноартефакт. У него были три изогнутых пилона, напоминающих когти. А потом вдруг, между ними… Нечто… Как будто я посмотрел в сердце самого варпа!

— А где скиммер?

— Влетел прямо туда… Верховный жрец, что это такое?

— Врата, — произнес Убийца. — И твои приказы остаются прежними. Наши захваченные боевые братья на борту тех кораблей. Когда следующий из них приблизится к порталу…

Ульрик переключил вокс на общую частоту, чтобы его услышали остальные Волки.

— Ты последуешь за ним туда.

Роган впервые поколебался.

— Верховный жрец, ты уверен…?

— Возможно, они забрали туда лорда Крома, — подавшись вперед, тихо произнес Берегельт.

Этот аргумент, кажется, стал решающим. Несколько Космических Волков обменялись неуверенными взглядами, но вслух никто не протестовал. Погибель Медведей тоже промолчал, но лорд Убийца ощутил, что «Грозовой волк» разворачивается.

— Мы не знаем, что ждет нас там, — предупредил Леорик.

Волчий жрец обернулся к Берегельту.

— Воксируй остальным бойцам твоей роты. Передай им, что мы входим в портал и можем не вернуться. Пусть ждут шесть часов, и затем, если кто-нибудь из нас не выйдет на связь, возвращаются в Клык.

Скорее всего, в этом приказе не было никакого смысла. После исчезновения темных эльдар и в отсутствие командира Убийцы Змиев, наверное, отыщут повод для нового сражения с тау.

«Пусть так, — подумал Ульрик. — Это уже не моя забота».

Он снова приник к узкой смотровой щели. Впереди возвышался портал, в точности совпадавший с описанием Рогана. Казалось, что артефакт ксеносов прорвал дыру в поверхности самой реальности — и даже глубже…

Даже лорд Убийца едва мог смотреть на злобное, ослепительное сияние врат, хотя его глаза были защищены Волчьим шлемом Русса. Осенив себя аквилой, Ульрик мысленно попросил Всеотца направить его. Верховный жрец, решившийся на невероятно отважный или невероятно безумный поступок, не знал, что из двух окажется верным.

«Но там может найтись Великий Волк…»

Ульрик Убийца произнес ещё одну молитву, на этот раз вслух, чтобы слышали все. Волчий жрец просил Всеотца, чтобы Он проследил за боевыми братьями там, куда они направляются, вдали от всех известных им земель. А затем в его поле зрения возник скиммер темных эльдар, нырнул в сияние и исчез там.

— Давай! — воксировал Ульрик пилоту. — Пошел! Пошел!

«Раскат грома» ворвался в извивающийся портал.

И пропал из реальной вселенной.

Стив Лайонс

Тёмный Город

У его противников не было ни единого шанса.

«Скорее всего, — решил Кром Драконий Взор, — так оно и задумывалось».

Против него одного выпустили шесть тварей — слюнявых вурдалаков с плоскими безглазыми лицами и рядами подрагивающих ноздрей. Враги налетели на космодесантника вихрем когтей и клыков, затупляя их о доспех. Последний выживший, несмотря на раны, вцепился зубами в предплечье Волка и не отпускал. Кром оторвал его и швырнул об пол.

Запрокинув голову с огненно-рыжей гривой, Драконий Взор победно завыл в небеса.

А потом вкус победы стал горьким. Рев толпы, окативший космодесантника, напомнил, где он находится. Волчий лорд знал, чего хотят зрители: последний враг дергался у его ног, и публика требовала, чтобы Кром снова причинил ему боль. Они хотели, чтобы Волк пытал тварь, продлевал её смертные муки.

Драконий Взор назло толпе проломил череп вурдалака палицей, хотя чудище не заслуживало подобной жалости. Радостные крики темных эльдар сменились улюлюканьем, их тонкие черты исказились в недовольных гримасах.

«Русс, был бы у меня пистолет…», — сказал себе Волчий лорд.

И тут же без раздумий понесся в сторону зрителей.

Кром соскочил с тщательно уравновешенной сцены — диска из полированной кости. Он прорвался через спутанные витки колючей проволоки. Он запрыгнул на высокую стену, отделявшую его от публики.

В этот раз, как и в прошлые, фенрисийцу почти удалось перелезть через неё, а затем, как и всегда, вокруг его рук, ног, шеи и глотки захлестнулись кнуты. Космический Волк понимал, что бессмысленно сопротивляться захватчикам, но всё же он делал это, как и всегда, охваченный алым туманом ярости.

Кнуты затрещали нечестивой энергией, и нервная система Крома вспыхнула. Надсмотрщики сдернули его обратно на арену; космодесантник, извиваясь в черном песке, бессильно бился в конвульсиях и захлебывался пеной с брызгами крови.

Небо Комморры с его зловещим багровым оттенком тяжко возлежало на остриях зазубренных шпилей арены и нависавших над ней мрачных зиккуратов. Съежившиеся черные солнца злобно смотрели на Волчьего лорда. Когда он впервые оказался здесь, другой пленник — оборванный имперский гвардеец — сказал фенрисийцу, что это небо ему предстоит видеть всю жизнь, то есть до первого поражения в схватке.

«Значит, это будет долгая жизнь», — хвастливо ответил Кром. С тех пор он больше не встречал гвардейца.

Толпа уже забыла про Космического Волка. На различных сценах продолжались другие битвы, предлагавшие множество возможностей утолить влечение к страданиям. Ведьма из культа, заправлявшего этой ареной, выпускала кишки воину огня тау; Драконий Взор подумал, что чужака тоже могли захватить на Дактиле. За ними Кром разглядел когтистых извергов, потрепанного терминатора Хаоса — и воина в грязно-серой рясе поверх черной силовой брони.

Из парализованных пальцев космодесантника вырвали оружие. Шестеро надсмотрщиков утащили его через один из множества темных проходов, ведущих в недра арены. Спуск через зловонные коридоры, озаренные пульсирующим зеленоватым светом, уже был до отвращения знаком Волчьему лорду. Звуки его шагов разносились над полом, словно бы мраморным, но черного цвета и с прожилками болезненного вида.

С шипением раскрылись железные ворота, и Крома зашвырнули в одну из камер для гладиаторов. Не сумев даже выставить перед собой руки, Драконий Взор рухнул, как мешок с зерном. Дверь ещё не заперли, когда к нему вернулся дар речи, и фенрисиец успел обругать тюремщиков.

Ещё через несколько секунд ему удалось сесть, опираясь о стену. Он ненавидел выказывать слабость перед сокамерниками, даже настолько же изможденными, как и сам Кром. Рявкнув на бойцов, Волчий лорд скомандовал им поднять подбородки и расправить плечи, показать, что они никогда не склонят головы, и космодесантники зашевелились, подчинившись.

— Против кого тебя заставили драться? — спросил Йормунд Громовой Коготь.

— Против каких-то вурдалаков, — злобно выговорил Кром и в деталях описал, как поочередно расправился с каждой из тварей.

— Зрителей тоже чуть не перерезал, — добавил он. — Подобрался так близко, что мог учуять их страх, увидеть свое отражение в их глазах. В следующий раз…

— Славься, Всеотец, мы не сидим без дела, — прогромыхал Йормунд. — Хотя нам, может, и придется умереть здесь, мы сумеем отправить впереди себя ещё много Его врагов.

Драконьего Взора такие разговоры обеспокоили.

На каждом из Космических Волков виднелись следы, оставленные кнутами надсмотрщиков, но терминаторский доспех Громового Когтя был в наихудшем состоянии. Вначале Йормунд очень упрямо сражался, но поработители связали его цепями, которые тоже трещали разрядами темной энергии. Чужаки сняли тяжелое вооружение и разбили сервомоторы брони, так что теперь космодесантник мог только стоять.

Кром разъярился при мысли, что Громовой Коготь начинает смиряться с судьбой. Ему захотелось вскочить на ноги и заорать на братьев-Волков (в этой камере они сидели втроем, в других тоже содержались воины ордена), напомнить, что они — Волки Фенриса. Большинство пленников были Убийцами Змиев, из роты самого Драконьего Взора. Волчий лорд хотел приказать им подняться, выломать прутья и вырвать глотки тюремщикам.

— Брат Грозный Вой, — произнес он вместо этого. Молодого «кровавого когтя» забрали на арену за некоторое время до Крома. Сейчас бойца в камере не было, но это ничего не значило. — Что же он… Он возвращался?

На вопрос никто не ответил, да и нужды в этом не было.

Волчий лорд уже оставил попытки считать дни, проведенные здесь. Авточувства подсказывали, что прошло полтора месяца, но у других братьев были иные данные. Первые несколько суток, или недель, Драконий Взор был уверен, что остальные Убийцы Змиев последуют за ним сюда. Неважно, что подобное путешествие было невозможным — для спасения своего командира они нашли бы способ.

Теперь Кром понимал, что никто не придет. Замышляя побег из этого адского места, следовало рассчитывать только на себя. Подумаешь, захватчики пока что взяли верх над ним. Подумаешь, красное небо кишит кораблями темных эльдар. А за пределами этого неба, снаружи темного города…

Драконьего Взора привезли сюда без чувств, но некоторые братья были в сознании во время странствия и рассказывали о его ужасах…

Они заблудились.

Штурмовой корабль «Раскат грома» нырнул за скиммером темных эльдар в энергетический портал. Сейчас же «Грозовой волк» пробивался через…

Нечто, не поддающееся описанию.

Ульрик Убийца стоял, пригнувшись, в десантном отсеке, и глядел наружу через узкую смотровую щель переднего обзора. Датчики корабля не могли обработать получаемые данные, поэтому им нельзя было доверять. Если не считать редких, мимолетных появлений чужацкой машины, пилот «Раската грома» Роган Погибель Медведей руководствовался исключительно своими инстинктами.

— Всё равно что лететь через ледяной шторм, — напряженным голосом произнес он по воксу.

— Нельзя потерять скиммер из виду, — твердо ответил Ульрик.

Он думал, что это окажется сродни перелету в варпе, но реальность оказалась хуже, чем можно было вообразить. Через смотровую щель Убийца тоже видел снег и лед, но знал, — возможно, благодаря шлему-реликвии на голове, — что ничего снаружи «Грозового волка» не являлось реальным. По крайней мере, не в том смысле, в каком люди понимали реальность. Волчий жрец не мог долго смотреть в лицо ярящейся буре, от этого начинали болеть глаза. Но, даже плотно закрыв их, космодесантник ощущал в голове саму суть нереальности, напоминавшую статические помехи.

«На борту того судна мои братья-Волки, — напомнил себе верховный жрец. — Я поступил правильно, отправившись следом за ними, каким бы ни оказался исход».

— Они заметили нас! — прорычал Роган по воксу. — Петляют, пробуют оторваться. Скиммер меньше «Раската грома», более маневренный. Рано или поздно они сделают ход, который нам не повторить.

Скорчив гримасу, лорд Убийца снова приник к смотровой щели. «Грозовой волк» вновь сел на хвост чужацкой машины, но турбины протестующе ревели под жестокой нагрузкой.

А затем в центре шторма помех открылась щель — глубокая черная дыра — и скиммер, заложив вираж, уверенно ринулся туда. Погибель Медведей направил было штурмовой корабль следом, но шторм сомкнулся вновь, и вдруг оказалось, что они летят прямо в нечто, напоминающее огромный ледник. Выдав серию красочных ругательств, Роган резко отвернул в сторону.

— Не вижу никаких следов, мы их потеряли!

В десантном отсеке раздались ответные проклятия. Берегельт из Убийц Змиев оказался более стойким, но всё же сжал кресло с такой силой, что едва не сломал. Верховный жрец знал, что космодесантника волнует судьба захваченного Волчьего лорда, а не его собственная.

Тогда Ульрик ударил крозиусом арканум в палубу, заставив навершие в форме крылатого волчьего черепа затрещать разрядами священной энергии.

— Неужели нас так легко победить? — взревел лорд Убийца. — Нам что же, съежиться здесь и хныкать над малейшей неудачей? Мы найдем наших братьев-Волков, даже если придется брести по пояс в трупах темных эльдар!

— Натянем это поганое царство им на острые уши! — заорал Торд Ледяной Шлем.

— За Русса! — рявкнул Ульрик, и остальные откликнулись ему. Фенрисийцу хотелось, чтобы уверенность, звучащая в его голосе, была бы хоть наполовину искренней.

Долг верховного жреца заключался в том, чтобы поддерживать боевой дух братьев, но даже при этом космодесантник внутренне опасался, что их дело безнадежно — что они, быть может, навсегда застряли в этом безбожном царстве.

Прошло два дня, может, три — Кром не знал — и надсмотрщики вновь явились за ним.

Чужакам не пришлось звать Волчьего лорда по имени: он сосчитал по звукам шагов, сколько их подходит к камере. За Драконьим Взором всегда являлись шестеро темных эльдар, больше, чем за кем бы то ни было. Когда дверь с шипением открылась, он уже стоял, ожидая ксеносов.

Надсмотрщики поманили Крома, произнося какие-то грубые слова на своем мерзком наречии. Горстка старших тюремщиков пользовалась переводящими машинами, с помощью которых они отдавали приказы узникам, но остальные прибегали к другим способам общения.

Эти шестеро для решения проблем держали наготове кнуты. Если бы Драконий Взор попытался броситься на чужаков, они весело содрали бы с него шкуру, а затем всё равно бы бросили в полубессознательном состоянии перед назначенным противником. В последний раз фенрисийцу едва удалось пережить такое.

Ксеносы снова провели его через зеленые, усеянные прожилками коридоры. Они прошли мимо рядов запертых дверей, из-за которых порой доносились приглушенные стоны боли, отчаяния или ярости. Кром слышал, как становится громче рев толпы на арене.

В тесной комнатке, где собирались гладиаторы перед выходом, ждали ещё двое Волков, каждый со своим эскортом. На ближайшей к ним сцене два бескожих чудовища сражались друг с другом клешневидными отростками, понукаемые кнутами укротителей.

— Слышал про брата Серебряную Шкуру? — печально спросил Беорик Клык Зимы. — Они выставили против него гигантского паука с лезвиями на лапах.

Когда Крома впервые бросили в камеру, он с унынием узнал о том, что Беорик тоже попал в плен. Правда, втайне Драконий Взор радовался, что рядом находится стоический командир его Волчьей гвардии. Он даже подозревал, что Клык Зимы позволил захватить себя, не желая расставаться с повелителем.

— Мне говорили, — кивнул Волчий лорд, — что брат отрубил все восемь ног, прежде чем паучий яд убил его.

Было важно помнить все эти истории, как и имена, звучавшие в них. Впрочем, оказалось, что Беорик ничего не знает о брате Грозном Вое; похоже, никто не видел его последнего боя, и потому истории «кровавого когтя» суждено было остаться нерассказанной.

Над собравшейся публикой поднялся благодарный рев — завершилась очередная схватка на одной из дальних сцен. Минутой позже с арены вывели победителя, шагавшего гордо и прямо, а на его место направили Ларса Торгиля.

Раньше Кром уже видел этого воина в черной броне, но никогда вблизи. Теперь он как следует разглядел крылатый меч, вышитый на рясе, и череполикий шлем под капюшоном: незнакомец оказался капелланом Темных Ангелов. Драконий Взор невольно скривил губы; фенрисиец ненавидел этот орден с его таинственными повадками. Основываясь на личном опыте, он видел в космодесантниках Калибана скрытных и высокомерных созданий.

Волчий лорд не мог доверять им, поскольку они доверяли только себе — и, если верить слухам, порой не доверяли даже некоторым братьям в собственных рядах. Верно, что эпоху назад между Львом и Леманом Руссом существовали трения. Верно также, что, хотя примархи простили друг друга, многие в их легионах, а впоследствии орденах, прощать не собирались.

На арене подошел к кровавому финалу бой между чудовищами. Победившего зверя уводил его хозяин, а люди-рабы в кандалах тем временем убирали со сцены останки проигравшего.

Пришла очередь Крома сражаться.

Его вновь схватили за руки и вывели под зловещее небо. Зрители приветствовали появление бойца взволнованным гудением, и у Драконьего Взора скрутило кишки при мысли о том, что публика так рада его видеть. Чужаки знали, что он устроит им хорошее представление.

На этот раз кое-что изменилось.

Волчьего лорда вывели на сцену, расположенную в дальнем конце арены. Над ним из середины многоярусных трибун выступал просторный подиум, с краю которого располагался претенциозный эбеновый трон. Сегодня он был занят — присутствовала владелица арены, окруженная подобострастными слугами и льстивыми приближенными.

Красота этого создания поразила фенрисийца, но он тут же испытал отвращение к самому себе. «Это злая красота, — подумал Кром, — внешний глянец, под которым скрыта чудовищная душа».

Королева была такой же воительницей, как и её последователи; она носила хитроумный головной убор из кожи и шипастую броню из того же материала, оставлявшую бедра и живот открытыми. На её перевязи для меча висели различные амулеты.

Заметив, что космодесантник смотрит на неё, женщина невозмутимо встретила этот взгляд; в её глазах мелькнула веселая искорка. Волчий лорд внезапно осознал, что его привели сюда по приказу королевы — сегодня ему предстояло сражаться по воле и для развлечения повелительницы ведьм.

Драконий Взор осмотрелся в поисках оружия. Оно в немалом количестве было раскидано по сцене и вокруг неё, но пристойного оказалось мало. В итоге космодесантник выбрал топор с выщербленным железным лезвием, поскольку ничего лучшего найти не смог. Скверная замена утраченному — Лапу Змея вырвали из рук фенрисийца, пока он валялся без сознания. Теперь она лежала где-то на арене, слишком большая и тяжелая для большинства воинов; её видел там Рагнек Полурукий.

Затем вышел противник Крома — гладиатрица, женщина-боец. Она носила такое же кожаное облачение, что и её королева, только менее изысканное. Как только ведьма появилась на арене, Драконий Взор обнажил клыки. До сих пор его стравливали только с другими узниками, но вот встретиться с одним из похитителей… Космический Волк давно жаждал такой возможности.

Гладиатрица гордо зашагала к Волчьему лорду, который впился в неё испепеляющим взглядом. Безбоязненно встретив темными глазами взор фенрисийца, она самодовольно улыбнулась ему зачерненными губами. Уязвленный высокомерием чужачки, Кром крепче сжал топор и грохочущими шагами побежал к ней, пока ведьма ещё даже не поднялась на круглую сцену. Показав женщине зубы, Драконий Взор изо всех сил заревел ей в лицо.

Ведьма извлекла пару мечей, скрытых в корсаже — ей не пришлось возиться в грязи, разыскивая оружие. Шагнув в сторону, она ушла от атаки и резко рубанула по правому наручу космодесантника. Кром зарычал и снова взмахнул топором, но гладиатрица, исполнив пируэт, внезапно оказалась позади него. Крутнувшись на месте, Волчий лорд увидел оба клинка, устремившихся к его глазам, и отбил их в сторону, едва спасшись от ослепления.

Нырнув под мечами противницы, Драконий Взор попытался схватить её. Отскочив переворотом назад, ведьма ловко приземлилась, припав к сцене, и насмешливо улыбнулась черными губами. Зрители, так радостно приветствовавшие Волка минуту назад, теперь криками призывали гладиатрицу выпотрошить его, дать им насладиться предсмертными муками фенрисийца.

Это разожгло в груди Крома ярость, раскаленную добела. Космодесантник принял её, позволил напитать его силой — но не овладеть им. Для боя требовалась ясная голова.

Он упрямо атаковал ведьму рубящими, рассекающими и прямыми ударами, но чужачка уходила от каждого выпада с грацией, из-за которой Драконий Взор выглядел медленным и неуклюжим.

«Русс, это всё равно что сражаться с ночными извергами!», — мысленно ругнулся Кром, вспомнив теневых созданий, одолевших его и доставивших сюда. Но тогда врагов было много, напомнил себе Волчий лорд, а его во время боя замедляли раны и яд.

Он умышленно отступил, выманивая гладиатрицу. Драконий Взор собирался показать ведьме и её орущим поклонникам, что тоже может быть проворным. Чужачка, как и хотел Кром, последовала за ним, и её клинки замелькали у головы фенрисийца подобно лопастям турбины. Перехватив топор, Волк сжал рукоять обеими руками и начал отбивать атаки обколотым лезвием; посыпались искры от ударов металла по металлу.

Просчитавшись, гладиатрица угодила под выпад рукоятью, который раздробил ей запястье. Ведьма выронила меч, и Драконий Взор развил успех, сломав ей нос локтем. Ошеломленная женщина-эльдар отскочила в сторону и вновь присела в боевой стойке. Больше она не ухмылялась, а вот Кром, чувствуя на губах вкус вражеской крови, щерился как хищный зверь.

Бойцы кружились один вокруг другого, прищурив глаза и выискивая признаки слабости либо бреши в защите противника. Оба не обращали внимания на требовательные крики толпы и терпеливо ждали.

Волчий лорд то и дело поглядывал над плечом гладиатрицы на королеву ведьм. Та жадно наклонялась вперед, облизывая губы; затем её рука в перчатке скользнула по руне в подлокотнике разукрашенного трона. Сиденье поднялось в воздух и вылетело за край подиума, придвигаясь ближе к разворачивающемуся представлению.

Противница Крома воспользовалась его краткой отвлеченностью и снова набросилась на космодесантника в вихре острого как бритва металла. Гладиатрица вынудила Волка отступить, оставив несколько глубоких борозд на силовом доспехе. Защищаясь, фенрисиец всё же поглядывал на королеву.

В тот момент, впервые за долгое время, Волчий лорд увидел шанс совершить нечто достопамятное. Кром Драконий Взор осознал, ради какого подвига можно пожертвовать жизнью.

Он бросился в атаку, осыпая противницу ударами, в которых было больше грубой силы, чем точности. Как и прежде, фенрисиец и близко не попадал по ведьме, но он к этому и не стремился. Космический Волк оттеснил гладиатрицу к краю сцены, и там, когда чужачка вывернулась из его хватки, прыгнул с платформы. В полете он, собрав все силы, швырнул топор в изящную белую шею королевы.

К жестокому разочарованию Крома, она поймала стремительно несущееся оружие.

Драконий Взор почти не заметил движения её руки — повелительница ведьм просто выхватила топор из воздуха. Вышло, что космодесантник зазря лишился оружия и ещё повернулся спиной к врагу.

Он услышал шаги позади, но слишком поздно. Гладиатрица прыгнула на плечи Крому и вонзила клинок сбоку под горжет, прямо в шею. Но если чужачка думала, что боль парализует его, значит, она плохо знала сынов Русса.

Заведя обе руки за спину, Драконий Взор схватил противницу за голову и сдернул с себя. Ударив ведьму об пол, он сломал ей несколько костей, заставил выронить второй меч и вышиб воздух из легких. Затем Волчий лорд придавил гладиатрицу к сцене, закрыв ей лицо тяжелой латной перчаткой так, что она начала задыхаться.

Толпа ревела, вновь приняв сторону Крома Драконьего Взора. «Им плевать, кто выигрывает, — понял фенрисиец, — главное, чтобы другой страдал, пусть даже это один из них».

На этот раз Космический Волк дал публике то, чего она хотела.

Прижатая ведьма извивалась и плевалась; её ловкость теперь была бесполезна. Несколько раз обрушив на гладиатрицу свободный кулак, Кром раздробил ей оставшиеся кости и превратил плоть в кровавое месиво. Когда чужачка не выдержала и потеряла сознание, Драконий Взор вырвал из её груди ещё бьющееся сердце и вызывающе продемонстрировал толпе.

При этом он не сводил глаз с королевы на парящем троне. Обнажив клыки, Волк зарычал на неё, передавая недвусмысленное послание: «Ты следующая!»

Оставаясь невозмутимой, ведьма поднесла топор к губам и провела языком по лезвию, покрытому засохшей кровью. Казалось, что ей неважно, порежется она при этом или нет. Затем королева без видимых усилий переломила рукоять надвое и сбросила обломки на арену.

Из шеи Крома хлестала кровь: даже Ларраманов орган не мог полностью закрыть рану, и космодесантнику пришлось зажать её латной перчаткой. Нужно было показаться волчьему жрецу, вот только их тут не имелось.

Темные эльдар-надсмотрщики окружили его, держа кнуты наготове. Измотанный и ослабленный кровопотерей, фенрисиец не мог им сопротивляться.

Моргнув, Ульрик вспомнил, где он находится.

Казалось, во сне наяву миновали недели, но при взгляде на хрон обнаружилось, что прошло меньше минуты.

Волчий жрец оторвал взгляд от смотровой щели, но сквозь неё по-прежнему струились завитки резкого белого света, терзавшие его глаза. «Когда люди смотрят на варп без защитных фильтров, то сходят с ума, — подумал лорд Убийца. — Возможно, то же самое верно и для этого мира?»

Его братья тревожно ворочались в креслах, некоторые закрывали лица руками, отворачиваясь от света. Ульрик почти приказал закрыть смотровую щель, но ему нужно было видеть, что происходит снаружи.

Рунический жрец Леорик Рваное Ухо сидел в медитативной позе, его веки дрожали.

— Я вижу… Вижу пути, но спутанные вместе, — произнес он, — и ещё вижу…

Что бы ни заметил Леорик, оно оказалось настолько ужасным, что Рваное Ухо даже не смог описать его. Лицо рунического жреца побледнело и сделалось липким от пота.

Олав Бранн, впавший в транс, неотрывно таращился в смотровую щель. Наклонившись к воину, лорд Убийца схватил его за плечи и потряс.

— Храните веру, — приказал Ульрик, выждав, пока взгляд брата снова станет осмысленным. Волчий жрец повысил голос, чтобы слышали все бойцы, неважно, в каком душевном состоянии они находились. — Помните, темные эльдар выживают в этих владениях. Они строят здесь города. Неужели мы, те, кого направляет и хранит свет Всеотца, окажемся слабее чужаков?

Затем он открыл канал связи с кабиной пилота. Лорд Убийца не представлял, как Роган держится там без всякой защиты от окружающего безумия. Действительно, в голосе космодесантника звучали смятение, отстраненность и раздражение. Волчий жрец заговорил с ним, пытаясь успокоить и заставить сосредоточиться. Все они до сих пор были живы только благодаря лётным навыкам Погибели Медведей.

— Если сможешь найти место для посадки… — без надежды на успех начал Ульрик.

«Раскат грома» жестоко встряхнуло, и по фюзеляжу прокатились чередой громкие трескучие звуки, как при сдвиге огромных участков ледника. Фенрисийцы подняли головы и подозрительно взглянули на корпус «Громового волка».

— Места нет… для нас здесь места нет… — забормотал рунический жрец. — Нам здесь не рады… Мы должны уйти… уйти, пока нас не…

А затем корабль неожиданно выровнялся и полетел прямо вперед, а ненавистный свет угас. Лорду Убийце показалось, что у него камень с души свалился.

— Шторм… — прозвучал задыхающийся голос Рогана. — Хвала Всеотцу, шторм рассеивается.

Ульрик вновь заглянул в смотровую щель.

«Неужели мы наконец-то достигли цели? — не понимал он. — Или каким-то образом прорвались обратно в реальный мир?»

За бортом не было ничего, кроме тьмы.

Тут же верховный жрец ощутил, как сила тяжести сдавливает желудок, и понял, что «Раскат грома» перешел в отвесное пике. Навстречу кораблю неслись развалины древнего города, который был выстроен как будто из переплетенных костей, напитанных мягким внутренним светом.

— Я вижу, как они скрываются за стенами, — шептал Леорик. — Вижу, как они танцуют, смеются, пируют… но все обращаются в прах.

Лорд Убийца моргнул, и внезапно город вновь стал юным и светлым, а его улицы наполнились толпами теневых фантомов. Затем, как только пилот поднял нос десантно-штурмового корабля, видение резко ушло вниз. Щупальца ледяной бури вновь окутали «Грозового волка», и всё исчезло.

Некоторые космодесантники тоже заметили фантомов. На лице Берегельта, повернувшегося к Ульрику, было написано непонимание.

— Время здесь не имеет значения, — прорычал верховный жрец, и эта мысль вселила отчаяние в него — даже в него. Это царство не только простиралось в пределах известного космоса, пронизывая слои реальности своими путями, будто капиллярами, но уходило также в прошлое и будущее. Лорд Убийца не обладал знаниями, необходимыми, чтобы ориентироваться в нем.

Ульрику на память пришли легенды о тех, кто пробовал проникнуть сюда до него и не вернулся, как Джагатай-хан.

«Мы можем летать здесь веками, тысячелетиями, — осознал верховный жрец, — но так и не найти похищенных боевых братьев, не встретить ни единой живой души, не отыскать обратный путь».

Фенрисиец подавил дрожь.

«Возможно, мы уже провели здесь вечность».

По гладиаторским клеткам прокатилось какое-то беспокойство.

Кром почувствовал, что у него встают дыбом волосы на загривке. Кое-как поднявшись, он приник к прутьям решетки, пытаясь выглянуть наружу. Драконий Взор не спал с тех пор, как оказался в плену, но время от времени отключал по одному участку мозга. Это позволяло всегда оставаться наготове, однако вызывало галлюцинации.

«Опять что-то мерещится?» — не мог понять Волчий лорд, увидев, как сквозь тошнотворную дымку к нему шагает знакомое создание. Впрочем, если так, то и его братья в соседних камерах спали наяву — они вскочили на ноги и протестующе завыли. Королева эльдар не обратила на них внимания, поскольку внимательно смотрела на Крома. Они выдерживали взгляды друг друга, пока ведьма не остановилась в шаге от границы, за которой Драконий Взор смог бы достать до неё из клетки и выпотрошить.

Женщина обратилась к своей свите из лебезящих слуг и надсмотрщиков на языке чужаков; от её голоса, напоминающего треск льда, у Волчьего лорда заныли зубы. Он осыпал королеву проклятиями, также и потому, что хотел заглушить её речь. Надсмотрщики что-то зарычали в адрес Крома и угрожающе подняли кнуты.

Ведьма по-прежнему не сводила глаз с космодесантника. Как и раньше, на арене, Драконий Взор почувствовал, что чужачка находит его забавным, и от этого разъярился пуще прежнего. Королева вновь что-то кратко сказала сопровождающим, развернулась на каблуках и зашагала прочь, а вслед ей летел вой пойманных волков.

Вскоре после этого за Кромом явились надсмотрщики. Обычно ему давали больше времени на то, чтобы оправиться между схватками — в шее по-прежнему пульсировала боль, тело космодесантника ещё не излечило рану, и от любого резкого движения она, скорее всего, открылась бы. Также ксеносы поманили Йормунда Громового Когтя, который из-за покалеченного доспеха поднялся с трудом.

Переход до арены продолжался больше обычного. Йормунд шагал медленно и неуверенно, и, сколько бы ни грозили ему надсмотрщики, сколько бы ни хлестали кнутами, быстрее он идти не мог.

— Ты должен гордиться собой, — сказал по дороге один из чужаков, обращаясь к Драконьему Взору. Его слова исходили из вокс-решетки, висящей на шее. — Сама Джанэра впечатлена твоим мастерством на арене.

— Да мне плевать, что там думает обо мне ваша сучья королева! — прорычал Кром.

— Она назвала тебя лучшим из её воинов.

Фенрисиец взъерошился.

— Космический Волк никому не принадлежит, и уж точно не…

Надсмотрщик перебил его.

— Произведи впечатление на великую архиту, и, возможно, она соизволит продлить твою жизнь.

— Передай своей «архите», чтобы она вышла со мной на честную битву. Пусть посмотрит на мое мастерство вблизи, а не глядит из тени, как съежившийся щенок.

— Ты всё равно закончишь здесь свои дни, но их окажется больше. Расписание схваток составляют правящие суккубы, и для своих любимчиков они могут…

Кром харкнул темному эльдар в лицо, на что чужак огрызнулся и ударил Волка кнутом. Брат Йормунд шагнул было вперед, оскорбленный таким обращением со своим лордом, но Драконий Взор жестом велел ему не вмешиваться. Утерев тыльной стороной латной перчатки кровь со щеки, он обнажил клыки в ухмылке. Досадить похитителю было небольшой победой, но фенрисиец всё же насладился ею.

В комнатке перед выходом на арену Крому сунули в руки двулезвийный инеевый топор с сияющей острой кромкой. Лапа Змея! Волчий лорд удивленно посмотрел на неё, ожидая какого-то подвоха, но всё равно принял оружие. Сомкнув пальцы на рукояти, Драконий Взор испытал приятное, знакомое, правильное ощущение. Топор показался продолжением его руки; космодесантник не понимал, как мог обходиться без него.

— Похоже, любимчикам великой архиты и правда перепадают разные блага, — криво усмехнулся Йормунд. — Ей хочется, чтобы ты показал себя в лучшем виде. Может, она и мне вернет пусковую установку? Вот тогда все увидят настоящее представление.

Надсмотрщики проигнорировали вопрос Громового Когтя. Вместо этого один из них достал универсальный ключ, открыл огромные кандалы на левой руке терминатора и начал снимать с него тяжелые цепи. Кром увидел, с каким облегчением боевой брат выпрямился и расправил плечи.

А в следующую секунду цепи накинули уже на самого Драконьего Взора.

Он попытался протестовать, но чужаки плотнее надвинулись на него, сомкнули кандалы на левом предплечье, затянули их и заперли. Теперь Волчий лорд был связан с Йормундом тройной цепью чуть длиннее руки, и, что бы ни ждало их на арене, фенрисийцам предстояло сразиться с ним вместе.

Как и ожидал Кром, их вывели на самую дальнюю от входа сцену.

Чтобы добраться до неё, потребовалась целая вечность. Они с Громовым Когтем пытались скоординировать движения, причем более крупный и тяжелый терминатор не раз практически тащил Драконьего Взора за собой. Некоторые зрители смеялись и весело кричали при виде такого зрелища. О наплечник Крома расплющился огромный гнилой чужацкий фрукт фиолетового цвета.

Они обогнули сцену, окруженную стойками из резной кости, которые напоминали клыки в миножьей пасти демона. Впереди замаячил подиум, и взгляд Волчьего лорда немедленно метнулся к нему. Разумеется, там сидела великая архита, развалившись на троне.

Кром и Йормунд уже попали в ритм и шагали быстрее, хотя Громовой Коготь волочил правую ногу. Космодесантники неловко взобрались на круглый помост, и надсмотрщики отступили в тень. Потянувшись за огромной шипастой булавой, терминатор к вящему удовольствию публики едва не повалил Драконьего Взора на пол.

Волчий лорд сорвал злость на королеве эльдар.

— Спускайся и сразись со мной! — взревел он. — Тебе нравится вкус боли? Я устрою тебе агонию, какую ты и представить не можешь! Зубами вырву твое черное сердце!

Скорее всего, Джанэра не понимала слов фенрисийца, но его намерения были хорошо понятны по жестам и тону. И всё же, высокомерное выражение лица ведьмы осталось неизменным. Кром подумал, не запустить ли в неё топором ещё разок.

Впрочем, его тут же отвлекла внезапная суматоха позади. Полдюжины темных эльдар под руководством укротителя тащили на арену нового бойца, который сопротивлялся им всю дорогу — даже кнуты не могли усмирить взбешенное существо. Чужакам пришлось сковать его цепями, как Йормунда.

Увидев панцирь с высоким хребтом и шесть могучих лап, Драконий Взор мгновенно выудил информацию из загруженных ему в голову знаний и понял, что это тиранидский организм.

— Генокрад, — мрачно буркнул он.

— Повелитель выводка, — пробормотал Громовой Коготь, — судя по его размеру и форме головы.

Говорил он напряженно, что не предвещало ничего хорошего.

Спустя множество толчков, ударов кнута и проклятий надсмотрщикам удалось втянуть существо на сцену, где оно сразу же повело себя спокойнее. Волчий лорд заметил проблеск разума в глазах-бусинах генокрада; казалось, тварь понимала, что двух созданий в броне предложили ей в качестве жертв.

Укротитель снял цепи с повелителя выводка, и темные эльдар бросились прочь с помоста. Чудовище присело, из-за его клыков метнулся слюнявый шипастый язык, такого же синего цвета, как и шкура. На Крома нахлынула почти осязаемая волна жути, едва не заставившая космодесантника замереть на месте. Йормунд шагнул между ним и врагом, собираясь прикрыть своего лорда, но Драконий Взор оттолкнул собрата.

Генокрад бросился на них — но отступил с пронзительным криком, когда Лапа Змея вспорола ему шкуру. Когти твари быстро простучали по гладкой сцене, и она вновь прыгнула на Крома. В этот раз Волчий лорд расколол экзоскелет врага и добился бы большего, если бы не помешала цепь, связывающая его с терминатором.

Тем не менее, повелитель выводка кинулся на Драконьего Взора и в третий раз, и в четвертый, и нападал до тех пор, пока не случилось неизбежное: Лапа Змея прошла мимо цели, скользнув по плечу чудовища. Оно тут же схватило Крома, вспороло его броню и рассекло лицо бритвенно-острыми когтями. Когда тварь распахнула пасть, — шире, чем это казалось возможным фенрисийцу, — он отшатнулся, почуяв её ужасное дыхание. Волчий лорд не мог разом отражать все атаки врага.

Тогда он и поблагодарил Всеотца, что сражается не в одиночку.

Поскольку Драконий Взор держал топор двумя руками и при каждом взмахе дергал боевого брата на себя, Йормунду пока что было нелегко участвовать в битве. Теперь же Громовой Коготь обрушил на хребет генокрада могучий удар булавы, а когда это не остановило ксеноса, терминатор схватил его за горло и попытался оттащить от Крома. По крайней мере, дышать тому стало легче. Правда, чудовище продолжало бить его когтями; дергаясь в руках Йормунда, оно задней ногой царапало поножи фенрисийца.

Наконец Волчий лорд освободился из захвата, хотя лишился при этом наплечника и вырванного куска мяса. Повелитель выводка изворачивался между огромных рук Громового Когтя, полосуя и кусая космодесантника. У Драконьего Взора не было времени — а пространство он выиграть не мог — на зализывание ран. Терминатор отступил под жестоким натиском твари, и Кром отступил вместе с ним.

Затем генокрад развернулся и вновь атаковал Волчьего лорда. «Оно думает, что я слабее Йормунда, потому что меньше», — осознал Драконий Взор и вспыхнул от такого оскорбления.

Собрав все оставшиеся силы, Кром ударил чудовище топором в голову и, как ему показалось, сломал врагу шею. Но, даже если так и было, ксенос едва это заметил и вновь вонзил когти в фенрисийца. Волчий лорд понял, что его единственная надежда — сражаться в той же манере, что и повелитель выводка: с отчаянным остервенением, поддавшись звериной части своего существа, царапая, кусая, пиная и раздирая.

Драконьего Взора обволок красный туман, и воин встретил это с радостью.

Затем Кром уже боролся с генокрадом на полу, хотя не помнил, как упал. Глаза, нос, рот космодесантника были залиты кровью, доспех был изодран, от алого плаща-регалии остались лоскуты, а на шее вновь открылась зияющая рана.

Йормунд опять пришел ему на помощь: Драконий Взор несколько раз подряд услышал звук ударов металла о плоть, рычание и шипение твари, а затем удушающая тяжесть свалилась с него. Внутренний волк не хотел отпускать врага и мучительно взвыл, лишенный добычи, когда чудовище вырвали у него из лап. Кром потянулся к чужаку, но голова у него закружилась от притока крови.

Кровь заливала и сцену, сделавшуюся от этого липкой. Часть алой жидкости на полу определенно принадлежала Драконьему Взору. Нащупав рукоять Лапы Змея, он сжал оружие, хотя даже не помнил, как выронил его. Авточувства выкрикивали предупреждения в уши Крому, но воин заглушил их. В автомедицинском блоке заканчивались болеутоляющие. Доспех исчертили борозды от когтей генокрада, оставивших жгучие следы на теле фенрисийца.

Он слышал, как Йормунд сражается с чудовищем, но эти звуки, как и рев толпы, казались странно отдаленными. Волчий лорд попытался встать, держась за цепь, соединявшую его с терминатором. Оказалось, что она провисает, и Кром не мог понять, почему. Каким-то образом он сумел подтянуть колени и затем с большим трудом подняться на ноги. Драконий Взор встал, покачиваясь и моргая, и понял, что схватка идет позади него.

Громовой Коготь сидел на повелителе выводка, прижимая его коленом и неровным обрубком правой руки. Кром осознал, что тварь каким-то немыслимым образом разрубила предплечье терминатора, разом лишив его булавы и сбросив кандалы. Впрочем, левой рукой Йормунд уверенно сжимал череп чудовища, погрузив указательный палец до костяшки ему в глаз, и периодически бил генокрада головой о сцену. После каждого удара вокруг разлетались осколки костей и ошметки мозгового вещества.

Воздев топор, Драконий Взор метнулся к ним с вызывающим ревом, который сотрясал ему грудь. Лапы повелителя выводка рвали бока Громового Когтя; Кром нацелился на локтевой сустав, подумав «рука за руку», но лезвие вместо этого вонзилось в пол. Волчий лорд не мог сообразить, сдвинулась ли цель или просто он неправильно рассчитал удар. Фенрисиец пытался сосредоточиться, но ему мешали темно-красные пятна перед глазами.

Рухнув, Йормунд Громовой Коготь распластался ничком. Самое меньшее — впал в кому, если не погиб, но темные эльдар в любом случае сожгли бы его тело.

Генокрад выглядел немногим лучше. Оставшийся глаз закатился, и Космический Волк видел, что тварь дышит с трудом. Когти чудовища слабо подергивались, но оно не могло вытащить свое изуродованное тело из-под сминающей массы терминатора.

Опустившись на колени рядом с врагом, Кром продолжил работу Йормунда и начал крушить голову чужака. Он изгнал всё остальное, все звуки толпы и мысли о гибели брата. Вся воля и сила Драконьего Взора уходила на то, чтобы оставаться в сознании, поднимать и опускать топор, нанося удары в непрерывном ритме.

На плечи фенрисийцу опустились сильные руки. Кром стряхнул их, но руки вернулись — их стало больше, они вели себя грубее и настойчивее. Всё закончилось. Его враг был мертв. Издох за несколько минут до этого. Драконий Взор превратил его череп в кашу, потеряв левую латную перчатку и измочалив собственные костяшки. Толпа, уже уставшая от него, требовала новых зрелищ, и надсмотрщики пришли увести космодесантника в клетку. До следующего раза.

Чужаки утаскивали Крома вчетвером, и он постоянно вырывался. Когда впереди мелькнул проход, ведущий в камеры, Волчий лорд запоздало вспомнил о великой архите. «Она всё ещё наблюдает за мной?» Фенрисиец мог поклясться, что чувствует спиной холодный взор этого создания. Мог представить, как она ухмыляется при виде его унижения, упивается им.

«По крайней мере, она увидела, — все они увидели, — что я победил», — успокоил себя космодесантник. С этой мыслью Волк уступил манящей тьме, и, впервые за дни, счет которым он потерял, Кром Драконий Взор потерял сознание.

Время стало эластичным. Секунды растягивались в дни и недели, а месяцы и годы пролетали за несколько минут.

В какой-то момент перед «Раскатом грома» возник ещё один портал, полный огня. Языки пламени, более жаркого, чем в сердце звезды, вытянулись из него и облизали корпус «Грозового волка», угрожая затянуть его внутрь. На лбу Ульрика, несмотря на защиту керамитовых пластин корабля и его собственной брони, выступили капли холодного пота.

Их спасло умелое и жесткое пилотирование Рогана. Оторвавшись от пылающего ада, «Раскат грома» вновь оказался во власти капризных потоков шторма помех. Левое крыло прошлось по чему-то слишком твердому, и, когда «Грозовой волк» закричал от мучительной боли, верховный жрец мог только молиться, чтобы его не оторвало напрочь.

— Всеотец с нами, — уверил он братьев, когда тряска наконец-то утихла. Ульрик ничего не сказал о том, что заметил в огне. Видение продолжалось долю секунды, не больше, но осталось выжженным клеймом на сетчатке лорда Убийцы: искаженное, ухмыляющееся, чудовищное лицо.

Возможно, просто игра воображения…

Они прорвались через гнездо огромных насекомоподобных существ, которые гневно погнались за кораблем. Созданий удалось распугать несколькими залпами из пушки «Хельфрост», но одно из них уцепилось за корпус. Погибель Медведей счистил его о ледяную стену, лишившись при этом орудий правого борта.

Прошел ещё час, месяц, десятилетие. Штормовые облака скрутились перед ними трубой, и «Раскат грома» оказался в туннеле, ширины которого едва хватало для полета. В десантный отсек заглянули теневые существа и принялись хихикать с радостной злобой.

Леорик резко выпрямился в кресле.

— Варп, — произнес он нараспев, — давит на преграды… просачивается в трещины…

Ульрик уже вытащил пистолет, но эти слова встряхнули его, заставили понять, что рунический жрец видит всего лишь фантомов.

— Не смотрите на них! — крикнул лорд Убийца и крепко зажмурился, но по-прежнему чувствовал, как призраки бьются в преграды вокруг его разума. У каждой из теней было лицо, увиденное им в огне.

— Всеотец — наш щит! — высокопарно произнес верховный волчий жрец, активируя крозиус. Он начал читать литанию ограждения, заклиная всех остальных присоединиться. Впрочем, двое братьев не выдержали — у одного пошла пена изо рта, другой попытался вырвать себе глаза. По воксу звучали крики Рогана, несущего бессмыслицу.

Прошло время.

Ульрик обнаружил, что молится вместе с пилотом, направляя его обратно к свету. Эмунду Огненному Зубу, новобранцу из «кровавых когтей», уже нельзя было помочь, и Берегельт милосердно послал ему болт в висок. Фантомы исчезли сразу же после того, как «Раскат грома» вылетел из тоннеля, но лорд Убийца по-прежнему чувствовал зуд от их неуловимых когтей позади глаз и у мозжечка.

Леорик Рваное Ухо сосредоточенно нахмурил брови.

— Я что-то вижу, но нам нужно спешить, — сказал он. — Мы должны…

— Ты разглядел Крома и остальных? — быстро спросил Ульрик. — Можешь провести нас к ним?

— Нет, их я не видел, — покачал головой рунический жрец. — Думаю, я заметил путь назад.

У лорда Убийцы упали сердца. Встретившись взглядами с Берегельтом, он увидел в глазах воина такое же уныние. Внутренне он восстал против идеи бежать, поджав хвост, бросив братьев на произвол судьбы — не говоря уже о Великом Волке, по следу которого фенрисийцы пришли сюда.

«Но что же с братьями на борту этого корабля? Я в ответе и за них тоже».

Ульрик почти незаметно кивнул Берегельту. Ветеран Убийц Змиев опустил глаза в пол, но понял, что иначе нельзя.

— Не пытайтесь сопротивляться ему, — продолжил Леорик. — Пусть оно ведет нас, куда пожелает. Оно хочет, чтобы мы ушли.

Олав Бранн передал его слова Рогану Погибели Медведей.

— Мы вернемся за ними, — поклялся лорд Убийца тихим, но решительным рыком. — Как-нибудь, однажды, мы вернемся за…

— Зубы Русса!

Роган бросил «Грозового волка» в продольный штопор, вынудив космодесантников схватиться за всё, что оказалось под рукой. Когда Ульрик вновь подобрался к смотровой щели, из шторма помех им навстречу вылетело нечто большое и сине-серое.

— Верховный жрец! — Берегельт тянулся вперед рядом с ним, пораженно распахнув бледно-желтые глаза. — Это не…? Разве это не…?

— Другой корабль, — выдохнул лорд Убийца.

Тот уже исчез, умчался от них в скопление ледяного тумана. Они пронеслись на волосок от столкновения, достаточно близко, чтобы перед глазами Ульрика остался образ кирпично-красного, рыжебородого лица пилота, который с разинутым ртом смотрел на него из-за фонаря кабины. Волчий жрец узнал летчика и узнал корабль. Это казалось невозможным — но что сказал им Леорик? «Думаю, я заметил путь назад». А потом лорд Убийца вспомнил собственные слова: «Время здесь не имеет значения…»

— Мы почти добрались, — произнес Рваное Ухо, не сумев скрыть незваное облегчение в голосе.

Ульрик вышел на связь с Погибелью Медведей.

— Оставайся на курсе, — велел он.

— Но, верховный жрец, я видел…

— Я знаю, что ты видел, брат Роган. Оставайся на курсе. Всеотец с нами, он нашел нас даже здесь — и укажет путь из шторма.

Верховный жрец уже чувствовал, как уменьшается турбулентность. В десантном отсеке установилась мрачная тишина, и впервые за долгое время — или короткое, до сих пор невозможно было понять — единственным звуком остался шум турбин «Грозового волка».

Наконец в ухе Ульрика вновь загудел голос пилота, уже более уверенный. Роган докладывал о бреши в шторме впереди них. За ней была лишь чернота, но Погибель Медведей сообщил, что видит там мелкие искорки звезд, настоящих звезд. Лорд Убийца повернулся к руническому жрецу, и тот глубокомысленно кивнул.

— Направляйся в брешь, — приказал Ульрик, хотя и с тяжелым сердцем. После всего, что они вынесли, позволить вот так выплюнуть себя обратно в реальный космос… Ещё немного, и волчий жрец не выдержал бы. Он потерпел неудачу в своей миссии — ни на шаг не приблизился к обнаружению Логана Гримнара. А что до Крома Драконьего Взора и остальных захваченных Космических Волков…

То им придется спасаться самим.

Кром пробудился от шипения открывающейся двери в камеру — за ним вновь явились надсмотрщики. Рагнек Полурукий начал было кричать, что они пришли слишком рано, что Драконьему Взору нужно время для исцеления, но Волчий лорд взглядом заставил его умолкнуть. Волки не просят ни о чем.

После самопожертвования Йормунда Кром пребывал в унынии, что случалось с ним всего пару раз в жизни. Многие удивились бы, услышав, что самоуверенность лорда Свирепого Глаза небезгранична, но так оно и было. Драконий Взор попытался отдать должное павшему брату: рассказал, как неистово и как превосходно тот сражался, — в ярких деталях, приукрашивая в моментах, которых не видел лично, — и позаботился, чтобы эта история разошлась. Отставив собственную гордость в сторону, Кром достойно оценил Громового Когтя за спасение его жизни. Но не был уверен, есть ли в этом какой-то смысл.

Легенда Йормунда должна была оборваться за этими стенами, как и истории слишком многих других Волков. Драконий Взор вспомнил гвардейца, которого встретил в первый день заточения, и понял, что тот говорил правду. Даже самый могучий чемпион не сумел бы уйти с арены победителем. Единственным путем наружу были поражение и смерть — по крайней мере, если играть по правилам темных эльдар.

Правое колено брони заклинило, и поврежденные сервомоторы не помогали Крому, когда тот пытался встать. Он начал осознавать, как чувствовал себя Громовой Коготь, оказавшийся пленником своего доспеха. Двое чужаков взяли фенрисийца под локти и грубо подняли на ноги. Космодесантник оттолкнул их, твердо решив сохранить хотя бы собственное достоинство.

Сегодня его сопровождали только трое надсмотрщиков. Самостоятельно шагая среди них, Драконий Взор обдумывал, не выхватить ли один из кнутов. Кром был уверен, что сумеет прикончить одного, даже двух ксеносов до того, как его одолеют. Впрочем, мятеж неизбежно привел бы к смерти, и Космический Волк решил рискнуть на арене, какими бы ни были его шансы там.

Комнатка для гладиаторов оказалась непривычно переполненной. В ней ждали выхода с десяток культистов Хаоса, скованных вместе; они принялись насмехаться над фенрисийцем и проклинать его, натягивали цепи, пытаясь до него дотянуться. В ответ Кром показал им клыки. Судя по внешнему виду, хаоситов привезли сюда недавно: эти люди ещё не проливали кровь на сцене и оставались сильными. Драконий Взор несколько утешился мыслью о том, что скоро все они должны сдохнуть.

Когда культистов выталкивали наружу, навстречу им обратно в камеры повели ещё одного бойца — капеллана Темных Ангелов. Повернув голову, тот посмотрел на фенрисийца, но не поприветствовал его и даже как будто не заметил присутствия другого космодесантника. Броню обитателя Скалы покрывали борозды и пробоины, но в целом казалось, что он достойно переносит тяжелые испытания.

Кром внимательно уставился на капеллана, но заговорить с ним не успел. Надсмотрщики, что-то возбужденно затараторив, начали толкать Драконьего Взора рукоятями кнутов, и для Космического Волка вновь настало время сражаться — раньше, чем он ожидал. Фенрисиец глубоко вздохнул, собирая остатки сил и сосредотачивая волю.

«Произведи впечатление на великую архиту, и, возможно, она соизволит продлить твою жизнь».

В этот раз чужаки не дали ему Лапу Змея. Неужели Кром уже надоел королеве?

«И что, если так? — упрямо подумал он. — Не ксеновыродкам решать, как долго продлятся мои дни. Пока я ещё дышу и могу сражаться, этому не бывать».

Драконий Взор поднял голову, расправил плечи и осенил себя аквилой. Затем он шагнул под багровое небо Комморры, навстречу волнам рёва, исходящим от толпы чужаков.

За время его отсутствия арену перестроили — темные эльдар убрали отполированные сцены, создав единое пространство для боев от одной стены до другой. Широкую площадку покрывал грубый черный песок, хрустевший под сабатонами Крома. Он мрачно осознал, что ксеносы, очевидно, запланировали на сегодня грандиозный последний бой.

Пересекая огромную арену, Волчий лорд взглянул на трон королевы. Тот пустовал, и отсутствие ведьмы распалило гнев фенрисийца.

«Я устрою этим чужакам представление, какого здесь ещё не видели, — поклялся он, — такое, что они будут трястись в страхе пред мощью Всеотца!»

В центре площадки Волка ждали скованные хаоситы. Драконий Взор шевельнул губами при мысли, что именно ему доведется перебить их.

Впрочем, культисты были там не одни: надсмотрщики выводили из других клеток десятки содержавшихся там бойцов. Слева от себя Кром увидел группу воинов огня тау, а позади них — два отряда имперских гвардейцев. По другой стороне располагались орки, в том числе здоровенный военачальник с покрытой шрамами впадиной на месте правого глаза, а также космодесантник-предатель в потускневшей черно-золотой броне. «Черный Легионер!»

Темный эльдар ткнул фенрисийца в спину, приняв его удивление за смятение. Огрызнувшись, Драконий Взор заставил надсмотрщика отойти.

Кром изучал изменника, собираясь сначала атаковать его, но тут толпа взревела, и Волк понял, что неверно оценил ситуацию. Никто не предлагал ему биться против других узников: нет, истинные противники устремились на него с небес. Надсмотрщики спешно покинули арену, и лорд Свирепый Глаз кинулся к ближайшему топору — но предатель опередил его и выхватил добычу прямо из-под носа. Оставшись с пустыми руками, Драконий Взор пригнулся.

В следующий миг они уже были повсюду — банда темных эльдар, густо покрытых татуировками юнцов в кожаных доспехах. Тридцать или больше ксеносов, крича и улюлюкая, балансировали на скайбордах и направляли их движениями ног. Они рубили жертв двухклинковыми глефами и уже выпотрошили парочку хаоситов.

Двое геллионов подлетели с боков к тау и подняли его в воздух, а затем вновь унеслись высоко в небо.

После нападения бойцы на земле оказались в замешательстве. Уцелевшие культисты метались туда-сюда, но их замедляли окровавленные трупы, повисшие на цепях. Орки подбирали любое оружие, до которого могли дотянуться, и швыряли его в кружащих хищников. Кром, пока была возможность, схватил цепной меч старинного вида.

Пара геллионов устроила настоящее воздушное представление. К большому удовольствию толпы, они то и дело перебрасывали друг другу свою злополучную жертву; лишь когда тау оказался избит, изломан и частично расчленен, темные эльдар с небрежным презрением отшвырнули его прочь. Затем они вновь устремились к арене, но Драконий Взор был готов к встрече.

На фенрисийца мчались три скайборда. Подпрыгнув, он атаковал центрального всадника, надеясь застать его врасплох. Держа цепной меч двумя руками, Кром нанес удар сверху; геллиону едва удалось парировать его. Отклонившись в сторону от Волчьего лорда, темный эльдар полоснул его по ступне зазубренным краем доски. Грузно приземлившись на раненую ногу, Драконий Взор упал на одно колено.

Уцепившись глефой за костяную стойку, геллион развернул скайборд над краем арены и вновь полетел на космодесантника. Крома спас один из орков — конечно же, неумышленно. Он появился словно бы из ниоткуда, пронесся через культистов и с кровожадным воем кинулся на низколетящего врага. Зеленокожий уже метнул в летунов всё подобранное оружие, не подумав оставить что-то для боя, но его мясистые кулаки могли крушить кости.

Скайборд развернулся, пролетел между двух стоек и опрокинулся, сбросив в грязь труп гелиона и обезумевшего от ярости орка. Надсмотрщики бросились к нему, чтобы вытолкать обратно в центр арены.

Другие летуны вновь взлетели над боем, но один остался на песке, лишившись доски. Хаоситы навалились на чужака, не давая подняться. Погибло уже около трети узников, и Драконий Взор понял, что геллионы убивали слабейших из них. Большинство воинов тау и часть имперских гвардейцев лежали мертвыми.

Темные эльдар опять устремились вниз, но на этот раз изменили тактику и сосредоточились на одной цели. Они вились вокруг космодесантника Хаоса, будто злобные насекомые, и жалили его ударами глеф. Неистово отмахиваясь, Черный Легионер разрубил живот одному из ксеносов, а другого сбросил с доски ударом локтя в горло.

Культисты вновь накинулись на упавшего геллиона.

Наконец, один из темных эльдар неосторожно пролетел рядом с Космическим Волком. Взмахнув воющим клинком, Кром почувствовал, как трутся друг о друга кости под зачиненной латной перчаткой, и втянул воздух сквозь клыки. Впрочем, боль того стоила — он распорол врагу глотку.

На счету космодесантника Хаоса уже было несколько убийств, как и у орков. Когда геллионы вновь отступили, их осталось только двенадцать, меньше половины банды. Правда, им удалось одолеть Черного Легионера, и тот остался лежать на песке, истекая кровью из сотни порезов и глубоких ран. Летуны исполнили круг почета над ареной, сорвав бешеные аплодисменты, что дало краткую передышку Драконьему Взору и другим выжившим — горстке гвардейцев и трем оркам, в том числе их военачальнику.

Кром возглавил оборону, рявкнув солдатам приказ построиться защитным кругом, спина к спине. Геллионы атаковали в последний раз, и следующие несколько минут слились для Волчьего лорда в размытое пятно приседаний, нырков, взмахов и криков. Он оставался в центре вихря, едва успевая отражать одну угрозу, пока другая приближалась к нему с иного направления. Драконий Взор не решался остановиться ни на секунду, поэтому изо всех сил заставлял свое измученное тело двигаться, биться, оставаться в живых. Песок арены стал скользким от крови, так что космодесантник не раз поскальзывался и почти терял равновесие.

Сквозь алый туман он увидел, как орочьему военачальнику отрубили голову, и как последнего из имперских гвардейцев пронзили остриями трех глеф разом. Впрочем, на площадке валялись и тела темных эльдар, несколько из которых были на счету Крома.

Затем кто-то парировал его фыркающий цепной меч с такой силой, что оружие вылетело из сломанной руки.

Драконий Взор понял, что стоит, пригнувшись, в центре арены, окруженный изуродованными трупами. Последний геллион, безумно хихикая, мчался прямо на него. Прыгнув вперед, фенрисиец пролетел под надвигающимся скайбордом и приземлился лицом вниз, как и планировал, рядом с трупом Черного Легионера. Кром вырвал из мертвых пальцев предателя топор и перекатился на спину, когда мимо него со свистом проносился развернувшийся враг. Космодесантник метнул оружие ему вслед, и оно глубоко вонзилось в нижнюю часть доски, повредив внутренние системы. Потеряв управление, скайборд с треском заскакал по песку, переворачиваясь и давя всадника.

Всё было кончено, и Драконий Взор уцелел. Он оказался единственным выжившим.

Кром попытался встать, но из-за свежей глубокой борозды в боку — он не помнил, как получил её — в сочетании с прежними, незалеченными ранами, Волчий лорд временно обессилел. Он снова упал на колени и через стук сердец, отдающийся в ушах, не сразу услышал зловещее гудение, которое прокатывалось над ареной.

На Волка надвинулась тень, заслонившая гнетущий свет с неба. Подняв голову, фенрисиец увидел повисшее над ним создание. Он не мог понять, что это за размытый образ — зверь, машина или извращенное сплетение того и другого. Внутри бронированного корпуса, ощетинившегося орудиями войны и пыток, горбилось нечто бледное и мускулистое.

У создания не было ног, оно, как и скайборды, парило на антигравитационных турбинах. Над головой врага скручивался толстый сегментированный хвост, на конце которого, подобно жалу, подергивалось какое-то ксенооружие.

Чем бы ни было это диковинное нечестивое устройство, сейчас Волчий лорд не мог его одолеть. Даже если бы сумел, следом бы просто явились другие. Похоже, воин всё-таки не распоряжался собственной судьбой: великая архита определила время и причину смерти Крома Драконьего Взора, как только он перестал её развлекать.

И, судя по всему, это время пришло.

Роб Сандерс

Темнота Ангелов

Темный Город звенел от звуков сражений и резни. В зазубренных шпилях Верхней Комморры, безумии Срединной Тьмы, жалкой промышленной зоне Старых Районов и разрухе Трущоб властвовали страдания и смерть. Это место было домом для убийц и тех, кого они убивали, адским городом ядовитых чудес и мучений, в котором чуждые и растленные создания жили, умирали и наслаждались извращенностью всего, чем занимались в промежутке между первым и вторым. Над жижей забитых трупами рек, над восстаниями рабов в привратных портах и теневыми кварталами, что колебались между измерениями, взмывала какофония смерти.

Арены, словно темная опухоль, расползались от острых, как бритва, цитаделей и скрюченных башенок Верхней Коморры. Возвышаясь над Трущобами, они с расстояния в несколько километров приманивали кровожадных и развратных гостей — порочных чужаков, которые заполняли бессмысленные жизни ежедневными порциями смерти и разражались бешеным воем с террас из черного камня, подбадривая бойцов. Они плевались проклятиями на языке расколотых слогов, что искажал их тонкие губы и уродовал лица яростью. Они ставили на кон плоть, принадлежащую их рабам, недругам и им самим. Они толкались, пихались и орали друг на друга, когда волны насилия с арены захлестывали публику. Во тьме сверкали ножи, рассекая и распарывая. Жертвы истекали кровью, задавленные толпами ксеносов, которые лихорадочно пытались занять лучшие места, чтобы во всех деталях рассмотреть иномирских зверей, кровавые декорации ловушек и узников, низведенных до состояния отчаявшегося скота, способного лишь убивать ради выживания.

Одним из таких узников был Кром Драконий Взор — фигура, ковыляющая по черному песку арены, в сером доспехе с алыми потеками из ран, полученных в нескончаемой битве. Он сражался, превозмогая усталость и кровопотерю. Амфитеатр темных эльдар вокруг него представлял собой битком набитый цирк смерти. Косы медно-рыжих волос фенрисийца были заляпаны ошметками плоти; сморгнув кровь из живого глаза, он увидел на песке тела Космических Волков. Кром попытался пробудить в себе гнев или возмущение — Сыны Русса не должны были умирать вот так. И всё же они умирали вот так, по всей Галактике. Боевые братья Космических Волков не отходили во сне в своих кельях: они погибали скверно, превращенные в изуродованные останки на чужацкой планете или нашпигованные болтами трупы у ног предателей. Но даже среди таких смертей эта не была хорошей.

Волчий лорд плотно зажмурил глаз. Он пытался отрешиться от боли потерь, невыносимых мук собственного тела и орд бледнолицых зрителей, заходящихся в крике. Если Крому суждено было умереть, он собирался уйти, как подобает Волку. Живя настоящим. Оставаясь диким и смертоносным до самого конца. Открыв окровавленный глаз и разбитые остатки шипящей оптики, фенрисиец воззрился на погибель, выбранную для него.

Взметая антигравитационными моторами закрученные венчики песка, к нему подплывал гладиатор — огромное мерзостное создание, похожее на жирного парящего скорпиона черного цвета. Сгорбленная тошнотворная конструкция обладала толстым бронированным панцирем, клешнями со встроенным оружием и вытянутым хвостом. Внутри неё мерзостно лязгали и скрипели какие-то движущиеся механизмы. За машиной тянулся легкий черный дымок, а в нишах корпуса булькали склянки с неведомыми жидкостями. Это чудище по природе своей было составлено из кусков, с него капала скверна прежних злодеяний — и всё же оно производило впечатление чего-то неумолимо эффективного.

Существо как будто не торопилось, словно упивалось подбадривающими воплями публики, ждущей кровопролития. Противник Крома, жуткий сплав мертвенно-бледной плоти и машины для убийств, был полуразумным инструментом пыток — извращенной тварью, которая не знала ничего, кроме наслаждения медленными смертями, и измеряла свой успех в воплях жертв. Она существовала, чтобы причинять гибельные муки без счета. Конструкция, изукрашенная орудиями палача, представлялась Волчьему лорду скорее кибернетическим мясником, нежели гладиатором-убийцей; враг собирался отрезать от фенрисийца по кусочку за раз, пока не осталось бы вообще ничего.

Сплюнув кровью на арену, Драконий Взор сжал кулаки так крепко, что затрещали сочленения брони. Изможденный. Побитый. Обреченный. Руки космодесантника чесались при мысли об оружии, которого не было в них. Его доспех, некогда произведение искусства, превратился в дребезжащие обломки. Осталась лишь звериная суть, что драла когтями душу Крома и рычала, требуя освобождения.

— Больше мне ничего и не нужно… — прошипел Волчий лорд через окровавленные губы.

Фенрисиец не стал дожидаться противника. Он бросился навстречу, петляя по арене; черный песок хрустел под сабатонами, пока Драконий Взор легко огибал мертвецов, немного затрудняя наведение оружия, вживленного в плоть машины боли. Порочные чужаки в аудитории радостно выкрикивали жестокие предсказания.

Подбегая к полумеханическому созданию, Кром заметил в нем мгновенную инстинктивную неуверенность. Существа размером с Космического Волка обычно не атаковали гладиатора. Они, как правило, с воплями удирали от его наточенных крючьев и разжижителей, но Волчий лорд так бы не поступил. На последних нескольких шагах Драконий Взор ощутил, что его сердца забились в унисон с той комбинацией поршневых заглушек и мышц, которая гнала поганую смесь по сосудам машины боли. Теперь Волк чувствовал её движения и намерения.

«Раны Всеотца, — подумал Кром, — быстрая штуковина».

Наточенный крюк лязгнул в суставной ямке и метнулся к космодесантнику. Толпа зашлась в экстазе. Драконий Взор перекатился, ударившись наплечником об арену, и крюк выбил искры из расколотой кирасы на спине. По инерции фенрисиец пролетел вперед и вскочил на ноги прямо у бронированной головы машины боли. Он обрушил кулак на металлическую тварь, затем ещё раз и ещё; костяшки латной перчатки царапались и трескались от ударов по толстому шлему. Гладиатор отплыл назад, лязгая, жужжа и извергая гидравлическую жидкость. Впрочем, голыми руками Кром только слегка помял броню, и враг атаковал его, выставив из клешни форсунки.

Волчьему лорду не хотелось узнавать, что именно они распрыскивают. Совершив обратное сальто, Драконий Взор неуклюже грохнулся на песок, почти в зоне досягаемости этого оружия. Для такого пируэта требовалась сила и сосредоточенность, но за время изматывающих битв на арене фенрисиец лишился и того, и другого.

И вновь у Крома нашлась секунда, чтобы оценить чудовищную конструкцию машины боли и её мгновенные рефлексы. Атакуя конечностью с форсунками, гладиатор одновременно повернулся на жужжащих гравимоторах и взмахнул пучком кистеней, закрепленных на нижней пластине клешни с оружием. Утяжеленные крючья на концах раздвижных цепей пронеслись по воздуху расширяющейся дугой. Попав в цель, они вырвали куски доспеха на спине космодесантника и вонзились в толстые мышцы на его плечах. Ранец заискрил от повреждений, нанесенных жестокими крюками.

Войдя глубоко, смазанные каким-то ядом острия запылали в теле Драконьего Взора. Фенрисиец взревел, хотя и не удивился случившемуся: казалось, каждое наточенное лезвие или безжалостно изогнутый крюк в этом смердящем чужацком мире были покрыты каким-то обжигающим составом или токсином, затуманивающим разум. Всё это было частью гибельной природы жуткого города.

Конечности воина онемели, дыхание сделалось затрудненным, сердца застучали в неровном ритме. Боль в голове сводила с ума, Кром едва не терял сознание. Какой бы яд не оказался на крюках, улучшенное тело космодесантника явно не справлялось с его пагубным воздействием. Драконий Взор понимал, что отрава, скорее всего, не убьет его — это неизбежно сделает машина боли. Как и всё остальное в этом забитом до отказа амфитеатре, токсин использовался для театральности. Он превратил постчеловеческий идеал, лучшего воина людей, в неуклюжую развалину, одурманенного зверя, с которым будут играть на потеху публике. Впрочем, как только лязгающий механический гладиатор продемонстрирует свои навыки и превосходство над фенрисийцем, толпа потребует смерти. И весьма зрелищной.

Развернувшись, Кром сделал единственную возможную вещь — ухватился за цепи. Объятый дикой яростью, Волчий лорд подался навстречу мучительной боли от впившихся крюков и дернул их в сторону. Пыточная машина пришла в движение, смещаясь на антигравитационных моторах. Не имея ног или гусениц, чудовищное слияние плоти и механизмов не смогло затормозить о песок и пронеслось над ареной, повинуясь центробежной силе рывка Драконьего Взора. По обводам твари заструились зловонные жидкости, изнутри неё повалил дым. Она отлетела ещё дальше и цепи внезапно туго натянулись по всей длине.

Кром ощутил их коварные подергивания, и, глубоко задышав и стиснув зубы, приготовился к худшему. Он резко выпустил цепи, заставив парящую громадину по инерции отлететь к стене арены. Впившиеся крючья вырвались из тела и доспеха Космического Волка, отчего тот потерял равновесие и неуклюже закувыркался по песку. Одновременно с этим машина боли, за которой волочились цепи, врезалась в стену и отскочила от черного камня с расколотым панцирем.

Зрители-чужаки подбежали к краю арены, чтобы разглядеть повреждения гладиатора. Драконий Взор старался подняться, пока мышцы у него на спине пылали от жгучей боли. Из-под разбитой брони свешивались лохмотья кожи. При этом у фенрисийца непрерывно кружилась голова от изобилия ядов, с которыми пыталось справиться его генетически улучшенное тело. На глазах Крома машина боли изрыгала дым и выбрасывала из отверстия кибернетического тела фонтанирующий поток каких-то густых выделений. Жидкость шипела, попадая на песок.

Зажимая раны на спине, Волчий лорд свободной рукой поманил гладиатора, предлагая попробовать ещё раз. Публика от этого просто обезумела. Драконий Взор не знал, приветствуют зрители его действия или осуждают; неважно. Он уже точно был обречен. Масса доспеха давила на всё тело: поврежденный ранец отказывал, и силовая броня умирала. Скоро он последует за ней.

Машина боли с дребезжанием двинулась на Крома. Её секач, блестевший сквозь засохшую кровь и грязь, не потерял невероятной остроты. Цепи с крючьями резко втянулись обратно, а из пары форсунок, образующих клешню на другом придатке, засочилось поганое зелье, будто слюнки изо рта извращенца. От капель и струек в песке оставались дымящиеся воронки, что навело фенрисийца на мысль о какой-то кислоте.

Быстро приближаясь к противнику, гладиатор дернул хвостом, и из винтообразного ствола в космодесантника вылетел поток статических разрядов. Кром бросился в сторону; движение вышло неловким, так как он тащил на себе вес брони за счет лишь собственной силы. Обернувшись, Волчий лорд увидел, как энергоразряд взрыхляет песок позади него. Драконий Взор снова перекатился в неподвижном доспехе, но не смог увернуться от второго бесшумного выстрела. Да, ужасающее оружие было беззвучным, но Космический Волк завопил за двоих, когда поток статики ударил его в грудь. Воин повалился навзничь, крича и содрогаясь в конвульсиях. Фенрисийца терзали жестокие муки, вызванные залпом врага.

Кром сжал перед собой керамитовый кулак. Всё его тело тряслось от боли, зубы отбивали неуправляемый ритм, а доспех, словно якорь, тянул куда-то вниз. Ударив по песку, Космический Волк рыком изгнал агонию. Последствия атаки начинали проходить, размытое зрение вновь обретало ясность. Безжалостный секач блеснул перед глазами фенрисийца, и от удара плашмя он повалился набок. Сражаясь с отказывающим доспехом, Волчий лорд прополз под металлической тварью, ощущая на себе пульсации гравимоторов. Гладиатор развернулся на месте одновременно с тем, как Драконий Взор каким-то образом поднялся и заковылял прочь.

Волчий лорд услышал, как форсунки на придатке машины выплюнули какую-то жидкость, и попытался увернуться, но безуспешно. Броня не отзывалась на его действия, и теперь Кром был всего лишь космодесантником, похороненным в керамитовом гробу. Яд, измождение и кровопотеря брали свое. Проехавшись по арене, Драконий Взор лишь отчасти сумел уклониться от залпа разжижителей. Поганая смесь расплескалась впереди него, и пол амфитеатра накрыло облако пара.

Часть жидкости, впрочем, попала на руку и наплечник Крома и тут же начала разъедать керамит. Пока доспех злобно шипел возле его лица, фенрисиец вцепился в крепления и замки поврежденных фрагментов. Не было времени для обрядов и уважения к броне. Просунув латную перчатку под наплечник, Драконий Взор сорвал его, а затем отодрал керамитовые пластины с предплечья. Несколько капель уже прожгли их, и воин ощутил жгучую боль, всё глубже проникающую в тело. Кожа, мясо и кость закипели, заставив Волчьего лорда дико взреветь.

Спотыкаясь, он бросился прочь от гладиатора, пытаясь очистить затуманенную муками голову — совсем ненадолго, только чтобы придумать какой-нибудь ответный ход. Такой возможности не представилось. Металлическое чудище подлетело к Крому сзади и, выстрелив из установки-«жала» на хвосте, вновь направило в космодесантника поток разрядов, несущих мучительные страдания.

Пораженный ими фенрисиец зарычал, удерживаемый на месте болевыми судорогами, что сотрясали всё его существо. Не теряя времени даром, враг нацелил секач и, подобравшись вплотную к парализованному Волчьему лорду, с тошнотворным глухим стуком вонзил клинок ему в спину через разбитый доспех. Подняв Драконьего Взора на этом беспощадном оружии, машина боли начала поворачиваться на месте, паря на гравимоторах. Она демонстрировала Крома и его страдания зрителям для изучения. Для их развлечения.

Разочарованные крики толпы взмыли к солнцам темного света, висящим в небе Комморры. Брань, звуки которой напоминали резьбу по стеклу, ливнем хлынула на арену. Импровизированные метательные снаряды начали отскакивать от брони фенрисийца и металлической оболочки гладиатора, а некоторые темные эльдар выказывали свое презрение, срывая плащи и обнажая оружие. Они как будто собирались перелезть через ограду, но их остановило оцепление стражей амфитеатра — воительниц в кожаном облачении.

Космический Волк не знал, кто разочаровал публику — он своим поражением, или машина боли недостаточно извращенным, на вкус зрителей, представлением. Подняв измученный взгляд над суматохой, Кром рассмотрел защищенную ложу, которую окружали слуги-рабы и стражницы арены. На неровных знаменах, свисающих оттуда, виднелась зазубренная тень, символ культа королевы этого амфитеатра. Сама повелительница ведьм, до сих пор отсутствовавшая, вернулась на трон, привлеченная гневными криками аудитории. Если она хотела сохранить власть, то должна была обеспечивать гостям достойные развлечения.

Драконий Взор ощетинился, увидев королеву. Она была облачена в вычурные шипастые одеяния из кожи — форму гладиатрицы. Сценический головной убор не скрывал холодных сосредоточенных глаз, а обтягивающий комбинезон открывал всё остальное. Повелительница ведьм смотрела на Волчьего лорда, ставшего подношением от машины боли. Решение было за госпожой.

Фенрисиец то терял сознание, то вновь приходил в себя. Испытывая невыносимую боль, он едва удерживал глаза открытыми, а яд, беснующийся в теле воина, действовал и на разум. Руки и ноги Крома словно налились свинцом, доспех отключился, а подергивания на секаче были агонией космодесантника.

Королева медлила с решением.

На террасах амфитеатра разгорались беспорядки: темные эльдар, демонстрируя остроту своих зубов и клинков, яростно толкали друг друга. Похоже, между зрителями возникли разногласия по поводу качества сегодняшней постановки. Женщины-стражницы в коже, размахивая пистолетами с длинными коническими стволами, двигались через толпу возмущенных ксеносов, готовые безжалостно подавить любую вспышку насилия. Учитывая переполох вокруг арены, быстро распространяющееся недовольство и публику, способную в любой момент стать частью представления, повелительнице ведьм оставалось только действовать.

Со свирепым высокомерием она жестом приказала отпереть часть клеток с узниками. Когда прутья разошлись в стороны, а сзади начала придвигаться управляемая гидравликой шипастая стена, пленники вынужденно шагнули на черный песок. Драконий Взор, висящий на секаче высоко над ареной, рассмотрел своих сменщиков.

Отчасти он надеялся увидеть Космических Волков, — хотя не нашел бы утешения в том, что его братьев вытолкнули на сцену пыток и унижений, — но услышал, как Убийцы Змиев яростно рычат, бросаясь на неподдающиеся им прутья. Фенрисийцев не выпустили из клеток.

Узники на арене оказались жалким сборищем: по большей части люди, изнуренные, одетые в лохмотья и со следами ужасного обращения. Одинокий эльдар стоического вида, хотя и покрытый жуткими шрамами. Дальше Кром заметил служителя Бога-Машины в ржаво-красном балахоне, ковылявшего на сломанном бионическом протезе. Все они были пыточным мясом для машины боли. А затем Волчий лорд увидел их — фигуры для гамбита королевы. Трех постлюдей, подобных ему. В одном из них Драконий Взор узнал капеллана Темных Ангелов, которого несколько раз встречал у входа или выхода с арены. На его покрытый следами боев доспех была наброшена грязно-белая ряса, а характерный череполикий шлем частично скрывался под капюшоном. Воина сопровождал один из его братьев, библиарий в синей броне.

Чудовище, выходящее из самой дальней камеры, когда-то могло быть космическим десантником, но уже не принадлежало к ангелам Императора. Его доспехи, усеянные шипами, сочились кроваво-красным пороком. Космодесантник Хаоса, выпущенный из клетки. Пожиратель Миров, спущенный с цепи. Кожа на его лице была демонически алой, а из виска торчал одинокий рог, обвивавший череп подобно короне. На губах предателя застыла улыбка безумца, опьяненного грядущим насилием. Насилием, которое он намеревался сотворить во имя своего беспощадного господина.

Прошагав к жрецу Марса, Пожиратель Миров с очевидным наслаждением повалил хромающее создание на песок ударом кулака. Вонзив ищущие пальцы в основание спины механикума, космодесантник Хаоса вырвал его хребет из кибернетической плоти. На металлическом позвоночнике, сочащемся кровью и маслом, повис бронированный череп, в котором находились полумозг и когитатор жертвы. Счистив провода и разъемы, предатель несколько раз для пробы взмахнул импровизированным цепом. Когда безумец направился к машине боли, Кром с уверенностью осознал, что тот твердо решил прикончить монструозного гладиатора — а затем и всех остальных.

Опустив секач, летающая тварь позволила Драконьему Взору соскользнуть с клинка. Рухнув на песок, будто мешок с металлоломом, Волчий лорд завыл от жуткой боли. Передвижная камера пыток пролетела над ним, двигаясь к новым жертвам. Космодесантник решил, что затем она обязательно вернется к нему, чтобы подвергнуть новым кошмарным мукам для наставления и развлечения толпы.

Кром собрал остатки сил, о которых сам не подозревал. Фенрисийцу казалось, что секач разрубил его напополам; попробовав встать, он пошатнулся и упал, словно новорожденное животное. Драконий Взор мог подняться, но это причиняло ему невыразимые муки, и он рухнул ничком в клубы песка, поднятые гравимоторами машины боли. Болело всё, яд струился по жилам, плечо по-прежнему жгла кислота, буравящая плоть, а в спине словно бы торчало раскаленное докрасна железо.

Волчий лорд слышал крики погибающих узников. Механический боец темных эльдар был настоящим художником: как истинный гладиатор-пытатель, знающий, чем привлечь зрителей, он выискивал слабую добычу и веселил публику легкими убийствами. Машина боли инстинктивно понимала, что постчеловеческие узники так просто не сдадутся, и поэтому собиралась заняться их мучениями в самом конце.

Оторвав голову от песка, Кром пронаблюдал за тем, что происходило с жертвами гладиатора, не имевшими усовершенствованного тела и навыков космодесантника. Люди умирали жуткими смертями, поскольку машина боли хотела продемонстрировать весь набор пыточных орудий. Она насаживала узников на секач, наточенное лезвие которого медленно прорезало им грудины и выходило из челюстей. Раздирала пленников отравленными крючьями на цепях, прикрепленных к её «руке». Кто-то из них истекал кровью на арене, других же это кошмарное слияние плоти и механизмов волочило за собой по песку. Нескольких человек оно бросило трястись, биться в конвульсиях и умирать от яда, терзающего их непрочные тела.

Сплевывая прилипший к губам песок, Драконий Взор заметил, что ксеносы удовлетворены зрелищем. Похоже, гамбит королевы сработал: стычки на террасах сменились мазохистским наслаждением. Гости, жаждавшие крови, получили её. Посетители, требовавшие за свое время и деньги более напряженного и насыщенного муками представления, вернулись на места. Они выжидающе присели на самые края кресел, и даже затянутые в кожу стражницы остановились, упиваясь смертью и страданием.

Крики стали ещё громче, их отголоски разносились по амфитеатру и взмывали над городом, пока машина боли применяла всё новые орудия пыток. Узников, отрешенных от мира сего после прежних мучений или парализованных нынешними ужасами, она окатывала кислотой из стволов разжижителей. Трясущиеся жертвы оплывали, будто восковые скульптуры, и растекались по песку красно-белыми лужицами. Уже через несколько секунд от них не оставалось ничего, кроме отзвуков кошмарных страданий.

На мгновение показалось, что эльдар будет драться с гладиатором, но затем чужак решил сбежать. Не стоило ему этого делать, подумал Кром — ведь машина боли, чтобы сыграть на расовой ненависти аудитории, начала непрерывно обстреливать его мучительными энергоразрядами из винтообразных стволов на свисающем хвосте. Омерзительные темные эльдар насладились угощением в виде узника, от невыносимых страданий раздиравшего свою плоть ногтями. После вполне удовлетворительной агонии пленник скончался от пыток.

Когда последний из жалких людей-узников развернулся и кинулся прочь от машины боли, то оказался лицом к лицу с Пожирателем Миров. Размахнувшись металлическим черепом на титановом хребте, будто кистенем, космодесантник-предатель ударил пленника по голове. Убитый рухнул пред шипастой громадиной хаосита, и тот втоптал тело несчастного в песок забрызганными кровью сабатонами.

Темные Ангелы подняли взгляды на гладиатора, скользнувшего между ними и чемпионом Кровавого Бога. Капеллан-дознаватель протянул к Пожирателю Миров руку с открытой ладонью, указывая, что оставляет машину боли ему. Улыбка безумца расширилась по двум причинам сразу: он принял предложение и наметил себе ещё одну жертву.

Предатель бросился вперед, убыстряясь за счет силовой брони. Летя ему навстречу, механический гладиатор набрал скорость и выбросил вперед секач. Отбросив его в сторону ударом «цепа», космодесантник Хаоса принялся яростно избивать машину. Пропуская над головой свистящие зазубренные крючья и цепи, Пожиратель Миров снова и снова обрушивал на врага армированный череп техножреца. Зрители-ксеносы верещали от восхищения и предвкушения страданий.

Выбив искры из придатка с разжижителями, оружие хаосита сломалось: металлический череп сорвался с залитого кровью хребта. Но, казалось, ничто не может остановить великана, начавшего бить по машине боли сабатонами. Он превратился в бурю лихорадочных ударов руками и ногами, одним из которых отбросил противника, отлетевшего назад на гравиполе. Тут же подняв с песка голову механикума, Пожиратель Миров обхватил её так, что напомнил первобытного воина с камнем в руке. Установка-жало на хвосте гладиатора дернулась, выпустив в космодесантника-предателя поток мучительных разрядов. Тот не пошевелился.

— Ещё! — зарычал хаосит, в голосе которого звучало адское эхо. Похоже, такое оружие было бессильно против чудовища. Кибернетический изверг во второй и в третий раз выстрелил в Пожирателя Миров, получив в ответ рявкающие призывы повторить.

Взревев, космодесантник Хаоса бросился на лязгающую машину. Отразив взмах секача металлическим черепом, он молотил им по панцирю врага, пока голова техножреца не разлетелась фонтаном микросхем и мозгового вещества. Предатель, безумная улыбка которого жутко исказилась от злости, схватил гладиатора за бок. Затем, вложившись в неистовый толчок, он перевернул неприятеля турбинами вверх.

Лишившись стабильной поддержки гравиполя, кошмарная конструкция из плоти и инструментов приземлилась на толстую броню, скрывавшую горбатую спину. Полетели искры, из механизмов повалил черный дым. Машина боли покатилась по черному песку, пытаясь выровняться на каждом обороте. Когда гравимоторы оказались над покрытием арены, гладиатор остановился; укрепленные на корпусе склянки разбились, так что панцирь чудовища шипел и парил от собственных поганых смесей. Из придатка с разжижителями сыпались искры, а «жало» под неестественным углом висело на сегментированном хвосте.

На глазах Драконьего Взора творилось нечто невероятное. Уцелевший чемпион Кровавого Бога устремился к машине боли, намереваясь разорвать её на куски. Скорее всего, ему бы это удалось, если бы не прерывистый поток кислоты, выпущенный гладиатором в лицо противнику. Из-за поврежденных механизмов и разорванных трубок подачи чудовищная конструкция смогла атаковать Пожирателя Миров лишь тем, что оставалось в самих разжижителях. До этого космодесантник Хаоса никогда не кричал от боли, но когда едкая влага сожгла его лицо, он вдруг услышал отголоски собственного страдальческого вопля.

— Поднимай его, — раздалось за спиной Крома. — Поднимай.

Это были Темные Ангелы. Как только брат в синем доспехе закинул руку Волчьего лорда себе на спину, его товарищ схватил вторую руку фенрисийца и потянул вверх. Драконий Взор попытался стряхнуть помощников, но увесистая броня с инертными сервоприводами и фибросвязками не позволила.

— Сражаться можешь? — спросил капеллан-дознаватель, в четком произношении которого звучала праведная целеустремленность.

— Доспех отключился! — прорычал Кром, будто бросая обвинение.

— Сражаться можешь? — требовательно повторил Темный Ангел, подбавив в вежливый тон немного властности.

— Встречал Волков, которые не могут? — огрызнулся Драконий Взор.

— Не доводилось, — признал капеллан.

Трое космодесантников остановились, увидев, что машина боли, изрыгая черный дым и истекая жидкостями, несется к ним над песком.

— И это к лучшему, — добавил воин в рясе, — поскольку я опасаюсь, что вдвоем мы не справимся. Наш порченый друг неплохо потрудился, но покончить с чудищем предстоит нам.

Кром не знал, может ли доверять Темным Ангелам больше, чем ксеносам-захватчикам — вражда между Волком и Львом была далека от завершения. Впрочем, Драконий Взор, сама непосредственность, жил и сражался, думая лишь о настоящем моменте. К тому же нужда всегда порождала странные союзы и странных союзников.

— Мы закончим это представление, — пообещал Волчий лорд, преодолевая боль. Этими словами он и ограничился.

— Брат Отниил зайдет справа, я слева, — сказал Крому капеллан-дознаватель.

— А я? — с отвращением проворчал Космический Волк.

— Ты будешь ждать подходящего момента, — заверил его Темный Ангел. — Мы создадим его для тебя, если сможем.

В шумном дребезжании, с которым двигалась машина боли, капеллан-дознаватель и Отниил потащили Драконьего Взора по арене; носки сабатонов Волчьего лорда оставляли парные борозды в песке. Когда гладиатор приблизился, Темные Ангелы бесцеремонно бросили ношу и ринулись в разные стороны. С лязгом рухнув наземь, фенрисиец поднялся на руках, чувствуя себя в доспехе, как в бронированном гробу. Воины Первого тем временем осторожно кружили вокруг чужацкого механизма, а тот медленно поворачивался на гравимоторах, оставаясь рядом с Кромом, будто гончая, охраняющая закопанную кость.

Внезапно Темные Ангелы устремились к чудовищной конструкции, и их рясы затрепетали на ветру. Отниил, первым добравшийся до гладиатора, резко затормозил в полушаге от крюка, который едва не разорвал ему горло. Тут же библиарий вцепился в придаток со встроенным оружием, начав поединок мощи между синей силовой броней и гидравлическими системами конечности из сросшихся костей. Машина боли пыталась вырваться, но воин разума крепко держал её, заставляя двигаться назад. В сравнении с атаками Пожирателя Миров или даже самого Крома действиям Темного Ангела не хватало свирепости, но он вполне компенсировал это непоколебимой стойкостью.

Подбежав с другой стороны, капеллан-дознаватель запрыгнул чудовищу на боковую часть панциря. Затем, с рыцарственной элегантностью проскочив над его горбом, космодесантник вновь оказался на песке. При этом машина боли успела выстрелить из винтообразных стволов «жала», но, не в силах поднять сломанный хвост, промахнулась и угодила себе в спину.

Когда тварь снова подплыла к Драконьему Взору, брат Отниил выпустил её. Волчий лорд, над которым застучали гравимоторы, поднял глаза на бледную плоть гладиатора. Существо оказалось мускулистым, липким и сращенным с кошмарными темными механизмами. Видя, как ужасно натягиваются его сухожилия и сжимаются органические мышцы, Кром не мог понять, охвачено оно какими-то внутренними муками или же экстазом. А затем фенрисийцу представился тот самый момент: сразу над толстой шеей машины боли начинался прочный шлем, но под челюстью Космический Волк заметил слабое место. Впрочем, действовать требовалось быстро, пока противник не оправился и не перебил их всех.

С усилием выпрямив пальцы отключенной латной перчатки, Кром резко ударил вверх, целясь в горло мерзостной твари. Драконьему Взору помогло то, что гладиатор плыл назад, и кисть космодесантника, будто клешня, вошла неприятелю под шлем и пробила череп. Машину сотрясли спазмы — резкие сокращения мускулов рук и груди. Из-под корпуса повалил черный дым, из всех отверстий хлынули потоки жидкостей. В этот миг фенрисиец понял, что достал врага. Космический Волк, которому отвращение придало сил, грубо втиснул ладонь в голову механизма ксеносов и раздавил искаженное нечто, оказавшееся там. Из отверстий шлема на песок полилась чужацкая кровь.

Гравимоторы машины боли засбоили и отключились. Вытащив окровавленную перчатку, Кром тяжело откатился вбок в неподвижном доспехе за мгновения до того, как машина боли — её дымящиеся останки — с неработающими двигателями рухнула на песок арены.

Лежа там, глядя на мрачные солнца Комморры и слыша, как публика требует нового кровопролития, Волчий лорд почувствовал, что Темные Ангелы снова склоняются над ним. Схватив фенрисийца за броню, воины Первого рывком подняли его на ноги. Драконий Взор оттолкнул обоих и тут же вновь едва не упал. Его поддержал капеллан-дознаватель, и, хмурясь, Кром на этот раз принял помощь Темного Ангела.

Среди зрителей началось какое-то движение. Шеренги стражниц амфитеатра выстраивались вдоль террас. Эти затянутые в кожу женщины, вооруженные электроразрядными сетями и двузубцами, похоже, собирались взять арену под контроль. Из выпускных отверстий в окружной стене хлынули струи пламени, становившиеся всё длиннее и яростнее. Бушующий огненный ад превращал кровь и песок в стекло, заставляя выживших узников отступать к центру площадки.

Темные Ангелы помогали фенрисийцу шагать в отказавшем доспехе, уводя его от невыносимо жаркого пламени. Уцелевшие космодесантники казались сплетением размытых силуэтов; огонь согнал их вместе, а затем неожиданно потух, громогласно выдохнув теплом. Когда глаза Крома привыкли к угасающему сиянию, он увидел, что место алых языков заняли подбежавшие стражницы, которые всей толпой окружили пленников. Только теперь Драконий Взор понял, что безумный Пожиратель Миров ещё жив, хотя и страшно изуродован — предатель рычал сквозь латные перчатки, зажимая ими то, что осталось от его лица. Волчий лорд и Темные Ангелы прикончили бы изменника, если бы не взявшие их в кольцо темные эльдар.

Ксеносы держали потрескивающие сети и выставляли острия двузубцев, образуя ими смертельный круг. Фенрисиец ощетинился, когда облаченные в кожу стражницы приблизились к космодесантникам. Его измотали нескончаемые битвы за выживание на арене, но одержанная победа вдохнула в Крома свирепое желание наброситься на чужаков-рабовладельцев. Стоявший у него за спиной капеллан-дознаватель произнес:

— Если ты решишь сражаться, то Темные Ангелы будут сражаться рядом с тобой. Но знай, неистовый принц Волчьего Короля, что мы лишь погибнем впустую. Я взываю к тебе: мирно вернись в свою клетку. Там мы сможем обдумать планы нашего освобождения.

Драконий Взор с отвращением сплюнул кровью на песок, и капельки слюны повисли у него на бороде.

— Волкам не место в клетках, Ангел, — прорычал он в ответ.

— Гибель здесь не принесет тебе чести, — отозвался капеллан-дознаватель.

— Я убью каждого ксеноса, что дотронется до меня своими грязными лапами! — прогромыхал фенрисиец.

— В этом я не сомневаюсь. Но, как ты думаешь, что они сделают, когда мы останемся одни в окружении чужацких тел?

— Зальют арену огнем, — признал Кром, сумев избавиться от ядовитого тумана в голове.

— В клетках у нас хотя бы будет шанс, — заключил Темный Ангел.

Стражницы амфитеатра сузили кольцо вокруг них, раздвоенные наконечники копий застучали по доспехам и натянули кожу на варварской плоти Волчьего лорда. Драконий Взор с ненавистью уставился вдоль двузубца на чужачку, готовую вонзить оружие ему в грудь.

— Хорошо, Ангел, — произнес фенрисиец, с трудом поднимая руки в безжизненной броне. — Сделаем по-твоему.

Кром перевел ненавидящий взгляд на капеллана-дознавателя, который молча кивнул в ответ невыразительным череполиким шлемом.

— Но надеюсь, что нас посадят в одну клетку! — прорычал Космический Волк.

Пленников, окруженных лесом копий, увели обратно в камеры. Эти огражденные решетками помещения были встроены в стену арены, чтобы заключенные видели, чего именно от них ждут на жестоких играх. Клетки обладали тем же характером, что и стражницы: из их стен торчали шипы и острые, как бритва, выступы. Они ограничивали свободу перемещений и должны были срывать попытки взбешенных узников выбить двери или наброситься на тюремщиков.

Драконьего Взора не удивляло, что темные эльдар прибегают к таким мерам предосторожности. Даже рядом с самыми дюжими укротителями, которые имели при себе кнуты и химерических тварей на цепях, Космические Волки выглядели громадными полубогами. Жалкие чужаки тонули в их тенях.

Проходя мимо камер с оставшимися Убийцами Змиев, Кром слышал мрачные приветствия «мой господин». Космические Волки, наблюдая из-за решеток за мучениями Драконьего Взора на арене, приходили в неистовство; теперь же они встречали своего капитана угрюмыми, заросшими щетиной лицами. Их глаза горели в сумраке камер, будто свечи в ночи.

Среди этих лиц не было Йормунда Громового Когтя. Волчий лорд уже потерял стольких братьев, что облик друга превратился в смутное воспоминание, тускневшее после каждой новой утраты… Кром выбросил горькие мысли из головы: ему следовало заботиться о ещё живых фенрисийцах.

Хенгист Железный Топор выглядел более бледным и осунувшимся, чем обычно. Рорвен не удержался от тихого восклицания: «О, Всеотец!», рассмотрев раны Драконьего Взора. Хэг Тан Клыка, невзирая на собственные ранения, подошел к прутьям, а Брорн Гриндальсон даже просунул руку наружу и коснулся брони Крома, чтобы подбодрить его. Стражница оттолкнула Космического Волка двузубцем. Тут же Ульв Хоргаст, Ларс Торгиль и Ингрим Удар Грома принялись рычать, плеваться и пинать решетки, отвлекая на себя внимание ксеносов.

— Вам бы лучше не раздражать их, братья, — посоветовал капеллан-дознаватель, помогавший Волчьему лорду идти. Грюндар Серая Грива уставился на него глазами, мрачными, как зима.

— Клянусь Всеотцом, — сплюнул он, — мои Волки их всех порвут.

Кром пошатнулся, — в его крови всё ещё оставался яд, а доспех пригибал воина к полу, — но Темный Ангел удержал фенрисийца.

— Я верю тебе, — произнес капеллан-дознаватель. — Но порвут явно не сегодня.

Желание Драконьего Взора не исполнилось, поскольку стражницы заставили Темного Ангела ввести Волчьего лорда к его собратьям: Грюндару, продолжавшему харкать кровью, и непривычно сдержанному Беорику Клыку Зимы. Капеллана-дознавателя и брата Отниила заперли в следующем помещении.

Сидя в камере, где острия шипов царапали его броню, а опоясывающие всю клетку клинки касались шеи, капитан имел достаточно времени, чтобы решить, правильно ли он поступил, позволив увести себя с арены. Беорик же, хоть и не был железным жрецом, занял руки починкой брони и силовой установки; командир Волчьей гвардии Крома делал всё от него зависящее. Ему удалось частично восстановить энергопитание, и, хотя доспех по-прежнему ограничивал звериное проворство Драконьего Взора, но уже обеспечивал ему некоторую защиту и мобильность. Грюндар в это время, как мог, обрабатывал страшные раны командира.

Почувствовав себя лучше, Волчий лорд побродил по крохотной камере и ударом ноги отшвырнул миску с размазней, которой тюремщики кормили узников, чтобы последние не ослабели перед выступлениями. До этого Кром заподозрил, что ксеносы снижают активность космодесантников между выходами на арену, добавляя успокоительное в еду и воду. Он приказал игнорировать всё эти подачки: Убийцы Змиев не нуждались в подобных «благах». Пролитая кровь была их мёдом, праведная резня врагов Императора — их пищей.

Тянулись часы под мрачным светом заточенных звезд, и к Драконьему Взору возвращались силы, ловкость и ум. Это была битва, настолько же мучительная, что и та, на черном песке, но в итоге улучшенное тело воина начало одолевать чужацкий яд. Хотя, кто знает, какие побочные эффекты ещё могли проявиться…

Кром наблюдал, как узников из других блоков выводят на арену, заставляя биться за выживание против всевозможных иномирских тварей и небольшой армии воительниц, называвших амфитеатр своим домом. Толпы зрителей в любое время приходили сюда покричать, пошипеть и погрузиться в безжалостное насилие гладиаторского цирка. Темные эльдары являлись за дозами смерти — извращенными наслаждениями, которыми заполняли тухлую пустоту своих сердец.

Когда Волчий лорд не рассматривал гладиатриц и их чудовищ, изучая их смертоносное искусство, то уделял внимание камерам, в которых был заключен он сам и его бойцы. В какой-то момент Драконий Взор поймал на себе взгляд Беорика Клыка Зимы, вожака его Волчьей гвардии. Глаза воина потускнели от горя, он трясся от звериной ярости, кипевшей внутри. Кром знал, о чем пойдет речь.

— Я подвел тебя, — наконец произнес Беорик.

— Ты подводишь себя, сержант, — ответил Волчий лорд, — думая о всяких нелепицах. По мне, Беорик Клык Зимы, подводящий кого-то — самая настоящая несуразица.

— Мой господин, я подвел тебя, не оказавшись рядом, когда был нужен.

— Значит, я ошибся, — с угрюмой улыбкой произнес Кром. — Выходит, ты постоянно подводишь меня. Вот, всего три дня назад я не смог дотянуться до чаши с мёдом. За день до этого заметил на броне пятнышко, которое следовало заполировать.

Глядя в глаза Беорику, Драконий Взор пытался вытащить из него ответную улыбку.

— Буквально вчера, — продолжал он, — мне потребовалось справить нужду. Я осмотрелся и не нашел тебя! Где ты был, сержант? Где же ты был?

Клык Зимы сумел кое-как скривить губы, но в его взгляде по-прежнему сквозило чувство вины. Фенрисиец не мог простить себя за то, что не сражался на арене рядом со своим Волчьим лордом.

— Ты шутишь, мой господин, — произнес сержант, — но твоя жизнь была в руках Ангелов, которым нельзя доверять.

С этим Беорик метнул злобный взгляд на капеллана-дознавателя в соседней клетке. Темный Ангел медленно кивнул сержанту Волчьей гвардии, словно принимая какую-то благодарность или комплимент. Когда Клык Зимы начал подниматься на ноги, Кром схватил его за локоть и заставил сесть.

— Моя жизнь была в самых надежных руках, — успокоил воина Драконий Взор. — Моих собственных.

— У меня другое мнение, мой господин, — отозвался Беорик.

— И я уважаю его, но мнения, они как бороды. Есть у каждого из нас, — Кром взглянул на Темных Ангелов. — Не считая некоторых присутствующих. Если хочешь чем-то озаботиться, сержант, озаботься тем, как нам выбраться отсюда.

Затем Волчий лорд воззрился на капеллана в темном доспехе, капюшоне и грязной рясе, не сказавшего ни слова после возвращения в клетки.

— Итак, Ангел, — крикнул Драконий Взор из шипастой смертельной ловушки своей камеры, — ты, я так понимаю, составляешь планы!

— Это они любят, — заметил Беорик, — планы, заговоры, козни.

Капеллан-дознаватель промолчал. Он забылся в чем-то вроде молитвы.

— Планы нашего освобождения, — напомнил ему Кром.

— Храни веру, фенрисиец, — сказал в ответ Темный Ангел.

— Вера меня не интересует! — огрызнулся Волчий лорд, и волоски у него на шеё встали дыбом. — Верой не разрежешь прутья, капеллан-дознаватель. Веру не возьмешь в руку, словно меч, и не выпустишь в голову врагу, словно болт.

— С твоей логикой не поспоришь.

Кром немного подождал, но Темный Ангел вновь погрузился в мрачное молчание.

— Не знаю, почему вообще говорю с тобой, — прорычал Драконий Взор. — Мне с самого начала не стоило тебя слушать. Против нас сотни воинов на арене, тысячи в проклятом амфитеатре и миллионы в чудовищном городе снаружи. Из-за твоего совета к этим преградам только добавилась запертая клетка!

— Ты забыл о пламени…

— Человек может пройти сквозь пламя, капеллан-дознаватель. Через прутья — вряд ли.

— Скулишь, как пёс, — сообщил Крому собеседник.

— Быть может, это не такое тяжелое оскорбление, как тебе кажется, Ангел, — ответил Волчий лорд и проворчал себе под нос: — Рано или поздно…

— Ты не ошибаешься, — согласился Темный Ангел. — Возможность нам представится. Возможности обычно так и поступают.

— Чума забери твои возможности, — отозвался Драконий Взор. — Сыны Русса придут за нами. Они уже в пути.

Крому показалось, что в зловонном воздухе амфитеатра раздается какой-то знакомый звук. Повернув голову, он выставил ухо между холодными металлическими прутьями и попытался определить услышанное.

Узники страдают в соседних камерах. На арене идет смертельное представление. Публика приветствует кровавые игры пронзительными криками. За кулисами амфитеатра слышен шум Темного Города — шум гибельных извращений и утоления чуждых желаний. А затем Драконий Взор уловил его: рокот реактивных и газотурбинных двигателей, их форсажных камер. Далекий и отчетливый рев десантно-штурмовых кораблей Адептус Астартес, заходящих для атаки.

Выглянув из-за прутьев, Волчий лорд решил, что видит над жуткими террасами амфитеатра, среди зазубренных башен Темного Города, на тусклом фоне пойманных солнц… силуэты «Громовых ястребов». Они на полной скорости мчались к внешним границам Комморры, и серые пятна их корпусов становились всё отчетливее.

Фенрисиец стоял, как зачарованный, пока его братья спускались с небес. Волки пришли: палачи Императора подобно лезвию топора обрушились на Темный Город. Они пришли за Кромом и его Убийцами Змиев.

«Громовые ястребы» Космических Волков объявили о своем прибытии вспышками огня из надфюзеляжных боевых пушек. Драконий Взор представил, как темные эльдар в этом городе-лабиринте осколков — наблюдающие с наклонных башен, обдирающие трупы в улочках Трущоб, пробирающиеся через развалины окраин Комморры — поднимут взгляды к украденным солнцам и увидят стремительные силуэты штурмовых кораблей, несущих правосудие Императора этому погрязшему во тьме месту. Поднимется паника. Всё погрузится в хаос. Садисты познают безжалостность на себе. Убийцы отведают ярости порабощенных. Преступники станут жертвами…

Кром понял, что стоит, вцепившись в прутья решетки, скалит клыки и облизывает губы. Тряхнув головой, чтобы очистить мысли, он снова уставился в небо. Никакие Космические Волки не явились спасти их. Наверное, видение было вызвано какими-то остатками яда в крови или просто могучей жаждой отмщения. Драконий Взор понял, что смотрит не на «Громовые ястребы», а созвездие тенистых пятен, плывущих по небу Паутины.

— Никто не идет за нами, — произнес капеллан-дознаватель, будто читая мысли другого воина. — Ни братья Первого, ни Волки Фенриса. Паутина — чуждая нам среда, больше того: реальность иных измерений. Мы не можем пересекать её в наших могучих боевых кораблях. Мы пытались — и бессчетные космолеты были безнадежно потеряны или вышвырнуты обратно в пространство Галактики. Некоторые говорят, что забытые боги и примархи до сих пор скитаются в запутанных просторах её туннелей. Паутина — край изящества и чуждого восприятия, который мы не в силах даже понять, не говоря уже о том, чтобы проложить в нем маршрут.

— Похоже, что ты сдался, Ангел, — проворчал Кром. — А Волки никогда так не поступают.

— Рад слышать это, брат, — ответил собеседник. — Что, думаешь, ты единственный из Адептус Астартес, у кого в Галактике остались незавершенные дела? Я твердо верю, что мы сумеем сбежать из этих застенков, из этого города, и, быть может, даже из этого чуждого царства. Нужно просто подождать неизбежного. Не сомневаюсь, ещё до того, как над этим окутанным тьмою местом зайдут солнца, мы поможем друг другу выбраться из нашего далеко не идеального положения.

Драконий Взор уже приготовил емкий ответ, но остановился. Он был слишком горд, чтобы искренне признать, что обязан незнакомцу жизнью, но и слишком горд, чтобы не признавать этого.

— Значит, нам нужно работать вместе? — спросил Кром.

— Все мы от крови Императора, — напомнил капеллан-дознаватель.

— Многие изменили подобному завету, — сказал Волчий лорд. Он убил немало отступников и предателей в легионерских доспехах и знал, о чем говорит.

И снова Темный Ангел как будто забылся в раздумьях.

— Разумеется, ты прав, — произнес он голосом, тяжелым от знания. — Воистину, волчья мудрость.

— А что насчет него? — произнес Драконий Взор. — Он тоже от крови Императора?

Капеллан-дознаватель бросил взгляд на клетку с Пожирателем Миров. Чудовище в утыканной шипами кроваво-красной броне сидело молча. Из кошмарного месива его лица — лохмотьев кожи, облепивших череп — единственный уцелевший глаз смотрел в никуда сквозь Темного Ангела, сквозь Крома и сквозь муки самого предателя.

— Ему не место в этом мире, — сказал воин Первого. — Но во имя всего честного и праведного мы должны прикончить то, что от него осталось. Боюсь только, до этого не дойдет — он не даст нам такой возможности.

Драконий Взор согласно кивнул. Оба на какое-то время замолчали, и лишь лязг клинков да порочные возгласы толпы наполняли коридор.

— И, просто на будущее, — поправил Кром капеллана-дознавателя, — я думаю, эти солнца никогда не заходят.

Внимание Волчьего лорда привлек радостный рев новой толпы темноэльдарских садистов. Амфитеатр ломился от зрителей с резкими и жестокими чертами бледных лиц. На стену арены пригнали дополнительных стражниц в коже, вооруженных бритвоцепами, пронзателями и двузубцами. Поскольку овации-вопли не смолкали, Драконий Взор решил, что на сцену вывели какую-то новую гладиатрицу, пыточную машину или чудище.

Когда Космические Волки и Темные Ангелы подошли к прутьям, состав участников сражения несколько прояснился: решетки их клеток поднялись, мучительно лязгнув.

— Смотреть в оба, Убийцы Змиев, — произнес Кром. — Второй раунд.

Шипастые панели начали двигаться по камерам, снова вытесняя космодесантников на песок, и в этот момент Волчий лорд почувствовал, что за спиной у него стоит Беорик Клык Зимы. Собственная броня казалась Драконьему Взору неповоротливой грудой металла.

— Слышишь, фенрисиец? — спросил капеллан-дознаватель. — Это возможность стучится к нам.

— Теперь осталось только найти дверь, — отозвался Кром.

Как только космодесантники решились выйти на влажный от крови песок, Волчий лорд вспомнил о Пожирателе Миров. Обернувшись, он увидел, как безумец с лицом-черепом направляется к двум Темным Ангелам.

— Капеллан! — предупредил Драконий Взор.

Тот повернулся, а Отниил встал между космодесантником Хаоса и своим боевым братом.

— Предатель? — в голосе Крома словно бы появились заусенцы, как на незаконченном клинке. — Потом, ладно? Если, конечно, кто-то из нас переживет… то, что ждет на арене.

— Что бы нас ни ждало, этот варвар выживет, — предостерег капеллан-дознаватель. — Лучше убить его сейчас, пока нас много.

— Разве он не пригодится, когда нас станет меньше? — возразил Драконий Взор.

Темный Ангел и Пожиратель Миров сверкали друг на друга глазами.

— Мучительный выбор, — заметил капеллан-дознаватель.

От предателя их отвлек чуждый рев, полный надменности и мощи, разрывающей нервы. Волчий лорд ощутил содрогания песка под ногами: нечто огромное пересекало арену. Выбравшись из камер, узники увидели чудовище, с которым им предстояло сражаться.

Это был кошмарный ксенос, высотой и массой не уступавший трехэтажному блокгаузу. Несмотря на размер, он с хищной уверенностью двигался на исполинских копытах. По сути, вся эта тварь, вся эта хитиновая мерзость целиком состояла из прочного панциря, заполненной клыками пасти и биооружия. Он обладал могучим хвостом, заканчивавшимся молотоглавым тагомайзером*; костяными таранами, растущими из плеч; чудовищной дробящей клешней и огромным симбионтом, похожим на шар для сноса зданий, который свисал с другой конечности великана на волокнистом канате из скрученных сухожилий и мышц.

— Сержант? — произнес Кром.

Беорик помедлил, затем понял, о чем спрашивает командир.

— Это тиранид, — сообщил Клык Зимы, определяя тип твари для остальных Убийц Змиев, поскольку Кром разобрался и сам. — Подтип «карнифекс». Какое-то стенобитное или осадное существо.

— Слабые места?

— Насколько я помню, нет, — честно ответил сержант.

— Помнишь Дельта-Фракааси? — спросил Драконий Взор.

— Там у нас были «Лэндрейдеры», ракетные установки и гранаты, — указал Грюндар Серая Грива.

— Всё бы отдал за парочку гранат, — вставил Хэг Тан Клыка.

— Нам его не убить, — сказал капеллан-дознаватель.

— Ну, не знаю, ты можешь заговорить его до смерти, — съязвил Кром.

— Это не мы должны убить его, — произнес Темный Ангел. — Это он должен убивать нас одного за другим для развлечения публики.

— Ни пыток, ни страданий? — переспросил Волчий лорд.

— Страдания были раньше, — напомнил воин Первого. — Так, для пробуждения аппетита. Пришло время главного блюда: эти выродки никогда не пресытятся быстрыми и кровавыми смертями.

Пока космодесантники рассредотачивались на черном песке, дюжие укротители удерживали чудище громадными цепями, которые соединялись с крюками, заглубленными в броню существа. Оно явно было ветераном арены: один из наплечных таранов раскололся в верхней части, и оттуда торчал вбитый металлический шип, ставший дополнительным оружием. Кроме того, кто-то проткнул созданию глаз, и поверх пустой впадины ему, будто охотничьей птице, надели на голову кожаный колпак. Оторванные участки хитинового панциря были вставлены обратно в плоть карнифекса и закреплены витками колючей проволоки.

— Что, если нам попробовать свалить его? — высказался Ингримм Удар Грома. — Я раньше видел, как падают такие штуковины.

— Ага, — отозвался Грюндар, — и что потом? Вряд ли выйдет запинать его до смерти.

— Можно вырвать второй глаз, — предложил Ульв Хоргаст.

— Это тиранид, — напомнил ему Клык Зимы. — Он продолжит убивать, даже если за его обезглавленным телом будут волочиться кишки.

— Капеллан-дознаватель? — произнес Драконий Взор.

— Тварь может быть решением, а не проблемой, — ответил Темный Ангел.

— Согласен, — заявил Кром. — Пора перестать играть по правилам ксеносов и ввести наши собственные. Это существо — биологическая осадная машина, но оно оторвано от сородичей. Тиранид наверняка в замешательстве, его легко будет обмануть. Давайте разойдемся пошире и используем способности твари в наших целях — возможно, заставим её снести одну-две из этих стен и открыть нам путь к бегству.

Как только укротители выпустили цепи, чудовищный карнифекс затопал к добыче. Темноэльдарская аудитория зашипела от возбуждения; очевидно, неудержимое творение Разума Улья было любимчиком публики.

— Всё ясно? — спросил Кром.

— Да, мой господин, — хором ответили Убийцы Змиев.

— За Всеотца!

— За Русса! — взревели Космические Волки и бросились в разные участки арены.

Драконий Взор двигался вдоль окружной стены, с которой за ним наблюдали стражницы с гибкими, источавшими отвращение телами, и поджидал великана, грузно шагавшего к нему через сцену.

— Капеллан, — позвал Волчий лорд. — Я знаю, твой орден любит тайны, но, пока мы ещё живы, назови мне свое имя.

— Бальт, — ответил ему Темный Ангел. Наблюдая за приближением чужацкого монстра, оба увидели, как Пожиратель Миров выходит на середину арены. — Нет, ты это видишь?

— Безумец, — только и смог сказать Кром.

Пока карнифекс несся по черному песку, сотрясая стены амфитеатра, Драконий Взор смотрел за идущим ему навстречу космодесантником Хаоса. Ему было любопытно, что собирается делать чемпион Кровавого Бога.

Через несколько жутких секунд Волчий лорд узнал это. С визгливым криком пересекая сцену-бойню, громадный тиранид опустил на Пожирателя Миров скошенное копыто покрытой хитином ноги. Стоило чудовищу всей массой обрушиться на предателя, как броня треснула, кости перемололо в порошок, а остатки пропитанной ненавистью плоти расплескались по арене месивом, впитавшимся в песок. Если бы на материале здешних представлений составляли поучительные истории, судьба хаосита подошла бы идеально; Кром порадовался, что не приказал атаковать ксеноса в лоб.

— Помните, — крикнул он Убийцам Змиев, рассредоточенным вдоль ограды, — не нападать! Постоянно двигайтесь. Заманивайте тварь к стене!

Приблизившись к ним, карнифекс резко затормозил по песку. Драконий Взор осознал, что создание не желает подходить к периметру арены: очевидно, его слишком много раз окатывали огнем из встроенных установок.

— Бежим! — скомандовал Кром, и Волки побежали.

Им требовалось отвлечь чудовище, сделать так, чтобы оно забылось, и его инстинкты одолели выпестованный страх перед оградой. Сотрясая песок шагами в силовых доспехах, Убийцы Змиев растягивали цепь, стараясь не подпускать к себе чужеродную мерзость. Гротескная голова твари, заполненная до краев острыми, как кинжалы, зубами, дернулась вперед из шлаковой корки хитиновых пластин. Занеся молотоглавый хвост и направив наплечные тараны параллельно земле, тиранид вытянул шею и разинул пасть. Из нижней челюсти выдвинулись два исполинских бивня, готовых забрасывать добычу внутрь.

Пока юный Кьярли Тюрвальд задавал темп, выманивая ксеноса на себя, Хенгист Железный Топор рискнул проскользнуть перед его мордой. Развернувшись, Волк ускорился вдоль стены в обратном направлении и сумел привлечь внимание карнифекса. Грузно взрывая песок копытами, тот взмахнул дробящей клешней, но космодесантник оттолкнулся от ограды и проскочил между ног чудища, чем заслужил злобные проклятия зрителей и стражниц. Тяжелое биооружие врезалось в стену там, где стоял фенрисиец, и по ней побежала паутинка трещин. Одна из чужачек подняла раздвижной двузубец, но взбешенный хищник не заинтересовался ею.

Развернувшись на копытах, тварь взревела в странном тиранидском гневе и погналась за Серой Гривой. Пока карнифекс топал вдоль ограды, Грюндар пересек дорогу Удару Грома. Внимание ксеноса перешло на Ингримма, и его наплечный выступ пробороздил каменную кладку; затем брат Хротгар попытался отвлечь великана на себя. Не проявляя интереса к новой цели, чудовище бросилось на предыдущую, срывая по пути витки колючей проволоки и пыточные рамы, установленные на стене арены.

— Ингримм! — взревел Драконий Взор. — Не оглядывайся, просто беги!

Впрочем, это не помогло. Тиранид ещё вытянул шею и поймал Космического Волка размалывающими броню челюстями. На глазах Крома погиб ещё один из его Убийц Змиев, исчезнувший в пасти зверя.

Волчий лорд услышал жестокий смех публики и почувствовал, как что-то влажное шлепается ему на затылок. Обернувшись, фенрисиец понял, что стражница амфитеатра — сплав экстравагантной прически, переплетенных кожаных полосок и чуждой наготы — плюнула в него. Вытерев слюну латной перчаткой, Драконий Взор угрожающе показал на женщину пальцем и получил в ответ краткую глумливую улыбку, полную заостренных зубов.

Тут же, ещё не видя приближающуюся тварь, космодесантник почувствовал содрогания пола. Хротгар, пытавшийся увести великана от обреченного Удара Грома и от стены, добился лишь того, что мерзостный ксенос загнал его самого. Когда карнифекс потянулся к воину дробящей клешней, другие Космические Волки бросились к нему, дразня и пробуя отвлечь.

— Эй ты, куча галактических отбросов! — заорал Кром, размахивая руками. — Я здесь!

Тиранид поймал брата Хротгара громадной клешней и сомкнул её, будто гидравлические ножницы. То, что выдавилось из-под мощных сминающих когтей, не поддавалось описанию.

Разбалованный богатством выбора новых жертв, хищник просто не мог остановиться, делая выпады и кружась с ловкостью существа размером вдвое меньше него. Космодесантники, прибежавшие спасать боевого брата, теперь сами оказались в зоне досягаемости чудовищной клешни, щелкающей челюсти и проносящегося со свистом хвоста. Сбив удиравшего Ларса Торгиля на песок таранным ударом плечевого выступа, карнифекс прижал его копытом к арене. Когда Волк зарычал, великан наклонил голову и разгрыз его напополам жуткими челюстями.

Затем чудовище, стегая хвостом, сориентировалось вновь. Рядом оказался Беорик Клык Зимы, который, держа данное слово, не отходил от капитана. Стоило булаве на конце хвоста метнуться к Крому, как сержант, бросившись наперерез, оттолкнул Волчьего лорда и принял на себя удар тагомайзера. Отброшенный в сторону воин, словно тряпичная кукла, пролетел над песком и с грохотом рухнул на площадку грудой расколотой брони. Пока Драконий Взор поднимался на ноги, Грюндар и Хенгист добрались до Клыка Зимы. Быстро осмотрев его, Серая Грива кивнул, сообщая, что космодесантник жив. Подняв два больших пальца к небу и ткнув в сторону бойцов двумя указательными, командир приказал им унести Беорика от тиранида и погибели, окружавшей его.

— Фенрисиец, стена! — напомнил капеллан-дознаватель Бальт, и Кром кивнул.

Амфитеатр громыхал от злобного ликования зрителей-чужаков. В хриплых воплях сбитого с толку карнифекса звучало желание прикончить всех вокруг: как и все твари этой расы, он был создан, чтобы убивать, пока не останется никого живого. Драконий Взор не сомневался, что чудовище поддастся своим инстинктам, если дать ему такой шанс.

Подобрав шлем Хротгара, — заполненный кровавым месивом сосуд, катившийся по песку, — Волчий лорд вывалил содержимое на арену и швырнул керамитовый шар в тиранида. Снаряд отскочил от хитинового черепа под кожаным колпаком, и Кром привлек внимание твари: до сих пор все противники удирали от этого давящего и разрубающего кошмара. Когда он посмотрел на фенрисийца хищной пустотой оставшегося глаза, воин ударом ноги поднял медленно оседающее облако черного песка. Этого оказалось достаточно; пригнувшись, огромное создание устремилось на него. Пережевывая останки Ларса Торгиля, оно сотрясало сцену шагами, полными убийственной целеустремленности.

Подбегая к стене, Драконий Взор, доспех которого скрежетал, а ранец искрил от напряжения, увидел, что плюнувшая ему на голову стражница смотрит на него вдоль своего копья. Волчий лорд чувствовал, как арена сотрясается под топающим сзади монстром. Он считал приближающиеся толчки в промежутках между собственными шагами. А вот и она — пауза, которой ждал космодесантник.

Падая навзничь через кровь и пыль, Кром лязгнул броней о покрытие сцены. Возле её ограды песок, расплавленный струями огня, превратился в стекло, и фенрисиец заскользил по нему вперед. С хрустом проехав по спекшейся массе, Драконий Взор ударился подошвами в стену. Раздался свист рассекаемого воздуха: остановившись, карнифекс взмахнул шаром-симбионтом, закрепленным на одном из придатков. За оружием тянулся толстый канат сухожилий, напряженных от разрушительного натяжения.

Вместо того чтобы уничтожить Волчьего Лорда, таран врезался в стену, сокрушая кладку. Над песком взметнулись клубы каменной пыли; куски ограды посыпались вокруг Крома и на него, добавляя вмятин броне. Сунув большие пальцы под крупный обломок, воин попытался сбросить его с себя; приводы доспеха сбоили, не помогая рукам.

Сквозь пыльную бурю Драконий Взор услышал кашель и в его поле зрения просочился чей-то силуэт. Это была стражница — она упала со стены, но уже поднялась на ноги и теперь направляла на космодесантника парные острия пронзателя.

— Фенрисиец! — раздался из полумрака предостерегающий крик Бальта.

Кром разжал руки на валуне.

Вновь кашлянув, чужачка оскалила заостренные зубы, собираясь насладиться тем, как двузубец войдет в горло Волчьего лорда. Тут же сквозь пыль, будто отголосок землетрясения, пронесся хвост тиранида, довершая работу подвесного тарана. Молотоглавый тагомайзер сокрушил стражницу, отбросив её прочь и впечатав в стену. Толкнув камень, Драконий Взор сумел немного поднять его — как раз хватило, чтобы со скрежетом вытащить ноги в силовой броне.

Вскарабкавшись на груду обломков, фенрисиец пролез через созданный им импровизированный выход. Снаружи раздавались клокочущие угрозы оказавшихся неподалеку зрителей и стук сапог — к пролому стягивались стражницы.

Моргнув, Кром очистил глаза от пыли и втянул воздух. Пахло топливом, каким-то нечистым химическим усилителем горения. Съехав по осыпи обратно на арену, Волчий лорд вновь услышал хруст песка под грузными шагами. Развернувшись, воин подобрал увесистый каменный обломок и поднял его над головой. Тут же через завал пронесся карнифекс, целясь в Драконьего Взора хитиновыми наплечными таранами, пытаясь достать его дробящей клешней и хлопающей смертоносной пастью. Обрушив валун на тиранида, фенрисиец расколол его о заключенную в броню голову твари.

Пока заморгавшее чудище приходило в себя, вновь обретая кровожадные инстинкты и некое подобие рассудка, космодесантник спрыгнул с осыпи. Приземлившись, Волк ощутил, что сервоприводы и гидравлика доспеха уже не справляются. Когда он поднялся на ноги и устремился вглубь сцены, оказалось, что карнифекс двинулся в противоположном направлении. Взобравшись по груде щебня и перевалив через разрушенную стену, хищник почуял за клубами оседающей пыли добычу. Целые орды жертв. Аудиторию для истребления.

Убегавший от тиранида Кром заметил, что Бальт и Убийцы Змиев подступают к бреши.

— Назад! — взревел он. — Все назад!

Ударная волна толкнула Волчьего лорда в спину и сбила с ног; он проехался на нагруднике по покрытию арены. Космодесантников, не устоявших на песке, отбросило от стены. Перекатившись набок, Драконий Взор увидел, как в небо возносится пламенный шар: когда карнифекс попытался выйти за периметр арены, какое-то датчик, — предохранительное устройство, страховка от побега чудовища, — помещенный в его тело укротителями, активировал огнеметы в ограде. Подвесной таран великана пробил резервуары с высококалорийным топливом, и, когда тиранид попытался преодолеть разрушенную секцию стены, струи пламени подожгли вытекшую смесь.

Поднявшись на ноги, Кром и его Убийцы Змиев заковыляли прочь от бушующего пожара. Через несколько секунд великанская тварь появилась вновь, превратившись в яростный огненный вихрь хитиновой плоти. Тиранид верещал, с топотом выбираясь из яркого пламени; в слепом неистовстве беспримесных страданий мерзостный ксенос устремился вглубь арены.

Волчий лорд предполагал, что подобный спектакль — пролом стены, взрыв, горящий монстр-гладиатор — должен привлечь внимание публики. Он ошибался. Оглядев вурдалачьи лица зрителей, Драконий Взор понял, что все они смотрят вверх. Тоже уставившись на небо, фенрисиец увидел, в чем дело.

Тени, замеченные им прежде, — пятна на жалких небесах, пробудившие фантазии Крома о «Громовых ястребах», избавлении и общегородской резне чужаков, — уже не были тенями. Инстинкты не подвели Волчьего лорда: это были летательные аппараты, заходившие для атаки на амфитеатр. Впрочем, несли они не спасителей извне Паутины, а живущих в ней врагов.

На глазах фенрисийца ударная флотилия гравилетов, скифов и баржей темных эльдар сбросила оптическую маскировку и начала кружить над ареной подобно рассерженному рою насекомых. Пиратские корабли — калейдоскоп эфирных парусов, режущих лопастей и черной обшивки корпусов — кишели воинами-комморритами. Все они, как и стражницы амфитеатра или гладиатрицы, были свирепыми женщинами, увешанными острыми клинками, излучавшими жестокость черных сердец. Различия между ними, почти незаметные, всё же имелись: иные стили кожаной одежды, причесок и злобных повадок. И, если на знамени культа, управлявшего сценой, была зазубренная тень, то на длинных вымпелах налетчиц виднелся черный коготь — символ враждебной банды.

Пока более длинные и вычурные машины с тошнотворным шипением совершали невероятные маневры, менее крупные штурмовики и транспортники, перегруженные стройными убийцами, устремлялись к земле. Карабкаясь по свисающим сетям и носовым рамам для трофеев, где висели напуганные пленники, отряды нападавших соскакивали в толпы зрителей. Некоторые налетчицы падали с небес, будто капли яда — с лютым изяществом выпрыгивая из закладывающих виражи кораблей и приземляясь на арене.

Кром наблюдал за тем, как схлестнулись извращенные воительницы Зазубренной Тени и Черного Когтя. Они решетили друг друга из конусообразных пистолетов, насаживали врагов на двузубцы, полосовали их жуткими ножами и пробивали путь в толпе взмахами острых, как бритва, цепов. Публику никто не щадил, и через несколько мгновений, когда зрители тоже выхватили оружие, в амфитеатре началась всеобщая схватка.

— Думаю, представление окончено, — прокомментировал это безумие Драконий Взор.

— Или только начинается, — добавил Бальт.

Затем капеллан-дознаватель прищурился, увидев массовый исход из клеток. Решетки были подняты, выдвигающиеся шипы заставили узников покинуть камеры, и арена внезапно заполнилась несостоявшимися гладиаторами. Выпущенные все разом, они осторожно поглядывали друг на друга и на беспорядочную резню, охватившую террасы над сценой.

Неожиданно вокруг космодесантников задрожал песок.

— Берегись! — рявкнул Кром.

Тщательно спрятанные до этого нити острой, как бритва, проволоки натянулись над ареной и рассекли плоть. Только что на площадке стоял брат Рагнек, сверкая сквозь бороду белизной зубов, стиснутых в пылу битвы — и вот он уже рухнул наземь двумя кусками.

Драконий Взор ощутил во рту вкус крови, смешанный с горечью адреналина. Волчий лорд ждал, что следующая нить рассечет его, но этого не произошло. Растянутая повсюду над черным песком острейшая паутина смерти звенела металлом, сделав сцену ещё более опасной, чем прежде. Только что освобожденные узники отступили к стене, но безопасность периметра арены оказалась иллюзорной. Датчики движения, установленные в покрытии, активировали выскакивающие шипы, потоки мутагенного газа и струи пламени из огнеметов. Очередные проволоки, пересекавшие песок, натянулись с резким звоном, и головы слетели с плеч, конечности отпали, а тела развалились на части, разрезанные сетью выпрыгнувших нитей. Фенрисиец смотрел, как защитные системы ограды сжигают неловких жертв, пронзают их и превращают в мерзкие бесформенные сгустки пузырящейся плоти.

Кром и до этого видел, как применялись такие ловушки. Он слышал, как публика ревела от кровожадного наслаждения при их смертоносном срабатывании. Впрочем, одновременно все системы при нем не использовались — это не помогало нагнетать интригу и вредило театральной натуре представлений.

— Сбой? — спросил Бальт. В амфитеатре бушевало всеобъемлющее смертоубийство, а стражницы и налетчицы продолжали сражать друг друга клинками и выстрелами.

— Или зачистка узников, — мрачно ответил Драконий Взор. — А может, поганые ксеносы не хотят отдавать нас своим вероломным сестричкам. Нам что, ждать, пока это не выяснится?

Темный Ангел и Волчий лорд снова посмотрели на пролом в стене, превратившийся в пылающий ад.

— Пламя, да? — пожал плечами капеллан-дознаватель. — Ты ведь говорил, что мы сможем пройти через него.

— Вообще-то я не думал, что нам действительно придется! — прорычал Кром.

Затем он повел узников через следы побоища и трупы, как человеческие, так и чужацкие, что усеивали пропитанный кровью песок. Уходя от аккуратно рассеченного тела Рагнека Полурукого и картин, нарисованных останками гладиаторов. Приближаясь к ярящемуся вихрю жара и огня, через который лежал их путь к бегству.

Бронированный скиф скользнул между космодесантниками и пробитой стеной. Очевидно, с нескольких гравилетов, подобно стервятникам круживших над амфитеатром, заметили освобожденных узников, что заполнили смертельную ловушку арены. Теперь налетчицы, ведомые желанием захватить такую добычу или просто насладиться гладиаторским боем, спрыгивали с небесных колесниц; облаченные в кожу, они рассекали воздух клинками и плетьми.

Воительницы, акробатически приземлившиеся перед имперцами, одарили их прекрасными злобными улыбками. Их лидер, облик которой источал опьяняющее презрение, насмешливо погрозила им пальцем; даже её длинные ногти были заточены, превращены в зазубренные ножи.

Кровожадные налетчицы устремились к цели через арену. Словно вихрь отравленных клинков и черных кожаных доспехов, едва прикрывающих стройное бесстыдство их чужацких тел, они атлетически преодолевали смертельные ловушки амфитеатра. Они перепрыгивали режущую проволоку и прокатывались под ней. Они с жестокой грацией описывали пируэты вокруг выскакивающих шипов, одновременно умерщвляя беглых узников с несравненным и безжалостным искусством мастериц клинка. Каждое артистичное убийство завершалось срежиссированным фонтаном крови, и жуткие красавицы всё ближе подбирались к космическим десантникам.

— Братья, — вскипел от ярости Драконий Взор, — крушите их!

Он и его Космические Волки больше не будут игрушками ксеносов.

Повелительница темных эльдар изящно обходила трупы и части тел, лежавшие на песке. Кром понял, что она забавляется с невооруженными имперцами, и, сквозь заостренные зубы, поклялся Всеотцом, что будет готов — готов разочаровать её саму, её сородичей и воющие орды, что явились поглазеть на его смерть и смерть его бойцов. Космические Волки выживут в чуждом безумии этого кошмарного царства и сделают своим торжественным долгом истребление всех пиратов, налетчиков и извращенных темных эльдар, что встанут у них на пути. Скрипнув латными перчатками, его братья, оказавшиеся ближе всего к повелительнице, бросились на неё. Воины намеревались похоронить убийцу и её дев клинка под тяжестью доспехов и фенрисийских тел. Темные эльдар Черного Когтя, впрочем, оказались слишком проворными и предугадали их неуклюжую атаку. Спровоцировали её. Насладились ею. Мгновениями позже головы расстались с плечами, пронзенные сердца остановились, а клинки, сочащиеся ядом, превратили гордых Космических Волков в содрогающиеся трупы, на губах которых ещё выступала пена.

Пока поющие ножи вскрывали доспехи, а латные кулаки наносили удары, всё новые воительницы спрыгивали на сцену. Юный Кьярли Тюрвальд превратился в размытое пятно крови и мозгов под взмахами бритвоцепов, которыми сражались полуобнаженные вестницы темных эльдар, что прикрывали свою госпожу с боков. Пока повелительница убийц перепрыгивала натянутые нити и элегантно вырезала убегающих пленников двухклинковой глефой, эти двое благословляли её путь пролитой кровью.

Продвигаясь вперед и описывая вокруг себя бритвоцепами смертоносные дуги, вестницы напоминали пару кровавых ураганов. Отвратительные в своей красоте и спокойствии, подобном оку бури, они четко управляли скоростью и размахом оружия, мастерски вращая клинками на цепях вокруг своих тел.

Кром отшатнулся, уходя от одной из гибельных дуг и следя за изменениями рассекающих воздух движений. Хлестнув бритвоцепом рядом с собой, вестница рассекла им песок у ног Драконьего Взора, а затем едва не ожгла пригнувшегося космодесантника по голове. Тот отступил — и в тот же миг другой клинок оцарапал ему нагрудник. Это был танец смерти, и фенрисийца пригласили поучаствовать в нем. Волчий лорд понимал, что немногое может противопоставить такому страшному оружию: его нельзя было парировать, оставалось только уворачиваться, но вечно так продолжаться не могло. Бритвоцеп следовало обратить против его хозяйки.

Драконий Взор приготовился. Ему вновь предстояло заманивать врага.

Не уворачиваясь от грозной дуги, он принял всем телом удар, разрывающий плоть. Клинки вонзились Крому в бок, пробивая доспех, разрезая мышцы и «черный панцирь». Когда цеп вгрызся в фенрисийца, тот взревел и, ухватив металлическую плеть двумя руками, потянул её, будто канат, со всей своей свирепой мощью. Вестница, потеряв равновесие, дернулась вперед; не желая выпускать оружие, с которого капала кровь, чужачка оказалась рядом с Драконьим Взором, готовым к встрече. Раскрыв правую латницу, словно когтистую лапу, космодесантник обхватил голову воительницы. Резким движением Волчий лорд повалил её на песок, раздробив керамитовыми пальцами тонкий череп и выдавив мозги.

Стоя над трупом ксеноса, Кром вытащил из раны в боку клинковую плеть. Из аккуратного отверстия в серой броне заструилась кровь. Вернуться в схватку его заставил пронзительный крик: вторая вестница, которая нарезала удиравших пленников собственным бритвоцепом, увидела, что её сестра убита. Бросившись на Драконьего Взора с оружием, кружившимся в её руке подобно аркану перед броском, воительница издала душераздирающий боевой клич.

Тяжело ступая по черному песку, Волчий лорд побежал её навстречу. Когда бритвоцеп вестницы понесся к нему убийственной дугой, фенрисиец неловко взмахнул его трофейным собратом. Клинковые плети переплелись, спутались, и хозяева быстро отбросили их; Кром этого и хотел, но был удивлен тем, как охотно противница рассталась со своим главным оружием. Впрочем, закрученные цепы ещё не ударились о песок, а чужачка уже выхватила пару тонких и гибких мечей. Воительница устремилась на космодесантника, держа оружие так, словно оно было продолжением её стройного тела.

Кром попытался сокрушить её, словно тараном, своей постчеловеческой силой и тяжестью доспеха, но вестница, прянув ввысь, подобно скорпиону ужалила Волчьего лорда. Драконий Взор ощутил, как клинок, взвизгнув, проходит между бронепластин и вонзается в толстые мышцы. Коснувшись земли, женщина-ксенос перекатилась и полоснула мономолекулярными лезвиями мечей по ранцу и наплечнику врага.

Космический Волк попытался схватить её цепкими пальцами, но воительница, ведомая чужацкими рефлексами, двигалась с пугающим проворством. Она была невероятно быстра; её лицо под макияжем застыло в ненавидящей сосредоточенности. Вестница петляла и пригибалась, подскакивала и ходила колесом. За каждым финтом и пируэтом вступали острия клинков, что проскальзывали через защиту Крома и вонзались его плоть.

Серый доспех Волчьего лорда превратился в окровавленное решето. Фенрисиец выжидал, скрипя острыми зубами от боли. Когда один из мечей чужачки с визгом прошел между двух пластин, Драконий Взор напрягся, и броня сомкнулась на клинке, будто зажим. Промедлив мгновение, вестница ещё не выпустила оружие, когда Кром схватил её за кисть латной перчаткой.

Раздавив хрупкие кости воительницы о рукоять меча, Волчий лорд увидел, как свирепая сосредоточенность покидает её черты. Женщина подняла второй клинок, собираясь полоснуть врага по лицу, но фенрисиец рванул её за руку. Плечо вестницы отчетливо хрустнуло, и на этот раз у неё вырвался хриплый вскрик. Оказавшись спиной к противнику, она неуклюже попыталась пырнуть космодесантника в горло, но тот увернулся от испачканного в крови острия. Дернув воительницу на себя за сломанную конечность, Драконий Взор ударил её ногой. Включились сервоприводы, сократились фибросвязки, и в спину чужачке врезался сабатон силового доспеха.

Раздался хруст сломанного хребта, и вопли аудитории сплелись с криками вестницы. Меч вывалился из руки женщины, а следом повалилось её стройное тело. Лежа на песке, парализованная воительница подняла взгляд на Волчьего лорда. Она превратилась в неопрятную груду расколотых костей и пылающей ненависти, но Кром ещё не закончил. Возвышаясь над чужачкой, он вытащил клинок, застрявший между пластин, и метнул в неё. Меч с глухим стуком вонзился противнице в грудь; Драконий Взор проследил, как оружие и армированный корсаж в последний раз поднялись, опустились и замерли.

Женщина, возглавлявшая гладиатриц, изящно ступала босыми ногами по арене, охваченной резней, среди людских и чужацких трупов, усыпавших пропитанный кровью песок. Прокрутив в руках двухклинковую глефу, словно танцовщица — жезл, она перешагнула через выпотрошенное тело Хэга Тана Клыка.

Будто хищник, почуявший жертву, она устремилась к цели. Держа оружие направленным вдоль тела, воительница без труда проносилась сквозь битву. Какой-то ошалевший узник бросился на неё, и чужачка, мимоходом дернув глефой, на бегу раскроила его от челюсти до бедра. Затем она пробила череп удирающему тарреллианскому псоглавцу и разнесла на детали какую-то кибернетическую мерзость.

Кром выдернул короткие беспощадные клинки из гибких тел её служанок. Оружие в его хватке оказалось легким и чуждым. Яростно зашагав навстречу госпоже убийц, Волчий лорд взревел и атаковал её, взмахнув мечами, которые в руках космодесантника казались кинжалами. Прямой удар просто должен был вспороть гладиатрице живот и выпустить её темноэльдарские внутренности, превратить это ненавистное тело в растерзанный труп. Но такого не случилось.

С нечеловеческим проворством, будто скользнув по шелку, противница Драконьего Взора просто ушла с пути его свирепой атаки. Сделав сальто над головой Крома, госпожа налетчиц приземлилась у него за спиной. Как только космодесантник повернулся, она сделала выпад одним из клинков глефы и выбила меч из его руки. Второй клинок оружия, крутящегося в её руках, разрубил керамит на истерзанном наплечнике фенрисийца. Космодесантник ощутил, как лезвие входит в плоть и опаляет её каким-то едким зельем, нанесенным на металл.

Это не могло остановить Драконьего Взора. Вместо того чтобы отступить, он шагнул к гладиатрице; прижимая оставшийся меч к груди и выжидая момент для удара в живот, Кром выбросил вперед свободную ладонь. Возможно, подвернется кожаный ремешок, цепочка, тонкая рука — что угодно, лишь бы ухватиться за воительницу темных эльдар. Отпрянув назад, женщина ускользнула от растопыренных керамитовых пальцев. Вращая и прокручивая глефу, она отбросила латную перчатку в сторону, выбив искры из её тыльной части. Плоскостью второго клинка госпожа налетчиц вышибла меч из хватки космодесантника.

Прежде чем Волчий лорд успел отреагировать, — ему казалось, что он движется медленно, как в кошмаре, — отступившая гладиатрица нанесла быстрый прямой удар. Глефа пробила дыру в сером доспехе над бедром, а затем атаки посыпались одна за другой. Каждый выпад следовал с нового угла, оружие молниеносно пронзало воздух между отчаянно смыкающимися латницами Драконьего Взора и возвращалось обратно, не позволяя ему коснуться древка даже кончиками пальцев. Мгновенный удар в кабели над животом. В мышцы правой руки. Глубокая борозда на груди. Крутящиеся клинки мерцали в тусклом темносветье похищенных солнц, готовые снести космодесантнику голову. Волчий лорд представил, какой за этим последует фонтан крови. Как зайдутся в убийственном экстазе темные эльдар вокруг них.

Кром посмотрел в глаза убийцы — они сверкали ненавистью и весельем. Тугие мышцы гладиатрицы играли под бледной кожей.

Очередной взмах глефы заставил его пригнуть голову. При этом одна из рыжих кос взметнулась вверх, лишь для того, чтобы её отсек стремительно пронесшийся клинок. Взревев, Драконий Взор оттолкнулся от песка в неуклюжем рывке. Его руки дернулись вперед, пальцы попытались сомкнуться на изящной шейке воительницы.

По лицу гладиатрицы мелькнула тень разочарования. Отдернув глефу, воительница закрутила её над головой, собираясь разрубить Космического Волка напополам. Древко столкнулось с вытянутыми руками Крома, и, вцепившись в него пальцами-тисками, фенрисиец остановил оружие. Содрогаясь каждым мускулом тошнотворно стройного тела, чужачка напряженно пыталась опустить клинок. Ладони и предплечья Драконьего Взора горели от жестоких колотых ран, нанесенных ему темными эльдар; губы воина раздвинулись, обнажив клыки, и из груди его вырвался низкий рык. Он собирался лишить противницу извращенного наслаждения убийством.

Волчий лорд слышал приближающиеся шаги, но не решался отвести взгляд, застывший на гладиатрице. Мгновенная отвлеченность могла стоить ему жизни. Фенрисийцу подумалось, что это могут быть новые босоногие воительницы, идущие заколоть и выпотрошить добычу, которую удерживает их смертоносная госпожа. Впрочем, песок хрустел громче, чем под ступнями кровожадных актрис амфитеатра.

К ним подходил ангел смерти.

На глазах Крома с гладиатрицы сбили головной убор. Её лицо внезапно скрылось за грязной, палево-белой тканью, натянутой так туго, что Космический Волк мог разглядеть под ней острые черты чужачки. Это капеллан-дознаватель явился казнить женщину-ксеноса — заслуженное наказание за преступление самого её бытия.

Когда край полотна сдавил воительнице горло, Драконий Взор увидел, как её рот раскрывается в безмолвном крике и острые зубы прокалывают ткань. Бальт продолжал тянуть импровизированную удавку на себя, прикрывая мерзостно красивое лицо, и Кром понял, что капеллан душит врага собственной рясой. Женщина выпустила глефу, оставив её в хватке Волчьего лорда, и лихорадочно вцепилась в одеяние капеллана ногтями-стилетами. Впрочем, она мало что могла поделать: карающее полотно находилось в руках одного из Ангелов Императора. Жестокие умения смертоносной чужачки были бессильны против мощи его улучшенных мышц и твердой решимости исполнить долг, зовущий истреблять ксеносов.

Гладиатрица забилась в конвульсиях. Нехватка воздуха была уже ни при чем — Бальт ломал ей шею. Налетчица ударила острым локтем по доспеху врага, но ничего не добилась. Она полосовала ногтями броню и шлем, скрытый под капюшоном. Затем, когда босые ноги опаснейшей чемпионки арены оторвались от песка, — Темный Ангел поднял её, собираясь прикончить, — фенрисиец заметил, что чужачка тянет дрожащие руки к тонкому ножу в поясе. Выхватив оружие, воительница занесла его для удара. Кром разглядел обесцвеченный металл и концентрированный яд, испарявшийся с клинка. Он отличался от глефы — глефа была оружием для представлений. Чем-то, сверкающим и кружащимся ради увеселения публики. Чем-то, что замедляло противников перед красочной казнью. Нож, напротив, выглядел так, словно слабейшего укола или разреза, нанесенного им, хватило бы для убийства.

Сердца Волчьего лорда колотились в груди, голова кружилась от кровопотери и безысходности, но он заставил себя подняться. Сделав выпад глефой, Драконий Взор вонзил один из клинков под ребра гладиатрице. Капеллан, выпустив добычу, отшатнулся от выскочившего из её спины острия. Испачканная ряса метнулась следом за ним и обнажила лицо чужачки, застывшее от шока. Выпавший из её пальцев нож вонзился в песок, а из уголка тонких губ потекла по щеке струйка крови.

Взревев, Кром поднял воительницу над головой и держал, пока она умирала жуткой смертью, сползая по клинку и древку глефы. Но вокруг не нашлось зрителей, готовых поаплодировать его усилиям или зашикать от недовольства: арену объял хаос пистолетных выстрелов и взмахов мечей. Налетчицы Черного Когтя; стражницы Зазубренной Тени; извращенные выродки, составлявшие здешнюю аудиторию и население Комморры — все они вгрызались друг другу в глотки, а две темные королевы меж тем прокладывали себе путь через свирепую бойню.

Волчий лорд увидел, как кошмарная хозяйка амфитеатра в экстравагантном наряде из шипов и кожи орудует невероятно вытянутой цепью зазубренных клинков, кружащей возле её тела. Ей противостояла изящная убийца, присыпавшаяся пудрой до театральной белизны, облаченная в длинные черные сапоги и перчатки. Укрепленные на её пальцах клинки рассекали воздух, будто заточенные крылья, угрожая искромсать любого, кто подойдет слишком близко. Кром выронил свой трофей, охваченный отвращением к чужацкой резне.

С визгом проносясь над королевами-воительницами, гравискифы неистово обрушивали гибель на амфитеатр, паля из диковинных орудий. Когда со штурмовиков и барж с лопастями-клинками начали сыпаться бомбы, Драконий Взор потащил Бальта вперед.

— Ложись! — рявкнул Волчий лорд остаткам своих Убийц Змиев, но снаряды, упав на сцену, не взорвались от удара, как он ожидал. Вместо этого над ареной, взметая песок, пронесся обжигающий вихрь темной энергии, который затем превратился в купол нематериального переноса. Как только из полушария врат повалили новые воительницы с конусообразными пистолетами в руках, Кром понял, что перед ним переносной портал, использованный для отправки подкреплений в амфитеатр.

Драконий Взор посмотрел на Темного Ангела и Грюндара Серую Гриву, на плече у которого висел сержант Беорик.

— Слышите? — спросил Волчий лорд. — К нам постучали.

Грюндар выглядел неуверенно.

А капеллан-дознаватель не собирался упускать такую возможность.

— Оставаться здесь — верная смерть, — сказал он Космическим Волкам.

— Ход может вести куда угодно, — возразил Серая Грива.

— Куда угодно, только не сюда, — парировал Бальт.

— Не думаю, что у нас есть выбор, — объявил Кром, направляясь к ближайшему порталу. — Космические Волки, за мной!

И, когда воины обоих орденов, перейдя с шага на бег, приблизились к шипящему куполу нездешней энергии, темные эльдар атаковали их. Выпущенные из пистолетов осколки врезались в доспехи пленников, а вновь прибывшие налетчицы своими телами и клинками преграждали им путь к спасению. Впрочем, космодесантники не собирались останавливаться: они протаранили шеренгу пораженных ксеносов, и, прежде чем чужаки смогли удержать его, Драконий Взор ворвался в межпространственную статику портала. Энергия омыла Волчьего лорда, словно приливная волна, наполнив его ощущениями боли и сонной отстраненности. На мгновение сердца Крома перестали стучать, а желудок метнулся по всем направлениям сразу. Нечто, показавшееся вечностью, завершилось через несколько мучительных секунд, и фенрисиец вышел из опаляющего купола с другой стороны.

Доспех мгновенно зарегистрировал холод, который вцепился в плоть, проникнув через истерзанную броню. Следом появились Бальт, брат Отниил и Грюндар; кругом было тихо, не считая злобного шипения портала. Космодесантники обнаружили, что находятся в темном помещении искаженных и ребристых очертаний. Когда остальные Убийцы Змиев прошли через купол, Серая Грива уложил так и не очнувшегося Беорика на пол и быстро осмотрел раны сержанта. Клык Зимы находился в глубоком обмороке, но, если не считать трещин в доспехе, реберной пластине и «черном панцире», его жизни почти ничего не угрожало.

Рассредоточившись, космодесантники стали обыскивать помещение.

— Рорвен, — приказал Драконий Взор одному из Волков, — следи за порта… эй, а где Хенгист?

Оглядев осунувшиеся лица воинов вокруг, Кром убедился, что Железного Топора с ними нет.

— Он уходил последним, — сказал Рорвен. — Шел за мной, а потом…

Волчий лорд шагнул обратно к куполу. Он не собирался бросать «серого охотника», если тот был ещё жив.

— Мой господин, подожди, — протянул к нему руку Грюндар, и в тот же миг среди межпространственных разрядов возник чей-то силуэт. Космические Волки напряглись… и появился Хенгист с несколькими глубокими бороздами на лбу, которых не было там минуту назад. В латных перчатках он сжимал то, что Кром уже не надеялся увидеть: Лапу Змея, покрытый рунами инеевый топор Драконьего Взора.

Улыбка Волчьего лорда расколола кровавую корку на его лице.

— Мы думали, что потеряли тебя, брат, — произнес он.

— А я думал, что ты потерял её, — ответил Хенгист капитану, — пока не увидел какого-то ксеноса-мародера, убегающего с ней из камеры.

Приняв оружие и полюбовавшись его клинком, Кром схватил боевого брата за запястье и сжал в знак благодарности. Потом он взглянул за спину Железному Топору, на сплетение неестественных энергий портала.

— Рорвен, Хенгист, найдите способ уничтожить эту проклятую штуковину, — велел Драконий Взор.

Обследовав зал, Космические Волки не отыскали ничего, кроме трупов темных эльдар с перерезанными глотками и вынутыми сердцами. Здесь произошла быстрая и беспощадная резня — вероятно, дело рук подкреплений Черного Когтя, которые затем вошли на арену через портал. Если не считать мертвецов, строение, в котором оказались космодесантники, было совершенно безлюдным.

— Фенрисиец, — позвал капеллан-дознаватель Бальт. Подойдя на голос, Кром и Грюндар обнаружили двух Темных Ангелов на усеянном шипами обзорном балконе. Оглядевшись, Драконий Взор понял, что они находятся в скрюченной башенке, вонзающейся в затянутую пылью бездну. В темноте неба здесь и там светились краснота и синь туманностей, отражаясь в серном снегу, что облеплял цитадель и покрывал укутанные сумерками скалы внизу.

— Мы вне Паутины? — произнес Волчий лорд. Это прозвучало скорее как вопрос, а не утверждение, но Бальт не удосужился ответить.

— Должно быть, мы на заставе темных эльдар, — сказал он Крому и махнул в сторону флагов Зазубренной Тени, трепетавших на ледяном ветерке. — Это башня снабжения или база для пиратских рейдов.

— Мы нашли тела, — кивнул Драконий Взор.

— Какая-то междоусобная война чужацких культов или кланов, — предположил Темный Ангел.

— Злобные псы, да уж, — отозвался Волчий лорд.

Одно дело — просто атаковать враждебный культ и его амфитеатр, но перебросить подкрепления с той самой базы, откуда твой противник ждет помощи… это было особенно жестоко. Впрочем, кто знает — возможно, такое происходило в Темном Городе на постоянной основе.

— Видишь? — спросил Бальт, показывая на яркое скопление из пяти звезд, которое, будто сыпь, проступало через пыль туманностей местной системы.

— Похоже, они близко, — заметил Кром.

— Так и есть, — подтвердил брат Отниил, от синего доспеха которого отражался звездный свет. — Это пятеричная система — две пары и одно отдельное солнце. Большая редкость, а значит, её легко опознать.

— Итак, где же мы?

— Могу предположить, что на одной из скалистых внешних лун или карликовых планет системы Скарапаз, — ответил библиарий Темных Ангелов.

— Никогда о такой не слышал, — признался Драконий Взор.

— Возможно, именно поэтому ксенопираты используют её в качестве системы-заставы, — заметил Бальт.

— Она недалеко от Разоренных Миров, — сообщил Отниил.

— Черт, да мы почти на месте, — заявил Кром. — Мои Волки сейчас располагаются над Дактилой.

— Ангелы Первого тоже достаточно близко, — сказал капеллан-дознаватель. — Теперь, когда мы выбрались из Паутины, брат Отниил при помощи своего дара свяжется с библиариями и астропатами обоих наших флотов.

Хмыкнув, Драконий Взор протянул ему серую латницу.

— Спасибо тебе, — сказал он Бальту. — За всё это. За то, что было на арене.

— Если бы мы не сотрудничали, то наверняка бы погибли, — ровно ответил Темный Ангел. — Император знает, что мы оба потеряли там братьев. Но я всё равно принимаю твою руку.

Капеллан-дознаватель обхватил латную перчатку Крома, и космодесантники обменялись рукопожатием, отмечая совместное избавление.

— Надеюсь, — произнес Волчий лорд, глядя в присыпанные пылью небеса, — наши примархи гордились бы нами.

Бальт медленно кивнул.

— Когда прибудут наши братья, — сказал он, — боюсь, это перемирие подойдет к концу.

— Да, — признал Драконий Взор.

— Ибо наши легионы никак не могли увидеть, — продолжил Темный Ангел, — что Лев и Волк были весьма похожи в своих различиях. Их сыновья и по сей день несут тяжкий груз, страдая от этой слепоты.

— Так, — согласился Кром, вглядываясь в черноту бездны. — Мы бродим в темноте.

— Верно, — произнес Бальт. — В темноте Ангелов.

Роб Сандерс

Волк внутри

Ударный крейсер Космодесанта, безмолвно украшающий собою пустоту, завис над крошечной планетой Скарапаз-XVIII.

— Здесь верховный жрец, — сообщил Беорик Клык Зимы, опознав корабль по его резко очерченному силуэту. Сержант ещё восстанавливался от ран и говорил, держась за расколотую реберную пластину. — Ульрик прибыл. Дедушка Люпус явился за нами.

К воину, стоящему на промерзших камнях неприметного мира, подошел Кром Драконий Взор. Под сабатонами Волчьего лорда поскрипывал сернистый снег. Температура стремительно падала; мороз этого края прикончил бы любого неулучшенного человека. Комморритам, что построили заставу на внешнем краю системы, стужа наверняка приносила болезненное удовольствие. Фенрисийцы же просто не обращали внимания на лёгкую прохладу планеты, расположенной вдали от пяти солнц Скарапаза.

Оба космодесантника наблюдали за тем, как вылетевший из ангара «Canis Pax» десантно-штурмовой «Грозовой волк» приближается к скалистой поверхности мира.

Пока корабль заходил на посадку, Кром успел прочесть название, выведенное на покрытом шрамами борту: «Раскат грома». Почтенный космолёт, ветеран множества неистовых сражений. Опускаясь на примитивную взлётную площадку заставы, «Грозовой волк» вздымал облака крупного песка и снега. К Драконьему Взору и сержанту тем временем присоединились Грюндар Серая Грива и все остальные выжившие фенрисийцы. За ними стояли Тёмные Ангелы: капеллан-дознаватель Бальт и брат Отниил, библиарий, что сообщил о местонахождении беглецов и в родной орден, и Волкам, находившимся на Дактиле. Первыми, однако же, отозвались на послание и пришли за собратьями Сыны Русса.

Скандировать начал Грюндар, но сержант Беорик и Космические Волки вокруг него тут же подхватили зачин. Вскоре их рёв превратился в мантру.

— Люпус, Люпус, Люпус…!

Приземлившийся «Раскат грома» вырубил двигатели и опустил стену десантного отсека. На вершине рампы появился космодесантник — не верховный жрец, но волчий гвардеец Берегельт. Заметив Крома, он улыбнулся.

— Мой лорд, — произнес вновь прибывший, — Ульрик Убийца приветствует тебя.

— Мы благодарны тебе и почтенному Убийце, — отозвался Драконий Взор.

В это время бойцы верховного жреца, высаживаясь из корабля, окружали его защитным кольцом. Сам Ульрик — воплощение погибели в шлеме из волчьего черепа и мехах — последним сошел по аппарели и ступил на камни под снегом.

— Лорд Драконий Взор, — обратился он к Крому, — отпрыск Солнечного Волка. Печально, что мы встречаемся в столь омрачённом месте.

— Куда бы ни привёл нас долг, тебя я рад видеть всегда, — честно ответил Свирепый Глаз.

Взгляд алых линз Убийцы остановился на Тёмных Ангелах за спинами фенрисийцев.

Кром быстро взглянул на воинов другого ордена.

— Это… — запнулся он.

— Бальт, — произнес капеллан-дознаватель. Он медленно кивнул Ульрику, на что верховный жрец ответил поклоном, но с недоверием.

— И брат Отниил, — добавил Драконий Взор, — который сумел определить, где мы оказались, и вызвал подмогу.

— Так, — из шлема Убийцы выходил парок, и слово как будто повисло в морозном воздухе. — Ты не представляешь, как мы удивились, получив сообщение от Ангела из Первого.

— Капеллан-дознаватель и брат Отниил сыграли огромную роль в нашем побеге от ксеносов.

— Так, — снова произнес Ульрик. — Вижу, досталось вам здорово.

Наконец верховный жрец шагнул в сторону и жестом пригласил беглецов на «Раскат грома». Сержант Беорик и выжившие Убийцы Змиев, проходя между ним и Кромом, поднялись в десантный отсек. Космическим Волкам не терпелось вновь взять в руки оружие и присоединиться к братьям под началом старого наставника.

Обратившись к Бальту по званию, Ульрик указал ему на рампу, и четверо остававшихся воинов забрались внутрь. Поднявшись, аппарель скрыла от них заставу тёмных эльдар и крошечный ледяной мир Скарапаза-XVIII. Запустив двигатели, «Грозовой волк» оторвался от земли.

— Входящее сообщение, — доложил Берегельт. — От капитана крейсера, мой лорд Убийца.

— Госпожа Асгир, — произнес верховный жрец, сменив вокс-канал, — на связи Ульрик. Нам сопутствовал успех — лорд Кром и его Убийцы Змиев эвакуированы. Готовьте корабль: приказываю отправляться в путь, как только «Раскат грома» окажется на борту.

— «Canis Pax» готов принять вас, господин Ульрик, — воксировала капитан в ответ.

Как только Бальт и брат Отниил ступили в десантный отсек, Берегельт и другие волчьи гвардейцы схватили Тёмных Ангелов за наручи и защёлкнули на них кандалы. Капеллан-дознаватель не стал сопротивляться, только взглянул на лорда Убийцу ничего не выражающими линзами шлема.

— Без этого никак не обойтись, верховный жрец? — Кром почувствовал, что должен это произнести. Он ожидал, что Ульрик, за долгую жизнь научившийся относится к потомкам Льва с предубеждением из-за распрей между двумя капитулами, пойдет на конфликт с Тёмными Ангелами — возможно, скажет им пару ласковых. Но такого развития событий Драконий Взор себе не представлял.

— Ангелы сражались рука об руку с нами, — добавил он. — И уже испытали на себе ледяные касания цепей и решёток.

— А теперь испытают снова, — ответил Ульрик Убийца, — если хотят подняться с нами на борт «Canis Pax».

Не успел Свирепый Глаз возразить, как «Раскат грома» заложил резкий вираж. Космодесантники схватились за поручни и стойки, а над головой Крома ожил вокс-динамик.

— Верховный жрец, — затрещал из него голос пилота, Рогана Погибели Медведей, — вижу цели!

— Цели? — переспросил Ульрик.

— Здесь? — не поверил Драконий Взор.

— На авгурах ударного крейсера их не было, — сказал лорд Убийца.

— А теперь появились, мой лорд, — ответил пилот. — «Canis Pax» сообщает, что наша траектория подлёта перекрыта целым роем вражеских кораблей. Они скрывались в облаках пыли и за счёт каких-то чужацких стелс-полей.

— Известно, сколько их? — спросил Кром.

— Сотни истребителей и штурмовиков, — сообщил Погибель Медведей. «Раскат грома» петлял, всё ещё приближаясь к ударному крейсеру.

— И кто они? — уточнил Ульрик.

— Ксенопираты, верховный жрец.

— Тёмные эльдар, — проговорил капеллан-дознаватель Бальт.

— Слишком много для рейдовой группы, — заметил Драконий Взор и посмотрел на лорда Убийцу. — Где-то здесь находятся и крупные звездолёты — под маскировкой, как и эта ударная стая.

Протянув руку, верховный жрец щёлкнул толстым рычажком на вокс-динамике.

— «Canis Pax», вы отслеживаете ситуацию? — спросил он.

— Так точно, мой лорд, — отозвалась капитан Асгир. — Ждём ваших указаний.

Кром мрачно взглянул на Ульрика. Мало того, что Убийц Змиев преследовали неудачи, так теперь из-за них под угрозой оказались верховный жрец и почтенный ударный крейсер.

— Пусть главный штурман проложит курс ухода и подготовит варп-двигатели для перемещения, — приказал лорд Убийца.

— Но верховный жрец, мы не можем вас бросить! — запротестовала Асгир.

— Вам и не придется, — настаивал на своём Ульрик. — Готовьте взлётную палубу к нашему прибытию.

— Неприятель перекрывает нам траекторию, мой лорд, — нетерпеливо вмешался пилот, и Убийца переключил рычажок обратно. — Их тьма заграждает нам путь.

— Мы — коготь, что рассечет этот мрак, — ответил ему Ульрик. — Мы прорвемся к свету Императора. Действуй!

— Есть, мой лорд.

Кром схватился за что-то, когда «Грозовой волк» сменил курс и набрал скорость. Чужаки пытались захватить «Раскат грома»: по бронированному корпусу разносился лязг гарпунов и абордажных крючьев. Драконий Взор поднял голову, прислушиваясь к какофонии шипастых цепей, что волочились по верхней части фюзеляжа.

Затем Волчий лорд ощутил, как десантно-штурмовой корабль внезапно сворачивает, чтобы избежать столкновения, резко набирает высоту и затем снижается с ещё большим ускорением. Бальт пошатнулся, пытаясь ухватиться за стену отсека скованными латными перчатками. Тут же Ульрик взглянул на Тёмного Ангела ярко пылающими линзами, а назначённые стеречь его фенрисийцы придвинулись ближе, словно тени. По толчкам Кром понял, что «Раскат грома» снова и снова выпускает ракеты «Небесный молот». Вслед за этим раздались свистящие звуки взрывов, и по корпусу простучали обломки вражеских машин. За детонациями последовали обжигающие залпы лазпушек на фоне ритмичного перестука тяжёлых болтеров. Драконий Взор поразился количеству неприятелей, которых сейчас обстреливал экипаж «Грозового волка». Погибель Медведей явно не преувеличивал: их корабль пробивался через настоящий рой искажённых космолётов тёмных эльдар. Судя по треску, разносящемуся вдоль фюзеляжа, они вели ответный огонь из осколочных пушек высокой мощности.

— Приготовиться к удару! — предупредил Роган по воксу.

Волчий лорд напрягся. «Раскат грома» с ходу пронесся через вихрь чужацких истребителей и абордажных судов, и всё содержимое десантного отсека резко дернулось вперед. Ударная волна прошла по всему корпусу «Грозового волка», от бронированного носа до двигательной секции. Потерявшие равновесие фенрисийцы с лязгом цеплялись за пол магнитными подошвами, возвращая себе устойчивость. Покачнулся даже Ульрик, а Тёмные Ангелы из-за скованных рук едва не упали. В отсеке тревожно взвыли сирены, сообщая о столкновении.

— Докладывай! — рявкнул Убийца в настенный вокс.

— «Раскат грома» прорвался, — сообщил пилот. — Но враг намерен преследовать нас.

— Приготовься выполнять маневры уклонения по сигналу Асгир, — ответил верховный жрец. Корабль вновь ускорился, и Ульрик переключил каналы: — Госпожа капитан?

— Жду приказов, мой лорд.

— Зарядить орудия, — ответил Убийца. — У нас гости, и я хочу, чтобы вы встретили их с яростью самого примарха. Как поняли?

— Вас поняла, мой лорд. Выполняю, — отозвалась Асгир.

Кром обошел выживших Убийц Змиев, проверяя, как дела у его братьев. По крови и грязи на их лицах, по скверному состоянию доспехов было понятно, сколько всего им пришлось вынести. Впрочем, фенрисийцев это не сломило — появление товарищей придало бойцам Драконьего Взора новых сил, и на вопросы командира они отвечали с ревностным усердием. На арене тёмных эльдар фенрисийцы напоминали загнанных в угол зверей, измучённых и посаженных в клетки. Теперь же, когда они вновь стали частью воинства Русса, их глаза сверкали как у сбившихся в стаю хищников. Но счёты с чужаками Космические Волки сведут не болтом и клинком: на вызов ксеносов они ответят бурей огня.

Драконьего Взора толкало из стороны в сторону, пока «Раскат грома» закладывал виражи, уклоняясь от потоков тёмной энергии из орудий на истребителях. Волчьему лорду оставалось только догадываться, насколько огромная армада чужаков преследует их. Летательные аппараты, утыканные шипами, клинками и зубцами, тянущие за собой цепи и наточенные якоря. Суда, загруженные жалкими рабами, которых погонят в бой. Пыточные корабли, кишащие воинами Комморры.

— «Раскат грома», — голос капитан Асгир вторгся в десантный отсек из включенного вокс-динамика, — враг в радиусе поражения. Уходите из плоскости подхода и выполняйте маневры уклонения.

Тут же Кром ощутил, что «Грозовой волк» набирает высоту — Роган стремительно бросил машину, несущуюся сквозь пустоту на максимальной скорости, в крутое кабрирование.

— Разрешаю открыть огонь, «Canis Pax», — передал Ульрик.

— Прекрасно, мой лорд, — ответила Асгир, и вслед за этим по вокс-каналу донесся оглушительный грохот батарей ударного крейсера, палящих в чудовищной гармонии. Космические Волки в десантном отсеке хором разразились обрадованным рёвом, желая погибели всему рою преследователей.

— Итак? — требовательно спросил Убийца.

— Неприятель понёс катастрофические потери, мой лорд, — доложила капитан крейсера, — но ксеносов столь много, что они продолжают погоню.

— Мы что, никогда не избавимся от чужацкого скота? — прогромыхал Драконий Взор.

— Готовлю бортовые орудия для нового залпа, — сообщила Асгир, но верховный жрец как будто потерял интерес к сражению.

— Отставить, — приказал он. — Однажды Волки вернутся и сожгут дотла мрачное место, что породило этих поганых ксеносов, но сейчас нам следует уходить, всем вместе и без задержек. Освободить лётную палубу для скоростной посадки. Расчистите нам место, госпожа капитан, и пусть к моменту нашего прибытия крейсер ляжет на курс для варп-перехода.

— Жду вас на мостике, мой лорд, — отозвалась капитан.

— Роган, заходи на посадку, — скомандовал Ульрик.

«Раскат грома» сменил курс, и десантный отсек наклонился вбок, так что Крому пришлось хвататься за стену. Запустив могучие субсветовые двигатели, «Canis Pax» двинулся с орбиты, вынуждая «Грозового волка» — и, видимо, корсаров-преследователей — менять угол подхода для встречи с ударным крейсером. В вокс-динамике трещал голос пилота, ведущего отсчёт расстояния до цели.

— Приготовиться к удару! — наконец произнес Роган.

Драконий Взор встал позади Тёмных Ангелов, чтобы уберечь их от падения. Волчий лорд понял, что верховный жрец заметил его движение, хотя сам Убийца промолчал. В намагниченных сабатонах Крома отдавалась дрожь корпуса — Погибель Медведей не снижал скорость и потому садился на бронированное брюхо, чтобы сберечь шасси. Раздался жуткий визг, десантный отсек затрясся и «Грозовой волк» заскользил по взлётной палубе в фонтанах искр. Свирепый Глаз собрался, ожидая столкновения, но его не последовало. «Раскат грома» постепенно остановился. Задняя стена отсека, в котором вспыхивали лампы, медленно опустилась на палубу.

Пока Ульрик и космодесантники выходили из корабля, Драконий Взор вдавил шпенёк на вокс-станции.

— Мои поздравления, брат, — сказал он Рогану Погибели Медведей и последовал за Убийцами Змиев.

Приятно было вновь оказаться на промерзшем в пустоте металле — палубе крейсера Космических Волков. Только теперь, увидев рой звездолётов тёмных эльдар, Кром по-настоящему осознал, через что прорвался «Раскат грома». Корабли чужаков, словно расползающееся по пергаменту чернильное пятно, приближались через внутрисистемные облака пыли, где скрывались до этого. Обернувшись, Волчий лорд увидел верховного жреца, который наблюдал за грозным представлением. Здесь же стояли под стражей капеллан-дознаватель Бальт и брат Отниил. Затем лорд Убийца развернулся, направляясь к командной палубе: нельзя было терять времени.

— Мостик, говорит Ульрик, — произнес он во встроенный вокс. — Уводите нас отсюда. И пусть ксеноублюдки смотрят на яркое пламя наших двигателей, пока не ослепнут.

— Вас поняла, верховный жрец, — ответила Асгир.

— За мной, лорд Драконий Взор, — велел Убийца. — И захвати твоих узников.

Удержавшись от рыка, Кром взглянул на Тёмных Ангелов и Космических Волков, приставленных к ним Ульриком.

— Сюда, капеллан-дознаватель, — указал Волчий лорд, уводя космодесантников с взлётной палубы. Посмотрев на Беорика Клыка Зимы, он добавил: — Сержант, ты идешь в апотекарион вместе с нашими Убийцами Змиев.

— Тебе бы тоже, мой лорд, — заметил Грюндар Серая Грива. И в самом деле, Кром выглядел ужасно.

— Скоро подойду, — ответил Драконий Взор. — Если начнётся абордаж, вам следует быть готовыми к обороне корабля.

Пока могучий «Canis Pax» продолжал маневрировать, Свирепый Глаз присоединился к Ульрику и Тёмным Ангелам на командной палубе. Там Кром ещё яснее осознал беду, которую навлек на верховного жреца и его корабль: выгнутые стрельчатые окна-экраны демонстрировали чёрный рой небольших космолётов, что тянулись к ударному крейсеру подобно щупальцам глубинного монстра. Как только «Canis Pax» завершил разворот, госпожа капитан приказала готовить варп-двигатели.

Лорд Убийца что-то прорычал себе под нос, когда его корабль дал полный ход и вырвавшееся из сопел пламя испепелило бессчетное множество звездолётов в авангарде неприятеля — истребителей и абордажных судов, стремившихся первыми вцепиться в корпус добычи. Ощущая через палубный настил дрожь рокочущих двигателей, Космические Волки и Тёмные Ангелы наблюдали, как рассеивается мрачное облако налётчиков. Преследователи казались крошечными рядом с колоссальными дюзами ударного крейсера.

— Передовые экраны! — скомандовала Асгир, как только сервы на мостике направили летящий с предельной скоростью корабль к системной точке Мандевилля.

Стрельчатые дисплеи наполнились бездонным великолепием пустоты. Замерцали палубные светильники, рунные пульты и управляющие когитаторы на мгновение потухли и прервали работу, после чего вернулись к норме. Слуги ордена и сервиторы, заметив новые данные на экранах, начали выкрикивать предупреждения. Госпожа капитан прошла вдоль ряда панелей, лично изучая показания приборов.

Драконий Взор не нуждался в авгурах и сканерах «Canis Pax». Стоя рядом с Ульриком, он видел три космолёта, растущие на передовом экране. Гиганты появились из варпа, пронзив сверхбурю разрядов, что возникала при переходе между измерениями. Отверстие истекало цветом, пока вихрящиеся края альтернативных миров тёрлись друг о друга. Корабли летели прямо на звездолёт фенрисийцев, но Кром, различавший только их носы, опознал крейсера Адептус Астартес — так воинственно они врывались в реальность. Благородная зелень корпусов однозначно указывала на их принадлежность. Это были гордые космолёты Первого легиона.

Верховный жрец зарычал.

— Ударные крейсера, мой лорд, — доложила капитан Асгир. — Готовят к стрельбе носовые орудия.

Свирепый Глаз повернулся было к Ульрику, но тот двигался столь проворно, что ему мог бы позавидовать вдвое младший Космический Волк. Схватив Бальта за рясу, лорд Убийца толкнул его на переборку командной палубы. Даже воины, сторожившие Тёмного Ангела, опешили от внезапного порыва наставника.

— Думал удивить нас, капеллан-дознаватель? — череполикие шлемы сыновей Волка и Льва почти соприкасались.

— На вид ты и правда удивлен, — спокойно ответил Бальт.

— Ульрик! — Кром вцепился в руки обоим космодесантникам, пытаясь растащить их.

— Знаешь, почему их зовут капелланами-дознавателями? — спросил его Убийца.

— Ульрик…

— Они судят, и они судимы, — злобно проговорил верховный жрец. — Они с удовольствием хранят собственные тайны и раскрывают секреты других.

— У тебя-то их наверняка полно, — вставил Тёмный Ангел.

— Мой лорд, мы должны действовать, — предупредила Асгир.

Драконий Взор опасался представить, что прикажет Убийца.

— Усилить передние щиты! — рявкнул тот, впиваясь в Бальта взглядом кроваво-ярких линз. — Подготовить носовое орудие. Закончим всё это — ещё до начала.

— Ульрик, не надо, — произнес Кром.

— Мы первыми прольем их кровь, брат, — ответил ему верховный жрец и снова повернулся к капеллану-дознавателю. — Потому что опасно загонять волка в угол…

Впрочем, они всё равно опоздали. В ту же секунду Волчий лорд бросил взгляд на стрельчатые экраны и понял, что ошибался. Он увидел вспышки носовых орудий: три корабля разом вступили в бой.

— Тёмные Ангелы открыли огонь, — подтвердила Асгир из-за авгурных модулей и когитатора.

Не веря в происходящее, Драконий Взор уставился на Бальта.

— Пли! — взревел Ульрик Убийца. Выпустив капеллана-дознавателя, он стиснул поручень пульта управления в латных перчатках и словно бы выплеснул свою ярость на атакующие звездолёты Скалы.

Кром напрягся, готовясь к удару. Если «Canis Pax» обстреляли три ударных крейсера Тёмных Ангелов, он неизбежно получит немыслимые повреждения. Возможно даже, фенрисийский корабль не переживет этого залпа. Пока верховный жрец могучим рёвом раздавал приказы, Волчий лорд схватил отброшенного им Бальта. Держа капеллана-дознавателя за рясу, Свирепый Глаз притиснул его к переборке. Тем не менее, что-то казалось ему неправильным: эта атака, как слишком простое убийство или запах, вдруг возникший из ниоткуда, просто не имела смысла. Вновь прибывшие как будто знали, что их товарищ на борту корабля Волков, но всё равно вели по нему огонь.

Уцепившись за стену, Драконий Взор активировал магнитные подошвы. Снаряды, выпущенные ударными крейсерами, приближались к «Canis Pax» и вот-вот должны были попасть в цель.

— Приготовиться к столкновению! — крикнула капитан на всю палубу и тоже сжала поручень возле командного трона.

Но столкновения не произошло. «Canis Pax» не вздрогнул и не затрясся. С потолка не развернулись искрящие кабели, и стена пламени не прокатилась по мостику. Палубных слуг ордена и сервиторов не швырнуло на пол, и Космические Волки не зашлись в гневе на бесчестных Ангелов.

Только немного задрожал корпус, вдоль которого пронеслись снаряды. Верховный жрец уставился на Асгир, затем оглядел командную палубу.

— Промахнулись, — заявила капитан.

— Вряд ли, — усомнился Кром.

— Кормовой обзор! — гаркнул Убийца.

Асгир отдала команду палубному серву, и тот переключил стрельчатые экраны на пикт-поток с задней части крейсера. Зашипели помехи, после чего все увидели, что магматические боеголовки пролетели мимо «Canis Pax». Похоже, Ангелы действительно промахнулись.

Но тут обнаружилась их истинная цель.

Из роя истребителей и штурмовых судов тёмных эльдар, оставшихся за кормой фенрисийского звездолёта, возникли три крупных корабля чужаков. Преследуя «Canis Pax», они оставались невидимыми для авгурных комплексов и пикт-устройств ударного крейсера за счёт использования какой-то диковинной технологии стелс-полей. Теперь же ксеносы сбрасывали покров, необходимый для внезапных атак.

Корабли Тёмных Ангелов, обстреляв гнавшиеся за Волками тени, превратили замаскированные пыточные суда в разрастающийся вихрь уничтожения, пронизанный разрядами молний. На долю секунды Кром заметил изящный веретенообразный космолёт, состоящий из одних лишь лопастей-клинков и гибкой тьмы, и пиратские крейсера — огромные чёрные скорпионы пустоты, что незримо висели на хвосте «Canis Pax» и готовились к удару — исчезли в череде призрачных взрывов. Чужеродные энергии рвали их на куски, и обломки утончённых корпусов разлетались по сторонам. Казалось, что в космос швырнули циклопических размеров гранату, детонация которой разбросала по бездне осколки коварной остроты.

На мостик опустилось молчание. Свирепый Глаз посмотрел на брата Бальта, который ответил ему равнодушным взглядом, и Волчий лорд выпустил капеллана-дознавателя.

Никто не подавал голос, и Кром заговорил:

— Ульрик…

Верховный жрец поднял латную перчатку.

— Экраны, — глухо прорычал он.

На стрельчатые дисплеи вернулось изображение приближающихся крейсеров Скалы. Ответный залп «Canis Pax» угодил в центральный космолёт, и правый борт тёмно-зелёного корабля превратился в огромный рубец изуродованного металла, испещрённый вторичными взрывами.

— Открыть канал связи с Тёмными Ангелами, — приказал Убийца.

— Какой? — спросила капитан.

— Любой, мать его! И поживее.

— Бальт, — почти взмолился Кром, обращаясь к пленнику. Нужно было спасать положение: одни Ангелы Императора обстреляли других, нанесли им ущерб. Имелись погибшие. Тень предательства вновь раскинулась над Адептус Астартес. Волчий лорд не мог допустить дальнейшей эскалации. — Капеллан-дознаватель, прошу тебя…

Когда Бальт заговорил, голос его прозвучал тяжело и холодно, будто изъеденная ржой сталь древнего клинка.

— Это «Калибос», — указал он керамитовым пальцем на один из крейсеров. — Корабль, по которому вы открыли огонь — «Semper Fortis». Мой называется «Раскаяние».

— Канал открыт, — доложила Асгир.

— «Раскаяние», говорит «Canis Pax», — произнес лорд Убийца. — Пожалуйста, ответьте.

Из вокс-динамиков на мостике шипели помехи.

— «Раскаяние», — не отступал наставник ордена, — это Ульрик, верховный жрец Космических Волков. Ваша флотилия пострадала по моей вине, но мы не желали уничтожить вас. Галактика широка и просторна, и в её пределах случается немало ошибок. Здесь произошла одна из них. Мы сочли, что атакованы, и ответили, как заложено в гены любого воина от крови Императора. Просим начать переговоры ради исправления полученного вами урона и искупления нанесенного вам оскорбления. Пожалуйста, ответьте.

Наградой за терпеливость Космическим Волкам снова оказались помехи. Звездолёты Тёмных Ангелов продолжали расти на стрельчатых экранах. Тогда Кром повернулся к брату Бальту.

— Скажи им! — настойчиво произнес Волчий лорд.

— С нами находятся двое ваших братьев, — продолжил Ульрик. В его немолодом голосе отчетливо слышалось раздражение. — Капеллан и библиарий, которых мы хотели бы передать вам.

Первым это почувствовал Драконий Взор. Нечто в воздухе. Жар без теплоты. Шипение опаляемой реальности.

— Телепорты! — крикнула капитан Асгир. Пока Космические Волки пытались установить связь с Тёмными Ангелами, воины Скалы просто переместились к ним на борт. По командной палубе заструился свинцовый туман воплощения, и на мостике возникли фигуры в терминаторских доспехах цвета выбеленной кости. Разобрав цели, непрошеные гости направили на хозяев стволы взведённых болтганов. Ошеломлённые и разъярённые фенрисийцы также выставили оружие в сторону бронированных великанов.

Кром, поражённый столь идеальным абордажем, вновь схватил Бальта за перепачканную рясу и дернул её в сторону. На поясе капеллана-дознавателя обнаружился телепортационный маяк: видимо, он хранил устройство всё это время.

Драконий Взор зарычал — скорее на себя, чем на Бальта, но офицер Тёмных Ангелов всё равно приставил ему к виску болт-пистолет.

Сбросив руки Космического Волка, капеллан-дознаватель поправил рясу.

— Во всём этом нет нужды, — заявил Кром, а Бальт зашагал между противников по командной палубе, не обращая внимания на пересекавшие её яростные взгляды и сектора обстрела.

— У нас погибли Ангелы, Волк, — прошипел офицер через вокс-решётку шлема.

— Все мы теряли братьев из-за отчаянных поступков по вине обстоятельств, — ответил Свирепый Глаз.

— Нет никаких «мы», — отрезал капеллан-дознаватель.

— Но могут появиться, — тихо предположил Ульрик, глядя на Бальта. — Мы в братском согласии дрались против общего врага.

— Вы открыли огонь по нашим кораблям, — голос офицера Тёмных Ангелов не уступал по остроте клинку, что висел у него в ножнах на поясе.

— Мы решили, что нас атакуют, — пояснил Драконий Взор.

— Вас атаковали, — сказал ему Бальт, — но не воины Первого.

— Простите меня, — выговорил Ульрик Убийца. Казалось невозможным, что такое слово может слететь с потрескавшихся губ столь почтенного Космического Волка. — Разве ты не обладаешь подобной властью, капеллан-дознаватель? Прости меня, ибо мой корабль стрелял по союзникам, и мой приказ был причиной для этой атаки. Прости грубые попытки переговоров, ибо мои зубы слишком остры и дипломатичные слова цепляются за них, исходя из негодных для вежливости уст. Прости того, что, как и ты, происходит от крови Императора — того, кто желает установить братский союз здесь, в пустой бездне, среди мириада врагов человечества. Не ищи в ошибке злого умысла, и мы вместе проводим твоих братьев в последний путь.

Кром перевел взгляд с верховного жреца на Бальта. Тот перестал бродить по мостику и смотрел на экраны с кораблями Скалы, что держали «Canis Pax» на прицеле.

— Капеллан-дознаватель… — начал офицер Тёмных Ангелов.

— Все мы — Адептус Астартес, — перебил его Драконий Взор. — Все мы оказались в этом ничтожном уголке Галактики по делам Императора.

Бальт повернулся к ним, явно приняв какое-то решение.

— Хорошо. Лично я разыскиваю изменника из Альфа-Легиона, — начал капеллан-дознаватель. — Он бежал из-под нашей стражи, и его ждёт кара за множество преступлений. Но сначала предателя нужно найти, и эта задача оказалась… непростой.

— Мы тоже кое-кого ищем, — сказал Ульрик. — Великого Волка. Охотимся за ним, как он охотился за нашим лордом Руссом. Знаю, что в прошлом отцы наших орденов не всегда находили общий язык, и знаю, что в бурном настоящем у нас совсем немного причин для братской любви. Поэтому прошу тебя, капеллан-дознаватель: позволь наступить будущему, в котором наши капитулы смогут вместе решить разные задачи. Позволь Космическим Волкам выследить для вас эту добычу и искупить тем самым вину за погубленные жизни. Взамен же разреши нам вызнать у преступника всё, что ему известно о нашем пропавшем вожде — появление Великого Волка и его воинства не могло пройти незамеченным в этой отвратной области космоса.

Капеллан-дознаватель очень долго молчал.

— Отставить, — наконец скомандовал он Тёмным Ангелам.

Помедлив, офицер всё же убрал пистолет в кобуру. Стволы взведённых болтеров медленно опустились к полу, после чего приказ Бальта передали на «Калибос», «Semper Fortis» и «Раскаяние». Тогда он кивнул сначала Крому, а затем Ульрику, и Волчий лорд с верховным жрецом ответили на этот безмолвный жест.

— Галактика вновь узрит, — сказал им Тёмный Ангел, — как сыны Льва и Волка охотятся вместе.

Драконий Взор ощущал лёгкость собственных шагов и радовался ей. Раны Крома ещё заживали, мастерски сработанный доспех залатали на скорую руку, и он лязгал на бегу, а грузные удары сабатонов раскалывали мрамор под ногами. Но сила притяжения на Стратовассе-Ультра была невелика, и броня здесь весила значительно меньше, чем на Фенрисе или палубах «Canis Pax».

Рядом с Волчьим лордом бежали «кровавые когти» из отделения Серой Гривы, за которыми следовал сам Грюндар. Фенрисийские волки из хищной стаи щёлкали зубами и тянули адамантиевые цепи из рук бойцов. Учуяв запах добычи, звери направляли сынов Русса через величественные шпилевые залы и дворцовые вершины Эйриакса, столичного улья планеты.

Убийц Змиев привел сюда Бальт, идущий по следу Сатара Погубленного из Альфа-Легиона. «Железная шкура» покинула орбиту Дактилы и прибыла к Стратовассу-Ультра, как и «Canis Pax». Ульрик Убийца и сержант Беорик остались на фенрисийских звездолётах, но брат Отниил и другие Тёмные Ангелы вернулись на «Раскаяние». Сейчас ударные крейсера двух орденов висели в вышине над миром-ульем. Кром же повел зверей родного мира и неофитов своей роты на поверхность планеты. Он не сомневался, что собранная капелланом-дознавателем информация вкупе с охотничьими инстинктами Космических Волков позволит схватить предателя.

Высадились они в ржавчинных дюнах Стратовасса, и запах изменника провел их через свайные поселения в громадную тень столичного мегаполиса. Оттуда Убийцы Змиев двинулись через сухие доки капитанов-хартистов, где создавались каркасы купеческих грузовозов, транспортных бригов и вспомогательных судов.

Впервые Драконий Взор заметил добычу в скоплении окутанных облаками шпилей, что тянулись ввысь с поверхности мира, напоминая шипастую корону. Сатар оказался широкоплечим, внушительным созданием в тёмном доспехе и такой же рясе; лицо его скрывал капюшон. Из промежутка между его ранцем и кирасой торчали огромные крылья летучей мыши, но оставалось неясным, следствие ли это мутации или любви отступника к театральности. Вооруженный широким мечом, что в длину почти не уступал его росту, Альфа-Легионер убегал через покои с высокими потолками и поднебесные дворцы. Через мгновение после того, как Свирепый Глаз увидел его на одном из бессчетных мостков, что соединяли башни в единое гнездо, Погубленный исчез во мгле.

Если бы не стая волков и острый нюх неутомимых «кровавых когтей», они потеряли бы изменника, поскольку облака на Стратовассе не только окутывали дворцовые вершины прелестной дымкой, но и заползали внутрь шпилевых залов, высоких коридоров и огромных покоев.

Серая Грива позволил хищникам направлять отряд, и теперь они с рычанием и скрежетом зубов неслись на адамантиевых цепях через роскошные поместья, царапая каменные плиты и разрывая ковры. Следом по-дикарски грациозно бежали молодые «кровавые когти» с короткими волосами, бородами и клыками. Благодаря слабому притяжению они плавно перескакивали над изукрашенной мебелью, прыгали в витражные окна и взлетали по грандиозным лестницам. Юные воины были своевольными сынами Русса, генными родичами самого Императора; им ничем не могли бы повредить даже самые могучие обитатели планеты-улья. Грюндар и его Волчий лорд — плотно сложенные, целую жизнь развивавшие мышцы и набиравшиеся опыта — двигались медленнее и экономнее. За ними поспевал брат Бальт, и его новая ряса плескала на ветру.

— Грюндар, пора заканчивать, — велел Кром.

Убийцы Змиев почти догнали отступника. Они преследовали его по всему улью и здесь, в дворцовых вершинах, всё-таки окружили добычу. Драконий Взор опасался лишь, что легионер доберется до взлётной площадки или его подберут с какой-нибудь террасы или балкона.

Исполняя приказ вожака, Серая Грива выпустил одного из фенрисийских зверей. Волк тут же устремился прочь от стаи, наконец-то получив шанс самостоятельно загнать жертву. Космодесантники следовали за хищником, который петлял между колоннами, перескакивал через балюстрады и стремительно проносился по длинным залам. Когда же он пропал в тумане, обволакивающем дворцовые покои, дорогу ловцам указали его сородичи, остававшиеся на цепях у Грюндара.

Внезапно Кром услышал наипоганейший звук — визг ошеломлённого, агонизирующего зверя. За ним последовал заунывный предсмертный стон, отозвавшийся в дымке искаженным эхом. Уже вскоре «кровавые когти» отыскали волка: его пронзили вдоль тела ударом в пасть, и орудием убийства, как мог представить Драконий Взор, был чудовищный клинок космодесантника Хаоса. Прошагав через затянутый мглой тамбур, Свирепый Глаз оказался на наружной платформе. Отсюда к другим выступающим над облаками башням уходили три мостика, сплетения цепей и легковесных металлических пластин. Эти бряцающие переходы и сами скрывались в тумане.

Позади Крома огрызались и фыркали волки Серой Гривы, а молодые космодесантники переводили дух и ждали распоряжений. Поочередно коснувшись латной перчаткой цепей каждого мостика, Драконий Взор ощутил, что один из них ещё подрагивает — по нему только что перешли на ту сторону.

— Этот, — произнес Волчий лорд.

«Кровавый коготь» с гривой рыжих волос и бакенбардами шагнул было вперед, но Кром остановил его, подняв руку. Затем он дернул за «поручень» так, что затрясся весь переход, и посмотрел на Бальта, который понимающе кивнул. Из-за непроглядных облаков, скрывающих ульевые шпили, донесся резкий лязг. Почувствовав, как резко ослабло натяжение цепи, Драконий Взор отступил от края. Несколько секунд он слушал, как летит вниз с металлическим грохотом мост, срубленный Сатаром на той стороне. Предатель ждал ловчих, следил за колебаниями цепей, как и Свирепый Глаз, собираясь низвергнуть фенрисийцев в бездну. Даже при небольшой силе притяжения на Стратовассе-Ультра, падение с гигантской башни Эйриакса означало верную смерть.

Кром изучил два других перехода, но они пропадали во мгле, и воин не знал, что ждёт на другом конце пути. Он повернулся к Тёмному Ангелу.

— Ты уже гонялся за этим изменником, — сказал Драконий Взор. — Как нам лучше поступить?

— Разделиться и окружить его, — ответил Бальт. — Я пойду этой дорогой, — он указал на правый мостик. — Ты поведешь своих Волков по другому пути. Так мы не позволим ему сбежать и нападем со всех сторон.

Волчий лорд кивнул, и капеллан-дознаватель без лишних слов устремился по бренчащему переходу. Почти сразу же он исчез в наползающем тумане.

После этого Кром подошёл к «кровавому когтю» по имени Сквальдигар Клык Инея, пылкому воину его роты, голова которого напоминала гнездо из недлинных кос. Драконий Взор знал, что этот юноша со свирепым нравом жаждет повышения.

— Брат, — спросил Драконий Взор, — как думаешь, ты и твои «когти» смогут перепрыгнуть на ту сторону?

Сквальдигар ухмыльнулся, показав острые зубы.

— Если нет, просто разобьемся, — ответил он.

— Добудьте мне этого отступника, — приказал Кром. — Живым.

Лучшего шанса загнать Сатара в угол у Волков не было. Теперь «кровавые когти» попробуют перескочить на окутанный мглою шпиль, а их лорд с Серой Гривой и фенрисийскими зверями переберутся по подвесным мостикам к другим башенкам. Затем воины соединятся и отсекут жертве пути к бегству.

— Грюндар, за мной.

И Драконий Взор повел бойцов по лязгающему переходу. Провисавший мостик соединял башенку с центральным шпилем, и первым на лёгкий металлический настил шагнул Серая Грива, которого тянула вперёд свирепая волчья стая.

Оглянувшись, Кром заметил размытые силуэты «кровавых когтей», прыгавших с вершины улья. Благодаря небольшой силе тяжести космодесантники огромными скачками проносились между башен Эйриакса и исчезали в облаках. Свирепый Глаз потерял юношей из виду, но знал, что они уцепятся за пышные украшения на стенах, взберутся на террасы и застанут Сатара Погубленного врасплох.

Драконий Взор и Грюндар бежали дальше, и волки, щёлкая клыками, тянули из рук сержанта адамантиевые цепи. Мостик привел их на другую площадку шпиля, и погоня продолжилась в богатых готических вестибюлях дворца планетарного губернатора. Внешние башенки, через которые пробирались фенрисийцы, оказались практически безлюдными. Члены правящей элиты покинули свои виллы и особняки, так что в заплесневелом величии чертогов хозяйничали слуги и экзотические домашние животные, оставленные подбирать объедки с банкетных столов.

До того, как оказаться в этих пафосных покоях, Кром с Убийцами Змиев пересекли промышленные сектора и загаженные жилблоки столичного улья. Там космодесантников встретил настоящий бедлам: открытые восстания в кварталах, горящие мануфакториумы, крики людей, что искали пропавших друзей и родственников. По всему городу разносились слухи о рыскающих монстрах, существах из одних клыков и ярости, что рвали ульевиков на куски. Космические Волки, двигавшиеся вверх по уровням в погоне за изменником, не встречали тёплого приема. Рабочие в прорезиненных комбинезонах и подонки общества в татуировках разбегались, только заметив фенрисийцев в величественных серых доспехах. Грюндар удивлялся такому поведению, но Драконий Взор списал реакцию смертных на присутствие космодесантника Хаоса и его дружков.

Раздор, поразивший столицу, не ограничивался восстаниями и резней в подулье и на средних уровнях. Особняки и виллы благородных и могучих также не остались нетронутыми, но, в отличие от простых людей внизу, планетарный губернатор Стратовасса-Ультра и его сородичи-кровосмесители могли удрать и искать спасения в близлежащих городах. Пробравшись через разбитые двери банкетного зала, Кром понял, что обратило аристократов в бегство.

Пока двое Космических Волков ступали по губернаторскому дворцу, среди покрытых толстым слоем пыли залов с жутковатой отделкой, Драконий Взор учуял в воздухе резкий медный запах смерти — характерную вонь мясницкой лавки. Звери Грюндара также уловили смрад и тянули хозяина вперёдна неразрываемых цепях.

В покоях висела густая алая дымка. Стены, картины и гобелены покрывали пятна крови, на полу разлились липкие красные лужи. В этом море жизненных соков подобно небольшим островам лежали груды тел и отрубленных конечностей. Зал пересекали ржавые цепи, и кандалы на них по-прежнему сковывали руки, отделенные от торсов. Картины резни были привычны Крому, и часто он сам — Космический Волк, один из палачей Императора — учинял бойню. Но суть произошедшего здесь была иной. Множество людей, погибших в огромной комнате, убили не из необходимости, не болтом или клинком. Их даже не принесли в жертву на какой-нибудь культовой церемонии. Их просто свирепо растерзали. Порвали в клочья. Помещение напоминало скотобойню на агромире: сырой аромат крови и свежего мяса проникал повсюду. Драконий Взор облизал сухие губы; воин чувствовал вкус смерти, ждущей его здесь.

Стая волков Серой Гривы пробиралась по залитому кровью полу банкетного зала, вынюхивая след между изуродованными трупами.

— Грюндар, — позвал Кром, и сержант огляделся вокруг.

— Двери заперли и заблокировали снаружи, — произнес он, подтверждая невысказанную догадку Волчьего лорда. Оглядев тела в разорванной и окровавленной одежде, Серая Грива добавил: — Цепи… Ульевиков держали узниками во дворце. Может, для какого-нибудь ритуала?

Драконий Взор бывал в неисчислимых обречённых мирах, где лицезрел многих ложных пророков и культы Хаоса. Он прерывал кошмарные церемонии, на которых людей приносили в жертву, чтобы призвать чудовищ извне. Случившееся здесь не походило на эти обряды.

— Но где символы ритуала? Где безверные еретики, применяющие в своих целях эти тёмные знания? — спросил Кром.

Грюндар потянул к себе пускающих слюни волков и толкнул носком сабатона отсечённую руку. На коже истерзанной конечности были вырезаны знаки и слова, от которых саднило разум.

— Возможно, призванное ими чудовище истребило призвавших его, — предположил Серая Грива.

Волчий лорд внимательно изучил бойню.

— Нет, — наконец произнес он. — Двери забаррикадированы снаружи. Неважно, собирались этих бедняг принести в жертву или нет, до этого, думаю, всё равно не дошло. Не было никакого призвания. Кто-то добрался до пленников раньше.

— Могу поспорить, что за этим стоит враг капеллана-дознавателя или кто-нибудь из его проклятых союзников.

Только Грюндар договорил, как волки яростно залаяли и начали дергать цепи. Внезапно рассвирепевшие звери рвались к концу зала, где помещение выходило на балкон. Раньше терраса служила местом, где приглашённые могли побеседовать и расслабиться после банкета.

— Мой лорд… — Серая Грива обратил внимание на вспышку животных.

Кром, уже сжимавший в серой латнице болт-пистолет, внял «предупреждению» волков и проворно выхватил Лапу Змея. Глянцевитые клинки топора покраснели, отразив кровь на стенах и полу.

Внезапно лучи света с балкона угасли. Там приземлился воин в доспехе, и его фигура на фоне блеклой мглы, трепещущий плащ и крылья летучей мыши целиком заполнили проход. Именно его преследовал Бальт — Сатара Погубленного, еретика, на которого Драконий Взор охотился в улье Эйриакс со своими Убийцами Змиев. Изменник воистину принял тьму: силуэт Альфа-Легионера выглядел зазубренным, гибельным, его словно бы окружал ореол угрозы и гнусной самоуверенности. Доспех предателя, обладавший искажённой красотой, скрывался под рясой с капюшоном, как и жуткий облик самого чудовища.

Грюндар и Свирепый Глаз вскинули пистолеты. Лица их исказились в оскале.

— Ни с места, не то я разнесу тебя надвое! — рявкнул Серая Грива, пытаясь удержать кровожадную стаю на адамантиевых цепях.

Кром, как и Сатар, понимал, что это пустая угроза. Им надлежало выследить изменника и привести его к брату Бальту живым, да и самим фенрисийцам от мертвого космодесантника Хаоса было бы мало толку. Возможно, Альфа-Легионер сумеет рассказать им что-то важное о местонахождении и действиях Великого Волка в этом жалком уголке Галактики.

Сложив крылья, предатель выпрямился. В руках он держал тяжеловесный клинок крестоносца. Когда Погубленный с мрачной решимостью пошёл на Космических Волков, Грюндар приник к прицелу болт-пистолета.

— Я серьезно, — произнес сержант, стиснув зубы.

Драконий Взор внимательно смотрел на Сатара, входящего в зал. Когда их добыча превратилась из силуэта в явную угрозу, Волчий лорд разглядел, что изменник сильно искажён Хаосом. Его изношенный плащ был пошит из лоскутов содранной кожи, а крылья оказались чешуйчатыми, как у мифических змиев.

Убрав пистолет в кобуру, Кром положил латницу на предплечье Серой Гривы, указывая тому опустить оружие. Альфа-Легионер взял внушительный меч в обе руки и уверенно закрутил клинком вокруг себя. Желчь закипела в глотке Свирепого Глаза; он с огромной радостью позволил бы Грюндару скинуть противника выстрелом с балкона или сам разрубил бы его на две половинки Лапой Змея. Надменный враг вовлек их в бессмысленную погоню. Он ускользнул от «кровавых когтей» — они, верно, всё ещё лезли по стене шпиля. Он определенно ушёл и от капеллана-дознавателя, а теперь перехватил Крома и Серую Гриву, превратившись из жертвы в охотника.

Но Драконий Взор собирался проучить неприятеля за такое высокомерие. Взяв наизготовку инеевый топор, он несколько раз взмахнул им для пробы. Сатару Погубленному не понадобятся руки или ноги, чтобы ответить за свои прегрешения перед Бальтом или рассказать фенрисийцам о судьбе Гримнара.

— Значит, ты тот волк, что пытается цапнуть меня за пятки, — голос Альфа-Легионера напоминал шелест змеиного брюха по песку.

— А ты — тот жалкий предатель, смрад которого ведет нас по следу, — парировал Кром.

— Как же низко пал Бальт, если обратился за помощью к VI Легиону?

— Не тебе говорить о падших, еретик! — прорычал Драконий Взор, указывая оголовьем топора на окружающие их следы резни.

На такое обвинение Сатар ответил гадким смешком.

— Думаешь, я это сделал? — спросил Погубленный. — Я пришел сюда, чтобы остановить подобное бессмысленное варварство. Поэтому-то здесь и ждут мои братья.

Тут же груды мёртвой плоти по обеим сторонам от Космических Волков задрожали и осыпались. Разрубленные тела, отсечённые головы, руки и ноги скатились на пол, когда выпрямились незаметные прежде создания в доспехах. Грюндар и Кром разом обернулись, а фенрисийские звери взбеленились и защёлкали клыками в слюнявых пастях на прятавшихся воинов. Предатели вскинули болтеры, стряхивая ошмётки трупов; сине-зелёный цвет их жуткой брони казался чёрным из-за кровавых потёков. Драконий Взор повёл клинком топора от одного неприятеля к другому, не сводя с них глаз.

— Брось оружие, — прошипел Альфа-Легионер, шагая вперёд через мертвецов. Волчий лорд оглядел всех космодесантников Хаоса.

— Бросай, Волк, — кивнул ему изменник.

— Ты слышал, что сказано, — обратился Кром к Серой Гриве, аккуратно опуская Лапу Змея на пол. — Бросай.

Как только Грюндар выпустил цепи своих волков, стая рванулась в атаку. Устремившись во все стороны, хищники набросились на предателей. Загрохотали болтеры, и дети Фенриса зарычали в ответ. Одни из них погибли, отброшенные и растерзанные масс-реактивными снарядами, другие вцепились когтями и клыками в порченый керамит, но враги скинули их с себя.

Драконий Взор не уступал в проворстве этим свирепым зверям. Подхватив инеевый топор, он с внезапным неистовством замахнулся им, переступая через застреленного волка. Опустившись, Лапа Змея разнесла в крошево болтер Альфа-Легионера, что приказывал Крому сдаться. Перехватив оружие, Свирепый Глаз описал им дугу и вонзил клинок в искажённую лицевую пластину неприятеля. Продолжая разворот, он вырвал топор из шлема, и в воздух хлестнула алая дуга.

Враги, на которых отовсюду наседали хищники, неприцельно стреляли очередями. Пока через кровавый туман банкетного зала проносились стремительные трассы болт-снарядов, Грюндар подобрал собственный пистолет. Посылая заряды в лицевые пластины и нагрудники ближайших предателей, Космический Волк пригибался под залпами, грозившими снести ему голову с плеч. Неожиданно Серую Гриву схватил подобравшийся сзади космодесантник Хаоса; противник умело держал фенрисийца, и последние выстрелы из пистолета ушли в мраморные колонны банкетного зала. Перед глазами Грюндара сверкнул нож, метящий ему в горло. Рыча в равной мере на себя и на неприятеля, сержант забился подобно животному, вцепляясь в доспех и руки нападавшего. Если Альфа-Легионер элегантно и целеустремленно менял смертоносные боевые стили, не выпуская врага из силового захвата, Волк полагался на одну лишь ярость зверя внутри себя.

Хватая и царапая недруга пальцами в латных перчатках, Серая Грива извернулся в его объятиях. Высвободив руки, верный космодесантник сорвал с противника шлем в форме змеиной головы. Теперь Грюндар видел его глаза, пылавшие какой-то внутренней порчей. Этот изменник был превосходно натренированным знатоком военных искусств и столь же мастерски импровизировал в сражении. Всю свою неестественно долгую жизнь он набирался боевого опыта и получал дары темной силы, изменявшей его изнутри. Альфа-Легионер мог убить фенрисийца тысячей разных способов; Космический Волк, стиснутый в крепком захвате с ножом у горла, знал только один.

Не пытаясь отстраниться, Грюндар прянул к изменнику. Держа его за искажённые украшения нагрудника, Серая Грива с усилием подтянул врага к себе. Распахнув пасть, он сверкнул заострёнными зубами и с отвращением вырвал предателю глотку единственным укусом. Затем сержант выпустил Альфа-Легионера, и тот рухнул на колени. Неловко отступив, фенрисиец сплюнул ошмётки кожи с окровавленных губ.

По залу тем временем разносился грохот болтерного огня. Отбросив изрыгающее пламя оружие ударом Лапы Змея, Кром напряг фибросвязки силового доспеха и вонзил инеевый топор в грудь изменника. Разворачиваясь с волчьим изяществом, он в прыжке ушёл от яростного залпа другого отступника, который наступал на Драконьего Взора, прижимая болтган к наплечнику. Снова взмыла Лапа Змея, обезоруживая космодесантника Хаоса. Крутнувшись на месте, Волчий лорд погрузил клинок в череп Альфа-Легионера.

Последний неприятель атаковал сзади, попытавшись ударить Крома прикладом, но тот резко пригнулся. С грохотом упав на колени, Драконий Взор потащил за собой топор и труп, в котором тот засел. Свирепо двинув Лапой Змея назад, вожак фенрисийцев расколол её рукоятью доспех над животом нападавшего. Затем Волчий лорд развернулся на наколеннике и рубанул предателя по ноге. Космодесантник Хаоса выронил болтер и потянулся было к жуткой ране, однако Свирепый Глаз довершил начатое и рассек ему колено.

Когда Альфа-Легионер рухнул, Кром поднялся с окровавленного пола. Он пошатывался и оперся рукой о колонну, чтобы не упасть. Сатар Погубленный, как увидел космодесантник, орудовал сужающимся к острию мечом крестоносца: изменник срезал одного волка в полёте и затем развалил другого на две половинки. Когда отточенный клинок оборвал рык зверя, пройдя через мех и жилистое фенрисийское мясо, Драконий Взор подхватил умолкнувший рёв. Указав на предателя Лапой Змея, воин оттолкнулся от столпа. Перейдя с грузного шага на бег, Свирепый Глаз устремился к добыче, разбрызгивая кровь сабатонами. Взбежав по кургану трупов, он прыгнул, всецело используя малую силу тяжести Стратовасса. В момент приземления Кром опустил на Сатара инеевый топор и ощутил дрожь, отдавшуюся в костях: противник блокировал удар длинным мечом.

Погубленный оттолкнул Драконьего Взора, и они закружили вокруг друг друга, переставляя ноги в силовой броне. Альфа-Легионер впивался в Космического Волка пылающими линзами шлема, а тот отвечал ему пронзительным взглядом золотых глаз. В рыке Крома звучало желание истребить врага, тогда как спокойные выдохи Сатара отдавались шипением в вокс-решётке.

Оба пошли в атаку одновременно.

Поскольку космодесантники сражались в разных стилях, поединок их вышел неловким и даже нелепым. Драконий Взор рубил и размахивал Лапой Змея, пытаясь пробить доспех неприятеля и рассечь его на куски. Это были свирепые, инстинктивные удары, которые наносил освобождённый внутренний зверь. Сатар, напротив, проделывал отточенные выпады длинным мечом. С элегантностью воина-рыцаря он вращал клинком вокруг себя или воздевал его, останавливая неистовые атаки фенрисийца. Выбрасывая оружие вперед подобно копью, он обходил защиту Крома: пока Космический Волк, напрягая силы, яростно обрушивал на Альфа-Легионера инеевый топор, суженное острие меча пронзало его броню и плоть. По серому полю доспеха бежали алые ручейки крови из свежих ран.

Драконий Взор опустил Лапу Змея на клинок, и ему почудился треск металла. Давя на рукоять инеевого топора, он придвинулся к Сатару и оскалил клыки перед его лицевой пластиной. Изменник, однако, сдерживал Волка, и меч крестоносца оставался зажатым между ними. Оттолкнув Крома, космодесантник Хаоса со змеиным проворством и целеустремленностью вернул оружие в позицию для атаки. Когда фенрисиец вновь кинулся на врага, тот был готов к этому и выбросил клинок вперед, чтобы пронзить врага. Но и Свирепый Глаз был готов: он яростно и стремительно взмахнул Лапой Змея наотмашь, отбивая меч в сторону. Оголовье топора попало в ослабленный участок металла.

Оружие предателя раскололось, и Сатар Погубленный отшатнулся в удивлении. Кром, напротив, немедленно развил успех и двинул неприятеля подошвой сабатона в живот. Занеся Лапу Змея над головой, Драконий Взор опустил её на Альфа-Легионера, который едва успел прикрыться обломком клинка и эфесом. На мгновение противники замерли — неподвижные, будто статуи.

— Нет! — взревел Серая Грива в тот же миг, как раздалось громовое стаккато и в его Волчьего лорда врезался поток болтов. Оскаленное лицо Крома мгновенно исказилось от шока и недоумения: снаряды попали ему в бок, превратив трубки и кабели над животом в искрящее месиво. На секунду броня и руки фенрисийца ослабели; посмотрев вниз, он увидел изменника, которому отрубил ногу. Раненый Альфа-Легионер, не поднимаясь с пола, дотянулся до болтера и в агонии открыл огонь по Свирепому Глазу. Почти тут же врагу пришёл конец — подбежавший Грюндар жестоким ударом опустил сабатон на затылок космодесантника Хаоса и сломал ему шею.

Воспользовавшись тем, что убийственная мощь на мгновение оставила Крома, Сатар оттолкнул Лапу Змея. Отступнику как раз хватило времени и пространства, чтобы отвести зазубренный обломок меча и пырнуть им ошеломлённого Волчьего лорда, словно кинжалом.

Стремительный и острый кусок металла оцарапал нагрудник Драконьего Взора и пронзил бы его сердца, если бы не Серая Грива, яростно налетевший на Сатара. Промчавшись между сражённых Альфа-Легионеров, забитых фенрисийских зверей и тел ульевиков, Грюндар врезался в изменника. Обхватив латницей запястье врага, он остановил гибельный выпад и отвел сломанный меч с убийственного пути. Космодесантника Хаоса отбросило назад, и Кром, зажимавший рану на боку, мог лишь наблюдать за тем, как Погубленный и Серая Грива пробивают своими телами каменную ограду балкона. Переплётенные в мёртвой хватке враги свалились с края и через считанные секунды исчезли внизу.

Держась за истерзанный бок, Свирепый Глаз добрел до расколотой балюстрады и уставился во мглу. Он пытался отыскать Грюндара и их заклятого врага, но облака поглотили обоих воинов, рухнувших с высокого шпиля.

В окружающей дымке Драконий Взор заметил других бойцов. С противоположной башенки прыгали «кровавые когти», не сумевшие отыскать Сатара Погубленного. Цепляясь за архитектурные излишества на стенах дворца, они ждали новых приказов и товарищей, перескакивавших следом.

По-прежнему сгибаясь над разбитой оградой и глядя через балкон, Кром услышал шаги позади себя. Испытав боль, он резко поднялся и обернулся, ожидая встретить угрозу, но увидел капеллана-дознавателя Бальта, что пробирался между трупов. Тёмный Ангел опустил глаза, изучая тела космодесантников Хаоса.

— Где ты был? — требовательно спросил фенрисиец.

— Искал его в тумане, — ответил Бальт.

Нечто в тоне капеллана-дознавателя заставило Крома помедлить. Этот Тёмный Ангел не раз показывал себя благородным воином, но всё же… Волчий лорд не мог заглянуть под равнодушный череполикий шлем, что взирал на него.

— Значит, ты впустую тратил время, — прорычал Свирепый Глаз.

— Ты достал Сатара?

— Достал, — подтвердил Кром, — и потерял.

Подойдя ближе, Бальт кивком указал на живот фенрисийца.

— Ты ранен, — произнес он.

— Жить буду, — успокоил его Космический Волк, снова выглядывая с балкона. — А вот предатель, за которым ты охотишься — вряд ли, — хмыкнул он.

Грюндар Серая Грива кувыркался сквозь облака. Он впивался когтями во врага, разрывал его плащ из содранной кожи. Мимо космодесантников проносились чрезмерно изукрашенные стены, сливавшиеся в размытое пятно. Да, Стратовасс-Ультра была планетой с небольшой силой тяжести, но таковая всё же имелась. И поэтому Волк всё быстрее уносился вниз, где ему предстояло расплескаться по ждущему скалобетону.

Внезапно свист воздуха в непроглядной мгле сменился хлещущими звуками разрываемых тросов и кабелей. Провода и веревки обвивались вокруг доспехов фенрисийца. Падение его замедлилось после неожиданного столкновения с металлической балкой: броня смялась, из лёгких Грюндара вышибло воздух. Завалившись набок, Космический Волк пролетел через новую паутину стяжек, соединяющих дворцовую башню с меньшими шпилями.

Он выпустил Сатара Погубленного, который запутался в проводах. Беспомощно цепляясь за изменника, Серая Грива сорвался и полетел дальше вдоль неровной башенки улья, которая будто тянулась к нему антеннами, статуями и балконами. Затем Грюндар проломил собой фигурный каменный мостик и прорвал дыру в орнаментальных знамёнах, посвящённых деяниям древних родов Эйриакса.

Кабели и развевавшиеся на ветру флаги затормозили полёт воина, поэтому при столкновении с крышей субшпиля он только пробил осыпающуюся черепицу и отскочил от металлического каркаса. После этого Серая Грива, в разбитом доспехе и со сломанными костями, скатился с крутого наклона и вновь полетел вниз.

Это падение, впрочем, оказалось недолгим: Космический Волк врезался в мраморный балкон и простонал от мучительной боли. По расколотому камню побежали ровные узоры трещин, а Грюндар перекатился на грудь. Из-за переломов ребёр и повреждений «чёрного панциря» он дышал с заметным трудом.

Фенрисиец рухнул где-то в центральном шпиле. Он не сомневался в этом, поскольку лежал на балконе другого громадного зала, а в ульевом дворце с его запутанной и величественной планировкой таких было много. Размытые пятна перед глазами начали сливаться в чёткую и мрачную картину. Серая Грива заметил движение — множество движений. Услышал нечто, причинившее боль его чувствительным ушам. Стоны. Крики. Смертный ужас, исторгнутый в вопле за мгновения до самой смерти. Учуял смрад пота и страха; резкую вонь пролитой крови; сырой запах растерзанной плоти.

В зале гремела какофония паники и резни. Как и покои наверху, он был заполнен пленниками, но ещё живыми. Люди лязгали кандалами, что не давали им сбежать. Охваченные смятением и ужасом, они бросались в разные стороны, но натянутые цепи отбрасывали узников назад. На уровень их испуга явно указывали расширенные зрачки и лихорадочно-беспомощные движения. О грядущем кошмаре жертвоприношений говорили культовые символы, недавно вырезанные в бледной плоти обитателей улья.

А затем Серая Грива услышал это — нечто грубое и полузабытое. Звук, который взывал к звериной части его существа. Чудовищной части. Части, доставшейся от Русса. Кровь, будто алое цунами, фонтаном брызнула к высокому потолку залы: через толпу, предназначенную для ритуала, прорывались неразличимые пока что твари. Они рассекали цепи и, подхватывая жертв, отшвыривали их прочь. Оторванные головы разлетались по комнате красными вихрями.

Грюндар представил себе кошмары из тех, что встречались ему на долгой службе Всеотцу. Здесь могли быть ксеноотродья, или космодесантники Хаоса, превращённые в монстров, или демонические существа, сотворённые из адских помыслов. Фронт резни приближался к воину, и он попытался открыть вокс-канал.

— Серая Грива командованию, — с трудом прохрипел воин. — Ответьте.

Связь молчала, что было нехорошим знаком.

— Серая Грива командованию. Лорд Драконий Взор, ответьте.

Но вокс-система, как и всё остальное в силовом доспехе Грюндара, вышла из строя.

И вот фенрисиец увидел их. Толпа перепуганных ульевиков на его глазах превратилась в фарш, и через кровавое месиво шагнуло создание в броне. Сердца космодесантника радостно забились, ведь он увидел серый окрас доспеха и символ волчьей головы, гордо несомый на покрытом красными потёками наплечнике. Но незнакомец, сгорбленный подобно дикому зверю, как будто тащил на себе груз собственной звериной натуры. На нём не оказалось ни шлема, ни латных перчаток. Облачение существа, казавшееся пережитком забытой эпохи, словно бы не могло сдержать кипевшую внутри него нечеловеческую ярость. С его рук — лап с загнутыми когтями и грязным от крови мехом — стекали алые капли. Из пасти твари торчали окровавленные клыки, а шерсть у неё на лице слиплась в тёмные колтуны.

Грюндар попытался отыскать в её пылающих злобой глазах искру человечности, огонёк благородства или узнавания. Ничего. Увидел он лишь собрата-зверя, опознал его по серому доспеху, почерневшему от давно запекшейся крови. По символам легиона, до сих пор украшавшим броню. По проклятию разума и плоти, что толкало воинов на акты животного варварства. По чертам Русса, носимым подобно маске поверх яростного облика чудовища — больше не связанного. Необузданного. Неудержимого.

И оно увидело его — Грюндара Серую Гриву, сына Русса и гордого волка Фенриса. Отражённый в горящих нетерпением глазах монстра, воин превратился в добычу, манящую хищника собственным дыханием и сердцебиением. Он был плотью, которую можно разорвать когтём и клыком. Кровью, которой можно упиться. Телом, которое можно растерзать.

— Брат… — выдавил Грюндар. Он знал, кто убьет его — Космические Волки называли этих созданий вульфенами. Они были пропащими родичами, жертвами генетического проклятия, что превращало их из людей в полузверей.

Рабы, собранные во дворце планетарного губернатора, возможно, предназначались для какой-нибудь кровавой церемонии, спланированной Сатаром Погубленным и Альфа-Легионом. Но жуткую смерть им принесли не ножи еретиков и не кошмарные создания, призванные из варпа. Нет, несчастных ульевиков ждала внезапная и свирепая гибель от клыков, вырывающих глотки, и когтей, раздирающих тела.

— Брат…

Но было слишком поздно. Вульфен уже набросился на Волка, и не один. Несколько существ, терзающих, ярящихся, рычащих. Разбитый доспех не смог защитить Серую Гриву от их свирепости. Его плоть стала блюдом на лихорадочном пиру собратьев.

А затем всё закончилось. Ужасные звуки разрываемого мяса затихли, как и щёлканье челюстей. Вульфены ушли, снова бросились в жуткий бедлам главной резни.

Грюндар остался лежать с лицом, залитым его собственной кровью. Изорванное тело космодесантника украшали его же внутренности, изодранные и пережеванные. Разум воина угасал. Он уплывал во тьму наползающей смерти. Бойня вокруг него утратила всяческий смысл: фенрисиец погружался в личное одиночество гибели.

— Серая Грива, говорит командир, — затрещал вокс голосом Крома Драконьего Взора. — Грюндар, где ты?

Воин попытался ответить, произнести хотя бы одно слово. Слово, которым он смог бы предупредить братьев-фенрисийцев о надвигающемся кошмаре. Сообщить Волчьему лорду, что на Стратовассе-Ультра появились вульфены.

— Грюндар, прошу тебя, ответь.

Изуродованные губы на рассечённом лице Космического Волка больше не подходили для речи. Желание предупредить Крома пылало в разуме Серой Гривы, но разорванная глотка и рот, залитый кровью, не давали выговорить его. Вот так, с осознанием неудачи, сжимающим растерзанные сердца, и голосом Драконьего Взора в ушах Грюндар позволил тьме овладеть им.

К.Л. Вернер

Запах предателя

Бывалый волчий скаут приник к стене, и нос его оказался в сантиметре от закопчённой поверхности. С лицом, будто сдвинувшимся назад в звериной гримасе, воин втянул затрепетавшими ноздрями множество ароматов улья. Затем Лопт Красный Зуб прикрыл один глаз, мысленно выискивая лишние запахи и отделяя их от необходимого ему следа. Бионическое устройство, давно уже занимавшее другую глазницу, щелкало и жужжало, держа в фокусе тускло освещённый коридор.

За работой скаута наблюдал Ульрик. Среди Убийц Змиев именно Лопт лучше всего подходил для этого задания: когда нужно было идти по следу, он проявлял чутье громового волка. В таланте Красного Зуба было нечто первобытное, не имеющее отношения к опыту или навыкам. Оттачивая свои умения, космодесантник выслеживал ледяных троллей в чёрных пещерах под Асахеймом и забирал чешуйчатые уши монстров в качестве трофеев. Но, в отличие от фенрисийских волков, Лопт обладал человеческим разумом и мог определять значение ароматов способами, недоступными зверям. Именно поэтому лорд Убийца избрал для выслеживания цели скаута, а не кого-то из могучих хищников — здесь интеллект будет играть такую же важную роль, как и проворство.

Красный Зуб поднял с пола маленькую бумажную трубочку. Это был крохотный окурок, растоптанный и обгоревший, перепачканный в той же промышленной копоти, что запятнала стены переулка. Ульрику казалось, что от выброшенной палочки лхо не исходит никаких запахов, кроме дымного послевкусия обугленных лиственных прожилок. Волчий скаут, однако же, сумел пробраться через лабиринт неприятных оттенков и отыскать след, сокрытый за ними.

— Тот же человек, — сообщил Лопт, продолжая обшаривать бионическим глазом тенистый коридор. — Но теперь в его запахе больше страха. Думаю, он знает, что за ним охотятся.

Услышав это, Кром Драконий Взор ухмыльнулся.

— Если он понял, что кто-то идёт за ним, то заляжет на дно. Отправится туда, где почувствует себя в безопасности.

Берегельт погладил мех огромного фенрисийского волка, что стоял рядом с ним. Космодесантник взял на себя заботу о зверях после исчезновения их предыдущего хозяина, Грюндара Серой Гривы.

— Прикажи, и Вангандюр загонит этого еретика.

Хищник издал низкий гортанный рык, будто понял слова Берегельта и собрался начать охоту.

— Досюда нас довел нос Лопта, — ответил Кром. — Я не стану оскорблять его, отдавая жертву в зубы Вангандюра.

Верховный жрец, взяв палочку лхо у Красного Зуба, повертел её в латной перчатке. Кроме них, в коридоре находилось больше десятка Космических Волков, расположившихся вдоль стен. Ещё больше фенрисийцев рассредоточились по этому округу улья, представлявшему собой запутанное сплетение шахт обслуживания, вспомогательных трубопроводов, транспортных путей и погрузочных линий. Размещённые здесь фабрики и обрабатывающие комплексы получали по ним сырье из аккумулирующих центров, что кольцом опоясывали город. Между жилблоками и заводскими строениями протискивались без всякого плана закоулки, тротуары и скрытые переходы. Слой за слоем они громоздились друг на друга, поднимаясь к шпилям на высоту нескольких километров, и космодесантникам пришлось бы обшаривать наугад огромную территорию. Ульрик не сомневался в Убийцах Змиев, но дополнительные наводки им не помешали бы.

Наставник ощутил беспокойство в речах Крома и понял, о чем хотел спросить Волчий лорд. Дело в том, что фенрисийцам удалось напасть на след добычи, когда они обнаружили запах космодесантника-предателя на нескольких сервах в улье. При помощи Лопта воины сумели повторить путь одного из служителей, начав от места самого жуткого из захлестнувших город жертвоприношений.

Если этот гражданский и в самом деле приведет их к изменнику Сатару, то Тёмные Ангелы наверняка захотят присоединиться к охоте. Упустив Альфа-Легионера три дня назад, капеллан-дознаватель заявил, что шансы на успех возрастут, если разделить силы, и начал собственные поиски. Теперь, когда Космические Волки учуяли врага, Ульрик должен был предупредить Бальта, но он медлил.

Представлялось, что Сатар, бежавший из-под стражи Тёмных Ангелов, за время заключения многое узнал о них самих и их повадках. Именно понимание сути ловчих позволяло Погубленному так долго ускользать от них. Если сейчас лорд Убийца сообщит капеллану о найденном следе, воины Скалы могут потребовать для себя права возглавить погоню. Разбирающийся в их методах отступник снова исчезнет, и охота закончится ничем. Да, волчьего жреца связывал долг перед союзниками, но ещё сильнее было чувство долга перед Всеотцом, которое призывало схватить предателя. Что не менее важно, Сатар, вполне возможно, обладал информацией о том, какая судьба постигла Логана Гримнара.

Ульрик повернулся к Драконьему Взору.

— След предназначен для Сынов Русса. Бремя охоты лежит на нас — мы разделим с Тёмными Ангелами победу, но не ловлю.

Это словно бы успокоило Крома.

— Другие мои стаи окружат нас с боков и побегут вдоль следа, найденного Лоптом. Жертва не проскользнет мимо них! — прорычал Волчий лорд.

— Ульевого серва, за которым мы идем, могли обмануть, — предупредил его лорд Убийца. — Возможно, наша добыча невиновна в предательстве. Помните об этом!

На последней фразе верховный жрец повысил голос, чтобы его услышали все Космические Волки в коридоре. Воинам надлежало защищать слуг Всеотца, и кровь невинных, пролитая во время погони, замарала бы славную чистоту их намерений. Тёмные Ангелы же, как подозревал Ульрик, в подобных ситуациях действовали не столь сдержанно.

Повинуясь жесту Драконьего Взора, Лопт устремился дальше по переулку. Теперь волчий скаут редко останавливался, чтобы изучить обстановку — после обнаружения палочки лхо он твёрже уверился в правильности взятого следа. Когда дорога поднималась на мостки или спускалась в служебные туннели, Красный Зуб рявкал краткое предупреждение остальной стае и быстро проверял путь.

Спустя немного времени в вокс-канале раздался низкий рык, и лорд Убийца распознал характерные нотки голоса Лопта. Значение сигнала было ясным: волчий скаут загнал серва в угол.

— Мои воины заблокируют эту зону, — сказал Ульрику Кром. — Мы схватим любого, кто хотя бы подумает о бегстве.

Со стороны Вангандюра послышалось угрожающее ворчание.

— Не думаю, что кто-нибудь убежит далеко, — заметил Берегель, крепче сжимая цепь-поводок волка.

Верховный жрец кивнул. Хотя любой Космический Волк мог выследить в тундре доппельгангера или ледяного чорва, двигаясь незаметнее снежной пантеры, недра города-улья мало подходили для скрытого развертывания. Жилблоки вокруг них кишели обитателями, от которых никак не удалось бы скрыть появления десятков огромных воинов Адептус Астартес. Ульевые сервы знали, что космодесантники пришли к ним, и поэтому прятались в своих домах; наружу людей выгнала бы только неотложная необходимость. К примеру, желание предупредить своего хозяина-отступника.

Тут из-за поворота донеслось злобное ворчание пальбы из малокалиберных стволов. Красный Зуб, спешно предупредив остальных по воксу, замолк, но Ульрик разобрал характерные звуки болт-пистолетных выстрелов скаута в перестуке стабберного огня и грохоте дробовиков. Вытащив плазменный пистолет, верховный жрец бросил взгляд на Крома. Волчий лорд жестикулировал, уже приказывая свите рассредоточиться и идти на помощь Лопту.

— Кажется, наш серв больше не удирает, — прорычал Драконий Взор, блеснув клыками в свирепой улыбке.

— Попробуй взять его живым, — посоветовал лорд Убийца.

Космические Волки развернулись веером серых теней. Берегельт повёл Вангандюра в проулок, двое других волчьих гвардейцев взобрались на сервисную платформу, ещё два воина ринулись по боковому коридору. Остальную свиту Кром повел в лобовую атаку, прямо на звуки боя. Ульрик последовал за отрядом Свирепого Глаза.

Оказалось, что Красный Зуб угодил в ловушку на стыке трёх улиц, причём на одном из концов перекрёстка имелась широкая рампа, ведущая наверх, к следующему уровню города. Архаровец, которого выслеживали космодесантники, сумел, должно быть, где-то по пути обменяться словечком с товарищами, и ульевики решили устроить тут засаду на преследователей. Толпа, наседавшая на скаута с трёх сторон, заставила его укрыться за пластальной колонной, что поддерживала наклонные мостки. Из этого импровизированного укрепления Лопт и вел прерывистый огонь. Тщательно отмеряя выстрелы, Волк разил врагов достаточно часто, чтобы они не подобрались ближе, но и достаточно редко, чтобы они не обратились в бегство. Фенрисиец стремился отвлечь нападавших и позволить остальным Убийцам Змиев окружить район, перерезав все пути отхода.

Космические Волки ворвались на перекрёсток со свирепым оглушительным воем. Их противники, разномастная шайка безликих ульевых сервов и эффектно разодетых бандитов, мгновенно пришли в смятение при виде бегущих на них огромных воинов в силовых доспехах.

— Честь в силе! — провизжал татуированный гангстер, резко поворачиваясь и наводя на Крома тупоносый стаббер. Выстрелить он не успел: рявкнул пистолет Драконьего Взора, и болт, войдя бандиту в колено, отшвырнул изуродованное тело на середину улицы.

Остальную толпу при виде покалеченного «делегата» охватила яростная жажда мести. Выпрыгивая из-за колонн и труб, люди палили в Космических Волков из дробовиков и пистолетов. Один ульевик, облачённый лишь в набедренную повязку и безумную улыбку, кинулся на фенрисийцев с зажатым в обеих руках цепным мечом. Сверху, из переплетения кабель-каналов и трубопроводов, закутанный в тёмную сутану человек вел по Убийцам Змиев меткий огонь из лазвинтовки. Метнувшись к краю рампы, пара дюжих архаровцев в комбинезонах заводских рабочих швырнули в волчьих гвардейцев зажигательные бомбы.

Пули и сплошные снаряды беспомощно звякали о толстые керамитовые доспехи. Ульрик взмахом крозиуса обезоружил типа с цепным клинком, и изувеченный бандит, вопя, забился в луже собственной крови. Кром несколькими выстрелами вышиб снайпера из «гнезда» над перекрёстком. Космические Волки наседали на шайку, ступая через пылающие озерца от бутылок с зажигательной смесью.

— Честь в силе! Я буду достойным! — этот крик сопроводила опаляющая волна огня, с шипением пронесшаяся возле плеча верховного жреца. Один из Убийц Змиев вскрикнул, угодив под струю пламени, и отшатнулся назад.

Ульрик бросился на ульевика с огнемётом. Тот оказался крепким и могучим, с мышцами, раздутыми от хим-стимуляторов. Лицо человека опутывала паутина татуировок — извивающийся узор мечей и змей, охвативший аквилу. Глаза здоровяка сверкали дурным блеском, и он напоминал загнанную в угол ледовую крысу, которая перепугана до смерти, но дерется, поскольку не имеет иного выбора. Лорд Убийца заметил, что противник пытается выпустить новый поток пламени, но его оружие сбоит.

— Сдайся правосудию Всеотца! — призвал верховный жрец, выбив ударом крозиуса огнемёт из рук бандита. — Покайся, и тебя могут пощадить.

Ульевик, застыв от ужаса, смотрел снизу вверх на Шлем Русса.

— Я буду достойным, — почти прохныкал он, вздымая руку к собственной шее. Ульрик едва успел отскочить до того, как здоровяк подорвал гранату, висевшую у него на фермуаре. Ударная волна двинула волчьего жреца в плечо, и он растянулся поперек улицы.

Лорд Убийца начал вставать, но тут его ударили в спину. Над космодесантником возвышался громадный бандит, почти не уступавший ему в размерах: погань мутаций изменила тело человека, наделив его идиотским выражением лица и внушительной мускулатурой. В руках урод держал пластальную балку, которую вновь обрушил на волчьего жреца, когда тот попытался подняться. Ударившись шлемом о мостовую, Ульрик заметил нескольких мятежников, бегущих в его сторону — враги собирались воспользоваться бедственным положением воина.

— Только сильный достоин, — промямлил тупоголовый мутант, ещё раз опуская балку на фенрисийца.

— Ты не силен! — рявкнул в ответ Убийца. Тут же старый Волк подсечкой сбил противника с ног, пинком сабатона разбил ему лицо и ударом крозиуса раскрошил кости в левой руке. Отвернувшись от стонущей груды плоти, Ульрик повернулся к атакующей группе повстанцев, но обнаружил, что их уже перехватили: могучий Вангандюр, вырвавшись из закоулка, с разбегу врезался в людей. Огромный волк сомкнул челюсти на ноге ульевика и, мотнув головой, отшвырнул его в сторону, после чего крутнулся вбок и прижал второго неприятеля к мостовой своим массивным телом. Берегельт, ненамного отставший от зверя, открыл огонь и вышиб боевой дух из тех, кто не удрал при виде хищника.

Теперь устроители засады сами оказались в ловушке. Всё новые Убийцы Змиев приближались к перекрёстку, и никому из толпы не удалось сбежать.

Но когда пришло время допрашивать пленников, верховный жрец выяснил, что почти ничего нового они рассказать не могут. Как и подозревали фенрисийцы, Сатар Погубленный изводил ульевиков, загоняя их в созданный им самим культ. Заводские сервы и бандиты с нижних уровней Эйриакса, привлечённые на службу изменнику, становились его глазами и ушами в городе. Взамен же Альфа-Легионер обещал им защиту и власть.

Заинтересовался Ульрик лишь способом, которым гражданские передавали вести своему господину. Сообщались они, используя в качестве курьеров сборщиков Экклезиархии — мирян, что бродили по жилблокам в поисках людей, готовых подать на нужды храмов и часовен.

Космические Волки внимательнее осмотрели тело снайпера, которого Кром сбил с «потолка» уровня. Склонившись над трупом, Лопт обнюхал сутану монашеского покроя, и его лицо исказилось в отвращении: одежду ульевика окутывал резкий смрад. Воняла она жирной смесью прометия и ладана, настолько сильно, что запах самого человека почти не ощущался.

Верховный жрец кивнул, выслушав доклад волчьего скаута. На Эйриаксе эта любопытная комбинация ароматов встречалась лишь в одном месте, и осознав, что предателю хватило наглости спрятаться в самой тени Всеотца, лорд Убийца тихо, гортанно зарычал.

Крематорий, выстроенный в тяжеловесном стиле, представлял собой невообразимое сочетание храма и завода. Именно здесь город окончательно избавлялся от своих жителей, и сюда же приходили скорбящие, чтобы отдать последний долг усопшим. Внешние стены здания украшали бронзовые панно тридцатиметровой ширины, покрытые символами Экклезиархии и писаниями Имперского Кредо. Над каждой из дверей располагались ниши, занятые статуями святых и мучеников; их гранитные лица медленно рассыпались под слоями сажи и копоти, выбрасываемой фабриками. Огромные дымоходы на крыше изрыгали в небо маслянистый серый смог — коктейль из прометиевого выхлопа с ладаном, в котором чётко ощущались нотки смрада горелой плоти. Самосвалы, непрерывным потоком подъезжавшие к комплексу, выгружали штабеля металлических гробов на разгрузочных площадках во дворе.

Хотя Ульрик и не видел Убийц Змиев, он знал, что воины уже занимают позиции. Волчий жрец ощущал их вокруг себя, чуял аромат их рвения, слышал их нетерпеливое дыхание. Драконий Взор распределил космодесантников так, чтобы они перекрыли все пути подхода к цели — возле каждого сервисного люка находился отряд Космических Волков, ждавших приказа ворваться внутрь.

— Там будет вонять, — напомнил Кром верховному жрецу. При этом Волчий лорд держал серый шлем в руке и оценивающе рассматривал его. — Смрад полностью задавит чутье волков, так что мы не сможем взять их с собой. Я приказал Убийцам Змиев с самыми острыми носами остаться здесь, со зверями, в качестве резерва. Тут, стоя на страже, они будут полезнее, чем внутри. Если наша добыча проскользнет наружу, воины немедленно возьмут её след.

— Ты очень высоко ставишь этого изменника, — заметил Ульрик.

Свирепый Глаз усмехнулся.

— Ему долго удавалось скрываться от Тёмных Ангелов, а значит, он лучше их. Правда, это не говорит о том, что Сатар так же хорош, как Космический Волк.

Повинуясь команде Драконьего Взора, Убийцы Змиев пошли на штурм. Двери и крышки люков снаружи здания смялись под ударами сабатонов и жужжащих цепных мечей. Завывая боевые кличи, великаны-космодесантники хлынули в крематорий.

Волчьи гвардейцы Крома разнесли изукрашенные двойные двери главного входа. Лорд Убийца ворвался в просторный приёмный зал, где замерли служители в рясах, шокированные неожиданным вторжением. Крича от изумления, люди с лицами, застывшими в гримасах восхищения и ужаса, пали ниц перед волчьим жрецом в чёрной броне. Дрожа, они бормотали слова, в которых Ульрик разбирал мольбы к Богу-Императору о защите и всепрощении. Мимоходом фенрисиец задумался, искренни ли их клятвы или же эти люди тоже являются приспешниками врага. Следовавшие за Убийцей космодесантники пробегали мимо съёжившихся сервов, почти не обращая на них внимания: судя по звукам, в других помещениях творилась какая-то кутерьма.

Кровь Ульрика взыграла от первобытного рвения и предвкушения битвы. Подобное волнение он испытывал ещё будучи «кровавым когтём», но с тех пор ощущения притупились, заглушенные опытом и самоконтролем, которому верховный жрец научился за многие века на службе ордену. Теперь воин не подчинялся инстинктам и резким порывам. Они стали для него инструментами, орудиями, которые Убийца настраивал и использовал для выполнения той или иной задачи.

Сатар Погубленный. Волчий жрец обнажил клыки, размышляя о своей добыче. Он ещё не забыл Свена Вульфбада, сменившего шкуру отступника, что предал фенрисийских братьев и увел большую часть Великой роты по пути Хаоса. Легко было представить, как яростно Тёмные Ангелы ненавидели изменников, но всей их ненависти оказалось недостаточно для поимки врага — точно так же, как и Космическим Волкам пока не удавалось настичь Вульфбада. Именно поэтому Ульрик посоветовал Крому немедленно начать штурм крематория: воины Скалы могли бы проявить большую осмотрительность и не атаковать, пока полностью не уверятся в успехе, и это дало бы предателю время для подготовки. Внезапный же натиск, возможно, застанет Альфа-Легионера врасплох.

Убийцы Змиев тем временем прорывались в часовни и святилища, окружавшие приёмный зал. Все помещения были заполнены толпами скорбящих, что пришли отдать долг ушедшим друзьям и членам семьи. Старинные скамьи громко скрипели под весом печальных прихожан, и ещё больше сервов-ульевиков молились, стоя в проходах и вдоль стен. На восковых печатях, прилепленных ко лбу каждого из них, имелись порядковые номера домовин с телами их близких. Из свитков, приколотых к рукавам эйриаксцев, можно было узнать о размере их пожертвований в сундуки Экклезиархии, сделанных ради отдельных поминальных речей для усопших. В передней части каждой часовни находился каменный алтарь, из-за которого пастырь-мирянин читал литанию памяти о мёртвых. Порой эти проповедники делали паузы в монотонном напеве, чтобы особенно хорошо отозваться о духе человека, чьи безутешные родственники проявили наибольшую щедрость в своих подношениях.

Когда фенрисийцы ворвались в эти покои, прервав траурные обряды, скорбящих и пастырей равно охватили тревога и смятение. Хватило одной команды рычащим тоном, чтобы ульевики бросились наружу, в приёмный зал и далее на улицы города. Наблюдая за этим поспешным исходом, Ульрик заметил людей в плащах, появившихся из тенистых альковов. Эти скрытные создания, зловещие и загадочные с виду, ничем не пытались помешать Убийцам Змиев. Верховный жрец предположил, что перед ним стражи, которые наблюдали за погребальными церемониями и докладывали своему господину-изменнику о любых подозрительных вещах. Скорее всего, они уже сообщили Погубленному о появлении Волков. Теперь дозорные могли наилучшим образом послужить хозяину, возбудив подозрительность космодесантников и тем самым задержав их здесь. Потребовались бы немалые усилия, чтобы выдернуть этих часовых из толчеи напуганных гражданских.

— Забудьте о крысах Сатара, — воксировал Убийца остальным фенрисийцам. — Если понадобится, найдём их позже, пустим волков по их следу. Сейчас мы охотимся на крупную дичь.

Палаты Вечного Сна, лежавшие за внешними помещениями крематория, отличались от них, как день от ночи. Окутанные печалью святилища и часовни сменились рукотворной пещерой колоссальных размеров, заполненной механизмами: это был собор для машин, а не для души. Конвейерные ленты скользили там между огромными чанами и прессами, и над ними раскачивались крюки и клешневые захваты — жуткие когти, что подхватывали тела с движущихся транспортёров. В дальнем конце зала располагались гигантские приземистые топки, похожие на печи; языки пламени потрескивали за их стальными решётками. Из титанических цистерн с прометием и другими горючими веществами, плотно расставленных на другой стороне здания, к ним тянулись широкие топливные магистрали. Вокруг механизмов и горнил шаркали ногами бледные сервиторы.

В Палатах находилась бригада этих созданий, и на лбу каждого из них была выжжена аквила. Одеяния киборгов чем-то походили на комбинезоны рабочих и рясы пилигримов, а в целом они напоминали искажённую пародию на людей. Руки, заменённые хваткими железными лапами, гудящие стальные гусеницы на месте ног… Любой из служителей отчасти являлся машиной, запрограммированной выполнять свой долг неустанно и без единой жалобы. Когда первые из «кровавых когтей» Драконьего Взора заскочили в цех, сервиторы даже не отреагировали на появление воинов. Они просто продолжили управлять назначенными им механизмами.

— Чёртовы благовония! — выругался Кром из-под шлема. — Тут их столько, что старейшему «длинному когтю» станет не по себе!

Вездесущие ароматные клубы застилали Космическим Волкам глаза и сбивали их чутьё. Ульрик предполагал, что воскурения станут проблемой, но не ожидал настолько мощного эффекта. Тут же Убийцу впервые посетили тревожные мысли: да, он изо всех сил пытался избежать недооценки Сатара, не допустить, чтобы презрение к изменнику повлияло на его планы. Но даже при этом, достаточно ли серьезно верховный жрец отнесся к охоте?

Сверху донеслись скрежещущие стоны тяжелых цепей, протягивавшихся по шкивам. Резко обернувшись, Ульрик увидел массивный котёл, несущийся через зал по подвесным направляющим. Внезапно огромная металлическая емкость несколько раз содрогнулась, замедляя ход, и на мгновение повисла над стаей «серых охотников», пробиравшихся по комплексу. Следом бак сорвался с крюка, и фенрисийцы бросились в разные стороны, когда поток булькающих химикатов врезался в пол, разбрызгиваясь по скалобетонным плитам. Капли токсичной жидкости, попавшие в Космических Волков, зашипели на керамитовой броне.

В крематории словно вспыхнула эпидемия неожиданных и опасных сбоев. Из распахнувшейся дверцы топки вырвался огненный вихрь, под который попали наступающие «кровавые когти». Отскочив назад, бойцы принялись сбивать пламя с волчьих шкур и талисманов, что висели у них на доспехах. Опрыскиватель, предназначенный для омовения трупов очищающими бальзамами, вдруг извергнул настолько мощную струю, что она пронеслась по всему залу и сбила с ног целую стаю «длинных клыков».

— Чёртов предатель! Неужели он думает, что остановит нас этими жалкими фокусами?! — наведя болт-пистолет на ближайшего сервитора, Кром снес полумашине голову. Создание сползло на пол возле рукояти, которую только что начало поворачивать, и открывающаяся дверца печи замерла.

— Оставайся начеку, — предупредил верховный жрец. — Не позволяй своим воинам отвлечься.

Он знал, что этот приказ нелегко будет выполнить. Весь комплекс превращался в бедлам распоясавшейся техники: клешни гидравлических захватов устремлялись вниз, пытаясь поймать космодесантников, а пневматические тиски бросались на Убийц Змиев из-за рядов трубок со смазочным материалом, усеянных манометрами. В ответ на буйство механизмов всё громче звучали перестук болтеров и визг цепных мечей.

Некоторые сервиторы начали неуклюже отходить от своих машин. Один из них, сжав в металлических клешнях огромный пневматический молот, бросился на волчьего гвардейца. Фенрисиец прыгнул в сторону, и оголовье инструмента, ставшего оружием, раскололо опорную балку у него за спиной. Ударом сабатона Убийца Змиев сокрушил ногу киборга и свалил его наземь. Последовал выстрел из болт-пистолета, обративший голову создания в фонтан крови и смазки.

Повсюду в цехе «серые охотники» противостояли обслуживающим сервиторам, в которых вдруг пробудилась жажда убийств. На спине каждого из этих автоматонов была закреплена канистра с едким очистителем, и отходивший от неё гибкий шланг питал широконосый распылитель, что заменял киборгу одну из рук. Полумашины извергали в космодесантников струи кислотной влаги, вынуждая их укрываться за рядами механизмов. В ответ Убийцы Змиев накрывали противников опустошительным болтерным огнём; резервуар одного из сервиторов лопнул, и облако сверкающих капель быстро поглотило его плоть и кости.

Новые киборги пошли в атаку на Космических Волков, обращая против них разнообразные инструменты и орудия. Одна группа автоматонов, выйдя из открывшихся контейнеров, застигла врасплох стаю «кровавых когтей»; взвыли шлифовальные круги полировальных устройств и точильных приборов, впившиеся в керамит. Юные космодесантники дали неприятелю отпор, разорвав сервиторов на куски болтерами и клинками. Лоботомированные существа, оснащённые распылителями прометия, напали на отделение «длинных клыков». Струи пламени, шипя на доспехах воинов, опалили дочерна их племенные талисманы, но затем фенрисийцы разнесли врагов в клочья шквалом ракет.

Повинуясь скорее чутью, чем рассудку, Ульрик отвернулся от схватки и взглянул громадный пресс из тех, что использовались для трамбовки пепла ульевиков. На эстакаде над колоссальным механизмом он заметил одинокую фигуру.

Чуть крепче сжав крозиус и плазменный пистолет, лорд Убийца ринулся вперед. Когда наблюдатель начал взбираться выше, к лабиринту мостков и платформ, раскинувшемуся над крематорием, верховный жрец заскрипел клыками с досады. Если вверху находится какой-нибудь переход, соединяющий крышу комплекса со следующим уровнем города, то добыча сможет ускользнуть от оставленных снаружи воинов Крома. Изменник получил бы важное преимущество над ловчими, а Ульрик не хотел бы этого допустить.

Волчий жрец бросился в погоню, к возвышающимся перед ним давильным колоннам. Перепрыгнув через конвейер, доставлявший из топок брикеты пепла, фенрисиец оказался вплотную к опускающейся махине, за которой виднелась лестница на эстакаду. Не сомневаясь ни секунды, лорд Убийца прожёг сгустком плазмы трубки, расположенные на боку механизма. Из лопнувших шлангов брызнули фонтаны смазки и гидравлической жидкости, а Ульрик нырнул вперед и прополз в щель под прессом. Его снижение замедлилось из-за полученного урона, и с каждым мгновением тяжеловесная плита теряла импульс. Тем не менее, она смяла ранец космодесантника, по-змеиному выбиравшегося наружу. Воин едва успел убрать ноги до того, как массивный блок завершил спуск и с глухим металлическим лязгом ударил по опоре.

Звук вышел громким и раскатистым, но не сумел заглушить иные шумы, привлекшие внимание Убийцы. Перестук болтеров раздавался всё чаще, но теперь в нём появились иные оттенки, встревожившие Ульрика. Он понял, что слышит также выстрелы из оружия, не имеющегося в арсеналах Клыка. Может, Тёмные Ангелы явились помочь Космическим Волкам или заявить своё право на ведение охоты?

Верховный жрец выбросил этот вопрос из головы. Пусть капеллан-дознаватель Бальт выскажет свои доводы после поимки изменника.

Пользуясь слабым притяжением Стратовасса, фенрисиец огромными скачками взмыл по лестнице, пронесся по эстакаде и ворвался на другой мостик. Там он гортанно, по-волчьи рыкнул от удовольствия, заметив впереди добычу. Наблюдатель не стал удирать, но задержался в крематории, чтобы позлорадствовать над Убийцами Змиев и их смятением в лабиринте созданных им ловушек. Враг допустил ошибку, и она очень дорого ему обойдется.

— Сатар! — вызывающе крикнул Ульрик. — Дни твоих насмешек над Всеотцом сочтены! Возмездие настигло тебя, и у него волчьи клыки!

Изменник обернулся. Он носил тяжёлый плащ, сшитый будто бы из человеческой кожи, но одеяние это не могло скрыть ни громоздкого силового доспеха, ни широких чешуйчатых крыльев, выступающих над спиной Альфа-Легионера. Шлем, выглядывающий из-под капюшона, сужался вперед подобно клюву, а линзы его, выполненные из желтого прозрачного материала, придавали взгляду Сатара то ли желчный, то ли завистливый оттенок.

— Вижу, лаять ты умеешь, но можешь ли кусаться? — прорычал отступник и кинулся на Убийцу с зазубренным обломком стали. Драконий Взор расколол его ударом Лапы Змея во время поединка в губернаторских покоях, но оружие было настолько длинным, что даже сейчас клинок не уступал обычному мечу ни в размерах, ни в смертоносности. Словно впитывая окружающие тени, он сокрыл свои грани и обрушился на волчьего жреца. Ульрик едва успел отскочить, и разрубленные фермы с металлическим лязгом посыпались на далёкий пол крематория.

Атакуя в ответ, фенрисиец замахнулся булавой крозиуса. Он пытался вновь разбить клинок, но Сатар, оказавшийся слишком проворным, сделал ложное движение и отпрыгнул в сторону. С довольным шипением, доносящимся из-под шлема, Погубленный вновь сделал выпад. На этот раз меч рассек перила в нескольких сантиметрах от Убийцы, и отрубленный кусок натянутого поручня метнулся к нему, будто змея.

Протащив включенный крозиус по покрытию мостков, Ульрик швырнул в лицо предателю облако металлической стружки. Альфа-Легионер отшатнулся, не сумев отбить сломанным клинком поток обломков.

— Я не дуэлирую с предательской мразью, — прорычал Убийца. Перепрыгнув дыру, проделанную им в платформе, верховный жрец кинулся на изменника подобно громовому волку.

Сатар резко выбросил меч вбок, целясь в потолочные крепления мостков. Клинок прошел через железные балки, и часть площадки, согнувшись, накренилась вбок, после чего ненадежно повисла на ровном заднем отрезке. В одно мгновение под Ульриком оказалась лишь пустота. Не медля ни секунды, он зацепился фланцем крозиуса за угол между балкой и мостками. Превратив своё падение в кульбит, фенрисиец по инерции взмыл над поручнем и приземлился на платформу за спиной у Альфа-Легионера. Вышло, что Погубленный сам загнал себя в западню между волчьим жрецом и обрывом над полом крематория.

Но сдаваться он ещё не собирался. Воздев меч, Сатар ринулся на Ульрика, и верховный жрец выстрелил в него из пистолета. Сгусток плазмы, попав в цель, выбил оружие из рук предателя. Расколотый клинок свалился за край мостков.

Отступив на шаг, Альфа-Легионер потянулся к болт-пистолету на бедре. Лорд Убийца предупреждающе зарычал.

— Бальту ты нужен живым, но о твоем здоровье он ничего не говорил.

Изменник убрал руки от оружия.

— Итак, ты поймал меня, — произнес Сатар, медленно указывая латницей на цех внизу. — Или нет? Забавная картина — охотник, угодивший в силок.

Ульрик слышал, что под ними бушует сражение, а в вокс-канале между отделениями непрерывно разносились боевые кличи и звучали приказы. Кром пытался перестроить Убийц Змиев, чтобы отразить внезапную и мощную атаку из засады. Верховный жрец, находясь на высоких мостках, лучше воспринимал общую ситуацию, чем Драконий Взор. Он видел, что из-за механических ловушек Космические Волки сильно рассредоточились и утратили единство. Больше того, теперь Ульрик разглядел врагов, что вышли против его боевых братьев — не сборище культистов или повстанцев, но отряд космодесантников. Даже сквозь клубы дыма фенрисийцу удалось рассмотреть, что это не Тёмные Ангелы.

— Не ты один привел друзей. Пока что мои сподвижники только сдерживают Волков, но всё резко изменится, если они решат действовать в полную силу, — предупредил Альфа-Легионер.

— Твоих дружков-предателей слишком мало, — усмехнулся лорд Убийца.

Сатар покачал головой.

— Они ещё удивят тебя. Кроме того, от них требуется только занять делом твоих товарищей, чтобы мы могли поговорить, — отступник перешёл на вкрадчивый шёпот. — Я знаю, кого ты ищешь, за кем охотишься в действительности.

Ульрик шагнул к изменнику, держа булаву наготове для решающего удара.

— Ты ничего не знаешь! — рявкнул он. Сердца верховного жреца зашлись от ярости на врага, пытающегося манипулировать им.

— Логан Гримнар! — Сатар метнул это имя в Убийцу, словно оно могло поразить Волка не хуже потерянного меча. — Вот кого ты хотел найти до того, как тебя отвлек Бальт.

— Ты ничего не знаешь, — повторил волчий жрец, но и сам ощутил неуверенность в собственном тоне. Предатель заронил в его разум семя сомнений. Мог ли Погубленный действительно что-то пронюхать? Мог ли Ульрик упустить подобный шанс?

Отступник снова взглянул на цех крематория.

— Если положение моих компаньонов серьезно ухудшится, то, боюсь, они пойдут на крайние меры. Выбирай, пока выбор ещё за тобой.

У лорда Убийцы скрутило живот от омерзения. Возмутительно было даже обдумывать соглашение с кем-то вроде Сатара, и такое пятно на чести верховного жреца ему не удалось бы смыть до конца дней своих. Но если действительно имелась возможность снова напасть на след Гримнара, Ульрику надлежало ей воспользоваться. Личная честь мало заботила его, когда речь шла о благополучии ордена.

— Я выслушаю тебя, — произнес фенрисиец. — Отзови твоих псов.

— Ты позволишь мне оставить пистолет, просто чтобы подтвердить свою искренность. Если очень захочется, можешь попробовать обезоружить меня после разговора, — ответил Погубленный. Затем он включил вокс-канал: — Товарищи! Я в плену у Космических Волков. Продолжать сражение бессмысленно. Отступайте! Отступайте и далее действуйте по плану.

Изменник резко повернулся к Убийце.

— Я отозвал своих псов, теперь ты отзови твоих.

— Лорд Кром, я захватил предателя, — проговорил Ульрик в вокс-бусину шлема. — Остальных не преследовать. Нужно сосредоточиться на главной цели и не тратить силы на отвлекающие манёвры врага.

Затем волчий жрец уставился на Сатара, зная, что отступник может сплести какие угодно речи, лишь бы прельстить его. Также воин понимал, что не может верить словам врага. Убийце требовалось нечто большее, нечто, во что он мог поверить.

— Направь ко мне Леорика Рваное Ухо, — добавил верховный жрец. Какие бы уловки ни крылись в словах предателя, рунический жрец сумеет вынюхать истину в его разуме.

Сатар Погубленный привел Космических Волков в сокрытые покои над одним из святилищ крематория. Ульрик нехотя признал, что изменник мастерски спрятал своё логово: даже зная, куда смотреть, фенрисиец с трудом различил участок резного пинакля[17], при повороте которого обнаруживался подъемник, ведущий в комнату. Судя по нишам в стенах и каменным цоколям, расположенным возле неё, помещение явно когда-то предназначалось под склеп для людей слишком богатых и привилегированных, чтобы превратиться после смерти в удобрения. Теперь же этим мавзолеем пользовался Альфа-Легионер. Озаряли его панели, закреплённые на потолке, и сияние их копировало чистый свет незагрязнённых небес, давно уже не показывавшихся над поверхностью Стратовасса. Мерцая теплым блеском зари и переходя к яркому свечению полудня, лампы пробуждали в покоях множество пляшущих теней.

Стены были увешаны звёздными картами, альковы превращены в хранилища инфолистов и пиктопластин. На каменных постаментах восседали загадочные устройства и артефакты — трофеи, памятные вещицы, — наверняка присвоенные Сатаром во время странствий по Галактике. Некоторые из них Ульрик опознал: узкий шлем эльдарской ведьмы-пророчицы, отрубленный коготь великанского генокрада, сломанный силовой меч инквизитора с мрачным символом его организации на эфесе. Назначение прочих вещей не мог понять даже мудрый и многоопытный верховный жрец.

Среди последних имелась метровой высоты призма из чёрного стекла. Её окружала ползучая маслянистая аура, от которой у лорда Убийцы шерсть на загривке встала дыбом. Леорик Рваное Ухо, сняв шлем, уставился на странный объект.

— Вонь варпа пробивается даже сквозь смрад печей, — с отвращением проворчал рунический жрец.

— Эту любопытную штучку я обнаружил не так давно, — отозвался Погубленный. — Ещё не имел возможности изучить её как следует, но согласитесь, вещь уникальная.

Леорик всё внимательнее разглядывал призму.

— Внутри неё… что-то движется, — пробормотал он. — Я почти могу…

Предатель рассмеялся.

— Опасно всматриваться в бездну, не понимая, чего ищешь в ней. Никогда не знаешь, что посмотрит на тебя в ответ.

Ульрик оттащил рунического жреца от тёмного стекла. Ощутив его прикосновение, Рваное Ухо мотнул головой, будто выходя из прострации.

— Я пришёл услышать о Великом Волке, не о мерзостях из варпа, — скривив лицо в хищном оскале, Леорик вытащил болт-пистолет и прицелился в порченую реликвию.

— Это не вполне разумно, — предупредил его Сатар. — Я приложил огромные усилия, чтобы не допустить открытия в Эйриаксе прохода в имматериум. Выстрели в призму, и, возможно, в мгновение ока ты добьешься того, чего уже несколько месяцев не удается осуществить рабам Хаоса.

Схватив товарища за руку, Убийца направил пистолет в пол.

— Забудь пока что о призме, — сказал он руническому жрецу, после чего перешёл на закрытый вокс-канал: — Сосредоточься и используй свой дар на изменнике. Я хочу знать, сколько в его словах лжи и сколько правды.

Повернувшись к Альфа-Легионеру, старый Волк сверкнул на него глазами из-под череполикого шлема.

— Рассказывай скорее, предатель. Бальт ждёт меня.

Сатар облокотился на один из постаментов.

— И снова ты называешь меня «предателем». Но я скажу тебе, что ныне служу Императору настолько безраздельно, что ты и представить не можешь. Мне явилось великое откровение, истинное прозрение. Вот оно: чтобы убивать чудовищ, ты должен стать чудовищем. Чтобы побеждать врагов, ты должен обращать их оружие против них самих. Нельзя даже помышлять о чести или моральных нормах. Лишь победа имеет значение, и неважно, как ты её добился. Направь Хаос против Хаоса. Используй орудия ереси, чтобы уничтожить еретика.

Из-под маски Ульрика донесся низкий, угрожающий рык.

— И ради такого безумия ты забыл о своих корнях?

Рунические талисманы, подвешенные на цепях к доспеху Леорика, задрожали от касания потусторонних энергий. Используя свои психические силы, Рваное Ухо проник в мысли Погубленного.

— Разум этого паразита находится во власти иллюзий. Даже сейчас он воображает себя слугой Всеотца! — прозвучал в воксе голос рунического жреца, клокочущий от негодования.

— Тебе не понять, — повторил Сатар. — Ты просто не можешь этого сделать. Вы обманываете себя, кичитесь своей честью и высокой моралью. Вам не дано представить, что требуется для…

Метнувшись вперед, лорд Убийца схватил отступника за рясу.

— Довольно с меня твоих бредней! Расскажи мне о Логане Гримнаре. Где Великий Волк?

— Получить эту информацию не так-то легко. Ради неё вам придется поработать. Твой библиарий, — Альфа-Легионер указал на Леорика, — подтвердит, что я не лгал, утверждая, что не стою за ритуальными убийствами, прокатившимися по этому городу. Я сражался против истинных виновников, но теперь их злодеяния обрели такие масштабы, что, возможно, мне уже не хватит ни сил, ни способностей, чтобы взять над ними верх. Дабы обеспечить успех, нам понадобится мощь и свирепость Космических Волков.

— Да ты не только безумец, но и дурак, если решил, что мы поможем тебе, — огрызнулся Ульрик. Крепче вцепившись в Погубленного, фенрисиец подтянул его ближе. — Нельзя договариваться с еретиками.

— Постой! — голос Рваного Уха потрескивал от ярости, в глазах псайкера сверкала жажда убийств. — Я заглянул в его разум. Увидел врагов, на которых он хочет спустить нас — вождей здешнего культа. Они от семени Магнуса!

Когда волчий жрец услышал имя примарха-изменника, кровь в его жилах вскипела от мстительной ярости. Не было в Галактике врагов, которых Космические Волки презирали и ненавидели бы сильнее, чем колдунов-убийц из Тысячи Сынов. Старый фенрисиец ощутил, как свирепая дикость «канис хеликс» пробуждается в его плоти, отзываясь всеобъемлющему гневу. Усилием воли Ульрик смирил первобытные порывы, заставив их вновь отступить в темнейшие уголки его существа.

— Вот почему ты не сомневался, что мы поможем тебе, — прошипел верховный жрец. Он чувствовал себя зверем, угодившим в капкан, куда его завели собственные инстинкты. Насколько запутанными были интриги Сатара? Умышленно ли он заманил Волков в крематорий, чтобы затем сыграть на их ненависти к чернокнижникам Магнуса?

— Нет, — возразил Альфа-Легионер. — Вы поможете мне, потому что это ваш единственный шанс отыскать магистра ордена. Так вот, Тысяча Сынов взяла власть над домом Морванов, и целая купеческая гильдия, поддавшись разложению, присягнула Губительным Силам. Колдунов возглавляет некто Медеб, что в прошлом пересекался с Великим Волком. Мои лазутчики уже некоторое время докладывают мне о деятельности культа, и пока что отступники проводили только небольшие ритуалы. Совершали малые непотребства, чтобы прощупать почву. На сегодня, однако же, у них намечена гораздо более масштабная гнусность.

— Как вовремя, — сказал Ульрик отступнику.

Сатар кивнул.

— Это потому, что Медеб узнал о вашем появлении. Мне удавалось скрывать моё присутствие от чернокнижника, но того же нельзя сказать о вас и Тёмных Ангелах. Он намерен открыть проход в варп, соединить Стратовасс-Ультра с Оком Ужаса. Прежде Медеб вел себя осторожнее, не зная, сумеет ли стабилизировать канал. Теперь же колдун отбросил все сомнения: он распахнет дверь, и неважно, останется ли она открытой.

Лорд Убийца посмотрел на Леорика, который покачал головой.

— Предатель считает, что говорит правду. Но это лишь его восприятие, не реальность.

— Ты упустишь возможность найти Великого Волка из-за того, что не веришь мне? — спросил Погубленный. — Если тебе нужны дополнительные аргументы, то подумай вот над чем. Решив переговорить с тобой, я доверился чести Космических Волков, но знаю, что с Тёмными Ангелами подобное соглашение невозможно. Поэтому, чтобы они также помогли нам, мои сподвижники навели Бальта на ложный след. Ангелы пойдут этой дорогой, уверенные, что в итоге отыщут меня, но вместо этого обнаружат культ. Если они вступят в битву одни, то будут уничтожены. Только объединив силы, мы сможем добиться триумфа. Если воины Фенриса не пойдут в бой, сыны Льва найдут здесь смерть. В твоей власти спасти их от позорной гибели.

— Твои интриги бесчестны! — зарычал Ульрик на Сатара. — Ты предлагаешь омерзительный выбор, а после объясняешь, что выбора нет вообще. «Спасешь Эйриакс, спасешь людей, спасешь Тёмных Ангелов — но только если будешь сотрудничать»!

Волчий жрец хлопнул ладонью по кобуре плазменного пистолета на боку.

— Что бы ни случилось, ты останешься возле меня. Первый же намек на измену, первый же запашок обмана, и — можешь быть совершенно уверен — я прожгу в твоих коварных мозгах такую дыру, что через неё насквозь пролетит «Громовой ястреб».

— Ничего иного я и не ждал от Ульрика Убийцы, — ответил Альфа-Легионер. — Но не нужно так настойчиво делать из меня врага. Там, куда мы отправляемся, неприятелей и так хватит на всех.

Во многих километрах над поверхностью Стратовасса из бока города-улья Эйриакс выступала грандиозная башня пластали и хрусталя, с которой могли соперничать в причудливости и великолепии лишь резиденции планетарного губернатора и верховного экклезиарха. То был шпиль дома Морванов, и громоотводы из метеоритного железа, покрытые электрорунами Адептус Механикус, защищали его от ударов молний и разрядов полярного сияния. Распылители химикатов обрызгивали стены и крышу бальзамами, оберегавшими башню от воздействия смога и загрязняющих веществ. Ощерившиеся горгульи, высеченные из лунного гранита, прикрывали здание от психических и духовных угроз.

Но именно эта последняя линия обороны подвела хозяев. Статуи, благословлённые и очищенные именем всех святых, не сумели устеречь место, в котором открыто приветствовали порчу и зазывали тьму во внутренние покои. Неизвестно, что заставило дом Морванов поклясться в верности Хаосу. Страх, честолюбие, месть — неважно, какая слабость подтолкнула купеческую гильдию к ереси. Имело значение лишь то, что аристократы не справились с выпавшим на их долю испытанием.

Пока Космические Волки, преодолев затемненный служебный коридор, пробирались по лабиринту извилистых переходов между шикарными галереями и личными покоями торговцев, шерсть на руках Ульрика стояла дыбом. Какой бы ни была причина падения Морванов, она не могла извинить подобных мерзостей.

Лорд Убийца взглянул на Сатара, ощущая всё большее отвращение к изменнику. Тот был избран, чтобы вознестись над родом людским, получить величайшие дары из тех, что Император вручал своим слугам. Он стал космодесантником, сверхчеловеком по телу, духу и разуму. Ему достались в наследство честь и отвага, непредставимые для простых смертных. Ему доверили реликвии, омытые в крови отважных героев, священное снаряжение, благодаря которому боевые братья одерживали победы в тысяче войн. И Погубленный отрёкся от всего этого, отбросил ради своих иллюзий — безумной идеи, что даже в ереси можно послужить великой цели. Если бы не клятва, данная Ульриком, если бы не информация, которой мог обладать отступник, волчий жрец с радостью бы положил конец его прегрешениям здесь и сейчас.

Запах крови отвлек фенрисийца от закутанного в плащ предателя. В канале связи отделений раздался краткий щёлчок: скауты Лопта обнаружили в коридоре охранников. Разведчики, заметно опережавшие остальных Убийц Змиев, тщательно истребляли всех, кто противостоял им. Основные силы Крома находили только привалившиеся к стенам тела в залитых кровью мундирах и сюрку[18]. На одних трупах виднелись ножевые раны, на других — следы от когтей и клыков. Красный Зуб был слишком осторожен, чтобы позволить бойцам стаи палить из болт-пистолетов, и слишком проворен, чтобы жертвы успели сами открыть огонь.

— Ваши скауты заслуживают похвалы, — заметил Сатар. — Думаю, мимо них и крыса не проскользнет.

Кром пропустил это мимо ушей.

— Как долго ты наблюдал за этим местом? — Волчий лорд обнажил клыки в свирепой гримасе. — Похоже, тебе известны все его секреты, все тайные проходы. Запомни, еретик — если заведешь нас в ловушку, умрешь первым.

— Ловушки не будет, — отозвался Ульрик, внимательно глядя на изменника. — Устроив западню, он поступил бы почти достойно. Нет, Сатар ждал нас — ждал кого-нибудь, кто пойдет на риск, слишком большой для него самого. Он мог сдерживать культистов, не давать им зайти слишком далеко, но полное уничтожение заразы оставил на долю других.

Альфа-Легионер покачал головой. Линзы его шлема фокусировались на Космических Волках вокруг предателя, и каждый из них излучал ненависть к врагу, оказавшемуся так близко.

— Не забывай, я рискую наравне с вами, — сказал он лорду Убийце.

— Да, и это тревожит меня сильнее, чем любое злодейское колдовство, что готовит здесь Тысяча Сынов, — ответил верховный жрец. — Они, по крайней мере, не скрывают своей натуры.

Изменник усмехнулся.

— На древней Терре была поговорка: «Враг твоего врага — твой друг».

— А на Фенрисе есть обычай не перековывать сломанные мечи, — возразил Ульрик. — Их выбрасывают в море, как мертвечину. Нет веры тому, что уже предало своего господина.

Старый Волк оглядел Убийц Змиев, намного лучше Сатара осознавая, как тяжело воинам противостоять инстинкту, требующему истребить отступника.

— Не зови погибель, — предупредил он Альфа-Легионера. — Она и так тебя скоро найдет.

— Возможно, и всех нас, — с этим Погубленный указал на метку, скрытую посреди витого орнамента коридорных стен. — Знак, оставленный моими шпионами. Мы приближаемся к Великой Галерее, что располагается над Канцелярией дома Морванов. Твоим братьям нужно потерпеть ещё немного — скоро у них будет достаточно врагов.

Стоило изменнику умолкнуть, как чуткие уши фенрисийцев уловили приглушенный шум: болезненный, рептильный шелест множества голосов, объединённых в жутком напеве. Это скандирование, больше вибрация, чем звук, напоминало какофонию примитивных барабанов и деревянных дудок. Над вурдалачьим ритмом вздымалась колдовская ворожба, нечеловеческий призыв, полный бессвязного бреда и жалобных вскриков ужаса. У всех Космических Волков от возбуждения побежали мурашки, а сердца забились быстрее в ответ на презренную угрозу, отдающуюся в шуме. Культ начал ужасную церемонию — богохульный призыв к силам Хаоса.

По коридору обратно к Волкам проскользнул Лопт. Остановившись перед Кромом и Ульриком, сержант скаутов поспешно доложил вождям обстановку.

— Мы нашли дверь в стене впереди, — сказал Красный Зуб. — Ведет она в галерею, с которой открывается обзор на залу размером со стыковочный отсек «Железной шкуры».

— Сколько там врагов? — спросил Драконий Взор, поглаживая рукоять клинка.

— Сотни, — ответил Лопт. — Среди них не меньше дюжины воинов Тысячи Сынов.

— Как я и обещал, — заявил Сатар. — Можно сказать, фронт работ вам ясен.

— Если Всеотец дарует нам победу, — накинулся волчий жрец на предателя, — я всё же отдам тебя Бальту. До тех пор ты останешься в моей власти.

Последнюю фразу старый Волк глухо прорычал, напоминая не только Погубленному, но и боевым братьям, что лично отвечает за космодесантника Хаоса. Это бремя он собирался нести и дальше.

Убийцы Змиев устремились по коридору. Скауты Красного Зуба окружали секретную дверь, вделанную в кладку без видимых швов. Повинуясь нажатию Лопта, часть орнамента скользнула в сторону, и за ней открылась потайная ниша с угловатым шпеньком цвета слоновой кости, слегка выступающим над панелью. Кром махнул сержанту, и тот потянул металлический стерженёк на себя. Замаскированный люк тут же уехал в стену.

Как только открылся проход, наружу хлынул яростный, почти оглушительный шум ритуала. На острое чутье Космических Волков обрушился смрад кипящего жира, дымящихся потрохов и жжёных волос. Коварный склизкий холодок заполз под их доспехи и вцепился в тела со злобой, не имеющей отношения к обычному понижению температуры. Это были ледяные когти чернокнижия, студёные мановения самого варпа, зловредные импульсы, уязвлявшие душу. Леорик скривился от мимолётной боли и так стиснул рунический посох, что древняя реликвия заскрипела у него в пальцах.

— Их нужно… остановить, — прошептал Рваное Ухо, пытаясь стряхнуть психические эманации. «Серые охотники» двинулись помочь ему, но рунический жрец отмахнулся и направил указующий пёрст на Великую Галерею.

Убийцы Змиев начали просачиваться внутрь, на широкую, уставленную колоннами площадку, окружавшую с трёх сторон огромный внутренний двор. На дальнем его конце, где обрывалась многоуровневая галерея, возвышался колоссальный плоский кристалл. За махиной багрового оттенка простирались истерзанные грозой небеса. Странные молнии с треском вспыхивали за прозрачными гранями, и ленточки электрических разрядов, змеясь, вылетали наружу. Там их поглощали железные стержни, защищавшие стены.

Сама Канцелярия дома Морванов была перестроена для мерзостных обрядов. В центре двора, достаточно обширного, чтобы вместить громадную толпу культистов, возвышалась платформа в форме девятистороннего клина. Над каждым из углов нонагона возносилась дымящаяся жаровня из меди и костей, что пронзала труп истерзанной жертвы, медленно обугливающийся в химическом пламени. Кровь убитых текла через зал по бороздкам жуткого орнамента, вырезанным в полу, и, заливаясь в жёлоба, вроде водоотводов, образовывала странные узоры и загадочные символы. Посередине площадки находилось кольцо необработанных валунов, пористая поверхность которых ярко сияла, раскалённая сверхъестественными гармониями. Именно там, между камней, подлое жречество культа проводило мерзостный обряд, и ухмыляющийся первосвященник визжал нечеловеческие мольбы. Его вопли перекрывали даже гудение тысяч голосов, распевающих внутри галереи.

Ульрик, взирая на поганую картину, ощущал присутствие гнусных сил, пробудившихся по зову еретиков. При этом Убийца не отрывал глаз от плотной группы великанов, что держались поодаль от основной толпы и скорее наблюдали за разворачивающимся перед ними ритуалом, нежели участвовали в нём. Из боков их шлемов выступали фигурные рифлёные пластины, а древние доспехи украшали золотые вставки, поэтому ошибиться в принадлежности воинов было невозможно. Возглавлял же отряд чернокнижник с посохом в руках.

Это были дети Просперо, злейшие враги Фенриса. Тысяча Сынов.

— Они здесь, — оскалился Кром, и с клыков его засочилась ярость. — Здесь они и умрут, — поклялся Волчий лорд и повернулся было, чтобы рявкнуть приказы Убийцам Змиев.

Но какой бы план действий Драконий Взор ни задумал для своих воинов, какую бы стратегию ни собирался использовать во дворе шпиля, чтобы отрезать изменникам путь к бегству, все его замыслы рухнули в один миг. Далеко внизу, под ярусом, что окружал галерею с Космическими Волками, стальные двери на входе слетели с петель, выбитые внутрь мощными взрывами. Громадные створки пронеслись по залу, через толпу, изувечив по пути не меньше полусотни культистов, и рухнули наземь, раздавив ещё десятки еретиков. Отвратные песнопения резко сменились какофонией тревожных и гневных воплей, а зловещие барабаны и дудки умолкли. Остались лишь дьявольские заклятья жреца, и они каким-то образом зазвучали громче и озлобленнее прежнего.

Через разрушенный проход во двор хлынули огромные воины в броне костяного цвета. Прибыли Тёмные Ангелы, пройдя по следу, что оставил для них Сатар. Узрев омерзительное представление множества культистов, космодесантники забыли о пощаде.

— Искорени паству предателя! — громогласно вскричал капеллан-дознаватель Бальт, присоединяясь к боевым братьям в праведной ярости.

— Слегка опередили график, — проворчал Сатар, наблюдая, как сыны Льва истребляют закутанных в рясы еретиков сияющими силовыми мечами и разрывными болт-снарядами. Повернувшись к Ульрику, изменник сообщил непреклонным тоном: — Чтобы выжить, им понадобится помощь твоих Волков.

Ответить лорд Убийца не успел, так как заметил, что культисты начали давать отпор Тёмным Ангелам. Еретики извлекли из-под ряс весьма разнообразное оружие, и теперь в зале рокотали стабберы, а над полом проносились опаляющие лучи узких лазпистолетов. Обезумевшие богохульники атаковали огромных космодесантников, сжимая в руках ножи и тесаки. Несколько подонков, потерявших рассудок от религиозного пыла, добрались до жаровен и облили себя пылающим химическим топливом. Затем эти живые факелы, вереща от мучительной боли, бросились на Адептус Астартес.

Но подобное оружие не могло навредить воину в силовом доспехе. Тёмные Ангелы, развивая наступление, продвигались всё дальше от дверей. Именно в тот момент пал первый из них, сражённый не пулей или клинком, но разрядом пагубной энергии из разума колдуна в чёрном одеянии. Космодесантник, ставший жертвой злобных чар, рухнул на колени, обливаясь кровью из отверстий в шлеме. Мгновением позже могучий великан уже неподвижно лежал на земле.

— «Длинным клыкам» вдоль галереи — огонь по Тысяче Сынов! — взревел Кром. — «Серые охотники», сразите псайкеров! «Кровавые когти» и волчьи гвардейцы, за мной!

Рыча последнюю команду, Драконий Взор уже перепрыгивал через балюстраду. Перескочить с одного яруса на другой не составило труда для фенрисийца, взбиравшегося по утёсистым склонам гор Асахейма. За Волчьим лордом последовали Убийцы Змиев, стремящиеся поскорее вступить в бой.

Ульрик же схватил Сатара и оттащил его в укрытие за оградой. По ним вели сосредоточенный болтерный огонь, в изрешечённой стали и камне появлялись всё новые отверстия. Враги из Тысячи Сынов заметили появление воинов Крома и теперь пытались помешать их спуску. Когда разрывные снаряды врезались в «кровавых когтей» или разрушили колонны, по которым они спускались, несколько молодых воинов свалились во двор. В следующую секунду вся галерея содрогнулась от залпов «длинных клыков», открывших по космодесантникам Хаоса огонь из пусковых установок и лазпушек. Вслед за попаданием лучей и ракет в цель лорд Убийца ощутил новый, более сильный толчок. Однако же, выглянув из-за расколотой балюстрады, он увидел совершенно невредимых изменников.

— Враг не лишен защиты, — оскалился Леорик. — Колдовство прикрывает их от наших орудий.

— И это не единственный их фокус, — Ульрик выругался, увидев внизу чернокнижника Тысячи Сынов — наверняка того самого Медеба, — который отделился от группы предателей. Вокруг него вспыхивали искры в тех местах, где выстрелы Тёмных Ангелов отражались от магического щита. Чародей направил посох на воинов Скалы, стоящих между ним и площадкой-нонагоном, и какая-то неведомая сила тут же отбросила космодесантников к дальней стене зала.

— Битва ждёт нас внизу! — заявил Альфа-Легионер, удивив этим старого Волка. Тут же изменник перелетел через ограду, а в колонну возле него попала болтерная очередь.

— Попробуй одолеть их колдовство! — велел Убийца руническому жрецу, бросаясь за Сатаром.

Стоило Ульрику покинуть укрытие, как выше локтя ему угодил болт-снаряд, расколовший наплечник. Он повис над землей, ухватившись одной рукой за балюстраду. Машинально качнувшись в сторону, волчий жрец воспользовался импульсом от несостоявшегося падения и метнулся к колонне ярусом ниже. Его накрыли новые залпы Тысячи Сынов, а столп испещрили пробоины и сколы. Вновь лорд Убийца вынужден был положиться на отточенные рефлексы, чтобы отскочить в сторону от разлетающейся на куски опоры.

Спрыгнув, верховный жрец врезался в другую колонну десятью метрами ниже и вцепился керамитовыми пальцами в камень, пытаясь удержаться там. Мстительные космодесантники Хаоса, впрочем, продолжали преследовать его гибельным огнём и заставили старого Волка поспешно броситься вниз. Благодаря малой силе тяжести на Стратовассе-Ультра, очередное опасное падение завершилось терпимым приземлением, но Ульрик всё же ощутил сильный удар.

Наконец Ульрик добрался до пола, причем на последних двух ярусах неприятели всё же оставили его в покое. Фенрисиец быстро разобрался, в чём причина: Тысяча Сынов отступали к кольцу валунов, а за изменниками гналась стая «кровавых когтей». Зловещий контраст виднелся в этом — юные, свирепые Космические Волки против древних, безжизненных големов Просперо. Воины Магнуса обладали жутковатой походкой, не органической и не механической по природе своей. Внутри позолоченных доспехов мало что осталось от изначальных космодесантников, только их прах да злобная суть.

Лорд Убийца повернулся кругом, выискивая Медеба. Ненавистный враг обнаружился возле круга камней. Шагая среди них, чернокнижник разбрасывал псионическими атаками и бойцов Крома, и Тёмных Ангелов. Колдун стремился уберечь вождей культа и особенно первосвященника, который продолжал распевать нечестивый призыв.

И его мольбы уже давали видимый эффект. Разряды диковинных энергий засверкали из центра возвышения, подобно кнутам обвиваясь вокруг валунов. Эти гибельные молнии беспомощно рассеивались на броне космодесантников, но при попадании в незащищённую плоть еретиков результаты оказывались куда более заметными. Некоторые из них взрывались фонтанами крови и костей, другие растекались лужами подрагивающего месива. Ещё больше культистов подверглись трансформации: их тела, сминаясь и корчась, приняли новые очертания. На месте рук возникали пучки щупалец, головы расширялись, чтобы вместить клыкастые пасти, сочащиеся ядом. Один богохульник съёжился в карликовую рептилию, другой раздулся в пернатого великана. Тут же толпа мутантов возобновила наступление на Адептус Астартес, равно нападая на Тёмных Ангелов и Космических Волков.

Верховный жрец оказался целью омерзительно искажённого создания. Тварь кинулась на него, влажно хрипя и хохоча, а тело её при этом уже рассыпалось, подточенное изнутри неудержимыми превращениями. Могучая лапа метнулась к Ульрику, пройдя совсем рядом с боковиной шлема. Взмахнув крозиусом, Убийца сокрушил грудную клетку тошнотворного отродья, заставив его схлопнуться наподобие воздушного шарика. Какой-то миг существо пыталось сопротивляться уничтожающему полю булавы, но затем с ворчанием растеклось лужицей осклизлой погани.

— Неплохой удар, — прозвенел в ушах фенрисийца голос Сатара.

Резко обернувшись, волчий жрец обнаружил Альфа-Легионера возле себя. Плащ его был изрезан и разодран, а доспех залит кровью, но лишь малая её толика принадлежала изменнику.

— Я пытался не отстать, но нелегко угнаться за охотящимся волком, — добавил тот.

Убийца показал на разворачивающуюся вокруг них бойню.

— Думал, что твои друзья-предатели окажут нам помощь. Видимо, они не настолько лояльны, как тебе представляется.

— Они ждут в резерве, — ответил Погубленный. — И, боюсь, скоро в них возникнет нужда.

При этих словах отступник выстрелил в Медеба из болт-пистолета, но снаряд его, отражённый щитом чернокнижника, срикошетил и разнес в клочья одного из вожаков культа.

— Мы вот-вот доберемся до колдуна, — объявил Ульрик.

Кром и его волчьи гвардейцы присоединились к атаке на Тысячу Сынов. Двух древних изменников уже уничтожили, и последовавшие разряды варп-энергий исковеркали пустую броню. Бальт и несколько Тёмных Ангелов пробивались через охранение из громадных мутантов к внешнему краю девятиугольника.

— Вы опоздаете! — чертыхнулся Сатар. — Он знает, что ему конец, и теперь собирается забрать всех с собой.

Лорд Убийца увидел, о чём говорит Альфа-Легионер. Медеб вдруг напал на первосвященника культа, сразив того ударом посоха, но нечестивый призыв не умолк. Его немедленно подхватил сам чернокнижник, и напев стал более резким и внятным. Теперь чары звучали повелительно, превратившись из мольбы в приказ. Колдун подпитывал заклятье собственной душой, сметая преграды между реальностью и имматериумом.

С площадки начали изливаться пульсирующие потоки богомерзкой энергии, которые обрушивались на уцелевших культистов. Изменения, настигшие каждого из них, искорежили тела в неописуемо кошмарном буйстве асимметрии. Там, где в смертельно раненных и ужасно изуродованных людях оставалась искорка жизни, жадные демоны извне захватывали власть над плотью и лепили её заново.

Из центра каменного круга расползались вздутые световые шары, которые продолжали расширяться и раздуваться, принимая очертания чудовищ. Клювастые твари запрыгали по двору, испепеляя добычу вспышками адского огня, а схожие с рыбами монстры вспорхнули к галереям, хлопая крыльями-плавниками.

Ход битвы изменился: неудержимая орда мутантов и демонов начала теснить космических десантников. Тёмных Ангелов взяли в окружение, а Убийц Змиев отрезали от боевых братьев. По всей Канцелярии единое сражение распалось на отдельные схватки, где сверхчеловеческая выносливость противостояла нечеловеческой злобе. Гигантское чудище с кошачьим телом, сверкающим психическими огнями и языками фантомного пламени, пробилось через отряд Волчьей Гвардии и атаковало Крома зубами и когтями. Лишь благодаря отличным рефлексам Драконий Взор не позволил врагу нанести смертельный удар. В стороне от связанного боем фенрисийца дрался капеллан-дознаватель Бальт, на которого наседал змееподобный изверг с шестью головами, сжимавший в кольцах тела раздавленный труп воина Скалы.

— Боюсь, пора мне использовать резервы, — сказал Ульрику отступник. — Не забывай только, кто здесь враг.

И Погубленный отдал распоряжения в вокс-бусину.

На его сигнал последовал почти немедленный ответ. Сподвижники Сатара, бойцы, оставленные им в засаде, держались неподалеку от Канцелярии. Теперь же они хлынули в огромную залу через нижние ярусы галереи. Все эти воины, как и те, что противостояли Крому и Грюндару в покоях губернатора, принадлежали к Альфа-Легиону. Старый фенрисиец едва мог поверить в мерзкую реальность происходящего: он сражался бок о бок с предателями, которых жаждал порвать на куски.

Но именно космодесантники Хаоса спасли теснимых лоялистов от надвигающегося разгрома. Открыв огонь с нижних уровней, они проредили толпу вырожденцев. Во двор устремились завывающие ракеты, нацеленные в самых крупных тварей, и колоссальное хрустальное окно взорвалось осколками. Волчий жрец заметил мимолётную тень штурмового корабля, описывающего круги под грозовыми облаками.

Ряды культистов смешались под внезапной атакой Альфа-Легиона, и Ульрик увидел представившуюся ему возможность. Медеб перестарался в исполнении своей роли, раскрыл природу ритуала. Сам чернокнижник был ключом ко всему, без него чары утратили бы силу. Возможно даже, полностью закрылись бы врата в имматериум.

— Я иду за колдуном, — сказал Убийца Сатару и кивнул на пистолет изменника: — Прикрой меня… или хоть в спину не стреляй.

Верховный жрец знал: промедлив, он упустит свой шанс. Брешь, возникшая между яростно сражавшимися во дворе силами, могла закрыться в любую секунду. Нужно было действовать. Рванувшись вперед, Ульрик устремился к платформе, и воздух вокруг него задрожал от разрушительных энергий, что вырывались из прохода в варп. Эта потусторонняя атака обратила в пепел несколько фенрисийских талисманов на броне воина, и лишь выставив перед собой крозиус, Убийца сумел прорваться сквозь бурю. Но и затем ему преградили путь — големы Тысячи Сынов, ещё движимые запертыми в доспехах духами, выступили наперерез старому Волку.

Вскинув плазменный пистолет, Ульрик прожёг энергетическим сгустком одного из космодесантников Хаоса. Древняя броня лопнула, свирепо разорванная на части освобождённым духом. Убийца же сердито взглянул на бесполезное пока оружие: плазменным катушкам требовалось время на охлаждение перед новым выстрелом. Теперь перед ним остались двое неприятелей, и оба воина-призрака, разом подняв болтеры, прицелились в фенрисийца. Верховный жрец воззрился на них, зная, что может добраться до одного, но при этом остаться беззащитным перед другим.

Рыча молитву Моркаи, волку смерти, Ульрик бросился на врага справа. Крозиус метнулся вперед, врезался в шлем космодесантника Хаоса и расколол его. Предатель неловко отступил, истекая замогильным светом из трещины в броне. Тут же болтер выпал у него из рук, и голем рухнул навзничь, распадаясь во вспышке варп-энергии.

Убийца с удивлением понял, что второй сын Магнуса не стрелял по нему. Судя по близости запаха Сатара, тот вмешался и сразил воина Тысячи Сынов, не позволив тому атаковать.

— Не трогай Медеба, он мой, — предупредил Ульрик изменника. Колдуна следовало брать живьем, чтобы выведать, известно ли ему о Великом Волке.

Чернокнижник заметил появление верховного жреца, но до самого последнего момента читал заклятья, удерживая демонические врата открытыми. Умолк Медеб только в тот миг, когда Убийца замахнулся на него крозиусом, целя в голову. Воздев посох, псайкер заблокировал силовую булаву. Энергополя столкнулись, выбрасывая пучки искр: нечестивые эманации пропитанного варпом посоха противостояли священной силе оружия Ульрика.

— Ты не найдешь здесь победы, щенок Русса, — насмешливо произнес колдун. — Только и можешь, что лезть не в свои дела.

Лорд Убийца свирепо уставился на клювастую маску врага.

— То же самое сказал Магнус — перед тем, как мы сожгли ваш мир.

Вывернув крозиус, он двинул чернокнижника сабатоном в живот и оттолкнул назад. Когда Медеб взмахнул посохом для ответного удара, Ульрик нырнул под оружие ненавистного врага, отвел его в сторону и обрушил булаву на левое запястье псайкера. Керамит, плоть и кости испарились в один миг, уничтоженные расщепляющим полем вокруг оголовья.

Раненый колдун отшатнулся, неверяще уставившись на изувеченную руку. Затем он начал поднимать оружие, желая отомстить, но тут в жезл врезался крозиус Убийцы. Посох не просто сломался, но детонировал от соударения, выпустив дьявольские энергии, которыми напитал его хозяин. Самому Медебу взрывом оторвало голову; остался лишь дымящийся обрубок шеи.

Волчий жрец хмуро взглянул на мёртвого колдуна. Обессилев после проведённого им ритуала, Тысячный Сын не совладал с собственной мощью. Предатель заслуживал такой судьбы, но с его уничтожением воины Фенриса потеряли надежду отыскать след Логана Гримнара.

Какофония битвы до сих пор гремела над двором, где Тёмные Ангелы и Космические Волки добивали последних демонов и мутантов, наворожённых обрядом дома Морванов. Альфа-Легионеры, как заметил Ульрик, уже отступили и исчезли в тенях, не желая привлекать внимание служителей Всеотца.

Сатар оставался рядом.

— Ты сдержал слово, данное мне, — сказал он Убийце и указал на Бальта, разбирающегося с горсткой культистов. — Но ты должен нарушить слово, данное ему.

— Никогда! — рявкнул верховный жрец на Погубленного и взялся за плазменный пистолет. Оружие уже было готово к стрельбе, к тому, чтобы обездвижить изменника при попытке к бегству.

— Знаю, что нарушишь, — ответил Альфа-Легионер. — Именно поэтому я пошёл на такой риск. Ты охотишься не за мной.

Голос Ульрика превратился в звериный рык.

— Ты говорил, что пути Медеба и Великого Волка пересекались, — заявил он.

— Я не лгал, но думаю, что ты согласишься: убийство колдуна было необходимым, — сказал Сатар. — Кроме того, есть лучший способ отыскать твоего магистра ордена. Поверь, я могу помочь вам найти его. Даже космодесантнику иногда стоит немного положиться на веру.

Этот спор терзал Ульрика, казался ему тошнотворным. Что же выбрать — долг перед орденом или обязательства перед союзниками? Да, Погубленный был порченым изменником, но пока что не обманывал его. Если Альфа-Легионер утверждал, что обладает данными о Логане, скорее всего, так и было. Эту карту Сатар держал в рукаве, и выложил только сейчас, чтобы выиграть себе свободу.

— Что у тебя есть? — требовательно спросил Убийца.

Отступник улыбнулся.

— Призма, — ответил он. — Пусть твой библиарий заглянет в неё, но на этот раз только с мыслями о Великом Волке. Ему откроется видение, что укажет вам дорогу. Разумеется, эта вещь — творение варпа, и, если Бальт узнает о ней, то потребует немедленно уничтожить. Любого, кто коснётся призмы, капеллан сочтёт порченым и развращённым. Еретиком, которого следует истребить.

Внутри Ульрик кипел от отвращения, подобного которому не испытывал прежде. Долг и обязательства боролись в фенрисийце, но он знал, кому по-настоящему верен.

— Иди! — вызверился он на Сатара. — И, если мы встретимся снова, я не пощажу тебя.

Кивнув, Погубленный устремился через площадку к расколотому окну.

— Если мы встретимся снова, старый волчара, то лишь по моей воле!

На глазах Убийцы изменник прыгнул наружу через разбитый кристалл, и загрязнённые ветра Эйриакса вцепились в него, трепля омерзительный плащ. Закончился длинный скачок Сатара на крыле штурмового корабля Альфа-Легиона. Тут же космодесантнику Хаоса помогли забраться внутрь, самолёт отвалил от башни, взмыл в отравлённое смогом небо — и больше Ульрик его не видел.

К.Л. Вернер

Ярость Волка

Поднимаясь к капеллану-дознавателю Бальту в старый мавзолей над крематорием, Ульрик обдумывал странные события, в результате которых оказался здесь. Скрипы и стоны дребезжащего лифта досаждали Убийце, тревожили его мысли, напоминали, что от света Императора скрывался изменник Сатар, а не воин Скалы. И всё же обстоятельства переплелись так, что волчий жрец вынужден был поставить договор с космодесантником-предателем выше союза с Тёмными Ангелами.

В ноздрях Ульрика до сих пор стояли запахи крови и битвы. Совсем недавно он сражался в залах башни совращённого дома Морванов — дрался бок о бок с Погубленным против культистов и их хозяев из Тысячи Сынов. Он не позволил чернокнижнику Медебу открыть проход между Стратовассом-Ультра и Оком Ужаса, но лишь за счёт содействия отступника и других Альфа-Легионеров. Однако не в благодарность за помощь лорд Убийца забыл о соглашении с Бальтом и позволил Сатару сбежать. Нет, в обмен на это предатель дал Космическим Волкам… подсказку, которая, возможно, приведет их к Логану Гримнару и его пропавшим спутникам.

Когда верховный жрец поднялся в покинутое изменником убежище, капеллан-дознаватель бродил там между постаментов, изучая стенные альковы. Как только фенрисийцы рассказали союзникам о логове Погубленного, воины Скалы целиком опустошили комнату. Чрезмерно подозрительный Бальт тем не менее считал, что они проглядели какую-то вещь. По крайней мере, это стало для капеллана поводом призвать Ульрика обратно в мавзолей. Теперь, когда космодесантники остались вдвоем, Тёмный Ангел решил, что может свободно озвучить растущие у него подозрения.

— Мы договорились, что будем помогать друг другу в наших охотах. Сыны Калибана выполнили свою часть соглашения. Можно ли сказать то же самое о сынах Фенриса? — спросил Бальт.

Капеллан-дознаватель рыскал по укрытию Сатара подобно хищнику, выискивающему жертву, и изучал при этом каждую пядь комнаты. Сейчас он больше походил на Космического Волка, нежели воина, сотворённого из геносемени Льва. Из-за подобной схожести у лорда Убийцы возникло впечатление, что при всех различиях между двумя орденами они также обладали многими родственными чертами. Они сражались, защищая один и тот же Империум, были верны одному и тому же Императору. Им надлежало объединяться ради общей цели. Вместо этого, как часто случалось за многие тысячелетия после Ереси, капитулы вновь оказались не в ладах.

— Осторожнее, дознаватель, — посоветовал Ульрик. — Ставить под вопрос честь Космических Волков — опрометчивый поступок. На подобные обвинения мы обычно отвечаем когтём и клинком. Тебе повезло, что я очень давно топчу землю и научился пропускать мимо ушей слова тех, кто сначала говорит, а потом думает.

Бальт остановился возле одного из каменных цоколей — того, на котором раньше находилась призма. До этого Тёмные Ангелы уже забрали инфопланшеты, звёздные карты и прочие личные вещи, брошенные Погубленным. Позволив изменнику бежать, Убийца решил, что по долгу службы обязан передать воинам Скалы всё, что может позволить им снова взять след Альфа-Легионера.

Всё, кроме одной вещи. Призму вынесли отсюда до того, как логово Сатара показали наследникам Льва, и спрятали в трюме «Раската грома», где она с тех пор и оставалась.

— Ангелы всегда отличались буйным нравом, — заявил Бальт. — Некоторые из нас, и правда, говорят необдуманно. Действовать необдуманно мы оставляем Волкам.

Резко повернувшись, он вперил в Ульрика взгляд оптических линз, пылающих подобно угольям.

— Сатар был здесь! Так близко, что я мог бы протянуть руку и схватить его! Ты учуял его запах, нашёл его логово! Мы подошли вплотную…

— Важнее было прервать ритуал, которым заправляла Тысяча Сынов, — произнёс волчий жрец. — Каждой живой душе на этой планете угрожала опасность. Задержись мы хоть на секунду, и последствия могли оказаться сколь угодно кошмарными. Ты потерял шестерых боевых братьев в сражении с домом Морванов. Насколько большие потери мы бы понесли, если бы забыли о культе и бросились в погоню за изменником?

— Он просто решил, что успех колдунов не принесёт ему выгоды! — фыркнул Тёмный Ангел. — Говорю тебе, нет злодейства, на которое не пошёл бы Сатар. Шестеро боевых братьев, сотня боевых братьев — невеликая жертва, если бы взамен мы рассчитались с этим чудовищем по справедливости.

Капеллан-дознаватель зашагал ко входу в помещение, приближаясь к Ульрику.

— Прости, если из-за волнения у меня с языка сорвались оскорбительные слова. Тебе не понять, какую досаду и разочарование я сейчас испытываю. Положить конец бесчестным деяниям Сатара — главнейшая моя задача. Здесь мы оказались ближе к его поимке, чем где бы то ни было, и я, не страдая от излишней гордости, признаю: благодарить за это нужно наших товарищей с Фенриса.

Лорд Убийца положил руку на плечо Бальту.

— Я знаю, о чём ты хочешь попросить меня, но это невыполнимо. Мы поклялись отыскать Великого Волка и узнать, что с ним произошло. Ничто не заставит нас забыть о нашей цели.

Тёмный Ангел сбросил руку верховного жреца.

— Значит, ты отыскал какую-то новую подсказку о судьбе твоего магистра ордена, как я и подозревал. Не стану спрашивать, как или где тебе удалось обнаружить её, — капеллан-дознаватель развернулся и указал на пустой постамент. — Не стану спрашивать, почему Сатар забрал с собой лишь эту вещь, отпечаток которой до сих пор виден в пыли, и бросил всё остальное нам. Нет, у тебя я об этом спрашивать не буду.

Бальт прошагал мимо Ульрика.

— Так же, как ты не бросишь свою охоту, я не покину моей. Я найду Сатара и задам эти вопросы ему. Тогда мы, дети Калибана, лучше поймем обычаи Фенриса.

Волчий жрец смотрел, как капеллан-дознаватель скрывается в испещрённых следами битвы залах крематория. Он знал, что Бальт обязательно сдержит слово.

Сейчас в коридорах комплекса стояла тишина. Если не считать нескольких силовиков, занятых расследованием диверсионной деятельности персонала, здание целиком пустовало. Техножрецам потребуется ещё какое-то время, чтобы отремонтировать поврежденные машины и успокоить их растревоженных духов. Экклезиархия, в свою очередь, уже поручила нижним чинам духовенства начать набор мирян, призванных занять «освобождённые» приспешниками Сатара вакансии.

Покинув крематорий, Ульрик вернулся к «Раскату грома». Десантно-штурмовой корабль приземлился в центре плазы, и его огромный серый корпус занимал всю площадку. Толпы дёрганых ульевиков таращились на самолёт и легендарных Адептус Астартес, проводивших последние тесты перед отбытием. Пока Убийца шёл к «Грозовому волку», к нему пристроился и зашагал рядом Кром Драконий Взор.

— Я спрятал на корабле чёртов порченый камень, который дал нам изменник, — доложил Волчий лорд. — Бальт не настолько зорок, чтобы отыскать его.

— Давай не будем это проверять, — отозвался Ульрик. — Капеллан настолько недоверчив, что может и попробовать.

— Когда мы окажемся на «Canis Pax» и Леорик Рваное Ухо вынюхает из призмы всё, что нам нужно, я, пожалуй, вышвырну её в воздушный шлюз, — сказал Кром. — Чем скорее мы отделаемся от этой штуки, тем лучше.

Лорд Убийца мог понять чувства собрата. Призма была творением варпа, а, следовательно, вещью тлетворной и смертоносной. Руническому жрецу предстояло открыть свой разум видениям, запертым внутри кристалла, и перед этим Ульрик хотел освятить Леорика при помощи молитв и обрядов, чтобы призвать благословение Всеотца и оградить фенрисийца от кошмаров, ожидавших его.

— Действуем без промедлений, — посоветовал верховный жрец. — Покинем Стратовасс и поручим Леорику пройти это тяжкое испытание. Чем раньше мы возьмем след Логана Гримнара, тем скорее восстановим нашу честь.

Рваному Уху пришлось заметно напрячь силы, чтобы раскрыть секреты артефакта. Процесс этот оказался гораздо сложнее, чем подразумевал Сатар, и Леорик обнаружил, что призма — вещь недобрая и лукавая. Она внедряла в его разум видения и отвлекающие образы, постоянно пытаясь увести псайкера в сторону от цели. Любой мимолетный обрывок истины, показанный Волку, скрывался за потоками шума и помех. Шёпоты царапали его мозг, голоса вцеплялись когтями в душу, а злобные и нечеловеческие сознания пытались коснуться фенрисийца через запятнанное варпом стекло. Человек с менее дисциплинированной волей, чем у космодесантника, изнемог бы от такого напряжения, утратил рассудок или хуже того. Но Леорик сумел превозмочь уловки кристалла и по истечении немалого времени добрался до сведений, необходимым Космическим Волкам.

В призме он увидел планету, на которую отправился ударный крейсер Логана Гримнара после того, как покинул орбиту Дактилы. Перед руническим жрецом предстал, несомненно, уничтоженный корабль, полностью разрушенный некой космической силой, однако Великий Волк и его товарищи не разделили судьбу звездолёта. Фенрисийцы высадились на поверхность, но Рваное Ухо не смог определить, что произошло с его братьями в дальнейшем. Выносливость оставила даже Леорика, и он почти терял сознание. Космическим Волкам, впрочем, уже хватило данных, чтобы идентифицировать нужный мир.

Даргур, планета, упомянутая в сагах Клыка. Порченый и заброшенный мир, сыгравший свою роль в первой Великой Охоте. Разорённый шар, обращающийся вокруг багрового карлика на самой границе Ока Ужаса — внутри него, — он был сценой для битв и кошмаров на протяжении тысячелетий. Великий Волк Бьорн некогда привёл сюда воинов Фенриса в поисках их примарха, но обнаружил только демонов и руины цивилизации сгинувших ксеносов.

Теперь же на эту опустошённую планету направил собственную великую роту Логан Гримнар. Ульрику пришло в голову, что его старый друг мог обнаружить новые свидетельства появления Русса на Даргуре. Или, быть может, Великий Волк явился туда по тому же ложному следу, что и Бьорн в далеком прошлом. Так или иначе, Гримнар не вернулся в родной мир и даже не связался с орденом, а это явно указывало, что на Чемпионов Фенриса обрушилась какая-то беда.

Проникновение в Око Ужаса само по себе было весьма непростой задачей. Даже могущественнейшие навигаторы не рисковали приближаться к этому пятну галактической порчи. Здесь потоки энергий варпа струились в реальный космос, искажая законы физики и наделяя жизненной силой всевозможных адских чудовищ. Ещё более усложняло миссию Волков наличие в системе хаотических астероидных облаков, останков сестринских миров Даргура. Саму же планету окружало кольцо полудемонических спутников, извращённых творений науки вымерших чужаков.

Ульрик был впечатлен тем, с каким мастерством Роган Погибель Медведей маневрировал среди этих объектов. Пилот со сверхъестественной точностью определял, какие из оборонительных дронов неактивны, а какие ещё сохранили внутри проржавевших корпусов искры злобной жизни. За время спуска на поверхность Даргура в них попали всего дважды, и корабль пострадал незначительно, однако Рогану не хотелось бы вновь рисковать таким перелётом до полноценного ремонта. Некоторые «Грозовые волки» на том же маршруте получили куда более серьезные повреждения.

Впрочем, посадка на Даргур была достижением, в котором не ощущалось победы. Наблюдая за готовящимися к выходу братьями, лорд Убийца почти чуял охватившее их беспокойство. Они не могли забыть, что Бьорн уже посещал этот мир в поисках Лемана Русса. Они не могли забыть, что охота Разящей Руки закончилась ничем. Что, если и их здесь не ждёт ничего, кроме неудачи?

— Всё в руках Всеотца, — говорил Ульрик воинам, проходя между ними. — Он дарует вам триумф, если вы покажете себя достойными этого.

Протянув руку, верховный жрец взял амулет из волчьего хвоста, который протянул ему «кровавый коготь». Благословив тотем, Убийца вернул его хозяину.

Возле входного люка старый наставник увидел ждавшего его Леорика. Рунический жрец вставил себе под кожу лба талисманы из волчьих костей и намазал собственной кровью символы, вырезанные на них.

— Сны безмолвны, — сказал Рваное Ухо, почувствовав на себе взгляд Ульрика. — Духи Фенриса заставили умолкнуть кричащий Хаос.

— Надолго ли? — поинтересовался волчий жрец, неосознанно поглаживая рукоять крозиуса.

Закрыв глаза, Леорик склонил голову.

— Достаточно, чтобы мы успели прийти туда, куда должны! — поклялся он.

Алые струйки текли по лицу и губам рунического жреца. Водя пальцем возле рта, Рваное Ухо нарисовал клыки поперек щёк. Это был почти забытый обычай — скреплять обещание кровью.

Убийца стукнул рукой по кнопке, открывающей люк «Раската грома». Дверцы отворились со стонущим рокотом пластали и сервомоторов, который отдавался во всём отсеке. Нижняя рампа, раскладываясь, дернулась вперед и рухнула на поверхность Даргура.

Ульрик в ярких подробностях вспомнил данные об этой планете, записанные в сагах. Также в памяти у него всплыл рассказ Бьорна: как-то раз пробуждённый ото сна дредноут рассказывал слушателям о Даргуре. Но эти описания едва ли соответствовали тому, что старый Волк видел сейчас. Из-за капризов варпа в Оке Ужаса проклятый мир постигли ужасающие изменения. Небо его казалось лиловым синяком, замаранным уродливыми потёками черноты и охры — кляксами слишком размытыми, чтобы зваться облаками. Земля превратилась в пустошь из тёмной грязи, выжженную и бесплодную, что расстилалась вокруг «Раската грома» волнами холмов и лощин. Вдали, на горизонте, вздымались к небесам зубчатые формации — чудовищные скалистые выросты, словно бы скелеты некогда могучих гор. Сердитое и зловредное солнце, что поливало планету багровым светом, напомнило Убийце глаз кракена, бдительный и пугающий.

Неподалеку приземлялись другие десантные корабли. Едва «Волчий вой» замер неподвижно, как его аппарель с грохотом ударилась о пустынную землю, и Драконий Взор, бросившись вперед огромным скачком, пролетел несколько метров от люка. Врезавшись в засохшую чёрную грязь, он поднял целое облако пыли.

Когда Волчий лорд выпрямился, между пальцев его левой руки просыпались струйки песка. В правой ладони он крепко сжимал Лапу Змея.

— Демоны Даргура! — взревел фенрисиец. — Прячьтесь по своим логовам! Залезайте в свои норы! Космические Волки вернулись, и привёл их я, Кром Драконий Взор!

Услышав вызывающий вой господина, волчьи гвардейцы Свирепого Глаза устремились вниз по рампе. Ульрик и Леорик спустились более сдержанным шагом. Они не сомневались, что ужасы Даргура всё равно поджидают космодесантников.

Ступив на поверхность, Рваное Ухо преклонил колени. Потом рунический жрец осторожно запустил руку в торбу из волчьей кожи, висевшую у него на боку. Бормоча призывы к духам Фенриса, он бросил на землю пригоршню мелких костей и склонился над ними, изучая внимательным глазом. Затем Леорик потрогал брелоки пальцем в латной перчатке и несколько раз перевернул их, осматривая открывшиеся стороны.

Другие Космические Волки, подойдя ближе, наблюдали, как Рваное Ухо советуется с костями. Где бы они ни сражались, как бы далеко ни путешествовали, воинов всегда связывали обычаи Фенриса, придающие им сил для противостояния любой враждебной силе. Посмотрев на обнажённые лица «кровавых когтей» и волчьих скаутов, Ульрик увидел в них беспокойство, рождённое дикарскими суевериями, но и отблеск надежды.

— Итак, духи говорят тебе что-нибудь? — спросил Кром, вставая над руническим жрецом.

Подняв глаза, Леорик одной рукой сгрёб кости с земли и указал на горизонт.

— Вой Фенриса громче всего в той стороне, — ответил он. Каждое слово давалось Рваному Уху с заметным трудом, а лицо его исказилось от напряжения, связанного с прорицанием.

Кивнув, Драконий Взор вскинул Лапу Змея и указал её оголовьем на запад.

— Лопт и скауты вперед! — скомандовал Волчий лорд. — Тщательно вынюхивайте следы наших братьев! Тщательно высматривайте когти наших врагов!

Построившись вокруг него, Убийцы Змиев двинулись в путь через бесплодные пустоши Даргура. Собрав свою ударную группировку, Ульрик последовал за Кромом навстречу неведомой судьбе, ожидавшей их здесь.

— Паразит троллесосовый! — взревел Драконий Взор, разрубая топором жилистую шею визжащего скользоклыка. Четырехметровая рептилия сложилась под клинком и шлепнулась на камни, извиваясь всем сегментированным телом. Повсюду вокруг Крома на Космических Волков наседал рой мутировавших тварей, ползучая орда, что вырвалась из-под земли бурлящей массой клыков и свивающихся кольцами тел.

Опустив сабатон на шею одного из пресмыкающихся, Убийца сломал ему хребет и выдавил внутренние органы через пасть. Второе существо сгинуло под ударом крозиуса, силовое поле которого сожгло ему чешую и испарило кровь. Туша ещё секунду подергалась на земле в бездумной агонии.

Но, хотя враги были животными, атака их походила на скрупулезно спланированную засаду. Они выползли из-за расколотых валунов лишь в тот миг, когда Космические Волки оказались точно посреди роя. То, что рептилии сумели обрушиться на фенрисийцев всеми силами, указывало на способность выжидать, недоступную обычным паразитам. Этот факт невероятно взволновал Ульрика, ведь на протяжении всего странствия по пустошам Даргура, от бесплодных холмов до нечистых болот янтарной слизи и, наконец, равнин, усеянных громадными камнями, космодесантникам мучительно досаждали существа всевозможных форм и размеров. И действовали они не с настойчивым упрямством зверей, но с обдуманным упорством разумных созданий.

Лорд Убийца не мог отделаться от этого впечатления, наблюдая за тем, как выводок рептилий выползает из подземных нор и бросается на одоспешенных Волков. Твари атаковали без страха и сомнений, умирая без счёта на клинках и когтях фенрисийцев.

Ударом булавы верховный жрец сокрушил очередную гадину. Такие паразиты не представляли серьезной угрозы для космодесантиков — по крайней мере, не могли одолеть их в открытом бою. Опасность крылась в том, что нападения происходили непрерывно, и это подтачивало дисциплину Волков. Шаг за шагом в них пробуждались звериные инстинкты, наследие «канис хеликс». На каждый следующий вражеский налёт фенрисийцы реагировали чуть бесшабашнее и яростнее, чем на предыдущий. По кусочку распадалось единство, сцепляющее их в братство воинов.

Последний скользоклык издох под топором Крома. Волчий лорд злобно взглянул на умирающую тварь, после чего отшвырнул тушу в сторону и, запрокинув голову, издал победный вой. Впрочем, Драконий Взор тут же осекся, заметив что-то в небе.

— Берегись, братья! — рявкнул он. — Враг атакует нас с высоты!

Выдернув болт-пистолет из кобуры, Кром несколько раз выстрелил вверх.

С небес на Волков устремилась огромная стая чудищ с эбеновыми крыльями. Не обращая внимания на посланные им навстречу болт-снаряды, монстры продолжали снижаться. Бесформенные клювы и клыкастые пасти тварей при этом исторгали тошнотворные вопли. Из рваных ран в их телах капал огненный ихор, с шипением расплескиваясь по валунам. Как и ящерицы-мутанты, крылатые изверги бросались на Космических Волков с самозабвенным неистовством, но, в отличие от рептилий, их глаза пылали злобной целеустремленностью. Теперь Убийцам Змиев противостояли не примитивные животные, а творения варпа — демоны.

Одна из фурий обрушилась на «кровавого когтя» и, растерзав незащищённое лицо воина лапами, вырвала огромные клочья плоти. Другая вцепилась в наплечник «серого охотника» и вновь поднялась над землей, пытаясь утащить добычу. Правда, тут же обоим чудищам пришлось пожалеть о собственной прыти. Молодой воин, не обращая внимания на жуткие раны, достал летающего неприятеля цепным топором и разорвал на куски в фонтане кровавых ошмётков. Зрелый Волк, оказавшись в паре метров над поверхностью, очередью из болтера разнес голову чудовища в клочья — только осколки черепа простучали по камням.

Повсюду фенрисийцы беспощадно истребляли демонов, однако их атаковали всё новые кошмары. Размахивая крозиусом, Ульрик сокрушал морды вопящих фурий: поле освящённой энергии разрушало нечестивую суть монстров, и они взрывались шкворчащими гейзерами ихора. Леорик, воздев рунический посох, обращался к древним силам родного мира и призывал с болезненного неба молнии, которые испепеляли скопления крылатых врагов. Кром, вызывающе рыча, обращал топор и болт-пистолет против стаек пикировавших на него неприятелей. Скалистый выступ вокруг него усыпали дымящиеся фрагменты тел — они словно бы испарялись, превращаясь в горки рассыпчатого пепла.

Посреди резни верховный жрец, повинуясь внезапному порыву, обратил внимание на одну из фурий. Она парила на периферии сражения, но, в отличие от других демонов, не ввязывалась в бой с космодесантниками. В разуме Убийцы вспыхнуло предупреждение, рождённое первобытным чутьём: эта кружащая над землей тварь представляла большую опасность, чем весь остальной рой. Не обращая внимания на мечущихся вокруг чудовищ, Ульрик навел на странного врага плазменный пистолет и выпустил в фурию сверкающий огненный шар.

По случаю ли, по адскому ли замыслу, один из прочих демонов рухнул вниз и закрыл собою цель волчьего жреца. Сражённый плазмой, монстр взорвался ослепительной вспышкой света и огня, а обугленные клочья его крыльев опали на землю подобно осенним листьям. Необычная фурия резко снизилась и устремилась к поверхности, но поодаль от схватки. Лорд Убийца заметил, что в падении тварь исказилась и сменила форму, приняв обличье скользоклыка. Ударившись о камни, враг поспешно скрылся в расщелине между скал.

Ульрик понял, что это создание и было той разумной направляющей силой, что стояла за всеми атаками, отражёнными Убийцами Змиев. Верховному жрецу доводилось видеть бесформенных доппельгангеров Асахейма — оборотней, рыскающих в лесах, — но здесь ему встретилось нечто даже более опасное. Странное существо могло не только менять обличье, но и командовать меньшими тварями, подчинять их своей воле. Фенрисийцу вспомнился демонический Перевертыш, чудовище, насмехавшееся над Волками внутри самого Большого зала.

Мог ли изверг следовать за ними? Что, если Перевертыш с самого начала висел у Волков на хвосте? Правда, тварь также могла всё это время ждать на Даргуре, и Убийца не знал, какой из двух вариантов тревожнее.

Воины Крома тем временем уничтожали последних фурий: «длинные клыки» выжигали их с небес залпами огнемётов и осколочных ракет. Каменистый выступ покрылся гнусными жирными пятнами — разложившимися останками чудовищ, — над которыми поднимался зловонный парок. Ульрик шагнул было в направлении дыры, где скрылся оборотень, но затем удручённо покачал головой. Сомнительно, чтобы существо осталось там, и ещё сомнительнее, что оно сохранило тот же облик. Можно искать его целыми днями, но так и не найти следов, а если это и в самом деле Перевертыш, то любая задержка поставит под угрозу исход всей охоты.

— Лорд Ульрик!

Услышав своё имя, верховный жрец обернулся. Он увидел стаю «кровавых когтей», собравшихся над распростёртым телом товарища, вокруг которого были разбросаны изуродованные туши нескольких фурий. Нагрудник павшего Волка рассекала ужасная рваная прореха, в которой клочья мяса смешались с разодранным керамитом. Даже издали Убийца уловил запах смерти, идущий от сражённого юноши. Этот воин уже стоял пред Вратами Моркаи, и ему ничем нельзя было помочь. Ульрик, однако же, мог извлечь его прогеноидные железы и тем самым не допустить, чтобы наследие фенрисийца сгинуло.

Помрачнев, волчий жрец снял с пояса Клык Моркаи и приступил к чтению молитв, восхваляющих дух погибшего бойца перед Всеотцом. При этом наставник задавался вопросом, сколько ещё раз его призовут собирать наследие мертвецов до конца охоты.

Через несколько часов после нападения фурий Убийцы Змиев увидели край скалистой равнины. Расколотые каменные выступы сменились зловещей картиной — огромным лесом кристаллических деревьев. Багровые лучи местного солнца диковинно отражались от угловатых граней прозрачных стволов и ветвей, создавая дрожащий мираж волнующегося моря. Только завидев чащу, Лопт и его скауты опередили главные силы. Они намеревались разнюхать невидимые пока что угрозы, которые, возможно, скрывались там.

И опасности, таящиеся в лесу, не заставили себя ждать. Как только Красный Зуб подобрался к деревьям, они метнули в него осколки самих себя. Кристаллы врезались в каменистый склон, а несколько штук вонзились в доспех скаута, не успевшего выскочить из зоны досягаемости. Товарищи Лопта, подхватив старого ветерана, помогли ему вернуться к остальным Убийцам Змиев. Услышав, с какой яростью воин проклинает собственную невезучесть, Ульрик понял, что его жизни ничего не угрожает. Моркаи не пускал в свои залы людей, настолько преисполненных гнева.

Космические Волки кратко обсудили идею обогнуть лес. Рваное Ухо снова посоветовался с рунами, но гадание направляло фенрисийцев прямо через преграду, а не кружным путём.

Кром с минуту поглаживал бороду, не отрывая глаз от мерцающей чащи, но даже его хвалёный взор не мог проникнуть в тайны странных деревьев.

— У нас хватит боеприпасов, чтобы очистить пару гектаров, но эта штука может тянуться на целые сотни километров до следующей опушки. Уже жалею, что мы не взяли псайбер-ворона: за обзор с высоты я сейчас отдал бы целый бочонок мёда.

Волчий жрец изучил расстилавшуюся перед ними чащобу. Деревья стояли неподвижно, окутанные жутковатой тишиной. Подняв с земли камень, Ульрик швырнул его в лес. Булыжник попал в кристаллический ствол, вызвав громкий треск, и растения мгновенно разразились осколочными залпами. Второй камень, брошенный более аккуратно, беззвучно упал на песчаную почву. В этот раз никакого обстрела не последовало.

Убийца улыбнулся под волчьим Шлемом Русса.

— Деревья лишены глаз и слепы, но каким-то образом могут слышать, — он кивнул в сторону Красного Зуба, которого осматривали другие скауты. — Лопт, должно быть, издал звук, который привлек их внимание, и лес выстрелил по нему.

Драконий Взор скрипнул клыками.

— Красный Зуб — лучший из моих охотников, — сказал Кром, понизив голос, чтобы эту похвалу не услышали другие Убийцы Змиев. — Он может пробраться в логово громовой волчицы и украсть щенков у матери, спящей рядом с ними. Если уж Лопт слишком шумный, чтобы проскользнуть мимо деревьев, тогда это не под силу никому из нас.

Свирепый Глаз помолчал, но затем расплылся в зубастой улыбке.

— Возможно, нам нужно больше шума, а не меньше!

Ничего не объяснив, Кром зашагал к чащобе и сердито отмахнулся от волчьих гвардейцев, которые последовали было за ним. Шаг за шагом фенрисиец подбирался к прозрачным растениям, постоянно глядя на оставленные Лоптом следы — выискивая точку, в которой деревья среагировали на скаута. Оказавшись там, Драконий Взор остановился. Затем он повернулся к кристаллическим стволам, запрокинул голову и завыл.

Но издаваемый им звук исходил не из глотки Крома — или, по крайней мере, так показалось Убийцам Змиев, которые с беспокойством наблюдали за ним из-за валунов. Казалось, что резонирующий вой разносится из середины леса. Этим трюком с чревовещанием Волчий лорд уже много раз веселил свою свиту в залах Клыка, но теперь ему удалось обмануть не только космодесантников. Деревья, уловившие вибрации, выбросили осколки не в Драконьего Взора, но в сторону отдалённой точки, откуда якобы доносилось завывание.

Не умолкая, фенрисиец зашагал к границе зарослей и пересек черту, за которой Лопт потревожил растения. Там Кром продолжил равномерно идти вперед, по-прежнему испуская вой и не встречая сопротивления леса. Пройдя на несколько метров дальше точки, в которой Красный Зуб подвергся атаке, Свирепый Глаз оборвал представление, развернулся и побежал к валунам. Кристаллические иглы тут же полетели в Драконьего Взора, и деревья не успокаивались, пока он не покинул зону досягаемости.

— Вот и решена головоломка! — рассмеялся Кром, гордо ступая перед бойцами. — Лес можно обдурить! Дайте ему несколько целей, и он атакует самую громкую!

— Надо думать, что Убийцам Змиев не очень хочется потерять своего Волчьего лорда, — сказал ему Ульрик. — Если только ты не решил, что среди них найдётся кто-нибудь шумнее тебя.

Драконий Взор улыбнулся шутке верховного жреца.

— Нет, старик, мы не провоем дорогу сквозь чащу. Мы проложим её взрывами, — и Кром положил руку на раздатчик гранат у пояса. — Будем швырять бомбы среди деревьев по обеим сторонам от себя и проскальзывать дальше, когда они отвлекутся на стрельбу по источникам шума.

Тут он понял, что в плане есть недочёт, но пожал плечами.

— Возможно, переход выйдет небыстрым, но мы точно проберемся на ту сторону.

Как и опасался Волчий лорд, продвижение по лесу оказалось медленным и утомительным занятием. Всякий раз, когда авангард бросал гранаты, растения стреляли в пустоту достаточно долго, чтобы колонна фенрисийцев бегом преодолела пару-тройку десятков метров. Во время таких кратких спуртов между шумовыми диверсиями воины уделяли больше внимания скорости, нежели осторожности. Так или иначе, Ульрик был впечатлен слаженностью, с которой Убийцы Змиев проводили эту многотрудную операцию. Космодесантники с почти механической точностью замирали на месте, как только опускалась тишина, а Вангандюру и остальным волкам заранее заткнул пасти Берегельт.

Спустя несколько часов изнурительного путешествия один из бойцов авангарда слегка подтолкнул верховного жреца локтём и кивком указал на деревья впереди. Кристаллические заросли поредели, и лес стал более проходимым, а вдали уже виднелись движущиеся барханы изумрудного песка. Замысел Крома удался — Волки преодолели чащу.

Ульрик повернулся было, собираясь жестом показать остальной роте, что они почти добрались до опушки, но в этот момент его накрыла мрачная тень. Тут же в лорда Убийцу вонзились могучие когти, и он едва не закричал, но справился с инстинктом. Последовал тошнотворный рывок, и волчьего жреца утащили ввысь.

Запрокинув голову, фенрисиец увидел нападавшего. Им оказалось гигантское существо, помесь грызуна с москитом. Глаза создания, похожие на драгоценные камни, пылали чудовищным разумом, и в устремленном на Ульрика взгляде читалась злобная насмешка. Старый Волк оказался в лапах демона.

Адская муха несла верховного жреца над лесом. Заметив, что он вытаскивает плазменный пистолет, тварь дернула хоботком в хриплой, влажной ухмылке с садистскими нотками и внезапно разжала клешни, сжимавшие Убийцу. Уносясь к земле и падая в гущу враждебных деревьев, он всё же выстрелил по врагу. Раскалённый шар устремился ввысь, однако неестественная плоть демона уже сжималась и искажалась, принимая новую форму. Превратившись в нечто похожее на мотылька, изверг уклонился от попадания. Затем Перевёртыш описал круг над Ульриком, словно убеждаясь в его бедственном положении, и умчался к горизонту.

Космодесантник проломил своим телом неорганические ветви, но кристаллические стволы замедлили его падение. Сами же по себе игловидные выросты не могли пробить керамитовый доспех — лишь убийственная скорость осколков, метаемых ими в жертв, делала их такими опасными. Впрочем, резкий шум от жёсткой посадки Убийцы раскатился по лесу, и деревья дали по нему залп со всех сторон.

Но Ульрик оказался защищён от худших последствий. Растения, на которые рухнул Волк, лишились шипов на обращённых к нему гранях и из прямой угрозы превратились в крепостную стену, что приняла на себя летящие из глубины зарослей «снаряды». Но даже при этом немало осколков врезалось в серую броню, а три из них, пробив её насквозь, вонзились в икру, бедро и предплечье Убийцы. Хуже того, землю вокруг него усыпали хрупкие кристаллики, которые от слабейшего нажатия ломались с треском, вызывавшим новые обстрелы.

Перевёртыш унес верховного жреца далеко от боевых братьев, на приличное расстояние вглубь иглистой чащи. Даже если товарищи возьмут его след, Ульрик сомневался, что у всей роты наберется гранат на переход к нему и обратно. Убийца взмолился, чтобы Крому хватило здравомыслия отказаться от такого риска. Поиск Логана Гримнара был более важен, чем спасение глупого старого волка, поддавшегося на уловки демона.

Тут Ульрик расслышал некий шум вдали. Это были рассекающие, рвущиеся звуки, с которыми деревья выстреливали шипы, и они повторялись с определёнными интервалами. Навострив уши, верховный жрец попытался уловить взрывной грохот фраг-зарядов, но не сумел. Вместо этого, некоторое время спустя, он разобрал еле слышный вой и узнал голос Драконьего Взора. Лорд Убийца знал, что Космические Волки никогда не бросят его, но Кром также не стал бы ставить миссию под угрозу, направляя в заросли целую роту. Нет, Свирепый Глаз с привычной для него гордостью и показной храбростью лично отправился за пропавшим наставником.

Вой раздавался всё ближе, и наконец Ульрик заметил Крома, пробиравшегося между деревьев. В его доспехе застряли несколько шипов, из раны в боку капала кровь, но Волчий лорд выглядел по-прежнему неподражаемо. Увидев кристаллическое крошево вокруг Убийцы, он нахмурился и жестом показал верховному жрецу оставаться на месте. Снова прибегнув к чревовещанию, Драконий Взор отвлёк деревья и шагнул на мелкие стекляшки. Осколки хрустнули, но недостаточно громко, чтобы растения услышали это сквозь яростный рёв Свирепого Глаза, и тот поманил наставника к себе.

Потекли напряжённые минуты, в течение которых Космические Волки пробирались назад по следам Крома. Вновь и вновь кристаллический лес метал в них острые иглы, и во время одной из передышек фенрисийцы обменялись тревожными взглядами. Им предстоял ещё долгий путь, но атаки деревьев становились всё яростнее. Ульрику казалось, что они приспосабливаются к трюкам Драконьего Взора и начинают выискивать реальную добычу. По тому, как тряхнул головой Волчий лорд, верховный жрец понял, что его друг пришёл к аналогичному выводу. При таком положении дел они не доберутся до опушки, а погибнут, разорванные на куски.

Неожиданно растения вокруг них вздрогнули, чем-то встревоженные, и начали выпускать осколки куда-то вдаль. Объяснить это не удавалось, поскольку Кром не направлял в ту сторону вопли-обманки. Впрочем, фенрисийцы не собирались смотреть дареному волку в зубы: что бы ни отвлекло деревья, нужно было пользоваться моментом. Оба космодесантника поспешно ринулись вперед, с хрустом продираясь через ужасную чащу. Воины забыли об осторожности, но неорганическая флора продолжала игнорировать их, накрывая залпами какую-то цель в зарослях.

Будто по милости самого Моркаи, растения так и не обратили внимания на Космических Волков, и они сумели выбраться из леса. Там, посреди изумрудных дюн, Ульрик увидел товарищей, которые ждали их с Кромом. Заметив, как два героя выходят на опушку, воины подняли руки в безмолвном приветствии: даже при наличии такого повода для радости им хватило разумения не провоцировать деревья.

Повернув голову, Убийца изучил кристаллические заросли, все ещё охваченные странным волнением. Оглядывая диковинную чащу, он услышал тихий, неясный звук, но с горечью списал это на фокусы ветра.

Ульрику показалось, что где-то вдали завывает волк.

Изумрудные дюны остались у фенрисийцев за спиной. Теперь перед ними расстилался, как ни удивительно, ещё более бесплодный край — одни только осыпающиеся столовые горы да неровные ущелья. Выглядело всё настолько мрачно, что Леорика охватило дурное предчувствие. Рунический жрец остановил колонну, чтобы снова посоветоваться с костями, и на этот раз гадание направило их через заколдованную землю выветренных каменных столбов и булькающих гейзеров.

Неожиданно Волкам преградил путь широкий каньон, уходящий в обе стороны так далеко, что конца ему не видел даже остроглазый Кром. Лопт Красный Зуб, шагнув к краю разлома, бросил туда булыжник. Последовал стук и треск, закончившийся шипением испаряющегося камня. Уставившись вниз, Космические Волки увидели, как обломок скалы растворяется в месиве едкой грязи, покрывшем дно расселины.

— Моркаи забери эту чёртову планету! — прорычал Драконий Взор. — Похоже, нам придётся обходить проклятую яму.

Лорд Убийца разделил отвращение и разочарование боевых братьев. Они преодолели множество испытаний, чтобы добраться сюда, забрались далеко от залов Клыка в поисках Великого Волка. Но сейчас, когда все воины уже почувствовали, что конец охоты близок, Даргур воздвиг перед ними ещё одну стену.

— Вон там мост на ту сторону, — сообщил Лопт.

Скаут показывал на узкую полосу примерно в тридцати метрах ниже края каньона, протянувшуюся поперек него. Мостик был настолько тонким, что казался почти нереальным: едва ли метр в ширину и вдвое меньше в толщину. Наверное, ветра в расселине источили его до нынешнего состояния, и казалось, что следующий мощный порыв уж точно обрушит весь пролёт в кислотную топь.

Но изучавшего мост Ульрика поразила не хрупкость перехода, а вещество, из которого тот состоял. Не веря своим глазам, старый Волк повернулся к Леорику.

— Это не тот же самый кристалл, из которого изготовлена призма Сатара?

Рваное Ухо, поёжившись при упоминании артефакта, всё же зажмурился и простёр руку вперед. Под его пальцами подергивались на кожаных ремешках костяные амулеты и крохотные рунные камни. Пока Леорик бормотал заклинания, талисманы дрожали на призрачном ветерке. Уже вскоре они успокоились, а псайкер открыл глаза.

— Ты прав, — ответил он Убийце. — Между мостиком и призмой есть резонанс. Гармония, слишком явная для случайного совпадения. Кристалл Сатара вырезали из этой полосы.

Отвернувшись, Ульрик посмотрел на ту сторону каньона. Космические Волки потеряют слишком много времени, если попытаются обойти преграду, и мостик — единственная альтернатива. Но переход выглядел настолько хрупким, что даже верховный жрец не решался испытать судьбу.

Убийца снова вспомнил Сатара и утверждения изменника, что он и его союзники из Альфа-Легиона остались верными, пусть и в своём, извращённом роде. В памяти всплыло назидание Погубленного, его слова о том, что даже космодесантник нуждается в вере. Что же это, совет? Вызов? Или предатель так проверял доверие Ульрика? Мог ли он заслать Волков в такую даль лишь для того, чтобы заманить их в ловушку? Насколько далеко готов был зайти сам отступник?

— Я иду туда, — сказал верховный жрец Крому.

— Мост не выдержит! — побожился Драконий Взор. — Если ты хочешь проверить его, поручи это кому-нибудь из нас. Убийцы Змиев оплачут погибшего товарища, но Ульрика Убийцу будет оплакивать весь Клык!

— Я принял решение, — отрезал старый Волк. — Сатар знал об этом месте, вне всяких сомнений. Он привел нас сюда, чтобы испытать нашу веру.

Переубедить Крома не удалось.

— Хотя бы позволь нам сплести канат, чтобы вытащить тебя, если ты ошибешься.

Волчий жрец перелез через край ущелья, вонзая когти в скалу.

— Колебаться — значит сомневаться в собственной решимости, — произнёс он. — А сомнения чужды вере. Мост выдержит, поскольку я верю, что он выдержит.

Фенрисийцы, выстроившиеся вдоль края расселины, наблюдали за тем, как Ульрик спускается по склону. Он чуял в их запахе волнение — беспокойство, мучившее воинов. Никто из них не отказался бы пойти вместо верховного жреца, и все они достаточно уважали Убийцу, чтобы принять его выбор, его решение действовать самому. Теперь им оставалось только смотреть, как наставник медленно подбирается к хрустальному мосту.

Когда Ульрик коснулся сабатонами узкого перехода, его пронзила дрожь. Это было нечто сродни электрошоку, порыв оцепенения, пронесшийся через силовой доспех. Услышав низкое гудение, ощутимое через подошвы, старый Волк улыбнулся себе под нос. Убийца понял, что мост держался не за счёт прочной конструкции, а благодаря пронизывающему его потоку магнитной энергии.

— Братья, он прочнее, чем кажется! — крикнул Ульрик товарищам. Активировав маг-захваты на сабатонах, он почувствовал, что прицепился к переходу столь же надёжно, как к корпусу звездолёта. — Крепления в подошвах помогут вам удержаться на полосе. Дайте мне перейти, затем шагайте следом по одному.

Сверху донеслись радостные окрики и похвальбы фенрисийцев. Лорд Убийца не мог принять их от всего сердца, ведь Космические Волки славили его храбрость, а не твердость веры, как следовало бы. Он поверил словам предателя, доверился собственному чутью в определении лжи и истины. Да, забраться на мост значило проявить отвагу, но такого рода, что немногие из боевых братьев поняли бы её суть.

Минуло несколько часов после переправы через каньон, когда воины Фенриса заметили жутковатые изменения в небе. Над лиловым горизонтом теперь разливалось желтушное сияние, пятно проказы, рассылавшее зловещие лучи по атмосфере. Закрыв глаза, Леорик крепко сжал рунический посох, и вокруг него задули ледяные ветра Асахейма — Рваное Ухо обращался к магии ведомых ему духов.

— Там, — прошипел он сквозь стиснутые клыки. — Внутри этого сияния закончится наша охота.

— Победой или бесчестьем? — спросил Кром.

Ульрик встал между Волчьим лордом и руническим жрецом.

— Некоторые вопросы лучше не задавать. Если сегодня нам суждено пойти на корм Моркаи, отступимся ли мы, узнав это?

На этот упрек Драконий Взор тряхнул головой.

— Ты подразумеваешь, что я или дурак, или трус, — проворчал он. — Только Ульрик способен на такую дерзость.

— У тебя множество недостатков, друг мой, — сказал волчий жрец, — но глупости или трусости среди них не имеется. Я лишь подчеркнул, что воины сражаются лучше, когда не чувствуют нависшей над ними длани предназначения или лапы погибели.

Свирепый Глаз погладил бороду, переваривая совет наставника.

— Я забираю свой вопрос, Леорик. Пусть будущее само о себе позаботится. Но, какое бы обличье оно ни приняло, на нём окажутся следы наших когтей!

Космические Волки шагали по отравленной равнине, совершенно безжизненной, за исключением пучков съёжившихся кактусов. По мере приближения к сиянию в пустоши всё чаще попадались зубчатые груды камней — поваленные мегалиты почти непредставимой древности, линии и углы которых были искривлены в соответствии с чужацким пониманием эстетики. На рухнувших конструкциях виднелись шрамы древней битвы: неровные воронки от попаданий ракет и впадины, проплавленные сгустками плазмы. Фенрисийцам они напомнили об истории родного ордена, о давнишней схватке воинов Бьорна с ксеносами, некогда населявшими этот мир.

Впереди космодесантники заметили высохший остов чужацкого строения — колоссального здания с уходящими ввысь огромными колоннами и обветшалыми руинами исполинских шпилей. Висевшие в небесах луны Даргура освещали развалины, и осыпавшиеся стены зловеще сияли под их лучами. Такая картина нервировала фенрисийцев, пробуждала в них первобытное отвращение ко всем вещам, отмеченным Хаосом.

— Это храм, — прошептал Леорик. Кровь вытекала из-под костей, вставленных им в собственный лоб, а в глазах Рваного Уха мелькал вурдалачий блеск, напомнивший Ульрику о призме Сатара. — Здесь тналийцы устраивали жестокие вакханалии и приносили дары Губительным Силам. Здесь они казнили целые народы, чтобы задобрить Тёмных богов и защититься от варповой порчи.

— Бьорн покончил с этими нечестивыми ксеносами эпохи назад, — заявил Кром.

Леорик пронзил Волчьего лорда сияющим взглядом.

— Там, где некогда почитали богов Хаоса, могут почтить их снова.

Не успел рунический жрец объяснить, что он имел в виду, как примчался Лопт с докладом Драконьему Взору. Волчьи скауты, действуя впереди основной стаи, патрулировали окружающую территорию, ведь у Даргура могли ещё оставаться в запасе сюрпризы. И Красный Зуб на самом деле сообщил о сюрпризе, но, для разнообразия, приятном.

— Я учуял запах Великого Волка, — произнес Лопт, постучав себя по носу. — Он пронизывает все развалины. Тут повсюду веет ароматами Фенриса.

Хлопнув разведчика по плечу, Кром улыбнулся Ульрику.

— Охота подходит к концу! — объявил он. — Мы нашли Логана Гримнара и его товарищей.

— Да, — согласился Убийца, — но не знаем, что удерживает их здесь. Эту головоломку нам ещё предстоит разгадать.

— Разгадаем, — прорычал Драконий Взор, вытаскивая из-за пояса Лапу Змея. — Разгадаем клинками и стволами! Нет, старый волк, не пытайся удержать меня. Слишком долго наших сородичей скрывали от нас, так пусть же теперь неведомая сила, пленившая Великого Волка, узнает, как сыны Русса мстят за подобные насмешки!

Ульрик почувствовал, что остальные Убийцы Змиев отзываются на волнение своего Волчьего лорда. Охота вышла длинной и многотрудной, долго им пришлось тащиться среди звёзд. Теперь, когда до её завершения было рукой подать, дисциплина космодесантников отступила перед их свирепыми инстинктами.

Верховный жрец обратился к Крому, решив сыграть на уважении и восхищении, с которыми молодой Волчий лорд относился к старому наставнику.

— Сейчас, в конце всего, мы как никогда нуждаемся в осторожности, — предупредил Убийца. — Необходимо изучить местность, понять, что не позволило Логану Гримнару вернуться в Клык. Следует узнать, какие препятствия ожидают нас.

Медленно, нехотя, Драконий Взор склонил голову и повесил топор обратно на пояс.

— Вняв твоей мудрости, старый волк, я, как и всегда, ощутил себя порывистым «кровавым когтем», только что прошедшим Испытания Моркаи.

В запахе Крома, как и в запахе всех Убийц Змиев, ещё оставались нотки нетерпения, но они обуздали себя — пусть на время, — и дисциплина снова взяла верх.

— Тогда давай узнаем, что стряслось с Великим Волком, и поглядим, чем закончится наша охота, — ответил Ульрик, после чего жестом указал Лопту вести их к руинам чужацкого храма, по следам Логана Гримнара.

Через несколько минут Космические Волки уже стояли под расколотой крышей здания. Они пробрались между циклопических колонн, скользя в тенях осыпавшихся стен. Теперь справа от фенрисийцев возносились над землей ряды платформ, напоминающие огромную раковину, слева же находилась неровная груда обломков исполинского алтаря. Впереди, образуя широкую концентрическую спираль, высились зубчатые столпы, и на их капители до сих пор опирались участки рухнувшего свода.

Правда, архитектурные особенности храма заняли бойцов лишь на кратчайшее мгновение. Их внимание тут же привлекли существа, прикованные к колоннам — огромные, грузные создания, намного крупнее людей в капюшонах, что отплясывали вокруг них с блестящими ножами в руках. Сердца каждого из Космических Волков заледенели, когда они рассмотрели одного из узников: невозможно было не узнать его гриву белоснежных волос, длинные заплетённые усы, острый ястребиный нос и большой угловатый лоб.

Убийцы Змиев нашли Логана Гримнара и часть его воинов. Пропавших боевых братьев взяли в плен, с них сорвали доспехи и теперь готовились принести в жертву. Кроме того, фенрисийцев жестоко избили, и многие из них, потеряв сознание, безвольно висели на цепях.

— Обряд на Стратовассе-Ультра! — прошипел Рваное Ухо. — Они собираются провести здесь такой же ритуал, напитать колдовские чары жизнями наших братьев!

Лицо Леорика заливала кровь, которая вытекала из рун, вырезанных на волчьих костях в его лбу.

— Здесь есть что-то ещё. Нечто потустороннее…

Убийцы Змиев не заметили тревоги рунического жреца. Кром и его воины услышали только первые слова псайкера и совершенно забыли о сдержанности. Воздев оружие и завывая боевые кличи, стая ринулась к столбам, намереваясь освободить захваченных братьев и истребить врагов, посмевших держать их в заточении.

Лорд Убийца закричал вслед Драконьему Взору, требуя от фенрисийцев немедленно вернуться, но опоздал с этим. Мысленно воины уже вступили в бой и обрушились на противников с яростью громового волка. Топоры и мечи рассекали людей в капюшонах, когти разрывали культистов на кровавые полосы. Рявкали болт-пистолеты, с каждым выстрелом разнося в клочья головы и грудные клетки. Сквозь кашель огнемёта прорывались вопли горящих еретиков.

Верховный жрец отошёл от потрясённого Леорика, досадливо качая головой. Забывшись от ярости, Убийцы Змиев не замечали, насколько легко им даётся битва. Они не спрашивали себя, как настолько немощные враги сумели одолеть Логана Гримнара и его воинов. Скоро фенрисийцев должно было озарить, но Ульрик боялся, что произойдет это слишком поздно.

Внизу Кром уже добрался до колонны, к которой приковали Великого Волка. Отшвырнув прочь изодранное тело культиста, Драконий Взор взмахнул топором, желая разрубить цепи магистра ордена. В тот же миг раздался оглушительный грохот, ослепительно сверкнула лиловая вспышка, а Лапа Змея вылетела из руки Свирепого Глаза и залязгала по полу. Уставившись на столб, Волчий лорд рявкнул предупреждение своим бойцам. Они оказались так близко от товарищей, от победы, но триумф вырвали у них из-под носа: какой-то адский барьер окружал пленников, и фенрисийцы не могли пробить эту заколдованную оболочку.

Убийцы Змиев, охваченные гневом и досадой, выместили злость на трупах вокруг них. Воины ярились всё неистовее, но тут по храму разнесся чудовищный хохот.

На многоярусной платформе возникли создания в броне. Появились они так внезапно, словно кто-то отдёрнул скрывавшую их завесу. Увидев их, Волки мгновенно узнали по боковым пластинам-гребням на шлемах и позолоченным доспехам космодесантников Хаоса из Тысячи Сынов. Десятки предателей, рассредоточенных по трибунам, направляли оружие на фенрисийцев внизу.

И над Тысячей Сынов, по-прежнему издавая очернёнными клювами злобное хихиканье, возвышался даже более чудовищный враг — неприятель, погрязший в самых жутких злодействах из тех, что описаны в сагах. Он обладал иссохшим, но великанским телом, из спины у него росли исполинские крылья, сморщенные лапы оканчивались могучими когтями, а тощие шеи стервятника венчали две головы с бурлящими провалами волшебства и безумия на месте глаз. В одном из громадных кулаков тварь держала тяжёлый посох из золота и слоновой кости, к навершию которого был притянут цепями монструозный том, полный нечестивых знаний.

Ульрика охватил приступ омерзения, смешанного с ужасом. Создание это являлось никем иным, как Оракулом Тзинча, демоном, называемым Кайросом Судьбоплётом.

Злорадный смех адского владыки разносился по обрушившемуся храму, и всякий отголосок эха добавлял новые оттенки к его тону и ритму. Затем Кайрос выставил вперед посох и указал им вниз, на Крома. Таинственный ветер зашелестел страницами его жуткой книги.

— Тринадцать, чтобы напитать заклятье! — крикнула левая голова демона, а её соседка провизжала те же самые слова в обратном порядке.

Тысяча Сынов открыла огонь с господствующей высоты. Убийцы Змиев, попавшие в засаду космодесантников Хаоса, бросились в укрытия за колоннами и расколотыми обломками алтаря.

Казалось, впрочем, что изменники и их демонический повелитель не заметили ударную группировку Ульрика, остававшийся на границе руин. Верховный жрец, поспешно разделив свои силы на два отряда, направил половину бойцов вокруг храма с приказом атаковать противоположный фланг. Сам Убийца решил повести остальных воинов на противника по кратчайшему пути. Он не питал иллюзий по поводу того, насколько серьезный урон сумеет нанести множеству Тысячных Сынов и великому демону, но надеялся, что сумеет серьезно отвлечь их и дать Крому время придти в себя.

Но, возглавив отряд в наступлении к боковой части развалин, Ульрик обнаружил, что на него всё-таки обратили внимание. Над головами Волков затрещали сферы лилового света, быстро принявшие форму хищных тварей, похожих на скатов. Проносясь по воздуху на дольчатых плавниках, мерзкие демоны разражались гневными воплями.

Осознав, что монстры лишили их преимущества неожиданности, Космические Волки дали по чудищам залп из болтеров. Убийца, бивший по летающим врагам из плазменного пистолета, поджёг одного из них и сбросил с желтушных небес. Но на каждого демона, сражённого фенрисийцами, словно бы возникали два новых, тут же устремлявшихся в атаку. На глазах верховного жреца один вопящий изверг придавил к земле «серого охотника», а другой, щёлкнув челюстями, откусил половину руки «кровавому когтю».

Тварей, бросавшихся на самого Ульрика, встречали удары крозиуса. Потрескивая разрядами, булава пробила издыхающего демона, который взорвался фонтаном ихора и света. Второму чудовищу старый Волк сокрушил зубастую пасть, и изуродованный враг вновь поднялся над землей, рассыпая сломанные клыки. Третий адский скат, однако же, превзошел собратьев и добился успеха. С разгона врезавшись в Убийцу всем телом, он поверг воина на землю. Верховный жрец чувствовал, как противник вгрызается в затылок шлема, пытаясь отыскать какое-нибудь уязвимое место.

Тут раздался свирепый вой, и Ульрик понял, что неподъёмный вес демонической туши больше не давит на него. Перекатившись на бок, он увидел дикое существо, которое вцепилось в потустороннего врага зубами и когтями. Не веря своим глазам, Убийца моргнул, но побитый в бою доспех старого образца, кое-как державшийся на свирепом воителе, оказался реальным.

Такие же грозные создания помогали остальным Волкам, выпрыгивая из-за развалин и стаскивая демонов с небес. Волосатые здоровяки-полулюди вбивали тварей в землю и раздирали их сверкающими когтями, вырывая куски порченой плоти из чудовищных тел. Одного из врагов, пытавшегося сбежать, настигла и сожгла на лету багровая молния.

Отвернувшись от мрачного зрелища, которое являли собой дикие создания, Ульрик посмотрел на своего спасителя. Взгляд его упал на древнего рунического жреца в залатанной броне, собранной из беспорядочного набора частей различных стилей и типов. Каждую её пластину покрывали обережные символы и руны.

А воины-звери, подумалось Убийце, могут ли они быть вульфенами? Эти одержимые существа редко попадались на глаза. Одичавшие из-за сбоя в геносемени, они являлись причиной тайного позора ордена, и фенрисийцы обычно старались скрывать их существование. Ульрик никогда не слышал, чтобы такие создания появлялись в столь заметном количестве — если не считать, конечно, легендарную Тринадцатую роту…

— Спасибо за помощь, но враги наседают и на моих братьев внутри храма, — сказал Убийца руническому жрецу.

Кивнув, древний Волк повернулся к буйствующим вульфенам и резко рявкнул им что-то. Полулюди тут же обернулись на звук и уставились на жреца, после чего снова вприпрыжку бросились вперед. Прыгнув на стены, они уцепились когтями за старинную кладку и подтянулись наверх. Ульрик, понаблюдав секунду за карабкающимися дикарями, собрал своих бойцов и поспешил к бреши, куда и направлялся изначально.

Добравшись до основания трибуны, верховный жрец обнаружил, что Тысячные Сыны медленно наступают на зажатых в храме воинов Крома. Двуглавый Кайрос в схватку не лез и довольствовался тем, что руководил приспешниками, а также использовал при случае колдовские чары против какого-нибудь злополучного Убийцы Змиев. Засадный отряд медленно смыкался вокруг фенрисийцев, и космодесантники Хаоса, применив тяжёлое оружие, вынудили их покинуть укрытие за алтарём.

Но тут на Тысячу Сынов набросились с тыла противники даже более свирепые, чем бойцы Драконьего Взора. Вульфены, устремившиеся в атаку по зрительским платформам, с животной злобой кидались на ошёломленных изменников. Звериные когти впивались в позолоченную броню, срывая её с древних предателей. Под доспехами полулюди находили только пустоту, но это лишь разжигало их лихорадочную ярость.

Тысячные Сыны давали им отпор с бесстрастной чёткостью. Небольшая группа воинов образовала внешнюю линию обороны, а все прочие, оставаясь позади них, накрывали диких бойцов гибельными залпами. Снаряды разорвали на куски двоих вульфенов; третий, повисший на одном из космодесантников Хаоса, превратился в изуродованную груду плоти.

И теперь уже воины Ульрика пришли им на помощь. Открыв огонь по легионерам-предателям, фенрисийцы немного отвлекли их от звероподобных существ. Затем на дальней стороне храма появился Леорик с остальными Космическими Волками, и Тысячным Сынам пришлось сражаться на несколько фронтов. Бойцы Клыка, в отличие от своих чудовищных союзников, умели пользоваться укрытиями, так что внешние стены здания обеспечивали им некоторую защиту от мстительных атак неприятеля. Впрочем, космодесантникам Хаоса всё равно удавалось понемногу сокращать численность лоялистов: то здесь, то там они снимали «серого охотника» или «кровавого когтя», не успевшего нырнуть за каменный барьер.

Пока враги ещё не отошли от внезапного нападения вульфенов, Кром собрал вокруг себя собственных бойцов. Вырвавшись из-за колонн, Убийцы Змиев обстреляли изменников и присоединились к яростной схватке, что разворачивалась на трибуне. Теперь уже отряд Тысячи Сынов оказался в ловушке, и, хотя отступники дрались с решимостью обречённых, их потери всё возрастали. Один за другим расколотые доспехи, лязгая, скатывались по ярусам трибун, а прах смертной сути легионеров развеивали ветра.

Кайрос устремил на беснующиеся вокруг него стаи взор выпуклых глаз. С одного из когтей демона слетел магический заряд, превративший «серого охотника» в обугленное пятно. Огненная стрела, посланная левым клювом, трансформировала «длинного клыка» в груду парного мяса. Потрескивающий колдовской кнут из посоха хлестнул вульфена, сдирая с него шерсть и плоть; окровавленный труп создания распластался на полу храма. Но, чем больше приспешников Оракула погибали, тем чаще ему приходилось использовать чары для самозащиты, отводить в сторону ракеты или болтерные очереди.

Посреди резни лорд Убийца заметил, как один из Тысячных Сынов разворачивается и стреляет в закованного фенрисийца. Снаряд космодесантника Хаоса разнёс голову пленника на куски, и при виде этого Ульрика охватил гнев. Пальнув навскидку из плазменного пистолета, он разорвал кровожадного изменника в клочья.

Развернувшись к ближайшему вульфену, верховный жрец уставился свирепому созданию в глаза. Полагаясь скорее на жесты, чем на слова, он объяснил дикому воину свой замысел.

— Попробуй разорвать цепи, — сказал Ульрик полузверю. Тот заворчал, но, к облегчению Убийцы, понесся в сторону колонн. Волчий жрец взмолился Моркаи, надеясь, что эти странные бойцы преуспеют там, где Драконьего Взора постигла неудача, и справятся до того, как Тысячные Сыны решат прикончить узников.

— Кром, — позвал он по воксу, — вели своим воинам прикрыть вульфенов. Я надеюсь, что им удастся освободить пленных.

Приказ Ульрика быстро исполнили: Убийцы Змиев сосредоточили огонь на Тысячных Сынах, пытавшихся подстрелить дикарей, которые бежали к столбам. Изменники, вынужденные отступить, упустили шанс избавиться от вульфенов, а нежданные союзники Волков спустились с трибуны и бросились к ближайшей колонне. Как и предполагал верховный жрец, их когти без труда справились с цепями, и первые из спутников Гримнара обрели свободу.

Теперь и другие полулюди уяснили идею Ульрика. Да, они свирепо ненавидели Тысячу Сынов, но верность стае пересиливала даже это чувство. По одному, по двое, вульфены выходили из боя и устремлялись вниз, чтобы сбить оковы с Чемпионов Фенриса.

Из клювов Кайроса вырвался отвратный вопль ярости. Метнувшись к дикарям, огромный демон схватил воина, пытавшегося сорвать цепи с Логана Гримнара, и раздавил рычащего противника в кровавое месиво. Пока вульфен погибал в хватке Судьбоплёта, Кром кинулся к столбу, собираясь завершить начатое. Подобрав Лапу Змея, он приготовился обрушить её на заколдованные звенья. Увидевший это Оракул выбросил вперед коготь, пытаясь поймать Волчьего лорда.

Но не сумел, поскольку оказался под ударом стихийной бури Леорика. Грозовые разряды осыпали чудовище, заставив его отступить. Тогда злобная тварь устремила на рунического жреца пагубный взор, и, как только Рваное Ухо дрогнул, атаковала его собственным заклятьем. Космический Волк закричал, прожигаемый насквозь разрушительными энергиями, глаза его лопнули в огненной вспышке, а разгоревшееся пламя быстро превратило лицо псайкера в оскалившийся череп.

Сосредоточившись на Леорике, Судьбоплёт позволил другим врагам окружить его со всех сторон. Вульфены, не занятые освобождением узников, помогали добить последних Тысячных Сынов, так что против Владыки Перемен теперь обратились все отряды Убийц Змиев. Вереща от ярости, громадный монстр взмахнул когтистой лапой и прорвал дыру в воздухе позади себя. Миг спустя Кайрос уже проскользнул через эту рану в реальности.

— Не дайте ему сбежать!

Приказ этот разнесся по храму, заставив всех повернуться к окровавленному Логану Гримнару. Оказалось, что на сей раз топор Крома разрубил цепи. Великий Волк махнул кулаком в сторону исчезнувшего демона:

— Он удерживает других наших братьев за преградой!

Первым до кипящей прорехи, в которой скрылся Оракул, добрался Ульрик. Вторым — рунический жрец, возглавлявший вульфенов. Закрыв глаза и воздев посох, он не позволил проходу закрыться, после чего бросил на Убийцу умоляющий взгляд, в котором читалась просьба поспешить. Не теряя времени, старый Волк бросился в портал.

На той стороне лежал иной мир — кошмарные развалины вселенной, летающие плато, зависшие на фоне небес из дрожащих, раскалённых добела испарений. Неподалеку от прорехи находился круг окаменелых деревьев, укрытых за руинами парапетных стен. На затверделой коре виднелись резные символы зловещего, кабалистического толка. К каждому из стволов — точно так же, как к колоннам в храме чужаков — был прикован воин великой роты Логана Гримнара. Здесь Ульрик и замер, потрясённо глядя на одного из узников — фенрисийца со слишком хорошо знакомой ему гривой снежно-белых волос и длинными, заплетенными усами. Каким-то образом в этой реальности Великий Волк оставался пленником!

Кайрос, шагавший к деревьям, повернул левую голову. Глаза его расширились от удивления при виде Убийцы, выбегавшего из портала.

— Этого я не прозревал, — в голосе демона, как ни странно, послышались беспокойные нотки. Он зашагал было к Ульрику, воздевая посох, но отшатнулся и вскрикнул: из прорехи вырывались новые бойцы. Учуяв запах чудовища, вульфены завыли от ярости и бросились на него взбешённой толпой.

Пока полулюди отвлекали Судьбоплёта, верховный жрец бросился к каменным столбам. Замахнувшись крозиусом, он обрушил потрескивающую булаву на цепи, что сковывали Гримнара. Тут же Убийца, поражённый электрошоком, вздрогнул всем телом и едва не выронил оружие. Неловко отступив, фенрисиец попытался сбросить онемение, сковавшее мысли. Справиться с воздействием колдовского щита ему помог взгляд на Великого Волка — при виде товарища глаза Логана вспыхнули уверенностью, и она передалась Ульрику.

Крепче сжав крозиус обеими руками, лорд Убийца снова ударил по оковам. И вновь его сотряс мощнейший разряд, жгучая боль от которого пронизала все нервы в теле космодесантника. Но на сей раз цепи лопнули, и Логан Гримнар завалился вперед, однако ему всё же хватило сил, чтобы не упасть лицом в грязь.

Над летающим плато разнесся громогласный и угрожающий рёв. Быстро обернувшись, Ульрик шагнул к ослабевшему Великому Волку и закрыл его от источника разъярённого вопля — Оракула Тзинча. Демон вперился в него четырьмя злобными глазами, ненависть его обрушилась на фенрисийца, словно тяжкий удар.

— Ты не отнимешь у меня трофей! — рявкнул Кайрос. Шар бурлящего пламени, слетев с вытянутой лапы чудища, устремился к волчьему жрецу.

Убийца остался на месте, готовый погибнуть ради спасения Гримнара. Пока огненная сфера неслась к Ульрику, он чувствовал, что его кожа под доспехом идет волдырями от жара. Но пагубное заклятье, не сумев поглотить воина, вдруг рассыпалось шипящими искрами. Это один из вульфенов, забравшись на руку монстра, принялся выдирать ему перья и разрывать плоть взмахами когтей. Из-за внезапной атаки Оракул потерял концентрацию, что и спасло верховного жреца в последний момент.

— Уходи через портал, — сказал Убийца магистру ордена, показывая в сторону бреши. — Я отвлеку демона.

Великий Волк не успел возразить, поскольку Ульрик тут же помчался на Кайроса.

Судьбоплёт содрал врага с исполосованной руки. Как только он перенёс своё пагубное внимание на дикого воина, тело вульфена начало страшно корчиться: меняя форму, омерзительно задрожали кости, плоть вскипела и потекла, словно вода. Чары демона превратили грозного бойца в месиво изодранных тканей.

Правая голова Оракула заметила бегущего к нему волчьего жреца. Завизжав от первобытной ярости, изверг опустил посох, чтобы обратить против Убийцы кошмарную мощь артефакта. Но заклятье Кайрос сотворить не успел — Ульрик, отчаянно прыгнув вперед, схватился за колдовской жезл из слоновьей кости и золота. Фенрисиец ощутил, как рождённая магией демона мутационная энергия дрожит в посохе, пытаясь забраться ему под доспех.

— Глупый смертный! — закудахтал Судьбоплёт, пристально глядя на верховного жреца. — Тебе не причинить мне вреда.

Убийца в ответ уставился на тварь, нанесшую его ордену столь великий урон.

— Может, и нет, — рявкнул он Кайросу, — но что насчёт этого?!

И Ульрик обрушил крозиус на громадный том, притороченный к бело-золотому жезлу. Древние страницы, вырванные ударом, разлетелись по всему плато.

Ошеломленно вскрикнув, Оракул дернулся за порхающими листами. Захохотав, волчий жрец снова взмахнул булавой и вышиб из книги ещё пачку страниц. Демон вперился в него глазами левой головы, пылающими непроизносимой ненавистью. Судьбоплёт начал было заносить лапу, собираясь оторвать Убийцу от посоха, но тут его правая башка тревожно завопила: вульфены, что сновали до этого между ног чудовища, кусали и когтили врага, теперь бросились в погоню за разбросанными фрагментами тома.

— Моя книга! — заклекотал Кайрос. Из глаз демона вылетели вихри, начавшие завиваться вокруг полулюдей и пытаться схватить листы раньше этих диких созданий.

Ульрик, воспользовавшись потрясением Оракула, разметал по ветру ещё больше страниц. Теперь Судьбоплёт, не решаясь пользоваться магией из страха повредить драгоценные тексты, мог только трясти жезлом в попытках стряхнуть Волка.

Фенрисиец выдерживал эти яростные взмахи, терпеливо дожидаясь своего шанса. Как только Кайрос дёрнул посох ближе к себе, верховный жрец разжал руки и по инерции врезался в демона. Фланцы крозиуса при этом рассекли оперенную плоть на плече великана. Схватив Оракула за одеяния, Убийца попытался уцепиться накрепко, одновременно вбивая булаву в шею неприятеля. Из глубокой раны, оставленной попаданием, засочился ихор, но повторную атаку Ульрик провести не сумел — чудовище взмыло в воздух на могучих крыльях. Под ударами огромных маховых перьев даже упрямый Волк выпустил врага и понесся вниз.

Рухнув на плато, верховный жрец понял, что сломал несколько костей. Стиснув клыки, он превозмог боль и заставил себя подняться, после чего вытащил плазменный пистолет и приготовился к следующему выпаду демона.

Но его не произошло. Кайрос, наворожив ещё больше вихрей, сосредоточился на сборе вырванных Убийцей листов.

— Пусть настоящее останется за тобой, щёнок Русса, ведь я видел грядущее! — проревел Судьбоплёт. Ещё раз вытянув лапу, он прорвал новую дыру в реальности, собираясь отступить туда.

Лорд Убийца свирепо уставился вслед убегающему демону.

— Утешься тем, что сорвал его замыслы, — раздался позади усталый голос Логана Гримнара. Развернувшись, волчий жрец увидел хромающего к нему почтенного воина. За Великим Волком шагали остальные его воины, освобождённые вульфенами от цепей. — Кайрос собирался открыть постоянный проход между Оком Ужаса и Фенрисом. Подпитав свои чары духами Космических Волков, демон сумел бы создать такие врата.

— Попробует ли он снова? — поинтересовался Ульрик.

— Нам нужно постараться, чтобы шансов на это у него не было, — нахмурился Гримнар, после чего сердито взглянул на прореху, скрывшую Оракула. — Не лишись я моей брони и Топора Моркаи, прямо сейчас погнался бы за гнусной тварью.

Обернувшись, он тревожно посмотрел на Убийцу.

— Ты нашёл остальных моих бойцов? Они в порядке?

Ульрик начал было отвечать, но заметил фигуру, появившуюся из портала на Даргур. Оказалось, что это старый рунический жрец в древнем доспехе. Присоединившись к фенрисийцам, он низко поклонился Гримнару. Затем незнакомец, издав низкое гортанное ворчание, решительно указал на Великого Волка и на прореху, откуда только что вышел сам. Постучав себя по груди, жрец ткнул пальцем в брешь, через которую бежал Кайрос. Оба портала уже начинали медленно закрываться.

— Думаю, он советует нам поторопиться к товарищам и оставить погоню за Судьбоплётом его стае, — предположил Убийца.

Сначала показалось, что Великий Волк не услышал верховного жреца, так внимательно он смотрел на символ, украшающий броню неизвестного воина.

— Нужно спешить, мой господин, — произнес Ульрик, вспомнив, что видел на той стороне. Невозможно, чтобы Логан Гримнар одновременно находился здесь и на Даргуре. Один из магистров ордена наверняка был самозванцем, и теперь Убийце предстояло разобраться с этой проблемой.

Великий Волк что-то сказал руническому жрецу. Слов Ульрик не разобрал, однако незнакомец в ответ лишь покачал головой и вновь указал на прореху, в которой исчез демон. Нахмурившись, Гримнар кивнул.

— Братья, пора нам покинуть это место! — крикнул он остальным Космическим Волкам.

Дождавшись, пока в брешь шагнет последний из воинов Логана, Убийца проскочил за ними. Портал словно бы рушился вокруг старого Волка, когтями прорывавшего себе дорогу между мирами. Сама реальность вытекала в эту рану, и на жуткое мгновение Ульрик ощутил, как чудовищно громадная пустота тянется к нему. Потом его схватил кто-то намного более вещественный и, уцепившись за руку, яростно выдернул из разрыва.

— Я не буду начинать из-за тебя новую Великую Охоту! — чертыхнулся Кром, подтягивая наставника к себе. Рана во вселенной затянулась позади верховного жреца; ещё немного, и он затерялся бы в бездне.

— Тебе бы помог Великий Волк, — заметил Убийца.

Услышав это, Драконий Взор посуровел лицом.

— Какой из двух? — буркнул он, указывая на Космических Волков, направленных Ульриком через портал. Среди них стоял Логан Гримнар, но ещё один Логан Гримнар находился среди узников, освобождённых на Даргуре. Если сравнивать, то именно этот Великий Волк смотрелся более убедительно. Облачённый в силовой доспех, он сжимал в руках Топор Моркаи и враждебно глядел на Гримнара, которого выручил Убийца.

— А тебя не было шесть дней, — сообщил Кром.

Верховный жрец покачал головой. Почти невероятно, что прошло столько времени, ведь он находился на той стороне считанные минуты. Тогда, если самозванцем был «даргурский» Гримнар, он почти неделю мог убеждать Космических Волков в том, что является их настоящим повелителем.

Повсюду вокруг них, держа оружие наготове, стояли воины, невероятно рисковавшие ради спасения товарищей. Выглядели они мрачно, и лица их казались застывшими, ибо вкус победы у них на губах только что сменился горечью пепла.

— Один из наших Великих Волков — самозванец, — произнес Ульрик. — Если бы я не прошёл через портал, он мог бы обмануть нас.

«Даргурский» Логан Гримнар указал на своего визави:

— Или же враг решился на эту уловку лишь после того, как мы расстроили его планы. Если он не сумел открыть проход отсюда на Фенрис, следующий лучший вариант — посадить кого-то из собственных приспешников управлять Клыком.

Логан Гримнар с плато обнажил клыки.

— Ты носишь мой доспех и держишь мой топор. Скажи, на месте хитроумного демона ты оставил бы подобные вещи настоящему Великому Волку или передал бы их в руки своему шпиону?

— Есть надёжный способ различить их, — внезапно заявил Убийца, становясь между Гримнарами. — Пусть Вангандюр, волк Крома, обнюхает вас обоих. Демон может обмануть чутьё фенрисийцев, но киберволка ему не провести.

Магистры ордена нахмурились, услышав предложение Ульрика. Первым ответил «даргурский» Великий Волк.

— Мы оба настолько пропитаны вонью Хаоса, что я удивлюсь, если он различит нас по запаху.

Тут Логан Гримнар из-за портала расхохотался.

— Хорошая попытка, но тебя провели, — сказал он двойнику, — ведь Вангандюр — не киберволк, а громовой волк!

— Я знал, что ты не запутаешься в своих волках, — подтвердил Убийца.

Резко повернувшись, он ударил самозванца по руке, которой тот уже заносил Топор Моркаи. Поддельный Гримнар издал нечеловечески яростный вопль, и украденное обличье начало сползать с него потёками искажённой плоти. Выскочив из доспеха Великого Волка, Перевёртыш обернулся извивающимся клубком пустотной материи и захлестнулся вокруг шеи Ульрика. Но стянуться он не успел, так как настоящий Логан поднял своё оружие с земли и обрушил магический клинок на врага. Бесформенная голова демона слетела с плеч и приземлилась среди менгиров, где и испарилась. Отросток, душивший верховного жреца, утратил плотность и, содрогаясь, постепенно исчез. Пустая силовая броня с лязгом рухнула на древние каменные плиты.

— Думаешь, он мёртв? — спросил Убийцу Кром.

— С демонами так просто не скажешь, — покачал головой наставник.

Внутренне он сомневался, что Перевёртыш сгинул. Наверное, тварь просто сбросила личину, в которой больше не нуждалась.

Логан Гримнар сердито глядел на собственный доспех.

— Присвоить моё лицо — это ещё ладно, но присвоить мою броню — это уже слишком. Мне придется чистить её десять дней, чтобы избавиться от смрада!

Подняв глаза, Великий Волк улыбнулся воинам, которые так далеко зашли и столь многим рискнули ради него.

— Давайте отправляться, братья! — объявил Гримнар. — Слишком долго я не вдыхал запахи Асахейма и не наслаждался вкусом фенрисийского мёда!

Пока Космические Волки уходили из чужацкого храма, уводя с собой раненых и унося мертвых, Ульрик то и дело посматривал на груду камней, под которой они схоронили павших вульфенов. Почему-то ему казалось неправильным оставлять их здесь.

— По-моему, ты встревожен, старый друг, — сказал Убийце магистр ордена, заметив, что тот смотрит на кромлех.

— Они были нашими братьями по оружию, — ответил Ульрик. — Мне не по душе, что мы бросаем их тут.

— Это были их охотничьи угодья. И труды их здесь ещё не окончены, — Великий Волк неловко повёл плечами в одолженном ему доспехе.

— Вульфены от нашего геносемени? Они — сыны Русса? — спросил верховный жрец. — Удалось ли тебе объясниться с их вожаком?

Логан Гримнар медленно кивнул.

— И что ты спросил у рунического жреца?

— Спросил, не из Тринадцатой ли они великой роты. Он ответил, что Тринадцатая — это легенда.

Великий Волк пристально посмотрел Ульрику в глаза.

— И легендой они должны остаться.

Лорд Убийца кивнул, в последний раз взглянув на кромлех.

— Да, они — легенда, — произнес он.

Поле битвы: Фенрис (не переведено)

Дэвид Эннендейл

Проклятие вульфена

Не переведено.

Робби Макнивен

Наследие Русса

Потерянный король

Не переведено.

Возвращение Молодого Волка

Не переведено.

Полыхающее пламя

Не переведено.

Разбитая корона

Не переведено.

Сгорание

Не переведено.

Волчья ловушка

Не переведено.

Дикий Король

Не переведено.

Свободные от оков Судьбы

Не переведено.

Бэк-информация о Влка Фенрика

Смертоносный мир Фенрис

Родной мир Космических Волков называется Фенрис. Он расположен на галактическом севере и находится в непосредственной близости от региона, который известен как Око Ужаса, где обитают мерзостные последователи Богов Хаоса. Таким образом, Фенрис занимает важное место в системе обороны Империи от сил Хаоса. Космические Волки несут вечный дозор, неустанно храня Фенрис и несколько сотен планет в непосредственной близости от угроз Хаоса. Их Домен раскинулся широко вокруг Фенриса, но именно этот промерзший и негостеприимный мир является тем, что Волки с гордостью называют своим домом.

Фенрис это мир льда и огня, которым правят экстремальные перемены погоды. Как указывает Апокриф Скароса это один из трёх самых неблагоприятных и непригодных для жизни миров Империи. Большая часть поверхности планеты покрыта водой, и редкие пригодные для обитания участки суши — это не более чем островки, раскинувшиеся в бескрайнем океане. Единственный пригодный для жизни континент, Асахейм, располагается на северном полюсе планеты.

Фенрис следует своей эллиптической орбите вокруг бледного солнца. Так что большую часть долгого года планета находится весьма далеко от и так не жаркого солнца, и промерзает насквозь. Планетарные океаны Фенриса замерзают, в некоторых местах до дна, и даже более тёплые экваториальные моря покрываются толстой коркой льда. Вечно двигающиеся подводные горы, которые торчат тут и там из океана, вмерзают в лёд намертво, и люди получают возможность пешком путешествовать от одного острова к другому. Говорят, именно в этот период года Сигурд Высокий сумел забраться на высочайшие горы Асахейма и тем самым заслужил себе место в залах Богов.

Ближе к концу года планета приближается к солнцу снова, и краткая весна опаляет её своим теплом. Во время этого периода льды отступают к полюсу, и титанические обитатели океанских глубин выходят из спячки, чтобы полакомиться весенним планктоном, стаями рыб-ножей и другими коротко живущими океаническим обитателями, которые наполняют океаны весной.

Когда Фенрис наиболее близко приближается к солнцу, в его коре начинаются тектонические процессы. Дно моря ломается и крошиться, обнажая раскалённую магму, и наступает время огня и воды. Планета разрывает сама себя и её лицо неузнаваемо меняется. Новые острова возникают в океане, окутанные огнём, паром и серными испарениями из самой глубины планеты. Титанические приливные волны атакуют отвесные берега Асахейма. Острова, созданные в прошлые годы по большей части, прекращают своё существование и снова погружаются в пучину. Некоторые выдерживают этот апокалипсис, но большинство погружаются обратно в пучину, обрекая своих обитателей на скорую и мучительную смерть. Единственное, что остаётся нерушимым и неизменным на лике Фенриса это Асахейм, который выдерживает катаклизм за катаклизмом и не рушиться под ударами волн.

Асахейм

Аборигены Фенриса научились жить в такой вечно меняющейся обстановке и даже любить свой изменчивый и жестокий мир яростной любовью воинов и первопроходцев. Только на Асахейме обитатели Фенриса как-то защищены от изменчивой натуры своего мира. Здесь обитают многие виды животных, которые не встречаются нигде в ином месте. Это включает шерстистых— медведей, гигантских оленей и мастодонтов, а также гораздо более странных существ, таких как ледяных троллей, меняющих форму допельгангеров и червей, которые буравят ходы в ледниках и фьордах. Самыми смертоносными обитателями планеты по праву считаются волки Фенриса, ум и инстинкт которых сравним с остротой их зубов. Самые крупные волки Фенриса на равных способны противостоять любому существу Асахейма.

И тем не менее Асахейм изолирован от мира высоченными отвесными скалами, которые опоясывают его побережье, отрезая его от остальной планеты, как один мир от другого. Эта полумифическая земля не может дать убежище тем, кто обитает на океанических просторах. Для простых фенрисианцев Асахейм это поистине земля богов.

Дикие моря

Большая часть обитателей Фенриса живёт в его океане и именно с этой стихией они вынуждены вести каждодневный бой за выживание. Это не простая жизнь. Чудовищные и древние обитатели самых глубоких мест ведут в океане непрерывную войну за превосходство, столь чуждую и дикую, что сама её концепция не поддаётся пониманию человеческого разума. Некоторые эти океанический титаны столь велики, что могут проглотить корабль фенрисианцев за один глоток. Другие являются обитателями огненных океанов лавы на дне океана, и у них в жилах течёт огонь земли, а сами они покрыты непробиваемой алмазной чешуей, которая сверкает так, как само солнце никогда не сияет в небесах. Эти твари часто хватают неосторожного моряка прямо с палубы корабля, чтобы унести его на ужасную смерть в глубины океана. Но многие самые большие и опасные твари слишком бесформенны и скрытны для того, чтобы их можно было бы описать словами. Они обладают многочисленными щупальцами, клювами и их глаза сверкают из глубины океана хо¬лодным светом непостижимого разума. Именно с этими тварями жители Фенриса меряются силой и удалью, и те, кто выходит победителями, навсегда входят в саги и песни народа океанов.

Для того чтобы выжить в таком мире обитали Фенриса должны быть воинами от рождения и до самой могилы. Именно поэтому первой игрушкой фенрисиаца всегда является топор, и тот, кто не берёт его в ручонки твердо у уверенно выбрасывается на мороз, чтобы умереть там быстро и безболезненно. Выживание каждого и всех вместе зависит от ума и хитрости, также как от силы и умения владеть мечом.

Из-за того, что их мир покрыт водой фенрисианцы признанные мастера морского дела, способные плавать и выживать как в ледяных, так и в тропических морях, в любой шторм и туман. Большую часть года племена Фенриса обречены на постоянное сражение с океаном, которое часто закаливается битвами с морскими монстрами и смертью в ледяной воде. Ресурсы планеты ужасающе скудны и конфликты из-за них — это норма жизни, такая же как сон и воинские тренировки.

Сражающиеся племена

Из всех ресурсов самым ценным и редким является земля. Никто не знает, как изменится лицо планеты в течении года. Иногда острова сохраняются по несколько лет и даже десятилетий, и это приносит мир и процветания обитающему на таких островках племенах, но чаще всего срок жизни острова и его обителей измеряется годами, и многие острова вообще гибнут на следующую весну после своего возникновения. Многие острова опустошаются и разрушаются во время ежегодного катаклизма и там, где раньше могли выживать многие, теперь способны выжить единицы. В таком случае начинается беспощадная война между племенами за жизненное пространство, и только те, кто может отстоять свою землю или найти себе новую и закрепиться на ней выживают что бы ждать следующего года и нового цикла смерти и войны.

Как только заканчивается активная фаза времени огня и воды, фенрисианцы должны быстро обустроиться на новом месте, ибо их запасы быстро истощаются. Если они не могут найти новую землю для заселения, они вынуждены идти войной на те племена, у которых земля уже есть. Так что жизнь на Фенрисе это одно постоянное переселение и непрерывная война за право поставить свою ногу на твёрдую почву.

Обитатели заоблачных далей

Но несмотря на все трудности своей жизни фенрисианцы гордятся собой и своей планетой, ибо только воины, выжившие в подобных условиях пригодны для того чтобы стать самыми великими воителями Человечества. Именно из их рядов Космические Волки набирают рекрутов в свой Орден.

Несмотря на то что Космические Волки считают Фенрис своим родным миром, активно они действуют только на Асахейме, полярном континенте, который поднимается из воды подобно титаническому обелиску, и почти всегда закрыт покровом густых облаков. Вся остальная поверхность Фенриса отдана для обитания его диким племенам, которые ведут вечную войну с огнём и льдом.

Космические Волки тщательно следят за своими океанскими собратьями, но почти никогда не появляются среди них открыто. Для рядовых фенрисианцев Космические Волки являются полумифическими Небесными Воинами, которых они видят редко и из далека, и которые по их верованиям обладают магическими священными силами. Для них Небесные Воины — это соратники Русса, которые ведут бок о бок с ним вечную войну Конца Света на краю вселенной. Земли Асахейма для них это священные земли, ступать на которые запрещают их традиции и завет предков. Только избранные воины могут ступить в железные залы Крепости Богов. Так что фенрисианцы привыкли к тому, что время от времени самые отважные из молодых воинов пропадают из повседневного мира, чтобы стать избранниками богов и встать бок о бок сними на их полях сражений. Так было всегда. И так всегда будет.

История Космических Волков

Существует более тысячи орденов Космического Десанта, которые несут вечный дозор, противостоя врагам Империи. Космические Волки это один из самых известных и почитаемых орденов, и их деяния известны по всей галактике. Орден Космических Волков является прямым наследником Легиона Космических Волков, который был основан самим Императором десять тысяч лет назад.

Легионы Космического Десанта были созданы для того чтобы составить основу сил Великого Крестового Похода — завоевательного похода Императора с целью вернуть в лоно единой власти Земли все человеческие миры и колонии. До Великого Крестового похода земля была изолированная от остальной части галактики, когда восточные регионы галактики были накрыты страшными Варп штормами, которые препятствовали путешествиям между звёзд. Из-за этих штормов Император не мог покинуть землю и не мог делать ничего, кроме как готовить свои армии к завоеванию.

Примархи

Первым делом Император приложил массу усилия для того чтобы создать существ, известных в истории как Примархи. Примархи были искусственно созданными гуманоидами, которые были генетически сконструированы Императором с нуля и обладали потрясающими способностями. Каждый из них был уникален, и отличался от других уникальным набором способностей и умений. Многие из них вполне могли сойти за людей, но некоторые были подобны гигантам или отличались странным внешним видом. Но эксперимент с Примархами никогда так и не достиг своего завершения, когда новорождённые существа были рассеяны по галактике страшными и таинственными силами. Император сумел сделать так что Примархи не пострадали, но вернуть на Землю он был уже не в силах, и они были рассеяны по галактике. И каждый приземлился на свою планету.

Император не мог теперь повторить долгий и трудный процесс создания Примархов. Вместо этого он использовал накопленные знания и материалы для того, чтобы создать Космический Десант. Набор искусственных органов был разработан на основе того, что осталось от Примархов. Эти органы можно было имплантировать в тело юного человека, и он получал частицу мощи Примарха. Имплантированные в тело, органы начинали в него врастать и со временем становились единым целым с ним. Некоторые органы заменяли и усиливали естественные функции организма, а некоторые оказывали воздействие на физическое и умственное состояние реципиента, делая его сверхчеловеком. По сравнению с мощью Примархов сила космического десантника была всего лишь бледной тенью, но даже эта тень делала его самым могучим воином на Земле и верным слугой Императора.

Великий Крестовый Поход

Используя остатки генетического материала, оставшиеся от Примархов, Император создал 20 легионов Космического Десанта, каждый из которых унаследовал способности и особенности одного из них. Большая часть имплантатов разных легионов была идентична, но мелкие различия имели место, из-за разницы в происхождении. Так что воины всех двадцати легионов, так или иначе, наследовали силы и слабости своих Примархов, частично отражая их натуру. Легион Космических Волков унаследовал генетическую спираль Примарха Лемана Русса.

В то время Император знал только то, что Примархи были рассеяны по галактике силами Хаоса, но где они и выжили ли вообще, он не знал. Только позднее, во время Великого Крестового Похода он одного за одним находил своих генетических сыновей и принимал их под своё крыло.

Не все Примархи попали на цивилизованные планеты, и многие из них оказались в диких не гостеприимных местах. Леман Русс был принят и выращен жителями Фенриса. Он был принят ко двору Короля Тенгила, и по мере роста и возмужания, одержал победу в сотнях битв, и в конце концов взошёл на трон. Времена и победы Короля Волка прочно вошли в легенды Фенриса.

Во время Великого Крестового Похода Император и его неудержимые Легионы Космического Десанта освободили сотни человеческих миров. Все они были вовлечены в единую могучую Империю Человечества. Фенрис был обнаружен сравнительно быстро, ибо он располагался на северо-западе галактики. Даже в море Звёзд гремели легенды о Волчьем Короле Фенриса, и Император безошибочно узнал в герое одного из своих сыновей. Русс был гигантом среди людей, в равной степени готовый на пир и на битву, но уж когда он брал в руки меч, само время останавливалось чтобы посмотреть на его умение и силу. Легенды гласят что в конце концов Император победил Лемана Русса в личном поединке. Русс с юмором принял своё первое в жизни поражение и со смехом пожал Императору руку. Вскоре он принял на себя командование Легионом Космических Волков.

В последующие десятилетия Леман Русс успешно возглавлял свой легион и другие силы Империи в многочисленных битвах и одержал много славных побед. По праву он был признан одним из самых смелых и успешных генералов Империи. Фенрис стал родным миром Легиона Космических Волков и крепость была заложена в горах полярного материка Асахейм. Эта крепость была наречена Клык, и до сих пор является одной из самых могучих цитаделей в Империи Человечества.

Ересь Хоруса

Космические Волки были не единственным легионом, который был изначально разлучен со своим генетическим основателем. В конце концов все 20 легионов обрели своих Примархов, и встали на острие завоевания Великого Крестового Похода. Одним из этих Примархов был и Хорус. Он был наиболее могучим из всех Примархов и наиболее близким к Императору. Он стал командующим всех вооруженных сил Империи и ближайшим другом Императора. Но именно он предал Императора самым подлым и отвратительным образом.

Восстание Хоруса разорвало новорожденную империю на две части и Легионы Космического Десанта сражались как на стороне Хоруса, так и против него. Сначала мало кто подозревал, каковы коварные замыслы Хоруса, и некоторые легионы пытались дистанцироваться от конфликта, оставшись в стороне. Некоторые легионы встали на сторону Хоруса из чувства солидарности с ним и по причине близкой дружбы Примархов. Многие из них позднее пожалели об этом решении, но для них было уже поздно что бы то не было менять. Ибо дух Хоруса был безнадёжно порабощен силами Хаоса. Он пообещал им власть над галактикой в обмен на силы, которые неведомы смертным, даже таким смертным как могучие Примархи.

Космические Волки остались верны Императору до конца и принимали участие в некоторых крупных битвах того времени. От тех далёких времён мало что осталось, и мало чему можно верить. Это было время легенд. Это было время войны. Записи, которые делались в те времена и ранее, по большей части не уцелели в пламени войны, и лишь позднейшие заметки Администратума проливают свет на происходившее. Космические Волки сыграли ключевую роль в одной из самых ранних компаний Ереси, когда весь легион Космических Волков обрушился на Легион Тысячи Сыновей на его родном мире Просперо и нанёс ему решающее поражение. Примарх Тысячи Сыновей Магнус сряжался в личном поединке с Руссом и по всей планете бывшие братья Астартес сражались как дикие звери, без пощады и милости. В конце концов силы Тысячи Сыновей уступили и Магнус скрылся вместе с тем, что осталось от его сил. Именно во время преследования скрывающихся Сыновей, Легион потерял свою 13-ю Великую Роту, известную как Вульфены. С тех пор ни Легион, ни Орден не включали 13-ю роту, и ни один Волчий Лорд не имел Знака Вульфена.

Кодекс Астартес

Космические Волки не принимали участие в финальной битве у Стен Земли, которая положила конец Ереси Хоруса и обрекла Императора на вечное существование в стазисном поле Золотого Трона. Русс впал в гнев, проклинал злую судьбу, которая не позволила ему быть с возлюбленным Императором в минуты наибольшей нужды. Он повёл свой легион в глубины Ока Ужаса и там вел длительные войны с Предавшими легионами. В конце концов Русс исчез с лица Империи, взяв с собой только ближайших соратников. И по ныне, несмотря на то, что Волчьи Лорды раз за разом объявляли великие походы, называемые Великими Охотами, пытались найти своего прародителя, судьба Русса до сих пор покрыта мраком.

Теперь, когда Император был навечно прикован к Золотому Трону, лик Империи изменился, и вся власть перешла к Высшим Лордам Терры. И они и выжившие Примархи опасались нового возвышения силы Хаоса. Многие миры были вычищены раз и навсегда. По всей галактике потерянные и проклятые неустанно выискивались и безжалостно уничтожались. Новая Империя не могла мириться с новой возможностью попадания армий Космического Десанта под влияние сил Архиврага. Оригинальные Легионы были разделены на более мелкие Ордена и чёткие законы определили их место в структуре Империи, их полномочия и юрисдикцию. В то время, как во времена Крестового Похода численность легионов могла превышать десять тысяч человек, численность Орденов была ограничена одной тысячей. Каждый легион передал своё имя и геральдику одному Ордену, а вновь созданные Ордена, в том числе и те, кто был раньше частью Легионов, получили свои мена и геральдические цвета.

Эти новые ордена получили наименование Ордена Второго Поколения. Они все претендуют на прямое наследование традиций древних Легионов и генетического наследия Примархов. От Ордена Космических Волков отделился только один орден, известные своей несчастной судьбой Волчьи Братья. Вполне возможно, что Высшие Лорды Терры признали проблемы генетической нестабильности семени Русса, что позднее привело к возникновению проблем с геном Вульфена. Возможно влияния Русса было достаточно для того чтобы избежать строгого разделения легиона на мелкие части, во избежание их гибели по одиночке. Известно только, что наследники Русса с пренебрежением относятся к диктатам кодекса Астартес и вместо этого хранят свои собственные военные традиции.

Ритуалы инициации

Легенды Фенриса гласят, что незнакомцы бродят по землям людей. В залах и на палубах кораблей рассказывают истории о том, как путешественники приходят из самого сердца зимы, чтобы вызывать на поединок любого, кто осмелиться ответить на их вызов — поединок на кулаках или поединок за пиршественным столом. Эти незнакомцы устрашающи на вид, здоровые, высокие, одетые в шкуры фенрисианских волков, они одерживают победу в каждом вызове, побеждая сильнейших и запивая под стол самых стойких. После этого они выбирают самых достойных и забирают их с собой во тьму, чтобы их никто никогда более не видел.

Иногда, когда длинные корабли пристают к чужим берегам, и кровь проливается на снег, эти незнакомцы наблюдают за битвой. Если воин демонстрирует силу и доблесть в бою, которая выделяет его даже на самом кровавом поле боя, то незнакомцы спускаются к нему, ко всеобщему удивлению и восхищению. Часто те, кого они выбирают находятся на пороге смерти, но это не имеет значения для их выбора. Они забирают избранного с собой, в холод и бурю, и юного воина больше никто никогда не видит. Некоторые говорят, что они исчезают с ударом молнии, а некоторые — что гигантский небесный корабль спускается к ним с небес, но никто не может сказать с уверенностью.

Этими незнакомцами являются Волчьи Жрецы: Избирающие Отважных. Юные воины, которых они забирают с собой подвергаются жестоким и трудным тестам, и если их души подобны стали, а ум остр, как клинок, то в их тело имплантируется наследие Лемана Русса, и они становятся Космическими Десантниками.

Тест Моркаи

Многие тесты должны пройти юные аспиранты, прежде чем они станут полноправными Космическими Волками. Многие тесты проверяют воина не на силу, а на ум и на духовною стойкость, многие бросают аспиранта в пучину смертельной опасности, из которой он должен выйти живым, хотя и не невредимым. В разных ротах разный набор тестов, но финальный тест всегда один и тот же. Этот тест несёт наименование теста Моркаи, по имени двуглавого волка, стража подземного мира мёртвых.

Те, кто проваливает этот финальный тест, попадают во власть волка Моркаи и забываются в мире живых навсегда. Тест длится приличное время. Воина вывозят за тысячу миль от Клыка и бросают на произвол судьбы в промерзшей пустыне Асахейма. Перед тем, как покинуть юного Волка, Жрец даёт ему выпить из Кубка Вульфена, и в его тело попадает самый первый, самый могучий и самый опасный компонент наследия Русса — могучая Канис Хеликс, носитель генетического семени Примарха.

Сила Канис Хеликс чудовищна и давно вошла в легенды. Миллионы аспирантов просто умерли, сделав один глоток, их тела были разломаны и искажены чудовищными судорогами отторжения. Тех, кого Канис не убивает, она превращает в ужасающих монстров. Тем не менее, эта часть является самой первой и самой важной на пути превращения в Космического Десантника, ибо без тех изменений, которые вносит Канис Хеликс, невозможна полноценная трансформация и имплантация дополнительных органов. Подвергнутый трансформации аспирант оставляется наедине с собой во льдах Асахейма. Он должен сам найти путь обратно в Клык, преодолев все опасности обратного пути. Канис Хеликс делает с телом аспиранта ужасные вещи: его тело искажается, он сам покрывается жестким мехом с головы до ног, и в его разуме не остается мыслей иных, кроме как набить брюхо свежим мясом и напиться горячей крови. Масса тела аспиранта возрастает почти в двое, кости меняют свою форму и частично срастаются вместе, а аорту пробиваются волчьи клыки. Но сама суть теста состоит не в том, чтобы пережить трансформацию, как бы болезненна она не была. Канис Хеликс пробуждает волчью натуру в человеке, и главное, что должен сдать аспирант это сразившись с тёмной стороной себя, одержать победу и взять зверя, пробуждённого наследием Русса, под контроль. Если он не сможет это сделать, то Зверь завладеет его телом, и он навсегда останется в звериной форме, став одним из легендарных Вульфенов. Для аспиранта стать Вульфеном это значит потерпеть одно финальное поражение и навсегда стать зверем, лишённым человеческой души.

Если аспирант успешно добирается до Клыка, то процесс его трансформации в Космического Десантника завершается в более спокойной обстановке. Ему имплантируют дополнительные органы, часть из которых помогают стабилизировать Канис Хеликс и завершить трансформацию. Не все воины способны полностью победить Зверя, и в моменты стресса они могут запросто снова обратиться в чудовищного зверя, одержимого жаждой крови и убийства. Таково проклятие Вульфена и оно по праву вызывает страх и ужас.

Те, кто успешно преодолевает дальний путь до Фанга и успешно проходит процесс завершения трансформации, принимается в Орден Космических Волков как брат и соратник. Как Десантники они живут сотни лет, плавают по Звёздным морям, и сражаются в бесконечных войнах с врагами Императора. Они сражаются с монстроидальными орками и слугами отвратительных Сил Хаоса. Они побеждают вызывающие трепет ужасы тиранидских вторжений и преодолевают опасности варп путешествий. Для человека, который родился и вырос среди пустошей Фенриса, это воистину жизнь среди богов.

Сыны Русса

Для тех, кто видел Космических Волков в битве, они олицетворяют высшую степень развития человека, вершину всего что было когда-либо создано человечеством. Тяжелые условия жизни на Фенрисе порождают людей, которые как нельзя лучше подходят на роль рекрутов в ряды Космического Десанта. Культура племён Фенриса требует верности своим соплеменникам и соратникам, и превыше всего — воинствующему королю племени, и эта культура как нельзя лучше перекликается с традициями и законами Адептус Астартес. Только самые лучшие воины Фенриса заслуживают возможность ступить в залы Небесных Воинов, и несмотря на то, что варвары сражаются всю свою жизнь только ради того, чтобы получить этот шанс — это не конец их пути, а самое его начало.

Рождение Легенды

Также как один фенрисианец на равных способен противостоять нескольким обычным людям, также и Космический Волк, даже не вооружённый, способен справиться с несколькими про¬стыми фенрисианцами. Таков масштаб изменений, которые приносит процесс трансформации в Космического Волка.

Аспиранты проходят сложный и комплексный процесс преобразования в Десантника. Они точно знают, что несмотря на всю мучительность процесса трансформации, боль временна, а сила, которую они обретут в результате — вечна. В конце концов на самом Фенрисе ничего не даётся, не оплаченное потом и кровью.

После того, как завершается хирургическая модификация, на месте сильного и мускулистого, но человека оказывается огромный, генетически модифицированный убийца, в одном шаге от того, чтобы стать идеальным инструментом войны. Генетическое семя, которое имплантируется в его тело, состоит из нескольких раздельных органов, каждый из которых делает с телом аспиранта маленькое чудо. Космические Десантники независимо от их происхождения имеют второе сердце и вспомогательное мульти-лёгкое, которое позволяет десантнику выдерживать массивные раны в области груди и всё равно сохранять боеспособность. Он может выдерживать и залечивать раны, способные убить простого смертного, находиться в состоянии холодного сна десятилетиями, дышать под водой, вдыхать и глотать яд без каких-либо последствий, плеваться кислотой и даже получать воспоминания и навыки врага, пожирая его мозг. Космические Десантники все как один творения Императора и все они несут частицу Его мощи.

Но как бы невероятно это не звучало, Космические Волки имеют способности, которые ставят их выше воинов иных орденов. Благодаря наследию Русса Космические Волки обладают очень острыми чувствами. Они способны уловить запах свой добычи в оке снежной бури, и понять по дыханию физическое состояние врага в самом пекле битвы. Со временем клыки Космических Волков вырастают до весьма заметной длинны. Эти клыки не просто украшения, ими Волк вполне способен прокусить бронежилет. Кожа старых Космических Волков становится прочной как дублёная шкура. Некоторые погружаются в генетическое наследие Канис Хеликс ещё глубже, и скальды Ордена знают много тёмных историй о том, какие ужасающие трансформации происходят с некоторыми Космическими Волками в угаре битвы.

Орудия воина

Но как бы не был могуч Космический Волк, вооруженный и одоспешенный он становится стократ более опасным и могучим противником. Непосредственно под кожей каждый десантник несёт сложный биологический интерфейс, известный как Чёрный Панцирь. Чёрный панцирь позволяет присоединять системы силового доспеха прямо к нервным окончаниям десантника. Сам по себе силовой доспех сделан из пластин адамантия и керамита, двух самых прочных известных человечеству материалов, и имеет системы усиления силы носителя. Десантник в силовом доспехе может ладонью сокрушать черепа и ударом ребра ладони обрубать голову человеку. Под защитой силового доспеха десантник может идти в атаку под ливнем вражеского огня, перепрыгивать самые глубокие провалы, сопротивляться давлению воды на глубине и даже сражаться в условиях глубокого вакуума. Каждый силовой доспех — это реликвия, за состоянием которой неустанно следят Железные Жрецы и мастера Ордена. Многие доспехи ордена имеют историю, более древнюю, чем Ересь Хоруса.

Но это не самое главное оружие, которое делает Космического Волка столь могучим воином. Все аспиранты изучают искусство фехтования, и каждый из них получает смертоносный пиломеч, который способен прорезать ледовые глыбы, как будто это груды масла, не говоря уже о человеческой плоти. Многие Волки также предпочитают более традиционное оружие Фенриса — огромные топоры, сделанные по самой современной технологии Империи и способные с одного удара развалить человека на две половинки. Такое оружие часто используется в паре с болт пистолетом — компактной версией священного болтера. Болтер это по-настоящему смертельное оружие, которое способно обрушить на врага ливень разрывных снарядов, каждый из которых способен разорвать человека пополам. Но среди Космических Волков болтеры доверяются только тем десантникам, которые уже зарекомендовали себя в битве и доказали, что способны сдерживать свои звериные инстинкты. Всё оружие, которое несут в бой Космические Волки, является вершиной мастерства адептов Адептус Механикус и только справедливо то, что в бой эти смертельные оружия войны несут самые лучшие воины Империи. Такое сочетание мастерства и естественных способностей доказало свою жизнеспособность на миллионе полей сражений.

Но Космические Волки считают своим самым могучим и надёжным оружием свой боевой дух. Космические Волки не испытывают страха, отчаяния, апатии и не знают сомнений. Их жизнь подобна воинскому раю тысяч диких религий- непрерывная война с чудовищными врагами за правое дело Богов, прерываемое только для пиров и соревнований в еде и выпивке. Мало что может свернуть их с пути истинного, ибо они уже имеют всё что может только пожелать истинный воин, и их верность братству и Ордену абсолютна. Более того, Волков соединяет в единое целое не абстрактная вера в далёкого бога, а вполне себя реальная вера в себя и своих братьев по оружию. Они знают, что твёрдыми шагами идут по пути бессмертной славы и в конце этого пути их ждёт славная смерть на поле боя, достойная настоящего воина. Именно поэтому, несмотря на всю свою дикость и кажущуюся примитивность, Космические Волки самые верные воины Императора, никогда не сворачивающие с праведного пути.

Клык

Ближе к центру обширного плато Асахейма располагается горный массив, вершины которого, пол легендам, скребут небеса. Самый высокий пик массива располагается в самом центре, и его высота поражает воображение. На вид он напоминает зазубренный клык, торчащий из пасти гор. Этот пик и крепость, которая построена на нём называется Клык Подобно клыку, пронзающему небеса, Клык вонзается в атмосферу Фенриса.

Крепость Клыка до сих пор считается одной из самых великих и неприступных крепостей за пределами Терры. Много раз за долгие годы Империи, она стояла непоколебимой стеной на пути сил беспорядка и Хаоса, которые разбивались об неё. Клык одет в броню невероятной прочности и невиданной толщины, и защищен вакуумными щитами, сравнимыми по мощности с щитами кораблей Имперского Флота. На стенах крепости располагаются турели с мощными защитными лазерами, которые способны низвергнуть на землю самый тяжелобронированный корабль. Эти могучие орудия имеют такой же возраст что и сам Орден, и термоядерные реакторы, которые их питают, являются памятниками технологий, которые ныне утеряны для всей остальной Империи.

Тёмные туннели, пробитые в толще скалы, наполнены многочисленными слугами и рабами ордена. Рабы ордена могут быть людьми, машинами, волками или чудовищной смесью этих трёх понятий, но все они сделаны с благородными намерениями. Говорят, что в Клыке туннелей больше чем волосинок на шкуре тролля, и что они простираются также далеко и глубоко, как простираются корни Мирового Дерева в глубины пространства и времени.

В глубине Клыка располагаются самые священные и почитаемые места Фенриса. Здесь, в глубине скалы, там, где нет света и тепла, и куда редко заходят живые, находится место последнего упокоения благородных воинов Ордена. Здесь спят сном смерти Дредноуты Ордена, ожидая пробуждения и призыва к оружию из уст Великого Волка. Дредноуты Космических Волков большую часть времени проводят во сне и просыпаются только тогда, когда они нужны на поле брани. Так как процесс полного пробуждения дредноута долог и сложен, то его можно проводить не чаще чем один раз в 10 лет. Чем старше дредноут, тем труднее его пробудить и тем сложнее ему полностью пробуждаться, для того чтобы быть пригодным для битвы. Несмотря на то что в глубинах Клыка спят более сотни Дредноутов, Волчьи Лорды с большой осторожностью используют этих могучих союзников. Выход на поле боя более чем пары дредноутов знаменует великую битву и великий поворот в Истории.

На самой вершине Клыка располагается космический порт Ордена, где сотни кораблей обслуживаются в бронированных ангарах. Каждый корабль несёт достаточное количество Волков на борту, чтобы изменить ход любой войны за один день или превратить любой город в развалины обстрелом с орбиты. В редкие времена просвета, когда облака над Клыком рассеивается, одинокий странник может заметить корабли, пристыкованные к докам на вершине Клыка, на таком расстоянии кажущиеся размером не более ворона. Именно отсюда начинаются все военные походы Волков в галактику.

Великие роты

Организация Ордена Космических Волков является результатом влияния личности их Примарха и воинских традиций Фенриса, а не строгих канонов Кодекса Астартес. Как результат Орден Космических Волков разделён на 12 Великих Рот, каждая из которых по своей структуре напоминает племя, которым правит Король-Воитель и совет старейшин.

Каждую роту возглавляет вождь, который несёт титул Волчий Лорд. Волчьи Лорды не подчиняются никому, кроме самого Великого Волка. Каждая рота имеет свой собственный штаб, или Логово, в пределах крепости-монастыря Космических Волков, Клыка. Во всех отношениях каждая рота представляет собой абсолютно самостоятельное подразделение, со своими боевыми и резервными отрядами, арсеналами, героями и космическими кораблями, а также ритуалами и традициями, которые они хранят ревностно и яростно.

Великие Роты многое берут от своего нынешнего Волчьего Лорда, включая и имя. Например, рота Бьерна Штормового Волка известна своим прямолинейным и громогласным подходом к планетарным атакам, как и их Волчий Лорд. Если Волчий Лорд умирает, то на его место становится избранник Компании, из самых заслуженных братьев, и Компания переименовывает себя, а если надо, то и реорганизовывает. Это приводит к весьма гибкой системе организации в ордена. Космические Волки имеют весьма большой срок жизни, если принимать во внимание их приверженность к ближнему бою, некоторые Волчьи Лорды в истории ордена перешагивали за свой тысячелетний рубеж.

Каждый Волчий Лорд выбирает себя символ из мифологии Фенриса, и этот символ украшает знамя Компании. Этот символ изображается на знамени Роты и часто используется как мотив при украшении доспехов воинов Роты. Не редко бывает так что новый Волчий Лорд меняет своё имя, для того чтобы оно перекликалось с новым символом роты, который он выбирает. Например, Эгил Серебренная рука, став Волчьим Лордом сменил имя на Эгил Железный Волк в честь мифического зверя, которого он выбрал как символ своей роты.

Несмотря на то что за время существования Ордена в его рядах были многие сотни Волчьих Лордов, многие из них используют одни и те же символы из века в век. Например, одним из самых популярных символов в веках является Дрекан Громовой Волк, который по легенде был повержен Леманом Руссом. В настоящий момент этот символ используется ротой Бьерна Громового Волка, но думается, что этот символ будет использоваться ещё долго после того как сам Бьерн отойдёт в историю.

Рота Великого Волка

12-й ротой Ордена является Рота Великого Волка. Когда умирает один Великий Волк, его приемника выбирают из числа тех Волчьих Лордов, которые на данный момент командуют Великими Ротами. Лорда выбирают бросанием рунных камней в древний Череп Дракона, который расположен в самом сердце Клыка. На каждом камне рунами написано имя претендента. Тот претендент, который собирает наибольшее количество камней, становится новым Великим Волком. Несмотря на то, что чаще всего один претендент побеждает с явным отрывом, иногда бывает так что, два претендента набирают равное количество голосов. В таком случае кто станет новым Великим Волком решается дуэлью, которая проходит в Главном Пиршественном зале. Эта дуэль во многом повторяет ту дуэль, которая произошла между Императором и Леманом Руссом в далёкие времена Великого крестового похода, и это символизм не случаен. Победитель, с улыбкой на устах помогает встать на ноги побежденному и все присутствующие восхваляют его, как Великого Волка.

Рота Великого Волка в общем и целом является точно такой же ротой, как и все остальные, за рядом существенных отличий. К роте Великого Волка причисляются все Жрецы Ордена: Рунные, Железные и Волчьи. К роте Великого Волка также принадлежат и Дредноуты, которые хранятся в вечном стазисе в глубинах Логова Роты. Все эти важные части Ордена в целом прикомандировываются к силам иных рот тогда, и только тогда, когда это считает необходимым сделать Великий Волк.

В отличие от символов иных Рот, символ Роты Великого Волка всегда один. Это Волк-Который-Охотиться-Среди-Звёзд. Этот символ является геральдическим гербом самого Русса и с гордостью реет на знамёнах роты и ордена.

Великий Круг

Великий Круг Космических Волков располагается в Зале Великого Волка на вершине Клыка.

Этот круг отображает организации ордена Космических Волков. Каждый сегмент круга украшен символом той Роты, которую он отображает. Во время пиршеств, которые объединяют всех воинов Ордена, традиционно Волчий Лорд и-его свита сидят на местах, ограниченных сектором их Роты. Центральный круг несёт символ Волка-Который-Охотиться-Среди-Звёзд и отмечает место Великого Волка. Камень вращается вокруг своей оси, чтобы отмечать какой Волчий Лорд в данный момент несет этот почётный титул.

На каждом, из каменных секторов крута легко может разместиться боевой танк, а весит он столько, что требуются усилия нескольких самых могучих десантников для того, чтобы его поднять и сдвинуть. Все камни-всегда изготавливаются и ставятся на проложенное место с величайшей осторожностью, ибо сказано, что расколоть Именной Камень Роты — это обречь роту на бесславный конец. Когда Волчий Лорд умирает, его камень удаляется из круга и-переносится в Пещеру Героев, где все камни Волчих Лордов ставятся в круг вокруг самого первого и самого древнего именного Камня — камня самого Лемана. Русса, здесь они лежат, образуя огромные концентрические круги, как память о величайших героях Ордена и Империи.

Полководцы Клыка

Рота Брана Красная Пасть

Бран Красная пасть, символом роты которого является Окровавленный Охотник, не любит ничего более охоты под полной луной. Бран обладает инстинктивной хитростью истинного охотника, и всегда его Серые Охотники залегают в засаде в нужном месте, чтобы напасть с тыла на отступающего под давлением с фронта врага. Ярость воинов его роты вошла в легенды — многие враги, попавшие в окружения сил Брана бывают буквально разорванными на куски.

Знак Окровавленного Охотника всегда ассоциировался с Знаком Вульфена, и действительно многие воины Роты несут в себе это проклятие. Ходят слухи, что даже сам Бран меняет форму, если его сильно захватывает охота.

Эгир Убийца Кракенов

Произошедший из прославленного рода, который правит южной грядой островов, Эгил является по-настоящему крепким орешком. Люди юга имеют тёмную кожу и такой же темперамент, и славятся как опытные исследователи и мореплаватели. Они бороздят дикие моря Фенриса, выискивая морских монстров, и гарпунами и алебардами наготове. Говорят, что сам Эгил получил своё прозвище тогда, когда во время одной такой охоты многопалый морской монстр смахнул его с падубы корабля и утащил в глубину. Когда они оба снова показались на поверхности, кракен был мертв, а сам Эгил на всё море провозглашал свой триумф. Он утверждал, что удавил кракена его же щупальцами.

Знаком Убийцы Кракенов является икона Морского Волка. Его рота всегда предпочитает выдвигаться на поле боя на транспортных машинах, и использовать большое количество мотоциклистов для прикрытия флангов. Также рота Эгила достигла совершенства в абордажных боях. Всякий раз, когда Космические Волки путешествуют по морю звёзд, рота Эгила идёт на самом острие.

Эрик Моркаи

Если остальные Волчьи Лорды и знают страх, то они боятся Эрика Моркаи. Названный так в честь Двуглавого Стража Загробного Мира, Эрик был мрачным и требовательным, ещё до того, как стал Волчьим Лордом и принял икону Моркаи как свой геральдический знак. Рота Эрика включает наибольшее количество Волчьих Разведчиков, опытных ветеранов, которые прошли вместе с Эриком огонь и воду, и которые во многом копируют его манеры и характер. Эрик решает все проблемы, быстрым и неудержимым применением насилия — он был выбран на свой пост как раз из-за своей кровавой эффективности, а не из-за характера как многие до него. Более уравновешенный брат близнец Эрика, Ирнст Мудрый в своё время покинул роту своего брата чтобы служить в роте Великого Волка рунным Жрецом. Это поступок Эрик до сих пор не простил своему брату.

Гуннар Красная Луна

Волк Красной Луны это ужасающий бог возмездия в фенрисианской мифологии. Это чудовищный скелет волка, который неустанно рыскает по Семи Преисподням и пожирает души недостойных, но при этом ни грана плоти костях. Но тот, кто выбрал эту икону как свой герб, также широк как менгир. Громогласный, вечно хохочущий Гуннар в своей роте отдаёт предпочтение Длинным Клыкам, именно за то, что они являются прекрасными собутыльниками за пиршественным столом и верными соратниками на поле боя. Большой любитель рассказывать баллады и басни, Гуннар взял себе икону Красной Луны после вторжения на Сферу Баллита, где, по его собственным словам, Гуннар убил столько Эльдар, что их кровь окрасила луну в красный цвет.

Логан Гримнар

Великая Рота Логана Гримнара фанатично предана своему лидеру. Каждый воин роты яростно гордится своей связью с высшим Лордом Ордена и стремиться добиться его благоволения и одобрения. Логан Гримнар считается что ход целой войны может быть повернут, если несколько доблестных героев в нужном месте и в нужное время, и потому он сильно полагается на своих Волчих Стражей. Соревнование за место в элите роты самое яростное в Ордене.

Харальд Волк Смерти

Харальд Волк Смерти взял как свою икону Жадные Челюсти. Этот символ олицетворяет Время Волка, когда Моркаи проглотит солнце, предвещая конец всему, и тьма окутает всё сущее.

Сам Харальд едет в бой на огромном снежном волке, Ледяном Зубе. Говорят, что обоняние Харальда так чувствительно, что он может почувствовать запах страха своей жертвы за несколько километров. Когда его Великая Рота отправляется на войну, её сопровождает целый сонм волкообразных тварей: живых, кибернетических и даже призрачных.

Бьёрн Штормовой Волк

Военные компании роты Бьерна Штормового Волка всегда сопровождаются звуком, громогласным и богатым на полутона. Сам Бьерн подобен рыжеволосой горе мускулов, для которой понятия спокойствия и планирования мало знакомы. Он взял в качестве геральдического символа икону Громового Волка, который отличается такой же яростью и безбашенностью как и сам Бьерн.

Бьерн наполняет тишину своим грохочущим голосом, также как он наполняет собой свой Терминаторский доспех. Он известен тем, что может прервать речь важного Имперского чиновника отрыжкой (или чем похуже), если тот начинает его утомлять. Атаки роты Бьерна всегда включают большое количество тяжелого оружия, мотоциклов и Защитников — короче всего, что производит на свет как можно больше шума. Великий Волк мудро использует роту Бьерна для лобовых атак, оставляя работу, связанную со скрытностью роте Эрика Моркаи. Сам Бьерн называет всё что связано со скрытым проникновением и маскировкой «слабачеством».

Эгил Железный Волк

В Фенрисианской мифологии Железный Волк — это титаническое существо, которое спит под Асахеймом. Он настолько велик что горы- это мех на его хребте, а железные жилы в тверди камня — его вены. Если это так, то роты Эгила Железного Волка вынула из него не мало жил, ибо эта рота обладает самой большой стаей железных зверей войны. Бронетанковые клинья роты Эгила завоевали себе смертоносную репутацию по всей Империи. Чаще всего тяжелые танки идут в лобовую атаку, в то время как пешие подразделения на транспортных машинах окружают противника, чтобы не дать ему уйти из под гусениц. Сам Эгил, уродливый здоровяк с редкими зубами и массой имплантантов, едет в бой на личном Ленд Рейдере, который до сих пор несёт щит его старого племени.

Кром Драконий Взор

Кром Драконий Взор также известен под прозвищем «Злой глаз», силой своей личности и воли способен вогнать в ступор почти любого простого человека. Кром не переносит дураков и вырвал горло многим из них. Кром любит принимать участие в разнообразных соревнованиях с другими Волчьими Лордами, будь то соревнование по еде, питью, охота или дуэль. Более всех он преуспел в соревновании, известном как Кинжальный Взор. Но, как и все Космические Волки, Кром предпочитает доказывать своё превосходство на поле боя. В его роте много Волчьих Стражей, ибо Кром верит в то, что доблесть должна вознаграждаться почётом, где бы она не была проявлена.

Гербом Крома является Солнечный Волк, логово которого располагается в утробе солнца, и он нападет на Фенрис с каждым рассветом.

Свен Кровавый Вой

Воины Роты Свена Кровавого Воя покрывают свои тела татуировками, изображающими руны и сцены из саг, сложенных об их подвигах. Сага самого Свена настолько длинная и богата событиями, что всё его тело покрыто татуировками, и всё равно не хватает места. В конце концов она начал использовать кожу своих врагов, как холсты для отображения своей саги.

Свен использует в качестве геральдического герба символ Огнедышащего Волка, вулкана, расположенного в сотне лиг к северу от Клыка. На пирах воины роты часто демонстрируют опасные трюки, связанные с выдыханием огня и хождением по углям, что по словам Свена «согревает его людей». В конце концов, все воины роты больше всего любят запивать сильно приправленное специями мясо огненной выпивкой. Кровавый Вой идёт в бой во главе орды опытных в ближнем бою Волков, и говорят, что самые ярые во время боя выдыхают огонь, пугая врагов злобным смехом.

Кьярл Гримблод

Яростный соперник Свена Кровавого Воя и его роты, Кьярл в качестве герба использует символ Огненного Волка. Фенрисианские мифы повествуют, что Огненный Волк горит, но не сгорает, и что именно его огненный голос заставляет таить снега и ледники. Сам Кьярл обладает очень тонкой интуицией, и многие даже говорят, что он способен видеть будущее в огне, хотя никто не говорит этого ему в лицо. Его рота использует большое количество огнемётных видов оружия, включая целых двенадцать Ленд Рейдеров Искупителей. Воины Роты проходят особый вид посвящения — только если Серый Охотник сумет убить своего врага огнём, только тогда он получает право окрашивать перед боем своё лицо кровью и нести титул Красного Охотника.

Рагнар Чёрная Грива

Великая Рота Рагнара Чёрной Гривы не имеет себе равных по количеству побед, уступаю только Роте Великого Волка. Рагнар по праву несёт титул самого талантливого Волчьего Лорда современности. Несмотря на то что он не так здоров, как легендарный Бьерн Штормовой Волк, и ещё не постиг мудрости, которой обладает Логан Гримнар, его ярость в бою вошла в легенды. Рагнар чаще всех выходит победителем в ежегодных дуэлях Волчих Лордов, которые проводятся на самой высокой точке Клыка. Роте Рагнара часто достаётся честь первыми броситься в пекло планетарного штурма, и именно это то, что его воины умеют лучше всего. Они признанные мастера использования для высадки десантных модулей и стаи Рагнара по праву несут звание Когтей Русса.

13-я рота

Пустой черный камень вставлен в Великий Круг в память о 13-й роте Джорина Кровавого Воя. Его рота была известная как Братья Вульфены. Именно 13- рота бросилась в Варп врата в след за Мангусом Рыжим, подчиняясь приказу Русса «преследовать предателей до края вселенной». Вообще Черный Камень стоит в круге в память обо всех Ротах, которые за долгую историю Ордена были полностью уничтожены, пропали в Варп! или, что страшнее всего, отказались от своих клятв верности и были отлучены. Подобная недосказанность вызывает массу слухов и спекуляций. Говорят, что для роты и её Волка нет оскорбления тяжелее чем «его Рота ходит по тринадцатому камню».

Война в Море Звёзд

В поздние периоды 41-ого тысячелетия Космические Волки были связаны в войне, без отдыха и передышки. Многие жрецы уверены в том, что приближается Время Волка, когда Страж подземного мира Моркаи поглотит солнце Фенриса и всё живое будет биться в Последней Битве, пока тьма и смерть будут править звёздами. И если это так, в одном можно быть уверенным, Космические Волки будут гореть гордо и долго, до тех пор, пока тьма не поглотит всё сущее.

Зачистка Звездолома

739. М41

Титанический флагман флота Вааагх! Боголома вырвался из Варпа в центре местного облака зелёной эктоплазмы.

Волчий Лорд Финн Горесон известный своим упрямством и яростностью, сразу перенаправил свои не очень большие флотские ресурсы на перехват космического левиафана.

Финн одержал победы в целом ряду первичных столкновений. В одном бою он очень удачно протаранил киллкрузер Длинный Зуб и разломил его пополам, не понеся повреждений. Фланманская боевая баржа Роты также протаранила сам левиафан, и Финн лично возглавил абордаж. Зачистка левиафана продолжалась большую часть шести месяцев, несмотря на все трудности, закончилась полным успехом Волков. Отрезанная голова босса Боголома с тех пор украшает пояс Финна.

Воспевание саг

741. М41

Инквизитор Бастлек Грим, присутствуя на Великом Пиршестве Геррода Красной Бороды, используя свои аудио имплантанты, записал рассказанные там саги и позднее они вошли в Имперские Хроники под наименованием Война Гигантов.

Битва при Жерле Мальстрима

781. М41

Великая Охота известного своим уродством Волчьего Лорда Осрика Три Кулака закончилась, когда он, обходя Мальстрим, попал в засаду со стороны превосходящих Сил Хаоса. Массивный флагманский корабль сил Хаоса, Буря Ненависти, покалечил флагман Осрика, Клык Пустоты, одним бортовым залпом. За несколько минут до того, как их корабль был превращен в кучу осколков вторым залпом, Осрик и его воины покинули корабль, стая за стаей. Используя миниатюрные двигатели они, можно сказать пешком, пересекли пространство между гибнущим Клыком и Штормом Ненависти. Несмотря на то, что до Шторма добрались лишь 30 человек, они смогли проникнуть под корпус корабля Хаоса, пробиться к мостику, и обратить огневую мощь флагмана против его же союзников, переломив ход сражения.

Смерть Ур-Больга

818. M41

Ур-Больг, отец всех гигантов, напал на бронированные фьорды Асахейма и учинил там заметную разруху. Титаническое существо было повержено, когда Трот Пол Головы ослепил его пламенным клинком и прогнал обратно в океан.

Охота на Охотников

322. М41

Пиратская Кабала Расколотой Руки беспрепятственно проникла в пределы защитной сети Некрополиса Луэтин. Прежде чем пираты успели начать свою кровавую работу, они сам попали в засаду, расставленную Волчьим Лордом Эриком Моркаи и его ротой. Воины роты выпрыгивали из окон небоскрёбов, чтобы напасть на летающие транспорты пиратов. Резня была чудовищной.

Конец Чести

837. М41

Во время Войн Затмения, Космические Волки сражались бок о бок с десантниками орденов Ангелы Мщения и Разрыватели Плоти на церковном мире Люциен Прайм. Во многом благодаря яростной контратаки Разрывателей Плоти, Имперским войскам удалось повернуть исход битвы за Хайв Ратспир и начать вытеснять Десантников Хаоса, которые терроризировали город, за его пределы. Тем не менее, Разрыватели Плоти продолжили убивать всех без разбора, даже тогда, когда ренегаты Хаоса были изгнаны из города. Несмотря на уверения Магистра Ордена Сета в том, что его воины просто продолжают зачистку коррумпированных Хаосом сектантов, Волки не поверили этому и в свою очередь напали на Разрывателей. В результате битвы брат пошел на брата и жертвы с обоих сторон исчислялись сотнями. Это ужасающее событие получило наименование Конец Чести.

Низвержение демонства

853. М41

Радикальный Инквизитор Куэрриан сумел обратить силы Хаоса друг против друга на планете Йаугедон. Великая Рота Свена Кровавого Воя, которая отчаянно сражалась с демоническими силами, защищая планету, с удивлением обнаружила, что силы Кхорна и Слаанеша сражаются друг с другом, не обращая внимания ни на что другое. Удивлённый сверх всякой меры Свен отдал приказ своим силам не вмешиваться, и когда пыль осела, его воины, при поддержке контингента под командованием Куэрриана, довершили полное уничтожение сил демонов.

Несколько дней спустя на планету прибыли представители пуританских фракций Инквизиции, с целью казнить Куэрриана за ересь. Свен вмешался в противостояние Инквизиторов, и предотвратил то, что он считал величайшей несправедливостью. Под полной луной разразилась полномасштабная война. Несмотря на то, что Космические Волки в конце концов отступили, они сделали это не раньше, чем Куэрриан успел бежать.

Оно пришло из варпа

877. М41

Космические Волки Великой Роты Энгрира Убийцы Кракенов оказались неподалёку, когда чудовищная аномалия пробила Варп Врата Стота. Объект из чудовищно мутировавшей живой плоти, длинной в двенадцать тысяч миль, появился из разрыва. Его долгое время не могли классифицировать, пока один из ксенобиологов не догадался что это вакуумный кит, который сильно мутировал во время пребывания в Варпе. Когда монстр попытался поглотить астральную крепость Периллы, Космические Волки атаковали его с использованием бронебойных абордажных торпед. Оказалось, что планетарного размера хищник имеет свою собственную экосистему, и совсем не дружественную. Основную массу населения составляли Реморы — вампирская раса двуногих варп-полукровок. После долгой войны на просторах космического кита и в его внутренностях, Энгир и его люди сумели пробиться к кровеносной системе твари и разметить термальные заряды в районе его жизненно важных органов. Они сумели бежать из внутренностей твари за считанные минуты до того, как она распалась на части в облаке отравленной крови. Периланский Газовый Пояс образовался из её останков.

Пришествие Эклезиархии на Фенрис

886. М41

Делегация Эклезиархии прибыла на Фенрис, чтобы произвести инспекцию, и проверить слухи о том, что Космические Волки покланяются языческим богам. Ко всеобщему удивления Космические Волки открыли огонь по кораблям Эклезиархии, как только они оказались в зоне действия пушек Клыка. Годом позднее другая делегация, в сопровождении трёх полных орденов Адепта Сороритас попытались силой прорваться на Фенрис. После 3-х недельной войны, Эклезиархия решила, что проще не будить спящую собаку, и отступилась.

Расколотый союз

895. М41

Когда Орочий Вааагх!!! Гримтуска Кровожара поглотил в огне войны целый сектор Ателак, не только силы Великой Роты Эгила Железного Волка пытались этому противостоять. В северо-западной части зоны боевых действий оркам также противостояла рать Эльдарских Аспектных Воинов. Их действия в частотности помогли Волкам избежать окружения и полной аннигиляции. Эгил собрал богатую жатву орочьих голов, и когда он в личном поединке убил самого Гримтуска, война начала складываться не в пользу орков.

Позднее Автарх Элендил посетил тронную комнату Эгила, его свита Жалящих Скорпионов с почтением несла тела павших в битве Волков, в качестве дара. К сожалению, то, что должно было стать посольством, обернулось кровавой баней, всё из-за одного неточного перевода. Но насилие в Тронном Зале стало лишь предвестием тех рек крови, которые были пролиты, когда весь сектор превратился в одну большую арену трёхсторонней войны.

Битва при Монтбергском космодроме

897. М41

Когда силы Флота Улья Колос обрушились на имперский мир Теракс, имперские вооруженные силы на этой планете были признаны неадекватными для того, чтобы отразить непрерывные нападения на планету. Верховное главнокомандование Имперских Сил на планете отдало приказ к полной эвакуации всех вооружённых сил, с целью последующей бомбардировки планеты с орбиты. Это не оставляло поселенцам Теракса никаких шансов на спасение. Бран Красная Пасть был более чем разгневан подобным решением. Несмотря на то, что он сам не мог оставить линию фронта, он отправил в космопорт Теракса два полных взвода Серых Охотников. За несколько дней Волки сумели собрать из эвакуировавшихся жителей планеты весьма пристойное ополчение, вселив в них уверенность в себе и научив их правильно применять методы борьбы с тиранидами. Несмотря на все трудности, Серые Охотники и их новые рекруты сумели удержать стены космопорта до того момента как последние поселенцы эвакуировались с планеты. Когда шесть оставшихся в живых Охотников прибыли обратно в расположения Роты, Имперское командование потребовало от Брана лишить их всех званий и разжаловать. Вместо этого Бран сделал их своими Волчьими Стражами.

Потерянная рота Свенгара Рыжего

912. M41

Пройдя через варп-червоточину, Свен и его воины обнаружили, что она перенесла их далеко за пределы галактики, даже дальше чем расположены печально известные Призрачные Звёзды. Космос вокруг них был пуст, как душа еретика. Люди Свенгара начали шептаться о призрачных голосах, которые они слышат в темноте ночи, и которые обещают им безопасную гавань. Когда флот уже был готов повернуть обратно, на экранах появилась тёмная и неизвестная планета. На ней Космические Волки нашли цивилизацию высоких и благородных людей, которые жили в роскоши и достатке, созданном своими руками. Обрадованные, что они наконец нашли новую базу для операций, Свенгар и его люди, встали на отдых, и за гостеприимным пиршественным столом рассказали много историй своих войн и странствий благодатным слушателям. И совершенно случайно Свенгар обнаружил что гостеприимные хозяева со всем не люди. Он и его воины сражались храбро и отчаянно, но с тех пор о нём и о его роте ничего не было слышно более.

Богомерзость Тиракса

954. М41

Легенды Тиракса гласят что в глубинах подземных корней Хайва Мортис нечто ужасающее и могучее нашло свой приют. Несмотря на то, что тварь убила сотню людей во время кошмарных нескольких месяцев, сигнал о помощи был послан только тогда, когда погиб один из представителей местной аристократии. Логан Гримнар и его элитные стаи Громоволчьих кавалеристов развернули охоту за тварью. Легенда о гигантских воинах, которые едут в бой на демонических волках с металлической шкурой распространилась по всей планете.

Торгир и Стальной Дракон

963. М41

Когда Буревестник Волков «Погибель Драконова» получил сигнал бедствия с феодальной планеты Исольде, Космические Волки быстро выследили биомеханического монстра, который терроризировал планету. Но Космические Волки не учли кислотного дыхания монстра. Поток кислоты обрушился на Буревестник, и он потерпел крушение.

Из всех его пассажиров выжил только Торгир Красная Рука. Его терминаторский доспех защитил его от взрыва. Он выследил тварь и разъярил её ударами. Хитрым маневром он завлёк её к великому каменному кафедральному собору в Лофтспире. Ярость твари сломала стены собора. Медленно, но неотвратимо шпиль собора обрушился на шею твари, убив её насмерть. Торгир тоже был погребён под тоннами обломков, но, когда благодарные жители Исольде выкопали его, он был жив, хоть и помят.

Война на дне Океана

966. М41

Империя Тау, проникая всё глубже и глубже в Имперское пространство, начала подводные разработки на дне океана планеты Квариан Альфа. Только через полное десятилетие подводно-подземный комплекс Тау был обнаружен детекторами Империи. Имперская Гвардия не имела возможности вести боевые действия в таких условиях, и тогда Космические Волки вышли на сцену.

Гуннар Красная Пасть и его роты произвели десантирование на одном из небольших и редких островов Квариама, и напали на гарнизон Воинов Огня, расквартированный там. Закрепившись на берегу, Гуннар и его воины начали массивную подводную атаку, с использованием Ленд Рейдеров. Ленд Рейдеры выдвинулись по дну океана, их адамантитовые корпуса хорошо защищали пассажиров от давления.

Когда танки приблизились к инопланетным постройкам на дне моря, и выгрузили свой десант Терминаторов, на встречу им выдвинулись специальные разработанные подводные боевые доспехи Тау. В отчаянной и безмолвной схватке на дне моря, несмотря на мобильность и огневую мощь вооруженных миниатюрными торпедами доспехов Тау, Волки одержали победу и разрушили подводный комплекс.

Битва при Паренксе

981. М41

Во время Бадабской Войны, пираты Красных Корсаров заманили ударный крейсер Космических Волков «Волк Фенриса» в засаду в районе Паренкса. Пробив корпус крейсера, пираты обрушились на Волков в жестоком абордажном бою. Гнирл Синий Зуб отважно сражался в битве один на один с самим Хароном Чёрное Сердце, но был разорван его силовым когтем. Волк Фенриса был захвачен и стал самым ценным призом Харона по сию пору.

Отмщение за Лорда Громового кулака

983. М41

Рагнар Чёрная Грива поразил в личном поединке Горокса Кровавого Кулака, убийцу своего повелителя и наставника. Волчий Лорд и его отборные воины разгромили силы Кровавого Кулака одним точным и смертельным ударом, во время так называемой Резни на Могиле Мира. Рагнар стал приемником своего погибшего Волчьего Лорда — Берека Громового Кулака, и сам занял его место во главе Роты.

Великий Пожиратель приходит на Шадарак

998. M41

Один из осколочных слотов Тиранидов напал на отдалённый, пустынный и холодный мир Шадарак. Замерзшим Имперским Гвардейцам, которые составляли гарнизон на планете, помочь выжить могло только чудо. И когда из метели появились Космические Волки, судя по всему, чудо свершилось. Ведомые Скольдом Серой Шкурой, Волки присоединились к гвардейцам в их битве. Сражаясь до последнего, Волки активировали взрывное устройство, которое погубило бессчетное количество Тиранидов, и помогло выжившим улететь с мира-ловушки. С тех пор Шадорак принадлежит ордам Тиранидов, но твари усвоили суровый урок — обходить стороной Сынов Русса.

Вульфены — в бой!

999. M41

Когда группа армий «Клинок Крида» была сформирована из добровольцев, для того чтобы нанести удар по силам Хаоса в их логове — оке Ужаса, многие высшие офицеры Кадии считали, и не без основания, что они тем самым обрекают себя на ужасную и бесполезную смерть. В их задачу входило нанести удар по базам Хаоса на адском мире Душа Пустоты. Тысячи кадианцев погибли от ужаса и боли в первые часы высадки. Но как только демонические рати стали окружать контингент кадианцев, произошло что-то необыкновенное. Из призрачных зелёных огней демонического мира, стая за стаей, стали возникать звероподобные силуэты. Двуногие только в самом общем смысле этого слова, с заросшими мехом телами, с остатками силовых доспехов, прикрученных к телам ремнями из кожи демонов, они обрушились на демонические рати, когтями и зубами разрывая их в нечеловеческой ярости и злобе. Даже на двух ногах, они были ужасающим зрелищем. Те немногие кадианцы, которые бежали с демонического мира и донесли весть о резне до командования, говорили о том, что эти твари ничем не лучше ужасов демонства. Так до Империи впервые дошла весть о потерянной 13-й роте, знаменуя её возвращение в историю галактики.

Зимние Волки

999. М41

Звёздный час Лукаса Хитроумного наступил тогда, когда он и его Кровавые Когти были изгнаны на планету Эликсир непрощающим ничего Волчьим Лордом Дворжаком. Зелёный и плодородный мир некогда был богат железом, но орочьи орды, которые его населяли, выбрали всё железо до последней капли. Более того, правящий планетой безумный орочий гений, Мегамек, построил из собранных материалов сотни боевых машины всех видов и размеров, от простых Дредов до титанических Гарантов, и уже готовил выплеснуть в галактику свой Вааагх! Мегамек.

Собрав и изучив всю известную ему информацию об Эликсире, Лукас узнал, что основу мира составляет Климатроп, древнее устройство, которое поддерживает температуру планеты на пригодном для обитания уровне. Лукас и его стая юных сорвиголов совершили невозможное — на прыжковых ранцах прорвались в бункер управления Климатропом, пробиваясь через орды орков, и подорвали его связками противотанковых гранат, с тем чтобы позднее через подорванную крышу скрыться на своём Буревестнике.

В течении следующих недель температура на Эликсире падала, до тех пор, пока вся планета не погрузилась в пучину снега и льда. Металлические монстры Мегамека распадались один за другим, смерзаясь в цельные куски металла, не сделав ни одного выстрела. Когда Лорд Дворжак и его Рота прибыли на планету они были в восторге от привычного им климата, чего никак нельзя сказать об орках.

Исчезновение Русса

Каждые 1000 лет могучий и-древний дредноут, Бьерн Могучая Рука, просыпается от своего сна без сновидений. Он собирает все рунных Жрецов ордена и пересказывает им все древние саги, проверяя их знание своего наследия. Нижеследующий текст является прямым переводом одной из саг, касательно Исчезновения Русса, записанной в 7.662.М35.

«Пир в честь Вознесения Императора был самым лучшим из всех, что видели Космические Волки. В честь финальной победы Императора над Великим Злом, сотни его сынов присоединились к веселому разгулу. Факелы вдоль стен горели как звезды, наши души воспаряли к самому потолку от счастья. Зал дрожал от веселого смеха и песен. Во главе стола в окружении вернейших друзей сидел сам Король Волк, Леман Русс.

Великий Примарх еще раз поднялся на огромный стол, тот же самый, на котором он некогда сражался с самим Императором, века назад. Один за другим замолкали другие голоса. Речи Русса были легендарны.

Проходили секунды. Затем минуты. Все глаза были обращены к Руссу, и зал был тих, как могила.

Но Примарх не говорил не слова, и его тело оставалось в неподвижности. Мы, те кто сидел близко к нему, могли видеть, что его глаза подернуты дымкой, а тело сведено спазмом. Медленно тихий шепот раздался в естественном амфитеатре, все спрашивали, что, во имя Глаза Кракена, происходит. Наверное, это какая-то шутка? Несомненно, в этой тишине, наш Примарх громогласно и со смехом потребует еще эля? Это вызов в каком-то роде, или что хуже? Мы не могли сказать, и никто не отваживался спросить.

Неожиданно, Русс с грохотом рухнул на колени, погрузив зал в тишину еще раз. Он повернул голову к своим самым верным соратникам, и тихим голосом, который даже я не мог слышать, отдал приказы. Его лицо покрылось морщинами, когда он обратился к толпе воинов, и его печальные слова кинжалом вонзились в сердце каждого Волка. Как один, Примарх и его свита покинули-зал, только я, самый молодой из его приближенных, был оставлен позади.

Каждый год в один и тот же день повторяется то пиршество. Каждый раз мы наполняем его рог, в надежде на то, что он вернется. Семь долгих, печальных лет, прошло, и Русс все еще не вернулся к нам. Было тяжелое время, и говорили, что самая жестокая из Долгих Зим бушует на планет, когда Волчьи Лорды пришли к решению. Если Русс к нам не возвращается, то мы сами должны его найти. Избранный как первый после Русса Великий Волк, я провозгласил первую Великую Охоту.

Все Компаний Волков погрузились на свои корабли, и отплыли по Морю Звезд в разные стороны. Рассказы обо всех битвах, которые были в том походе, обо всех открытых и захваченных планетах, слишком длинны для любой саги. Но наш поиск не принес плода, кроме разочарования и пророчеств. И первая Великая Охота закончилась во скорби».

Не секрет, что иногда Русс посылает видение самому мудрому из рунных Жрецов, говоря напрямую с его разумом. Жрецы говорят словами самого Русса, и новая Великая Охота начинается вновь. Несмотря на то, что наша главная цель все ускользает от нас, множество славных дел было совершено, и много великих побед одержано во имя Русса. Но мы верим в его последние слова: когда-нибудь он к нам вернется. Для последней битвы. Для Времени Волка.

Первая война за Армагеддон

За последние несколько веков Космические Волки участвовали в большем количестве войн и конфликтов, чем за всю свою предыдущую историю со времён Ереси Хоруса. Но одним из самых заметных конфликтов этого периода стала Первая Война за Армагеддон, титаническое столкновение с силами Архиврага, которое погрузило в пучину войны один из значимых миров Империи, но которая до сих пор остаётся вычеркнутой из всех хроник и записей.

Производственный мир с огромным населением и производственными мощностями, Армагеддон до сих пор остаётся одним из ключевых миров Империи. Как и все подобные ему индустриальные планеты, Армагеддон населён миллиардами людей, которые наполняют тесные и душные коридоры титанических городов-ульев. Мятежи и смуты не редки для таких миров. В период третьего века 41-ого тысячелетия смута пустила глубокие корни на Армагеддоне, и почти всю планету охватила лихорадка кровопролития, делая планету готовой к поглощению силами Хаоса. Если бы жители Армагеддона знали бы о том, какой ад они призывают своими смутами, они бы до сих пор бы радовались бы каждому часу своего отчаянного и беспросветного существования.

Хаос в зените

И пришли они из Ока Ужаса: военный флот Ангрона, Демона-Примарха легиона Пожирателей Миров и самого возлюбленного сына Бога Крови. Во главе флота шествовал его флагман, Пожиратель звёзд, космический левиафан настолько колоссальных размеров, что по сравнению с ним ударные крейсера Пожирателей Миров казались стаями пираний, идущими по следу титанической акулы. Каждый коридор и каждая щель Пожирателя кишели безумными от жажды крови сектантами Кхорна, его десантниками и прочими слугами Бога Крови.

Несмотря на героические усилия Имперского Флота, гигантский корабль пробивался в глубину системы Армагеддона с ужасающей неумолимостью. Ангрон лично возглавил первичную высадку и целый ливень мутировавших десантных кораблей обрушился на планету, как будто сами небеса окрасились кровью и начали падать на землю. Более того, предательство подняло свою уродливую голову — более половины полков Армагеддона обратили своё оружие против своих собратьев, их ряды оказались наполнены предателями и еретиками. В течении недели тотальная война развернулась по всему главному континенту планеты, Армагеддону Прайм. Демоны с воем уничтожали скованных ужасом мирных жителей, а предавшие Титанические Легионы сотрясали землю своими шагами. Единственной надеждой лояльных Императору стало отступление через экваториальные джунгли к Армагеддону Секундус, и отчаянные призывы о помощи из вне. Они оставили позади чудовищный ландшафт, костные равнины, прорезанные реками ядовитой крови.

Челюсти Великого Волка

Безумные воины Ангрона завоевали Армагеддон Прайм с пугающей лёгкостью, останавливаюсь только для того чтобы воздвигнуть титанические монументы во славу Бога Крови. Часто тела убитых ими людей возвышались также высоко, как и шпили Ульев. Эта малая, но важная задержка сил Ангрона не была потрачена за зря силами Империи. Когда силы Хаоса ринулись через джунгли к Армагеддону Секундус, они откусили больший кусок, чем в силах были прожевать. Космические Волки ответили на призывы Армагеддона о помощи. Более того, сам Старый Волк Логан Гримнар прибыл на планету и его доминирующее присутствие, и вдохновенная риторика собрали людей Армагеддона под новые знамёна и придали им отвагу и решимость. Ангрон и не подозревал, что на другом берегу реки Харон его ждут миллионы воодушевлённых солдат, готовых противостоять ему до последней капли крови.

Перед лицом численного превосходства тысяча к одному, Космические Волки тем не менее перешли к активным действиям. Гримнар лично возглавил бронетанковую атаку Космических Волков, нанеся удар в самое сердце летящей в атаку из джунглей орды Пожирателей Миров. Собрав богатую кровавую жатку Волки, отступили с малыми потерями. В ярости от наглости имперских лакеев, силы Бога Крови бросились в безбашенную полномасштабную атаку, прямо через реку.

Последовавшая резня была грандиозной. Река пришла в движение и ожила, когда в неё обрушились сотни снарядов танков Имперской Гвардии, подтянутых к укреплениям. Массовый огонь лазерный винтовок косил отродья Хаоса сотнями, и они тонули в ядовитых водах Харона. На берегах реки стояли с мрачными лицами сотни Серых Охотников, которые поражали дисциплинированными залпами болтеров тех ренегатов, которые прорывались через огневой поток. Там, где ряды последователей Хаоса были самыми массовыми, там, где их усиливали монстроидальными порождения варп кошмаров, там Волки бросались в саму реку и вступали в бой с топорами и когтями на перевес. Час за часом продолжалось отчаянное убийство, и вскоре сама река была запружена телами отщепенцев. Остатки кровожадной орды дрогнули, и побежали, преследуемые огнём и мечом.

Вера против ярости

Но празднование солдат Армагеддона было преждевременным. К востоку Ангрон лично возглавил атаку своих сил, направленную на Ульи Хелсрич и Инфернус. Целые роты Пожирателей Миров прорубали себе путь через защитные порядки Империи и бок о бок с Ангроном в бой шли двенадцать Кровожадных, самых ужасающих слуг Бога Крови, если не считать самого Ангрона. Ничто не могло им противостоять, и даже Волки не могли ничего сделать.

Их было слишком мало. Казалось всё потеряно.

Но хитроумный Старый Волк, которые вёл войны с Архиврагом не одно столетие, имел в запасе ещё одну карту, которую он был готов сыграть. Ранее, узнав о масштабе демонического вторжения, он потребовал себе в помощь силы Боевого крыла охотников на демонов Ордо Маллеуса. И получил её. И когда Космические Волки начали свою контратаку на силы Ангрона, полная рота одетых в терминаторский доспех Серых Рыцарей телепортировались на поле боя, чтобы покончить с самими Анроном, раз и навсегда.

Последующая битва была по-настоящему эпической. С одной стороны, на поле боя сражалось настоящее воплощение человеческого гнева и ярости, а с другой аватары Императорской Благодати. Вечная битва в душе каждого человека была разыграна на полях Армагеддона, также как она тысячелетия назад была разыграна перед вратами Дворца Императора. Единственными выжившими в этой битве стала горстка Серых Рыцарей, и вера продолжала гореть в их глазах яростным огнём. Кратко попрощавшись с Логаном Гримнаром они покинули Армагеддон, исполнив свой долг до конца.

Последствия

После того, как Ангрон и его силы были разгромлены, Администратум начал компанию по твердому подавлению распространения любой информации о вторжении. Допустить распространение правды о событиях на Армагеддоне было бы большой ошибкой, ибо это могло бы привести к панике и анархии на многих планетах Империи. По мнению адептов Админстратума лучше бы они оставались в неведении, и не подозревали бы о той инфернальной угрозе, с которой приходится бороться человечеству. Началась масштабная чистка записей и архивов, но мало что могло стереть воспоминания о событиях из памяти тех, кто пережил это вторжение. Любой другой мир был бы полностью уничтожен Эктерминатусом во имя сохранения тайны, но Армагеддон был слишком важен для того чтобы жертвовать им таким образом.

Вместо этого Инквизиция и Администратум вместе начали выполнения плана, который должен был стереть всю информацию о вторжении, не нанеся вреда индустриальной мощи планеты. Все выжившие во вторжении жители планеты — мужчины, женщины и дети — были собраны силами пригнанных из отдаленных районов Империи отрядов Имперской Гвардии, стерилизованы и перемещены в огромные рабочие лагеря, расположенные в южных районах Армагеддона Секундус. Миллионы были вынуждены окончить свои жизни в рабстве, производя материалы для восстановления того, что они защищали.

После того, как Ульи были почти полностью очищены — чистки избежали только самые богатые и высокопоставленные лица на планете — Администратум набрал новых рабочих, привезя их из отдаленных от Армагеддона секторов.

Только один человек посмел возвысить свой голос в протесте против этого самого мерзкого из предательств. Логан Гримнар был самым яростным и последовательным противником этого плана и были многие, кто молча с ним соглашался. Но даже его сил не хватило на то, чтобы преодолеть безликую мощь Администратума, и с тех пор он с большим подозрением и почти презрением относится к этой Имперской организации.

Воины Клыка

Кровавые Когти

Кровавые Когти это самые юные и самые неопытные из Космических Волков. И они более всех остальных желают доказать свою воинскую доблесть и молодецкую удаль. Они дики и злобны, и не так давно оставив свою жизнь в племенах Фенриса, они без оглядки сомнения бросаются в бой против маньяков и монстров в равной степени. Берсеркерская атака Кровавых Когтей вошла в легенды Империи, ибо они до сих пор считают себя неуязвимыми и раз за разом искушают галактику доказать им что это не так.

Уверенные и неопытные одновременно, они полны энтузиазма по поводу того, что они вступили В ряды легендарный Небесных Воинов. Они не только знают, что идут по стопам гигантов их собственной истории, но и то что они сами имеют все шансы стать героями, о которых потом будут слагать легенды. Опьяняющий эффект подобного знания часто также подкрепляется бочонком (или парой) крепкого мёда, и часто пара кружек это именно то, что проводит линию между отвагой юных героев и безалаберностью молодых дураков. Кровавые Когти с лёгкостью карабкаются на морды сквиготов, только для того чтобы попытаться выбить им глаза, или подлезают под брюха тиранидских био-монстров, чтобы добраться до их брюха, не думая о том что их самих может раздавить смертельными су-дорогами погибающих гигантов. В конце концов если всё удастся так, как они думают, они смогу доказать свою доблесть, обратить на себя внимание Волчьего Лорда и даже начать свою персональную сагу.

Более опытные Волки с благоволением смотрят на забавы молодых и считают, что лучшей школой боя для них станет обжигающее поле брани. Сыны Русса не признают тренировочные клетки или полосы препятствий, ибо на настоящем поле боя очень мала вероятность того что они столкнуться с полуразумным искусственным интеллектов. Вместо этого они концентрируются на обучении своих молодых в боях с врагами из плоти и крови (а также серебристого металл, демонической протоплазмы ну и так далее). В конце концов, если Космические Волки никогда не боятся начать драку, то где можно обрести самый полезный опыт как не на поле боя. Так что никто никогда не останавливает Кровавых Когтей, когда они занимают места на самом острие самых опасных участков битвы. Более старые и опытные волки просто смотрят за ними и примечают тех, кто демонстрирует доблесть и смекалку.

К несчастью их недостаток есть продолжение их достоинств, и часто Кровавые Когти откусывают куски, которые они не могут прожевать. Часто бывает так, что Кровавые Когти с кулаками и болт пистолетами бросаются на Ленд Рейдеры, с вполне предсказуемым и не очень-то приятным результатом. Именно для этого стаи Кровавых Когтей часто возглавляют Волчьи Гвардейцы, в задачу которых входит обламывать самых отчаянных резкими командами, а если надо, то и мордобоем.

Стаи Кровавых Когтей всегда имеют достаточную численность для того, чтобы даже понеся заметные потери, всё равно выйти победителями из боя. В полном соответствии с Фенрисианской философией пара смертей это хороший инструмент отсеивания недостойных или слишком уже безбашенных. Волчьей молодёжи многое сходит с рук, и военная дисциплина не слишком на них распространяется, ибо все знают, что их отвага и ярость часто способны повернуть ход битвы коренным образом.

Серые Охотники

И только когда Кровавый Коготь выйдет победителем из сотен самых яростных и беспощадных схваток, только тогда Волчьи Стражи считают его достойным пополнить ряды Серых Охотников. Серые Охотники составляют основу любой Великой Роты Космических Волков. Несмотря на то что они также жаждут славы и крови, их чистая агрессия молодости укрощена уздами опыта и зрелости. Каждый Серый Охотник знает, что тонкая хитрость эффективнее на поле боя чем самый острый клинок. Стаи Серых Охотников связаны нерушимыми братскими клятвами верности и дружбы, и это делает Стаи Серых Охотников равными по мощи небольшим армиям.

По мере того, как Космический Волк взрослеет и матереет, генетические особенности Канис Хеликс проявляются не только ментально, но и физически. Превращения Кровавого Когтя и полностью трансформировавшегося Серого Охотника и полноправного Астартес, может занять десятилетия и даже века, но, если Коготь не убьёт себя на каком-нибудь поле боя, этот процесс необратим. Волосы седеют, клыки вытягиваются, кожа становится ещё более прочной и грубой, а в экстремальных случаях глаза Серого Охотника трансформируются в подобие волчьих. В таком виде Волк приходит к своей зрелости как Десантник, на пике своих сил, достойный звания Серый Охотник. Остальная Империя может с подозрением относиться к подобным широко распространенным мутациям, но Космические Волки знают, что серая шкура отмечает по-настоящему доблестно воина.

Достойная опора, на которую можно положиться, Серые Охотники способны удержать позицию от целой орды смертоносных атакующих, стоя по колено в пустых гильзах от болтеров, и бросаясь на врага с пистолетом и клинком только тогда, когда у них полностью заканчиваются боеприпасы, и не секундой раньше.

Но полностью их потенциал раскрывается в полноценной атаке. Серые Охотники несут такой титул по праву: они выслеживают свои цели с хитростью и терпением настоящих волков. Стая за стаей они двигаются вперёд, покрывая позиции врага дисциплинированным огнём, и заставляя его искать укрытие. И только когда все стаи занимают положенные места, ловушка захлопывается. Вой разносится над полем боя, по мере ого как стаи приближаются к своей цели, и ещё одна победа Космических Волков обретает форму.

Волчьи Разведчики

Фенрисианцы в массе своей дружелюбные и компанейские парни, но есть среди них те, кого как говорят при рождении в щёку лизнул Локиар, Великий Одинокий Волк. Такие воины чаще всего нелюдимы, мрачны, с трудом находят общий язык с другими и часто не способны вписаться в цивилизованную жизнь, даже в такой простой форме, как жизнь Космического Волка. Они никогда не чувствуют себя полностью в своей тарелке, если над их головами не раскинулось льдистое небо, под ногами не хрустит холодный снег, и запах жертвы не будоражит ноздри.

Когда такие люди попадают в Орден, они не способны легко разделить дружественную атмосферу с остальными воинами. Канис Хеликс в их сердцах порождает склонность к флегматичному поведению, и инстинкт убийцы больше чем боевой танк. Несмотря на то, что они не способны разделить дружественную атмосферу с другими Волками, они незаменимы сами по себе, ибо являются отличными одинокими охотниками и следопытами. Такие индивиды собираются в стаи Волчьих Разведчиков.

В большинстве орденов Космические Десантники сначала поступают в роту Разведчиков, и лишь затем становятся полноценными десантниками. Волчьи Разведчики чаще всего набираются из рядов Серых Охотников. Но на самом деле Волчьи Жрецы выбирают потенциальных кандидатов задолго до того, как у аспирантов прорезываются перовые зубы, ибо они должны изучить законы воинской доблести и мастерства также, как и все остальные Волки.

Главным оружием Волчьих разведчиков являются их острые как бритва ножи и болт пистолеты с глушителями, которые они используют для того чтобы поразить тех, кому нельзя тихонько перерезать глотку. Также среди Волчьих Разведчиков более чем среди всех остальных распространены плазменные пистолеты, редкое и бесценное оружие, предназначенное для поражения бронированных целей. Разведчики не носят силовых доспехов вместо этого они одеты в лёгкие панцирные доспехи, усиленные вставками из дюраткани, традиционно украшенные персональными талисманами и трофеями разных видов. Каждый разведчик также несёт набор гранат для разных целей, от бронебойных до дымовых.

Но самым главным оружием разведчика является его хитрость, терпение, выносливость, и превыше всего — скрытность. Стаи Разведчиков действуют далеко за линией фронта, пугая противника, проникая в укрепрайоны и уничтожая изолированные подразделения противника. Многие враги сильно недооценили возможности Волков, ожидая от них лобовой атаки, а вместо этого оказавшись в ловушке, расставленной Волчьими разведчиками, с отрезанными путями к отступлению.

Длинные Клыки

Космические Волки достаточно умны и сильны для того чтобы выжить на полях сражений сотни и даже тысячи лет. Каждый из них обрёл на поле боя бесценный опыт и мудрость, которые слишком ценны для того чтобы выбрасывать их в кровавых атаках или отчаянных походах за отмщением и возмездием. Такие старики формируют стаи Длинных Кликов, и в их задачу входит не только защита их собратьев, но и им доверяют самое тяжелое оружие из тех, которым владеют пешие Космические Волки.

Длинные Клыки прожили достаточно долго для того, чтобы генетическое наследие Канис Хеликс воплотилось в них в полной мере. Их называют Длинными Клыками не просто так, а по вполне определённой и очевидной причине, ибо за многие века службы их клыки вырастают до приличного размера, а волосы становятся похожими на мех волка, цветом и текстурой. В давние времена своей молодости они также, как и все юнцы стремились заработать славу и почёт. Теперь, после бесчисленных войн, их эго возвышается в полный рост, и вполне заслуженно. Они пользуются уважением и почётом среди молодых и зрелых, и им более ничего не надо доказывать, их саги длинны и славны. Горячность молодости в них закалена честью и прагматизмом, делая их смертоноснее любого клинка.

Многие Кровавые Когти и Серые Охотники погибают в битвах во время своей службы, и до такого почтенного возраста доживает лишь минорная часть изначальных рекрутов. Но те, кто доживает являются де факто самыми опытными и яростными воинами галактики. Даже перед лицом самых ужасающих кошмаров галактики они остаются собранным и готовыми на всё. Их некогда многочисленная стая теперь сократилась до горстки ветеранов, но эти воины чётко знают, что и как на поле боя, и часто прямо во время боя обмениваются байками, или делают ставки на то, как быстро они накроют врага разрушительной огневой мощью.

Их спокойствие и компетентность как раз и есть та причина, по которой они так хорошо подходят на роль отряда огневой поддержки. Если бы не они чужеродные монстры или вражеские танки пробивали бы кровавые бреши в рядах их более юных собратьев, но Длинные Клыки скорее сложат свои головы, но не допустят этого. Самые старые Клыки берут на себя задачу управления огнём, указывая своим собратьям на те цели, которые надо поразить в первую очередь. Эти лидеры взводов способны чувствовать исход битвы гораздо острее чем любые другие военноначальники и их стаи действуют на порядок эффективнее чем обычнее взводы Опустошителей. Когда ряды Космических Волков прогибаются под давлением орд Тиранидов или Орков, именно Длинные Клыки могут повернуть исход битвы в правильную сторону. Если командиры противника шлют против Волков свои боевые танки, именно Длинные Клыки останавливают их. Длинные Клыки породнились с душой каждого оружия в арсенале Клыка и на каждом поле боя доказывают то, что они лучшие из лучших.

Одинокие Волки

Несмотря на все свои навыки и опыт, Космические Волки не всегда выходят из всех битв победителями. Часто бывает так, что стая теряет членов одного за другим по ходу парада войн и компаний, и даже самые зелёные новички понимают, что это естественный порядок вещей, который отделяет уникальных и невероятных от просто сильных и умелых. По ходу веков многие стаи сокращаются, но продолжают участвовать в битвах как Серые Охотники или Длинные Клыки. Но иногда бывает так что стая несёт настолько ужасные потери, что от неё остаётся один единственный воин. Тот который не погиб бок о бок со своими товарищами, но пока не смог завоевать себе место в почётных рядах Волчьей Стражи. У него нет братьев. Нет звания. Нет будущего. И всё, что ему остаётся это лишь горькое возмездие.

Эти Одинокие Волки, как они становятся известным в Ордене, отправляются в славный поход отмщения за своих товарищей. Над бездыханными телами своих павших товарищей он приносит нерушимую клятву, отомстить за них и вручную наносит их имена на свой клинок, или даже не свою плоть. Чаще всего они клянутся найти и уничтожить самого могучего соперника, которого смогут найти, или погибнуть, пытаясь это сделать. Таким образом Одинокий Волк либо вернёт свою честь, отомстив за своих собратьев, либо присоединиться к ним в послежизни, с хорошей легендой чтобы рассказывать на досуге. Так что часто бывает так, что атака Космических Волков предваряется одинокими фигурами, которые в тумане и дыму битвы ищут славу и смерть.

Приняв на себя такую клятву, Одинокий Волк сторониться своих товарищей по Роте. Для него больше не существуют простые радости воинской трапезы или кристальной чистоты открытых небес — всё своё время он посвящает подготовке к своему персональному Времени Волка. Даже сам Старый Волк не может встать на пути клятвы Одиночки, ибо Космические Волки очень серьёзно относятся к делам чести и родни. Один в своей келье на борту корабля, который летит на встречу ужасающей войне, Одинокий Волк готов взять в руки свой топор и щит и встретить свою смерть и свою славу. Очень часто саги Одиноких Волков заканчиваются в утробе какого-нибудь инопланетного монстра, или под каблуком чужеродного воеводы. Но иногда Одинокий Волк выходит победителем из схватки, и приносит голову своего врага обратно к воинам своей Великой Роты, с мрачной улыбкой на лице. Такие индивиды почти всегда с почётом призываются к ряды Волчьей Стражи, и его новые собратья приветствуют его огромным блюдом жаленной оленины и количеством эля, достаточным для того чтобы запить под стол мамонта.

Волчья Стража

Волчья Гвардия — это избранные воины, которые своей доблестью заслуживают права сражаться бок о бок с самим Волчьим Лордом Роты. Каждый из них заслужил своё место в этом братстве совершив какой-то невероятный (даже по меркам Волков) подвиг. Так что попасть в ряды Волчьих Гвардейцев могут и отважные юные сорвиголовы, и опытные и старые воины, с серыми волосами и клыками длинной с палец. Каждый Космический Волк мечтает попасть в ряды Волчьей Стражи и каждый из них сражается ещё лучше и отчаяннее (если это вообще возможно) если рядом находится их Лорд, в надежде на то что он увидит и оценит.

Других общих критериев попадания в ряды Волчьей Стражи, кроме как завоевание уважения Волчьего Лорда нет. Повышения прямо на поле боя происходят сплошь и рядом, ибо Волчьи Лорды — люди, доверяющие своим инстинктам, а не статистике и сводкам. Израненный воин, стоящий в окружении трупов инопланетных ужасов, или солдат, ведущий долгий и отчаянный бой в глубинах Ока Ужаса — все они могут по прибытии на Фен- рис обнаружить, что судьба улыбается им. Самый простой способ стать Волчьим Гвардейцем, это на поле боя спасти жизнь Волчьего Лорда. В конце концов защищать Лорда это прямая обязанность Волчьей Стражи, и многие уже доказали свою способность это делать до того, как стали Гвардейцами.

Каждый Волчий Лорд широко открывает для своих соратников из Гвардии врата Арсенала и все они несут в бой самое лучшее оружие Ордена — могучие чудеса оружейной мысли или древние реликвии невероятной силы. Каждый Гвардеец может сражаться в бою так, как он посчитает нужным, ибо Волчьи Лорды мало заботятся о протоколе. Многие предпочитают использовать то оружие, которое они использовали, когда были Кровавыми Когтями, Серыми Охотниками или Длинными Клыками, но многие поддаются соблазну и решают использовать чистую разрушительную мощь Доспеха Тактического Дредноута. Так что свиты большинства лордов состоят из терминаторов, готовых не только отдать за своего Лорда жизнь, но и убивать без жалости и сожаления во имя Его.

Боевые лидеры Волчьей Гвардии

Волчья Гвардия исполняет роль не только телохранителей командиров Рот, но и роль учителей и наставников более молодых Волков. Их боевой опыт, помноженный на природный талант, делает их идеальным примером для подражания. Так что Волчьи Гвардейцы, которые обладают искрящейся харизмой или ярко выраженным доминирующим характером становится Боевыми лидерами во взводах своих младших собратьев. Некоторые такие Лидеры, в который Волчий Лорд видит талант к командованию, иногда становятся командирами небольших ударных контингентов, которые действуют самостоятельно, в отрыве от роты. И если такой лидер хорошо себя показывает на поле боя, он может стать следующим в линии, когда Волчий Лорд отойдет в мир легенд.

Фенрисианские волки

Волки Фенриса это легендарные существа, чья жизнь неразрывно связана с судьбой тех людей, с которыми они делят свою скованную льдом планету. В течении тысячелетий эти гигантские волкообразные стали полноправными братьями ордена Космических Волков.

Мало кто по-настоящему знает, как сильно различаются волки, обитающие в разных регионах планеты. Чаще всего встречаются обычные, так сказать, но от этого не менее опасные Фенрисианские Волки. Менее распространены здоровенные Черношкурные Волки, которые отличаются от обычных размером и силой. На самых северных окраинах планеты обитают Громовые Волки, способные нести на спине десантника в бой.

Волки Фенриса это одни из самых злобных охотников известной вселенной. Они рыскают по мерзлой тундре планеты и наиболее многочисленны на равнинах Асахейма, которые лежат у подножья горы Клыкгард. Волки Фенриса подчиняются древним волчьим инстинктам и охотятся стаями, естественным образом подчиняясь стайной динамике и принимая одного самца как альфа-вожака. Альфа-самец принимает решения, важные для стаи в целом, принимает на себя вызовы, бросаемые ему и его позиции из вне и снаружи, а также наслаждается правом первого выбора не только добычи, но и самок. Эта модель поведения часто берется за образец социального устройства многими племенами людей Фенриса.

Волки Фенриса разнятся в размерах: от ростом с человека, до ростом со снежного льва (то есть с танк) и часто окрашены в серый или в белый цвет. Они отличаются грубым мехом, сильно развитыми плечами и чудовищными, прочными как железо зубами. Для Космических Волков нет подвига почётнее чем победить этого зверя, не имея иного оружия кроме своей хитрости. Этот ритуал называется Одинокая Охота. Если Космический Волк убьёт альфа-вожака стаи, то остальные волки стаи считают его как своего нового вожака и следуют за ним. В таком случае охотник возвращается в Клык в сопровождении стаи новых соратников. Если новый вожак стаи способен вызвать у своих волков уважение, то они сражаются бок о бок с ним до тех пор, пока она или обе стороны в братстве не падут смертью храбрых. Связь волков Фенриса и Космических Волков столь сильна, что часто бывает так что раненного в бою волка лечат с использованием трансплантационной хирургии и кибернетических модификатов, чтобы он мог продолжать сражаться и дальше.

Черношкурные волки

Черношкурый волк — это высокий и мускулистый подвид волков Фенриса, высотой с земную лошадь. По строение они во многом подобны обычным волкам Фенриса, но их головы непропорционально велики и зубы ещё больше. Челюстями они способны развивать давление, ничем не уступающее давлению челюстей Ледяных Акул, и благодаря этому они могут охотиться на самую опасную добычу в тундре. Черношкурные волки — встречаются в основном в самый разгар-зимы, когда их стаи сходят с гор для того чтобы покормиться и мало кто переживает эти налёты, чтобы рассказать о них. Некоторые великие герои ордена Космических Волков известны тем, что сражались бок о бок с такими тварями, но это относительная редкость, ибо приручить черношкурного волка очень трудно. Фенрисианцы используют идиому «приручить Черношкурного» для того чтобы описать нечто, почта невозможное для выполнения. Сам Леман Русс сражался бок о бок с парой черношкурных волков, вошедших в легенды своим почти человеческим интеллектом, по имени Фреки и Герри, что на языке Фенриса значит «Злобный» и «Хитрый».

Легенды Фенриса гласят, что черношкурные волки после смерти служат миньонами двуглавого волка Моркаи. Так что тот, кто переходит в мир иной бок о бок с черным волком никогда па настоящему не умирает.

Фреки и Герри пропали вместе с Леманом Руссом…

Небесные Когти

Самые упорные дебоширы и нарушители порядка в каждой стаи Кровавых Когтей «вознаграждаются» переводом в стаи Небесных Когтей. Стаи Небесных Когтей имеют на вооружении прыжковые ранцы, что лучше всего позволяет им удовлетворять их жгучее желание бросаться без оглядки на врага. Старые Космические Волки шутят что, если эти сорвиголовы поломают себе шеи, только это послужит им хорошим уроком. Другие доводы до них не доходят.

Перевод в ряды Небесных Когтей это сомнительная часть по стандартам более старых Космических Волков. Дело не только в том, что сражаться с использованием прыжкового ранца опаснее и труднее чем пешком, а просто в том, что традиции Космических Волков с подозрением относятся ко всему, что заставляет воина сражаться не в пешем строю — в конце концов сам Примарх сражался пешим и что, кое кто думает, что он лучше Лемана Русса знает пути войны?!! Но подобное отношение лишь заставляет Небесных Когтей лучше сражаться и доказывать, что они не лыком шиты. Они парят под небесами, перепрыгивая через самые высокие здания, и приземляясь на землю с сокрушительным грохотом, отважно бросаются на врага. Огнём и мечом они прокладывают себе путь к славе, наслаждаясь тем, как окружающие их враги падают как колосья.

Небесные Когти по-настоящему самые мятежные и свободные духом Космические Волки. Атлетические соревнования, также, как и соревнования по части поесть и выпить, это обычное дело между стаями Кровавых и Небесных Когтей. Правда эти соревнования часто заканчиваются тем, что его участники обращаются к Волчьим Жрецам за помощью и экстренной хирургией. Небесные Когти также не чураются и практических шуток. Они вполне способны угнать Буревестник и устроить на них гонки на выживание в тесноте фиордов Асахейма или буквально доставить голову вражеского военноначальника на пиршественный стол своего Волчьего Лорда.

Но, несмотря на все свои шутки и нарушения даже той малой дисциплины, которая есть в Ордена, Небесных Когтей редко наказывают за то, что они совершают. В конце концов далее самые мудрые и мрачные Волчьи Лорды когда-то были молодыми, и доблесть и отвага Небесных Когтей это последнее что подвергается сомнению.

Но иногда Небесные Когти переступают даже ту далёкую черту терпения, которая для них проведена. Мало какие их поступки могут вызвать последствия более серьезные чем строгое порицания или лёгкий (по меркам Волков) мордобой, но уже если это происходит, то наказания соответствует преступлению. Если Небесные Когти становятся причиной смерти старшего члена Ордена, то виновник подвергается казни, в конце которой он обнаруживает что стал сервитором, без будущего, чести и мозга. Не все саги заканчиваются славной смертью…

Небесные Когти свято верят в то, что они могут победить любого противника, и как раз потому что они в это свято верят, не исключено что это так и есть. Фенрис даёт этим людям волю сражаться и свободный дух, а Орден даёт им силу, превышающую все самые смелые мечты смертного человека. Популярная шутка среди Небесных Когтей гласит, что Железные Жрецы дали им не только могучий арсенал, но способность летать, так что нет жертвы, которая могла бы скрыться от такого охотника.

Стремительные Когти

Мотоциклетные стаи, известные как Стремительные Когти формируются тогда, когда Волкам надо нанести быстрый и сокрушительный удар в уязвимую точку позиций противника или совершить стремительный фланговый обход. Бой на мотоцикле вполне подходит по темпераменту молодым Кровавым Когтям, так что мало кто возражает, когда им приказывают взять из арсенала мотоциклы и приготовиться к бою.

Чаще всего перед стаями Стремительных Когтей ставят одну простую задачу — создать на своём пути как можно больше бардака и неразберихи на пути врага, и Когти погружаются в эту задачу со всей своей молодой энергией. Некоторые когти настолько привыкают к большей самостоятельности и разрушительной силе, которую даёт им мотоцикл, что предпринимают все усилии для того чтобы остаться мотоциклистами навсегда. Есть что-то притягательное в той силе и скорости, которую даёт мотоцикл Космического Десанта.

В большинстве орденов Космического Десанта мотоциклы используются для передовой разведки, но в Ордене Волков эта роль отведена Волчьим разведчикам. Вместо этого отряды мотоциклистов используются для стремительных атак и уничтожения важных целей. Мало кто в ордене Волков верит в то, что Кровавые Когти на мотоциклах смогут вести полноценную разведку, уклоняясь от стычек с противников, но уже если вам надо что то взорвать, да так чтобы обломки разлетались на мили — стаи Стремительных Когтей всегда к вашим услугам.

Иногда стаи привлекаются для более опасных и уникальных заданий, выполнить которые могут только они — скоростное преследование по извивающимся ущельям транспорта с ненавистным предателем, спасения из гнезда Тиранидов реликвии Ордена или кровавая месть за смерть старого учителя.

Благодаря сверхъестественным органам чувств, Стремительные когти могут успешно преследовать противника по следу, который стал холодным месяц назад. Благодаря особому метаболизму Адептус Астартес и опыту жизни на Фенриса, даже самый неопытный Коготь может месяцами жить на подножном корму, извлекая воду изо льда, клетчатку из коры и мясо из тех несчастных, которые попадаются под колеса его мотоцикла. Часто такие стаи сопровождают фенрисианские волки, которые ни в чём не уступают Когтям в силе, чувствах и скорости. Так что стаи мотоциклистов могут действовать в поле месяцами.

Настигнув в конце концов свою жертву, Стремительные Когти обрушивают на него всю свою агрессию, с шумовыми и световыми спецэффектами. Стремительные когти используют всё что могут для того чтобы выполнить задание — Мельта бомбы, связки бронебойных гранат или залпы установленных на мотоциклах болтеров. В конце концов нет ничего лучше чем хорошая драка в конце длительной и утомительной охоты.

Кавалерия Громовых волков

Легендарные громовые волки обитают на самом севере Фенриса, выкапывая себе логова у подножья Гор Мальстрим. Многие фенрисианцы почитают этих волков как тотемических животных, ибо они занимают самое высоко место в пищевой цепочке сухопутных обитателей Фенриса, являясь ультимативным хищником.

Громовые волки природные одиночки, которые нападают друг на друга без раздумий, как только увидят соперника — так как будто каждый громовой волк стремиться стать альфа-самцом всей планеты. Они проводят своё одинокое существование в непрерывном цикле охоты, поединков и сна. Основное меню громовых волков составляют ледяные медведи, фенрисианские тролли и мастодонты, но волки с лёгкостью пожирают любое существо, с которым могут справиться, которое проникает на их территорию. Говорят, что выманить волка из его логова можно устроив кровавую резню одной из его обычных жертв, и запах крови приманит волка, который чует его за многие мили.

Физически громовой волк — это по-настоящему монтстроидальное существо, и по-своему строению скорее ближе к носорогообразным Земли, чем к волкам. Высотой в холке волки достигают двух метров. Они с ног до головы покрыты густым и простым мехом, который по структуре похож на стальную проволоку, да и по прочности тоже. Челюсти Громового Волка способны прокусить броню лёгкого броневика и просто размять в кровавую кашу человеческое тело, даже в бронежилете. Челюсть Громового Волка устроена также, как и челюсть земной акулы, когда зубы располагаются рядами друг за другом и те зубы, которые вырываются во время яростных схваток, быстро заменяются новыми из-задних рядов.

Зубы Громовых волков пользуются большой популярностью в среде Космических Волков, как талисманы и основа для изготовления самых разных видов странного и варварского оружия. Также, по слухам, эти зубы высоко ценятся и Орками, из-за их размера и острого и зазубренного края.

Вместо того чтобы долго выслеживать свою добычу, громовые волки набрасываются на неё одно громогласной атакой, сметая всё на своем пути. Хватая свою цель, громовой волк резкими движениями головы просто ломает все кости в теле жертвы.

Только Космические Волки имеют возможность выслеживать волков на просторах Гор Мальстрима, ибо непрерывные шторма в этих горах способны сорвать плоть с костей обычного человека за несколько часов. Известно несколько случаев, когда высшие чины Ордена выслеживали Громовых Волков и «ломали» их, в качестве экстремальной формы Одинокой Охоты. Эта практика со временем переросла в своеобразный ритуал инициации в ряды Волчьей гвардии, и привела к образованию подразделений Громовой кавалерии, элитного и почти не известного за пределами ордена рода войск.

Но несмотря на свой полумифический статус, как минимум один раз громовая кавалерия была зафиксирована на видео высокого качества во время атаки на ватагу Орков. Смерть и разрушение, которое они учинили, произвело неизгладимое впечатление даже на самых опытных и прожженных ветеранов. На видео видно, как фигуры, контуры которых указывают на то, что это Десантники, едут на спинах тварей, по описанию во всём похожих на Громовых Волков, хотя один из них имеет гидравлические ноги со стальными лезвиями на суставах. Несмотря на то что существование этого видео это один из самых охраняемых секретов Инквизиции, по всему сектору Фенриса гуляют слухи о славных атаках кавалерии на Громовых Волках.

Волчий Жрец

Когда племена Фенриса ведут свои жестокие войны, часто можно заметить одинокую фигуру, которая пронзительным взором осматривает поле боя и оценивает деяния и доблесть каждого бойца. Те, кто показал себя с самой лучшей стороны, могут удостоиться визита высокой и статной фигуры в доспехе, черном как ночь и в шлеме в виде скалящегося волчьего черепа. Это видение появляется из тумана и манит к себе счастливчика, призывая его оставить тепло и уют своей семьи навечно и встать на путь истинного воина. И ни один воин Фенриса никогда не отказался от этой возможности, ибо по легендам Фенриса эти Волчьи Жрецы хранят секреты не только богоподобной силы, но и тайну путешествия по морю звёзд.

Волчьи Жрецы изучают искусство врачевания и модификационной хирургии, и наблюдают за тем чтобы процесс трансформации аспиранта в полноценного Десантника проходил без ненужных осложнений. Стальной череп волка, который заменяет Жрецам шлем, это часто первое и последнее что видит Десантник в своей жизни, ибо точно также как Волчьи Жрецы выбирают аспирантов на полях сражения Фенриса, на их плечи также ложится и задача извлекать генетическое себя из тех, кто пал на поле боя.

Несмотря на то, что Волчьи Жрецы собирают и хранят генетическое себя своего ордена почти также, как и Апотекарионы других орденов, это далеко не единственный долг, возложенный на них. Они также служат духовными лидерами и ориентирами, являясь живой связью ордена с Имперской Верой. Именно Волчьи Жрецы держат в узде проклятие Вульфена, и несут полную ответственность за самосовершенствование своих подопечных, будь то духовное, умственное или физическое. Они не подчиняются никому кроме Великого Волка или самого Примахра. Даже самые могучие и гордые Волчьи Лорды уступают дорогу Волчьим Жрецам и склоняются перед их вековой мудростью, ибо все они до единого были приведены в Орден одним из этих стариков, и этот долг они чтут до самой смерти.

Волчьи Жрецы используют свои символы ранга и символы веры как часть своего оружия. Их шлемы в форме волчьих черепов символизируют их связь со смертью и вечным кругом перерождений, а их Крозиус Араканум — это их святое оружие, которым они сокрушают неверцев и предателей везде, где могут их найти. Одним из самых главных орудий Волчьих Жрецов является Клык Моркаи, сложное устройство которое позволяет извлекать из тела умирающего десантника прогеноидные железы, которые позволят продолжить славную плеяду воинов. На поле боя, видя чёрную фигуру воины ордена точно знают, что здесь есть кому проводить их за Ворота Моркаи, чтобы они на равных приняли участие в вечной битве с врагами Всеотца.

Рунный Жрец

Самые таинственные из всех жреческих каст Космических Волков — это Рунные Жрецы. Отмеченные богами ещё до того, как они бывают избранными в ряды Ордена, они изучают шаманские традиции и ритуалы, которые находятся выше понимания простых воинов племени. Они по праву владеют знаниями и умениями, которые занимают все их силы днями и творят их кошмары по ночам. Рунные Жрецы живут своей собственной жизнью, отдельно от своих собратьев, и не принимают участия в жизни племени, если не считать гаданий по костям. Но во время битвы Рунные Жрецы олицетворяют собой гнев бури и натиск урагана.

Рунные Жрецы являются повелителями стихий и природные элементы подчиняются им в полной мере. Они могут призвать на помощь Деда Ледяную Бурю, чтобы пронзить шкуры врагов ледяными лезвиями, обратиться к Владыке Молний, чтобы сверху обрушить на врага его гнев, или заставить сами каменные челюсти Фенриса развернуться и поглотить в своём раскаленном сердце противника.

Никто в точности не знает, как зажигается в душе человека, та искра которая позволяет ему повелевать элементами. Иногда воин, дерущийся в кабацкой драке, обнаруживает что его кулаки окутаны молниями, или юный Кровавый Коготь подвергается удару молнии и выживает, навсегда изменённый электрическим поцелуем. Также возможно, что специфически психические возможности Космических Волков вызваны дефектами в Канис Хеликс.

Но для обитателей Клыка это не имеет значения. Всё что их волнует так это то что Рунные Жрецы приносят Ордену реальную пользу, а то как они это делают большинство воинов Ордене считает не свои делом, и правильно. На самом деле многие Фенрисианцы верят в то, что в сердце каждого обитателя планеты живёт частичка бури, и нет ничего странного в том, что у некоторых эта частика больше чем у других.

Рунные Жрецы несут в бой древнее оружие, украшенное рунами от одного конца до другого, и святящееся от той силы, которая направлена через него. Используя это руническое оружие, Рунные Жрецы взнуздывают силы природы и обрушивают их на врага. Они также используют талисманы и гадательные руны — могучее оружие против враждебных сил варпа. Используя эти орудия, Рунные Жрецы могут повергнуть любого демона, который неуязвим для стали простых воинов. Это и многое другое Рунные Жрецы могут сделать без сомнения и сожаления. Многие Космические Волки верят в то, что сражаться бок о бок с Рунными Жрецами это наблюдать как рождаются саги, которые потом будут тысячелетиями передаваться из уст в уста.

Железные Жрецы

Мастера кузнецы, повелители технологии и хранители машинных духов, Железные Жрецы поддерживают технологию и заботятся о боевых машинах Космических Волков. Без них Космические Волки в конце концов были бы вынуждены сменить свои силовые доспехи на кожаные жилеты и стальные нагрудники. Без них Воины Фенриса не смогли бы никогда более пересекать великое Море Звёзд на своих стальных кораблях. Именно Железные Жрецы выковывают каждый клинок и благословляют каждый болтер, примиряя духи плазмы и пламени. Железное братство старее самого ордена.

Туземные племена Фенриса всегда почитали Богов Железа, которые по их преданиям обитают на плавающих вулканических островах в Кипящем Море. Про этих богов известно три вещи: то что в их жилах вместо крови течёт расплавленное железо, то что огонь подчиняется их командам и то что они в свою очередь приносят жертвы медному алтарю Бога Технологий. Особо одарённые и волевые молодые кузнецы Фенриса могут совершить паломничество к этим островам, чтобы своими глазами увидеть Богов своего ремесла. И те, кто обладает достаточно силой и смекалкой для того чтобы завершить своё путешествие, действительно встречаются с Богами Железа. Именно такой образ используют Железные Жрецы для общения с простыми смертными.

Каждый пилигрим отправляется на работу в вулканические кузни, и ему приказывают создать в огненном горниле земли самый великолепный клинок, который он только может. Но при этом на руки каждого аспиранта одевают неповоротливые стальные перчатки. Это называется Испытание Перчаткой. Тот, кто проходит его, то есть несмотря на стальные оковы всё равно создает оружие, достойное восхищения своей прочностью и формой, становится аспирантом Железных Жрецов и Космическим Волком. Позднее он отправляется на учёбу на Марс, Красную Планету, где он постигает древние секреты могучих машин и машинных духов. И только тогда, когда он полностью постигнет тайны Оминисии и примет его как своего бога, он получает возможность вернуться обратно на Фенрис и занять достойное место в братстве железных Жрецов.

Волчьи Лорды

Зал Волчих Лордов находится на самой вершине Клыка, и там собирается круг из двенадцати героев, чтобы строить планы завоеваний во славу Императора и давать нерушимые клятвы на Великом Круге. Эти клятвы призваны изменить лик галактики и Империи, ибо эти воины являются полководцами и воинами, не имеющими себе равных. За их плечами стоит ярость Великой Роты, непоколебимая вера в себя является их щитом и сталь Фенриса укрепляет их души.

Волчьи Лорды олицетворяют живое и отважное сердце Ордена Космических Волков. Каждый из них это вершина воинского мастерства и каждый несёт знак величия, пусть и каждый из них на свой лад. Когда Волчий Лорд погибает, его тело доверяют великому океану или отправляют в сердце самой горячей звезды, которую только могут найти, и на следующий день другой становится Волчьим Лордом. Быть одним из Лордов, это видеть, как твоё имя начертано на одном из камней Великого Круга, бок о бок с именем Самого Русса, и не может быть чести выше. С момента избрания любой приказ Лорда выполняется беспрекословно. Несмотря на то, что Лорд прошёл долгий путь как воин, теперь он занимает место и имеет власть короля.

Каждый Волчий Лорд ведёт в бой Великую Роту, которая включает более сотни самых смертоносных воинов, которых может породить Фенрис. Так что Рота процветает или угасает в прямой зависимости от приказов, которые отдаёт Волчий Лорд, и судьба его собратьев в его руках. Но несмотря на бремя командования, истинный Волчий Лорд никогда не отдаляется от поля боя как это могут делать командиры Имперской Гвардии. Он бросается в бой бок о бок со своими соратниками и вассалами, и показывает им пример огнём и мечом.

Не редки также случаи, когда Волчьи Лорды берут на себя миссии, которые должны быть выполнены в одиночку, когда точность и скрытность важнее божественной мощи полномасштабного вторжения. Свен Кровавый Вой стал известен тем, что совершил прыжок с пролетающего над Хайвом Гхариллиан Буревестника на самую его вершину, и пробившись через охрану в покои лорда-псайкера Тирокса казнил его, положив тем самым конец планетарной войне. Сага Крома Драконьего Взора повествует о том, как он одним взглядом обратил в бегство ватагу Дредов, которая терроризировала город Оссилея. Легенды о Рагнаре Черная Грива рассказывают о том, как он в одиночку отправился в подземный город техномагов Мантизы и появился оттуда месяцы спустя, окровавленный, но одержавший победу.

Но чаще всего конечно Волчьи Лорды лично возглавляют армии Космических Волков. Несмотря на то что каждый из них наделён немалым военным гением и всякую свою военную компанию они планируют с тщанием и знанием дела, только в горячке боя они чувствуют себя по-настоящему дома и на месте.

Носорог

Бронетранспортёр типа Носорог весьма ценится Космическими Волками, из-за того, что он с лёгкостью преодолевает как ледяные торосы, так и лавовые поля, элементы ландшафта, которые в равной степени часто встречаются на Фенрисе. Космические Волки считают, что любой скакун, который преодолевает трудности ландшафта на Фенрсисе, справится с ландшафтом на любой планете и достоин их уважения, вне зависимости от того был ли этот скакун рождён из плоти и крови или из холодного железа.

Хотя Фенрисианцы предпочитают сражаться в пешем порядке, ледяные континенты Фенриса широки и велики. По древней традиции воины Фенриса часто совершают длительные боевые походы к свои соседям, для того чтобы померяться с ними молодецкой удалью и украсть их женщин. Огромные расстояния Фенриса они преодолевают либо пешком, сквозь бурю и торосы, либо по воде, на деревянных кораблях.

Космические Волки рассматривают Носорог как достойный «корабль» для своих стай, который способен доставить их на поле боя с максимальной скоростью и позволить им приложить больше усилия для того чтобы убивать врага. К счастью Носорог является выносливой и хорошо сконструированной машиной, ибо Космические Волки любят тестировать его на самой грани выносливости, в бою и в простых гонках, в мирное время.

Секач

Спросите любого Длинного Клыка, что может быть лучше старого доброго Носорога, и он вам ответит, что лучше Носорога может быть только Носорог с парой хороших орудий, установленных на нём. Этот вариант Носорога носит имя Секач, и, несмотря на то, что эта машина появилась в арсенале Космических Волков относительно недавно, она завоевала большую популярность.

Секач заменяет некоторую часть своей транспортной вместимости на возможность нести на корпусе спаренную орудийную систему. Это могут быть обычные спаренные тяжелые болтеры, спаренные штурмовые пушки или пара лазерных пушек. Это делает Секача универсальной машиной, ибо он может выполнять роль транспорта, охотника или снайпера. В бою Секачи используются для того чтобы беспокоить противника огнём, сгоняя его под выстрелы более мощных собратьев: Хищников и Защитников. При необходимости пассажиры Секача высаживаются и довершают болтерами и мечами то, что Секач не сумел довершить огнём своих орудий.

Секачи особенно популярны среди стай Длинных Клыков, для которых скромная вместимость Секача совсем не препятствие. Клыки используют Секачи не только как транспорт и мобильную огневую платформу, но и как мобильный мед пункт и мобильный склад тяжелого оружия. В бою Секач несёт на борту широкий выбор оружия для стай Длинных Клыков, что делает стаи ещё более универсальными и гибкими. Подобное вольное использование транспортных машин не возбраняется Волчьими Лордами, ибо для них боевая эффективность важнее правил и запретов.

Хищник

Охотясь в самых опасных зонах боевых действий, танк Хищник дарит быструю смерть любому чужаку или еретику. Бронированная машина, чья история восходит своими корнями к временам Великого Крестового Похода, Хищник предназначен только для одной цели — уничтожать тех, кто осмеливается противостоять Сынам Русса самым что ни наесть кровавым и жестким способом.

Хищник часто называют Громовым волком среди других машин Космических Волков. Эти машины часто составляют основу яростных бронетанковых атак, которыми так известны Космические Десантники. Корпус Хищника представляет собой усиленную и бронированную версию корпуса Носорога, и только самое мощное противотанковое оружие способно нанести ему вред. Пули и лазерные лучи, способные убить простого человека, просто отскакивают от серо-синей бронированной шкуры Хищника. Даже поразить немногочисленные уязвимые точки на броне танка, это не тривиальная задача, ибо Хищник всегда в движении и всегда настороже.

Как и его собратья, Защитник, Вихрь и Секач, Хищник создан для того чтобы служить вечно, и вполне способен служить верой и правдой многие тысячи лет. Немногочисленные танки, которые пережили века беспорочной службы, почитаются также, как и самые старые боевые собратья ордена, ибо они являются такой же частью боевой машины Фенриса как и каждый Космический Волк. Бывает так что имена этих почтенных боевых машин входят в саги скальдов наравне с именами Волчих Лордов и Дредноутов.

Хищник — это универсальный танк, на который можно установить несколько вариантов вооружения. В настоящее время Орденами Космического Десанта используются два основных типа данного танка. Модель Уничтожитель оснащена установленной в башне автоматической пушкой, которая идеально подходит для подавления легкой техники и пехоты противника, в то время как спаренная лазерная пушка Аннигилятора смертельно опасна для тяжелой техники врага. Огневая мощь обоих вариантов Хищника может быть еще более усилена установленными на спонсоры тяжелыми болтерами или лазерными пушками. Это гарантирует, что Хищник никогда не окажется без подходящего ситуации оружия. Огневой мощи даже одного Хищника достаточно ля того чтобы пробить в рядах противника зияющую брешь, но, когда танки Ордена идут в бой в массе, это по-настоящему опасная и разрушительная сила, способная внушить ужас любому противнику.

Вихрь

Будучи в большей степени мобильной ударной силой Империи Человечества, Космические Волки не часто обременяет себя использованием стационарной артиллерии. Однако боевая доктрина Космических Волков признаёт необходимость разрушительной огневой поддержки, особенно в столкновениях с многочисленными или подвижными вражескими подразделениями. Важно подавить силы такого противника на расстоянии, до того, как он получит возможность реализовать численное преимущество над Космическим Десантом. Именно для таких заданий и была создана самоходная артиллерийская установка Вихрь.

Вихрь был спроектирован на базе транспорта Носорог и теперь представляет собой легко бронированный танк, оснащенный несколькими ракетными залповыми установками, способными прицельно обстреливать вражеские позиции. Благодаря системе обнаружения и ведения цели, Вихрь может с поразительной точностью поражать замаскированные и укреплённые объекты. Стандартная комплектация установки включает осколочные ракеты на твёрдом топливе, выпускаемые по две за один программируемый залп. Сложная телеметрическая аппаратура Вихря гарантирует максимальную эффективность артобстрела и даёт лучшие результаты, нежели использование обычных осколочных снарядов.

Кроме того, установка Вихрь способна вести огонь зажигательными снарядами класса Хранитель, которые в среде Волков получило прозвище «драконий гнев». Это название понятно любому, кто видел подрыв этих ракет на близком расстоянии. В Хранителях начинка разрывной боеголовки, заменяется легковоспламеняющейся химической смесью, которая при взрыве накрывает поле боя волной всепоглощающего пламени. Даже самые укреплённые позиции не способны защитить врага от длительного обстрела снарядами Хранитель — если противник не сгорит заживо в огне, ужасные кислотные испарения немедленно превратят его внутренности в кровавую кашу.

Любой Волчий Лорд высоко ценит манёвренность и ошеломляющую огневую мощь, которую способен продемонстрировать опытный экипаж Вихря. Бомбардировка вражеских укреплений, огневая поддержка, заградительный огонь — использование этой установки даст поразительные результаты в любой ситуации. Артиллерийские удары Вихря внушают ужас многим противникам. История знает немало примеров, когда вожди орков использовали большие отряды воинов лишь для того, чтобы обнаружить и уничтожить батареи Вихрей. Однако эти отряды попадались в ловушки, расставленные мудрым командором, предвидевшим такое развитие событий. Некоторые Ордена усиливают психологический эффект артобстрела, модифицируя снаряды таким образом, чтобы они, проносясь по небу, издавали ужасающие пронзительные звуки. Иногда лишь этого бывает достаточно, чтобы выгнать врага из укрытий и позволить силам Космических Волков беспрепятственно продолжать наступление.

Защитник

Если танк типа Хищник можно сравнить с умным и хитрым охотничьим зверем, то Защитник — это бойцовский пёс, весь в зубах, мышцах и с чудовищно дурным характером. Проигрывая в дальности, он располагает силой, которая даже Титана заставит дважды подумать. Защитник несёт одно из самых мощных орудий в распоряжении Космического Десанта — пушку типа Сокрушитель.

Защитник широко известен как разрушительный танк, способный сравнивать с землёй целые здания одним выстрелом. Защитник символизирует доктрину Космического Десанта о неожиданном применении сокрушительной силы в правильном месте и правильное время. Пушки типа Сокрушитель была разработан для того чтобы разрушить миф о несокрушимости крепостных стен, построенных в соответствии с последними достижениями технологии. Изначально Защитник был создан как осадный танк, предназначенный для выкуривания предателей из их крепостей, но со временем стало понятно, что он незаменим в городском бою, одним выстрелом просто разваливая здания, и погребая под обломками тех, кто там скрывался.

Волчьи Лорды получают особое удовольствие, натравливая своих Защитников на крепости врагов, и с усмешкой наблюдая за тем, как они гибнут пол обломками стен, которые они считали своей самой лучшей защитой. В том, что на таком компактном танке установленная пушка такой сокрушительной мощи есть что-то фантасмагорической и абсурдное, но Космических Волков это совершенно не смущает — в конце концов они привыкли кусать сколько влезет в рот, а уж о том, как прожевать думать потом.

Многие старые Волки видят Защитника как живое воплощение своей тактики сокрушительной атаки, и атаки Космических Волков при поддержке стай Защитников являются одной из самых любимых тактик многих рот.

Простой и понятный Защитник является любимым сынком для многих Железных Жрецов. Оптимизированный для городского боя, Защитник часто несёт спереди большой осадный щит, подобный бульдозерным лезвиям, но гораздо крупнее и прочнее. Прочная конструкция щита позволяет прорываться через обломки городского боя так, как будто это простой снежный завал. Более того этот щит выступает как дополнительное бронирование. Используя щит как таран, Защитник способен превратить в щебень у себя под гусеницами как великолепные постройки древних мастеров, так и крепостные стены метровой толщины. Космические Десантники верят в то, что ничто будь то божественные машины Легионов Титаникус или крепостные стены, не сможет устоять перед достаточно концентрированным обстрелом Защитников.

Лэнд Рейдер

Лэнд Рейдер — это самый тяжелый танк Космического Десанта. Он обладает такой массой и мощью, что может легко пробиться через ледяной завал или через лес ледяных осколков, не замедляя хода, а его 4 лазерные пушки типа «Молот Богов» способны пробить трижды-прокованную сталь без каких-либо усилий. Те немногие Фенрисианцы, которые видели этот танк в бою, называют его Великий Стальной Зверь, но правда заключается в том, что даже самые злобные и могучие твари Фенриса не могут сравниться с Лэнд Рейдером яростью его оружия и толщиной его адамантиновой шкуры.

Те шаманы, которые верят в то, что Лэнд Рейдер одержим тотемическим духами покровителями, не так уж не правы. Каждый Лэнд Рейдер занимает в Роте место, наравне со всеми другими воинами Ордена и внутри него обитает сонм могучих машинных духов. Эти призрачные электронные существа были поселены внутри металлических стен Лэнд Рейдера задолго до того, как родились те, кто каждый раз едет на этой боевой машине в бой, и сделали это далёкие и почитаемые предки нынешних Железных Жрецов, которые ныне заботятся об исправности и боеспособности танка. Каждый такой дух воинственен и безо всякого сомнения верен ордену. Он способен проникать в каждый блок и в каждую систему танка. Железные Жрецы верят в то что эти машинные духи являются детьми самого Железного Волка, и во время технического облуживания приносят духам Лэнд Рейдеров пожертвования в виде истекающих кровью кусков мяса, чтобы разбудить их кровожадность и боевой дух.

Один из самых многоцелевых танков Космического Десанта, Лэнд Рейдер выполняет на поле боя несколько ролей. Первейшая из них — это охота за танками. Рассекая поле боя своими украшенными Имперским Орлом гусеницами, Лэнд Рейдер охотится на низшие танки, так как волк мог бы охотиться на шакалов, забредших на его территорию. Боевые танки иных рас и армий не могут даже надеяться остановить его, снаряды и лучи просто отражаются от его толстой адамантиновой шкуры. В то же время команда Лэнд Рейдера поражает лазерными пушками одну цель за другой, иногда даже уничтожая одним выстрелом две цели. Сам дух танка приветствует каждую такую победу кровожадным воем и гордится своим списком уничтоженных врагов. Известно, что благодарные танкисты Космических Волков поливают свои танки благородным Фенрисианским мёдом, чтобы отметить особенно запомнившиеся победы.

Вторая роль, которая возлагается на Лэнд Рейдер, это доставка Космических Волков туда, где схватка наиболее жарка и где их сила требуется более всего. Мощь брони Лэнд Рейдера настолько велика, что он может пройти без вреда для себя через настоящий ливень огня и даже пробить бетонную стену без какого-либо вред для себя. Лэнд Рейдер оснащён штурмовой рампой, которая позволяет его пассажирам высаживаться прямо в гуще схватки. Так что Лэнд Рейдер несёт на себе три основные функции: огневая платформа, боевой транспорт и штурмовой таран.

Лэнд Рейдер Искупитель

Лэнд Рейдер класса Искупитель выполняет ту же самую роль, что и Крестоносец, но вместо шестиствольных болтеров в спонсонах у него установлены огневые пушки, которые выплёскивают на противника поток горящего прометиума, способного выкурить противника из любого бункера и любых укрытий. Говорят, что жар пушки Огневая Буря таков, что она с лёгкостью плавит пласталь и даже керамит силовых доспехов Космического Десанта. Именно поэтому Космических Волков называют Искупители «Огненные Змеи», вспоминая злобных и жестоких тварей из мифологии Фенриса, которые хранят жар солнца в своём брюхе.

Космические Волки используют Искупители тогда, когда от них требуется вести битву с противником, который скрывается в непробиваемых обычными средствами системе укреплениях. Каждый танк это в своём роде дом для одной из стай Космических Волков, украшенный трофеями и тотемами. За собой Искупитель оставляет запах горелого мяса и пепла — это всё что остаётся от врага после того, как огневые пушки танка заканчивают свою очистительную работу. Излюбленной тактикой Лэнд Рейдеров Искупителей является стремительный прорыв через первые линии укрепления противника, с последующим искусным маневром, для того чтобы привести стволы огневых пушек прямо к амбразурам вражеских бункеров и укреплений. Только после этого нажимается курок, не оставляя противнику никаких шансов на выживание. Жар выстрела настолько силён, что от него течёт бетон и камень укреплений, оставляя оплавленные руины там, где некогда стояли непреступные бастионы. Судьба тех, кто занимал эти бастионы настолько ужасна, что об этом лучше не говорить в слух.

Лэнд Рейдер Крестоносец

Крестоносец предназначен для прорыва через эшелонированные боевые линии противника. Пробивая практически любые укрепления, Крестоносец высаживает отряды Космического Десанта в самом сердце укреплений врага. Большой набор скорострельного оружия небольшого радиуса действия, помогает ослабить сопротивление противника. Несмотря на то, что удаление спаренных лазерных пушек привело к тому, что противотанковые возможности Крестоносца стали почти раны нулю, он получил установленную в люке мультимельту, которая частично компенсирует этот недостаток. Место, которое в обычной обстановке занимали генераторы и конденсаторы лазерных пушек, было освобождено для расширения десантного отсека, что позволяет Крестоносцу перевозить значительно больший десант, чем любой другой имперской машине того же класса.

Крестоносцы применяются в ещё более агрессивном ключе, чем их стандартные собратья. В большинстве случаев Крестоносец используется как массивный таран, который пробивает укрепления, стены бункеров, отбрасывает со своего пути пехоты врага и даже его танки, как кегли.

Крестоносцы особенно ценятся теми Космическими Волками, которые потеряли своих собратьев во время атак, от огня противника. Внутри каждого Крестоносца располагается небольшая часовня Русса и ВсеОтца, останки почтенных героев древности, и всё равно остаётся место даже для самого большого взвода. Стая, которая едет в бой внутри Крестоносца вне всякого сомнения достигнет линии фронта без потерь, полная сил и адреналина для кровавой и славной схватки.

Лэнд Спидер

Лэнд Спидер это стремительный и смертоносный летательный аппарат, который пикирует на головы разбегающихся в ужасе врагов, чтобы обрушить на них смертоносный ливень огня тяжёлых орудий. Волчьи Лорды используют Лэнд Спидеры для стремительных авангардных и фланговых боёв, ибо каждый такой аппарат может поразить почти любую цель со смертоносной точностью, и при этом его скорость и маневренность позволяет ему быстро ускользать от возмездия.

Как и большая часть боевых машин Космического Десанта, Лэнд Спидер собран по одной из древних Стандартных Шаблонных Конструкций и имеет с десяток вариантов, способных на поле боя выполнять самые разнообразные задачи. Благодаря антигравитационному двигателю, Лэнд Спидер способен парить над землёй, вопреки законам гравитации. На форсаже он даже способен к кратковременным и не очень высоким, но вполне полноценным полётам.

Всё это принесло Лэнд Спидеру заслуженную репутацию среди воинов Фенриса. Те туземцы, которые видят его в бою, принимают его за яростного духа штормового возмездия, которые на крыльях огненной ярости пикирует из штурмовых облаков, чтобы обрушить громы и молнии на головы врага, чтобы исчезнуть без следа.

Компактный и подвижный, он тем не менее не лишён той стойкости, которая отмечает все боевые машины Космического Десанта. Лэнд Спидер несёт на борту арсенал оружия, который трудно представить себе на такой небольшой машине. Каждым Лэнд Спидером управляют два Серых Охотника, опытных бойца, которые в совершенстве постигли науку стрельбы на лету и смертоносных и отчаянных маневров на грани фола. Один выполняет роль пилота, и усиленный метаболизм Космического Десантника помогает ему совершать маневры, невозможные и даже смертельно опасные для простых смертных. Второй контролирует смертоносный арсенал машины, поражая врагов с невероятной точностью, невзирая на скорость и маневры.

Обычно действующие стаями по 3, Лэнд Спидеры являются важной частью любой рати Космического Десанта. Лучше всего Лэнд Спидеры подходят для роли передовых разведчиков, но в армиях Космических Волков эту роль лучше всего выполняют всё же Волчьи Разведчики. Вместо этого Лэнд Спидеры используются в качестве ударных войск. Как только враг поверит в иллюзию о том, что он сумел раскусить боевой план Волчьего Лорда и подготовить адекватную защиту, из облаков ему на голову пикируют Лэнд Спидеры. С диким воем двигателей, они обрушивают на врага поток снарядов из тяжелых болтеров, штурмовых пушек и ракет из ракетомётов Тайфун, сея смерть и панику. Известны случаи, когда пилоты Лэнд Спидеров разгоняли целые полки, обращая их в бегство своими неожиданными атаками.

Десантный модуль

Десантный модуль не рыскает по полю боя, как другие боевые машины Космических Волков, вместо того он падает на поле боя с небес, как титаническая стальная комета. Десантный модуль — это одновременно удобный транспорт для стай Космических Волков, и серьёзное психологическое оружие. Он падает прямо на поле боя, часто прямо посреди расположения противника, сея панику и ужас. На поле этого ужаса подразделение, высадившееся из модуля, имеет все возможности уничтожить противника еще до того, как он поймёт, что происходит. Целые роты Космических Волков, высадившиеся таким образом, даже апокалиптических масштабов войну способны развернуть на 180 градусов и обратить горькое поражение в уверенную победу сил Империи.

Самое знаковое орудие Космического Десанта, десантный модуль является самым верным средством успешных планетарных вторжений. Скорость, с которой они проникают в атмосферу планеты и несутся к поверхности, столь велика, что мало какие системы ПВО, способны их отследить. Десантные модули с виду и по своим функциям напоминают корабельные спасательные модули. Они запускаются с корабля, находящегося на низкой орбите, с колоссальной силой, и с помощью кольца мощных тормозных двигателей снижаются в точно очерченную зону высадки. В чрезвычайно спартанских условиях десантный модуль несет взвод Космических Волков или дредноут, защищённых от огненной бури во время входа в плотные слои атмосферы только керамитовыми листами брони капсулы. Во время спуска для космических десантников характерно читать вслух боевые мантры, закаляя свои сердца от ужасов орбитальной атаки и готовясь к смерти или славе в сражении, которое ждет их впереди.

Когда десантные модули Космических Волков пронзают атмосферу враждебной планеты, они разрезают небеса на части. Космические Волки используют тактику массовой высадки при помощи десантных моделей, называемую Когти Русса. Самого вида того, как с небес на них на стальных крыльях огня несётся смерть в облике Сынов Русса достаточно для того, чтобы вонзить клинок отчаяния в сердце самого закоренелого еретика.

Каждый «коготь» включает несколько модулей, которые приземляются на планету почти одновременно. В то время, когда враги всё ещё приходят в себя после громового удара, вызванного приземлением модулей, лепестки модулей уже открываются и Космический Волк обрушиваются на ошеломлённого врага бурей когтей и огня.

Дредноуты

Когда Космические Волки идут на войну, они идут на неё бок о бок с гигантами. За их спинами возвышаются огромные боевые машины, известные как Дредноуты, благородный сплав вол Космического Десантника и машины. И имя Дредноут (на одном из языков старой Терры оно значит Внушающий Ужас) полностью подходит этим машинам, ибо что кроме ужаса может внушать тот, кто сумел отбросить холодные когти Волка Смерти и продолжить жизнь, полную битв.

Дредноуты — это ходячие боевые танки, 5 метров гидравлической ярости. Внутри каждой такой машины находятся останки великого воина, чьё тело пало на поле брани, но чей разум сумел преодолеть объятия смерти и позволил ему сражаться дальше. Дредноуты сражаются до тех пор, пока могучее сердца Космического Десантника не сделает свой последний удар, и только тогда Моркаи унесёт в Небесные Чертоги душу великого героя. Поэтому Дредноуты спят вечным сном в самых глубоких чертогах Клыка, и пробуждаются для битвы только в дни великой нужды.

Когда герой Космических Волков встречает достойного соперника, с поля боя его на руках уносят его верные соратники. Если в теле героя остаётся искра жизни, то он может огласить свою последнюю волю и тогда вместо погребального костра тело героя несут в покои Железных Жрецов, где оно заключается в саркофаг Дредноута. Обретя новое тело и новое оружие, новый герой Космических Волков имеет возможность продолжить свою сагу и отомстить тем, кто прервал его земной путь.

На операционном столе Железных Жрецов тело героя переделывают, и там он рождается по новой, в теле которое не способно ни на что, кроме сеяния смерти и разрушения. Вены Космического Десантника присоединяются к системе искусственного питания, а его нервы уходят контрольные модули разнообразных систем Дредноута. После погружения в саркофаг, тело героя устанавливают в новый Дредноут, и новая реликвия Ордена обретает своё рождение. Чаще всего Дредноуты несёт то оружие, которое его обитатель предпочитал перед смерть, будь то гигантские волчьи когти или разрушительное дальнобойное оружие.

В процессе длительной и торжественной церемонии, руны активации Дредноута призываются, и машина обретает видимость жизни. Герой внутри саркофага следит за миром через системы мультиспектральных сенсоров, его мускулами являются сервомоторы пушек и силовых кулаков, а его боевой клич разносится над поле м боя, усиленный мощными громкоговорителями. Из Дредноута пути назад нет, герой, который выбрал это странное укрытие от безмолвия смерти, к жизни тоже никогда уже вернуться не сможет. Только смерть может освободить его от оков саркофага — смерть и стальное удовлетворение от свершённой мести.

Почтенные дредноуты

Бесценные и незаменимые артефакты древних времён, Дредноуты не гибнут в бою также легко, как мог бы погибнуть простой Космический Волк. Некоторые противостоят смерти столь долго, тысячи лет, то сами по себе становятся легендой. Эти-почтенные воины заслуженно пользуются уважением со стороны их более молодых и более живых собратьев, ибо их мудрость глубже океана, а их интуиция острее когтя Кракена. Каждый из них хранит огромный массив боевого опыта и стоит на страже запретных знаний. Даже самые опытные и гордые Волчьи Лорды не чураются почтительно спрашивать советы у этих стальных старцев. Несмотря на то, что такие старые Дредноуты большую часть времени проводят в состоянии летаргии, когда приходит им время выйти на поле боя, они царят там как настоящие короли битв.

Герои Космических Волков

Бьёрн Разящая Рука

Старейший, Истинный Коготь, Почтенный, Последний из кампании Русса

Бьёрн Разящая Рука — древнейший воин Империума. Заключённый в корпус Дредноута в 31 тысячелетии, Бьёрн — легендарная фигура среди Космических Волков, ибо он сражался бок о бок с самим Леман Руссом во времена Ереси Хоруса. Именно поэтому Бьёрн внушает благоговение своим боевым братьям, которые высоко почитают его как современника дней былой славы Великого Крестового похода. С тех пор Бьёрн неоднократно спасал Орден Космических Волков, завоевав уважение даже свирепого Волчьего Лорда.

Бьёрн начал сражаться на стороне Примарха, едва став Серым Охотником. Слушать воспоминания Бьёрна о тех днях значит слышать эхо истории. И хотя описываемые им эпические события больше походят на сказания скальдов, чем на правду, тем не менее, это реальные факты, поскольку слово Бьёрна столь же твердо как дуб Фенриса. На рассвете каждого нового столетия Бьёрн пробуждается от своего долгого сна, чтобы вершить суд на Великом Пире. Тогда он начинает рассказывать отрывки своей саги, и неистовое веселье его боевых братьев сменяется тишиной полной глубочайшего уважения.

В наполненное борьбой время, наступившее после эпохи Ереси, Бьёрн бился за восстановление Империума с таким пылом, что Русс включил молодого воина в свою свиту. Удостоившись столь высокой чести, Бьёрн сражался все ожесточенней, дабы оказаться достойным в глазах своего духовного отца. Именно Леман Русс дал Бьёрну прозвище, которое он носит по сию пору. В один незабываемый трагический день, Примарх встал во главе огромного обеденного стола в Великом Зале и, после долгого и неудобного молчания объявил о своем намерении отправиться в Око Ужаса. Он взял с собой свою свиту, оставив только Бьёрна присматривать за Орденом. Бьёрн никогда не объяснял, почему именно его оставил Примарх; вероятно он и сам этого не знал, но Примарх был не из тех, кто делает что-то бесцельно.

Несмотря на то, что он переживал это сотню или более раз, видно, что, вспоминая тот день, Бьёрн борется с сомнением и горечью. Все, кто слышит его рассказ, знает, что расставание с Руссом терзает Бьёрна намного больше, чем рассказ о его собственном трагическом ранении тысячезубыми порождениями Хаоса или днях, когда его дух бродил по холодному царству Моркаи в то время, когда его измученное тело заключали в адамантиевый саркофаг.

После исчезновения Русса Бьёрн сделал все, чтобы оказаться достойным в глазах пропавшего Примарха, сначала как воин, а затем как Волчий Лорд, Дредноут, и, наконец, духовный наставник для всего Ордена. И только Верховный Волчий Жрец Ульрик знает Бьёрна достаточно хорошо, чтобы подозревать, что он все еще просит благословения своего отца, и что в мощном и нерушимом корпусе находится дух, который не будет знать покоя, пока не сразится рядом с Примархом еще раз.

Ульрик Убийца

Высший Волчий Жрец, Дедушка Лупус, Наставник Сынов Русса

Ульрик Убийца был наставником сразу нескольких из величайших лидеров, которых когда-либо видел Орден Космических Волков. Он старейший из всех Космических Волков за исключением величественных дредноутов и великолепная грива его волос бела как склоны Асахейма. Ульрик даже старше, чем Логан Гримнар, который сражается во имя Императора вот уже семь столетий.

Впервые Ульрик завоевал славу, сражаясь в составе Волчьей Гвардии Великой Роты Лорда Крюгера во время первой войны за Армагеддон. Крюгер и его воины атаковали наступающие отряды Пожирателей Миров, встретив кровожадных предателей с не меньшей яростью, в гневе мстя им за предательство. Крюгер в этом бою был смертельно ранен, и, хотя Ульрик потерял свой меч в отчаянной рукопашной, он принялся отчаянно защищать своего умирающего Волчьего Лорда, убив при этом трех громадных берсеркеров из числа Пожирателей Миров, сразивших Крюгера в кровавой схватке. В тот день Ульрик сражался точно Громовой Волк, вдохновив своих боевых братьев, и даже удостоился необычной почести — мрачному салюту со стороны Лорда Пожирателей Миров. В конце концов, силы Империума одержали вверх. На следующий день Ульрик был наречен Убийцей и избран своими товарищами из Волчьей Гвардии преемником Крюгера и главой Великой Роты. К всеобщему удивлению, Ульрик отказался от этой высокой чести. Несмотря на то, что такой отказ был делом неслыханным, Убийца верил, что он был рожден сражаться, а не командовать.

Вместо этого, Ульрик принял ранг Волчьего Жреца, и еще до конца столетия стало ясно, что его подлинный талант заключался в умении отбирать и обучать новых рекрутов. Он участвовал в стольких войнах, что его тактические и военные навыки были бесценны, а его природная харизма сделала из него превосходного наставника. Тем не менее, в последние годы, Ульрик сделался еще более воинственным на поле боя, поклявшись великими клятвами убивать наиболее опасных врагов во имя Императора, не заботясь при этом о собственной безопасности.

Как Высший Жрец своего Ордена, Ульрик был удостоен чести носить священный Шлем Волка Русса, который по приданию, носил сам Примарх космических десантников. Это могущественный символ чести Ордена, а также священный артефакт, который вселяет страх во всех, на кого устремляется взор носящего его. Идущий на войну Ульрик Убийца представляет собой поистине ужасающее зрелище: заключенный в черную броню, увенчанный Шлемом Волка и несущий в своей руке потрескивающий Крозиус Арканум, являющийся символом его статуса.

Арьяк Каменный Кулак

Человек-Гора, Чемпион Гримнара, Наковальня Фенриса

Еще до того, как Арьяк Каменный Кулак вошел в состав Небесных Воинов, он был известен как гигант среди людей, получивший в наследство от предков поразительную силу. Бывший когда-то кузнецом из Племени Когтя Медведя, Арьяк немногословен, но он не бездельник. Арьяк твердо уверен, что его судь¬ба — быть воином, а не лидером. Хотя Арьяк остро переживает разлуку с Железными Жрецами, и надеется однажды вернуться к своему старому образу жизни у печи, для тех, кто был свидетелем его легендарных битв, очевидно, что настоящие его способности раскрываются не в кузнице, но в неистовстве битвы.

В том году, когда Каменный Кулак показал свои истинные таланты, погода была необычно жаркой. Морские водоросли покрыли берега Железных Островов, и вокруг каждого вулкана зелень разрослась в немыслимом количестве, но Железные Жрецы были слишком заняты в своих лавовых кузницах, чтобы заметить признаки назревающей атаки. В конце концов, не все монстры что живут в океанах Фенриса обитают на больших глубинах.

Так и случилось, и, когда тысячи кракеноподобных отродий вынырнули из морей Фенриса, братство Железных Островов оказалось между молотом и наковальней. Хенрис Черная Рука, самый старший из Железных Жрецов, не имел иного выбора, кроме как приказать закрыть врата от толп зверей-воинов, оставляя в ловушке сотни хороших людей вне жерла вулкана.

Каменный Кулак не был согласен с решением Хенриса. Не тратя времени на слова, Арьяк Каменный Кулак пробил себе путь за ворота громовым молотом и оставил их открытыми для тех, кто был застигнут врасплох толпой пришельцев. Почти все спаслись, но последняя дюжина Железных Жрецов развернулась и встала плечом к плечу с Каменным Кулаком, чтобы удержать ворота еще раз, встав крепко против первой волны инопланетных отродий.

Менее двух часов спустя небо над Железными Островами разорвали корпуса сотен Громовых Ястребов. Находившиеся внутри транспортных шлюзов видели, что весь архипелаг заполонили отродья-кракены, за исключением одинокой фигуры, окружённой черными панцирями монстров и искрами, исходившими от широких взмахов грозовым молотом. Логан Гримнар и его люди немедля высадились близ орды, быстро сминая их яростной атакой, и с помощью других Великих Рот отбрасывая обратно в море. Тело Арьяка, сохранившего неприступность врат, было вытащено из-под горы хитина и косообразных конечностей, и передано Волчьим Жрецам, которые вернули его из порогов царства Моркаи. Великий Волк был столь впечатлен силой и выносливостью Арьяка, что тотчас сделал Каменного Кулака своим личным чемпионом. С того дня Арьяк не раз оправдал свое место среди Волчьей Стражи Гримнара, ибо его молот никогда не отдыхает.

Лукас Ловкач

Спорщик, Насмешник, Шакал

В братстве Космических Волков, Лукас Стайфенсон стал синонимом непочтительности и бунтарского духа молодости. Презираемый Волчьими Лордами, Лукас до сих пор служит в подразделениях Кровавых Когтей, хотя его способности и навыки во много раз превосходят Волчьих Гвардейцев. Этот факт не сильно волнует Лукаса, поскольку он ни на йоту не заинтересован в повышении и власти. Свободное действие на поле боя, выходки и рисковые непродуманные операции — в этом вся сущность Лукаса.

Бесспорно, он один из самых хитрых воинов ордена и Ловкачом его зовут за бесконечные трюки и выдумки, которыми он мастерски владеет и знает, когда вовремя их применить. Высокий, стройный, но не широкоплечий как его братья, Лукас бунтарь и плут, который приходит в восторг сея анархию и беспорядок. Он воплощает отрицание Орденом вышестоящей власти, и не уважает помпезных героев прошлого из старых затхлых саг, так же, как и древние боевые доктрины.

Практически легендарная личность среди женщин Фенриса, Лукас был знаменит тем, что мог побывать в дюжине кроватей за одну ночь. С момента его избрания в ряды Космических Волков, весомый вклад Лукаса в военные успехи Ордена вызывает уважение среди Кровавых Когтей. Он подделал серию орочих сообщений, что привело к гражданской войне среди зеленокожих, заразил центральный процессор ячейки предателей из Адептус Механикус их собственным некровирусом, и спровоцировал Лорда Несущих Слово сделать планетарный штурм на тонкий лед, в результате отправив сотни предателей — космодесантников на дно Моря Потерянных Душ. Только один раз враг смог превзойти Лукаса — при неудачной попытке повредить флагман Темных Эльдар «Принц Слиск», Лукаса выбросили в открытый космос, а его сердце было вырезано из груди в качестве сувенира. Только Астартес смог бы выжить в таких условиях, и только такой как Лукас мог хохотать над этим случаем, вспоминая его позже.

Лукас проявляет изобретательность не только с врагами Империума. У него есть что-то вроде культа среди Кровавых Когтей с того момента как он «случайно» запер Инквизиторскую делегацию по генетической проверке в загоне для Гроксов, когда у существ начался брачный сезон. Он рисковал умереть от наказания кнутом за то, что подмешал высокомерному Волчему Лорду Хротгару в эль концентрированную отраву ядовитой жабы. При этом он никогда не предаст своих братьев, когда они будут нуждаться в нем, думая о том, как повернуть мощь врага против него самого. Даже невооруженный Лукас в бою использует все доступные «грязные трюки» как никто больше из Ордена Космических Волков, но когда он вооружен своим персональным волчьим когтем и плазменным пистолетом, то становится очень опасным противником. Прорубаясь сквозь врагов, Ловкач несет им лишь адскую боль и смерть.

Ньял Зовущий Бурю

Ньял Стормссон, Ходячий Шторм

Варварские племена Фенриса верят, что наиболее могущественные из Воинов Неба могут подчинять дикие стихии своей воле. Ньял Зовущий Бурю — живое доказательство этого поверья. Небеса находятся у него в подчинении, и он испытывает жестокий восторг, когда призывает бурю сверкающих ледяных осколков и воюющую метель, уничтожая и рассеивая всех, кто стоит на его пути.

В племени, Ньял был жестоким и могучим воином, с огненно-красными волосами и раздвоенной бородой. Однажды его племя было атаковано в океане своими соперниками, Бледнокожими. Ньял находился в гуще боя, он не только защитил оба борта, но и, напрягая все свои силы, бросился в контратаку, перепрыгнув по веслам на лодку противника. Он боролся с такой яростью, что даже зрелые воины другого племени боялись встретится с ним лицом к лицу. После боя Ньял рухнул на залитую кровью палубу с наконечником вражеского копья в сердце. Его рана не поддавалась лечению, и в дальнейшем он будет воспет в сагах племени, однако ему удалось ускользнуть из челюстей Моркаи с помощью Рунного Жреца Хеймдалла, и Ньял был принят в ряды Космических Волков.

Под руководством Хеймдалла, Ньял научился использовать разрушительную силу самой природы. После многих лет тяжелой борьбы и изнурительного поста под грозовыми вершинами Фенриса, Ньял проявил дар, готовый посоперничать с лучшими псайкерами Империума. В битве Кровавого Вихря, Ньял отомстил за своего наставника Хеймдалла, разорвав на куски ужасного демона Кхорна, Жаждущего Крови. Затем он отдал приспешников демона на растерзание всем четырем ветрам и ледяному вихрю, сорвавшим кожу с жалких тел нечестивцев. С того дня, Ньял стал известен как Зовущий Бурю.

Канис Взращенный Волками

Рычащая Глотка, Дикий Рыцарь, Клыкастый Всадник

Среди Волчьей Стражи Харальда Волка Смерти есть воитель, которому животные ближе людей. Он бродит по коридорам Клыка, а за ним следуют волки. Нечто животное есть в его твердой поступи, пронзительных желтых глазах, в проскальзывающих в речи рычании и вое. Его зовут Канис Взращенный Волками, и он повелевает животными так же, как и Гримнар людьми.

Впервые Каниса встретил Йорик Гигант, могучий полководец из племен Фенриса, избранный Волчьими Жрецами. Во время Одинокой Охоты он проследовал за стаей фенрисийских волков до расщелины в Горах Клинка и засел на скале над их пещерой.

Йорик собирался наброситься на волка, которого счел альфа вожаком стаи, когда на него обрушился длиннорукий человек, перебросивший его через край в круг собравшихся внизу волков. За мгновение до того, как его забили до потери сознания, Йорик успел разглядеть покрытые коркой крови пальцы, спутанные волосы и дикие глаза…

В конечном счете, Гигант вернулся в Клык, хотя и не так, как хотел — его протащил по пустошам за ноги Канис, добравшийся до Клыка по следам Йорика. Но что ещё более необычно, за дикарём шла целая семья огромных фенрисианских волков. Канис и его стая дошли до ворот Клыка и завыли так громко, что привлекли внимание самого Волчьего Лорда Харальда. После нескольких бесплодных попыток начать разговор Космический Волк посмотрел в глаза Каниса и прорычал вызов. Поединок оказался гораздо более тяжелым, чем ожидал Харальд, но в итоге Канис неохотно признал, что, наконец, встретил более грозного хищника, чем он сам, и обнажил перед Волчьим Лордом свою глотку. Так он стал членом стаи Волка Смерти, а потом его чемпионом.

С тех пор Каниса по праву рождения считают истинным воином Фенриса. Волчьи Жрецы предполагают, что в детстве Дикий Рыцарь потерялся в снежной буре, брошенный после того, как его племя перебили в пустошах, и залез в логово волчицы, которая вырастила его вместе со своими волчатами. Другие Волчьи Стражи шутят, что Каниса приняли за детеныша потому, что он волосатый и пахнет как мокрая задница собаки, но, несмотря на эти остроты все уважают Клыкастого Всадника. Его закалка и отвага несомненны, а любые волки инстинктивно повинуются его приказам — даже огромные громовые волки не осмеливаются смотреть в глаза Взращенного Волками. Известно, что Канис, чья ярость в бою воистину ужасна, по сей день скачет на битву на самом огромном из своих волков, а следом за ним с воем несутся члены его старой стаи.

Рагнар Черногривый

Молодой Король, Одаренный, Всеубийца

Рагнар Черногривый исключителен в прямом смысле этого слова. Самый молодой из всех боевых братьев, кто когда-либо возвысился до Волчьего лорда. Рагнар источает доверие, умелость и атлетическую подготовку всеми фибрами своего стремительного как кнут тела. Говорят, что во время вторжения он всегда первым высаживается на планеты, и последним покидает поле битвы, а очевидцы его неистового гнева сравнивают его с ожившим ураганом. Многие верят, что на посту Великого волка он преуспеет Логана Гримнара, но самые старые из Волчьих жрецов знают, что ему для этого сначала надо будет справиться со своим гневом. Невзирая на то, что характер Рагнара и его неудержимый гнев дают ему великую власть и силу, они делают его слишком порывистым, и могут привести к падению.

Рагнар, рожденный в удаленных областях Фенриса, в племени Громовых кулаков, никогда не был обделен славой. Будучи ребенком, он мог поспорить в силе с молодыми воинами вдвое старше его, став юношей он прославился участием в битве, в которой вырезал огромное, пугающее количество мужчин из конкурирующего племени. Его смелость и неистовый дух сделали Рагнара прекрасным кандидатом для рядов Адептус Астартес, и после того, как его обнаружили Волчьи жрецы, юноша был выбран для возвышения.

Во время жестоких испытаний, которые должен пройти каждый кандидат, проявились изобретательность и умения Рагнара. Когда он в одиночку бродил по дикой местности, на него охотился один из внушающих страх Черногривых волков, столь же тёмный и ужасный как любой ночной демон. Хотя тот был во много больше его, Рагнар убил животное голыми руками. Сквозь сугробы раздетый и сгорающий от голода Рагнар пронес тело волка до Клыка. Это великое деяние было истолковано Волчьими Жрецами как хорошее предзнаменование. И для Рагнара с того самого дня Черная грива стала тотемом и прозвищем, навсегда закрепляя его имя в легендах о Небесных войнах.

Следующая глава саги о Рагнаре рассказывает о возвышении Черногривого из рядов Кровавых когтей до Волчьего стража. Этим почти неслыханным продвижением по службе его одарили после того, как Рагнар в ближнем бою убил орочьего Воеводу Борзага Кхана, а позже одного за другим и всю свиту воеводы.

Рагнар не почивал на своих лаврах. Он быстро доказал, что он не только одаренный лидер, но и талантливый воин. Когда его Волчий лорд Берек Грозовой Кулак встретил свой конец от заражённого демоном топора чемпиона Богов Хаоса, именно Рагнар вел кровавую охоту на убийцу своего наставника. Позже, Рагана будет избран Волчьим Лордом во владениях Берека, выдающееся достижение для столь молодого воина.

Невзирая на то, что он занимает высокое положение как лорд своей собственной Великой Компании, Рагнар доказал, что его самое большое мастерство заключается в выполнении десантирования из космоса и в планетарных ударах. Гримнар постоянно выбирает Великую Компанию Рагнара, чтобы возглавить вторжение на планеты и, с непревзойденным успехом, подвиги Рагнара распространяются по всей галактике. Учитывая свою молодость, Черногривый вполне может стать самым великим Волчьим лордом в истории.

Логан Гримнар, Великий Волк

Старый Волк, Отец Клыков, Верховный Король Фенриса

Логан Гримнар — воплощение благородной ярости своего народа. К нему относятся с благоговением не только на Фенрисе, но и на всех остальных человеческих мирах. Сказать, что Логан пользуется популярностью, значит сказать, что ночное небо полно звезд. Он владыка-воин Космических Волков, мудрый и хитрый лидер людей, восхваления которых на многих Имперских мирах граничат с поклонением. Старый Волк внушает такую непоколебимую верность, что Сыны Русса не только пошли за ним в невообразимые ужасы, но и вышли обратно — с победой, крепко сжатой в когтях. Под командованием Гримнара, люди становятся героями, а герои становятся легендами.

Рожденный воином, Логан пробился сквозь ряды Космических Волков под бдительным оком Ульрика Убийцы. Несмотря на тот факт, что Логан уже видел семьсот лет постоянной войны, по сей день Ульрик называет его «Юный Гримнар», и Логан пропускает это мимо ушей в знак их дружеских отношений. В отличие от надменных и замкнутых повелителей остальных Орденов Астартес, Логан в высшей степени харизматичен и любим всеми. Он любит награждать своих людей, от души похлопав их по плечу, кружкой крепкого Фенрисианского меда в качестве официального поощрения. Король Фенриса уважает тех, кто сражается, ест и пьет вместе с ним, за редким исключением.

Руководство Космическими Волками удерживается Логаном вот уже более пятисот лет. За это время Старый Волк приводил свой Орден к бесчисленным победам против монстров и безумцев, усмиряя военачальников Хаоса и отбрасывая вездесущую угрозу чужаков, которая постоянно грызет границы человеческого пространства. Полная запись всех походов Логана протянется от одного конца Великого Зала до другого, ибо Старый Волк без колебаний преследует зло везде, где обнаружит его, независимо от его происхождения.

Гримнар воевал не только с врагами Империума. Он охотно, некоторые сказали бы радостно, вел свои войска против Имперских организаций, чьи задачи и действия он счел угрожающими для своего разросшегося королевства. Это привело к множеству обвинений в мятеже, ереси и предательстве в адрес Логана и его Ордена, наряду с обычными слухами о генетических отклонениях. Тот факт, что Старый Волк так охотно готов встретиться со своими противниками на поле боя, несомненно, одна из основных причин, по которым эти обвинения никогда не будут приняты к рассмотрению. Старшие адепты Администратума по опыту знают, что лучше иметь Космических Волков в качестве союзников, нежели врагов. Тем не менее, какими бы неортодоксальными ни были его методы, никто не может отрицать, что Логан Гримнар — один из самых успешных командиров в истории человечества, настоящий чемпион Империума и источник вдохновения как людей, так и Адептус Астартес.

Примечания

1

Искажённое «Божественный молот». Gott — нем., hammar — норв.

2

Карл (др. — исл. karl) или Бонд (др. — исл. bуndi) — свободный человек в скандинавских странах в раннее Средневековье, владевший своим хозяйством и не имевший отношения к знати. Сословие карлов включало в себя широкий спектр людей от нищих крестьян до состоятельных и влиятельных землевладельцев.

3

Трэлл (др. — исл. юrжll) — термин, использовавшийся в скандинавском обществе в эпоху викингов для определения социального статуса человека как раба. Трэллы были низшим сословием и использовалось в качестве домработников, разнорабочих и для сексуальных утех.

4

Искаженное «Змеиный клинок». Wyrm — норв., blade — англ.

5

Сплайсинг (от англ. splice — сращивать или склеивать концы чего-либо) — процесс вырезания определенных нуклеотидных последовательностей из молекул РНК и соединения последовательностей, сохраняющихся в «зрелой» молекуле, в ходе процессинга РНК.

6

Микрофиламенты — нити диаметром 6 нм, состоящие из глобулярных молекул белка актина, которые в присутствии АТФ соединяются друг с другом в длинные цепи.

7

Annulus (anulus) — лат. кольцо, перстень, звено цепи.

8

Цихлиды — рыбы семейства цихловых (лат. Cichlidae) отряда окунеобразные (Perciformes).

9

В скандинавской мифологии Фреки и Гери — два волка, которые сопровождают бога Одина. На древнеисландском Freki означает «прожорливый», а Geri — «жадный».

10

Тангаж (фр. tangage — килевая качка) — угловое движение летательного аппарата или судна относительно главной поперечной оси инерции. Угол тангажа — угол между продольной осью летательного аппарата или судна и горизонтальной плоскостью

11

Платоновы тела — совокупность всех правильных многогранников трехмерного мира, впервые описанных Платоном. Существуют всего пять объемных платоновых тел: тетраэдр, гексаэдр, октаэдр, икосаэдр, додекаэдр.

12

Здесь и на следующей странице стихи по мотивам «Прорицания вёльвы», одной из самых известных песней исландского эпоса.

13

Умри, отродье проклятых! (др. — исл.)

14

Отправляйся в Хель, предатель! (др. — исл.)

15

Искусственное сооружение в виде груды камней, часто конической формы; могло отмечать место захоронения и/или служить памятником павшим.

16

Canis Pax — Мир псов (лат., ср. Pax Romana).

17

Пинакль, в романской и готической архитектуре — декоративная башенка, часто увенчиваемая остроконечным фиалом.

18

Сюрку — длинный и просторный плащ-нарамник, похожий по покрою на пончо и часто украшавшийся гербом владельца.

Content

Warhammer 40000
Космические Волки: Омнибус

История изменений

Крис Райт Война за Клык

Охота на Магнуса

I

II

III

IV

V

Битва за Клык

Пролог

Часть 1 Старые счеты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть 2 Пробуждение мертецов

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть 3 Затянутая петля

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть 4 Алый король

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Рагнар Черногривый

Уильям Кинг Космический Волк

Пролог Атака на Геспериду

1 Море драконов

2 Храм железа

3 Праздник грохочущих кулаков

4 Последний взгляд

5 Избирающий павших

6 Избранные

7 Охота

8 Испытания

9 Врата Моркаи

10 Чаша Вульфена

11 Дух твари

12 Последнее испытание

13 Посвящение

14 В поле

15 Во мгле

16 Храм Хаоса

17 Отступление с боем

Эпилог

Уильям Кинг Коготь Рагнара

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Эпилог

Уильям Кинг В брюхе зверя

Уильям Кинг Серый охотник

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

Эпилог

Уильям Кинг Волчий клинок

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Эпилог

Ли Лайтнер Сыны Фенриса

Пролог

Глава первая Служение Велизарию

Глава вторая Неизвестные враги

Глава третья Уничтожить группу зачистки

Глава четвертая Перестрелка

Глава пятая Положение обостряется

Глава шестая Пленение

Глава седьмая Предательство

Глава восьмая Прибытие Космических Волков

Глава девятая Дилемма Велизария

Глава десятая Так много боли…

Глава одиннадцатая Темные Ангелы и Волчьи Клинки объединяются

Глава двенадцатая Истинный враг

Глава тринадцатая Тревожный мир

Глава четырнадцатая Истинный враг

Глава пятнадцатая Бегство на Фенрис

Глава шестнадцатая Возвращение на Фенрис

Глава семнадцатая Военные советы

Эпилог

Ли Лайтнер Честь Волка

Пролог Сердце Волка

Глава первая Скреплённое кровью

Глава вторая Новый вызов

Глава третья Тьма и лёд

Глава четвертая Дьяволы во тьме

Глава пятая «Кулак Русса»

Глава шестая В брешь

Глава седьмая Атака и отступление

Глава восьмая Спуск во мрак

Глава девятая Поддавшийся Волку

Глава десятая Проволока натянута

Глава одиннадцатая В бурю

Глава двенадцатая Любой ценой

Глава тринадцатая Мир Тьмы

Глава четырнадцатая Заблудшие

Глава пятнадцатая Рота Волков

Глава шестнадцатая Красный прилив

Глава семнадцатая Зал Волчьего Короля

Глава восемнадцатая Честь Волка

Глава девятнадцатая Обречённые

Глава двадцатая Последняя битва

Глава двадцать первая Копьё Русса

Эпилог Война внутри, война снаружи

Аарон Дембски-Боуден Рагнар Черногривый (не переведено)

Крис Райт Оникс

Крис Райт Кровь Асахейма

Пролог

I Ярнхамар

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

II Раненое сердце

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

III Порченый

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Эпилог

Крис Райт Вульфен

Крис Райт Бьорн: Разящая Рука

Крис Райт Руны

Крис Райт Награда неудачника

Крис Райт Железный жрец

Крис Райт Охотничье чутьё

Крис Райт Прядильщик судеб

Крис Райт Когда расходятся пути

Крис Райт Зовущий Бурю (не переведено)

Бен Каунтер Танец жертвы

Майк Ли Даже в смерти

Кайван Скотт Логан Гримнар: Защитник чести

Ник Кайм По пятам Моркаи

Бен Каунтер Двенадцать волков

Фил Келли Железная Душа

Бен Каунтер Громовой волк

Марк Клэпхем В гробнице Хрондира

Марк Клэпхем Пустые начинания

Ник Кайм Гром с Фенриса (не переведено)

Рассказы из White Dwarf

К.З. Данн Шакал

Грэм Макнилл Волчья кровь

Крис Райт Кракен

Энди Смайли Волк Смерти

Крис Райт Несломленный

Великая Охота

Бен Каутер На пиру лжи

Бен Каутер Волк в клетке

Стив Лайонс Глаз дракона

Стив Лайонс Тёмный Город

Роб Сандерс Темнота Ангелов

Роб Сандерс Волк внутри

К.Л. Вернер Запах предателя

К.Л. Вернер Ярость Волка

Поле битвы: Фенрис (не переведено)

Дэвид Эннендейл Проклятие вульфена

Робби Макнивен Наследие Русса

Потерянный король

Возвращение Молодого Волка

Полыхающее пламя

Разбитая корона

Сгорание

Волчья ловушка

Дикий Король

Свободные от оков Судьбы

Бэк-информация о Влка Фенрика

Смертоносный мир Фенрис

История Космических Волков

Ритуалы инициации

Сыны Русса

Великие роты

Полководцы Клыка

Война в Море Звёзд

Исчезновение Русса

Первая война за Армагеддон

Воины Клыка

Кровавые Когти

Серые Охотники

Волчьи Разведчики

Длинные Клыки

Одинокие Волки

Волчья Стража

Фенрисианские волки

Небесные Когти

Стремительные Когти

Кавалерия Громовых волков

Волчий Жрец

Рунный Жрец

Железные Жрецы

Волчьи Лорды

Носорог

Хищник

Вихрь

Защитник

Лэнд Рейдер

Лэнд Спидер

Десантный модуль

Дредноуты

Герои Космических Волков

Бьёрн Разящая Рука

Ульрик Убийца

Арьяк Каменный Кулак

Лукас Ловкач

Ньял Зовущий Бурю

Канис Взращенный Волками

Рагнар Черногривый

Логан Гримнар, Великий Волк

Примечания