Витковская Кира

Cемейные узы не в счет

Часть первая Ксения

1.

Последний гудок паровоза – и перрон со стоящими на нем людьми поплыл перед глазами. Ксеня помахала рукой маме и посмотрела на сестру. На лице Кати застыло выражение тревоги, даже страха. Ксене и самой было не по себе – как-никак она едет куда-то без матери, только сестрой. К тому же город, куда она едет, считается ее родным городом, а она там не была шесть лет. Сейчас ей пятнадцать, а уезжала – было всего девять. Много времени прошло. Ксеня выросла, стала бойчее и сильнее, значит, пора встретиться с тем, что некогда было милым и близким, увидеться с родней, которой у нее полгорода, и наконец, познакомиться с племянниками. У ее двоюродной сестры Лизы дочке Даше уже три года и сыну Максимке несколько месяцев. А Ксюша не видела еще ни старшую, ни младшего. У двоюродного брата Марка дочери Кристине уже около семи, ее Ксеня тоже не видела. У Леши – он младший брат Марка – детей пока нет, он и не женат еще. Ксюша считала, что это правильно, лучше погулять вволю и набраться опыта, чем осложнить себе жизнь в двадцать лет, как Марк, или в восемнадцать, как Лиза. Но у Лизы с ее Колей брак оказался удачным, а вот у Марка с Алиной жизнь почти с первых дней не заладилась, и они развелись примерно через два года после рождения Кристины.

Ксения давно хотела поехать в свое маленькое Березино, побродить по узким переулочкам, постоять на берегу реки, побывать в "родной" школе и детском саду, встретиться с подружками… Именно она была инициатором поездки. И мама, в конце концов, не выдержала и позволила дочерям уехать на неделю осенних каникул. Ксене, правда, все время казалось, что что-то пойдет не так, и отъезд снова придется отложить на неизвестно сколько. Но все вышло как надо, и они с Катей уже по пути в Минск. В Минске их должен был встречать у вокзала Марк или Леша.

– Ксень, а ты помнишь, как они выглядят? – спросила Катя, мысли которой шли примерно в том же направлении.

– По правде, не очень, – призналась Ксюша. – Помню, что Лешка повыше ростом и волосами светлее, а вот лица какие-то размытые…

– А ты не боишься, что мы их не узнаем? Вдруг Марк, скажем, бороду отпустил? Да и мы с тобой прилично изменились…

– Ну и что? В крайнем случае, махнем рукой и поедем обратно. Дорогу ведь не мы оплачиваем,– как могла, успокоила Ксюша. – И мы близнецы, нас трудно не заметить!

– Верно, – согласилась Катя и вытащила из рюкзака хрестоматию, по которой девчонкам в школе на каникулы задали большое задание.

Ксеня стала думать, глядя в окно. Ей предстоит очень интересная и насыщенная неделя. Девушке это нравилось. Любопытно, сильно ли изменился город? Действительно ли им с Катей будут рады?

А еще поездка подвернулась вовремя, потому что Ксюша не знала, как ей быть со своим бойфрендом Владом. Их, так сказать, роман, по которому впору бразильский сериал снимать, длился уже больше года и скорее напоминал бой без правил. Оба "голубка" являлись сумасбродами, оба с переменным успехом испытывали терпение друг друга, ссорились и не хотели уступать. И посреди всего этого зародилась такая кипучая любовь, что комментарии излишни.

Началась их история в конце летних каникул после седьмого класса. Ксеня гуляла по улицам и, засмотревшись на проезжавшую мимо желтую машину – иномарку, упала под ноги парню. Это и был Влад. Он помог Ксюше дойти до дома, узнав тем самым ее адрес. А затем Ксеня сказала ему и свой номер телефона, хотя и не очень верила, что будет что-то серьезное. О ее романе долго не знал никто, даже Катя, и лишь когда случилась первая серьезная ссора, Ксюша поделилась с сестрой. Влад был красавцем и сынком богатых родителей, и к тому же заносчивым гордецом. Девушки за ним бегали толпами. Вот он и решил проверить, будет ли Ксеня бегать за ним, если он ее отошьет. Девушка оказалась не менее гордой, и этим его зацепила. Лишь после долгих уговоров и ухаживаний Ксюша согласилась дать ему еще один шанс. Некоторое время все шло и развивалось чудесно. Но не таков был Влад, чтобы быть надолго привязанным к какой-то девчонке. На Ксеню снова посыпались насмешки и намеки на разницу в социальном и материальном положении. Но не такова была Ксения, чтобы молча сносить оскорбления. И они опять стали ссориться. Но, несмотря на это, они оставались парой и Новый 2004-й Год встречали вместе в компании друзей. Для этого Владу пришлось приехать из Гомеля в Барановичи (он был еще и не местный), а Ксюше – долго упрашивать маму отпустить ее на эту вечеринку.

Затем, по прошествии недели или двух, Влад за что-то обиделся на Ксюшу и перестал ей звонить. Позвонил он уже в начале февраля и как раз в тот день, когда Катя попала под машину, и ее забрали в больницу. Близнецы очень тонко чувствуют состояние своих сестер или братьев. Так вышло и с Ксюшей. Она на себе ощущала всю боль, испытываемую Катей, и к этому еще примешивался страх за ее жизнь. И в этот момент, когда Ксения была ну никак не в настроении его слушать, позвонил Влад. Ксюша решила раз и навсегда все прояснить и, встретившись с Владом в парке, сказала, что им лучше не видеться больше. Парень ужасно разозлился, ведь он, сделав над собой усилие, попробовал помириться, а Ксеня вздумала его прогнать! И он наговорил таких гадостей, каких девушке не приходилось выслушивать никогда.

Катюша поправилась, вернулась домой. Жизнь пошла как обычно, и никто так и не узнал, как Ксения, промозглым февральским вечером придя домой собрала остатки вина, шампанского и водки, оставшиеся со дня рождения мамы, и выпила.

В следующий раз Ксеня встретила Влада весной,1 мая. Он был в кафе с сестрой и другом. А через пару дней Ксюшина подруга Рита попала в неприятную ситуацию, из которой выпутать ее удалось только при участии Влада. Поэтому несмотря на все пакости этого парня, Ксеня не могла уже на него злиться и не испытывать к нему благодарности.

А совсем недавно Ксюша звонила ему и требовала чтобы "придержал на привязи" свою не в меру умную сестричку, чтобы та не лезла в ее жизнь и не угрожала разборками, как только видела Ксеню с парнем. И при встрече Влад сказал, что по-прежнему любит Ксюшу и хотел бы снова с ней встречаться.

В этом и заключалась теперь проблема. Ксеня не знала, как поступить. Ей нравился Влад, ей было приятно и весело с ним общаться, он умел помочь и защитить, да к тому же в ее личной жизни давно не было никаких сдвигов. Но ведь и гордость его, и постоянная издевательская насмешливость никуда не делись. Что, если все останется как раньше? Сможет ли Ксеня выдержать прицепки его друзей и его самого? И стоит ли тратить на это время?

Поэтому девушка радовалась, что ей надо съехать на каникулы, и с трудным решением можно пока повременить.

– Подъезжаем, – сказала Катя, захлопывая книгу.

– Давай перекусим немного, еще время есть, – предложила Ксюша, доставая бутерброды и бутылку лимонада.

Несколько минут спустя девочки натянули шлейки одинаковых рюкзаков, застегнули куртки и направились к выходу.

– Ксюш, а если мы здесь потеряемся? – опасливо оглядываясь по сторонам, спросила Катя, когда девочки шли по подземке.

– Не болтай глупости! – отрезала Ксения. – Тут и теряться негде, все написано и указано. И спросить можно. Вот, смотри, выход в город, – прочитала девушка и потянула сестру в сторону. – Нам сюда. Ой, давай руку, горе мое!

– Ух, как здесь все изменилось! – воскликнула Катя, когда они вышли на поверхность и посмотрели на новое здание железнодорожного вокзала. – И как красиво стало!

Практичная и более быстрая Ксюша бегло огляделась и, вытащив из рюкзака расческу, встала перед зеркальной стеной и принялась причесываться.

– Куда теперь? – спросила Катя.

– Как куда? Ясно же сказано – встречаемся у входа в вокзал! Вот он вокзал, вот он вход. Ждем.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут к девчонкам подошло двое парней.

– Марк! – радостно крикнула Ксюша, оказываясь в кольце крепких рук и глядя в живые темно-карие глаза брата. Призабытые черты мгновенно восстановились в памяти. Темные, почти черные волосы, знакомый прямой взгляд, усы и – новшество! – борода. Тонким ободком она окаймляет подбородок, делая лицо взрослее и непривычнее, но Ксеня все равно бы узнала того, кого в детстве обожала, узнала бы несмотря и на что!

Лешка тоже почти не изменился – такой же длинный, с поблескивающими озорством глазами из-под слегка сведенных на переносице бровей. Прежний шалопай, изводивший всю семью своими сомнительными шуточками!

Но встреча вышла слишком сумбурной, тем более Ксеня думала, что увидит одного Марка, так что девушка растерялась и едва сумела ответить на дежурные вопросы братьев.

– Так, девчонки, давайте внесем, наконец, ясность! – сказал Леша. – Кто из вас Катя, кто из вас Ксеня?

– Тихо, не говори, – хитро улыбнулась Ксюше Катя. – Угадайте сами!

Марк внимательно посмотрел на девчонок и вполне уверенно сказал:

– Та, что в красной куртке, есть Ксеня, та, что в фиолетовой – есть Катя.

– А мне кажется наоборот, – уже совсем не уверенно сказал Лешка. Ксеня весело засмеялась.

– Я Ксеня, – проговорила она. – Друзья называют меня Ксю. Марк, поделись секретом, ты ведь и в детстве нас не путал… Как ты нас отличаешь?

– У тебя родинка в уголке левого глаза, а у Кати ее нет, – назвал главное отличие сестер Марк.

– Ну что – в машину? – спросил Леша.

– А вы с личным транспортом? – восхитилась Катя.

– Ну да… катаемся…

Как-то вышло, что девчата поменялись местами, и Ксю оказалась рядом с Лешей. С Марком она уже успела освоиться немного, а вот Лешка…

И не зная, как прервать молчание, задала первый пришедший в голову вопрос:

– Когда жениться думаешь?

Лешкино лицо мгновенно вытянулось, но глаза по-прежнему блестели. Он рассмеялся и приобнял Ксюшку за плечи.

– Вот всех интересует, когда я женюсь! Не раньше, чем ты замуж выйдешь, скажу я тебе.

Марк, идущий рядом с Катей и прислушивавшийся к ним, улыбнулся и посмотрел на Ксюшу с интересом – как она ответит?

– Вопрос интересный!– усмехнулась Ксю. – Лешка, сколько тебе лет? Двадцать пять? – получив утвердительный кивок, она продолжала: – Вот, мне пятнадцать, я планирую выйти замуж лет в двадцать шесть, если не позже… то есть тебе ждать меня лет так одиннадцать… Лучше женись и жди детей!

Марк рассмеялся, видя, что балабол-брат не знает, что и говорить.

– Ну, Лех, умыли тебя! – сказал он. – Впервые последнее слово не за тобой!

Леша скорчил недовольную гримасу, но тут же улыбнулся. Тем временем они подошли к машине. Когда все устроились, Марк предложил еще заехать к Лизе.

– Лично я за! – сказал Леша. – Я еще ее Максика не видел.

– А его никто не видел, кроме меня, – похвастался Марк.

– Это сколько ж мы не виделись, мелкие? Вы же, наверное, еще в школу не ходили, когда уехали?

– О чем ты! Мы второй класс окончили в Березино, – возмутилась Катя. – Тебя послушать, так нас в пеленках увезли!

– А это, между прочим, почти так, – заметил Марк, подмигнув Ксюше в зеркало. Ксю улыбнулась в ответ.

– Марк, а мы с Катей в поезде думали, что можем тебя не узнать! Кстати, предполагали, что ты теперь бородатик! – сказала Ксюша.

– И правда!– поддержала сестру Катя.

– А я эту бороду уже без малого три года как ношу, – отозвался Марк.

– Тебе идет, – заметила Катя.

Лиза тоже изменилась совсем чуть-чуть – располнела немного, и волосы темнее стали. А так – та же озорная девчонка-школьница с двумя косичками. Катя – она и раньше больше дружила с кузиной – осталась с ней и Лешей у малышей. Ксюша же бегло посмотрела на племянников и ушла в кухню к Марку, которого туда отослали сообразить для всех что-нибудь поесть.

– А худющий же ты! – заметила она.

– Девчонки все вытянули, – ответил Марк. – Виноград будешь?

– Буду немного, а то после него губы болят.

Марк хмыкнул.

– "Губы болят"! – передразнил он. – Целоваться меньше надо, губы от этого болят, а не от винограда!

Ксюша засмеялась.

– Не знаю, от чего там что болит, но мне, по-моему, целоваться надо как раз больше.

– У тебя ж парень есть, да?

Девушка кивнула, а про себя подумала, что Влад ей снова пригодился. И робко спросила:

– А у тебя девушка?

– У меня… Подожди, я тебе сейчас фотки принесу, посекретничаем немножко… – беззаботно улыбаясь, ответил Марк и вышел в коридор. Через пару минут вернулся и принес небольшой, но толстый конверт.

Фотографии, по словам Марка, сняты были этим летом, когда он и трое его лучших друзей отдыхали на Днепре. Отображали они довольно откровенные и смелые моменты, когда "боевая четверка"– Марк, Игорь, Лера и Наташа – оттягивались по полной программе. Лера считалась Марку просто другом, а Наташа – его девушкой.

– Вернее, она моя девушка и как бы не моя, – добавил Марк, складывая фотографии в конверт. Ксюша задумалась, что эта фраза значит, но ничего не поняла.

Пришла Лиза с Максимом на руках.

– И ты к нам? – спросил Марк.

– Да вот посмотрела, что тут народ, дай, думаю, загляну… Ну как дела, Ксень?

– Нормально, – немного рассеянно откликнулась Ксюша.

– Это в каком ты сейчас классе?

– В девятом.

– И куда поступать думаешь?

– Не знаю. С моими оценками…

– А что, плохие?

– Не то, чтобы, но… До тебя, в общем, далеко. Ты же медалистка?

– Ага.

Появился Лешка.

– Так, Марк, не сиди тут. Время – деньги…

– А деньги любят счет, я знаю, – откликнулся Марк.

За чаем, разговорами и шутками прошло полтора часа. В машине начался допрос.

– Так, мелкие, спрашиваем для ясности. Пиво пьете?

– Нет, – в один голос ответили Катя и Ксюша. Катя просто не отважилась признаться, Ксю ответила честно – она пиво не любила.

– Слабо, девчонки, слабо, – заценил Марк. – Ну, а джин-тоник или вино?

Катя промолчала, Ксюша покивала головой из стороны в сторону, словно говоря: "Может, да, а, может, нет…"

– Курите?

Ксеня знала, что Марк курит уже давно. И потому честно ответила да, но о сестре не сказала ни слова.

– Хорошо,– одобрил Лешка. – А мама знает?

– Нет.

– Это уже не так хорошо… А ты, Катюш?

– Я не курю,– солгала Катька.

– А насчет мальчишек как? Зажигаете?

– А то как же!– ответила Ксения.

– Теперь уточняю. Что значит это твое пожатие плечами насчет джин-тоника? – спросил Марк.

Ксюшка джин-тоник в жизни своей не пробовала, но предполагала, что он вкуснее пива.

– Ну… в общем, я его пью, – пошла она ва-банк. Не хотелось выглядеть слишком примерной. Не написано же у нее на лбу вранье.

– Ну, а пиво тебе чем не угодило?

– Не знаю. Но я его не уважаю, горькое слишком…

– Ага, напилась когда-то, видно, теперь и смотреть не хочется… – усмехнулся Леша.

– Ну, джин-тоником тоже можно здорово наклюкаться! – сказал Марк.

– У тебя никак в этой области большой опыт! – засмеялась Ксю.

– А как же!

Марк приопустил стекло на дверце и закурил. Ксеня сняла куртку и бросила ее назад, рядом с рюкзаком. Внимание ее привлекла бутылка минеральной воды "Дарида", лежащая между передними сиденьями. Девушка взяла ее в руки, намереваясь попить.

– Осторожно, вдруг там спирт… – подколола Катя. Ксюша отвернула пробку, понюхала горлышко, затем глотнула чуть-чуть, потом сделала большой глоток, подождала…

– Хорошо пошло, не будь мой батя алкоголик! – глубокомысленно заявила она. Секунды три все молчали, переваривая информацию, и дружно взорвались хохотом.

2.

Леша и Марк уехали, оставив Ксению и Катерину на попечение бабушки и дедушки. Велели ждать прихода папы и готовиться к девяти к походу на танцы. "Ну что ж, танцы, так танцы!"– подумала каждая из девчонок, направляясь в свою комнату. Вообще, это была одна комната, только разгороженная шкафами на две. Катька сразу бросилась на кровать – отдохнуть, полежать. Ксюша села, поставила на колени рюкзак и стала вынимать то, что ей могло пригодиться: расческу, косметичку, дезодорант, маникюрный наборчик и помимо всего прочего – дневник.

Время наедине дневником пролетело быстро. Было начало четвертого, а приехали в неполных два. «Безобразие! – подумала Ксюша. – Я здесь уже полтора часа, а еще ничего не видела!"

Когда проезжали по городу к дому бабушки, Лешка словно нарочно выбирал улицы, где ни Катя, ни Ксюша не были, а Марк еще издевался, поминутно спрашивая, не узнали ли девчонки места.

Ксю заглянула к сестре, собираясь позвать ее побродить по старым, памятным местам. Катя спала, обхватив рукой подушку, прямо в одежде. Ксения с минуту постояла над ней и вышла. Придется идти одной.

Когда-то давно Ксюша, Катя и их родители жили в доме бабушки. Потом от швейной фабрики, где работали родители, их семье дали общежитие.

Три года, проведенные там, Ксюша вспоминала как самые счастливые. Не дворец, конечно, но никто не распоряжается и над душой не стоит. А детям вообще приволье было. На территории фабрики собиралось много ровесников Ксюши: двоюродная сестра Таня и ее одноклассники, живущие неподалеку. Сторожа их компанию не гоняли, поскольку на фабрике работал хоть один из родителей каждого.

Потом Ксюша, Катя и их мама решили оставить отца и уехать. Вернее, решила мама, но девчата сами прекрасно понимали, что так жить дальше невозможно. Мама и папа всегда смотрели в разные стороны, и разного добивались. А когда он запил, так и вовсе жизнь стала кошмарной. Его никто не мог остановить, он часто не ночевал дома, не приносил деньги – а если приносил, то большую часть вытаскивал обратно. Это до чего же надо дойти, чтобы красть у своей семьи, у детей! А сколько раз Геннадий пугал всех, говоря, будто покончит с собой! Ксю никогда не забыть, как однажды он сказал:

– Послушаю в последний раз "Дальнобойщика" и пойду утоплюсь!

Семилетняя Ксюша поверила, что он, на самом деле, так сделает, сильно испугалась и не спала всю ночь после того, как отец ушел. А на следующий день он вернулся, как ни в чем не бывало!

Поэтому переезд в Барановичи к бабушке, маминой маме, значительно облегчил жизнь и Ксене, и Кате. О матери и говорить нечего – она словно гору с плеч сбросила, расцвела, похорошела, занялась собой и своей внешностью… Отец же остался в Березино, у своих родителей. Пить он не бросил.

Теперь трудно сказать, правильное ли решение приняла Ирина-мать Ксюши и Кати. Но это был единственный выход, который она видела. Ксю не возражала бы, если бы мама вышла замуж вторично или завела себе любовника. Она даже хотела этого – ведь они с Катей рано или поздно выйдут замуж или просто переедут, а мама одна останется… Но Ира не собиралась никого заводить, она даже с Геннадием не развелась, хотя сходиться с ним снова тоже не собиралась. И он тоже в этой области инициативы не проявлял. Так и жили – не вместе и не врозь.

Ксюша отмахнулась от накативших грустных мыслей. Она не грустить сюда приехала! Девушка огляделась по сторонам. Если бы не знала, что это улица Мультана, то догадалась бы с большим трудом. Некоторые дома перекрасили, некоторые покрыли кирпичом, некоторые огородили другим забором… Да и в силу оптического обмана детских глаз Ксения помнила улицу более широкой, а не такой, как теперь. Мягко говоря, не привычно.

Ксюша свернула в переулок, тот самый, куда ребенком так часто приходила играть. Катя больше дружила с одноклассницами и ходила играть к ним домой, а Ксю все время была здесь, чаще всего у Тани. Домой к двоюродной сестре Ксюша решила пока не заходить, просто остановилась ненадолго у калитки (двор Тани имел два выхода: в переулок и на фабрику, к Ксюшиному общежитию). Затем пошла по косогору вниз к реке. Там тоже остановилась ненадолго, глядя на другой берег. В плеске прибрежных волн, казалось, шумело время, шелестели крыльями пролетевшие года. Не так, кажется, и давно Ксюша плескалась в воде у берега. И плавала с Таниной соседкой Любой на другой берег за козами на лодке. А сколько корабликов-секретов с желаниями, отправленных Ксеней, уплыло по этим волнам вдаль! А теперь Ксю снова здесь, спустя шесть лет. Немыслимо!

Ноги, когда-то хорошо знающие тропки через грязь, легко вспоминали свои прежние навыки. Ксю, не отрываясь от мыслей, только приподняла края джинсов и пошла напрямки, намереваясь если не пройти на территорию фабрики, то хотя бы взглянуть на нее вблизи. Кто-то ей говорил, что вход на территорию теперь запрещен, потому она и предпочла попасть туда потихоньку.

Почти все старые лазейки в ограждении были закрыты. Старый, полуразвалившийся забор вокруг общежития был заменен, и на маленькой "культурной" калитке висел замок. Зеленые металлические ворота тоже были закрыты и "прорехи" в ограде заделаны. Но не зря Ксюша сотни раз выбиралась с территории и возвращалась через эти прорехи! Одну лазейку девушка все-таки нашла.

Если долго где-то не был, то перемены, даже самые маленькие, сразу бросаются в глаза. Перед забором снова наросли горы опилок – правда, не такие, как те, по которым когда-то зимой Ксеня, Таня и Люба и другие девчонки катались на санках и клеенках. Эти были меньше, но все равно внушительные. Недалеко та самая машина, которой Ксюша раньше почему-то боялась. И машина вроде как машина, только что от времени почернела. Ксюша зашла во двор общежития. На дверях дома тоже висел замок. В остальном все осталось прежним, только стоявшую раньше теплицу снесли. Хотя правильно, земля тут плохая, помидоры/огурцы не растут, теплица не нужна. К тому же клеенку со стен поснимала Ксюша, чтобы было на чем кататься.

Ксеня вышла со двора, остановилась под тремя большими тополями, затем на лавочку присела. Когда они жили в общежитии, отец собственноручно починил этот столик и лавочку. И здесь же они с Катей и Таней гадали, писали желания и секреты на листочках. Сколько же времени прошло!

Ксюша хотела побродить по фабрике, повспоминать, но боялась, что ее здесь увидят. Тем более одета она в яркую красную куртку, а на территории, видно больше никого нет. Словно в подтверждение этой Ксюшиной мысли, появился подозрительный сторож и велел уходить.

Девушка вышла на улицу и задумалась, куда пойти: домой или погулять еще? И решила еще раз сходить на переулок, может, удастся встретить Таню или Любу, а там будет видно.

Еще издалека она увидела светлую голову Любы и поспешила вниз, пока та не ушла в дом. Люба была старше Ксюши на шесть лет, но раньше никогда не отказывалась играть с малышней. Когда-то они играли в "Санжелу" и "светофор", рассказывали друг другу страшные истории, зимой катались на лыжах, ели большие прозрачные сосульки. Ксю это все очень хорошо помнила, и наделась, что Люба тоже ничего не забыла.

Хлопнула калитка, и из двора появилась Люба. Увидев Ксюшу, она спокойно, будто они расстались только вчера, сказала:

– Привет, Ксень.

– Привет…

– Я в дом шла, смотрю, вроде ты идешь…

– Ты так легко меня узнала? Я что, совсем не изменилась?

– Да не сильно, повзрослела только…

– Ты тоже почти не изменилась, – сказала Ксюша.

– Ты давно приехала?

– Сегодня часа два назад. Теперь вот погулять вышла, на комбинате была, меня оттуда сторож выгнал…

– Было бы там что сторожить! Все давно растаскали. Раньше столько рабочих было, швей – знаешь, сколько осталось? Двадцать. И тех на КБО перевели.

– Твоя мама тоже там?

– Ну. Сегодня их в колхоз отправили.

– А ты сама работаешь?

– Нет, пока сижу. Раньше в больнице была, теперь бросила… А ты? В каком классе сейчас?

– В девятом.

– А парень есть?

– Само собой. Тут история не история – целый бразильский сериал, – ответила Ксюша. Люба засмеялась.

– Давай пройдемся, расскажешь.

Они выбрались с переулка и пошли в сторону автобусной остановки. Там присели на скамейку и принялись перебирать новости. К ним подошла симпатичная светловолосая девушка, в которой Ксеня узнала одноклассницу Тани Ивашневу Катю. Когда-то они вместе играли на территории фабрики. С Катиной мамой произошла ужасная история, говорили, что по пьяни она и несколько ее подруг убили какого-то мужчину. Для детей, конечно, ничего не значило, что Катина мама-убийца и сидит в тюрьме, поэтому они всегда прекрасно ладили с этой девочкой. Для Ксю и сейчас это не имело значения, хотя она и понимала, какое пятно в глазах многих поставила на Кате судимость матери.

Катя не узнала Ксению, вернее, заметно что-то припоминала, но не могла догадаться, почему Ксюшино лицо кажется ей знакомым. Люба первая поставила вопрос ребром.

– Кать, не узнаешь девчонку?

– Ну… лицо знакомое…

– Сестра твоей одноклассницы… – подсказала Ксюша.

– А, Ксеня! Теперь вспомнила, – улыбнулась Катя. – Надолго к нам приехала?

– На неделю.

– У Тани была?

– Нет пока. Потом зайду.

– Привет передавай. Давно мы с ней не виделись. Теперь в разных классах.

– Хорошо, – кивнула Ксю.

Когда Катя ушла, Ксюша посмотрела на Любу.

– А не изменилась Катька!

– Ну да. А с чего бы? Не повезло девчонке в жизни. Мать в тюрьме, отца у нее нету. Живет она у бабушки, но та за ней почти не следит. Катя школу почти забросила, все гуляет… ищет хорошего обеспеченного мужика, только у нас таких не водится. Да и считают ее легкой добычей. По рукам пошла, короче…

Ксю нахмурилась. Ей было жаль Катю, жаль Любу, которая тоже не выглядела довольной и обеспеченной. Перемены, замеченные Ксюшей в давних знакомых, ей не понравились.

3.

– Ну наконец-то наша дорогая Ксю явилась! – язвительно встретила сестру Катя. Они с Марком сидели почему-то в комнате Ксении.

Ксеня давно привыкла к подобным выпадам своего зеркального отражения и нимало не смутилась.

– Если бы знала, что вы меня тут так ждете, пришла бы раньше, – ответила она.

– Ты, однако, мелкая, не сидишь на месте! – усмехнулся Марк и отодвинулся. – Устраивайся. Меня каких-то два часа не было, а твой и след простыл. Приезжаю, Катя спит, а Ксенечки нету, и никто не знает, где она. Где была?

– Гуляла.

– А точнее?

– На комбинат ходила, на былое место жительства, и меня оттуда дядька какой-то выгнал.

– Да ну!

– И что там нового? – живо спросила Катя.

– Почти ничего. Разворовали все еще больше и вокруг общаги заборчик поприличнее организовали, а так все по-старому. Ну, еще окна столовой и лесопилочной, где папа работал, досками заколотили, ограду фабрики починили – я вообще чуть на территорию пробралась… А доску Почета возле конторы убрали. Там только фундамент белый остался.

– А из знакомых видела кого-нибудь?

– Любку Михальченко встретила, не знаю, помнишь ты ее…

– Любу? Конечно, помню, видела ж много раз у мамы на работе и так… Ну, а как она? Сильно изменилась?

– Нет, – Ксю приложила руки к щекам, – с лица немного круглее стала, и сама округлилась…

– Замуж вышла?

– Еще нет, но это, по-моему, не за горами. С парнем уже живет… Еще Катю Ивашневу видела.

– Танину одноклассницу?

– Ну. Эта какая была, такая и осталась, только ростом повыше. А все такая же светленькая и с лица кругленькая.

– Хм, Ивашнева – знакомая фамилия, – задумчиво сказал Марк. – Но вот где слышал, не помню.

– Может, ты про ее маму слышал? Они лет семь назад с подругами напились и мужика убили… – ответила Ксюша.

– А, точно, именно это я и слышал. Ничего так судьба девушке досталась.

Они помолчали, потом Марк перевел разговор на более спокойную тему.

– В баню идете?

– Ну, пожалуй, башку не мешало бы постирать, – сказала Ксю, бросая взгляд в зеркало. Марк засмеялся.

– Вот и тусуйте тогда, а то до девяти не высохнете.

– Высохнем, – беспечно отозвалась Ксю. – По крайней мере, я.

– Все равно, собирайтесь и топайте. А я курить пойду.

Сорок минут спустя Ксюшка вернулась. В комнате шел телевизор. Марк и дедушка, уютно устроившись на диване, смотрели "Кривое зеркало".

– Ты такая мокрая, Ксень, – улыбнулся Марк, глядя, как Ксюша расчесывает волосы перед зеркалом в зале. Девушка бросила на него яростный взгляд.

– Не можешь промолчать?

– Не могу, – ответил Марк, одаряя Ксюшу своей фирменной улыбкой "А нам все равно". – Не злись, вид у тебя прикольный и милый.

– Как у клоуна! – отозвалась Ксю, гримасничая. – Спасибо, ты меня обрадовал.

С причесыванием было покончено, и Ксю направилась к себе в комнату.

– Марк, подожди, я переоденусь. И поищи среди бабушкиных лекарств от головы чего-нибудь, иначе планы наши рухнут.

– "Цитрамон" подойдет? – спросил Марк из зала.

– Подъедет, – отозвалась Ксения, натягивая майку и короткие джинсовые шорты. – Заходи, – сказала она и плюхнулась на кровать.

– А Катюша все там?

– Ага, попариться решила. Боюсь, поплохеет ей с непривычки… – Ксюша глотнула таблетку и запила водой. – Спасибо. А Лешка где?

– У девчонки своей, Светланки.

– Ну, знаю про нее. Бабушка по телефону рассказывала.

– А, вот ты откуда новости узнаешь!

– А как же! Я сюда звоню, бывает. На тебя ж разок была нарвалась.

– Ну, точно.

– Ты тогда еще про парня моего спрашивал, есть он или нет. Кстати, могу похвастаться, у меня его фотка с собой и вообще фотки…

– Да? Покажи!

– Подай рюкзак, пожалуйста, – Ксюша порылась в одном из отделений и вытащила два фотоальбома. – Тут вообще мои фотографии. Катя есть, но в основном все мое. Вот это мы в пришкольном лагере после третьего класса, весь наш отряд, правда, я ребят плоховато помню. Это мы в музее восковых фигур в четвертом классе, я и Аня – моя подружка. Она потом выбыла из класса, а я из той школы ушла. Это я с друзьями из пришкольного в пятом. Это я на линейке в шестом, это просто в школе фоткались с подружками… А вот и эта его тусовка и мы с ним…

– Ну-ка, – Марк присмотрелся внимательнее.

– Подожди, там еще фотография, где мы вдвоем, – Ксюша перевернула листок. – Вот, я и Влад.

– Его Влад зовут? – уточнил Марк, глядя на фото. Ксюшка на нем выглядела счастливой, улыбалась. – Симпотный пацан.

– Да, но гад, каких поискать.

– А что – плохой?

– А ты приглядись внимательнее! У него же на лбу крупными буквами написано: ЭГОИСТ.

Марк внимательно посмотрел на Ксеню, слыша в ее словах что-то знакомое. А Ксюша отвернула страницу к фотографии с тусовкой Влада.

– А ты среди них своя, – заметил Марк.

– Ну, ведь всех знаю! Они такие разные, у каждого своя история… Это Диана – его двоюродная сестра. Это Алеська – младшая сестра Дианы. Эти перцы – лучшие друзья Влада, Андрей, Кирилл и Ваня. Кирилл из них самый нормальный человек, Андрей заносчивый слишком – под стать Владику, а Ваня… тот еще жук! Считается парнем Дианы, но ни одной юбки не пропустит… Скользкий такой тип, – Ксюша скривилась, будто ей пришлось дотронуться до чего-то неприятного. – Это – Костик. Он среди них самый малой, не считая Алесю, и самый прикольный. Типа, живой комикс. По преданиям, года три назад у него что-то было вот с этой чувихой, правда, не знаю насколько это точно… Чувихе этой – ее зовут Инга – было тринадцать, а ему одиннадцать, так что делай выводы сам… А это Ингина сестра, как видишь, близнец – Валерия. Кстати, бывшая девчонка Влада и кошмарная поганка. Крови мне попортила ужас сколько! Правда, сейчас уже и не разобрать, кто кому чего попортил больше: она – мне или я – ей… А это так, по мелочи, троица лесбиянок – Ира, Таня и Вика.

– Ничего себе! Есть разнообразие! – усмехнулся Марк.

– Да уж!

– А это ты где? – спросил Марк.

– А, это уже недавняя фотка со школьного концерта. Я тут Глюкоза.

Ксюша соскользнула с кровати, вытащила плейер и кассету, включила и отошла к двери. В такт музыке песни "Глюкоза-Nostra" повела плечами и через стороны подняла руки как на фотографии.

Марк удивленно приподнял брови.

– Артистка! – улыбнулся он, не без любопытства оглядывая стройную фигурку и длинные ноги. «А она красивая, – мелькнуло у него. – Тьфу, Марк, что это у тебя за мысли такие! – укорил парень сам себя и сам себе возразил: – Ничего страшного, я же не думаю ничего особенного и к тому же помню, что Ксеня моя сестра. Но оценить ее как девушку я тоже имею право…"

4.

– До девяти побудем у нас, а потом за Лешкой и Светкой в больницу, – сказал Марк, обращаясь к Ксении. – Возражений нет?

– Нет, – улыбнулась Ксю. – Несколько лет назад возражений была бы куча, потому что ваш дом находится, извини, у черта на куличках! А поскольку ходить приходилось пешком, то мысль пилить через весь город к вам, а потом через тот же весь город обратно энтузиазма особого не вызывала… А теперь есть машина…

– Лентяйка!

– А ты думал!

– Но машина будет только доехать до нас, ну и до больницы. А потом я ее на стоянку отгоню, потому что сегодня буду пить да гулять по полной.

– Да ладно, Марк, я не маленькая, не сломаюсь пополам!

– Интересно, Катя такая же уверенная в своих силах, как ты, и такая же смелая?

– Успеешь еще узнать. И надо же ей было так заболеть!

– Верно ты говорила, поплохело с непривычки…

Катя осталась дома, мучаясь от ужасной головной боли.

– Наверное, оно лучше, – сказал Марк задумчиво. – С вами лучше разбираться по одиночке – в двоих и запутаться немудрено…

– Ой, скажи лучше, что если мы начнем с пьяни перед глазами раздваиваться, тебя удар хватит.

– Может и так. Но у меня планы понять, что ты за человек, и для этого лучше всего понаблюдать…

– Боишься перепутать в полутьме?

– Боюсь.

– То есть сегодня я у тебя подопытный кролик?

– Вроде того. Посмотрю я, насколько ты взрослая.

Ксюша закашлялась. Попала!

– Марк, ты меня не пугай, а то я начинаю подумывать, как бы удрать… Знаешь, я панически боюсь слов "испытание", "проверка"… Если хочешь, что-то выяснить или определить степень моей способности к чему-то, то не говори мне об этом. Я вообще всякие барьеры легко беру, если от балды. А если знаю, что за мной следят и ждут, чтобы я ошиблась, я начинаю сбиваться и путаться. И выводы свои благоразумно держи при себе, а еще лучше – забудь о них сразу же.

– Ладно, ладно, не пугайся, – проговорил Марк, легонько прикасаясь к ее руке.

– Дядя Юра и тетя Маша дома? – спросила Ксю.

– Должны быть, по идее… Кстати, никак не пойму, почему маму все Машей зовут. Она ведь Марина.

– А раньше имя Марина не было распространенным, и люди больше понимали Машу, потому так… К примеру, ко мне тоже имя Ксеня приклеилось, мама и бабушка до сих пор так называют, а в классе используют более модную форму – Ксюша или Ксю. В общем, извращаются, как могут…

– Приехали, – сказал Марк, останавливая машину.

На шум ключа в замочной скважине в прихожую вышла тетя Маша, сухо кивнула Ксюше и устремила полный негодования взгляд на Марка.

– Где тебя носит?

Ксюша стояла как громом пораженная. "Что это с крестной? Вроде, злится… Только за что? Что я ей сделала?"– недоумевая, думала девушка и посмотрела на Марка. Тот ответил ей таким же недоумевающим взглядом.

– Мама, ты ее не узнала?

– Тетя Маша!

Та посмотрела на Ксю внимательнее, нахмурилась и вдруг всплеснула руками:

– Ксеня!

– Ну наконец-то! – выдохнул Марк.

– Крестная, как это вы меня не узнали! – воскликнула Ксюша, обнимая тетю.

– Не узнала! Я тебя представляла повыше да и поплотнее…

– Ну, а я такая вот.

– Давайте зайдем, что ли, – предложил Марк, тихонько смеясь.

– Нет, я тебя, правда, не узнала! Встретила бы где на улице, прошла бы мимо.

– А я бы вас узнала. Вы не изменились, тетя Марина. Покрасились?

– Ага. Девчата с работы так посоветовали…

– Вам идет.

Марина улыбнулась.

– Ну вот не могу привыкнуть, мне думалось, ты другая.

– Да я тоже думал, что она выше! – вклинился Марк. – А она маленькая…

– Катюша тоже приехала?

– Да. Она у бабушки осталась, потому что у нее голова разболелась после бани.

– А у мамы как дела? Где она работает?

– Шьет на фабрике.

– Понятно. Марк, иди чайник поставь.

Минут двадцать Ксюша отвечала на многочисленные вопросы мамы Марка и спрашивала сама. Потом тетя вышла куда-то, а вместо нее появился Марк.

– Ну что, оглушил прием?

– Немного, – призналась Ксю. – Но приятно-то как!…Так, что тут у тебя еще есть? Давай показывай!

Минуту спустя девушка разглядывала братние компакт-диски, а еще через минуту Марк объяснял ей, как "общаться" с музыкальным центром. Затем показал фотографии: армейские, рабочие и всякие другие.

– Крутой кадр, – улыбнулась Ксюша, указывая на маленькое фото, на котором Марк целовал какую-то девушку, а в руке, отведенной в сторону, держал сигарету. – Все радости жизни в моих руках!

Следующее фото изображало Кристинку.

– Одно из последних, – сказал Марк.

– Красивая малая… Марк, ты… как со своей бывшей теперь общаешься? – осторожно, поскольку понимала, что эта тема может оказаться минным полем, спросила Ксю. Марк несколько секунд помолчал.

– А никак, – отозвался он, переворачивая страничку альбома. На новой фотографии был изображен Марк с Алиной и Кристиной. – Стерва она…

– Девчонки все стервы, – мягко сказала Ксюша, откладывая альбом в сторону. – Кто-то больше, кто-то меньше… Это не повод разочаровываться в жизни.

– И ты тоже стерва? – попытался перевести все в шутку Марк.

– То, что я твоя сестра, еще не значит, что я меньше девушка или меньше стерва. Просто у меня пока не было причин проявить свою стервозность…

– Считаешь, я разочаровался в жизни?

– Нет, просто обжегся и ожесточился малость. Ладно, не буду нагонять на тебя тоску! Кстати, кажется, дядя Юра пришел.

– Привет, молодежь, – поздоровался отец Марка, заглядывая в комнату. – Приехала все же, Ксень!

А дядя Юра постарел, поседел и похудел, но все равно Ксюше было не трудно его узнать. А по отношениям и восприятиям он совсем не переменился – толковый, серьезный и многое знающий.

Скоро тетя Марина позвала всех на кухню, где снова начались вопросы и воспоминания. Откуда-то появилась огромная – в половину кухонного стола – коробка конфет. В другое время Ксюша была бы этому рада, но сегодня она и так много сладкого съела.

– А я ж подумала, что это девушка Маркова какая, – снова вспомнила сцену в прихожей крестная. – И главное, незнакомая, не видела никогда такой… А на Марка злая была – таскается где-то, а я в баню хотела, думала, отвезет… Думаю, только дивчину усажу, а потом поговорю с ним по-свойски…

– Ой, не могу, – давясь от смеха, с трудом выговорила Ксю.

– Видишь, Ксюш, пришел бы я не с тобой, мамуля бы мне голову назад закрутила!

5.

На время медляка Ксюша вышла из толпы танцующих и присела. Действие выпитого выветривалось, и на девушку накатывала хандра. То ли оттого, что было довольно поздно, а Ксю устала после поездки, то ли оттого, что просто непривычно, она чувствовала себя так, будто оказалась на другой планете.

Ей не давала покоя мысль, что у Марка и Леши нашлось бы времяпровождение позанятней, чем ее развлекать. Марка, к примеру, уже куда-то звали, а он отказался, причем из-за нее. А вдруг на самом деле ему хотелось плюнуть да сказать: «Шла бы ты лесом, сестренка! Навязалась мне на шею, и из-за тебя у меня ТАКОЕ срывается!" Ксюше вовсе не хотелось быть обузой. Правда, когда Ксю сказала Марку, что если у него появятся планы поинтересней, чем она, пусть не стесняется и без церемоний отправит ее домой, он отвел ее в сторону и весьма убедительно заявил: «Понимаешь, сестренка, слева от меня стоит Наташа. Справа – Настя. А передо мной – Анжела. Все три чего-то ждут от меня, а проблема выбора ведь сущий кошмар. Догоняешь? Ты – очень хорошее решение этой проблемы для меня и не обидное для девчонок. Какие могут быть Насти или Анжелы, если ко мне приехала сестра, которую я шесть лет не видел?" Теперь он, видимо, объяснял своим девушкам это "выгодное решение проблемы выбора". Кстати, вон он. Так и есть, с девушкой. Хотя нет, с двумя… Ксюше стало смешно. Сколько же девушек за ним увивается?

Внезапно мысли Ксю изменили направление, и она подумала: "А если бы я оказалась на месте одной из них? Приклеившаяся к нему всей кожей с мясом и не понимающая его игры?" Взгляд под таким углом ей не очень понравился. Вернее, не понравился совсем. Марк ведет себя не слишком красиво, он жесток. Но ведь они-то – Анжела, Настя, Наташа и еще куча других – они видят, что почти ничего не значат для Марка, но… Но все же с ним…

Ксюша почувствовала странную тоску, усталость. Может, слинять отсюда по-английски? Чтобы не мешать братьям? Где-то там в толпе Лешка, Светка, Игорь, Павел и Саша – их компания. Найти их будет непросто, а главное – не хочется. Но уйти тоже нельзя – Алексей с Марком всю дискотеку перевернут, чтобы найти ее, а завтра устроят ей головомойку. Да и Марк нарисовался по курсу прямо у двери – не пройдешь. А взять да потребовать, чтобы ее отвели домой… как? Лешка свою Светку неделю не видел, и теперь они как голубки милуются… Не удобно мешать, а у Марка своя программа, вон он какую деятельность развил…Кошмарная ситуация!

"И почему я все время влипаю?" – с досадой подумала Ксюша и заметила, что Марк направляется к ней.

–Ты чего одна? Где Леша?

– Там где-то, – махнула рукой в сторону Ксю.

– Он тебя кинул, что ли?

– Нет, нет! Просто я устала немножко… Марк, я домой хочу, мне, как и Кате, отдыхать сегодня следовало…

– Ладно, пошли.

Ксю набросила куртку и пошла в фойе, а потом на крыльцо. У входа стояли Леша, Игорь и Света.

– Так, значит, "Леша там где-то"? – хмурясь, спросил Марк у Ксюши. – Леха, иди сюда, побазарить надо… Чего ты Ксеню бросил? Я на тебя понадеялся, а ты…

– Ой, Марк, не подумал… На минуту ушел, кажется…

– "Кажется"! Перекрестись, чтоб не казалось!

– Извини, Ксюш, обиделась?

– Конечно, обиделась. Домой хочет. Машину хоть помоги найти, а потом я еще с тобой поговорю!

– Перестань, Марк! – вмешалась Ксюша. – Леша не виноват, я сама ушла на время медляка, не бежать же ему за мной было!

– А если бы и побежал, с ним бы ничего от этого не стало!

– Прекрати. По тому же принципу ты виноват не меньше – привел и свалил куда-то! Вопрос закрыт, мне ни к чему вас ссорить.

– Ладно, ладно, – пробурчал Марк, отходя в сторону с мобильным. С Ксюшей остался Леша.

– Ксюшик, не обижайся на меня, – виновато попросил он.

– Да ладно, Леш, не в тебе дело. Просто я устала смертельно и хочу домой.

"Или уже не хочу!" – добавила девушка про себя. Не хватало еще, чтобы Марк и Леша ссорились из-за нее! Ксюша не винила ни того, ни другого, наоборот, чувствовала виноватой себя, потому что у нее все не как у людей, и она все время мешает другим. Ужас какой-то…

Не зная, чем занять руки, Ксюша потянулась за сигаретой. Закурила. Это почему-то подействовало на нее успокаивающе, жизнь показалась проще.

Подошел Марк, по виду которого было понятно, что он ничего не нашел.

– Придется идти пешком.

– Марк, я не хочу создавать тебе проблемы.

– А я не хочу создавать проблемы тебе.

Ксю нервно рассмеялась.

– Ну и парочка из нас с тобой получается! – сказала она. – Оба напились, оба шатаемся и оба не хотим создавать друг другу проблемы… Выход один: давайте все забудем и вернемся в дискотеку. Я уже поняла, что из-за меня вы с Лешкой разругаетесь, а мне это не нужно.

– Уверена, что хочешь вернуться? – спросил Леша.

– А у меня выбор есть? – хихикнула Ксю. – Конечно, уверена.

6.

Ксюша потянулась в постели, открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Потом постепенно припомнила. Она приехала в Березино, вчера была на дискотеке… А как и когда она вернулась? А не все ли равно!

Откуда-то солнышко выглянуло. Месяц не показывалось. А тут на тебе!

– Доброе утро, страна! – в комнату зашла Катя. – Не хило ты спишь, малая!

– Ой, большая! Ну, и сколько там натикало? Девять, начало десятого, ерунда.

– А если бы часы не перевели? Уже десять было бы!

– Ну и что?

Катя села рядом с сестрой. Ее серо-зеленые глаза блестели от любопытства.

– Давай, рассказывай! Поздно вы вернулись?

– В начале четвертого. Леша привел.

– Понравилось?

– Ну, да.

– Много танцевала?

– Угу.

– Еще где-нибудь были?

– Да.

– Где? Ну, Ксю, что я из тебя по капле давлю? Давай, говори все! Терпения на тебя нет!

Ксения рассмеялась. Вид досадующей, раздраженной Кати ее позабавил. Сестричка никогда не отличалась терпением. Если честно, то Ксю была такой же нетерпеливой, но умела это скрывать до поры до времени.

Решив не мучить Катю, Ксю стала рассказывать. Конечно, она скрыла тот свой приступ хандры и некоторые свои не особенно приятные мысли, но основное передала.

– Знаешь, Ксю, Марк изменился теперь, – сказала Катя в ответ на услышанное об отношениях брата с девушками. – Слишком борзой. Ну, я толком не понимаю, что в нем изменилось, но что изменилось что-то, это точно. Но, по-моему, у него нет права быть таким…

– По-моему, тоже, но… Он ведь не неволит ту же Наташу держаться за него…

– Да, но она, видно, надеется на что-то… Просто он ей нравится, ведь парень красивый, да и как человек – классный…

– А что это за мода – на красивых да классных вешаться?

– Ксюша, ты просто всегда его защищаешь! – не выдержала Катя. – Всегда так было, с детства ты к Марку липла!

– Ничего подобного! А если и так – если я липла к Марку, то ты липла к Леше и нечего возмущаться!… Где все?

– Бабушка на улице, дедушка ушел в поле зачем-то, батя на работе…

– На работе? В воскресенье? – удивилась Ксю.

– Ну да… У них там завал какой-то…

– Понятно. Что ж, буду вставать. Позови бабушку, пожалуйста.

Катя ушла. Ксюша спустила босые ноги вниз и потянулась за джинсами. В доме было тепло, поэтому девушка решила не надевать гольф, и вышла из комнаты. Зевая, она открыла холодильник и с минуту тупо смотрела в него и, не найдя ничего достойного внимания, закрыла обратно. В это время раздался звонок. Ксюша некоторое время соображала – это звонят в дверь или по телефону, потом вспомнила, что дверной звонок звучит громче и сняла трубку.

– Алло?

– Это Катя или Ксюша? – спросили в трубке.

– А кто из них тебе нужен, Марк? – поинтересовалась Ксю, узнавшая голос брата.

– Ксюшка! – воскликнул Марк. – Только ты можешь на прямой вопрос ответить вопросом! Уже проснулась?

– Недавно, еще не ела даже.

– Отошла от вчерашнего?

– А что вчера было такого, от чего я должна отойти? У меня нормально все.

– Рад слышать. Не обижаешься, что мы вчера тебя так бросили?

– Марк, я не маленькая девочка и в состоянии несколько минут побыть одна! Просто я была немного не в форме, иначе бы даже не заметила, что осталась без строгого надзора… Так что забудь, – ответила Ксю. Немного подумав, девушка вспомнила, что Марк исчез куда-то за час до закрытия дискотеки, и спросила: – А ты сейчас где?

– Дома.

– Понятно, что не на улице. Только вот у кого дома? – ехидно спросила Ксю.

– Ну и язва же ты, Ксень! – воскликнул Марк, понявший намек.

– Что тебе не нравится? О тебе же забочусь – не хочу надолго отрывать от любимой…

– Ксю… Мы же с тобой вчера говорили на эту тему, ты же знаешь, что у меня за "любимые"!

– Знаю. Но еще я знаю, что помимо любви существует физическое влечение, и понимаю, что в некоторые моменты эти вещи почти не различаются…

– Хорошо, что ты понимаешь, но я в данный момент дома у себя и, если не веришь, могу дать поговорить с мамой.

– Не надо, верю.

– Слышишь, мелкая, чего звоню… рискнешь сегодня с нами на еще одну дискотеку пойти?

– С нами – это с кем?

– С Лешей, со мной…

– А чего тут рисковать? Не умерла вчера, значит, не умру и сегодня…

– Значит, идешь?

– Да, – сказала Ксю.

– Тогда и Катюху подбивай на это благое дело!

– Катьку? Ее на это подбивать не надо, она всегда согласна…

– Тогда смотри, чтобы у нее голова опять не заболела!

– Ладно, буду смотреть.

– А какие у тебя планы на сегодня вообще?

– Пока никаких. Я привыкла не строить графика, чтобы не обламываться сильно, когда что-то не случается, и не приходить в ужас, когда что-то нарушает мой день… Действую по дуновению ветра…

– Понятно. Но мой тебе настоятельный совет – отдохни хотя бы часика два, полежи, а лучше – поспи… Так сил на вечер больше будет…

– Судя по словам, готовится что-то грандиозное… Но это дохлый номер – днем я никогда не сплю.

– Завтра будешь спать, по крайней мере, до обеда. Для этого постараюсь и лично я, и Лешка.

– На счет тебя звучит многообещающе, а вот Лешка… он, по-моему, для Светки стараться будет…

Марк засмеялся, оценивая шутку сестры.

– Ну и злющий же у тебя язык, Ксю! Это ж надо было стать такой ядовитой за каких-то шесть лет!

– Ладно-ладно, не такая уж я ядовитая! – откликнулась Ксеня. – Просто колючая немножко – для самозащиты в основном. Значит, до вечера?

– Ну да, до девяти. Мы с Лешиком за вами заедем.

– Пока.

– Пока. Смотри, приди в форму, чтобы неудачи тебя так не выбивали из колеи.

– Ладно, будь спок!

Ксю положила трубку и некоторое время смотрела в окно, выходящее на прихожую. Надо же, чтобы неудачи не выбивали из колеи! Она что – выглядела выбитой из колеи?

Девушка включила телевизор и стала переключать пультом каналы, одновременно пытаясь разобраться в своих впечатлениях от вчерашнего вечера. Нет, в целом, исключая всякие мелочи – ей понравилось. Понравилось непривычное чувство свободы – Ксюша могла курить, пить, не скрываясь и не спрашиваясь. То, что ее здесь никто не знал, придавало особую прелесть… И в то же время из-за этого и были все "мелочи", от которых Ксю оказалась "выбитой из колеи". Будучи от природы общительной и живой, Ксюша вяла не столько от одиночества, сколько от нахождения в компании, которой безразлична. Среди друзей Марка и Леши она была чужой. Ксю нравилось внимание парней, но для того же Игоря она была малолеткой и, понятно, интереса не вызывала. А если кому-то и понравилась, то все равно парень не отважился бы к ней подойти – вдруг сделаешь что-то не так? Если Ксю пожаловалась бы Леше или Марку, то на мужской дружбе можно было бы крест ставить. Вот и получилось опасение в квадрате… Оно и расстроило Ксеню, а вовсе не то, что ее оставили одну.

7.

День получился на редкость насыщенным, по крайней мере, для Ксюши. Утром, вернее, в обед бабушка и Катя ушли к тете Люде. Звали и Ксюшу, но она, сославшись на головную боль, отказалась. Не хотелось ей куда-то тащиться, а жила тетя далеко. "В другой раз схожу – завтра, послезавтра – впереди неделя", – решила Ксения, укладываясь на кровать с книжкой и наушниками от плейера в ушах.

Так лежать ей пришлось недолго. Скоро она услышала голос:

– А ты сильно изменилась! Раньше тебя невозможно было застать с плейером и наушниками.

Ксюша порывисто обернулась и увидела стоящую в дверях Таню.

– Ну что, так и будешь сидеть или подойдешь, и мы поздороваемся? – спросила Таня.

Ксю машинально вынула наушники и оставила плейер. Затем встала. Спустя секунду девушки обнялись.

– Наконец-то ты к нам выбралась!

Таня в отличие от большинства родственников сильно изменилась. Раньше худышка, теперь она сильно располнела. Будучи ниже и так не очень высокой Ксюшки, Таня выглядела прилично толще.

Таня тоже разглядывала сестру и была заметно недовольна. Возможно, тоже сравнила пропорции.

– А ты здорово изменилась! – повторила она. – И стиль одежды сменила, и род увлечений…

– Почему, я и раньше музыку слушала, – ответила Ксюша. – Не по наушникам, конечно, но ведь слушала… А что до одежды – так у нас большинство девчонок одевается так же.

– Да и у нас, – согласилась Таня. – Катя тоже приехала?

– Да. Сейчас они с бабушкой к тете Люде ушли, – сказала Ксю и замолчала, думая, что бы еще сказать. Она представляла себе эту встречу совсем не так. Казалось бы, так дружили когда-то, столько пережили, столько историй выдумали, а прошло шесть лет, встреча… и полное незнание, о чем говорить. С Марком в прошлом Ксю общалась намного меньше, но нашлись же у них общие темы…

– У меня твоя кассета, – сказала Ксю.

– Откуда?

– Катя Ивашнева дала.

– Она тебя помнит?

– А чему ты удивляешься? Мы же общались неплохо раньше… Конечно, помнит. И Люба помнит.

– Какая Люба? – не поняла Таня.

– Соседка твоя, что напротив живет.

– А, эта… Мы почти не общаемся, так "привет – пока» – и все.

– Чего?

– Интересы разные. И уровни тоже. Любка последний год ленилась учиться и получила аттестатик не лучший… Не люблю ленивых.

– А если я скажу, что и мне лень учиться, ты от меня убежишь?

– Не знаю, – улыбнулась Таня. – А Ивашнева ничего про меня не говорила?

– Нет, а что, должна была?

– Не знаю, могла и сказать. Мы с ней плоховато ладим…

– Из-за чего? Тоже уровни не совпадают? – насмешливо спросила Ксю.

– Вроде того. Тоже девчонка не учится, а только гуляет. Дискотеки, парни, выпивка, курение…

"Высоко ты, смотрю я, залетела! – подумала Ксю. – Тот тебе не такой, этот не этакий…"

– А ты сама этим не увлекаешься? – спросила она.

– Нет, – ответила Таня. – Вернее, не всем. Курение и выпивка мен не привлекают. А ты куришь?

– Да, – нарочно прямо сказала Ксюша. – Курю, пью, гуляю. Вчера я, например, была на дискотеке, курила, пила и вернулась поздно.

– Ты шутишь? – нахмурилась Таня.

– Нет, серьезно говорю. Смотри, – Ксеня с вызовом вытащила пачку сигарет. – Видишь? Мое.

– Все равно я не верю. Сигареты с тобой несовместимы.

– Были несовместимы, – отозвалась Ксеня. – Идем.

Пятнадцать минут спустя она шокировала троюродную сестру, доказав, что на самом деле курит. Затем они молча шли домой, и каждая думала о своем.

– О, привет, – поздоровалась идущая навстречу Ивашнева.

– Привет, – ответила Ксюша. Таня хмуро буркнула:

– Привет.

– Вы откуда и куда? – поинтересовалась Катя.

– Гуляли, а теперь домой идем, – объяснила Ксю. – А ты?

– Я – гулять.

– С тобой можно? – спросила Ксеня, глядя на Таню. Та нахмурилась.

– Можно, конечно.

– Тань, ты с нами?

– Нет, я домой пойду. Пока.

– Пока.

Таня пошла дальше, Катя и Ксюша свернули в переулок.

– По-моему, ей не понравилось, что ты пошла со мной, – сказала Катя.

– С чего бы? Вы же, вроде, раньше дружили? Теперь нет?

– Ну, сейчас мы в разных классах, и мало общаемся. И вырубает она меня немного…

– Почему?

– Слишком высоко себя ставит, нос задирает очень…

Ксюша усмехнулась.

– Ты права, – согласилась она. – Хотя Таня и раньше такой была, а теперь и вовсе в неведомую высь занеслась.

Они помолчали, потом Катя сказала:

– Я вообще курить шла. Ты как к курению относишься?

– Да я сама курю! – ответила Ксеня.

– А дома знают?

– Не-а.

– И у меня.

Ксюша и Катя обошли библиотеку с другой стороны, оказались в небольшом дворике и сели на скамейку. Время, пока они курили, прошло молча. Ксю хотелось многое узнать о Кате, но спросить она не решалась.

– Ты как учишься? – поинтересовалась Катя.

– Нормально, – ответила Ксю, морща нос. – А ты?

– Самая низкая оценка четыре.

– Ну, у меня шесть самая маленькая…

– А на дискотеки ходишь?

– Конечно.

– На взрослые тебя пускают?

– Ну, вчера пустили. Правда, я с братьями старшими была.

– А у вас там в Барановичах дискотеки есть?

– Есть, понятное дело. Но я редко туда хожу. На подростковых скучно, на взрослых страшно. А ты ходишь?

– Хожу. Только сейчас бабуля не пускает никуда – перепила как-то на одной вечеринке… потом буянить начала, с девчонкой одной сцепилась… Будто так проблем мало!… Пойдешь на площадку со мной?

– Пойду, – согласилась Ксюша.

Площадкой назывался школьный стадион. Приходящие сюда старшеклассники собирались на небольшой площадке посередине.

Катя и Ксюша подошли к группке справа. Ксю еще издалека заметила знакомые лица бывших одноклассников. Были тут, конечно, и не знакомые, но человек семь она знала.

– Всем привет! – поздоровалась Катя. – Эту девушку зовут Ксения, и она моя подруга.

Ксюшу сразу же узнали. Начались расспросы, бесчисленные: "Помнишь?", "Как?", "Почему?» Ксю даже растерялась сразу, не успевая отвечать. Но потом сделалась сама собой, стала острить и смеяться, даже издеваться над некоторыми, кто в свое время интриговал против нее. И за веселым общением прошло несколько часов. Домой Ксюша шла почти в пять часов.

Когда вернулись Катя и бабушка, Ксю приводила в порядок ногти.

– Привет, – поздоровалась Катя, заглядывая к ней. – Все дома? Так и не была нигде?

– Привет. Почему не была? Я очень весело провела время.

– Да? И где? – спросила Катя, шлепаясь на кровать сестры.

– В школе. Видела наших бывших одноклассников.

– И кого? Артурчика видела?

– Какого? Ленченко, что ли? Ну да, видела.

– И как он? – улыбнулась Катя.

– Нормально. Да ладно тебе, Кать, это была детская влюбленность, он уже и не помнит ничего…

– Ну да, а во втором классе записки тебе писал, цветочки дарил… Смешно было! – хихикнула Катя.

– Он их и тебе дарил, – напомнила Ксю. Их с Катей первый "ухажер" никак не мог определить, какая из близняшек ему нравится больше.

– Ну да, ну да… А еще кто там был?

– Кориков, Яколенко, Пригорская, Колесник, Мороз…

– А сильно они изменились?

– Узнать можно. Повзрослели…

– Понятно. На дискотеку уже собираешься? – спросила Катя, увидев, что Ксю взяла лак и начала один за другим окрашивать ногти.

– Да нет, просто приведу в порядок, чтобы видом своим не пугали. И самой посмотреть приятнее, и людям показать. А ты как у тети время провела?

– Нормально. С малыми возилась… – пожала плечами Катя. – Лучше бы с тобой пошла – я бы тоже хотела с ребятами пообщаться.

За следующие два часа девчата поели, посмотрели какую-то передачу и пошли собираться. Ксюша спокойно перебирала взятую с собой одежду, выбирая, Катя же носилась из своей комнаты в комнату сестры как разъяренная тигра. Ей хотелось надеть что-нибудь белое, а белых вещей с собой близняшки не брали.

– Ну почему ты не взяла никакой белой кофточки? – пристала она к Ксюше.

– Прикол! Ты не взяла, а я должна была взять! – отозвалась Ксю, прикидывая на себя коричневый гольф.

– Ой, ну там же это свечение классное! Ну что надеть? Ксюш, где твои идеи, придумай что-нибудь!

– Иди голая, это будет самое правильное. Попросишь там тетеньку, что печатки ставит на ладошки, чтобы тебе по всему телу печаток наставила. Они в ультрафиолете и будут светиться – так что незамеченной ты не останешься…

– Ты можешь хоть изредка оставаться серьезной? – обиделась Катя.

– Могу. Ну где я тебе белое достану? Я не телепат, чтобы двигать предметы на расстоянии… Я бы тоже не отказалась надеть что-то белое…

– А что ты будешь надевать?

– Блузку фиолетовую и джинсы.

– А я?

– А что у тебя есть?

– Да ничего почти, так, по мелочи, ерунда.

Через минуту Ксюша смотрела одежду сестры. Было негусто, но довольно сносно.

– Чем плоха вот эта кофточка? По-моему, мило.

Катя, наморщив нос, посмотрела на зеленый в синих разводах гольф, который показывала Ксю.

– Мило…– протянула она. – В ней только с подружками сплетничать!

– Это еще почему? – удивилась Ксю. Катя не ответила, только еще больше нахмурилась. – Ну а эта?

Дымчато-сиреневая расшитая блестками блузка очень нравилась Ксюше. Свою точно такую же она случайно прожгла утюгом.

– В ней меня и не заметят во мраке – она слишком темная.

– Тогда просто надень джинсовку поверх майки, майка ведь у тебя светлая, – предложила Ксю, начиная терять терпение.

– Не хочу. Майка эта – типичный отстой.

– Кать, я не понимаю, ты сама взяла с собой эту одежду, чего ты хочешь от меня? У меня ничего такого, как ты хочешь, нет.

– У тебя никогда ничего нет, когда мне надо! – едва не плача воскликнула Катя. – Ксюш, ну что мне надеть?

– Повторяю, иди голая, не ошибешься. И думать не надо, и выпендриваться, чтобы внимание привлечь…

– Я тебя серьезно спрашиваю!

– А я серьезно отвечаю. Если то, что я тебе предлагаю, тебя не устраивает, то решай сама, и на мне не висни!

С этими словами Ксения вышла из Катиной комнаты, направляясь к себе, и увидела в зале Марка. Девушка не слышала, как он пришел, и не ожидала его увидеть. А он преспокойно сидел в кресле и задумчиво улыбался каким-то своим мыслям.

– Марк? Ты давно здесь?

– Порядочно, чтобы наслушаться ваших споров, – ответил Марк.

Ксюша смутилась. Марк слышал, как она минуту назад отчитывала сестру. А ведь они ровесницы, и у Ксю нет никакого права поучать Катю.

Катя выглянула из комнаты смущенная еще больше, чем Ксюша.

– Привет, Марк.

– Привет, сестренка. Буянишь?

– Ага.

– А где Лешка?– спросила Ксю, справившись с собой и найдя, что нужно избавляться от неловкости. Вполне штатная ситуация, когда девушка не может выбрать одежду, кому, как не Марку, знать это?

– Бабушкин холодильник грабит Лешка на пару с дядей Геной.

– Понятно, пойду поздороваюсь.

Ксеня вышла. На кухне и, правда сидели ее отец и Леша и что-то жевали. Девушка поздоровалась, перекинулась парой фраз с Лешей и вернулась в комнату.

– Как хорошо, что вы с Лешей пришли, Марк!– сказала Ксю. – Катя теперь притихнет и соберется намного быстрее. А то каждые ее сборы для меня пытка. Трачу множество сил и нервных клеток!

8.

– Ну и видик у нас с тобой, наверное,– смеясь, сказала Ксюша, представив, как выглядят они с Марком – под ручку, пьяные, качающиеся…

– Видик как видик! Любой, кто на нас посмотрит, скажет, что мы абсолютно счастливы.

– Знаешь, а мне нравится пить с двоюродными братьями…– задумчиво проговорила Ксю. – Главное – чтобы в привычку не вошло… Уж больно увлекательно.

– Считаешь?

– Конечно. Особенно, если двоюродный брат – обаяшка вроде тебя!

– Спасибо, кроха! Что ж, откровенность за откровенность. Мне с тобой выпивать тоже понравилось. Не приходится думать, как заставить тебя замолчать или до дома довести… Да и говорить можно все, что душе угодно…

Они помолчали, потом Ксю спросила:

– Леша тебе не звонил? Где они с Катей сейчас?

– Нет, не звонил. Да гуляют они где-то…

– А сколько сейчас времени?

– Первый час, – ответил Марк, взглянув на часы. – Пойдем еще танцевать?

– Пойдем.

Этот вечер разительно отличался от предыдущего. Может, Ксюша просто отдохнула, может, просто Катя была поблизости, а может, еще почему. Плохих мыслей не возникало.

Посреди вечера получилось так, что тусовка распалась надвое. Леша, Катя, Света и еще некоторые куда-то ушли. Может, и в дискотеке были, а может, и дальше махнули, поскольку на глаза не попадались. Ксюша не особенно над этим думала.

Довольно странно, но сегодня им не встретилась ни одна из девушек Марка. Нарочно это было сделано Марком или нет, но вышло так, что его девушкой можно сказать была Ксю. Он от нее практически не отходил. Постепенно Ксюша забыла, кто она и где находится, и откровенно наслаждалась обществом и шутливыми ухаживаниями Марка, не вспоминая, что он ее брат.

По закрытии дискотеки Ксю узнала, что Катя уже дома. Алкоголь на сестру действовал еще хуже, чем на нее. Когда Катя выпила, Ксеня уже через полчаса хотела заткнуть ей рот кулаком. И как Лешке удалось довести ее до дома бабушки!

Среди друзей Марка отыскался какой-то трезвенник на машине, который предложил покатать шумную компанию. Друга этого звали Олег, и Ксю, севшая на место рядом с водительским, не один раз ловила на себе его восхищенные взгляды.

Так они катались еще часа два, то есть до четырех. Слушали музыку, пили пиво и джин-тоник, курили.

Когда наконец подкатили к дому бабушки, и пришло время выходить, Марк заволновался. Какой бы стойкой не выглядела Ксюша, все же сегодня она пила много, и если ее состояние заметит бабушка, то им обоим, мягко говоря, не сдобровать.

Но все прошло отлично. Ксю вполне твердо прошла к себе, и если бабушка что-то и засекла, то придираться не стала.

Домой через весь город идти Марку не хотелось, и молодой человек решил ночевать у бабули.

Утром Ксения проснулась позже, чем вчера, и гораздо позже, чем обычно. Часы показывали без пятнадцати двенадцать. Поленившись одеваться, Ксю прямо в майке, в которой спала, направилась на кухню попить. Потягиваясь и зевая, девушка вышла в зал и, протерев ладонями глаза, увидела лежащего на диване Марка. Похоже, он здесь ночевал.

Ксюша ужасно смутилась и тут же скрылась в комнате, надеясь, что Марк еще спит и не видел, в каком виде она вышла. А, между прочим, Марк уже успел проснуться. Он видел, как заспанная и растрепанная Ксю вышла из-за штор, заметила его и спряталась обратно. И это было понятно – Ксю почти не была одета, лишь в свободной сиреневой майке, не прикрывающей коленей. Девушка потягивалась, поэтому майка поднялась прилично выше, чем следовало.

Марку стало не по себе, по телу побежали мурашки. Днем, когда Ксеня была в гольфе и джинсах, он не замечал, как она выглядит. Вернее, не смотрел как на девушку, и в голову потому ничего лишнего не приходило. Но теперь… Увиденная только что Ксю была реальнее, женственнее и каким-то противоестественным образом притягивала его. Противоестественным, потому что Ксюша его родственница, сестра… Марк понимал, что так быть не должно, но подлое воображение настойчиво рисовало то, что было скрыто от его глаз тоненькой маечкой.

9.

На улице дождь, холодно. По телевизору ничего нет, видео смотреть наскучило, музыку слушать тоже… Нет, музыкальный центр проигрывал какую-то мелодию, но Марк, не слушая, стоял у окна. Что-то томило его, мучило – он не мог этого понять, но сознавал, что это связано с Ксеней и ее утренним видом, который упорно не шел у него из памяти. Казалось бы, ну что особенного он увидел? Искушенному в любовных делах Марку случалось видеть вещи куда более откровенные и возбуждающие. Далеко не раз его соблазняли знающие в этом толк девушки, которые знали, на что нужно воздействовать, и как себя вести. И он давно вышел из возраста, когда заводятся лишь при виде стройных женских ножек. Ну взглянул он на не совсем одетую кузину… Ну да, красивая… И дальше? Неужели из-за этого впадают в анабиоз на полдня? Понятно, что нет… Его так просто уже давно не впечатлишь, тем более так надолго. И даже если впечатлишь… успокоиться проще простого – вспомнить о том, что Ксю – его сестра. А как ни странно не удается.

Больших усилий Марку стоило никак не выдать себя за завтраком, с трудом он отводил глаза от живого и подвижного лица Ксюши, от ее складной фигурки, прелести которой вовсю подчеркивала одежда. Поэтому, не обращая внимания на проливной дождь и холод, Марк что-то сочинил бабушке и сестрам и отправился домой. Ему надо побыть одному, чтобы разобраться, что с ним.

Когда родились Катерина и Ксения, Марку едва исполнилось одиннадцать лет. Поначалу и его, и Лешку очень заинтересовали девчонки-близнецы. Правда, их видеть случалось редко – слишком далеко было добираться к бабушке. И Марка никогда особенно не привлекала возня с малышней. Другое дело Леша – этот с удовольствием проводил время с Катей и Ксеней. Особенно с Ксеней, потому что Катя была слишком большой соней, чтобы интересоваться резвыми и подвижными играми. Марк же всегда держался в стороне, больше общался с Лизой, да и то, не так открыто и искренне, как это делал Леша. Марку никогда не удавалось вести себя так свободно, как умел брат, его и окружающих всегда словно разделяла невидимая, но от этого не менее прочная стена. Кто от кого отгораживался – сам Марк от окружающих людей или люди от него – трудно понять, но полного взаимопонимания не было ни с кем из родственников. Постепенно он свыкся с этим осознанием некоторой холодности к себе и перестал пытаться, что– то изменить.

С Ксюшей и Катей его почти ничего не связывало – слишком большая разница была у них в возрасте. Но он давно обратил внимание на то, что его ощущения рядом с Катей сильно отличаются от ощущений рядом с Ксеней. Именно поэтому, а вовсе не из-за Ксюшиной родинки в уголке глаза, Марк безошибочно определял, кто есть кто.

Но было также что-то еще… Ксюша, девочка, выросшая буквально у него на глазах, каким-то магическим, чудным образом завораживала его. Иногда ни с того ни с сего находило желание видеть Ксюшку, ее доверчиво-восхищенный детский взгляд, открытую веселую улыбку, слышать смех этого ребенка… Марк, общаясь с другими братьями и сестрами, прислушивался к себе и ни с кем не замечал таких странностей.

Это пугало, и Марк старался избегать Ксеню. Но все же случались моменты, когда он сталкивался со своей младшей сестричкой и открывал в ее характере еще какую-нибудь притягательную черту.

Наиболее ему запомнился случай, когда во время большого семейного совета всех детей собрали здесь, в их квартире, под присмотром самых старших – Марка и Леши. Здесь было множество «родственной» малышни – двоюродных, троюродных и Бог знает, каких еще. Поздно вечером, когда почти все пошли спать, Леша и Марк решили посмотреть по видику кассету с ужастиками. Ксюше и Кате предлагали тоже лечь спать, чтобы не пугать мелких, но Катя заупрямилась и отказалась, а Ксюшка поддержала ее.

Фильм был страшный – Марку самому было не по себе. Катя и получаса не выдержала, заплакала, и Леша отвел ее в комнату спать. Ксюша осталась. Марк, смотря фильм, взглядывал на сидящую рядом с ним шестилетнюю сестру, ожидая, что она испугается или заплачет. Но Ксеня молчала. Изредка тихонько вздрагивала, сжимала руками колени, но истерик не закатывала. Истерика была потом, когда фильм закончился, и нужно было спать ложиться. Ксюша заявила, что боится оставаться в комнате одна. Леша тогда вышел из терпения – фильм страшный смотреть не боится, а в комнате одна остаться боится. А Ксю сказала, что боялась и фильм смотреть, но было перед кем делать вид, что ей не страшно. Марк тогда удивился, что ребенок шести лет так убедительно изобразил смелость. На это определенная сила характера нужна.

По прошествии шести лет Ксения достаточно изменилась. Но это качество сохранила. Кажется, непоколебимая, все ей ни по чем, а на самом деле эту девушку так легко обидеть… Рядом с ней Марк чувствовал себя сильнее и благороднее, у него появлялось стремление защищать и оберегать, и в то же время Марк понимал, что Ксюша в трудной ситуации станет надежным товарищем, а не хныкалкой как многие женщины. Она сама способна защитить более слабого, если надо.

Марк надеялся, что за время, проведенное ей в Барановичах, изменится что-то в его отношении к Ксене, в его чувствах рядом с ней, и Ксю станет для него просто сестрой… Но нет, старые восприятия восстановились, даже усилились, а ниточка привязанности стала крепче. А сегодня Марк понял, в чем проявляется сила этой ниточки. Его влекло к Ксюше, как к девушке, в этом все дело.

Ошеломленный этим признанием Марк остановился посреди комнаты. Называется, побыл один, разобрался, в себе и своих чувствах! Ничего себе заявочки!

Оставался единственный способ разогнать мысли – взяться за карандаш. Марк считался художником, даже работа у него была связана с черчением и рисованием. Случалось ему рисовать и просто так, для себя.

За полчаса набросок был готов, хотя конкретного образа у него в мыслях не было. Карандаш сам собой скользил по бумаге, и на листе появилась девушка в длинной рубашке, босиком, потягивающаяся, поскольку недавно проснулась. Еще через полчаса набросок приобрел сходство с реальным человеком. Оставалось добавить некоторые детали, цвета – и девушка на портрете будет почти точь-в-точь Ксюша.

«Это сумасшествие!» – подумал Марк про себя, разыскивая краски и кисти, за которые не брался уже лет пять. Вряд ли он сумеет работать правильно, да и глупо пробовать лишь для того, чтобы создать портрет полураздетой кузины. Но на парня уже «нашло».

Примерно в это же время Ксюша стояла у окна, и смотрела на улицу, едва видимую за стекающими по стеклу каплями. Девушке представлялось, как там промозгло и холодно.

«Почему ты ушел?– спрашивала она, мысленно обращаясь к Марку. – Там так холодно и мокро, а идти далеко. Почему ты так торопился?»

Ксю не могла понять себя. Она так хотела приехать в Березино, столько хотела увидеть… Ее желание сбылось, она здесь, но на сердце почему-то очень тяжело. Все казалось никчемным и постылым. А тут еще Марк умчался галопом, словно пол бабушкиного дома жег его пятки… И это приводило в уныние гораздо больше, чем плохая погода и незнание куда себя девать. Даже странно – Ксюша за шесть лет, проведенных в Барановичах, едва ли десять раз от силы вспомнила о Марке, а тут в Березино думает о нем постоянно… И дело вовсе не в том, что он – ее брат. Лешка тоже ее брат, но ведь не скучает по нему так… Нет его и ладно. С Марком должно быть также, а тут…

И чем бы таким заняться? Пойти куда-то невозможно из-за погоды, читать не хочется, телевизор работает плохо… Владу позвонить, что ли? Ну, нет, ни за что.

При воспоминании о Владе она вдруг рассмеялась. Да кто он такой, чтобы ему звонить? Мелочь, чепуха. В сравнении с Марком он выглядит очень бледно… Стоп! Ксюша из множества мыслей выловила одну, стоящую, и уцепилась за нее. Что это она стала сравнивать Влада с Марком? С какой такой стати? Тут и сравнивать-то нечего – один ее брат, другой считается ее парнем. И вполне возможно, что если бы их поменять местами, то не Влад, а Марк имел бы бледный вид. Марк такой же эгоист по отношению к девушкам, как и Влад, даже хуже… Тьфу! Что за глупости! Какое ей дело до отношений Марка с девушками? Никакого не должно быть… А если есть? Что это значит? И откуда эта грусть оттого, что Марк ушел?

Ксеня всю жизнь мечтала о старшем брате. Но из-за некоторых ребят ее семьи у нее сложилось мнение, что старший брат – это человек, который упорно вычеркивал ее из своей жизни. И по старым детским восприятиям Леша был эдакий Мистер–ни–до–чего–нет–дела. И ни до кого. А Марк – серьезный мальчик, которому не было дела лично до Ксюши. Лешку Ксю помнила – как они вместе снеговика лепили, как в снежки играли, как он учил ее читать… А Марк был просто… просто Марк. Маячил где-то в стороне облачком пушистым и расползался в пальцах, как туман, при малейшем Ксюшином приближении. А между прочим он вызывал в ней больше симпатии и доверия, чем Леша.

А ведь скоро Ксеня уедет обратно в Барановичи – когда-то еще ей удастся увидеться с Марком. А эту неделю постоянно за ним увязываться неловко, может он поэтому и ушел так торопливо… Надоели они с Катей ему, вот и ушел…

10.

Прошло два дня. Почти все это время Ксюша провела со своими бывшими одноклассницами. Несколько раз к ней заходила Таня. Некоторое время Ксю была у тети Люды. Ее дочка Юлька прилипла к ней сразу, все хотела, чтобы Ксеня осталась у них ночевать. Но Ксю не очень хорошо себя чувствовала – болела голова и поднялась температура – и поэтому девушка попросила тетиного мужа дядю Пашу отвести ее к бабушке. Катя же заночевала у тети.

Марк не появлялся. Ксюша даже подумывала, что его, как он и опасался, вызвали на работу, и он уехал в Минск. Но осторожно расспросив бабушку, узнала, что он здесь, в Березино. Ксеню даже обида брала – столько всего показать обещал, а тут пропал и ни слуху о нем ни духу. Но ведь с другой стороны Марк ничего ей не должен, и у него полно своих дел. Да и Ксю не маленькая – вполне в состоянии развлечь себя сама. Но эти здравые мысли почему-то не успокаивали. Ксеня, выходя на улицу, надеялась встретить его в городе, хотя понимала, что это дохлый номер. Сидя у себя в комнате, вслушивалась в шум проезжающих машин, ожидая, что одна из них окажется машиной Марка и остановится у бабушкиных ворот.

Но Марк так и не приехал – ни в понедельник, ни во вторник. Ближе к вечеру среды Ксюша смотрела какую-то музыкальную программу. С работы вернулся отец и, найдя, что в доме холодно, пошел растапливать котел.

Входная дверь хлопнула. Ксю, подпевая какой-то исполнительнице по телевизору, выглянула в кухню посмотреть, кто пришел.

– Марк? – Ксеня моментально вскочила с места и бросилась навстречу брату. – Как ты мог столько не появляться!

– Прости, прости, прости, солнышко, честное слово, никак не мог прийти, ну никак!

– Что, землетрясение помешало? – насмешливо спросила Ксю, глядя на Марка снизу вверх.

– Почти, – улыбнулся он. Ксюша потянула его за руку в комнату.

– Иди сядь и расскажи, что за такое «почти землетрясение», – потребовала она.

– «Почти землетрясение» называется мамой и нашей соседкой, которые заставили меня ездить с ними за клюквой, – объяснил Марк. – У меня не было выхода – пришлось повиноваться. Завтра они тоже собирались, только я с ними ни ногой. Уже вчера вечер с температурой пролежал, завтра мне только за клюквой! А ты чем можешь отчитаться за два дня?

– Почти ничем. Заболела и в основном дома была или в школе на площадке…

– А Катя где?

– У тети Люды. Не знаю, придет она сегодня ночевать или там как вчера останется.

– Пойдешь со мной на дискотеку завтра?

– А за воскресенье я тебе не надоела?

– Если бы надоела, я бы тебя не звал. Кстати, про тебя кое-кто спрашивал… – усмехаясь, сообщил Марк. Ксюша удивилась.

– И кто же?

– Олег. Помнишь его? Приятель-трезвенник, в его машине катались…

– Помню. И что конкретно он спрашивал?

– Ну, вообще, кто такая, откуда, надолго ли приехала…

– …есть ли с собой документы, – подсказала Ксю язвительно. – Шибко напоминает допрос в милиции.

– Вот язва! И поняла же, что парня заинтересовала, так нет, чтобы по-человечески, обязательно все с ног на голову поставить надо!

– А он хоть в курсе, сколько мне лет? Я вообще еще не вышла из того романтического возраста, когда ждут принца на белом коне, а не новой машине…

– Иными словами, ему тут не светит? – уточнил Марк.

– Вы неплохо владеете языком моих мыслей, молодой человек, – улыбнулась Ксеня. – И неплохо переводите.

– Понятно. Доведу до сведения Олега, что сестричку мою голыми руками он не возьмет… А на дискотеку пойдешь?

– На дискотеку пойду, с моим превеликим.

– Значит, договорились?

– Договорились.

– Так, насчет чего это вы тут договорились? – спросил Ксюшин отец, заходя в комнату.

– Да вот Ксюшку на дискотеку зову, – объяснил Марк.

– А меня не следует спросить?

– Без комментариев, пап, я сама себе хозяйка, – откликнулась Ксю. – И сама все решаю. Мне даже мама не указывает.

– Что ж, верно, молодежь все решает не спросясь совета старших, – заметил папа. Ксеня, взглянув на Марка, увидела, что он недовольно хмурится, но промолчать не смогла.

– Конечно, особенно если учесть, что некоторые старшие не в состоянии дать дельный совет, – сказала она. – Так что нет никакого толку спрашивать.

– Ладно, люди, пойду я. Да, Ксюш, надень куртку – кое о чем поговорить надо.

Ксения, раздумывая, что ему понадобилось, послушно оделась и вышла вместе с братом. Во дворе была тетя Маша.

– Здравствуйте, – поздоровалась Ксю.

– Здравствуй, Ксень, – ответила тетя. – Марк, ты уже ехать собираешься?

– Да нет, мам, не спеши. Мы с Ксюшей в конец улицы сходим, посекретничаем.

– А, и это надо, – улыбнулась тетя Марина.

Когда они отошли на приличное расстояние от дома, Ксю повернулась к Марку, изменившееся выражение лица которого не предвещало ничего хорошего.

– Марк, ты меня убивать собираешься? Давай, убивай, мы уже далеко отошли…

Марк никак не прореагировал на шутку.

– Убивать я тебя не собираюсь… – сказал он наконец. – А вот отругать не мешало бы. Что это за намеки такие: «Некоторые старшие»… Это ты мне так сказать можешь, а не отцу. Он тебе отец, Ксю, какой бы ни был.

– Слышала я уже это, – хмуро отозвалась Ксюша. – Сотни раз слышала.

– Но не усвоила?

– Видимо, нет.

– Что произошло? Ты же была по-доброму настроена, а теперь чуть как кошка драная на него не накинулась…

– Вот ты обо мне как?

– Да не злись, сравнение такое. Что случилось?

– Пьяный он вчера пришел, и мы поругались, – угрюмо сообщила Ксеня.

– А-а! – Марк кивнул. – Но все равно, Ксю…

– Что равно, Марк? Думаешь, я ему улыбаться буду?

– А что, убить надо? Ксень, мой отец тоже пил, и страшнее, чем твой. Но теперь бросил. И я по-прежнему его уважаю и люблю…

– Марк, дядя Юра другой. Толковее, понимаешь? Он хоть что-то в этой жизни может, знает, понимает…

– А твой? Что, скажешь, ничего не умеет? Он тоже толковый мужик… Тебе не ругаться с ним надо, а по-человечески поговорить.

– А если я не могу? А если мне не хочется с ним говорить? Особенно после того, что он вчера наплел?

– Дело твое. Но в жизни очень многое нельзя вернуть… Не стоит разбрасываться близкими. Подумай об этом, Ксю.

«Сотни раз думала!» – ожесточенно огрызнулась про себя Ксюша, когда Марк с тетей Мариной уехали, а она сама ушла к себе в комнату. О чем тут думать?

Когда Ксюша любила папу? Когда была маленькой и глупой и не видела, не понимала, что он за человек. А подрастая, постепенно начинала понимать – и не из чьих-то рассказов и внушений, а сама, наблюдая, живя рядом изо дня в день.

Идеальных людей нет, это известно всем. Где-то была неправа и мама – возможно, говорила что-то не то или что-то не то делала. Но когда папа вытаскивал из семейной «копилки» деньги, чтобы расплатиться за самогон, взятый в долг, а Ксении и Кате нечего было взять с собой в школу на обед – как было его не осудить? Как было не осудить его, когда мама, ездившая в больницу, где ей ставили капельницы (а лечь и полежать в больнице на сохранении она не могла, потому что было не на кого оставить девчонок), однажды не успела на автобус и не забрала Катю и Ксеню, учившихся во вторую смену, из школы? Девчонки пришли одни и не смогли открыть заедающий замок. Хорошо, что скоро пришла соседка по общежитию и открыла, а то пришлось бы стоять до прихода мамы. А где был папа в это время? Где-нибудь с друзьями… А когда у мамы выкидыш случился – разве он сколько-нибудь переживал? Разве на его попечении – на попечении заботливого папочки – остались Ксеня с Катей? А когда мама просила его бросить пить – разве он послушал? А когда… Слишком много было этих «когда», а вместе с ними уходила от Ксю по капле любовь, уходило уважение – уходили все человечески-теплые чувства к папе. Осталась только безграничная усталость от борьбы за него, от безуспешной борьбы. И еще жалость оттого, что он такой неприкаянный.

«Марку легко говорить! – рассуждала Ксюша, подперев голову руками. – «Толковый мужик!» – вспомнила она слова брата и мысленно заспорила: – Конечно, у него не висит камнем на шее сознание, что он должен любить этого «толкового мужика», должен, даже обязан! Встретится с ним раз в неделю, если не реже, перекинется парой слов и уйдет. Ну, пускай увидит его пьяным – разве его это заденет так, как задевает меня? Разве Марку приходится по десять раз в день говорить себе: «Он – твой отец, ты должен уважать его, ценить несмотря ни на что!» А если не получается? Если из всего осталась только жалость – из всего огромного перечня испытываемых людьми друг к другу чувств? Только жалость, а на ней далеко не уедешь, и отношений нормальных не построишь… Дядя Юра – совсем другое дело…»

Хотя как знать? Ксюша не испытала того, что испытывал Марк, как Марк не испытывал того, что испытала Ксюша. Нельзя сравнивать, не зная. Может, Марк прав, и Ксюша на самом деле слишком сурова и жестока? Он взрослее, лучше понимает жизнь… Может, Ксюша обманывается кажущимся «толковым» образом дяди Юры? Но ей казалось, что если из-за каких-то там причин человек сумел бросить пить, он чего-то стоит… А ее отец потерял все или почти все, но так ничего и не понял… Вывод о нем, как человеке, напрашивается сам…

11.

Следующий день, четверг, Ксеня провела у тети Люды. Они с Катей поменялись местами.

Юлька заинтересовалась Ксюшиной косметичкой. Увидев там лаки для ногтей, попросила сделать ей маникюр. Они вдвоем заперлись в ванной, и Ксю принялась красить сестренке ногти. Маленький Артемка тоже рвался к ним и тоже интересовался лаками.

Вечером тете Люде и дяде Паше понадобилось что-то сделать на даче, и они отвезли Ксеню, Юлю и Артема к бабушке и дедушке. Не возвращались они долго. Тема уже плакать начал. Ксю увела его и Юльку в свою комнату смотреть фотографии их мамы. Кроме фоток тети Люды там были изображения и других родственников. Многих дети не знали, потому выдумывали им свои имена.

Юлька начала капризничать и баловаться, за что Ксю перестала с ней разговаривать. Из прихожей донеслись голоса – приехали Юлины и Темины родители. Юлька тут же побежала жаловаться маме, что Ксюша ее обижает.

Ксюша тоже вышла из комнаты.

– Ксень, мне Марк звонил, он тебя возле кинотеатра ждет, так что поехали с нами, – сказала тетя Люда.

– Хорошо, – отозвалась Ксю и потянулась за курткой.

В машине ехали молча и едва не проехали кинотеатр и Марка вместе с ним. Хорошо, что Юлька, вертевшая головой все стороны, сказала:

– Вон Римшиц стоит.

До Ксюши не сразу дошло, что она говорит о Марке. За шесть лет она успела отвыкнуть от официального имени брата: Римшиц Марк Юрьевич. Выглянув в окно, Ксеня увидела уже знакомую «Ауди» и Марка с друзьями возле нее. Несмотря на то, что на улице было темно, а парней около машины стояло шесть или семь, Марк сразу бросался в глаза, как-то выделялся из толпы.

– Всем привет, – поздоровалась Ксю, подход к компании.

– О, Ксюшик! – улыбаясь, воскликнул Марк.

– Привет, Марк.

– Где те, которые тебя доставили?

– А вон в машине.

– Пойдем к ним подойдем.

– Марк, смотри за Ксеней, – велела тетя Люда.

– Ну, что вы тетя, конечно!

– И к бабушке ее после дискотеки не вези. К нам или пусть у вас переночует…

– Ладно, ладно.

Машина отъехала.

– А Катя где? – спросил Марк у Ксюши.

– У Тани заночевать собирается, они теперь лучшие подружки.

– Понятно. Пошли Пашку искать.

Пашка был другом Марка и ди-джеем на дискотеке. Ксюшу он проводил бесплатно.

– Марк, а ты как бы нормально себя чувствуешь? Смотри, чтобы температура не поднялась, а то я тебя до дома не дотолкаю.

– Да нет, все нормально, Ксень. И спасибо за заботу.

– Ну что, двинулись? – спросил наконец найденный Пашка.

– В смысле? – не поняла Ксю.

– В смысле пошли?

– А, понятно, а то уже подумала…

Марк и Паша засмеялись.

На дискотеке они, правда, долго не задержались. Срединедельные дискотеки длились недолго – с восьми до одиннадцати – так, для любителей разогреться.

– Подожди, Марк, я еще ходить нормально не могу. Если упаду и загремлю костями – грохота будет, что весь район проснется! – попросила Ксюша, спускаясь по ступенькам вниз.

Некоторое время спустя Ксеня и Марк сидели в машине и ждали одного из друзей Марка, у которого Марк попросил какой-то прибомбас для синтезатора.

– Марк, а ты как к курящим девушкам относишься? – спросила Ксю, закуривая.

– Нормально отношусь, положительно… Среди моих знакомых многие девушки курят…

– А то мне Лешка советовал не особенно в пачку заглядывать…

– Вообще-то да, лучше не стоит, – сказал Марк задумчиво. – А то со временем это превращается в привычку очень «хорошую», от которой трудно избавиться…

– А ты сам пробовал бросить курить? – живо спросила Ксю.

– Нет. А зачем? Мне как бы нравится курить, потому как я почти не пью…

– Ну да, я это уже заметила! – откликнулась Ксеня с легкой насмешкой. – Что ты почти не пьешь…

– Не смейся, я серьезно, – попытался сбить язвительность с Ксюши Марк, но, не выдержав, рассмеялся сам

– Я тоже серьезно, – ответила, улыбаясь, девушка.

– Ты где ночевать будешь?

– Не знаю, но не у тети Люды. Общение с детьми, конечно, благо, но Юлька мне за сегодня надоела. Она мне здорово Катьку напоминает: возьмется за дело, а потом сдрейфит. Все уши мне объела: накрась ей ногти, а как я уже все аккуратненько сделать хотела, так выяснилось, что в школе им не разрешают.

– Да… Балованная девочка, – сказал Марк. – Кстати, ты права, она в самом деле похожа на Катю, по крайней мере, на Катю в детстве. Я помню, как вы раньше дрались, и, между прочим, инициатором обычно была ты… Так из-за чего вы дрались?

– Легче сказать из-за чего мы не дрались! – ответила Ксюша. – Мы и сейчас, бывает, деремся. Если честно, то такие, как Катя, меня бесят. Иногда у меня впечатление, что она не в состоянии сама и шагу ступить, все чего-то боится, постоянно просит помощи и совета, и сама же эти советы и варианты помощи критикует. Так вот единственное, из-за чего мы не спорим – так это из-за парней. Нам типы разные нравятся. А так мы дрались из-за кукол, из-за платьев, из-за велосипеда, из-за подружек, из-за книжек – из-за всего.

– А какой тип парней нравится тебе? – Марк немного насмешливо, но с интересом посмотрел на Ксюшу.

– Вроде тебя, – ответила Ксю весело. – Катюше нравятся блондины, производящие впечатление вундеркиндов и правильных мальчиков, и, на мой взгляд, занудные до озверения… Ну, а мне – полностью противоположные.

Марк нахмурился.

– Ксюш, ты…

– Не беспокойся, я в тебя не влюбилась, – быстро сказала Ксю, догадавшись, что собирался произнести Марк. Я после истории с Владом еще не отошла, новую «мыльную оперу» затевать не хочу… Марк, перестань, не хмурься! Я комплимент хотела сделать, дать понять, что горжусь красавчиком-братом…

– А я историю вспомнил, у нас здесь примерно год назад произошла. Девчонка в двоюродного брата влюбилась и умудрилась соблазнить… Потом родственники узнали. Шуму было! Несколько месяцев по всему городу только о них и говорили. Так вот, мне бы не хотелось оказаться в такой же ситуации, – Марк говорил серьезно, ненадолго замолчал и вдруг спросил: – Что бы ты сделала, если бы влюбилась в двоюродного брата?

– Уж не в тебя ли?

– Зачем сразу в меня? Нет, правда, как бы ты поступила?

– Он бы никогда не узнал о моих чувствах, – сказала Ксюша тихо и немного грустно.

– А если бы узнал? И ответил на них? – не понятно почему для Марка было очень важно знать это. Лицо Ксюши приняло ожесточенное выражение.

– Тогда… я дралась бы… дралась бы за свою любовь зубами, ногтями… всем, чем можно… пока не остановится сердце и не прервется дыхание… Только так, – процедила она сквозь зубы, поблескивая в темноте глазами.

12.

Ксюша проснулась, услышав музыку, и принялась одеваться. Чтобы немного размяться, сделала насколько упражнений гимнастического комплекса, который раньше выполняла ежедневно, желая похудеть. Хотя худеть ей было ни к чему, как, впрочем, и толстеть. Поняв, что она и так нормально выглядит (вернее, убедившись, что у нее полностью отсутствует сила воли), Ксюша бросила гимнастику.

Но сегодня она выполняла упражнения на редкость добросовестно. Закончив, вышла из комнаты, на цыпочках прошла мимо зала, где спал Марк, на кухню, выпила воды и вернулась.

– Что ж, спи, я тебя будить не стану, – тихо сказала Ксю, закрывая за собой дверь.

Музыкальный центр к тому времени сам собой отключился. Ксю не имела даже отдаленного представления о том, как его включить, потому не стала трогать.

Вчерашний разговор снова всплыл в памяти. И как из обычного трепа ни о чем выскользнула такая серьезная тема – невозможно понять. Ксюша пыталась переосмыслить сказанное Марку и уяснить для себя – на самом ли деле она думает так, или ответила просто для красного словца?

Ксеня вышла в прихожую и вытащила из сумки личный дневник, который туда прятала от Юльки и забыла достать. Затем снова зашла в комнату и, устроившись на полу, начала писать:

Может ли девушка влюбиться в своего двоюродного брата? Наверное, может. Но может ли у них что-нибудь получиться? Именно в нашей стране, а не в Бразилии или Мексике, в каком-нибудь сериале?

По-моему, им ничего не светит, даже если чувства взаимны. Ни одна обычная семья не поймет и не примет этого. Предрассудки очень сильны, и какой бы ни был сильный у человека характер, редко кто отважится пойти против близких и родных.

«А вообще, какая девушка способна влюбиться в своего кузена? – подумала Ксю и попыталась представить себе внешность, привычки, образ мыслей этой девушки. – Какая-нибудь чересчур влюбчивая сумасбродка, озверевшая без парня», – ответила она себе, не находя другого варианта и снова склонилась над дневником.

По двоюродным братьям я небольшой знаток, хоть у меня их и много – волею судьбы и случая и с ними в жизни двадцати предложений связно не сказала. Поэтому трудно представить, могла бы я влюбиться в двоюродного и как бы я себя вела, если бы это случилось.

Ксеня снова задумалась. Что сказала бы Катя, если бы узнала, о чем сейчас сосредоточенно думает Ксю? Наверняка сказала бы, что сестра как всегда все усложняет, слишком много думает о ерунде, а вот серьезные решения принимает по принципу «орла и решки».

Катя бы сейчас сморщила свой носик и заявила бы мне, что я развела симфонию-какофонию из ничего. Что толку думать о том, чего быть не может? Лучше бы порассуждать о том, как раздобыть «бабки» на новую шмотку или закадрить шикарного перца из параллельного класса. Пожалуй, права Катя, нечего об этом думать, ведь я не влюблена и влюбляться, вроде как, не собираюсь… И все же, почему я вчера сказала Марку, что стала бы бороться до последнего за эту призрачную любовь? Просто для того, чтобы выглядеть боевой и решительной, хотя на деле я не такая? Или я романтик, готовый на все ради любви?

Только этого не хватало!

«Да уж, – подумала Ксюша. – Пообщалась с дневником, называется! Запуталась еще больше!»

Оказалось, очень трудно представить свое поведение в такой ситуации. Надо хотя бы брата какого-то взять за кандидатуру… Но кого? С этим туговато, особенно если все братья или старше тебя лет на семь или младше на столько же, и нет ни одного, которого бы ты знала более-менее сносно, чтобы представить, что влюбилась в него.

Если считать братьев с обеих сторон – с отцовской и с материнской – братьев у Ксю набирается десять, но нет ни одного, с кем она общалась бы часто и близко. Разве с Сашей – сыном маминого брата. Но на него Ксеня никогда не смотрела как на парня. Остальные либо сами маленькие, либо Ксюша с ними общалась, когда сама была маленькая, и потому воспринимала их только как братьев. Хотя… не только. Вернее, не всех. В Ксюшиных пятнадцать лет любого парня, который встречается в жизни, оцениваешь и определяешь – красивый он, некрасивый или просто симпатичный. А с Лешей и Марком она заново познакомилась! Вот и стоит подумать, могла ли Ксеня полюбить кого-то из них.

Леша, конечно, милый, но он совсем не во вкусе Ксю. Остается Марк. И вот с ним очень трудно не забыть, что он ее брат. Ведь Ксю не шутила, когда говорила Марку о парне ее типа. Он действительно подпадает под этот тип. Если не сказать, что он – точная копия Ксюшиного парня из мечты.

Вот так. Минуту назад Ксеня думала, в какого из братьев она могла бы влюбиться, а теперь, когда подходящий брат найден… Теперь следует подумать как бы на самом деле в него по уши не втрескаться! Марк красив, весел, уверен в себе, относится к отряду «плохих парней», что «поманят и обманут», которые всегда интересовали Ксюшу больше, чем «правильные» мальчики. Наоборот, последние только на нервы ей действовали своим стремлением жить по распорядку, делать все идеально. Конечно, так надежно, но скучно.

В дверь тихонько постучали.

– Ксю, ты спишь? – спросил Марк из коридора.

– Нет, не сплю, Марк, заходи, – ответила Ксеня, торопливо закрывая дневник.

– Давно проснулась? – поинтересовался Марк.

– Минут сорок уже, наверное.

– Чего ж ты меня не разбудила?

– А зачем? Утром сон для человека дороже всего, по себе знаю.

Марк заметил лежащую на полу тетрадку.

– А это что? Не дневник, случаем?

– Он самый, – ответила Ксю, слегка смущаясь.

– Вот, значит, что ты делала! Не помешал?

– Да нет, сегодня у меня мысли не формулируются чего-то, – сказала Ксю и перевела разговор на другое: – Кто сегодня музыку включил? Я проснулась, а она играет…

– А это будильник сработал. Музыкальный центр сам собой включился. У меня по жизни так, – объяснил Марк, усаживаясь у столика с центром. Ксюша опустилась на пол рядом с ним.

– Я включить хотела, но побоялась, что сломаю…

– Ничего бы не сломала. Техника бы ничего не стоила, если бы ломалась при нажатии нескольких кнопок, – отозвался Марк, включая музыку. – Идем завтракать.

13.

Телефонная трель оторвала Ксюшу от чтения хрестоматии. Дома кроме нее никого не было, поэтому девушка быстро вскочила и побежала к аппарату.

– Алло!

– Ксеня, ты? – спросила тетя Люда.

– Я. Здравствуйте.

– Здравствуй. Бабушка дома?

– Нету. Дома только я и дедушка, который на улице. А что?

– Да тут дядя Паша с работы звонил, говорил, что Марку на дачу опилки подвезли, так я узнать хотела, на даче ли Марк. На квартире у них к телефону никто не подходит, а мобилка Маркова не отвечает. Ксюнчик, ты не сходишь не посмотришь – там ли Марк?

– А я десять минут назад шла мимо, машина стояла. Если за это время Марк никуда не уехал, то должен там быть…

– Должен быть? А ты сходить не хочешь посмотреть?

– Да нет, схожу, если надо, мне не трудно.

– Ну, то сходи и, если его нету, позвони мне, хорошо?

– Хорошо, хорошо.

Ксеня опустила трубку на рычаг и поспешила одеваться.

После завтрака к Марку зашел младший брат его друга Игоря Антон, и они все вместе поехали на дачу. Ксюша предполагала, что это где-то за городом, около леса, а как выяснилось – совсем рядом с домом бабушки. Марк поделился своими планами относительно бани, которую собирался закончить к Новому Году и зависнуть со своей братвой денька на три. И показал основную «достопримечательность» дачи – камин, который он выложил сам. Потом Ксеня ушла гулять и домой вернулась как раз за десять минут до звонка тети Люды.

Маркову машину Ксю увидела издалека, а рядом с ней стоял мотоцикл. Должно быть у Марка гости. Подойдя поближе, она увидела большую чисто пацанскую компанию. Марка в его зеленой афганке она заметила не сразу.

Девушку тоже увидели. Игорь, знавший, что у Ксюши есть сестра-близнец, быстро повернулся к Марку.

– Это которая – Катя или Ксюша? – спросил он.

– Судя по куртке, Ксюша, – ответил Марк. – Но они могли и поменяться.

– Но ты их различаешь? – заметил Антон – младший брат Игоря.

– А тут и различать нечего, достаточно их хоть немножко знать, – улыбнулся Марк.

– О, народ, я уж подумала, что адресом ошиблась, – сказала Ксю. – Всем привет. Марк, я к тебе. Мне тетя Люда звонила. Тебе сюда скоро опилки привезти должны, она хотела выяснить, на месте ли ты, и не смогла дозвониться. Вот и попросила меня сыграть роль девочки на побегушках…

– Спасибо, сестренка. Значит, к вечеру с опилками буду.

– Зачем они тебе, кстати? В голову вместо мозгов загружать будешь? – спросила Ксеня.

– Да нет, в бане на потолок посыплю, – объяснил Марк. – Ну как тебе сказать, чтобы ты поняла…

– А я и так поняла, – заявила Ксюша. – Это чтобы тепло сквозь щелки не уходило. Я же не совсем тупая!… Может, только чуть-чуть… Ладно, поручение выполнила, теперь ухожу.

– Может, с нами посидишь? Или торопишься? – спросил Марк.

– Торопиться не тороплюсь, но мешать вам не хочу. Вы тут чисто мужским коллективом сидели, не буду его разрушать! И так вклинилась…

– Не выдумывай, ты никому не помешаешь…

– Нет, нет, нет, – заупрямилась Ксюша.

– Пивка хотя бы глотни!

– А за это спасибо, давай, – девушка взяла у Марка бутылку, отпила немного из горлышка и вернула бутылку обратно. – Все, чао, ребята. Ведите себя хорошо.

И Ксюша ушла, сопровождаемая дружелюбно-улыбающимися взглядами парней.

– Ну, какая это из сестер-близняшек? – спросил Дима, один из друзей Марка.

– Ксюшка, – ответил Марк, улыбаясь по-детски непосредственному поведению сестры.

– Марк, а почему ты Катю только Катей называешь, а Ксению то Ксеней, то Ксюшкой? Почему не Ксюшей? – спросил Антон.

– Да ты взгляни на нее! Разве ее можно строго-официально Ксенией назвать или Оксаной? С ней же это не вяжется! Ксю во многом настолько ребенок, что даже не замечаешь, как называешь ее мягче, как маленькую девочку.

– Маленький ураган, ты хочешь сказать, – поправил Марка Игорь.

– Ты прав, – согласился Марк. – Этим они с Катей различаются: Ксюша живее, непосредственнее, искреннее, а Катя сдержаннее и холоднее.

Ксю и не догадывалась, что стала поводом для такого обсуждения. Она была убеждена, что о ней забыли, как только она ушла.

Вернувшись домой, девушка дочитала занудное произведение, заданное в школе и с легким сердцем забросила учебник в рюкзак. Посмотрев на часы, она пошла включать телевизор, чтобы посмотреть последнюю на этой неделе серию фильма «Элен и ребята».

Наблюдая за киношными героями, Ксюша думала, насколько жизненные ситуации там, на экране показаны, и насколько «по-фильмовски» эти ситуации развиваются. Слишком сахарно все заканчивается. В жизни далеко не так, хотя и случается, что все кончается хорошо. И ситуации складываются самые разные, не зря ведь говорят: «Неисповедимы пути Господни». С тем же Владом вон какая история вышла, а с чего все началось?

А ведь Ксюша так и не подумала, что ему ответить! Она даже не вспоминала о нем. Вернее, раза два мысли о Владе появлялись, но не задерживались надолго.

Вообще, Ксю приняла решение еще в Барановичах. Почему бы не попробовать еще разок? Но теперь девушка сомневалась в своем решении. И вовсе не потому, что Влад – заносчивый эгоист, ведь Ксюша всегда умела сбить с него спесь. Было что-то еще, что мешало ей продолжить отношения с Владом.

Завтра или послезавтра они с Катей вернутся домой, и жизнь снова пойдет по-прежнему. Но Ксюше теперь будет многого не хватать. Например, этой свободы – делаю, что хочу, иду, куда хочу… А когда она снова приехать сюда сможет – неизвестно.

Фильм закончился, и Ксюша пошла в комнату. И где Катю два дня носит? Раньше Таню терпеть не могла, а теперь у нее все время, что ли? Хотя им найдется, о чем поговорить – ведь обе заносчивые и обе помешаны на зубрежке и парнях.

Ксю, конечно, и сама часто о парнях говорила, но не переносила людей, в общении с которыми складывалось впечатление, будто они думают только об одном. Существуют же и другие темы, кроме парней и секса!

Ксене вдруг сделалось грустно и тоскливо – так, что слезы выступили на глазах. Почему она не осталась с Марком на даче? Сейчас, по крайней мере, не скучала бы так…

А ведь Марка она тоже увидит нескоро. За эту так быстро пролетевшую неделю Ксю очень сильно привязалась к своему шухерному брату. А часто ли он за шесть лет, пока Ксю была в Барановичах, часто ли он вспоминал свою младшую сестричку? Вряд ли. Хоть бабушка и сказала, что они с Лешей ждали их с Катей, много раз говорили о том, чтобы поехать в Барановичи, верится во все это слабо. У них хватает дел поинтереснее, чем вспоминать каких-то соплячек, которые раньше путались у них под ногами. Впрочем, ладно, с этим еще можно жить. Раньше ведь Ксюшу не ломало от сознания, что для своих родственников она почти ничего не значит. Вышло все хорошо, встретили ее чудесно, все были довольны, радовались ее приезду – так чего еще желать?

Марк. Почему мысли упорно возвращаются к нему? Почему минуты, проведенные с ним, так отчетливо запечатлелись в памяти? Встреча в Минске, разговор на кухне у Лизы, дискотеки… Марк, обнимающий какую-то девушку; Марк, говорящий: «Я твой брат, Ксюшка, и никуда ты от меня не денешься!»; Марк, хозяйничающий на кухне; Марк, обучающий ее держать сигарету правильно… Каждое мгновение помнится так ярко – как они, пьяные, пошатываясь, бродили по улицам, как делились какими-то своими секретами, как смеялись и подтрунивали друг над другом…

Нет, это уже не просто мысли сестры о брате. Это… это что-то другое, серьезнее. Когда-то Ксюша испытывала подобное, думая о Владе – такое же согревающее кровь возбуждение. Но с Владом-то все понятно – ведь Ксю была влюблена в него. А почему такие чувства вызывает Марк? Не может же Ксюша влюбиться в Марка!… Хотя… почему не может? Разве то, что он ее брат, мешает ей смотреть на него как на парня и видеть красавчика полностью в ее вкусе? Нет, ничуть не мешает.

А ведь это во многом объясняет Ксюшино поведение и состояние, в котором девушка пребывает в последнее время. Эти приступы хандры и меланхолии, чередующиеся с часами беспричинной веселости, активности, эти постоянные мысли о Марке, желание встретиться с ним, поговорить – все это можно объяснить просто: Ксю влюбилась. Влюбилась в Марка, в своего двоюродного брата, ставшего для нее внезапно таким близким человеком… Этим можно все объяснить, но легче ли от этого станет? Ничуть. Марк старше ее на одиннадцать лет, он уже успел хватить лиха и разочароваться, перестать верить девушкам! У него полно увлечений и романов на один день, и – что самое главное – он Ксюшин брат. Это самое непреодолимое. С остальным еще можно мириться – и с разницей в возрасте, и с разочарованиями. Против семьи не пойдешь, и Марк никогда не взглянет на Ксю иначе, чем на младшую сестру.

Вот так. Кошмарная ситуация. Чем больше Ксю думала, тем больше убеждалась – ее сердце и юное воображение вспыхнули любовью к собственному кузену. Что делать?

14.

Когда вернувшаяся от Тани Катя зашла к сестре, та была спокойна, и ничто не выдавало того, что совсем недавно Ксю заливалась горькими слезами.

Как следует выплакавшись, Ксюша стала размышлять, как жить дальше, и пришла к выводу, что безответная любовь – это не так уж и страшно. Наоборот, именно пройдя сквозь муки безответной любви, делаешься сильнее, добрее, чище, и лучше понимаешь, что жизнь – это не мыльная опера не сценарий к сериалу. Поэтому не все бывает, как человеку хочется, а трудный период не вырежешь из киноленты и не перепишешь заново – его придется пережить. Значит, и Ксюше придется пережить свою безответную любовь.

Подумав так, Ксеня успокоилась. В конце концов, у нее девиз: « В жизни нужно попробовать если не все, то очень многое» – так что переживать нечего. Пригодятся и чувства, испытываемые при не взаимной любви. Да и не вечно же это будет продолжаться! Пройдет когда-нибудь, и Ксю, возможно еще здорово посмеется, рассказывая Марку, какой глупой была в пятнадцать лет, когда думала, что любит его. Время – такой волшебник, оно не просто лечит – оно творит чудеса.

– Привет, Ксю, – поздоровалась Катя. – Как дела?

– Нормально, – ответила Ксюша и, не выдержав, бросила: – Наконец-то ты заявилась!

– Опа! Что это с тобой?

– А с чего ты решила, что со мной что-то не так?

– Не привыкла, чтобы ты вот так взрывалась. У тебя плохое настроение?

– Да, у меня плохое настроение, – с вызовом ответила Ксю. – А что – злиться только ты можешь? Мне нельзя?

– Можно, конечно. Но, может, тебе помощь нужна? – Катя участливо заглянула в лицо сестре. Ксюша смягчилась. Катюша ведь ни в чем не виновата. К тому же Ксю знала, с каким трудом ее немного посторонней всему сестре даются такие вот порывы сочувствия.

– Нет, Кать, ничего не надо. Просто у меня немножко болит голова, – солгала Ксюша. – Что ты хотела?

– Вообще ничего. Я появилась узнать, что слышно про отъезд. Когда уезжаем?

– В воскресенье. Повезет нас в Минск дядя Паша, а в субботу его куда-то по работе посылают, потому в воскресенье.

– Дядя Паша… – разочарованно протянула Катя.

– Да, дорогая. У Марка с машиной что-то – до Минска может не доехать. А без Лешки он не поправит. Лешка же, скорее всего, не приедет – с глазами что-то сотворил.

– Жалко. Я хотела с ребятами ехать, а не с дядей…

– Да я тоже. Но, в общем, они с тетей Людой еще завтра приехать должны и все уточнить.

– Значит, едем мы не завтра?

– Не завтра. Ты где все это время пропадала?

– У Тани. К ней друзья приходили и подружки, мы весело время провели. Многие из Танькиных одноклассников суперские пацаны!

– Так они ж мелкие еще!

– Почему мелкие? По пятнадцать лет, мои ровесники…

– Все равно мелочь! Да у них как Маринка говорит, еще нестоячка детская!

– Какая Маринка? – не поняла Катя.

– Одноклассница наша, Хвойницкая.

– Почему это детская нестоячка? – Катя обиделась. – Очень даже стоячка!

– Откуда ты это знаешь? – поддела Ксюша. – Пробовала, что ли?

Катя сверкнула глазами.

– Не совсем, но почти попробовала, – ответила она. – Там один пацанчик есть, Максим Игнатенко, так вот мы с ним чуть…

– Чуть не переспали? – удивленно спросила Ксю, глядя в сияющие глаза сестры. Катя кивнула. – Нарвешься, смотри…

– Он теперь сосед Танькин, – сообщила Катя. – Ксюш, раз мы завтра не едем, можно я еще сегодня у Танюхи заночую?

– Здравствуйте! Чтобы вы там с этим Максимом точно переспали?

– Да нет, Ксю.

– Тогда зачем ты туда так стремишься?

– Пообщаться… Пофлиртовать… – Катя мечтательно повела глазами. – Ну, так как?

– Нет. Во-первых, навязываться некрасиво, а во-вторых нечего флирты устраивать.

– Ничего не навязываюсь, тетя Галя и Таня сами меня приглашали.

– Все равно не выдумывай, Катя. Я возражаю.

– А кто ты такая? – начала наступать Катя. – Ты мне не мама и не папа.

– Кто я такая? Я твоя сестра, которой велено следить за тобой и твоим поведением! – стала жать в ответ Ксюша. – А что до мамы, то могу устроить. Сегодня же мама узнает.

– Ксю! Ты этого не сделаешь!

– Не сделаю, если ты никуда не пойдешь. Ты сама ребенок и Максим твой – ребенок. Вы просто глупостями маетесь. Беситесь просто.

– Это ты бесишься, по-моему, – не выдержала Катя. – Потому что у меня парень появился, а у тебя никого нет! Я неделю с пользой провела, а ты? За Марком таскалась? Причем без толку?

Ксения сразу замолчала.

– Уйди, – сказала она после паузы, с трудом справившись с собой. – Делай, что хочешь, иди, куда хочешь – слова тебе не скажу. И не заговаривай со мной.

Катю немного испугала реакция сестры. Обычно спокойная, уравновешенная, дружелюбная Ксеня злилась редко, редко так вспыхивала, но всегда неожиданно. Никогда не знаешь, что выведет Ксюшу из себя. Вот как сейчас. Что особенного Катя сказала? А Ксю обиделась…

– Ксюш, да что с тобой? Я же не хотела тебя обидеть… Ну, прости меня!

– Уйди.

– Ксюш!

– Отстань!

– Ксюша, что я сделала?

– Ничего хорошего. Я не хочу с тобой разговаривать. Отстань от меня. Если ты по-человечески не можешь, будет так.

– Ну и ладно! Подумаешь, воспитательница нашлась! Лучше бы джинсовку свою отыскала!

– Иди – иди. Нечего тут разговаривать.

Катя вышла из комнаты. Ксюша упала на подушку и заплакала. Ей снова стало обидно и горько. Даже родная сестра ее не понимает, что же тогда ждать от других?

Катя, услышав, что Ксеня плачет, вернулась и остановилась на пороге. Уходить к Тане она раздумала еще после Ксюшиной неожиданной вспышки. Теперь она не могла понять, что творится с сестрой. Ксю плакала редко и так, чтобы никто не видел ночью, когда все спали или когда дома никого не было. А так у Ксении всегда было хорошее настроение. Чтобы она вот так взахлеб и не скрываясь рыдала – такое случалось очень редко. И добиться в таком случае от Ксюши, почему она плачет, было невозможно. Да и подходить к ней в такой ситуации было рискованно – Ксю только злилась. Лучше оставить ее одну и сделать вид, что ничего не знаешь.

Но, стоя за шторой и прислушиваясь к судорожным всхлипываниям, Катя не могла решиться уйти. Что же такое с Ксюшкой? Обычно так плакать – Катина привилегия. Катя часто этим пользовалась, когда хотела чего-то добиться или просто привлечь внимание. Ей нравилось, когда кругом собиралась толпа сочувствующих, которые наперебой спрашивают, что случилось, обещают и соглашаются на все ее условия. Ксю наоборот так никогда не делала. Она не терпит жалости, не любит, когда ее жалеют и упрашивают, как маленького ребенка. И если возле Ксюши появляется какой-нибудь утешитель – она тут же гонит его взашей.

Именно это мешало Кате зайти к сестре. Она боялась, что Ксю оттолкнет ее, как обычно это делает.

Что еще странно – неужели Ксюшу так обидели Катины слова или расстроила ссора? Вряд ли. Обычно такими пустяками Ксеню не заденешь. Должна быть другая причина. Но вот какая?

– Ксюш… Ксюшка! – решилась наконец Катя. Лучше получить порцию «ласковых» слов, чем стоять вот так столбом и слушать. – Почему ты плачешь? Из-за меня, Ксюшенька? Из-за меня? Ну, прости меня! Не плачь, Ксю, ну пожалуйста! Разозлись, накричи, но не плачь… – теребила Катя сестру. Но Ксеня не реагировала. Только плакать перестала, услышав Катин голос – лежала, уткнувшись лицом в подушку, и не отзывалась. – Ну, Ксю! Слышишь? Я не пойду к Тане, если тебе это не нравится. И Максим – дурак недорослый… Ксюш! Я сейчас бабушку позову. Тебе, наверное, плохо…

– Не смей, – резко сказала Ксюша. – Не надо никого звать, это никого не касается – что со мной происходит! Нечего лезть в мои дела, мало ли чего я плачу! Знатоком человеческих душ хочешь заделаться?

– Слава Богу, ты снова стала похожа на себя, – вздохнула Катя. – А то сырость развела – впрямь как я!

– Вон из моей комнаты! – пытаясь быть суровой, сказала Ксюша, но Катино сравнение рассмешило ее. Девушка улыбнулась нерешительно, краешками губ. Катя обняла ее за шею и Ксеня сдалась. – Нахалка! Уйди от меня, дай хоть лицо вытру.

– Ксю, почему ты плакала?

– Не твое дело. Кать, ты, по идее, мой близнец и можешь угадать…

– Да, близнец я, но не телепат же! Мысли читать не умею.

– Тогда обходись так! Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, и тебе оторвут, если влезать будешь не в свое.

– Понятно. Это секрет. Но, надеюсь, ты плакала не из-за того, что я по глупости ляпнула?

– А что ты ляпнула? – искренне удивилась Ксюша, забывшая, что полчаса назад они с сестрой ссорились. – А, ты об этом! – вспомнила она наконец. – Нет, Катя, не переживай, е из-за того. Еще мне не хватало – плакать из-за такой ерунды!

– А где на самом деле твоя джинсовка?

– Ну где ей быть! – раздраженно откликнулась Ксюша. – На месте висит!

– Нету ее на месте. Только рубашки твои висят.

Ксю посмотрела на спинку кресла, где висела ее одежда, и убедилась, что сестра права – джинсовки нет.

– Ну, может, в той комнате, где телевизор… – предположила Ксю. Катя быстро сбегала в комнату и вернулась.

– Нету. Ни в той комнате, ни в зале, ни на кухне… И у меня тоже нету, я не брала, – сказала Катя, заметив, что Ксю с подозрением смотрит на нее. – Можешь пойти посмотреть.

– Пойду и посмотрю. Ты часто берешь мои вещи и забываешь вернуть.

Но джинсовки не было среди Катиной одежды.

– Вот видишь, я же тебе говорила! Джинсовки у меня нету.

– Это ничего не говорит. Ты могла забыть ее у Тани.

– Ты думай! Чтобы я надела твою вещь и забыла ее где-то? Ты же меня со свету сживешь! Ты лучше вспоминай, может, сама куда-то брала и забыла? Когда ты последний раз надевала ее?

Ксюша, припоминая, провела ладонью по лбу.

– Не помню. Вчера, сегодня – ты же знаешь, я постоянно ее надеваю! Какая разница – когда?

– Как это, какая? Если ты вспомнишь, куда и когда в ней ходила, то вспомнишь, где ее оставила. Сейчас ты без джинсовки, значит, ты сегодня ее и потеряла… Куда ты сегодня ходила?

– Нет, сегодня я джинсовку не надевала, – вспомнила Ксю. – Я надевала ее вчера вечером, когда шла с Марком на дискотеку. На танц-поле было жарко, и джинсовку я сняла…

– Только не говори, что ты оставила ее там! – ахнула Катя.

– Нет… Когда мы выходили с дискотеки, я несла ее в руках… И с ней села в машину… Наверное, там и оставила. Да, так и есть. Джинсовка должна быть в машине у Марка.

– Уверена?

– Полностью. Завтра позвоню ему и попрошу привезти.

– Завтра? А почему не сегодня?

– Какая разница? Сегодня он ее все равно не привезет, у него другие дела. Надеюсь, догадываешься, какие, – улыбаясь, сказала Ксю. Катя хихикнула. – Позвоню завтра. Только завтра.

15.

Ксюша не стала звонить Марку не столько из-за его дел, сколько из расчета. Возможно, этим вечером у него дел нет, и он привезет джинсовку, лишив тем самым девушку возможного предлога увидеть его на следующий день. Несмотря на то, что Марк ее брат и, чтобы прийти к нему, никакие предлоги ей не нужны, Ксеня не могла вот так от балды заявиться к нему. Не хотела мешать. Впечатления детства, когда она была маленькой и не нужной, не покидали Ксюшу, поэтому, хотя ее хорошо встретили, Ксю не была уверена, что с ней искренни и на самом деле она здесь кому-то нужна. Вдруг родственники мечтают поскорее от нее избавиться, вдруг она по-прежнему чужая для всех? Это подсознательное недоверие не давало покоя.

Утром после завтрака Катя ушла. Ксюша вымыла волосы, слегка подсушила их, посмотрела на часы и пошла звонить Марку. Надеясь, что он уже проснулся, Ксеня набрала номер.

– Алло! – отозвался Марк где-то после второго или третьего сигнала.

– Марк? Это Ксю. Привет.

– Привет, малая.

– Не разбудила?

– Нет, я уже встал. Что-то случилось?

– Вообще ничего особенного. Я, кажется, у тебя в машине джинсовку оставила…

– А, да. Я вчера видел.

– Так вот, я ее забрать хочу, только не знаю как…

– Я сегодня на дачу поеду, заеду и к тебе…

– Тогда хорошо. Заедешь. Я буду ждать.

– Ну, давай, Ксюшка. Пока.

– Пока.

Через полчаса к бабушке зашел бывший сосед и двоюродный дед Ксюши – дед Миша. Он приходился родным дедом Тане. Раньше он и Танина бабушка жили в соседнем доме с Ксюшиными бабушкой и дедушкой. Теперь куда-то переселились.

Ксеня, уже привыкшая к удивлению старых знакомых по поводу перемен, произошедших в ней, выслушала двоюродного деда, затем оделась и ушла.

Она решила не ждать Марка, а зайти на дачу сама. Маркова машина уже была на месте. Ксюша быстро дошла и нос к носу столкнулась с Марком.

– Ой, Ксюшка! Как раз к тебе собирался.

– А я сама пришла, – весело ответила Ксю. – Где моя джинсовка? Не загнал, часом, за пол-литра?

– Нет, но мыслишка такая появлялась, – блеснул глазами Марк, открывая машину. – Твоя?

– Моя, – кивнула Ксю. – Не возражаешь, если я в дом зайду и надену?

– Конечно, – ответил Марк.

– Конечно, возражаю, или, конечно, не возражаю? – лукаво спросила Ксюша, идя по дорожке к дому?

– Конечно, не возражаю, заходи.

– А то холодно так ходить, – сказала Ксю, поднадевая джинсовку под куртку. – Да и уезжаю уже завтра. Не будет тебя больше никто доканывать.

– Да не очень-то ты меня и доканывала, – отозвался Марк, переставляя что-то с места на место.

– Серьезно? А если я еще на недельку останусь и буду тебе мешать?

– Ради Бога, оставайся! Ты мне ничуточки не мешаешь.

– Правда? Совсем-совсем? – живо спросила Ксю, стоя прямо перед Марком и глядя ему в глаза. Парень прищурился и, притая улыбку в уголках губ, ответил: – Ну, разве немножко. Вредная ты слишком.

– Вредная?

– На твои пятнадцать лет – очень. Очень вредная.

– А ты очень противный, – не осталась в долгу Ксю. – И в то же время очень милый.

У Ксюши даже дыхание перехватило – Марк был так близко. Казалось бы, еще немного – и их губы сомкнутся. Ксю такое много раз в фильмах видела: двое так близко друг к другу – одно движение – и они целуются. Бывало так и между ней и Владом. Но Марк не Влад, в этом вся разница. Он – Ксюшин брат. Об этом нужно помнить, что бы Ксю к нему не чувствовала.

Но насмешливое выражение исчезло с лица Марка, и он стал серьезным и, не отрываясь, смотрел на Ксению. Время словно замерло, по крайней мере, для Ксю. Но девушке казалось, что Марк испытывает то же самое, что и она, потому что парень не двигался и ничего не говорил, будто боялся нарушить, разбить этот хрупкий момент.

– Марк, ты здесь? – донесся чей-то голос, и на пороге остановился какой-то парень. Ксюша не сразу узнала в нем Антона, да и Антон не сразу узнал в ней сестру Марка.

– О, привет, Ксюшка, – поздоровался он и все-таки усомнился: – Ты ведь Ксюша?

– Да, – рассеянно кивнула Ксю. – В общем, я пойду, погуляю где-нибудь.

– Иди, – отозвался Марк. – Забегай, если что.

– Хорошо. Пока, – сказала она и пошла к калитке. Марк некоторое время молча смотрел ей вслед, стоя на крыльце. Он выглядел таким задумчивым, что Антон долго не отваживался заговорить с ним.

– Марк! – наконец окликнул он друга. Марк посмотрел на него.

– Что?

– Я не помешал?

– Ты о чем?

– Ну вы с Ксюшей так стояли… Я думал даже, что девчонка твоя какая заявилась… Не помешал?

– Да нет, не помешал.

– А… у вас с Ксюшей… ничего такого нет? А то ощущение у меня, будто я свидание тайно влюбленных нарушил…

– Да не выдумывай, Антошка, какое свидание? Мы с Ксеней просто разговаривали… И что у нас может быть? Мы – брат и сестра – не забыл?

– Я-то не забыл… А вот ты…

– И я не забыл! Тоник, не страдай ерундой и забудь, что тебе там показалось! С похмелья чего не покажется!

– Ну да, – с сомнением покачал головой Антон. Деланно-насмешливый тон Марка не убедил его – слишком красноречиво выглядел его старший друг и его сестра, когда Антон зашел. Но, впрочем, это дело Марка, Антохе в это лучше не лезть. Может, и правда, как Марк сказал, показалось?

Марка Антон знал около года. Этот веселый и уверенный парень, который был старше его на девять лет, внушал доверие. С ним Антон чувствовал себя намного вольнее, чем со своим братом Игорем. Марк, который постоянно подкалывал паренька, называя его «малым» да «зеленым», который многие серьезные вещи воспринимал шутя и ко всему относился с юмором, всегда мог помочь, поддержать, посоветовать, если надо – поругать, но он никогда не давил на психику глупыми нравоучениями, не навязывал свое мнение и не кичился своим опытом. Потому Антон уважал Марка и немного даже восхищался им. Марк живет свободно, с оптимизмом смотрит в будущее, в любое дело вкладывает максимум энергии и старания. А ведь в юности и неудачи были, и ошибки. Но Марк не сломался, нашел в себе силы и идет дальше, преодолевая препятствия и ставя себе новые цели.

Поэтому не Антону Марка судить, что бы того с Ксюшей ни связывало.

Ксеня некоторое время шла, не глядя по сторонам, – сначала прямо, потом куда-то свернула, потом еще свернула… Шла и думала. Наконец отогнав надоевшие мысли, девушка обнаружила себя возле своего родного детского садика.

Как же было не зайти! Ксюша толкнула калитку и оказалась во дворике. С виду все примерно такое же, как было, когда Ксю ушла отсюда в школу. Да и во времена школьной бытности она забегала сюда и видела, что взамен одних песочниц сооружают другие, что обновляют беседки, что заново красят турнички… Ксюша ходила по участкам, все разглядывала и вспоминала. Вот на этих… да, на этих качелях Ксю каталась с двумя мальчишками-близнецами. Теперь от них осталась только лестницеобразная опора, сами качели давно сломаны. Вот с этой яблони старый учитель музыки Михалыч-Палыч доставал им сладкие яблоки. Сейчас Ксю сама протянула руку, сорвала яблоко и пошла дальше. А ту беседку, что стояла на ясельном участке, которую начинали сносить, уже снесли. А ведь когда-то малышня ее обожала – потому что беседка стояла поодаль от внимательного ока воспитателей. Дети приходили сюда играть – их не пугал запрет воспитателей, не пугало и предание о ночующей в любимой беседке бабе Яге.

Ясельный участок вообще зарос больше, чем остальное пространство. На турниках и лесенках краска совсем облупилась – а ведь их не перекрашивали вместе с остальными детскими «аттракционами». И местами эти лесенки порядочно ушли в землю.

У Ксюши на глаза навернулись слезы. Ведь этот заброшенный, пришедший в упадок участок помнит ее совсем маленькой – двух-трех лет от роду. Через эту калитку раньше за ней приходила мама. Возле забора стояла воспитательская лавочка – сейчас, правда, от нее ничего не осталось.

Но самая большая перемена – хотя Ксюша ее сразу не уловила – это тишина. Не слышно детских голосов, детского смеха, а в окнах не видны яркие шкафчики, не выглядывают сквозь стекло любопытные ребячьи рожицы. Тихо и глухо кругом – только листья шелестят под ветром. Неестественное молчание и пустота.

Ксеня прошла по узкой асфальтированной дорожке между двумя рядами кустов и оказалась на площадке перед черным входом. Раньше сюда тоже ходить не разрешалось. Но малышне разве укажешь? Особенно осенью, когда здесь лежали целые кучи опавших листьев, которыми так весело швыряться друг в друга? Сейчас здесь тоже лежат листья кленов, рябин и осин. Все места знакомые, прежние, почти не изменившиеся, но от холодного безмолвия они кажутся чужими.

На крылечко, через которое раньше выходила на прогулку самая маленькая, ясельная группа, вышла женщина с двумя коврами. Равнодушно посмотрев на Ксению, она принялась вытряхивать эти ковры.

– Скажите, вот здесь раньше детсад был… Он и теперь здесь или уже нет? – обратилась к женщине Ксюша.

– Нет, теперь здесь общежитие, – ответила та.

– Вот как…

– А ты что, кого-нибудь ищешь?

– Нет, просто я в этом саду раньше воспитывалась и очень давно здесь не была. Теперь зашла посмотреть, – объяснила Ксю. Женщина улыбнулась.

– Общежитие здесь уже два года, – сказала она. – Детей стали мало приводить, вот детский сад и закрыли.

– Понятно, – задумчиво отозвалась Ксю и тихо пошла дальше по дорожке. Значит, теперь здесь общежитие. «Интересно, сильно ли изменилось здание изнутри?» – подумала девушка, но зайти не решилась. Она вышла на улицу, перешла на другую сторону дороги к старой автобусной остановке, которая по своему строению больше напоминала шалаш. Рядом стоял столб с перекошенной табличкой с надписью: «Детсад № 5». Ксюша грустно улыбнулась: «Детсад… Следовало бы написать «Общага № 5».

16.

Вернувшись домой, Ксю застала там двоюродную бабушку, которая зашла поглядеть на девчат.

– Ну, подросла, подросла, – одобрительно закивала бабушка после бурных приветствий. – Вытянулась.

– Али все равно не дужа-тки высокая, – сказала родная бабушка Ксюши.

– Какая есть, – ответила Ксю. – Я больше и не хочу расти.

– Ну и правильно. Зараз хлопцы нейкiя нiзкарослыя, – улыбнулась двоюродная бабушка. – Ну, что у вас нового?

Ксеня подумала, что в очередной раз придется повторяться заново, но, ничего не сказав, стала рассказывать о школе, о некоторых делах, о маме.

Примерно через час разговор между двумя бабушками и дедушкой стал походить на обычный разговор на старческих посиделках. Ксюша не принимала в нем участия, только в пол-уха слушала, как старое поколение неодобрительно говорит о молодежи, вспоминает чудное время своей молодости и сожалеет, что оно так быстро прошло.

Но девушке это быстро наскучило. У дедуль и бабуль языки, что колотушка: бом-бом-бом, бом-бом-бом! Всю жизнь бы, наверное, об одном и том же говорили – и не надоело бы.

Ксюша оделась и отправилась к Марку.

– Я от них убежала, – объяснила она свой приход. – А то началась прогулка по прошловековым понятиям!

– По каким прошловековым понятиям? – спросил Антон, не поняв.

– Собралась троица бойких старичков и взялась за блаженные воспоминания о прошлом веке. Когда молодежь не курила, не пила, матом не ругалась и не надевала короткого, яркого и облегающего.

– Понятно, – сказал Антон и принялся за работу, от которой оторвался, заинтересовавшись словами Ксю.

– С меня барановичской бабули хватает по самые гланды, – продолжала девушка. – А тут эта теплая компания!

– Да-а, – понимающе кивнул Марк и усмехнулся: – Если бы бабушка знала, что я на этой вот даче вытворяю!

– То она бы ни за что меня к тебе не отпустила! – засмеялась Ксюша. – Еще научишь неизвестно чему!

– Что ж, оставайся с нами. Веселого тут тоже мало, но на психику никто не давит, – сказал Марк.

– Я буду яблоки дегустировать, – отозвалась Ксюша. – Там их у тебя много.

Но попробовать хотя бы по яблочку из всех стоящих в прихожей дачного домика ящиков было просто нереально. В каждом ящике содержался новый сорт яблок, а всего ящиков было не менее дюжины. Ксюша взяла наугад три, зная, что ей больше не осилить, и прошла в комнату. Там устроилась на диване перед камином и принялась методично расправляться со своей добычей.

Через полчаса в комнату зашел Марк.

– Ты здесь, Ксю? – спросил он и, взглянув на сестру, воскликнул: – Да ты неплохо устроилась!

Ксюша к тому времени забралась на диван с ногами и, лениво поглядывая на не начатое третье яблоко, что-то в полголоса напевала.

– Слушай, мелкая, забери у меня мобильный, а то он меня отвлекает!

– А ты не отвечай! – посоветовала Ксеня.

– А кто отвечает? Просто на нервы он мне действует.

– Да, а если звонить кто-то будет? Мне что – его в зубы брать и тебе нести?

– Да нет. Я на то и даю тебе, чтобы он мне над ухом не трезвонил!

– Так отключил бы и всего делов-то!

– Нет. Если уж кто-то слишком часто звонить будет – придешь скажешь, ладно? А пока полазь – может, интересного чего найдешь…

– Да? Только если я здесь чего сломаю, то виноват будешь ты сам. И еще, Марк, я тут смотрю, у тебя пепельница стоит… Курить в доме можно?

– Да, можно, только смотри не подожги чего-нибудь.

– Обязательно подожгу! – с готовностью ответила Ксюша.

Когда Марк ушел, Ксюша некоторое время изучала содержимое мобильника. Звонки были, причем несколько – с одного и того же номера, который был подписан именем Наташи. Среди знакомых Марка Ксеня знала одну Наташу, и в справочнике Наташ больше не было. Получается, это та «девушка Марка и как бы не Марка».

– Что ж, – сказала Ксю. – Позвони еще раза два, тогда передам мобильный Марку, Наташа. А пока…

Пока Ксюша закурила. Ей было весело, что она, хоть ненадолго, может помешать общению какой-то девчонки с Марком.

В течение тридцати минут Наташа позвонила еще два раза, и Ксю решила отнести телефон Марку, преклоняясь перед настойчивостью девушки. Сама Ксю не стала бы звонить парню больше двух раз, если он не пожелал или не смог ответить. Захочет – перезвонит.

– Марк, держи, – сказала она подходя. – Там какая-то Наталья без тебя жить не может.

– Да? Ну ладно, перезвоним, если жить не может, – сказал Марк, набирая номер. – Опа! Похоже, мадемуазель обиделась…

– Что? – спросили Ксеня и Антон вместе.

– Сбросила и телефон отключила.

– И что теперь? – спросил Антон.

– Ничего. Ерунда все это – перебесится – сама позвонит. Я ее вчера, кстати, чуть на фиг не послал…

– На фиг или на чего похуже? – уточнил Антон.

– А, разборки клеить начала, ну и получила… Впрочем, забудем. Пошли, Антон, в пробках «жучки» делать.

– А что случилось? – спросила Ксеня.

– Замыкание, – ответил Антон. – Марк вилку от болгарки в розетку сунул, ну и …

– Так, что есть болгарка? – снова спросила девушка.

– Приспособление то, которым мы доски пилили, видела? Вот это она и есть, – объяснил Марк.

Он выкрутил пробки из счетчика, нашел проволочки.

– Дожился, Марк, «жучки» делает! – сказал он, раскручивая пробку, и спросил Антона: – Знаешь принцип этой пробки?

Антон пожал плечами.

– Хрен его знает…

– Хрен вообще много чего знает, – ответил Марк. – А вот в пробке внутри проводок есть такой, и когда резкий перепад напряжения, он перегорает. Короче, в двух словах: если бы этого не происходило… тут бы уже к чертовой матери полбани спилило… самим бы от этой болгарки утекать пришлось…

«Жучка» Марк сделал и свет наладил, но пока все делал, Антону пришлось бегать по дому то за одним, то за другим под покрикивания Марка.

– Антон! – то и дело доносилось до Ксюши. – Принеси нож! Антон, где предохранитель? Ты его в карман, что ли, положил? Быстро верни!

Стоило Антону что-нибудь ответить, как тут же раздавалось:

– Я хренею с этого малого! Тоник, ты обнаглел! Это из-за тебя у меня все ломается! Включи свет!

Конечно, все это говорилось в шутку – Антон не обижался, а Ксюша давилась от смеха. Наконец свет был восстановлен, и Марк объявил, что пора поехать поесть. Тут ему кто-то позвонил, Марк ответил, затем осмотрел телефон и задумчиво произнес:

– Странно, чего это у меня батарея так быстро разряжается?

– Может, потому, что я рядом стою? – живо откликнулся Антон.

– Очень может быть! Очень может быть! – усмехнулся Марк. – Ксюш, ты с нами?

– С вами, – ответила Ксю.

Обычно в пацанские разговоры Ксюша не встревала. Но слушать было смешно,как Марк и его друзья поддразнивали друг друга, как разговаривали о девушках. Некоторые Марковы друзья стеснялись говорить при Ксюше, старались не ругаться. Марк смеялся до слез, когда это замечал:

– Ребята, вы никак решили окультуриться?

А Ксю, когда понимала, в чем дело, улыбалась.

– Парни, не обращайте на меня внимания, держитесь, как привыкли, – говорила она, но “парни” продолжали прикидываться пай-мальчиками. Ксю как-то не выдержала и загнула матом, да так, что у всех отвисла челюсть.

Антон не особенно смущался Ксюшиным присутствием, поэтому в его компании девушке нравилось находиться.

По приезду домой к Марку Антон сразу отправился в комнату к музыкальному центру, а Ксеня с Марком – в ванную, мыть руки. Затем Марк ушел в кухню, где вслед за ним появились по очереди Ксюша и Антон. Появились и сели по бокам стола. Марк, увлеченно изучавший содержимое холодильника, в какой-то момент обернулся и, увидев застывшую в ожидании парочку, возмущенно воскликнул:

– Что, я вас обоих кормить должен?

– Вроде как для этого ты нас сюда и привез… – пожала плечами Ксю. – Давай, действуй!

– Ладно. Только так – сколько налил – столько съели, понятно?

– Понятно. Чего тут непонятного? – откликнулся Антон.

Ели неспеша – больше разговаривали. Марк между делом поставил чайник кипятиться.

– Ксюш, забыл спросить – как батя твой? Ты с ним говорила?

– Говорила, – хмуро отозвалась Ксеня.

– И что?

– Обещал бросить пить.

– Уже неплохо. А ты? Чем недовольна?

– Да всем по чуть-чуть, – Ксюша поставила тарелку в мойку и вернулась на место. – Свежо предание, да верится с трудом. Я уже не верю тому, что он говорит.

Марк нахмурился.

– Ксю, я тебе уже раз сказал и еще повторю – он – твой отец. Какой бы ни был…

– Знаю, Марк, знаю, но изменить не могу ничего. Доверие ушло, давно ушло. Мы – почти чужие друг другу люди, ничего друг о друге не знаем…

– Жили бы здесь, не были бы чужими, – сказал Марк.

– Не хуже моего ты знаешь, что у нас не было возможности остаться здесь. Мама нашла единственный выход…

– Это не выход, а какое-то детское бегство от проблемы, – оборвал Марк.

– А может иногда сбежать от проблемы – лучше, чем без толку тратить силы на ее решение? Марк, ты считаешь, что у мамы был выбор?

– Не знаю… можно было найти другой способ…

– Какой, например? – саркастически спросила Ксюша.

– Ну, я нашел. Мой батя тоже пил, очень страшно… У меня из-за него полжизни – сплошная нервотрепка. И вот я лет в тринадцать ножом себе по руке три раза полоснул… кровищи было тут…ужас, – Марк закатал рукав рубашки, и Ксеня увидела, что у него на руке чуть пониже локтевого сгиба проступают три белых шрама. Ксю ошарашено посмотрела на Марка.

– Ты серьезно, Марк? – спросил Антон, удивленный не меньше Ксюши.

– Конечно, – Марк привел рубашку в порядок и взглянул на сестру. – Батя с той поры даже пива не пьет. Еще конфету с ликером съесть может, но больше ничего… Сам потом маме говорил, что мой поступок его шокировал, но заставил держаться от спиртного подальше. А так он не мог, хоть и понимал, что все теряет…

– Знаешь, Марк, мой папа потерял уже столько, что шоковая терапия ему ни к чему, и так есть к чему стремиться… Я не буду вспоминать, через что мне пришлось пройти из-за него… через это проходят тысячи детей в моем положении. Скажу только, что хочу жить нормальной жизнью, а не изображать из себя врача, пусть мой отец и болен. Я не хочу ни заново сводить, ни разводить своих родителей – пускай делают, что хотят… только пусть не делают мне больно. Я же не стена плача, которой доверяют свои беды все, кому не лень: Катя, мама, бабушка… А вот когда что-то не ладится у меня – где моя «большая любящая семья»? Где множество родственников? Рядом нет никого, кто бы помог или хоть выслушал… – Ксюшин голос дрогнул, в глазах блеснули слезы, но через мгновение лицо девушки стало жестким. – Если никто не хочет сделать что-нибудь для меня, то с какой стати мне стараться всем помочь? Гораздо проще наплевать на чужие беды и жить в свое удовольствие… Так поступает большинство людей. Поэтому не смей судить меня, Марк! Я живу, как умею, как жизнь понимаю – для себя, не для показа!

– Ладно, проехали, – ответил Марк. – По-своему ты права. Не трепи себе нервы и не расстраивайся. Забудь.

– Не могу. Я бы хотела жить в полной семье и, приходя домой, встречать там обоих родителей. Но это невозможно! Папа с мамой не уживутся вместе, даже если папа бросит пить… Пусть лучше по-хорошему разойдутся.

Марк был уже и сам не рад, что затеял этот разговор. Воспитывать вздумал! Вот много ему известно о том, как жила здесь Ксеня раньше? Много хорошего она в жизни видела? Она права во многом, пусть и слегка односторонне судит… Дядя Гена сам не знает, чего хочет, до края дошел, потерял столько – и так ничего не понял.

17.

Ночью Ксеня спала плохо – ворочалась, часто просыпалась. В голову лезли разные мысли. Закончились «березинские каникулы». Завтра вечером она будет дома, а послезавтра опять пойдет в школу как обычно. От этой недели Ксю ждала другого – она сама не знала чего, но в душе росло разочарование. Хорошо хоть завтра не придется полдня до Минска терпеть надутого дядю Павла! Приехал Лешка, починил машину и отвезет сестер сам. А семейка тети Люды так и не появилась за вечер. Отец передал Ксене слова Марка: « У Паши опять сломалась машина! Как всегда, когда кому-то нужна его помощь…» Ну да, станет он помогать! Не видно разве, что ходит надутый, как индюк!

Проснулась девушка рано – всего в половине седьмого. До восьми успела поесть и уложить в рюкзак кое-какие оставшиеся до последнего момента мелочи. Катя еще спала.

Из еды в дорогу Ксюша ничего брать не стала – и так кусок в горле застревал. Она спряталась в комнате и, чтобы побороть волнение, листала какую-то старую мамину книгу, сохранившуюся в вещах папы. Ксю знала содержание книги почти наизусть, а листала просто чтобы чем-то занять руки.

Где-то хлопнула дверь, и послышались голоса.

– Катя, просыпайся, – окликнула сестру Ксюша, а сама принялась искать в рюкзаке косметичку. Настроение не самое лучшее, так пускай хоть лицо безжизненную маску не напоминает.

Катя оделась на удивление быстро и так же быстро собрала оставшиеся с вечера вещи. Ксюша взяла рюкзак и куртку и пошла из зала в комнату, где их с Катей уже ждали.

– Всем привет, – поздоровалась она. – Дружная семья Римшицов уже в сборе?

– Как видишь, – ответил дядя Юра.

– Тут еще вторые Кличенко собирались подтянуться, ну, кроме Лизы, и Воронины на попутке, – сообщил Марк.

– Чего на попутке? А, у дяди ведь машина сломалась! – насмешливо откликнулась Ксю.

– Ну, вроде того, – хмыкнул Марк.

– У всех свои тараканы в голове, – засмеялась Ксюша. – Но что, ребята, подозрительно… Как нас с Катей встречать, так никого нет, только Марк да Лешка, а как провожать – так все! Наводит на кое-какие мысли…

– Ксеня, не выдумывай, – сказала тетя Маша.

– Мама, не обращай внимания, эта язва как всегда шутит, – ответил Марк. – Шутишь ведь, Ксюха?

– Шутю… шучу, то есть… – сказала Ксюша.

Из комнаты появилась Катя с рюкзаком и курткой.

– Люди, у меня время пожевать имеется? – спросила она, поздоровавшись.

– Имеется, имеется, только жуй поскорее, – отозвалась Ксеня, присаживаясь на диван между Марком и тетей Мариной. Из кухни донесся голос Кати:

– Где вчерашние копченые крылышки?

– Нету, я съела, – ответила Ксю.

– Когда? – с удивлением спросила Катя, глядя на сестру из-за штор.

– Вчера вечером, когда ты спать пошла…

– Нет, ну что за человек! Когда все ужинают, ее за стол не загнать…

– А я после шести не ем! Только после девяти! – заявила Ксюша.

Катя снова скрылась на кухне и принялась раздраженно стучать дверцей холодильника и покрышкой хлебницы.

– Эй, сударыня, вы там чужое добро не ломайте, – крикнула ей Ксю. – А то дорвалась до бесплатного!

Все засмеялись.

Скоро пришли дядя Толя и тетя Ира Кличенко, тетя Люда с Юлькой и Темой. Со двора появились дедушка, бабушка и отец Кати и Ксюши. В результате, включая девчонок, набралось четырнадцать человек.

– Ну так как, ребята, кто едет? – спросил у сыновей дядя Юра. Ксюша выжидательно посмотрела на Марка, а Катя – на Лешу.

– Едут Лешка со Светкой, ну, и Ксюшка с Катей, – сказал Марк. – Мне, как Леший выразился, места не нашлось.

– Ну что ж, присядем на дорожку, – сказал дядя Юра. Все, кто еще стоял, разместились кто где. Катя посмотрела на сестру и заметила:

– А все же, Ксю, Марк тебя притягивает как север стрелку компаса.

– Ага, а тебя точь-в-точь также притягивает Лешка…

– Ничего подобного! – воскликнула Катя, и все тут же расхохотались, потому что уселась Катя как раз рядом с Лешей.

– Кать, я хотя бы не отрицаю ничего! – сказала Ксю и театрально раскинула руки: – Дядя Юра, тетя Марина, я обожаю вашего сына! Он мой брат, надеюсь, друг и просто хороший человек.

– А я обожаю эту маленькую язву – она прям-таки очаровательная крошка!

– Ага, когда сплю зубами к стенке… Марк, за неделю который раз убеждаюсь, что из нас с тобой получается парочка хоть куда! Ты хороший человек, я очаровательная крошка… классные брат с сестрой.

– Так, хватит комплименты друг другу отвешивать! – возмущенно сказала Катя. – Ехать пора.

– Глас народа! – смеясь, произнесла Ксю. – Мир еще не настолько пустынен, чтобы мы с тобой, Марк, могли вдоволь нахвалить друг друга.

– Это точно! Ну, ничего. Было бы желание, а время и место поговорить без свидетелей мы найдем. А сейчас и правда пора ехать.

Прощание было коротким – по несколько слов каждому, а затем отъезжающие сели в машину и, махнув в окно остающимся, поехали.

18.

Жизнь так резко снова потекла по-старому, что даже с трудом верилось, будто было Березино.

Большая часть Ксюшиного времени проходила в школе. Сестры Кличенко – Екатерина и Ксения – пришли сюда после четвертого класса и каким-то непостижимым образом оказались в разных коллективах. Катя стала учиться в 5 «А» классе, а Ксеня – в 5 «Г».

Как примирилась со своими новыми одноклассниками Катя? Она надеялась перейти в класс сестры и потому не старалась с кем-то подружиться. Ксю наоборот переходить никуда не думала, хотя частенько проклинала новую школу и новый класс, в котором она себя чувствовала … не очень уютно. Она была здесь чужой и не такой, как остальные. А процесс привыкания к характерам одноклассников шел очень медленно. Некоторые смотрели на Ксюшу свысока, некоторые не замечали. Находились, конечно, и вполне дружелюбные, но они, по закону подлости, авторитетом не пользовались.

Но постепенно Ксю привыкла к своим «коллегам», перестала тушеваться, общаясь с ними, и бояться каждого учебного дня. Произошло это в конце седьмого класса. По окончании этого же года, кстати, классы переформировали, и Катин «А» класс превратился в физмат. Катю наконец перевели в «Г», и с восьмого класса близняшки учились вместе.

Ксю хорошо ладила с большинством девочек класса. Основная причина девчачьих ссор – парни – отсутствовала, поскольку ни одна из девчонок не желала встречаться с одноклассниками.

Ксениной лучшей подругой была Мекото Оля. Они были абсолютно противоположны по характерам и склонностям, но, видно, потому и общались хорошо. Вместе они многое испытали, много пережили, многим делились. Но с начала девятого класса Ксюша стала замечать какую-то холодность в отношениях с подругой. Они чаще ссорились, почти никуда не ходили – виделись только в школе, и очень часто даже не знали, что сказать друг другу. Ксеня иногда даже думала, что Оля ее ненавидит. Вернее, она думала, что Оля ненавидит либо ее, либо всех парней без разбора. Потому она не хотела, чтобы Ксюша встречалась с кем-то, настраивала ее против любого мальчишки.

Поэтому в последнее время Ксю больше общалась с другой одноклассницей – Хвойницкой Мариной – очень своеобразной девчонкой. Поначалу ее шуточки Ксюша понимала с трудом. Та могла ни с того, ни с сего дернуть за волосы, расстегнуть блузку, сбросить сумку с плеча. Но скоро Ксеня поняла, что Марина просто веселая, и активно стала отвечать тем же. Как результат – между ними установилась прочная симпатия. Иногда чересчур острые шутки Марины несколько коробили и даже обижали Ксю, но она знала, что если сказать о своей обиде, Хвойницкая и не подумает прекратить. Наоборот, она будет продолжать в том же духе, пока не доведет человека до белого каления. Этой ее склонности Ксеня не понимала, поскольку сама не любила да и не умела «морально давить людей». Но такой уж характер был у Хвойницкой – обижаться на нее не было смысла, ей надо было подыгрывать.

Подыгрывать у Ксюши получалось, видимо, очень хорошо, потому что девчата почти не ссорились, а секретничать с Мариной Ксю случалось даже чаще, чем с Олей. Ведь несмотря на свой шухерной нрав, Марина умела хранить тайны.

Мальчишки класса, были удивительно похожи между собой. Большинство из них еще плутали в детстве, потому девчата смотрели на свою «сильную половину» свысока и пренебрежительно говорили, что пацаны у них частично парни, частично девчонки, частично тряпки. Было несколько таких, кто держался более взросло, но их было мало.

В общем, после осенних каникул Катя с Ксюшей оказались в школе снова и с головой ушли в исправление оценок. У Кати были проблемы с английским, математикой, химией, физикой и историей, а у Ксюши – с физикой, химией и информатикой. Поэтому дел хватало.

На следующих выходных Ксюша снова перекрасила волосы. От природы их цвет был каштаново-русый. Летом Ксю вместе с Катей покрасилась в медный. Ксене нравились рыжие волосы, но желаемого оттенка после окраски она не получила. Поэтому сейчас она покрасилась опять, вернее, осветлилась белой хной. Полученный желто-рыжий цвет ее удовлетворил, но из-за него ей пришлось сильно поругаться с бабушкой. Эта самая бабушка была консерватором и противилась новшествам вроде косметики и пирсинга.

Вторым и последним человеком, которому не угодил эксперимент Ксюши с внешностью, был Влад. И он сказал об этом сразу же, как только они с Ксю встретились. Ксеня могла бы сгладить острые углы и свести на нет намечавшуюся ссору, но в тот день она не была настроена на кротость. Поэтому она резко сказала:

– Свободен, милый! Я тебя около себя не держу. Если тебе нужна послушная правильная девочка, которая будет у тебя спрашивать, как ей краситься, что носить и что говорить, то поищи в другом месте, потому что я не такая!

От одной проблемы я избавилась,– писала она в дневнике. – Хотя Влад ничего особенного не сделал, просто немного покритиковал меня… Это просто послужило предлогом, чтобы расстаться с ним. Потому что я на самом деле не хочу с ним встречаться. Когда мы разбежались с Владом в прошлый раз, я к нему еще что-то чувствовала, вспоминала о нем, иногда мне его не хватало… Теперь нет, кончено – все перегорело, все вырвано с корнем и забыто. Я больше не люблю Влада.

Хорошо было бы так же вырвать с корнем и забыть чувства к Марку. Чувства противоречивые, путанные, которые вызывали одновременно и страх и приятное волнение. Но не думать о Марке Ксю не могла – единственное, на что у нее хватало сил, так это не говорить о нем так часто, как хотелось бы.

У Ксюши вошло в привычку ходить после уроков в старый парк курить. Единственное место, где ей было спокойно и легко на душе, к тому же нет риска встретить кого-нибудь из учителей. И вот эта привычка дала толчок новому витку в жизни Ксю.

Недели через три после возвращения из Березино, в воскресенье, Ксюша пошла прогуляться и заодно покурить. Возле киоска по дороге к старому парку она увидела своего одноклассника Андрея Лесковца.

– Привет, Ксю, – поздоровался он, узнавая Ксеню по куртке.

– Привет, – отозвалась она.

– Куда путь держишь?

– Так, гуляю просто. А ты? У Ангелины никак был? – спросила Ксюша, давая понять, что она в курсе его романа с девочкой из параллельного 9 «Е» класса, Валенской Ангелиной. Андрей не ответил, только нахмурился. Ксеня вспомнила, что они с Андреем не в таких уж близких отношениях, и с ее стороны не очень-то красиво спрашивать о таких личных вещах. Поэтому она постаралась исправить оплошность, добавив: – Извини, я не хотела лезть не в свое дело…

Андрей ответил:

– Да не в тебе дело! У нас в школе все на виду, поэтому про нас с Ангелиной тьма народу знает. А знать-то тут нечего, потому что у нас давно все кончено.

– Все равно, я не имею права вмешиваться в чужую жизнь, даже если что-то и знаю, – внезапно Ксюше пришло в голову, что Андрей с ней удивительно просто разговаривает – без глупого пацанского бахвальства, без насмешек и уверток – просто, серьезно и открыто. Девушка оторопело уставилась на него. Может, это спецэффект какой-нибудь, который создает иллюзию, будто Ксю разговаривает с Андреем, а на самом деле тут и Андрея нет?

– Ты сейчас куда направляешься? – спросил тем временем Андрей.

– В старый парк.

– А потом куда?

– Домой.

– А в старый парк тебе зачем? – улыбаясь, спросил он, явно поставив себе цель узнать, что собирается делать Ксю.

– Просто так…

– Тогда нам по пути. Мне туда же.

Такого исхода Ксеня не ожидала. По дороге в парк она раздумывала, хорошо это или плохо.

Отойдя подальше от дороги и оказавшись в одной из аллей, Ксюша посмотрела на Андрея и вытащила сигарету.

– Куришь? – спросил он.

– Да. Будешь?

– Давай.

Некоторое время курили молча, потом Андрей спросил:

– А ты погулять не хочешь, раз уж мы встретились?

– Нет, не могу. Дома несколько часов не была, так что стоит вернуться, – ответила Ксю, думая: «Что это с ним?»

– Тогда ладно.

По дороге домой Ксюша думала, что сегодня явно что-то не так – или с ней, или с Андреем. С Лесковцом Ксеню связывали обычные отношения, такие, как с большинством мальчишек в классе. Случалось ей просить у него учебник, давать дневник, чтобы Андрей переписал домашнее задание, случалось и обмениваться ничего не значащим трепом. Но дальше общение не заходило, у Ксюши не было даже элементарных сведений о его семье – вроде того, есть ли у него брат или сестра. Но зато девушка много слышала о его романе с Валенской Ангелиной – от самой Ангелины, от общих знакомых… Да и сама видела, как они вместе идут после школы домой, как обнимаются на переменах на виду у всех. Несколько раз они расходились и сходились снова. Причем инициатором перемирия был именно Андрей. Этого Ксюша не понимала. Андрей был красивый парень и при желании мог оттяпать себе девушку пороскошнее, но он почему-то упорно держался за Ангелину. А хорошего в Ангелине только и было, что имя. Красивой и даже симпатичной ее назвать было трудно – внешность Валенской была довольно заурядной, умом она особым не отличалась, в учебе с неба звезд не хватала, не блистала талантами… И что Андрей в ней нашел? Попробуй, пойми этих мужчин…

19.

Третьего декабря Катя и Ксюша собирались встречать свой шестнадцатый день рождения. Мнения девочек как всегда разделились: Катя считала, что стоит устроить грандиозный праздник дома, а Ксю предпочла бы обойтись тортом с лимонадом под уютный просмотр передач по ТВ. Дело было не в том, что Ксении не хотелось веселья, просто она знала, что «грандиозный праздник» вряд ли получится, поскольку большинство приглашенных будут Катины друзья, которых (по крайней мере, их большую часть) Ксю на дух не переносит. Катя имеет привычку звать к себе всех без разбора, часто приглашает двух заклятых врагов или малознакомых людей, и о приятном проведении праздника приходится забыть. Да и с деньгами в семье в это время бала напряженка.

Но тут в эти распри вмешалась мама и сказала, что шестнадцатилетие следует отпраздновать и что она лично займется приготовлениями. Ксюша сдалась.

Катя живо принялась составлять список приглашаемых, провела за этим занятием два часа и, сконфуженная, подошла к сестре.

– Ксю, список получился очень длинный, – сказала она.

– Что? – рассеянно откликнулась та, поскольку смотрела телевизор.

– Список, – повторила Катя. – Он слишком длинный. Там только мои знакомые, а ты ведь тоже, наверное, захочешь пригласить несколько человек…

– Несколько человек? Давай сюда список, посмотрю.

Ксюша вырвала из рук Кати список и ушла с ним в комнату. Через полчаса вернулась с двумя листами.

– Вот, смотри. Это твой список, а это мой, упрощенный и содержащий имена и моих приглашенных. Всего двадцать человек +/– три человека. Кто-то может прийти с другом, братом, девчонкой или парнем, кто-то может не прийти.

–Что? – воскликнула Катя. – Ты же всех моих друзей вычеркнула!

– Не всех, а только тех, которых я не знаю. Это не только твой день рождения, но и мой, и я не хочу, чтобы мой торт ели чужие мне люди.

– Но ты согласна, чтобы они приходили с друзьями, а ведь эти друзья чужие тоже!

– Это другое. Их приводят гости, а не сама хозяйка!

– Не вижу разницы.

– А я вижу. С чужими людьми, которых приведет кто-то, я буду не против познакомиться, но если этих чужих приведешь ты… с твоим неумением разбираться в людях, то я повешусь, – не церемонясь, сказала Ксения. Катя обиженно всхлипнула.

– Вот ты обо мне как!

– Ну я правду говорю. Ты совершенно не разбираешься в людях, тащишь в дом кого попало… Когда-нибудь собственного убийцу приведешь и за стол чай пить усадишь.

– Ладно, давай свой список, диктаторша, – глотая слезы, произнесла Катя. Но, осмотрев записи Ксю, она пришла к выводу, что все довольно сносно.

– Можешь пригласить своих знакомых несколько человек, что потолковее, – милостиво разрешила Ксю. Катя отрицательно покачала головой.

– Не-а, хватит и этих.

Вообще она давно привыкла, что важные решения принимает Ксю. Иногда, конечно, желая проявить самостоятельность, Катя спорила с сестрой, но в конце концов понимала, что Ксения разбирается во всем лучше, чем она, и уступала.

За неделю близнецы пригласили всех. Да это и не трудно было – большинство приглашаемых учились вместе с Катей и Ксюшей.

Отмечать день рождения решили не в пятницу, третьего, а в субботу, четвертого декабря, поэтому в пятницу сестры Кличенко торопились домой, чтобы успеть все подготовить.

Мама еще не пришла с работы. Деятельная Ксюша решила приняться за уборку комнат. Вообще, убрать стоило только зал, кухню, комнаты Кати и Ксю и коридоры. В спальни мамы, бабушки и дедушки гостей можно было и не вести. Поэтому Ксю быстро переоделась и с воодушевлением принялась убирать разбросанные вещи.

– Катя, ты иди в кухню, убирай там, чтобы, когда придет мама, можно было начать готовить, а не ждать пока пол высохнет.

– Хорошо, но коридоры тогда будешь мыть ты.

– А ты будешь убирать у мамы, бабушки и в кладовке, потому что коридоров больше, чем кухни. Мыть там не нужно, только пропылесосить и сложить вещи и одежду, – ответила Ксюша.

– Чего не пойму, Ксю, почему в любом нашем общем деле все время распоряжаешься ты!

– Потому что «потому» заканчивается на «у», – сказала Ксюша. – Не разговаривай, иди работай. Раньше начнем – раньше закончим.

– Ладно, только переоденусь, – проговорила Катя и направилась в свою комнату.

Вообще, «Катина комната», «Ксюшина комната» – это только названия. На самом деле девочки жили в одной комнате, но поскольку они никак не могли ужиться и постоянно ссорились, то мама уговорила своего отчима разгородить одну комнату на две легкой тонкой стеной. В каждой из частей теперь стояла кровать, висело зеркало, были полки с книгами, столик с косметикой и прочие вещи девчат. Шкаф и письменный стол были поделены стеной надвое таким образом, что одна половина была в Ксюшиной части, а другая – в Катиной. Окно тоже было разделено пополам. Единственное, что нельзя было разделить, так это дверь. Но выход был быстро найден. Дед помимо большой сделал еще две маленькие стены – вправо и влево от стоящего перед дверью шкафа, и в них прорезал и навесил две двери. Между шкафом, дверью и маленькими стенами образовалось пространство – что-то вроде прихожей.

Ксю быстро разобрала и разложила по местам учебники, тетради, книги художественной литературы, отделила ненужные листочки, бумаги, старые стержни и прочий мусор. Затем принялась за гардероб – развесила одежду, которую из-за постоянного использования не вешала в шкаф, а устраивала на спинке стула, аккуратно свернула лежащие внизу домашние одежки. Посмотрев на результат своей работы, Ксеня даже умилилась, так ровно и красиво все было. Жаль только, что такой порядок сохранится самое большее на неделю, а потом здесь снова будет твориться не пойми что. Но ничего не поделаешь.

Закрыв дверь шкафа, Ксюша направилась в ванную за водой и тряпкой, чтобы вытереть пыль и снять паутину, если она где-то есть. Проходя мимо кухни, она услышала Катин голос:

– Интересно, а посуду мыть?

– Что значит, «посуду мыть»?

– Ну, мы же потом готовить будем, опять гора посуды будет…

Ксюша распахнула посудный шкафчик.

– Если ты считаешь, что этой посуды хватит, то можешь не мыть…

Катя заглянула в почти пустой шкафчик.

– Придется мыть, – сказала она, вздохнув.

Скоро в Ксюшиной комнате царил идеальный порядок. Поскольку в обиталище Кати было еще не убрано, то эту часть коридора мыть было рано. Потому Ксеня отправилась приводить в порядок зал.

Катя закончила работать на кухне и заглянула к сестре.

– Кать, я здесь в зале пыль стерла и ковры пропылесосила, ты только полы по краям мокрой тряпкой пройди, ладно? – проговорила Ксю выходя.

К маминому приходу с уборкой было покончено, девочки даже успели отдохнуть, поэтому радостно бросились на кухню, выгружать мамины покупки из больших пакетов.

После того, как мама поужинала, они втроем принялись готовить.

Было уже около восьми часов, когда в кухню заглянула бабушка и сказала, что из Березино звонит Гена и зовет к телефону Катю или Ксюшу.

– Ксю, подойди ты, – попросила Катя. – У меня руки в тесте.

Ксюша вышла из кухни и направилась в комнату с телефоном. Через десять минут она вернулась.

– Ну, что он хотел? – спросила Катя.

– С днем рождения поздравлял.

– Меня не звал больше?

– Нет, я сказала, что тебя нету.

– Ну и хорошо. Берись за дело.

В чем – в чем, а в готовке Катя превосходила Ксению. Ксю тоже умела готовить, но делала это не так увлеченно и самозабвенно, как Катя. Ксю вообще не делала из еды культа, могла месяцами жить на чае и бутербродах, если была занята каким-нибудь важным делом, а приготовление нормальной здоровой пищи ей казалось пустой тратой времени. Поэтому на кухне царем и Богом была Катя.

Спать в этот день легли в одиннадцать. Несмотря на позднее время, Ксюша долго не могла уснуть. Лежала и смотрела в темноту. Каким-то странным показался ей сегодня отец – как-то тверже, жестче… Не в отношении ее и Кати, конечно, но все-таки… Про маму даже не спросил – не похоже на него. И вообще, разговаривая с ним, Ксеня испытала странные чувства – в спокойном, ровном тоне папы ей почудилась угроза.

«Да нет, глупость какая! – отмахнулась Ксю от тревожных мыслей. – Какая угроза может исходить от папы?»

20.

В этот же день, тоже около одиннадцати вечера Марк и Леша тоже долго не спали, а разговаривали, запершись в комнате.

– Я не знаю, что делать, Леш, просто не представляю, – говорил Марк взволнованно. – Да и не верится, что дядя Гена собрался разводиться! До сих пор реагировал на идею развестись с тетей Ирой как бык на красную тряпку, а тут сам ни с того, ни с сего! И, похоже, на полном серьезе…

– Ты же, надеюсь, не думал, что они сойдутся?

– Нет… Но и вот так, не предупреждая… Мне казалось, дядя Гена на такое не решится…

– А лично я уверен был, что так все и будет. А когда Ксюшка с Катей сказали, что предпочли бы, чтобы родители развелись…

– Но не говори, будто предполагал, что инициатором развода будет дядя Гена, причем он будет так против, чтобы сообщили тете Ире!

– Этого я тоже не понимаю, – признался Лешка. – Дядя как с цепи сорвался.

– Вот– вот! – живо согласился Марк. – Представляю, как отреагируют девчонки, особенно Ксюша, когда тетя Ира получит повестку в суд! Рты бы слышал, как она про отца говорила! И, по совести, во многом права… И если она о разводе родителей так узнает…Дяде надо все по-другому делать…

– Постой, Марк! Мне что-то не нравится блеск в твоих глазах… Ты же, надеюсь, не думаешь позвонить и рассказать!… Ведь нет?

– Еще не знаю, – ответил Марк, глядя в сторону.

– Это не наше дело, Марк, – принялся отговаривать брата Алексей. – Мы не имеем права вмешиваться, даже если дядя ведет себя неправильно…

– Я знаю. Но так же я знаю, что Ксюша и Катя должны узнать правду не из сухой повестки, а от живого человека! Я убеждал Ксюшу не злиться на отца, говорил, что она должна его любить… уважать… Знал бы, что дядя Гена выкинет, слова бы не сказал!

– Я согласен. Но нас предупредили – тетя ничего не должна знать раньше времени.

– А если узнает – то что? Родственников у нас благо куча, и большинство из них против военной тайны. Мало ли кто трепанул? Кто подумает на меня?

– Логично. Бабуля, например, могла растрогаться оттого, что Ксю или Катя позвонили, как они часто делают, и сказать лишнее… Но все же это рискованно, Марк…

– А кто тебе сказал, что я так сделаю? Это только версия.

– Но она тебе нравится?

– Кто? – не понял Марк, вдруг задумавшийся о чем-то еще.

– Не кто, а что. Версия. Она тебе нравится?

– Пожалуй, – рассеянно сказал Марк. Лешка пощелкал пальцами перед его лицом.

– Эй! Полное отсутствие всякого присутствия, – прокомментировал он, не уловив никакой реакции. Марк наконец поднял глаза.

– Что?

– О чем ты думаешь? Разговариваешь со мной и в то же время не слушаешь, потому что мысли у тебя о ком-то другом, кто никак не связан с темой разговора.

– Ничего подобного. Я тебя слушаю, и мысли мои тоже на месте, – возразил Марк. Лешка усмехнулся.

– Нет уж, братец, я вижу, как они у тебя «на месте», – сказал он и встал. – Ладно, оставляю тебя в твоем море грез, а сам иду спать. Только не заплывай далеко, еще утонешь к утру!

– Спокойной ночи! – откликнулся Марк, улыбнувшись шутке Леши. Ох уж этот младший, все-то он подметит, все засечет! И самое главное, что Марк не соврал, когда сказал, будто слушает брата и мысли его на месте. Это действительно было так. Он, пусть немного рассеянно слушал Лешу и думал не о ком-то постороннем, а о Ксюше. Только думы шли немного в другую сторону, потому последняя часть разговора ускользнула от него

«Интересно, что сейчас делает эта хулиганка? Спит уже скорее всего… Или гулять пошла…» – подумал Марк, пытаясь отмахнуться от некоторых назойливых воспоминаний. Но не удавалось. Он помнил как раз то, что следовало бы забыть. Как Ксеня, полураздетая, вышла из комнаты… Кстати, тот ее портрет Марк все же закончил и сейчас держал на антресолях, в своих самых личных вещах, куда никто не имел права соваться. Когда Ксения в последний перед отъездом раз на дачу заходила, он нервничал, опасаясь оставаться с ней вдвоем. И все-таки из тщеславия решил проверить, не испытывает ли Ксюша хоть слабых уколов ревности, потому дал ей свой мобильный. Но ничего не вышло. Ксю как ни в чем ни бывало принесла телефон, когда позвонила Наташа, и ничем не показала неудовольствия или досады… Но она их и не испытывала! Потому стоит угомониться. Ему что – других девушек мало?

Обжегшись в отношениях с Алиной, парень решил не верить больше женщинам. Он встречался, общался, спал с ними, но не позволял себя заарканить, не допускал какой-то своей зависимости от девушки. Это девушки от него зависели, это девушки с волнением ждали его решений, это девушки добивались его внимания… Иногда появлялась какая-нибудь «зачарованная принцесса», которая вызывала невероятнейший интерес – и Марк добивался ее и ухаживал красиво. Но проходило время, и он, поддавшись вспышке плохого настроения, посылал свою вчерашнюю возлюбленную далеко и надолго. И она, вчера такая недоступная и царственная, превращалась в смиренницу, терпеливо ждущую, когда он снова обратит на нее свой взор. Марк часто был груб, жесток, циничен, но девушек вокруг него меньше не делалось. Выходит, прекрасному полу нравится, когда его унижают, топчут и вытирают о него ноги? Пожалуйста! У Марка, как у киплинговского Маугли, «накопилось много колючек под языком», поэтому не возникало проблем с идеями, как позанятнее поиздеваться над очередной подружкой. И Марк не чувствовал вины за свое поведение, его не терзали угрызения совести… Он защищался. Он ограждал себя высокой и крепкой стеной от всего, что могло заставить его страдать, причинить боль или хотя бы задеть. И не было никого, кто бы сказал, что Марк, мстя все девушкам без разбора, мстит в первую очередь себе самому, что ненавистью и цинизмом он выжигает дотла собственную душу и губит в себе все человеческое.

А вот Ксюша… Может быть потому, что она Марку сестра, может быть, потому что она намного младше женщин, с которыми Марк привык встречаться, может быть… Слишком много «может быть» отличают Ксю от остальных, поэтому Марк относится к ней по-другому. И за эти несколько дней, то она провела в Березино, она умудрилась пробить в его броне значительную брешь, такую, что он начал сомневаться в своих убеждениях и правильности своего поведения. А ведь Ксеня даже не намекнула на то, что Марк ведет себя неправильно. Но ему было стыдно перед этой наивной девочкой-подростком, по-детски непосредственной, беззаботной, оптимистичной, доброй… Такими добрыми позволено быть только в детстве… и в юности немного – недолго так… Марк растратил всю свою доброту, беззаботность, все иллюзии, все мечты. И потому очень грустно, когда наблюдаешь за юношеским максимализмом сегодняшних подростков. Кажется, что вчера ты сам был таким же мечтательным романтиком, а сегодня уже суровый реалист, превращающийся в сухого жесткого хрыча. И ведь еще молодой, а уже ощущаешь дуновение Ветра Вечности…

21.

Первой пришла Вика Каминская – четырнадцатилетняя соседка Кати и Ксюши.

– Извините, что так рано, милые, но если бы я стала дожидаться двух часов, то мы с бабушкой непременно поссорились бы, и она бы меня никуда не отпустила, – сказала она, поздоровавшись и поздравив сестер.

– Да ничего, Вика, хорошо, что ты пришла, – ответила Ксю. – Мы поторопимся и приведем себя в порядок быстрее.

Катя и Ксения еще сидели в халатах и с мокрыми волосами – недавно вышли из ванной.

– В общем, мы пойдем одеваться, а ты, если хочешь, иди в зал, кино посмотри, – предложила Катя.

Вика в их доме была своим человеком, часто забегала – по поводу и просто так. Когда Ксюша и Катя были маленькими, жили в Березино и приезжали к бабушке только изредка, Вика буквально заменяла бабушке ее любимых внучек. Поэтому она знала их дом, как свой собственный, и сейчас послушно пошла в зал. Девчонки же помчались одеваться и краситься.

– Ксюш, ты что надевать будешь? – Катя крикнула через стенку, стоя возле шкафа со своей стороны. Ксюша, стоявшая там же и так же, только со своей стороны, откликнулась:

– Бабушкин подарок.

Бабушка не любила дарить ерунду вроде игрушек и сладостей, она предпочитала одежду или что-нибудь к будущему приданному. Раньше Ксюшу это очень расстраивало – она наоборот мечтала получить на день рождения мягкую игрушку или куклу. А вот неделю назад, когда они с мамой и Катей ходили между рядами одежды, выбирая, что купить за подаренные бабушкой деньги, она подумала, что бабушка не так уж и неправа.

Денег сестры получили поровну, но Катя предпочла купить вечернее платье, на которое ушло все ее богатство. А более практичная Ксю выбрала джинсы и несколько кофточек. Конечно, ей тоже нравились платья, но носить она больше любила джинсы.

Если Ксения и жалела, что не приобрела что-то более женственное, то надев новые вещи и подойдя к зеркалу, девушка убедилась, что сделала правильный выбор. Облегающие расклешенные джинсы синего цвета с заниженной талией и «хитовым» броским поясом выгодно подчеркивали стройность фигуры, плавные изгибы бедер, тонкую талию. Красная блузка довершала картину.

«Сегодня я все же классно выгляжу! – думала Ксю, вертясь перед зеркалом и создавая себе макияж. – Вот если бы Марк видел меня такой! Пусть бы попробовал в меня не влюбиться! – Ксюша бросила расческу на подзеркальник и вздохнула: – Ох, Марк, Марк, если бы ты не был моим братом…»

С Катей Ксю встретилась в их импровизированной прихожей. Та тоже надела подарок бабушки. Темно-зеленое, из какой-то переливчатой струящейся ткани платье со свободными у кисти рукавами и открытыми плечами Кате очень шло. Оно прекрасно сочеталось с Катиными зеленоватыми глазами.

– Ксю! Ты такая красивая сегодня! – восхитилась Катя. – Никогда не пойму, как ты ухитряешься и в джинсах выглядеть романтично!

– Не знаю, насколько романтично я выгляжу в джинсах, но ты сейчас выглядишь здорово! Это платье тебе очень идет.

– Значит, не только мне так кажется?

– Конечно. Ты очень красивая. И знаешь что, сестричка, потому как мы с тобой не догадались поздравить друг друга вчера, то сегодня… Поздравляю с днем рождения, Катя. Желаю тебе счастья, здоровья и большой-большой любви!

– Ксю!… – Катя обняла сестру за шею. – Ты такая хорошая! Я тоже тебя поздравляю, будь счастлива! Пусть все твои мечты исполняются!

– Твои тоже и всегда-всегда. Я тебя люблю.

– Я тебя тоже. Сколько бы мы не ссорились и не злились друг на друга – мы сестры.

– Да, но это лирика, – сказала Ксеня, взяв себя в руки. – Давай не будем портить макияж и опаздывать. Поговорим потом, ладно?

Девочки собирались было пойти в зал к Вике, как раздался звонок в дверь. Ксюша с Катей побежали в прихожую открывать. Пришли двое парней, живущих по соседству: Муфтий Витя и Полещук Игорь. С этими ребятами близняшки дружили давно. Правда, когда началась школьная жизнь, и у мальчишек появились новые компании и новые дела, а Катя и Ксю стали реже приезжать в Барановичи, детская привязанность угасла. Лишь некоторое время назад старые друзья по случайности собрались вместе и поняли, что у них по-прежнему много общего, и дружба возобновилась.

Пока они приветствовали друг друга, в дверь снова позвонили. Ксюша открыла и увидела трех одноклассниц: Хвойницкую Марину, Вергейчик Инну и Рыбчик Лену.

– Так, так, давайте заходить в дом, а то сейчас тут вся компания соберется! – сказала Ксю после торопливых приветствий и поздравлений. Все направились в зал.

– Виктория, принимай компанию! – весело сказала Катя.

– О, да вас здесь много! – воскликнула Вика.

– Да, много, – сказала Ксю. – Устраивайтесь и знакомьтесь. Скоро еще люди подтянутся.

Все расселись кто куда.

– Жалко, что у нас видака нету, – сказала Катя. – Какой-нибудь фильм забойный посмотрели бы.

– Чего нет, того нет, – отозвалась Ксю. – Да и подумай, как бы мы с тобой видак делили, если из-за магнитофона постоянно ругаемся?

– Оно и так неплохо, – сказал Витя. – Фильм можно и по телевизору посмотреть.

– А кроме этого сюда можно магнитофон принести и закрутить музон… Да, по-моему в дверь звонят, – прислушавшись, заметила Ксю и вышла.

– Ксюш, привет, – едва Ксеня открыла дверь, как оказалась в объятиях Маши Гринкевич. – Поздравляю тебя!

– Спасибо, Масянь! Кстати, ты впервые отличила меня от Кати, – улыбнулась Ксеня и посмотрела на Диму Филонченко – Машиного парня и одноклассника в одном лице. – А ты, Димон, ничего мне не скажешь?

– Ну что сказать, Ксень… Я тоже тебя поздравляю с днем рождения.

– Так, где Катя? – поинтересовалась Маша.

– В зале с остальными. Идемте.

В течение получаса собрались все. Последним появился бойфрэнд Кати Алекс. Его не знали в семье и в окружении девушки. Даже Ксю слышала лишь обрывки мыслей сестры: «Красивый… милый… очаровательный…» И еще у него есть белая тойота. Шикарно, конечно, только непрактично – на одной мойке можно разориться. Познакомилась Катя с ним через несколько дней после возвращения из Березино и уже месяц сходила по нему с ума. Под восторженные рассказы Кати Ксеня поневоле ощущала интерес – что это за Алекс такой? Но она сильно сомневалась, что этот парень такой и белый и пушистый. А когда Алекс появился – это предположение превратилось в уверенность.

Услышав звонок в дверь, Ксюша вместе с Катей пошла в прихожую. Едва Алекс вошел, Катя кинулась ему на шею. Он слегка поморщился, но улыбнулся:

– Ты уже напилась, дорогая? – и взглянул на Ксеню. Глаза его заинтересованно блеснули. – А ты, как я полагаю, Ксюша, милое создание?

– А ты, как я полагаю, Алекс? – чтобы не выглядеть букой, спросила Ксю. – Кстати, Алекс – это от какого имени: Александр или Алексей?

– Александр.

«Слава Богу! – мысленно вздохнула Ксеня. – Не хватало еще своим видом позорить имя Лешки!» Алекс ей не понравился. Как пить дать, ему от Катьки кроме секса ничегошеньки не нужно. Ксения машинально посмотрела, что было в руках у бойфрэнда – купленная в киоске у дороги мягкая игрушка не первой свежести.

– Это тебе! – с гордостью сказал Алекс. Катя зашлась восторгом, принялась показывать сестре убогое подобие плюшевого мишки и сбивчиво восхвалять своего парня. Ксю снисходительно пожала плечами и, не глядя на парочку, пошла к гостям. «Странно, – подумала она, – парень одевается не бедно, машина есть… Чего ж не мог девушке своей приличный подарок поискать? Да если бы мой парень подарил мне такое вот чудо, как эта игрушка… я бы ему, наверное, этот подарок в лицо бросила… Неужели Катя ничего не видит?»

Смех и шутки неприятно резанули ее по ушам, вдруг захотелось оказаться далеко-далеко отсюда. Но это был ее праздник, ее день рождения, она столько трудилась, столько сил потратила… Усилием воли Ксеня снова нацепила маску веселого клоуна и вместе со всеми села за стол. Гости пили шампанское и произносили тосты за здоровье именинниц. Потом, наевшись, все выбрались танцевать, а потом вышли на улицу и, устремившись в детство, стали играть в снежки. Глядя на веселящихся друзей, Ксюша снова почувствовала веселость. Она раскинула руки и, подняв глаза в уже темное небо, закружилась вокруг себя. Снег падал на ее запрокинутое лицо, на ресницы, на полуприкрытые веки, а звезды мерцали в вышине. «А все же хорошо!» – подумала Ксю.

Примерно через полтора часа, вдоволь нарезвившись, компания вернулась в дом пить чай с тортом и печеньем. И только в половине девятого гости стали собираться.

Катя куда-то ушла с Алексом минут сорок назад, и Ксюше одной пришлось провожать ребят, что было неприятно – приглашала ведь не только она. Да и стыдно перед пришедшими. Еще когда гость уходит без предупреждения – можно понять, но когда с собственного праздника по-английски смывается сама хозяйка… Должно быть и одноклассники почувствовал ее неловкость, потому что наперебой принялись расхваливать Ксюшу.

− Спасибо, спасибо, в следующий день рождения я обязательно позову вас снова! – повторяла Ксю, как испорченная пластинка, переходя от одного к другому. Не думала девушка, что свой следующий день рождения она, возможно, проведет в другом месте, в кругу совершенно других людей.

Когда все разошлись, дом показался Ксении таким пустым… Захотелось, чтобы кто-нибудь пришел, поговорил с ней… Но никто не приходил, и Ксюше было горько, одиноко и тоскливо. Она злилась на Катю за то, что та оставила ее совсем одну, погибать от одиночества и тоски. И еще больше Ксю злилась на себя, за то, что она вбила себе в голову, будто влюбилась в Марка, и теперь мучается и обижается на сестру, у которой есть парень, и у которой, следовательно, есть чем заняться.

Окончательно расстроившись, Ксения кое-как побросала на стул одежду, разобрала кровать и, погасив свет, легла. Но уснуть не могла долго − лежала, всхлипывала потихоньку, глядя в темноту полными слез глазами.

22.

Утром Ксюша проснулась поздно и абсолютно разбитая. Голова девушки болела ужасно, руки, ноги и спина не хотели гнуться. Кое-как поднявшись и накинув халат, Ксю пошлепала в ванную, где умылась и немного привела себя в порядок.

На кухне бабушка и мама пили чай и о чем-то негромко разговаривали. Когда Ксю зашла, они замолчали и с ожиданием уставились на нее.

− Доброе утро, − сказала Ксеня и полезла в аптечку за "Цитрамоном". Нашла, достала таблетку, налила воды, выпила. Только тут девушка заметила, что и мама, и бабушка подозрительно долго молчат. Она посмотрела на них и спросила: − Что случилось?

Вместо ответа мама спросила:

− Ксения, ты знаешь Катиного парня?

Не понимая, к чему мать клонит, Ксю отвечала:

− Нет, не знаю. Мы с ним только вчера познакомились… − по нахмуренным маминым бровям девушка поняла, что говорит не то, что мама хотела услышать. А вот что конкретно она хочет услышать, Ксю не знала, но предположила, что во избежание ссор дома при бабушке свое мнение об Алексе лучше всерьез не высказывать, потому резко сменила курс: − Но мне он понравился, веселый такой, дружелюбный, Кате подарок принес…

Мамино лицо разгладилось − Ксюша угадала.

− А что? − осмелилась спросить Ксю.

− Да Катя вчера с ним уехала и вернулась только в одиннадцать часов, − объяснила мама. − Вот бабушка и волнуется, не было ли чего…

"Правильно волнуется!" − чуть не брякнула Ксюша, но вовремя сдержалась и приняла медоточивый тон:

− Ну что вы, бабушка, Алекс парень не из таких, они между собой вольностей не допускают, я видела… И Катя такого не допустит!

− Слышишь, ма? − спросила Ирина у своей матери и повернулась к Ксюше. − А Катя проснулась?

− Не знаю, может, и проснулась, − пожала плечами Ксения, заглядывая в холодильник.

− Пойду поговорю с ней, − сказала мама и вышла из кухни.

− Следующие полчаса Ксю завтракала и убеждала бабушку, а заодно и себя в том, что Катя и Алекс − святые и ничего страшного не сделали. Хотя на самом деле поручиться могла, что если и не сделали, то только потому, что какая−нибудь случайность помешала.

Когда Ксю пришла к себе, мама была еще у Кати − из комнаты сестры были слышны тихие голоса. Интересно, о чем они говорят? Что вчера натворила Катя и рассказала ли об этом маме?

Но подслушивать Ксюша не стала. Все равно какими-нибудь тридцатью минутами позже она все узнает от самой Кати да еще со всем подробностями. Такова уж Катя − совершенно не умеет хранить свои тайны.

И на самом деле, через полчаса, за которые Ксеня успела выполнить задание по геометрии и прочесть параграф по физике, Катя позавтракала и зашла в комнату сестры.

− Привет. Ты уже не спишь?

− Нет, не сплю. Привет, − откликнулась Ксю, выглядывая из страниц учебника по химии. −Что−то случилось?

− Да случилось, − радостно блестя глазами, сказала Катя, плюхаясь на постель Ксюши.

− И что случилось? − спросила Ксеня, оставляя химию в покое и садясь рядом с сестрой.

− А ты не знаешь?

− А должна? − нетерпеливо бросила Ксю. − Я знаю только то, что ты со своим милым Алексом удрала со своего праздника и оставила меня краснеть перед гостями.

− Ну ничего этим гостям не сделалось! Он народ понятливый и, полагаю, догадались, что у влюбленных всегда найдутся дела!

− Да, пожалуй, − согласилась Ксюша, понимая, что Катя сейчас возбуждена собственными переживаниями и не сумеет толком ее выслушать. Потому девушка молча проглотила комок обиды и посмотрела Кате в глаза. − И что за дела нашлись у влюбленных, которые вчера ушли не прощаясь?

Катя откинулась на подушку Ксю и с наслаждением вытянула руки вверх.

− Ой, Ксю, было такое… − мечтательно закатывая глаза, сказала она. − Мы ездили домой к Алексу, его предки куда-то свалили… У нас с ним было ЭТО, − сообщила она.

Ксюша, хоть подумывала как раз об этом, оторопела. Ей почему−то казалось, что Катя не решится. А тут вот как.

− Что было? − все еще в состоянии ступора спросила Ксеня.

− Ну ЭТО, − смутившись и не зная, как объяснить, пролепетала Катя. Она надеялась, что Ксю сразу поймет, о чем речь.

− Ты хочешь сказать, что вы с ним переспали? − громко и удивленно проговорила Ксю.

− Ну да, − смущенно улыбнулась Катя и сказала: − Только не надо об этом кричать.

− А ты думаешь, кто−то еще не догадывается? − немного понизив голос, отозвалась Ксюша. − Очень надо было тебе вечеринку устраивать! Уехала бы спокойно к нему с утра и приехала бы не поздно… Никто бы и не узнал ничего! А так бабушка с утра шум подняла, затеяла мне и маме допрос с пристрастием…

− Вечно ты, Ксю, всю радость испортишь! − нахмурилась Катя.

− Ой-ой-ой! Можно подумать, ты мне ничего никогда не портишь! − недовольно отозвалась Ксю, но уже пожалела о своей вспышке, думая, что Катя сейчас уйдет. Но Катя не уходила. Видно, ей хотелось поделиться своими впечатлениями ничуть не меньше, чем Ксене − их услышать. Но Ксю понимала, что сестра опять сама не заговорит, потому спросила: − И что там было?

− Было здорово! У него дом классный и весь был в нашем распоряжении, представляешь? Единственное, о чем жалею, было мало времени… А так все высший класс! Мы какого-то ликера навороченного выпили, ну и в его комнате, на ковре все и вышло…

− И?

− Мне понравилось, − просто сказала Катя. − И на счет того, будто больно − все враки. Мне совсем не было больно. Наоборот, очень хорошо и приятно.

− Ну и что, теперь ты станешь ярым приверженцем свободных половых связей? − нервно поинтересовалась Ксю. − Вы хотя бы предохранялись?

− Конечно, − беззаботно ответила Катя. − А ты зануда.

− Это еще почему? − удивилась Ксеня.

− Зануда-зануда, − убежденно заявила сестра. − Такой парень был у тебя, наверняка предлагал не раз, а ты так и не попробовала!

− Да что ты знаешь! − вспылила Ксю. − Один раз побыла с парнем и уже самоуверенности не меряно! Если хочешь знать, то в начале отношений я много раз была близка к тому, чтобы переспать с Владом. А потом поняла, что он не тот человек, с которым мне стоит вступать в такие отношения.

− Скажите, какие мы целомудренные! − насмешливо сказала Катя. − "Не тот человек, с которым мне стоит вступать в такие отношения!" А какой тогда тот? Которого ты полюбишь?

− Может быть, − бросив на сестру быстрый взгляд, ответила Ксюша, − но совсем не обязательно. Влада я тоже любила. Но не могла лечь с ним, потому что не доверяла… Значит, этот самый тот человек… ему я должна доверять, а не дрожать от страха, ожидая какого-то его решения…− она ненадолго замолчала, потом негромко попросила: − Уйди из моей комнаты, пожалуйста. Мне нужно побыть одной.

Катя, не возражая, вышла. Ксеня подошла к зеркалу и несколько минут смотрела на свое отражение.

− Неправильно делают люди! − сказала девушка и стала переодеваться. Скоро она уже шла по улице в направлении к старому парку. Катя, сама того не заметив и не поняв, сильно задела сестру своим поверхностным замечанием. Ксю вдруг подумала, что Марка она забудет нескоро, а до тех пор любой парень будет для нее "не тем человеком". И страдания ее не уменьшаются. По ночам Ксюша иногда просыпалась и плакала от безысходности. Если бы она жила в Березино, то, по крайней мере, видела бы Марка чаще. А так… У нее даже фотографии его нет! Есть там какие−то еще с маминой и папиной свадьбы, где Марку лет десять, но ведь это не то. Есть номер мобильного, но что толку? С какой стати она станет звонить? Потрепаться просто? Глупо. А если звонить бабушке в надежде нарваться на него… Дохлый номер − не зря же за шесть лет ей удалось попасть на Марка всего однажды! Правда, звонила туда Ксю редко. А поехать туда тоже случится нескоро − на зимние каникулы она обещала маме дома быть, весенних мало − всего неделя, а на летние неизвестно, как все повернется… Может, мама опять во сне увидит, будто Ксюша тонет, и не отпустит. А может, Ксю уйдет с головой в дела, поступление какое-нибудь или работа на лето. Вот и думай, как быть!

− Ксюха, ты, что ли? – раздался чей-то голос совсем рядом. Ксеня подняла голову, с некоторой досадой разыскивая того, кто ее окликнул − принесла нелегкая! Теперь покурить чего доброго не удастся…

Она не сразу заметила Андрея, который стоял на ступеньках какого−то управления водоканалом или чего-то в этом роде. А заметив, даже немного обрадовалась − во всяком случае поход в парк отменять не придется! А ведь Андрей очень даже ничего: высокий − выше Ксюши −, стройный, с правильным чертами лица, выразительными сине−серыми глазами и светлыми волосами. Эти волосы не висели, как грива, как у некоторых парней, но и не были сбриты под скинхеда.

"Он не похож на Марка…" − подумала Ксю, попутно отмечая, что Андрею очень идет темно−синяя куртка, и помахала ему рукой. Парень сбежал вниз по лестнице.

− Привет! Снова в старый парк идешь?

− Ага, − откликнулась Ксения и запоздало поздоровалась. − А ты тут какими судьбами? Опять к Лине−Ангелине заходил?

− Да нет, у друга был, а теперь вот вывеской заинтересовался, − улыбнулся он. − А тут тебя увидел. Ты, наверное, здесь часто бываешь?

− Конечно, я же живу недалеко отсюда! Поэтому хожу в старый парк очень часто…

− Курить, да?

− И курить тоже. Но иногда и просто так. В парке тихо и спокойно… Мое любимое место, когда мне грустно.

− Пойдем вместе?

− Если не торопишься.

− Да ну, что дома делать!

Ксюша улыбнулась, услышав любимую фразу Лесковца Андрея и продекламировала:

− Не сядзіцца Ў хаце хлопчыку малому, кліча яго рэчка, цягнуць санкі з дому…

Андрей засмеялся.

− Это в каком классе мы это изучали?

− А черт его знает! Скажи спасибо, что строчки помню, где уж сказать в каком классе! − воскликнула Ксю. − Но тебе подходит − я, наверное, раз десять от тебя фразочку коронную слышала, мол, что дома делать…

− А и правда, что там делать? По телеку хорошего ничего нет, видак смотреть наскучило… У тебя, случаем, кассет забойных каких нету?

− Хм! У меня вообще и видака нету, − ответила Ксения.

− Серьезно? Почему? − удивился Андрей.

− Моей маме финансы не позволяют купить это достояние современной цивилизации для нас с Катей.

− Да? А телевидение у вас хотя бы кабельное?

− Не-а, обычное, четыре канала…

− Тогда точно дома делать не фиг! А ты все время туда так стремишься.

− Я не домой стремлюсь, я из школы свалить стремлюсь, а потому как по случаю зимы на улице холодно, то идти больше некуда.

− Как некуда? А к друзьям или к парню?

− Так все равно же домой! Какая разница?

− Сегодня ты тоже домой торопишься? − спросил Андрей, слегка прищуриваясь.

− Да нет, я же не в школе!

− Да я не о том! − покачал головой парень. − Когда мы в прошлый раз встретились, ты спешила домой.

− А, ты об этом! Нет, сегодня я никуда не спешу! − засмеялась Ксю.

Когда стояли посреди аллеи парка, Ксюша полезла в карман куртки за сигаретами. Андрей остановил ее.

− Моя очередь угощать, − сказал он и вытащил свои сигареты. − Бери.

− Ты снова начал курить? − спросила Ксю, закуривая. − Из-за того, что со мной за компанию штучку выкурил?

− Да нет, − вздохнул Андрей. − Причина есть…

"Ага, прям как у меня сейчас," − мысленно ответила Ксю.

− Ксюх, ты в курсе, что недалеко каток открыли? − спросил Андрей, когда он выходил из парка.

− Между "Трестом" и "Гагарина"? − уточнила Ксю. − Знаю. Его там каждый год открывают.

− А была ты там?

− В этом году не была?

− А вообще?

− А вообще была. В том году и в позатом.

− Давай сегодня сходим, − неожиданно предложил Андрей.

− Куда? − опешила Ксю.

− На каток.

"Не фига себе заявочки! Столько времени меня в упор не видел, а тут то погулять, то на каток… Или это со мной что−то, или с ним", − настороженно подумала девушка, а вслух сказала:

− А Лина что на это скажет? Волосы мне повырывает лишние?

− Да с чего она должна что-то говорить! − раздраженно спросил Андрей. − Мы с ней расстались, так какое ей дело до того, куда и с кем я хожу?

− А вы расстались? И давно?

− Две недели назад, − хмуро ответил парень, не замечая издевки в Ксюшином голосе. Ксю решила не насмешничать.

− И почему? − спросила она серьезно.

− А! Стерва она, − махнул рукой Андрей.

− Надо же! А кажется такой приличной! − противореча своему решению, насмешливо воскликнула Ксюша. Андрей просто употребил то же выражение, что и Марк, и в том же значении.

− Вот именно, кажется! Мне тоже казалась приличной… Так что из-за нее проблем не будет. Разве что ты сама не хочешь.

Ксюша задумалась. С одной стороны ей хотелось пойти − она любила кататься, погода хорошая, романтическая, а дома, как говорит Андрей, делать нечего. Но с другой − что у них с Андреем общего? Так, два раза вместе покурили только и всего. Ну пойдет с ним Ксю, а потом какая-нибудь подружка Андреева узнает, отношение Андрея к Ксюше изменится, он снова перестанет ее замечать, и Ксеня опять будет расстраиваться. Был бы это Марк − игра бы, по крайней мере, стоила свеч, а так… Зачем искать приключения на свою голову?

− Сколько сейчас времени? − спросила Ксю.

− Час и тридцать семь минут, − ответил Андрей, глянув на часы. − А что?

− А каток во сколько открывается?

− Не знаю… вечером.

− Вот видишь, до вечера дожить надо!

− Не обязательно. Сейчас даже лучше − никто мешать не будет, под ногами толочься…

− Тогда пошли, − неожиданно для себя согласилась она.

23.

На следующий день Ксю едва не опоздала на первый урок, потому что поздно проснулась. Стоило ей зайти в класс, как сразу прозвенел звонок. Ксеня погрозила кулаком Кате, которая ушла в школу, не разбудив ее, и села за парту.

− Я думала, ты уже не придешь, − сказала Оля, глядя на то, как Ксю торопливо вытаскивает из сумки учебник и папку с тетрадями.

− Автобуса долго не было, и вышла я поздно, − объяснила Ксюша, вставая возле парты.

− Опять с Катей поругались? − спросила Оля. Ксеня кивнула. − И из-за чего?

− Потом скажу, − отозвалась Ксю, указывая глазами на зашедшую с журналом в класс учительницу белорусского языка и литературы и по совместительству классного руководителя.

Немкевич Янина Станиславовна была дамой строгой, но справедливой, к тому же много знала и умела пошутить. Но с некоторых пор Ксюше "класуха" разонравилась. Слишком правильная и категоричная в суждениях. И для нее существует только черное и белое, только плохое и хорошее − без полутонов и смягчающих обстоятельств. А ведь случается, что и хороший человек может ошибиться и совершить плохой поступок и плохой человек может так же сделать что-нибудь хорошее. А Янина Станиславовна этого не признавала.

Но на следующей перемене Ксеня не смогла поговорить с подругой. Ксю взяли в плен девочки, которым Катя сообщила о своем первом сексуальном опыте. И одноклассницы решили выяснить, правда ли это.

− Не знаю, свечку я над ними не держала. Но Катя мне говорила, что это правда, − отозвалась Ксюша, недовольно думая про себя, что можно было бы и промолчать.

− Ну если и так, Алекс парень знатный! − сказала Юля.

− А мне он не понравился, − заявила Марина.

− Мне тоже, − поддержала ее Инна. По-моему, любит он только себя. А Катя ему фиолетова. Видели, какого он ей мишку в подарок принес? Выкопал ведь где−то!

"Не перевелись еще в мире трезвомыслящие девчонки!" − подумала Ксюша, но вслух ничего не сказала.

Эту перемену девушки обсуждали Катиного бойфрэнда. Как выяснилось, Алекс понравился всем, кто был на празднике, исключая Инну и обеих Марин класса. Юле наоборот казалось, что Катя все делает правильно, встречаясь с ним. Она вообще считала, что отказаться переспать с красивым парнем − едва ли не преступление. Романтичная Леся говорила, что если любишь и уверена в своем парне, то можно и на интим согласиться. Но с ней самой такой любви не случалось. Постоянно ханжески настроенная Аня не стала высказывать свое мнение. Воздержалась от обсуждения Хвойницкая Марина, правда, по другим, одной ей известным, причинам. Но Алекс ей не нравился.

− Чего он к этому Алексу приклепались? − шепнула Ксюше Оля во время урока. − Нормальный пацан, богатый…

− А для тебя богатство только имеет значение?

После урока Оля спросила:

− У тебя плохое настроение, Ксю? Кстати, из-за чего ты с Катей поссорилась?

− Из-за этого самого Алекса! Катя, во-первых, уехала с ним с праздника, оставив меня одну, а во−вторых, потом обозвала меня занудой и сказала, что мне стоило переспать с Владом!

− Да ну?

− Ну да, так и сказала. Представь, насколько я обиделась! Я же никогда не была синим чулком, просто Владу не доверяла! А она ничего не знает, а берется судить о жизни!

− Понимаю. А Влад больше не появлялся?

− Не−а. Я вчера с Лесковцом на каток ходила, − неожиданно сообщила Ксеня.

− Что?

− Ага.

− Не верю!

− Я сама не верю. Два раза мы с ним возле старого парка встречаемся и вместе ходим курить.

Оля нахмурилась.

− Когда ты успокоишься, Ксю, и перестанешь курить? − спросила она.

− Нет, ну я понимаю, мама или папа там могут меня пилить на счет курения! А ты-то чего паришься? Я же не придираюсь к тебе из−за пива, которое тебе нравится!

− Ладно, − буркнула Оля. − А с Андреем что вы делали?

− Что делали? А что мы могли делать на катке? Ничего, катались просто и разговаривали.

− Ну да, как с Ильей.

− На что ты намекаешь?

Остапчик Илья был их одноклассник и друг Ксюши. Довольно неплохой парень, но слишком уж правильный и мечтательный, по мнению Ксю. Несколько раз им случалось встречаться в городе и гулять вместе, но ничего больше не было, по крайней мере, со стороны Ксени.

− Я ни на что не намекаю.

− Не похоже! Оля, я не встречаюсь с Ильей, он просто друг!

− Да? И как друга ты приглашаешь его на день рождения? − криво усмехнулась Оля.

− Ну да. Почему я не могу пригласить на день рождения всех своих друзей? Оль, я не понимаю, что тебя не устраивает! Ты не заводишь романов, шарахаешься от парней… что − я должна вести себя так же? Почему ты такая? Почему ты обо всех и особенно о мальчишках говоришь гадости? Почему. Оль?

− Не знаю, Ксю. Я не понимаю себя… я бы знакомилась с людьми, с парнями, но у меня какое-то отвращение ко всем вокруг, я уже заранее всех ненавижу! Но я считаю, что нам еще рано встречаться с парнями? Тебе лучше не встречаться с Лесковцом.

− Да что ты болтаешь! Можно подумать, я с ним лавстори замутить собираюсь? − возмутилась Ксюша.

Придя домой, она задумалась. Странная Олька! Это же просто ненормально − вся ее ненависть! Ведь Оля не злая, не жестокая, со своими недостатками, но и хороших качеств у нее хватает… Но Ксю никак не могла понять, почему Оля так агрессивно воспринимает парней. Вот не знала она Влада, но все равно говорила, что Ксюше не стоит продолжать отношения с ним. Об Илье она говорила, что он еще маленький. Теперь вот Андрей…

Вечером, когда Ксю уже сделала уроки на вторник и смотрела по телевизору "Клон", пришла Катя и как ни в чем не бывало попросила дать переписать задание по химии и по физике.

Ксения не умела долго злиться − она легко вспыхивала, но так же легко и успокаивалась. Уже через полчаса она могла нормально разговаривать с человеком, который наговорил гадостей ей и которому наговорила гадостей она. Хотя, конечно, гадости гадостям рознь и бывали вещи, которые даже Ксю, при ее не злопамятном и не мстительном характере, не могла простить и за которые могла как следует напакостить. Но в остальном, чтобы долго обижаться, набивая себе цену, Ксюше приходилось специально себя накручивать. Но в отношении Кати, которая никогда не отличалась душевной тонкостью и к тому же была Ксюшиной сестрой, злиться не имело смысла. Поэтому Ксю дала требуемые тетрадки и снова углубилась в страдания героев сериала.

Где Катя пропадала, раздумывать не стоило. С Алексом, конечно. А вот куда их занесло попутным ветром сегодня неизвестно. Нечего ломать над этим голову.

24.

Прошла неделя. Ксюшу уже начало заедать приготовление домашнего задания на двоих, поскольку Катя сразу после школы уезжала с Алексом и домой возвращалась не раньше восьми вечера. Ксю это злило, а так же злили подробности, в которые Катерина посвящала сестру. А еще порядком действовали на нервы бабушкины расспросы, мол, куда Катюша уезжает после школы. Будто бы Ксения была Катиным сторожем.

Андрей ничем не давал понять, что помнит, как он ходил с Ксюшей на каток и в старый парк. Но и с Ангелиной Ксю его больше не видела. Но в воскресенье Ксеня снова встретила его у старого парка, и у нее сложилось впечатление, что Андрей ждал ее здесь. Но девушка не была настроена потрепаться и разойтись в разные стороны. А потом делать вид, что ничего не было.

− Ну, каким ветром тебя сюда снова занесло? − нелюбезно спросила она, даже не поздоровавшись. − Опять друга навещал?

− Нет, тебя ждал.

− Меня? − Ксю удивилась. − Зачем?

− А что − причины нужны?

− Конечно! С какой это стати ты меня тут ждешь?

− Просто увидеть захотелось…

− Кого? Меня? Или Валенскую, которая живет тоже неподалеку?

− Да что ты все эту Валенскую вспоминаешь! − ощетинился Андрей. − Нету у меня с ней ничего, понятно?

− А мне все равно, есть у тебя с ней что или нету! Для меня важно, что в парке здесь у меня встреча с парнем, и если он сейчас придет, я окажусь в очень неприятной ситуации. Поэтому прости, но у меня нету времени разбираться, кого тебе хотелось увидеть. Пока

И Ксюша, гордо подняв голову, пошла дальше, а Андрей остался стоять, изумленно глядя вслед девушке.

Правда, Ксю очень быстро пожалела, что вот так отшила парня. Подумаешь, потом он виду не подает, что курил с ней за компанию. У них с Лесковцом ведь ничего общего, а от нечего делать почему бы не потрепаться. Но возвращаться Ксю не стала, тем более, что Андрей наверняка давно ушел.

Ей нравилось бродить по заснеженным аллеям, смотреть на укрытые инеем ветки деревьев. Тишина вокруг соответствовала Ксюшиному спокойно−задумчивому настроению. Девушка шла по дорожке и думала. Думала о школе, о Кате, о зиме, о приближающемся новом году. О Марке… (что ясно само собой). Ксю многое вспоминала, словно переживала заново, и многое выдумывала. Ведь мечтам нет преград, в них все возможно и все сказочно красиво. И мечты не станут достоянием всех − они принадлежат только одному − тому, кто мечтает. Потому Ксеня представляла, что Марк, тоже тоскующий по ней, бросает все дела и приезжает в Барановичи к ней… Вот сейчас, когда Ксю в старом парке, мама Ксюши говорит ему, что Ксю ушла гулять, а Катя советует ему пойти в старый парк. И вон он уже идет по аллее, навстречу ей, Ксю радостно бежит к нему… Они целуются. На улице очень холодно, мохнатые пушистые хлопья снега кружатся и падают им на плечи, но Марк и Ксения не замечают ни снежинок, ни холода. Их греет тепло друг друга и им нет дела до всего мира который кружится вокруг них, подобно снегу.

− Да, девушка, у тебя талант верить в несбыточные мечты! − сказала Ксю вслух и пугливо оглянулась, нет ли кого неподалеку, кто принял бы ее за сумасшедшую, которая разговаривает сама с собой. Но никого не было, парк был пустынен, потому Ксения продолжила свою мысль вслух: − Сколько повторять, что такого быть не может? Тебе пора прекратить безумствовать и делать из мухи слона. Что ты нашла в Марке особенного? Он такой же как все. Чего ты на нем зациклилась?

Хотя, если вдуматься, в Марке много особенного. Много такого, что привлекает Ксению. Он красивый, вернее, не столько красивый, сколько подпадает под нравящийся ей тип парня. Он весел настолько, что скучать рядом с ним не приходится, и все-таки достаточно серьезен, чтобы за шуткам не упустить что−то важное. Марк уверен в себе и своих силах, у него есть цель и планы на жизнь, он знает, что делает, и он независим. К тому же вызывает доверие. А для Ксюши очень важно доверять парню, кем бы он ей не приходился: другом, братом или бойфрэндом.

Вернувшись домой, Ксюша встретила в прихожей Катю. Это удивило − эту неделю Катерина не баловала родное жилище своим частым присутствием: уходила утром в школу, а возвращалась вечером. Сегодня было еще сравнительно рано − три часа дня.

Но еще больше Ксеню удивило состояние сестры. Катя едва не плакала.

− Кать, что с тобой? Что случилось?

− Он… он козел! − всхлипнула Катя и заплакала. Он сказал, что со мной скучно и неинтересно… и что н-нам л-лучше расстаться…

− Кто − он? не поняла Ксю.

− Алекс! Я ему надоела! − воскликнула Катя, и слезы покатились по ее щекам.

− Постой. Пойдем в комнату, а то здесь холодно и прийти может кто угодно…

В Ксюшиной комнате девчонки уютно устроились на кровати, и Катя стала рассказывать сестре свою историю.

Всю эту неделю она чувствовала себя очень счастливой. Алекс был с ней таким милым, так трогательно за ней ухаживал, что Катя искренне верила, что это любовь всей ее жизни. Сегодня они с Алексом договорились встретиться, но он за ней не заехал. Катя звонила ему на мобильный и домой, но мобильный просто не отвечал, а дома был включен автоответчик. Тогда Катя поехала на квартиру к Алексу сама и там застала у него какую-то девушку. Выглядели они достаточно красноречиво, чтобы можно было поверить, будто это соседка забежала попросить соли или поиграть в домино. Алекс даже лгать не стал, сразу признался, что с Дашей встречается давно, что они поссорились, а теперь вот помирились. Он сказал это очень спокойно и попросил Дашу подождать, пока он поговорит и объяснит все Кате. Девушка согласилась и скрылась в спальне. Алекс же сказал, что он взрослый человек и с Катей ему скучно. Мол, с Дашей он завис на квартире уже на вторые сутки, а Катюшу приходится везти домой через несколько часов. Никакой жизни!

Ксюша терпеливо слушала. Ей очень хотелось упрекнуть Катю в излишней доверчивости, сказать, что она изначально вела себя неправильно. Что ей стоило не ехать домой к Алексу ведь и ребенку ясно, что значит мобильный, к которому не подходят! Ладно, если бы отключен был или вне зоны доступа находился! А так открытым текстом: "Не звони мне, не мешай, не до тебя…" Много хотела сказать Ксю, но сознавала, что Катя ждет от нее не поучительную лекцию, а несколько слов утешения. Поучать сейчас − это сыпать соль на кровоточащие раны. Поэтому Ксеня просто обняла эту такую похожую на нее саму девушку и в то же время так от нее самой отличающуюся.

25.

На уроке биологии в понедельник Ксюшу толкнули в спину. Когда девушка обернулась назад, Дима Филонченко протянул ей свернутую вчетверо записку. Ксю развернула ее и прочитала: «На этой перемене подойди к библиотеке − надо поговорить. Андрей Л.» Ксеня оглянулась и вопросительно посмотрела на Андрея. Тот кивнул, подтверждая, что записка от него.

− Что там? − шепотом спросила Оля, указывая глазами на записку. Ксюша загадочно улыбнулась и, не отвечая, спрятала листок в дневник. Оля не стала настаивать и расспрашивать. Ксю даже удивилась: обычно подруга так быстро не отставала.

На перемене Ксю быстро приготовилась к следующему уроку и пошла к библиотеке. Андрей уже ждал ее там.

− Ты вчера так быстро ушла, что я не успел сказать, что не имею в виду ничего плохого, − сказал он. − У меня в мыслях не было мешать твоему свиданию!

− Не было? А что у тебя было в мыслях? − поинтересовалась Ксюша, теряя свой дружелюбный настрой.

− Просто… − Андрей запнулся, − просто мне понравилось, как мы тогда разговаривали по дороге на каток и на катке.

− А мне показалось, на катке мы катались! У меня от падений колени до сих пор болят! − язвительно отозвалась Ксю. Андрей был так не похож на самого себя, что она не знала как реагировать.

− Ксень, я бы хотел, чтобы мы дружили, − наконец сформулировал свою мысль Андрей. Ксеня опешила.

− В смысле, дружили? − спросила она.

− В хорошем смысле. Не встречались, а именно дружили.

− А ты что − веришь в разнополую дружбу?

− Нет, потому и хочу попробовать!

− Ух ты! И что − я у тебя подопытный кролик теперь? Знаешь, Андрей я такие опыты не уважаю. Если хочешь дружить, так и говори, а то хочу попробовать… То есть на мне потренируешься и, если получится, то пойдешь искать кого-то другого?

В этот момент, когда Ксюша говорила, ее мозг горячо спорил с ее языком. Мозг твердил языку: "Утихни, ты же понял, что хотел сказать парень! Заканчивай молоть чепуху и не придирайся к словам!" Но язык уже болтал сам по себе.

− Ксюш, ты мне как человек нравишься, я хочу тебе другом быть!

− И давно ты пришел к такому выводу? − продолжал издеваться над мозгом Ксюшин язык. − Андрей, дружба − не служба, предлагать не нужно! Поэтому хочешь дружить − давай. Внуши мне доверие, помоги мне разок-другой…

В это время прозвенел звонок.

− Какая ты все-таки колючая, Ксю! − вздохнул Андрей.

− Какая уж есть. Пошли, у нас урок.

Не глядя друг на друга, они дошли до кабинета истории, постучали, зашли и в один голос сказали:

− Извините за опоздание, можно сесть на свое место?

Молодая учительница истории Анжелика Вячеславовна кивнула и начала урок.

− Ну что, ходила на встречу с Андреем? − спросила Оля.

− То, что мы вместе пришли, еще не значит, что на перемене мы были вместе, Оля! − нервно отозвалась Ксения. Оля хихикнула.

− Не надо Ксю. Я читала записку, которую Андрей тебе передал.

− Что? Ты что − в моих вещах рылась?

− Не рылась я ни в чем! Сергей твой дневник попросил, а я видела, что ты записку туда положила. Потому я ее вытащила, а дневник дала. Ну и полюбопытничала, прочитала…

− А кто тебе разрешил? Я не разрешаю тебе трогать мои вещи и тем более кому−то их давать! − раздраженно сказала Ксеня.

− Подумаешь, ты бы лучше спасибо сказала, чем упрекать…

− Я бы сказала, если бы ты просто забрала записку и не читала ее! Какая разница, кто узнает мою тайну!

− Но я же твоя подруга!

− Даже если ты моя подруга. Это не значит, что ты имеешь право лезть в мои дела. Если я хочу тебе что-то рассказать, то расскажу. Нечего шпионить.

Девушки замолчали и не заговаривали до конца урока. После звонка к Ксении, собирающей сумку, подошла Инна.

− Ксю, можно с тобой поговорить?

− Нет, Иннуся, нельзя, − отозвалась Ксюша и засмеялась. − Конечно, можно! Что ты хотела?

Но Инна смущенно молчала. Наконец отважилась заговорить.

− Ксень, у вас на дне рождения парень был… Витя, кажется… Ты хорошо его знаешь?

− Ну да. Мы с ним друзья с детства… Еще когда я в Березино жила, приезжала к бабушке и мы играли вместе… Он живет недалеко от меня.

− Это хорошо… − задумчиво сказала Инна. − А вы часто видитесь?

− Ну теперь, конечно, реже, чем раньше. Он в другой школе учится, у него свои дела, но бывает, что мы встречаемся или созваниваемся… А что?

− А вы близко общаетесь? Ну ты в курсе его дел?

Ксюша закинула рюкзак на плечо и внимательно посмотрела на одноклассницу. И вдруг поняла смысл этих расспросов. Витя Инне понравился.

− Как сказать, − пряча улыбку, ответила она. − Смотря что ты хочешь узнать и для чего…

Инна снова замолчала. Ксеня не торопила − решит быть откровенной, то скажет. Они шли к спортзалу, их нагнала Марина Хвойницкая.

− Вы в зал идете?

− А что?

− Пойдемте в фойе. Там легче дышится.

У учениц 9 "Г" появилась традиция − уроки физкультуры проводить в фойе. Каждую физру освобожденные и прогуливающие шли в фойе и сидели там, а на уроке бывали от силы две-три девчонки. У Ксюши, как она говорила, было "пожизненное освобождение" или спецгруппа, потому ей было все равно, где отсиживать физкультуру. Но в зале было скучно: не поговоришь вслух, не выйдешь на улицу.

− Инн, ты на урок? – спросила Ксюша.

− Нет. У меня освобождение.

− Тогда в фойе, − подвела итог Марина. − Ксень, а что ты с Олей спорила?

− Да из-за глупости! Привязалась ни с того, ни с сего… Так, дурацкий разговор.

В фойе собралась порядочная компания: все, кроме Оли, Кати, Ани, Юли и Леси решили сачкануть.

Инна все-таки решилась поговорить.

− Ксеня, у Вити девушка есть? − спросила она, отведя Ксю в сторону.

− Ну, я вообще-то не знаю, но могу спросить… А он тебе нравится?

− Ну не то чтобы… просто я хотела бы… Может, что-нибудь получится…

− Получится! Если у Витька и есть девчонка, то мы с тобой ее вышибем. Я все узнаю и расскажу тебе.

− Ой, Ксю, спасибо!

− Подожди благодарить, я еще ничего не сделала. А теперь пошли ко всем, а то девчонки на нас странно поглядывают.

Физра под шутки, смех, девчачьи разговоры прошла быстро. Девчата заспешили наверх к кабинету математики.

− Ксюша, иди сюда, − позвал Ксю кто-то. Девушка оглянулась на голос и увидела Андрея.

− Ну что? − спросила она с раздражением.

− По-моему, мы не договорили, Ксю.

− А по-моему, ты слишком назойливый! − не выдержав, вспылила Ксеня. − Я же, по-моему, объяснила тебе!.. Ладно, если ты тупой, говорю прямо, я слишком мало тебя знаю, чтобы назвать тебя моим другом!

− Но ты же не даешь возможности…

– Андрей, дружба не появляется по заказу, если кому-то захотелось. Встречаться и общаться надо, когда заводишь роман, когда влюбляешься, а не когда хочешь подружиться. Я никогда не видела и не слышала, чтобы двое решили, стали встречаться, а потом поняли, что они друзья на всю жизнь. Когда любовь проходит, можно расстаться, а дружба не должна пройти. Что, если мы абсолютно не можем дружить? Мы мирно разойдемся или будем разговаривать сквозь зубы? Разговаривать сквозь зубы мне не хочется, а если мы разойдемся, то это будет похоже, будто влюбленные поссорились… Нет, Андрюша, если мы подружимся, то подружимся. Вот только без специальных встреч, чтобы узнать друг друга!

Ксюша развернулась и ушла, опять оставив Лесковца ни с чем.

Если одноклассницы заметили, что Ксения подозрительно долго разговаривала с Андреем, то они весьма убедительно разыграли незаинтересованность. Только Оля неодобрительно посмотрела на подругу. Но Ксю даже не заметила ее взглядов. Андрей конкретно сбил с толку своей настойчивостью подружиться. Думая, что за такую цель он преследует, Ксеня даже о Марке на время забыла.

Единственное, что отвлекло девушку от этих размышлений, то это высказывание Саши Сатик. Она и Лиза Денкевич на этой перемене, отделившись от компании одноклассниц и сев на подоконник, принялись о чем-то разговаривать. Вдруг Саша оторвалась от разговора и обратилась к девчонкам.

– Правда, девчонки?

– Что? – спросила удивленная компания.

– Правда, что любовь не зовут, она сама приходит? – пояснила Саша.

– Долго думала, прежде чем пришла к такому выводу? – усмехнулась Маша Гринкевич.

– Не-а, не очень, – ответила Сатик. – Любовь можно и не звать. Все равно, если ее нет, то она и не придет. Вот посмотрите, – Саша повысила голос и крикнула: – Эй, моя любовь на третьем этаже! Видите, никого нету!

Все засмеялись, потому что Саша видоизменила слова песни «Моя любовь на двадцать пятом этаже» и вложила в них народную мудрость.

26.

Как это вышло, Ксения никак не могла объяснить, но факт был фактом. Андрей у нее дома, и она угощает его чаем с печеньем. Такие вот повороты судьбы, а этот еще и произошел в рекордно короткое время. Да уж.

В тот же самый понедельник, когда закончился урок математики, и Ксю с Катей, Олей и Юлей Луниной выходила из школы, Андрей решивший, видимо, исчерпать запасы своей настойчивости и терпения Ксю заодно, встретил девушку у ворот.

– Нет, ну это уже вообще! – воскликнула она, услышав свое имя, произнесенное голосом Андрея. Ксения, напряженная как струна и готовая вспыхнуть в любой момент, повернулась к парню. – Что еще ты не понял?

– Вообще я только хотел спросить разрешения идти с вами, девчонки, – сказал Андрей с милой улыбкой.

– Во-первых, улица не моя, так что мог бы ты и не спрашивать, а во-вторых, если хочешь спросить позволения, то спрашивай у всех. В компании я не одна.

– Во-первых, девчонки, знаю, возражать не будут, а во-вторых, я хочу поговорить с тобой, – в тон Ксюше отозвался Андрей.

– Начинается! Ладно, деваться некуда, иди и говори.

Ксю рассчитывала, что не останется с Андреем наедине, но Оля поехала автобусом к себе домой, а Катя пошла к Юле, дом которой находился в стороне противоположной той, куда надо было идти Ксю и Андрею. Вот и вышло, что они пустились в путь «сладкой парочкой».

– Вот что, Андрей, я не понимаю, чего ты хочешь от меня, – сказала Ксю, решив, что лучший способ защиты – нападение. – Чего ты меня преследуешь? Я бы поняла, если бы ты свою возлюбленную так штурмовал. Но друга…

– А если бы я предложил встречаться? – немного насмешливо спросил Андрей.

– Нет, – ответила Ксю, имея в виду, что он бы не стал этого предлагать. Но Андрей понял ее ответ по-другому и нахмурился.

– Это из-за того парня, с которым у тебя вчера было свидание? – спросил он.

– Нет, не из-за него. Если по правде, то никакого свидания у меня вчера не было. Это я просто так брякнула, сама даже не поняла зачем, – призналась Ксю неожиданно и пояснила: – У меня иногда так бывает. Когда не знаю, как поступить, говорю и делаю черт те что.

– Значит, вчера ты не знала, как поступить? – спросил Андрей. Его лицо снова разгладилось, стало безмятежным.

– Выходит, не знала, – улыбнулась Ксеня. – Согласись, ты меня в упор не видел, хотя я четыре года близко-близко была… А тут так обхаживать начал… Неудивительно, что я немного с катушек съехала…

– Видел я тебя, Ксень, только глупый был, – вздохнул Андрей. – Очень глупый.

Он замолчал. Ксю поняла, что ему не хочется об этом говорить. Потому сменила тему.

– Ты куда идешь? – спросила она. В синих глазах Андрея снова запрыгали лукавые бесенки.

– Вообще никуда. Пообщаться хотел.

– Ах так? – Ксю от неожиданности остановилась. – А ты, оказывается, коварный, Андрей… Ты хотел только пообщаться или еще чего-то? Говори, не стесняйся.

– Ну, еще я хотел посмотреть, где ты живешь… – смущенно морща нос, произнес Андрей.

– А в гости ты не хотел зайти? – иронично спросила Ксения.

– Хотел, – улыбнулся парень. – Очень хотел, но не рассчитывал на такое.

– «Не рассчитывал». Ладно, пойдем, я сегодня добрая… Андрюш, я тебя приглашаю!

Дома никого не было – такое редко, но случалось. Ксю невольно почувствовала себя вольнее. Она не любила приводить знакомых мальчиков домой, а потом выслушивать комментарии бабушки о каждом из них. Но поскольку все куда-то ушли, можно было дышать спокойно.

– Наверное, очень занятно, когда у тебя есть сестра-близнец? – не то спрашивая, не то уточняя, произнес Андрей, размешивая ложечкой сахар в стакане с чаем.

– Не особенно. Не люблю, когда нас смешивают друг с другом, – отозвалась Ксения, очищая от кожуры апельсин.

– Как смешивают? Ты хочешь сказать, путают?

– Нет, именно смешивают. То, что нас путают, меня уже не ломает. Я иногда сама не знаю, кто из нас кто… – ответила Ксюша, выкладывая апельсиновые дольки на тарелку. – Хотя, конечно, знаю, но понимаю, что нас не всегда легко различать. Но вот когда мне приписывают характер и недостатки Кати, только потому, что мы близнецы, это уже вообще…

– А мне всегда хотелось иметь брата-близнеца, – мечтательно сказал Андрей и поинтересовался: – А вас часто путают?

– Ага. Причем все, кому не лень. Даже мама с папой изредка. Единственный, кто не путал нас с Катей, наверное, ни дня с самого рождения, так это Марк, – Ксю обещала себе упоминать Марка как можно реже, но имя соскользнуло с губ само собой. Девушка решила не подавать виду, что что-то случилось и продолжала, улыбнувшись. – Вот кто действительно знал, кто из нас кто.

– Это кто такой?

– Мой двоюродный брат, – вскользь пояснила Ксю. – Самый лучший человек на свете.

Последнее высказывание тоже соскользнуло нечаянно, и Ксю сильно смутилась, но Андрей ничего не заметил. Девушка быстро перевела разговор на него.

– А у тебя есть брат или сестра? – спросила она.

– Ты не поверишь, но у меня два брата. Старше меня один и младше…

27.

Как сказала Саша Сатик, любовь на самом деле никто не зовет, она сама приходит. Ярчайший тому пример Ксю. Разве думала девушка, что встретит эту капризную даму, поехав на каникулы в родной город? Разве могла рассчитывать, что встреча с двоюродным братом настолько выбьет ее из колеи, и этот самый брат возбудит в ней такую бурю эмоций? Ксения и рада была бы, если бы этого не произошло… но эмоции и чувства были – Ксю натурально сохла по Марку. Но вовсе не хотела отрекаться от этой изматывающей и ничего не дающей взамен любви – благодаря ей в Ксении жило что-то очень хорошее.

Но речь сейчас не о Ксю. Героиню романа лучше временно оставить в покое, хотя и ее жизнь богата событиями. Но в жизни ее лучшей подруги тоже происходили изменения, которые окажут влияние на дальнейшую судьбу Ксении. Если бы с Мекото Олей не случилось то, что случилось, то, возможно, вся Ксюшина жизнь сложилась бы иначе. А может, Судьба и Случай нашли бы другой способ повести Кличенко Ксению Геннадьевну по намеченному пути… Кто знает? Судьба это Судьба, Случай это Случай, как их постигнешь? Они избрали орудием Ксюшину подругу, а теперь старательно приводили свой замысел в исполнение.

Оля всегда была немного скрытной и замкнутой. Не стремилась быть в компании, тушевалась перед чужими людьми, не любила заводить новые знакомства. В классе она авторитетом не пользовалась, и в школе ее не знали. Хотя училась хорошо. Знания давались ей с трудом, но терпения и усидчивости Оле было не занимать. Повзрослев, она, однако, не изменилась, и в то время, когда другие девчонки вовсю бегали на свидания и тусовались по дворам, Оля сидела дома. И теперь, когда ей пятнадцать лет, девушка оставалась нецелованной-небалованной. Причем она совсем не была уродкой – скорее, наоборот – стройная, невысокая, с выразительными каре-зелеными глазами, пухлыми губами и аристократично-бледным лицом. Другое дело, что Оля из года в год не менялась – носила одну и ту же одежду, ходила с одной и той же прической и использовала один и тот же вид макияжа. Было бы намного интереснее, если бы она хоть как-то перевоплощалась – об этом ей сотни раз и Ксюша говорила, и мама, и другие девчата, да Оля и сама так думала… но ей было лень проявлять инициативу. Зачем, следуя советам Ксю, лишних двадцать минут стоять перед зеркалом, экспериментируя с тенями и помадами; зачем бродить несколько часов по магазинам и рынкам, выбирая нравящуюся одежду, которую хотелось бы надеть; зачем без толку шататься по улицам города и сбивать ноги; зачем куда-то выбираться из дому? Лучше помедленнее, не спеша одеться и быстро накраситься привычным образом; лучше купить одежду без лишних пересмотров – можно даже несколько вещей в одной палатке – неважно, что нравится эта одежда не очень; лучше после школы сразу пойти домой и основательно приготовить уроки… Сплошная экономия времени и сил!

Но за этой экономией Оля теряла столько, что ей и не снилось. Конечно, попусту тратить время никому не нравится, но разве выбрать себе суперский прикид, в котором будешь неотразима – это пустая трата времени? А куда, собственно, торопиться, ведь никто не идет покупать себе одежду за полчаса, например, до отъезда в Магадан к любимой бабушке и есть риск не успеть на поезд? Ведь на покупку одежды люди отводят много времени, чтобы прицениться, выбрать… Куда же торопится Оля, на что хочет оставить драгоценное время? На пустое сидение в четырех стенах за учебниками или перед телевизором? А макияж? Разве сотворить со своим лицом что-то особенное, потратив пусть целых сорок минут, и потом доброжелательно улыбнуться в зеркало незнакомой, но очаровательной девушке – пустая трата времени? А когда после уроков идешь не домой, а гулять с подружками, любуясь дивными красками осени, играя в снежки, наблюдая за чудом весеннего пробуждения природы… А затем домой приходишь на два-три часа позже обычного, успеваешь поесть, приготовить уроки, посмотреть телевизор и усталая, но довольная, ложишься спать… Что с этим сравнится? Времени тратится столько же, сколько и с фальшивой «экономией», а положительных эмоций и пользы намного больше.

Но у Оли был такой характер. Она вовсе не ханжа, никогда не была злой, завистливой или мстительной. Если ее узнать получше, то взору открывался добрый человек, понимающий шутку над собой и умеющий пошутить над другими. Но даже Ксюша, которая с Олей дружила уже четыре года и знала о достоинствах подруги, даже Ксю не понимала Олиного стремления к одиночеству.

И вот в один из дней, когда Оля как обычно пришла в школу, с ней произошла странная история. В тот день Ксю проходила медосмотр в поликлинике, поэтому Оля была одна. И дежурить по классу ей тоже пришлось одной. Обычно трудного ничего не было – ну, доску вытереть или тетради раздать. А тут географица попросила принести из лаборантской атласы и рабочие тетради, в которых на прошлом уроке географии писали практическую работу. Кабинет находился по соседству с лаборантской, они даже дверью соединялись, но сейчас в ней заклинило замок, и пришлось обходить через коридор. Все равно недалеко, поэтому Оля взяла вместе и пятнадцать толстых атласов, и тридцать полуобщих тетрадок. Со всем этим грузом она направилась к кабинету.

Коридор был пустынен, все уже разошлись, только у окна стояли две девушки и разговаривали. И вдруг из-за колонны выбежал какой-то парень. Не видя Олю с ее ношей, он помчался прямо ей навстречу, а, заметив, не успел остановиться. Они сшиблись посреди коридора, и все тетради и атласы полетели из Олиных рук на пол.

– Ты что, не видишь, куда несешься? – возмутилась Оля, торопливо собирая тетради.

– Извини, не хотел. В спортзал спешил, звонок скоро, а с физруком разборки начинать не хочется… – ответил парень, помогая Оле с атласами.

– А кто у вас ведет? – спросила Оля.

– Егор Владимирович, – ответил он. Оля понимающе кивнула. Фрукт под названием Егор Владимирович с его тяжелым характером был девушке известен. Она подняла глаза на «бегуна» и оказалась в магнитном поле его глаз. Сказать, что парень ей понравился – ничего не сказать. Оле он показался изумительным: с правильными чертами лица, темными глазами и волосами. И взгляд был необычайно теплым и благожелательным. – Не ушиблась? – спросил он.

– А? Нет-нет… – качнула головой Оля, беря у него из рук атласы.

– Как тебя зовут?

– Оля, – ответила девушка. Против своего обыкновения она совсем не пыталась отшить парня. – А тебя?

– Ваня. Ты в каком классе учишься?

– В 9 «Г». А ты?

– В 11 «Б».

В это время прозвенел звонок, и Ваня, махнув Оле рукой, помчался в спортзал.

Всю географию Оля и была, и не была в классе. То есть, она, конечно, сидела за партой, делала вид, что слушает, что-то записывала, не вникая в смысл, но мысли ее были далеко. А конкретно – рядом с кареглазым Ваней из одиннадцатого… Ничего себе история! До этого Оле казалось, что истории бывают только с Ксю – с ней же самой никогда и ни при каких обстоятельствах ничего случиться не могло. Но, как оказалось, могло. В нее врезался потрясающий парень! Правда, имя Ваня ей не нравилось, но парень красивый. Жалко только, что у них нет ничего общего, и они больше не увидятся…

На следующей перемене перед математикой, когда Оля сидела в классе, в кабинет заглянул парень. В нем девушка без труда узнала Ваню.

– Можно тебя на минутку? – спросил он.

– Только на минутку? – пошутила Оля, выходя в коридор, сопровождаемая любопытными взглядами одноклассников. – Как ты меня нашел? – спросила она, глупо улыбаясь.

– Расписание внизу посмотрел.

– А зачем?

– Что ты сегодня вечером делаешь? – спросил Ваня. Оля немного оторопела. Она не ожидала, что он станет ее искать, а такой вопрос задавать-то тем более. Он ведь предполагает какое-нибудь предложение…

– Вообще-то ничего, а что?

– Хотел на дискотеку тебя пригласить.

– Меня? Сегодня? Дискотеки же по субботам вроде?

– И по пятницам тоже. Ну так как?

– Не знаю… – Оля решила немного приврать, чтобы не думал, что ее никто никуда не приглашает. – Если ничего другого не нарисуется, можно и пойти…

Ваня нахмурился.

– Вот что, – сказал он. – У тебя телефон есть?

– Есть…

– Дай мне номер, я позвоню вечером и узнаю…

– Ладно… – Оля хотела было вернуться в класс за бумагой и ручкой, но Ваня вынул из кармана блокнот и ручку и протянул ей.

– Пиши.

Оля записала шесть цифр номера.

Дома она первым делом стала выяснять, отпустит ли ее мама на дискотеку. И, как оказалось, мама была только рада. Ей вовсе не нравилось, что дочь сидит дома каждый вечер. Поэтому после звонка Вани Оля принялась за сборы. Они договорились, что Ваня встретит ее на остановке «Вторые Третьяки», что располагалась совсем рядом с Олиным домом.

На дискотеке, до и после нее все было так, как много раз рассказывали девчонки. По этим рассказам Оля имела очень точное представление о вечерах на дискотеках. Конечно, ей самой случалось попадать не пресловутый «Джокер», но она никогда не была здесь с парнем.

В общем, Оле понравилось. Она внезапно поняла, что Ксю, уверявшая, будто Оля красивая и очень даже может нравиться парням, была права. На Олю обращали внимание и приглашали танцевать многие парни, и Ваня был таким милым.

После он отвез ее домой – ему уже было восемнадцать, и у него была своя машина. Оля думала, что по дороге к дому Ваня позволит себе что-то лишнее, например, попытается ее поцеловать, но он только проводил ее до двери и пообещал позвонить.

Оля, не склонная особенно верить людям, подумала, что больше не интересует Ваню, а может и не интересовала. Наверное, он просто платил ей за разбросанные по его вине тетради и атласы.

Но на следующий день, в субботу, Ваня позвонил снова и снова пригласил на дискотеку.

Потом была еще дискотека, затем вечеринка у Ваниных друзей, поход в кино и опять дискотека… В классе уже знали, что у «серой мышки» Мекото есть парень-одиннадцатиклассник, и стали с интересом посматривать на Олю парни, а девчонки поскрипывали зубами от зависти. Роман развивался. Но Оле не давало покоя одно – Ваня, несмотря на то, что представил Олю друзьям как свою девушку, так и не попытался добиться «чего-то физического». Этого Оля не могла понять, она привыкла считать, что парни почти зациклены на «этом»… Либо Ваня не такой, как другие, либо Оля абсолютно не привлекает его как девушка.

28.

А что же Ксю? Знала ли она об амурной жизни подруги, была ли в курсе Олиных заморочек? Поддерживала ли ее?

Не совсем. Ксюша знала только, что у Оли с Ваней роман, и что все чудесно развивается. О своих сомнениях Оля Ксене не рассказывала, да, если честно, Ксения и не настаивала. Она завертелась с делами, утешая еще страдающую Катю и удерживая ее от глупостей типа: «позвонить Алексу и попросить не бросать ее» или «подождать Дашу около подъезда и как следует отколошматить». Заодно она помогала Вергейчик Инне захомутать Муфтия Витю. Еще общалась с Остапчиком Ильей, Лесковцом Андреем. Помимо всего приближался Новый год. В школе собирались проводить вечер, и поэтому каждый из 8-11-х классов должен был предоставить новогодний плакат. Вот Ксюше, как участнице классного оформительского сектора пришлось рисовать этот самый плакат. Конечно, рисовала она не одна, а с Вергейчик Инной. Во время этих, рисовальных часов они и строили планы атак на Витю. В исполнение было приведено, правда, мало, но говорилось обо всем порядочно. В общем, две проблемы решались за одну. Да и Катя уже не так нуждалась в помощи сестры – похоже, она опять нашла себе бойфренда и опять была полна надежд.

Но у Ксени оставались еще Илья и Андрей, а так же учеба. Хотя основную часть беспокойства вызывал Илья. Это был нормальный парень, умный, веселый, но абсолютно не во вкусе Ксю. Дружить-то с ним она дружила, но с некоторых пор всерьез подумывала сократить до минимума общение с ним, потому что стала замечать, как Илья слишком часто и слишком странно на нее смотрит.

А еще Ксюша из-за него оказалась в неудобном положении. В последний день перед каникулами, когда уроки закончились, и Ксеня стояла возле зеркала, собираясь домой, к ней подошел Илья. Несколько минут они о чем-то разговаривали, потом Илья вдруг спросил:

– Ксюш, а ты чего такая грустная?

– Я не грустная, – ответила девушка, – я задумчивая.

– Это тебе, – сказал он, протягивая маленькую коробку – такую маленькую, что она легко уместилась у Ксюши на ладони. – Откроешь дома.

– А я сейчас открою, – оживившись, сказала Ксю.

– Как хочешь, – и Илья ушел. Ксюша развернула фольгу и вынула крохотную фигурку петуха. Приближающийся 2005-й год был годом Петуха, и Ксю хотела купить символ года на удачу. И несколько раз говорила об этом Илье.

«А я даже спасибо не сказала! – подумала Ксеня расстроено. В этом и заключалось неудобное положение – Ксю не только не купила ничего для Ильи, но даже и не поблагодарила от неожиданности. А номера его телефона у Ксении нет, и выяснить не у кого. А если все же узнать номер… Что, если ей не показалось, и Илья действительно часто на нее смотрит. Вдруг влюблен? Чем черт не шутит, пока Господь почивает! Тогда если Ксю позвонит чтобы поблагодарить – не будет ли это воспринято как поощрение его чувству?

Андрей же был не только проблемой. Ксюше нравилось проводить с ним время после уроков, когда они вместе готовили домашнее задание, бродили по городу, а вечером ходили на каток. Ксю бывала у него дома, познакомилась с родителями – Инной Дмитриевной и Романом Николаевичем – и братьями: Пашей и Витей. Семья ей понравилась – хоть и богатая, но простая. Об этом можно было догадаться по характеру Андрея – немного борзоватый с виду, он был справедлив и самоотвержен. С ним было весело и интересно.

Но Ксю не знала, куда ее заведут эти отношения. Вообще, она привыкла жить сегодняшним днем – не зацикливаясь на прошлом и не особо раздумывая над будущим. Но по классу уже пошел шумок, что у нее и Андрея роман. В классе-то еще ладно – в классе у Ксени явных врагов не было, поэтому можно было не переживать по поводу сплетен. А по школе врагов хватало – достаточно посмотреть на один из параллельных классов – 9 «В». Там почти все девчонки Ксю на дух не переносили. И чем девушка такую немилость заслужила… В этот самом 9 «В» училась Лина Валенская, а так же многие, кому Андрей раньше нравился, да и теперь, надо полагать, нравится…

Кстати, что у Андрея с Линой случилось, Ксю так и не узнала. На любое ее упоминание об этой девушке Андрей в ответ делался мрачным, как грозовая туча. Поэтому Ксеня всерьез опасалась Ангелининой реакции, когда выяснится, что они с Андреем вовсе не расстались, а только поссорились. Что Ангелина скажет по поводу ее дружбы с Андреем? Эту дружбу Ксения сама понять не в состоянии…

Шел второй день каникул, было воскресенье. Ксеня снова направилась в старый парк. По случаю «глобального потепления на планете», о котором вещали все радио– и телеканалы, снег полностью сошел, а дорожки аллей высохли. Если бы на деревьях листья были, можно было бы сказать, что сейчас середина октября, а если бы были почки – то начало мая. Но никак не конец декабря.

Бродя по дорожкам парка, Ксю снова думала о Марке. Снова представляла, что он приедет в Барановичи и придет в старый парк за ней.

Ксеня открыла глаза и внимательно посмотрела вперед, чтобы убедиться, что это только мечта… По аллее, направляясь к ней, кто-то шел. Скоро девушка узнала в человеке Андрея.

«Не совсем то, о чем я мечтала, – подумала она. – Но тоже неплохо». И пошла ему навстречу.

Андрей был чем-то расстроен и зол, но старался держаться. Но по нахмуренным бровям, по злому огоньку в глазах, по тому, как он нервно отбрасывал в сторону не загорающиеся спички, Ксю догадалась, что с ним что-то не так.

– Андрей! – тихонько позвала она, глядя, как он воюет с сигаретами. Парень поднял голову. Не осознавая, что делает, Ксюша протянула руку и погладила пальцами его лоб чуть повыше переносицы – там, где брови сложились в наиболее заметные складки. Андрей не шевельнулся. Ксю положила ладони ему на плечи и заглянула прямо в глаза. – На кого ты злишься? Что случилось?

Они стояли недалеко от полянки с березами, под которыми стоял столик, а вокруг него были лавочки. Андрей сел, Ксеня устроилась рядом, и он принялся рассказывать. Рассказывал живо, быстро, часто сбивался, повторялся и путался, но было видно, что говорил он искренне, причем то, что не рассказывал никому.

– Лину я давно знаю. Жили с ней в одном доме в соседних подъездах, в сад вместе ходили, в одну школу пошли… В пятом классе встречаться начали. Ссорились, конечно – тут и ее подружки не последнюю роль играли, и моя братва. Потом их семья переехала, Лина в другую школу перешла, и мы перестали встречаться. Гулял я с разными… с Гущинской Ингой, Мотылевич Ирой, Симакиной Кристиной… Потом Ангелина снова вернулась, и наша, так сказать, любовь возобновилась. Предупреждал меня Кирилл Якимцев, и Димка Филонченко тоже – он тогда у нас не учился, но Ангелину знал. С ним она тоже встречалась – в то же самое время, что и со мной. Машка недавно все вычислила – расколола Димона. Из-за этого мы и разбежались.

– То есть как? Дима с Линой встречался?

– Да, в пятом классе. Правда, Дима раскусил ее двойную игру и послал подальше. Ну, а Маша – они же сейчас любовь крутят – фотки у Димы нашла. Вот он все ей и рассказал, а она – мне.

– А сегодня что случилось?

– Сегодня она Кира с его девушкой поссорила – вела себя так… А Инга видела, ну, и заревновала… Из-за нее и Маша с Димой сквозь зубы разговаривает, и Инга с Кириллом в ссоре теперь… ну, и я не в лучшем состоянии…

– Ты ее любишь? – спросила Ксюша.

– Какое любишь! Ты думаешь, после таких выбиков я ее любить могу?

– А почему тогда тебя это так задевает? Ты только из-за Димы с Кириллом переживаешь или из-за того, что рассыпались твои мечты?

Андрей поднял глаза.

– Я не люблю ее, – сказал он, и Ксю поняла, что он говорит правду. Не через силу – чтобы убедить кого-то, а заодно и себя, а честно.

– Я такого не понимаю, – проговорила она. – Не понимаю я Ангелину. Любишь, так люби – к чему приключения лишние? Потом первая же парней обвиняет…

– Знаешь, Ксень, ты раньше другой была… или казалась другой, этакая зубрилка, которая кроме книжек ничего не видит, ничем, кроме уроков не интересуется… – сказал Андрей задумчиво. Ксеня нахмурилась и уставилась в землю, ожидая, что еще он скажет. – Единственное, чего у тебя не отнимешь – ты не шестерка. Это мы все усекли очень быстро. А теперь ты как-то проявляешься, и только удивляться приходится. Куришь, уроки прогуливаешь – куда только зубрилка девалась?

– Никуда она не девалась, ее не было никогда! – не выдержала Ксю.

– Не злись, Ксю. Я хочу сказать только, что ты классная.

– Однако способ выбрал сказать… Умеешь польстить девушке! – вспыльчиво воскликнула Ксеня, резко поворачиваясь к нему.

– Хорошая ты девушка, Ксения, – повторил Андрей.

– И что из этого следует? – насмешливо спросила Ксю. От ее внимания не ускользнуло, что Андрей придвинулся к ней ближе.

– Ты мне нравишься, – сказал Андрей, и пока Ксюша не отклонилась, нагнулся к ней и поцеловал.

Ксения отреагировала мгновенно. Быстро оттолкнула парня и вскочила с места.

– Дурак ты, Андрей! – возмущенно воскликнула Ксюша. – Ничуть не лучше других – чуть что – сразу руки распускаешь! Я с тобой, как с человеком, а ты…

– Да ладно тебе, Ксень, чего злишься? Сказано тебе, что нравишься ты мне…

– Вот как? Значит, надо… А если я не согласна? Или ты только со своим мнением считаешься? Так вот со мной так не выйдет! Понял?

Но ее искреннее возмущение снова было прервано – Андрей опять поцеловал ее.

– Что ты себе позволяешь! – зашипела на него Ксю, пытаясь вырваться, правда, уже не так сильно.

– Ксюша, удивительная девушка – хорошая, добрая… Ты мне так нравишься… Ксю, давай встречаться…

– Ой, Андрей, повезло тебе! Добрая я сегодня, а то летел бы ты у меня… далеко и долго.

– Ты не ответила!

«Что ж, – подумала Ксю, отвечая на поцелуй Андрея, новый роман и, возможно, новая любовь? Почему бы и нет? Марк все равно не посмотрит на меня, потому его следует забыть. А Андрей мне в этом поможет».

29.

Новый год медленно, но верно приближался. Марк каким-то странным, непостижимым образом выбился из ритма жизни. Впервые за последние несколько лет у него не было какого-нибудь интересного плана на предстоящие праздники. Друзья над ним подшучивали, Лешка недоумевающее пожимал плечами, девушки не могли понять, что творится с суперменом, но привычная оптимистично-дерзкая улыбка не появлялась на лице Марка. Он старался вести себя как обычно, но разве от себя и близких, знающих тебя наизусть людей спрячешься? Все замечали, что парень слишком серьезно настроен, что больше не интригует и не стремится «ловить адреналин где только можно». А Антон, прям соскучившийся по дружеским шпилькам старшего товарища, как-то заявил:

– Марк, я что-то в последнее время не улавливаю – я с тобой общаюсь или с пародией на тебя? Ты все равно что в воду опущенный! Ну, подколи меня, что ли, за уши дерни, малым обзови! А, Марк? Ты это или не ты?

– Я это, Антох, я, – отозвался Марк, лазящий вверху на антресолях (разговор происходил в квартире, в Марковой комнате). – Только депресняк на меня накатил.

– На тебя? – искренне изумился Антон. – А такое что – бывает?

– Бывает, Тоник, еще как бывает…

– А что случилось?

Марк не ответил. Потом обернулся и посмотрел на Антона.

– Слушай, Антон, я тебе сейчас покажу кое-что… только молчок об этом, ладно?

– Конечно, Марк, о чем речь…

Марк снял с антресолей свернутый в трубку лист бумаги и протянул Антону:

– Подержи…

Антон взял трубку и наблюдал, как Марк спускается на пол. Потом осмелился спросить:

– Что это?

– А ты разверни.

– Можно? – с сомнением уточнил парень. Марк кивнул. Антон раскрутил и растянул на ковре тот портрет Ксюши, созданный Марком.

– Вот, полюбуйся, – сказал Марк. – Полюбуйся, в каком виде я увидел случайно свою двоюродную сестричку! Теперь этот вид не дает мне покоя!

– Это… это Ксю?

– Она самая. Вот что со мной творится, Тоник. Прям наваждение какое-то для меня… Мексиканские страсти да и только…

– Марк… извини… я не хотел лезть тебе в душу, я не думал, что все так… потому и прицепился…

– Да ладно, Антошка! Не извиняйся, мне самому хотелось выговориться… в грехах покаяться… Подумай только, до чего я дошел, а? Ксюшку по ночам в эротических снах вижу! Сумасшедший, не иначе.

– А у вас с ней было что-нибудь?

– В том-то и дело, что нет!

– Но когда ты видел ее в таком… одеянии?

– А, напился раз и домой не поленился топать. Заночевал у бабушки на диване, а утром Ксю – она тоже у бабушки жила – вышла вот так из комнаты.

– Понятно. Это поэтому ты такой?

– Ну, – Марк снова скрутил рисунок в трубку и полез на антресоли. Затем спустился вниз и продолжал: – Я думал, Ксю и на эти каникулы сюда приедет, а она не приехала… Черт, убить меня мало!

– Ну Марк, не придумывай! Не за что тебя убивать. Мало ли что в голову лезет… Это фантазии, они у всех есть.

Но эти фантазии играли с Марком и мучили его. Ксению он никак не мог выбросить из головы.

Тут еще Ксенин отец, дядя Гена, ошеломил всю семью, приведя свою будущую жену и двух дочерей. Дело было так.

Вечером какого-то дня Марк и Леша были у бабушки. Бабушка с дедом что-то по хозяйству делали, а дядю Гену еще с работы ждали. Он пришел не один, а с высокой рыжеволосой женщиной и двумя девушками. Женщине этой на вид было лет 35-38. Одна из девушек, которая казалась помладше, была рыженькая. Другая, что постарше, была темнее волосами. Но больше в полумраке комнаты ничего разглядеть не удалось.

– Племянники, знакомьтесь, – сказал дядя. – Это Лариса, – он показал на женщину, – моя будущая жена. Это мои дочки – Карина и Валерия. А это Марк и Леша, мои племяши. Ларис, пошли еще моих старых пашукаем.

Под гробовую тишину Гена с Ларисой вышли. Леша толкнул Марка локтем и шепнул:

– Ты что-нибудь понял? – Марк в ответ покачал головой. – И я ничего не понял.

– Что ж, будем разбираться, – прошептал Марк, встал с места и включил свет. – Садитесь, девчонки, не стойте. Куртки снимайте… Кто из вас Валерия, кто Карина?

– Я Валерия, – сказала младшая и, широко улыбнувшись, добавила: – Можно просто Лера.

– А ты, значит, Карина – спросил Леша у старшей.

Старшая тоже была рыжая, но не как младшая. Ее цвет волос можно было назвать каштаново-рыжим, вернее, рыже-каштановым. «Точь-в-точь как у Ксюши», – отметил Марк про себя. И на этом сходство Карины с Ксенией не заканчивалось – оно было во всем: в овале лица, в цвете, разрезе и выражении глаз, в улыбке, в форме прически, даже в росте и фигуре. Она была как третий близнец, но при этом больше напоминала Ксюшу, а не Катю.

Но если к Ксении Марк чувствовал какую-то особую привязанность и теплоту, а Екатерине, несмотря на некоторую холодность в отношениях, он постарался бы помочь в трудной ситуации, то к Карине он испытывал откровенную неприязнь. Он совсем не знал эту девушку, но подсознание уже настраивало его на антипатию. Правда, Марк очень скоро понял, почему. Да, Карина живостью движений и мимики очень походила на Ксю, но те черты, особенно схожие с Ксюшиными, передавали совершенно другую энергетику.

Между прочим, это заметил не только Марк. Бабушкина кошка Маня, не особенно уважающая чужих и никогда не садящаяся на колени к не нравящимся ей людям, которая явно симпатизировала Ксюше, Карину обошла и устроилась на коленях у Леры.

Вот Лера Марку понравилась. Хоть с виду она не была такой красивой как сестра – с курносым носом, усыпанным веснушками, остреньким подбородком и большим, привыкшим улыбаться ртом. Но улыбалась она искренне, не выглядела неестественной.

– И давно дядя Гена ваш папа, девчонки? – шутливо спросил Лешка.

– Давно, – сухо ответила Карина, бросив на него испепеляющий взгляд. Алексей поежился, чувствуя, что чем-то явно пришелся девушке не по вкусу.

А Карине он и правда не понравился. Марк – вот кто вызвал в ней живой интерес. Кареглазый, темноволосый, смуглый – прям зайчик шоколадный. Так и съела бы!

– Ваш дядя Гена только Каринин папа давно, – пояснила Лерка. – А мой недавно.

– Как это? – удивился Марк.

– А у нас отцы разные, – сказала Карина. – У меня – Кличенко Геннадий Владимирович, а у Леры – неведомо кто.

– Как так? – все равно Марк недоумевал.

– Все просто, – объяснила Карина. – Папа с мамой познакомился, когда уже женат был на той даме…

– На тете Ире, – сгладила острый угол Лерка.

– Ну да. Мама забеременела и меня родила. А потом папа куда-то исчез, и мама с другим жила. Вот от этого другого родилась Лерка.

«Действительно, просто», – подумал Марк, а вслух спросил:

– А когда ж ты родилась, прелестное создание?

– Третьего декабря 1989 года, – ответила Карина. Марк от ошеломления замолчал. Вот тебе и дядя Гена! Мало того, что налево пошел, так еще ребенка завел на стороне, и этот ребенок родился в тот же день, того же года, что и дети жены!

30.

31 декабря Ксюша несколько раз звонила в Березино, чтобы поздравить бабку с дедом, но трубку никто не снимал. Вечером, когда мама и Катя куда-то ушли, а бабушка закрылась у себя в комнате, Ксю решила набрать номер еще раз.

Трубку сняли после первого же гудка, словно звонок ожидался.

– Смольный на проводе! – бодро откликнулся Марк.

– Смольному привет! – живо отреагировала Ксю на старую шутку их семьи. Марково приветственное восклицание означало, что в дом поступает так много звонков, что отвечать не успевают. Как в Смольном. – Ребята, до вас дозвониться – как до небес достучаться.

– А, Ксюшка, ты? Или это Катя?

– Ксюша. Привет, Марк.

– Привет. С наступающим тебя!

– И тебя. Как дела?

–Нормально, пока что живой.

– Что так? – удивилась Ксюша.

– Настроения нет, что само по себе удивляет. Новый год вроде скоро… А у тебя?

– У меня хорошо все.

– Гулять пойдешь сегодня?

– Да.

– С Владом?

– Нет. Я про него уже забыла. Слишком много командовать стал, вот и отправился на Планету Монстров. Теперь у меня другой – вот с ним я и пойду.

– Как Катюха?

– Живет. На данный момент ушла приглашать своего бойфренда на елку в город. Я этого ее бойфренда еще не видела, кстати, Катя его прячет.

– А мама?

– Сейчас к подруге ушла. А ты чего у бабушки?

– Так, зашел, чтобы дома не толочься, маме не мешать. Лешка-то к Светке умыкнулся, а мне и податься некуда.

– Так-таки и некуда? – усмехнулась Ксю. Марк засмеялся.

– Ну, в общем, есть куда, только не хочется что-то.

– Я смотрю, захандрил ты конкретно. Так нельзя. Новый год надо весело встречать, с улыбкой, тем более что твоя тебе так идет…

– Понял, буду исправляться. Дядя Гена еще не приехал?

– А должен?

– Ну да, он утром выбрался.

– Ну, значит, появится скоро. А бабушка дома?

– Дома. Позвать?

– Ага, позови.

Марк ненадолго замолчал, потом Ксеня снова услышала его голос:

– Ксюш, слушай, что скажу… Хотя нет, ничего, – проклиная себя, остановился. Как не хотелось бы предупредить Ксю о грядущих переменах в ее семье, надо молчать.

– Нет, Марк, стой. Что случилось?

– Да ничего, это я так… В общем, расспроси батю своего о его планах на будущую жизнь. У него они обширные, больше сказать не могу. Ну, даю бабушку.

Ксюша зажала трубку между плечом и ухом и прижала ладони к пылающим щекам. Ладони были ледяными. Девушка почти не слышала бабушку, с которой разговаривала.

Прошло целых полтора часа, пока Ксения успокоилась. Она пошла к себе в комнату переодеваться. Привела себя в порядок и побежала звонить Андрею. Новый год они собирались встречать вместе, и кроме этого у них планировалась секретная операция – помирить Гринкевич Машу и Филонченко Диму, которые все еще не разговаривали из-за Ангелины. Ксю уговорила Машу прийти к ней в гости, а Андрей должен был привести Диму. Кроме этого у Ксю была еще одна секретная операция – по поводу Вергейчик Инны и Муфтия Вити.

Быстро позвонив всем им, Ксюша удостоверилась, что все придут и села на диван перед включенным телевизором.

Скоро из прихожей раздался звонок, и Ксения направилась туда открывать. Приехал папа.

– Бабушка с дедушкой сейчас в комнате, мама к тете Тане ушла, а Катя у бойфрэнда своего, будет часам к одиннадцати, – сообщила Ксю, поздоровавшись, проведя гостя в кухню и доставая поесть.

Что удивило – отец приехал абсолютно трезвый. И вообще какой-то необычный, странный – увереннее, тверже… Ксюша, заметив столь явную перемену, вспомнила последние слова Марка об обширных планах… Тогда Ксю не обратила на них внимания, а теперь вдруг задумалась – что он имел в виду? Надо, и правда, расспросить папу… но не сейчас, потому что из прихожей снова донесся звонок.

Пришел Андрей и Дима.

– Маши еще нету? – спросил Дима после приветствий.

– Нету, – ответила Ксеня. – Но – она будет. Андрей, идите в зал, ты знаешь, где он.

Девушка заглянула в кухню.

– Пап, ты ешь, а я пойду, у меня гости, – сказала она, не заботясь о том, что отец в некотором роде тоже гость. Но Диму и Андрея она пригласила, будет неловко, если она их бросит. Не разорваться же ей, в самом деле, если отцу вздумалось приехать неожиданно.

Ксю отправилась в зал, хотя больше всего хотела остаться в прихожей – чтобы не бегать по десять раз открывать двери. Дима сидел на диване, Андрей по-хозяйски переключал каналы телевизора.

– Парни, не спросила – может, голодные? Так могу покормить?

– Нет, спасибо, Ксения, – ответил Дима.

– Тогда смотрите сами, потому что у нас за стол не садятся. Все хватают и тащат из холодильника все, что нравится. Мне стыдно признаваться, но у моей семьи культура соломенная, традиции собираться за столом, хоть по праздникам, не выработалось. Впрочем Андрей это уже знает…

– Знаю, и потому был бы не прочь прогуляться на кухню… – откликнулся Андрей.

– Да? Тогда идемте. Или, Дима, ты остаться хочешь?

– Нет, нет, я с вами.

Отец еще ел. Парни, увидев его, остановились на пороге. Ксюша за руку втянула в кухню Андрея, Дима зашел следом.

– Папа, знакомься, это Андрей, мой парень, а это Дима, мой друг. Ребята, это мой папа, он у нас бывает редко, наездами, и вам вряд ли пригодится знать… но на всякий пожарный говорю: можете звать его дядя Гена.

– Садитесь, ребята, я сейчас пойду, не стесняйтесь, – сказал «дядя Гена». Пока Ксюша накладывала парням еду в тарелки, царило молчание. Из прихожей послышался шорох и постукивание, затем в кухню зашла мама.

– Здравствуй, Андрей, – поздоровалась она с Андреем. Диме кивнула, поскольку знала его лишь наглядно, и только потом посмотрела на мужа.

– Ну, здравствуй, Ира, – сказал он.

– Здравствуй, – ответила Ирина.

Несколько минут спустя они вышли, оставив молодежь в покое. Парни сразу почувствовали себя свободнее. Андрей вздохнул.

– Ф-фу! Ксю, ты, что ли, предупреждала бы… У меня сердце, знаешь ли, слабое… Как ты сказала «мой парень», у меня душа в пятки ушла, ну как, думаю, вопросы начнет задавать относительно моих намерений… – сказал он.

– Не начнет. Нету у него на это прав, и он прекрасно это знает. Единственное, что тебе грозит, это что я начну задавать вопросы, отозвалась Ксю, отпивая апельсиновый сок из стакана. Затем посмотрела на Андрея и засмеялась: – Только я пока этого делать не собираюсь, не пугайся.

Дима с Андреем тоже засмеялись. Потом Дима спросил:

– А они разведены? Ну, твои родители?

– Не совсем, ответила Ксюша. – Они не живут вместе, но не разведены.

В дверь снова позвонили. Это были Витя и Маша. То есть, шли они, конечно, не вместе, но встретились около Ксениного дома.

– Витя, иди на кухню, Маша, подожди, – распорядилась Ксю. Когда Витя вышел, Ксю взглянула на подругу. – Маш, а тут слышала, ты с Димой поссорились… Не буду учить жизни и советовать помириться, хоть парень он хороший… но…

– Но что? – насторожилась Маша.

– Просто, понимаешь… – Ксения ловко разыгрывала из себя кающуюся грешницу, придавая своему голосу то лукавые, то растерянные нотки. Девушка не без основания считала, что мир теряет великую актрису в ее лице. Хотя в жизни эта актриса использовалась очень и очень часто. В этот предновогодний вечер Ксении придется не раз взывать к своим актерским способностям. Но этого девушка не знала, продолжая увлеченно играть роль: – Понимаешь, Маша, мы с Андреем встречаемся… а они с Димой друзья…

– И что? – нетерпеливо спросила Маша.

– Андрей не знал, что ты у меня будешь, и не хотел оставлять друга одного… В общем, он привел Диму сюда.

Ксеня ни на йоту не отступила от плана, придуманного ей и Андреем – всю вину сваливать на недоразумение и на незнание Андрея, Диму представить случайным гостем, даже не догадывающемся о коварном замысле… Маша, видно, сама хотела помириться с Димой, поскольку возмущаться не стала, только с деланно-небрежным видом произнесла:

– Ну, что ж, хозяйка дома ты, и гостей приглашаешь тоже ты. Не могла же ты Диму выгнать! Потерплю его один вечер, ничего не случится.

Пятнадцатью минутами позже пришли Вергейчик Инна и Хвойницкая Марина. Марине надо было срочно что-то делать с макияжем – потекла тушь. Поэтому Ксюша повела ее к себе в комнату, проводив Инну в зал и шепнув:

– Витя там. Дальше дело за тобой.

В комнате Марина, пока приводила лицо в порядок, спросила:

– Ты бы чего-нибудь хотела сейчас, Ксю? Перед Новым Годом?

– Чтобы Марк приехал, – призналась Ксения. Марина знала о влюбленности подруги – Ксюша не могла больше молчать и доверять свои мысли лишь дневнику, потому поделилась. Хвойницкая и в глаза и за глаза посмеивалась – она не понимала этого внезапного чудачества обычно здравомыслящей Ксю. Но не осуждала и (что было Ксюше необходимо, как воздух) не отказывалась поговорить на эту тему.

– А Андрей? – спросила Марина. Ксеня замялась.

– Андрей хороший, – сказала она, подумав. – Красивый, добрый… только не такой, как мне нужен, он не любимый…

В начале двенадцатого раздался еще один звонок в дверь. Ксю, на этот раз вместе с Андреем, пошла открывать. Это была Катя, а с ней… Влад. Увидев его, Ксения отшатнулась, будто увидев змею. С этой минуты все пошло наперекосяк.

– Знакомься, Ксю, это мой парень, – сказала Катя, широко улыбаясь. Она без сомнения знала, кто такой Влад, хотя Ксюша не приводила его домой, когда они встречались.

– Привет. Рада тебя видеть, – процедила Ксю сквозь зубы и, не желая, чтобы Андрей догадался, протянула руку и назвала свое имя: – Ксения.

– Влад, – произнес парень, легонько сжимая ее пальцы.

– Мой парень Андрей, – назвала Ксюша Андрея. Парни пожали друг другу руки, но если Андрей вел себя искренне и безмятежно, то Влад, напрягшись, оценивал так называемого соперника. Ксения демонстративно обняла Андрея и поцеловала его в щеку.

– Ну, пойдемте, – сказала Катя. Ксю, все еще прижимаясь к парню, махнула рукой:

– Идите. Мы скоро придем.

Влад и Катя вышли. Ксеня положила руки Андрею на плечи, затем сцепила их замком за его головой.

– Надо же, мы за весь вечер впервые остались вдвоем, – сказала она, тихонько касаясь губами его губ.

Через несколько минут Ксюша вбежала в свою комнату, вытащила из кипы тетрадок дневник и написала:

Ты прости, что сказала: «Милый»,

Что погладила нежно рукой.

Ты красивый, но не любимый,

Ты хороший, но не такой.

У тебя не глаза, а небо.

У него – туманны, как пропасть.

У тебя не губы, а нежность,

У него – черствы, как железо…

Ты прости, что сказала: «Милый»…

Что погладила нежно рукой…

Ты красивый, но – не любимый.

Ты хороший, но – не такой…

Под бой курантов и звон бокалов с шампанским Новый год наступил. Побыв дома еще с полчаса, ребята стали собираться на площадь.

Снег, которого до последних минут старого года не было, внезапно посыпал хлопьями. Кругом слышались взрыва петард и прочей праздничной дребедени. Ксюша изо всех сил держалась за локоть Андрея – пара бокалов шампанского, добавленная к усталости от сегодняшних хлопот и Катиного «сюрприза», заставила девушку опьянеть так, будто она выпила стакан водки без закуски.

Но Ксеню сегодня ждал еще один сюрприз. По идее, у фонтана на площади должна была ждать Мекото Оля со своим парнем. То, что Оля выбралась из дому, само по себе было сюрпризом, а то, что она выбралась с парнем, было сюрпризом вдвойне.

А парень оказался не один – Оля подошла с двумя.

– Оля! – воскликнул насмешливо Андрей. – Никогда не думал, что окажусь с тобой в одной компании…

– Я тоже никогда этого не думала, – отрезала Оля, но Андрей не замолчал. Кривляясь и паясничая, он спросил, указывая на парней: – Который из них твой? Или оба?

– Клоун, – сказала девушка и представила парней: – Ваня, Денис.

Парни, конечно, были знатные, но Ксюше было наплевать на их знатность, у нее сильно разболелась голова. А еще она вспомнила, как Оля, уже встречаясь с Ваней, сказала, что Ксю не следует поддерживать отношения с Андреем. Мол, у нее (у Оли) есть на примете парень получше, и ему, кстати, Ксю нравится. Парня этого, говорила Оля, зовут Денис.

Тогда Ксюша только плечами пожала, решив, что это шутка. Но теперь поняла, что Оля очень серьезна, судя по тому, что все же познакомила с ним Ксюшу. Ксю неодобрительно посмотрела на подругу – все-таки осмелилась. Но неодобрение во взгляде из-за темноты и головной боли было не очень заметно, а может, Оля просто решила не обращать внимания, потому как не проявила никаких признаков раскаяния.

А Денис, не глядя на Андрея, принялся вовсю обхаживать Ксюшу. Девушка видела его насквозь – могла без подсказки продолжить любую его фразу, но она слишком устала для борьбы. Этот день выдался слишком длинным.

Наконец ей удалось отвязаться от Дениса, и она попросила Андрея отвести ее домой. Парень заметно удивился, но послушался.

Они шли через парк, слышали музыку, земля кругом то и дело освещалась разноцветными огнями. Снежинки мягко кружились и опускались на мокрый асфальт и промерзшую траву. Но черные ветки и стволы деревьев. На лицо Ксю.

Голова у девушки болеть перестала, и Ксюша хотела лишь одного – чтобы эта дорога длилась вечно, чтобы это было всегда: мокрый асфальт, легкий снежок и красивый парень рядом. Неважно, что парень – не тот, что нужен, и что тот, что нужен, сейчас далеко и, возможно забыл про Ксюшу! Важно, что парень есть, что он рядом, что можно опереться на его руку и прижаться к плечу…

Это хорошо, что Андрей здесь.

Они попрощались у калитки.

– Я тебе позвоню завтра, – сказал Андрей, сжимая пальцы девушки. – Может, сходим куда-нибудь…

– Да, конечно, – отозвалась Ксюша. – Прости, я сегодня никуда не гожусь, я слишком устала.

– Я понимаю. Пока.

– Пока.

В комнате темно. Ксеня остановилась у окна. Звезд на небе не было – словно дымчатая пелена кругом повисла.

Все спят.

Катя еще где-то с Владом, остальные тоже. Инна с Витей, похоже, нашли общий язык – весь вечер шли рядышком и о чем-то разговаривали. Дима и Маша помирились. День не зря прошел. Помимо налаженных отношений в двух парах, с Ксюшиным участием была произведена генеральная уборка. А вон сколько всего вкусного в холодильнике на завтра!

Мысли путались. Ксюша стянула через голову лимонно-желтый гольф, сняла джинсы и колготки, побросала все это на стул и принялась расстилать кровать. «Новый год пришел», – подумала девушка, уютно растягиваясь под одеялом.

Хотя как он пришел? Как он мог прийти во все дома сразу? Ведь это столько домов и квартир в их часовом поясе, в которые Новый год должен прийти под бой курантов! Ведь он один, а домов много, и везде ждут Новый год…

Наверное, это люди придумали, что Новый год приходит везде одновременно. На самом деле Новый год посещает все дома в течение часа – от самой крайней северной точки до самой крайней южной… А потом переходит в следующий часовой пояс и снова ходит по домам… И так целые сутки. Или сколько там всего поясов времени? Вот столько часов он и ходит. Это же очень утомительно!..

Новый год представляется Ксюше высоким белобородым стариком в голубой шубе и голубой шапке. И в семимильных сапогах. Иначе как он успеет обойти все дома часового пояса всего за час?

Ксюша уснула. Ей снился лес – заснеженный, с большими сугробами. А в доме посреди леса – бал. Все гости уже собрались, нету только одного – самого главного. Ксю ждет, стоя у окна. И видит, что по снегу, по самым глубоким сугробам идет Дед Мороз… Или Новый год… Неважно кто, ведь они так похожи…

Но Ксю не может сдержать разочарованного вздоха. Ведь это старик, почему Ксеня так его ждала? А он идет, торопится. И вот он уже в большой зале.

– Разрешите пригласить вас на танец, красавица? – склонился в поклоне перед Ксю Новый год/Дед Мороз. У него пушистая белая борода и знакомые темно-карие глаза. Эти глаза лучатся и блестят, и Ксения не может отказать. Они кружатся в ритме вальса, и Ксю чувствует, что этот старик необычным, магическим образом притягивает ее. Но ведь он слишком стар!

Внезапно борода и шуба куда-то исчезли, а перед Ксю возник Марк. Это с ним она сейчас танцевала, это его так ждала!

– Я люблю тебя, – сказал Марк, глядя ей прямо в глаза. – И буду любить всегда, Ксю! Это будет нашей маленькой тайной. Мы будем любить друг друга, но никто не будет об этом знать.

«Какой хороший сон!» – думала Ксюша. Сквозь сон она понимала, что это неправда, это лишь образы, навеянные ее мечтами и грезами, но все вокруг такое реальное и такое красивое… Поэтому так хорошо…

Этот сон навеяли не только мечты Ксю – мечты влюбленной девушки. Его навеяли белые, легкие снежинки и непостижимое людям волшебство первой новогодней ночи.

31.

Ксюша проснулась, когда уже вовсю светило солнце. Шторы не были задернуты с вечера, поэтому в комнату вливались снопы света.

«Таким и должно быть первое утро Нового года!» – подумала Ксю, спрыгивая с постели и принимаясь за гимнастику. Затем девушка оделась во вчерашнюю одежду и подошла к зеркалу, чтобы причесаться. На подзеркальнике среди заколок и косметики стояли подарки. Ксю уже давно не верила в деда Мороза, но мама все равно не отдавала новогодние подарки ей лично, а оставляла вот так в комнате или клала под елку.

Здесь были аккуратные часики из какого-то светлого блестящего металла, дорогая тушь от «Орифлейм» и две коробки со сладостями – одна папина, а другая мамина.

Ксеня надела часы на запястье. Тонкий браслет приятно холодил кожу. Часики были красивые. Девушка поднесла руку к уху и уловила чуть слышное тиканье. Раскрутив тушь, Ксю накрасила ресницы.

Из тумбочки она вытащила свои подарки – для мамы, бабушки и Кати. Затем крадучись вышла из комнаты и направилась в зал. Ей повезло, там никого не было. Ксю положила коробочки под елку и тихонько вышла из зала.

В пустой кухне сидеть не хотелось, поэтому девушка взяла печенья и сока и пошла к себе. Ей снова вспомнился странный, но красивый сон. Почему Марк явился в образе деда Мороза? Потому что дед Мороз приносит подарки под Новый год, а этот сон для Ксюши был вроде подарка? И почему в начале он был старым и только потом показал, кто он на самом деле? Почему он сказал, что если они будут любить друг друга, то об этом никто не будет знать? Хотя, конечно, правильно, даже если им с Марком и «грозит» любовь, то ведь только тайная. Правда, Марк по-другому во сне сказал: не с неуверенностью через если, а твердо, будто точно зная, что так будет. Только ерунда это все. Это просто сон, хоть и красивый.

Дверь приоткрылась и в комнату заглянула мама. Увидев, что Ксю не спит, она зашла.

– Уже проснулась?

– Ага. А что, ты заходила?

– Заходила, хотела позвать завтракать, но ты спала и улыбалась. Тебе что-то хорошее снилось?

– Да. Очень хорошее, – улыбаясь, сказала девушка. – А ты только позвать завтракать хотела или еще что-нибудь?

– Еще что-нибудь, – ответила мама. На щеках у нее запрыгали веселые ямочки. Ксюша покрутила рукой с часами и обняла маму за шею.

– Спасибо. Они очень красивые, – сказала она и поинтересовалась: – Вы долго вчера сидели?

– Довольно-таки. Часов, наверное, до трех…

– Я пришла раньше, – отозвалась Ксю.

– А Катя?

– Не знаю. Она еще оставалась, когда я попросила Андрея меня проводить.

– Ну ладно. Телевизор смотреть пойдешь?

– А что там есть?

– «Приключения Шурика» скоро будут.

– А, ну тогда сейчас приду.

Мама вышла. Ксю откинулась на подушку. Значит, мама не слышала, как пришла Ксения и когда пришла Катя. А ведь Катя оставалась. И могла явиться когда угодно – звонить в двери не надо, есть ключ… Между прочим, Катюша могла отправиться к Владу праздновать свободу половых связей…

Однако какова? Завела роман с бывшим парнем сестры и, как ни в чем ни бывало, привела его домой! Пусть бы себе встречалась, но хоть предупредила бы! А то держала тайну за семью печатями, и вдруг привела! И Влад хорош. И отвязался от Ксю вроде, так все равно будет глаза мозолить, встречаясь с Катей.

Между прочим, Катя легка на помине. Появилась сразу, стоило только Ксюше так подумать.

– Привет, – сказала она, невинно улыбаясь.

– Привет, – хмуро отозвалась Ксю.

– Ты чего вчера так рано ушла?

– Голова разболелась.

– Точно голова разболелась, или у вас с Андреем нашлись дела, не терпящие лишних глаз? – насмешливо прищурилась Катя. Ксеня поморщилась

– Скажи, Кать, у тебя только секс на уме? – спросила она, без труда поняв намек.

– А что? – Катя села на стул, а на другой поставила ноги. – Ксюш, я тебя умоляю! Ты что – не спала с Андреем?

– Представь себе, нет. Меня с собой не перемешивай. Я не такая, как ты!

– Ах да, помню-помню, ты не переспишь с парнем, которого не любишь! – издевательски сказала Катя. – Тогда вопрос – почему ты с Андреем встречаешься?

– Поверь, не для того, чтобы спать с ним!

– Вот как? Тогда зачем? Ты не хочешь с ним спать, ты его не любишь, ты ему не доверяешь… Тогда чего ты с ним? Объясни мне, чего я не вижу? Почему я не могу этого понять?

– Если хочешь знать, Катя, то у меня отношения не начинаются с постели, как у тебя. Знаешь, почему Алекс тебя послал подальше? Да потому что ты много ему позволяла и поэтому очень быстро надоела ему!

– Вот ты куда гнешь! А почему тогда Влад тебя прокатил – не в курсе случайно?

– Уже, оказывается, он – меня прокатил? И давно это тебе такую чушь в уши ввели? Ты уже не помнишь, как дело было?

– А я, как дело было, не видела. Все знаю только по твоим рассказам… Теперь, когда я Владика узнала, сильно сомневаюсь, что все было, как ты говорила.

– Вот как? Ты его уже узнала? И давно? – язвительно сказала Ксю. – А тебе не кажется, что я его лучше знаю? А тебе не приходило в голову, что он мог начать встречаться с тобой только из-за меня?

– Не сильно ли сказано? А может Влад любит именно меня?

– Может быть, не отрицаю. А если не любит? Мы ведь близнецы, Катя! Я бы вообще не смогла встречаться с парнем сестры, а уж близняшки, то тем более! Ведь Влад все время сравнивает тебя со мной, всегда и во всем! Хорошо, если ты для него оказываешься лучше меня, а если нет? Я бы просто этого не выдержала…

Должно быть, Кате подобные мысли тоже приходили в голову, и ей было неприятно слышать их от Ксюши. Поэтому она вскочила с места и, подбежав к сестре, истерично закричала:

– Не смей так говорить со мной! Не смей меня жалеть! Влад любит меня! Меня, а не тебя! А ты мне завидуешь!

– Опомнись! Я не завидую тебе, мне не нужен Влад. Я просто хочу, чтобы ты не страдала, Катя! – Ксюша говорила терпеливо, пытаясь успокоить сестру, но не тут-то было. Катя как с цепи сорвалась.

– Неправда, ты врешь мне! Ты притворяешься! Ты прикидываешься добренькой, а на самом деле хочешь вернуть Влада! Ты сама сказала, что не любишь Андрея! Значит, любишь Влада и хочешь разбить мое счастье! Ты лицемерка, Ксю! Но я не позволю тебе отбить моего парня. Влад меня любит!

– Да ради Бога! Ты глупа, Катя! И выводы делаешь глупые. Влад – весь твой, мне он ни к чему. Я прекрасно знаю, что он собой представляет. И если о тебя он еще не вытер ноги, то вытрет, не сомневайся!

32.

– Оля, я не понимаю тебя! Не так давно ты говорила, что мне не стоит встречаться с Андреем, а потом привела Дениса, потому что он, якобы, лучше мне подходит!

– Но он на самом деле лучше тебе подходит…

– А это решать не тебе. Мне нравится Андрей, а Денис не нравится, так что прекрати свои дурацкие попытки!

– Я просто хочу как лучше!

– Я не люблю, когда вмешиваются в мою жизнь! – Ксю была вне себя. Она почти кричала на подругу.

После каникул придя в школу, девушка уже чувствовала что-то неприятное к Оле, но собиралась промолчать, чтобы не ссориться. Но Оля сама завела разговор про Дениса, которому Ксения очень понравилась, и предложила в выходные погулять парами: Ксю и Денис, Оля и Ваня. Но когда Ксю сказала, что в выходные она идет на День рождения Андрея, Оля рассмеялась. Мол, дался тебе этот Андрей, Денис лучше. Тогда Ксюша и разозлилась.

В это время в раздевалку при спортзале, где ругались подруги, стали заходить другие одноклассницы.

– Что за шум? – спросила Хвойницкая.

– Да так. Поспорили немного, – ответила Оля.

– Ксю, ты в зал или в фойе? – спросил кто-то.

– Еще не знаю, отозвалась Ксюша, переводя дыхание. Марина взяла ее под руку.

– Пошли поговорим, ты не в настроении, – сказала она. – Еще набросишься на кого…

– Не боишься, что на тебя?

– Ну, кулаками я и сама махаю дай Бог каждому и еще неизвестно, кому больше достанется, если ты вздумаешь на меня наехать, – засмеялась Хвойницкая.

Девчонки вышли в фойе, и Марина потянула Ксюшу на скамейку:

– Давай, рассказывай, чего вы с Олей не поделили?

– Все поделили. Просто она мне Дениса в бойфрэнды толкает! Ума не приложу, зачем. Раньше с парнями не встречалась и мне не давала, а теперь наоборот. Любовь на нее так влияет, что ли?

– А что за Денис?

– Друг ее Вани, который в нашу компанию в новогоднюю ночь вклинился. Оля еще раньше мне про него говорила: дескать, и старшеклассник, и красавец, и я ему нравлюсь… А сегодня приглашала меня гулять в выходные с ней, Ваней и этим Денисом.

– А ты?

– Я и так и так не пойду. Не хочу, и к тому же у Андрея день рождения в субботу.

– А, понятно, значит, ты в субботу у Андрюши! Что ж, и это надо. Но знаешь что, Ксю, странно, что Оля говорила, будто Денису ты нравишься. А ведь он тебя еще тогда и не знал…

– Точно… А я и не подумала. Впрочем, ладно, Бог с ними, ерунда. Помешалась Олька и все, как и Катя.

– Ага. Слушай, ты не обижайся, конечно, но твоя сестра – порядочная стерва. Не действует тебе на нервы ее роман с Владом?

– Да нет, – пожала плечами Ксюша. – Просто Влад эгоист, мне за Катьку страшно, боюсь, прокатит он ее…

– Блаженная ты, Ксюха. Сестра с твоим бывшим парнем встречается, а ты ее жалеешь…

– Какая разница, парень-то бывший…

– Ладно, пошли в столовку, все равно в этом мы не поймем друг друга.

Разговор пошел о чем-то другом. Но до столовой девчонки не дошли. Вернее, не дошла Ксю, потому что ее кто-то окликнул по имени. Ксюша оглянулась и увидела улыбающегося Дениса.

Вообще, девушка не любила хмурых людей – она любила улыбаться сама, и ей нравилось видеть вокруг себя улыбающиеся лица. Но улыбка Дениса почему-то действовала на нервы, раздражала, даже пугала. Хотя зверски-страшного в этом парне не было ничего – человек как человек, даже красивый… но…

– Принесла нелегкая! – воскликнула Ксю.

– Да ладно, пообщайся уж. А я пока куплю чего-нибудь, – сказала Марина и скрылась в дверях столовой. Ксюше ничего не оставалось, тем более что Денис был уже возле нее.

– Привет. Ты меня помнишь?

– Помню, ты Денис, друг Вани. Привет.

– Как каникулы провела?

– Хорошо, – ответила Ксеня коротко.

– Понравилось?

– Да.

– Подарков много получила?

– Много.

Было заметно, что Дениса коробит сухой тон девушки и ее явное нежелание разговаривать. Он ожидал, что Ксюша будет поддерживать разговор, но она просто молча ждала, что скажет он. А между прочим Денис уже не знал, что еще спросить – не так уж много он знает о Ксении.

– Оля сегодня в школе?

– Да. Сейчас она в спортзале.

– А ты не с ней?

– Нет, я не с ней. У меня много подруг, и я могу общаться с любой из них, в любое время.

– Да-да, конечно. А что ты будешь делать в эти выходные?

На красивом лице парня явно отражалась растерянность. Ксю ехидно подумала: «Что, мачо, не привык, чтобы тебя умывали? А сейчас я тебе еще горяченького подолью…»

– В эти выходные я буду на дне рождения своего парня, – сказала она и осведомилась. – А что?

– Нет, ничего. Значит, у твоего парня день рождения? Понятно… А твой парень – тот Андрей, твой одноклассник, да?

– Да, а что – ты имеешь что-то против?

– Да нет, просто такая девушка как ты заслуживает парня получше…

– А чем плох Андрей? Он мне нравится… – как бы недоумевая, сказала Ксю.

– Он ничем не плох, но тебе не подходит. Ладно, еще увидимся, пока. – Денис махнул рукой и удалился.

От разговора осталось неприятное ощущение – в конце, в последних фразах Дениса словно угроза прозвучала… Или только показалось?

Ксюша отмахнулась от этих мыслей. Просто последнее время на нее свалилось столько, что Ксю сделалась слишком мнительной.

После физкультуры был урок белорусского языка. Ксюша, поскольку ей не нужно было переодеваться, пришла в кабинет одной из первых. Постепенно приходили и остальные. Но ни Андрей, ни Оля не появились.

Оля пришла только к концу перемены, вбежала в класс вместе со звонком.

– Ксю, не представляешь, я такое видела! – воскликнула она, садясь за парту. – Андрей с Валенской очень мило беседовал!

– Что? – Ксюша думала о другом, потому смысл сказанного подругой до нее не дошел.

– Что слышала, – ответила Оля.

– Прости, я ничего не слышала, – сказала Ксю. – Я задумалась, поэтому прослушала.

– Лесковец только что внизу разговаривал с Валенской, – повторила Оля. – И, кстати, очень миленько смотрелся.

– Ну и что?

– А ты не понимаешь, что означает подобное?

– Что ты сошла с ума – вот что это означает. Ты что – за моим парнем следишь? И с каких пор – скажи на милость? – раздраженно зашептала Ксю.

– Ни за кем я не слежу, просто увидела случайно…

– И сразу же помчалась мне рассказывать? Оля, прекрати, я человек с нормальной психикой и я доверяю Андрею. На перемене я спрошу у него, о чем он говорил с Ангелиной.

– И не забудь спросить, почему так долго говорил, – ехидно добавила Оля.

– Слушай, не учи меня, ладно? Лучше за Ванечкой своим следи.

33.

– Понимаешь, Ксюш, Лина мне безразлична. Но она была убеждена, что я буду за ней бегать. А поскольку я не стал этого делать, она взбесилась… Ну и…

– Что? – Ксюша бросила беглый взгляд на Андрея. Парень отвечал на заданный ею вопрос относительно Ангелины. Девушка в это время пыталась понять, что чувствует. Не ревность, нет, но и не безразличие. За этот месяц Ксюша успела привыкнуть к Андрею, к их развивающемуся роману и не хотела бы в одночасье этого лишиться, тем более из-за Ангелины. Потому и спросила у Андрея, что он делал на перемене и в первые десять минут урока. И Андрей честно сказал, что разговаривал с Валенской. Причин не верить остальным объяснениям не было. – Ладно, Андрей, я верю, – сказала Ксю в ответ на еще какие-то объяснения. – Но имей в виду, я не потерплю обманов.

Андрей засмеялся и обнял Ксюшу. Ксю быстро высвободилась и зашептала ему на ухо, оглядываясь по сторонам:

– Ты что – очумел, что ли? Кругом же народ!

– Ну и что? Ты стыдишься?

– Не-а, – ответила Ксюша. – Просто я же не распущенная… Не хватает еще, чтобы завучиха прошла, а то и директор!

Но глаза ее, несмотря на суровый тон, улыбались, на щеках прыгали ямочки. Андрей взял ее за руку.

– Давай в субботу в район Светиловского поедем, на лыжах покатаемся, если снег не сойдет? – предложил он.

– А как же твой день рождения?

– Перенесем на воскресенье, – беззаботно сказал Андрей.

– У меня нету лыж, – заявила Ксю.

– Зато у меня их куча и самых разных.

– И я не умею кататься!

– Скажи лучше, что ехать не хочешь!

– Почему не хочу? Очень хочу…

– Тогда чего отнекиваешься? – Андрей снова обнял Ксюшу, и на этот раз она не стала высвобождаться. Парень нагнулся к ее уху и прошептал: – Взбалмошная ты, Ксю, до невозможности. Так едешь или нет?

– Еду.

И они действительно в субботу взяли с собой лыжи и поехали на автобусе в микрорайон Северный к озеру Светиловскому. За три дня снег не успел сойти, даже еще больше выпал. А между тем стоял конец января и уже неизвестно, выпадет ли снег еще, если этот сойдет, или придется ждать следующей зимы, чтобы покататься.

Вокруг озера было широкое поле, по которому и предлагал кататься Андрей. Кругом все блестело на солнце, легкий морозик приятно холодил лицо, и Ксюше было очень весело.

– Зря ты говорила, что кататься не умеешь, – заметил Андрей. – У тебя хорошо получается.

– А я каталась раньше, только это было так давно, что кажется в прошлой жизни, – отозвалась Ксю. Они пошли рядом.

– Когда? – спросил Андрей.

– Когда в Березино жила. У подружки брала лыжи и каталась. Мне нравилось, только подружка была очень жадная и брать лыжи разрешала не всегда.

От этих воспоминаний Ксюше стало грустно, она опять живо почувствовала себя маленькой, лишней, никому не нужной.

– Давай наперегонки до того столба! – предложила она и, не дожидаясь согласия, принялась вовсю отталкиваться палками. К столбу они прикатили вместе, проигравших и выигравших не оказалось.

– Ничья, – сказал Андрей.

– Ага, счастливо смеясь, ответила Ксюша. – Мы выиграли! Ура!

Захваченные из дому бутерброды и чай в термосе были съедены с величайшим удовольствием. Никогда еще еда не казалась Ксюше такой вкусной.

Домой возвращались, когда уже начало темнеть. Андрей заходить не стал, только напомнил Ксюше, чтобы завтра пришла к нему.

Ксю, довольная и радостная, вбежала в дом, и ее настроение испортилось сразу, поскольку на кухне сидела Катя с Владом.

В семье никто не знал, что Катин Влад и Ксюшин – один и тот же человек, потому никто не мог понять, почему сестры все время ссорятся.

«Впрочем, что мне до них? – подумала Ксю. – Поздороваюсь и все! Пусть обжимаются себе, если стыд потеряли…»

Ксюша с независимым видом зашла в кухню.

– Привет, Катя, привет, Влад, – сказала она.

– Привет, сестричка. Ты уже вернулась?

– Как видишь. Чудно погуляла, заработала кучу положительных эмоций, основательно промерзла, но день мне понравился, – оживленно сказала Ксюша, принимаясь хлопать дверцами шкафчиков в поисках еды. Вооружившись вилкой, она нагребла в тарелку вареного риса и добавила несколько кусочков жареной рыбы. Затем поставила свою добычу на стол и, устроившись на стуле с ногами, принялась есть.

Кате такое ее поведение заметно не понравилось, она рассчитывала, что Ксю уйдет в комнату… Она делала сестре знаки, мол, уйди, не видишь разве, что нам мешаешь? Но Ксюша успешно эти знаки игнорировала. В0-первых она была голодна. А во-вторых, с какой стати она вообще должна уходить? Разве Катя так делает, когда видит Ксюшу наедине с Андреем? Нет. Значит, и Ксю не обязана.

Наконец Катя поняла, что сестру не проймешь, и сменила тактику.

– Влад, хочешь, я покажу тебе мои новые фотографии? Там и ты есть… – предложила девушка. – Они у меня в комнате.

– Пошли посмотрим, – кивнул Влад. Они вышли.

«Ну, идите, идите, – ехидно подумала Ксюша. – Хоть отдохну от ваших влюбленных физиономий!»

Через полчаса она зашла к себе в комнату. Что в соседней половине делала эта сладкая парочка – неизвестно, но явно уж не фотографии смотрела. Из-за стены доносился шепот и изредка – смех. Ксюша раздраженно включила магнитофон. Очень скоро в комнате появилась Катя, злая, как пантера.

– Тебе что – заняться нечем? – раздраженно заговорила она. – Почему ты мне мешаешь? На кухне сначала устроилась со своей едой…

– Мне что – надо было быть голодной?

– Не знаю. Мы с Владом ушли в мою комнату. Ты опять явилась…

– Я явилась к себе домой и к себе в комнату – это раз. А два – это что я не обязана слушать ваши смешки за стенкой. Потому я и включила музыку…

– А ты понимаешь, что эта музыка мешает?

– И что мне делать?

– Выключить и идти смотреть телевизор.

– Ничего себе! Это что – я должна уходить из комнаты всякий раз, когда тебе вздумается привести домой парня? Еще чего! Ты привела, ты и думай, как создать условия для существования, – насмешливо отозвалась Ксю и, подумав, добавила: – Кстати, если музыка мешает, то сами ведите себя потише. Тогда я магнитофон выключу.

34.

«Ну и нахалка же ты!» – в который раз Марк так думал про свою новую двоюродную сестричку Карину. Поначалу, когда дядя Гена попросил помочь Карине и Лере познакомиться с семьей, парень согласился. Почему бы не помочь девчонкам, которые скоро будут ему такими же родственницами, как Лиза, Катя, Ксюша. Но уже через неделю пожалел о своей излишней доброжелательности.

Что касается Леры, то ей и помогать особенно не нужно было. Эта веселая рыжая очень быстро завоевала симпатии всех. А вот Карина…

Карина по складу характера напоминала ядовитую кобру. В этой девушке, казалось, все было ядовитым – и язык, и суждения, и мысли. За почти месяц знакомства с ней Марк от силы три раза слышал более-менее мягкие отзывы о людях, а все остальные ее слова были злобно-циничной критикой. Критиковала Карина всех – даже мать и сестру, и абсолютно не смущалась, если ей кто-то говорил, что она неправа, а продолжала в том же духе.

Марку приходилось слышать ее злые, категоричные высказывания чаще других, потому что Карина часто появлялась у него на даче. Впрочем, о нем самом, как выяснилось, Карина ничего плохого не говорила – ни в лицо, ни за спиной. Это давало основания думать, что Марк, как человек, Карине нравится. Чем он заслужил такую благосклонность, Марк не понимал, но факт был фактом.

Зато в отношении остальных Карина была безжалостна. И хотя Марк уважал чужое мнение, ему все же действовали на нервы меткие замечания новоиспеченной кузины о тех, кого он любит. У всех людей есть недостатки, но ведь это его семья. Слушать плохое о своей семье Марк не мог – это было личное оскорбление ему, а молча сносить оскорбления было не в его характере. И Марку уже не один раз хотелось хорошенько выдрать свою слишком умную сестричку. Удерживало его от этого только обещание, данное дяде. Вот и приходилось терпеть, собрав в кулак всю волю. Но про себя Марк ежедневно обзывал Карину последними словами.

В этот день с сестрой пришла Лера, и это означало хоть какую-то свободу для Марка. Вздернутый носик Валерии очень чутко реагировал на приближение всяких неприятностей, и потому девочка всегда стремилась разрядить накаляющуюся обстановку. А вообще Лерка появлялась редко, в отличие от Карины, которая каждый день придумывала повод, чтобы зайти.

– Марк, а правда, что Карина похожа на Катю и Ксюшу? – спросила Лера.

– Правда, – кивнул Марк. – В смысле внешности очень похожа. В сумраке их за тройняшек можно будет принять. А вот характерами Ксю и Катя сильно отличаются между собой, а Карина отличается от них.

– Значит, они красивые, – задумчиво сказала девочка.

– Да, симпатичные девчонки.

– Я бы хотела с ними познакомиться, узнать, какие они… Интересно…

– Ксеня бы тебе понравилась, – сказал Марк. – У вас в характерах есть что-то похожее. Катю я плоховато знаю, но девчонка она тоже нормальная. Летом они приедут, вот и познакомишься, – с этими словами Марк посмотрел на Карину и поинтересовался: – А ты, Карина, не хочешь с сестрами познакомиться?

Карина пожала плечами. С одной стороны ей, конечно, было любопытно, но с другой… Карина ненавидела своих сестер, ей казалось, что Катя и Ксения отняли у нее семью, друзей… По их вине у нее всю жизнь была только мама и больше никого.

– Мне и одной сестры хватает, – ответила Карина. – Так что мне все равно.

– Ай, Карина, я тебя не понимаю, – воскликнула Лера, махнула рукой и повернулась к Марку: – А их мама, тетя Ира, какая она?

– Хорошая. Веселая.

– А почему она уехала и увезла Катю с Ксюшей?

Карина, услышав вопрос Валерии, расхохоталась.

– Ну и дура ты, Лерка! Нашла о чем спросить! Мало ли какие тараканы в голове у этой тети Иры! Главное, что папа с ней разводится!

– Заканчивай, Карина, – не выдержал Марк. – Дураков здесь нет. И у тети Иры в голове нет никаких тараканов! Человек как человек, со своими недостатками… А вот у тебя что за тараканы в голове, что ты постоянно говоришь обо всех гадости – даже о тех, кого не знаешь? Что за дурная привычка, Карина?

Девушка нахмурилась.

– Это не привычка. Просто глупо верить всем подрят и всем улыбаться. Это вы, добренькие, так умеете, а я нет! Я не такая, у меня другой склад характера. Пусть эта тетя Ира и мои сестрички сто раз будут хорошими, я все равно буду их ненавидеть. Они все у меня отняли.

35.

– Ксю, я хотела с тобой помириться, – сказала Оля на одной из перемен.

– Помириться? Но мы не ссорились! – удивилась Ксюша, хоть и поняла, что Оля имеет в виду. Из-за того, что Оля пыталась поссорить Ксю с Андреем, из-за ее постоянного в последние дни старания свести Ксеню с Денисом отношения подруг напоминали молчание с высоким напряжением двух неприятелей.

Денис несколько раз после той встречи около столовой клеился к Ксении, и девушка с раздражением вспоминала Олю. По ее милости Ксю не может раз и навсегда отделаться от нового поклонника. Сильно настойчивый – если не сказать навязчивый – попался «поклонник». Поэтому Ксюша почти не общалась с Олей.

– Прости, я не хотела лезть в твою жизнь. Я думала, с Денисом тебе будет лучше… Прости, – продолжала Оля. – Мне без тебя скучно.

– Ладно. Только учти на будущее – что для меня лучше, я буду решать сама.

– Хорошо-хорошо! Теперь у нас мир?

– Мир, мир.

Оля лучезарно улыбнулась. Ксюша подумала, что подруга рада перемирию с ней, и не подозревала о тайных Олиных мыслях. Ведь не могла знать Ксю о недавнем разговоре, который произошел между Олей и Ваней.

В Олиной жизни уже давно происходили перемены – с самого Ваниного появления. Но перемены стали происходить и в самой Оле – постепенно, понемногу, но все-таки Оля больше следила за своей внешностью, чаще ходила гулять, более подвижной, живой стала – чтобы нравиться Ване. А вместе с тем в ней происходили менее положительные изменения. Оля даже сама не замечала, как в Ванином присутствии с трудом произносит слова «да» и «нет», предпочитает ни к чему не обязывающие «пожалуй», «может быть», «вероятно», пока не узнает, что думает Ваня о человеке или предмете. А узнав, со всем соглашалась, отказываясь от своего мнения. Когда наконец заметила это, то ничуть не расстроилась. Ради внимания такого замечательного чудесного парня, ради того, чтобы понравиться ему, можно временно забыть о своих собственных мыслях и желаниях. Ведь Ваня такой замечательный и такой не похожий на других… Даже не попытался затащить ее в постель.

Под такие мысли болезнь прогрессировала. Именно болезнь, а не любовь. Ведь когда любишь человека, то не слепо доверяешь его словам и не отказываешься от своего «я», а просто больше стремишься понять этого человека, его поступки и мысли. А вот если ради того чтобы нравиться, чтобы не потерять своего милого можешь сделать все, что угодно, даже совершить преступление или пойти на предательство – это уже не любовь, это болезнь.

И эта болезнь уже вовсю завладела Олей. Ради того, чтобы Ваня был рядом с ней, девушка была способна на все. Она сильно изменилась даже в отношении Ксю, и когда Ваня сказал, что Ксюшу надо свести с Денисом, Оля легко согласилась.

Но то, что Ксюшу познакомили с Денисом, результатов не дало. Ксюша не отвечала на попытки Дениса сблизиться и по-прежнему встречалась с Андреем. Оля пробовала вызвать у Ксюши сомнения относительно верности Андрея, но Ксю его даже не упрекнула, а вот с Олей почти перестала разговаривать.

Когда Ваня снова завел разговор о Денисе, Оля взбунтовалась.

– На Ксю нельзя давить! Она и так со мной не общается, кончится тем, что мы окончательно с ней рассоримся! Я понимаю, что Денис твой друг, и ты хочешь ему добра, но и ты пойми – Ксюша моя лучшая и единственная подруга, я не хочу ее потерять…

– Успокойся, – Ваня притянул девушку к себе на колени, поцеловал висок. – Понимаешь, Олечка, дело тут не только в том, что я хочу ему добра Денису. Он тоже мой лучший друг, мы с ним с детства вместе, и дружба у нас – что один делает, то и другой. А вот теперь подумай – я с тобой встречаюсь, а Денис один. Он обидится. Ему нужна девушка. Он выбрал Ксю. Но если они не будут вместе, то Дэн все равно будет обижаться…

– И что?

Он погладил Олю по волосам и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Оль, я тебя люблю. Но знаю очень мало. А Дениса я знаю давно. Он мой настоящий друг, такого нелегко найти. А девушек красивых много… И если встанет вопрос выбора – ты или Денис…

– Ты меня бросишь! – воскликнула Оля. Ваня кивнул. – Нет, ты не можешь так поступить со мной!

– Конечно. Я и не хочу… но Денис мой друг. Мы должны помочь ему с Ксюшей, иначе мы не сможем быть вместе.

Если бы Оля любила Ваню, а не была больна им, она бы задумалась – так ли ее любит Ваня, если готов бросить ради друга. Да и такой ли уж настоящий друг Денис, если может потребовать у Вани расстаться с любимой девушкой, только потому, что у него самого этой девушки нет. Но у Оли даже мысли такой не возникло. У нее вообще все из головы вылетело, кроме того, что она может потерять Ваню. Девушка сразу же заплакала. А Ваня, который этого и добивался, не спешил ее успокоить.

Через десять-пятнадцать минут Оля согласилась на план Вани по «сведению» Дэна с ее излишне строптивой и упрямой подружкой. Оля должна была принимать в исполнении плана самое активное участие, но для начала надо, чтобы Ксю ей доверяла. Поэтому сегодня Оля, набравшись смелости и подавив последние, жалкие отголоски совести, подошла к Ксении мириться.

Как Оля и ожидала, Ксю охотно простила ее. Не умела эта девушка долго обижаться.

– Ксю, а давай на пикник на дачу в выходные поедем? – предложила Оля, приступая к своей роли. – На лыжах покатаемся… У Вани такая дача в Полонке – вилла на берегу моря отдыхает.

– Ты с ума сошла?

– Почему? Последние зимние деньки, скоро все таять начнет… Компанию соберем, потусуемся… В пятницу вечером поедем, в воскресенье в обед вернемся…

Странное дело, несмотря на то, что идея была привлекательной (Ксю сама мечтала поехать зимой за город с ночевкой), Ксюшу что-то настораживало.

– А кто еще поедет?

– Не знаю… Я, Ваня, из класса, может, кто-то… его друзья… Денис, например…

Ксю нахмурилась.

– Оль, ты – опять? – возмущенно воскликнула она.

– Да нет, Ксюш! Я уже поняла, что тебе не нужен Денис, и не буду сводничать! Но он Ванин друг, и если Ваня его пригласит, я же не смогу мешать… – и, видя, что Ксю смотрит на нее подозрительно, Оля сказала: – Вот что, поезжай с Андреем! Он твой парень, и Дэн не будет к тебе приставать.

Ксюшино лицо разгладилось, она улыбнулась подруге. Как можно ей не верить! Ведь это Оля, которая столько ей хорошего сделала!

– Я подумаю! – сказала Ксю. – Мне мысль нравится, но надо еще у мамы спросить, с Андреем поговорить…

36.

Оля встретила Ксению на вокзале. Ксю все-таки решила поехать, несмотря на то, что Андрей не смог составить ей компанию. Поначалу без него ехать Ксюша не хотела, Андрей настоял, чтобы она отправилась на дачу и повеселилась как следует. Тем более, что мама не против…

И вот Ксюша уже на вокзале. Ее, правда, слегка удивило, что Оля одна, ведь обещала же целую компанию… Но Оля объяснила, что остальные уже ждут на даче, и Ксю успокоилась.

Через тридцать пять минут девушки сошли с поезда на станции. Их здесь уже ждал Ваня на машине.

– Привет, девчонки, – поздоровался он. – Садитесь.

– А что – нам еще куда-то ехать? – спросила Ксюша.

– Минут пятнадцать еще вглубь леса, – ответил Ваня, поворачивая ключ.

Дача выглядела шикарно, богато. Дом, как игрушечный, за аккуратной резной оградой. А сугробы кругом и ветки деревьев в инее создавали впечатление сказочной картинки.

Денис открыл ворота, и машина въехала на широкий двор.

– Ну, заходите, гости дорогие! – воскликнул Ваня.

– Не хило себе у вас здесь все устроено, – восхитилась Оля, обходя большие, богатые обстановкой комнаты. – Все так классно, правда, Ксю?

Ксюша недовольно хмурилась.

– Я что-то не въезжаю… – сказала она. – Нас что, здесь – только четверо?

– Ну да… Ксю, понимаешь, наша компания распалась. Все приглашенные по каким-то причинам не смогли приехать, а я боялась, что ты тоже откажешься, потому солгала… Прости…

– Что? Оля, ты меня удивляешь! – от возмущения Ксю даже выговорить ничего толком не могла.

– А в чем, собственно, проблема? – удивилась Оля.– Ты ехала сюда развлекаться. Какая разница, сколько человек с тобой?

– Оля, ты меня обманула! Я уже жалею, что помирилась с тобой! Почему ты не сказала честно и не попросила не срывать отдых? Неужели я, по-твоему, из-за такой ерунды отказалась бы сделать приятное подруге да и себе, если честно?

– Ну ты же злишься теперь из-за этой ерунды…

– Я злюсь не поэтому! Ты мне соврала, а я не люблю, когда мне врут! Это, как раз-таки не ерунда. И я всерьез подумываю вернуться домой!

– Да ладно тебе, Ксень, будет уже играть в принципиальность, – вмешался Ваня. – Ну, приврала Оля, но ведь она хотела, чтобы ты отвлеклась… не сердись на нее и оставайся…

Ксю осталась. Во-первых, уже темнело, и идти одной через лес до станции было страшно, а просить Ваню подвезти не хотелось. А во-вторых, девушка подумала, что и вправду нечего зря портить себе выходные.

Вечером они допоздна смотрели телевизор, ели и пили. Потом Ксюша отправилась в одну из комнат спать, за ней последовала парочка, Денис остался у телевизора.

Оля и Ваня сначала хотели ночевать в разных комнатах, но очень скоро поняли, что в эту ночь расстаться не смогут. Потому отправились в одну комнату и в одну постель.

На следующий день на Ксюшину голову одна за другой стали сваливаться неприятности. В самом начале выяснилось, что на даче только две пары лыж, остальные разгребли Ванины родственники. Не понятно только – или это родственников так много, или лыж так мало. Но если лыж мало, то как Ваня думал приглашать на дачу большую компанию? Поскольку Ксюше Оля сказала свои лыжи не брать, ведь «у Вани есть на даче», то, видимо, и остальным было сказано то же. И если лыж мало, то и «остальных» должно было быть мало… Если они вообще были! Нехорошие подозрения начали закрадываться в душу Ксю. Как-то странно, что вся компания приглашенных не смогла приехать. И почему Ваня не уточнил – есть ли у него лыжи – ведь гостей приглашал! Или не приглашал? Подозрительно ведь, что приехали на дачу сам хозяин, Оля, Денис и Ксю! И это при том, что Денис несколько дней назад вовсю ухлестывал за Ксюшей, а Оля и Ваня вовсю ему помогали! Что, если это новая попытка «уломать» Ксению?

Эти подозрения усилились после завтрака, когда стали решать, кто едет кататься первый. Отправляться можно было только двоим, а двоим другим из-за зверского холода на улице предстояло оставаться дома. И Оля принялась подмигивать Ксюше, прося позволить ей ехать с Ваней. Ксю ничего не оставалось – только согласиться, иначе на нее бы обиделась Оля, а Ваня и Денис посчитали бы ее ненормальной.

Но когда оживленные Ваня и Оля уехали, а Ксюша осталась вдвоем с Денисом, девушка осознала, какую глупость совершила, в какую западню попала, согласившись остаться тет-а-тет с парнем, который к ней не ровно дышит. Ксю было не по себе. Она устроилась в кресле и стала смотреть на экран телевизора, изредка бросая опасливые взгляды на Дениса. Она старалась гнать от себя тяжелые, страшные мысли, но они возвращались и сжимали сердце стальным обручем. На улице холодно, и несколько часов там переждать, пока Оля и Ваня вернуться, попросту не получится. А до ближайших соседей Километра четыре пешком по снегу. Дохлый номер. А тем временем здесь Денис. Что, если он…

То ли это было предначертано судьбой, то ли это Ксю своими опасениями накликала беду, но Денис на самом деле начал приставать к ней. Сначала витиеватыми двусмысленными выражениями, а потом открытым текстом сказал, что нечего ломаться.

Ксюша испугалась и хотела убежать в комнату, где могла, запершись, просидеть до прихода «сладкой парочки», но не успела. Денис перехватил ее у двери и, протащив через комнату, толкнул на диван. Ксю упала и с размаху ударилась головой о край стола, что стоял совсем рядышком с диваном. Удар был такой силы, что девушка потеряла сознание и совсем не могла сопротивляться.

Боль и отвращение – все, что Ксю испытала. Совсем не так она представляла свой первый раз. Пускай бы немного больно, но по своему желанию и с любимым человеком, а не со случайным, не нужным ей мерзавцем, который не гнушается насилием. Откуда-то из глубины сознания выскользнула и поднялась на поверхность мысль: «Никогда больше, ни один парень не дотронется до меня! Не позволю». И Ксюша погрузилась в забытье.

В себя она пришла только вечером, когда на улице темнело. Кровь шумела у нее в ушах, все тело болело.

Услышав, что Ксеня шевелится, над диваном склонилась Оля. Улыбнувшись, она поправила плед, которым Ксюша была укрыта.

– Как ты? – спросила она.

– Голова болит, – пожаловалась Ксю. – И пить хочется.

Оля налила воды из графина в стакан и протянула подруге. Ксюша, с трудом преодолевая слабость, взяла стакан и поднесла ко рту. Вода оживила девушку, ей стало лучше. После нескольких попыток Ксюше удалось сесть.

– Ты не представляешь, Ксю, как я испугалась, когда Денис сказал, что ты потеряла сознание! – сказала Оля.

При упоминании о Денисе Ксюша содрогнулась.

– Где он? – спросила она.

– На улице с Ваней. Позвать?

– Нет-нет! Я не хочу его видеть! Представить не могу, как я тут рядом с ним до возвращения в Барановичи пробуду!

– Глупости! Как раньше была, так и теперь будешь! – отрезала Оля и счастливо улыбнулась: – Как хорошо, что вы с Дэном поладили! Теперь мы можем быть парами…

– Что? – до Ксюши медленно доходило. – Как ты сказала? «Хорошо, что поладили?»

– Ну да! Ксю, я сама этой ночью впервые переспала с Ваней, мне так понравилось! И я рада, что ты все-таки перестала дурить!

– Перестала дурить? – переспросила Ксю, проводя тыльной стороной ладони по лбу. Что-то в словах Оли ей не нравилось, но Ксюша не могла понять, что именно.

– А когда ты Андрею обо всем скажешь?

– О чем?

– Ну, о том, что ты теперь с Денисом…

– А кто сказал, что я теперь с Денисом? – Ксю окончательно пришла в себя.

– Ну, ты же согласилась…

– Ни на что я не соглашалась, Денис меня изнасиловал!

– Что?

– Что слышала! Я его ненавижу! Ненавижу! Даже если он будет единственным существом мужского пола во Вселенной – я на него не взгляну!

– Да как он мог! Ведь обещал, что будет аккуратен, что не сделает ничего без твоего согласия… – Оля вдруг поняла, что выдает себя, опомнилась, смолкла…

– Что? – лицо Ксюши стало страшным. Она поняла, что Денис не просто воспользовался случаем. Все было спланировано, нарочно спланировано, чтобы Ксю «перестала дурить». И кем спланировано? Ее подругой, Ксюшиной лучшей подругой! – Ах ты дрянь! – Ксюша мгновенно вскочила с места. – Предательница! Продажная тварь! Я тебе верила, а ты так подставила меня!

– Нет, нет, Ксю, все не так… ты все не так поняла… – лепетала Оля, отступая от Ксюши подальше.

– Что? Я не так поняла? Я не так поняла, Олечка? И что я не так поняла? Вы все спланировали – Денис, Ваня и ты! Ты уговорила меня поехать на эту дачу, сказала, что здесь будет целая компания, а когда компания распалась, ты это скрыла от меня, потому что знала, что я не захочу ехать! Кстати, я не уверена, что вы вообще собирали компанию. Ведь все было рассчитано только для меня и Дениса! Так? Дальше удивительное совпадение с лыжами! Их всего две пары, да? Удобная подстава! А теперь скажи мне, Олечка, что я все неправильно поняла!

Ксюша подняла с пола свои джинсы и принялась торопливо одеваться.

– Ну, Ксю, не надо так! Ведь если рассудить – ничего страшного не случилось… Забудь, Ксю! Не злись…

Ксю не отвечала. Оля сочла это молчание хорошим знаком, подошла к подруге и дотронулась рукой до ее плеча. Ксюша подняла голову, и Оля в страхе отшатнулась. Это была не Ксю – это была разъяренная фурия с глазами, мечущими молнии.

– Не забуду! – резко сказала Ксюша. – Никогда не забуду и никогда не прощу! И здесь не останусь.

И девушка бросилась собирать свои вещи, которые брала на дачу. Вынутых вещей было мало, и их сбор занял несколько минут. Оля в это время молча следила за тем, как Ксю укладывает в рюкзак расческу, зубную щетку, какую-то свою рубашку… Все уложила, застегнула замок, оглянулась в поисках куртки…

– Куда ты пойдешь, на улице темно, – сказала Оля наконец. – Пережди хоть до утра…

– Нет. Ни за что не останусь здесь на ночь! Лучше уж в лесу заночую! – ответила Ксюша, надевая куртку, взяла рюкзак и направилась к выходу. Оля всерьез испугалась, бросилась бегом за Ксю.

– Ксю, постой, не уходи! Ты заблудишься в лесу, ты же не знаешь дороги, Ксю!

Денис и Ваня стояли на пороге и, разговаривая, курили. Ксюша оттолкнула Дениса и со словами: «Уйди с дороги, козел!» сбежала по ступенькам. Оля, выбежавшая вслед, стала торопливо объяснять, что случилось.

– Сделайте что-нибудь, она собирается в Барановичи! – кричала она. – Она же не знает дороги, она заблудится!

– Вернись, шальная! – крикнул Ваня вслед Ксюше. – Если уж так торопишься, то давай до станции довезу…

– Нет уж, спасибо, – ответила Ксю издалека. – Обойдусь без ложного благородства.

37.

Ксюша никак не могла вставить ключ в замочную скважину, потому просто нажала кнопку звонка. Дверь открыла Катя.

– Ксю? Ты не в Полонке? – удивилась она.

– Нет, там с проводкой что-то случилось, свет погас, потому мы вернулись, – сказала Ксю, на ходу выдумывая историю.

– Понятно. Ужинать будешь?

– Нет, позже. Отдохну немного.

Девушка зашла в свою комнату и сразу же упала на кровать. Никогда она не чувствовала себя так отвратительно. Уткнувшись лицом в подушку, Ксюша горько заплакала. Ей казалось, что ее избили, растоптали и бросили в грязь.

Как она шла через лес до станции, как ехала в поезде, как добиралась до дома по городу, Ксю не помнила. Ей абсолютно не было дела до того, что она может сбиться с дороги и потеряться в лесу, что может попасть под машину в таком состоянии… Важным было одно – не остаться в одном доме, с этими сволочами и предателями, которые способны унизить и посмеяться над человеком. А потом, как ни в чем ни бывало, словно ничего не произошло – разговаривать с ним и улыбаться. Ксюше было противно. И как она могла дружить с Олей? Как могла думать, будто у них много общего?

Ну нет! Ксюша вытерла слезы. Не будет она из-за них плакать! За этот день Ксю повзрослела и многое поняла. Она еще найдет способ отомстить Оле, а если и не найдет, то никогда она не назовет ее подругой, не заговорит с ней. И не будет больше растрачиваться на доброе отношение к тем, кто ей неприятен.

Ночью у Ксюши поднялась температура, сильно разболелась голова. Девушка вертелась на постели, стонала, тихо всхлипывала. Снилось ей, что она экспонат музея. Ну, может, не экспонат музея, но что-то очень похожее. Она стояла, окруженная какой-то прозрачной со всех сторон, стеклянной ширмой. В помещение заходили люди, смотрели на нее, показывали пальцами, смеялись… словно Ксю была каким-то диковинным зверем. Самое удивительное, что Ксю их всех знала. Это были родные, друзья, одноклассники, просто знакомые – и все смотрели на Ксюшу, как на чужую. Здесь были все – мама, папа, Катя, бабушки, дедушки, тетя Маша, дядя Юра, Леша, Света, Лиза, Таня… И одни смотрели со злостью, осуждением, ненавистью, другие – с непониманием и упреком, третьи – с жалостью и сочувствием. Ксюша не могла понять, что такого она сделала, чем вызвала такое изумление, и одновременно искала среди людей Марка. Но его не было. Ксюше было интересно, как он будет относиться к ней, когда другие так явно ее за что-то осуждают. А с другой стороны она боялась прочитать в его взгляде такую же ненависть и отвращение.

Марк долго не появлялся. Но когда он пришел, все расступились, и во взглядах, устремившихся на него, явственно проступало такое же изумление, как и во взглядах на нее. Марк направился прямо к ней, и в глазах его Ксюша прочитала не ненависть, не упрек и не жалость. В его глазах была нежность, теплота, даже страсть. Марк, размахнувшись, ударил по стеклу ширмы, и ширма рассыпалась на мелкие-мелкие кусочки, которые медленно, как в растянутой видеосъемке падали на пол. И когда упал и со звоном разбился последний осколок, Марк подошел к Ксении и обнял. Ксюша прислонилась к нему и… проснулась.

Было уже утро – такое же серое, как и настроение Ксю. Часики на руке девушки показывали начало десятого, обычно в это время Ксюша вставала в выходной день. Но сегодня ей не хотелось вставать. Вернее, вообще ничего не хотелось, даже шевелиться было трудно. Голова мучительно болела, губы пересохли. Опыт показывал, что Ксю подхватила грипп, если не чего похуже.

В комнату заглянула мама.

– Ксюш, ты все еще в постели? Тебе что – плохо?

– Да… плохо…

Мама присела на кровать и коснулась губами лба дочери.

– Господи, да ты вся горишь! – воскликнула она. – Подожди, я сейчас таблетку принесу.

– Я завтра не пойду в школу, – сказала Ксю, глотая таблетку и запивая водой. – Сегодня уроки не смогу сделать. А если завтра будет плохо, поеду в поликлинику.

– Хорошо, – согласилась мама. – Если что – зови.

Она вышла. Ксюша выпрямилась под одеялом, обхватила рукой подушку и закрыла глаза. Как хорошо, что никуда не надо торопиться!

Следующие две недели Ксю провела на больничном. Была дома, читала, смотрела телевизор, слушала музыку, но больше всего сидела на подоконнике в кладовке, бездумно глядя в небо.

Вообще, кладовкой называлась обычная комната, раньше в ней жила мама. А потом в эту комнату стали сбрасывать ненужную лишнюю мебель, старую одежду, книги. Так она превращалась в кладовку. А еще эту кладовку использовали для глажения белья.

Вот в этой кладовке Ксю просиживала целые часы, забравшись на подоконник с ногами. На коленях у нее лежал дневник, но девушка туда практически не заглядывала. Она наблюдала из-за стекла за переменами в природе, которые происходят каждый год с наступлением весны. Была уже вторая половина февраля, и эта самая весна неукоснительно приближалась. Но то ли потому, что Ксю почти не выходила на улицу, то ли потому, что у нее абсолютно не было весеннего настроения, Ксюша почти не радовалась наступлению своего любимого времени года. Хотя из-за окна весна почти не была заметна – солнышко не появлялось, а то, что снега не было, ничего толком не говорило. Снега этого, можно сказать, всю зиму не было, так что его отсутствие нельзя назвать прямым признаком весны.

Первого марта доктор закрыла Ксюшин больничный, и второго девушка пошла в школу.

Ее удивительно тепло приняли в классе – будто за время болезни Ксюша стала стеклянной и могла разбиться от неосторожного обращения. Хотя все знали, что ничем серьезным Ксю не болела. Просто за время Ксюшиного отсутствия по девятым классам разбросали анкеты, целью которых было установить, куда ребята собираются идти в следующем учебном году. И выяснилось, что добрая половина «гэшек» разбредается кто куда. Потому ученики, предчувствуя скорое расставание, стали намного лучше относиться к учителям и друг другу.

Ксюша первым делом пересела от Оли к Марине, не желая лишний раз пересекаться с предательницей. Одноклассники недоумевали по поводу этого, ведь все знали, Ксюшу с Олей больше четырех лет невозможно было водой разлить. А теперь вдруг такое! Но ни Ксюша, ни Оля не давали комментариев, просто не разговаривали. Вернее, Ксюша не разговаривала – Оля же предпринимала попытки помириться не раз, но все они натыкались на подчеркнутую холодность Ксю. Ксеня, хоть и не умела долго злиться, все же не могла простить предательство. Стоило ей взглянуть на Олю, как тут же вспоминался Денис и та мерзость, через которую ей пришлось пройти.

Все заметили перемену в Ксюше – и семья, и друзья. Но никто не мог эту перемену объяснить, потому что Ксю никому ничего не сказала. Она запрятала свою боль глубоко в себе, почти убедила себя, что все хорошо. Но иногда страх и недоверие вырывались на поверхность, и Ксюша совершала поступки, абсолютно ей не свойственные. Она стала болезненно реагировать на любую критику, сделалась агрессивной и к тому же – безразличной, безучастной к любым проблемам. Могла еще выслушать, но оказать дельную помощь – нет. Ей самой была нужна помощь, внутри все болело и кровоточило, а кругом была пустота и тишина.

Ксюша превратилась в свою тень, бездушную оболочку, бесчувственную, холодную. Она изменилась даже к Андрею, стала равнодушной, не звонила и не ходила к нему домой, а когда звонил или заходил он сам, Ксю была суха, невнимательна и откровенно старалась выпроводить его побыстрее. А когда Андрей попытался выяснить, что же происходит с девушкой, Ксю устроила истерику, прогнала его и не разговаривала с ним целых две недели. Потом они, конечно, помирились, но в отношения вкралась натянутость. Ксюша с каждым днем делалась все более раздражительной и колючей, могла устроить скандал из-за какой-то пустяковины. Приближаясь к ней, Андрей все время ожидал взрыва.

Единственное, что для Ксюши осталось незыблемым, – это Марк и Ксюшины чувства к нему. Злость на Дениса перешла и на других парней, потому девушка стала так плохо обращаться с Андреем и знакомыми мальчишками. Марку же Ксения доверяла с детства, может, потому, что он ее брат, а может, еще почему, но так было с давних пор и продолжалось до настоящего времени. Марк не причинит ей вреда, не унизит, не заставит страдать – Ксю была в этом уверена.

Но Марк был далеко, и Ксюша с каждым днем все больше злилась на весь мир. Она внутренне каменела, слепла и глохла, и, казалось, уже ничто живое не могла пробиться сквозь эту твердую, мертвую оболочку.

38.

Хвойницкая Марина довольно долго наблюдала за медленным Ксюшиным умиранием. Как и остальные ребята класса, она и не подозревала, что произошло между Ксеней и Олей, но догадывалась, что что-то серьезное. Иначе бы размолвка не длилась так долго.

Когда Ксюша пришла в коллектив в пятом классе, Марине она не понравилась – слишком серьезной и правильной показалась. Но с течением времени Марина поняла, что новенькая – девчонка компанейская, шухерная, ценит хорошую шутку и тоже является сторонницей школьной системы: «Списал сам – дай списать другому!» И признала в Ксюше нормального человека.

Конечно, Ксю не была такой чокнутой, каковой была (или считала что была) Марина – она была ранимее, наивнее, сильнее переживала из-за обид… Но была в Ксюше этакая сумасшествинка, какая-то поразительная легкость в отношении ко всему: казалось, что Ксю может оправдать любого человека, которого поймет, и понять того, которого оправдает. Вспыльчивая сама и способная в порыве наговорить лишнего, Ксеня никогда не обижалась на чьи-то такие же вспышки дольше пятнадцати минут. Марине это качество особенно нравилось – Марина любила пошутить, но случалось часто, что на ее шутки обижались.

Из-за этого Марина и думала, что у Ксюши с Олей что-то серьезное стряслось, иначе Ксю не стала бы такой бойкот устраивать и так долго дуться на лучшую подругу.

Но вот как это выяснить, если Ксюша замкнулась в себе так же прочно, как улитка в раковину, и уклоняется от всех попыток проникнуть в ее пространство! Даже ее сестра ничего не знала и не могла узнать, где уж им-то…

Но что-то было нужно делать, и Марина решилась. Решилась взять инициативу в свои руки и во что бы то ни стало выяснить, что же гнетет Ксюшу.

Совершенно случайно в лице одной из одноклассниц Марина встретила союзницу в нелегком для непрофессионалов деле – изучении чужой психики. Этой союзницей оказалась Саша Сатик. Ей тоже бросилось в глаза странное поведение Ксюши.

В отличие от Марины Саша пришла в «Г» класс после Ксю, и, так уж вышло, что именно Ксю помогала ей освоиться. Ксюша нравилась Саше потому, что выглядела серьезной, деловой, дисциплинированной – такой, какой Саше никогда не бывать. При дальнейшем рассмотрении выяснилось, правда, что Ксю, как и сама Саша, довольно неорганизованный подросток, и у нее только видимость «правильной» девочки. Меньше из-за этого Саше Ксю нравиться не стала, они довольно близко общались в восьмом классе и вместе прогуливали уроки. В девятом они немного разошлись из-за Лизы, с которой Саша давно дружила и которая пришла в Сашин класс, но все же Александра заметила, что Ксю изменилась.

И вот девчонки взялись за секретную операцию. Правда, не столько секретную, сколько требующую осторожности и терпения. Но они не понадобились. Ксюша сама устала от всей этой борьбы с сочувствующими. Ей нужно было выговориться, потому девушка все рассказала Саше и Марине.

– Ксюша, Господи! – воскликнула Марина изумленно. – Как же так! Чтобы с тобой – и такое! Никогда бы не подумала!

– Ну, ты же в курсе, что со мной все время что-то случается! Только обычно находился кто-то, кто выручал меня, а сейчас так не вышло… – сказала Ксюша тихо. Саша сжала ее руку своей, заглянула в глаза.

– Тебе обидно, Ксю, ведь так? – спросила она.

– Противно очень. Никогда не позволю ни одному парню до себя дотронуться!

– Брось, Ксюш. Парней у тебя в жизни будет – счет потеряешь. Просто это нужно пережить. И ты переживешь. Ты же у нас сильная! Кто говорил, что может все?

– Я говорила, – отозвалась Ксю. – Но теперь в этом не уверена.

– А я уверена, что ты сможешь, – настаивала Саша.

– И я, – добавила Марина. – Кстати, знаешь, что тебе надо сейчас сделать? С Олей разобраться.

– В смысле? – Ксюша даже удивилась.

– Ты ей личико хоть немножко намыла после того, как она так тебя поставила? Нет? Не дело это, непорядок. Нужна компенсация за нанесение морального ущерба.

– Вот именно! – поддержала Марину Саша. – С Олькой надо поговорить конкретно.

– О чем мне с ней говорить? Я ее видеть не хочу…

– Не выдумывай! В общем, ты можешь с ней и не говорить, а вот за патлы подергать должна, – сказала Марина.

– Да зачем, Господи! – воскликнула Ксюша.

– Как это зачем? Подергаешь – и полегчает. Это все же лучше, чем ругаться с другими – они-то ни в чем не виноваты…

Ксю задумалась. Девчонки правы – сто раз правы. Какой смысл вымещать зло на невиновных, если можно направить его на виноватого, вернее, на виноватую! Заодно и пар выпустится… а там, может, и хандра спадет…

Эти мысли, видно, отражались у Ксюши на лице, потому что Марина, взглянув на нее, сказала:

– Вижу, ты согласна. Что ж, не будем откладывать в долгий ящик – сегодня и поговоришь…

– Подождем ее после уроков и проводим домой, – добавила Саша.

– До Олиного дома далеко, она автобусом ездит, – отозвалась Ксюша, еще не уверенная в правильности такого решения.

– Ради такого случая сходит пешком, – отрезала Саша. – Даже хорошо, что далеко – обо всем поговорить успеете.

– А мы с Сашкой так, компанию поддержим, – продолжала Марина.

– Ну, девчонки, ну, я не знаю… – всплеснула руками Ксю.

– Так и поступим.

Так и поступили. К концу уроков Ксюша окончательно отмела все сомнения и настроилась на разговор с бывшей подругой.

Олю они встретили возле раздевалки, когда та выходила с курткой, направляясь к зеркалу.

– Олечка, привет! – издевательски вежливо заговорила Марина.

– Мы с тобой уже здоровались, – ответила Оля, не понимая, что им надо.

– А со мной? – выступила вперед Ксю. – Мы уже месяц как не здоровались и не разговаривали…

– Я с тобой не ссорилась, – отозвалась оторопевшая Оля. – Это ты хочешь со мной разговаривать…

– Верно, мое упущение. Зато сегодня уж мы наговоримся… Я к тебе в гости собираюсь. Не возражаешь?

– Нет, конечно… – Оля попыталась справиться с растерянностью и принялась одеваться. Потом обернулась на Марину и Сашу. – Вы тоже пойдете?

– Да, – ответила за девчонок Ксюша. – Им по пути. Пошли пешком?

– Нет, вы что, далеко…

– Да ладно, прогуляться пешком иногда полезно, – сказала Саша.

Вчетвером они вышли из школы. Оле было не по себе. Подобное доброе расположение Ксю не предвещало ничего хорошего – ведь до сих пор Ксюша полностью игнорировала Олю. Да и тон подруги показался Оле слишком ядовитым. И Марина с Сашей… и идти пешком… У Ксю есть основания злиться, и так быстро ее злость не пройдет, поэтому сейчас у нее цель не помириться… Здесь что-то другое. Нельзя идти с ними.

– Девчонки, вон автобус, – воскликнула она. – Давайте поедем.

– У меня нету билета, – сказала Марина, закрывая Оле дорогу.

– Да не спеши ты! – добавила Ксю. – Сказано тебе, поговорить с тобой надо.

– Не бойся, в дом заходить не будем, да и до «Третьяков» твоих не пойдем. Остановки две проводим тебя, а дальше как хочешь добирайся…

Автобус ушел. У Оли не было выбора, пришлось идти.

– Вот что, Оль, – начала Ксюша, – то, что ты предательница – ладно. Будь себе ей, если совесть позволяет. Как ты со мной поступила – Бог тебе судья. Только вот объясни – что я тебе сделала, что ты так меня подставила? Чем я тебе насолила, за что ты мне так мстила? Вроде бы дружили, парней не делили… За что?

– Так я и знала! Так и знала, что ты, Ксю, и не думаешь мириться!

– Конечно, не думаю – разве должна? Я только хочу услышать твои объяснения.

– А я не собираюсь ничего объяснять!

– Эй, не хами, – сказала Марина. – Не поняла, в чем дело?

– Отвяжись. Тоже мне, адвокатша нашлась! Не буду я ничего объяснять!

– Это ты так думаешь, – ответила Марина и дернула Олю за волосы. – У меня другое мнение, лахудра.

– Ты что! – испуганно воскликнула Оля, отступая к стене и оглядывая улицу. Но по обе стороны шоссе было безлюдно – парочка парней-подростков стояла возле киоска, да старая бабулька прошла мимо, не обратив внимания. А перед Олей стояли три девушки, и вид их был угрожающим. – Ну, девчонки, вы что – бить меня собираетесь? Ксюша… Это же не в твоем характере – бить!

– Много ты знаешь – что в моем характере, а что нет. Такую стерву, как ты, и я бы с удовольствием отметелила! Не люблю предателей, а ты меня предала!

– Я не предавала! Я не хотела потерять Ваню! Я боялась, что он бросит меня!

– Великолепно! Ты боялась, что Ваня тебя бросит, и потому подставила меня! Отлично!

– Нет, Ксю, я не думала, что Денис так поступит!

– А как? Как он должен был поступить? Боже, Оля, ты мне десятки раз говорила, что у парней только одно на уме! Не у всех, не у всех. А вот у таких, как Денис, как раз-таки на уме одно, но ты этого не разглядела и смело оставила меня с ним наедине на этой чертовой даче!

– Прости, я не хотела тебе зла, Ксю, честное слово…

Оля заметила, что к остановке подъезжает автобус, и ждала удобного момента, чтобы он остановился. Ксюша тоже это заметила и, загородив дорогу, сказала:

– Не смотри ты так на этот автобус! Даже если сегодня убежишь, я подловлю тебя завтра в школе, или послезавтра, или домой приду… Ты меня знаешь – я своего добьюсь.

– Знаю! Мучительница! – со слезами в голосе воскликнула Оля. – Из-за тебя Ваня бросил меня!

– Как ты сказала? – удивленно спросила Ксю. Она даже не думала, что Олю бросил Ваня.

– Да, он меня бросил! Они с Денисом друзья на всю жизнь, что один делает, то и другой. И с девчонками они в одно время встречаются! Если у Вани нету девушки, то и Денис ни с кем не встречается! Так же и Ваня поступил, потому что ты отказала Денису!

– Вот как? Значит, вот почему ты так ретиво набивала Дениса мне в бойфрэнды! Чтобы не остаться одной!

– Нет, Ксю, клянусь, я ничего не знала! Я правда думала, что тебе будет лучше с Денисом, а уже когда Ваня объяснил мне принципы их дружбы, я решила еще раз попытаться вас свести! Но я не думала, что Денис изнасилует тебя! Я бы никогда не пошла на это!

– Сильно сомневаюсь! Ты помешалась на своем Ване и, мне кажется, сделала бы по его просьбе и не то! Оля, не ты ли мне говорила, что нам рано встречаться с парнями? Чего же ты так цеплялась за Ваню?

– Как ты можешь!

– Как могу? А как ты можешь? Я не обязана была заводить роман с Денисом, только чтобы Ваня тебя не бросил, поэтому в вашем разрыве я не виновата. А вот ты… Из-за тебя у меня отвращение к парням, и я не скоро от этого избавлюсь!

– Нет, ты виновата! – настаивала Оля. – Ваня начал встречаться со мной только из-за тебя!

– Что? – Ксюша удивленно посмотрела на нее. – Он тоже хотел затащить меня в постель?

– Нет, – ответила Оля нервно. – Ты давно нравилась Денису, и Ваня решил через меня вас свести. Но у него ничего не вышло, и я стала не нужна.

Когда разговор был закончен, и Оля поехала домой, Ксюша задумчиво посмотрела на Марину и Сашу.

– Ксю, а что ты так слабо ее потрясла? – спросила Марина разочарованно. – Зря шли только! Я думала, ты ей прядь волос, по крайней мере, вырвешь…

– Я и хотела, – ответила Ксю. – Но… – она оглядела улицу посвежевшим взглядом и обняла подруг. – Идемте.

С плеч девушки словно гора свалилась. Конечно, особенной радости она не испытала, и раны ее душевные не зажили… Но легче все же стало. Ксюша заметила, что просохла земля, в воздухе запахло по-весеннему, птицы веселее зачирикали, а ветерок беззаботно и легко колыхал пока голые ветки деревьев. Скоро развернутся клейкие листочки, вырастет молодая зелень, цветы…

Будет весна, а затем – и солнечное лето.

39.

Ксюша думала, что Оля – перевернутая страница в ее жизни. Конечно, не легко вычеркнуть из памяти общие радости и печали многих лет. Ксю и не собиралась этого делать. Оля ведь была хорошей подругой – просто обстоятельства так сложились. Ксюша уже не сердилась на нее, она поняла мотивы Олиных поступков и простила. Но доверять ей по-прежнему не могла, потому дружбы у них настоящей не вышло бы. Лучше мирно и спокойно разбежаться в разные стороны.

Но это было только Ксюшино мнение. Судьба еще не закончила использовать Олю, чтобы направить Ксению по выбранному пути. Поэтому Ксюше предстояло еще немало неприятностей из-за этой девушки.

Разговаривала Ксюша с Олей во вторник, а в среду, на следующий день, Оля не пришла в школу. Не пришла она и в четверг, а в пятницу классная руководительница сообщила, что Мекото Ольга попала в больницу из-за большой потери крови. Она попыталась вскрыть себе вены.

Ксюша, услышав об этом Олином поступке, была поражена. Ничего себе Олька отколола! Сумасшедшая! Но на этом Ксюшино участие было исчерпано. От той же классной все узнали, что Оля поправится, только проведет в больнице около двух недель. Поэтому волноваться не стоило.

У Ксюши сейчас было совсем другое на уме. Ее отношения с Андреем лихо катились под откос. До сих пор, эти шесть недель, парень проявлял поистине ангельское терпение и понимание к нервным вспышкам Ксю, приписывая их ее плохому настроению. Но и у него нервы стали сдавать. Все чаще и чаще их общение заканчивалось грандиозной ссорой. И если честно, то Ксюша не могла понять, что ее больше расстраивает: что она поссорилась с кем-то или что она поссорилась с Андреем. Но чем чаще девушка об этом думала, тем чаще приходила к выводу, что ее расстраивает сам факт ссоры, потому что Ксю не любила ругаться с кем бы то ни было, но вот что ссора с Андреем – ее едва ли терзало. Она вообще иногда с трудом сдерживалась, чтобы не отослать его по известному адресу.

В субботу Ксюше позвонила Олина мама, Юлия Викторовна, и попросила зайти к Оле в больницу.

– Олечка просила, чтобы ты зашла. Ей надо с тобой поговорить там о чем-то.

Было заметно, что Юлия Викторовна выведена из равновесия, напугана поступком дочери. Еще бы, Оля пыталась покончить с жизнью. Что должна чувствовать ее мать?

– Хорошо, я зайду, – пообещала Ксю. – Где она?

Под диктовку Олиной мамы Ксюша записала номер больничного корпуса, отделения, этажа и палаты, спросила, что можно приносить, и положила трубку. Ненадолго задумалась. Конечно, она зайдет к Оле, возможно, даже сегодня. Не до такой же степени она черствая. Может, Оля хочет сказать что-то важное…

Но в субботу зайти не получилось, только в воскресенье Ксюша собралась и отправилась в больницу.

Оля выглядела слабой, бледной. Щеки ее впали, под глазами и в уголках губ залегли темные тени, спутанные темно-каштановые волосы заколоты на затылке. О том, что Оля резала вены, свидетельствовали белые марлевые повязки на запястьях. Девушка была в очень плохом состоянии. В другое время Ксюша бы расплакалась от жалости, но сейчас ей было просто тяжело смотреть на Олю, давило чувство гнета – казалось, что больно дышать.

Ксюша села на табуретку возле Олиной кровати и осмотрелась по сторонам. Обычная палата, только что одиночная. На то ведь психосоматическое отделение. Ксю перевела взгляд на Олю.

– Как у тебя дела? – спросила Ксю.

– Не очень хорошо, – слабо отозвалась Оля. – Спасибо, что пришла.

– Твоя мама звонила. Говорила, что ты сказать что-то хочешь…

– А так бы ты не пришла ко мне? – спросила Оля. – Если бы я через маму не попросила прийти?

– Не знаю, – пожала плечами Ксюша. – У меня дел столько…

– Каких?

– Разных, – ответила Ксеня уклончиво. Не собиралась она распыляться про свои дела. – Ты хотела поговорить?

– А ты торопишься? Посиди у меня, здесь так скучно…

– Так ты меня сюда в качестве сиделки вызвала?

– Зачем ты так, Ксю…

– Вот что, Оля. То, что я пришла, вовсе не значит, что я с тобой мирюсь. Я не жестокая и не безжалостная, но наша с тобой дружба в прошлом.

Оля заметно расстроилась.

– Совести у тебя нет, Ксю, – сказала она. – Я лежу здесь в таком состоянии, а ты даже из вежливости промолчать не можешь.

– Ты мне о совести еще говорить будешь? – воскликнула Ксю. Видит Бог, она не хотела грубить! Оля сама нарвалась. – Ты меня подставила, это раз. Теперь ты пытаешься сыграть на моей жалости, это два. О матери же ты не подумала, когда вены вскрывала. Она же с ума сходит, думая, что у тебя за проблемы такие! Это три. Где в этих трех твоих поступках совесть? Ее нет, а меня ты учишь! Какой вежливости ты хочешь? Не я принудила тебя к попытке самоубийства, не по моей вине мы поссорились! И можешь говорить что угодно – что я дрянь, безжалостная, бессовестная и черт знает, какая еще – я с тобой мириться не буду.

– Ксюша, пожалуйста, не надо так. Я потеряла парня, я не хочу потерять еще и подругу! Ты у меня единственная подруга, со мной только ты дружишь, больше никто…

– А о чем ты думала, когда подстраивала мне такую западлянку? Что я буду по-прежнему тебе радоваться? Что я дура и все прощу? И теперь думала, что примчусь к тебе, потому что тебе вздумалось покончить жизнь самоубийством? Не на ту напала, Оля. Можешь со своей жизнью делать все, что угодно, меня это не касается.

– Ксю, пожалуйста…

– Знаешь что, пожалуйста, оставь меня в покое. Я тебе не враг пока, но если будешь продолжать в том же духе, то я им стану. Пока.

Идя по улице до автобусной остановки, Ксюша думала, как неожиданно, резко меняются люди, причем до неузнаваемости. Буквально несколько месяцев назад если бы ей сказали, что она будет так «общаться» с Олей, Ксю просто не поверила бы. Ведь Оля ее лучшая подруга, разве может случиться что-то такое, что рассорит их на всю жизнь? Как выяснилось, может.

40.

Прошла неделя, и начались каникулы. В последний учебный день Ксю, ничего не подозревая о грядущих переменах в отношениях ее родителей, после уроков выходила из школы в компании Инны, Лены и Литвинович Марины. Домой девушке предстояло идти одной, так как Катя уходила с Владом. Впрочем из-за этого девушка не особенно расстраивалась – она давно привыкла обходиться без сестры и ей совсем не хотелось любоваться на то, как Катя, вернее, Кэт (как Катя просила себя называть теперь) милуется с Владом. Хоть Влад был бывшим Ксюшиным парнем, на нервы его поцелуи/объятия с Катей действовали конкретно. А Кэт нарочно старалась подчеркнуть их отношения перед Ксюшей. Стерва. Нет уж, увольте от похода домой в их обществе.

К тому же у Ксю через два часа намечалось свидание с Андреем, и поскольку Ксюша сама понимала, что отношения с бойфрэндом рушатся, то вовсе не хотела идти на свидание в плохом настроении. А это настроение постоянно портилось при каждом взгляде на сладко-приторные физиономии Кати и Влада. Сразу возникали мысли о том, чем эти двое занимаются, когда остаются наедине, и Ксюшу даже передергивало от отвращения. И как Кате может это нравиться?

Поэтому тем более домой следовало идти одной.

Что ж, одной так одной. Ксюша шла по улице и думала, чем будет заниматься неделю каникул. От этих мыслей Ксю оторвалась, заметив стоящую возле дома машину. Поначалу девушка подумала, что это приехали к соседям, но по мере приближения почему-то укоренялась догадка, что это к ним…

В дом Ксеня ворвалась со скоростью ветра – она узнала машину. Сбросив в прихожей куртку и кроссовки, девушка направилась в комнаты. Никого не обнаружила, только удивилась, что дверь маминой спальни заперта. Уже готовая расплакаться из-за своей ошибки, она пошла в кухню, куда не заглянула, и увидела Марка. Он был один.

– Привет, сестренка, – просто сказал он. – Не ожидала?

– Марк, только и выговорила Ксю. – Ты – здесь?

Она на несколько секунд прислонилась к брату, чувствуя, как внутри бешено колотится сердце. Марк взглянул в ее лучащиеся счастливыми искорками глаза и спросил:

– Как у тебя дела?

– Все хорошо… – растерянно произнесла Ксю и, внезапно придя в себя, принялась закидывать Марка вопросами: – А ты-то здесь как оказался? Что случилось? С кем ты приехал? Где все мои?

Марк нахмурился. Не хотелось бы это говорить, но придется.

– Ксюш, я дядю Гену к вам привез, – начал он. – Теперь они с тетей разговаривают…

Тут дверь кухни распахнулась, и зашли родители. У отца был непривычно-жестокий вид, который, однако, при виде Ксю живо сменился сконфуженностью, а мама торопливо вытерла слезы. Ксеня, увидев все это, замерла.

– Вы с Катей едете на каникулы в Березино, – сказал папа. – На эти и на следующие. И будете регулярно приезжать ко мне.

Ксюша с непониманием посмотрела на мать.

– Твой отец подал на развод, Ксенечка, – сказала та. – И сейчас будет раздел детей и имущества.

– Что?

– Ты и Катя должны будете регулярно бывать у отца, пока вам не исполнится восемнадцать лет. Иначе папа подаст в суд заявление о том, что я не позволяю вам видеться, – объяснила мама.

– Ничего себе! – воскликнула Ксю и повернулась к отцу. – И давно ты задумал разводиться?

– Три месяца назад, – был ответ. Ксюша присвистнула и сложила ладошки в притворном восхищении.

– И за три месяца ты такую подпольную деятельность развернул? Даже у адвоката был?

– Ну был… Он и объяснил мне…

– Вот оно что! – насмешливо сказала Ксю. – А что ж ты не предупредил? Не позвонил, не сообщил, что разводишься? Боялся, что мама развода не даст?

На эти вопросы отец не отвечал. Ксюша подождала с полминуты и сказала:

– Я не могу поехать. У меня другие планы на каникулы.

– А меня это не волнует. У меня есть права.

– А меня не волнуют твои права! У меня они тоже, между прочим, есть, и я не хочу, чтобы мной распоряжались. Я живой человек, а не вещь, которую перевозят с места на место, не спрашивая ее мнения! У каждого человека есть дела. У меня они тоже есть, и я не собираюсь из-за тебя от них отказываться…

– Не груби, – начал было отец, но молчавший до этого Марк прервал его:

– Дядя Гена, давайте я поговорю с Ксюшкой. У меня это лучше выйдет, – с этими словами Марк взял девушку за руку и вывел из кухни.

– Надеешься, что сможешь меня переубедить? – спросила Ксюша, сверкая глазами. – Все равно не поеду.

– Тогда дядя Гена обратится в суд. Не думаю, что твои дела стоят того, чтобы на твою маму наложили взыскание вплоть до лишения родительских прав, – мягко сказал Марк.

– Но разве папа ведет себя правильно?

– Нет. Но у него есть право видеться с вами столько же времени, сколько видится с вами мама. Поскольку вы учитесь, и такой возможности нет, ты и Катя должны проводить у него каждые каникулы.

Ксюша уселась на кресло с ногами. Марк взглянул на нее и спросил:

– У тебя такие важные дела, что ты не можешь поехать?

– Нет у меня важных дел. Мне нравится сама идея – ездить на каникулы в Березино – но хотелось бы это делать по своей воле, а не по принуждению. Ведь так же нельзя, Марк! Ведь нельзя же! Почему папа так сделал? Почему так все скрывал?

– Не знаю, – вздохнул Марк. – Он мстит твоей маме за что-то… потому так и ведет себя…

– Но за что?

– Знаешь, Ксю, я тебе сейчас скажу кое-что… но это только между нами должно остаться, ладно? Так вот, я сам разводился и сам это все проходил. Есть такая вещь, как мужское самолюбие или мужской эгоизм – называй, как хочешь. Он развит у всех мужчин – у кого-то сильнее, у кого-то слабее, но у всех. И если это самолюбие уязвить, может случиться страшное. Правда, неизвестно, что и кого ранит больше и до какого предела можно терпеть. Так, поначалу я хотел сохранить семью, где-то пытался промолчать, что-то не заметить… но в какой-то момент у меня сгорел предохранитель, я не выдержал и подал на развод. Какое-то время я буквально ненавидел Алину, готов был на все, только чтобы заставить ее страдать. Даже Кристину хотел забрать… Но потом рассудил, что ребенку, особенно девочке, в первую очередь нужна мать, потому и не стал так делать. У твоих родителей немного другая ситуация. Вы с Катей достаточно взрослые, чтобы самим решать, с кем оставаться. И скорее всего вы предпочтете маму, потому дядя Гена и не собирается требовать, чтобы вы остались с ним после развода. Он просто хочет видеть вас так же часто, как и тетя Ира. Имеет на это, кстати, полное право. Ни один суд ему не откажет.

Ксюша молча слушала. Марк говорил так, что все стало просто и понятно, но от этой простоты веяло разрушением. Нет, Ксю не была против развода, но ей было неприятно, что ее делами и свободным временем распоряжаются. Время и дела Ксюшины, а делить их будут папа и мама!

– Как всегда, – задумчиво сказала Ксю. – Взрослые ссорятся, ругаются, а страдают дети. Нас с Катей как в карты разыграли. И, если честно, то не поймешь, что лучше: такой развод или постоянные ссоры дома… Попробуй, разберись, – она помолчала и спросила: – И когда мы должны выехать?

– Завтра утром самое позднее. Но, вероятно, что сегодня вечером – здесь твой батя командует. Когда Катя появится?

– Не знаю. По-моему, не раньше семи вечера, потому как сегодня пятница и торопиться никуда не надо.

– А где она?

– У бойфрэнда своего.

– Понятно. Но ехать придется. Так что беги, собирайся.

– Потом. Когда Кэт придет. Я все равно справлюсь быстрее, чем она. А сейчас я пойду кушать. Кстати, ты ел что-нибудь? Или из-за этого развода у нас забыли о правилах гостеприимства?

– Да нет, я ел… только не отказался бы еще от чего-нибудь.

– Так я и знала! Бедненький, гоняют тебя все, да еще не кормят! – скорчила сочувственную рожицу Ксю. – Идем, Марк, я накормлю. И сама покормлюсь…

Она взяла его за руку и повела на кухню.

– Ну что, договорились вы до чего-нибудь? – спросила мама.

– Конечно. Марк мне все объяснил, глупой и непонятливой, и теперь я буду пай-девочкой, хотя мне поведение папы не нравится, – ответила Ксюша. – Кстати, где он?

– Сигареты покупать пошел.

– Ясно, – Ксю вытащила из холодильника кастрюлю с супом, поставила разогреваться, затем достала оставшуюся с вечера вареную картошку, покрошила на сковородку, перемешала с растительным маслом, бросила туда же несколько котлет и поставила на огонь.

– Ой, Марк, как же я забыла! – опомнилась мама. – Ведь ты с дороги, голодный, а я…

– Да ладно, тетя Ира, не умер же я! К тому же есть Ксю…

Девушка в это время уже разливала по тарелкам нагревшийся суп.

– Мама, тебе налить?

– Да, пожалуй. Я тоже поем. Где Катюша?

– У Владика, как всегда. Интересно, как она отреагирует на это, прямо скажем, папино оригинальное решение!

– Да уж. Но сдается мне, ее реакция будет потише твоей, – сказала мама. Ксюша пожала плечами.

– Не такая уж и бурная моя реакция, – ответила она.

– Это потому что рядом оказался Марк, – возразила мама. – Иначе ты не ограничилась бы той парой насмешек!

– Очень может быть, – засмеялась Ксю.

41.

– Одно из моих любимых мест в городе – старый парк, – сказала Ксюша Марку. – Я всегда здесь бываю, когда мне грустно.

Они вдвоем шли по аллее старого парка. Ксюша уже собрала вещи, а Катя еще не пришла. Поэтому Ксеня решила немного погулять. Марк пошел с ней за компанию. Все равно отъезд решено было отложить на завтра. Поэтому времени – великое множество.

– Здесь хорошо, – согласился Марк. – Тихо так…

– Потому меня сюда всегда тянет, когда я с кем-то поссорюсь или когда просто тяжело на душе. Хожу, бывает, здесь, плачу, чтобы никто-никто не слышал…

– А сейчас тебе грустно?

Ксю покачала головой.

– Нет. Сейчас легко и спокойно. Ты, наверное, на меня благотворно действуешь…

– А ты на меня, – улыбнулся Марк.

– Тогда не будем грустить. Как у Лешки дела?

– Сессия у Лешки, так что можешь представить, как у него дела.

– Понятно. А у Лизы что новенького?

– Да всего и ничего понемногу. Вроде и по-старому все и в то же время куча всего нового. Как и у всех, впрочем. Хотя что ты про других расспрашиваешь? Поедешь туда на неделю, все увидишь сама. У тебя что нового?

– Про меня тоже за неделю успел бы ты расспросить, – ответила Ксюша. – Как-никак я бабушке буду отчет сдавать о своей жизни.

– Однако, предполагаю, что есть много чего, что бабушке ты не расскажешь, а вот со мной, потому как я твой брат, вполне можешь поделиться…

Ксюша посмотрела на него. Что ж, верно. Некоторыми проблемами можно поделиться.

– Короче, Марк, я долго размазывать не буду, скажу парой фраз. Моя родная сестра встречается с моим бывшим парнем. Меня это не коробит, поскольку парень бывший, но действует на нервы то, что Кэт старательно подчеркивает их отношения при мне. Дальше. Моя лучшая подруга сильно меня подставила, и я с ней поссорилась. Поэтому она попыталась вскрыть себе вены, а сейчас лежит в больнице, убежденная в моей бессовестности из-за того, что я отказалась мириться с тяжелобольной. И наконец, не далее как сегодня час назад у меня должно было быть свидание, о котором я забыла ввиду папиного и твоего внезапного появления. Оно бы ничего, но у нас отношения и так почти в пропасти, а тут я еще на свидание не явилась… Вот что нового у меня, Марк.

Марк некоторое время переваривал информацию. Ксюша в это время думала, что удачно сыграла безразличие и не рассказала случай с Денисом. Ясный факт, он и не собиралась этого рассказывать, но радовалась, что искусно сумела скрыть.

– Постой, Ксю. Так Катя с Владом теперь встречается?

– Да. И постоянно приводит его домой, чтобы я все видела. Ревность мою вызвать хочет, что ли?

– И она знает, что Влад – твой парень?

– Бывший, хочешь сказать ты. Знает. С самого начала знала, потому некоторое время скрывала. А потом под Новый год привела – подарочек, можно сказать, мне сделала! Конечно, пускай встречаются себе… Марк, не посчитай, что у меня самомнение неограниченное, но Влад больше года от меня не отвязывался. В ноябре я его отшила, а в декабре, через месяц, он стал встречаться с Катей, хотя раньше ей не интересовался. А ведь мы близнецы! Я бы на месте Кэт не выдержала… ведь Влад же постоянно сравнивает нас. Какую-то конкуренцию с предыдущими девушками парня всегда приходится выдерживать, но если одна из этих девушек похожа на тебя, как две капли воды, это, по-моему, слишком… Я еще это Кате сдуру брякнула, вот теперь она, по-видимому, и доказывает мне, что Влад ее любит…

– А ты точно не ревнуешь?

– Да нет же, Господи! Пусть себе встречаются, пусть поженятся себе в дальнейшем, если хотят! Марк, честное слово! Тебе я доверяю и могу скрывать не стала бы, но никакой ревности я не испытываю! Чтобы ревновать, надо любить, чего не наблюдается. Я буду первая радоваться, если у них все хорошо будет.

– А вот это вряд ли. Такие отношения редко бывают прочными и хорошо заканчиваются. Катя все время будет ревновать Влада к тебе, будет придираться каждый раз, когда он подойдет к тебе или заговорит. А Влад в ответ будет упрекать, что она не погнушалась встречаться с парнем родной сестры. Такое непросто преодолеть, по себе знаю, через такую же историю прошел…

– Это через какую? – заинтересовалась Ксюша. Марк усмехнулся.

– Ай, дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Девушку я у Лешки несколько лет назад отбил.

– Ты? Ты – у Лешки?

– А что – не гожусь тягаться с нашим суперменом?

– Да не передергивай, Марк! Просто я не верю, что ты способен отбить девушку у брата.

– Раньше был не способен, – ответил Марк. – А теперь все больше убеждаюсь, что способен на все. Абсолютно. Я иногда смотрю на себя со стороны как бы, то удивляюсь – я ли это?

– Ну, а все-таки, Марк, что это за история? Или ты мне не доверяешь?

– Да нет, Ксю, я доверяю, но… Впрочем, так уж и быть, расскажу. Может, какую-нибудь пользу извлечешь… Короче, после развода с Алиной, вот самое первое время, я был немного не в себе. Зол был на весь мир, никуда выходить не хотел. Постепенно, правда, входил в норму, налаживал связи со старыми друзьями, но еще бросался на людей как пес некормленый. А тут еще дома все вздыхали, мол, какой Марк, ты несчастный, и какая Алина гадина! Будто мне легче, когда меня жалеют! Ну вот, Лешка меня на дискотеку вытащил раз… Там, конечно, среди друзей овации, я – герой дня… Ну, мне понравилось, стал выбираться чаще. С девушками, правда, никаких дел иметь не хотел, потому, когда Лешка сказал, что познакомит меня со своей пассией новой, я никак не отреагировал. Не думал же, что меня так зацепит! Вика эта была типичная секс-бомба, меня еще при встрече с ней залихорадило… А потом от балды на медляк ее пригласил, затем на другой, а потом взял да и увез ее…

– Вику? Взял и увез?

– Ну да! Ксюш, ты не представляешь, это был какой-то вихрь! Я прекрасно сознавал, что Лешка – мой брат, а Вика – его девушка, я знал, что так нельзя, что это плохо, но наплевал на все. Почему-то для меня было важно доказать самому себе, что я тоже могу закадрить Вику, так же, как Леша! Я был готов на любые безумства, только чтобы убедиться, что я не хуже своего младшего брата, а может даже лучше.

– Убедился? – спросила Ксюша, заметив, что Марк замолчал.

– Убедился. Только Вика мне после этого быстро стала не нужна. Я с ней, по-моему, три недели встречался, а там послал подальше.

– И что?

– А ничего. Мы с Викторией разбежались, причем со взаимными претензиями и злостью. Взамен ее появились другие… ну, ты сама видела.

– Да-да, – кивнула Ксю. – А что Лешка? Как он отнесся?

Марк пожал плечами.

– Ну, он-то все понял. Ведь мы с Викой укатили, а он на дискотеке остался. Кинулся туда, сюда, а нас нет. И машины нет. А потом я только утром заявился. Ну, Лешка… он ничего не сказал. Только когда мы на кухне сидели, так спросил типа: «Марк, ты эту ночь с Викой провел?» Я, если честно, не нашел, что ответить. Просто Леша так спокойно спросил… Я бы на его месте, наверное, морду набил… Сижу, молчу, а Леша так и говорит: «Запомни, Марк, из-за девчонки я с братом никогда не разругаюсь. Девчонок на свете много, а брат у меня один. Только не скрывай от меня ничего! Нравится тебе Вика – только скажи. Я уйду с дороги».

– Так и сказал?

– Так и сказал. Я бы так не смог. Видно, я по-другому устроен, потому что не умею отдавать свое… Ну, как тебе история? – спросил Марк, поглядывая на девушку с интересом.

– На счет последнего, что ты свое не отдаешь… Мне кажется, что окажись ты на месте Лешки, ты повел бы себя так же. По-моему, не начал бы грызню из-за какой-нибудь Вики, Оли или Ксюши… – Ксю абсолютно забыла, где находится и с кем разговаривает, поэтому невольно назвала свое собственное имя в качестве примера и, заметив это, смутилась. – Это я так, как пример… – краснея, сказала она. – А вообще ты повел себя хуже некуда, Марк, со всех сторон. Ты Вику использовал, Лешке западлянку устроил, да и тебе ведь лучше не стало. Допустим, польстил своему самолюбию – и на этом все… Хотя это не мое дело. Ошибки мы все делаем время от времени…

– Ксюш, думаешь, я сам этого не понимаю? Еще как понимаю. Но я такой. Я стал таким. И если теперь, чтобы «польстить самолюбию», как ты говоришь, мне придется играть грязно, я это сделаю. То, что Лешка мой брат, роли не играет. Я просто вижу, что он удачливее, и я не могу терпеть. Мне нужно или как-нибудь уменьшить объемы его удачи или доказать себе, что я могу быть таким же удачливым. Семейные узы, соединяющие нас, здесь не причем. Они не в счет. Я ценю и люблю Лешку, но не упущу случая с ним посоревноваться и обойти. Чаще всего мы завидуем именно тем, кто нам близок. То же происходит и с Катей сейчас. Она хочет доказать, что она лучше тебя. Она твоя сестра, она любит тебя, но она видит в тебе соперницу. Существуют ситуации, в которых семья не берется в расчет, а кровное родство только мешает. Это плохо, это ужасно, ведь было бы намного проще, если бы дело шло не в семье… Если я услышу, что брат подставил брата или дочка увела мужчину своей матери, то я первый буду осуждать и брата, и дочку. Но я сам могу поступить так же… И еще, Ксю. Вот если я знакомлюсь на улице с девушкой – ведь не исключено же, что у нее уже кто-то есть! Просто я ей понравился или ей стало любопытно… Редкая девушка в такой ситуации поступит честно и скажет: «Ты мне нравишься, но у меня есть друг, и я не хочу его предавать…» Большинство девушек из любопытства, или еще каких-нибудь соображений скроют правду. Или даже не скроют, но будут встречаться с еще одним парнем. Но если эта девушка – девушка Лешки, моего брата, или какого-то моего друга, то меня все осудят! Ведь как можно отбить девушку у друга или брата?! А если это просто девушка незнакомого парня, то почему я должен от нее отказываться? Все посчитают именно так. Но ведь ситуации абсолютно одинаковы – я просто пытаюсь быть счастливым и убираю соперника. Только один раз в роли соперника выступает незнакомый мне парень, до которого мне нет дела, а другой раз соперником будет человек, которого я знаю хорошо – мой друг или брат. Но так или иначе я делаю зло сопернику – кто он там ни есть – и так или иначе стараюсь найти любовь. Имею на это полное право, кстати. Вот простой пример непоследовательности, которую вносят в отношения людей семейные узы…

«А ведь Марк прав», – думала Ксюша. Ей самой больше всего на свете хотелось разбить семейные узы, что связывают ее и Марка. Тогда был бы шанс, а так…

– Но я никому не советую следовать моему примеру, – сказал Марк. – Я и сейчас иногда чувствую вину перед Лешкой, особенно когда он со Светой поругается. Думаю, что с Викой у него было бы все гладко, быть может, если бы я не влез…

Ксю, нахмурившись, посмотрела на него.

– Слушай, Марк, не занимайся самоедством, – сказала она. – Было и было, мало ли… – и смешалась, не сумела довести мысль до конца. Марк вовсе не просит у нее помощи и не нуждается в таких соплячках-утешительницах, как она. И в отношении с ним лучше оставить привычку всех подбадривать, а то можно показаться смешной, даже глупой. Из этих соображений Ксюша прервалась и заговорила о другом: – Знаешь, я ведь теперь как-то резко столько узнала о своей семье… Раньше столько вещей происходило совсем рядом, у меня на глазах, но я их не видела и не замечала…

– И что именно узнала?

– Вернее, не узнала – я не то слово употребила – а просто стала все лучше принимать и усваивать. Раньше я была маленькой и почти не думала даже о том, что происходит в огромной семье Кличенко. А уж о том, почему это происходит – и подавно не думала. Потом уехала… Эти шесть лет, что я жила в Барановичах, я была так далека от всех и всего, что связано с Березино. Это было даже нереально – у меня были другие дела и другие занятия… А вот сейчас, после поездки в Березино, я все острее воспринимаю, все, что случается, чаще думаю о Кличенко вообще и о себе самой…

– А что именно ты думаешь?

– Разное. О тебе, к примеру, – Ксюша осторожно прислушалась к своим словам – не вышла ли она за пределы дозволенного в своей искренности? – Думаю, почему, из-за чего тебе пришлось развестись… Не для того, чтобы пожалеть, Марк, ты не думай, и не из пустого любопытства, а просто хочу понять… хотя сама не знаю, зачем мне это… Думаю, о Лешке. О Лизе. О бабушке и дедушке. О многом.

– Ну, теперь ты будешь думать обо всем этом еще больше, – сказал Марк и подумал, что может вовремя увести разговор в сторону. С искренней Ксюшей трудно было не отвечать откровенностью на откровенность, а Марку вовсе не хотелось раскрывать свои мысли и чувства хоть кому-то.

– Это почему? – насторожилась Ксю.

– Как бы ты отнеслась к тому, что твой отец женится?

– Нормально отнеслась бы… А что – он жениться собрался?

– Ну, не совсем… Это я так. А что бы ты сказала, если бы узнала, что у него, когда он жил с твоей мамой, была любовница?

– А что я должна говорить? Это их дело… Марк, к чему ты ведешь?

– Я, Ксюшенька, веду, к тому, что у твоего отца есть еще одна дочь. И дядя Гена собирается жениться на ее матери.

– Как ты сказал? – Ксю была огорошена этим сообщением, что только это и сумела выговорить.

– Я сказал, что у твоего отца была любовница и от этой любовницы есть дочь, – терпеливо повторил Марк и добавил: – Девушку уже шестнадцать лет, ее зовут Карина. Родилась, кстати, в один день с тобой и Катей – 3 декабря 1989 года.

– Нет… Марк, ты меня разыгрываешь! Этого не может быть… Разыгрываешь ведь?

– Нет, Ксю, я правду говорю. Я сам был ошарашен, когда твой батя будущую жену и девчонок привел…

– Девчонок? – растерянно переспросила Ксюша.

– Да, Карину эту и Лерку, младшую ее сестричку…

– Она тоже папина дочь?

– Кто? Лера? Лера – нет. Да и про Карину он недавно узнал, потому что с любовницей давненько расстался. Ну, а теперь дядя Гена развестись решил…

– Так это из-за них папа так себя ведет?

– Ну… почти…

– Что значит «почти», Марк? – неожиданно вышла из себя Ксюша. – Говори толком, да или нет и не играй в прятки! Хотя я и без твоих слов знаю, что это из-за них. Кстати, как зовут мою будущую мачеху?

– Лариса ее зовут.

– Значит, Лариса… – нахмурившись, сказала Ксю. Снова упало настроение, только начавшее подниматься. – Что ж, мама всегда говорила, что простила бы папе измену, но не водку. Вот теперь и посмотрим.

– Постой, Ксюш, – Марк развернул девушку к себе лицом, притянул поближе, чтобы в наступающих вечерних сумерках лучше видеть ее глаза. – Лариса, Карина и Лера в отношениях дяди Гены к тете Ире не виноваты. Разве самую малость – тем, что подстегнули его к разводу, но не больше. Эта скрытность и нарочитое желание уязвить тетю Иру – это собственный выбор дяди Гены, его никто не заставлял так себя вести.

– Но чем виновата мама? Марк, я не понимаю! Ведь она не стала бы мешать и удерживать от развода! Зачем было скрывать?

– А разве тетя Ира не так поступила, когда увезла тебя и Катю? Ксюша, я понимаю, она – твоя мама, и ты не хочешь слышать о ней плохое, но вдумайся и рассуди! Дядя Гена мстит именно за это.

Ксюша смотрела на Марка. В его карих глазах дрожали огоньки, и эти огоньки завораживали. Вот так, стоя перед ним и чувствуя его руки на своих плечах, Ксю могла поверить во все и согласиться со всем, что Марк скажет. Но и без этого девушка понимала, что отчасти он прав – мама действительно уязвила самолюбие отца. Но ведь он поступал с мамой ничуть не лучше, так что они квиты.

– Вот что, Марк! – резко сказала Ксюша, вырываясь. – У вас, мужчин, есть мужской эгоизм или мужское самолюбие. А у нас, женщин, есть женская гордость, и именно она позволяет мне сейчас слушать, как ты рассуждаешь о том, что неправильно сделала мама! Папа тоже вел себя не лучшим образом, я этому свидетель.

– Ладно, ладно, не пыли, Ксю. Я тебя прекрасно понимаю.

– Нет, не понимаешь! Ты не можешь этого понимать, твои родители не разводились из-за любовницы! – воскликнула Ксюша. Марк внезапно рассердился. Он с силой притянул ее к себе, нагнулся близко-близко к Ксюше и произнес тихо, но жестко:

– Не зарывайся, Ксения. Да, мои родители не разводились из-за любовницы. Но разводился я сам, по этой же причине, а это что-нибудь да значит.

Ксю в страхе замерла. Такого Марка, способного на грубость, резкость, она не знала. И он пугал ее.

Марк сам понял, что зашел слишком далеко. Развод – тема для него болезненная, лучше было уж вовсе ее не затрагивать… Ксюшу пожалел, решил, что сумеет с ней поговорить по-другому, не так как дядя Гена – просто поставить перед фактом, а по-своему… Называется, хотим как лучше – получается как всегда. Марк отпустил Ксю и, все-таки не собираясь сдавать своих позиций, скомандовал:

– А сейчас быстро домой – или я оч-чень рассержусь!

42.

Я люблю Марка. Это чувство не рассуждает, оно просто – живет. Живет и крепнет во мне с каждым днем. Казалось бы, я давно его не видела, и все должно бы пройти, но… Говорят, расстояние укрепляет чувства. По-моему, это совсем не так. Расстояние укрепляет настоящую любовь, а наигранную – разрушает. Расстояние укрепляет безответную любовь, а взаимную часто губит. И как трудно понять, почему крепнет моя любовь к Марку – потому что она настоящая – или потому что она безответная? А может это и не любовь вовсе, а сильная симпатия, перемешанная с глупыми девчачьими мечтами?

В дверь постучали, и заглянул Марк.

– Ксю, можно к тебе?

Ксюша закрыла дневник и отложила в сторону.

– Конечно, Марк, заходи.

Это был вечер все того же дня. Катя наконец вернулась и, когда ей все объяснили, принялась собирать вещи в дорогу. Известие о разводе родителей, будущей женитьбе отца и появление новой сестры Кэт расстроило меньше, чем Ксю. Или она просто виду не подала? Но так или иначе Катя взялась за сборы.

Марк, родители, бабушка и дедушка смотрели телевизор в зале, Ксюша же засела в комнате. Андрей не позвонил узнать, почему она не пришла на встречу с ним, а Ксю не решилась сделать это сама. И вовсе не потому, что боялась реакции Андрея или его возможного нежелания говорить с ней.

В сердце девушки бушевал ураган. Папа решил развестись и жениться на другой, у него есть дочь от любовницы… Но это не особенно трогало Ксюшу, потому что она думала о другом. Почему приехал Марк? Только чтобы довезти папу? Или он не хотел, чтобы Ксюша и Катя узнали обо всем в строго-официальных выражениях от отца? И, следовательно, думал о них с Кэт?

Хотя с чего Марку о них думать? Он просто оказал услугу дяде, и на этом все. И не мечтай, Ксю, что ты хоть какое-нибудь место занимаешь в мыслях своего старшего двоюродного брата! Для него ты просто девчонка, которая судит о жизни, не зная о ее законах ничего!

Но, тем не менее, его присутствие очень помогло Ксюше. Несмотря на то, что они, можно сказать, поссорились, она была благодарна Марку за его приезд – пусть по неизвестной Ксюше причине, возможно, с самой девушкой никак не связанной.

Приход Марка в Ксюшину комнату был знаком того, что он вовсе не сердится. А Ксю и подавно не сердилась.

– Ты своему бойфрэнду звонить не будешь? – спросил Марк.

– Нет. У меня сейчас не то настроение. У меня не хватит сил играть покорность – я не выдержу и наговорю ему гадостей. Кончится тем, что мы рассоримся.

– Не боишься, что потеряешь парня?

– Ну и фиг с ним! – искренне, в сердцах сказала Ксю. – У меня сейчас другие проблемы и волнения…

– По поводу сегодняшних новостей?

– В некотором роде. Марк, я вот думаю – зачем мне и Кате вообще ехать в Березино? Если у папы есть дочь – по возрасту такая же, как мы, живущая рядом, а не за тридевять земель, к тому же ее ни с кем не спутаешь, поскольку у нее нет близнеца… Не все ли равно – ведь Карина такая же сестра тебе, внучка бабушке и дедушке, как и мы с Кэт? В таком случае она с легкостью может заменить нас…

– Вот ты о чем думаешь! Глупая девочка, как же можно! – возмутился Марк.

– А что я сказала особенного? Марк, я так считаю…

– И неправильно считаешь. Послушай теперь, что я скажу. Карина это Карина, а вы с Катей – это вы с Катей. Будь Карина три раза дочерью дяди Гены, пять раз живи она в Березино и сто раз не имей сестры-близнеца – она ни для кого не сможет заменить ни Кэт, ни тебя. То место, которое вы двое занимаете среди Кличенко, никакая Карина не заполнит. Она займет свое место, а твое останется за тобой, и Катино – за Катей. Мы – одна семья, Ксю, и нити, которые нас связывают, не разорвет никто.

Марк был серьезен. Темно-карие глаза внимательно вглядывались в лицо девушки. Ксюша была очень благодарна Марку за эти слова, но была бы рада еще больше, если бы Марк больше говорил лично о себе, а не о Кличенко вообще.

– Ты правду говоришь, Марк? Ты на самом деле так думаешь или просто утешаешь меня?

– Я кажусь неискренним, Ксю?

– Нет… Просто раньше… ну, когда я жила в Березино, то не чувствовала себя нужной и желанной в своей семье, я чувствовала себя чужой. Я настолько к этому привыкла, что не могу до конца поверить, что у меня действительно есть место и что я для кого-то важна…

– Но почему, Ксю? Кто заставил тебя так думать?

Ксюша вздохнула.

– Многие, – ответила она. – И в числе этих многих – ты…

– Я? – Марк был ошеломлен. – Прости, клянусь, я не хотел! Я не знаю, чем вызвал такие мысли… но, ради Бога, скажи, в чем моя ошибка – чтобы я ее больше не повторял!

– Ну-ну, Марк, не пугайся. Ты ничего страшного мне не сделал. Я очень хорошо тебя понимаю – я сама сейчас веду себя так же по отношению к более младшим родственникам. Я ведь намного младше тебя, поэтому вполне понятно, почему тебе гораздо больше нравилось общаться со своими сверстниками – вот как мне сейчас.

– Тогда в чем дело?

– Просто… понимаешь, Марк, я почему-то с детства больше к тебе тянулась, чем к Леше. Но Лешка относился ко мне намного лучше, а вот ты откровенно избегал… Я тебя и не помню почти… Это и заставляло меня думать, что я не нужна.

«Вот, Марк, получай за излишне распущенное подсознание! – подумал Марк. – Оно заставляло тебя испытывать к Ксюше то, чего ты не мог объяснить и чего боялся. Если бы не это, у вас с Ксюшей были бы нормальные братско-сестринские отношения, и она бы не высказывала сейчас к тебе претензии. И возразить ведь нечего…»

– Знаешь, Ксюшка, отчасти ты права. Я действительно избегал тебя. Но не потому, что ты ничего для меня не значила. Наоборот, ты значила для меня слишком много – даже больше, чем другие, и это меня пугало. Потому и вел себя так… Я чувствовал к тебе что-то такое, чего не чувствовал ни к Лизе, ни к Кате – вообще ни к кому, – сказал он и тут же пожалел о своей излишней откровенности. Ксюша мгновенно встрепенулась.

– Что именно ты чувствовал? – спросила девушка живо.

– Ну… не знаю, как объяснить… Просто какая-то особенная привязанность именно к тебе… Я ведь всегда безошибочно отличал тебя от Кати, хотя даже дядя Гена вас путал. Так вот отличие состояло не в твоей родинке в уголки глаза, которую, кстати, я и заметил первым… Отличие было именно в этой привязанности…

Ответ был немного уклончивым – Ксюша это почувствовала. Но слишком важна была для нее тема, чтобы остановиться и не задать еще один вопрос:

– А сейчас… сейчас эта привязанность – или что это такое – сейчас она есть? Она осталась?

Марк второй раз пожалел о своем чересчур честном признании, потому что оказался в затруднительном положении. Ведь если на вопрос, что именно это за чувство, он мог уклониться и не сказать ничего конкретного, сославшись на непонимание собственных чувств и мыслей, то вопрос, заданный Ксюшей только что, требовал ясного и понятного ответа. Лгать, что ничего не осталось, Марк не хотел. Но сегодня он и так слишком уж разоткровенничался. Уместно ли будет признаться, что привязанность осталась и даже окрепла, и не выдаст ли это его мыслей?

Его выручило появление Кати и тети Иры.

– Никак не наговоритесь? – улыбнулась Ксюшина мама.

– А Ксюша всегда к Марку липла – я бы удивилась, если бы это было не так, – отозвалась Катя, морща нос.

– Ну, не то, чтобы липла, – поправила мама. – Но Марк для нашей Ксени всегда был авторитетом. Это, конечно, неплохо, но на часах почти одиннадцать, а завтра всем рано вставать.

Ксю взглянула на часы. Было уже десять пятьдесят. Действительно, пора идти спать. Самое удивительное, что до сих пор девушка не чувствовала усталости, но стоило ей взглянуть на время, как ее начало клонить в сон. Поразительно! Вполне возможно, что если бы не пришли мама с Катей, то они с Марком заболтались бы и до полуночи – кто знает?

– Тетя Ира права, – согласился Марк. – Уже и правда пора спать.

Мама увела Марка, чтобы показать ему его комнату. Катя пошла к себе. Ксюша разобрала кровать, разделась, но перед тем, как лечь, заглянула в дневник и перечитала последнюю запись. Затем недолго подумала и написала с новой строки:

Да, я люблю Марка. Мне дорого все, что его касается. Но он испытывает ко мне лишь привязанность брата к сестре. Ну, может, что-то чуть-чуть большее. Он сам это сказал. Но этого мало, слишком мало мне. Господи, знал бы он, какие чувства я испытываю к нему, то никогда не стал пугаться своей привязанности! Но Марк никогда ничего не узнает. Я скорее позволю разрезать себя на мелкие кусочки, чем признаюсь в своих позорных мыслях. Пускай Марк любит меня как двоюродную сестру – это все ж лучше, чем если бы он презирал меня, как распущенную, распутную дрянь. Я не выдам себя. Никогда.

43.

Утром Ксю проснулась рано. Настроение было ужасным. Несмотря на то, что Марк вечером убеждал ее в том, будто ее, Ксюшино, место Карина не займет, сердце сжимала тревога. Куда они с Катей едут? Стоит только в Березино возникнуть какой-нибудь ссоре, все будут против Ксюши и Кэт. Никто и не подумает заступиться.

Страх всегда порождал в Ксю отчаянное желание защищаться, и чаще всего девушка исходила из принципа: «Лучший способ защиты – нападение». Поэтому одеваясь, приводя себя в порядок и убирая в комнате, Ксюша разжигала в себе злость.

Отца она встретила хмуро и на все его попытки ее разговорить отвечала холодно. А уже попрощавшись с мамой и бабушкой, когда садилась в машину и папа открыл перед ней заднюю дверцу, она сказала:

– Марк, если ты не против, я сяду на переднее сидение.

– Конечно, я не против, – ответил Марк и добавил с легкой улыбкой, значительно понизив голос, чтобы слышала только Ксю: – Ты умеешь дать понять, что недовольна.

Ксюше не надо было объяснять, что Марк хотел этим сказать – боковым зрением она видела, как отец изменился в лице. Она отделалась утверждением, что ей нравится сидеть впереди. Правда, Марк ей, конечно, не поверил, и девушка это знала. Но по нему не было заметно, чтобы он ее осуждал… если он вообще осуждал, конечно. Хотя здесь даже мнение Марка не смогло бы повлиять на образ поведения Ксю. Она-то видела, как больно маме отпускать их с Катей в Березино вот так, словно под конвоем. А ведь девчонки и так думали поехать в Березино – пусть, может, не на весенние, так на летние каникулы. И мама вовсе не была против, даже настаивала на этой поездке… Так нет, отцу надо было приехать и все испортить! Ксю видела, что мама, прощаясь с ней и Катей, чуть не расплакалась. Без сомнения, после их отъезда сна наплачется еще. Девушка так явственно представляла маму с красными от слез глазами, и в сердце ее крепла ненависть к отцу и Ларисе, которая сделала отца таким. «Я им отомщу! – зло думала Ксю, глядя в окно на пробегающие мимо поля. – Они будут мечтать поскорее избавиться от меня! Я буду невыносимой!»

Но чем дальше отъезжали от Барановичей, девушка оживлялась. Уже веселее смотрела сквозь лобовое стекло на дорогу, вьющуюся далеко-далеко впереди, на пробегающие мимо дорожные знаки и указатели, на редкие встречные машины.

По обе стороны от шоссе был лес, поэтому Ксюше казалось, что они едут в каком-то тоннеле, который длится, сколько видит глаз, а потом сливается во что-то непонятное на линии горизонта. Под сенью деревьев еще лежал снег, который от брызг и грязного налета казался серым. Но местами земля уже очистилась.

Скоро «тоннель» проехали, и дорога пошла через поле. Здесь весна ощущалась явственнее, чем среди леса, потому что много где показались зеленые всходы.

По мере приближения к Минску указателей и знаков стало больше, и они были более разнообразны по цвету, форме и содержанию. Ксю с каким-то нетерпением читала надписи «Минск 46», «Минск→35», «Минск↑22»…

– Подъезд к какому-нибудь городу очень похож на встречу Нового года, – внезапно сказала Ксю, прервав установившееся еще в Барановичах и длящееся до сих пор молчание.

– Это еще почему? – удивилась Катя.

– А Новый год ждешь, ждешь, минуты до его встречи считаешь, а он раз – и наступит! И все волшебство разрушается! Так и когда к городу подъезжаешь – считаешь километры по указателям, а потом раз – и все! Уже указатели других городов бегут по обе стороны дороги…

– А ты, между прочим, права, – согласился Марк. – Однако сколько раз я вот так ездил, но в голову мне такое не приходило.

Удивительно, но пока молчала Ксю, все в машине сидели молча. А вот стоило Ксюше заговорить, так и все заговорили.

– Марк, может, давай остановимся и прикупим чего-нибудь, – предложил папа. Марк пожал плечами.

– Как хотите, – отозвался он. – Если надо, я остановлюсь.

– Остановись, – сказала Катя. – В кои-то веки по Минску побродить удастся.

– Можно подумать, ты тут никогда не была, – откликнулась Ксю.

– Но когда это было! Короче, остановись, Марк.

– Слушаюсь, мисс.

Марк остановил машину. Отец и Катя вышли. Кэт взглянула через стекло на сестру.

– Ты идешь, Ксю?

– Нет, я останусь, – ответила Ксюша и посмотрела на Марка. – Ты, если хочешь, тоже иди, Марк. Я побуду здесь.

– Да нет, я здесь останусь.

Марк закурил. Ксюша немного подумала и попросила:

– Дай мне, пока эти не вернулись… Мне плохо…

– Ну… Ксюшка, солнышко, не расстраивайся, – Марк протянул руку, погладил девушку по щеке. – Неприятностей в жизни еще ой как много будет! Устанешь считать! Не теряйся, милая, все будет хорошо. Дома в Березино никто не поддерживает дядю Гену! И тебя не забыли.

– А эта… Карина? – спросила Ксю. Марк засмеялся.

– Карина! Карина – озлобленная, жестокая девушка. Я в жизни таких не встречал! По-моему, со всей планеты не наберется и дюжины людей, которых она будет считать хорошими. Она даже о Ларисе – своей матери – говорит гадости! И хоть она – моя сестра, она мне не нравится. Поэтому я тогда и сказал, что вас с Катей она не заменит. Пусть Катя слегка холодноватая и немного посторонняя всему, но она добрая и общительная. О тебе я вообще не говорю – ты искренняя, веселая, жизнерадостная девушка, Карину нельзя сравнивать с тобой или Кэт, понимаешь?

Теплая ладонь Марка все еще касалась Ксюши – гладила лицо, трепала ее волосы, голос звучал тихо и ободряюще. Ксю нерешительно улыбнулась.

– Вот так лучше, – одобрил Марк. – Улыбайся.

– Буду улыбаться, – кивнула Ксю. – Но закурить все-таки дай.

– На. Слушай, мелкая, у тебя кассеты какие-нибудь с собой есть?

– Есть, – ответила девушка, с наслаждением затягиваясь. – А что?

– Послушали бы в дороге…

– Ну, у меня сборки песен, которые мне больше всего нравятся. Кстати, самодельные сборки. Докурю – покажу, – девушка ненадолго задумалась, потом заговорила: – Ты описал Карину так, будто у нее нет никаких хороших качеств… Разве так бывает?

– На тебя не угодишь, Ксю, – проворчал Марк. – То ты расстраиваешься, что из-за твоей сестры забудут о тебе, а теперь ты досадуешь, что у нее нет хороших качеств. Как тебя понять?

Ксюша смутилась.

– Не знаю… Просто в любом человеке есть что-то хорошее, это общепринятое утверждение. А ты так сказал…

– Знаешь, ты не думала изучать психологию? – ни с того ни с сего спросил Марк. – У тебя есть задатки, так что подумай, – он немного помолчал и, видимо, решил ответить на вопрос: – Вот что. Карина убеждена, что ты, Катя и тетя Ира отняли у нее все: семью, друзей, судьбу… Поэтому она ненавидит вас и весь мир за компанию. Если в ней есть хорошее, как ты говоришь, то она это хорошее прячет. А у меня нет ни малейшего желания раскрывать это хорошее. Но ты можешь попробовать… Порассуждай на заданную тему, может чего-нибудь и найдешь.

– Тебе бы только издеваться, – нахмурилась Ксю.

– Да нет, я ни над кем не издеваюсь! Я говорю серьезно. Мне Карина до жути надоела, и у меня нет желания изучать ее характер. А ты, пока не выведена из терпения, так, может, у тебя что-нибудь выйдет.

Ксюша поджала губы и, с сомнением покачав головой, отвернулась. Покончив с сигаретой, она по привычке стала перекатывать фильтр кончиками пальцев. Это было своеобразное гадание – покатать пальцами фильтр выкуренной сигареты столько раз, сколько тебе лет.

Марк заметил, что Ксю что-то считает и поинтересовался:

– Что ты делаешь?

– Гадаю, – ответила девушка и взглянула на кончик фильтра. В результате шестнадцати перекатываний там появились очертания буквы м.

– И что это означает? – спросил Марк.

– Что меня любит кто-то, чье имя начинается на букву м. Только я не знаю таких парней, так что ерунда это все, – сказала Ксю, нервным жестом выбрасывая окурок за окно, и поскорее заговорила о другом: – Марк, ты правда считаешь, что я могу стать психологом?

– Да, считаю. Ты любишь покопаться в человеческой душе. Вот та же Карина – ты ее даже не видела, а уже хочешь что-то понять…

– Ой, как хорошо! – шутливо воскликнула Ксю. – А то я не знала, какую профессию предпочесть!

– Зря смеешься. У тебя действительно способности к психологии. Карина – самый пустяковый пример. Я, например, тоже чувствую себя жертвой твоих изучений. Некоторые из твоих вопросов ставят меня в тупик. Ты кажешься такой искренней, что мой язык развязывается сам собой. Мне не свойственна излишняя откровенность, я скорее скрытный человек, но… Ты задаешь какой-то вопрос – осторожно, вкрадчиво – я прикусываю язык и говорю себе, что не стану рассказывать. Даю тебе это понять, ты кротко соглашаешься, заходишь с другой стороны… и некоторое время спустя я замечаю, что говорю именно то, что ты хотела узнать… Не понимаю этого.

– Ты хочешь сказать, что я лезу не в свои дела? – насторожилась Ксю.

– Нет, ты не так поняла. Я хотел сказать, что ты умеешь вызвать доверие.

Вернулись Катя и папа. Катя держала в руках две шоколадки. Увидев упрек в глазах сестры, девушка протянула одну шоколадку Ксюше.

– Возьми и успокойся, – сказала она. – Я ничего не могу изменить между папой и мамой, поэтому не вижу смысла дуться. Тебе тоже желаю увидеть эту нехитрую истину.

44.

Наконец машина остановилась возле бабушкиного дома. Марк выключил музыку, которая гремела в салоне весь путь от Минска, и обратился к Ксюше:

– Кассеты я тебе потом отдам, ладно?

Ксю кивнула. Все, что ей было надо – это остаться одной, прийти в себя от навалившегося, привести в порядок мысли, справиться с обидами… Но это было невозможно. По крайней мере, еще несколько часов придется быть в обществе людей. И не все эти люди Ксюше симпатичны.

Первой навстречу Ксюше кинулась Юлька. Ксю подхватила девочку на руки.

– А дядя Гена сказал, что вы с Катей приедете, – защебетала Юля. – Карина не верила, а вы приехали…

Ксюша посмотрела вперед и увидела, что на диване у окна сидит девушка. «Боже, это же практически я!» – мелькнула у нее мысль. Девушка была удивительно похожа на саму Ксюшу и на Кэт – во всяком случае, так казалось в полумраке комнаты.

– Ну, ребята, я домой, – нарушил молчание Марк. – Не был там трое суток.

Ксю так посмотрела на него, что он понял без слов и добавил:

– Я еще приеду, только на глаза родным покажусь. А бабушка тем временем поесть соберет…

– Я Кое-что в машине забыла! – воскликнула Ксю, намереваясь поговорить с Марком. Выйдя на улицу, она спросила: – Ты тоже меня бросаешь? Я понимаю, ты с ними, но ты не против меня. Даже если ты не поможешь – просто твое присутствие даст мне силы…

– Силы для чего? Ксю, Карина тоже сейчас растеряна, она не станет искать ссоры. По крайней мере, скажешь ей пару ласковых, и все. Вечером приедет Лариса – вот тогда тебе понадобятся силы. Кстати, дядя Гена живет у нее в квартире, а не здесь у бабушки. Так вот вечером я буду здесь. И не только я.

– Очень утешительно, – буркнула Ксю и пошла в дом. Марк задумчиво покачал головой, потом сел в машину и поехал домой.

Ксюша зашла в комнату. Катя уже сидела на кровати и слегка обиженно выговаривала Юльке за равнодушие при встрече с ней.

– Ксюшу ты обняла, а меня забыла. Даже подойти стесняешься…

Юлька и правда стояла в сторонке и только смотрела на Катю искоса.

– Не цепляйся к ребенку, – сказала Ксю, снимая куртку и вешая ее на крючок у двери. – Она тебе не доверяет и, кстати, правильно делает.

– По-твоему, я не способна вызвать доверие у ребенка?

– Да ладно тебе, что ты так на все реагируешь? Шучу я, шучу. Папа где?

– Нету. Бабушку и дедушку искать пошел.

Ксюша села, подозвала к себе Юльку, которая тут же примостилась рядом с ней, и наконец посмотрела на Карину. Та была не одна – с ней рядом сидела еще одна девушка – с длинными рыжими волосами.

– Девчонки, вы и есть Лера и Карина? – спросила Катя, переключаясь на новый объект.

– Наконец-то вы и нас заметили и изволили заговорить, – раздраженно тряхнув волосами, ответила Карина. – Да, мы и есть Лера и Карина…

– Неправда, – вмешалась Ксю. – Катя, когда зашла, поздоровалась. Сказала: «Всем привет!» Другое дело, что вы не снизошли до ответа.

– Хорошо, Катя поздоровалась. А ты? – не сдавалась Карина. «Да, тяжелый у нее характер!» – подумала Ксю и ответила:

– Если у тебя получается перекричать щебет обрадованного ребенка только чтобы поздороваться с незнакомым человеком, то я, к сожалению, не такой уникум и не умею этого делать.

– Карина, зачем ты ссоришься? – спросила у сестры Лера. – Они же только что приехали!

– Да, только что, – сказала Катя. – Что до меня, то я очень хочу есть. Где бабушка?

– Она к соседам за чем-то пошла, – коверкая слова, объяснила Юлька.

– А ты полазь в холодильнике, может, найдешь что-нибудь поесть, – посоветовала Лера Кате. Но в это время загремела входная дверь, и вбежала бабушка.

За обедом Ксюша заметила, что Карина не так уж на нее и похожа. Сходство самое общее. И к тому же слишком они отличаются характерами.

К Лере Ксю была такого же отношения, как и к Карине, но очень быстро поняла, что эта девушка отличается от своей сестры так же, как сама Ксю отличается характером от Кати.

Но общение Ксюшу утомило, и она отправилась отдыхать в свою комнату. Там, уютно устроившись на кровати рядом с Юлькой, девушка уснула и проспала несколько часов подрят.

Несмотря на то, что прошло много времени, Ксю проснулась в таком же плохом настроении, как и уснула. Вдобавок к этому у нее разболелась голова, и пришлось пить таблетку.

Юлька еще спала, поэтому Ксю, чтобы ее не будить, вышла из комнаты. Дом походил на сонное царство. Кэт спала в своей комнате, Карина – на диване перед телевизором, бабушка – на печке. Одна только Лерка сидела за столом и читала.

– Наконец-то кто-то проснулся! – сказала она обрадованно. – А то у нас тут тихий дом.

– А ты почему не спишь?

– Не могу. Не засыпается.

– Понимаю. Я тоже никогда днем не сплю. Это сегодня устала что-то… А что ты читаешь?

– «Мертвое море» Жоржи Амаду.

– Я читала, – сказала Ксю. – Сюжет интересный, но пишет он как-то нудновато.

– А мне уже надоело.

– Тогда, может, погуляем где-нибудь? Чтобы не шуметь?

– Давай.

Девчонки оделись и вышли на улицу.

– Карина говорит, что мне красный цвет не идет, – сказала Лерка, имея в виду свою красную куртку. Ксюша оценивающе посмотрела на девушку.

– По-моему, наоборот, прикольно, – сказала она. – Рыжие волосы, красная куртка… Все почему-то считают, что красное рыжим противопоказано. А лично мне нравится. Куда пойдем?

– Не знаю. Я здесь четыре месяца только, поэтому пока мало что знаю.

– А ты не боишься, что я тебя отведу куда-нибудь и брошу?

– Надеюсь, что нет…

– Не переживай, я ничего не сделаю, не такая уж я гадина, чтобы бросить тебя в незнакомом месте. Тебе сколько лет?

– Тринадцать недавно исполнилось. А тебе шестнадцать, я знаю, как и Карине…

– Вот ведь совпадение, а? Надо же!

– А мне про тебя много рассказывали, – сказала Лера. – Ну, про Катю тоже, но в основном про тебя.

– Да? И кто?

– Да все понемногу, но больше всего Юлька – ты у нее с языка не сходила – и Марк.

– Марк? – Ксюша удивилась.

– Да, Марк. Нет, он не говорил о тебе постоянно, как Юля, но если я спрашивала, то охотно рассказывал.

– А что он рассказывал?

– Отвечал на мои вопросы. Я спрашивала, какие вы с Катей, как выглядите, какой у вас характер… И я заметила, что ты ему нравишься немножко больше, чем Катя…

– Ты так думаешь?

– Да, это мое мнение. О тебе он отзывался с большим теплом. Вы, наверное, с ним были очень дружны?

– О нет! – засмеялась Ксю. – Марк старше меня на одиннадцать лет и, сколько я себя помню, издевался надо мной постоянно. Это меня обижало в самых лучших чувствах, потому что я была привязана к нему намного больше, чем к Лешке. Хотя Лешка как раз-таки относился ко мне хорошо. Поэтому меня вообще удивляет, что Марк может обо мне что-то знать!

– Но он знает. Он много про тебя рассказывал, но не говорил, что издевался над тобой.

– А он, видно, сам не замечал этого. Вот только в мой приезд на осенних каникулах мы нормально с ним пообщались.

– А почему Марк развелся с женой?

– Не знаю, он не говорил, а я не решилась спросить. Все-таки не мое дело.

– А куда мы идем? – спросила Лерка, оглядываясь.

– Хочешь посмотреть, где мы раньше жили?

– Хочу.

– Вот туда и идем.

Ноги сами привели Ксеню на старую швейную фабрику, где раньше работала ее мама, и где стояло их общежитие.

Лера с любопытством оглядывалась по сторонам.

– Это здесь?

– Да. Вон то здание, – показала Ксюша на общежитие.

– А можно ближе подойти?

– Можно, конечно.

Ксю рассказала Лере о жизни в общежитии, показала места, где играла.

– Катя нечасто здесь оставалась, – сказала девушка, подводя итог. Предпочитала ходить в гости к одноклассницам. А я здесь была. Мы устраивали пикники, играли в казаки-разбойники, в резинку прыгали, зимой на санках катались… Это был мой мир, он полностью принадлежал мне…

– А почему вы уехали?

Ксюша пожала плечами и махнула рукой. Ей не хотелось этого рассказывать. Еще неизвестно, действительно ли Лерка так хорошо к ней относится или просто притворяется.

– Я не хочу об этом говорить, – сказала Ксюша. – Лучше ты расскажи мне что-нибудь. Где вы раньше жили, почему решили приехать…

Лерка не раздумывая заговорила. Таких историй Ксю знала и слышала сотни, но не задевали они девушку так сильно, как эта. Может, потому что Ксюша больше в нее вникала или, может, потому что голос рассказчицы немножко дрожал?

Лариса, Лера и Карина жили в Витебске, у Ларисиной двоюродной сестры. Лариса работала медсестрой, денег получала мало и не могла снять для себя квартиру и тем более купить. А Ира – двоюродная сестра, у которой жили – была девицей легкого поведения. Она работала официанткой в каком-то баре и там находила клиентов, которых обслуживала на дому. Клиентов было много, почти каждый день приходило трое, четверо, пятеро мужчин. Иногда Ира приводила подруг – таких же как и сама по роду занятий. Они приходили к пяти вечера и расходились за полночь. Карину и Леру закрывали в маленькой комнате, где девочки играли в куклы, а позже – готовили уроки. Мама приходила поздно.

Лерка рано узнала, что такое секс в натуре. Ей случалось очень часто слышать крики, стоны, скрип кровати в соседней комнате, случалось видеть вживую, придя из школы… Тетка и ее очередной мужчина на ночь даже не прерывали своего занятия при появлении ребенка – спокойно, медленно, будто выполняя какую-то кропотливую работу, мужчина приподнимался и опускался, а тетя Ира кричала не своим голосом. Эти безобразные сцены иногда даже снились Лере.

Девочка за десять лет жизни у тетки навидалась всего. Пару раз ей даже приходилось отбиваться от какого-нибудь клиента, который с пьяных глаз путал ее с теткой.

Затем Лариса все же увезла детей от двоюродной сестры. И за два года они изрядно попутешествовали: были в Ивацевичах, Мозыре, Гродно, Новогрудке, Полоцке, Слуцке, Пинске и Борисове. Но нигде не задерживались дольше трех месяцев. И только потом приехали в Березино, где неожиданно свалилась в наследство от какой-то тетки четырехкомнатная квартира.

О времени до своего рождения Лерка знала мало. Своего отца она тоже не помнила. Совсем недавно мама рассказала, что он стал употреблять наркотики, воровал в доме деньги и вещи, поэтому Лариса оставила его и уехала из города.

Не правда ли, таких историй множество? Взрослые люди часто усложняют себе жизнь, а страдают обычно дети. Лерка замолчала. Молчала и Ксю. Это был один из моментов, когда люди либо сближаются, либо отдаляются друг от друга.

Лерка смотрела вниз, в землю. Ксюша взглянула на нее. Длинные рыжие волосы Лерка откинула за спину, под бледной, как у всех рыжих, кожей проступали синие жилки, углы губ опущены…

– Лерика, – тихо позвала Ксю. Лера подняла голову, повернулась к Ксюше. Девочка выглядела такой грустной и подавленной, что Ксене очень захотелось обнять ее, но ведь не обниматься же посреди улицы! Поэтому Ксюша просто сжала Леркину руку. – Прости, я не знала. Я не стала бы тебя расспрашивать…

– Да пустяки! – улыбнулась Лера. – Все равно когда-нибудь пришлось бы рассказать. Ведь скоро мы сестрами станем…

45.

Домой Ксюша и Лера возвращались поздно, когда уже темнело. Они побывали в школе, где раньше училась Ксю, а теперь Лерка. И Ксю была не только во дворе и на площадке, но и в самой школе: в коридорах, школьном музее… Сколько было воспоминаний!

Они выходили из школьного двора, когда рядом притормозила машина марки «Ауди». Маркова. Дверца открылась, и выглянул Марк. На этот раз он сидел сзади, потому что за рулем был Лешка.

– Девчонки, запаковывайтесь, – велел Лешка.

«Запаковывайтесь» – было как раз то слово, которое точно характеризовало ситуацию, потому что кроме братьев Римшицов в машине находились и их родители – дядя Юра и тетя Марина. То есть в салоне уже было четыре человека. Лера втиснулась между Марком и тетей Мариной, а вот Ксюше места уже не оставалось.

– Леха, ка это называется? – возмущенно воскликнула Ксю. – Полезай, Ксюшенька, в багажник или дуй домой пешком наперегонки с вами?

– Ничего-ничего, в тесноте да не в обиде, откликнулся Леша, посмеиваясь. Марк втянул Ксюшу за руку в машину и закрыл дверцу.

– Вот спасибо, а я только думала, что домой придется тащиться, – сказала Ксю и посмотрела на Марка. – Марк, тебе удобно меня держать? – спросила она.

– Конечно, – ответил Марк. – Стал бы я тебя на коленях у себя держать, если бы неудобно было!

– Эй, Марк, ты мою сестренку там не обижай! – притворно нахмурился Лешка.

– Она, между прочим, и моя сестренка тоже, откликнулся Марк.

Машину тряхнуло, и Ксюша, не удержавшись, упала головой на плечо Марка. Ей стало не по себе, захотелось, чтобы они поскорее приехали, чтобы можно было выйти. А то Ксю могла сорваться и выдать охватившие ее чувства.

Но когда они приехали и зашли в дом, Ксюша подумала, что лучше бы им не приезжать. Катя и Карина обменивались «любезностями» и, похоже, готовились перейти в драку. В комнате были бабушка, дедушка, папа, какая-то женщина – по-видимому, Лариса – но никто не пытался прервать будущих сестер.

– Гена, одна из твоих дочерей дурно воспитана, интересно, какова другая? – задумчиво сказала Лариса так, будто Ксюши здесь не было или она была ребенком и не понимала, о чем речь.

– А другая, моя многоуважаемая мачеха, другая дочь такая же невоспитанная, как и первая, – ответила Ксю. – Только у этой другой нрав куда более взрывной, чем у первой, поэтому если она разбушуется, то вам и вашей старшей дочери придется худо.

– Между прочим, надо еще доказать, что вы – папины дочери, – вызывающе сказала Карина. У Ксюши внутри все заклокотало, но она взяла себя в руки, промолчала, только бросила на зарвавшуюся испепеляющий взгляд. Катя же не выдержала.

– Я свидетельство о рождении показать могу – что я – Кличенко! – крикнула она. – А вот тебе и правда надо доказать свое происхождение.

– Послушай, я ничуть не меньше Кличенко, чем ты и твоя сестрица!

– Да кто бы спорил! – откликнулась Ксю. – Будь себе хоть трижды Кличенко – меня это не ломает. Но не старайся отнять у меня семью или фамилию, не выйдет.

– Да кому ты нужна! – закричала было Карина, но Ксюша ее уже не слушала. Она повернулась к отцу и спросила:

– Папа, а где мы с Катей будем жить? У тебя?

Отец замялся. Видно, он об этом не подумал. Ясное дело, он не мог привести дочерей в дом сожительницы.

Ксюша угадала его нерешительность.

– Прекрасно! – расхохоталась она. – Пап, ты так стремился уязвить маму и увезти нас с Катей, что забыл подумать, где нас поселишь!

Молчавший до сих пор Марк нашел, что Ксю зашла слишком далеко, и попытался остановить ее:

– Хватит, Ксю…

Ксюша отмахнулась:

– Нет, не хватит, Марк! Я вообще не понимаю, что здесь делаю! Мало того, что меня с места сорвали, так теперь выясняется, что мне жить негде!

– Почему негде? – удивился отец. – У бабы с дедом поживешь…

– А ничего, что я к папе ехала? Вернее, папа меня к себе вез? Это ничего?

– Ксюшка, перестань, – вмешался Леша. – Не устраивай бурю в стакане воды!…

– Бурю в стакане воды? – от этих слов Ксюша вспыхнула. – Нет, это не буря в стакане воды! – усталость и напряженность последних двух дней пересилили отчаянную последнюю попытку сдержаться и вырвались наружу. Ксю вскочила с места. – Ненавижу, когда мной распоряжаются, а мой папуля так и поступает! А если еще мне всякие Карины будут на нервы действовать… А ну вас всех! Вы все одинаковые, все заодно! Вроде, в лицо улыбаетесь, а как коснется, так ничего от вас не добьешься! Все как один! Хоть бы кто возмутился, сказал, что папа не прав… Никакого толку от вас! Вам только чтобы все было шито-крыто!

Ксюша со слезами выбежала из комнаты. Все ошарашено переглянулись.

– Какая нервная, странная девочка, – сказала Лариса.

– Моя дочь не странная, – возразил Гена, схватил куртку и тоже выбежал, только на улицу. Лариса последовала за ним.

– Катя, поговори с сестрой, – обратилась тетя Марина к племяннице.

– Ну нет, – сказала Катя. – Ксю не любит, чтобы видели ее слезы, она просто прогонит меня.

Семья умолкла. Эта фраза «специалистки по Ксюше» дала понять, что в комнату девушки лучше не соваться. Но ведь и оставить все как есть было нельзя.

– Марк, а что если тебе поговорить с Ксюшей? – внезапно сказал Леша. – Раньше ты всегда умудрялся ее переубедить…

– Раньше было раньше, Леха, – ответил Марк. – Теперь Ксю очень изменилась…

– Но тебе она действительно доверяет! – продолжал настаивать Леша.

– И правда, Марк, попытайся, – поддержал Лешку дядя Юра. – Вдруг что-нибудь да выйдет…

– Ну да, послушает она меня сейчас! Сначала графином каким запустит – что поувесистее, а потом послушает! Я же не самоубийца. Сказано вам – для Ксю мы все одинаковы. И если по совести, она права. Мы все между собой говорим, что дядя Гена ведет себя неправильно, но почему-то никто не может высказать это вслух! Потому Ксюша нам не верит.

– Но мы не можем позволить ей сидеть там и плакать! Кто-то должен пойти…

Лера чувствовала себя здесь лишней. Она и раньше, когда Карина говорила, что вернет себе все, отнятое Катей и Ксюшей, не поддерживала сестру. Она не любила вести войну. А сейчас тем более была против Карининой «политики». Лерке нравилась Ксюша – смешная, искренняя, внушающая доверие. Поначалу сходство Карины с девчонками-близняшками казалось удивительным, но теперь Лерка, пообщавшись с Ксю, ясно увидела разницу между ними. Карина вечно старалась подавить Леру, все время напоминала, что Лера некрасива, постоянно унижала ее. Ксюша же держалась свободно, на равных, дружелюбно, чем вызвала Леркину симпатию.

А теперь Ксюша убежала в комнату, там плачет, и не в последнюю очередь по их вине – Леры, Карины и их мамы. Лерка посмотрела на сестру, но в глазах у нее увидела злость, нетерпимость. На Карину никак не повлияло всеобщее волнение по поводу Ксюшиной истерики. Лера поняла, что Карина никогда не станет жалеть или сострадать Кате или Ксю. Она их ненавидит.

Но пока все судили да рядили, кому следует поговорить с Ксюшей, девушка вышла сама.

– Извините меня за мою резкость, я никого не хотела обидеть, – сухим, ровным голосом сказала она.

– Да что ты, Ксюшка, никто на тебя не обижается, – откликнулся Лешка. – Иди сюда, садись.

– Нет-нет, я пойду чай сделаю, – покачала головой Ксюша.

– Ксенечка, давай я сделаю, – сказала тетя Марина, вставая. – Ты садись.

Ксюша позволила за собой поухаживать. Она устроилась с ногами на диване – кстати, ее любимый способ сидеть: вот так, забравшись с ногами на что-нибудь мягкое и теплое – и пила приготовленный тетей чай.

– А все-таки, Ксю, умеешь ты к себе внимание привлечь, – посмотрев на сестру, сказала Катя. – Говоришь, что не любишь выглядеть слабой, а тут…

– Слушай, Кэт, иди лучше Владику позвони – давненько ты его не слышала, как бы от рук не отбился… – ответила Ксюша, снова загораясь. Если ее поведение и было немного театральным для кого-то, но у нее и в мыслях не было разыгрывать из себя несчастную, чтобы «привлечь внимание». Поэтому слова Кэт Ксюшу обидели. Сестра, называется!

– Ну-ну-ну! Какие мы занозистые!

– А я как ты.

Внезапное появление папы прервало намечавшуюся ссору, но дало начало новой. Он явился, по старому выражению мамы «на соплях», то есть очень и очень пьяным. И вроде ведь недолго погулял…

Следом за ним вбежала запыхавшаяся Лариса и с порога заголосила:

– Ой людцы мои, вы ж послушайте, что он надумал! Насилу я его нашла – с друзьями пил – так он поднялся и говорит: «Вешаться пойду! Никому я не нужен, так пойду повешусь!»

– О Господи! – воскликнула бабушка. – Что ж гэта ты! Зусiм ума тронуўся?

– Отстань, мать, дай веревку! Надоело мне!

– Дядька, у тебя что – крыша поехала? Ты с ума сошел? – вмешался Марк, поднимаясь.

– Дядя Гена, не выдумывай!

Поднялся переполох. Бабушка, дедушка, Лариса, тетя Марина, дядя Юра, Марк, Леша, Катя, Карина и Лера наперебой убеждали Геннадия ничего не делать. А Ксюша осталась на месте. Казалось, она даже не слышала. Хотя, ей и не нужно было слышать – девушка знала эту сцену наизусть. В ушах ее стояло давнее, но такое похожее на сегодняшнее: «Утоплюсь! – Гена, не надо, Не сходи с ума! – Надоела мне вся жизнь! – Папа, папочка, пожалуйста, не надо!» Слезы, звон стекла и сильный удар входной дверью. Ночь без сна, а потом отцовское возвращение как ни в чем ни бывало.

– Люди, а чего вы его держите? – неожиданно громко сказала Ксю. – Пускай идет…

Повисла гробовая тишина. Все с изумлением, даже со страхом уставились на Ксюшу. Девушка понимала, что выглядит чудовищно жестокой в глазах родных, но в эту минуту она почти ненавидела своего отца. Ее душила невыносимая обида. Когда подросток вроде нее хочет покончить жизнь самоубийством – это еще можно считать нормальным. Неокрепшая психика может так протестовать против несправедливости окружающего мира. Но вот когда взрослый человек не в состоянии справиться со своими проблемами и просит помощи от подростка… Ксюша не собиралась решать проблемы отца. В этот момент она желала ему смерти.

– Он хочет убить себя – это его законное право, при чем тут мы? – повторила она и посмотрела на отца: – Давай, папуля, вперед и с песней. Веревку выбирай покрепче и дерево повыше – чтоб наверняка. Или лучше на речке в полынью нырни, благо лед еще не сошел.

Марк бросился к Ксюше.

– Что ты говоришь, Ксю? Замолчи…

– Не хочу. Я хочу, чтобы он повесился. Пусть идет, – как заклятие повторяла Ксю. В нее словно бес вселился.

– Марк, уведи ее в комнату, – взмолилась бабушка, видя, как дико изменился в лице Гена. Марк кивнул и потянул девушку за собой.

– Пошли.

Ксюша не сопротивлялась. Она испытывала ужасную слабость. И когда Марк привел ее в комнату и перестал удерживать, Ксю бессильно опустилась на кровать.

– Ты с ума сошла? – накинулся на нее Марк. – Ты понимаешь, что делаешь? Он же пьяный, он все что угодно может сделать…

– Ничего он не сделает, он слишком себя любит. Просто играет на публику.

– Нет, не играет…

Из кухни донесся чей-то крик, потом грохот. Марк вскочил, как подброшенный пружиной.

– Сиди здесь и никуда не уходи. Я скоро вернусь, – сказал он и быстро вышел.

Из кухни доносились крики, стук… Ксюша не усидела в комнате, выглянула посмотреть, что происходит там. Отца повалили на пол и той самой веревкой, на которой он хотел повеситься, Лешка скручивал ему руки. Рядом бегала и голосила Лариса. Катя плакала на плече тети Марины, Марк успокаивал деда.

Ксюша равнодушно оглядела эту картину и ушла в комнату.

46.

Когда вернулся Марк, Ксюша сидела на кровати и смотрела в одну точку. Если честно, Марк даже засомневался, нормальна ли она. Но лишь только Ксю подняла глаза, Марк увидел, что она плачет.

– Бессовестная девочка, – сказал Марк, стараясь казаться суровым. Не вышло. Тон получился слишком мягким. – Ксюша, ты вообще соображаешь, что делаешь?

– Не надо, – прошептала Ксюша и прижалась к его плечу. – Не ругай меня, Марк, пожалуйста.

– Ну… – Марк сдался. Ксю этим простым жестом подкупила его суровость и строгость, он просто не мог осуждать ее сейчас. – Хватит, Ксю. Не плачь, – он обхватил рукой вздрагивающие плечи. – Перестань. Успокойся и объясни, почему ты так себя вела? Ведь ты же не злая, ты не способна желать кому-то смерти…

– Но я желала. Я хотела, чтобы он умер. Я не понимаю этого сама, но это правда. Я хотела, чтобы он умер.

Марк поднял ее лицо за подбородок и серьезно взглянул на нее.

– Почему? Почему, Ксю? Ты понимаешь, что могло бы произойти, если бы папу твоего не удержали?

– Я не верила, что он что-то с собой сделает. Я это слышала много раз. Он только пугает – хочет, чтобы около него бегали и упрашивали. А я устала от этого. Мне самой бы сейчас впору вены вскрывать или вешаться…

– У тебя проблемы?

Ксюша отбросила волосы за спину.

– Да у кого их нет, этих проблем? Марк, помню я одну вещь… Мне семь лет было… Шли летние каникулы, Катя была у бабушки в Барановичах, а я в пришкольник ходила, потому здесь была. И вот один раз папа как-то напился, они с мамой поругались, и он сказал, что топиться пойдет… Я тогда очень испугалась, плакала, просила, чтобы папа не уходил… А он ушел. Мама всю ночь не спала, ходила по комнате – думала, я не слышу. А я все слышала. Как я могла спать, если… А утром папа заявился как ни в чем ни бывало – будто и не он вовсе топиться собирался… Веселый такой, довольный…

– Я ничего не знал об этом, – сказал Марк растерянно.

– Конечно. Никто не знал. И не мог знать, потому что я никому ничего не говорила. Я не люблю плакаться кому-то. Я не знаю, откуда это взялось, но я всегда скрывала свои печали. Я всегда плакала в уголочке, если у меня что-то случалось, так, чтобы никто не слышал…

Марк погладил Ксюшу по щеке, задумчиво вгляделся в черты лица девушки: в линии губ, щек, носа, бровей… Так непривычно видеть на всем этом печать грусти! Обычно Ксюшино личико излучает радость, тепло, интерес к людям – даже когда Ксю задумывается и, не улыбаясь молчит, все равно ее лицо оживлено. Значит, дело здесь не в улыбке и не в мимике. Дело в глазах. У Ксю глаза грустные, печальные, поэтому все кажется печальным – взгляд, голос, черты лица…

То, что Ксюша высказала минуту назад, для Марка было не ново. Те же мысли приходили к нему самому не один раз, не один раз он и вел себя так же – плакал в уголке, чтобы никто не слышал. Само собой, плакал в детстве, когда был маленьким. Не всем везет получить при рождении счастливый билет в жизнь в виде привлекательной наружности и приятного окружающим характера. Чаще всего людям дается что-то одно – внешность или характер. Случается, конечно, что не достается ни того, ни другого, но у Марка не этот случай. Внешность у него очень и очень даже ничего, да и характер, в принципе… Все на месте вроде в характере: и чувство юмора, и настойчивость, и решительность, и умение сострадать… Но все как-то неустойчиво, разрозненно – словно подточено или изломано. С детства Марк чувствовал себя неуверенно, несвободно, что-то мешало ему быть таким открытым и искренним с людьми. Он не врал, конечно (во всяком случае, врал не больше других ребят), да и занудой не был… Но было что-то… Наверное, чрезмерная скрытность и недоверие к людям. И не всегда Марк отваживался отстаивать свое мнение, противопоставлять себя окружающим и, в случае чего, применять силу. Поэтому ему часто доставалось от приятелей, из многих драк мальчик выходил битый, с плачем.

Теперь, конечно, Марк знал, чего хочет, и не шел на поводу у компании, и мог хорошенько «навтыкать» тому, кто отважится что-то сделать ему. И среди друзей о нем говорили: «Лучше быть с Марком на гребне его волны, чем становиться ему поперек дороги». Волшебная перемена путем закаливания произошла в Марке после развода с женой. Он понял, что перед чьей-то силой нужно не отступать, а искать силу побольше, что если кричат на тебя – надо кричать еще громче, что если бьют – надо бить в ответ, а если с тобой говорят – нужно отвечать внятно и отчетливо. Открыв для себя эту нехитрую истину, Марк приобрел какую-то цельность натуры; качества характера стали переплетаться теснее.

Но и теперь еще под ногами не всегда была твердая земля, не всегда Марк понимал поступки, которые совершал, решения, которые принимал, и чувства, которые испытывал. Та скрытность, категоричность и резкость суждений, что отличали Марка в детстве, сохранились и оказывали свое влияние, и от этого влияния не спасала ни приобретенная цельность характера, ни принципы, ни жизненный опыт.

Марку было знакомо и чувство одиночество. Как ни странно, сильнее всего оно ощущалось в семье. Очень, очень часто Марк чувствовал себя чужим среди Кличенко, иногда, в разгар семейных праздников – по-кличенковски шумных – его охватывала тоска и желание оказаться за тысячи километров, как можно дальше отсюда. Почему так, Марк не понимал, но так было. Он любил свою семью: вместе всех и по отдельности каждого, но все двадцать шесть лет жизни парень чувствовал себя отстраненным, далеким от всего этого, просто наблюдателем.

И он понимал Ксюшу сейчас, когда она говорила, что скрывала свои печали, потому что сам поступал так же. И точно так же не любил жаловаться.

Выходит, те особые чувства, которые он испытывал к Ксении в прошлом и испытывает сейчас, основаны не просто на плотском желании. Скорее, это желание родилось на основании этих чувств и на старании Марка в них разобраться. И самая природа их лежит в том, что он и Ксю – родственные души. Ведь если разобраться – между ними много общего. Примерно одинаковые принципы, похожие качества характера, похожий способ решать проблемы, та же скрытность и недоверие к людям…

– Ксюш, я не хотел. Прости, – произнес Марк. – Я не знал…

– Да как ты мог узнать? Ведь я этого даже маме не говорила, даже Кате… По сути, мы с Кэт – абсолютно чужие друг другу. Только название, что сестры… – сказала Ксюша грустно и вдруг посмотрела на Марка как-то странно. – Знаешь, Марк, а ведь мне грех жаловаться на судьбу! У меня есть папа, мама, сестра, большая семья… У меня никто не умер, я не больна смертельной болезнью… Вот подрасту, окончу школу, заработаю профессию, замуж выйду… Ведь все есть? Только почему-то это самое все неизвестно где. Как я в детстве когда-то сказку читала, и там строчки были: «Все стало как на загадочной картинке. Все тут и никого не видно…» – Ксю помолчала и заговорила снова: – Я всегда хотела иметь большую семью, много родственников, которые собирались бы в праздники все вместе и всегда было бы много подарков… А у меня? Что есть у меня? Вроде и родни много, и в то же время никого, все разъехались. Вот и получается – у меня большая семья, но в то же время я одна. Никого нет… Ты сейчас скажешь, что все было бы иначе, если бы мы не уехали? Ведь ты, как и все здесь, считаешь, что мама неправа? Нет, ничего не изменилось бы, наоборот, было бы еще хуже. Я была бы еще более одинока, потому что не была бы важна и нужна. Сейчас, по крайней мере, когда я приезжаю, все рады мне. Живи я здесь, меня бы даже не замечали. Я была бы не нужна.

– С чего ты взяла, Ксю? Почему ты думаешь, что была бы не нужна?

– Почему? А была я нужна, когда жила здесь? Скажи мне, Марк, вот ты часто обо мне думал, когда я жила в Березино? А когда уехала – часто ты вспоминал меня? Вот видишь, ты молчишь! Я была слишком тихой и незаметной, чтобы для кого-то что-то значить! Но неужели такие уж непомерные требования: чувствовать себя нужной своей семье, сознавать, что родные о тебе думают! Я же не требую чего-то сверхъестественного, я не хочу становиться Мисс Мира или мультимиллионершей… Мне не нужны богатства и слава. Мне нужна любовь и понимание! Многие семьи распадаются, но дети не чувствуют себя такими одинокими и не нужными. Они бывают и у отца, и у матери, свободно общаются со всеми родственниками… Но только не я. Я не могу просто так позвонить тебе или Лешке, не могу прийти, потому что боюсь показаться навязчивой. Мне нужен предлог, повод… хотя здесь должно все быть просто. Я гораздо меньше боюсь чужих, посторонних людей, потому что их мнение обо мне для меня не важно… Это все впечатления детства, когда каждый старался от меня избавиться, а я, вместо того, чтобы обидеться или возненавидеть, во всем винила себя. Родных не выбирают, и если я не могу пробудить в ком-то интерес к себе, то тут виновата только я… Иногда и теперь, когда у меня есть друзья, когда я более-менее научилась жить, я опасаюсь ответной холодности и непонимания и поэтому замыкаюсь в себе. Горько, но я сама себе внушила, что все в порядке, что жизнь хороша и так, что я эгоистка, если такой несчастной себя возомнила – ведь живут на свете калеки и сироты, живут нищие, голодные… Вот у них горе, а у меня так… ерунда и не стоит внимания. Но иногда находит… вот как сейчас… кажется, ничего хорошего в жизни нет, кругом одни сволочи, которые думают только о том, чтобы унизить тебя, оскорбить или сделать больно… И ни одного человеческого, дружеского взгляда! Как в черную дыру проваливаешься!…

Марк слушал и убеждался, что они с Ксю действительно похожи. Нет, конечно, он мог возразить ей во многом: семья любит ее, думает, помнит. Да и сам Марк и во время ее жизни в Березино, и во время ее отсутствия много думал о ней, гораздо больше, чем хотел бы… Но в Ксюшиных словах об одиночестве, боязни людского непонимания, черной дыре звучали сокровенные мысли Марка, те, которые он боялся и не умел высказать. Ксю говорила о себе, но словно читала все, о чем думал Марк.

– Ксюша, я не знаю, что сказать тебе… Не хочу говорить пустые слова утешения, потому что хорошо знаю цену этим словам. Их нетрудно сказать, но они бессмысленны – они не облегчают боль и ничего не выражают… Холодности и непонимания боятся все, и «черные дыры» у каждого свои… Научно это называется депрессия или приступ меланхолии, но я фиговый психолог… Но ты неправа, Ксю. Ты имеешь значение. Какой бы маленькой, тихой и незаметной ты ни покинула город, тебя помнили. Тебя ждали, о тебе думали… Ты неправа, когда говоришь, что я совсем не вспоминал свою младшую сестричку или вспоминал редко! Это неправда. Сколько раз мы с Лешкой, идя на дискотеку, заходя к бабушке, разговаривая с Лизой или собираясь на семейном празднике, вспоминали тебя и Кэт; представляли, что вы могли бы быть с нами… Конечно, мы не звонили и не ездили в Барановичи, да и здесь не особенно с вами контактировали… Это плохо, я, по прошествии времени, сам понимаю, что зря считал мелких людьми второго сорта… у меня самого ведь теперь дочь… Но я никогда не хотел обижать тебя или Катюшу, даже если подшучивал над вами чересчур ехидно…

– Да нет же, Марк! Я вовсе не упрекаю тебя и не собираюсь предъявлять счет за старые обиды! Мне это не нужно. Просто я хочу, чтобы ты понял, что мои поступки – не просто какой-то каприз. Если я делаю что-то плохое – чаще всего это из-за срыва. Я не выдерживаю накопления эмоций, устаю скрывать свои переживания… и у меня в какой-то момент сгорает предохранитель. Вот и сегодня с папой, – Ксюша снова вернулась к тому поступку, который ее тревожил. – Я устала. Я столько раз слышала папины речи о самоубийстве, столько раз пугалась и волновалась впустую, что сегодня не сдержалась.

– Ладно, ладно, Ксю, я уже понял. Конечно, могло случиться страшное, но не случилось. Срывы у всех бывают. Тебе нужно отдохнуть – лечь и хорошенько отоспаться, иначе ты еще кого-нибудь на смерть отправишь, – пошутил Марк, вставая с кровати. Ксюша улыбнулась краешками губ и тоже поднялась.

– Марк, – позвала она уже собравшегося выходить парня. Марк обернулся. – Спасибо, что выслушал, – сказала Ксю. – Мне было очень-очень мерзко на душе, а ты удачно сыграл роль «Стены Плача».

– Ксю! – Марк растрогался. – Иди сюда, жалостница!

Он обнял девушку, и Ксюша доверчиво прижалась к его плечу. Так, обнявшись, они простояли несколько минут.

– Я иногда себя такой слабой чувствую… – произнесла Ксю тихо. – Кажется, что кто угодно может меня сломать…

– Нет, Ксю, ты у нас сильная. Но даже сильным людям иногда бывает плохо. Но всегда можно попросить помощи. Рядом есть люди, для которых ты очень много значишь. Помни об этом.

Марк вышел из комнаты, а Ксюша решила последовать его совету и лечь спать. Уже лежа в постели, девушка думала о том, что сказал ей Марк. Конечно же, он прав. Семья любит ее – это видно. Видно по всеобщей радости по поводу ее приезда, по волнению за нее, когда у нее что-то случается. И Марк сказал правду о том, что помнил ее. Ведь вспоминает же о нем и остальных Ксюша и вспоминает часто. Почему же другие должны вести себя по-другому? В конце концов, хватит прибедняться и жалеть себя. Сегодня просто плохой день, какие иногда случаются со всеми, поэтому не стоит ставить на себе крест.

Через несколько минут Ксю уже спала.

Марк в это время разговаривал с Лешкой в передней комнате бабушкиного дома, там, где недавно буянил дядя Гена. В данный момент он с Ларисой, Кариной и Лерой отправился домой.

Парни разговаривали тихо, хотя в комнате никого не было. Бабушка и дедушка еще где-то хозяйничали, Катя ушла к себе, а родители Марка и Алексея повезли домой вышеупомянутую семейку, обещав вернуться за ребятами.

– Я от Ксюшки такого не ожидал, – задумчиво сказал Леша. – Все тут дядьку упрашивают ничего с собой не делать, а она удачи желает, советы дает…

– Но ее можно понять, Леш. Она от своего папули мало хорошего видела. Мы даже и отдаленно не представляем, как она жила.

– Да я ее и не осуждаю вовсе! Мы многого о Ксюше не знаем, ведь она намного младше нас… Но Ксю очень ранимая, хоть этого и не показывает. Она не подает виду, что обижена, хотя обижается часто.

– Сложно это все. И странно – раньше о Ксю не думали. А еще говорят, что чем больше разница в возрасте – тем лучше. Ничего подобного.

– Так уж и ничего? – поддел Марка Леша. – У вас с Ксеней разница большая, но тем не менее вы хорошо ладите…

– На что ты намекаешь? – взвился Марк.

– Ни на что… Успокойся, Марк, я просто говорю, что Ксюша тебе доверяет… только и всего… Чего ты ерепенишься?

– Да нет, ничего, – Марку стало стыдно. Сорвался, как с цепи. Леша засмеялся.

– До чего сейчас братья и сестры боятся быть заподозренными в инцесте! Кому ни скажи, что излишне близкие отношения с сестрой или братом… Реакция всегда бурная. Какие выводы нужно делать?

– Закрой рот, а то взгрею как следует…

– Ладно, молчу-молчу, – сказал Леша. – Но все равно выводы напрашиваются…

– Заткни варежку со своими выводами. Проглоти их, потому что ко мне они отношения не имеют! – не на шутку разозлился Марк. Лешка с удивлением и недоумением посмотрел на него.

– Марк, ты чего? Шуток не понимаешь? Шучу я…

– Ну тебя с твоими шутками, Лешка! У тебя дурная мода шутить серьезными вещами!

– А чего ты, собственно, переживаешь? Ведь к тебе же это не имеет отношения, ты сам сказал… Чего ты заводишься?

– Ничего. Погода на улице хорошая. А вообще отвяжись от меня со своими меткими замечаниями!

– Так, так, мы не в настроении. Что ж, молчу, не буду нервировать. Сегодняшний день допек всех… Слышишь, Марк, я замолчал, – смеясь, сказал Алексей. – Специально, чтобы сделать тебе приятное… Видишь, перестал шутить серьезными вещами…

Марк сердито посмотрел на брата.

– Нет, слушай, ты перестанешь меня сегодня доводить? – раздраженно сказал он. – Или мне оплеуху навесить?

– Ну, давай-давай, братец, займись моим воспитанием! – продолжал дразниться Лешка, который, похоже, сегодня был в ударе. – Ладно, молчу. А вообще, пойду покурю. Ты за компанию не пойдешь?

– С тобой? – Марк сделал досадливое движение бровями. – Я лучше брошу, чем с тобой за компанию…

Лешка вышел из комнаты. Марк прошелся из угла в угол, затем сел на диван, подпер голову руками… «Что с тобой происходит, Марк? – мысленно спросил он себя. – О чем ты только думаешь? Леша прав, я реагирую слишком бурно на его безобидные замечания-шутки. Это подозрительно».

А вообще Марк думал явно не о том, о чем надо. Мало того, что в жизни уже давно ничего не происходит, так теперь и мысли неизвестно где бродят. Ладно, уж если думается о Ксюше, то пускай бы что-то нормальное думалось, так нет… В голову какой-то разврат лезет. И хоть Антон говорил, что это фантазии, которые появляются у всех… Все-таки это не нормально – видеть в этих фантазиях свою кузину. Изредка, конечно, можно, но не так же… Марк же видел Ксюшу в эротических снах, к тому же в таких снах, которые шибко напоминают крутые порно-фильмы, в разговорах с ней или о ней часто забывал о нити разговора и задумывался абсолютно о другом. Представлял всегда оживленную, по-детски непосредственную Ксю в таких ситуациях, в каких бывали его многочисленные любовницы. Какой бы была в их роли эта милая, юная девушка? Маленькая очаровашка – какова она в любви? Что она испытывала, что прошла, что знает и умеет, а чему ее еще нужно обучать? Ксюша ведет себя уверенно, не теряется в общении с парнями, не боится пошлостей – может запросто дать ответ на них, не стесняется ругательств… создается впечатление, будто она все-все познала, но ей только шестнадцать лет…

Наблюдая за этой юной девушкой, практически ребенком по внешнему виду, но такой уверенной в поведении, Марк часто ловил себя на недозволенных мыслях. Тонкие пальчики, держащие сигарету, вызывали в представлении те прикосновения и ласки, которые рождаются под такими пальчиками. Стройное, гибкое тело так и манило к себе; особенно тот образ Ксюши, недавно вставшей с постели, той Ксюши, которую он нарисовал… этот образ был первозданно свеж, как-то девственен… и он так влек Марка, непреодолимо влек… Эта девушка была нужна, необходима ему…

Но ведь кругом полно других – красивых, уверенных, опытных… Но нет, Марка тянет именно к Ксении, его сестре, при каждом взгляде на нее у парня закипает кровь. Даже сегодня, когда она бросала в лицо отцу жестокие слова, а потом плакала и словно исповедовалась Марку, когда стояла, доверчиво прижавшись к его плечу – какой-то частью мозга, краем извилин Марк не мог полностью сосредоточиться на мысли, что Ксю его сестра, и ей нужна его помощь. Он продолжал фантазировать. Это было как идея-фикс.

«Господи! – вздыхал про себя Марк, расхаживая по комнате, как тигр по клетке. – Господи, что со мной? Что это такое? Почему я никак не могу выкинуть Ксюшу из головы? И сколько я еще сумею держать себя в руках?»

47.

В обед пришла Карина, желая пообщаться с Ксюшей и Катей. Но бабушка сказала, что дома нет ни той, ни другой, а где они – неизвестно. Тогда Карина направилась на дачу Римшицов – хоть сегодня и воскресенье, Марк вполне мог там быть.

Так и оказалось. Только свернув на нужную улицу, девушка увидела Маркову машину. Но подойдя к воротам, застыла. Марк был там, но с ним была Ксюша – ее Карина узнала по осветленным золотистым волосам. Оба весело о чем-то разговаривали.

Карина ревнивым оком распознала, что между Марком и Ксюшей есть какая-то особая связь. Это было видно по тому, как то тот, то другой внимательно взглядывал на собеседника, чтобы не пропустить чего-то им сказанного. Это было видно по тому, как они улыбались друг другу… Невозможно! Ужасно видеть Марка рядом с этой Ксюшей! Невооруженным глазом видно, что Марк Ксюше нравится, да и Ксюша для него не просто младшая сестра… Карине самой Марк нравился. Ни одного дня с их знакомства она не смотрела на него, как на двоюродного брата, только как на мужчину. Конечно, она знала, что возле него вьется множество девушек, но знала и то, что ни одна из них не играет для Марка важной роли, потому не переживала. Но эта Ксю… Она дорога Марку, потому что она его сестра, но он внимателен к Ксюше не только поэтому. Черт побери, Ксю настоящая соперница для Карины! Девушки Марка не столь важны, потому что Марку до них почти нет дела. То, что на саму Карину Марку тоже было наплевать, ее не беспокоило – ведь она была убеждена, что нет на свете девушки, к которой бы он благоволил. Карина радовалась уже тому, что могла часто видеть Марка и в любой момент попытаться очаровать. Как она собиралась это делать – неизвестно, но она верила, что так будет. Блаженны верующие! Но стоило ей увидеть Марка с Ксюшей, как она поняла, что девушка, значимая для Марка, все же есть и находится к нему очень близко.

«Никогда ей этого не прощу! – подумала зло Карина. – Она все отобрала у меня, так еще и Марка решила заграбастать!»

А Ксю и не подозревала, что только что приобрела заклятого врага. На даче она оказалась случайно. Проснувшись, она просто вышла погулять, и, увидев, что Марк на даче, осталось у него.

– Марк, помнишь, ты говорил, что баню до Нового года доделаешь и с друзьями там зависнешь? И как – завис? – спросила Ксю.

– Не-а. Не доделал я ничего, и Новый год сумбурно как-то встретил… Настроения никакого не было, вот и использовал первое же попавшееся приглашение… Так что ничего особенного не было. А ты что делала?

– Я? Подружку с парнем помирила, друга с одноклассницей свела, Катю за ее «подарок» умудрилась не поколотить…

– А что за подарок? – не понял Марк.

– Влад. В подарочной упаковке. Кэт его в первый раз вот под Новый год и привела… – пояснила Ксю и перевела разговор на другое. – А все же видно, что ты здесь не бездельничал. Внутреннее строение дома конкретно изменилось. Еще пару месяцев такого же старания – и жить можно будет. До осени, мне кажется, управишься…

– Вряд ли. До осени я на работе буду, в Минске. Так что вот только с осени и приступлю.

– Ясно. Да, а почему «дача»? Эта ваша дача вполне с домом поспорить может…

– А потому что дача наша семейная, общая, а дом должен принадлежать кому-то одному. Вот чтобы обидно не было…

– Слушай, Марк, – Ксюша опять перескочила на другое, – а Лешка когда жениться думает?

– Не знаю… – загадочно усмехнулся Марк. – Может, этим летом…

– А они давно друг друга знают? Вообще, как они познакомились?

– Света и Лешка? Я их познакомил. Светлая – моя одноклассница. Отличница, кстати. Лучше всех училась.

– Значит, она немного старше, чем Леша?

– Где-то на полгода, наверное. Ну, они-то знакомы давно, а вот встречаться стали перед армией Лешиной вроде… Потом поссорились – Лешка не верил, что она его дождется из армии, ну и не общались они некоторое время, а потом на дискотеке как-то встретились и помирились…

– Марк, а это ничего, что я вот так расспрашиваю? Леша обижаться не будет?

– Да успокойся! Лешка бы и сам рассказал, если бы ты спросила. Ты у нас девчонка умная, попусту трепаться не будешь… да и тайны особой здесь нет… – сказал Марк и, подняв глаза, заметил: – Похоже, у нас гости.

Ксюша посмотрела на ворота и увидела Карину. «Принесла нелегкая!» – воскликнула Ксю про себя, но на лице ее это никак не отразилось.

– О, привет, Каринка, – поздоровался Марк. – А мы уезжать собирались… Ты с нами?

– Конечно. Что я – зря пешком к сестрице шла?

– А, ты ко мне? – удивилась Ксюша. – А как ты узнала, что я здесь? Я же вроде не говорила, да и сама не знала, что здесь буду…

– Да я не знала. Тебя не было, Кати тоже, потому я сюда пошла, к Марку. И вовремя.

– Как там у дяди Гены дела? – отворачиваясь, чтобы закрыть дверь дома и, досадливо морщась, спросил Марк.

– Нормально. Только на тебя, Ксюша, очень обижен, – сказала Карина. Ксю пожала плечами и равнодушно отозвалась:

– На обиженных воду возят.

Карина удивленно подняла брови.

– Выходит, тебе до папы нет дела? – спросила она.

– Почему же? Очень даже есть. Он – мой отец, от этого никуда не денешься. Но прыгать перед ним я не собираюсь. Он – большой мальчик и знает, что делает. А если не знает – ничего не поделаешь.

– Ну, идемте, – сказал Марк, прерывать этот разговор, потому что тема была не самой лучшей, ведь мнения Ксюши и Карины об отце были абсолютно противоположны. И из-за этой противоположности мнений девчонки еще подерутся.

Уже в машине Марк спросил у Ксюши:

– А ты вообще не думала замену своему бойфрэнду найти – тому, с которым отношения не ладятся?

Ксю рассмеялась.

– Я? И как ты это себе представляешь, Марк? Что мне для этого делать? На улицу с плакатом выйти: «Ищу замену бойфрэнду!» – так? Нет, у меня две возможности: либо я окончательно ссорюсь с Андреем, либо я с ним мирюсь. Одно из двух, третьего не дано.

– А чем плохо другого найти?

– Марк, перестань. Какая разница – один или другой? Все парни одинаковы, только адрес разный! Я почти никуда сейчас не хожу, потому все, с кем я сталкиваюсь – одной масти. Но не буду называть какой.

– Понятно. А ты, Карина, я у тебя как-то и не спрашивал… у тебя парень есть?

– Есть, – с царственным видом сказала Карина. На самом деле она забыла, когда на нее кто-то обращал внимание. То есть, внимание, конечно, парни обращали, некоторые даже предлагали встречаться, но Карина всех отшивала, и в конце концов, ребята перестали к ней подкатывать.

– Краткость – сестра таланта, – заметил Марк, намекая на короткое «есть» Карининого ответа.

48.

Понедельник, вторник и среду Ксюша бывала у знакомых – у одноклассниц и подружек. В четверг Ксюша была дома. Катя предлагала ей пойти в гости к своим новым знакомым, с которыми она познакомилась во вторник на дискотеке, но Ксю отказалась. Она знала, что Кэт совершенно не разбирается в людях, и очень хорошо представляла, что это за «новые знакомые» могут быть.

Но нужно было придумать, чем бы заняться самой. Ксюша успешно справилась с этой задачей, решив забраться на чердак и посмотреть старые вещи. Вдруг удастся отыскать что-то свое?

На чердаке было много всего. Мешки, набитые старой одеждой и обувью; глиняная посуда, времен, наверное, бабушкиной молодости, потрескавшаяся и грязная; поломанные столы, стулья, шкафчики, два дивана и прочая мебель, пришедшая в негодность – ее еще можно бы исправить, да не доходят хозяйские руки; старенькая этажерка с книгами и тетрадями… Книги и всякие бумаги всегда интересовали Ксюшу – они как памятки прошлого, а прошлое на нее действовало завораживающе. Вроде и знаешь все, сам пережил, а все равно, как ребенок, радуешься, найдя какую-то вещь из детства или юности. А прошлое других людей, особенно родителей, бабушек и дедушек, привлекает еще больше, потому что всегда окутано тайной. Не потому ли историки и археологи стремятся узнать как можно больше о доисторических временах и жизни людей в эти времена?

Ксюша перетащила книги и все, что было на этажерке и рядом с ней, на диван, уселась там с ногами и принялась разглядывать. Книги, тетради пожелтели от времени. Некоторые из них принадлежали ей, ее родителям. Например, ученическая тетрадка – самая первая, в которой Ксю писала в первом классе. Катина такая лежала среди их «памятных вещей» в Барановичах, а вот Ксюшина где-то затерялась… Вот книжка с любимыми сказками, которая называется «Самое главное». Ее тоже никак не могли найти среди перевезенных в Барановичи вещей. Ксюша перелистала книгу, перечитала названия сказок…

Были здесь предметы, принадлежали другим родственникам. Среди книжек и тетрадок лежала анкета Лизы, открытка – поздравление, адресованное Лешке, несколько писем для тети Люды и два альбома с фотографиями.

Когда Ксюша вернулась в комнату с чердака, из передней донеслись чьи-то голоса. Через несколько минут послышались шаги, и в комнату заглянул Марк.

– Привет, Ксю! – оживленно поздоровался он.

– Привет, – отозвалась Ксюша.

– Грустишь никак?

– Ага, – Ксю подумала, что Марк заявился не зря. – Есть что предложить?

– Есть. Пошли с нами на дискотеку!

– С кем это «с нами»?

– Со мной, со Светлой… Кстати, где Кэт?

– Не знаю, у каких-то новых знакомых, я не в курсе. Кто еще идет?

– К Светланке два братана в гости приехали, и ее попросили отвести их на танцы. Ну, она меня за компанию вытащила, а я про тебя подумал… Ну, ты согласна?

– Марк… я бы с радостью… но мне нечего надеть. Это не типично женская проблема, просто я вчера под дождь попала, и мои джинсы сейчас сохнут на проволоке.

– А у Кати ничего нет?

– Только мини-юбка.

– Так надень! На улице не холодно…

– Думаешь? – Ксюша с сомнением посмотрела на Марка. Он едва заметно кивнул. Ксю насмешливо улыбнулась. – А что, если у меня обе ноги – левые?

Марк покачал головой и, скрестив руки на груди, смерил Ксюшу пронзительным взглядом.

– Нет, ноги у тебя нормальные. И даже красивые, – сказал он. Ксю удивленно подняла брови.

– Откуда ты это знаешь?

– Видел.

– Так, Марк, с каких это пор ты интересуешься моими ногами?

– Ну, не слепой же я, Ксю! Ты, когда маленькая была, всегда в шортах ходила, да и теперь… На прошлых каникулах ты тоже как-то шорты надела… Я твой брат, но от этого каменным не делаюсь и прекрасно вижу, как ты выглядишь… Короче, я еще пойду Карине позвоню, а ты одевайся.

Марк вышел. Ксюша посмотрела в зеркало и увидела на лице зеркального двойника крайнюю степень удивления. Брови были изогнуты так, что в сочетании с носом казались двумя вопросительными знаками. Ксю некоторое время постояла возле зеркала, потом пожала плечами и пошла в комнату Кати.

Ксю никогда не брала одежду сестры без разрешения. Но сейчас был особый случай. Ей хотелось пойти на дискотеку с Марком – пускай он только ее брат. Ксюше это было нужно. Оставалось надеяться, что Кэт не рассердится.

Когда Марк вернулся в зал, из которого были ходы в комнаты Кати и Ксюши, Ксю стояла чуть поодаль от зеркала и смотрела на себя.

– Ну как? – спросила девушка. Марк окинул ее взглядом и присвистнул:

– Ни фига ж себе! Ксю, я бы на месте твоего Андрея не позволил бы тебе носить джинсы! Мини и только мини.

Ксюша зарделась от удовольствия. В глазах Марка читалось неподдельное восхищение. Она сама знала, что ноги у нее стройные и одежда эта ей подходит, но мнение Марка было для нее очень важно. Но, стараясь не выдать себя, направилась в комнату.

– Подкрашусь немного еще… Я быстро.

– Не спеши, времени много. К тому же единственное, от чего женщин нельзя отрывать – это от прихорашиваний. У нас еще два часа. Успеем даже за Кариной заехать.

– Она тоже с нами?

– Ну да. Обижается девчонка, что не берем ее никуда мы с Лешкой.

– Чего так? – с любопытством спросила Ксю.

– Не охота своих товарищей пугать ее характером.

– Ну, может, ей нравится быть такой… – сказала Ксюша, хотя, по совести, ей было приятно слушать ехидства Марка в адрес Карины. Нехорошо, конечно, Ксю это сама понимала, но ничего не могла с собой поделать. Карина была ей не симпатична.

– Ксю, ты на самом деле святая, или только прикидываешься? Карина тебя вовсю задеть старается, а ты ее защищаешь…

– Ну, не прикидываюсь немножко… но, понимаешь, Марк, у Карины жизнь была трудная, вот она и обозлилась… Ее можно понять.

Некоторое время спустя Марк с Ксюшей катили к дому Ларисы.

– Ты была у них? – спросил Марк. Ксю покачала головой.

– Нет, даже не знаю где это…

– Вот и посмотришь. Только вот что, Ксю, при Карине не кури, ладно? Она заложит не столько из-за болтливости, сколько из вредности.

– Ладно.

Квартира у Ларисы была большая: четыре комнаты, не считая огромной гостиной и кухни. Но обстановка была довольно бедная, даже беднее, чем у Ксюшиной бабушки в Барановичах, поэтому Ксю, которая сначала позавидовала большой квартире, поняла, что завидовать тут нечему. Было видно, что семья, живущая здесь, попала сюда случайно, а вовсе не потому, что может себе это позволить.

Марк волновался, как бы снова не вышел скандал. Лариса – тетка ядовитая, своими замечаниями доведет кого угодно. А Ксюшу и доводить не надо – она и так заводится с пол-оборота. Но все прошло на удивление благополучно. Лариса повела его и Ксю пить чай, пока Карина заканчивает сборы. Она была сама любезность, обхаживала Ксюшу и так и сяк, но, в общем, это обхаживание предназначалось для Ксюшиного отца, чтобы показать, что Лариса очень-очень хочет подружиться с его дочерьми.

Скоро появилась Карина. Кстати, тоже в мини-юбке. Но ее ноги такого же интереса, как Ксюшины, у Марка не вызвали.

– Все, я готова, – сказала Карина. – Можем идти.

– Как, а Лерка разве с нами не пойдет? – удивился Марк

– Она не хочет, – ответила Карина. – Она считает, что некрасивая и не хочет идти. Она не умеет краситься и не знает, что ей надеть…

– А почему ты ей не помогла? – настаивал Марк.

– А тут с природой не поспоришь, – равнодушно сказала Карина. Марк подобные вещи от нее слышал, потому не удивился. Но Ксю была поражена этими словами до глубины души.

– Неправда! – воскликнула она. – Лерка красивая девчонка. А если ее подкрасить, то будет просто великолепна.

– Ну, иди и подкрась, – откликнулась Карина. – Спорим, что через пятнадцать минут ты устанешь от попыток сделать ее хоть чуточку не такой страшной!

– Не устану!

– Ксюша права, Карина, твоя сестра не страшная, – вмешалась Лариса. – Но ей еще рано ходить на дискотеки.

– Что ж, тогда идемте, девчонки.

Свету они встретили около кинотеатра. Рядом с ней стояли два парня.

– Светлая, привет, – поздоровался Марк. – Давно вы здесь?

– Нет, только что подошли. Привет, Карина, привет… – Света внимательно всмотрелась в Ксюшу, пытаясь определить, какая близняшка перед ней, – … Ксюша, – сказала она наугад.

– Привет, – ответила Ксю.

– Знакомьтесь, это мои братья, Кир и Гарик, – представила парней Света. Марк, Карина и Ксюша назвала свои имена. Затем вся компания пошла танцевать.

По дороге в зал Карина спросила у Марка:

– А до сколька сегодня дискотека?

– До двух, – ответил Марк. – А что?

– Я маме обещала вернуться до двенадцати, – сказала Карина.

– Так в чем проблема? Вернешься.

«Черт! – выругалась про себя Карина. – Я уйду, а эта Ксю останется!» Но делать нечего, она действительно обещала. И в результате у нее оставалось полтора часа, которые пробегут очень быстро. Единственное, что хорошо, так что домой ее поведет Марк, без этой Ксюши. Но что от этого толку? Марк потом все равно вернется к Ксюше, от которой все без ума…

Полтора часа и правда пробежали быстро. Марк велел Ксю не уходить от Светки и повел Карину.

От Ксюши не ускользнуло, что Карина на нее косо смотрит, но девушка это приписала это обычному агрессивному настрою Карины.

На минутку выйдя в фойе, Ксю встретилась с Пашей – тем самым другом Марка, который был ди-джеем и проводил ее на дискотеку бесплатно.

– Привет еще раз, Ксю, – сказал он. – Где Марк?

– Карину домой повел, а что?

– Да его вон Наташа ищет, – кивнул Павел на стоящую в стороне девушку. Ксюша присмотрелась и узнала в ней Наташу. Паша махнул ей рукой. – Иди сюда, с сестричкой Марка пообщайся, она знает, где он.

Наташа подошла.

– Привет, – поздоровалась она. Ксюша кивнула в ответ. – Где Марк?

– Повел домой свою двоюродную и мою сводную сестричку Карину. Он сегодня вроде няньки – Карининой и моей…

– Да? – растерянно переспросила Наташа. – Но он вернется сюда?

– Да, конечно, чтобы составить мне компанию, а потом отвести меня домой, – сказала Ксюша – вроде безобидно, но Наташу эти слова ударили гораздо больнее, чем ударили бы кулаки боксера. Ксю это заметила и с цинизмом думала: «Ни фига! Сегодня Марк с тобой никуда не пойдет, а если и пойдет, то очень поздно». – Кстати, вон он идет.

– Ты чего здесь, Ксю? – спросил Марк, не заметив или сделав вид, что не заметил Наташу. – От Светки удрала?

– Да нет, подышать вышла, а тут Паша Наташу привел. Она тебя ищет.

Марк наконец-то «заметил» Наташу. Ироничная улыбка тронула его губы.

– Ты меня ищешь, милое создание? Что ж, я – вот он, весь в твоем распоряжении – насколько позволяет ситуация. Что ты хотела?

– Вообще ничего, – ответила Наташа, которая оказалась в неудобном положении. Они с Марком, должно быть, поссорились, и теперь ее попытка помириться была выставлена напоказ. – Просто я случайно здесь оказалась и потому спросила про тебя, думала, ты здесь.

– Да, я здесь, – сказал Марк. – Но, к сожалению, не могу пообщаться с тобой подольше, потому что мы с Ксю пришли танцевать… Родственники на первом месте, понимаешь ли…

– Да, да, я понимаю. Тогда пока.

– Пока.

Наташа отошла не солоно хлебавши. Павел, который наблюдал эту сцену, покачал головой.

– Ой, Марк, ну никак я не пойму твою манеру отшивать! Вроде и вежлив безупречно, и в то же время у Нати такой вид, что ее впору пожалеть, – проговорил Павел.

– А кто кого отшил, я что-то не врубаюсь?

– Вот, Марк, зараза ты, – сказал Паша. – И за что тебя девки любят? Взяли бы да послали подальше все вместе. Ксю, вот скажи, чего я не понимаю! Ты девушка, скажи – что в Марке такого?

– У него есть изюминка – сладкая безуминка… – напела Ксю строчки из какой-то песенки. – А что в нем такое, чтобы девкам его не любить? Красавчик, да еще обаяшка, да еще с характером…

– И она туда же! Похоже, пока такие супермены, как Марк, на планете водятся, таким, как я, в мире не место. Марк, а есть на свете вообще девушка, которая тебя обломает?

Марк пожал плечами.

– Может, такая и есть… – сказал он, улыбаясь. – Ладно, народ, идемте на танцпол.

Ксюша обхватила Марка рукой за шею и прошептала ему на ухо:

– Я боюсь, что твоя Наталья меня проклянет. Уже не первый раз из-за меня она тебя теряет и останется одна.

– Такие, как она, одни не остаются никогда, у нее запасных вариантов куча. Не бери в голову. Ксюнчик, ей полезно иногда оказаться отшитой, чтобы пошевелить мозгами, покопаться в закромах и подумать о своих запасных…

Еще за час собралась приличная компания, причем мужская. Некоторых ребят Ксю знала – например, Антона, Игоря, Олега, но большинство их ей было незнакомо. Она и Светка были единственными девушками в этом обществе, к тому же Светка была под запретом, вот поэтому главным объектом заигрываний стала именно Ксю. Пару месяцев назад ей бы это понравилось, но сейчас… В каждой улыбке каждого парня девушке чудились жестокие намерения. Постоянно вспоминался Денис, дача, изнасилование. Ведь тогда она ясно все чувствовала, только защищаться не могла, была как парализованная. А Денис пользовался ее беззащитностью!

Больших усилий Ксюше стоило не грубить в ответ на шутки и некоторые двусмысленные предложения. Откровенных пошлостей или хамства парни себе не позволяли из-за присутствия Марка, поэтому Ксю просто отшучивалась.

– Марк, пошли водочки выпьем, – предложил кто-то.

– Да нет, ребята, я на машине. Не могу.

– Ну, ты не можешь! А сестренке твоей-то можно водочки или пивка выпить…

– Да-да-да! – откликнулась Ксюша. – Сначала водочки, потом пивка, потом еще водочки, потом еще пивка, потом все перемешается, голова закружится, Ксюша отрубится и с ней произойдет что-то очень нехорошее! Знаю я ваши штучки!

– Ну что ты, Ксюша! Твой брат ведь с тобой рядом, он тебя в обиду не даст…

– Ему я тоже не верю, – заявила Ксю. – Потому что замашки у него как у Бармалея.

– Правильно, Ксю, – сказала Светка. – В нашей жизни никому верить нельзя.

– Даже двоюродным братьям?

– Особенно им! Мои мелкие вон ярчайший тому пример – так рванулись танцевать, что и не вытащишь их! Ладно, если вы на улицу собираетесь, то идите. Минут через пятнадцать мы выйдем.

– Ладно, – отозвался Марк. – Идем, Ксю?

– Идем.

Вместе с Марком и Ксюшей на улицу вышел Павел, который сегодня уходил с работы раньше. Ксю остановилась на ступеньках застегивала куртку, когда из кинотеатра вывалилась шумная компания. Присмотревшись, Ксюша поняла, что шум создает только один человек, остальные же пытаются его утихомирить. Но человек – даже не понятно, парень или девушка – не сдавался. Продолжал вертеться и пританцовывать на месте, трясти волосами, словно был крутым металлистом, орать какую-то песню.

– Что это с ним, Марк? – растерянно спросила Ксю, вцепляясь в руку Марка.

– Накачался этот перец – травы обкурился или порошка нанюхался, – объяснил Марк. Внезапно у Ксюши закружилась голова, в ушах зашумело. Перед глазами пронеслось лицо Кати, только почему-то перевернутое. Земля словно зашаталась под ногами, и Ксюша, спускавшаяся вниз по ступенькам, споткнулась. Пытаясь удержать равновесие, она взмахнула руками, но, не удержавшись, полетела на асфальт.

49.

Марк бросился к Ксюше. Даже в тусклом свете фонаря было видно, что он смертельно побледнел.

– Что случилось, милая?

– Нога… нога болит, – простонала Ксю.

Антон и Павел, перепуганные не меньше Марка, опустилась на корточки рядом с Ксюшей.

– Сильно ударилась? Сможешь идти?

– Наверное, меня сегодня кто-то сглазил, – пошутила Ксю, сжимая зубы от боли. – Вернее, ноги мои…

– Антон, позови Светку, – велел Марк. – Ксю, можешь подняться?

– Попробую… По-моему, ничего серьезного, коленку ушибла… – Ксю попыталась ступить, но тут же снова села на землю. Болело не только колено правой ноги, но и щиколотка левой. – Не могу. Мне больно.

– Пашка, держи ключи, иди открой машину, – Марк передал ключи, и Павел быстрым шагом направился в сторону стоящей на другой стороне улицы «Ауди». Марк склонился к Ксюше: – Обхвати меня за шею, я тебя отнесу.

Ксю покорно обвила его шею руками, Марк легко подхватил ее и понес к машине.

Когда Антон вышел из кинотеатра вместе со Светкой, Гариком и Киром, Ксю уже сидела в салоне на заднем сиденье. Света торопливо пошла туда.

– Римшиц Марк Юрьевич, вас что – ни на минуту оставить нельзя? Что у вас случилось? – спросила она.

– Ксюша упала и ногу ушибла, – объяснил Марк.

– Чтоб не перелом только! – воскликнул Паша.

– Сплюнь и перекрестись, – прервала Светка. – Быстро вези ее домой. Марк, здесь темно, и я ничего не смогу сказать, что у нее.

– Грузитесь тогда, – сказал Марк.

Гарик сел впереди, Кир и Света вместе с Ксюшей сзади.

– Марк, остановись возле моего дома, пусть эти судари сойдут, – попросила Света и посмотрела на Ксюшу. – Сильно болит, Ксю?

– Не очень, когда не шевелюсь, – ответила Ксюша.

– Тогда не шевелись.

– Это я виноват, – сказал Марк. – Нельзя было тебя отпускать.

– О чем ты говоришь, Марк! При чем здесь ты? Я не маленький ребенок, который только учится ходить! Если бы я была пьяна, по крайней мере, и ты оставил меня одну, тогда еще можно было бы сказать, что ты виноват. Но я не пила сегодня. Так что не вини себя.

Выпустив у Светкиного дома Кирилла и Игоря, Марк поехал дальше. Поглядывая через плечо на Ксюшу, он видел, что девушка то и дело морщится и сжимает зубы, чтобы сдержать стон. «Только бы не перелом!» – волновался Марк.

– Светик, иди звони в дверь и объясняй, что случилось. А потом возвращайся, поможешь мне здесь, – сказал парень, останавливая машину у бабушкиного дома. Светлана вышла и направилась к дому, а Марк пересел на заднее сидение к Ксюше.

– Ты не виноват, – сказала девушка, с трудом улыбнувшись. – Это с Катькой что-то случилось – я чувствую.

– Только этого не хватало! – воскликнул Марк, хмурясь. – Что с ней?

– Не знаю. Но не волнуйся, это не серьезно. У нее уже все в порядке, – убежденно сказала Ксю, глядя как будто сквозь Марка. – Она наркотики какие-то попробовала…

– Откуда ты знаешь?

– Если бы с ней было что-то серьезное, мне было бы плохо и сейчас. А насчет наркотиков… помнишь того наркомана, который возле кинотеатра был? Я его как увидела, так мне и плохо стало… Катя у каких-то новых знакомых ведь… а она в людях не разбирается, вот, видно, с наркоманами какими спуталась…

– Ксюша, если это так, поговори с ней. А то пристрастится…

– Марк! Я, конечно, поговорю, но не факт, что она меня послушает…

– Послушает, – авторитетно заявил Марк. – Ты на нее имеешь большое влияние. Вспомни, как твоя мама говорила: «Катя слушается Ксюшу, а Ксюша слушается только себя». Это была самая известная формула вашей семьи.

У формулы было еще продолжение, потому что полностью она звучала так: «На Катю может повлиять Ксеня, а на Ксеню не может повлиять никто. Разве что Марк изредка». Это высказывание говорило, что обе сестры очень упрямые, но Катя привязана к Ксении, а Ксения – к Марку.

Марк смутился – должно быть, тоже вспомнил о своем «участии» в «формуле». Ксюша посмотрела на него с недоумением – непривычно видеть Марка, прячущего взгляд, избегающего глаз собеседника. И чего это он так засмущался? Тем более ее, Ксюши?…

– Марк, что с тобой? – спросила удивленно Ксю.

– Со мной? – притворился не понимающим Марк. – А что со мной?

– Не знаю, ты какой-то не такой как всегда… – пожала плечами девушка. Марк уже взял себя в руки и спокойно ответил:

– Тебе показалось, Ксю. Я такой же, как обычно. Давай отнесу тебя в дом.

Ксюша обняла его, а Марк взял ее на руку и осторожно вытащил из машины. Девушка опустила голову ему на плечо и вдруг почувствовала, что одна из ладоней Марка легла на ее ногу, но совсем не там, где ей полагалось бы быть, если бы Марк хотел просто удержать Ксюшу на руках. Неужели не показалось? Ксюшу обдало жаром, сердце забилось, как сумасшедшее.

Пальцы Марка соскользнули по ее бедру и опустились на талию девушки. Теперь это было прикосновение, вызванное необходимостью. Ксю перевела дыхание и вздохнула с разочарованием. Показалось. Это просто случайность, а она так заволновалась. Дура. Девчонка сопливая, как можно думать, будто ты нравишься Марку как женщина, и он позволит себе такую вольность?

– Проходите, – сказала Светка, придерживая входную дверь. Марк внес Ксюшу в ее комнату и опустил на кровать. Света зашла следом.

– Мне колготки снять? – спросила Ксю.

– Да, – кивнула Светка. Ксюша сбросила на пол ботинки. Света взглянула на Марка и удивленно уставилась на Ксю. – Ты что – собираешься раздеваться при Марке?

А Ксюша и забыла о присутствии Марка. Она испытывала огромную усталость и хотела поскорее уснуть.

– Уйди, Марк, – сказала девушка. – Иначе я сейчас устрою стриптиз.

Марк вышел в переднюю, где ждали бабушка и дедушка.

– А што случылася, Марк? – спросила бабушка.

– Споткнулась Ксю возле кинотеатра и со ступенек упала, бабуль, – ответил Марк, усаживаясь на диван.

– А Божа ж мой! И што – нагу зламала?

– Надеюсь, что нет, дедушка. А где Катя? – спросил Марк, вспомнив слова Ксюши в машине.

– А хто яе ведае! Пашла недзе…

«Вот тебе раз! – подумал Марк. – Еще эту искать придется – я после Ксюшиных предсказаний спать не смогу спокойно…»

Скоро из зала вышла Света.

– Ну што? – спросила бабушка. Дед и Марк выжидательно посмотрел на Лешкину невесту.

– Я в этом не проф, – сказала она. – Да и инструментов у меня нет, но, по-моему, ничего серьезного. Коленку Ксю просто сильно ушибла – это не страшно. Щиколотка повреждена у нее серьезнее, но это не перелом. Первую помощь я оказала, ночь должна пройти спокойно, а завтра надо вызвать врача, так оно лучше будет. И ни в коем случае не позволяйте ей ходить!

– Добра, добра. Толькi якога ўрача пазвать?

Света на секунду задумалась.

– Я вам телефон моего знакомого дам, – сказала она. – Он травматолог. Дядя моей подруги.

– Возьми около телефона записную книжку, – кивнул Марк в сторону телефонной полки. В это время дверь распахнулась, и зашла Катя.

– О! – оживленно воскликнула она. – Что у вас здесь? Собрание? Общий сэйшн? Я не опоздала?

– Тише, – шикнул на нее Марк.

– Привет, Марк, – не сбавляя громкости, поздоровалась с братом Катя. – А почему тише?

– Потому что на часах без малого три часа ночи и всем давно пора спать, – сказал Марк. Он уже понял, что Ксю была права, и Катя действительно познакомилась с наркотиками. Правда, бабушка и дедушка ничего не поняли, а у Кэт хватило ума примолкнуть. – Я еще к Ксюше зайду.

Ксю лежала на кровати, до пояса укрытая одеялом. Распущенные волосы рассыпались по подушке и мягко поблескивали на свету зажженной настольной лампы. Девушка напомнила Марку маленькую сказочную принцессу, которая подхватила загадочную хворь и чахла день ото дня, и ни один лекарь не мог ей помочь. В сказках этих принцесс изображали именно так: беззащитная, хрупкая, красивая.

Ксюша еще не спала. Увидев Марка, она широко улыбнулась, хотя глаза ее уже туманил сон. Марк и сам устал смертельно, но уйти, не попрощавшись с Ксю, не мог. Он присел на край ее постели.

– Я знала, что ты зайдешь, – сказала Ксю.

– Конечно, разве я мог не пожелать милой сестричке спокойной ночи?

– Я так боялась, что сломала ногу! – призналась Ксюша. – Только этого мне не хватало – слечь в постель на два месяца в конце учебного года! Мне же экзамены сдавать!

– А ты в курсе, что тебе все равно три недели нельзя будет ходить?

– Ну это же три недели – не два месяца! Но все равно ужасно. Для меня нет наказания страшнее, чем не иметь возможности двигаться!

– Ничего, отдыхать тоже надо.

– Катя пришла?

– Да, пришла. За нее не волнуйся, она жива и здорова. Себя побереги.

– Ну, если эта «бережливость» к себе проявится в лежании и ничегонеделании, то я себя поберегу. Потому что мне не улыбается перспектива получить осложнения и оказаться надолго в больнице.

– Смотри, не передумай к завтрашнему утру и не вскочи с постели от избытка энергии.

– Не передумаю, – засмеялась Ксю. – Если мне будет плохо, я буду выть, по-волчьи.

– Это как?

– Ну, пока я в Березино, буду выть так: «Эй вы, у-у-у! Я уже не могу-у-у! Помогите разогнать мою тоску-у-у! Или хотя бы позвоните Марку-у-у!»

– Прям стихи! – усмехнулся Марк.

– Это ничего, что я тебя сюда вплела? – выжидательно глядя на Марка, спросила Ксюша. – Будешь для меня чем-то вроде «Скорой помощи»? А то если бы не ты, мне бы не было чем заняться в Березино… Довольно многих мне ужасно не хочется видеть…

– Это что – признание в любви? – пошутил Марк. У Ксюши хватило сил не смутиться и не покраснеть.

– Не совсем так, – сказала она, бросая на Марка взгляд из-под полуопущенных ресниц. – Скажем, это признание в сестринской симпатии.

– Эх ты, симпатия! – сказал Марк, одним движением растрепывая Ксюшины волосы. Ксю замахнулась на него кулаком. – Тихо, тихо, не буянь. Спи. Я завтра заеду. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Марк.

Света ждала в передней, разговаривая с Ксюшиными бабушкой и дедушкой.

– Я думала, что ты там заночуешь, Марк, – мягко упрекнула друга Светлана, когда они попрощались со стариками и вышли на улицу. Но Марк, никак не реагируя на ее высказывание, открывая машину. – Алле, Марк, что с тобой?

– А что? – поднял глаза Марк.

– Ты задумчивый какой-то… Вид у тебя отсутствующий – вроде ты здесь и в то же время тебя нет… У тебя проблемы? – спросила Света. Марк молча вел в машину. Светка вздохнула. – Так, у тебя конкретно нет настроения.

– Да ладно, Светик, не обижайся, я просто устал.

– Понятно. Ладно, довези меня домой.

Оставшись один, Марк поехал дальше. До дома было еще минут пятнадцать дороги. Больше всего Марку нравилось ехать вот так – в одиночестве, по темным улицам, под светом изредка попадающихся фонарей. Особенно хорошо, когда надо ехать далеко и можно на большой скорости. Многие пугались его ночной манеры водить машину, поэтому в компании Марк ездил как полагается. Но стоило ему остаться одному, как единственно важными становились скорость и расстояние.

Это стремление к быстроте проявлялось не только в вождении. Во всем характере Марка оно отражалось: парень был нетерпелив, часто не доводил дела до конца, не умел долго ждать, и у него никогда не хватало сил постичь суть чего-то полностью, потому что он не любил долго заниматься одним и тем же.

Сейчас Марк не думал о том, что он делает. Он думал о Ксюше Эта девушка и не подозревает, что играет с огнем, когда так близко с ним общается. Эта ее привязанность и доверие к нему могут обернуться для нее опасностью. Конечно, Марк способен защитить ее от других парней, но вот от себя самого…

50.

Светкин знакомый травматолог сказал, что перелома у Ксюши нет, но ходить ей все равно нельзя. Две недели строжайшего постельного режима – таков был приговор.

– Хорошо бы знать, когда я смогу вернуться в Барановичи? – задумчиво сказала Ксюша сестре, когда доктор ушел. – Ходить мне почти нельзя – разве что в крайнем случае, так что эти две недели я просижу здесь.

– А по-моему, тебе повезло, – отозвалась Кэт. – Две недели ты можешь не ходить в школу! Везуха!

– Да, конечно. Только вот маленькая неурядица – я не только могу не ходить в школу, а вообще не могу ходить. Но делать нечего, – проговорила Ксю и посмотрела на Катю. А где ты была вчера?

– В гости ходила, – как ни в чем не бывало заявила Кэт.

– Это я знаю. Давай, делись: куда, к кому и что вы там делали?

Катя нахмурилась.

– Ты что – меня воспитывать собираешься? – спросила она.

– Да нет же! Будто мне заняться нечем? Только тебя воспитывать? Кэт, ты скоро уедешь, а я останусь здесь скучать! Ты представляешь – две недели в обществе только бабушки и дедушки! Вот пока ты здесь – расскажи мне что-нибудь…

Кэт успокоилась и принялась рассказывать о вчерашнем дне. Ее история, как всегда детальная и подробная, и удивила и рассмешила Ксюшу. Катерина ходила с Таней и ее подругами на дискотеку во вторник, и там их компания познакомилась с тремя девчонками и четырьмя парнями. И вчера пошли к ним в гости. Таня и ее лучшая подруга еще своих парней захватили. Получилось как нельзя лучше: семь девчонок и семь парней. Они все вместе здорово посидели, пообщались, а потом «буянить» начали.

– В каком смысле буянить? – уточняя, спросила Ксю.

– Ну, водочки бутылку распили, джин-тоником догнались, а потом устроили для парней показ мод, а потом – стриптиз.

– Что? Стриптиз? И Таня в этом участвовала?

– Нет, Таня и Диана конкретно для своих парней представление затеяли, каждая в отдельной комнате…

– Да ну?

– Я тебе говорю. У Насти дом огромный, и весь был в нашем распоряжении – родоки куда-то свалили. Там бы комнат на нас всех хватило…

– Ну, дальше?

– Ну, показывали мы стриптиз, значит, а потом и парни к нам присоединились… – далее последовала череда откровенно-пошлых подробностей о том, чем занималась Катерина вчера вечером.

– И вы занимались этим все вместе? – Ксюша от изумления даже забыла, какое отвращение ей внушают такие вещи.

– Ну да. Знаешь, так прикольно и быть с парнем, и наблюдать за другими… А потом перейти к другому, по очереди!

– Катя! – воскликнула Ксю, содрогаясь от представленной сцены.

– Что? – невинно спросила Кэт.

– А как же Влад? – единственное, что пришло на ум Ксюше.

– А что Влад?

– Ведь это же что-то вроде измены… Или вы уже расстались?

– Нет, не расстались, и, надеюсь, не расстанемся. Мне Влад очень нравится и к тому же он богат…

– Тогда как же так?

– А в чем проблема? – Катя не понимала. Внезапно до нее дошло, и она расхохоталась. – Ксюха, у тебя какие-то прошловековые взгляды на жизнь! Ты же не думаешь, что я буду ему верность хранить! Я ему ничего не обещала. Даже если у нас будут какие-то серьезные отношения или мы в дальнейшем поженимся – у меня обязательно будет любовник. Сейчас так модно.

– Ну ты даешь, Кэт! – произнесла Ксю. Катя ее ошеломила. Но Ксения быстро вспомнила о наркотиках и продолжала дознание: – Ну, а дальше?

– Ну, а дальше пацаны травки покурить дали. А я дура, что ли – отказываться? Попробовала. Клево. Мне понравилось.

«Да уж! – подумал Ксюша, когда Катя ушла. – До чего мы с ней разные!» Для нее такие вольные принципы жизни были недопустимы. И почему? Вроде, не зануда, не трусиха и развлечения у нее не на последнем месте, а не может жить так просто, как Катя. Кажется, вот только что Кэт плакала, страдала и мучилась, а уже смеется, и готова снова наступить на те же грабли. У Ксю так не получается.

Интересно, Марк заедет, как обещал, или появится денька через три и объяснит свое отсутствие долгое большим количеством срочных дел? Но о плохом думать не хотелось. Ксю предпочитала надеяться, что Марк сдержит слово. Да и почему ему не приехать? С какой стати избегать встреч с ней? Это Ксюше надо бояться так быстро возникнувшей между ними духовной близости – Марку же от этого не горячо и не холодно.

Марк приехал только вечером. Он думал не делать этого. Зачем травить себе душу? Но не выдержал. Ксюша скоро уедет, и он, даже если захочет, не сможет ее увидеть. А пока есть возможность, надо пользоваться. Что может случиться за какой-то час – или сколько он там пробудет! Марк подумал, и решил поехать.

У бабушки он встретил Ксюшиного отца и Ларису, которые уже собирались уходить. Дядя Гена предлагал дочери перебраться к нему и Ларисе, но девушка без церемоний отказалась от «неслыханной доброты».

– Ты свидетель, Марк, я стараюсь с ней подружиться! – сказала Лариса Марку. – Она сама отвергает меня!

Марк кивнул из вежливости, а про себя подумал: «Лично я, на месте Ксюши, тоже не горел бы желанием вверить себя заботам мачехи и сводных сестер!»

– Здравствуй, принцесса, – поздоровался он, заглядывая в комнату девушки. Ксюша оторвалась от книги, которую читала, подняла голову. Лицо ее осветилось улыбкой.

– Привет. Я думала, ты уже не появишься. Собиралась обидеться.

– Обидеться? Да ну? Каюсь, что заставил ждать. Как у тебя дела?

– Нормально, – отозвалась Ксю хмуро. – Насколько состояние позволяет.

– Что доктор сказал?

– Две недели не ходить сказал, а потом еще неделю в норму возвращаться постепенно… Во влипла! – сказала Ксюша. – Один день, как вечность тянется, а еще две недели вот так прожить надо!

– И что делала сегодня?

– А ничего. С Катькой побазарила, потом подружки ко мне забежали… Остальное время читала.

– Что читала? – поинтересовался Марк, взглянув на книгу, которую Ксю держала в руках. – Роман какой-нибудь?

– Если бы! – Ксюша показала обложку. – Билеты на экзамены изучаю. Думала, не буду учить, просто от балды с собой взяла… – она отложила книгу в сторону и посмотрела на Марка. – А ты чего так долго не приезжал? Дела?

– Ага. Омут настоящий. Про тебя Пашка и Тоник спрашивали. Волнуются.

– Ух ты! Правда волнуются?

– Конечно. В конце концов они мои друзья, а ты моя сестра, к тому же девчонка классная, им нравишься… Потому они и хотят, чтобы у тебя все было хорошо.

– Что ж, приятно, что людям, которые меня мало знают, интересно мое состояние.

– А маме твоей звонил кто-нибудь? Говорил, что с тобой случилось?

– Нет пока. А то дома будет паника. У нас там бабушка – паникерша первой степени. Себе страху наделает и маму перепугает.

Марк вспомнил про Ларису.

– Знаешь, а Лариса на тебя жаловалась, – сказал он. – Говорила, что ты отвергаешь ее попытки подружиться с тобой.

– А чего она хотела? Чтобы я на ее квартиру поехала? И предоставила Каринке за мной ухаживать? Нет уж, благодарю покорно. Представляю, что бы от меня осталось после ее «заботы»!

Марк собирался пробыть у бабушки от силы час, но забыл об этом. Он не понимал, чем его притягивает Ксю. И как притягивает! Это было какое-то безумие – следить за ее жестами, мимикой, постоянно меняющимся выражением лица, то и дело вспыхивающей улыбкой, живыми интонациями голоса – и знать, что это все не твое, что ты можешь только наблюдать за дерзкой красотой девушки. Но никогда не сможешь сказать, что огоньки в глазах, непроизвольное накручивание прядки волос на палец, мило сморщившийся нос – что все это предназначено не тебе. Это не твое! Ты мечтаешь о недозволенном.

А на следующий день приехали все Римшицы, чтобы обсудить внезапно возникшую проблему. Марка срочно вызвали на работу в Минск, и в воскресенье, то есть завтра, в час дня он должен быть на рабочем месте, как штык. Лешка же (он единственный не был на совете) лежал в больнице. Таким образом, девчонок можно было довезти только до Минска, а там посадить на поезд. Но Ксюше прописан постельный режим, ходить ей нельзя, и было бы лучше, если бы ее отвезли прямо в Барановичи, как и планировалось изначально. Но на это требовался целый день, и Марк, который собирался их отвезти, мог тогда не успеть на работу. С дядей Юрой, который тоже водил машину, должен был находиться сопровождающий, так как у него часто поднималось давление, особенно если уставали глаза. Подолгу за рулем ему было тяжело. А если взять сопровождающего, машина получится переполненной. Марк предлагал выехать сейчас, чтобы успеть, но это предложение отклонила Ксю.

– А какой ты завтра на работе будешь после этих ночных переездов? – спросила она, и все замолчали.

Муж тети Люды, папиной сестры, тоже сказал, что не сможет. Марк вспылил, поскольку прекрасно знал, что у дяди Паши неотложные дела появляются как раз в тот момент, когда кому-то требуется его помощь.

– Что это такое! – возмутился он. – Вот так семейка! Как кому-то помощь нужна – все в норы прячутся! Что ж, раз так – плюну я на работу и поеду в Барановичи. Авось не уволят за прогул.

– Подожди плевать, Марк, – остановила его Ксюша. – Отвезешь завтра Катю и посадишь на поезд, а я здесь останусь. Какая мне разница, где проходить курс реабилитации? А потом или Лешка из больницы выпишется, или еще что-то случится… Вот тогда и уеду…

– Идея-то хорошая, – сказал Марк. – По тому же принципу тебя можно было бы в Минск забрать к Лизе, а там среди недели сгонять в Барановичи, когда у меня время свободное будет… Но как к этому отнесется твоя мама? Она согласится?

– А что ей остается? – пожала плечами Ксю. Хотя вполне возможно, что мама побросает все дела и примчится за ней. – Во всяком случае сейчас проверим.

Ксюша подтащила к себе телефон и позвонила в Барановичи. Через несколько минут, поговорив с мамой, она обвела взглядом всех.

– Мама согласилась. Волновалась, конечно, но сказала оставаться здесь.

– Что ж, разобрались с одним, – произнесла тетя Марина. – Теперь решай, Ксения, тут останешься или к Лизе поедешь?

– Не знаю…

– Да и думать нечего. Лиза сама просила, чтобы кто-нибудь из девчонок к ней погостить заехал… И Николай давно с ними познакомиться хочет, так предоставим возможность…

– Не знаю, Марк…

– Короче я Лизе звоню и говорю, что ты у нее несколько дней поживешь. Скучать тут у бабушки тебе самой не понравится.

– Ладно, звони, – согласилась Ксю.

Утром следующего дня в доме бабушки собралась почти вся семья, как когда-то в праздники. Кроме родственников заглянули еще Антон, Пашка и Светка – проведать Ксюшу перед отъездом.

– Нет, ну это на грани фантастики! – сказала Ксюша. – Второй раз убеждаюсь, что нас с Кэт стараются поживее спровадить отсюда! – увидев обиженно-укоризненные взгляды, он объяснила: – Вас так много, провожающих, как будто вы все хотите убедиться, что мы уехали…

– А вот за такие речи, Марк, не бери ее с собой, – посоветовал другу Павел. Марк насмешливо посмотрел на Ксюшу.

– Следовало бы, конечно, – в виде наказания… – сказал он, будто размышляя. – Но я подумываю другие меры применить…

– Это какие? – спросила Ксю.

– Суровые.

– Дрожу от страха, – язвительно отозвалась девушка. – Сказала бы я тебе, Марк…

– Так чего не говоришь?

– Скажу потом, когда буду в Барановичах – я не самоубийца.

– Нет, вы только на нее посмотрите! Нахалка! Нет, я всерьез полагаю, что надо оставить тебя здесь. За недельку ты присмиреешь…

– Давай-давай! Издевайся надо мной, больной и немощной!

– Ой, больная и немощная! Держи лучше куртку – одевайся, – Марк передал Ксюше ее куртку. – Все, люди, мы поедем.

– Я тоже еду, или ты меня здесь оставишь? – спросила Ксю. Марк нагнулся к ней и заставил девушку поднять голову, посмотреть ему в глаза.

– Ты едешь. Но если будешь себя плохо вести и действовать мне на нервы – я просто выброшу тебя из машины прямо на дорогу. Давай, хватайся за меня.

– Хорошо, хорошо, – сказала Ксю. – Я буду тише воды и ниже травы.

– Да? Надеюсь. А то не хотелось бы брать грех на душу…

Марк поднял Ксюшу на руки и понес в машину, сопровождаемый доброжелательными улыбками родных, которые наблюдали за этой шутливой перепалкой. Только один человек следил за этим разговором с тайной злостью. Это Карина.

Ксюша выглянула из машины и увидела пристальный Каринин взгляд. В этом взгляде была откровенная ненависть. «Что ж тебе так не нравится? – мысленно спросила Ксю. – Чего ты так злишься именно сейчас, когда мы с Катей уезжаем?»

Но через минуту Ксюша перевела взгляд на Марка, который оживленно о чем-то разговаривал с компанией провожающих, что-то обещал бабушке, объяснял Паше и Антону, шутил с Юлькой, успокаивал тетю Люду – и бурно-бурно жестикулировал. Улыбка не сходила с его лица.

Она забыла о Карине.

51.

Вечером Марк, возвращаясь домой, думал, что снова начался трудовой сезон. Хотя особенно трудной или тяжелой его работу не назовешь. Сосредоточенности и точности требует, приходится глаза и руки долго держать в напряжении, но это ведь не топором махать…

Когда-то в детстве, прочитав сказы П. Бажова о Даниле – мастере малахитных дел, Марк все пытался представить, как же выглядит эта самая резьба по камню, как это мастер умудрялся подобрать камень и создать из него произведение искусства. А теперь Марк сам был этим мастером Данилой. Во всяком случае, он представлял себе работу малахитчиков именно такой, какая была у него сейчас. Он создавал на бумаге эскизы самых различных предметов обихода, которые зачастую создаются из камня, пластмассы, глины или керамики – например, подсвечники, различные декоративные кувшины и вазы, рамки для картин, дверные ручки, рукоятки для ножей и многое другое. Создавал это все аккуратно, до самых мелких деталей, до самых крохотных нюансов. Это удавалось благодаря его таланту художника, а также мастерству, полученному в художественной школе, которую Марк посещал около семи лет. А эстетический вкус и неиссякаемая фантазия парня довершали дело, поэтому работы Марка не повторяли одна другую.

По этим эскизам Марк потом создавал вещи – лепил, вырезал, вытачивал – придавал форму. В этом и заключалась работа. У фирмы был широкий круг клиентов – в основном заграничных – которые охотно приобретали подобные шедевры ручной работы.

А попал на эту фирму Марк через ее филиал, занимающийся ритуальными услугами. Марк искал работу, и один из его знакомых привел его в эту компанию. Поначалу парень испугался названия, хотел было отказаться и дать деру – ведь, кто знает, выполнения каких ритуальных услуг потребуют от него в связи с его способностями к рисованию? На ум приходило только одно – «макияж» на лицах умерших. Для Марка это было равносильно просьбе по ночам сторожить морг.

Но на самом деле все оказалось намного лучше. Художественные умения Марка требовались для создания памятников. Хотя эту работу тоже нельзя было назвать особенно привлекательной. Но через полгода его перевели на его нынешнее место работы, где он делал вещи на заказ и по своему усмотрению. Ему только говорили, какой предмет нужно изготовить, а уж как это будет выглядеть, какого цвета, размера, формы, из какого материала – это решал сам Марк. Правда, если заказов не хватало, то приходилось заниматься и памятниками.

Часы напряженного труда давали себя знать – жутко ныли уставшие кисти рук и пальцы, в глазах рябило, но Марк был доволен.

Квартира Лизы, где он обычно жил, когда длился «трудовой сезон», встретила его небывалым шумом. Или он просто отвык от подобного за пять месяцев жизни в тихом доме родителей? Шестимесячный Максим, недавно начавший ползать, с гудением совершенствовал свои навыки, ползая взад и вперед по длинной прихожей. На кухне гремела посудой Лиза. Из комнаты доносились громкие взрывы смеха – должно быть, Ксюша чем-то развлекала Дашутку.

– Марк пришел! – взвизгнула Даша, увидев своего дядю. Правда, дядей он был лишь формально, поскольку не позволял племянникам так себя называть. Как ни убеждали его Лиза и Коля, Марк был непреклонен. «Никаких дядь! – говорил он. Меня зовут Марк – и точка!»

Девочка кинулась к нему и повисла на шее. Вот это лучше всего всегда снимало его усталость.

Из кухни выглянула Лиза.

– Даша! – неодобрительно посмотрев на дочь, сказала она. – Не висни на дяде! Он пришел с работы, он устал.

– Это не дядя, – возразила Дашка. – Это Марк.

Потом до нее дошло, что конкретно сказала мама, и посмотрела на парня.

– Ты устал, Марк? – спросила она.

– Не-а, – покачал головой Марк. – Не надо, Лиза. Мне ведь нетрудно. Дашка выросла у меня на глазах.

– Ладно. Я понимаю, что ты любишь детей, – сказала Лиза, легонько касаясь руки Марка. Затем помолчала и заговорила о другом. – Слушай, разберись с Ксю. Ей врач ведь ходить запретил, а она мамины костыли нашла, что с зимы остались, когда у нее нога сломана была…И ходит. Я ей говорю лежать, а она не слушает.

– Я все слышу, – крикнула Ксюша из комнаты.

– Ну и слышь на здоровье, – откликнулась Лиза. – Может, на пользу пойдет.

– А что я делаю плохого? – спросила Ксю. Послышалось постукивание, и она на костылях появилась в прихожей.

– Оставь, Лизунь, – сказал Марк. – Пусть ходит. Все равно дальше квартиры не убежит. На месте трудно усидеть.

– Какой-то ты сегодня покладистый сильно, – заметила Лиза. – Не язвишь, со всем соглашаешься…

– А что еще делать, если устал?

– Ой! – Лиза всплеснула руками. – Что это я тебя в прихожей держу! Проходи в комнату, скоро будем ужинать. Даша, слезай, хватит у Марка на руках висеть, марш в комнату.

Даша с явным нежеланием спустилась на пол и потопала в детскую.

– А то ей только волю дай, – сказала Лиза, обращаясь к Марку. – Почти весь день от Ксюши не отходит, а теперь вот на тебя накинется… Сильно устал?

– Как обычно в начале, – ответил Марк, усаживаясь в кресло.

– И что у тебя за работа такая? – спросила Ксю.

– А такая. Художник-скульптор – примерно так, если по-простому.

– Это как? Я про такое не слышала. Это скорее хобби, чем работа…

– А вот я такую работу нашел, что она как хобби. Там находят применение и выражение мои природные талантики и годы хождения в художку, – это было так небрежно сказано, что Марка было невозможно заподозрить в самодовольстве и хвастовстве.

– Ну, зачем такое самоунижение! – возмутилась Ксю. – Почему «талантики»? У нас все знают, что ты хорошо рисуешь.

– Ну и пусть себе знают!

– А все-таки – что ты делаешь?

Марк указал на настольную лампу на резной подставке.

– Вот что-то подобное сначала на бумаге моделирую, а потом вырезаю из камня или из глины леплю… Вот поэтому с непривычки у меня руки и болят. Я очень нежное создание, Ксю, знаешь об этом? Мне напрягаться нельзя… – усмехнулся Марк, демонстрируя полное презрение к себе за жалкую усталость. Но Ксюша не разделила его иронию.

– А ведь это классно, – сказала она.

– Что именно? Что у меня руки болят?

– Нет, – Ксюша опять не обратила внимания на шутку. – Классно, что ты нашел работу, которая реализовывает твой талант. Лично я, например, даже не знаю, кем быть хочу.

Появилась Лиза, которая отлучалась на кухню.

– Ребята, вы ужинать сейчас будете или подождете Колю – он вернется через полчаса? – спросила она. Марк посмотрел на Ксюшу.

– Подождем?

– Давай.

Вечером все смотрели телевизор. Лиза укачивала Максима, а Дашка примостилась рядом с Ксю.

– Прирожденная мама, – заметил Марк, глядя, как Ксюша гладит девочку по волосам.

– А женщины все – прирожденные мамы, – сказала Ксю, улыбнувшись.

– Не все, – задумчиво отозвался Марк.

– Почему не все? – подняла глаза Ксюша.

– Так, – пожал плечами Марк и углубился в свои мысли. Он вдруг подумал, что никогда раньше не видел Алину в такой вот трогательной близости с Кристиной. Конечно, она брала дочку на руки, кормила, играла с ней, но не было у нее такой теплоты в глазах, такой увлеченности, какая была у Ксюши, смотрящей на Дашку.

52.

В четыре часа дня зазвонил телефон.

– Междугородний, – определила по сигналам Лиза.

– Барановичи, мой домашний, – произнесла Ксю, взглянув на определитель.

– Сиди, я передам тебе трубку, – Лиза встала с места и протянула трубку Ксюше. Затем вышла.

– Алло! – отозвалась Ксю.

– Ксю, это я, Кэт, – послышался голос Кати.

– Привет.

– Ты это что – ходишь?

– Нет, у Лизы телефон без провода, она мне трубку передала.

– А, да. Ну, как ты там? Как дела?

– Хорошо. У меня все в порядке. А у вас что нового? Что в школе слышно?

– Ничего особенного. Девчонки про тебя спрашивали, Илья…

– Илья?

– Да, Илья. Ты ему нравишься, Ксю. Очень.

– Да не выдумывай. У нас просто дружба, – Ксюша хотела было спросить об Андрее, но подумала, что Катя сказала бы, если бы было что-то, с ним связанное. К тому же не хотелось говорить о том, что они с Андреем всю неделю не общались – ведь Кэт думала, что они перезваниваются… Поэтому Ксю промолчала.

– Ладно, тебе виднее, – отозвалась Катя.

– Как мама, бабушка?

– Нормально. Живут, не жалуются… Ксю, знаешь, по-моему, у мамы тоже кто-то появился… вот как у папы Лариса…

– Ты серьезно? – Ксюша опешила. – Или шутишь?

– Да нет, серьезно. Вчера ей мужчина какой-то звонил… я трубку сняла… Разговаривали полчаса.

– Да что это с ними? Шесть лет сидели тихо-тихо, а теперь вдруг личную жизнь начали благоустраивать! Конец света предвидят месяца через два?

– И не говори!… Ксю, а что мне делать, если и правда есть кто-то у мамы, и она приведет его знакомиться?

– Не думаю, что приведет. Скорее всего, он недавно появился и не заслужил еще такой великой чести. К тому же мама решит познакомить его сразу с двумя дочерьми, мне так кажется… Ну, а если приведет… смотри сама, как себя вести…

– Но ты же мне все время говоришь, что я не разбираюсь в людях?

– О Господи! – воскликнула Ксю. – И что мне – за тебя все решать?

– Не все, а только это. Что бы ты стала делать?

– Ничего. Была бы предельно вежлива, пока не поняла бы, что он за фрукт. Ты поступи так же в случае чего. Кстати, еще неизвестно, есть кто-то или нет. Так что не паникуй раньше времени.

Опустив трубку, Ксюша задумалась. В комнату вернулась Лиза.

– На мою детворню сегодня сон великий напал, – сказала она. – Даже удивительно.

– Погода такая – спишь, и спать хочется, – ответила Ксюша. – Самой поспать, что ли?

Лиза села на разобранный диван, на котором спала Ксю.

– Ты права. Дождь к веселью и оживлению не располагает, – согласилась она с Ксю, глядя на сбегающие по оконному стеклу дождевые капли.

– Марк и Коля скоро должны вернуться?

– Часам к семи. Времени много еще – сейчас только десять минут пятого… Давай, может, и правда, подремлем?

Ксюша вытянулась на диване. Лиза устроилась рядом. Из-за погоды в комнате бы полумрак. Некоторое время кузины молчали, и слышался только шум дождя, потом Ксюша позвала:

– Лиза!

– А?

– Я хочу спросить насчет Марка… У него самого спрашивать мне неудобно как-то… Если это считается секретом, то не говори. А если я не знаю только потому, что не жила в Березино, а так все всем известно…

– И что ты хочешь узнать? О Марке никто не знает всего… Но если я знаю, то скажу…

– Почему Марк развелся? Что случилось такое, что он подал на развод?

– Не знаю, – Лиза нахмурилась. – Об этом не говорят. Марк не любит эту тему. Лешка что-то говорил, будто Марк Алину застал с кем-то… Так это или нет, я не в курсе, но, судя по тому, как он с девушками обращается, эта история недалеко от правды лежала, – она помолчала и продолжила: – Мне Марк сказал один раз, что с девушками он не встречается – он просто спит с ними. Представь себе, что должна была сотворить его женушка, чтобы он так ожесточился!

– Марк самолюбивый, – задумчиво сказала Ксю, глядя в потолок. – Алина задела его самолюбие, вот он и стал таким… Я помню Марка раньше: он был открытый, добрый, доверчивый… А теперь он жестче, тверже, циничнее… Подозрительный скептик – можно сказать так.

– Смешная ты, Ксю, – хихикнула Лиза. – Что это ты вдруг Марком так заинтересовалась?

– Почему вдруг? Да и не только Марком… Мне обо всех знать интересно… ведь вы моя семья…

Лиза стала серьезной.

– А знаешь, Ксень, Марк ведь всегда был какой-то отдельный, – сказала она. – Обособленный какой-то, не такой, как все Кличенко… Вроде и с нами, и в то же время – в стороне.

«Хм! Мне ли этого не знать!» – подумала Ксюша. Она на себе испытала эту «стороннесть» Марка.

– Но мне казалось, что с тобой он много общался… – сказала Ксю.

– «Много»… Он чаще у нас бывал, чем Лешка, это правда… И разговаривали мы с ним много, особенно в последний год перед моей свадьбой – он тогда развелся – и после свадьбы, когда Марк у меня во время рабочего сезона останавливался… А сколько помогал он мне! Мама ведь Колю невзлюбила ужасно, все придиралась к нему… А Коля обижался. Ну, а мне – хоть из дому беги. Родители с одной стороны, муж с другой… А Марк и меня выслушивал и успокаивал, и Колю… Как ангел-хранитель. Но, знаешь, он никогда не говорил о своих проблемах, и почему развелся – тоже… В начале любой вопрос на эту тему воспринимал агрессивно, а теперь все отшучивается.

В соседней комнате заплакал проснувшийся Максим.

– Я пойду, – сказала Лиза, поднимаясь. – А ты спи, если хочешь.

Ксюша задумалась. В ней пробудилось жуткое любопытство. Обычно Ксю могла это любопытство сдерживать, но сейчас… Что такого произошло у Марка? Из-за чего он развелся? Почему так изменился в характере и загорелся презрением к бывшей жене? Ведь бывают же случаи, что муж и жена расстаются без неприязни и последующие годы жизни вполне по-доброму общаются при встречах… Вопросов слишком много, а ответить на них некому. Все либо не знают, либо не хотят говорить. Не идти же к самому Марку – не поймет ведь. Да и тема, видимо, для него неприятная.

А дома там что происходит? Катя напутала или у мамы правда кто-то появился? Невозможно поверить! Сколько раз они с Кэт советовали маме куда-нибудь пойти, развеяться, с кем-нибудь познакомиться… Но он всегда только махала рукой и смеялась. А тут вдруг такое Катино заявление!

А случилось вот что.

Когда Гена увез Ксюшу и Катю, Ирина была в ужасном состоянии. Больших усилий ей стоило не расплакаться, провожая дочерей. А тут еще мама – Ксюшина и Катина бабушка – начала вовсю честить Гену – он-де такой-сякой, скотина и сволочь… Будто бы Ира и так этого не знала, будто бы не ненавидела своего почти бывшего мужа в этот день больше всего на свете! Легче ей стало от того, что мать перемыла косточки Гене? Ни капельки. Поэтому выведенная из терпения Ира разругалась с матерью и пошла к подруге.

Мельникова Татьяна работала в магазине одежды и в этот день была на рабочем месте. Ирина, знавшая ее график, направилась прямо в магазин. Подруге Таня обрадовалась, отвела в подсобное помещение, и там они поговорили. Ира все рассказала.

– Вот что, – сказала никогда не унывающая Таня. – Тебе очень надо сейчас развеяться. То, что Гена забрал девочек на каникулы, не страшно. Катя и Ксеня любят тебя и, насколько я их знаю, еще устроят им там разгон – и Гене, и его «невесте». Как ее там зовут?

– Лариса.

– Ах, Лариса! Ну, вот твои девчонки устроят ей! И ей, и всем Ларисам города. Так что не расстраивайся. Знаешь что? Давай сегодня сходим куда-нибудь – в баре посидим…

– Ты разбогатела? Я, например, нет.

– Ну и что?

– А если мне, чтобы оплатить счет, придется потом полгода работать?

– Зато один день ты проживешь красиво… Да не придется ничего! Не так это и дорого! Ирка, я тебя не узнаю! Неужели ты боишься?

– Ты хотя бы в курсе, когда я последний раз куда-нибудь ходила?

– Не в курсе. И когда?

– Лет двадцать назад.

– Ну и что?

Как ей это удалось – это уму непостижимо, но Таня уговорила Ирину пойти в бар. Ира долго отказывалась, но в конце концов сдалась. Давно в жизни ничего хорошего не происходило.

И Ира не пожалела, что согласилась. Они увлеклись разговором, да так, что, когда подошел официант, не поняли, кто он такой и что ему надо.

– Мужчины вон за тем столиком передают Вам вот эту бутылку вина и предлагают выпить за Ваше здоровье, – сказал официант, ставя на стол бутылку с дорогим вином.

Таня и Ира посмотрели на указанный столик. Там сидело двое довольно симпатичных мужчин. Заметив взгляды женщин, они подняли бокалы и склонили головы, словно приветствуя дам.

– Давай пригласим их за наш столик? – предложила Таня.

– Ты что – с ума сошла?

– Почему? Ты пришла сюда развеяться, так? Вот и развеемся…

И не успела Ира слова сказать, как Таня поднялась с места и направилась к столику мужчин. «Ну, Татьяна!» – подумала Ира с возмущением. Она даже хотела подняться и уйти, но рассудила, что ее уход будет выглядеть глупо и невежливо.

Но пугаться оказалось нечего. Хоть Евгений Викторович и Вячеслав Павлович были мужчинами представительными и, похоже, весьма обеспеченными, настроены они были по-человечески просто. Остаток вечера прошел на удивление весело. Ира забыла свои обиды и с удовольствием коротала время. Шалунья прежних времен, живая, легкая и острая на язык снова проснулась в ней. А ведь она уже почти забыла, что значит нравиться мужчинам, флиртовать. «Все благодаря Танюше», – думала она, вспоминая, как подруга почти насильно притащила ее в ресторан.

И та же «Танюша» буквально затолкнула отнекивающуюся Ирину в машину Вячеслава Павловича, который предложил подвезти ее домой. Сама Таня собиралась ехать домой с Евгением Викторовичем. Почему нет? Собеседник он приятный, кавалер галантный. А машина шикарная, водитель есть. И с мужем Татьяна уже пять лет, слава Богу, как развелась. Только почему Ира упирается? Ясно же, что Слава ей понравился, и она ему тоже. С муженьком скоро разведется, то бишь, свободной станет… Так пусть отношения с этим богатеем развивает! А она нет, домой на автобусе ехать собирается! Непорядок. Надо подсобить. Вот Таня и подсобила.

В общем, Слава Иру домой отвез, и на этом все закончилось. А во вторник Ира, закончив работу, вышла на улицу, чтобы идти домой, и увидела на другой стороны дороги Славину машину. Женщина пожала плечами – мало ли, чего он здесь. Она и пошла бы себе, но Слава буквально вырос перед ней.

– Ирина, вы меня забыли?

– Нет, Слава, я вас помню, – ответила Ира, стараясь говорить спокойнее и равнодушнее.

– Тогда почему же не подошли?

– В смысле, к машине не подошла? А откуда мне знать, для чего вы здесь?

– А я здесь, Ирочка, для того, чтобы вас увидеть.

– Меня? А зачем? – спросила она и подумала, что глупее вопроса не придумаешь. Ну, зачем может мужчина ждать женщину вечером? Хотя, не такой этот вопрос и глупый. И правда, зачем богатому мужику ждать простую швею? Других, что ли, не нашлось?

Но, похоже, действительно, не нашлось, потому что Вячеслав стал каждый день появляться то у Ириного дома, то у работы, то еще где-нибудь. Да кто он такой, откуда узнал, где она работает? Почему так внимателен к ней?

За неделю Ира успела привыкнуть к неожиданным появлениям Славы и даже волновалась, если он задерживался. Но Слава появлялся – веселый, жизнерадостный, галантный, внимательный. И Ирина видела, чувствовала, что ее броня, ее защитная стена, которую она годами возводила вокруг себя, прячась от мужчин, эта стена рушится.

Но как к ее развивающемуся роману отнесутся дочери и мать?

53.

Ксюша сидела в комнате и читала, когда к ней заглянул Марк.

– Привет, Марк! Ты уже вернулся? – улыбнулась Ксю.

– Привет, – отозвался Марк и сел на диван. – Лиза поделилась со мной твоими расспросами.

– Но… но я не расспрашивала…

– Вот как? Что-то я не пойму, мелкая, чего ты вокруг меня кругами ходишь? Интересно тебе что-то – так почему ко мне не придешь да не спросишь?

– Прости, я не думала, что тебе это так неприятно…

– Не прикидывайся невинной девочкой! – Марк был взбешен. – Я не понимаю, почему ты расспрашиваешь обо мне других? Почему я тебе так интересен? И если уж интересен – так меня и спрашивай!

– Мне неудобно спрашивать тебя…

– А косточки мне перемывать с Лизой, значит, удобно? Лично мне такое не нравится. На нервы, знаешь ли, действует. Скажу тебе честно, я не ожидал, что ты станешь лезть в мою жизнь, причем у меня за спиной!

– Но я никуда не лезу! Да, мы говорили о тебе с Лизой, да, я спросила кое-что, чего я не знаю… Но я же не врага твоего спрашивала… И я не враг тебе…

– В общем так, Ксю, чтобы больше этих обсуждений у меня за спиной не было. Я этого не люблю. И если ты еще раз так поступишь, я с тобой поссорюсь. И очень серьезно.

– Хорошо, если тебе легче станет от этого, я даже имени твоего не произнесу в твое отсутствие! Но ты несправедлив ко мне, я спросила без всякого злого умысла.

– Ну и отлично, – удовлетворенно сказал Марк, не обращая внимания на погрустневшее лицо Ксю. – Ты очень понятливая.

«Да, куда уж понятливее! – подумала Ксюша, глядя на дверь, за которой скрылся Марк. – Я такая понятливая, что очень быстро поняла, что ты – бездушный чурбан».

Весь вечер Ксюша сидела с явно отсутствующим видом. Даже Николай, который знал ее совсем мало, заметил неладное. Лиза пыталась разговорить сестренку, но Ксю оттолкнула ее. Она злилась на Лизу. Зачем было передавать Марку их разговор? Из-за того, что у Лизы слишком длинный язык, Марк наговорил Ксюше грубостей, а теперь даже не смотрит в ее сторону.

А у Марка в данный момент было совсем другое в мыслях. Сегодня в обеденный перерыв он с двумя товарищами был в кафе и познакомился с очень симпатичной девушкой по имени Ева. Она была дочерью хозяйки кафе, и Марк увидел ее за стойкой. Не заметить ее было невозможно. Стройная, с длинными красно-каштановыми вьющимися волосами и выразительными серо-карими глазами в обрамлении пушистых ресниц – эта девушка сразу привлекла внимание Марка. Парень был хорошо подкован по части действий в подобных ситуациях, поэтому мгновенно сориентировался, подключил обаяние и очень быстро завладел вниманием девушки. Они договорились встретиться завтра вечером.

Утром Ксюша проснулась немного в другом настроении. Ей по-прежнему было обидно из-за вчерашних слов Марка, но она не умела долго дуться.

На кухне сидела Лиза. Она была одна – дети спали, а Марк и Коля ушли на работу.

– Доброе утро, Ксю, – поздоровалась Лиза.

– Доброе, – отозвалась Ксюша, усаживаясь за стол и убирая костыли в сторону.

– Ты все еще сердишься, Ксю? – спросила Лиза, заглядывая сестре в лицо. – Я не нарочно. Мне самой любопытно было, почему Марк развелся, а тут еще ты заинтересовалась… Ну, я и рванула к Марку за сведениями… А он мне чуть не нож к горлу приставил – мол, зачем тебе это… Я подумала, что тебе он разборки устраивать не будет, поэтому сказала о тебе. Он что-то лишнее сказал?

– Да нет, я уже все забыла, – ответила Ксю, стараясь казаться равнодушной.

Марк вернулся домой в пять и тут же взялся за активные сборы.

– Казанов, у тебя что-то намечается? – спросила Лиза насмешливо, наблюдая, как Марк прихорашивается. Марк повернулся к сестрам, позволив наблюдать блаженную улыбку на своем лице.

– Красивый, красивый! – успокоила Ксюша и поинтересовалась: – Свидание, что ли?

– Ага, – кивнул Марк.

– С очередной «Мисс Мира»? – поддела Лиза.

– А как же! На меньшее я не размениваюсь.

Лиза засмеялась и не заметила, как переменилась в лице Ксю в этот момент. Марк тоже был занят собой.

– И кто эта твоя новая «Мисс Мира»? – поинтересовалась Лиза.

– Ее зовут Ева, – сообщил Марк и, выйдя в прихожую, крикнул оттуда: – Рано не ждите!

– Может, вообще не ждать?

– Может. Вполне возможно, что у меня не хватит времени заглянуть домой, и я прямиком на работу отправлюсь. Чао!

Входная дверь хлопнула, и Марк умчался.

– Начался сезон охоты! – сказала Лиза. – Хотела бы я знать, как долго будет длиться срок годности у этой Марковой пассии!

С этими словами она вышла из комнаты. И как вовремя – у Ксюши из глаз уже начали катиться слезы. Ксю представила себе эту Еву. Наверняка шикарная такая деваха, раскрепощенная – под стать Марку. Представила, как Марк улыбается ей, обнимает, целует… Потом они идут… неважно куда, потому что им всюду будет хорошо вместе, потому что Марк умеет создать легкую и приятную атмосферу. А потом они снимают на ночь номер в гостинице. И всю ночь напролет предаются любовным утехам, ласкают друг друга и лишь под утро засыпают на смятых простынях, обнимая один другого. В эти сладкие, терпко-жгучие моменты для Марка будет важна только Ева. Ей он будет стремиться подарить наслаждение, ей одной будут принадлежать все его ласки, нежность, страстность! О Ксюше же не будет и мысли. Потому что кто она – Ксю? Младшая сестра, даже не родная, а двоюродная. Девчонка-малолетка, которую можно поучать, которую можно обидеть, как вчера, а на следующий день делать вид, что ничего не произошло. Перед встречей с ней не нужно прихорашиваться, чтобы произвести впечатление, не нужно оправдываться за какой-то поступок или объяснять причину опоздания. И хотя Марк вполне сносно – даже хорошо – обращается с Ксю, почти не поучает и не унижает ее, Ксю – всего лишь двоюродная сестра. Ей никогда не узнать того Марка, которого узнает Ева или любая другая девушка, понравившаяся Марку. Пора это уяснить.

54.

Ксюша снова в Барановичах. Пока она все еще сидела дома из-за больной ноги. Это была уже середина апреля, весна шла полным ходом. Теплело с каждым днем, вовсю светило солнце, пели птицы. Местами уже проклевывались набухшие почки, и пробивалась трава.

Вернулась Ксю в субботу с Марком. Лешку еще из больницы не выписали, а у Марка был выходной.

Ксю все время вспоминала случайный разговор с Марком, произошедший утром в четверг, когда Марк все же успел после первого свидания с Евой заглянуть домой. Ксюша тогда рано проснулась и, выйдя на кухню, застала Марка.

– Уже проснулась, Ксюшка? – спросил он.

– Да вот, не спится. А ты все-таки зашел домой?

– Как видишь.

– И очень довольный…

– Верно подмечено. А чего мне быть недовольным, коли все чудесно?

– Понимаю, – улыбнулась Ксюша. – Марк, а когда ты меня домой сможешь отвезти?

– Когда? В субботу или воскресенье. В Березино я на этой неделе все равно не поеду, а выходные будут – отвезу. А ты что – торопишься?

– Не знаю… – пожала плечами Ксю. Она была бы и рада остаться, но с другой стороны зачем? Только душу себе бередить, глядя на то, как Марк на свидания бегает? Еще чего!

– «Не знаю», – передразнил Марк. – Что ты вообще знаешь?

Ксюша промолчала.

– Ладно, потерпи до выходных.

– А Ева? – поинтересовалась Ксю.

– Родственники – на первом месте, – сказал Марк, как тогда на дискотеке сказал Наташе. – Сначала семья.

– А девушки? Их ты на какое место ставишь?

– На восемнадцатое, – не задумываясь, ответил Марк.

– Какая точность!

– Не ты первая мне этот вопрос задаешь. Многие интересовались, вот я и подсчитал. Родственники по мере значимости от первого до пятого, на шестом – работа, на седьмом – принципы, друзья, тоже по мере значимости, от восьмого до тринадцатого. На четырнадцатом – враги, а вот с пятнадцатого и дальше – всяко-разно увлечения… Вот девушки являются родом увлечений. Этакое хобби.

– А не противно? Если ты так мало ценишь девушек?

– Потому-то у меня этих самых девушек так много – чтобы не приедались. Это как в восточных гаремах – женщины были тупы, как пробки, потому султаны в прошлые времена гребли их как побольше – чтобы не надоедали. Теперь же ситуация не намного изменилась. Современные женщины, какими бы образованными они ни были или какими умными не казались, они недалеко ушли от женщин прошлого. Во многом они остались тупыми, ограниченными самками, которых нужно только использовать, – сказав это, Марк осекся, внезапно осознав, с кем говорит, помолчал и продолжал это уже более мягким тоном: – Извини, ты тоже женщина, а я так категорично… Есть женщины – красивые, умные… про них не подумаешь, что они шалавы. Но это лишь по двум причинам – в смысле, девушка вызовет во мне уважение либо потому что я не привлеку ее как мужчина, и она не будет выглядеть готовой сразу лечь со мной в постель, либо потому что она вообще ходячий компьютер и синий чулок. Любая женщина по-своему шлюха. Ты не обижайся, я просто ожесточившийся одинокий волк, который стремится получить максимум удовольствий от жизни и минимум их отдать взамен. Это чисто моя точка зрения, получить которую я смог, только набив немало шишек.

– Иначе говоря «Всякая женщина зло. Но дважды бывает хорошей: либо на ложе любви, либо на смертном одре», – процитировала Ксю. – Слова эпиграфа к новелле «Кармен» Проспера Мериме.

– Точно, – согласился Марк. Он встал и направился к двери, но затем вернулся, присел перед Ксюшей на корточки и сказал, глядя прямо в глаза. – Ты взрослеешь, сестренка, делаешься очень красивой. Я порядочный шалопай, но кое-что в этой жизни понимаю. Тебе встретиться еще много парней и мужчин. Кто-то посчитает тебя чересчур строгой, а кто-то, наоборот, легкодоступной. Кем быть – решать тебе, но мой тебе совет – старайся быть разной. Только на сексуальном влечении или только на уважении прочных отношений не построишь.

С этими словами Марк ушел. Больше они к этому разговору не возвращались.

Ксюша не сумела дать Марку ответ на его нелестный отзыв о женщинах. Мыслей было много, но она не смогла их сформулировать. Конечно, нельзя не согласиться с большинством его утверждений – многие девушки ведут себя так, что позорят остальных. И если парню попадались только такие поблядушки, то почему ему не подумать, будто все девушки такие. Вон сколько сейчас любительниц дешевых приключений. Живой пример – Катя. Как ни любит Ксюша сестру – трудно не назвать ее шлюхой, слушая ее откровения. Совсем она себя не ценит.

Но есть ведь и другие! Да, Марк прав – только на уважении или только на влечении прочных отношений не создашь. Парни избегают девушек, которых уважают, чувствуя себя рядом с ними неуютно. Особенно если уважают за ум и образованность. А есть девушки, рядом с которыми парень думает лишь о том, как бы затащить их в постель и покувыркаться. И их парни воспринимают, как глупых и никчемных кукол с пышными формами. Самок, как сказал Марк. Для прочных отношений девушка должна быть разной. Вовсе не обязательно быть красавицей – нужно просто не допускать скуки в отношениях. Сексуальность важна и нужна, но ум, знания, эрудиция тоже имеют вес. Девушка должна быть такой, чтобы с ней было не стыдно показаться в обществе, и чтобы в спальне с ней было хорошо и не скучно. Тут Марк прав.

Но если все женщины по-своему шлюхи, то мужчины – каждый по-своему – сволочи. Вот Влад, с которым встречалась раньше Ксю, а теперь Кэт. Он ведь много гадостей сделал Ксю. А Денис, о котором даже вспоминать противно? А его дружок Ваня? Использовал Олю и бросил. А сам Марк? Ну, оскорбила тебя одна стерва, ну, ущемила твое самолюбие, ну, больно тебе! Но чем виноваты остальные девушки? Зачем мстить всем без разбора?

Хотя, если вдуматься, то Ксюша из-за того, что с ней сделал Денис, теперь негативно настроена по отношению ко всем парням. Следовательно, ведет себя так же, как и Марк.

Невозможно в этом разобраться. Да Ксюша вспоминала этот разговор не для того, чтобы разобраться. Больше всего она «прокручивала» в памяти последние слова Марка: «Ты взрослеешь, сестренка, делаешься очень красивой». Они давали понять, что Марк замечает, как выглядит Ксю, то есть временами смотрит как на девушку, а не просто как на младшую сестру.

Хотя что толку? Ведь встречается он с Евой! А если Ева ему надоест, Марк найдет другую – да у него их и так хватает… Даже если представить (совсем фантастический случай), что Марк, наплевав на родственные связи и разницу в возрасте, все же заинтересуется ей… Зная мнение Марка о девушках, впору предположить, что лучше уж для него оставаться просто сестрой. Оно спокойнее. Не будет презрения и чувства, будто ты – бесполезная и ненужная вещь и с тобой встречаются из милости или от нечего делать. И если уж удастся всеми правдами и неправдами соблазнить Марка, то заставить его изменить точку зрения – никогда.

Господи, ну почему я так влипла с Марком? Это изматывающее чувство высасывает из меня все силы, я больше не могу. И как его назвать, это чувство? До сих пор писала, что люблю, но слово «любовь» мне еще кажется слишком… взрослым. Если кто услышит, может подумать, будто я корчу из себя взрослую. И любовь ли это? Я хочу видеть Марка и в то же время не хочу. И как до сих пор я себя не выдала? Почему же я так думаю? Недавно еще мечтала влюбиться, потерять голову от чувств к какому-то парню, а теперь? Да знала бы я, что этим человеком Марк окажется, и что мне так мерзко будет – и не расстраивалась бы! Пропади она пропадом, любовь эта! Из-за нее я боюсь находиться рядом с Марком, считаю себя ненормальной… И ни с кем не могу поделиться! Ведь мои родные придут в ужас, узнав. Ну почему это должна пройти именно я? Почему я никак не могу выбросить из головы этого кареглазого симпатягу? Ведь мне же ничего с ним не светит! А если эти чувства, эта моя влюбленность скоро пройдет, то зачем она вообще? Или я обречена любить Марка всю жизнь?

Вот такая паническая запись появилась в дневнике Ксюши после нескольких дней глубокой хандры.

55.

Наконец Ксюша снова пошла в школу.

– Ой, Ксю, мы думали, ты в другую школу ушла, сказала за всех одноклассниц Инна.

– Ну куда я от вас денусь?

– Катя говорила, что ты ногу вывихнула…

– Было дело. Но теперь у меня все в порядке, и я готова по завету Ленина учиться, учиться и еще раз учиться! – бодро сказала Ксю и, хитро прищурившись, добавила: – Только боюсь, что эта моя готовность скоро выветрится, и я опять замечтаю об отдыхе.

– Ничего, до каникул всего полтора месяца осталось. Выдержишь.

Андрей болел и не ходил в школу. Но заболел он совсем недавно, и знал, что Ксюша вывихнула ногу. Знал, но не зашел и не позвонил. Конечно, Ксю виновата, не пришла на свидание… Но ведь ему теперь известно, что Ксюше срочно пришлось уехать, так что мог бы уже и не дуться. Ксю не стала ему звонить сама – она не чувствовала себя виноватой настолько, чтобы делать первый шаг. Придет Андрей в школу, тогда все и прояснится.

Ксюша была занята другими делами. Ей было нужно много чего догнать по программе и постепенно готовиться к экзамену по математике. По истории она уже выучила больше половины тем, а математика всегда была у Ксюши слабым звеном.

Катино предположение о появлении у мамы какого-то романа пока не подтвердилось, и Ксюша подумала, что Кэт что-то неверно поняла.

Но роман – вернее, общение – имел место. Ира разделилась на двух человек. Один из них неизменно поддавался обаянию Славы, а другой боялся реакции дочерей и готов был отказаться от всего, со Славой связанного. К тому же не давало покоя неравенство в положении в обществе. Вячеслав – известный адвокат, зарабатывающий на своей юриспруденции большие деньги, а она сама – простая швея с достатком ниже среднего. Что ему может быть от нее нужно? Наверняка устал от отношений с женой и решил поразвлечься на стороне. Хоть и говорит, что не женат – кто ж в таких случаях правду скажет?

Может, ничего бы и не вышло – Ирина разорвала бы свои отношения со Славой, а вместе с ними – шанс на счастливую жизнь. Но в район ее швейной фабрики, где регулярно Слава появлялся, случайно забрели Катя и Ксюша. Ксюша хотела купить в букинистическом магазине какую-то книгу, Кате нужна была тетрадка… Затем они решили зайти к маме на работу – чтобы идти домой вместе.

Свернув на нужную улицу, девочки стали свидетельницами такой сцены: мама вышла из ворот фабрики, перешла на другую сторону и села в синюю иномарку, дверцу которой перед ней предупредительно распахнул высокий мужчина с темными, но уже начинающими седеть волосами. Более тактичная Ксюша хотела пройти мимо, чтобы не смущать маму – ведь она благополучно их с Катей не заметила. Спросить, кто этот мужчина, можно и дома. Но Катя – королева бестактности – уже подошла к машине.

– Мама, привет, – поздоровалась девушка, заглядывая в салон. Ксюше ничего не оставалось, как подойти вслед за сестрой.

На лице матери отразилась смесь паники, стыда и удивления. Но она постаралась взять себя в руки и сказала обычным тоном:

– Слава, познакомься – это мои дочери – Катя и Ксюша. А это Слава, мой… знакомый.

– Здравствуйте, – поздоровались Кэт и Ксю.

– Здравствуйте, девчата, – улыбнулся Слава. – А вы, и правда, очень похожи, как говорила ваша мама. Я знаю многих близнецов, которых запросто можно отличить друг от друга.

– Ну, мы с Катей тоже очень разные, – сказала Ксю. – Наши характеры полностью противоположны.

– Ну, у близнецов всегда так.

– Мам, мы в книжном были, а теперь думали с тобой вместе домой пойти – за компанию… Но если ты занята, то мы пойдем вдвоем, – обратилась к маме Катя.

– Да нет, я собиралась домой, просто…

– Просто я предложил подвезти вашу маму, – вмешался и выручил Слава. – Поехали с нами.

– Ну, вы же вдвоем хотели ехать, – сказала Катя. Ксю толкнула ее локтем в бок.

– Мы с удовольствием воспользуемся вашим предложением, – сказала Ксюша, обращаясь к Славе, и посмотрела на Катю. – Правда, Кэт?

Катя, которая вовсе не собиралась никуда ни с кем ехать, а хотела только доказать сестре, что не ошиблась, и что у мамы действительно роман, нахмурилась. Но Ксюша невозмутимо открыла дверцу и села на заднее сидение. В конце концов Катю никто не просил подходить и здороваться. Теперь пусть терпит, потому что у Ксю нет желания тащиться домой пешком и слушать, как Кэт строит всякие предположения относительно маминой личной жизни.

Но скоро Ксюша пожалела, что заставила Катю ехать. Лучше бы уж пешком пошла! А все из-за Катиного поведения, которое очень напоминало поведение сурового отца при знакомстве с парнем дочери. Кэт за пятнадцать минут дороги засыпала Славу вопросами насчет его отношений с мамой. Ксюша, видя, как то и дело смущается и краснеет мама, хотела заткнуть сестре рот кулаком. Но Катя, как ни в чем не бывало, продолжала допрос. К слову, Вячеслав с ним справился на «отлично» – отвечал спокойно, не злясь и не волнуясь. Если что-то и скрыл, то это не бросалось в глаза.

Затем Катя уговорила маму пригласить Славу к ним домой. С какой целью это было сделано, Кэт и сама не понимала, но Ира не смогла отговориться. «В конце концов, пусть посмотрит этот богатей, как я живу, и отвяжется», – подумала она.

Только хотелось ли ей, чтобы Слава от нее отвязался? Ирине было только тридцать пять лет. Замуж вышла рано, когда только минуло восемнадцать. Воспитывали ее строго, парней к ней не подпускали, так как мать была сторонницей формулы: «Первый мужчина должен стать мужем». Поэтому когда она по неопытности забеременела от Гены, мать заставила ее выйти за него замуж. И кроме него Ира не знала мужчин. Конечно, до замужества ей случалось в компании друзей флиртовать с молодыми людьми, но дальше этого дело пошло только с Геной. А теперь, когда впереди развод, нужно подумать о дальнейшей жизни. Она не такая старая, а дочери стремительно взрослеют. Еще несколько лет – и они улетят из дома. Ксюша вон уже сейчас мечтает уехать из Баранович. И что тогда останется делать Ире? Доживать жизнь в одиночестве? Или все же рискнуть и попытать счастья еще раз?

Так ничего и не придумав, Ира, когда они подъехали к дому, пригласила Славу в гости. Лучше уж разом узнать мнение всей семьи о нем, чем потом еще раз его приглашать для знакомства с матерью. Тогда можно будет думать о дальнейших отношениях. Если, конечно, Славу не испугают чересчур бедные условия ее жизни, и он завтра же не исчезнет.

Ксю догадывалась, какие чувства испытывает сейчас мама, но чем она могла помочь? Если на поведение Кати она еще была в силах повлиять, то на бабушкино едва ли могла повлиять и сама бабушка. У нее же семь пятниц на неделе и ослиное упрямство. И если бабушка что-то втемяшит, то ее не разубедишь. И существует только два вида действий: либо забыть о своем мнений и, во избежание конфликтов, подчиняться, либо настаивать на своем и развязать войну. В таких обстоятельствах Ксюша предпочитала не вмешиваться, считая, что взрослые сами разберутся. К тому же Ксю еще не знала, как ей самой держаться со Славой. Конечно, с виду он приличный, но кто знает, что он за человек. Нельзя ведь решать по первому впечатлению. Да и узнать, как давно они знакомы с мамой и где впервые встретились, не помешает.

Но ставить маме палки в колеса Ксю не собиралась. Мама еще молодая, нечего ей увядать впустую. Пусть живет, жизни радуется, благо, их с Катей уже не надо опекать постоянно. А мама еще может быть счастливой, и пытаться достигнуть счастья – законное право каждого человека и тем более ее мамы. Ксюша сама мечтала о счастье, но о счастье с человеком, который для нее не достижим. Ну, а Слава… он реален, так что…

Бабушка не сказала ничего. Оно и понятно, с воспитанием у нее все в порядке – при чужом человеке она до последнего будет улыбаться и притворяться, будто все хорошо.

Но зато потом, когда Слава уехал, бабушка напала на маму. Нет, ничего плохого она не сказала – наоборот, одобрила выбор дочери – в том смысле, что Слава состоятелен. Она стала расспрашивать о его семье, о том, есть ли у него дети, кем он работает и сколько зарабатывает…

– Мама, ты что – из дома меня выпроваживаешь? – не выдержала Ира.

– Нет, ну… Слава мог бы помочь тебе…

– Знаешь ли, мы не в тех отношениях, чтобы он помогал мне, – Ира вспылила и ушла к себе.

Поговорить с ней этим вечером не удалось. А на следующий день Ксюшу ждало новое событие. Вернее, событий было два, и они были некоторым образом связаны между собой.

Так вот. В школу пришел Андрей. Но не подошел, как обычно, к Ксюше в фойе, а в классе не поздоровался с ней. Ксю заволновалась – что же случилось? Неужели он так злится только из-за того, что Ксюша не пришла на свидание?

На перемене девушка попыталась выяснить, что с Андреем, подошла поговорить, но он отмалчивался.

– Ну, Андрей, что с тобой? – спрашивала Ксю, тщетно пытаясь поймать его взгляд. – Ты сердишься? Что я не пришла тогда? Прости, я не могла, у меня были дела…

– Были дела? – наконец насмешливо откликнулся Андрей и посмотрел на Ксюшу. Девушка прочла в его глазах горечь. – Вот так всегда, Ксю. У тебя дела, проблемы, а меня ты все время отодвигаешь на задний план. Я тебе не нужен.

– Ну что ты! Это в тебе говорит обида. Ты мне нужен, очень нужен – сам знаешь!…

– Ничего я не знаю! Ты меня отталкиваешь, и любишь только время от времени, когда тебе делать больше нечего. А если у тебя дела, то я не нужен. Ты занимаешься всем, только не мной. Я устал быть на последнем месте…

– Андрей, ну что ты! Я все тебе объясню, и ты поймешь, что глупо обижаться.

– Ты не поняла, Ксюша? Я устал. Я не хочу слушать объяснения, не хочу ничего понимать. Мне надоело быть понимающим самаритянином.

Андрей развернулся и пошел в сторону лестницы. Ошеломленная Ксюша некоторое время смотрела ему вслед, а затем кинулась за ним.

– Андрей, подожди! Андрей! – крикнула она, торопливо сбегая по лестнице.

– Стойте, девушка. Вы в курсе, что по школе бегать нельзя? – услышала Ксю, и на ее локоть легла рука дежурного. «Нарвалась!» – подумала Ксюша, подняла глаза и увидела перед собой Дениса. Рядом с ним красовался Ваня. Вот дряни! Ксюшу затрясло от ненависти и отвращения. Оба! Здесь! Даже нахальные улыбки и то на месте!

– Убери от меня руки!

– Ух ты, какие мы строптивые, оказывается! Чего ты злишься, Ксюша? Ведь мои руки уже прикасались к тебе, и далеко не так невинно, как сейчас! Признаться, ты с того момента еще больше похорошела…

– А ты стал еще омерзительнее! – воскликнула Ксю, изо всех сил стараясь высвободить руку. Денис засмеялся.

– А ты очаровательна, когда так говоришь, – сказал он. – Правда, Вань? Видишь, Ваня тоже так считает.

– А мне ваше мнение неинтересно! В одно место заткните его себе!

– Ксения, Ксения, ты строга до обалдения! – Денис, все еще удерживая девушку, посмотрел на друга. – Подумай, Вань, ей наше мнение не интересно! А чье же мнение тебе интересно, куколка? – он снова посмотрел на Ксюшу.

– Тебя это не касается! Пусти!

– Наверное, тебе интересно мнение Андрея? – продолжал Денис. – Так за этим дело не станет, мы ему поможем получить о тебе максимально правильное представление! Или ты уже сама рассказала о наших милых дачных развлечениях? – тут Денис отшвырнул Ксюшу. – Теперь иди и жди новостей.

Ксю бросилась вверх по лестнице на третий этаж, а потом еще выше. В школе было всего три этажа, а лестница на четвертый заканчивалась площадкой, которую все называли нишкой. Вот на эту нишку и прибежала Ксюша вся в слезах. Ну что сейчас творится в ее жизни? Родители разводятся и, похоже, создают новые семьи, сестра встречается с ее бывшим парнем и на глазах превращается в потаскуху, лучшая подруга стала заклятым врагом, а сама Ксю влюбилась в двоюродного брата. Будто этого мало! Так еще Денис! Изнасиловал, посеял в душе недоверие к парням, так еще за шантаж взялся! Что ему нужно?

Ксюша села на холодную ступеньку и уткнулась лицом в коленки. Отношения с Андреем закончены. Если и не сейчас, то после того, как он узнает… «Я все расскажу ему, – подумала Ксю. – Я расскажу сама, нельзя допустить, чтобы он узнал от Дениса!» Но если рассказать, то отношения закончатся, и у Ксюши не останется никого! Будут, конечно, подруги, мама… но Андрея не будет. Не будет светлой уверенности в его любви, теплого чувства защищенности… Только сейчас, когда стало понятно, что она потеряет Андрея, Ксю поняла, насколько он нужен ей! Да, она его не любит и зачастую даже не помнит о нем. Но к Андрею у нее особые чувства, которые нельзя понять. Созвучие душ, общность интересов, сходство нравов… Ксюша сама не замечала, что в последние месяцы черпала у Андрея силы, именно благодаря ему жила. Ведь все счастливые моменты, которые озаряли ее существование после ее несчастливой влюбленности, связаны в большинстве своем с ним. Как же быть? Солгать и запутаться еще больше? Или рассказать всю правду и отнять у себя тот маленький кусочек счастья, что еще остался?

Есть еще надежда, что Андрей сумеет понять и простить. Но разве сможет он доверять Ксюше после этого? Сможет ли любить ее так же преданно? Нет, и думать нечего. Не обманывай себя, Ксю, ничего не выйдет.

Вволю наплакавшись, Ксюша вдруг вспомнила, что уже давно идет урок. Девушка вскочила, отряхнула джинсы и быстро побежала к кабинету. По дороге забежала в умывальную, чтобы привести в порядок лицо.

– Извините за опоздание, я упала с лестницы и ходила в медпункт, – выпалила она, открывая дверь кабинета. – Можно сесть?

Биологица с удивлением посмотрела на нее и кивнула:

– Садись. Что-нибудь болит?

– Нога чуть-чуть, – солгала Ксю, садясь за парту.

Марина взглянула на подругу.

– Ты плакала? – спросила она.

– А то не больно? Я же с лестницы упала, – отозвалась Ксюша, опираясь подбородком в сплетенные пальцы.

Биологица уже объяснила новую тему и, поскольку оставалось еще время, стала проверять домашнее задание.

– Отвечать будет… Лесковец Андрей, – сказала она.

Ксюша посмотрела на вышедшего к доске парня и задумалась. Андрей красивый, уверенный, современный, веселый… Но почему же Ксю не может любить его? Почему не может мечтать о нем, когда он далеко от нее, а когда он рядом, почему Ксюша все время неизменно думает о Марке? Ксюша понимала, что ей не избежать разговора с Андреем, но она даже не представляла, как себя вести. К тому же не знала, чего хочет добиться. Ей нужен Андрей, но нужен как друг. А как парень?

Скажи правду хотя бы себе, Ксения! Как парень Андрей тебе не нужен и не был нужен. Ты стала с ним встречаться, только чтобы забыть Марка, а сам Андрей не был для тебя важен. Но тебе не удалось убежать от любви – чувства к Марку не угасли, ежедневно и ежечасно ты думала о нем, а стоило ему появиться, как твои мечты всколыхнулись и зажили с новой силой. Но Марка тебе никогда не получить. И морочь голову Андрею, скажи правду. И правду обо всем. Что не любишь и никогда не любила его, что тебе нравится другой… Кто конкретно, говорить не обязательно, но… И надо, во избежание деятельности всяких доброжелателей-анонимов, рассказать, что было с Денисом. Стыдно, конечно, и больно, но если «просвещением» займутся другие, будет хуже.

56.

Ксюша, как девушка с необузданным темпераментом, часто меняла свои решения. Возможно, она и насчет откровенного признания Андрею передумала бы, но разговор начался совсем не так, как она ожидала.

– Ксень, зачем ты меня обманываешь? – спросил Андрей по дороге к Ксюшиному дому.

– Я? Обманываю? – Ксю опешила. По ее мнению, ее можно было обвинить в чем угодно, возможно, в равнодушии и скрытности, но только не в обмане.

– Я видел тебя в пятницу перед каникулами в парке с каким-то парнем.

– С парнем? С каким парнем?

– Тебе лучше знать, с каким.

– Нет, как он выглядел? – спросила Ксю и вдруг поняла, что со стороны выглядит глупо. Можно подумать, будто у нее парней не меньше десятка, и с ними всеми она была в пятницу в парке. Поэтому ей нужно описание парня, иначе она не поймет, о ком именно речь. – Может, это не я была?

– Ну, я тебя будто не узнаю!

Внезапно Ксюша расхохоталась. Андрей с удивлением и непониманием уставился на нее.

– Андрей, говорят, что у страха глаза велики. А они велики и у ревности! Тот парень, с которым ты меня видел, мой двоюродный брат Марк. Если бы ты не ревновал, а подошел, я бы вас познакомила. И ты бы узнал, что мой папуля решил развестись, а нас с Катей увезли на каникулы в Березино.

Андрей с недоверием посмотрел на Ксюшу.

– Говоришь, это твой брат?

– Ага. Он с папой за компанию приехал… Ох, Андрей, у меня столько всего случилось, столько надо тебе рассказать… Пошли ко мне, разговор очень серьезный.

– Серьезный? – прищурился Андрей. Ксю кивнула. – Что ж, пошли.

Не обращая внимания на недовольство бабушки, Ксюша провела Андрея в свою комнату.

– Ну, и что ты хотела мне рассказать? – спросил Андрей, садясь. – Родители разводятся?

– Да… – сказала Ксю и ощутила, что ее решительность тает и мысли путаются. Правду сказал кто-то, что в любом деле самое трудное – это решить и начать, а дальше уже не имеет значения. Вот это сейчас переживала Ксюша – решить, слава Богу, решила, теперь нужно начать… только вот как? Казалось бы, ничего сложного, начинай сначала и говори…

Ксюша вздохнула, собираясь с духом. Андрей вдруг встал с места, подошел, сел на кровати рядом с девушкой.

– А может, не стоит говорить? – предположил он, обнимая Ксюшу за плечи. – Я вижу, что тебе тяжело. Так давай переждем?

– А теперь что? – спросила Ксю, с надеждой глядя в лицо Андрею.

– Ну, теперь ведь не так трудно найти занятие…

– Ты о чем? – не поняла девушка. В глазах Андрея появился странный блеск. Парень не ответил, только притянул Ксюшу к себе и начал целовать.

Ксю сразу уловила необычную перемену в его поведении. Раньше он не вел себя так, словно заявлял свои права на нее. В любых других условиях независимый нрав девушки не потерпел бы такого обращения, и она бы, едва почувствовав, что кто-то пытается ею командовать, бросилась в бой. Но сейчас почему-то это не вызывало неприятия. Ксюша потянулась за Андреем, губами к губам, обхватила его шею руками, скользнула пальцами по плечам, чуть царапая ногтями ткань Андреевой рубашки. Все это было так не похоже на прежние их поцелуи и ласки, которыми они шутя обменивались! Прежде было быстро, без намека на какие-то глубокие желания и намерения. Просто поцеловались, засмеялись и забыли. А сейчас это происходило медленно, мучительно-сладострастно, и Ксюша чувствовала, как во всех жилах закипает кровь, а в теле крепнет ожидание чего-то… Чего?

– Нет, – Ксю оттолкнула Андрея, вскочила с постели и направилась к зеркалу – приводить в порядок одежду и прическу. Потом обернулась к парню: – Так нельзя.

– Что? – неожиданно вскипел Андрей. – Нельзя? А изводить меня ежедневно можно? Ты постоянно воюешь с кем-то, злишься, а срываешься на мне! Ты уходишь домой на два часа, а появляешься через три недели и как ни в чем ни бывало просишь меня не сердиться! Как тебя понять? Ты ведешь себя со мной так, будто я ненужная тряпка, а потом убеждаешь, что любишь? Что с тобой, Ксюша? Объясни, что происходит? Я устал терпеть, понимать и делать вид, что все хорошо…

Ксюша кинулась к нему, порывисто обняла.

– Андрюш, прости меня! Прости, прости, я сама знаю, что веду себя ужасно и хочу, чтобы все было по-другому… Об этом и хотела поговорить. Сядь, – она усадила Андрея на стул, а сама присела перед зеркалом, вздохнула и начала: – Дело в том, что я люблю одного человека. Люблю очень давно, наверное, с самого раннего детства, когда научилась ходить и говорить… Но поняла это совсем недавно, примерно полгода назад.

– А кто этот человек? – спросил Андрей.

– Это неважно. Скажу только, что он старше меня на одиннадцать лет, когда-то катал меня на велосипеде, покупал мороженое и конфеты – в общем, относился ко мне, как к младшей сестре… да и сейчас относится. Поэтому у меня нет никаких шансов, я только зря мучаюсь, а забыть не могу. Эти чувства иссушают, испепеляют, опустошают мою душу, и я никак не могу справиться с ними! Мне очень плохо, – сказала Ксю и замолчала, ожидая, что скажет Андрей, но он молчал. Он уже понял – ему ничего не светит – и больше всего на свете хотел оказаться за тридевять земель отсюда. Но сам вызвал Ксюшу на разговор и теперь терпи и слушай, как она говорит о любви к другому. Ксю снова вздохнула и продолжала: – С тобой я надеялась забыть того, кого люблю, потому согласилась встречаться. Согласна, это подло, низко – использовать людей. Но я хорошо к тебе относилась и желала тебе только добра. Я искренне надеялась, что полюблю тебя… Но… Видно, кто полюбил с детства – не разлюбит никогда. Во всяком случае, не таким способом, каким пыталась это сделать я.

Ксюша закрыла лицо руками, поднялась с места и прошлась по комнате. Украдкой она вытерла слезы с глаз и посмотрела на парня. Андрей хранил гробовое молчание. Он был бледен и неподвижен, словно изваяние. Потом он поднял голову и спросил:

– И что дальше?

– Ты не раз спрашивал, почему мы с Олей поругались, – сказала Ксю. – Я всегда отмахивалась, не хотела говорить… Так вот. Помнишь, она нас с тобой в Полонку на дачу звала? Еще компанию собрать обещала… А ты тогда не смог, поехать, помнишь? А я поехала… на свою голову. Не было там никакой компании, только Оля, я, Ваня и Денис.

– Ты этого не рассказывала!

– Причина была… не рассказывать. Там все было спланировано… чтобы «уломать» меня и заставить переспать с Денисом.

– Что? – Андрей мигом сбросил маску сдержанности и кажущегося безразличия. Его это как молотом по голове ударило, да и сама Ксюша была удивлена не меньше, ведь это не ее стиль – вот так огорошивать человека. Но у нее не было сил размазывать да подготавливать сказками типа: «Авраам родил Исаака…» Сказала как сказала – если Андрею тяжело это слушать, то ей тяжело это говорить.

– Что слышал, – отозвалась Ксю. – Все было спланировано, и план удался.

– Эта мразь посмела до тебя дотронуться?

– Посмела. И не просто дотронуться. Он меня изнасиловал.

В лицо Андрею было страшно смотреть – оно стало пепельно-серым, глаза лихорадочно блестели, светились ненавистью.

– Козел! – процедил он сквозь зубы. – Я его убью!

– Тихо, тихо, Андрей, не надо никого убивать, – попыталась успокоить парня Ксюша, но он отбросил от себя девушку.

– Оставь меня! Предательница! Лгунья!

Ксюша широко раскрыла глаза.

– Андрей!

– Я не хочу тебя видеть! Не твоего ума дела, как я с Денисом поступлю, но ты сама ко мне больше не подходи.

– Но, Андрей…

– И не заговаривай со мной!

Андрей выбежал из Ксюшиной комнаты и бросился в прихожую. Тщетно девушка пыталась задержать его – Андрей схватил с вешалки куртку и ушел на улицу.

– Ну и иди!

Ксю побежала к себе, чтобы спокойно поплакать. Чтобы никто не совался с сочувствием и жалостью. Но в доме никого не было.

Почувствовав, что кишки сводит от голода, и поняв, что одними страданиями сыт не будешь, она отправилась сооружать себе обед. И стоило ей зайти на кухню, как из прихожей донесся звонок. Ксюша, как зомби, пошла открывать. На пороге стоял Слава. Девушка, никак не реагируя, развернулась и отправилась на кухню, будто говоря: «Хочешь – заходи, хочешь – нет». Она была в таком состоянии, что приди к ней в дом киллер с наставленным на нее пистолетом, она бы открыла дверь и точно так же спокойно ушла, не обратив внимания на пистолет.

Ничего не понимающий Слава зашел следом за ней.

– Ксюша, я бы хотел подождать твою маму…

– Да ждите, кто вам не дает… – отозвалась Ксюша не особенно любезно. – Садитесь и ждите.

– А что такое? У тебя плохое настроение?

– А вам-то какое дело? – ожесточенно взбалтывая тесто для блинов, сказала Ксюша. – Пришли маму ждать – вот и ждите, а меня не трогайте! Тоже мне, психолог доморощенный! Своих хватает!

Слава удивленно приподнял брови, но не обиделся. Он решил сменить тактику.

– Нет, я не психолог, – сказал он. – Я – юрист.

– Это вы к чему? Я же про вашу профессию не спрашиваю, – покосилась Ксюша.

– Это я так, на всякий случай, вдруг пригодится… – хитро заявил он.

– Вот еще! Криминального я ничего не совершила и защищать меня в суде не надо.

– А все-таки? Я тут парня видел – выбежал он отсюда как ошпаренный… Поссорились?

– Нет. И вообще, какая вам разница?

– Чувствую себя неуютно – будто за чьей-то жизнью втихаря слежу…

– А вы не следите! – оборвала Ксю. – Мне сочувствующие не нужны.

Слава ничего не ответил – вместо этого принялся изучать носки своих ботинок, будто это были неизвестно какие интересные вещи. Ксюша поняла, что по вине этих ботинок потеряла собеседника, который неожиданно стал ой каким необходимым, и снова накинулась на Славу.

– А вас не учили снимать в прихожей ботинки? – спросила она ядовито. – Для вас пол мыли разве?

– Прости, не догадался. Моя дочка мне тоже об этом все время говорит, а я постоянно забываю…

– А у вас дочка есть? – Ксю была рада поговорить о чем-нибудь, не касающемся ее проблем, а Слава как раз увел разговор в сторону.

– Есть. Немного постарше, чем ты – Диной зовут.

– Может, у вас еще и жена есть? – спросила Ксю с любопытством.

– Нет, жены нет, – ответил Слава. Ксюша поймала себя на мысли, что этот мужчина по-человечески начинает ей нравиться. Она ему хамит в открытую, настроение плохое выместила на нем, вопросы личные задает, а он – ноль эмоций – спокоен, терпелив, будто так и надо. Хотя, в принципе, если явился не вовремя, то терпи настроение хозяев.

– А вы так и живете? Вдвоем с дочерью?

– Да.

– А как так вышло, что вы маму не встретили и приехали поэтому сюда?

– Упустил, – сказал Слава с немного сконфуженной улыбкой. – Хорошо, что знаю, куда ехать.

– А не боитесь, что у мамы, как и у меня, будет не самое лучшее настроение, и она влетит в дом, как разъяренная пантера?

– Боюсь, – признался он. – Очень боюсь. Но что делать? А ты с парнем поссорилась?

– Поссорилась, – вздохнула Ксюша.

– И что не поделили?

– Меня. Он меня не смог поделить с еще одним парнем, вот и устроил мне разборку, – ответила Ксю.

– А ты тут при чем? Выяснял бы отношения с тем парнем.

– Да я-то тут как раз при всем. К тому же не факт, что он не станет с ним отношения выяснять…

Ксюша отвернулась к плите и принялась печь блины. Говорить больше не хотелось – история ее слишком запутанная. Да и Слава – чужой человек и, хоть трепачом не кажется, лучше все не рассказывать. Ни к чему это. Хоть и вызывает доверие, но ведь он не священник, чтобы хранить тайну исповеди – возьмет и маме расскажет.

57.

Прошла неделя, затем другая. Начался май. Деревья покрыла зелень, на клумбах распустились тюльпаны. Каждый день светило солнце. Ксюша каждый день делала уроки на веранде, слушая песни птичек. Кроме уроков изучала темы по истории – готовилась к экзаменам.

Катя в это время доказывала всему миру, что весна – пора любви. Дома ее застать было практически невозможно – она появлялась только после восьми, наскоро делала уроки и валилась спать. В сборники с экзаменационными материалами она не заглядывала, считая, что и потом у нее хватит времени на подготовку. Обычно такой беспечной была Ксю – откладывала неотвратимое до последнего момента, особенно в конце учебного года, а Катя наоборот старательно учила. Теперь же Кэт перещеголяла Ксюшу в ветрености и сумасбродстве. Никто не знал, встречается ли она в долгие часы своего отсутствия только с Владом или еще с десятком парней.

Сказать по правде, Влада она в эти первые майские дни даже не видела. Он готовился к выпускным экзаменам, поэтому в Барановичи не приезжал, а занимался зубрежкой в Гомеле.

Но Ксюша не превратилась вдруг так резко в тихоню и заучку. Часами просиживая на веранде над книгами, Ксю часто отвлекалась, смотрела в окно, думала… А иногда вместо какого-то урока писала дневник. Но гулять никуда не ходила – из дома в школу и обратно, только и всего. Иногда к ней заглядывала мама и говорила:

– Что ты все над этими учебниками сидишь! Пойди пройдись, подыши воздухом!

Ксюша качала головой.

– Не хочу. Мне идти особо некуда, я лучше к экзаменам буду готовиться. А воздуха мне и здесь хватает.

Но дело было не в экзаменах. Ксюше действительно некуда было идти. С тех пор, как она рассталась с Андреем, прошло восемнадцать дней. За это время они успели поговорить еще раз, спокойно, не споря и не злясь. Андрей больше не обвинял Ксюшу. Грустно сказал, что им нужно разойтись. Ксю, в принципе, поняла, что юношеский максимализм Андрея не позволяет ему смириться со случившимся с Ксюшей. Он любит, но не может смириться, он не настолько вырос и не настолько готов к таким потрясениям. Ксюша поняла и не стала возражать. И теперь они практически не общались. Андрей еще пытался притворяться другом, но Ксю не стала размениваться, поступив по принципу: «Все или ничего» и оставшись в гордом одиночестве. Но ей даже нравилось, что ни перед кем не нужно оправдываться, никуда не нужно торопиться после уроков, никому не надо улыбаться через силу… Странно, но Ксю совсем не тосковала по Андрею. И не пошла его навестить, когда он выяснил отношения с Денисом и оказался в больнице с сотрясением мозга. И не собиралась идти. Она не заставляла его ни с кем драться, сам виноват. Денис, правда, получил не меньше – у него сломана рука и ребро. «Не смертельно, – рассуждала Ксю цинично. – И полезно… для подлецов, не гнушающихся насилием, и для маменькиных сынков, пасующих перед трудностями». Но шума было на всю школу. На классном часу руководительница Ирина Станиславовна поднимала вопрос о Лесковце Андрее, спрашивала друзей, но никто ничего не знал. Ксю спиной чувствовала взгляды одноклассниц, но стойко делала вид, что ей все равно. И потом, в ответ на расспросы Кати и других «знающих», сказала, что ей ничего не известно и что она Андрею не сторож. И они уже не встречаются.

Мамины отношения со Славой развивались полным ходом. На одни из выходных он пригласил Ирину с близнецами на пикник в загородный дом. Катя тут же попросила разрешения позвать с собой Влада. Слава согласился и предложил Ксюше позвать Андрея.

– Позови его, Ксюша. Съездите – может, и помиритесь.

– Да нет, дядь Слава, – мотнула головой Ксю. За прошедшее время между ней и маминым другом установились простые товарищеские отношения. Слава не рассказал маме о Ксюшиных полуоткровениях или сделал это так, что мама не стала расспрашивать дочку. Так или иначе, но Ксюша пришла к выводу, что Слава – человек с пониманием, такой, которому можно верить. – Ничего не выйдет, я разочаровалась в Андрее и не хочу с ним мириться.

– А тот, другой, с которым он не сумел тебя разделить? В нем ты тоже разочаровалась?

– О нет! – воскликнула Ксюша и вдруг подумала, что этих «других» двое! И правда, из-за кого так разозлился Андрей? Из-за подлеца Дениса или из-за неизвестного, которого Ксюша давно любит? – Нет, дядя Слава, я в нем не разочаровалась. Это не такой человек, чтобы в нем вот так запросто разочароваться. Но он далеко и, к тому же, не любит меня. Во всяком случае не любит так, как мне бы этого хотелось.

– Ну, тогда просто поезжай с нами – отдохнешь, отвлечешься…

И Ксюша поехала. С темами по истории было покончено, и она решила, что можно сделать передышку.

58.

На следующие выходные тоже был план поехать в загородный дом Славы, потому что пикник понравился всем. Ксюша подружилась с дочерью Славы – восемнадцатилетней Диной – девушкой красивой, умной, но немного грустной. Хотя чего ей особенно веселиться было? Родители развелись, когда ей было восемь лет. По решению суда Дина и трехлетний Марат остались с мамой. Папа часто приезжал к ним в гости, куда-нибудь возил, брал к себе на выходные… Но так было лишь около года, потом мама забрала их с Маратом и увезла в Новополоцк. Поначалу жизнь была нормальной, только Дина и Марат очень тосковали по отцу… А потом… Мама стала пить, глотать таблетки – стала наркоманкой. Почти все вещи из дома были проданы, из-за неуплаты отключили телефон, свет, отопление, жили они почти впроголодь. Соседи, понаблюдав за жизнью детей, обратились в суд. Мать лишили материнских прав. Дина, которой исполнилось двенадцать, и Марат, которому минуло семь, оказались в детском доме. Через три месяца Марата перевели куда-то. Девушка сбежала, чтобы найти брата, но поиски закончились новым детским домом – бедно одетая девочка-подросток привлекла внимание милиции. Дина вспомнила об отце, и без особой надежды написала ему письмо. Слава сразу же приехал и забрал дочь.

Уже около трех лет Дина жила вместе с отцом в большой роскошной квартире, богато одевалась, ездила в школу и по магазинам на машине с водителем, в доме была прислуга. Но все же годы лишений наложили на ее характер свой отпечаток – Дина не могла бездумно сорить направо и налево отцовскими деньгами, хотя Слава ей ни в чем не отказывал. И ждала, когда папа отыщет младшего брата, потому что Марата так и не нашли ни в одном из приютов Витебской области.

Еще одна история, холодящая кровь. Примерно такую же рассказала Лерка. И в той истории, и в этой больше всего из-за родительских глупостей страдают дети.

Они вдвоем сидели на берегу озера под свисающими до земли ветками плакучих ив, вместе готовили обед и разговаривали. Выяснилось, что у них много общего. Дина рассказала прикольную историю о своем отце, которая случилась совсем недавно.

– Знаешь, папа с дядей Женей как-то в ресторан ходил – вроде, месяц назад – и вернулся очень поздно, когда я уже спала. А на следующий день утром я вышла на кухню и выпала в осадок от зрелища! Наша кухарка и горничная сидели у стола и слушали от моего папы лекцию на тему: «Правильное приготовление блинов». Говорил он увлеченно – точно также обычно репетировал речи перед заседанием в зале суда – а потом также увлеченно принялся демонстрировать свое мастерство повара! А я и не подозревала, что мой папа умеет готовить! Но, как выяснилось, умеет. И к тому же здорово умеет петь – это он тоже тогда продемонстрировал. Я, если честно, подумала, что он с утра пораньше выпил. А он объяснил, что познакомился с очень хорошей женщиной… – тут Дина замолчала, а Ксюша насторожилась. Интересно, согласилась ли Дина с папиной оценкой Ксюшиной мамы? А Дина подумала и продолжала: – Я, вообще, не против, чтобы папа завел роман или даже женился. Он молодой, ему всего сорок два… Главное, чтобы женщина была доброй, любила его и не мешала искать Марата…

– А сколько Марату сейчас лет? – спросила Ксюша.

– Тринадцать. Уже пять лет назад потерялся… Хочешь, фотографию покажу?

– Конечно.

Дина раскрыла маленький круглый медальон, который носила на шее, и Ксюша увидела доверчивое лицо ребенка – круглое, с милыми ямочками на щеках, лукавыми искорками в ярко-синих глазах и наивной открытой улыбкой.

– Здесь ему шесть лет, – сказала Дина и закрыла медальон.

– Дин… – Ксюша осторожно сжала Динины пальцы и посмотрела ей прямо в глаза. – Марат найдется. Я чувствую, что он найдется.

– Да… я тоже в это верю, – кивнула Дина и тряхнула длинными светлыми волосами. – Идем, позовем остальных.

Эти два дня прошли на удивление легко и весело. Если бы еще не Катя и Влад… Но ведь на бочку меда всегда должна найтись ложка дегтя! Никто не может быть счастлив безгранично. Подумаешь – мозолит глаза влюбленная парочка! Это не повод не ехать за город на следующие выходные.

За неделю из больницы выписался Денис. Ксюша сама его увидела в коридоре, когда сидела на подоконнике с Литвинович Мариной и Абазовик Аней. Он шел как всегда со своим лучшим другом и гордо нес руку на перевязи. Заметив Ксю, кивнул с насмешливым видом, здороваясь, и прошел мимо.

Аня с недоумением посмотрела на Ксюшу и спросила:

– Ты его знаешь?

– Ну да… А что?

– Ведь это с ним подрался Андрей!

– И что из этого? Мне нельзя быть знакомой с теми, с кем подерется Андрей?

– Ты странно себя ведешь, Ксю, – поддержала Аню Марина. – Вы же были так влюблены с Андреем…

– И что? – перебила Ксю. – Любовь прошла, завяли помидоры…

– Но почему ты к нему в больницу не зашла? По старой памяти, в благодарность или по дружбе…

– Да брось, Марина! Мы вовсе не друзья с Андреем – мы люди, посторонние друг другу! И ностальгии по роману с ним я не испытываю, так что по старой памяти заходить в больницу нечего. К тому же, я и так знаю, что с ним…

Разговор оставил неприятное чувство, и как Ксю от него не отмахивалась, Хвойницкая Марина заметила, что с ней что-то не так. Она наклонилась к подруге и спросила, что с ней.

– А что? – удивленно вскинула брови Ксю.

– Ну, я вижу, что ты хмуришься. И губы у тебя дрожат, словно ты с кем-то споришь… Что случилось?

– Денис из больницы вышел, – сказала Ксюша.

– И что?

– Похоже, готов мне мстить до конца. Не удивлюсь, если пустит по школе сплетни, как обещал. Я с Мариной и Аней разговаривала, а он мимо прошел и нарочно поздоровался. Девчонки так удивились, что я его знаю… Наверняка скоро весь класс об этом знать будет…

– Ну и что тут такого? Знаешь и знаешь, что – нельзя?

– Можно, конечно. Но тогда я должна была знать, что у них с Андреем за конфликт такой, ведь их обоих знаю. А я ничего не сказала и, к тому же, в больнице у Андрея так и не была…

– Не была?

– Не-а. Не представляю, зачем. Я абсолютно не знаю, что ему сказать. И не хочу его видеть.

– Дело твое.

Девушки ненадолго замолчали, потом Ксюша вздохнула:

– А сплетни ведь пойдут. Аня и Марина расскажут всем, что я знакома с Денисом, и тут начнутся предположения по поводу их разборки!

– Да ладно тебе! Будто ты не знаешь наших девчонок! Сегодня они обсуждают тебя, а завтра появится свежая новость, и они живенько примутся за нее! Наплюй да забудь.

«Легко сказать, – подумала Ксюша. – Хорошо делать вид, что тебя не волнуют обсуждения твоих дел, когда это тебя на самом деле не волнует. А если наоборот? Сколько боли могут принести сплетни не зарубцевавшимся еще ранам человека!»

И ей пришлось терпеть всеобщее внимание к ее проблемам, шутливые подколки подружек и перешептывания за спиной. Но далеко не всем новости показались достойными пристального интереса. Некоторые девчонки и парни класса лишь пожимали плечами, когда им пытались что-то рассказать, и даже становились на защиту Ксюши. Но Ксю понимала, что большинство из них на ее стороне лишь потому, что не знают всей правды.

Но она не отказалась пойти на дискотеку в компании Леси, Инны, Лены и Кирилла, когда ей предложили. В конце концов, нечего страдать все время, надо и жизни радоваться время от времени.

Мама только плечами пожала, услышав о планах дочери. Мол, хочешь – иди. Катина реакция была бурнее – она мертвой хваткой вцепилась в сестру, желая пойти с ней вместе.

– Ну нет, моя милая, – сказала Ксю с убийственной улыбкой. – Ты последнее время развлекаешься день и ночь – позволь сегодня и мне сделать то же самое.

Кэт немного повозмущалась, но отстала.

Конечно, Ксюша отвлеклась и развеялась, хотя дискотека была вполне обычная, вполне штатная… если бы не один случай… А именно: из-за того, что во время «белого» танца какая-то девушка пригласила Кирилла потанцевать, его девушка Инга взбесилась и устроила разборку. Они разругались, Инга ушла, а Кирилл в испорченном настроении остался. Примерно через полчаса после ухода Инги он спустился вниз и сел на ступеньку лестницы. Ксю, уставшая танцевать, тоже решила выйти. Увидев Кирилла, она остановилась.

– Не помешаю?

– Да нет, Ксю. Садись, поговорим.

– На бетоне нельзя. Пошли на подоконник, – предложила Ксюша.

– Пошли, – согласился Кирилл. Они сели, некоторое время молчали. – Ксень, слушай, почему все девушки такие? – спросил Кир.

– Какие – такие?

– Ну, такие, – парень сделал замысловатый жест рукой и попытался объяснить: – Ну, себе на уме, что ли… Не знаю. Крученые какие-то, не поймешь. И главное – все, как одна.

Ксюша усмехнулась. Обычно с этим одноклассником ее путь пересекался редко и ненадолго. Но, как выяснилось, Кирилл тоже убежден, что все девушки – дряни…

– Ой, сколько вас много, парни! – сказала Ксю. – Все девчонок гадинами считаете! На себя посмотрели бы внимательнее!

– Да? По-твоему, в моей ссоре с Ингой сегодня виноват я? Ну, девушка меня на медляк пригласила, что – отказаться было нужно? Элементарная вежливость! А Инга на меня и не смотрела почти, флиртовала со всеми подрят…

– Тут я согласна, Инга неправа. Но чего не понимаю – все парни поголовно убеждены, что всегда и во всем виноваты девушки! А я, не ходя далеко, могу запросто привести с десяток доводов из моего опыта, что парни ведут себя не лучше! Но это лишнее…

– А почему вы с Андреем рассорились?

– А мы с ним не ссорились. Просто пообщались и поняли друг друга, только и всего… – тут Ксюша вздохнула и сказала: – У меня сейчас очень трудная жизнь, Кир…

– Можно отвлечься от трудностей… Есть способы.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Ксю.

– Куришь травку?

– Нет… А ты?

– Да так, время от времени… У нас тут компашка собирается после дискотеки, человек семь… И знакомый есть, у которого достать можно… Хочешь с нами?

– Не знаю. Я не умею… – пожала плечами Ксю.

– Я думал, ты решительнее, – сказал Кирилл. – Думал, хочешь хорошо развлечься…

– Ну я же не сказала нет! Я сказала, что не умею! Правда, не уверена, что хочу научиться… А хотя, почему бы и нет?

Кирилл улыбнулся.

– Вот теперь ты и правда наша Ксеня! – одобрил Кирилл. – Пошли народ звать.

Вернувшись на танцпол, он вскомандовал:

– Ребята, айда к Стафини!

Стафини, или просто Стас, как выяснилось, был тот самый знакомый, у которого можно «раздобыть». Жил он недалеко, поэтому ребята добрались быстро.

Единственное, что Ксю запомнила – это мягкое облако, окутавшее ее со всех сторон, шум в ушах, плавный полет, будто в состоянии невесомости и приятное чувство истомы. Комната и люди кружились и сливались во что-то непонятное и безразличное, Ксюше казалось, что она взмыла надо всем.

59.

Ева появилась, как всегда, задержавшись минут на семь. Как обычно на мгновение коснулась губами щеки Марка, обдавая его сладко-приторным ароматом духов. За три недели общения Марк досконально изучил манеры и поведение девушки. Никакого разнообразия или изюминки. Даже самому фантазировать и экспериментировать не хотелось. Поэтому их отношения в последние дни напоминали отношения двух приятелей.

– Ты домой не едешь, Марк? – спросила Ева.

– Нет, мне на работу завтра, – отозвался Марк.

– Вот так работа, что ты даже в воскресенье отдохнуть не можешь!

– Зато среди недели часто балду гонять можно.

– Что толку, если ты постоянно где-то пропадаешь? Я тебя почти не вижу… – жалобно сказала Ева. Марк со скучающим видом посмотрел в сторону, мысленно возвел руки к небесам, призывая всевышнего в свидетели глупости и неоригинальности девушки. Потом повернулся к Еве, протянул руку через столик и погладил по щеке.

– Но теперь ведь я здесь, так?

– Так. Но у меня нет гарантий, что сейчас не зазвонит твой мобильный, и ты не умчишься неизвестно куда и неизвестно настолько…

– О-ла-ла! Мадемуазель хочет гарантий? – усмехаясь, сказал Марк. Он притянул Еву к себе и поцеловал в губы. – Понимаешь ли, Евушка, в том и заключается прелесть общения со мной – никогда не знаешь, как я поступлю в следующий момент.

– Самодовольный! – улыбнулась Ева. – Самодовольный и самоуверенный тип, вот ты кто, Марк.

– Так точно! Но ничего не поделаешь – какой есть, – ответил Марк, разглядывая тонкие, красивые черты лица Евы. Как жаль, что она его больше не интересует. Еще ночью в гостиничном номере бывало весьма и весьма занятно… Но днем… Иногда, когда Ева, как и большинство его девушек, прикидывалась, будто жить без него не может, звонила по десять раз в день, Марк едва выдерживал, чтобы не сказать: « Ну, изобрети ты что-нибудь поновее! Ну, не цепляйся за меня так – сделай вид, что я тебе параллелен – это меня зацепит гораздо сильнее, чем твои причитания и жалобы!» Хотя иногда Марк не был уверен, что его заденет даже безразличие. Скорее всего, узнав, что у Евы новый парень, Марк вздохнул бы с облегчением. Последнее время ему жутко хотелось послать всех девушек подальше. Отсюда возникал закономерный вопрос, который Марку часто задавали: почему он, несмотря на свое равнодушие и презрение к женщинам, продолжает вести жизнь Казановы? Ответа на этот вопрос Марк не знал. Временами он даже не понимал, чего хочет и что так усиленно ищет. Возможно, еще не потерял надежду обрести счастье или просто тешил самолюбие.

До сих пор отчетливо помнится тот день, когда произошла перемена в жизни и в характере Марка. Это было самое большое потрясение и самое большое разочарование, случившееся так внезапно, что едва не сломало.

В тот день семейный человек Римшиц Марк Юрьевич пришел домой раньше. Была пятница, до конца рабочего дня оставалось еще часа два, но, поскольку Кристину после обеда отвезли к родителям Алины, у Марка была редкая возможность побыть наедине с женой. Поэтому он отпросился пораньше. Начальник только понимающе кивнул и разрешил уйти.

Сбросив в прихожей куртку, Марк прошел в гостиную. Там, на столике перед телевизором стояла откупоренная бутылка шампанского, лежала раскрытая пустая коробка шоколадных конфет и рядом – два бокала.

Подсознательно Марк сразу понял все, потому что сразу же направился в спальню. А сознательно словно отупел, и увиденное поразило его до глубины души. Алина была с его одноклассником Мишкой Дягилевым – постоянным соперником Марка. Они соперничали еще с детсадовского возраста – и всегда Мишка обходил Марка. У него было больше друзей, он пользовался большим авторитетом… А главное – рост. Мишка был высоким, а Марк, как ни мечтал, сколько ни висел на турнике – оставался ростом «ниже среднего». И Алина встречалась с ними двумя. Когда наконец она согласилась выйти замуж за Марка, Марк решил, что в чем-то выиграл у Михаила. Он так сильно любил Алину, что даже на собственной свадьбе не был уверен, что все происходит с ним наяву. Не верил, что эта девушка, такая милая и красивая, предпочла его высокому голубоглазому красавчику-блондину.

Лучше бы так и не поверил. Лучше бы эта свадебная кутерьма, эта семейная жизнь оказалась только сном. Лучше было бы проснуться и пожалеть, что это обман, чем пережить такое разочарование. Марк испытал ужасную боль, увидев постельную баталию между женщиной, на которую едва не молился, и тем самым парнем, которого в день своей свадьбы искренне пожалел. Но сильнее боли оказалась ярость – Марк чуть ли не пинками выгнал голого Мишу на лестничную площадку и бросил ему вслед одежду, а Алину, попытавшуюся вмешаться, отшвырнул в сторону. А затем ушел на кухню, нашел припрятанную бутылку водки и стал пить прямо из горла, не закусывая и не останавливаясь. Так и выпил до дна, будто это был стакан. Напуганная Алина сидела в комнате. Если честно, Марк сам боялся своего поведения. Никогда он не реагировал так бурно. Но в нем заговорило что-то, чего Марк еще не знал в себе. И это же что-то заставило Марка на следующий же день подать на развод.

Марк научился жить со своим разочарованием, даже как-то укрепился, нашел свое место. Но от прежней мягкости и доверчивости не осталось и следа. И вся любовь к Алине прошла в одно мгновение – идол рухнул, рассыпался в пыль, Мадонна стала ничтожной грешницей. Как это любовь сразу исчезла – Марк не понимал, он всегда считал, что смог бы простить измену… Выходит, он не так хорошо знал себя. Но благодаря скрытым качествам Марку не пришлось чувствовать себя последним идиотом и рохлей, о которого женщина вытирает ноги.

Теперь Алина замужем за Дягилевым. Ради Бога, сколько угодно! Противно только, что дочку воспитывают такие «человеческие экземпляры». И про «замечательного дядю Мишу» Кристина очень часто говорит. Хорошо, хоть папой его не называет. Но с матерью девочке лучше, это понятно. Что бы стал делать сам Марк с маленьким ребенком? Девчушке нужно женское общество, а жениться во второй раз Марк пока не собирался. На ком? На глупой и не интересной телке, которая хороша лишь с раздвинутыми ногами? Да и где найти женщину, которая будет хорошо относиться к Кристине? Малышке лучше быть с мамой.

60.

Учебный год шел к концу, истекали последние две недели. Стало известно, когда будут сдавать экзамены выпускные девятые и одиннадцатые классы.

Ксю и Кэт планировали учиться дальше – заканчивать одиннадцать классов. Но на выпускной вечер, понятное дело, шли. И тут у Ксюши завелись конкретные проблемы. Не было платья. В повседневной жизни она крайне редко даже юбки надевала, все время ходила в джинсах. А в сторону длинных вечерних нарядов не смотрела. Так и сказала маме, когда та спросила, что хочет для себя Ксюша на выпускной:

– Я вообще хочу джинсы, и желательно две пары.

Но в джинсах ведь на торжественный вечер не явишься! Поэтому пришлось заняться поиском платья. В этом ей помогла мамина подруга тетя Таня, которая работала в магазине одежды, и Дина. Если бы не Славина дочь, все приготовления бы пошли прахом, потому что Ксюше нравились вещи, которые почему-то все как на подбор были очень дорогие. А когда выяснялось, что платье нельзя купить, Ксю расстраивалась и злилась. И если бы не терпение помощников, ничего выбрать бы не удалось.

Н платье было выбрано – длинное, облегающее, с бретелькой на одном плече, серебристого цвета. Ксюше оно очень шло – как раз по фигуре и в цвет глаз. И стоило совсем не так дорого, потому что было сделано в РБ. Модель из Дома Моды родной страны. Да здравствуют патриоты!

И все бы замечательно – и платье, и туфли нашлись – Дина подарила свои серебристого цвета босоножки на каблуках. Самой Дине они были малы, потому надела она их раза два. А Ксюше босоножки пришлись как раз впору, делали девушку немного выше, прекрасно смотрелись на ноге и подходили платью. На счет прически и макияжа тоже можно было не волноваться – тетя Таня обещала попросить свою знакомую, работавшую в косметическом салоне, чтобы та потрудилась над внешностью Ксю и Кэт бесплатно или хоть за полцены.

Все бы хорошо… но последние дни Ксюша ходила в школу и возвращалась оттуда с тяжелым сердцем. Она устала от сплетен, шуточек и перешептываний вокруг нее. Ей надоело, что одноклассницы следят за ней и комментируют каждый шаг. Даже Катя и та стала косо посматривать на сестру.

А недавно на перемене, когда Ксюша стояла возле учительской, ожидая классного руководителя, проходящие мимо ученицы одиннадцатого класса, вдруг остановились и стали смеяться, показывая на нее пальцами. Возможно, конечно, они приняли Ксюшу за кого-то другого, обознались… А возможно, и нет.

И несмотря на советы Марины не принимать это близко к сердцу, Ксю ужасно себя чувствовала. Ей было очень больно и очень тяжело. Иногда, придя из школы, она без сил падала на кровать, зарывалась лицом в подушку и плакала, плакала…

Казалось бы, в такой полной событиями жизни, в такой накаленной докрасна обстановке у Ксюши не было времени думать о любви, и девушка должна была забыть Марка. Но нет, мысли о нем приходили каждый день, а иногда и среди ночи. Ксю смотрела на фотографию Марка, которую попросила у него, когда была в Березино, и думала. Но чувства, которые девушка испытывала к нему, трудно было назвать любовью. Скорее, эта была ненависть, злость, обида… Марк оказался Ксюшиным злым гением. До встречи с ним у нее в жизни все было прекрасно: друзья, учеба, парень… А как только он появился, все полетело кувырком. Изменилось до неузнаваемости. И Ксюша злилась на Марка за это, злилась настолько, что иногда готова была разорвать несчастную фотографию на клочки.

Но ненависть и любовь – стороны одной медали, поэтому Ксю понимала, что Марк не виноват ни в переменах и неурядицах ее жизни, ни в испытываемых ею чувствах. Он не заставлял ее влюбляться, не старался понравиться, не навязывался… И если Ксюша любит – а она любит Марка – нежно, страстно, горячо – то сам Марк здесь не несет ответственности, потому что он не дал ни малейшего повода, не сделал ничего, чтобы заставить Ксюшу чувствовать то, что она чувствует.

В такой атмосфере единственное, что отвлекало Ксению от проблем, это дискотеки. После того первого раза, когда случилась прогулка к Стафини, Ксю бывала на дискотеке раза три в той же компании. Травку она больше не курила, но не из-за боязни втянуться. Но на будущий вечер думала повторить опыт.

Может, и повторила бы, и повторяла бы не раз еще, но с ней произошел еще один случай, который отвратил ее от наркотиков. Неумолимая Судьба вела Ксюшу по намеченной линии и уже в последний раз поставила на Ксюшином пути Мекото Ольгу. В дальнейшем бывшим подругам, возможно, и предстоит встретиться, но Олино влияние на жизнь Ксю на этом случае закончится.

Оля, выйдя из больницы, стала еще нелюдимее и необщительнее, чем раньше. На вопросы не отвечала, разговоры с одноклассниками свела до минимума и так углубилась в учебу, что о ней вскоре забыли. Но Оля затаила на Ксюшу злобу и жаждала отомстить. Правду люди говорят, что человек всегда будет ненавидеть того, кому причинил вред. Оля ждала возможности свести счеты с Ксю, и возможность скоро представилась.

На одном из своих уроков классная руководительница выкроила немного времени и донесла до сведения учеников сообщение администрации. Участились случаи распространения наркотиков среди школьников. Распространители различных порошков и таблеток поджидали ребят в окрестностях школы и предлагали взять дозу, «чтобы легче было к экзаменам готовиться». Причем предлагали бесплатно. А еще за 10-15 долларов в неделю предлагали раздавать таблетки знакомым и друзьям. Поэтому, как сказала Ирина Станиславовна, «нужно иметь силу противостоять соблазну легкого заработка».

Услышав это, Оля быстро придумала план. Несколько дней подрят она уходила из школы и приходила туда, нарочно прохаживаясь вдоль школьного забора, ожидая распространителя. Дня четыре она делала это впустую и уже начала было думать, что сообщение классной – враки. Но на пятый день, когда Оля возвращалась из школы, ее окликнули. Девушка обернулась. Неподалеку стоял высокий худощавый парень, красивый и дорого одетый.

Оля недолго думая подошла. Парень оказался тем самым распространителем, которого она так хотела встретить. Он предложил ей попробовать «витамины», которые помогут снять напряжение, усталость и обрести хорошее настроение.

– Слушай, парень, давай не будем! – сказала Оля с милой улыбкой. Ненависть к бывшей подруге сделала ее уверенной и напористой. – Мы оба знаем, что это никакие не витамины, а самые обыкновенные наркотики. Я, конечно, никому не скажу, не стану заходить к директору школы и указывать твои приметы… Спокойно, парень, кругом люди! – предупредила она, почувствовав, что рука распространителя «витаминов» сильно вцепилась в ее локоть.

– Послушай, только стукани кому-нибудь, стерва мелированная! Пришью под этим забором! – прошипел парень, все еще держа Олину руку.

– Да не боюсь я тебя, – отмахнулась Оля. – Убьешь – ну и ладно, у меня нет особого стремления жить. Я недавно себе вены порезать пыталась, только меня спасли. Поэтому я не боюсь твоих угроз. Единственное, чего я хочу – это отомстить одному человеку, из-за которого моя жизнь стала никчемной. И ты мне в этом можешь помочь.

– Я? – удивился парень. В его глазах промелькнул интерес. – Как тебя зовут?

– Оля. А тебя?

– Адриан. Какая помощь тебе нужна?

61.

На следующий день после этого разговора Оли с Адрианом на уроке математики в кабинет зашла завуч школы, Миронова Екатерина Павловна, и без лишних предисловий начала:

– Администрации школы стало известно, что в вашем классе появился человек, который употребляет и распространяет наркотики.

Все стали переглядываться, кто-то вздрогнул и затаил дыхание… Ксюша подумала, что Екатерина Павловна говорит о ком-то их дискотечной компании.

– Итак, если информация подтвердится при обыске, то этот человек будет исключен из школы, – завуч сделала паузу, а потом громко и отчетливо произнесла: – Кличенко Ксения, выйди к доске.

Ксюша даже подумала, что ошиблась, ослышалась. Но по тому, как на нее устремились все взгляды, она поняла, что Екатерина Павловна назвала именно ее имя. Девушка встала и на негнущихся ногах подошла к учительскому столу.

– Ответь, пожалуйста, ты употребляешь наркотики?

– Нет, – тихо произнесла Ксю.

– Значит, ты их только распространяешь?

– Нет, я никогда этим не занималась, – сказала Ксюша окрепшим голосом. Да чего ей бояться? Она говорит правду. Попробовала один раз и все. Эти подозрения – просто глупая ошибка.

– Хорошо, тогда, если тебе нетрудно, покажи, что у тебя в сумке.

В классе зашумели. Подростки обеими руками защищают свою независимость, поэтому не терпят, когда взрослые роются в их вещах.

– Тише! – прикрикнула завуч. – Если человек не виноват, то ему нечего скрывать. Ведь так, Ксения?

– Да, так, – кивнула Ксю, убежденная, что сейчас все разрешится. Бодрым шагом она вернулась на место, взяла свою школьную сумку и принесла Екатерине Павловне. Та стала выкладывать на первую парту Ксюшины вещи: учебники, тетради, ручки. И вдруг в глазах у Ксюши помутилось, потому что завуч извлекла из ее сумки то, чего Ксю туда не клала, а именно две или три пластинки с таблетками.

– Вы видите? – обратилась Екатерина Павловна к учительнице математики. – И это девочка, которой мы из четверти в четверть ставили примерное поведение! – завуч обвела взглядом класс и, посмотрев на Катю, поманила ее рукой. – Надо и сестру проверить. Принеси свою сумку, Катерина.

Но в Катиной сумке ничего не нашли. Завуч с разочарованным видом разрешила ей сесть на место.

– А ты, Ксения, пойдешь со мной.

Разбирательство длилось около часа, хотя вкратце все, там сказанное, можно было сказать за минут семь. Для дознания завтра в школу должны были явиться родители, и будет выясняться, передавать ли это дело в комитет по делам несовершеннолетних и ставить ли девушку на учет или достаточно будет одного исключения из школы.

Из кабинета завуча Ксюша вышла измотанная, уставшая. Сердце сжималось от чудовищной несправедливости и сознания своей беспомощности. Все закончено. Учеба, жизнь, будущее, доверие людей… Как сказать дома, что ее выгнали из школы? И как выгнали! Перерыв ее вещи, выставив на всеобщее обозрение… Какой стыд, Господи! На дальнейшем образовании можно поставить крест, ведь ни одна школа города не возьмет ее учиться. В лучшем случае придется поступать в какое-нибудь ГПТУ, а в худшем… В худшем Ксю может попасть в юношескую исправительную колонию. Ужасно. Какое училище ее примет, какую профессию она сможет получить, куда работать устроится?

Совесть… Да, совесть Ксюши чиста, но кому это видно? Во всяком случае в школе ни один учитель не поверит, что Ксю не имеет к найденным таблеткам никакого отношения, все предпочтут верить фактам. А дома… Боже, дома… Бедная Катя, из-за Ксюши тень легла и на нее… А мама? Только-только ее жизнь начала налаживаться, и тут Ксю опять создает проблемы!

Дальше оставаться в школе совсем не хотелось. От мысли, что придется идти в класс и сидеть под осуждающими взглядами одноклассников три урока, было невыносимо противно. Ксения сама себе дала отгул, взяла сумку и вышла на улицу.

А на улице шел дождь, была самая настоящая майская гроза. Небо извергало на землю потоки воды, прохожие под зонтами бежали куда-то по своим делам, и лишь некоторые из них бросали удивленные взгляды на девушку в мокрой одежде и с открытой головой. Волосы Ксюши намокли и висели сосульками, лицо было мокрое. От дождя или от слез?

Ксю шла и думала, какая жестокая и непредсказуемая штука жизнь. Еще утром жизнь казалась вполне сносной, были свои радости и надежды, свои планы, как прошло всего каких-то три часа – и все рухнуло. Из школы исключат, это понятно. Плакали планы на «путевку в жизнь» и высшее образование. Никогда не станет Ксюша психологом, а пойдет учиться на швею или повара. Если еще не окажется в колонии.

А дома? Что скажут дома? Катя – вечная эгоистка, помнящая лишь о своих бедах, будет обвинять Ксюшу в своем прилюдном унижении. Ей и в голову не придет, что у Ксю проблемы посерьезнее, чем обыск, за который завуч даже извинилась перед Катей. Бабушка, не знающая ничего толком о наркотиках, обвинит Ксю во всех смертных грехах. Мама… О ней вообще лучше не думать. Сколько стыда она натерпится завтра в школе, куда ее вызвали. На работе получит выговор, поскольку туда тоже сообщат. Возможно, даже заплатит штраф.

А Слава? Разве он захочет продолжать отношения с мамой, если узнает о том, что случилось с Ксюшей? Конечно, нет. И из-за всего этого разве сумеет мама выдержать и верить Ксюше несмотря ни на что?

Ксю очень жалела, что у нее в сумке нет сигарет. Конечно, хорошо, что их нет – здорово бы Ксюша выглядела, если бы в придачу к таблеткам завуч бы вытащила пачку «Monte Carlo»! Но курить хочется. Хоть возьми да у прохожего какого попроси! Ну да, клевый видок – девчонка с мокрыми волосами, в мокрой одежде идет к какому-нибудь дяденьке и спрашивает: «Сигаретки не найдется?» Кадры! Бомжи отдыхают!

Домой Ксю явилась ни рано ни поздно в четыре часа дня. При условии, что из школы она ушла в начале двенадцатого. Но где она была почти пять часов – даже она сама не могла бы сказать. Шаталась по городу, пугая людей своим видом. Продрогла донельзя, но ей было на это наплевать. Ей хотелось оказаться где-нибудь подальше.

Не успела Ксюша зайти в свою комнату, как к ней ворвалась Катя.

– Ну, явилась не запылилась! Можно узнать, где ты была?

– Отстань, Кэт, я хочу переодеться.

Катя презрительно оглядела мокрые и грязные джинсы сестры и прокомментировала:

– Вот вид Кличенко Ксении во всей красе! Я, конечно, знала, что ты лицемерка и притворщица, но наркоманка!…

Ксюша вздохнула. От Кати жалости ждать не стоит. Ксю с отвращением стащила и бросила на пол джинсы, сняла гольф и вытащила из шкафа домашнюю одежду.

– Скажи, давно это ты стала распространительницей наркотиков? – подбоченясь, наступала Кэт. Ксю молча одевалась. – Молчишь? Ну и молчи. Молчи и слушай. Ты эгоистка! Ты даже обо мне не подумала! Какую славу ты мне создаешь? Да на меня пальцами будут показывать – вон, мол, сестра наркоманки пошла! А Влад? Он меня бросит, если узнает! Но обо мне ты не думаешь, ты думаешь только о себе и любишь только себя!

– Пожалуйста, замолчи, я устала.

– Устала? И что же ты делала? В школе на уроках сидела? Нет, ты сбежала, а я умирала со стыда…

– Ты? – вышла из себя Ксю. – Ты-то чего умирала? Не у тебя нашли в сумке наркотики, не тебя следующие две недели будут склонять по всем падежам на пед-советах, не тебя исключат из школы, не твоя жизнь изломана! Чего ты жалуешься?

– А обыск как же? Завучиха проверяла мою сумку при всех…

– И при всех извинилась перед тобой, когда ничего не нашла. А меня отчитывала целый час в учительской!

– Ты сама виновата. Додумалась же – принесла колеса в школу! Принимала бы дома – слова бы никто не сказал. А ведь с виду сама невинность, глупостей никаких не делаешь, в дурные истории не ввязываешься… А тут такое отколола!

– Ничего я не отколола! Я не знаю, чьи это таблетки, но не мои!

– Ну да! – язвительно сказала Катя. – Они упали с потолка и с удивительной меткостью именно в твою сумку! Так я тебе и поверила!

– Можешь мне не верить, но я говорю правду. Я не употребляю наркотики и не ношу их в школу. У меня нет денег, чтобы их купить!

– Ой, ври больше! Ты же прекрасно слышала, что сейчас возле нашей школы распространители ходят, и таблетки, подобные твоим, можно приобрести бесплатно да еще заработать на них! Нет, подумать только – мою сестру исключат из школы за распространение наркотиков! Дожилась Катя!

– А тебе бы впору, как нормальной сестре, стать на мою сторону или хоть посочувствовать мне! Я бы поступила именно так, если бы такая история случилась с тобой!

– Но, к сожалению, история случилась не со мной, и я не нуждаюсь в твоем сочувствии и в твоей защите! А я тебя жалеть не собираюсь, я не такая понимающая, как ты! Кстати, из класса тебя никто не жалеет, все убеждены, что ты получишь по заслугам.

И Катя вышла из комнаты, оставив Ксюшу совершенно обессиленной. Господи, что делать? Прогнозы сбываются – Катя уже вылила на Ксю ведро грязи. Вопрос в том, стоит ли ждать, пока по такому же ведру грязи на нее выльют все, или же просто убежать? Но куда? Куда идти? Собрать вещи и выйти из дома легче всего, но что дальше?

Интересно, дома ли мама? Каким-то образом придется все рассказывать… Нельзя допустить, чтобы все сообщила Ирина Станиславовна, позвонив, как обещала. Но как рассказать так, чтобы мама поверила? Как? Много раз Ксюша умудрялась скрывать часть правды, чтобы не волновать маму или (чего уж там!), чтобы избежать нагоняя. Ксюша была талантливая актриса и, к тому же, с богатым воображением, поэтому умела убедительно лгать и играть на настроении людей. Но в отношении мамы использовала это крайне редко – мама так безоглядно доверяла дочерям, что играть на этом доверии Ксене было противно. Если уж и приходилось перевирать или утаивать некоторые факты, то Ксю старалась всегда держаться около правды, чтобы не чувствовать себя слишком виноватой. Явную, чистокровную ложь Ксюша могла позволить себе лишь в том случае, когда понимала, что человек быстрее поверит в ложную, но более простую историю, чем в правдивую, но на удивление запутанную.

А что делать теперь? Скрывать и обманывать нет смысла. Вызов родителей в школу и факт исключения не скроешь. А врать и не надо. У Ксюши в сумке нашли таблетки. Как они туда попали, Ксю не знает, да и не знает, что это наркотики. Если бы завуч не провела обыск, Ксю принесла бы их домой, даже не обнаружив. Возможно, через недели две заметила бы, и спросила бы у мамы, от чего они… Но как это доказать? Вот типичный пример правды настолько фантастической, что гораздо проще соврать, чем доказать свою честность. Намного легче просто согласиться с тем, что наркотики действительно Ксюшины, добавить парочку деталей, типа, где и у кого она их приобрела (что совсем нетрудно, учитывая умение Ксю выкручиваться). А вот заставляя всех и вся поверить, что она не имеет к этим таблеткам отношения и не знает, как они к ней в сумку попали, без толку потратишь целую кучу нервных клеток.

Стоп! И правда, как наркотики попали в Ксюшину сумку? Уж не подбросил ли их кто-нибудь? На одноклассников думать не хотелось. Конечно, в отношениях между ребятами не всегда все гладко, но нет же в классе таких, кто ненавидел бы Ксюшу так сильно, чтобы подбросить таблетки ей в сумку и донести на нее завучу! А если предположить, что в кабинет зашел разносчик наркотиков и бросил таблетки в любую сумку наугад, случайно попав на сумку Ксю, то откуда о наркотиках узнала администрация школы? Раскаявшийся наркодиллер, решивший выдать одного из своих, пусть, будущих сообщников? Что-то новенькое! Но что еще можно предположить? Допустим, таблетки лежат у Ксюши уже давно, их кто-то заметил и сдал Ксю? Но опять же – кто? Трудно предположить, что кто-то из одноклассников способен на такую подлость. В худшем случае заметивший упрекнул или намекнул Ксюше, но вот так, втихую… Видно, кто-то сильно ее ненавидел и хотел выжить из класса таким образом. Вот только кто?

62.

Любимое Ксюшино занятие – менять свои решения, поэтому вполне возможно, что она все же умудрилась бы скрыть правду. Но вмешалась Катя – когда пришла домой мама, она сообщила «радостное» известие, не став дожидаться ухода Славы. Так и сказала при нем. Она же «вызвала» Ксюшу на разборки.

– Иди, сестренка, сейчас тебя казнить будут, – злорадно сказала Кэт.

– У кого-то из нас явно длинный язык, – заметила Ксюша и вышла из комнаты. То, что на кухне был Слава радости и уверенности ей не добавило. «Мало того, что у Кэт длинный язык, она еще и стервятница. Никогда бы не подумала, что она будет радоваться моей беде», – подумала Ксю.

Но Ксюшин прогноз сбылся только в отношении Кати. Мамина реакция и реакция Славы были абсолютно противоположными тому, что она представила. Ксюше даже стыдно стало, что она думала, будто мама ей не поверит. А Слава – так тот был просто неоценим – сам вызвался пойти завтра с Ирой в школу и разобраться, что там за такая возможность исключения перед концом учебного года.

Катя позже возмущалась. Как так! Если бы такое с ней случилось – ей бы никто не поверил. А с Ксюшеньки все пылинки сдувают, все оправдывают и защищают. Невероятно.

Бабушке сказали, что родителей под конец года на педсовет вызывают всех, и что ничего страшного не случилось. Мама всячески старалась подбодрить Ксю, Слава обещал заняться юридической стороной этого дела, если она понадобится. Только Катя была настроена негативно. Как выяснилось, она солгала, сказав, будто все одноклассники против Ксюши. Кэт хотела сделать сестре больно, чтобы пробудить боязнь идти в школу. Но ее план сорвался – вечером звонили почти все девчонки-одноклассницы и сочувствовали Ксене.

Длинный, как вечность, педсовет тянулся как жвачка. Екатерина Павловна, Ирина Станиславовна и другие учителя-предметники сказали немало слов про тихий омут и водящихся в нем чертей, осуждающе смотрели на Ксю и ее маму. Слава единственный не подвергся такому осуждению, потому что не состоял в родстве с Кличенко. Его даже хотели выдворить ждать в коридор, но он показал свое адвокатское удостоверение, и никто не решился ему возражать. Тем более, что на лице Вячеслава было пуленепробиваемое выражение уверенного в себе и своих правах человека.

Слава молча сидел поодаль от разговаривающих и, казалось, думал о своем. Но это только казалось, потому что когда Екатерина Павловна велела Ксюше и Ирине подождать окончательного решения на коридоре, Слава потребовал возможности поговорить с директором школы. Что было делать завучу, как не согласиться? Пока Вячеслав был в директорском кабинете, а учителя обсуждали «окончательное решение» в учительской, Ксюша с мамой ждали в коридоре.

В это время прозвенел звонок на перемену, и из одного кабинета появились Ксюшины одноклассники. И большинство их, по крайней мере, большинство девчонок, подбежали к Ксюше.

– Привет, Ксю!

– Ксень, ну как ты?

– Как дела, Ксюша? Что тебе сказали?

– Ты остаешься у нас учиться?

Подруги забрасывали Ксению вопросами, и на их лицах ясно проступало столько заботы, тревоги, столько желания подбодрить, что Ксю растрогалась. Обычно немного сухие и внешне почти посторонние друг другу девушки 9 «Г» класса в трудное время всегда объединялись и доказывали, что они – не просто набор случайных людей, а настоящие подруги.

Минут через пятнадцать после начала следующего урока из кабинета директора появился Слава, а с ним директор школы. Слава сдержанно улыбнулся уголками губ Ирине и Ксюше, распахнул перед ними дверь учительской и сделал приглашающий жест.

– Заходите.

Ира и Ксения переглянулись и зашли. Следом за ними в кабинет втиснулся Слава. Последним зашел директор, закрыл за собой дверь и провозгласил:

– Я принял решение по поводу этого инцидента! – он обвел взглядом присутствующих и посмотрел на Ксюшу. В следующий миг девушка услышала самые невероятные и неожиданные слова в ее жизни, а именно: – Ксения, ты не только можешь сдать выпускные экзамены, но и можешь продолжать учебу в нашей школе. Этот случай с найденными у тебя в сумке таблетками мы забудем.

Даже если бы в двух шагах от Ксюши взорвалась бомба, после слов Алексея Витальевича девушка не обратила бы на это внимания – настолько она была поражена. С остальными присутствующими в учительской творилось то же самое – никто не мог поверить, что строгий и принципиальный Димитровкин дает такую поблажку! Только Вячеслав был спокоен и ничуть не удивился этому. По роду своей деятельности он хорошо знал, на что надо надавить и какие доводы привести, чтобы заставить самого принципиального и твердолобого человека изменить свое решение.

– Дядь Слава, а что вы сказали Алексею Витальевичу, что он вот так сразу изменил поведение? – спросила Ксю прямо, когда с «разборками» было покончено, и трое довольных людей вышли из здания в школьный двор. Слава насмешливо взглянул на девушку.

– Ну, во-первых, вовсе не «так, сразу» изменил поведение Алексей Витальевич, – сказал он задумчиво. – Он не знал как поступить, а я всего лишь помог ему определиться… А во-вторых, юная особа, откуда такое чрезмерное любопытство? Что-то не замечал я в вас раньше этого качества…

– Нет, Слава, правда, – поддержала дочку Ира, – о чем вы разговаривали?

– Мы разговаривали… – произнес Вячеслав медленно и вдруг широко улыбнулся. – Мы разговаривали о том, что я ни при каких обстоятельствах не выдаю тайны своей профессиональной деятельности.

– Намек понят, – отозвалась Ира и счастливо засмеялась. – В любом случае я тебе очень благодарна!

Сцена «благодарности» явно не предназначалась для чужих глаз, поэтому Ксюша тактично отвернулась, чтобы не смущать взрослых (стыдливые они что-то стали слишком!). Хотя особенно большого толку от Ксюшиного благоразумия не было: объятия влюбленной пары сквозь оконные стекла могла наблюдать добрая половина учащихся школы! Впрочем, это ведь ерунда. Мелочи жизни, так сказать – ни к чему обращать на них внимания.

63.

– Эй, девушка, закурить не найдется? – так окликнул Ксюшу в фойе кинотеатра чей-то ломающийся басок. Ксю, которая пришла сюда на дискотеку, временно оставила свою компанию на танцполе и вышла подышать вниз.

Девушка повернулась на голос и увидела перед собой паренька-подростка лет тринадцати. Он был довольно высокий, даже долговязый, худой. Одет во вполне молодежный прикид (и вполне новый), а конкретно в свободные потертые джинсы с различными заклепками и фиолетовую водолазку с ярко оранжевыми вставками. Типичный современный подросток, избалованный жизнью и жаждущий острых ощущений. Вот только глаза мальчишки выглядели как-то взрослее, чем выглядел он сам.

– А тебе не рано? – спросила Ксю, вспомнив о вопросе, который был ей задан этим пареньком.

– Что – не рано? – не понял подросток.

– Курить – не рано?

– Ой, еще одна учительница выискалась! – хмыкнул он. – Не намного ты меня старше! Вот сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– Ну, а мне тринадцать. Три года разницы.

– Все равно, восемнадцати нет ни тебе, ни мне. Рано курить. Я не курю, тебе желаю того же.

– Ой, лабуда это для пионеров – насчет курения до совершеннолетия! – авторитетно заявил парень, усмехнувшись. Ксюше эта его усмешка, выявившая по-детски наивные ямочки на щеках, показалась странно знакомой. – Взрослые от нечего делать придумали, чтобы показать, будто о нас думают. А на самом деле плевать им на нас хотелось.

– Позволь с тобой не согласиться! – разговор как-то увлек Ксю, она забыла о друзьях, танцующих в зале. – Взрослые о нас думают, по крайней мере, родители.

– Родители! – презрительно повторил подросток, снова делаясь похожим на кого-то, знакомого Ксюше. И вдруг Ксю поняла – паренек похож на Славу! А еще на мальчика из Дининого медальона.

– Слушай, тебя случайно не Маратом зовут? – неожиданно спросила Ксения, вцепляясь в руку парня. Он нахмурился и с удивлением посмотрел на Ксюшу.

– Откуда ты знаешь?

– Значит, ты на самом деле Марат?

– Да, меня так зовут… А откуда ты знаешь?

– Потом скажу. А у тебя нет сестры?

– Есть… вернее, была… А что?

– Была? А что с ней случилось?

– Надеюсь, что ничего. Мы с ней потерялись пять лет назад. Меня в другой детдом перевели…

– Так ты детдомовский? – воскликнула Ксюша, все больше убеждаясь, что случай свел ее со Славиным сыном.

– Ну да. А как… – начал было Марат какой-то вопрос, но Ксю прервала его.

– Подожди. А твоего отца имя как? Слава?

– Слушай, телепатка хренова, я больше ни слова тебе не скажу, пока не объяснишь, откуда знаешь мое имя и мою сестру. Я рассказал тебе достаточно о себе, теперь твоя очередь.

– Обещаю, расскажу тебе все, только ответь, как зовут твоего отца. Это очень важно!

– Да откуда я знаю – вдруг ты из милиции? Не буду тебе ничего говорить!

– Да не из милиции я! Ну хорошо. Я знакома с одной девушкой по имени Дина. Пять лет назад она потеряла младшего брата – его увезли в другой детский дом, и он потерялся. По возрасту он сейчас примерно такой, как ты – то есть лет тринадцать. Вот и все.

– Но ты еще про отца спрашивала…

– Да. Дина написала отцу, и он за ней приехал. Они вместе ищут Марата, но никак не могут найти…

– А ты-то как меня узнала? Вернее, с чего решила, что это я?

– Да Дина мне маленькое фото показывала в медальоне!

– Такое? – спросил Марат, вынимая из-под водолазки такой же медальон, как у Дины.

– Точь-в-точь! – изумленно воскликнула Ксю, глядя на фотографию.

– Диночка! – прошептал Марат. – Наконец-то нашлась! – и тут же потребовал: – Веди меня к ней!

– Идем, – сказала Ксюша. Об оставшихся в дискотеке друзьях она и не вспомнила.

По дороге к дому Славы Ксения рассказала о том, как познакомилась с отцом и сестрой парня, а Марат – о своей жизни. Девушка уже замечталась, представляя, как обрадуются Дина и Слава появлению Марата.

Внезапно из подворотни раздался пронзительный свист. Марат встрепенулся.

– Иди на остановку одна, – сказал он. – Я кое с кем поговорю и приду.

Ксюша не спеша дошла до автобусной остановки, постояла там… Отошел автобус, за ним другой, третий, а Марат не появлялся. «Интересно, сколько времени?» – подумала Ксения и потянулась за сумочкой, в которой лежал мобильный телефон Дины (Дина дала его Ксюше на вечер с целью обезопасить подругу). И тут девушка поняла, что потеряла сумочку, вернее, не потеряла, а ее украл Марат. Да и Марат ли это? Ну, похож немного… А про имена и все остальное Ксю ведь сама рассказала – он мог и соврать. А если и Марат – то разве за годы скитаний он не мог стать вором? Да запросто! И Ксю прекрасно это сама понимала, только размечталась сделать такое хорошее дело – вернуть блудного сына в семью! Идиотка! Вот так всегда – достаточно какой-то привлекательной глупости замаячить на горизонте, как Ксюша теряет голову. Сегодняшняя потеря стоила ей чужого мобильника, косметички и сумки. А могла бы стоить жизни! Этот «Марат» мог отвести ее неизвестно куда… Теперь надо ехать к Дине и все объяснять.

– Привет, Дин, – поздоровалась Ксения, заходя в квартиру. – Ты меня сейчас убьешь… но у меня украли сумку, а в ней был твой мобильник.

– Бог с ним, с мобильником, – махнула рукой Дина. – Ты сама-то в порядке?

– Да, только устала сильно. Можно у тебя переночую?

– Конечно, а то мне одной скучно.

– А папуля твой где же?

– В Брест недавно по делам укатил.

– Но ведь днем здесь был! Меня и маму водил в кафе, мороженым угощал…

– Неисповедимы пути Господни, – засмеялась Дина. – А пути юристов неисповедимы и подавно. Ты домой только позвони, чтобы тетя Ира не волновалась.

– Да, конечно.

Через пятнадцать минут с формальностями было покончено, и Ксюша с Диной уютно устроились на большом мягком диване перед телевизором. Но они не смотрели фильм, потому что Ксения рассказывала, из-за чего у нее украли сумку и Динин мобильник.

– … я абсолютно отключилась, Дин, понимаешь? Я была так рада, что нашла Марата, что забыла об элементарной осторожности! – говорила Ксю. – А может, это и не Марат вовсе?

– А по-моему, Марат. Он ведь показал тебе медальон с такой же фоткой, как у меня? Допустим, он где-то мог медальон откопать… но фотографии такие ведь только две – их соседка делала. Молодая девчонка из Новополоцка, она нас иногда кормила и играла с нами, когда мама пропадала или была в отключке. Рита ее звали, она к нам в детдом несколько раз приходила, проведать… Потом, правда, уехала, потому что в Новополоцке только училась… Так вот таких фоток только три: у Риты, у меня и у Марата. И если этот парень показал фотку, то он либо и есть Марат, либо он знает Марата, и Марат дал ему медальон.

– Или этот парень просто карманник и украл медальон Марата вместе с кошельком, сумкой или курткой. Медальон ему понравился, и он решил его сохранить.

– Может быть. Но все равно, я скажу папе, чтобы поискать Марата в Барановичах. Может, он и правда где-то здесь.

Но, как выяснилось, никого не надо было искать, потому что когда Ксюша на следующий день вернулась домой, неведомо откуда появился «Марат» и как ни в чем ни бывало сказал:

– Привет.

Ксения опешила.

– Как – ты здесь? – ошеломленно спросила она.

– А что? – нагло поинтересовался подросток. – Улица не купленная, я имею право…

– А ты не в курсе, что я тоже кое на что имею право? А именно я имею право заявить на тебя в милицию, потому что ты украл мою сумку.

– Твою сумку? Вот она, – парень протянул Ксюше ее черную сумочку. – На. Не очень богато живешь.

– Надеюсь, все мои вещи на месте? – сказала Ксю, заглядывая внутрь.

– На месте, где ж им быть?

– Ты нарочно меня здесь ждал, чтобы вернуть мое?

– Ну да, – улыбнулся Марат.

– Ну… тогда пошли ко мне в гости, позавтракаешь, а то, небось, долго ждешь.

– А не боишься, что опять что-нибудь украду?

– Попробуй только!

– И что будет, если попробую?

– Я тебя придушу. Найду и придушу. Пойдем.

Дома никого не было.

– Да, не шикарно живете, – протянул Марат, оглядев прихожую и простенькую кухню. – Если бы и хотелось что-то украсть, то разгуляешься на украденное не очень.

– А ты думал! У нас тут простой бедный дом, без излишеств. Садись.

Марат сел за стол. По тому, как он нетерпеливо вертел в руках вилку, Ксю догадалась, что он голоден.

– Ты меня долго ждал? – спросила она, чтобы немного его отвлечь. – Да, кстати, как ты мой дом нашел?

– А у тебя в сумке записная книжка и в ней твой адрес. Ну, вот я и пришел утром, чтобы тебя выловить.

– Значит, ты здесь долго?

– Ну, часа два. А ты откуда домой шла?

– Я у Дины была. Нужно же было сказать, что ее мобильный украли!

– Ты что – правда мою сестру знаешь?

– Знаю. Я и отца твоего знаю. Может, ты сам про него слышал, – сказала Ксюша, снимая с плиты разогретую картошку и жареную рыбу. – Ешь.

– А ты?

– Хороший хозяин гостя голодным из дома не отпускает. Я у Дины поела, – ответила Ксю, замечая, что парень не хамоватый и не бессовестный, как беспризорники да и вообще ребята его возраста. Девушка вернулась к прежней теме разговора. – Ты, возможно, тоже слышал про своего отца, потому что он юрист, известный в области. Березин Вячеслав Павлович.

– А, да, слышал. Только я думал, что он это… типа мафиози, – с набитым ртом сказал Марат.

– Он дела имеет с «типа мафиозями», – в тон ему отозвалась Ксю. – Некоторых из них защищает в суде… Но, в общем, я не особенно в курсе.

64.

Прошел месяц. Двенадцатого июня был сдан последний экзамен – история. Ксю сдала его с блеском, так же как русский и белорусский языки. С математикой было сложнее – ее девушка сдала средненько. Годовые отметки по предметам тоже были вполне нормальными – так что можно было со спокойной совестью покинуть родную школу.

Несмотря на то, что Ксюше было разрешено учиться здесь дальше, Ксю решила уйти. Ей изрядно надоели слухи и сплетни о ней среди параллельных классов, старших учеников и учителей. Четыре года училась себе спокойно, и о ней почти не слышали, как вдруг после этого случая с таблетками Ксю «проснулась знаменитой»! Да еще и история с Денисом частично всплыла и исказилась до неузнаваемости. Нет, как тут будешь учиться дальше! Ксю спиной чувствовала любопытные и злобные взгляды. Классная руководительница практически игнорировала Ксению, а однажды сказала, что Ксюшино присутствие на выпускном вечере крайне нежелательно. Ксюшу это очень обидело, но она, по своему обыкновению, притворилась, будто ей все равно.

Ксю выяснила, кто подставил ее с таблетками. Оля подошла сама и со злорадством объявила об этом. Но Ксения не стала никому на нее жаловаться и даже не разозлилась. Она просто сказала:

– Мне тебя жаль. Ты такая слепая… Ты думаешь, что вредишь мне, но я это переживу. А вот то, что ты с самой собой делаешь, уже не исправить.

Андрей снова стал встречаться с Ангелиной, и на выпускной они собирались идти вместе. Но Ксюше на это было плевать.

Она все же умудрилась познакомить Марата с его отцом и сестрой, как ни сопротивлялся этот подросток. Мальчик с раннего детства жил трудной жизнью и поэтому не верил людям. Хотя он много раз сбегал из детских домов, чтобы добраться до Барановичей и найти своего папу, все-таки встреча с неведомым папой-богатеем пугала его. Правда, Марат свои страхи прятал, маскировал за нарочитое безразличие и колючесть.

Слава окружил сына вниманием и заботой, но тем не менее Марат вел себя как чужой. Он чувствовал себя неуютно в богатой квартире отца, боялся сделать что-то не так, стыдился и поэтому прятался за притворную озлобленность и форс беспризорника. И еще часто убегал к Ксюше и Ксюшиной маме. К ним он проникся доверием, секреты рассказывал и пережидал неурядицы в жизни, которые сам себе и придумывал.

Но эта самая привязанность Марата к Ирине не позволила Славе с Ирой расстаться. Ира обращалась с Вячеславом просто ужасно. Их отношения застопорились в одной точке из-за ее упрямства, холодности и безразличия. Слава пытался сделать эти отношения мягче, доверительнее, но Ира не позволяла. Она возвела вокруг себя стену и не давала ее снести. В конце концов Слава выбился из сил и решил разойтись с Ириной, сказав, что легче покончить с засильем мафии во всем мире, чем справиться с этой женщиной.

Ксю и Кэт не понимали маминого поведения. Они старались помочь, что-то подсказать Славе, как-то повлиять на маму, но ничего не могли сделать. И в час великого разрыва положение спас Марат, уйдя из дома и оставив записку. В записке говорилось, что он вернется, если папа снова возобновит отношения с тетей Ирой. Что оставалось делать папе? Вооружиться букетом роз, бутылкой шампанского и прочими прибомбасами и отправиться «раскуривать трубку мира».

Вот за такими событиями началось лето. Ксюша задумалась о том, куда пойти учиться дальше, а Катя – в чем ей идти на выпускной.

День выпускного бала был горьким днем для Ксюши. Ведь недавно она покупала платье, туфли, строила планы, мечтала о том, какой красивой будет… А теперь… Туфли были заброшены в кладовку, платье висело в дальнем углу шкафа, а Ксюша наблюдала за приготовлениями сестры, твердо зная, что это Кэт будет блистать и ловить заинтересованные взгляды парней, что Кэт будет танцевать весь вечер и полночи, что это Кэт будет счастлива… А она, Ксю, весь вечер будет дома перед телевизором, где не показывают ничего интересного.

Катя ушла. Мама тоже ушла. Бабушка была у себя в комнате. Было скучно. А на небе собирались большие серые тучи. Ксюша стояла у окна, сильный ветер, бьющий в открытую форточку, трепал ее волосы, а на глазах девушки дрожали слезы.

– Марк, – прошептала Ксю еле слышно. – Если то, что я к тебе испытываю и от чего так страдаю, не любовь, то какие же страдания и муки причиняет человеку сама любовь?

Марк, конечно, не был виновен в злосчастьях Ксюши. Но его появление в жизни Ксю положило начало этим злосчастьям, а тоска, безысходность и полное отсутствие надежды на взаимные чувства со стороны Марка лишь усугубляли боль.

Ночью девушка спала тревожно, то и дело просыпалась от слез, которые душили ее даже во сне. Ей было очень холодно, но почему-то не снаружи, а изнутри, словно кто-то заморозил все Ксюшины внутренности. Ксю изо всех сил заворачивалась в одеяло, а делалось только холоднее. Согрелась она лишь под утро и только тогда спокойно уснула. Ей снился Марк, который улыбался Ксении своей неповторимой, только ему данной улыбкой. В глазах его дрожали огоньки, и Ксюша грелась в их тепле и свете.

Утром за завтраком довольная Катя рассказывала о вчерашнем вечере, с которого вернулась очень поздно. Но ее рассказ не вызывал злости или зависти в Ксюше. Ксю чувствовала себя легко и свободно, вчерашняя хандра растворилась в ночных слезах, и теперь девушка искренне верила, что в ее жизни начинается новый период.

Днем к сестрам Кличенко в гости заявились все школьные подружки. Недолго думая, девчата затеяли шумный девичник. Когда они выпили да закусили и пустились в откровения, принялись делиться планами на будущее, Ксения объявила, что будет поступать. Все бывшие одноклассницы были рады, что Ксю не потеряла веру в жизнь и постоянный оптимизм, присущий ей, и поздравили подругу с удачным решением.

Но решить – это одно, а вот привести свой замысел в исполнение – все же немного другое, как в скором времени убедилась Ксю. Она хотела поступить на курсы парикмахера-визажиста, находящиеся в Барановичах, но, как выяснилось, туда набирали только окончивших одиннадцать классов. Явная осечка. Затем Гринкевич Маша заинтересовала Ксюшу поступлением в Брест, в железнодорожное училище. Но поступить туда не удалось ни той, ни другой. Правда, Маша-то могла вернуться в школу – бывшая классная руководительница с радостью ее примет, чего нельзя сказать о Ксении. Чтобы не тратить попусту год, Ксю взялась искать работу. Но и здесь ее ждала неудача. Потратив на тщетные поиски две недели, девушка так сильно погасла, что мама предложила ей поехать в Березино на каникулы. А старания найти работу оставить до осени. Ксюша подумала, что это будет оптимальным решением.

А скоро появился огромный повод поехать в Березино – отец пригласил их на свою свадьбу.

65.

Приближался вечер. Еще ярко светило солнце, но было видно, что оно уже клонится к горизонту.

Марк, как добрый хозяин, возился на даче. Выпавшие свободные дни он проводил в этот раз в родном городке и с удовольствием благоустраивал владения семьи Римшиц. Парень знал, что он выполняет на даче больше работы, чем Леша и отец вместе, но если уж на то пошло, то и ночует здесь Марк чаще. Поэтому ни к чему жалобы. Тем более, что Марку нравилось работать на даче.

Скрипнула калитка, и Марк, подняв голову, увидел Ксюшу. Это была именно она, а не Карина. У бабушки уже давно говорили, что они с Кэт могут приехать, но тем не менее неожиданное появление девушки стало для Марка приятным сюрпризом. Он даже на мгновение замер, не зная, что делать, и стал похож на мраморное изваяние. Это впечатление о сходстве парня со статуей усиливало то, что Марк был без майки или рубашки, только в немного укороченных джинсах и босиком. На то и летняя жара, чтобы загорать. Загар Марку был нужен, правда, как рыбе зонтик – и без того его иногда милиционеры в Минске останавливали, прося предъявить документы. Принимали за жителя какой-либо из стран Востока, и из-за терроризма старались подстраховаться. Так вот загорать не было нужды, но это не повод летом прятаться от солнышка. Но видик у него был как у аборигена.

– Ксюшка! – наконец опомнившись, воскликнул Марк.

Ксю бросилась к нему.

– Привет, вечный труженик, – весело сказала она, обнимая брата. – Загораешь?

– Ага. А ты когда приехала?

– Часика полтора назад. И вовремя на автобус успели мы с Кэт, а то ползли бы прямо с вокзала…

– Так вы что – вдвоем ехали прямо из Барановичей?

– Да, – спокойно ответила Ксюша. – Знаешь, Марк, после недели, проведенной в Бресте, когда я поступить пробовала, мне уже ничего не страшно. Мы туда с подружкой вдвоем поехали, вдвоем там нашли училище и вдвоем пролетели, как фанера над Парижем!

– Так ты поступала учиться в этом году?

– Угу. Только оказалась в пролете – и в железнодорожном училище, и на парикмахерских курсах. Осенью буду работу искать, чтобы время не пропадало зря.

– А в десятый класс идти не собираешься?

– Не-а, – покачала головой Ксю. По ее лицу прошла какая-то тень грусти, и Марк, присмотревшись к девушке внимательнее, заметил, что Ксюша как-то побледнела и осунулась. Раньше по-детски круглое и поэтому слегка наивное личико вытянулось, похудело, щеки впали, подбородок заострился, под глазами залегла синева… И главное взгляд – он выглядел тверже, увереннее… печальнее. Не такой Марк помнил сестренку, совсем не такой. Даже будучи совсем маленькой, Ксюша не казалась такой погасшей, даже когда плакала или была обижена. Никогда не исчезал из ее глаз живой блеск. Не исчез он и теперь, но приобрел какой-то другой оттенок. Какой именно, было еще не понятно, но ясно читалось одно – Ксю повзрослела. И повзрослела не годами, а опытом, приобретенным в каких-то пройденных испытаниях. Отсюда и внешние перемены.

Что же у тебя случилось, Ксюшка, что ты стала такой? Ты еще не сделалась совсем взрослой, но по твоему виду можно догадаться, что ты уже сознаешь – жизнь – это не просто сказка. Что же произошло в твоей жизни? Не смогла поступить учиться, не нашла работу, что еще? Почему предложение вернуться в школу заставило тебя резко нахмуриться?

– А у тебя что нового, Марк? – спросила Ксю, уводя разговор в сторону от болезненной для нее темы. Теперь была очередь Марка нахмуриться. Не все гладко было и у него. У его бывшей жены Алины что-то не ладились отношения с мужем, поэтому они собирались уехать куда-то на второй «медовый месяц» и забрать Кристину с собой. Марк предлагал взять девочку к себе на время их отъезда, потому что прекрасно знал, что на «медовый месяц» с целью поправить отношения супругам ехать лучше вдвоем. Кристина будет чувствовать себя с ними лишней – она и будет лишней. Алина не могла этого не понимать, но она заупрямилась и наотрез отказывалась оставить дочку на три-четыре недели с отцом. Почему она так себя вела, Марк не понимал, возможно, хотела уязвить его или показать свою власть… Так или иначе, уговоры ничем не помогали. И тогда Марк, никогда не отличавшийся особым терпением, вспылил и сказал, что, если уж Алина решила стать такой примерной матерью, то лучше пусть остается дома и пытается поправить отношения с мужем здесь, ведь нет никакого смысла ехать неведомо куда, чтобы вновь оказаться пленницей домашне-семейного быта, от которого так старалась убежать. В ответ на это Алина холодно улыбнулась и заявила, что если Марку в подобном мероприятии ребенок будет мешать, то они с Мишей по-другому устроены, и Кристина для них всегда на первом месте. Это был прямой намек на то, что Марк – никудышный отец. Марк взбесился, наговорил бывшей гадостей (к ее великому удовольствию) и окончательно убедился, что Алина увезет дочь.

Поссорился Марк и с Евой, которая звала его отдохнуть неделю-другую на озере Нарочь. Марк отказывался, поскольку еще надеялся уговорить Алину оставить Кристину с ним, а Ева настаивала. Вот парень не выдержал и послал ее по известному адресу.

В довершение ко всему еще и Наташа ни с того ни с сего решила, что Марк уделяет ей мало времени, и взялась за активные попытки вызвать его ревность. Дошло до того, что она сделала так, чтобы Марк «случайно» застал ее в постели с другим. Надеялась, что Марка это заденет, и он выдаст свои чувства к ней. А Марк окинул равнодушным взглядом смятые простыни, жмущихся друг к другу и стыдливо прикрывающихся одеялом любовников, разбросанную по полу одежду, пожал плечами и молча вышел. Ему было все равно, где, когда и с кем спит Наташа.

Наталья не поняла его поведения и поэтому заявилась к нему на следующий день прояснить ситуацию. Марк привлек девушку к себе, насмешливо посмотрел на нее и сказал:

– А разве между нами еще осталось что-то неясное, Натали? В чем проблема? Ну, порезвилась ты в постели с другим, ну, получила удовольствие… Ну, увидел я это, что дальше? Ты же, надеюсь, не думаешь, что ты у меня одна? Я не скрываю свои связи, тебе рекомендую поступить так же. Нам с тобой хорошо вместе, ты классная, но это совсем не значит, что ты обязана передо мной извиняться или оправдываться.

Это было сказано на удивление искренне и очень просто. Но огорошенная Наташа растерянно хлопала ресницами. До нее не доходило.

– Ты… хочешь сказать… что тебе не интересно, что со мной происходит? – медленно проговорила она.

– Почему? Интересно, конечно. Для меня очень важно, как у тебя дела, не нужна ли тебе помощь, счастлива ли ты… Но что до интима… мне параллельно, где, с кем и сколько ты трахаешься. И если ты найдешь себе кого-то, выйдешь замуж, то я искренне пожелаю тебе счастья и, возможно, стану крестным отцом твоего ребенка… если пригласишь…

Услышав это, Натали окончательно убедилась, что Марку она фиолетова и тщетно пытаться вызвать в нем какие-то чувства, кроме дружеского расположения и изредка плотского желания. Поняв это, девушка стала невыносимой, постоянно изводила Марка, закатывала истерики с причитаниями и слезами, чем доводила парня чуть ли не до белой горячки. Выйдя из терпения, Марк разругался и с ней. «Прям женский заговор какой-то!» – смеясь, говорил он Лешке. Хотя смеяться хотелось не сильно.

– Так, вопрос мой явно неудачный, – прокомментировала продолжительное молчание Ксю. – Можно было бы и догадаться, что если у меня есть некоторые нелады в делах, то у тебя они есть и подавно.

Марк улыбнулся. Ксюша его подловила. Отпираться и уверять, будто у него все отлично, было поздно – слишком уж долгим было его молчание.

– Но у кого их в наше время нет, этих неладов? – задал он риторический вопрос и поинтересовался: – Надеюсь, вы с Катей здесь до конца лета?

– Наверное. Кстати, папа, когда нам звонил, сказал, что скоро его свадьба с Ларисой… Это правда?

– Да, есть такое…

Ксюшины глаза сверкнули озорством.

– Папа решил повыпендриваться и пригласил маму на свадьбу, – сказала она. – Но его выпендреж успешно вернется к нему же…

Марк знал о намерениях дяди Гены пригласить на свою свадьбу бывшую жену. Парень считал, что это перебор, и надеялся, что дядя Гена образумится. Но тот не образумился! А тетя Ира задумала утереть ему нос и, скорее всего, удачно это сделает, судя по тому, что характер у тети на диво шухерной. Да и у Ксени глаза сейчас сверкают не совсем добрым огнем. Мать и дочь друг друга стоят. Если они вознамерятся небо и землю местами поменять, то им даже это удастся. А уж проучить зарвавшегося гордеца, коим являлся дядя Гена, удастся тем более.

66.

Марк все-таки вызвал Ксюшу на разговор и узнал, что случилось у нее за последнее время. Как ни упрекала себя Ксю за излишнюю открытость, но вечерние сумерки действовали успокаивающе и расслабляюще, поэтому девушка рассказала, почему она ушла из школы, рассказала о том, что Катя стала ей почти чужой. Не стала только рассказывать о причине Олиной ненависти и о Денисе. Ей было больно и стыдно в этом признаваться.

– А почему Оля тебя так ненавидит? – спросил Марк.

– Потому что я не стала встречаться с другом ее парня. Этому другу я нравилась, но он не нравился мне. А Олин парень, чтобы не оставлять друга одного, бросил Олю.

– Хм! Так он ее совсем не любил, если бросил ради друга… Ты-то здесь при чем?

– Хорошо бы найти такого человека, который бы убедил в этом Олю!

Марка всегда удивляла чрезмерная и изощренная жестокость девушек, когда они мстили кому-то. У них, парней, все намного проще. Подерутся, синяков друг другу наставят, ребра перещитают – и на этом все. А девушки коварнее.

– Вот так, Марк, – сказала Ксю задумчиво. – Оля меня обманула, предала и подставила. А ведь я дружила с ней почти пять лет! И как я не заметила в ней этого?

– Иногда так бывает, – вздохнул Марк. – С человеком живешь бок о бок, кажется, знаешь о нем уже все, как вдруг что-то случается – и перед тобой совсем другой человек.

– Например, мой папаня, – сказала Ксюша. По тоскливым ноткам в его голосе она поняла, что Марк говорит об Алине. Неужели он еще ее любит?

– А ты вообще как относишься к тому, что он женится? – спросил Марк, взглянув прямо на Ксюшу. Та пожала плечами.

– Мне как-то все равно. Пусть женится, – отозвалась она.

– Свадьба через две недели, – сказал Марк.

– Я знаю. Пусть. У меня свои дела, а папа пускай сам свои разбирает. Мне уже надоело за все переживать.

Ксю уперлась взглядом в землю. Она и на самом деле не знала, что чувствует, думая о предстоящей свадьбе отца. Пожалуй, и правда, ничего. Ей абсолютно все равно, женится папа на Ларисе, на ком-то другом или вообще не женится. Но прислушавшись к себе, девушка поняла, что сейчас ей вообще все безразлично. Дневное оживление, когда Ксюша смеялась и веселила всех вокруг, теперь погасло. Она устала.

Марк заставил Ксению поднять голову и посмотрел на нее. Подавленный вид девушки вызвал в Марке сильную жалость. Он интуитивно угадывал, что Ксюша не все рассказала. Есть что-то еще, что причиняет ей боль гораздо более сильную, чем предательство подруги, холодность сестры и недоверие людей. Что это, Марк не знал, даже отдаленно не представлял, но догадывался, что это ужасно, если Ксю стыдится говорить об этом.

– Что-то мне не нравится твое лицо, Ксю…

– А что мне делать? Другого лица у меня нет, заменить это нечем, – грустно пошутила Ксюша.

– Я не в том смысле говорю. Ты слишком грустная. Я тебя не узнаю, мелкая.

– Ну, не могу же я все время быть клоуном! – возмутилась Ксюша и, не удержавшись, рассмеялась от собственного сравнения.

– Вот, другое дело! – довольно улыбнулся Марк. – Вот это действительно ты, а не твоя тень! Тоже мне вздумала, завянуть! Мелкая, не смей! У нас здесь и так тоска вселенская, все хандрят. Еще ты заскучай, и я повешусь.

– Ой, тебе-то чего вешаться! Мой оптимизм тебе ни к чему – своего хватает.

Марк закурил. Ксюша посмотрела на него, подумала и попросила:

– Дай мне.

Марк потянулся за пачкой.

– А не боишься, что кто-нибудь увидит? – спросил он. – Как-никак, возле дома сидим…

– А ты мне целую не давай. Дай от твоей пару затяжек сделаю…

– Что бы это значило, Ксения Геннадьевна? – поддел Марк. – Курить одну сигарету на двоих для парня и девушки означает…

– Избавь от пошлых подробностей, – перебила Ксю. – И лучше дай мне другую. Не важно, что кто-то засечет, главное, чтобы тебе лишнее в голову не приходило…

– А я ничего плохого не хотел сказать! – засмеялся Марк. – Хотя ты мне и не поверишь…

Дотронувшись до локтя девушки, Марк ощутил, что Ксюша замерзла. И одновременно заметил, что кожа сестры удивительно гладкая и нежная.

– Ксюш, да ты вся холодная! – воскликнул он. – Пойдем в дом.

– Да нет, мне не холодно. Тем более вечер такой хороший… Давай посидим еще?

– Тогда рубашку мою надень, а то заболеешь еще…

– А ты? В майке сидеть будешь?

– Ладно, тогда поделимся по-братски, – сказал Марк и притянул Ксюшу к себе под рубашку. Ксю не только согрелась моментально – она почувствовала себя как на горячих углях, когда Марк обнял ее. Хорошо, что уже почти стемнело, и Марк не может видеть Ксюшиного лица!

А Марк и подумать не мог, что ему будет так трудно. Вроде обычный жест – обнять девушку, которая замерзла, чтобы согреть ее. Марк много раз так делал. С Ксюшей это должно быть еще проще, потому что она его сестра, вполне понятно его стремление заботиться о ней. Но прижимая ее к себе, Марк испытывал странное чувство. Ему безумно хотелось зарыться лицом в мягкие пушистые волосы Ксюши, от которых исходил чудный цветочный аромат. Очень хотелось поцеловать ее, узнать, каковы на вкус Ксюшины губы. Настоящее сумасшествие! Эта юная девушка рядом с ним – она совсем ребенок, а сам Марк давно взрослый серьезный человек, мужчина, в его жизни нет места дурацким фантазиям. А значит, надо выбросить эти фантазии из головы. Ксюша бы испугалась, если бы знала, о чем он сейчас думает!

Мысли Ксюши шли примерно в том же направлении и такие же опасения присутствовали в этих мыслях. Тепло Марка окутывало, запах его одеколона и едва уловимый аромат сигаретного дыма, примешивающийся к дыханию, пьянили. Ксюша опустила голову на плечо Марка и не стала обрывать своих мечтаний. Все равно о них никто не узнает, а Ксюше сейчас так хорошо… Марк рядом, и совсем не важно, что он обнимает ее, не испытывая при этом никаких чувств, что ее близость не вызывает в нем ни капли волнения…

– Иногда мне в голову приходят ужасно распутные мысли, – призналась Ксю.

– Распутные? – насмешливо приподнял брови Марк.

– Очень, – Ксюша хихикнула. – Хорошо, что этих мыслей никому не видно, а то я бы умерла со стыда!

– Знала бы ты, Ксюшка, какой разврат творится в мыслях у меня… Жуть!

– Ну, ты сравнил – что тебе двадцать шесть лет, а мне всего шестнадцать! Куда мне еще! Но я, видно, родилась бесстыдницей… Запретные вещи меня не пугают, а наоборот, притягивают!

Марк с любопытством посмотрел на Ксюшу, уловив в ее голосе непривычные нотки, присущие голосам роковых соблазнительниц… Или кажется?

Нежное, немного бледное лицо девушки было так близко и так притягивало к себе… Марк протянул руку, коснулся пальцами ее щеки. Ксюша вздохнула, приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но промолчала. Только губы чарующе изогнулись.

Это было похоже на сладкий туман. Марк прекрасно помнил, где и, главное, с кем находится, но ему было уже все равно. Он не мог отвести взгляда от Ксюши. От ее поднятого к нему лица, от горящих глубоким проникновенным огнем глаз, от длинных ресниц, от изогнутых губ… Время словно замерло, было только волшебство взглядов.

– Я их усюды шукаю, а они тут сидят, обнявшись, як жанiх з нявестаю! – сказала бабушка, выходя на улицу и рассеивая этот «туман», ведущий в никуда. – Что вы тут абсуждаяце?

– А так, бабушка, – отозвался Марк. – Секретничаем. Два месяца ж не виделись.

– Ну-ну, – покивала бабушка.

– Давно уже дома. Телевизор глядзiць… Хадзiце ў хату.

Ксюша поднялась со скамейки и пошла во двор.

67.

Несколько дней спустя, во вторник, Марка вызвали на работу, и он укатил в Минск. За выходные и понедельник Ксю видела его только один раз и ясно уловила в нем какую-то напряженность. Ей и самой было неловко при воспоминании о своих словах в вечер приезда и тех нескольких мгновениях, когда она едва не сорвалась, поддавшись сумеркам и своим грезам. Того, что Марк тоже чуть не поддался «сумеркам и грезам», Ксюша не заметила, но была убеждена, что ее поведение и слова Марк понял довольно хорошо и поэтому не смог держаться как обычно.

Из-за таких мыслей Ксюше было стыдно. Хорошо, что Марк теперь в Минске и появится не раньше субботы.

Еще жгучий стыд вызывал сон, виденный в одну из ночей. (Просто поразительно – все или почти все, связанное с Марком, заставляло Ксению краснеть и смущаться…) Во сне Ксю видела Марка. То есть, сначала она никого не видела, вернее, ни на кого не обращала пристального внимания. Она выступала на сцене клуба, танцевала изящный арабский танец, и множество людей смотрели на нее с восхищением. И среди этого множества Ксюша заметила парня, который ей очень нравился. Она бросила на него один взгляд, другой, продолжая танцевать, а потом пригласила его на сцену. Они танцевали вместе, и Ксю никак не могла понять, где видела этого парня. Только когда в танце он обхватил ее за талию, откинул назад, Ксюша посмотрела ему в лицо, и с ее глаз будто слетела пелена. Она узнала Марка.

Это оказалось таким неожиданным, что Ксю проснулась и некоторое время смотрела в темноту. Немного придя в себя, она заснула снова и увидела продолжение сна, в котором и было стыдно.

Они с Марком были наедине. Она была одета в тот же легкий и разоткрытый арабский костюм, в котором она танцевала на сцене. Комната, где они находились, тоже была в арабском стиле: всюду мягкие подушки, ковры, золотые и серебряные украшения… И вот среди этих подушек, украшений, ковров, среди зажженных свечей и витающих в воздухе ароматов Востока она и Марк занимались любовью.

Господи, будто мало Марка наяву, так теперь он еще и в снах являться будет! И в каких снах! Ксюша даже думала, не спасаться ли ей бегством от таких снов да моментов, как в день приезда. Но это показалось ей слишком жестоким. Чувства вспыхнули, а она их голыми руками тушить будет! В Барановичи уедет, когда можно целых два месяца беспрепятственно видеть Марка! Ну нет. Для стыда надо купить коробочку, засадить стыд туда и держать не выпуская. Чтобы не мешал.

Эта неделя была на удивление жаркой. Даже в тени невозможно было усидеть. В субботу и воскресенье Ксюша и Кэт еще ходили на речку купаться и загорать, но потом Катя обгорела на солнце, и девчата решили днем никуда не ходить. Еще с утра часиков до десяти бродили по улице и двору, а уж с десяти и до шести вечера их из дому выманить было невозможно. Они лежали на полу и порцию за порцией поглощали мороженое собственного изготовления по рецепту Римшица Алексея.

У них собралась приличная тусовка, в которую входили Таня, Карина, Лера и сестры Липницкие – Ира и Настя. К десяти часам они сходились все вместе у кого-нибудь дома (чаще всего у Кати и Ксю) и обсуждали свое, женское. Гадали на картах, рассказывали обо всем интересном, что случалось в жизни, спорили о новых веяниях моды и обдумывали, что бы такое сотворить вечером.

Карина, Таня и Катя чаще всего предлагали пойти на дискотеку. Конечно, Ксю, Лера, Настя и Ира тоже любили танцевать и веселиться, но многие планы вышеупомянутой тройки им были не по вкусу. Им было неинтересно знакомиться с парнями, только чтобы пощекотать себе нервы чем-нибудь запретным, вроде алкоголя, легких наркотиков и разового секса – а ведь именно такие развлечения нравились Тане, Кате и Карине. Поэтому вечером их компания обычно распадалась. Жаждущая запретного троица отправлялась гулять, а остальные проводили время, может, не так экстремально и круто, но тоже весело и разнообразно. Очень часто они присоединялись к еще одной компании, которая организовалась на соседнем переулке. Входили в эту компанию и парни, и девчонки, причем большинство из них были давними знакомыми Ксюши. Компания эта не была образцово-примерной, но здесь не высмеивали инакомыслящих. Поэтому среди этих ребят было легко и свободно.

А вот Катя, Таня и Карина были Ксюше неприятны. Ей было трудно общаться с девчонками, которые обсуждают только шмотки, парней и секс. Шмотки ее особенно не интересовали, а две последние темы вызывали отвращение.

В пятницу уехали на море Настя и Ира. Лерка начала отрабатывать летнюю практику. Ксюше не хотелось быть в числе надоевшей ей троицы, поэтому девушка большую часть времени грустила.

В субботу к Ксении заявилась Карина и ни с того ни с сего принялась выяснять отношения. Проще говоря, стала ругаться. Что ей надо? Ее мамаша выходит замуж – так какой смысл злиться теперь? Но Карина не только злилась – она торжествовала.

– Твоя мамочка оказалась в пролете! – смеясь, сказала Карина. – Интересно, на папину свадьбу она явится? Наверняка, побоится и нос сюда сунуть!

– Ошибаешься, милая! Моя мама не боится твою, и не боится папу!

– Вот как? Значит, она приедет? Что ж, мы славно повеселимся! Полюбуемся на милую сцену! Моя мама против… твоей выдры…

Ксюша разозлилась. Что ей надо? Чего она стала скандалить после недели вполне мирного сосуществования? Хотя, если подумать, не так уж и важно, что надо Карине, потому что Ксюше уже абсолютно все равно, из-за чего вцепляться сводной сестре в волосы.

– Ну, знаешь ли, если кто и является выдрой, так это твоя мама. Она больше на выдру похожа, причем на костлявую, – сказала Ксю. Но это было только вступление. – А ты сама похожа на гибрид этой самой выдры с гадюкой.

– Что? – перекосилась Карина. – Как ты смеешь оскорблять мою маму?

– Да потому что ты первая оскорбила мою. А ведь ты ее даже не видела! А я твою – видела, и могу заниматься сравнениями…

– Моя мама не похожа на выдру!

– Да, конечно. Но я буду очень рада за нее, если у нее за эту неделю от укладок и завивок волосы не выпадут! А то парик покупать придется… Или у нее волосы уже накладные?

– Волосы у нее свои и очень красивые! – воскликнула Карина.

– Странный у тебя вкус! – насмешливо сказала Ксю.

– Слушай, хватит меня унижать! – взвилась Карина.

– Ты сама нарвалась! Слушай, Карина, что тебе надо? Я не могу сказать, что рада, что ты моя сестра или что папа женится на твоей матери! Но я не строю тебе козни и не собираюсь препятствовать свадьбе. Чего ты хочешь? Чего ты явилась и скандалить стала?

Ксюша села на кровать и выжидательно посмотрела на Карину, стоявшую напротив. Карина вздохнула и тоже села на кровать неподалеку от Ксю.

– Я тебя не люблю, – сказала Карина. – Не люблю Катю, не люблю твою маму…

– Еще бы! – усмехнулась Ксюша. – С какой стати тебе меня любить?

– Не смейся. Я вас люблю, потому что вы все у меня отняли. Ты, твоя сестра и твоя мамаша жили с папой в семье, вас любили, а я была только с мамой и Леркой! Ты жила счастливо, а я ежедневно наблюдала теткины пошлости, а с двенадцати лет ее мужики и ко мне приставали! Я боялась спать, боялась выйти из комнаты! А ты и Катя жили спокойно!

– Не так уж и спокойно! Ты в курсе, что мой папуля и твой по совместительству жутко пил? Ты знаешь, сколько раз он в пивных заночевывал? Знаешь, сколько раз он воровал из дома деньги, а дома нечего было есть?

– И все равно я тебя не люблю. И не думай, что мы сможем стать подругами! Никогда я не стану относиться к тебе лучше!

С этими словами Карина выбежала из Ксюшиной комнаты. Ксю ошеломленно посмотрела ей вслед.

– Пообщались, называется, – неожиданно появляясь из-за штор, сказал Марк. – Что это у вас, сестрички, за мексиканские страсти тут кипят? Я чуть спрятаться успел, чтобы еще и мне не досталось…

– Сама не знаю, – пожала плечами Ксю. – Карина влетела сюда, как шаровая молния, начала разборки… Я даже не поняла, что ей надо… А ты давно здесь?

– Ну так. Слышал ваш обмен любезностями. Ты, Ксюха, скажешь! То Лариса похожа на выдру, то у нее волосы накладные…

– Ага, а зубы вставные, – сказала Ксю, смеясь. – Если бы она не была так уверена в своем внешнем виде, то не заказывала бы себе белое платье. Слава Богу, она не придумала надеть фату! Как-никак тридцать девять лет, уже не девочка…

– Язва, – улыбнулся Марк. – Какая ты язва! Не удивлюсь, если ты в качестве свадебного подарка ей гадюку в мешочке принесешь!

– А это мысль! – засмеялась Ксюша. – Жалко только, что гадюку это я нигде не найду… Может, ты добудешь?

– Ради Бога, только меня в это не впутывай!

– Ладно, – поджала губы Ксю. – Только жалко – подарок был бы в тему – Лариса и гадюка! Пусть шипели бы вместе… Что ж, придется подумать о другом подарке.

– Ксю, скажи мне одну вещь, – сказал Марк, садясь. – Так тетя Ира приедет?

– Угу. Папа таким издевательским тоном ее пригласил… Она не могла не принять вызов!

– И намеревается что-то устроить?

– Да. Вы все будете наблюдать актрису, достойную Оскара! Но больше ничего не скажу, даже не думай, – быстро проговорила Ксюша, пресекая на корню все попытки Марка выяснить больше. – Это не моя тайна.

– Понятно, – усмехнулся Марк. – А где Кэт?

– Не знаю. У Тани, наверное…

– Странно. Раньше ведь с Таней ты дружила?

– Я. Но теперь мне с ней неинтересно. Она только о парнях думает и говорит. На дискотеках глазками во все стороны стреляет, только чтобы познакомиться с кем, и от выпивки не отказывается… А притворяется такой примерной – даже курящих не переносит! Один глаз на Кавказ, а другой – в Арзамас! Нет, мне с ней не по пути. Это у Катьки на уме то же, что и у Тани, вот они и дружат…

– А ты сама о парнях не говоришь? – слегка насмешливо спросил Марк.

– Говорю… Но есть же и другие темы, кроме парней… и всякой пошлости! Кате только шестнадцать, я прекрасно знаю, когда она впервые переспала с парнем – это было не так и давно, каких-то полгода назад… А теперь ведет себя так, будто неизвестно какая опытная! Такие вещи рассказывает – у меня волосы на голове шевелятся! Я не сторонница системы «до свадьбы ни-ни», но все-таки есть какие-то пределы! То, что нормально время от времени в двадцать лет, не допустимо в шестнадцать! Словом, я так не могу.

– А ты сама… спала с парнем?

– Да, – отрывисто ответила Ксю и отвела взгляд. – Только я не хочу об этом говорить.

Некоторое время Ксюша молча смотрела в окно. Молчал и Марк, задумчиво глядя на сестру. Ксения сидела боком, только голову повернула так, что не было видно лица. Волосы ее мягкими волнами рассыпались по плечам, выступающим из открытой маечки.

От Марка не ускользнуло, как повлиял на Ксюшу его последний вопрос. Не в отношениях ли с парнями кроется основная причина перемен и этой неожиданной «взрослости» в девушке? Ведь заметно, что это болезненная тема для Ксю.

Сразу возникло острое желание спросить что-нибудь еще из той же области, чтобы как-то подтвердить или опровергнуть свою догадку. Но Марк не решался, потому что слышал – Ксю не хочет об этом говорить.

68.

– Ксю, ты опять дома? – Марк был очень удивлен, когда зайдя к бабушке, застал сестру дома.

Был уже четверг. Приехавший из Минска в субботу, а затем уехавший туда вечером в воскресенье, Марк вернулся в Березино в среду, отпросившись по случаю дядиной свадьбы. Свадьба эта была назначена на пятницу. Вовсю кипели последние приготовления, в бабушкином доме было жуткое столпотворение, летняя кухня являла собой забавную мешанину из различных продуктов, всяких коробок и посуды, которую собрали у соседей и родственников. Вот, значит, куда перекочевали мамины любимые сервизы из секции и почти все тарелки с кухни! А сама мама Марка, а так же тетя Люда и бабушка напоминали героинь фильмов ужасов – в окружении клубов дыма от плиты, вооружившиеся ножами, вилками и сковородками. Марк, заглянувший туда на минуту, поспешил ретироваться. Он был убежден, что в близлежащих окрестностях кроме поварих не найдет живых людей. А тут на тебе! Ксюша у себя в комнате, там же, где сидела, когда они разговаривали в субботу, будто провела там все эти дни, пока он был в Минске.

– Слушай, мелкая, объясни мне доходчиво – какого ты хрена тут сидишь? Сейчас все заняты, свобода райская, а ты ее дома за книжкой коротаешь?

– А что делать? – слегка грустно спросила Ксю.

– Что делать?! Ну, если уж я нашел, чем заняться, то тебе это должно быть легко!

– Ну, это ты, а это я! Я ничего не могу придумать… Давай, рассказывай, что у тебя за планы – хоть за кого-то порадуюсь…

– Я, Ксень, буду совмещать приятное с полезным – отправлюсь на пикник. Приятное тут невооруженным глазом видно – компания, друзья, подружки, свобода, молодость… А полезное… поем наконец, а то со среды ничего толком не ел – кишки уже свело от голода.

– Ух ты, пикник! И где?

– На берегу. Хочешь со мной?

– А можно?

– Конечно! Ты же там всех знаешь, ну, или почти всех… И Лешка со Светкой будут… они, кстати, на скамейке сидят, ждут меня. Я взялся за невыполнимую миссию – принести что-нибудь из еды отсюда в качестве нашей доли в организации пикника.

– И чем она невыполнимая?

– А я только на кухню заглянул – мама с бабушкой на меня так зырканули, что я почел за благо смыться.

– Тогда понимаю, почему добыча еды для тебя – невыполнимая миссия. Ты не знаешь, где искать надо. Пошли в подвал – там наворуешь. Думаю, молодожены не обидятся.

В подвале было темно – Ксю из предосторожности не позволила зажечь свет. Она прихватила с собой фонарик.

– Марк, ты иди, а я на шухере постою, сказала она. – Надеюсь, не заблудишься.

– Ага, если что, если меня поймают – ты руки умоешь, а я окажусь в наручниках, – возмутился Марк. Ксюша обхватила рукой его плечи и прижала палец к его губам.

– Если ты не замолчишь, то я не смогу умыть руки, и в наручниках окажемся мы оба. Давай, шагай.

Через пятнадцать минут Марк выбрался к выходу с большим увесистым пакетом, набитым доверху.

– Не хило затарился, дорогой братец, прокомментировала Ксюша, окинув добычу Марка быстрым взглядом. – Подожди, я осмотрю территорию.

Ксю выглянула из подвала. Для нее это тоже было опасно – если ее заметят, но все же не так опасно, как для Марка, если здесь засекут его. Но, к счастью, никого не было. Ксюша махнула рукой.

– Проходи.

И едва Марк успел скрыться за углом дома, как из летней кухни вышла бабушка. Ксю в это время закрывала дверь подвала, и, когда ее окликнули, выронила ключи из рук.

– А што гэта ты тут робiш? – с подозрением спросила бабушка.

– Да… вот мне послышался тут шум, я думала, воры, – соврала девушка. – Но никого нет. Наверное, показалось.

Бабушка кивнула, и Ксюша направилась в дом.

У раскрытого окна со стороны улицы стоял Марк.

– Ксюш, ты оденься, и пошли со мной! – позвал он.

– Хорошо, сейчас. А где Лешка со Светой?

– А я их уже на место пикника отправил. У нас разделение обязанностей, понимаешь? Я еду достал, а они отнесут.

– Понятно. Подожди.

Ксюша надела джинсы, на случай вечерней прохлады привязала на пояс свитер, переобулась в кеды и, написав несколько строчек домашним, чтобы не волновались, спрыгнула через окно в сад.

Место для пикника было выбрано милое и укромное. Уже до прихода Марка и Ксюши там собралась приличная компания, правда, большинство присутствующих Ксю и в самом деле знала. Но, как выяснилось, явились еще не все.

В течение часа запаздывающие собрались – всего оказалось человек двадцать пять. И что удивляло – ни одной из знакомых Ксюше девушек Марка здесь не было, да и не знакомых не было тоже. Скорее всего, Марк действительно пришел сюда посидеть в компании друзей и поесть. Но когда спустились сумерки, и был разожжен костер, Ксюша заметила, что Марк обнимает какую-то блондинку. Хотя что тут поделаешь – таков уж Марк. Ксюше и без него было, чем заняться. В их компанию как-то случайно вместе со старшим братом попал бывший одноклассник Ксюши Ленченко Артур.

Когда-то давно, еще во втором классе этот Артур был, так сказать, влюблен в сестричек Кличенко. И именно в обеих, потому что обеим писал записки-валентинки, обеим дарил цветы и угощал конфеты. Хотя это была никакая не влюбленность – просто детская выдумка в подражание взрослым. К тому же Артур был слишком хитрым, чтобы выбрать кого-то одного: Катю или Ксюшу. Он обхаживал и ту, и другую, надеясь, что хоть одна ответит на его чувства.

Сказать по совести, с возрастом он мало изменился. Такой же самоуверенный и расчетливый. Но Ксюше нравилось, разговаривая с ним, сбивать с него «излишки крутости». И ей было ничуть не жалко убежденного в своей неотразимости красавца. Артур был удивительно похож по типу характера на Ваню и Дениса.

Но не только Ксюше очень нравился вечер. Марк тоже был доволен. Много ли для счастья надо? Теплынь, дружеская компания, красивая девушка рядом… Милая юная сопровождающая тоже проблем не создает… Вообще, ходить куда-то с Ксю – одно удовольствие. Она прекрасная сообщница, от которой не надо прятаться и что-то скрывать, потому что она не выдаст.

Большая компания раскололась на парочки и небольшие группы, которые разбрелись по берегу. Света и Леша бегают по воде друг за другом, Пашка обнимается с какой-то фифой, сам Марк неподалеку от костра с Олей…

Внезапно вечер перестал быть приятным. В парочке, сидящей у костра, Марк узнал Ксюшу и паренька, который в их компании был новеньким. Конечно, хорошо, что Ксю развлекается, но… что-то в поведении этих двоих было странным. Казалось, они спорили, даже ругались. Марк прислушался. Он находился довольно далеко от них, но не настолько, чтобы не расслышать их голоса. Так и есть. Там проблемы.

– Подожди меня, Оль, я сейчас вернусь, – сказал Марк, поднялся с места и направился в сторону Ксюши и ее парня.

– Я думал, ты взрослее, Ксения, – донесся до Марка насмешливый голос «новенького». – А ты еще девчонка-ломака, еще боишься серьезных отношений. Твоя сестра – другое дело. Смелая девушка, я ее встречал несколько раз…

– Я – не Катя! И что бы у вас ни было – со мной так не будет!

– Невинное дитя! – усмехнулся парень.

– Уходи! Ты гадкий… гадкий! Отвратительный! – крикнула Ксюша, изо всех сил отталкивая парня. В голосе ее зазвенели слезы. У Марка помутнело в глазах.

– Что здесь происходит? – холодно спросил он, с трудом держа злость под контролем.

– А ты еще кто такой? – презрительно прищурился парень. – Кто тебя сюда звал?

Марк проигнорировал презрение «малолетнего».

– Ты плакала, Ксю? – спросил он у сестры.

– Н-нет, просто я объясняла Артуру, что не хочу больше с ним разговаривать, а он не понимает, – объяснила Ксюша.

– Вот как? Тогда пойдем со мной, а он пускай остается.

– Пошли.

Марк хотел разрешить проблему мирным путем, раз ничего страшного не случилось, но Артуру явно не понравился их уход без его разрешения. Он решил вмешаться.

– Эй, а меня не надо спросить? – поинтересовался он.

– Слушай, мальчик, иди домой, – сказал Марк. – Детское время, вроде как закончилось.

– Кто ты есть, чтобы мной командовать?

– Ну нет, чувак, по-хорошему ты, я вижу, не понимаешь! – вспылил Марк и повернулся к Артуру. Тот и сам понял, что силы неравны, осознал, что нахамил взрослому парню. Но надеялся на тренированные мускулы и не выдал испуга…

– Эй, ты чего, чел! – возмущенно заговорил Артур. – Крутой, думаешь? Думаешь, все можно?

Артур схватил Марка за ворот майки, но Марк отбросил его руки.

– Слушай, мальчик, я как минимум на десять лет тебя старше, и если сейчас тебя ударю, могу загреметь в тюрягу. Только поэтому я не стану учить тебя хорошим манерам. Но… иди-ка освежись.

С этими словами Марк столкнул Артура в воду.

– Надеюсь, он умеет плавать, – только и сказал Марк в ответ на крики Артура из реки. – Хотя здесь не глубоко.

Полчаса спустя все успокоилось. Брат Артура, несколько раз извинившись перед Ксюшей, увел его домой. Остальным расходиться было рано – ведь даже двенадцати нет…

Ксю и Марк сидели у затухающего костра.

– Не следовало так делать, Марк, – слегка укоризненно сказала девушка. – Хорошо, что тебе еще не пришло в голову избить его, а то вместо того, чтобы на свадьбе завтра быть, шел бы в отделение милиции по повестке!

– Ну что ты, я хорошо знаю, чем мне грозит избиение несовершеннолетних! Но чтобы я промолчал… Даже если бы на твоем месте была незнакомая девушка, я поступил бы примерно так же… может, мягче немного…

– О, не сомневаюсь в этом, – со значительной долей иронии в голосе сказала Ксюша. Марк качнул головой.

– Нет, я не то имел в виду, о чем подумала ты. Такие вот пошляки всех нормальных парней позорят! Вот попадутся девчонке несколько таких – и у нее надолго предубеждение к остальным парням… Не хотел бы я, чтобы ты или Катька наткнулась на одного из них…

– Я, кажется, наткнулась… – задумчиво произнесла Ксю.

– Ты об этом Артуре? – покосился Марк. – Не беспокойся, он теперь к тебе и близко не подойдет.

– Нет, я о другом человеке.

– Не хочешь об этом поговорить? – осторожно спросил Марк. – Я вижу, что ты совсем на себя не похожа, тебе плохо… Может, легче станет?

– Не могу, – чуть слышно отозвалась Ксюша. – Мне стыдно. Да и зачем кому-то знать это? Такие истории так часты, что уже набили оскомину, но на них никто толком ничему не научился… – Ксю помолчала, а потом заговорила более веселым тоном: – От одного негодяя у меня остался неприятный опыт, а от другого – я Артура имею в виду – к завтрему будут синяки на руках.

И Ксюша потерла запястье одной руки пальцами другой. Внезапно Марк потянулся к ней и взял ее за руку. И уже он своими пальцами растирал Ксюшино запястье, осторожно, но уверенно касаясь кожи.

– Если у тебя завтра появятся синяки, я еще разок разберусь с этим молодчиком и наверстаю упущенное сегодня, – сказал он суровым тоном, который так не вязался с нежностью ласкового прикосновения.

«Зачем он это делает?» – думала Ксюша. Выглядело это вполне невинно – подумаешь, Марк взял за руку, но на подсознание действовало сильно. Даже если Марк не совсем трезв… Обычно он вообще избегает находиться к ней ближе, чем на расстоянии метра.

69.

Утро следующего дня было удивительно шумным. Катя бегала по дому в панике, как делала всегда, если не знала, какое решение принять. Сейчас ее решение касалось одежды – как всегда, она не знала, что надеть. А Ксюша наотрез отказалась решать за нее.

Затем приехали будущие молодожены, а с ними – Карина и Лерка. Карина довела сестру до слез, уверяя, что Лера некрасивая и что ей ничего не поможет стать привлекательнее. И все были настолько заняты, что никто не пресек издевательства Карины.

Пока не успокаивалась беготня вокруг наряжающейся Ларисы, Лерка сидела в углу и потихоньку всхлипывала. Там ее заметила Ксюша и увела в свою комнату, где помогла с прической и макияжем.

Катя наконец определилась и решила надеть свое зеленое вечернее платье. Ксюша, не раздумывая, надела то самое серебристое платье, которое приобрела на выпускной вечер. Скоро в комнате Ксю собралось шесть девчонок: Лера, Катя, Таня, Ксю, маленькая Юля и дочка Лизы Даша. Карина в это время вертелась возле Ларисы.

– Я не буду тебя сильно разукрашивать, – сказала Ксю Лере. – Да и ни к чему накладывать тонны штукатурки.

– Карина говорит, что мне и тонны не помогут.

– Ты Карину слушай больше – она и не то скажет. Ты красивая, только полагайся на свой вкус, а не на вкус Карины. Она нарочно старается тебя унизить.

– Да, только я не понимаю, зачем ей это надо – меня унижать. Ведь я ничего ей не сделала!

Ксюша пожала плечами и заговорила о другом.

– А у тебя мальчик есть? – спросила она. – Ну, который тебе нравится?

Как смутилась Лерка! Она, бедная, покраснела, как свекла, но все-таки сказала правду, что мальчик, который ей нравится, есть, но он не обращает на нее внимания.

Не успела Ксюша ответить смущенной Лере, как в комнату заглянули Марк и Лешка.

– О, девчонки, вы здесь! Какое везение! – воскликнул Леша вместо приветствия.

– А что случилось? – спросила Ксюша.

– А нас делами завалили по макушку, – сообщил Марк. – Сейчас вот на вокзал ехать надо, встречать дядь-теть каких-то там. А мне Кристину девать некуда – даже стыдно, что взял ребенка к себе, а досмотреть толком не могу…

– Так пускай с нами побудет, – сказала Ксю. – Тут и компания для нее есть, – девушка кивнула на Юльку и Дашутку.

– Ксюшик, ты – прелесть, – воскликнул Лешка. – Именно это я Марку и предлагал!

– Ксю, вы правда за Кристиной приглядите? – обрадовался Марк. – Ненадолго, но нужно позарез.

– Да ради Бога, Марк! Где она?

Из-за шторы высунулась голова с пушистым белым бантом, а потом появилась вся девочка.

Ксюша, как и многие в семье, предполагала, что, поскольку Алина и Марк так быстро разошлись, Кристина не дочь Марка. Но лишь взглянув на малышку, Ксю убедилась, что это поклеп. Кристина была очень похожа на Марка. Правда, волосы у девочки не черные, а русые, и кожа светлая, но Кристинина улыбка, цвет, разрез глаз, взгляд – были удивительно схожи с Марковыми.

Кристинка оказалась невероятной кокеткой, перещеголяла даже Катю в детстве. Но Ксюша видела – Кристина рассуждает не так, как дети ее возраста, слишком умные слова употребляет. Но Ксю не стала в чем-то ее разубеждать. У Кристины есть мать, от которой девочка и учится всему. Нечего лезть не в свое дело.

Но вообще Кристинка Ксюше понравилась. Несмотря на феноменальную тягу к косметике и взрослым рассуждениям, девочка была веселой, смешливой и к тому же – не была плаксой. И не была такой занозисто-обидчивой, как большинство детей.

Когда со всеобщими наряжениями было покончено, девчачья компания вышла на улицу. Ко всем присоединилась и Карина, и они сидящие на скамейке перед домом являли собой живописно-красивую группу. И эту красоту не преминули отметить вернувшиеся с гостями Марк и Леша.

– Все, – сказал Марк, садясь на скамейку. – Баста! Я тоже на свадьбе гость и других гостей встречать не намерен. Нашли бесплатного таксиста!

– А молодоженов в ЗАГС кто повезет? – спросила Карина.

– Не знаю, – отозвался Марк, – но во всяком случае – не я. Не люблю сладкие физиономии лицезреть.

– Ну зачем ты так, Марк! – томно улыбнулась Карина. – Моя мама очень красивая…

– Красивая-то красивая, но лично я предпочитаю возить свободных красавиц, а не замужних иди тех, что готовятся к замужеству, – отшутился Марк и, отвернувшись от Карины, посмотрел на Ксюшу и Катю. – А вы, девчонки, не думаете замуж выйти? – усмехаясь, спросил он.

– Нет, еще рано, – в один голос ответили Ксю и Кэт.

– А ты, Лерка? – с любопытством спросил Марк у Леры.

– Куда ей, такой «красивой»! – встряла Карина. Марк бросил на нее уничтожающий взгляд и снова повернулся к Лере.

– А я хочу выйти замуж, – сказала неожиданно Юлька.

– И я, – поддержала ее Кристина.

– Не рановато ли? – улыбнулся Марк. – Что вы там будете делать, замужем?

Девочки смешались и не нашли, что сказать.

– Ксюша, ты ведь хвасталась, что твоя мамуля приедет, – начала новую атаку Карина. – А ведь бракосочетание скоро – а ее нет…

Ксю не ответила, посмотрела на Катю и подмигнула. Она недавно звонила в Барановичи и, прикинув время, думала, что мама уже почти в Березино. Карина еще вполне получит за издевательства, сейчас пускай торжествует.

Марк тоже посмотрел на Ксюшу и удивленно поднял брови, заметив, что глаза сестры сияют. Его мучило любопытство – он так и не выяснил, что готовится.

– Как бы ты не хорохорилась, Ксения, твоя мамочка – банальная трусиха, – снова сказала Карина и снова встретила насмешливый Ксюшин взгляд в упор. Карине надоело пытаться ее разозлить. Все замолчали.

Показавшаяся в конце улицы темно-синяя машина привлекла внимание Марка.

– Это каким-таким ветром сюда такую машину занесло? – присвистнул он и на расстоянии определил марку машины. – «Хонда». У соседей таких нет.

– Может, это к нам кто-нибудь катит на свадьбу? – предположила Карина, у которой не хватало терпения молчать.

– Что-то я не припоминаю родственников, у которых бы были такие тачки, – сказал Марк, следя за приближением машины.

А тем временем «Хонда», сверкнув в солнечных лучах перламутровым покрытием, остановилась рядом с их домом, темное тонированное стекло опустилось, и из машины выглянула женщина, в которой Марк с трудом узнал… тетю Иру.

Оно и неудивительно, что он не сразу узнал свою тетю – Катя и Ксюша тоже не сразу смогли это сделать, настолько непривычно выглядела Ирина.

Пока сраженная наповал компания молчала, с другой стороны автомобиля открылась дверца, и на свет Божий появился незнакомый, но весьма представительный мужчина. Он галантно распахнул дверцу перед Ириной, и та выпорхнула из машины с легкостью титулованной особы, привыкшей к такому обхождению. Только убедившись, что его спутницу не укачало в дороге, что она по-прежнему хороша собой, Слава повернулся к изумленным ребятам.

– Эй, ребята, чего сидите! – оживленно воскликнул он. – Разве не у вас сегодня свадьба?

– У нас, – отозвался Марк, растерянно вспоминая, что здесь он самый старший и, следовательно, самый главный.

– Ну, так принимайте гостей! – велел незнакомец.

– Ну, Марк, неужели я так сильно изменилась? – засмеялась тетя Ира. – Или тебя пугает мой спутник? Ах, ну да, я забыла вас познакомить. Это Слава, мой добрый знакомый, а это Марк, мой племянник.

Наконец скинув с себя странное оцепенение, Ксю кинулась к маме и Славе.

– А я уж думала, что вы не появитесь! – сказала Катя.

– Вечная пессимистка! – прокомментировала Ксюша. – А я твердо знала, что сорвать такую премьеру, какую мы задумали, мама не способна.

– Так, люди, нас из машины вытаскивать уже не надо? – раздался чей-то голос, и из машины высунулся Марат. Он был в белой рубашке и при галстуке, и это зрелище было забавнее, чем вид сконфуженных и изумленных лиц Карины, Леры и Марка недавно. К непривычному наряду примешивалось явное недовольство, так как папа забыл о присутствии Марата совершенно. Глядя на него, Ксюша едва не покатилась со смеху, но сообразила, что сейчас это будет не кстати. Поэтому она просто обняла мальчика, а затем заглянула в салон машины и «выудила» оттуда Дину.

Их громкие голоса и смех были услышаны в доме, и на шум выбежала добрая половина родни.

– Картина Репина «Не ждали»! – засмеялся Марк, которому этих нескольких минут хватило, чтобы понять, что тут и к чему. «Так вот о чем говорила Ксю! – подумал он. – Наблюдать, и правда, забавно! Дядя Гена напросился. Только бы свадьба не сорвалась!» – Люди! Принимайте гостей!

– Так, я не вполне понимаю, что тут и как, но, кажется, я вижу своего старого армейского друга! Славик, ты? Березин? – воскликнул дядя Юра.

– Ой, товарищ прапорщик, вы? Как вы умудрились так затеряться, что я не мог вас найти столько лет?

– Новый поворот сюжета! – задумчиво сказала Ксюша, наблюдая, как рады встрече эти мужчины.

– Похоже, день будет богатым на сюрпризы, – усмехнулся Марк.

Полчаса спустя, когда все плавно исчезли в доме, Марк и Ксюша, уйдя подальше от любопытных ушей, разговаривали. Марк вовсе не собирался быть марионеткой в игре Ксюшиной мамы, и поэтому решил выжать из сестры как можно больше сведений.

– Ксюш, кто это такой? – спросил он.

– Ну, ты же слышал – бывший сослуживец твоего папы, Березин Вячеслав Павлович, – как ни в чем не бывало ответила Ксю с невинной улыбкой. Марк нетерпеливо нахмурился.

– Это я понял и знаю без тебя, – сказал он. – Тете он кем приходится? И вообще откуда он?

Ксюша, видя нетерпение Марка, проглотила язвительную фразу, уже готовую сорваться с ее языка, и честно ответила:

– Он приходится маме женихом.

– Что? – ошарашенно переспросил Марк.

– Ну, может, и не женихом пока… Но ждать уже недолго.

– Ты хочешь сказать, что… – Марк не решался закончить свою мысль. Ксюша кивнула.

– Да, именно это я и хочу сказать, – согласилась девушка, догадавшись, что именно хотел спросить Марк.

– И где они познакомились? – ошеломленный Марк не придумал вопроса оригинальнее. – Или они уже давно друг друга знают?

– Нет, недавно. Когда мы с Кэт на весенние каникулы сюда приехали, тетя Таня – мамина подруга – вытащила ее на какую-то вечеринку. Там был дядя Слава с другом… Вот они и познакомились.

– А семья у него есть? Ну, дети, как вижу, есть… Ну, а жена бывшая?

– Нет, его бывшая жена подсела на наркотики и давно пропала. Вообще, они давно развелись – около десяти лет назад. Дине тогда было восемь, а Марату три. А потом, через год, мать увезла их в Новополоцк, а по прошествии времени стала принимать наркотики. Дину и Марата отдали в детский дом, и потом они потерялись. Марата удалось отыскать только месяц назад.

70.

Невеста была красива. Ларисе, к ее рыжим волосам, шло белое платье и серебряный кулон на шее. Но Ира значительно потеснила ее на месте первой красавицы дня. Но если Ларисе шло белое, то Ирине шло ее темно-вишневое платье, облегающее фигуру. Раньше длинные светлые волосы после последнего, недавнего, посещения парикмахерской стали примерно вполовину короче, к тому же немного изменился цвет – где-то на тон-два еще светлее. Да и моложе Ирина была на целых пять лет.

Увидев их рядом – Ирину и Ларису – Леша тихо сказал Марку:

– Сдается мне, что дядя Гена передумает жениться на Ларисе.

– Даже если передумает… – ответил Марк. – Ты видел, с кем тетя приехала? Видел, с каким мужчиной? Он, кстати, адвокат очень известный и очень богатый. Разница между ним и дядей Геной слишком большая.

– Так у них что-то есть? – спросил Лешка.

– Да. Ксю говорила, что дело может свадьбой закончиться… и они с Катей возражать не будут.

Но бракосочетание не сорвалось. Гена, правда, конкретно перекосился, увидев, с кем приехала его бывшая жена и как около этого мужика вертелись девочки, но что он мог сделать? Сам пригласил Иру на свою свадьбу. Если его право бросить вызов, то ее право – этот вызов принять.

За свадебным столом Ксюше сидеть быстро наскучило, поэтому она улизнула потихоньку и возилась на улице с малышней. Примерно часок спустя начались танцы. Ну, в общем, обычное свадебное веселье в большой семье.

Было уже довольно поздно, начало темнеть (а ведь летом темнеет поздно), но гости и не думали расходиться. Все опять были за столом и прекрасно знали, что дальше по программе снова танцы и веселье. Только под утро большинство гуляющих свалится с ног и заснет от усталости.

Ксюша с Катей вышли на улицу. Обе порядочно устали, раскраснелись от смеха и духоты, Кэт еще и пошатывалась, поскольку многовато выпила. Но сестрам было весело.

На вынесенном во двор диване девушки увидели Марка и Лешу, которые курили и о чем-то разговаривали.

– Ребята, мы вам не помешаем? – спросила Ксю.

– Да нет, девчонки, – откликнулся Лешка. – Вы мне, наоборот, поможете – вытащить Марка из ужаснейшей хандры.

– Что? Марк хандрит? – удивилась Кэт. – Да разве такое бывает?

– А ты посмотри.

Действительно, Марк молча курил, глядя в землю. Он даже не поднял головы, услышав голоса сестер.

– Марк! – Ксюша быстро села на диван рядом с парнем и заставила его поднять глаза. – Что с тобой?

Погасший взгляд Марка говорил весьма красноречиво, а ироничная усмешка, кривившая его губы, выражала полное презрение ко всему. И Ксю, кажется, догадалась, в чем причина такого состояния. Найдя, что людей здесь многовато, чтобы разговорить настолько погруженного в себя человека, девушка велела Алексею и Кате незаметно исчезнуть и лишь потом принялась выяснять обстоятельства.

– Алле, Марк, оторвись немного от своих переживаний и дай закурить, – потребовала Ксю.

– На, – равнодушно отозвался Марк. Ксюша закурила и с минуту сидела молча.

– Марк, что случилось? – спросила она, осторожно касаясь ладонью его щеки.

– Да нет, все нормально.

– Тогда почему ты такой хмурый? На кого-то злишься?

Марк не ответил, бросил под ноги докуренную сигарету и вытащил из пачки другую. Ксюша сжала его руку.

– Подожди, не закуривай, – сказала девушка. – Сразу нельзя.

– Да ладно, что мне сделается, – отмахнулся Марк, но закуривать все же не стал. И Ксюшину руку не отбросил. Как-то странно улыбнувшись, он спросил: – Ну как, нравится праздник?

Ксюше праздник нравился, но она сочла, что нехорошо говорить о своем прекрасном настроении человеку, у которого это настроение хуже некуда.

– Да так, ничего особенного, – отозвалась она.

– А мне показалось, что тебе весело…

– Да, мне весело, – произнесла девушка. – Но ведь тебе грустно…

– Кто сказал, что мне грустно? Мне не грустно, просто мне хорошо известны последствия свадеб! Придумал ведь кто-то, что свадьба – это весело, что это счастливое завершение отношений между мужчиной и женщиной! Но это неправда. Ничего веселого в свадьбах нет, и именно со свадьбы все и начинается! И все это прекрасно знают, но продолжают притворяться счастливыми и радостными!

– Почему? Например, я не притворяюсь, мне действительно хорошо. Папа и Лариса тоже выглядят счастливыми… Марк, не все же свадьбы приводят к плохой жизни!

– Не все, – согласился Марк. – Не все, но очень многие. Тебе этого не понять, Ксюш.

– Почему? Кажется, я не глупее тебя.

– Да при чем тут глупее! Просто ты еще ребенок, Ксю. А когда-нибудь выйдешь замуж – вот тогда и поймешь, что значит свадебное веселье. Станешь собственностью какого-нибудь Бармалея… Будет жалко, ведь ты красивая… Только судьба у тебя будет не лучше и не хуже, чем у многих.

– Марк… почему…

– Почему я так говорю? Потому что догадываюсь, что тебя ждет.

– А почему ты мне раньше этого не говорил?

– Да так… повода не было… А теперь… знаешь выражение: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»? Пьян я сегодня, вот и говорю то, что думаю.

Ксюша была немного шокирована этими словами Марка. Но он действительно много выпил, потому неудивительно, что стал таким откровенным.

– А я видел, как на тебя парни за столом смотрели, – продолжал Марк.

– А как они на меня смотрели?

– Плотоядно! Не хочу пугать или смущать тебя, Ксю, но я очень хорошо представляю, о чем они думали. Мне и самому приходило в голову что-то подобное…

– Что? – Ксюша вскочила с места, но Марк, удержав ее за руку, усадил обратно.

– Успокойся, Ксюшка, меня тебе бояться нечего, – проговорил он, заметив явный отпечаток страха на лице девушки. – я прекрасно помню, кто ты и сколько тебе лет, поэтому никогда… Но, несмотря на то, что ты моя маленькая сестренка, я все же иногда смотрю на тебя как мужчина, а не как брат… И вижу достаточно много.

Ксю молча смотрела перед собой и, казалось, ничего не осознавала. Конечно, Марк не стал бы говорить о таких вещах – где уж ему с его сдержанностью и холодностью! Это алкоголь развязал ему язык… Но не все ли равно, из-за чего Марк признается в подобных мыслях? Как он сам сказал – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Значит, ему и обычно случается оценивать ее мужским взглядом, а не только теперь, когда он изрядно выпил… Значит, на этом можно сыграть… Возможно, сознание того, что она нравится Марку и может вызвать в нем сексуальные фантазии, успокоило бы Ксюшу… И коль так, то когда же попытаться соблазнить его, как не сейчас?

Ксюше стало горячо от этих мыслей, несмотря на ночную прохладу. Конечно, ничего особенного под словом «соблазнить» Ксю не имела в виду. Поцелуй, может быть, два – чтобы доказать и поверить, что она красива и желанна, что все эти мучительные дни, когда она безумно тосковала по Марку, были не зря. Дальше ничего и быть не может… но… Хоть раз бы ощутить губы Марка своими губами… И все. Больше не нужно.

Возможно, Ксюша и сделала бы первый шаг, наплевав на все, что может произойти потом. Тем более, что Марк был совсем близко, держал ее за руку… Но на ум пришла еще одна Маркова фраза: «Даже сейчас я помню, кто ты и сколько тебе лет». А это значит, что даже сейчас Марк сознает, что делает и говорит, просто выпитое позволяет ему держаться вольнее… И если сейчас между ними что-то произойдет, вполне может быть, что завтра Марк равнодушно пройдет мимо нее… Или, что намного хуже, будет считать ее извращенной тварью, возненавидит… Ксении стало страшно от этих мыслей. Она ведь не только не сможет стать девушкой Марка – она еще и настроит Марка против себя! Нет, нет! Никогда Ксю не сделает ничего, что может испортить ее отношения с братом!

Хорошо, конечно, что Ксюша – благоразумная девочка. Но она, к сожалению, не задумалась, почему Марк так пристально сегодня следил за ней и за тем вниманием, которое ей оказывали парни. Она сама не заметила ни внимания особенного, ни парней. А если Марк это видел, то, значит, бросил на нее не один взгляд. И не два. Он, похоже, весьма увлеченно наблюдал за ней на протяжение всего дня. С какой стати ему это делать? Об этом Ксения не подумала. И к тому же она не знала, что Марк вовсе не был так уж пьян, как показывал.

Марку не давал покоя тот разговор с Ксюшей в день ее приезда. В отличие от Ксюши, которая помнила только свое поведение в тот вечер, Марк помнил все. Но он не все понимал. Некоторые ее слова имели бы смысл, если бы она разговаривала с каким-нибудь своим поклонником, которого она была бы не прочь соблазнить… Но не могла же Ксю думать о таком в отношении Марка! Или могла?

Весь день Марк украдкой следил за Ксюшей и видел, что ей интересуются многие. А она без зазрения совести флиртует с каждым… Что ей? Юная, красивая, уверенная в себе… А Марк приходил из-за этого в бешенство. Вся эта свадьба, всеобщая радость действовали на нервы, поэтому к вечеру он не выдержал. И, разговаривая с Ксю, решил ее испытать, прикинулся откровенным, замаскировавшись под пьяного, с которого спрос меньше… Надеялся, что Ксюша выдаст свое отношение…

Да какое там, к черту, отношение! Сам себе нафантазировал и верить готов! Марк, мысленно обзывая себя последними словами, нервно закурил и отстранился от Ксюши.

71.

Утром Ксюша проснулась с ужасно тяжелой головой. Да оно и понятно: в ее комнате спали малыши, а она сама прикорнула у Кэт в кресле. В зале, где вчера стояли столы, как Мамай с Ордой прошелся. На столах неубранные с вечера тарелки, бутылки, еда, скатерть смята и наполовину сползла на пол…

«И когда это я спать легла?» – подумала Ксю, натягивая джинсы и кофточку. Девушка помнила, что они еще долго танцевали, потом перенесли уснувших в коридоре детей в комнату, потом гости разбредались на ночлег по ближайшим друзьям и соседям, чтобы с утречка продолжать веселье. А Ксюша когда и как оказалась там, где проснулась?

Ксю вышла на кухню. За столом сидели Катя и Марк. Катя, бледная, непричесанная, с темными от не смытой и размазанной косметики веками с отсутствующим видом помешивала ложечкой чай в стакане.

– Да он остыл давно, пей, – не выдержал Марк. Он тоже выглядел не так браво, как обычно, но и не так кошмарно, как Кэт. Должно быть, проснулся раньше и больше усилий потратил на приведение себя в надлежащий вид. Но лицо парня было достаточно помятым и бледным, к тому же в одной руке Марк держал стакан с минеральной водой, а в другой – стакан с чаем. И на блюдце перед ним лежал нарезанный дольками лимон. То есть, в себя он приходил по всем правилам.

– Ксю, ты уже проснулась? – спросила Катя, поглядев на сестру, и тут же поморщилась от головной боли.

– Как видишь. Привет, Марк.

– Привет.

– От похмельного синдрома избавляетесь? – спросила Ксюша, взяв с тарелки кусочек лимона.

– Есть такое, – кивнул Марк. – Да ты садись куда-нибудь…

Ксю осмотрела кухоньку в поисках табуретки или стула и, не найдя ничего подходящего, покосилась на Марка.

– Сдвинься на пол лаптя в сторону, я на подоконник приземлюсь, – попросила она. Марк посторонился, давая сестре устроиться на широком подоконнике.

– Нормально отоспалась? – спросил Марк, пододвигая Ксюше кружку.

– Если я спала, то да, – ответила девушка, наливая себе минералку. – Но что-то я не помню, чтобы укладывалась спать, и не знаю, спала ли вообще.

– Спала, спала, – сказала Катя. – Заснула в коридоре, и мы с Лешей тебя сонную в комнату привели. Потому ты и не помнишь ничего.

– Ни фига себе! – удивилась Ксюша.

– Это еще ничего, – сказал Марк. – Я лично вообще во дворе на диванчике заспал, промерз до костей за ночь – только утром в дом перебрался. Чуть живой. Лешему хорошо – к Светке умотал, выспался на мягкой постельке, сейчас явится, бодрый, свеженький…

– Не то, что мы, – жалобно простонала Кэт, растирая пальцами виски.

– Рано вянешь, сестричка, – усмехнулась Ксюша. – У нас еще столы в зале не убраны, так что не раскисай.

– Спасибо, ты меня обрадовала, – протянула Катерина.

– Вот черт! – воскликнул Марк. – Совсем я о столах забыл! Кэт, я тебе сейчас подниму настроение!

Сказал и скрылся в комнате, предоставив девчонкам право гадать, что он задумал. Катя и Ксеня недоумевающе переглянулись. Но недоумевать им пришлось недолго. Марк скоро вернулся с початой бутылкой вина в руках.

– Сейчас ты, мелкая, опохмелишься и станешь, как новенькая, – сказал он, наливая вино в Катин стакан, где еще осталась половина остывшего чая. – А теперь пей.

Кэт с опаской посмотрела сначала на стакан, потом на Марка, рассудила, что плохого брат не посоветует, и сделала глоток. Глядя, как она цедит по глоточку, Марк опять не выдержал и вмешался:

– Да ты залпом пей, в этом весь смысл. Так пить, как ты, это без толку добро переводить.

Катя послушалась, выпила, и ей действительно полегчало.

– Марк, у меня голова, скорее всего, не от похмельного синдрома болит, но все-таки налей и мне чуть-чуть, – попросила Ксю, увидев, как порозовело и разгладилось Катино лицо.

Марк, как фокусник, извлек откуда-то три бокала и разлил в них оставшееся в бутылке вино.

– Может, ты все так не разливал бы, Марк? – спросила Ксюша. – Может, еще кому понадобится?

– А, там, на столе, этого добра до фига и чуть-чуть еще, – беззаботно отозвался Марк, любуясь вином, играющим в бокале. – Да и в подвале хватает.

– А, ну тогда…

– Тогда за счастливое и безболезненное избавление от похмелья! Пропади оно пропадом! – провозгласил Марк, решительно поднимая бокал. Близнецы последовали его примеру, опрокинули по стопарику и даже успели спрятать все это безобразие до появления бабушки.

Немного позже, уже собирая посуду со стола, чтобы помочь, Ксюша спросила у Кати, где мама.

– А они в гостинице остановились все, вот там сейчас, наверное.

– А что это за девушка такая светленькая с ними? – поинтересовался Марк.

– Дина – дочка дяди Славы, – ответила Ксю. – А что?

– Да так… Симпатичная такая…

Ну, Марк перещеголял сам себя! Мало ему березинских и минских девчонок, так теперь уже и до барановичских добрался! Ксюша почувствовала себя так противно, будто объелась сладким. Марк и Дина! Ужас!

Нет, конечно, ничего странного в том, что Марку нравится Дина. Она красивая, и Марк не мог не обратить на нее внимания.

– Ксюш…

Ксю отдала бы все на свете, чтобы сейчас не находиться рядом с Марком. Она догадывалась, о чем он заговорит, но ей не хотелось этого слышать. Конечно же, спросит о Дине! Хорошо бы оказаться далеко-далеко отсюда, чтобы вопросы Марк задавал кому-нибудь другому, а не ей. Но Марк обращается к ней, стоит перед ней – стройный, красивый, с озорными карими глазами. Зачем он ее мучает? Но ведь он не нарочно! Откуда ему знать о том, что испытывает к нему Ксю! Только от этого не легче.

– Что, Марк? – с усилием подняла глаза на Марка Ксюша.

– У Дины парень есть?

– А как же! – вызывающе откликнулась Ксю, а про себя подумала: «Не на ту ты, Марк, нарвался! Счас, так я и стала тебе помогать в твоих амурных делах! Да я тебе такого насочиняю – голова кругом пойдет!» – Конечно, есть. За ней парни только так увиваются, ведь она красавица и умница… И она имеет возможность играть парнями, как куклами, и романы крутит по три-четыре за раз!

– Как? И правда умница! Одобряю! – похвалил Марк. Ксюша про себя чертыхнулась – образ Дине она создала, что даже самой страшно, а Марку понравилось! Ладно. Пока Кати нет, можно врать дальше, без зазрения совести.

– А еще, к сожалению, Марк, чтобы ей понравиться, тебе придется полностью сменить имидж – перекрашиваться в блондина, растить волосы до плеч, начисто брить бороду и усы и каким-то способом избавляться от природной смуглости, потому что Диночка ненавидит темнокожих и загорелых. Вернее, она их боится – они ей негров да цыган напоминают, которых она в детдоме навидалась… И я ее, между прочим, понимаю. Дина говорит – вот проснешься среди ночи: белые простыни, свет ночника… и это черное… с тобой рядом… Ужас!

Марк внимательно и чуть насмешливо выслушал слова сестры, не проявляя ни малейшего признака раздражения.

– Да твоя подружка антифетишистка, оказывается! – засмеялся Марк. – Я ей противопоказан, как маринованный перец больному язвой желудка! Ха! Только чего она мне вчера весь день глазки строила? Экзотики захотела?

– Не знаю, – пожала плечами Ксю.

– Мудришь ты что-то, Ксения! – заметил Марк. – Кажется мне, будто ты против того, чтобы у меня что-то с Диной вышло?

– Тебе только кажется, – отрезала Ксюша. – Делов-то мне куча до того, с кем ты будешь спать, а с кем нет.

– А чего ж ты тогда злишься?

– Ничего я не злюсь! Не выдумывай. Лучше иди и отношения с Диной-красавицей завязывай, а то она завтра уедет и ты жутко обломаешься.

– Я никогда не обламываюсь, – самоуверенно сказал Марк, которого начал заедать ядовитый тон Ксюши. Чего она бесится? Он же вроде нормально спросил – что ей надо-то еще?

– Желаю удачи!

Марк куда-то ушел, обозленный, как сто чертей. «Наверняка к какой-то дамочке побежал! – раздраженно думала Ксю, усевшись за стол и уткнувшись подбородком в кулачки. – Еще бы! Мачо такой, как же можно провести целую ночь в одиночестве, да к тому же на диване во дворе! «Промерз до костей!» – вспомнила девушка слова Марка и взбешенно вскочила с места. – Ну и катись колбаской, нужен ты тут!»

А где-то через час-полтора Ксюша наблюдала, как Марк и Дина страстно целуются, стоя под ветками соседской сливы.

Видела это не только она. Слава тоже оказался невольным свидетелем нежной сцены. И парочка его заметила. Но реакция его совсем не была бурной, он отнесся с пониманием к их делам. Когда смутившаяся Дина ушла, предоставив Марку одному разбираться с ее папой, Слава сделал вид, что ничего не видел.

– Дядя Слава, а откуда вы моего папу знаете? – спросил Марк, поняв, что отношения по поводу «неуважительного» обращения с Диной Слава выяснять не собирается. – Вы служили вместе, да?

– Да, он у меня прапорщиком был. Только давай без «дядь»? Я всего на пятнадцать лет старше тебя.

– Откуда вы знаете, насколько вы меня старше?

– А как же! Я тебя двухлетним пацаненком помню… Твои родители жили в том же городе – ну, твой же отец был в части…

– А что это за город? Я ничего не знал об этом…

– Самара. Странно… Почему тебе ничего не говорили?

– Не знаю. Я всегда думал, что папа и мама здесь жили… И не расспрашивал особенно… Не понимаю. Зачем скрывать?

– Ну, если ты не спрашивал, то зачем было рассказывать? Наверное, твои родители так рассуждали…

– Да, наверное, – отозвался Марк. Но все-таки задумался. На ум пришли какие-то родительские разговоры, которые обрывались при его появлении, странные заморочки, непонятки – несхождения в датах, числах, событиях… Очень часто Марк замечал, что об одних и тех же фактах их семейной биографии мать и отец говорили по-разному, а когда их в этом уличали, то ссылались на забывчивость.

В то время, когда Марк предавался размышлениям, Ксюша разговаривала с Диной. Дина рассказала, с каким трудом им всем: Ксюшиной маме, Марату и Дине – удалось убедить Славу приехать сюда в Березино на свадьбу. Он не понимал, зачем это нужно, и считал, что Ира его просто использует. Потому ни в какую не соглашался, говорил, что нашел себя не на помойке и никому не позволит вытирать о себя ноги.

– Но все-таки вы его уговорили, – немного рассеянно сказала Ксю. Ей, после увиденного поцелуя, было не до того.

– Да, уговорили. И здорово сделали, – ответила Дина. Ксюша посмотрела в сияющие Динины глаза и поняла, что и ее зацепило, как и Марка. Вот наказание! И сама же подбивала маму на этот приезд на свадьбу со Славой и его детьми! Знала бы, что из этого выйдет – прикусила бы язык. А теперь и сказать нечего. Она близка и Дине, и Марку, с какой стати ей вмешиваться в их отношения и, тем более, препятствовать их единению! Но и смотреть, как они милуются, тоже нет сил. Этак между ними что-то конкретное вспыхнет (если уже не вспыхнуло), и они будут друг к другу в гости наведываться!

– И что такого хорошего произошло, что ты так радуешься? – натянуто улыбаясь спросила Ксюша.

– А ты не знаешь? Как же так! Как же я тебе ничего не сказала! Ксю, я с таким парнем познакомилась! Всегда мечтала именно о таком!

– И кто это? – через силу спросила Ксю.

– Марк, тот самый, который на улице был, когда мы приехали…

– Да, мой двоюродный брат…

– Да он. Настоящая мечта! Единственный парень, который не попытался сразу же затащить меня в постель. Но он умеет проявить инициативу, когда нужно…

Слушая восторженные отзывы Дины о Марке, Ксю думала, что ей методично наносят удары ножом. Ну, попала в классическую ситуацию, когда подруга уводит парня. И хоть Марк не является Ксюшиным парнем, все равно больно.

– Ну, нет! – воскликнула Ксю, прерывая Дину совершенно неожиданно. Не собирается она смотреть, так будут развиваться отношения этой парочки! (А что они будут развиваться, понятно со слов Дины). И не собирается слушать влюбленные охи и вздохи, она не святая Мадонна! – Знаешь, Динуля, не строй далеко идущих планов. Я Марка лучше знаю, поэтому покупаться на его обаяние не советую. Тебе известно, кто он?

– А кто?

– Бабник! У него куча девушек – и здесь в Березино, и в Минске. А ты – просто дополнение к его обширной коллекции, не более.

Дина была ошеломлена.

– Ты что, Ксю! Марк – бабник? Не может быть!

– Может! – убежденно заявила Ксю, прекрасно зная, что если и не точна в суждениях, то лишь самую малость – только в том, что касается Дины. Остальные позиции Марка по отношению к девушкам были ей известны. – Девушки для него – игрушки, род развлечений, хобби этакое… Ты мне как сестра, и я не хочу, чтобы тебе потом было больно.

– А вот это зря! – ответила Дина. – Больно мне не будет, кем бы ни был Марк. Еще посмотрим, кто больше помучается, если он вздумает мной лишь воспользоваться. А за предупреждение спасибо!

– Нет, нет! – в отчаянии воскликнула Ксю, понимая, что в который раз за день ее планы оборачиваются совсем не так, как ей хотелось бы. – Ты не поняла! В Марка очень легко влюбиться, и если ты влюбишься, то будешь страдать! Откажись от него, Диночка, пока не поздно… Ты не поняла…

Дина смерила долгим взглядом свою младшую и медленно произнесла:

– А по-моему, я все поняла. В Марка очень легко влюбиться, да? И по-видимому, ты уже влюбилась.

– Что? Что ты придумала? – вскрикнула Ксюша, чувствуя, что ее стальной хваткой сжимает в своих объятиях страх. Она попыталась рассмеяться, но ничего не вышло – Дина не поверила.

– Я ничего не придумала, – холодно сказала Дина. – Ты ревнуешь Марка и поэтому стараешься настроить меня против него! Ты влюблена в него!

– Нет, не влюблена! – протестовала Ксю, едва не плача. – Я не ревную Марка! Нет! Это неправда!

– Правда, – устало отозвалась Дина. Ей надоело слушать истерику Ксении. Подобные вещи были Дине ни к чему.

72.

Никогда не чувствовала себя Ксюша такой одинокой и покинутой, как в последующую неделю. Гости разъехались в понедельник – и это самые поздние гости, ранние уехали еще вечером в субботу. Мама, Слава, Марат и Дина тоже покинули город в понедельник. Дина попрощалась с Ксюшей довольно холодно – это было обидно, но пришлось терпеть. Хорошо еще, что Дина никому не рассказала о своем открытии, и с Марком ее больше не видели.

Марк тоже уехал в Минск в понедельник. После той субботней ссоры он до самого отъезда не сказал Ксюше ни слова, ни разу не подошел к ней. «Ну и черт с тобой! – думала Ксю. – Тоже мне, чудо такое! Что мне – вешаться теперь оттого, что ты на меня не смотришь? Еще чего!»

С одной стороны Ксюша даже радовалась, что Марк с ней не общается. Не придется объяснять свое странное нежелание, чтобы Марк встречался с Диной. Стыдно вспомнить, что Ксю тогда ему наговорила. А что наговорила Дине? Ужас какой.

Но когда Марк уехал в Минск, даже банального «до свидания» не сказав, Ксюша почувствовала себя ужасно. Катя опять целыми днями пропадала у Тани, а Ксюшиных подружек в Березино не было. Поэтому Ксю, не знавшая, чем заняться, решила походить с бабушкой и тетями в лес за черникой. С ними так же увязались Карина и Лерка. Карине не давал покоя триумфальный приезд Ксюшиной мамы на свадьбу, и поэтому она доставала Ксюшу издевками и подколками. Но Ксю находилась далеко не в благодушном настроении. Потому, когда Карина в очередной раз из-за чего-то к ней прицепилась, Ксю схватила сводную сестру за волосы и едва не усадила на огромный муравейник.

Наступила пятница. С утра заявилась Карина и сообщила, что сегодня их в лес на машине доставят.

– И кто? – спросила Ксюша.

– Марк.

– Марк? – щеки Ксении обдало жаром. – Он же в Минске!

– Ты что – сбрендела? – Карина посмотрела на нее как на умалишенную. – Марк здесь со среды. Ты что – не знала?

– Нет… Он здесь не был…

– Интересно почему… – с легкой издевкой произнесла Карина. – От его дачи до бабушкиного дома несколько шагов всего ступить. Мог бы я зайти к тебе – вы же такие друзья…

– Возможно, он был занят сильно…

– Да нет, – Карина видела явное замешательство на лице Ксю и не могла не постараться ее уколоть. – Марк делал что-то на даче, но в основном ходил из угла в угол.

– Откуда ты все это знаешь? – удивилась Ксюша.

– Да Марк только что рассказывал.

– Так он уже здесь?

– Ну да. Марк меня и привез.

Так. Значит, Марк в Березино уже два дня и, судя по рассказу Карины, вполне мог зайти к бабушке. Вообще он обычно так делал: если работал на даче, то всегда появлялся хоть ненадолго в бабушкином доме – узнать, как здоровье старших, поздороваться с Ксю и Кэт… А теперь, несмотря на то, что на даче Марк почти ничего не делал, сюда он все-таки не зашел. Оно бы и ничего, но ведь Ксюша в субботу ему такого наговорила, Марк ушел злой. Но, если разобраться, то ничего особенно страшного она не сказала, по идее, Марк с его чувством юмора должен был даже не воспринять те глупости всерьез… А он разозлился. И, похоже, злится до сих пор. Было бы чего! Если они с Диной целовались, то понятно, что Ксю солгала и пошутила относительно Дининых пристрастий и вкусов. Насколько Ксюша знала логику поступков Марка – он, скорее всего, расценил бы Ксюшины слова как шутку. Тогда почему он ее избегает?

Или он, как и Дина, тоже догадался, что к нему чувствует Ксю? И поэтому считает ее сумасшедшей и распущенной… Только не это! Но иначе почему Марк так себя ведет? Единственное осмысленное объяснение – это вот то, что Марк теперь презирает Ксюшу за возникшие у нее чувства.

А может, все же нет, и Марк ничего не знает? Может, он просто разозлен Ксюшиным глупым поведением! А если и знает, то, может, не приходит по другой какой-нибудь причине? Ну, не такой человек Марк, чтобы возненавидеть девушку только потому, что она в него влюбилась! Или…

Блин! Отдала бы что угодно, только бы не реагировать так чутко на любые перемены в поведении Марка! Хорошо бы на самом деле, а не из притворства, сказать: «Я тебе без надобности, Римшиц Марк? Ну, и ты мне без надобности!» И развернуться гордо, и уйти. И не ждать его прихода ежечасно…

Но это невозможно. Ксюша не могла не думать о Марке, не ждать его… Даже сейчас, когда он, быть может, уже все знает, и ей стыдно показаться ему на глаза, Ксюше не хватает сил остаться дома, выдумав какой-нибудь предлог…

Ксю быстро надела серебристо-голубую рубашку и синий спортивный костюм, затем обвязала волосы синим платком, свернутым узкой полоской.

– Как я выгляжу? – спросила она сама себя, подходя к зеркалу и сама ответила: – Довольно нагло. Как всегда, когда чего-нибудь боюсь.

Ксюша переобувалась в коридоре, когда зашел Марк. Увидев девушку, он остановился, опершись о косяк двери. Ксю подняла голову, чтобы посмотреть, кто это, и тут же снова вернулась к обуви, чтобы не встречаться с Марком.

– Что ж не здороваешься, злючка? – усмехнулся Марк. – Еще злишься?

– Я не злючка, – ответила Ксюша.

– А как тебя по-другому назвать? Что ты давеча про Динкины вкусы плела? Она вполне нормальная девчонка…

– Ладно, ладно, – отозвалась Ксю. – Видела я, какая она «нормальная».

Ксюша уже завязала шнурки кроссовок и сидеть на корточках не было причин. Пришлось подняться. Она выпрямилась и встала перед Марком.

– Чего ты ершилась, когда я про Дину спросил? Что тебе не угодило?

Ксюша набралась смелости и посмотрела Марку в глаза. Взгляд парня был прямой и открытый, без издевки и насмешки. Он действительно ничего не понимал.

– Просто… – Ксения на секунду примолкла, – просто я знаю, какой ты человек, и не хочу, чтобы Дина страдала. Она для меня как сестра, а я не пожелала бы сестре связаться с парнем вроде тебя.

– А что – я такой страшный?

– Да нет, не страшный, – Ксюша уже полностью пришла в себя и спокойно говорила. – Ты очаровательный, но неуловимый. К тому же мы с тобой достаточно пообщались, и я в общих чертах уяснила твои взгляды и жизненные позиции. И тем женщинам, которые тебя любят, приходится очень нелегко. Я бы не хотела, чтобы Дина стала одной из них, потому и сказала то, что сказала. Только и всего.

– Точно? – спросил Марк, пытливо вглядываясь в ее лицо. Ксюша сделала над собой усилие и улыбнулась.

– Конечно. Что же может быть еще? Все девушки, знакомые с тобой, тебя или любят, или ненавидят. И я бы не хотела, чтобы моя близкая подруга со временем стала ненавидят. И я бы не хотела, чтобы моя близкая подруга со временем стала ненавидеть моего брата, – ответила она, а про себя с облегчением вздохнула. Ведь не солгала! Ксюша и правда не хотела, чтобы Дина страдала, и пыталась мешать отчасти и поэтому.

– Ну что, тогда мир? – полувопросительно произнес Марк, протягивая руку.

– В смысле? – не поняла Ксю.

– В смысле между нами мир?

– Мир, – сказала Ксюша, вкладывая в его протянутую ладонь свою.

Но этот самый мир продлился недолго. Еще до того, как компания «ягодников» выбралась из дома, Ксюша обиделась на какую-то Маркову колкость в ее адрес, а Марк, вместо того, чтобы сбавить обороты, продолжал ехидничать. В результате они снова поссорились. По дороге в лес увлеченно пилили нервы друг другу язвительными шпильками, что не выдержала тетя Марина и велела им прекратить. Марк и Ксюша примолкли и остаток пути украдкой кривлялись, строя рожи один другому. В конце концов им это наскучило, Ксюша отвернулась и стала смотреть в окно, а Марк сосредоточенно вел машину. В лесу они общались более-менее сносно, но по возвращении домой. Марк снова принялся дразнить Ксю, получил в ответ отменную грубость, за которую высадил девушку из машины в центре города, возле своего дома, а сам повез бабушку и Карину по домам.

«Нет, ну что за человек!» – едва не плача, думала Ксюша, уныло бредя по тротуару. Она вспоминала слова Марка: «Город ты знаешь, маленькая грубиянка, значит, дорогу домой найдешь. Так что давай, топай, красавица!» Ксении было обидно – ведь Марк сам подкалывал ее! Что же, она не имеет права ответить? А еще она устала, ноги болели, ныли от усталости. До дома далеко и не хватало еще по дороге торжествующего Марка, едущего от бабушки, встретить! «Нет, не доставлю я ему такой радости! – решила девушка. – Поступлю хитрее – пойду к нему домой и попрошу у дяди Юры приюта и помощи. А если его дома не окажется – буду сидеть у подъезда. Все же не ползти через весь город к бабушке. А они когда-нибудь да явятся, и тетя Маша меня не выгонит».

Дяди Юры дома не было – видно, еще с работы не пришел. Лешка приехать должен только завтра, а Марк и тетя Марина к бабушке укатили. Ксюша села на широкую скамью у подъезда и стала ждать. Последнее время они с Марком вообще часто цапаются. Почему-то ему доставляет огромное удовольствие издеваться над ней. Или это Ксю стала более восприимчивой к Марковым обычным шуткам?

73.

Марк получил нагоняй от мамы за то, что высадил Ксюшу из машины. Марк и сам был не рад, что поддался вспышке гнева. Около двух часов провели они у бабушки, а Ксю так и не появилась. Марк рассчитывал встретить ее хотя бы по дороге, но девушки не было. А уже темнело. Не случилось ли чего?

И дернуло же его что-то подкалывать Ксюшу весь день! Конечно, бедняжка разозлилась, а Марк вздумал учить ее хорошим манерам! Идиот! Из-за каких-то глупостей, сути которых Марк уже и не помнит, Ксюше пришлось тащиться одной через город, к тому же она устала… «Ну и характерец у меня! – подумал Марк. – Прям оторви и брось! Какой же я дурак! Полный кретин! Если с Ксю что-то случилось… придушить меня мало!»

Марк, видя недовольный и встревоженный взгляд мамы, нахмурился:

– Ладно, ладно, – кивнул он ей. – Я поеду искать Ксюшу, только доставлю тебя домой.

– До чего ты вспыльчивый, Марк! И почему я не вмешалась?

– Не упрекай меня, мама. Ксюша разозлила меня, я думал, она испугается и извинится… А она предпочла идти пешком… Эта девчонка выведет из терпения кого угодно!

– Только бы с ней ничего не случилось! Куда она могла деваться?

– Не знаю. Но обещаю, что найду ее.

Подъехав к дому, Марк выпустил маму из машины и уже собирался уезжать, как внезапно мама помахала ему рукой, подзывая его ближе. Марк вышел. На скамейке у дома, обхватив руками спинку скамейки, сидела Ксю.

– Ксюшка…

– Марк! – девушка вскочила от неожиданности. – Тетя Марина…

– Вот почему ты не появилась у бабушки, Ксения! – воскликнул Марк. Ксю растерянно смотрела на него. Марк улыбнулся. – Пойдем. Заночуешь у нас сегодня.

– Но… ты…

– Да не злится он на тебя, Ксеня! – сказала тетя Марина. – Он за тебя сильно волновался, ехать искать тебя хотел…

– Нас с тобой, мелкая, в плохом настроении вместе лучше не сводить, – сказал Марк. – Еще поубиваем друг друга. Ну, идите, а я машину пока закрою.

Вечер прошел спокойно. За ужином тетя Марина все недоумевала, почему Марк и Ксюша теперь постоянно ссорятся.

– Вы же были лучшими друзьями, а теперь готовы носы друг другу пооткусывать… – сказала она. Марк и Ксюша как по команде переглянулись и начали уверять, что просто вымотаны постоянными делами, потому и вымещают злость на всех, кто под руку подворачивается.

– Но чтоб больше такого не было, – строго сказала тетя. – Что это за новости! Вы грубите друг другу, а потом еще, не дай Бог, случится что…

– Поняла, злючка? – усмехнулся Марк, когда его мама вышла из кухни.

– Если ты не прекратишь… – прошипела Ксю, вцепляясь ногтями в его запястье.

– Тихо, Ксюша, тихо, – сказал Марк, язвительно улыбаясь сестре, встал и направился в комнату.

Ночью его язвительная улыбка снилась Ксюше, снилось его лицо, с насмешливым видом склоненное к ней…

Утром после завтрака тетя Марина сразу принялась готовить обед. Марк посмотрел, посмотрел…

– Вот так всегда, – сказал он. – Перед приездом младшего все носятся по дому как угорелые. Я, вообще, не завистливый, но мне, все же, действует это на нервы.

– Пошли лучше, «не завистливый»! – окликнула его Ксю. – От твоего ядовитого настроя Лешка едой отравится.

– Правильно, Ксенька, лучше уведи его, – улыбнулся дядя Юра.

Марк и Ксюша ушли с кухни. Притворно-обиженное выражение вмиг слетело с Маркова лица, как только он переступил порог своей комнаты. Парень снова заулыбался «во все тридцать два».

– Слушай, Ксюш. И правда, тебе не кажется, что мы что-то часто ругаемся? – спросил он со странно лукавым видом.

– Кажется, – ответила Ксю. – Но ты первый начинаешь. Тебе нравится меня дразнить.

– Мне, по-твоему, больше делать нечего?

– Похоже, что нечего, потому что ты опять начал.

– Какие мы серьезные! Ксю, последние дни ты разучилась воспринимать шутки. На любую мою шпильку реагируешь, как на кровную обиду… Что это с тобой?

– Ничего со мной. Просто этих шпилек у тебя слишком много, а издеваешься ты только надо мной…

– Я? Издеваюсь? Да нисколько, по крайней мере, пока… – сказал Марк странным тоном. Ксю насторожилась. – Боишься щекотки?

– Что? – Ксюша даже не поняла сразу. – Да, боюсь.

Ксюша сказала и тут же пожалела об этом. Марк явно что-то задумал. И Ксюша быстро поняла, что именно. Марк обхватил ее за талию и опустил на пол, а сам склонился над ней.

– А теперь, мелкая, займемся выяснением обстоятельств, – сказал он насмешливо.

– Что ты собираешься со мной делать? – смеясь, спросила Ксюша.

– Посмотрим еще, насколько честной ты будешь. Так вот, Ксю, я все еще считаю, что ты ведешь себя странно. Почему ты такая вечно колючая? И при этом только со мной?

– Почему только с тобой? Я на днях в лесу Карину чуть на муравейник не посадила, потому что она меня довела…

– Ну, Карина та еще стерва! Мне самому ее иногда чем-нибудь огреть хочется… Так что Карина не в счет. А ведешь ты себя странно.

– Да не знаю я, о чем ты говоришь! Ты сам странный, все время меня подкалываешь…

Марк притворно нахмурился.

– Что ж, честной быть ты, по-видимому, не желаешь, – задумчиво сказал он, и, пока Ксюша лежала свободно, вдруг протянул к ней руки и начал щекотать.

– Марк, не надо! – вскрикнула Ксюша. – Щекотно, перестань! Марк, ну пожалуйста!

Она пыталась вырваться, но ничего не получалось. И ей было смешно.

– Ты все равно скажешь!

– Мне нечего говорить!

Они катались по ковру, как дети, дерущиеся за игрушку.

– Марк, перестань! Пусти, хватит! – попросила Ксюша.

– Признавайся, иначе не отпущу, – с притворной суровостью пригрозил Марк, склоняясь над ней еще ниже. Ксю замерла. Нарочно или не нарочно это было сделано Марком, но они оказались в весьма красноречивой позе! И Ксюшино веселье как рукой сняло. Марк оказался так близко – как когда-то в ее сне. И девушка уже не могла думать ни о чем, кроме того, что произошло во сне дальше.

– Лучше отпусти, потому что если зайдет тетя Маша или дядя Юра, то подумают они черт знает что.

– Ты о чем? – спросил Марк, до которого не доходило.

– Вот о чем, – плохо соображая, что она делает, Ксюша потянулась к губам Марка. Он не отклонился, и девушка коснулась его губ, слегка надавила на них и ощутила, что они приоткрываются. Все куда-то провалилось, как только Ксю поняла, что Марк ей отвечает. Она обхватила рукой шею парня, погрузила дрожащие пальцы в его волосы… На мгновение пришла мысль, что так нельзя, это неправильно, Ксеня хотела вырваться и убежать, но Марк удержал ее, сжав так, что у девушки перехватило дыхание. Ксю судорожно забилась в его руках, коснулась тонкими пальчиками лица… Она была тоненькой тростинкой, полностью во власти Марка, который и старше, и сильнее, и опытнее ее. Но Ксюша не боялась, наоборот, такой Марк, каким он бывал со своими бесчисленными девушками и каким он был сейчас с ней, нравился ей неизмеримо больше.

Впервые мужские объятия полностью завладели Ксюшей. Никогда, ни с Владом, ни с Андреем, ни с другими бойфрендами она не отдавалась страсти настолько. Даже когда Марк и Ксю просто находились рядом, совершенно не прикасаясь друг к другу, они чувствовали какое-то притяжение, словно внутри их был почти потухший уголек, который вспыхивал, стоило им оказаться рядом. А уж сейчас… Словно лихорадка владела обоими. Ксюша превратилась в мягкий воск в руках умелого и опытного соблазнителя.

– Нет… – с усилием сказала Ксю, упираясь ладонями в плечи Марка. – Довольно…

Девушка высвободилась, встала и вышла на кухню. Тетя Марина уже закончила приготовление еды и, по-видимому, прилегла отдохнуть. В квартире тихо, только слышно, что в зале работает телевизор.

«Что я натворила! – думала Ксюша, слушая бешеные удары собственного сердца. – Ведь… Господи, я сама поцеловала своего брата!» Ужас охватил Ксению. Что сейчас будет! Только однажды случилось, что она поцеловала парня первая, но это произошло, когда Ксю была пьяна. Сейчас она не пила, но тем не менее…Тем не менее она сделала первый шаг и, фактически, заявила Марку о своих чувствах. Даже если сам поцелуй этих чувств не выражает, но, сопоставив его с более ранними намеками (тем же поведением, которое показалось Марку странным), можно догадаться о том, что происходит с Ксюшей. И как отнесется Марк, если поймет? Конечно, Ксю хотелось узнать реакцию Марка, но одновременно девушка боялась.

Шаги за спиной возвестили, что кто-то пришел. Кто бы это ни был, ни к чему выдавать и показывать свое состояние, поэтому Ксюша внутренне собралась с духом и повернулась к зашедшему.

Это был Марк. Он остановился совсем близко с Ксенией, но не решался дотронуться до нее.

Ксю уже без страха смотрела ему прямо в глаза и видела: Марк понял. Понял, хоть и не убежден до конца и, похоже, отказывался верить.

– Что это было? – спросил он.

– Не знаю, – качнула головой Ксю. – Безумие, наверное. Мое безумие. Нам нельзя быть близко друг к другу…

– Почему нельзя?

– Потому что. Потому что… – Ксюша запнулась, помолчала, решаясь, – потому что я тебя люблю, – сказала она и, словно испугавшись своих слов, заговорила быстрее: – По крайней мере, мне кажется, что люблю. Я этого не хотела, не знала… Но… это уже не сейчас, а давно, только тогда я была ребенком и не понимала… Я ничего не прошу, я знаю, что между нами ничего быть не может, что я для тебя девочка-подросток и к тому же твоя сестра… но я ничего не могу сделать с собой.

– Ксю…

– Не говорю ничего! Я не хочу слушать, я боюсь того, что ты скажешь, боюсь, что будешь ненавидеть меня… Наверное, я сумасшедшая или распутная… – Ксюша заметно волновалась, говоря, нервно теребила прядку волос, то и дело отводила глаза, опускала взгляд, часто замолкала… Но впервые в жизни, наверное, Марк не знал, что сказать. Он, несмотря на все свои эротические фантазии, связанные с Ксюшей, никогда не помышлял о том, чтобы соблазнить девушку. Хотя мог бы это сделать. Его опыта и очарования, испытанных на многих женщинах, которые не только старше Ксюши, но, временами, старше и самого Марка, было бы достаточно, чтобы вскружить Ксюше голову. Стоило бы только захотеть – Ксю была бы у него в руках, Марк мог бы делать с ней все, что вздумается. И по степени сволочизма души, приобретенного в последние годы, он был на это способен, и будь на месте Ксюши любая другая девушка, Марк бы вступил в эту изощренно-жестокую игру. Но вот Ксю его младшая сестра, та самая девочка, которую он знал совсем маленькой, и это удерживало. По отношению к ней, Марк не мог пойти на такую жестокость.

Но, как выяснилось, ни на что и не нужно было идти – Ксю и так влюблена в него. И это настолько неожиданно, что Марк не знал, что с этим делать. Воспользоваться ли в своих целях и убеждать себя, что Ксю этого тоже хотела, а сам Марк ни к чему ее не принуждал, или же поддаться вспышке последних остатков благородства и попытаться уверить Ксюшу, что ее чувства к нему пройдут? Ксюша еще ребенок и нет смысла спрашивать, что выберет она, потому что она не сумеет сделать правильный выбор, предпочтет то, что легче и, на первый взгляд, приятнее. Но в дальнейшем это заставит ее страдать. Потом, конечно, можно сказать: «Ты сама этого хотела, я не принуждал!»

Но, судя по выражению глаз девушки, можно не сомневаться – она пойдет за ним, стоит только позвать. Поэтому будет только видимость выбора, а на самом деле Марк просто отведет Ксению туда, где пустота и боль. Можно ли это сделать? Можно ли воспользоваться доверием девушки, которая влюблена в него? Марк давно стал превыше всего ставить свои желания и чихать на интересы других, особенно на интересы женщин. А тут в нем проснулась совесть и жалость – ведь Ксю перед ним не виновата, она не заслужила страданий. Поэтому нельзя давать Ксюше возможность решать самой, поскольку если она узнает, что нравится Марку, то махнет рукой на будущее и станет наслаждаться настоящим. Нужно решать за нее. Ни в коем случае нельзя показывать своих мыслей и чувств! Пусть Ксю пребывает в уверенности, что она для Марка лишь сестра.

«Я принесу ей лишь страдания. А если Ксю не будет знать, что я к ней чувствую, то есть возможность, что она меня забудет», – думал Марк. С виду он был спокоен, но в душе парня бушевала буря. Марк боролся сам с собой. Вернее, в нем жестокий и холодный циник, готовый беспощадно использовать всех и все без исключения для своего только блага, боролся с искренним, честным и открытым человеком. Первый хотел, подобно дьяволу, завладеть душой и телом Ксюши, а другой – оттолкнуть ее от себя, но спасти от этого дьявола, который никогда не сделает ее счастливой. А ведь Ксю достойна счастья.

Самое странное, что раньше Марк никогда не испытывал в себе такой внутренней борьбы. В детстве и юности он вообще жил в ладу с собой и своими поступками – помогала доброта и мягкость характера. Потом, когда в его жизни наступил перелом, и Марк ожесточился, тоже особых трудностей не возникало. Парень жил по законам, которые придумал для себя сам, а если появлялись какие-то сомнения относительно правильности того, что он делал, или угрызения совести, то Марк с легкостью от них отмахивался. Если от прежней доброты что-то и осталось, то эти остатки никогда не никогда не могли победить новую Маркову натуру, не могли взять верх. А сейчас Марк почему-то не мог поступить, как поступал обычно, когда судьба преподносила ему очередной подарок.

– Ты все спрашивал, почему я так себя веду… почему мешала тебе и Дине… Я сказала, что у меня плохое настроение, что я не хочу, чтобы Дина страдала… Это так, но… кроме этого была еще ревность. Я не хотела, чтобы Дина, которая мне как сестра, была с тобой… Не хотела и теперь не хочу. Вот, что со мной происходит. Я никогда не думала, что такое может случиться со мной, потому что я вообще не верила в любовь, считала, что это выдумка… типа красивой сказки… а эта сказка обернулась для меня такой мукой… Влюбилась… может, на день или на час… Ну, скажи что-нибудь, Марк, сколько ты молчать будешь?

Тикали часы на стене, Ксюше казалось, что проходит минута за минутой, а они с Марком словно застыли во времени и пространстве. Молчание длилось нестерпимо долго, так, что девушке стало страшно. Казалось, прошло не менее десяти минут с тех пор, как замолчала она, а Марк так и не произнес ни слова. Из-за волнения Ксюша не осознавала, что прошло совсем не столько времени, как она ощущала, для нее ход минут жутко ускорился. На самом деле не истекло и одной минуты, но ослабела Ксю настолько, что не могла сделать и шагу, не могла даже шевельнуться, боясь упасть. Не подхвати ее Марк, она бы и так упала. Но Марк протянул к Ксюше руки как раз в тот момент, когда девушка едва не потеряла сознание от нервного перенапряжения.

Марк наклонился к ней, с силой прижал к себе и поцеловал в губы, не давая Ксюше сказать ни слова из тех, что она готова была произнести. И мгновенно руки девушки взлетели на плечи Марка, затем обвились вокруг его шеи. Он целовал ее жадно, требовательно, но удивительно нежно и ласково. Его губы прижимались к ее губам, его язык изучал глубины ее рта, щекотал десны, заигрывал с ее языком. От этих его действий Ксюша испытывала покалывание во всем теле, ей было горячо, а сильные и крепкие руки Марка скользили по плечам и спине Ксю, гладили шею и волосы. Ксюша пальцами и ладонями чувствовала, как напрягаются его мускулы, как он ласкает ее.

Когда Марк наконец оторвался от губ Ксю, он и девушка некоторое время стояли, прижавшись друг к другу, совершенно забыв о том, что даже дверь в кухню не закрыта, что в любой момент их могут увидеть родители Марка. Но, опомнившись, Ксюша выскользнула из его объятий и ушла в коридор. Марк несколько секунд стоял неподвижно, восстанавливая самообладание, и уже собирался выйти вслед за сестрой, как из прихожей донесся звук захлопывающейся двери. Это мог и Леша прийти, или еще кто-нибудь, но Марк почему-то сразу подумал, что это Ксю ушла.

Он захватил с собой легкую куртку, потому что на улице было сравнительно холодно, и, на ходу надевая ее, последовал за девушкой. Но Ксю все-таки опередила его у выхода и успела выбежать на улицу. Когда на улице оказался Марк, Ксюша уже пересекла машинную стоянку и бегом направлялась к дороге.

– Ксю, подожди! – окликнул Марк.

– Нет, – крикнула в ответ Ксюша, не останавливаясь. Больше всего на свете сейчас она хотела убежать от Марка, но понимала, что не успеет добраться до дома бабушки, что Марк скоро нагонит ее. Значит, надо спрятаться. Район Ксю знала плохо, но это ее не заботило. Ей бы только скрыться. Поэтому Ксюша резко свернула за угол многоэтажки, пробежала по дорожке через двор, нырнула в арку между двумя домами и оказалась в еще одном дворе. Она снова куда-то свернула. Какая-то сила гнала Ксюшу все дальше – девушка кружила между многоэтажными домами, петляла, куда-то сворачивала – пока не выбежала на дорогу. Оглянувшись и не увидев Марка, Ксю приостановилась, перевела дыхание и перешла на другую сторону.

– Ксюша! – услышала она, обернулась… Из-за дома появился Марк. На его пути была еще улица с едущими по ней автомобилями, поэтому Ксю рванулась вперед и забежала за какой-то киоск. Как затравленный зверек, она осмотрелась по сторонам в поисках спасения и бросилась в магазин. В маленьком коридоре стояли полочки с инвентарными корзинами. Недолго думая, девушка спряталась за одну из этих полочек – присела на корточки в углу между стеной коридора и полкой.

Марк тоже зашел в этот магазин, но в коридоре не задержался – сразу последовал в торговый зал. Ксю видела, как примерно через десять минут парень вышел обратно, спустился по ступенькам и направился к дороге, то и дело оглядываясь. «Он меня потерял!» – с облегчением вздохнула Ксю, приваливаясь спиной к стене и почему-то заплакала. Она и сама не могла понять причину своих слез, просто на душе сделалось вдруг так тоскливо, как будто у нее отобрали что-то очень ценное и дорогое. Ксюша чувствовала себя глупой, никому не нужной. На нее накатывала ужасная усталость, захотелось домой, под теплое одеяло, чтобы никого не видеть и не слышать. Ей казалось, что весь мир, который она раньше так любила, с треском и грохотом рушится прямо на глазах.

74.

Марк вернулся домой несколько часов спустя после ухода, так и не найдя Ксюшу. Оставалось лишь надеяться, что Ксю доберется домой без приключений.

Лешка уже приехал и, что удивляло, был здесь, а не у Светки.

– Привет, Марк. Как дела?

– Как в сказке. Чем дальше, тем страшней, – отозвался Марк.

– Проблемы?

– Вроде того. А ты чего не у Светлой?

– Да собираюсь, пойду скоро.

– А по-моему, ты не собираешься, а просто на диване валяешься, – заметил Марк. Леша скривился.

– Не занудствуй, Марк. Я что – не имею права отдохнуть? – спросил он.

– Имеешь. Только позволь спросить – от чего именно ты отдыхаешь? Уж не от Светки ли, случаем?

Вопрос был справедливым, потому что Марк знал – отношения брата с девушкой лихо катятся под откос. Встречаться Леша и Света начали около восьми лет назад, примерно за год до призыва Леши в армию. Затем на полтора года поссорились из-за Лешкиного недоверия. Алексей ушел в армию. Во время его отпуска на дискотеке он встретился со Светой. Их отношения возобновились. После службы Лешка поступил в институт, а Светлана добровольно согласилась ждать, пока он выучится и получит высшее образование, только тогда они собирались пожениться. Но то ли Света растратила кротость и терпение за пять лет, то ли просто из вредности решила отомстить за долгий «испытательный срок» – по окончании в этом году Лешей института, Светка отказалась выходить замуж. С милой улыбкой она сказала, что ей «нужно подумать» и если следующим летом ей захочется стать Лешиной женой, то, так и быть, будет свадьба. Если же нет…

Естественно, Лешка взбесился, услышав такие речи. Он поклялся, что найдет другую, если Светка не перестанет дурить, но девушка оказалась тверда как кремень, и не уступала. Пришлось Алексею проявлять покладистость, потому что, несмотря ни на что, его тянуло к Свете. Но терпения у Леши явно не хватало, поэтому он часто срывался и злился. Марк забавлялся, наблюдая за тяжелым периодом этой обычно дружной пары. Ни Лешка, ни Светка не могли долго прожить друг без друга, и все в семье настолько привыкли, что они вместе, поэтому теперь никто не мог представить, будто они расстанутся. Но шло все именно к этому.

– Что случилось? – спросил Марк у Лешки, надеясь отвлечься от собственных тяжких мыслей, но в этот момент в зал зашла мама и принялась отчитывать Марка.

– Марк, ты опять с Ксеней поругался? Сколько можно! – возмущенно говорила она. – Чего ты к ней цепляешься?

– Я вовсе к ней не цепляюсь! С чего ты решила, что мы поругались?

– А почему ты так резко ушла?

– Не знаю, это ты у Ксю спроси.

– Не отмахивайся! Я знаю, что без тебя здесь не обошлось! Я видела и слышала, как ты к ней цепляешься. Наверняка ты ей что-то сказал, и она обиделась, потому и ушла, не попрощавшись.

– Да не говорил я ей ничего! – без особого энтузиазма оправдывался Марк. – Ксюша просто взбалмошная, потому и ушла. А не попрощалась от излишка воспитания.

– Марк! Как не стыдно! Ты взрослый человек, а ведешь себя с Ксеней как маленький!

– Мама, я тебя умоляю, не занудствуй, – Марк почувствовал себя неловко, ведь на самом деле с Ксю он вел себя совсем не как маленький. Но тогда упрек относительно его «взрослости» еще более справедлив – так, что и возразить нечего. – Хорошо, мы с Ксю поссорились, виноват я, и посему завтра же поеду и извинюсь.

– А почему не сегодня?

– А сегодня Ксю еще зла на меня, и поэтому мы можем поссориться и сильнее. К тому же я устал. Так что исправление ошибок оставлю на завтра, когда мы с Ксюшей немного остынем.

– Ладно, завтра так завтра, – согласилась мама. – Но чтобы больше этого не было.

Это было в порядке вещей – такие вот мамины «чистки». И если отцу Марк под особо плохое настроение мог нагрубить в ответ на нотацию, то маме – никогда. Это женщина была для него священна, и даже если он ее не боялся, но все-таки слушал больше, чем кого бы то ни было в жизни. Конечно, крайне редко он кидался выполнять ее пожелания (те, что касались его личной жизни), делал обычно по-своему, но возражал тоже очень редко. В этом они оба – Марк и Алексей –были непреклонны – маму нельзя расстраивать, выказывать неуважение и заявлять, будто она ничего не смыслит в современной жизни. Маму нужно беречь. Лучше уж что-то скрыть или умело разыграть раскаяние в неприглядном поступке, если это успокоит маму, чем нагрубить ей, сказав не вмешиваться и заставив почувствовать себя совсем не нужной. Мама и так слишком тихая и добрая – зачем загонять ее в тень еще больше?

Но все-таки Марк был на взводе. И если матери он из принципа грубить не стал, то Лешке досталось очень конкретно – что тот почел за лучшее убраться из дома, подальше от злого старшего.

– Еще смеяться тут будут всякие Леши! – пробурчал сердито Марк, закрываясь в комнате и включая музыку. Он обычно так делал, когда злился и не хотел вымещать свое плохое настроение на окружающих. Словно желая отгородиться от всего мира, Марк запирался у себя в комнате, как в берлоге медведь, отключал мобильник, задергивал шторы и в полутьме наслаждаться любимыми мелодиями, думал. Так, в зависимости от степени плохого настроения, парень проводил день, два, три… в особо сложные моменты неделю, а потом возвращался к обычной жизни. Такое времяпровождение было вроде периода реабилитации.

Интересно только, сколько будет длиться период реабилитации сейчас? Похоже, не меньше недели, если не больше – после сегодняшних новостей-то! Сколько раз Марк, не понимая, для чего ему это надо, пытался выяснить, испытывает ли Ксю к нему что-то большее, чем чувства сестры к брату, и всякий раз убеждался – нет, не испытывает. А сегодня вдруг во время шутливого разговора он сделал такое открытие!

Запретный плод, как говорят, сладок. «Еще как сладок!» – подумал Марк, вспоминая, как несколько часов назад целовал Ксюшу. В те краткие мгновения он словно несколько жизней прожил, причем ярких и насыщенных жизней. И даже не помнил, что Ксю – его сестра. Он целиком отдавался силе страсти и был несказанно рад тому, что эти младенчески нежные губы полностью слились с его губами, что они отвечают ему, что движутся навстречу в едином порыве. Ладони Марка изучали изгибы юного, хрупкого, податливого тела, прильнувшего к нему, а тонкие руки девушки скользили по его плечам, спине, шее, лицу, груди, и словно впечатывалась в кожу память об этих прикосновениях. Ведь он давно хотел узнать, на что способна Ксю с парнем, который ей нравится, хотел узнать, что она умеет… Теперь узнал и нисколько не разочарован. Наоборот, девушка привлекла его еще больше. Эта инициатива, проявленная ею, на которую он сам не решился… Эта смелость в принятии его ласк и отдаче своих… Эта смелость в принятии его ласк и отдаче своих… Эта нежность, утонченность и страстность, не свойственные в такой степени ее возрасту… Марк искренне восхищался Ксюшей и понимал, что его «цепляет» еще больше. Еще немного, и он потеряет голову, забудет обо всем, потому что природная сексуальность Ксю непреодолимо влечет его.

Видимо, из-за этого самого влечения «период реабилитации» закончился для Марка гораздо быстрее, чем парень предполагал. Уже на следующий день он вышел из комнаты, немного сонный и заторможенный, правда, но вышел и, сев в машину, укатил к бабушке, собираясь поговорить с Ксю. Но Ксю у бабушки не было – она временно переселилась к тете Люде и эту ночь провела у нее.

«Что ж, тем хуже», – подумал Марк, без труда разгадав мотивацию этого поступка девушки. Ксю чувствует себя неуверенно, она хочет избежать лишних встреч с ним, потому и решила пожить у тети. Конечно, там Марку труднее будет застать ее одну – рядом то Темка, то Юлька, то тетя Люда. Это переселение – своеобразная защитная крепость Ксюши, с помощью которой она рассчитывает обезопасить себя. Марк это понял. Ему бы остановиться, взять себя в руки и постараться избежать ловушки, в которую заманивало это наваждение, но парнем завладело упрямство. Он начисто забыл, что не далее, как вчера, когда Ксения признавалась ему в любви, он хотел сделать вид, что как девушка Ксю ему безразлична, чтобы спасти ее от себя. Но сегодня, поняв, что Ксю сама от него спасается, Марк вознегодовал. «Ты всерьез полагаешь, Ксюшечка, что своим бегством сможешь меня остановить? – зло думал Марк. – Нет, милая, ты ошибаешься и скоро это поймешь!»

Ксюша, конечно, не рассчитывала, что ей удастся сбежать от Марка на остаток лета. Так или иначе, они будут сталкиваться. Единственное, что Ксю может сделать – это свести до минимума количество встреч с ним. Девушка надеялась, что Марк поступит так же. И, перебравшись погостить к тете Люде, думала, что за несколько дней придет в себя.

Вчера, когда ей удалось спрятаться от Марка, после его ухода Ксюша стала добираться домой. Ей повезло – как раз ехал автобус, так что дома она оказалась быстро. Поплакав у себя в комнате, Ксения задумалась о том, как жить дальше, и решила держаться как обычно и во что бы то ни стало убедить Марка, что ничего к нему не чувствует кроме сестринской привязанности, а ее признание в любви – глупый каприз девочки-подростка. Накручивая себя таким образом, Ксю сама почти поверила в правдивость своего решения, но рассудила, что пока, все же не сумеет убедить в этом Марка, поскольку еще очень боится встречи с ним. И во избежание его неожиданного приезда (кто знает, что может выкинуть Марк!) укатила к тете. Там, в компании обожающей ее малышни, Ксю быстро обрела спокойствие и уверенность. Единственное, чего девушка так и не поняла – это что хотел сказать Марк, когда откликнулся на ее поцелуй, а во второй раз, на кухне, поцеловал ее сам.

Но какую бы уверенность ни обрела Ксю, неожиданный приезд Марка в дом тети испугал ее не на шутку. Да тут кто хочешь испугается – взгляд Марка обжигал хуже каленого железа. А когда он говорил тете Люде, будто приехал за Ксюшей, потому что ее зачем-то звала бабушка, на лице ясно проступала печать: «Вранье!» Но видела эту печать только Ксю, тетя Люда же и не подумала ничему удивляться или что-то заподозрить.

– Я отвезу Ксюшу, а потом привезу обратно, – пообещал Марк тетке, но смотрел при этом на девушку. Ксюшу охватила паника.

– Да не хочу я никуда ехать! – возмущенно заговорила она. – Почему бабушка не позвонила и не сказала то, что хотела?

– Это не телефонный разговор, – объяснил Марк терпеливо. – Она собиралась позвонить, чтобы попросить тебя явиться, а тут я приехал… Ну, бабушка дала поручение доставить тебя к ней…

– Что с тобой, Ксеня? – удивилась тетя Люда. – Съездишь с Марком к бабушке и вернешься?

– Меньше всего на свете Ксюша хотела сейчас куда-то ехать с Марком! Добровольно она не согласилась бы даже на лестничную площадку с ним выйти! Да разве кому-то скажешь? Марк вон стоит усмехается, зараза, словно говорит: «Ну, мелкая, не дрейфь! Можно подумать, ты меня боишься!» Знает, что загнал в угол, и что Ксю ничего не может поделать. И тетя Люда смотрит на нее, как на воспитанницу детского сада, вздумавшую покапризничать. Вот эти взрослые! Ничего не понимают, когда это необходимо! Тетка тоже не в состоянии понять, что сейчас испытывает Ксю. А Ксюше страшно, стыдно, горько, больно и… любопытно. Что задумал Марк, если явился сюда такой решительный? Куда он ее повезет? Что хочет сказать?

Узнать это можно было лишь одним путем – поехать с Марком. Что оставалось делать? Выбора Марк все равно не оставил.

Некоторое время в машине ехали молча. Ксюша занервничала – Марк ее еще в неведении держать собирается? Или она ошиблась, и Марк вовсе ничего не думал ей говорить, а просто по доброте души своей взялся выполнить поручение бабушки? Ну, это тогда уже вообще наглость невозможная – если Марк после Ксюшиного признания будет притворяться, что ничего не произошло! Обидно даже встретить такое безразличие, лучше уж злость, презрение или избегание – хоть какой-то признак, что твои слова услышаны и поняты…

– А ты совсем не знаешь, что хотела сказать мне бабушка? – не выдержала и нарушила «молчанку» Ксю. Марк хмыкнул.

– Я-то думал, Ксю, что ты поняла смысл и догадалась, что бабуля тут ни при чем. А ты тоже повелась на мою легенду!

– Но ты же молчишь, вот я и решила, что ты бабушкину просьбу выполняешь… – задумчиво проговорила Ксюша, с удовольствием отмечая, что Марку пришлось схитрить, чтобы остаться с ней наедине. Но радость от этой мысли длилась недолго. Девушке стало не по себе, потому что Марк продолжал держать ее в «подвешенном состоянии».

– Я хотел поговорить с тобой… о том, что ты сказала вчера… – медленно сказал он.

– Забудь о том, что я сказала, – быстро перебила Ксю. – Это неправда. Я больше тебя не люблю.

– Это как? – опешил Марк, на мгновение купившись на Ксюшин твердый тон.

– Не знаю как. Вчера я тебя еще любила, а сегодня уже нет, – почти весело сказала Ксюша. – А что ты расстраиваешься? Наоборот, это хорошо. Если бы ты меня любил – было бы жалко. А так – фигня, наплевать и забыть.

Получилось убедительно. Марк не нашел, что сказать, сосредоточился на дороге.

– Я-то думал, что ты взрослый человек, Ксю, – с презрительной усмешкой произнес Марк. – А ты просто маленькая капризная девочка, даже связываться не стоит…

Жгучая обида захлестнула Ксюшу.

– Останови машину, – потребовала девушка.

– Зачем? – язвительно улыбнулся Марк, и не думая выполнять требования.

– Ты считаешь меня ребенком, называешь маленькой девочкой, а когда я ей была, то ходила пешком. Ни к чему тебе утруждать себя, отправляйся-ка к тем, с кем ты считаешь нужным связываться.

– Да ладно, не будем мелочиться, мне же не трудно…

– А я говорю, останови машину, я пойду пешком! Останови, а то я так выпрыгну!

– Сядь и сиди! – сурово сказал Марк, не останавливая автомобиль. Но он не чувствовал себя спокойно, прекрасно зная рисковую натуру Ксю. С нее станется, она может броситься из машины на ходу, а если поступить, как хочет она, и остановиться, Ксю тут же убежит.

Ксюша, напуганная неожиданным переходом Марка от шутливой язвительности к суровой строгости, примолкла. Правда, долго молчать не собиралась, и уже хотела было снова потребовать дать ей возможность идти одной, как Марк неожиданно свернул с улицы на старую площадь между небольшим сквером и какими-то полузаброшенными постройками. Доехав до конца площади, парень свернул еще раз – на дорогу, пролегающую за постройками. Это был почти самый берег реки, довольно высокий, со стоящими по обочине высокими деревьями и густыми кустарниками. Асфальта там не было – лишь изредка среди песка и мелких камешков попадались растрескавшиеся на несколько частей каменные плиты, обросшие травой и покрытые мхом – остатки старинной дороги в поместье какого-то графа или барона, который жил в городке или окрестностях будущего городка добрых два столетия назад. Замок, правда, давно сгорел, осталась только земля, и, поскольку у властей не было средств (да и желания) на восстановление графского обиталища, здесь просто стали селиться люди.

Машина некоторое время еще продвигалась вперед, отъехала достаточно далеко от сквера, и только тогда Марк остановился.

Здесь царила тень и прохлада. Стволы и ветки деревьев, которые были вокруг, почти не пропускали солнечных лучей. Ветер шелестел листьями, какая-то птичка чирикала, сбоку шумела волнами река.

– Можно узнать, зачем ты меня сюда привез? – спросила Ксю, наконец обретая дар речи.

– Хочу поговорить с тобой, – сказал Марк, закуривая. – Не бойся, я тебя не съем.

– Вот еще! – фыркнула Ксюша. – Не хватало мне тебя бояться!

– Тогда сядь спокойно и не дергайся!

Девушка села, но внутри у нее все колотилось, она не знала, чем занять руки.

– Обязательно было везти меня сюда, чтобы только поговорить? – спросила она снова. Ситуация Ксюшу нервировала, а тут она с ужасом отметила, что на ней надета довольно короткая юбка-шотландка. А Марк смотрел как раз в направлении ее открытых колен! Нехорошо это, особенно если учесть, с какой страстью он вчера целовал Ксюшу.

– Обязательно, – ответил Марк. – Потому что ты можешь начать скандалить, психовать или бежать бросишься… Зачем устраивать сцену на виду у всех? Лучше выбрать место поукромнее…

– Ну тебя, Марк! – отмахнулась Ксю. – Тебя послушать… так я неизвестно кто!

– С чего ты взяла? Наоборот, довольно милая девочка, немного нервная…

– Прекрати! – взвилась Ксюша. – Хватит надо мной издеваться!

– Я не издеваюсь. Я говорю правду, просто тебе почему-то не нравится ее слушать.

– Просто тебе нравится меня дразнить! Я для тебя бесплатная комедия с самого своего рождения, достаточно незаметная, чтобы не принимать меня всерьез, но все же не настолько, чтобы оставить меня в покое!

И тут Марк зажал ей рот неожиданным поцелуем, неожиданным даже для самого Марка – ведь он на самом деле хотел только поговорить. Но губы девушки, так мило изогнутые при произношении обиженных фраз, притягивали, и Марк не удержался.

– Что ты себе позволяешь! – возмутилась Ксю, вырвавшись и оттолкнув его. – Ты не имеешь права целовать меня, когда тебе вздумается, особенно когда я против этого!

– А ты разве против? – слегка улыбнулся Марк, погладив тонкие брови Ксюши, сердито нахмуренные. – То, что ты вчера сказала – правда?

– Нет, – ответила Ксю, отводя взгляд в сторону. – Я же говорила – это каприз! Да, я думала, что влюбилась в тебя, я даже плакала из-за тебя, но после вчерашнего все растаяло…

– Правда? – переспросил Марк, хотя не поверил ни единому слову. Слишком тоскливо звучит голос девушки.

– Конечно, правда… Марк, забудь, что я сказала, пусть все будет как раньше!…

– Ладно, – согласился Марк, хотя знал, что «как раньше» уже ничего не будет, просто не может быть так, как раньше. Слишком глубокие, подсознательные, чувства задеты. Но разговор не получается. Ксюша замкнулась в себе, и теперь жди-дождись, пока она станет по-прежнему открытой. – А ты уверена, что хочешь, чтобы все было как раньше? – попытался разговорить ее Марк.

– А разве может быть иначе? – Ксюша не выдержала той роли, которую для себя придумала. Поведение Марка сейчас вселяло в нее надежду, и было невыносимо больно оттого, что приходится лгать. Хотя Ксю знала – ничего не может получиться.

– Может, – сказал Марк, кладя руки ей на плечи и принимаясь легонько массировать. – Ты красивая девушка, Ксю, милая, нежная… Я не верю, что твои чувства прошли, и не верю, будто ты хочешь, чтобы все было как прежде. Я не хочу, чтобы ты страдала и был бы рад, если бы ты думала обо мне только как о брате, хотя мне приятно, что я нравлюсь тебе…

– А я? – тихо спросила Ксюша, совершенно «выходя из роли». – А я тебе нравлюсь? Хоть немного?

– Нравишься, – ответил Марк. Одна из его ладоней переместилась с плеча Ксюши на ее шею, а затем на лицо. Пальцы нежно гладили ее щеку и подбородок. – Пожалуй, даже слишком нравишься…

– Что ты хочешь сказать?

– Только то, что говорю. Ты мне действительно нравишься. Но мы с тобой из-за возраста по-разному воспринимаем и понимаем это слово.

– Почему все всегда цепляются к возрасту – по поводу и без него? – нахмурилась Ксюша. – Да, мне шестнадцать лет, но я от этого ничуть не глупее!

– Не сомневаюсь в этом. А что говорит по этому поводу Уголовный Кодекс? Что может быть мне за связь с несовершеннолетней? В себе я уверен и в своих намерениях тоже, а вот в тебе… У меня нет гарантий, что ты не бросишься потом маме жаловаться, что такой-сякой Марк совратил тебя. Все станут жалеть тебя ах бедную-несчастную, а я буду злым таким змеем Горынычем… Мне это надо?

– Думаю, нет… – тихо сказала девушка.

– Вот и хорошо. Я хочу, чтобы ты поняла меня и не обижалась.

– Я не обижаюсь. Мне кажется, нам следует об этом забыть…

– Ну, нет. Забыть – это значит проявить неуважение к твоему очарованию! Я этого делать не хочу.

– А что ты хочешь?

– Что хочу? Я много чего хочу – я до хорошей жизни жадный. Но в отношении тебя это несправедливо и нечестно.

Марк взял ее руки в свои, прижал к губам одну из ладоней девушки.

– Марк… зачем… зачем ты это делаешь? – спросила Ксю, растерянно глядя на него широко раскрытыми глазами. Марк отпустил ее руки и притянул Ксению к себе, с силой сжал ее. Их губы встретились, раз, другой, прикосновения стали более требовательными, более чувственными. Ксюша словно растворялась в Марке, но, когда он позволил себе что-то большее, чем поцелуй, Ксю воспротивилась.

– Тихо, тихо, Ксю, расслабься, – прошептал Марк, не обращая внимания на то, что девушка пытается его оттолкнуть. Его губы почти касались ее уха, дыхание опаляло кожу. – Я не сделаю ничего, о чем ты потом пожалеешь. Не напрягайся. Просто плыви по волнам…

Сопротивление было сломлено. Ксюша закрыла глаза, запрокинула голову, доверилась Марку. Ей было все равно, чем закончится это безумие, насколько далеко зайдет Марк. Страсть затмила все.

«Что за опасную игру веду я? – тщетно взывал в это время к рассудку Марк. – Ведь нельзя же…» Но сам продолжал целовать и ласкать девушку. Пальцы запутывались в длинных мягких волосах, скользили по плечам, локтям, шее; губы касались губ, щек, полуприкрытых век, бровей, висков, спускались ниже – к маленькой впадинке у горла, где пульсировала маленькая синяя жилка. Сейчас она пульсировала намного быстрее, выдавая быстрый ритм биения сердца. Все в Ксюше было словно создано для Марка: невинно-мягкие, чуть сладковатые на вкус губы, длинные и такие пушистые волосы, гладкая и нежная кожа, тонкие руки… Даже аромат Ксюшиных духов затрагивает определенные струны его души. Марк несколько раз наблюдал, как Ксю брызгает духи на ладони, а потом, уже ладонями, наносит ароматные капельки на шею и область декольте, растирает мочки ушей, и затем несколько раз проводит пальцами по волосам, как гребнем, чтобы аромат впитался и в них. А теперь, легонько прикусывая мочку Ксюшиного уха и покрывая поцелуями шею девушки, Марк вдыхал этот, так нравящийся ему дурман, и парня терзали мысли одна сладостнее и ярче другой. Больше всего в жизни ему хотелось заниматься сексом с Ксю здесь и сейчас. Прямо в машине – положить на заднее сидение и ласкать, ласкать, ласкать – пока Ксюша не станет кричать от наслаждения! Потом задрать ее юбку, и… Ох, а после всего отвезти Ксю на дачу или к себе на квартиру, где сейчас никого нет, и продолжать там, пока оба они не устанут…

Хотя, почему бы и нет? Ксюша не девственница – сама как-то призналась, к тому же она влюблена и, судя по поведению, тоже не прочь… Даже если потом вздумает вздурить и пожаловаться кому-то – пусть попробует доказать, что что-то было. Будет ее слово против его и, при этом, все видели – Марк к Ксюше относится, как к девочке-подростку – поэтому вряд ли кто-то на эту историю купится.

«Что-то тебя, чувак, не туда занесло! – мысленно сказал себе Марк, как-то отрезвляясь и выпуская Ксюшу из рук. – Она твоя сестра, а ты, мало того, что откровенный разврат задумал, так еще и стратегию без зазрения совести составляешь! Ну и гад же ты, однако!»

– Я думаю, что нам следует остановиться, – с трудом переводя дыхание, произнес Марк.

75.

Прошла еще неделя. Марк практически не виделся с Ксю, хотя в Минск не уезжал. Он знал, что Ксюша снова у бабушки, иногда заходил узнать, как у нее дела, но разговаривать им почти не случалось. И это во многом было благодаря Ксюше, которая избегала встреч с ним наедине. А в присутствии бабушки, дедушки или других родственников могла сказать фразу, две и все на этом. Марк досадовал – эта мелкая своим признанием довела его неизвестно до чего, а теперь строит из себя недотрогу! Но с другой стороны он не мог не восхищаться самообладанием девушки и прекрасно понимал, что она защищается. Только поэтому она всем своим видом показывает, что у нее – своя жизнь, а у него своя, и они ничего друг другу не должны.

Что ж, исходя из этого, Марк стал развивать отношения с Олей – той девушкой, которую встретил на пикнике перед свадьбой дяди Гены.

Собираясь в субботу на свидание с Олей, Марк думал, что сейчас Ксюша тоже куда-то собирается – вроде на дискотеку с подружками. В зале миловались Леша и Света – впервые за последние несколько дней у них все было «на мази».

Дверь приоткрылась, и заглянул легкий на помине Леша.

– Марк, мне тут кой-чего прикупить надо, – сказал он. – Я отлучусь в магазин, а ты посмотри, чтобы Светка не удрала.

– А разве у вас не все хорошо? С чего ей удирать?

– Не знаю. Теперь я ни в чем не уверен.

– Ладно, ладно, – сказал Марк. Иди. Если что – я Светлой наручники надену, но задержу до твоего прихода.

– Спасибо.

Марк вышел в зал. Света сидела на диване, опустив голову на подушку, и, по-видимому, никуда не собиралась убегать. Услышав шаги, она оглянулась.

– А это ты, Марк? Куда-то уходишь?

– Ну, вроде как…

– Ага, свидание! – понимающе усмехнулась Светка. – И с кем?

– Да так, одно прошлое увлечение, – улыбнулся Марк. – Я ведь во многом человек настроения, делаю, что мне вздумается… Сегодня вот мне вздумалось пойти на встречу с Олей…

– Да, с Олей! А вчера была встреча с Наташей. А завтра будет с Инной или Катей!… Не надоело? Выбрал бы одну да женился.

– Кому бы говорить! – скривился Марк. – Ты бы, Светлая, сама замуж вышла, посмотрела бы, что это такое, а там ко мне цеплялась. Я-то женат был, и вторая свадьба мне не к спеху.

– Ну, и мне не к спеху, – нахмурившись, сказала Света. Марк стал серьезным.

– Ты бы не дурила, не тянула, а соглашалась и выходила замуж бы! – сказал он, внимательно посмотрев на девушку. – И сама мучаешься, и Лешу мучаешь. Зачем? Из-за принципа?

– Да, из-за принципа! – с вызовом отозвалась Светка. – Я Леху восемь лет ждала – пусть он теперь меня хоть год подождет!

– Ну, и разобьешь отношения из-за ерунды! – категорично и резко заявил Марк. – И так же ясно, что вы созданы друг для друга! А ты выпендриваешься!

– Это тебе ясно! – отрезала Света. – И то, не совсем. А мне и вовсе ничего не ясно, но если мы с Лешей и правда созданы друг для друга, то нашим отношениям никакие ожидания не страшны!

– Смотри, допрыгаешься, подруга, – покрутил головой Марк.

– Вот когда допрыгаюсь, тогда и поговорим, – ответила Светлана. – Ладно, Марк, ступай на свою встречу. Желаю тебе удачи.

– Нет, ты что! – притворился напуганным Марк. – Я уйду, а ты тут же исчезнешь! Соберешься и сбежишь! Леший мне потом голову назад закрутит! Я лучше подожду, пока он вернется, сдам тебя с рук на руки, а потом пойду. Благо, времени у меня хватает.

– Да не сбегу я от Лешки никуда! – засмеялась Света. – Я сама его люблю, только…

– Не надо этих «только»! – прервал ее Марк. – Люби просто, без всякого «только». Нет ничего хуже любви с оговорками. Я люблю, но… Я счастлив, вот только… Я мечтал о тебе одной, но вот еще… Это кошмар.

– Говоришь с таким знанием дела! – заметила девушка. – Сам любил с оговорками?

Марк ненадолго задумался. Слова Светы застали его врасплох. Он не знал, что ответить. То, что он сказал, сорвалось с его губ совершенно неожиданно. На счастье, пришел Леша и избавил Марка от необходимости отвечать.

– Ну, вы тут воркуйте, голубки, а я пойду, – сказал он, готовый запрыгать от радости. – Чао-какао.

Марк договорился встретиться с Олей в баре. Правда, бар оставлял желать лучшего, как и два других таких заведения в городе. Но за неимением лучшего… Хорошо, что пробудут они с Олей там часа полтора, а потом уедут. Можно покататься по городу или отогнать машину на стоянку и просто погулять. Можно даже заночевать на берегу, поскольку погода хорошая. А может, удастся…

Ради того, что, может, удастся, можно и в здешнем отстойнике потусоваться. Сколько ему думать о младшей сестре? А Оля такая красивая и к тому же опытная, взрослая… А Ксюша – так, мелочь, ребенок наивный. Она даже на постоянство не способна – сначала в любви призналась, а теперь избегает всячески… Детский сад.

Но несмотря на то, что Марк постоянно называл Ксюшу наивной, беспомощной, капризной, взбалмошной, нелепой, неверной… он все же не мог отделаться от памяти о тех кратких мгновениях, когда они с Ксю сжимали друг друга в объятиях. И как не старался Марк прогнать эти воспоминания, ничего не удавалось. Воображение настойчиво рисовало картины еще горячее и неистовее, и в них Ксюша вовсе не казалась неопытной.

Марк отмахнулся от всего этого и посмотрел на часы. «Ох уж эти женщины с их вечными опозданиями!» – нервно подумал Марк. Оля задерживалась уже на десять минут. Чтобы снова не задуматься о Ксюше, Марк оглядел зал бара. Народу пока еще было мало. Обычно наплыв людей наблюдался с одиннадцати и до закрытия. А сейчас было только начало десятого, поэтому зал почти пуст. Лишь за дальним столиком сидела какая-то влюбленная парочка, перед стойкой было несколько человек, и за соседним столом, справа от Марка мило щебетали три девушки. «Кстати, весьма миловидные, – отметил взглядом знатока Марк. – Ольке стоит поторопиться…»

Он уже собирался было завести знакомство с этими девушками, тем более что они тоже с любопытством поглядывала в его сторону, но тут пришла Оля.

– Привет, Марк. Прости, что задержалась.

Марк взглянул на час.

– Ты задержалась на целых семнадцать минут! – с притворной суровостью сказал он. – И заслужила наказание.

– Это какие? – широко распахнула свои голубые глаза Оля.

– Такое, – ответил Марк, притянул девушку к себе и поцеловал.

– Марк, что ты делаешь! – возмутилась Оля, краснея. – Кругом же люди!

– Ну и что? – невозмутимо улыбнулся Марк. – Разве люди кругом имеют значение?

– Пожалуй, не имеют, – отозвалась Оля, обвивая шею Марка руками.

«Образцовая пара!» – всерьез заметил бы любой, кто увидел бы их сейчас. Марк и Оля, казалось, упивались друг другом, а на окружающих им плевать. Но думал каждый из них о своем. Ольге очень нравился Марк – как раз настолько, чтобы влюбиться в него. У девушки был парень и несколько «дополнений, чтобы отвлечься». Марк для нее был приятным приключением, ради которого стоит временно отослать свои «дополнения» подальше, а парню своему бессовестно ездить по ушам, говоря о бесконечной занятости. Марк Оле представлялся сильным и опытным в отношениях с женщинами. В нем за километр можно узнать отъявленного ловеласа и пофигиста, поэтому он Олю очень привлекал. А Марку и вовсе было все равно, какую девушку сейчас обнимать. Главное – забыть Ксюшу, не думать о ней хоть в этот вечер.

Но какие бы мысли и цели не свели их сегодня, Марк и Оля были вместе. И, видно, обоим сопутствовала удача. Посидев в баре чуть больше часа, Марк умудрился довольно-таки сильно напоить девушку. Конечно, не настолько, чтобы она свалилась и уснула, но… Как раз так, чтобы можно было без особенного труда забросить ее в машину и увезти туда, куда ему нужно, не встретив ни слова сопротивления. Оля находилась в той стадии опьянения, когда рассуждаешь и говоришь вполне здраво, но уже не обременяешь себя выполнением принципов и церемоний. Поэтому Ольга, не стесняясь, вешалась Марку на шею едва ли не в буквальном смысле. Марк про себя посмеивался – он-то пил только минералку, поскольку был за рулем, и ему было хорошо видно, как обычно гордая недотрога Оля превращается в мягкую и пушистую киску. Без проблем Марк уговорил ее поехать к нему на дачу.

– У тебя и камин есть, – заметила Оля, оказавшись в доме. – Романтично, наверное, когда он горит…

– Ну, романтики нам сейчас и без камина хватит, – проговорил Марк, снимая легкую джинсовую куртку. Оля вскинула глаза, наивно захлопала ресницами.

– Ты думаешь, хватит?

– Еще и останется.

Девушка глубоко вздохнула, подошла ближе, положила руки Марку на плечи.

– Ты меня любишь? – спросила она.

– Конечно же, – мягкий сумрак комнаты скрывал легкую насмешливость в улыбке Марка. Парень обнял Олю за талию, привлек к себе, коснулся губами ее виска, соскользнул на щеку, а затем на шею. Руками он гладил тело девушки через тонкую ткань одежды, ненадолго задерживался на определенных участках, проверяя и испытывая реакцию. Оля то вздрагивала, то замирала – будто по ней пропускали электрический ток. Марк и сам чувствовал легкое возбуждение.

В это время раздался сигнал мобильного. Марк не стал отвечать, спокойно отложил телефон в сторону и вернулся к своему занятию. Оля оказалась на удивление опытной, поэтому постепенно Марк увлекся.

Мобильный зазвонил снова.

– Нет, это приспособление покоя не даст, – раздраженно проворчал Марк, протягивая руку за телефоном, чтобы отключить. Взгляд его случайно упал на экран. Звонил Паша. «Что там у него так не вовремя?» – подумал Марк и вдруг вспомнил, что Ксюша сегодня собиралась на дискотеку. Может, с ней что-то? – Ладно, посмотрим, что там стряслось у Павла.

Марк взял мобильник и вышел в соседнюю комнату. Паша ответил сразу.

– Что случилось? – спросил Марк. – Что-то с Ксю?

– Нет, с ней-то все нормально… Тут у Карины проблемы… – Павел замялся.

– Карина тоже там? – уточнил Марк.

– Да… Марк, я не знаю, как сказать… она такая… она ведет себя… что… что… В общем, она или пьяная, или накачанная.

– Что? – Марка даже передернуло.

– Что слышишь. Я не решился вмешаться, пока ее никто из главных не видел… но могут засечь… Мы с Ксюшей решили позвонить тебе…

– Правильно решили. Я сейчас приеду.

– Ладно, жду.

Марк вернулся в комнату и начал торопливо одеваться.

– Что-то случилось, Марк? – спросила Оля.

– А? – Марк не понимающе взглянул на девушку. Если честно, то он и забыл, что Оля здесь. – Случилось, Оленька, случилось. У меня проблемы возникли, и поэтому я уезжаю.

– А отложить их решение до утра нельзя?

– Нет.

– Хорошо, тогда я подожду тебя.

– Не стоит. Я, скорее всего, сильно задержусь.

– Ладно, – разочарованно протянула Оля. – Только, по-моему, ты что-то скрываешь.

– А если и так? – спросил Марк, исподлобья наблюдая за девушкой. – Настолько мне известно, мы с тобой не условились все друг другу рассказывать.

– А зачем так грубо? – обиженно надула губы Оля.

– Извини, но ты задаешь такие вопросы, что иначе отвечать просто не получается.

– Понятно…

– И поторопись одеваться, потому что я спешу, – в голосе Марка уже звучали явные нотки раздражения. Только Оля, на свою беду, их не уловила.

– Уж не к другой ли девушке ты спешишь? – ехидно спросила она, лениво поднимаясь и садясь на диване.

– А тебе разве не все равно? Ты бы лучше думала, с кем остаток ночи провести! Подумай, кто у тебя еще из хахалей про запас есть, – жестко сказал Марк.

– Что? Какие еще хахали! У меня есть только ты!

Марк зло рассмеялся.

– Да-да, охотно верю, – согласился он сквозь смех. – Но не расстраивайся, Олечка, в другой раз потрахаемся…

Оля вскочила с дивана, как подброшенная пружиной.

– Мерзавец! – крикнула она. – А ведь меня предупреждали, что ты ужасный человек.

– Что ж, в другой раз ты будешь внимательнее слушать предупреждения. Дыма без огня не бывает.

– Ненавижу тебя!

– Одевайся, я тебя до дома довезу, – сейчас Олина злость его нимало не трогала.

– Какие мы благородные!

– Это не благородство. Просто мне по пути. Но если ты будешь скандалить, то пойдешь пешком, – холодно сказал Марк.

Оля оделась за считанные минуты. Сохраняя остатки гордости, она пошла домой пешком, а Марк поехал к кинотеатру. Парень был зол на весь свет, а в первую очередь на Карину и Олю. Первая сорвала его свидание, вторая неизвестно по какому праву лезла в его дела.

На ступеньках кинотеатра Марк увидел Ксюшу. Он остановился, вышел из машины и быстро направился к ней.

– Где она? – спросил он, поздоровавшись.

– Пашка ее в аппаратную отвел, а мне велел тут тебя ждать, потому что я – не самая лучшая компания для Карины сейчас. Сам знаешь, как мы с моей сестрой по отцу любим друг друга.

– Знаю, – кивнул Марк. – Пойдем.

При одном взгляде на Карину, Марк понял, что она почти невменяемая. Она расхаживала по маленькой комнатушке взад-вперед, беспорядочно размахивала руками, потом, устав, садилась, терла руками глаза, теребила волосы, снова вставала и принималась вышагивать… Павел сидел в углу и то и дело вытирал рукой мокрый от пота лоб. Парень был такой взъерошенный и измученный, что Марку стало жаль его.

– Ой, слава Богу, вы уже здесь! – обрадовался Паша, увидев Марка и Ксю. – Я думал, что не выдержу. Она тут носится, как тигра, через каждые пять минут танцевать рвется…

– Дома она напляшется! – процедил сквозь зубы Марк.

– Ты ее домой повезешь?

– Да нет, пусть у меня на даче заночует, и я с ней поговорю… Так, Карина, на выход! – вскомандовал Марк. Девушка послушно пошла с ним. Марк усадил ее в машину и подошел к Павлу.

– Пашик, спасибо, что помог. Только никому ни слова, ладно?

– Ладно, не маленький, знаю.

– Спасибо. Ксюш, ты еще остаешься или домой?

– Домой. У меня в голову больше ничего не лезет.

– Тогда садись в машину, подвезу.

Ксюша села на переднее сидение – идти по улицам пешком одной не хотелось просто ужасно.

– А кто ее увидел? – спросил Марк, заводя автомобиль.

– Паша. Она неподалеку от него крутилась – могла бы с ветряной мельницей поспорить по скорости. И компания там была – таких же, как она.

– И где взяла! Нафигашилась – будь здоров! Под завязку! Не осознает ни хрена вон, сидит, как зомби, – Марк бросил раздраженный взгляд на Карину в зеркало.

– Ты ее на дачу повезешь?

– Ну, не домой же ее тащить, в таком состоянии! Ларису и дядю Гену удар хватит. Лучше сначала я воспитательную работу проведу – на первый раз. А если не подействует – тогда родителям дам знать, пусть они разбираются… Так что ты это… не говори никому, ладно? А то знаю я вашу войну вечную!

– Марк, о чем ты говоришь! – возмутилась Ксюша. – Не стану врать, поэтому не скажу, что люблю Карину и счастлива иметь такую сестру. Но, чтобы ее так подставить, нужно иметь неимоверную подлость! У меня такой, надеюсь, нет…

– Верю, верю, из тебя сообщница хоть куда. Думается мне, что Каринка бы тебя подставила только так.

– А за этим дело не станет, еще не вечер. Чувствую я, что она мне еще много крови попортит…

76.

C «воспитательной работой» Марк справился отлично. Хотя удивляться тут особо нечему – он был едва ли не единственным человеком, мнение которого Карина действительно уважала. К тому же Марк дал ей понять, что за нее лично он не переживает и переживать не собирается – за доброе имя семьи обидно только (будто алкоголиков мало – еще и наркоманы будут!). Карина расстроилась – эти слова говорили, что Марку на нее наплевать, поэтому ей стало не до наркотиков. И Карина еще больше возненавидела Ксюшу.

С Катей она давно смирилась – капризная, нерешительная и немного завистливая Кэт тоже не пользовалась особенным авторитетом в семье и никогда не маячила перед Кариной. А вот Ксю дело другое. Смелая, яркая, целеустремленная и жизнерадостная, она постоянно переходила Карине дорогу, отнимала счастье и удачу.

Кстати, Карина постепенно убеждалась, что всеобщая привязанность к Ксюше Кате тоже действовала на нервы. Понятно – кому хочется быть в тени? Отсюда и всякие «шутливые» подколки Кати в адрес сестры.

Как-то раз во время случайного разговора, который произошел в один из дней после Карининого «наркотического приключения» Катя и Ксюша довольно серьезно поссорились. Причем никто, даже сама Кэт, не мог сказать, на что именно обиделась Ксюша. Понимала это только сама Ксю.

Дело было так. В доме бабушки собрались Леша, Света, Марк, Карина, Лера, Катя и Ксюша. Под какой-то ничего не значащий треп Карина и Кэт собирались на дискотеку. Предлагали пойти с ними и Ксюше, но та, во-первых, не хотела никуда идти, а во-вторых, не хотела идти в компании сестер.

– Пошла бы, Ксю, – сказал Лешка. – Может, парня бы себе оторвала какого…

– А зачем он мне? – отмахнулась Ксю. – Я и так хорошо выгляжу…

– Так ведь парней не для того заводят, чтобы хорошо выглядеть! – настаивал Леша.

– А для чего тогда?

– Ну… чтобы было для кого хорошо выглядеть.

– А мне и так есть для кого, – ответила Ксюша и, обведя взглядом всех, остановилась на Марке. Она с секунду помолчала, а потом объяснила: – Для себя. Мне нравится привлекать внимание всех, а не кого-то одного, нравится смотреться в зеркало с удовольствием.

– Да, но все-таки…

– Да успокойся, Лешка, кому ты говоришь! – встряла Катя насмешливо посмотрев на Ксюшу. – Наша Ксю избегает общества парней. Ее одноклассники ледышкой прозвали за излишнюю холодность. Столько ребят за ней ухлестывало – а она всех разогнала.

– Не говори о том, чего не знаешь! – нахмурилась Ксю. Кэт и бровью не повела в ее сторону.

– Она мне как-то сказала, что не полюбит парня, которому не доверяет, вернее, не переспит с парнем, которому не доверяет… В наше время такое не в моде, нужно уметь рисковать… А Ксю у нас трусиха, об отношениях с парнями лишь по наслышке знает…

Марк, Света и Лерка с недовольством смотрели на разглагольствующую Кэт, Лешка натянуто улыбнулся.

– Ты серьезно? – спросил он.

– Да конечно! Я этого не понимаю. Глупо быть такой тихоней, когда кругом все можно! А Ксюша все принца ждет…

– Не жду я никого! – не выдержала Ксю. – Но спать с кем попало я не хочу. И нечего развивать свои теории!

– Типичные рассуждения «синего чулка»! – засмеялась Катя. – Ты первая кандидатка в старые девы!

– А ты – кандидатка в шлюхи! Будешь скоро водителей на шоссе обслуживать.

Катя опешила.

– Ксю, ты что? Я не шучу! Чего ты злишься? – удивленно и обиженно спросила она. Но Ксюша уже сорвалась.

– Нечего совать нос в мои дела! – закричала она. – Ты ничего обо мне не знаешь, поэтому не смей так шутить! Еще неизвестно, кто из нас ведет себя глупее – я, что не вешаюсь на парней, или ты, что спишь со всеми подрят! И если меня все ледышкой зовут, то о тебя уже и мараться никто не хочет! Только ты этого не видишь и не понимаешь!

– Ну, ну, девчата, не ссорьтесь, попытался снять назревающий конфликт Леша. – Ксюш, не злись на сестру, не устраивай скандал!

– Катя первая начала!

– А ты не продолжай.

– А ты не учи! – взорвалась Ксения. – Мне надоело слушать издевки! Катя ничего не знает о моей жизни, а лезет! Она самая настоящая дура.

– Слушай, может, хватит меня оскорблять? – крикнула Катя. – Шуток совсем не понимаешь.

Ксюша оглядела всех – на нее смотрели с явным неодобрением. В их глазах Ксю и правда выглядело глупо.

– Это ты ничего не понимаешь, – сказала Ксю. – И вы все тоже.

Она закрыла лицо руками и выбежала из комнаты.

– Я не виновата, – пожала плечами Катя. – Я же не думала, что она такая…

– Нечего было шутить так, как пошутила ты, – ответил Марк. – Не всем приятно, когда лезут в их личную жизнь и, к тому же, выносят ее на всеобщее обозрение.

– Но я же не со зла и, тем более, в своей семье… Ведь не кому-нибудь с улицы…

– Все равно, Кэт, ни к чему было это делать.

– Ну, вот так всегда! – Катя вспылила. – Когда бы мы с Ксю не поругались – все вечно защищают ее. А ведь это она обозвала меня и дурой, и шлюхой, но ей и слова никто не сказал. А я только посмеялась немного – и уже получила нагоняй!

– Никакого нагоняя ты не получила, – сказал Марк. – Но ты тоже неправа. Ведь если знаешь, что Ксюше неприятна эта тема, то и промолчать можно.

– Да не знаю я ничего! Ксюша никогда ничего мне не рассказывает – откуда мне знать, что ей приятно, а что – неприятно?

– Плохо. Значит, нет у тебя доверительности в отношениях с сестрой, ты не в курсе ее дел.

– А кто в курсе, Марк? – воскликнула задетая за живое Кэт. – Ксю стену вокруг себя возвела, ни с кем не общается толком, ни с кем не секретничает… Даже с лучшей подругой поссорилась…

– А почему? – гнул свою линию Марк.

– Не знаю, что я – доктор?

– А должна знать. Вы сестры, вы должны доверять друг другу, а вы ругаетесь все время… Наверное, я и то лучше Ксюшу знаю, чем ты.

– Тогда иди и поговори с ней! – не выдержала Катя. – Может, тебе она скажет, почему так странно себя ведет.

– И поговорю, – сказал Марк, поднимаясь.

– Марк, Марк, успокойся, – попытался остановить брата Лешка. – Ксю сейчас сама вернется, не надо за ней идти. Вы поссориться можете!

– Да не учи! – отмахнулся Марк.

– Вот характер! – крякнул от досады Алексей вслед вышедшему из комнаты Марку. – Как заведется – противотанковой пушкой не остановишь! Все с дороги сметет.

– Лучше быть с ним на гребне его волны, чем становиться ему поперек дороги, – усмехнулась Светка.

Марк в это время стоял в коридоре в нерешительности. Легко сказать: «Пойду и поговорю, а вот сделать это… Во-первых, неизвестно, где искать Ксю. Во-вторых, трудно предсказать реакцию девушки на его попытку «поговорить по душам». Ксюша вполне может сначала оплеух навешать и только потом начать разбираться, чего Марк хотел. А в-третьих… в-третьих, не будет ли его миролюбивый жест расценен, как признак взаимного чувства? Как знать, что подумает Ксю, если своих собственных мыслей Марк понять и предсказать не в состоянии? С одной стороны, ему просто хочется утешить обиженную и расстроенную сестру, а с другой… жутко тянет на банальное «побыть наедине».

Голова – предмет темный, исследованию не подлежит. Марк пожал плечами и направился в коридор. Искать Ксюшу, что бы она там не подумала по поводу его «душеспасительного разговора».

Ксюша сидела в маленькой пристройке, которая служила кухней Ксюшиной маме, когда они жили у бабушки до переезда в общежитие. Теперь это была кладовка со всяким сваленным в нее хламом и старыми вещами. Ксю устроилась на груде каких-то тряпок и одежды, лежащей на полу. Услышав шаги, девушка торопливо вытерла глаза и посмотрела, кто пришел. Увидев Марка, она ничего не сказала – не самый плохой знак. Могла бы закричать, чтобы прогнать его. Но не стоит обольщаться – Ксю прогнать всегда успеет.

Марк осторожно подошел ближе и сел рядом с ней. Ксюша молча взглянула ему в лицо. При виде ее влажных глаз и обиженно опущенных уголков губ у Марка сжалось сердце. Ксю выглядела такой беззащитной сейчас – в тонкой летней одежде, скорчившаяся в уголке, расстроенная… Что же все-таки произошло в ее жизни, если Катина – пусть немного ядовитая – шутка так ее задела? Почему Ксю так болезненно реагирует на любое упоминание о парнях?

– Ты тоже считаешь, что я повела себя глупо и зря нагрубила Кате? – тихо спросила Ксю. – Ты тоже осуждаешь меня?

– Нет, – мягко сказал Марк. – Ты повела себя немного странно, а не глупо. Я просто не совсем понимаю тебя.

– Чего именно ты не понимаешь?

– Почему тебя так разозлила Катина шутка?

– Это была не шутка. Катя нарочно старалась меня задеть! Она прекрасно понимает, что мне не может нравиться, когда меня называют ледяной…

– А тебя действительно так называют?

– Да. Друзья Андрея придумали – чтобы ему приятное сделать, а потом и другие подхватили… Хуже всего, что это правда. Я действительно слишком холодная и строгая. Меня ни один парень не интересует… наверное, я даже боюсь их…

– А почему? Раньше ведь ты привлекала внимание парней, и тебе, если не ошибаюсь, это нравилось? Или ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – качнула головой Ксю. – Но раньше было раньше, Марк…

– А что теперь? У тебя что-то случилось, Ксю? Какая-нибудь сволочь в мужском обличье тебя обидела? – спросил Марк. По тому, как сжалась и глубоко вздохнула – почти всхлипнула – Ксю, он понял, что вопрос попал очень близко к цели. Марк уже хотел было спросить что-то еще, уточнить, как Ксюша вдруг прильнула к его плечу и заплакала.

– Марк, я действительно ледяная! Во мне уже никаких чувств не осталось, только боль и страх… Меня обманули, предали и унизили… и с тех пор я не знаю, как жить… Я словно каменная! Стоит только какому-то парню приблизиться ко мне, как меня передергивает!

Марк обнял ее, погладил по волосам.

– Тихо, тихо, Ксень, – проговорил он негромко, склонившись к уху девушки. – С тобой все в порядке, просто с тобой жестоко обошлись.

– Да, очень жестоко, – жалобно отозвалась Ксю. – Только я не могу этого рассказать… тебе…

Марк взял ее лицо в ладони, приподнял вверх и очень серьезно и терпеливо сказал:

– Ксю, послушай внимательно, что тебе скажу. Мне ты можешь рассказать все, что угодно. Я тебя пойму и никогда не стану осуждать. Я вижу уже давно, что ты мучаешься, и ты не представляешь, как хочу помочь. Ты не должна замыкаться в себе и страдать одна… Понимаешь?

– Понимаю… Но…

– Без «но». Не нужно говорить, если ты не хочешь или если воспоминания причиняют боль. Я не обижусь.

– Хорошо, – Ксюша вытерла слезы и нерешительно улыбнулась.

– Вот так лучше, – Марк тоже улыбнулся и погладил девушку по щеке. – Ты очень красивая, когда улыбаешься. Ты вообще красивая.

Ксюша зарделась от удовольствия. От улыбки в ее глазах зажглись огоньки. Она опустила голову на плечо Марка. Ей стало так хорошо, как бывало только в детстве. Марк рядом. Он не отвернулся от нее, когда узнал о ее влюбленности. Все осталось «на местах», почти как и раньше – разве что доверительности и теплоты в отношениях стало еще больше.

– Но ведь от этого суть не меняется, – сказала Ксю. – При том, что я красивая, я все-таки холодная…

– Ты – не холодная, – ответил Марк без тени насмешливости. – Уж я это знаю.

Ксюша вздрогнула. Это был единственный намек Марка на возникшую между ними тайну после той встречи, когда он приехал за Ксюшей к тете Люде. С тех пор они больше не разговаривали на эту тему. А Ксю и вспоминать боялась, потому что не могла бы объяснить поведение Марка тогда, а терзаться безответными вопросами не хотела. Но память – сложная штука, поэтому такие гонимые воспоминания о нежных, обжигающе-страстных поцелуях Марка, о его крепких и сильных руках часто возвращались к Ксюше во сне. Но девушка никогда не думала, что Марк заговорит об этом сам, тем более, сейчас. И слишком большим было искушение узнать, что скажет Марк еще. Поэтому Ксю затихла, ожидая.

– Я не знаю, что с тобой произошло, но ты обязательно встретишь парня, которому сможешь довериться, и с ним ты не будешь вести себя холодно…

– Иногда мне кажется, что я его уже нашла, – задумчиво произнесла девушка. Марк нахмурился.

– А мне кажется, не стоит спешить. У тебя еще много времени, можешь и получше присмотреть.

– Надеюсь на это, – ответила Ксю, сразу поняв намек. – Пошли, Марк, нас уже заждались, – сказала она, поднимаясь. Марк явственно услышал в ее голосе металлические нотки. Конечно же, он понимал, что обидел девушку. Завел разговор, а потом срезал на корню… Но это было необходимо сделать. Нужно, чтобы Ксю забыла о нем, иначе… Иначе может случиться все, что угодно. Нельзя этого допустить.

77.

Притормозившая рядом с тротуаром машина заставила Ксюшу вздрогнуть, но девушка быстро успокоилась, узнав Маркову «Ауди».

– Привет, Ксю, – сказал Марк, выглядывая из машины. – Ты куда?

– К тете Марине иду – она просила там помочь.

– А, знаю. У Лешего день рождения завтра, так мы праздновать будем. Садись, что ли подвезу.

Ксюша села в машину – все ведь не пешком тащиться.

– А ты куда направлялся? Не меня же вылавливал?

– Я тоже домой. Только предварительно к Алине за Кристишкой заехать собирался, на выходные забрать к себе. Если не сильно торопишься – едем со мной. А нет, так высажу где-нибудь поближе к дому.

– С тобой поеду, – ответила Ксю, не раздумывая. – Я крестной обещала появиться к двум-трем часам, думала, может встречу кого. Так что еще целых четыре часа свободного времени пропадает.

– Вот и отлично. А то Кристина про тебя спрашивала.

– Спрашивала? – приятно удивилась Ксю. – И что именно?

– В-общем-то, ничего особенного, просто хотела, чтобы ты к ней в гости пришла. Ты ей понравилась.

– Понравилась? Правда?

– А чему ты удивляешься? Ты же всегда находила общий язык с детьми…

– Да, я очень люблю малышей, – улыбнулась Ксюша. – И очень люблю Кристинку. Она твоя дочь и моя маленькая племянница, поэтому для меня важно ее расположение ко мне.

Марк задумчиво прислушивался к словам и голосу девушки, к тому, с какой теплотой и нежностью говорила Ксю. И это были искренние чувства, настоящие, а не притворная доброта из стремления угодить ему.

Ксюша действительно была искренна. Кристина определенно затронула что-то в ее душе, несмотря на чрезмерное кокетство и капризность. Но в Ксюшином решении поехать с Марком присутствовал и некоторый расчет. Ксю хотела посмотреть на Алину (девушка видела ее лишь однажды – на свадьбе – и потому помнила плохо) и понаблюдать за отношениями ее и Марка. Пусть Марк и говорил, что с бывшей женой он никак не общается, но ведь должно быть у них хотя бы элементарное «привет-пока» при встрече. Не мог же Марк забирать дочь, абсолютно ни слова не говоря ее матери! Как-то общаться они должны. А как именно – Ксюша собиралась выяснить.

Алина жила в одном доме с какой-то Ксюшиной подругой, только в разных подъездах. Марк и Ксю поднялась на третий этаж и Марк нажал кнопку звонка у двери квартиры.

Несколько секунд спустя щелкнул ключ в замке, и дверь открыла невысокая молодая женщина. Она была стройна и очень красива, но как-то грустна. Большие темно-карие глаза казались безжизненными, вокруг них залегли тени словно от бессонных ночей и усталости. Ксюше даже стало жаль ее (девушка догадалась, что перед ней и есть Алина), но только на мгновение, потому что когда Алина заговорила, Ксюшин дружеский порыв исчез, как легкое облачко под дуновением ветра.

– Ну, наконец-то, Марк, ты начал приходить за дочерью в компании любовницы! – язвительно сказала Алина. – Это эту девчонку ты хочешь сделать второй мамой Кристине?

– Успокойся и хоть поздоровайся сначала!

– А тебе не стыдно, девочка? – продолжала Алина, взглянув на Ксю. – Ты же ребенок еще, а уже такая бессовестная! Марк же тебя старше минимум на десять лет!

– Прекрати, – оборвал ее причитания Марк. – Эта девушка – вовсе не моя любовница, а моя двоюродная сестра.

– Сестра? – ошеломленно захлопала ресницами Алина.

– Ну да, сестра. По-моему, ты в курсе, что кроме Лизы у меня еще две сестры-близняшки есть, и это – одна из них. Ксюша.

В это время в прихожую выглянула Кристина и, увидев Ксю, бросилась к ней.

– Ксю! А я думала, что ты меня забыла и больше никогда-никогда не придешь! – затараторила девочка, обнимая Ксюшу за шею. Только потом Кристина увидела отца и потянулась к нему. – Папа, ты только у меня в гостях побудешь или меня к себе возьмешь?

– К себе заберу, – сказал Марк. – Ты у меня ночевать будешь, а еще завтра у дяди Леши день рождения.

– Ура! – обрадованно закричала Кристина.

– Ну, что мы стоим, – натянуто улыбнулась Алина. – Проходите.

Она закрывала на ключ двери, когда в коридор выглянул высокий светловолосый мужчина – должно быть, Алинин муж.

– Дядя Миша, я к папе в гости пойду, и ночевать у него буду, – радостно сообщила ему Кристина.

– Хорошо, – кивнул тот, сухо поздоровался с Марком и Ксюшей и снова скрылся в комнате.

Атмосфера в доме была явно накаленная – Ксю, хорошо разбиравшаяся в тонкостях материи человеческих отношений, это быстро поняла. Особенно когда Михаил – так звали мужа Алины – несмотря на Алинины протесты куда-то ушел. Алина постаралась сделать хорошее лицо при плохой игре и притворилась, что все в порядке. Но по еле заметному раздражению в ее жестах и голосе можно было многое понять. Ксене было ясно, что в их семье не все ладно.

– Ксюша, я бы хотела с тобой поговорить, – сказала Алина, складывая кое-какие вещи Кристины.

– Со мной? – удивилась Ксю. – Говори.

– Кристина, иди к папе, – велела Алина дочери. Девочка нахмурилась, но все-таки встала с кровати и вышла из комнаты.

– Зачем ты так, Алина? – мягко упрекнула Ксюша. – Можно было говорить при ней.

– Нельзя. То, что я хочу сказать, слишком серьезно и не подходит для детских ушей.

– Но… – Ксю пожала плечами. Про себя она подумала, что Алина ведет себя странно. Собралась вот откровенничать с малознакомым человеком… к чему это?

– Знаешь, Ксюша, я вижу, что ты меня осуждаешь. Не надо, Ксюш. Ты ничего не знаешь о моей жизни.

– Успокойся, Алина, кто я такая, чтобы тебя осуждать? Мне все равно, что у тебя там раньше было. К тому же, мы с тобой знакомы слишком мало, чтобы ты передо мной оправдывалась.

– Нет, не надо, мне нужно выговориться, понимаешь? Ты добрая, Ксюша, у тебя глаза человеческие…

Алина говорила так просительные, что Ксю не решилась ее прервать. С мыслью: «Откуда ты взялась на мою голову!» – она сложила руки на коленях и посмотрела на Алину. Но против ее ожидания рассказ оказался очень и очень увлекательным и интересным, потому что касался отношений Алины с Марком.

– Я младше Марка на два года, – сказала Алина. – Нас познакомила моя подруга – она с ним тогда встречалась. Ты должна ведь знать Марка – он веселый, живой, даже смешной немного. Но что больше всего привлекало – это какая-то юношеская открытость, искренность, доброта… в парнях редко такое встречается… В общем, я сама не заметила, как поддалась его обаянию… и… отбила парня у подруги.

На этом месте Ксюша про себя хмыкнула. «Ну да, отбила ты! – подумала она. – Наверняка, Марк и сам был не против охмурить тебя, а ситуацию выстроил так, что ты еще и виноватой себя чувствовала!»

Алина тем временем продолжала.

– Ну вот, начали мы встречаться. Встречались где-то год… и все так серьезно было… Я думала, что Марк – любовь всей моей жизни, была счастлива, что у нас все хорошо… Хотя иногда и мучила меня мысль, что Марку я скоро надоем, ведь мне только пятнадцать лет было… я не могла согласиться на то, что всем парням без исключения нужно… Марк меня не торопил, не настаивал, но из-за этого я и переживала. Мол, что если у него еще с десяток девчат есть, и если я не согласна, то он вполне может к кому-то из них пойти. А тут еще подружки мои вечно «видели» Марка то с той, то с той… Долго я так заморачивалась, но все равно наши отношения продолжались. Аж пока Марка в армию не призвали. И забавно так совпало – на мой день рождения как раз повестка пришла: в военкомат явиться… Я тогда испугалась жутко – целых два года разлуки, да еще неизвестно, буду ли я ему нужна потом – через эти два года. Наслушалась историй про то, как парни после армии своих ждущих подруг отсылают подальше… Но все же обещала ждать. Переписывались мы с ним, потом Марк через год в отпуск пришел на несколько дней… Я как его увидела – поняла сразу, что не зря ждала целый год и отшивала всех парней, что чувства нисколько не угасли, и мне, как раньше, нужен Марк. И в один вечер, перед самым его возвращением в часть, Марк остался ночевать у меня. Вот тогда у нас в первый раз все и случилось… Прошло еще где-то месяцев семь, до Маркова дембеля оставалось всего ничего. Я была счастлива. Ну, а тут я одиннадцатый класс закончила, и с друзьями-подружками отдыхала с недели две – пикники, дискотеки всякие… Вот как-то раз я с двумя одноклассницами на «Вояже» сидела, и к нам за столик какие-то парни – знакомые моих подруг – подсели. Обычно мне удавалось сильно назойливых прилипал отшивать, но один из них – Миша – оказался слишком назойливым. Нахально так заигрывал, ловил меня на слове – я и не заметила, как дала согласие прийти к нему н свидание. Бывают же такие наглецы! Да он и не понравился мне сначала – выпендривался и кривлялся постоянно. Но я никак не могла от него отделаться. Кончилось тем, что у нас действительно роман начался. Я-то думала, что это только, что это только до прихода Марка будет, а потом я расстанусь с Мишей, но у Марка дел по возвращении я расстанусь с Мишей, но у Марка дел по возвращении куча набралась, мы редко виделись, и я заскучала. А Миша все время был поблизости, шустрый, шухерной… И я поняла, что запуталась в них двоих. Меня тянуло к Мише, но мне нужен был и Марк. И я встречалась с ними обоими, и они оба об этом знали и боролись за меня. Меня это прикалывало, но ведь выбор-то нужно было делать… А я все тянула. Тогда за меня выбрал Марк – он всегда брал на себя трудные решения. Он как-то откололся от компании и недели две или три не появлялся, а потом пришел с девушкой и во всеуслышание объявил да и на деле доказал, что теперь они – пара.

– Интересный переход, – заметила Ксюша, до сих пор молчавшая. – Узнаю Марка. Но почему ты уверена, что он стал встречаться с этой девушкой, чтобы помочь тебе? Ты не допускаешь, что Марк просто разлюбил тебя, а влюбился в нее?

– Не знаю, – пожала плечами Алина.

– Но чего не понимаю, Алина, как ты поменяла Марка на такого слизняка, как Миша! Он твой муж, но я бы его обходила десятой дорогой. Ну, попала ты к нему на первое свидание – это ладно. Но какого черта ты стала продолжать отношения?

– Ты просто не знаешь Мишу. Его ненавидишь, но не можешь от него отказаться.

– Лично я предпочла бы любить и поэтому не иметь возможности отказаться, – ответила Ксю. – Ну, и что дальше было?

– Дальше… дальше… – Алина замялась. Ксюша выжидательно смотрела на нее. Обе они не заметили Марка, подошедшего к приоткрытой двери и остановившегося у дверного косяка снаружи. – Дальше было все плохо. Миша больше не испытывал ко мне интереса, наши отношения остановились. И тогда я узнала, что беременна. Поначалу обрадовалась – думала, что Миша будет таким, как раньше… но он сказал, что это не его ребенок, и отказался от меня. Так я осталась совсем одна. От Марка не было вестей, я была уверена, что он и слушать меня не станет, потому ничего ему не сказала. А родители злились, едва не гнали меня из дома, требовали назвать отца ребенка… но я сама не знала, кто он… А потом… все произошло так быстро и внезапно… я вышла замуж, жила, как во сне, возможно, была счастлива… А потом Миша снова появился, и я не сумела отказать ему. Такая вот дура. Марк – лучшее, что дано мне в жизни, я на него молиться должна – он тогда меня спас, Кристину любит до безумия и ни разу не усомнился в том, что она – его дочь, ни разу не упрекнул меня… А Миша… хоть он и женился на мне… он… ты же видела.

– Иными словами, ты бы хотела вернуть Марка? – нахмурилась Ксюша.

– Наверное, – сказала Алина. – Так было бы лучше для Кристины и для меня…

– А для Марка? Для него это было бы лучше?

– Ксюша, я понимаю, ты меня осуждаешь… Но не надо иронизировать!

– А что ты хочешь? Я не понимаю, Алина, чего ты хочешь от меня? Мы с тобой только сегодня познакомились, а ты рассказываешь о своей жизни… Чего ты ждешь от меня? Хочешь, чтобы я уговорила Марка снова сойтись с тобой? Если да, то к сожалению, я ничем не могу помочь. Во-первых, Марк, попросту не станет меня слушать, если я попытаюсь учить его жить, а во-вторых, я и пальцем не пошевелю, чтобы он снова женился на тебе. Просто принципиально.

– Ты не поняла меня! Я виновата перед Марком и раскаиваюсь! Я бы хотела, чтобы он был мне хоть другом!

– А раньше ты где была? – жестко спросила Ксю. – Ты рассказала мне очень печальную историю, но она меня не тронула. Ты из-за глупости причинила страдания Марку, а он мой брат и самый лучший человек из всех, кого я знаю. Поэтому я никогда не стану помогать тебе и оправдывать тебя.

Час спустя Марк и Ксюша сидели на скамейке в парке. Неподалеку с компанией какой-то ребятни играла Кристина.

– Ксюш, я случайно услышал твой разговор с Алиной, – сказал Марк.

– И что? – спросила Ксюша, краснея. – Что именно ты слышал?

– Много чего. Короче, понял, что у тебя обо мне неправильное представление. Я слишком идеальный какой-то. Невинный младенец или истый праведник, обиженный судьбой… Не надо меня идеализировать, Ксю.

– Я не идеализирую, просто я считаю, что ты намного лучше, чем о себе думаешь и хочешь казаться.

– Почему ты думаешь, будто я хочу каким-то казаться? Может, ты просто меня не знаешь?

– Нет, – прервала его Ксюша. – Я тебя знаю. Я тебя знаю, и поэтому меня пугает то, что ты с собой делаешь.

– А что я с собой делаю? – с любопытством спросил Марк, глядя ей прямо в глаза.

– Ты притворяешься жестоким и черствым. На самом деле ты другой.

– Какой?

– Самый лучший.

Светлые глаза Ксюши были грустны, но она улыбалась. И эта грустная улыбка почему-то заставляло поверить, что Ксю действительно думает так, как говорит. Ее взгляд не мог врать – это был взгляд влюбленной девушки. Но сейчас Марку не было смешно, и он не мог думать, как бы использовать Ксюшины чувства для своей выгоды. Ему показалось на мгновение, что Ксю – его избавление, что ее он мог бы любить по-настоящему, если бы… Чертово если бы! А в его случае этих если бы так много: если бы Ксю не была его сестрой, если бы ей не было всего шестнадцать, если бы сам Марк не был таким, как сейчас…

– Знаешь, кто у нас самый лучший? – спросил Марк, через силу насмешливо улыбаясь.

– Кто? – удивленно спросила Ксюша.

– Ты. Правда-правда. Только очень хороший человек мог приняться меня оправдывать.

– Ты меня не понял. Я убеждена просто, что ты только стараешься эгоистом…

– Я понял лишь одно: ты будешь выгораживать меня при любых обстоятельствах.

– Нет, но…

– Не будем об этом говорить, – прервал Марк.

– Как хочешь, – отозвалась Ксю, отворачиваясь. Но Марк удержал ее за локоть и повернул к себе. Ксюша вздрогнула и покосилась на пальцы Марка, сжимавшие ее руку, затем посмотрела на него. Серо-зеленые глаза Ксюши скрестились с Марковыми темно-карими. В ее взгляде было удивление и смущение, а в его… что-то непонятное. Вернее, интуитивно Ксю догадывалась, что может означать блеск в глазах Марка, такой притягивающий и чарующий, улыбка, притаившаяся в уголках рта, настойчивый, изучающий взгляд… Но разумом девушка не верила, что такое возможно, была убеждена, что неправильно его понимает.

«Что за игру он ведет? – напряженно думала Ксюша, борясь с желанием отвести взгляд. – Иногда он меня почти не замечает, иногда жесток и холоден, но иногда, как сейчас – я едва ли не поклясться готова – что он тоже что-то ко мне чувствует!»

– Папа! Ксюша! – звонкий голосок Кристинки прервал борьбу взглядов.

– Ты еще не устала? – спросила Ксю.

– Нет, – помотала головой Кристина. – Я хочу пить. И есть. А потом играть.

– Не многовато ли, мадемуазель? – поинтересовался Марк. – Есть, пить да еще играть. Слишком сложно.

– И ничегошеньки не сложно! – серьезно заявила Кристина. – Пить я буду кока-колу, а она в киоске продается. А в кафе есть котсдохи, можно купить их.

– Котсдохи? – нахмурился притворно Марк. – Кто такие котсдохи, я не знаю, а вот парочку хот-догов я бы тоже съел с удовольствием. Только вот что говорят правила здорового питания?

Кристина скривилась.

– Ты как мама, – сказала она. – Она мне все время говорит про здоровое питание.

– Правильно говорит, – заметил Марк.

– А еще я слышала про здоровый образ жизни, – продолжала девочка. – И что курить вредно. А ты ведь куришь.

Ксюша засмеялась.

– Ловкий аргумент, Марк! – хитро глядя на него сказала девушка. – Кристинка умна не по годам. Ступай в кафе за котсдохами, а мы с Кристиной купим колу. Давай быстрее.

– Ладно, что с вами делать, – вздохнул Марк и направился в кафе.

– Ура, – сказала Ксюша, улыбаясь Кристине. – Пойдем за кока-колой.

– Пошли, пошли, – запрыгала довольная девчушка. Она была счастлива, что с ней держатся, как со взрослой, и только на нее направлено все внимание.

Купив лимонад, Ксения и Кристина вернулись на свою скамейку и стали ждать Марка. Он появился скоро. Переходя дорогу и направляясь к дочери и кузине, он наблюдал, как они оживленно о чем-то разговаривают, и вдруг подумал, что Ксюша и Кристина чем-то похожи между собой. Не внешне, конечно – смуглая темноволосая Кристина достаточно сильно отличалась от светлой, даже немного бледной Ксюши. Но жесты, мимика, непосредственность в поведении делали их такими похожими.

78.

До чего несправедливо устроена жизнь! Доказано, что человек никогда не может быть абсолютно счастлив. Всегда на бочку меда найдется ложка дегтя. А вот абсолютно несчастным быть еще как можно! Бывают моменты, когда все валится из рук, плохое настроение, проблем куча и вообще жизнь не удалась.

У Ксюши в теплый августовский вечер было именно такое состояние. То есть, сначала все было прекрасно – когда она встретила в городе Марка, ездила с ним за его дочуркой, гуляла с ними вместе, а потом помогала тете Марине с уборкой и готовкой. Но часов в пять в дверь квартиры позвонили. Ксю в потертых голубых джинсах, футболке, с косынкой на голове и шваброй в руках пошла открывать. На пороге стояла красивая молодая девушка.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась она. Ксю кивнула. – Марк дома?

– Нет, он куда-то ушел, – запинаясь, отозвалась Ксюша.

– Давно? – спросила девушка, явно не собираясь уходить. – Я могу подождать его?

– Ну… я не знаю… – пожала плечами Ксю. – У нас уборка, поэтому все вверх дном…

Возможно, Ксюше удалось бы выпроводить гостью, но тут вернулся Марк.

– Ева! – обрадованно воскликнул он, быстро взбегая вверх по лестнице.

– Привет.

– Ты здесь откуда? – спросил Марк, обнимая девушку.

– К знакомым приехала и к тебе зайти решила, да вот чуть не разминулась.

– А у нас Лехин день рождения праздновать собираются, потому моют, варят, парят, кухарят… Ужастики сплошные. Кстати, познакомься, это моя сестра, Ксюша. Ксю, это Ева, моя подруга.

«Наконец-то ты и обо мне вспомнил!» – раздраженно подумала про себя Ксю, бросая вслух что-то вроде: «Приятно познакомиться!» С этими словами она ушла в квартиру.

Марк и Ева появились в доме минут через пятнадцать.

– Как я и ожидал, уборка к моему возвращению благополучно завершилась! – весело сказал Марк. Они с Евой ушли в зал смотреть видео-фильм. Ксюша же наблюдала и злилась. Ее раздражало в Еве все: сладкая улыбка, безукоризненная вежливость, каштаново-красные длинные волосы, яркая помада на чувственных губах, а главное – что она так близко к Марку. На диване, где сидят они двое, достаточно места, но они совсем рядышком друг с другом. Ева прижимается к Марку, а его рука лежит на ее плече.

Ксюша ходила по залу, расставляла на стол приборы, нарочито громко топая и звеня посудой, чтобы хоть немного нарушить идиллию этой парочки. Марк изредка бросал на нее недоумевающие взгляды, но все же ничего не сказал. А Ксюша с ужасом думала, что Ева останется на праздновании! Тогда самой Ксюше лучше сразу бежать отсюда, потому что у нее просто не хватит сил спокойно смотреть, как Марк милуется с Евой!

«Неужели он не понимает, какую боль он причиняет мне? – мысленно спрашивала себя Ксюша. – Неужели он не видит, что со мной творится? Или ему на меня просто плевать?»

Пришла Катя, принесла Ксюшину одежду на вечер, затем появилась Карина. И Ксюше надо было быть предельно вежливой и веселой – чтобы никто ничего не заметил.

И вдруг Ева поднялась и стала прощаться. Она и не думала оставаться.

– С меня подарок, Лешка, – пообещала она. – Я, правда, не знала, что у тебя день рождения.

– Подумаешь, какой праздник! – фыркнул Алексей. – Даже не круглая дата – каких-то двадцать шесть лет.

– Ну и что! День рождения есть день рождения, какая бы дата ни была.

– Ты уверена, что не хочешь остаться?

– Хочу очень, но не могу – обещала вернуться до восьми и научить племянницу одной компьютерной игре. Да и у вас тут будут одни родственники – чего мне мельтешить?

– Что ж, тогда я тебя еще домой смогу отвезти, пока гости не собрались, – сказал Марк. Они с Евой уехали. Карина и Катя стали смотреть какой-то фильм. Ксюша не знала, куда себя девать. Она ходила из комнаты в комнату, нигде не находя места. Минуты тянулись невыносимо долго. Воображение услужливо рисовало самые болезненные картины.

– Ксю, с тобой что-то не так? – спросила Катя, когда Ксю в очередной раз бесцельно зашла в зал.

– Да нет, все хорошо… Да, Кэт, дай мне свой блеск для губ, а то я свой забыла.

– Возьми у меня в косметичке.

– Нет, дай сама, чтобы не говорила потом, будто я забрала у тебя что-то еще.

– О Боже! – воскликнула Катя, но поднялась с дивана и пошла в комнату. Порывшись на столике, Кэт нашла блеск и протянула сестре. – На.

– Спасибо, – Ксюша быстро подошла к зеркалу, накрасила губы и вернула блеск Кате. – Кэт, есть что курить?

– А, вот в чем дело, – прищурилась Кэт. – Ты же вроде бросила?

– Бросила, но иногда даю сбой.

– Но у меня ничего нет, – сказала Катя. – Я оставила у бабушки… Слушай, возьми у Марка.

– Как? Марк ведь уехал…

– А сигаретки его здесь! Вот они лежат, – Катя взяла пачку со столика и показала Ксюше. – Возьми одну – Марк даже не заметит.

– Ладно. Только Карине не говори, а то…

– Ну, я же не дура! Хотя Каринка сама смалит за углом, когда думает, что никто не видит.

– Но лучше ей не знать.

Через десять минут, стащив у Марка еще и зажигалку, Ксю сошла вниз, присела на корточки у стены подъезда и закурила.

– Курильщица! – сказал Марк, неожиданно появляясь перед ней. – Уже добыла где-то?

– У тебя сперла, – ответила Ксю. – Ничего?

– Ничего. Больше нету?

– Есть. Я у тебя две взяла.

– Дай мне, а то подниматься наверх лень.

– Это я себе заначила, а не для тебя приберегла!

– Зарываешься, мелкая. Сбрила у меня, а мне же жалеешь! Нахалка!

– На, на, а то еще плакать будешь, – Ксюша протянула Марку сигарету и зажигалку.

– Чего ты такая злая сегодня? – поддел Марк, закуривая.

– А чтоб тебе жизнь малиной не казалась! Евушка ведь сладко-приторная такая… ну, а я такая, какая есть… Злюка и колючка.

Марк нахмурился.

– Слушай, Ксения, придержи-ка свой не в меру длинный язычок, иначе я его укорочу. Да так укорочу, что ты больше и не пикнешь, – жестко сказал он.

– Интересно, как у тебя получится! – с тихой злостью проговорила Ксю.

– Лучше тебе этого не знать, – процедил сквозь зубы Марк.

– Ну, и ладно, не очень-то и хотелось, – отозвалась Ксюша и, пройдя мимо него, скрылась в доме.

Праздник действительно был чисто семейным – среди собравшихся была только родня, несколько близких друзей Лешки и, конечно, Светка. Пока все пришли, Ксюша проводила время в компании Кати, Карины и Леры. Двое из Лешиных друзей пришли со своими младшими братьями, которых Леша пригласил специально, чтобы было чем заняться девочкам. Ребят звали Никита и Женя. Им было по семнадцать лет, оба были симпатичные и обоих привлекла Ксю, которая, впрочем, и не старалась их закадрить, в отличие от Кэт и Карины. Ксюша сидела в стороне и немного грустно думала о чем-то, когда к ней подошел Никита.

– Тоскуешь, печальная принцесса? – спросил он, садясь рядом с Ксю.

– Никита? Да нет, я просто задумалась.

– Значит, я не помешал?

– Нет, нисколько.

– Знаешь, Ксю, я уже проголодался, – признался Никита. – Скорее бы за стол сели!

– Еще не все собрались, – улыбнулась Ксюша.

– У вас такая большая семья?

– Ну да, не маленькая. Родственников хватает.

– Может, пойдем ко всем?

Ксюша покачала головой.

– Нет, не хочу. Может, потом. А ты, если хочешь, иди.

Никита вздохнул и отошел. Ксю окинула его взглядом: высокий, стройный, светловолосый – он чем-то напомнил Ксюше Андрея Лесковца. Где сейчас Андрей? Что он делает? Помнит ли о ней?

Через несколько минут подошел Женя – тоже высокий, крепкий, с развитыми мускулами, темно-русыми вьющимися волосами и озорными синими глазами. Он тоже пытался пробудить какой-нибудь интерес в Ксюше, но отошел ни с чем. Ксю была безукоризненно вежлива и даже мила, но… В конце концов парни отчаялись привлечь ее внимание.

Сидя за столом во время ужина, Ксю замечала немного удивленные взгляды Лешки, но не понимала смысла этих взглядов. И был еще один человек, который изредка пристально смотрел на девушку. Это Марк. Он ни слова не сказал ей за вечер, но исподтишка наблюдал за ней.

Когда после ужина стол собрали, а посуду унесли на кухню, взрослое поколение собралось на посиделки, а те, что помоложе, занялись своими делами – кто танцевал, кто целовался где-то в углу, кто просто слушал музыку. Карина и Никита, Катя и Женя, Леша и Света… Марк, Ксюша, Лерка, друзья Лешки – все те, кто был без пары, разговаривали.

– Слушай, Ксюша, неужели тебе не жалко упускать парней? – спросил Лешка, присаживаясь к компании «беспарных».

– Имеешь в виду Женю и Ника? – прищурилась Ксения.

– Их. Ты им понравилась, но так себя вела, что они тебя оставили.

– Значит, так уж я им понравилась, если они сразу же меня оставили из-за того, что у меня не хватило сил любезничать с ними, – насмешливо отозвалась Ксю.

– А если бы ты полюбезничала, они оба были бы твоими.

– Мне неинтересно, Леша. Мне лучше побыть здесь, пообщаться с семьей… – сказала Ксюша, посмотрела на прижавшуюся к ее плечу засыпающую Кристинку и добавила: – С племянницей. Кстати, по-моему, кому-то из нас пора спать. Кристишенька! – тихо тронула девочку Ксю. Сонные карие глазки открылись и недоуменно посмотрели на Ксюшу. – Ты засыпаешь, милая, пойдем, ляжешь спать.

Кристина потерла кулачками глаза и соскользнула с кресла.

– Ксюша…

– Да, дорогая?

– Посиди со мной, пока я не усну, – попросила девочка. Ксю нерешительно улыбнулась и оглядела всех, словно спрашивая совета.

– С тобой папа посидит, ладно? – сказала девушка, немного подумав.

– Нет, – заупрямилась Кристина. – Я хочу, чтобы ты!

– Ну, хорошо, хорошо, – согласилась Ксюша, которая не могла отказать умоляющему взгляду ребенка. – Я зайду к тебе через пару минут. А сейчас иди умываться и чистить зубы.

Ксю ненадолго вышла на улицу немного подышать воздухом. Привязанность маленькой Кристины трогала ее до слез, да и сама Ксю очень привязалась к девочке. И вовсе не потому, что Кристина была дочерью Марка. Ксюша вообще очень любила детей, а Кристина была такой очаровательной, непосредственной, так искренне относилась к Ксю, что та не могла не отозваться. К тому же Ксюше показалось, что Алина холодновато относится к дочери.

Ксю вернулась в квартиру и заглянула в приоткрытую дверь комнаты. Кристина уже лежала в постели, Марк сидел рядом с ней. Было полутемно – горела только затемненная настольная лампа. Около дочери Марк казался безоружным, а не таким бравым ковбоем и пофигистом, как обычно. Он что-то негромко говорил Кристине, а затем внимательно слушал, что говорила она, улыбался с удивительной нежностью.

В этот момент Марк обернулся к двери, и Ксюша поняла, что ее заметили.

– Не помешала? – спросила она, заходя.

– Конечно же, нет, Ксю! – ответил Марк. – Эта барышня без тебя засыпать не хотела.

– Правда, Кристина? – улыбнулась Ксюша, глядя на девочку.

– Да, – поблескивая, словно мышка, темными бусинками глаз, ответила та. Ксюша опустилась на пол рядом с кроватью и погладила Кристину по волосам. – Посиди со мной, – попросила Кристина.

– Хорошо, хорошо, я посижу, – согласилась Ксю и посмотрела на Марка. – Проводишь меня потом домой? А то бабушка и дедушка ушли, а одной идти – последнее дело.

– А ты у отца и Ларисы заночевать не хочешь? До них намного ближе, и они еще здесь… Я-то провожу, мне не трудно…

– Пожалуй, это мысль, – кивнула Ксюша. – А то через весь город пилить к бабушке мне не особенно хочется.

– Ну, и ладно тогда. Пойду посмотрю, здесь ли Лариса и Гена.

Марк вышел, а Ксю пересела на его место на краю кровати.

– Наверное, мама рассказывает тебе перед сном сказки? – спросила Ксюша у девочки. Кристина покачала головой.

– Нет. Мама уже давно ничего мне не рассказывает, она иногда даже спокойной ночи мне не желает.

– Не может быть, – удивилась Ксю.

– Мама считает, что я слишком большая для сказок.

– Не знаю, – пожала плечами Ксюша. – Мне, когда я была маленькой, рассказывали много сказок и историй. Так много, что я потом и сама могла выдумывать истории – про всяких там принцесс, ведьм, привидений, старые заброшенные замки… мы с твоей тетей Катей раньше перед сном много чего выдумывали и рассказывали друг другу.

– А мне мама говорит, чтобы я дядю Мишу папой называла, – вздохнула Кристина. – А я не хочу, я люблю папу Марка!

– Правильно, – сказала Ксю. – Твой папа – Марк, а дядя Миша просто муж твоей мамы.

– А папа может тоже жениться? – серьезно спросила Кристина.

– Может. А ты бы как отнеслась к этому?

– Не знаю. Если бы она была такой же хорошей и доброй, как ты, то я бы не злилась…

– Ну, на мне твой папа жениться не может, – засмеялась Ксю.

– Почему? – удивилась Кристина. – Это было бы так хорошо…

– А мы с Марком брат и сестра, мы не можем пожениться.

Кристинка нахмурилась, как обычно делают дети, если сталкиваются с чем-то тяжелым для их понимания.

– Значит, папа женится на ком-то другом? – спросила девочка немного расстроенно.

– Да, – сказала Ксюша. – Но произойдет это не сейчас. Сейчас твой папа не собирается жениться. А когда решит жениться, то выберет хорошую и добрую девушку, она не будет тебя обижать, не бойся. Папа любит тебя и не позволит тебя обидеть.

– Правда?

– Конечно. Папа тебя очень любит, и мама тоже. Даже когда они тебя ругают – они все равно любят тебя. Просто хотят, чтобы ты была хорошей и послушной девочкой. А теперь спи. Закрывай глазки и засыпай. Спокойной ночи, – Ксюша наклонилась к Кристине и поцеловала ее в лоб. Кристина обняла Ксюшу за шею, а потом послушно закрыла глаза.

Когда зашел Марк, девочка уже спала. Ксю заботливо поправила одеяло, осторожно вытащила свою руку, которую Кристинка держала даже во сне, погладила малышку по волосам.

– Тебе общение с детьми к лицу, – заметил Марк. Ксюша смутилась и отошла от Кристинки. – Ну, ну, не пугайся, я не хочу сказать ничего плохого.

Ксюша улыбнулась.

– У тебя прелестная дочь, Марк, – сказала она. – Очаровательная девочка.

– А ты очаровательная мамочка, – усмехнулся Марк. – Кристина чужих любит не очень, на контакт почти не идет, а ты ей понравилась. К тому же ты умеешь разговаривать с детьми.

– Не велик талант. По-моему, с детьми говорить нетрудно.

– Тебе, конечно, нетрудно. А ведь нужно вызвать доверие, заинтересовать, уметь объяснить доходчиво и понятно, и не соврать нигде… У тебя это хорошо получается, потому тебя малыши любят.

– Мне кажется, Алина слишком строга к Кристине, – задумчиво сказала Ксюша. – Хотя, может, так и нужно. Моя бы воля, так я всех детей избаловала бы. Кстати, ты тоже прекрасно смотришься с детьми. До сих пор, знаешь, я как-то не представляла тебя в роли отца.

79.

Прошла последняя августовская неделя. В последнее воскресенье месяца уезжала в Барановичи Катя – ей нужно было еще собраться в школу. Ксюше торопиться было некуда, поэтому она решила остаться в Березино еще недели на две.

– Может, ты вообще здесь жить останешься? – насмешливо спросила Кэт.

– Ну, на это не надейся. Я обязательно приеду и еще устрою твою жизнь чертовски невыносимой, – пообещала Ксю. – Ты знаешь – я это делать умею.

– Знаю. Я тебя очень хорошо знаю, но почти не понимаю. Ты странная, Ксю.

– Речь опять идет о парнях? – спросила Ксюша, но против своего обыкновения не рассердилась.

– И о парнях тоже. Ксю, почему ты за два месяца ничего такого не замутила?

– Это тебе только кажется, что ничего, – ответила Ксю. – Конечно, я не меняла парней каждую неделю, как ты, но успела урвать для себя кусочек кайфа…

– Ты влюбилась, Ксю? – воскликнула Кэт.

– Да, да, только не нужно об этом сообщать всей улице, – отозвалась Ксюша.

– Как замечательно! – понизив голос радостно сказала Катя. – И кто он?

– Пока секрет, – загадочно улыбнулась Ксю. – И не спрашивай, я все равно ничего не скажу.

– Какая ты, Ксю! – нахмурилась Кэт, но, не удержавшись, улыбнулась.

– Могу сказать только, что я ему тоже нравлюсь, но он старше меня, поэтому это мое увлечение мало кто одобрит.

– Неужели он настолько старше? – широко раскрыла глаза Катя. Ксю задумалась.

– Ну… он совершеннолетний, в отличие от меня.

– Понятно. А я его знаю?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

– Ну, Ксю!

– Нет, не знаешь. Хотя… может, и знаешь, но не перебирай всех своих знакомых в поисках – ты все равно не догадаешься.

Ксюшино полуоткровение было вызвано уже набившим ей оскомину вопросом, который в это лето девушка слышала ото всех. Вопрос был по поводу парней. Девушке уже надоело злиться и ругаться. К тому же Катя, уехав в Барановичи, тут же сообщила бы маме, что Ксю ни с кем не встречалась на каникулах, а от мамы узнала бы и Дина, и неизвестно, что могло бы из этого выйти. О Дине Ксюша вообще боялась думать – она уехала из Березино разозленная и обиженная, еще неизвестно, что она могла наговорить маме в Ксюшино отсутствие. Хотя, когда Ксю звонила в Барановичи, все было спокойно, как в любом случае не могло бы быть, узнай мама о том, что Ксю влюблена в Марка. Но лучше не будить лихо, пока оно тихо. И лучше уж, если Катя сломает голову, думая, кто же Ксюшин возлюбленный, чем если бы она приехала и вызвала мамины подозрения известием, что Ксю все лето не смотрела в сторону парней. А так Кэт будет молчать, считая себя персоной огромной значимости, а на вопросы о Ксюше станет отвечать так, как нужно Ксюше. Вот такая польза от маленькой миленькой лжи. Хотя, какая, к черту, ложь? Ксю сказала правду. Она влюбилась, ее избранник старше нее, и их чувство вряд ли одобрят. Конечно, живут они ведь не в Бразилии, где связь между кузенами не считается чем-то ужасным – где уж получить одобрение. Но Кате лучше не знать, что великая любовь Ксюши – это Марк. Хватит того, что ей сказали. Пусть будет благодарна, что не соврали. Ведь если подумать, то ложью не были даже слова о том, что Ксюша нравится своему парню. Потому что как иначе можно назвать отношение Марка к Ксю?

Ксюша замечала тот взгляд Марка, которым парень иногда смотрел на нее – взгляд, полный задумчивости, удивления и скрытого интереса. И хотя она не была уверена, что понимает этот взгляд правильно, но все же нередко смущалась, замечая, что Марк смотрит на нее. И в то же время это льстило ей.

Но скоро пришло время уезжать и самой Ксюше. Была уже середина сентября. Погода стояла солнечная, теплая, словно летом. Только красновато-оранжевые листья на деревьях и прохлада под вечер показывали, что уже осень. Пускай ранняя, но все-таки осень.

Бабушка и дедушка просили Ксению погостить еще, но девушку ждали дела. Она не собиралась просто бить баклуши весь год, до следующей попытки поступить.

Вечером последнего дня в Березино Ксюша сидела на скамейке перед домом вместе с Леркой. Лерка вообще часто бывала у бабушки с начала учебного года, иногда даже ночевала, поскольку ей отсюда было ближе в школу.

– Почему ты так торопишься уехать, Ксю? – спросила Лера. Ксюша пожала плечами.

– Вовсе не тороплюсь, наоборот, задержалась даже, потому что должна была уехать еще три недели назад, вместе с Кэт. Мне ведь работу искать нужно.

Лера помолчала, потом подняла голову, словно хотела что-то сказать, но не сказала.

– Ксю… – нерешительно начала она, немного подумав.

– Что, Лер?

– Ты не знаешь… как у Марата дела?

– Нормально, а что?

– Да нет, ничего, просто интересно, как он там, что у него нового…

– Ага… кажется, я поняла… Лерка, тебе Маратик нравится?

– Нет, что ты… – запротестовала было Лера, но тут же покраснела и отвернулась.

– Лерика! – Ксюша затормошила сводную сестру за плечо. – Не надо стесняться. Тебе ведь нравится Марат, правда?

– Правда, но я ему никогда не понравлюсь…

– Это еще почему? – удивилась Ксюша.

– А потому что я некрасивая и, к тому же, слишком тихая. А Марат крутой. Ему со мной делать нечего, – грустно сказала Лерка.

– Не выдумывай. Никакая ты не некрасивая. Тихая – это верно, но ведь при желании можно и бойчее стать… И с чего ты решила, что Марат крутой? Он очень даже простой и скромный паренек, просто он долго жил в приюте, а ты можешь себе представить, какая там жизнь. Так что ты вполне можешь ему понравиться.

– Ты так думаешь?

– Конечно.

Лерка снова примолкла, а потом сказала:

– Жалко только, что мы с Маратом больше не увидимся.

– Почему? Я обязательно буду приглашать тебя в гости, да, может, ты и учиться приедешь в Барановичи… Кто знает, как повернется жизнь? А если и не Марат – пусть другой парень, но ты найдешь, с кем встречаться и кого любить. Главное – верить, и тогда все получится.

Они еще немного поговорили, потом Лерка пошла домой, а Ксю осталась на скамейке. Но сидеть ей надоело, поэтому девушка решила немножко погулять, пока не стемнело.

Мысли Ксюши были о Лерке. Четырнадцатилетняя девушка увлеклась симпатичным парнем – это, скорее всего, несерьезно, но все-таки… «Все-таки парень ее возраста и может ответить взаимностью, – подумала Ксю. – Не то, что у меня! Интересно, где сейчас Марк? Небось, с Евой какой-нибудь, а обо мне и не вспоминает».

Ксю была неправа – Марк в этот момент думал как раз о ней. К нему зашел Антон – он-то, вспомнив о Ксю, и заговорил про нее.

– Ксюша скоро уезжает? – спросил он.

– Завтра, – отрывисто сказал Марк.

– Завтра?

– Ну да. Она уже давно собиралась и теперь вот собралась.

– Понятно, – Антон помолчал, прежде чем решился задать волнующий его вопрос. Но не спросить не мог. – Марк, – позвал он.

– А? – поднял голову Марк.

– А… у вас с Ксю… ничего не было?

– А почему ты спрашиваешь? – Марк прищурился.

– Ну… ты же говорил как-то… Ты только не злись, Марк, но мне это не дает покоя… Я и не думаю осуждать тебя, но…

– Да ладно, Антон, с чего мне злиться? Я ведь сам тебе тогда сказал…

– Ну вот. Просто ты говорил, что иногда думаешь о Ксюше не как о сестре, а она ведь два месяца в Березино была… Вот я и подумал, может, у вас что-то было…

– Да нет, Антошик, ничего не было. Вернее, скажем, почти ничего.

– Как это? – удивился Антон.

– Вот так. У меня тут такая история, что не представляю как быть. Дело в том, что Ксю влюблена в меня. Вернее, считает, что влюблена. Ее можно понять – мы с ней не виделись долго, а у нее сейчас возраст такой, что любого парня оцениваешь… Вот Ксю меня и оценила…

– Есть, что оценивать, – заметил Антон, усмехаясь.

– Да уж, – горько сказал Марк. – И все бы ничего, если бы я сам не думал о ней. Такая вот ситуация.

– Да-а.

– Только больше не напоминай мне об этом. Ксю в следующий раз приедет нескоро, и, надеюсь, обо мне забудет. Хорошо бы и мне самому забыть…

Часть вторая Марк

1.

Остановившись напротив одного из домов по улице Горького, Ксю заглянула в свою сумку, вытащила несколько квитков-извещений на оплату коммунальных услуг и газету «Наш край», подошла к почтовому ящику и опустила все туда.

Каждый день одно и то же. Подъем с утра, поход в почтовое отделение, очередная партия газет и писем, их разнос, потом поиски работы. На почту ее взяли всего на месяц, поскольку заболела одна из сотрудниц. Месяц заканчивался, и означало это потерю работы. Потому Ксюша и старалась найти что-то еще, только пока ей это не удавалось.

Если разобраться, то Ксюше все смертельно надоело. У нее ничего не получалось и поэтому не было даже желания жить. Девушка устала видеть вечно укоризненный взгляд бабушки и слышать о том, какая она бестолковая. Мол, не учится и не работает… А где работать? Сколько времени Ксюша пробовала найти хоть что-нибудь! Да разве бабушке скажешь? Заладила сорока Якова одно про всякого.

Катя тоже этакая правильная милая девочка – почти отличница. Учится в экономико-гуманитарном классе, планирует стать юристом… Умница – приятно посмотреть…

«А я последняя разгильдяйка! – ожесточенно думала Ксю, направляясь домой. Почта разнесена, можно заниматься своими делами. Хотя какие там дела? Поиски работы? Даже смешно. – А пошло оно все! Не пойду сегодня никуда. Сяду где-нибудь в беседке и курить буду».

Ксюша уже давно хотела бросить курить. В дальнейшем быть рядовой курильщицей она не намеревалась, поэтому собиралась завязать. Пока курила в день по одной-две штуки, трудностей особенных не было. Но теперь из-за постоянных бабушкиных придирок и давления Ксю выкуривала и по полпачки в день, и отвязаться от этого было сложнее.

Дома никого не было. Ксюша с удовольствием это отметила, открыла дверь своим ключом, бросила в угол опостылевшую за многие дни сумку и пошла на кухню. Проверив холодильник, Ксю вытащила холодную жареную рыбу, картофельное пюре и поставила на плиту чайник. Затем она отнесла еду к себе в комнату, заперла дом изнутри, подождала, пока закипит вода, приготовила себе кофе и тоже отнесла к себе. Там открыла окно на улицу, села на подоконник и стала курить. С улицы в комнату ворвался сильный ветер, Ксюше стало зябко. Девушка передернула плечами. Докурив, она закрыла окно, передвинула еду к себе поближе и принялась есть, по-прежнему сидя на подоконнике.

Взгляд ее упал на фотографию в рамке, стоящую на книжной полке. На ней была снята сама Ксю с Марком. Их сфотографировала Светка этим летом, в один из погожих дней, когда они были на пикнике.

«Единственный кусочек памяти о том, что Марк был… что я была рядом с ним…» – подумала Ксюша, глядя на свою счастливую улыбку и мальчишеский блеск в глазах Марка на фото. Ксении вспомнились сильные, но нежные объятия, твердые, властные губы, тепло и открытость взгляда… Ксюша соскользнула с подоконника, взяла фотографию с книжной полки, тронула пальцами стекло рамки там, где был Марк. Как часто Ксю так делала! Весь прошедший месяц почти ежедневно она смотрела на эту фотографию и мысленно звала Марка. Словно заклинание, твердила его имя, и душевная острая боль от обид, упреков и неудач, полученных за день, притуплялась, становилась тише и глуше. Спадала усталость, куда-то исчезал страх, и понемногу высыхали слезы. Только иногда делалось тоскливо и пусто, и с губ срывался не то вздох, не то рыдание: «Где ты? Почему ты не со мной?» И слезы душили девушку.

Марк даже не зашел попрощаться с ней, когда она уезжала. Конечно, у него нашлись дела поважнее – что ему до Ксю и ее страданий? Марк ведь не заставлял ее влюбляться, она сама… А если уж влюбилась, то сама думай, как разбираться и выкручиваться. Зачем Марку Ксю? У него полно девушек, и если даже они для него значат очень мало, то как можно рассчитывать, что он станет серьезно относиться к какой-то малолетке?

Маму почти невозможно было поймать дома – она была то на работе, то где-то со Славой… «Еще одна сладкая парочка!» – раздраженно думала Ксю иногда. Но тем не менее девушка упорно отмалчивалась, когда мама (кстати, нередко) пыталась что-то выяснить о ее делах. Ксюша привычно цепляла на себя маску веселого клоуна и отделывалась общими фразами, не углубляясь в высокие материи. И Ксю ничуть не жалела, что мама ее вроде как забросила из-за Славы. Наоборот, Ксюше больше всего на свете хотелось, чтобы на нее вообще перестали обращать внимание и что-то спрашивать, потому что было ужасно трудно притворяться беспечной и веселой при каждом вопросе, а открывать всем свои беды ей вовсе не хотелось.

Несколько дней спустя Ксюшина работа на почте закончилась. Другую найти не удалось.

Однажды в выходной, когда Ксю была дома, к Кате пришел Влад. Ксюша, выйдя на кухню, увидела его. Кати не было – вышла куда-то.

– Здорово, Ксения!

– Ты… здесь? – немного удивленно произнесла Ксю.

– А чего ты удивляешься? Ты же не забыла, надеюсь, что я парень твоей сестры?

– Нет, не забыла. Просто давно не видела, поэтому удивилась немного…

– А я не удивился, когда тебя увидел.

– А с чего тебе удивляться? Ведь я здесь живу. Что странного в том, что я здесь?

– Вообще, ничего, конечно. Но тебя здесь поймать последнее время невозможно. Вот я и подумал, что ты уже куда-то умчалась с утречка пораньше… Ан нет, ты здесь и очень миленько одета, – заметил Влад, намекая на Ксюшин незатейливый наряд – короткий халатик поверх майки и шлепанцы на босу ногу.

– Но одевалась так я не для тебя, – ответила Ксю, наливая себе чай. – Просто только что проснулась и не думала, что у нас гости…

– А мне вспомнилось то время, когда ты все делала только для меня, – с мечтательной улыбкой сказал Влад. – Я до сих пор не могу забыть то время.

– А я не могу припомнить чего-то особенного в «том времени», чего-то такого, чего нельзя было бы забыть, – безразлично сказала Ксю.

– Я тоже ничего такого не помню. Но тем не менее не могу тебя забыть.

– Глупый, – усмехнулась Ксю. – К чему теперь это говорить? У тебя роман с моей сестрой, ты должен думать о ней, а не вспоминать без толку то, чего не вернуть.

– Ты в этом уверена?

– В чем?

– Что наши с тобой чувства не вернуть?

– Какие? Какие чувства, Влад? Твое желание подчинить меня себе, унизить? Или мое старание доказать тебе, что же все в этом мире можно купить за деньги? Да, мы говорили, что любим друг друга, но никогда не были добры, нежны и терпимы… Ты всегда ждал какой-то моей ошибки, чтобы можно было без сожаления выбросить меня из своей жизни… А я искала удобного случая прокатить тебя и лишний раз показать свою независимость. Я не тоскую по этим отношениям и не хочу ничего возвращать. Для меня любовь – это не вечный бой с тем, кого любишь. Это желание быть рядом с любимым, жить его жизнью, радоваться, когда хорошо ему, мучиться, когда ему плохо, смеяться, когда ему весело, и плакать когда ему больно. Это желание полностью раствориться в любимом человеке, а не стремление постоянно доказывать свою силу. Не стремление вести войну… К тому же, еще есть Катя. Я никогда не одобряла того, что она встречается с тобой, но я не хочу, чтобы она мучилась. И я не предам ее.

– Значит, ты никогда меня не любила? – растерянно спросил Влад.

– Не знаю. Возможно, немножко любила – в самом начале. У нас ведь так красиво все начиналось… А потом… Потом я больше хотела заставить тебя страдать, поэтому не знаю, была ли тогда любовь… Но разве ты сам… разве ты любил меня?

– Любил. И сейчас люблю. Из-за тебя я начал встречаться с Кэт, думал, она такая же… но нет. При ее внешности похожести на тебя, она всегда вела себя не так, как ты. Не то говорила, не то делала, не так и не тогда смеялась… Я не могу забыть тебя, Ксю…

– Нет, нет, не говори мне об этом! Я не хочу слушать! Я не люблю тебя, я люблю другого парня, а ты должен быть с Кэт! – запротестовала Ксю.

– Но мне нужна ты! Понимаешь? Ты и только ты, – Влад подошел ближе к девушке. – Я бы хотел, чтобы ты была со мной, чтобы любила меня… Сейчас бы все было по-другому…

– Нет! Ничего не может быть, никак! – воскликнула Ксюша, чувствуя, как в сердце закрадывается страх. Влад выглядел обезумевшим, он почти себя не контролировал. Таким его Ксю еще не видела. Конечно, он не причинил бы ей вреда – Ксю была в этом уверена, но ей было неприятно до дрожи понимать, что Влад хочет ее. Слишком горькие и страшные, болезненные воспоминания вызывало это понимание. Страх, обида, стыд, ненависть и сильная боль, терзающая ее тело – но еще сильнее была боль душевная – все это, словно мутный осадок, всколыхнулось снова. Дача, лес, зима и она, беззащитная, беспомощная – как парализованная – наедине с Денисом. И то, что тогда случилось, сломило ее волю и доверие к людям, породило отчуждение, злость, отчаянное желание защищаться. И, движимая этим желанием, Ксю схватила со стола нож и выставила перед собой. – Не подходи! – предупреждающе сказала она. – Не подходи ко мне, не смей ко мне приближаться!

– Ты что, Ксю! – воскликнул Влад, бледнея. – Ты сошла с ума? Ты боишься меня?

– Да, боюсь! Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, не хочу!

– Вот шальная! Тихо, тихо, не буду я тебя трогать, опусти нож…

– Дай мне пройти! – потребовала Ксю.

– Да проходи, проходи… – Влад недоуменно смотрел на девушку. Ксюша, все еще держа нож в руке, прошла к двери. Только у двери она оставила нож на столе и бегом бросилась к себе в комнату. Там Ксю без сил упала на кровать, зарылась лицом в подушку и расплакалась.

«Господи, смогу ли я когда-нибудь забыть, как обошелся со мной Денис?» – подумала она.

2.

– Ну, моя милая сестричка, сейчас ты мне все объяснишь! – сказала Катя, заходя в Ксюшину комнату.

– Почему ты ко мне врываешься? – ошеломленно спросила Ксю. – И что тебе объяснить?

– А ты не понимаешь?

– Не понимаю, – ответила Ксюша. Она и на самом деле ничего не понимала. Почти весь день девушка провела в комнате и не думала, что сумела таким образом что-то натворить. Но, выходит, сумела, судя по виду Кати. – Что я уже сделала?

– Что сделала? Что сделала? Ты отбила моего парня? Ты дрянь, Ксю!

– Что? Кого я отбила? Твоего парня?

– Да, моего парня! Я слышала, что говорил Влад обо мне и о тебе, он любит тебя!

– Что?

– Что слышишь! Влад любит тебя, а меня для него не существует! Он говорил это! Я слышала!

Ксюша нахмурилась.

– Я не понимаю, Кэт, чего ты хочешь от меня? Что я должна тебе объяснить? Если ты слышала, что говорил Влад, то ты слышала, что говорила я… Я не люблю Влада, он мне не нужен…

– Я видела, Ксю!

– Что ты видела? Мы обнимались? Целовались? Что ты видела и слышала такого, что так взбесилась?

– Я слышала и видела, что Влад меня не любит! Я ничем не хуже, но почему-то все любят и ценят только тебя! Обо мне никто не думает! Даже мама, даже папа всегда любили тебя больше! Одноклассники все тоже тебя уважали, а меня не замечали, и сейчас постоянно спрашивают про тебя… Меня тошнит от этих вопросов – будто на тебе свет клином сошелся! А теперь и Влад! Видите ли, я не то и не там говорю!

– Прекрати истерику, пожалуйста, я не понимаю, что тебя от меня надо. Я никого не заставляю меня любить и уважать. Просто ты сама себя не любишь и не уважаешь!

– Просто ты стерва, Ксю! Ты вечно прикидываешься добренькой, хорошей, и все тебе верят. А на самом деле ты змея, ты жалишь исподтишка, когда этого не ждут!

– Ты дура, Катя, – потеряла терпение Ксю. – Сколько можно строить из себя бедного, наивного ребенка? Тебе скоро семнадцать лет, а ты думаешь только о себе и своих проблемах, смотришь, где у кого есть что лучшее и как это отнять! Ты никого не любишь и никем не интересуешься, а хочешь, чтобы любили тебя и интересовались тобой! Что ты сделала для того, чтобы тебя полюбил Влад, чтобы к тебе стали лучше относиться одноклассники? Я же тебе говорила, что с Владом ты не будешь счастлива, а ты хотела доказать, что ты лучше меня, что ты разбираешься в жизни… Не надо никому ничего доказывать! Сколько можно жить моей жизнью – мечтать о том, что есть у меня, завидовать мне…

– Я тебе не завидую! – взвизгнула Катя.

– А что ты делаешь? Ты все меряешь по мне и тогда считаешь – лучше или хуже ты! Тебе не надоело? То, что мы близнецы, вовсе не значит, что у нас все должно быть одинаковым! У нас разные жизни – у тебя одна, у меня другая!

Катя, которая до этого говорила сквозь плач, вдруг вытерла слезы и сказала:

– Больше мы никогда не будем подругами, Ксю. Не пытайся со мной помириться – у тебя ничего не получится. Я всегда буду тебя ненавидеть.

С этими словами Катя вышла из комнаты сестры.

Ксюша сначала подумала, что это просто громкие слова с целью притянуть внимание, и ссора эта не более чем одна из многих. Тем более, что уже вечером Кэт вполне спокойно и дружелюбно с ней разговаривала. Но постепенно стало понятно, что Катя с помощью холодности и вежливости возводит стену отчуждения. Но что могла сделать Ксю? У нее хватало проблем, и совсем не было времени в чем-то убеждать Катю. Девушка надеялась, что сестра образумится сама.

Но Катя не образумилась. Ее уже давно грызла зависть к Ксении, и если раньше Катин бледный вид на фоне Ксюши вызывал кратковременную досаду, но теперь все чаще и чаще появлялась злость, даже ненависть, и Кэт уже не упустила бы возможности навредить Ксюше.

Дома атмосфера постепенно накалялась. Бабушка косо смотрела на Ксюшу и намекала на то, что Ксю лентяйка. Не учится и не работает. А где учиться, где работать? В школу вернуться или в другую пойти? Поступить не удалось. Работу… где ее найдешь, эту работу? Профессии нет, опыта нет, несовершеннолетняя, образование только базовое… Где найти работу при всех этих условиях? И какая работа ей нужна? А на улице ведь не лето, вторую неделю идет дождь, поисками заниматься холодно, а если не искать, бабушка достанет придирками. А если пойти и ничего не найти, тоже не намного лучше…

При маме бабушка примолкала, но стоило маме уйти на работу, бабушка делалась еще более приставучей. И хоть Ксюша воспринимала всякие стычки, презрительно поджимая губы, даже она не выдерживала постоянного давления и придирок, то и дело срывалась, злилась и плакала. Очень часто ей не хотелось идти домой – если бы было тепло, заночевала бы в парке на скамейке.

Но гордая девушка не жаловалась. Да и кому? Катя только ехидничает, наблюдая за Ксюшиными несчастьями, подруг своих Ксю не видела уже давно… мама… что могла сделать мама? Безвылазно сидеть дома, не давая бабушке рта раскрыть, защищая Ксюшу? Этак она Славу потеряет. А иначе что делать? Ксюшу к Славе поселить? С какой стати? Ирина сама еще с ним не живет, а тут… И потом, бабушка ведь мамина мать, как может Ксю их ссорить? Дине Ксения тоже не могла ничего сказать. Хоть Дина ничего не сказала о Ксюшиной тайне, о которой догадалась, но как знать, что у нее на уме. Девушки общались вполне нормально, не ругались, но Ксю не доверяла Дине.

В одни из октябрьских выходных, когда был проблеск теплой погоды, все они выбрались за город – Ира, Слава, Дина, Ксюша, Катя, Марат.

Осень за городом ощущалась как-то меньше. В городе стоило только выйти на пустую, холодную улицу, с облетевшими с деревьев листьями, с носящейся по дорогам пылью, с небом, нависшим над землей – и сразу охватывает грусть, как обычно бывает поздней осенью. За городом было теплее, в лесу на деревьях еще были листья, местами зеленела трава, небо казалось выше.

А в эти выходные еще светило и даже пригревало солнышко. Их семейная группа объединилась с семейством соседей, тоже приехавшим за город. Мужчины развели костер и собрались жарить шашлыки. Ира и соседка готовили какие-нибудь закуски. Марат с двумя соседскими парнями и Катей что-то творил в саду. Ксюша сидела на берегу пруда и читала какой-то роман. Правда, не столько читала – ей действовали на нервы надуманные, «мыльные» страдания героев. Очень часто девушка закрывала книгу и смотрела вдаль, где за прудом, соседними домами и полем кромка леса смыкалась с небом.

– Задумалась? – спросила неслышно подошедшая Дина.

– Читаю, – отозвалась Ксю, показывая на книгу. Дина покачала головой и села рядом. Ее милое круглое лицо, вокруг которого пушились ее светлые локоны, погрустнело, темно-синие глаза затуманились.

– Ты грустишь, – сказала девушка. – Ты думаешь о Марке, да?

– С чего ты решила? – недоуменно спросила Ксю.

– Я знаю. Ты любишь его.

Ксюша ничего не ответила, только опустила голову. Дина угадала ее мысли.

– Ксю, – Дина тронула ее за плечо. – Давай мы ему позвоним.

– Что? – Ксю от удивления даже спорить не стала. – Куда позвоним?

– Марку. На мобильный, – невозмутимо сказала Дина. Девушка помолчала и добавила: – У меня его номер как раз есть, он сам дал… Давай, Ксю? Хоть пару слов ему скажешь…

– А зачем? Чтобы тупой показаться?

– Ну, не знаю, зачем. Только по-моему, лучше показаться тупой, чем сидеть с кислым видом.

– Ах тебе мой вид не нравится? Он совсем не кислый! Я сижу и наслаждаюсь полным единением с красивой осенней природой, а еще читаю великолепное литературное произведение. А ты пришла и мешаешь!

Но Дина не обиделась. Она уловила в Ксюшином голосе шутливые нотки.

– Ну да, – сказала она. – Только мне кажется, что красоту природы ты просто не видишь, поскольку мыслями увлечена, а на «великолепное литературное произведение» тебе плевать с высокой горки. Я права?

– Не знаю, – хитро ответила Ксю. – Может быть.

– Ну ладно, – улыбнулась Дина и поднялась с места. – Наслаждайся, а я пойду. Только про шашлыки не забудь, пропустишь еще.

– Не забуду, – отозвалась Ксюша.

Но едва не забыла, увлекшись мыслями и воспоминаниями. В прошлом году ведь Ксюша примерно в такое вот время вовсю убеждала маму отпустить их с Кэт в Березино на каникулы. Почти год прошел с тех пор, сколько всего случилось…

Подошел Слава.

– Ксения, ты почему одна? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Просто так, дядя Слава. Обычно кругом так много людей, что просто хочется остаться одной. Шашлыки уже готовы?

– Нет, но скоро будут, – Слава задумчиво оглядел местность. – Здесь красиво.

– Да. Взгляд отдыхает.

– Ой, прости, Ксю, ты, видно, одна хотела побыть, а тут я явился…

– Да что вы, дядя Слава! Вы мне мешаете. Я не возражаю, чтобы здесь целая компания появилась, просто у меня самой нет настроения бегать по саду и играть в людоедов и разбойников…

– А что – ребята сейчас это делают? – с притворным ужасом спросил Слава. Ксюша засмеялась.

– Не знаю, но думаю, что да. Так вот я на это не настроена, а против компании не имею ничего.

– Ну, так я посижу здесь с тобой, ладно? Я тоже люблю здесь бывать.

– Правда?

– Ага.

Некоторое время они молчали, потом Слава серьезно посмотрел на нее и спросил:

– Ксюша, как ты отнесешься к тому, что мы с твоей мамой поженимся?

– Хорошо отнесусь, – выпалила Ксюша, не задумываясь. – А мама об этом знает?

– О чем?

– О том, что вы собираетесь на ней жениться?

– Ну, мы с ней разговаривали… думали, как лучше… Но ваши с Катей голоса здесь решающие.

– А Марат и Дина как? Они не в счет?

Слава улыбнулся.

– Да нет, конечно же в счет, но их позицию я знаю. Они очень привязались к твоей маме, и возражений с их стороны не будет. А вот относительно тебя и Катюши…

– Да что вы, дядя Слава! С какой стати я или Катя будем возражать?

– То есть, ты думаешь, что Катя тоже не будет против?

Ксюша немного помедлила, а потом кивнула.

– Думаю, не будет.

3.

И 1 ноября они поженились. Свадьба была сравнительно тихой, в семейном кругу. С Ириной стороны были ее мать и отчим, дочери и брат с семьей. А со Славиной – его дети, сестра с мужем и двое племянников. Без пышных торжеств – с тысячей гостей и горой грязной посуды.

Бывшего мужа приглашать Ирина не стала. Подумать над этим вопросом пришлось сильно, чтобы не обижать людей. Ведь Гена и Лариса позвали ее на свою свадьбу, неловко бы было не сделать того же. Но с другой стороны будущим молодоженом не хотелось, чтобы их приглашение было расценено как издевательство. В конце концов Ира решила Гену не звать.

После свадьбы Слава и Ира укатили в свадебное путешествие, оставив все проблемные вопросы на потом.

– Интересно, а мы где жить будем? – сказала как-то Катя. – Мама наверняка к Славе переедет, а мы с тобой, что станем делать?

– Не знаю, – пожала плечами Ксю. – Они ведь сказали, что проблемные вопросы будут решать по возвращении. Не бойся, подневольно тебя никто нигде не оставит и никуда не увезет.

– Я не боюсь, просто хочу определенности. А то им хорошо – развлекаются себе, а мы тут в подвешенном состоянии ждем.

– Говори только за себя, – ответила Ксюша. – Потому что я рада за маму и не чувствую себя в подвешенном состоянии. Вернее, чувствую, но потому, что работу не могу найти.

– И надо тебе было из школы уходить!

– Надо было. Я не люблю сплетни.

Работу Ксю действительно не могла найти. Отчаявшись, хотела даже на рынок пойти торговать, потому что часто видела объявления у палаток: «Требуется продавец». Но, по закону подлости, и здесь все было глухо. Это жизненного оптимизма не прибавляло. А дома мозги прочищала бабушка.

Как-то раз в поникшем настроении Ксюша слонялась по улицам. Она уже не искала ничего, просто не хотела идти домой. Будущее представлялось ей таким же серым и туманным, как небо над головой.

– Ксюш, Кличенко, ты что ли? – раздался голос совсем рядом. Ксюша обернулась и увидела в нескольких шагах от себя бывшую одноклассницу Хвойницкую Марину.

– Маринка! – воскликнула девушка, мгновенно забывая свои несчастья. – Ты тут откуда?

Подруги обнялись прямо посреди улицы.

– Да у знакомых была, теперь домой иду. А ты?

– А я просто по улицам слоняюсь.

– Где учишься?

– Нигде. Не поступила.

– А в школу чего не вернулась?

– Ай, Марин, ты же знаешь из-за чего я ушла! – махнула рукой Ксю. – Надоело, что обо мне каждая собака в школе знает больше, чем я сама.

– Понятно. Ну, а другие школы?

– А на фига? Надоела мне вся эта учеба. В следующем году снова поступить попробую, а пока работу ищу.

– Не нашла.

– Не-а.

– Ну, с работой сейчас напряженка. Моя сестра Наташа уже с полгода ничего найти не может, а ведь училище закончила…

– Ну, да я не теряю надежды… Если бы еще бабка не цеплялась… А ты-то как? Учишься?

– Скорее, мучаюсь, – скривилась Марина. – Сейчас даже в общеобразовательном классе трудно, особенно как раньше я фигней страдала…

– Ну, да, я помню, – усмехнулась Ксюша. – Класуха все та же Немкевич?

– Ага. Она, родимая. Оборзела еще больше, все возмущается, мол, класс плохой. А чего ты, спрашивается, брала себе этот класс? – Марина раздраженно огляделась по сторонам. – Слушай, Ксю, если не торопишься, пошли ко мне, а то мы с тобой как-то стали посреди дороги…

– Пошли. А кто в школе из наших остался? – спросила Ксю. Марина посмотрела на нее с удивлением.

– А Катя тебе ничего не рассказывала?

– Нет. Мы не очень хорошо с ней общаемся. Раньше ругались, но жили по-человечески, а теперь не ругаемся, но в отношениях холодность.

– Ксюша, я тебе уже говорила, что твоя сестра стерва. Повторяю это еще раз.

– Стерва, – согласилась Ксю. – Но она моя сестра, ничего не поделаешь.

– Ты права. Так вот у нас многие остались. И мало кто в другие классы перебазировался, почти все у нас кантуются. Жанка обратно в свою гимназию отправилась – класуха ее тоже в десятом классе видеть не захотела. Сашка и Лиза на парикмахеров учатся, в Гродно, по-моему. Марину Литвинович в авторский класс перебросили, и Юльку Лунину тоже. Остальные девчонки у нас. Парни… Димка Филонченко в машиностроительном, в Минске, кажется. Кирюша Якимцев в вечерке учится и подрабатывает на заправке.

– А он-то чего? Родоки богатые ведь, чего ему работать?

– С батей поругался. Парню сестричкиному морду набил, потому что засек с какой-то бабой… Ну, ты же Кира знаешь – он себя уважает. Ну, а что его сестру обманывают, вроде как кровное Кириллу оскорбление. За разборкой дело не стало, ну, а сестра, когда узнала, что брат ее любимого отлупил, чуть ручки не вскрыла. А отец ясно на дыбки, Кирилла из дома выгнал… Так-то вот. Ну, а остальные парни по ГПТУ разлетелись – не суть важно. Валенская с нами в одном классе учится, – осторожно сообщила Марина, раздумывая, надо ли рассказывать. – Парень у нее какой-то…

– А Андрей?

– Андрей за границу уехал. Он программистом быть хочет, ну и попросил друга подковать его в комповых премудростях. Друг – компьютерный хакер, не то румын, не то молдаванин… В общем, Андрей у него там. А ты что – не знала?

– Нет. Я Андрея все лето не видела. С июля в Березина была, только в сентябре сюда вернулась.

– Марка видела? – оживилась Марина.

– Да.

– Ну, и как?

– Нормально.

– Я не о том. Думаешь ты о нем еще, или все перегорело? Так сказать, любовь прошла, завяли помидоры…

– Да нет, Мариш, не перегорело ничего. И я не выдержала, сказала ему…

– Что? Что влюбилась в него, сказала? – пораженно уставилась на Ксюшу Марина.

– Хуже. Я его поцеловала. В губы.

– Ты? Марка? Сама? И как ты осмелилась?

– Не знаю, как.

– И что? Большой нагоняй был за распутное поведение?

– Нет.

В это время они дошли до дома Марины. Марина открыла дверь, впустила Ксюшу, зашла сама и закрылась изнутри.

– А что было? Ксюш, не томи, интересно же! Что Марк сделал?

– Ответил на мой поцелуй.

– Что? То есть, не оттолкнул, не…

– Нет. Вцепился в меня натурально, что когда я пришла в себя, осознала, что так нельзя, и вырваться хотела, то не смогла.

– Фейерверк? И что еще, кроме поцелуя, было?

– Больше ничего. Ну, я сказала, что люблю…

– Нет, я так не играю! – надулась Марина. – Ты столько мучилась да страдала, на такой риск отважилась, а вы только поцеловались и все?

– А ты хотела, чтобы мы там на ковре в его комнате и сплелись? Или на кухне?

– Так это у него дома было?

– Ага. И его родители или брат могли зайти в любой момент. И поцеловались мы не один раз. Он меня у тети выловил, где я от него скрывалась, и отвез в милый скверик выяснять отношения, ну и в машине…

– И в машине вы тоже только целовались?

– А что ты хотела? Пойми, Марк – мой брат…

– Ну и что? Если вы любите друг друга…

– А с чего ты решила, что Марк меня любит?

– Ну, может, не любит, но нравишься ты ему. Иначе с какой стати ему тебя целовать?

– Не знаю, с какой.

– Не знаешь, так молчи. Я раньше думала, что это ерунда, но теперь мне кажется, что у вас могло бы что-нибудь получиться. Вот поехала бы в Березино…

– Какое Березино, ты сбрендела? Я теперь туда ни ногой!

– Ну, и зря. Была бы ты поактивней – Марк давно был бы у тебя в руках.

– А я не могу.

– Ладно, как знаешь, – махнула рукой Марина. Больше Марка они не вспоминали, просто разговаривали ни о чем. Вечером, когда Ксюша собралась идти домой, Марина позвала ее с собой гулять. Ксю подозревала, что этого делать не стоит – когда Ксюша звонила домой предупредить, где находится, бабушка говорила сухо и с какой-то злостью. Но желание провести хоть один вечер в приятной компании оказалось сильнее интуиции.

Домой Ксю вернулась в девять. По меркам молодежи – не поздно. Катя ежедневно появлялась дома лишь на полчаса раньше, причем после школы домой не заходила и не звонила, а просто исчезала. Но это Катя. Ксюша же так поступить не могла. Стоило девушке зайти в дом, как на нее обрушился град упреков.

– Дзе ты цягаешся? Дзевяць гадзiн, а яе дома няма! – встретила ее бабушка.

– Ну и что, что девять? А если бы я в одиннадцать пришла или в час ночи, как некоторые теперь делают? И я же звонила домой, сказала, где я. Я что – не имею права погулять?

– Пагуляць яна захацела! Усе хлопцаў ходзiць шукае! Найдзеш яшчэ! Рабiць iдзi, а то сядзiш у хаце!

– Найдите работу, пойду! – крикнула Ксю. – Не берут никуда, лет мало, несовершеннолетняя еще!

– Ну то дома сядзi!

– А Катя много дома сидит?

– Каця вучыцца i не лазiць так доўга!

– Ну, конечно! И всегда звонит домой и предупреждает, где она.

Ксюша думала еще поесть, но аппетит пропал, и девушка пошла к себе. Больше всего на свете ей хотелось спать. Надоела постоянная ругань и склоки в доме. Скорее бы год прошел, и можно было бы ехать поступать, чтобы больше глаза этого не видели.

А тут еще зашла позлорадствовать Катя. Но у Ксюши не было настроения слушать ее подколки, поэтому она, не церемонясь, выставила сестру вон из своей комнаты, выключила свет и легла спать.

4.

С утра после ухода Кати в школу началось такое шоу, что покруче реалити «За стеклом». Прямо битва титанов.

Бабушка заявилась в Ксюшину комнату сразу после того, как ушла Кэт, и принялась будить внучку. Все возражения Ксю на счет того, что еще рано и даже нет восьми, не возымели действия. Бабушка носилась по дому злая как пантера, то и дело заглядывая в комнату девушки. Пришлось вставать.

На кухне ждало заявление, что отныне Ксюша будет есть то, что есть в доме, а не выготавливать для себя что-то особенное. Стоило Ксюше заикнуться о том, что она ест как раз то, что есть в доме и никаких изысков, как бабушка разразилась криками. Каких только слов Ксю не наслушалась! Поначалу девушка еще как-то отбивалась, оправдывалась и язвила, но услышав оскорбления в свой адрес, замолчала. Ее словно молотком по голове ударили. Если о ней такого мнения родная бабушка, то чего ждать от других?

Скандал закончился, бабушка ушла по своим делам. Ксюша без всякого аппетита глотала остывший рис, машинально вымыла грязную посуду, расставила все по местам и пошла к себе. В ушах гулко-гулко звенели бабушкины слова о ее нахлебничестве, причиняя невыносимую боль.

«Я больше не буду нахлебницей!» – мысленно твердила Ксюша, складывая какую-то одежду в рюкзак. Она не осознавала, что творит, но ясно было одно – здесь оставаться она больше не может.

Ксюша была как во сне. Вырвав из какой-то тетради листок бумаги, девушка положила его на письменный стол, села, вытащила ручку и принялась торопливо писать: Я устала быть нахлебницей, поэтому ухожу. За меня не волнуйтесь, я позвоню, когда устроюсь. Сами меня не ищите. – Ксюша. Затем прикрепила записку к зеркалу при помощи кусочка скотча. Дальше убрала со стола книги на книжную полку, вынула дневник, затолкнула его в рюкзак, сбегала в ванную, забрала оттуда свой шампунь, зубную щетку, пасту, расческу и мыло и тоже отправила в рюкзак.

– Кажется, ничего не забыла, – сказала девушка вслух, оглядываясь по сторонам. Она еще раз зашла в свою комнату, в одной из книг нашла спрятанные когда-то деньги.

Ксю не чувствовала под собой ног, когда вышла из дома и направилась на автобусную остановку. Автобус подошел быстро, и так же быстро Ксюша оказалась на вокзале. Дальше все было как в тумане.

Только на одной из последних станций перед Минском Ксю опомнилась. Она находилась в поезде, сидела у окна. Ксюша даже не сразу поняла, как здесь оказалась. Вроде только что кружила по дому, собирая вещи, вышла на улицу… и вот, она в поезде по дороге в Минск. Вернее, не по дороге, а уже почти в Минске. А что она станет здесь делать? Денег уже почти нет, Ксю здесь никого не знает, а вернуться домой не сможет… Телефона Лизы Ксюша не помнит, адреса тоже. Номер Маркова мобильного как-то отложился у девушки в памяти, но Марк, скорее всего, в Березино. Сезон его работы закончился, что ему делать в Минске? А записную книжку Ксю с собой не взяла.

Поезд остановился, и Ксюша вместе с остальными пассажирами пошла к выходу. Через несколько минут она вышла на улицу из здания вокзала. Накрапывал мелкий холодный дождь, сильный ветер ударил Ксюше в лицо, и она ощутила себя невыносимо одинокой. По шоссе мчались машины, люди сновали туда и сюда, а Ксения была одна.

Спросив у какого-то прохожего, как пройти на почту, Ксю направилась по указанному пути. Найдя нужное здание, девушка зашла туда и попросила позвонить. Неуверенно, дрожащими пальцами, она набрала номер мобильного Марка. Слушая вызывные гудки в трубке, Ксю мысленно взмолилась: «Умоляю, Марк, откликнись! Возьми телефон, пожалуйста!»

– Да, – услышала Ксюша голос Марка. Она изо всех сил вцепилась в трубку, чувствуя, что у нее подгибаются колени.

– Алло, Марк… – с трудом выговорила девушка.

– Да-да, я слушаю.

– Марк, это Ксю.

– Ксю? Ты откуда звонишь? Из дома?

– Не совсем. Марк, ты сейчас где? В Березино?

– Нет, в Минске.

«Какое везение!» – подумала Ксюша.

– А ты сама где?

– Тоже в Минске. Я на вокзале.

– Что? Что ты там делаешь? Как ты там оказалась?

– Просто… вышла погулять. Теперь мне Барановичей мало, я добралась и до Минска, – сказала Ксю немного дрожащим голосом. Марк насторожился.

– Ксюш, что-то случилось?

– Ну…

– Я сейчас приеду. Никуда не уходи, я буду в вокзале через пятнадцать минут.

– Хорошо, – Ксюша опустила трубку на рычаг.

Заплатив за звонок, она пошла на вокзал. До него от почты было недалеко, поэтому можно было не торопиться.

Марка девушка увидела, подойдя к зданию вокзала. Парень собирался было заходить внутрь, когда Ксю его окликнула. Марк обернулся на голос, заметил ее и медленно пошел ей навстречу, а Ксюша замерла на мгновение. Она молча ждала, пока Марк подойдет к ней совсем близко, и порывисто прижалась к его плечу, обвила его шею руками.

– Ксю, что с тобой? – спросил Марк, обнимая ее. – Ты плачешь? Что случилось?

– Марк… – Ксюша подняла голову. Из глаз девушки катились слезы. – Марк, я сбежала из дома…

– Что? Ксю, что ты говоришь?

– Дома больше невыносимо находиться, бабушка вечно меня упрекает, а сегодня… сегодня мы поругались, и я ушла…

– То есть как – ушла?

– Просто взяла кое-что из вещей и ушла. Я была как во сне, когда в поезд садилась… Пришла в себя только здесь на вокзале, когда поняла, что идти мне некуда, и что я совершила ужасную глупость…

– Ты хочешь сказать, что никто не знает, где ты? – Марк нахмурился.

– Никто. Я и сама не знала, что поеду в Минск, думала, у знакомых перебуду какое-то время… Марк, я не знаю, что мне делать, но я не хочу возвращаться домой…

– Так, идем в машину, там все расскажешь по порядку, и разберемся, что делать.

– Марк, я не хотела отрывать тебя от дел…

– Ладно, ладно, – сухо отозвался Марк. – На данный момент у меня нет дел, и времени хватает. Только не думай, что я поддерживаю это твое сумасбродство.

– Марк, пожалуйста, не надо так.

– А как надо? Кто-то должен тебе мозги на место поставить, и если ты больше никого не слушаешь, то этим займусь я. Я в твоих делах погряз так, что самому совестно, так что одной разборкой больше, одной меньше…

Ксюше стало обидно. В его глазах она капризной сумасбродкой выглядит.

– Никто тебя не просил погрязать в моих делах, сам влез, так что не возмущайся.

– Никто? А кому ты сейчас позвонила? Не мне?

– Я вовсе не просила у тебя помощи, просто помнила только твой телефон. Но если бы знала, что ты примешься меня воспитывать, то не стала бы звонить!

– Ладно, хватит злиться, занозистая, – уже мягче сказал Марк, открывая дверцу машины, к которой они подошли. – Что стряслось у тебя?

– Не буду я тебе ничего говорить, – сердито ответила Ксю. – Для тебя я взбалмошный, глупый ребенок, которого можно поучать. Конечно, сам ведь взрослый уже, почему бы не давить своим опытом других!

– Ты, я так понимаю, хочешь, чтобы я тебя сейчас вот домой отправил, – прищурился Марк. – Так проблемы никакой – я это сделаю. Согласна?

– Нет.

– Тогда чего ты? Если хочешь, чтобы к тебе относились как к взрослому человеку, то веди себя соответственно. Давай, говори, что у тебя за несчастья.

В голосе Марка слышалось снисхождение взрослого человека к ребенку. Ксюшу это задевало, но домой отправляться не хотела. Поэтому девушка заставила себя говорить о постоянных бабушкиных прицепках, ругательствах дома, ссорах с Катей, замужестве мамы и сегодняшнем обидном разговоре.

– Бабушка говорит, что я нахлебница, что ничего дома не делаю… А я не могу найти работу и в школу опять пойти не могу… И не знаю, что делать…

– Ты не хочешь возвращаться домой только до приезда мамы или вообще хочешь жить отдельно? – серьезно спросил Марк. Ксюша, ожидавшая, что сейчас Марк скажет ей не дурить и ехать домой, удивилась.

– Я не знаю… – Ксю ненадолго задумалась. Жить отдельно, самостоятельно, работать… А это хороший способ отвлечься от проблем и надоевшего уклада жизни! Заодно понять – реально ли для нее учиться в другом городе, готова ли она к самостоятельной жизни!… – Я вообще хочу жить отдельно, – сказала Ксюша.

– Попробуй. Когда тетя Ира возвращается?

– На следующей неделе.

– Отлично. Это время побудешь здесь у Лизы. А потом попытаешься уговорить маму разрешить тебе пожить в Березино, если не передумаешь. Работу тебе найдут, а поселишься у бабушки или у отца.

Марк не верил, что Ксюша сможет выдержать долго. Он был уверен, что через месяц или два она устанет и откажется от самостоятельности. Но пусть попробует.

– Мама за тебя волнуется, но насильно тащить домой, думаю, не станет, поскольку уважает твое мнение. В любом случае, будете решать вдвоем. Идет?

– Да, – кинула Ксю.

– Но в Барановичи позвонить все же придется, пока там бабуля твоя панику не подняла.

– Ладно, – со вздохом сказала Ксю.

5.

Маленькие редкие снежинки неожиданно выросли до больших пушистых хлопьев.

– Ксюша, иди сюда, помоги накрыть книги клеенкой! – позвала новая Ксюшина подруга, продавщица книг из соседней палатки.

– Иду, Галка, – откликнулась Ксю, отрываясь от созерцания падающего снега. Самой Ксюше ничего спасать от непогоды не было нужно – ее рабочим местом был крытый павильон, и весь товар находился за пределами намокаемости. Это был почти ларек – с потолком и полом, только шире и без передней стенки. Уже три недели, как Ксю продавала здесь одежду и косметику.

Подошедшая из соседней палатки Ира принесла термос с горячим чаем, пластиковые стаканчики и бутерброды. Ксюша маленькими глоточками принялась пить, грея руки о стакан. Постепенно по внутренностям разлилось тепло. Девушка взяла кусок булки, намазанной маслом.

– Вот культуристка, – усмехнулась Галя, глядя на Ксю. – Нет, чтоб есть по-быстрому! Она по кусочку отщипывает!

– А куда торопиться? – отозвалась Ксюша. – Что у меня – покупателей очередь стоит?

Ксю была из них самой лучшей, но Ира и Галя тоже еще были молоды (Гале было восемнадцать, а Ире двадцать лет), поэтому у них устоялись прекрасные отношения.

Через полчаса уже подкатили ребята-передвижники (так здесь назывались грузчики, которые после рабочего дня помогали девушкам отправить остатки товаров на склад) и велели продавщицам собираться.

– Ксюш, за тобой приехали, – сообщила Галя Ксюше, которая разговаривала с Гариком.

– Кто, Галка? – обернулась Ксюша и увидела Марка. Он, по-видимому, успел перекинуться несколькими словами с Ксюшиными подругами и теперь стоял, скрестив руки на груди, смотрел на Ксю и улыбался. Девушка радостно бросилась к нему. – Марк!

Марк подхватил ее и закружил.

– Привет, принцесса! Как дела? – спросил он, глядя ей в глаза.

– Все хорошо. А ты как? Подумать только, мы две недели с тобой не виделись! У меня столько всего произошло!

– Ты мне обязательно все расскажешь! Я же правильно заехал – ты сейчас работу заканчиваешь?

– Да-да, еще минут двадцать и все.

И правда, двадцать минут спустя, Ксюша уже сидела в машине Марка и по дороге к бабушкиному дому рассказывала все свои новости.

– Меня Галка на днях в Слоним зовет. Там точка торговая, где все намного дешевле купить можно. На двести тысяч можно одеться от и до. Вот я и думаю, ехать или нет… Денег пока у меня нету, а тут еще у крестной на комбез одалживала и еще не отдала.

– Знаешь, что я думаю? Поезжай, а деньги маме вернешь в следующем месяце… Кстати, может и ей что-нибудь приобретешь? Или тебе эта работа надоела?

– Ну нет, Марк! Я очень хорошо помню, как маму упрашивала, она так боялась, бедная… И потом, мне нравится жизнь, которую я веду, и та атмосфера взаимовыручки, что царит в нашей компании на рынке! Там никто никого не подставляет и не держит обиду годами. Поругались и тут же помирились. Все по-простому.

– Это хорошо, что ты так считаешь. Но скоро ведь зима, будут морозы… Уже сегодня вон как холодно, а дальше что будет?

– Успокойся, Марк, я не боюсь этого.

– Я начинаю тебе верить, – улыбнулся Марк.

– А раньше ты не верил? – удивленно спросила Ксю.

– Не то, чтобы… но… мне казалось, что ты не выдержишь долго всех этих сложностей. Они часто не под силу девушкам вроде тебя…

– Вроде меня?

– Ну… таким нежным, романтичным… я думал, ты не готова к этому. Но ты меня удивляешь!

– Марк, я не верю своим ушам! Ты считаешь меня слабачкой?

– Ну, Ксю, не обижайся! – Марк легонько погладил Ксюшину руку.

– Не трогай! – Ксюша оттолкнула его. – Ты думал, что я не способна справиться с элементарными трудностями?

– Ну, знаешь ли, трудности не такие уж элементарные, Ксю.

– Не хочу слушать! – воскликнула девушка. Но больше ее волновало не то, что Марк ей не верил. Ласковое прикосновение Марка к ее руке всколыхнуло тщательно подавляемые ею воспоминания. Ей захотелось вновь испытать то, что она испытала в объятиях Марка когда-то, хотелось почувствовать силу его рук, прикосновение губ, тепло поцелуев… Но за последнее время – то время, которое Ксюша провела в Березино, Марк ни разу ни словом, ни жестом не показал, что помнит об этом. Должно быть, он считает, что Ксюшина влюбленность в него прошла… Что ж, не стоит его разубеждать, пусть так и считает.

Марк взглянул на Ксюшу. Девушка отвернулась и смотрела в окно. Он понимал, что Ксю обиделась за его сомнения. Но что сделать, если он и правда думал, что Ксения не сумеет долго удержаться. И вовсе не потому, что считал ее не приспособленной к жизни. Просто трудности ломали и не таких маленьких да хрупких, как она. Но, видно, Марк недооценил Ксю. Она без малейшего признака лени или неудовольствия (Марк слышал это от бабушки) исправно поднималась в шесть утра каждые два дня и шла на рынок. В пять часов возвращалась домой. Несколько раз Ксюша жертвовала своими свободными днями, чтобы подменить напарницу, с которой они менялись: два дня работала одна, два дня другая.

А ведь именно на это и давил Марк, когда убеждал тетю Иру разрешить Ксюше остаться в Березино. Мол, она устанет и через каких-нибудь две недели вернется домой. Явная осечка, Ксюша твердо вознамерилась обосноваться здесь.

Вообще убедить Ксюшину маму было делом нелегким. Сначала она и слышать об этом не хотела, приехала в Березино за Ксю, но та наотрез отказалась возвращаться. Они спорили, ругались, даже плакали, но ни та, ни другая не желала уступать. Тогда за дело взялся Марк, пообещав тете, что обидеть Ксеню никому не позволит, и в случае чего отвезет в Барановичи. Да и Слава – Ксюшин отчим – помог, сказал, что Ксюше стоит попробовать пожить своей жизнью, поучиться самой решать проблемы и зарабатывать деньги, что подобная возможность – хорошая практика. К тому же Ксю не у чужих будет, в случае чего ей помогут, и она в любой момент может приехать домой, под теплое мамино крылышко, где ее примут с радостью и любовью. И Ирина сдалась.

А теперь Ксюша удивляла Марка с каждым днем. Парень досадовал, что чего-то в ней недопонял, и одновременно восхищался ею.

Ксю вбежала в дом и сразу бросилась к горячей батарее греть руки.

– Ой, морозище-мороз, на печи мужик замерз! – воскликнула девушка.

– Что – замерзла? – спросил Лешка, сидящий на диване.

– О, Леха, привет, – поздоровалась Ксю с братом. – Конечно, я очень замерзла, на улице холодно. А ты что тут делаешь?

– Да вот в гости зашел к бабушке да к тебе.

– Да?

– Да. А Марк где?

– На улице, курит.

Наконец Ксюша отогрела руки и стала снимать куртку и сапоги. Лешка окинул взглядом ее складную фигурку в уже привычном наряде: джинсовом комбинезоне и цветном полосатом гольфе. Так Ксю ходила на работу и последнее время не снимала эту одежду даже дома. Такой костюм девушке очень шел, она в нем казалась по-мальчишески озорной и в то же время удивительно стройной и женственной.

В комнату зашел Марк.

– Марк, на улице очень холодно? – спросил у него Лешка. – Ксюше показалось, что очень, а ты что думаешь?

– Я теплокровный, так что по мне пусть бы и холоднее было, – ответил Марк, снимая куртку.

– Просто тебя любовь греет, – сказал Леша.

– Вот именно, – поддержала его Ксю. – Три дня назад я Наташу встретила. Она Марка никак забыть не может, спрашивала про него, искала…

– А ты что ответила? – спросил Марк.

– Ну… сказала, что она на редкость неоригинальна в выборе объекта для поисков, что я сама тебя не видела целых две недели, – сказала Ксю.

– Марк, я думал, с Наташей у тебя все закончено, – удивился Алексей.

– Конечно, закончено, – ответил Марк. – Только Натали этого никак не поймет…

– Так объяснил бы… – усмехнулся Леша.

– Ай! – отмахнулся Марк. – Лень возиться… Нужны мне эти объяснения! Вот пойду сегодня на танцы – настреляю себе с десяток новых девушек.

– А ничего, что там малолетки в основном? – поддела Ксю. – А ты ведь с малолетками не связываешься…

– Ну, не все там малолетки, хотя, если малолетка стоящая, то можно и связаться… Пойдешь со мной?

– Я? – Ксюша улыбнулась. – Зачем я тебе? Или ты из вежливости предлагаешь?

– Ксю, давно пора понять, что из вежливости я никогда ничего не предлагаю. А если предлагаю…

– Дело твое, Марк.

– Ты не ответила. Пойдешь? Будешь помогать мне отличать взрослых от малолеток?

– Мне заняться нечем? У тебя и самого глаз наметан, разберешься.

– Для тебя же стараюсь – авось подцепишь кого…

Ксюша нахмурилась. Это единственный род шуток, который она не терпела, и Марк об этом знал. Знал, но все же попытался задеть.

– Ну, Ксю, не обижайся, – тут же опомнился Марк. – Просто я хочу, чтобы ты пошла, а ты того и гляди сейчас откажешься!

– Думаешь, после такой твоей шутки я соглашусь пойти?

– Вообще, Ксю, я не понимаю, почему ты шарахаешься от мальчишек? – спросил Леша. – Красивая девушка, нравишься многим, но все время одна… Почему?

– Это не твое дело! – ответила Ксюша резко. – И вообще ничье! И никуда я не пойду!

Девушка убежала в комнату. Ей было обидно. Почему всем так хочется узнать, что с ней случилось? Кому какое дело, почему у нее нет парня?

– С Ксеней явно что-то не так, Марк, – сказал Лешка. – Она так реагирует на такие вопросы… Почему?

– Не знаю. У нее в жизни что-то случилось, думаю, какой-то парень гадость ей сделал, и Ксю разочаровалась. Но что именно, я не знаю.

– Но вы же так хорошо общаетесь, Марк, неужели она тебе ничего не рассказывала?

– Общаемся? Ты что – сам не видишь, что мы ругаемся вечно? Она ничего не рассказывала, как я не расспрашивал. По-моему, она стыдится этого…

6.

На выходные к родителям приехала Лиза с детьми. Некоторое время она собиралась побыть в Березино.

Марку не давала покоя странность поведения Ксю. Если раньше это ему казалось капризом или каким-то глупым случаем, то после разговора с Лешей задумался. Ксюша никогда особенно долго не злится и не обижается, столько времени избегать парней – не ее стиль. Такой девушке, как она, не может не нравиться внимание противоположного пола. Задумываясь о том, какова суть Ксюши, Марк представлял ее этакой роковой женщиной, возможно, еще не совсем сформировавшейся… А она избегает всего этого, даже боится… Почему?

Но сам Марк не мог ничего выяснить и подозревать, что это отчасти потому, что он мужчина. Он решил попросить Лизу поговорить с Ксюшей. Лиза согласилась. Она пришла к бабушке, когда Ксю была дома.

– К тебе можно? – спросила Лиза, заходя в комнату Ксюши. Ксю в это время складывала свою одежду в шкафу, а то в гардеробе у нее потеряться можно было.

– Заходи, Лизунь, конечно, – отозвалась Ксю, выглядывая из-за дверцы. – Дашута и Максик где?

– У моей мамы, – ответила Лиза.

– А что ж ты не привела?

– В другой раз как-нибудь, – улыбнулась Лиза, присаживаясь на кровать. – Давай просто посекретничаем о своем, о женском?

– Давай. Надеюсь, ты не против, если я с одеждой буду разбираться и с тобой разговаривать…

– Конечно же не против! Давай даже помогу, может?

– Да нет, я сама, мне немного осталось.

– Как хочешь, – Лиза устроилась поудобнее на кровати сестры и ненадолго задумалась, решая, как бы приступить к разговору. Начала издалека. – День рождения отмечать будешь?

– День рождения? – переспросила Ксю. Если честно, то за хлопотами последних дней она и забыла, что у нее скоро праздник. – Не знаю, еще не думала…

– Надо обязательно отметить, Ксю! Семнадцать лет – дата важная.

– Так уж и важная! Если бы восемнадцать – так то совершеннолетие. А семнадцать… так, ерунда.

– Не ерунда. Конечно, не обязательно устраивать пир горой, но близких друзей позвать стоит… или организовать романтическое свидание с парнем… – осторожно сказала Лиза.

– Идея хорошая, – улыбнулась Ксю. – Но, к сожалению, у меня нет парня. Есть человек, который мне нравится, но он меня в упор не видит, потому что я намного младше его.

– Намного?

– На одиннадцать лет.

– И что случилось, Ксюш?

– А что?

– Ну, ты себя странно ведешь, парней избегаешь, так я подумала… Может быть, он тебя обидел? Ну, тот, кто тебе нравится?

– Нет, Лиз! – покачала головой Ксюша. – Он ничего мне не делал, он не способен обидеть… по крайней мере, меня… Он относится ко мне, как старший брат… вот, как Лешка…

– Значит, ты влюбилась в Маркова или Лешкиного друга какого-нибудь? – спросила Лиза, чтобы уточнить. Она подумала, что все узнала. Ведь вполне возможно, что, когда девушка влюбляется без взаимности, то отвергает всех остальных парней.

– А откуда ты взяла, что я парней избегаю? – полюбопытствовала Ксю, кивнув в ответ на Лизин вопрос. – На дискотеках ты со мной не была, да и живешь далеко… Откуда ты узнала?

– Ну… – Лиза не знала, что ответить.

– Тебя Марк просил поговорить со мной? – неожиданно догадалась Ксюша.

– Он… он тоже. Но я сама видела и слышала, как ты о ребятах отзываешься… И сама хотела бы знать, почему так. Ты красивая, умеешь нравиться… но… И что ты мне ответишь?

– Нет, – только на это коротенькое слово у Ксении хватило сил. Снова ей напомнили о том, что она так хотела забыть.

– Что – нет? – не поняла Лиза.

– Все нет, – отрезала Ксюша и, вдруг закрыв лицо руками, заплакала. – Ну, что вы мне душу рвете, а? Не могу я, не хочу встречаться с парнями! Я ненавижу их всех, просто ненавижу!

– Тихо, тихо, – попыталась успокоить сестру Лиза, напуганная ее реакцией. – Что-то произошло в твоей жизни, о чем мы не знаем? Ксюш…

– Произошло! – всхлипывая, ответила Ксю. – И это ужасно!

– Ужасно?

– Да, ужасно! – выкрикнула Ксюша и, плача, принялась рассказывать о поездке на дачу с подругой и об изнасиловании. Девушке было уже все равно, она устала скрывать и держать это в себе. Ксю говорила и чувствовала, как постепенно убывает горечь и боль, так долго томящиеся внутри нее. – И как я не догадалась сразу, в чем тут дело! – сказала Ксю, рассказав о том, что обещанной компании на даче не оказалось.

– Денис был там?

– Ясное дело, был! Для него все и затевалось! И вот Олька с Ваней на лыжах кататься уехали, а меня с Денисом оставили. Уйти и переждать я не могла – на улице мороз. И до соседних домов далеко… Пришлось ждать… Так все и получилось… – Ксюша замолчала, заново переживая всю ту боль и страх. Внутри все сжалось, Ксю словно оцепенела. Она обхватила голову руками и застонала, пытаясь избавиться от возникшей в памяти картины.

Лиза обняла сестру за плечи. Она раньше никогда не принимала всерьез Ксюшу и Катю, которые были младше ее на семь лет. Все считала детьми. В последнее время, конечно, это впечатление несколько сгладилось – Ксю в какой-то определенной житейской ситуации рассуждала ничуть не хуже взрослого, мудрого человека, поэтому маленькой назвать ее было нельзя. Но все-таки определенные барьеры были – Лиза думала все же, что сама она мудрее и опытнее Ксюши.

Но такого Лиза не испытала. Ее, конечно, обманывали и предавали подруги, но чтобы так…

– А твой парень, с которым ты встречалась, знает?

– Андрей? Знает. Я не смогла промолчать, скрыть… Он друзей собрал и на Дениса наехал. А со мной расстался, сказал, что не может смириться с этим… Было бы чего смиряться, – горько усмехнулась Ксю. – Не с ним же так обошлись!… Хотя его можно понять – он меня принцессой считал, а я… Ясно же, что принцесса с такими проблемами, как у меня, уже не принцесса, – Ксю замолчала, а потом заговорила со злостью: – А Денис этот по школе ходил, улыбался мне, здоровался… А мне до смерти хотелось двинуть ему по физиономии и не раз, а столько , чтобы оставить вместо лица такое же кровавое месиво, какое осталось у меня в душе после того, что он со мной сделал! Ненавижу его!

Не только на Лизу рассказанное произвело сильное впечатление. На Марка, от которого девушка просто не сумела скрыть, это тоже повлияло сильно. Но если Лиза восприняла все чисто с женской позиции – жалость к Ксюше, возмущение и презрение к Денису, то у Марка возникло более глобальное чувство. А именно – желание перестрелять добрую половину мужской братии! Ведь есть же такие гады – и их, черт возьми, немало – которые способны на хамство, пошлость и мерзость! Сам Марк тоже ведь не отличался особенным благородством по отношению к женщинам, но Марк никогда не использовал силу в отношении более слабых. Ни разу в жизни, беря пример с отца, Марк не поднял руки на девушку, не ударил, не сделал ничего против ее воли. И с парнями, способными на такую низость, он не общался. Но разве мог он – даже при всем своем желании – сделать так, чтобы этих подлецов не было, просто не существовало? Конечно же, нет. Оставалось смириться, что такие есть, и что ежедневно насилию подвергается не одна и не две девушки. Такова жизнь с ее несправедливостью.

Но смириться с тем, что Ксюша стала одной из жертв подобных тварей, что над ней надругался какой-то подонок… Вот, значит, почему Ксю шарахалась от всех парней! Неудивительно. Вот из-за чего она так резко повзрослела, вот причина перемены в ней! При мысли о том, что испытала маленькая хрупкая Ксю в руках негодяя, которого не смогла оттолкнуть и от которого не сумела защититься, Марка бросало в жар. Как же она вообще нашла силы жить дальше?

– То, что пережила Ксю, ужасно, Лиз, – задумчиво сказал Марк. Лиза кивнула.

– Ты прав. И сколько времени она молчала! Ни с кем не делилась! А тут еще ее парень бросил! Разборку с этим подонком устроил, но Ксеню оставил1

– Ну, он свое самолюбие поставил выше Ксюшиных страданий, потому так себя и повел. Малой еще, зеленый. Повзрослеет, тогда поймет.

– Так это долго ждать, пока он повзрослеет! А Ксю тем временем…

– А мы тут для чего? По-твоему, мы все на этого Андрея переложим, а сами будем просто наблюдать? Удобная позиция страуса, скажу я тебе! Голову в землю, и все! Лично я не собираюсь никого ждать, а сам постараюсь ей помочь.

– Каким способом?

– Не знаю, Лиз. Посмотрю по ситуации. Но никому больше ни слова, Лизка. Даже в семье знать это никому не обязательно – не зря Ксю даже Кате ничего не сказала. А есть ведь и Карина – она Ксюшу на дух не переносит, и Лариса… Да ты сама знаешь, какие у нас в семье люди! И обсудят, и обговорят – и в глаза, и за глаза.

– Да, да, конечно, Марк, я понимаю. Никому ничего не скажу, – согласно закивала Лиза. – И знаешь, Марк, я вдруг случайно заметила, что Ксю уже не ребенок…

– Я это уже давно заметил, – сказал Марк.

– И еще. Ты случайно не в курсе, в кого влюблена Ксю?

– Нет, а что – она влюблена?

– Да… но, если бы мы знали, этот парень мог бы помочь Ксюше гораздо больше, чем мы… ведь если она влюблена, то, следовательно, доверяет ему…

– А откуда ты знаешь, что она влюблена? – спросил Марк.

– Ксю сама сказала. Но кто это – я не знаю. Ксю сказала только, что он старше ее на одиннадцать лет и относится к ней вроде вот как Лешка или ты… Наверное, это старший брат какой-то ее подруги или какой-то из ваших с Лешей друзей.

– Ксюша так сказала? – настороженно прищурился Марк.

– Ну да… Марк, может, ты замечал, к кому Ксю относится как-то особенно?

– Нет, – Марк пожал плечами. – Но я не присматривался… Надо будет понаблюдать.

– Что ж, наблюдай. Я уже пойду, мне пора.

– Ладно, иди.

После ухода Лизы Марк долго стоял у окна. Постепенно темнело. В сгущающихся сумерках с высоты пятого этажа, где находилась квартира, уже почти не было видно машинной стоянки внизу.

На душе у Марка было паршиво.

7.

– Что? – Ксюша была вне себя. – Ну, знаешь ли, Кэт, ты ведешь себя, как маленький ребенок, который ревнует родителей к родившемуся брату или сестре! Тебе не стыдно? – спросила девушка, выслушала ответ и едва не бросила трубку на рычаг. – Ну конечно! По-твоему, маме уже ничего не надо!… Тогда ты самая настоящая идиотка! – Ксю раздраженно повесила трубку.

– Тихо, тихо, ты бабушкин телефон не ломай! – сказал, заходя в дом Лешка.

– Привет, – хмуро отозвалась Ксю, усаживаясь с ногами на кровать.

– Привет.

– Ты один?

– Да нет, Марк сейчас зайти должен, мама с ним. А ты бы переоделась пошла, Ксю, потому как Марк тебя похитить собирается на время…

– Меня? С какой стати? – удивилась Ксю. Леша покачал головой из стороны в сторону.

– Так надо, – загадочно сказал он. Ксюша непонимающе улыбнулась и встала.

– Надо? Ладно, надо, значит, надо, – произнесла она. – Что хоть надевать-то, Леш? Куда меня Марк везти собирается?

– Не знаю, – хитро улыбнулся Леша.

– Понятно, – сказала Ксю. – Вернее, понятно только то, что ничего не понятно.

– А чего тут понимать? Сегодня твой день, вот и исходи из этого. Можешь творить все, что вздумается, никто не будет против.

Ксюша смутилась и, покраснев, улыбнулась. Оказывается, родные помнят о том, что сегодня ее день рождения. Чтобы сделать себе приятное, девушка уговорила свою напарницу Лену поработать за нее. Но она вовсе не собиралась устраивать вечеринку – хотела просто приготовить что-нибудь вкусненькое и побаловать себя, слопав это в одно лицо, ни с кем не делясь, затем погулять по городу и, может, пойти на дискотеку.

Позвонившая с утра Катя значительно подпортила ей настроение сообщением, будто мама и Слава собираются завести еще одного ребенка. Вернее, настроение ей испортило не само сообщение, а заявление Кэт, что еще один ребенок маме ни к чему, и так, мол, есть сама Катя, Ксюша, Дина и Марат. К тому же маминым старшим дочерям уже по семнадцать лет, мама уже не молоденькая, и ее, чего доброго, будут принимать за бабушку ее собственного сына. Ксюшу это возмутило – она искренне желала маме счастья. И была бы рада, если бы у нее появился еще один брат или сестра. В этом и была причина яростной ссоры, произошедшей между девушками с последующим вымещением злости на ни в чем не повинном телефонном аппарате.

Но приезд Лешки и готовящееся «похищение» Марка вернули ее настроение на место. Ксю захватило предчувствие чего-то прекрасного, что должно было вот-вот произойти.

Ксю повертелась перед большим зеркалом, в котором отражалась ее стройная фигурка в джинсовом комбинезоне и зеленом гольфе. Длинные светлые волосы заколоты наверху заколкой-крабиком. Ксю вполне могла и не переодеваться, а поехать прямо так. Но Леша зачем-то советовал ей переодеться – видно, действительно, стоит. Ксюше и самой захотелось измениться, создать новый образ. Поэтому Ксю надела длинную прямую юбку темно-синего цвета, красный гольф, а волосы собрала в высокий хвост на макушке и перехватила яркой резинкой.

Полюбовавшись на себя, она выбежала в гостиную.

– Марк, але, Марк! – позвал брата Лешка. – Иди, взгляни – нашу мелкую не узнать!

Ксюша почувствовала себя неловко – вдруг она нарядилась как-нибудь не в тему и сейчас над ней будут смеяться? Но по взгляду Марка, появившегося из кухни, поняла, что выглядит прекрасно и в самый раз.

– Ну, Ксю, я тебя краду на сегодня, – сказал Марк.

– Надолго?

– До вечера, а, возможно, и на дольше. Согласна?

– Не знаю, смотря, что у тебя за цель, – рассудительно ответила Ксюша.

– А ты боишься? – насмешливо спросил Марк.

– Тебя? – Ксю засмеялась. – Нисколько не боюсь, маленькая еще, чтобы бояться.

– Вот как! – воскликнул Леша.

– Ну, если не боишься, тогда поехали. Бабушку я уже предупредил, так что можно исчезать.

Ксю надела куртку и вместе с Марком вышла на улицу.

– Куда ты меня везешь? – спросила Ксю, когда они ехали по городу. Марк покачал головой.

– Не скажу, милая. Ты сама все увидишь.

Ксю нахмурилась. Ее жгло любопытство – что он задумал? И в то же время девушке было не по себе – ей не хотелось слишком долго быть наедине с Марком. Неужели он не понимает? Или ему нравится мучить ее? Ведь знает же, что она в него влюблена, а дразнит…

– Марк, а все-таки, куда мы едем? – спросила Ксения снова, увидев, что с краю дороги мелькнул указатель с перечеркнутой надписью «Березино». – Мы уже за пределами города.

– Не волнуйся, так и надо, Ксю, – таинственно улыбнулся Марк и погладил девушку по щеке. – Мое дело – тебя развлечь. Не бойся, ничего плохого с тобой не случится.

По обе стороны шоссе потянулся лес. На одну из боковых дорог Марк повернул машину и, проехав еще некоторое время, остановился.

– Выходи, – кивнул он Ксюше, делая приглашающий жест рукой.

Ксю вышла. Морозный зимний воздух леса ударил ей в лицо. Кругом лежал снег, была тишина. Ксю взглянула на Марка.

– Где мы? – спросила она.

– На моей малой родине, – сказал Марк. – Ты много раз просила меня взять тебя с собой на охоту… На охоту, к сожалению, девушек не берем, а вот показать, что здесь да как…

– Так это здесь, Марк? – улыбаясь, спросила Ксюша. Она на самом деле, зная об увлечении Марка охотничьим делом, много раз просила хоть разок взять ее с собой. Марк все отмахивался. А ей было очень интересно узнать и эту часть Марковой жизни. Да она и сама была не прочь поохотиться. Или хоть понаблюдать.

– Если тебе это действительно интересно, то тебе понравится, – сказал Марк. – А если ты только притворялась, когда просила взять тебя на охоту, то быстро устанешь, но зато больше никогда не станешь меня упрашивать.

– Значит, ты собираешься мне здесь все показать?

– Ну, если не все, то очень многое.

– Я бы с удовольствием, но… одежда у меня… Тебе следовало сказать, чтобы я ехала в джинсах!… А я тоже хороша – Мэрилин Монро себя возомнила! – расстроенно сказала Ксю. – Из-за одежды может ничего не получиться!

– Не расстраивайся, одежда Мэрилин Монро тебе еще пригодится, – успокоил Марк, лукаво прищурившись. – А на теперь, думаю, подберем тебе охотничий костюм. В охотничьем домике их хватает.

– В охотничьем домике? А где он? – с живым любопытством спросила Ксю.

– Недалеко отсюда. Пойдем.

– А машина как?

– А что ей в глухом лесу сделается? И потом, мы скоро вернемся. Я ее в гараж загоню.

– У вас и гараж здесь есть?

– Все есть. Идем.

– Идем.

Ксюшу удивило то, что в лесу, среди сугробов протоптаны дорожки. Но дорожки были протоптаны, даже, казалось, разметены, словно лесные хозяева ожидали гостей.

Охотничий домик был похож на избушку бабы Яги, только что без курьих ножек. Бревенчатый, с несколькими окнами, он был далек по внешнему виду от домов города. Но Ксюше понравилось – ей показалось, что они с Марком оказались на иллюстрации в детской книжке со сказками – там обычно изображают такую вот полянку посреди дремучего леса, а на полянке – избушку. Только кругом все было белое, поэтому в картине не было ничего зловещего.

Судя по виду снаружи, можно было предположить, что внутри в доме все выглядит так же, как в деревенских избах в девятнадцатом столетии. Но напротив, все было весьма и весьма культурно, цивилизованно и даже красиво. Даже электричество присутствовало.

Ксю обошла дом. Комнат было всего три, не считая маленького коридора, где находились только два шкафа, небольшой столик со стоящей на нем пепельницей и старая газовая плита. Впрочем, плита здесь стояла только для вида, потому как газопровода здесь не было. Готовить, если это было нужно, можно было в одной из комнат, где находилась электрическая плита. В общем, домик был рассчитан на то, чтобы в нем можно было переночевать или прожить несколько дней компании мужчин-охотников – об этом свидетельствовали всяческие предметы первой необходимости и охотничьи трофеи вроде лосиных рогов на стене. Но во всем был отпечаток некоторой неестественности, какой-то чрезмерной аккуратности и чистоты – будто хозяйская рука недавно навела здесь порядок и разложила все вещи по местам. Ксюше что-то подсказывало, что обычно дом выглядит более растрепанным и неблагоустроенным, чем сейчас.

– Ну как? – спросил Марк, внимательно следя за выражением Ксюшиного лица.

– Мне нравится, – просто ответила Ксю. Она еще раз осмотрела комнату и заметила лежащие на полке ружья. Можно пострелять? В смысле, попробовать?

– Ради Бога, – пожал плечами Марк. – Давай. Разгони ворон.

– Давай одежду, тогда разгоню.

– Точно, идем.

Скоро Ксюша переодевалась в костюм чем-то напоминающий солдатскую форму, только другой расцветки. Девушке удалось выбрать из брюк, рубашек и курток те вещи, которые были ей впору.

8.

В охотничий домик возвращались только в начале четвертого. Ксюша чувствовала себя усталой, но довольной. Многим девушкам такое времяпровождение зимой на улице показалось бы ужасным, но Ксю вовсе не хотела, чтобы этот день прошел как-то по-другому. Ей понравилось ходить по лесу, проваливаясь в снег, понравилось ездить на лыжах между деревьями, понравилось, что на их с Марком выстрелы примчался лесник, который думал, будто здесь на кого-то охотятся, и принялся было ругать Марка, но потом махнул рукой и ушел.

Затем они устроили что-то вроде пикника прямо на снегу – наскоро поели, не возвращаясь в охотничий домик, и продолжили лесное путешествие. Для Ксюши было загадкой, где Марк взял и еду, и кофе в термосе – вроде и в машине ничего не привозил, и в доме этого она не видела, но, поскольку в ответ на ее вопросы Марк лишь улыбался, Ксю постаралась внушить себе, что ничего особенного не происходит.

– Знаешь, Ксю, ты просто уникальная девушка, – сказал Марк, когда после пикника они снова пустились на поиски приключений. – Либо ты очень талантливая актриса, либо тебе и правда тут нравится.

– А почему это не должно мне нравиться? Здесь свобода, которой нет в жилых центрах, здесь можно испытать то, чего в городе не испытаешь, здесь можно много узнать, получить множество впечатлений, пусть и ценой усталости…

– Обычно девушки предпочитают город…

– А я не говорила, что хотела бы жить здесь постоянно! Но вот бывать время от времени… Понимаешь, Марк, я ни разу не была в лагере или санатории, я не выезжала вообще никуда. Березино и Барановичи – все, что я пока видела. И потому я всегда рада вырваться хоть куда-нибудь.

Марк посмотрел на ее порозовевшее милое лицо, на серые глаза, которые в этот момент улыбались, и понял, что Ксю счастлива. Он уже привык к тому, что Ксюша всегда говорит то, что думает, а не прикидывается, чтобы чего-то добиться. В который раз Марк поймал себя на том, что восхищается Ксюшей, что ему с ней весело и интересно, что он очень хорошо понимает ее и ощущает такое же понимание в ней. Все остальные девушки, несмотря на то, что признавались ему в любви и мечтали выйти за него замуж, считали его жестоким эгоистом, лишенным чувства сострадания. Хоть и притворялись, будто так не думают, но притворялись весьма неумело. Марк сам считал себя таким, потому не ждал иного отношения от других, но предпочитал бы, чтобы окружающие вели себя честно. А честной позволяла себе быть только Ксю. Она принимала все его недостатки, спокойно говорила о том, что они есть. И опять же только она убежденно заявляла, что он лучше, чем старается казаться, и лучше, чем о себе думает. А ведь вдоволь понаблюдала за его скверным характером, к тому же она такая нежная, чистая, умная, милая… Почему именно она его оправдывает? Почему именно благодаря ей у него появились сомнения в своем убеждении относительно себя?

«Господи, почему она моя сестра? – в который раз мысленно спрашивал Марк. – Если бы не родственные связи! Ксю стоит того, чтобы ради нее совершать глупости». Он бы наплевал на мнение семьи и друзей, которые не одобрили бы его связь с малолеткой… Если бы она не была его сестрой!

Ксю чувствовала себя счастливой, когда они подходили к охотничьему домику. Она была довольна проведенным днем, и в дополнение к этому ее радовало, что день этот она провела с Марком. Расстраивало только одно – что день подошел к концу, и скоро придется возвращаться домой. Но Ксю ждал еще один сюрприз. Пока она переодевалась снова, с разочарованием думая, что все закончилось, Марк что-то передвигал в соседней комнате. Ксюшу это не удивляло – мало ли что мог там творить Марк? Но когда она вышла из комнаты, то пораженно застыла в дверях. Мебель, до этого стоящая в беспорядке, поменяла расстановку. Все лишнее куда-то исчезло. Остались только два дивана и столик между ними. Все это находилось около камина.

Поначалу Ксю не поняла, что кроме обстановки выглядело не так. Потом сообразила – освещение. Горела не электрическая лампа вверху, нет, свет падал откуда-то сбоку. Ксю повернула голову и увидела, что у стены находится небольшой столик, и на нем горят три свечи. У стены напротив тоже были зажжены три свечи. «Что это? – подумала Ксю, недоумевающе улыбнувшись. – И где Марк?»

Марк появился из коридора – должно быть, собирался оттуда что-то принести, но, увидев Ксюшу, остановился. Смущенная улыбка мальчишки, застигнутого за какой-то проделкой, появилась на его лице.

– Не успел, сказал он разочарованно. – Ты вышла раньше.

– А что ты собирался делать? – спросила Ксю, стараясь взглянуть на то, что хотел внести в комнату Марк. Но Марк заслонил собой свою ношу.

– Знаешь что, Ксю? Отправляйся пока в комнату, я скоро тебя позову. И не подсматривай.

– Что еще ты задумал? Хочешь поразить мое воображение чем-то еще?

– Иди-иди. Не заговаривай мне зубы.

Видя, что добиться от Марка ей все равно ничего не удастся, Ксюша послушно скрылась в комнате, куда так настойчиво ее выпроваживал Марк. Но ждать там ей пришлось недолго.

– Готово, Ксю, выходи, – услышала она голос Марка.

Особенных перемен больше не произошло, только стол между двумя диванами был накрыт словно для романтического ужина.

– Господи, Марк, откуда все это взялось? Вино, фрукты, еда… Откуда?

– Я, пока ты переодевалась, сбегал в соседний ресторан и все купил, – ответил Марк.

– Нет, правда, Марк, не шути!

– Ты задаешь так много вопросов, Ксю! Ладно-ладно, я открою свои секреты. Я был здесь вчера, кое-что прибрал и привез то, что сейчас видишь на столе.

– Но почему я этого не видела?

– А я все надежно спрятал, ты при огромнейшем желании не смогла бы найти. А ты ведь и не догадывалась, потому и не присматривалась особенно… – сказал Марк и, заметив недоверие в ее взгляде, добавил: – Ну, Ксю, я вовсе тебя не разыгрываю! Сейчас я говорю серьезно и честно.

Кто бы сомневался в честности и серьезности, ведь тон голоса не был ни хитрым, ни насмешливым! Но вот в глазах дрожали лукавые бесенки-искорки. Они-то и вызывали сомнения Ксю. Впрочем, не все ли равно? Главное, что она здесь с Марком, который, по-видимому, приложил немало усилий, чтобы организовать этот день и вечер.

– Как здорово, Марк! – улыбнулась Ксю. – Я чувствую себя принцессой!

– А ты и есть принцесса. И не только сегодня, а всегда, – ответил Марк. – Жалко только, что принца нет, придется мне побыть в его роли… Устроит тебя такая замена? – спросил он, усаживая девушку на диван. Ксюша на мгновение закрыла глаза и мысленно сказала, что такая «замена» лучше всякого принца. Гораздо лучше. Но вслух ответила немного насмешливо:

– У меня нет выбора. Ты – единственный представитель мужского пола за много километров.

– Почему? Есть еще суровый лесник, который еще, наверное, домой не ушел. Да и медведя из соседней берлоги разбудить можно…

– А эта берлога очень далеко? – поинтересовалась Ксю.

– Не очень. Только будить и приглашать его сама пойдешь – лично мне перспектива быть съеденным не улыбается.

– А меня на смерть отправить, значит, улыбается?

– Тоже не очень, но своя жизнь все-таки дороже…

– …сказала как-то одна очень эгоистичная «замена» принца, – в тон Марку заметила Ксюша. – Что ж, делать нечего, поскольку я не хочу, чтобы меня съели, а единственный мужчина поблизости страдает от избытка рыцарских побуждений и по сему не желает рискнуть, придется мне довольствоваться тем, что есть. Открывай вино, что ли, давай пробовать.

Марк раскупорил бутылку и налил темно-красную жидкость из нее в один из бокалов. В другой собрался наливать минеральную воду.

– А ты не будешь? – спросила Ксю.

– Если только ты не хочешь остаться здесь ночевать, – ответил Марк, передавая ей ее бокал.

– В смысле? – не поняла Ксюша.

– В смысле, кто поведет машину, если я напьюсь? Пьяному за рулем не место… Разве ты согласишься ночевать тут, а завтра утром ехать в город.

– К сожалению, это невозможно. В Березино все с ума сойдут, если мы не вернемся…

– В жизни нет ничего невозможного, – философски сказал Марк, глядя на минеральную воду в своем бокале. Было заметно, что ему самому не хочется мелочиться минералкой. – Короче, Ксю, у меня мобильный с собой, так что позвонить и предупредить, что мы вернемся утром, запросто можно. Только если ты торопишься…

– Нет, нет, Марк, никуда не тороплюсь я! – воскликнула Ксюша. Про себя она возликовала. Романтический ужин с Марком! И после этого не торопливый отъезд домой, а ночевка здесь. Нет, Ксю ничего плохого не подумала, просто хотела представить, будто они с Марком – пара, будто у них свидание, а потом разойтись спать по разным комнатам. Девушка глотнула немного вина и посмотрела на Марка: – Вкусно. Попробуй, Марк! Перелей минералку куда-нибудь, вот в стакан этот!

– Останемся здесь?

– Ага. Давай, я тебе налью!

– Не женское дело!

– Просто хочу проверить, легкая или тяжелая у меня рука. Интересно, кто кого быстрее напоит – я тебя или ты меня.

– Да оба напьемся – тут выпивки в подполе под завязку. Самой разной и различной крепости, – сказал Марк, позволяя Ксюше налить ему вина. Взяв бокал, он посмотрел на девушку.

– Начинаем пить? – спросила Ксю.

– По-моему, следует что-то сказать?

– Что сказать? – Ксюша посмотрела на Марка, который был совсем близко от нее – всего лишь через стол.

– Ну, у тебя же день рождения…

– А, ты об этом… Ай! – отмахнулась Ксю, на миг подняла бокал, а потом стала пить – медленно, маленькими глоточками. Марк последовал ее примеру.

После вина кровь в венах побежала быстрее, стало тепло. Возможно, действовал жар от камина, но Ксюше казалось, что это от вина. За первым бокалом последовал второй, третий и четвертый. Ксюша чувствовала, что хмелеет, но ей было уже все равно. То, что она тонет в бутылке, было ерундой по сравнению с тем, что Ксю затонула в глазах темно-карих Марка, которые пристально изучали ее, обжигая даже сильнее, чем огонь в камине. И под воздействием алкоголя с Ксюшиного сознания словно спала завеса, ум стал удивительно ясным… «Что может означать такой взгляд, полный как явного, так и скрытого интереса? – думала девушка, тоже глядя на Марка. – И главное – без малейшей тени усмешки?»

Да и вообще, зачем Марку, бросая все дела, привозить ее сюда да устраивать такое представление? Он что – поувлекательнее занятия не мог найти? Поздравил бы с днем рождения и умчался бы по своим делам – к друзьям, на дачу, по девушкам или к дочери… Но нет, он приехал за ней, увез и весь день вел себя так, будто кроме Ксю для него вообще никто не важен! Несомненно, он поступил так потому, что сам хотел этого, сам хотел побыть с Ксю!

А что, если… Кстати, это «если» вполне реально, если учитывать странности поведения Марка. А странностей этих достаточно. Еще как! Например, сегодняшний день. Или летние «события»… С какой стати Марку было тогда отвечать на поцелуи Ксю, если она сама его не привлекала? Рефлекс сработал?

– Стоит позвонить домой, – сказал Марк, чтобы прервать устоявшуюся «молчанку». – Иначе скоро мы напьемся так, что либо языками шевелить толком не сможем и перепугаем там всех, либо вовсе забудем позвонить… Руку твою, Ксюшик, легкой ну никак не назовешь! Меня так славненько взяло – обычно такое редко бывает…

– Вино очень крепкое, – отозвалась Ксю, забираясь на диван с ногами и удобно растягиваясь там. – Так что не сваливайте все на мои ручки.

– Тс-с, – прижал палец к губам Марк, набирая чей-то номер.

– Ты кому звонишь? – шепотом спросила Ксю.

– Леше, – так же шепотом ответил Марк. – Привет, Леха! – сказал он уже в трубку.

– Марк, вы где? – спросил Лешка, поздоровавшись.

– Здесь, – уклончиво ответил Марк. – Точнее, сказать не могу. Звоню сообщить, что мы вернемся утром, чтобы не волновались. Передашь бабушке, ладно?

– Ладно. А как вы?

– Весело, – усмехнулся Марк. – За Ксюшу не беспокойтесь, она в полном порядке… Передать трубку ей? – он посмотрел на Ксю, которая в этот момент потихоньку потягивала вино из бокала. – Сейчас.

Ксюша поставила бокал на стол и взяла телефон из рук Марка.

– Да, Леш, это я, привет, – сказала она, вытягиваясь на диване во весь рост.

– Привет, Ксения, как дела?

– Все отлично, – бодро ответила Ксю. – Чувствую себя чудесно, мне очень весело!

– Марк тебя там не обижает? – пошутил Леша.

– Обижает? Меня? Марк? Нет, нет, конечно! Да он и не сможет, если бы и хотел… – Ксюша снова засмеялась, отчасти из-за Лешиного смешного предположения, отчасти из-за смешных гримас Марка, который занялся мимическим копированием разговора Ксю. – Почему не сможет? Потому что он очень милый! – объяснила Ксюша и подавила смех, увидев, как Марк, изображая, что он милый, погладил себя ладонями по лицу, затем сплел пальцы рук под подбородком и смиренно опустил взгляд в землю. Правда, долго он в виде смиренника не задержался – через секунд десять лукаво блеснул глазами, опустился на пол на одно колено, театрально возвел руки к небесам (вернее, к потолку), а потом приложил одну ладонь к сердцу. И тут же задел локтем стоящий на столе бокал с вином, который, конечно, опрокинулся вниз, на ковер. Ксюша не выдержала и опять стала смеяться. Леше это показалось странным.

– Слушай, Ксю, ты чего все время смеешься? – спросил он. – Что вы там делаете?

– Ничего, – продолжая давиться от смеха над стараниями Марка вытереть разлитое на ковер вино, ответила Ксюша. – Просто… Марк меня смешит. Он неправильно выбрал профессию – ему в клоуны надо было подаваться, а не в художники!

В этот момент Марк нечаянно взмахнул рукой и со всей дури стукнул ребром ладони в деревянный стол. Естественно, стало больно, и Марк весь перекосился.

– Ксюш, передай телефон Марку, – попросил Леша, снова услышав в трубке смех.

– Он не может ответить! – воскликнула Ксю. – Не может!

– Все я могу, – откликнулся Марк, отнимая у девушки мобильный. – Да, Леш, я здесь.

– Что у вас там происходит?

– Ничего не происходит. Просто я руку ударил, а эта насмешница дохнет со смеху.

– Ты не напоил ее там случайно?

– Случайно не напоил. Наша мелкая сама кого угодно напоит, я живое тому доказательство, – Марк тоже засмеялся. – Не беспокойся, Лешка, с нами все в порядке… В общем, я отключаюсь.

Мобильный был отключен и отброшен в сторону. Дальше вечер пошел как во время телефонного разговора – каждой произнесенное слово вызывало нервный смех. Когда количество пустых бутылок на полу сменилось с одной на три, в ход пошли анекдоты и ужастики. Закончилось тем, что оба уснули прямо перед столиком – каждый на своем диване. Свечи давно догорели, только огонь в камине освещал спящих молодых людей. А за окном шумел в верхушках деревьев ветер.

9.

Среди ночи Марк проснулся. Камин почти погас – только угли тлели. Парень приподнялся на локте, затем сел. Тусклый свет углей освещал потрясную картину: столик со следами ужина, пустые бутылки на полу и спящая на соседнем диване Ксю. Марку пришло в голову, что, если бы Ксю спала на диване рядом с ним, то он бы ничуть не удивился, потому как абсолютно не помнил. Что было после второй выпитой бутылки. А этих бутылок всего четыре, если считать стоящую на столе, а в ней вина осталось совсем чуть-чуть. Ничего себе!

Нет, ну думал же устроить романтический ужин! А вместо этого получилась душевная пьянка… Кто же так напивается во время романтического ужина?

Взгляд снова скользнул по Ксюше. Во сне она выглядела такой безмятежной и от этого еще более красивой. Длинные светлые волосы в бликах света кажутся золотистыми, темные брови изогнуты, пушистые ресницы лежат на подушечках щек, губы чуть заметно улыбаются…

«Стою тут, как дурак! – подумал Марк. – Глаз отвести не могу. Не хватало еще, чтобы Ксю проснулась и увидела мою очарованную физиономию!»

Марк вышел курить. Когда он вернулся в комнату, картина полностью изменилась. Во-первых, почти затухли угли в камине, и Марк подошел, чтобы их разворошить. А во-вторых, пока парень разбирался с камином, то явственно услышал, что Ксю плачет. Сначала он подумал, что ему показалось, но вдруг Ксюша тихо и жалобно произнесла.

– Нет… Не надо… пожалуйста…

Марк прислушался. Ксюша пошевелилась и застонала. В слабом, словно вздох, голосе девушки почудились слезы. Он подошел к ней. Ксю снова повернулась и как-то мучительно нахмурилась.

– Нет… нет… прошу, не надо…

– Ксюша! Ксю, проснись! Проснись, – мягко, но настойчиво принялся будить ее Марк. Ксюша вздрогнула и открыла глаза.

– Марк? – полувопросительно проговорила она.

– Тебе снилось что-то плохое, Ксю, ты плакала, поэтому я решил тебя разбудить…

– Марк… – Ксюша закрыла лицо руками. Во сне она видела Дениса, который смотрел на нее и улыбался своей гнусной, гадкой ухмылкой. Он казался мерзким, противным, и Ксю его боялась.

– Что, Ксюнь, что?

– Мне страшно, Марк. Я боюсь, – сказала Ксюша, приникая к плечу Марка. – Сон… Я видела Дениса… он сыграл в моей жизни не самую лучшую роль…

Марк знал, кто такой Денис, и что он сделал Ксюше. Ясно, почему она так напугана даже сном.

– Ксюш… ну, ну, тише. Это был только сон, – попытался успокоить ее Марк. – Все закончилось, не плачь.

– Ты просто не знаешь, что мне снилось, – всхлипывая, произнесла Ксю.

– Могу представить – ты вся дрожишь. Ксю, я знаю, что сделал с тобой Денис наяву, а не во сне.

– Знаешь? – Ксюша была удивлена. – Но откуда?

– Лиза сказала.

– Вечно она лезет не в свои дела! Лиза не имела права никому говорить!

Марк притянул девушку к себе.

– Послушай, Ксю. То, что случилось с тобой, ужасно, но ты здесь не виновата. Тебе следовало бы заявить на него. Но это твое дело, поступай, как знаешь… И ты не должна молчать! Лиза переживает за тебя, и я тоже. И все, потому что все заметили, что ты не такая, как раньше… Нельзя держать все в себе…

– А что надо было сделать? – воскликнула Ксю. – Прийти домой и объявить во всеуслышание, что меня изнасиловали? Так?

– Вовсе нет, Ксю, – терпеливо сказал Марк. – Но неужели ты ни к кому не чувствуешь доверия? Даже маме ты не смогла сказать?

– Не смогла, – вздохнула Ксюша. – Я… не так легко верю людям, а мама… она слишком близко ко мне и, к тому же, как все мамы, поспешит решать мои проблемы за меня… а я так не хочу…

Вдруг Ксюша снова заплакала.

– Я не могу больше, Марк. – простонала она. – У меня нет сил. Я словно грязная какая-то… мне любой парень внушает страх и отвращение…

– И нет ни одного, рядом с кем бы таких чувств не возникало?

– Ни одного, – покачала головой Ксю.

– Ну, не расстраивайся, это пройдет. Кто-нибудь обязательно покажется тебе не таким, как другие, кто поможет тебе преодолеть страхи и недоверие. И все, что тебе представляется сейчас ужасным и мучает, просто исчезнет, как кошмарный сон.

– Ты так думаешь? – спросила Ксюша, с надеждой глядя на Марка. Тот кивнул.

– Конечно. Твой страх пройдет, и все у тебя будет хорошо. Веришь?

– Да, верю, – тихо ответила Ксю и прижалась лбом к его плечу. Марк обнял ее, погладил по волосам, а затем спросил:

– А на братьев твой страх не распространяется?

– В смысле?

– Ну, сейчас вот ты со мной, здесь, наедине… Не кажусь я тебе отвратительным и мерзким?

– Нет, тебя или там Лешку я не боюсь… Лешка мой брат, ему я верю, а ты… – Ксюше подумалось, что следовало не отделять Марка от Алексея и назвать братьями их обоих, и этим обосновать свое доверие к ним. Но сказанного не воротишь, поэтому Ксю стала продолжать свою мысль: – А ты мой брат… и ты Марк… я знаю, что ты ничего мне не сделаешь…

Странное выражение появилось на лице Марка. Он не то улыбнулся, не то нахмурился, сам не понимая чувства, охватившие его при этих Ксюшиных словах.

– Тебе надо поспать, Ксю, – сказал Марк, переводя разговор на другое. – До утра еще несколько часов, а тебе стоит отдохнуть.

– А ты? – спросила Ксюша.

– Я разберусь с камином и тоже прилягу. Спи.

Марк отошел к камину и, присев рядом с ним на корточки, принялся ворошить угли. В памяти еще жило прикосновение Ксюшиной щеки к ее плечу, ощущение маленькой руки в его руке, тепло прижавшегося к нему тела… Никогда не бывший насильником, Марк понимал страхи девушки. Не мог осознать лишь одного: что же привлекло Ксению к нему? От Марка не ускользнуло, что Ксю, хоть и назвала его братом несколько минут назад, все же отделила его от Лешки. Почему? Причиной тому девчоночья влюбленность, о которой Ксюша говорила летом? Тогда Марк едва повелся на нее, едва не вступил в связь с кузиной. А когда Ксю уехала, он рассчитывал, что это несерьезно и пройдет к следующему приезду девушки в Березино. И сейчас Ксюша, за все время, пока жила в Березино, ни разу не намекнула на старое. Марк с каждым днем убеждался, что больше не интересует ее и потому старался вести себя как брат, не больше.

А тут Ксю ни с того ни с сего призналась Лизе, что влюблена в мужчину, который старше ее на одиннадцать лет. Совпадение? Действительно какой-нибудь друг Алексея или Марка? Или, все-таки, сам Марк, которого Ксю не забыла? Скорее всего, все-таки, Марк, ведь Ксю говорила, что не верит парням. А ему верит. Значит…

Но что Ксю в нем нашла? С ее-то теперешним отношением к противоположному полу было бы логично, если бы она обходила Марка десятой дорогой и общалась бы с ним изредка, только для приличия, поскольку он – ее брат. О доверии каком-то и, тем более, о влюбленности даже речи быть не могло.

В чем же дело? Что такого увидела в нем Ксю? Вот вопрос. И еще вопрос – что из этого выйдет? Марку было легче держать себя в руках, думая, что Ксюшу он не интересует, поскольку принуждать к чему-то – не Марков стиль. Но бороться со своими мыслями и желаниями и знать, что объект этих желаний думает о том же и хочет того же… Это пытка, самое мучительное наказание. К тому же Марк не просто плотски желал Ксюшу. Эта девушка была единственной, которая вызывала в нем нежность и теплоту, единственной, которую Марк понимал и принимал так же естественно, как самого себя, единственной, с кем ему было хорошо и легко, как в компании лучшего друга. Она была ему другом, понимала его, и ей Марк верил.

Ксю уснула быстро, хотя, как ей казалось, совсем не хотела спать. А вот Марк долго вертелся на кровати в соседней комнате. Подушка была странно жесткой, плед – тяжелым, а голова невыносимо болела. Только промучившись полтора часа он наконец сумел закрыть глаза и забыться. Но даже во сне ему что-то мешало отдохнуть.

Проснулся Марк, когда было уже светло. Часы показывали половину десятого… “Черт, когда же мы в Березино будем?” – чертыхнулся Марк. Но подняться с постели оказалось делом нелегким, потому что все тело ужасно болело, и трудно было даже пошевелиться.

Когда он наконец вышел в большую комнату, был приятно удивлен. Вчерашнего беспорядка и в помине не было. Пустые бутылки, грязные тарелки, пакеты – все куда-то исчезло. Стянутые, скомканные покрывала были аккуратно расправлены. Вообще, комната стала уютнее. На столике стояла тарелка с фруктами, оставшимися с вечера, на другой тарелке были ломтики батона, намазанные маслом, рядом примостилась баночка с джемом.

В коридоре Ксюша вытирала тарелки, которые уже успела вымыть.

– А ты лихо освоилась! – заметил Марк. – Почему меня не разбудила?

– Для начала доброе утро, – поздоровалась Ксю. – А зачем мне было тебя будить? Ты устал, тебе надо было поспать. А я не маленькая, нашла, чем заняться… Отоспался?

– Признаться, не очень, – сказал Марк. – Неважно себя чувствую.

– Иди в комнату, – велела Ксю. – Жди там, я тоже сейчас приду, завтракать будем.

Марк даже сопротивляться не стал, просто покорно ушел в комнату. Ксюшу в роли хозяйки видеть ему приходилось, но сейчас это впечатлило его гораздо больше.

Скоро в комнату пришла и Ксю с двумя чашками в руках. В чашках был заваренный горячий кофе – как раз то, о чем сейчас мечтал Марк. После первого же глотка Марк почувствовал себя другим человеком.

– Какое блаженство! – с удовольствием вдыхая кофейный аромат, сказал он.

– Кофе по рецепту “Смерть врагам”! – прокомментировала Ксю. – Я вместо сахара глюкозу бросила и немного какао добавила.

– По мне, так даже если бы там яд был, я бы не отказался, – отозвался Марк. – Очень вкусно и очень бодрит.

– Как раз то, что тебе было нужно, потому что ты выглядел немного бледно. Представляю, что бы дома сказали, если бы увидели тебя в таком состоянии!

Марк засмеялся и взял с тарелки бутерброд.

– Там еще банки с консервами какими-то есть, – сказала Ксю. – Я уже влезать не стала, подумала, что для легкого завтрака и этого хватит. Но можно открыть…

– Давай их до следующего раза оставим? – предложил Марк.

– А ты меня сюда еще раз привезешь?

– И не раз, если захочешь…

– Конечно! Я вообще люблю проводить время за городом. У дяди Славы, ну, у маминого мужа, дача недалеко от Барановичей – я все время забываю, как называется поселок… Так мы все несколько раз там были – весной, летом и осенью. Там так здорово, столько мест красивых… – оживленно сказала Ксюша и, вдруг вспомнив о намечавшемся и сорванном ей романе Дины и Марка, покаянно спросила: – Ты не сердишься, что я тебе и Дине тогда мешала?

– Ну, не очень-то ты нам тогда помешала, – ответила Марк. – И потом, хоть Дина и красавица, но… она не в моем вкусе.

10.

Зайдя в дом, Ксюша была удивлена. В сборе была вся семья, от мала до велика. Только увидев, что комнаты убраны и украшены, Ксю поняла, почему Марк увез ее вчера прямо с утра. Родные собирались отмечать ее день рождения, но хотели сделать это так, чтобы Ксюша до последнего момента об этом не знала.

– Мы думали, что вы уже не появитесь! – сказала тетя Люда.

– Куда ж мы денемся? Если бы и хотели… – отозвался Марк.

– Вас вдвоем никуда отпускать нельзя! Так, Марк, пока при машине и пока трезвый, поезжай за Каринкой. У нее, как-никак, тоже день рождения, – тут же дал поручение брату Лешка.

– Нашли бесплатного таксиста! – возмутился Марк. – Я что – обязан всех именинниц развозить и привозить?

– Ну, обязан не обязан, а съезди.

– Надоело, – заупрямился притворно Марк. – Есть у меня право отдохнуть, как у нормального человека?

– Потом отдыхать будешь! – с деланной строгостью сказал дядя Юра. – Можно подумать, ты камни таскал, что устал неизвестно как!

– Ой, поеду, поеду, только не надо меня воспитывать! – с этими словами Марк скрылся за дверью.

Ксюша направилась в свою комнату переодеться. Через минуту зашла тетя Марина со свертком в руках.

– Ксеня, это тебе на день рождения от нас с дядей Юрой.

– Спасибо, – Ксюша развернула сверток, в котором оказался голубой костюм – длинная юбка и пиджак из искусственной кожи. Ксюша живо вспомнила, что примерно месяц назад заходила в магазин, где работала тетя, и примерила этот костюм. Он был ей как раз и очень понравился, но тогда у девушки не было денег. – Ой, тетя Марина! Спасибо большое! – радостно воскликнула Ксю. – Я его сегодня же надену!

Голубая юбка великолепно смотрелась в сочетании с красной кофточкой, а волосы Ксюша распустила по плечам и даже успела немного подкрутить кончики плойкой.

Впервые за время их знакомства Карина была достаточно милой в общении с родственниками и особенно с Ксю. Но даже сегодня, когда они вдвоем – Ксюша и Карина были героинями дня, Карина не переставала следить за тем, что дарят Ксюше. И думала, что ее обделяют, если чей-то подарок, подаренный ей, казался ей хуже и беднее, чем подаренный Ксю.

Но возмущаться и злиться ей было абсолютно нечего, поскольку подарки родственников им обеим были примерно равны по стоимости. Другое дело, что у Ксюши было гораздо больше друзей, которым она быстренько позвонила и пригласила к себе, и, следовательно, гораздо больше всяческих мелочей, в виде мягких игрушек, рамок и альбомов для фотографий, гелей, кремов, духов и всякой косметики. Не обошлось и без приколов. Антон – друг Марка, который, кстати, стал очень хорошим другом и Ксюше, вручил картонную коробку, где цветными вензелями было выведено “Куклы с приколом”.

– Держи, Ксю, – сказал он. – Купил специально для тебя, потому что ты у нас любительница таких вот штучек… Но я, если честно, неделю вертел их и так, и сяк, но так и не разобрался, что в них за прикол.

Ксюша с любопытством открыла коробку. В ней лежали две куклы, похожие на клоунов из циркового ансамбля «Лицедеи». Девушка осторожно вынула их из коробки. Никакого трюка не последовало.

– Ладно, пусть без прикола, – сказала Ксю. – Но они милые. Спасибо, Антон.

– Как это без прикола? – воскликнул Марк. – Дай сюда куклу, Ксю…

Ксюша без вопросов протянула ему куклу. Все, выжидательно глядя на Марка, подошли ближе. Марк встряхнул клоуна, длинные соломенного цвета волосы которого мгновенно стали дыбом. Парень что-то нажал на кукольном теле, и с волос куклы во все стороны посыпалась сахарная пудра. Через две секунды парадная одежда собравшихся, их лица и прически были припорошены белой пылью. А еще через две секунды раздались взрывы гомерического хохота. Все выглядели так уморительно, что не засмеяться было невозможно. Больше всего белой посыпки досталось Антону и Ксюше.

– Вот теперь я понимаю выражение «сладкая парочка», – усмехнулся Марк. – Может, вас просто в духовке запечь в таком виде – и торт не понадобится?

В отличие от Карины, Ксюша и не думала сравнивать подарки. Как маленький ребенок, она радовалась любой мелочи и веселилась от души. Ни тени зависти или ревности не омрачало ей праздника, она ничуть не обиделась даже на то, что отец подарил Карине мобильный телефон, а ей самой – только деньги в размере третьей части от стоимости Карининого телефона. Ксю не обратила внимания на такую явную несправедливость, вежливо поблагодарила папу и Ларису и ушла в зал ко всей молодежной тусовке, которая, находясь в значительном подпитии, что-то затевала. Ксюше их затея не очень понравилась, поэтому девушка выбралась на кухню, где в холодильнике нашла несколько пластиковых коробок с мороженым. С любопытством вытащила одну из них.

– Вау! Клубнично-сливочное! – восхищенно воскликнула Ксю. – Интересно, сколько в этом калорий?

– Ой, та, которой надо похудеть! – откликнулся Марк, заходя в кухню. – Бери, пока никто не видит, и калорий не подсчитывай! Заодно и мне порцию дай.

– Хитрый какой! У меня-то день рождения, на меня не рассердятся, а тебе никто на это права не давал. У тебя в октябре день рождения! Впрочем, ладно, я добрая.

Ксюша нашла в шкафчике две тарелки и принялась открывать коробку, в которой было шесть бело-розовых шариков мороженого. В это время в комнате зазвонил телефон.

– Марк, ответь, а я пока мороженое нам достану, – сказала Ксю.

Марк вышел в комнату и там снял трубку. Через минуту он вернулся в кухню.

– Ксюш, это тебя.

– Меня? Кто?

– Не знаю, парень какой-то…

– Парень… – Ксюша пожала плечами и пошла к телефону. – Алло!

– Привет, Ксень, – услышала она голос Лесковца Андрея. – Это я, Андрей, если помнишь такого…

– Да, я тебя узнала, – ответила Ксюша, с трудом переводя дыхание и пытаясь унять бешеный стук сердца. – Привет, Андрей. Как дела?

– Дела как в сказке, – бодро откликнулся Андрей. – Чем дальше, тем страшнее. Но мы не унываем. А ты как?

– Так. Когда хорошо, когда нормально. Сегодня вообще классно.

– Ксень, поздравляю с днем рождения. Будь счастлива и любима, а остальное неважно.

– Спасибо. А вообще что у тебя нового? Мне говорили, что ты в Румынии или Молдове где-то…

– Ох уж мне эти доморощенные знатоки! – воскликнул Андрей. – В Питере я, а не в Молдове и не в Румынии. Друг у меня наполовину румын, наполовину грек, вот все и порешили, что я в Румынию укатил… Вот только Молдова тут с какого боку? Сказали бы Греция… А ты переехала чего? Поступила учиться?

– Да нет, не поступила. Просто у родственников живу. А ты мой номер как узнал?

– По старому номеру позвонил, Катя мне и сказала…

– Так ты специально мой номер узнавал, только чтобы с днем рождения меня поздравить?

– Ну да. Неужели я не могу этого сделать – хотя бы за прекрасные моменты, которые мы провели вместе?

Поговорив с Андреем еще некоторое время, Ксюша вернулась в кухню и принялась есть мороженое, совершенно не чувствуя вкуса. Марк куда-то ушел, и Ксю могла спокойно думать о своем.

Андрей позвонил. Тот самый Андрей, с которым они расстались шесть месяцев назад. Впрочем, они не расстались, а временно приостановили отношения, пока раны Андрея не заживут. «Какие, к черту раны! – в минуты плохого настроения и горечи говорила Ксю. – Не его изнасиловали, обманули и предали! Чего ему страдать?» Поэтому девушка и злилась на него. Она и была инициатором конкретного разрыва, не желая размениваться на «дружеское общение». Но в то же время Ксения прекрасно его понимала – весь его юношеский максимализм и веру в его мечты, и разочарование, которое Андрей пережил. Он мечтал о Ксюше, идеализировал ее, хотел быть для нее первым… а тут вдруг узнал, что она подверглась насилию.

Но если сейчас Андрей позвонил, то значит, его «раны» зажили. Это хорошо… для Андрея. А для Ксю? Ксюша и сошлась-то с ним, чтобы забыть Марка. Тогда он ни на чем не настаивал. Теперь, судя по его звонку, Андрей повзрослел, и, если их роман возобновится, будет намного труднее ускользнуть от него. Потребуется серьезное отношение – все или ничего. Как раз то, что нужно Ксюше, ведь она всегда хотела определенности и надежности. Вопрос в том, нужна ли ей надежность и определенность со стороны Андрея.

Так ничего и не придумав, Ксю пошла в комнату ко всей молодежной компании. Парни и девушки устроили игру «в бутылочку».

Приход Ксюши был встречен едва ли не аплодисментами.

– Ксю, иди к нам! Куда ты пропала? – послышались голоса.

– Ну… я небольшая любительница случайных поцелуев… – произнесла Ксю и заметила сидящую в стороне Карину. – Хотя, почему бы и нет?

И первый же «случайный поцелуй», выпавший Ксюше, был с Марком. Это было как знак, что Андрей Ксении ни к чему. Ксю поднялась с места и со смущением взглянула на Марка.

– Это не справедливо, – сказала она. – Братья и сестры не должны считаться.

– Ничего-ничего, – ответил, усмехаясь, Марк. – Все считается, мы пределы знаем.

Ксюша ощутила сладкое покалывание в груди. Ей безумно хотелось прижаться к Марку, обнять и припасть к его губам. Вроде и право законное есть, но вот так, при всех… Нельзя, нельзя, нельзя… Неимоверным усилием воли Ксюша легонько коснулась губами щеки Марка и отступила.

– Так, народ, я тоже с вами буду играть, – сказала Карина, которая допила бутылку джин-тоника.

– Милости просим, Кариночка, – паясничая, ответил Антон. – Вам надоело одиночество, мадемуазель? Захотелось поцелуйчиков на халяву?

– Отцепись, клоун, я лучше повешусь, чем поцелуюсь с тобой, – отозвалась Карина.

– Успокойся, мне самому не очень хочется с тобой целоваться! Тоже мне – удовольствие!

– Тихо, тихо, люди, не ругайтесь, – попытался утихомирить спорщиков Марк. – Присоединяйся, Карина.

Следующий поцелуй выпал Антону и Лере. Надо было видеть, как они смущались! Лерка стала красной, как свекла. Антон выглядел не лучше, хоть (как было известно его друзьям) делал уже далеко не такие безобидные вещи.

А дальше произошло неожиданное. Сделав оборот в кругу парней, горлышко бутылки указало на Марка, а в кругу девушек – указало на Карину. Многие разочарованно вздохнули – не было никакого интереса смотреть на еще один дружеский поцелуй в щечку.

Но как только Марк склонился, чтобы поцеловать сестру в щеку, Карина резко повернулась, и их губы встретились. Марк хотел отстраниться, но руки Карины обвившиеся вокруг его шеи, оказались удивительно цепкими. Чтобы девушка не выглядела глупо, Марку пришлось поцеловать ее по-настоящему.

Скрыть ничего не удалось – несмотря на то, что все были навеселе, парни и девушки заметили, что происходит нечто неладное. Карина буквально повисла на Марке, и это уже нельзя было оправдать тем, что девушка пьяна.

Наконец Марк сумел расцепить Каринины руки и оторвать Карину от себя. Несколько секунд она ошалело смотрела на пораженные, изумленные лица вокруг, устремленные на нее.

– Что уставились? – выкрикнула она в установившейся гробовой тишине. – Никогда не видели?

Никто ничего не ответил, и Карина быстро кинулась из комнаты.

– У меня нет слов, – сказал Павел, – одни эмоции… Что это было?

– Ерунда, – ответил Марк. – Просто выходка перепившей девушки. Не стоит внимания.

Но выражение его лица говорило несколько другое. Марк вовсе не считал случившееся ерундой. Он понял, что вызвало такой поступок Карины. Ведь не зря говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И если Карина так поступила сейчас, то она и обычно об этом думает.

Несколько минут спустя Марк вышел на веранду курить. Он как-то мгновенно протрезвел после Карининой выходки, и сумасшедшие игры подвыпивших товарищей его не привлекали.

Весь день он наблюдал за весельем Ксю. Девушка в кругу друзей выглядела такой счастливой! Марк вдруг подумал, что раньше никогда не следил за Ксюшей так пристально. Хоть и очень хотел, когда она была маленькой, побыть с ней подольше, но всегда избегал. Теперь же наоборот, Марк использовал любую минуту, чтобы узнать что-то о Ксю, и уже перестал удивляться тому, насколько это увлекательное занятие. В ней было столько тайн, загадок и интересных качеств. Изучением еще одной стороны Ксюшиного характера и был занят Марк сегодня. Он следил за Ксюшей, а на Карину не обращал внимания.

Если вдуматься, то Карина вполне могла влюбиться в Марка. Иначе как объяснить ее сегодняшнее поведение? Это не просто выходка пьяной девчонки. К тому же, ведь только Марка Карина никогда не критиковала. Ее ядовитым замечаниям подвергались все, но только не Марк – не странно ли?

Карина тоже сидела в веранде, в одном из трех кресел. Заметив ее, Марк хотел выйти на улицу, но Карина остановила его.

– Не уходи, Марк, – сказала она. – Если ты не хочешь меня видеть, то уйду я…

– Сиди ради Бога, ты мне не мешаешь, – отозвался Марк, усаживаясь в другое кресло, и небрежным жестом подтягивая к себе пепельницу. Он закурил, положил зажигалку и пачку сигарет в карман куртки и глубоко затянулся. Затем взглянул на девушку, которая с виноватым видом смотрела вниз. Марк понял, что Карину саму шокировал ее поступок, и это вселило в него некоторую уверенность. – Ну что, пришла в себя? – спросил он.

– Не поняла?

– В смысле, осознала, что натворила?

– Да… Я так виновата… Марк… прости…

– Я-то что! Уже и забыл… Ты вот им, – Марк кивнул за дверь, ведущую в комнаты, – объясни. Поражены все по самое дальше некуда.

– А ты… забыл?

– Да! – с нажимом сказал Марк.

– Я хотела объяснить, почему так сделала…

– Нечего тут объяснять. Мне это не интересно.

– Но…

– Не хочу слышать. Я знаю, что ты вбила себе в голову глупости, но я на них не поддамся.

– Значит, тебе не важно, что я чувствую?

– А с чего ты решила, будто для меня это должно быть важно? – цинично спросил Марк, думая про себя: «Пресекать, так на корню». – Чувства твои, испытываешь их ты – а я здесь при чем? Только имей в виду, что показывать свои чувства так явно, как ты это сделала сегодня, все же не стоит. Мы, как-никак, брат и сестра, люди могут неизвестно что подумать…

Карина вскочила и бросилась в дом. До веранды донеслись ее истеричные крики с требованиями побыстрее вернуться домой. Родители – Лариса и дядя Гена – пытались ее успокоить, но не смогли, и им пришлось идти домой.

В веранду заглянула мама Марка.

– Ты здесь?

– А где мне быть? – усмехнулся Марк. – У меня нет ни малейшего желания слушать вопли Карины. Кстати, ее увели?

– Да, недавно, – сказала мама, садясь в кресло по соседству с сыновним. – Предполагаю, без тебя здесь не обошлось. Девочка выскочила отсюда, как ужаленная. Что ты ей сказал?

– Ничего. Карина уже сюда зашла нервная и раздраженная. Наверное, ей какая-то моя шутка не угодила… не знаю…

– Ой, Марк, ну что ты за человек! Все-то тебе легко, ни в чем ты не виноват, ничего не знаешь… И главное – тебя нельзя ни в чем упрекнуть.

– Мама. Мама. Мамуся, не надо меня упрекать, – сказал Марк, взяв мать за руку. – Какой я есть, такой есть. Таким меня воспитали.

– Ладно, холодно тут, я пойду. И ты тоже не сиди долго.

– Хорошо.

Постепенно темнело, но Марк, несмотря на то, что обещал матери быстро вернуться, все сидел и сидел в веранде. А тем временем Ксюша подошла к его матери и спросила:

– Тетя, а где Марк? Он уже ушел?

– Да нет, в веранде, наверное…

– Да? А то я у него спросить хотела… Пойду схожу к нему.

– Иди и приводи его в дом. Пусть погреется, и мы уже домой пойдем. Все разошлись, пойдем и мы.

– Хорошо.

Ксюша пошла в веранду. Марк сидел там и курил.

– Ксю? – спросил Марк, поднимая глаза.

– Я. Можно к тебе?

– Можно, если не боишься замерзнуть… Ты что-то хотела?

– Нет, просто ты ушел вслед за Кариной и исчез… я думала, ты уже где-то далеко…

– На что ты намекаешь? Думаешь, я мог уйти с Кариной?

– Не знаю. От тебя всего можно ожидать.

– Надеюсь, ты не приняла всерьез ее выходку? – нахмурился Марк.

– Это не выходка, Марк, – сказала Ксю. – Разве ты сам этого не понял?

– А что я должен понять? – притворился недоумевающим Марк.

– То же, что и со мной. Марк, я не идиотка, я прекрасно поняла, в чем причина поведения Карины. Ты тоже не мог не понять. Почему, по-твоему, она так меня ненавидит? Из-за папы, из-за нашей семьи… но к Кате она так не цепляется! Она злится из-за того, что я дольше тебя знаю, что ты лучше ко мне относишься… как ей кажется… Она ревнует тебя ко мне…

– У тебя богатое воображение, – натянуто усмехнулся Марк.

– А теперь ревную я, – неожиданно призналась Ксюша. – Потому что Карина решилась на то, на что не решилась я… хотя и очень хотела. Я слишком завишу от чужого мнения, слишком пристально смотрю по сторонам, на других…

– Ты хочешь сказать…

– Да. Марк, даже с тобой, даже с самой собой боюсь быть честной, а о том, чтобы в открытую заявить о своих мыслях и чувствах и речи быть не может. А Карина это смогла…

– Значит, ты хотела… хотела бы… чтобы… Боже мой, Ксю, это сумасшествие не прошло?

– Это не сумасшествие, Марк, – произнесла Ксюша тихо, соскальзывая со своего кресла и устраиваясь на подлокотнике кресла Марка. – Ты не воспринимаешь этого всерьез, но…

– Постой, – прервал ее Марк, который почему-то разозлился. С ядовитой усмешкой он спросил: – Что, по-твоему, значит: воспринимать всерьез? Поощрять твои, а теперь еще и Каринины глупости? Девчонки, вам других парней мало? Или братьев других, если вам именно в брата хочется влюбиться? Почему именно я? Ответь, Ксю, как я могу воспринимать всерьез тебя или Карину? Что я должен при этом делать? Чего ты хочешь?

– Не знаю… Не знаю, Марк, я запуталась во всем этом… Я себя узнать не могу. Я раньше не была трусихой… но ни слова не могу тебе сказать… сейчас я просто пьяна… Если бы Карина провела наедине с тобой целые сутки – вот как я вчера…

– Ах, вот оно что! Значит, вот чего ты хочешь! Ты хочешь оказаться со мной в постели? Чтобы я отымел тебя по полной программе – так, чтобы на всю жизнь запомнилось? Правильно я понял? Отвечай! – Марк неожиданно резко намотал Ксюшины волосы на руку и подтянул за них ее лицо почти вплотную к своему. В наступающей полутьме Марк с жестоким вниманием следил за испуганной девушкой. Больше всего его взгляд притягивали ее губы – нежные, полуоткрытые, будто готовые что-то сказать. Марка жгло желание снова познать вкус и глубину этих губ, заставить их покориться его власти, заставить отвечать на прикосновения его губ. Марк ненавидел в этот момент компанию, которая, организовав эту чертову игру, предоставила ему право поцеловать Ксю. И злился на себя, что не отважился этим правом воспользоваться.

Но всю свою злость Марк выместил на Ксюше, неожиданно грубо впившись в ее рот, яростно, с силой сжав девушку в руках. Ему было все равно, что Ксю дрожит от холода, страха, а, возможно, и от боли. Марк не осознавал, что делают его руки, для него было важно лишь одно: Ксю не сопротивляется, хотя в начале попыталась было его оттолкнуть.

Ксюшина ладонь легко уперлась в его плечо, потом скользнула вверх, на мгновение обвилась вокруг шеи и медленно погрузилась в волосы, запуталась в темных вьющихся прядях. Марк причинял ей сильную боль, кожей девушка чувствовала пробивавшуюся на щеках Марка щетину, но – странное дело! – Ксюше нравилось такое. Все ее тело как-то встрепенулось и льнуло к Марку, трепеща каждой частицей, отзываясь всем существом на эту яростную страсть. Это было дико, грязно, пошло – руки и губы Марка позволяли себе много лишнего – но чувство сладкой истомы постепенно переполняло Ксению и заливало со всех сторон. Она тонула и жадно, как утопающий, цеплялась за Марка, прикосновения которого из грубых стали просто обжигающе-страстными.

Все прервалось в одну секунду. Марк так же резко отпустил ее, и Ксюша замерла, не зная, что у него на уме. В висках у нее все еще стучали молоточки, глаза застилал туман, когда послышался насмешливый голос Марка:

– Так ты этого хочешь, сладкая? Так скажи прямо, предложи себя… Думаешь, я смогу отказаться от такой лакомой штучки? Ну, Ксю! Неужели ты так боишься передать словами то, что только сейчас мне продемонстрировала с такой… м-мм… страстностью… Только признайся, что хочешь меня, и я останусь здесь, у бабушки, а ночью… ночью, когда все будут спать… Я не отказываюсь от стоящего, что бы это ни было… работа, дело или маленькая потаскушка…

Ксюша вдруг с размаху залепила Марку пощечину и быстро ушла в дом.

11.

Покупательница ушла, так ничего и не выбрав. Ксюша раздраженно принялась развешивать пересмотренные той вещи по местам. И, не удержавшись, со злостью пнула ногой стоящий на полу ящик.

– Так, подруга, ты сегодня в конкретно поганом настрое! – сказала Галя. – Никак с бойфрендом поругалась?

– Отцепись, Галка, ты прекрасно знаешь, что у меня нет бойфрэнда!

– Тогда чего ты такая злая?

– Не твое дело!

Ксюша уселась сверху на тот самый ящик, которому минуту назад доказала свое плохое настроение и подперла подбородок кулаками. Галке легко говорить! Не она видела вчера любимого, целующегося с другой, не она выслушала вчерашние гадости Марка, не она проплакала полночи и проснулась с темными подглазьями и распухшими губами. Ужасно, любое прикосновение ко рту причиняло невыносимую боль, а на предплечьях выступили синяки. Марк был так груб с ней, что Ксюше от воспоминаний делалось страшно. Неужели он на самом деле считает ее потаскухой?

Не давала Ксении покоя и та пощечина, которой Ксю наградила Марка напоследок. Хоть он и заслужил ее – он не из тех, кто прощает такое. Наверняка решит отомстить.

Подумать Ксюше не дали. Подошла еще какая-то девушка, долго выбирала лак для ногтей, а потом Ксюшу окликнула Галя:

– Ксюх, твой брательник приехал.

Ксюша выглянула из павильона и увидела Марка. Меньше всего ей хотелось с ним разговаривать. Но не могла же она его игнорировать при Гале! Пришлось подойти. Но вежливо с ним разговаривать Ксюша не собиралась.

– Что ты здесь потерял? – сердито спросила она. – Одну знакомую маленькую потаскушку? Так вот ее ты здесь не найдешь, а я с тобой говорить не хочу.

– Ксюш, я вчера перепил… я не хотел сказать то, что сказал.

– Вот как? А мне надоело, что ты всякий раз, когда перепьешь или когда у тебя плохое настроение, говоришь мне гадости и грубо со мной обращаешься, будто на улице меня подобрал! Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме – значит, ты и сейчас думаешь обо мне так, как сказал вчера.

– Ксю…

– Не хочу слушать. Мне надоело пытаться тебя понять. Ты играешь со мной – то дразнишь, то издеваешься, то унижаешь… Лишь изредка и ненадолго ты относишься ко мне по-человечески…

– А ты ведешь себя лучше?

– А что плохого я тебе делаю? Единственная глупость, которую я сделала, это то, что сказала, будто люблю тебя… Но даже это не дает тебе права обращаться со мной, как ты обращаешься! Ты целуешь меня, а потом называешь потаскухой!

– Повторяю, ты ведешь себя лучше? – Марк вышел из себя. – Губки малиновые бантиком сложит, ресницами невинно хлопает – прям Мальвина! А потом развернется – и деру! Я же остаюсь полным лохом!

– А тебя это оскорбляет! Надо же – такое совершенство и вдруг – лох! Лучше уйди, Марк, иначе мы наговорим еще больше, чем вчера. А кругом все же люди…

Марк повернулся, сел в машину и уехал. Ксюша медленно вернулась на рабочее место. Посмотрев на нее, Галя, которая хотела подшутить над ней, решила молчать.

А Марк, приехав домой, заперся в комнате. Правда, долго пробыть там в одиночестве ему не удалось. Скоро раздался звонок в дверь. Пришел Антон.

– Привет, Марк. К тебе можно?

– Ты же, вроде, в школе?

– Только что оттуда, – сказал парень. – Домой зашел лишь на минуту, с Игорьком поцапался и свалил.

– Тогда заходи. Иди в комнату.

– А у тебя плохое настроение? – спросил Антон, заметив, что Марк бросился на кровать.

– Да нет, с чего ты решил?

– Ты дома, ты валяешься на кровати и ничего не делаешь…

– С работы полетел, – ответил Марк.

– С какой?

– Ну, с подработки той, что у меня была… Я ж там на замене был, а теперь вот меня сократили. Новое занятие надо искать.

– Понятно, почему ты такой кислый, – кивнул Антон. – Где Новый год встречать будешь?

– Еще не знаю, – отозвался Марк.

– Решай скорее, до Нового года уже совсем мало осталось. Может, с семьей? С молодой частью семьи… Ксюшей, например…

– Не напоминай мне о ней, – скривился как от зубной боли Марк.

– Что случилось? – опешил Антон. Марк махнул рукой.

– Поругались мы с ней вчера.

– Как – вчера? Когда?

– После того, как вы все поуходили. Наговорили «ласковых» друг другу…

– Стой, Марк. Мудришь что-то. Все же хорошо было?

– Ну, было!

– Ты же говорил, что Ксю тебе нравится?

– Ну, говорил. Она и правда мне нравится! Но в то же время никто в этой жизни не раздражал меня так сильно, как она!

– А знаешь, в чем у вас проблема? – Антон поймал вопросительный взгляд Марка и продолжал: – Вы все время не там встречаетесь.

– Не там? А где, по-твоему, мы должны встречаться?

– Где! В спальне, конечно, при свечах зажженных и наедине… Только там у вас будет полное согласие!

– Ты сбрендел! Тоник, ты говоришь чушь!

– Да ты подумай! Ты подумай, Марк: ты хочешь ее, а она – тебя. Вы мечтаете друг о друге, но пытаетесь это скрыть. Не удается, потому что чувства очень сильны. Вот вы и ругаетесь, чтобы снять напряжение.

Марку вдруг подумалось, что Антон отчасти прав. Действительно, они с Ксюшей то и дело устраивают ссоры из пустяков. Что бы это значило?

– Устами младенца, как говорят, глаголет истина, – усмехнулся Марк. – И что мне надо сделать, мудрец?

– Хочешь знать?

– Ну, раз спрашиваю…

– Перво-наперво помирись с Ксю, – оживленно блеснул глазами Антон. – А потом отведи туда, где вам никто не помешает… и… короче, сам догадываешься…

Марк хмыкнул.

– Не все так просто, Антошик, – сказал он. – Ты бы, я не сомневаюсь, так и сделал… А вот со мной проблема. Ты прикидываешь, насколько Ксю меня младше? Хотя Бог с ней, с разницей в годах, но Ксю несовершеннолетняя, и потом – моя сестра. С другой бы я не мучился… А Ксю… Она ведь ребенок еще.

– Какой, к черту, ребенок, Марк? – возмутился Антон. Его самого заело его младшинство, поэтому на слова «ребенок» и «малолетка» парень реагировал, как бык на красное. – Ксюша – взрослая, умная девушка и живет самостоятельной жизнью…

– Хорошо, пускай. Но мы брат и сестра – это грех против Бога и церкви…

– Ты ударился в религию? – покосился Антон. – Насколько я тебя знаю, ты и не такие грехи совершал…

– Ну и что? Это – другое дело. Если я затащу в постель Ксюшу – это будет бессмысленная связь, получится, будто бы я ее использовал…

– А раньше ты этого никогда не делал? – ядовито гнул свою линию Антон.

– Делал. С разными девушками. Но ни одна из них не была моей сестрой, понимаешь? Ксюше я вредить не могу.

– Ладно, – поняв, что упрямство Марка на кривой козе не объедешь, Антон свернул на другое. – А эта, Карина? Она тоже в тебя втрескалась по самые гланды! Ее ты явно жалеть не будешь, а сходство ее и Ксюши поразительное… Вот и пользуйся на здоровье…

Марк вдруг расхохотался.

– Антох, уж логичнее было бы переспать с Катей – Ксюшиной близняшкой! – сказал он, потом посерьезнел. – Вопрос трудный. Карина меня не привлекает. Дело в Ксюше – от нее словно флюиды исходят и тянут меня к ней… Нет, замена тут не поможет… Хотя что ты тут с тобой за глубинный психоанализ взялись? Выдумываем чего-то… Все равно я ничего с Ксю делать не стану, это глупо…

– Не отмахивайся, Марк! Лучше попробуй. Вы оба мучаетесь, а в один прекрасный день либо поубиваете друг друга, либо выдадите себя. А между тем это запросто лечится. Часто важные вещи становятся ненужными, когда перестают быть недоступными. Может, после первого же раза вы насытитесь друг другом, что…

– Без фамильярностей, мелочь! Уважай авторитеты!

Антон отмахнулся от Марка, как от мухи.

– Может, вы раз попробуете и больше не захотите. Успокоитесь и забудете. Мало ли, чего в семье не бывает…

– Действительно, чего в семье не бывает под покровом ночи, особенно когда вмешиваются такие советники, как ты! – язвительно сказал Марк. – Хорошо, если мы потом успокоимся и забудем! А если возненавидим друг друга? Или кто-нибудь узнает? Или если наше влечение лечится не так просто и понадобится не один раз! Ты наизмышлял-наизмышлял, а ведь следовать этому плану и расхлебывать его последствия придется мне! Я-то знаю, чего хочу, а вот чего хочет Ксюша…

– Так узнай! – Антон не собирался сдаваться. – Поговори с ней! Она и сама понимает, что так продолжаться не может!

– Ты просто не знаешь Ксю. С ней невозможно говорить серьезно, если она сама этого не хочет. Она будет увертываться и отмахиваться, пока не доведет меня до белого каления! В жизни не встречал девушку с таким норовом! Если я стану разбирать случившееся вчера, она заявит, что мы были пьяны и ничего не соображали, а сегодня уже все прошло и лучше об этом забыть. Ксю навыдумывает кучу всякого, скажет, что просто капризничала, когда признавалась мне в любви… Красиво же я буду выглядеть! Ни дать ни взять, картинный идиот!

12.

Может, Марк и взялся бы за следование советам Антона, но в это время Ксюша уехала на несколько дней в Барановичи. Ей надоело ругаться с Катей по телефону. Тема была все та же: мама не должна заводить еще одного ребенка. Ксюшу этот Катин эгоизм бесил, поэтому Ксю решила выяснить, что же там все-таки произошло. К тому же отъезд был кстати самой Ксюше, которая не хотела встречаться с Марком. Вот она уговорила подругу заменить ее на работе и отправилась в Барановичи.

Сумеречное вечернее время давно не пугало Ксюшу, и девушка пошла от вокзала пешком. Много вещей она не брала – все уместилось в одном рюкзаке за спиной, а до Славиной квартиры, где после свадьбы жила мама, было недалеко.

Дверь открыл Марат. Ксюша обратила внимание на то, что он стал плотнее – никак отъелся.

– Ксю! – обрадовался паренек, как-то смущенно топчась на месте и не решаясь к ней подойти. Ксюша сама обняла его.

– Маратик, привет. Как дела?

– Нормально. А у тебя?

– У меня все хорошо. Дома есть кто-нибудь?

– Да все есть. Даже те, кто не нужен.

– В смысле?

– В смысле даже Влад тут у Кати. Надоел он мне смертельно.

В прихожую выглянула Дина.

– Кто там, Марат? – спросила она и, увидев Ксюшу, бросилась к ней. Затем позвала: – Тетя Ира, идите сюда! Ксюша приехала.

Мама показалась Ксюше похудевшей и какой-то бледной. За прошедший месяц она сильно изменилась – сменила прическу, перекрасила волосы в каштановый цвет, выбрала другой стиль одежды… Раньше увидеть маму в джинсах и тонкой кофточке было невозможно. Сейчас же она была одета именно так. Ксю была очень рада ее видеть, она скучала по маме, но ее бледный вид вызвал у девушки жалость.

Отчима Ксюша тоже была рада видеть, кстати, взаимно. А вот Катя только взглянула на сестру, произнесла надменное: «Явилась – не запылилась!» и скрылась в комнате.

Мама, Слава, Дина и Марат почувствовали себя неловко перед Ксюшей из-за Катиного поведения, но Ксю махнула рукой и сказала:

– Я потом с ней пообщаюсь. Мы с ней поругались недавно по телефону, и она еще злится. Вы лучше меня покормите, я голодная. Дядя Слава, вы у нас блинный специалист, сообразите что-нибудь фирменное!

Все оживились.

– Хорошо, хорошо, – Слава улыбнулся, услышав про «блинного специалиста». – Кухня у нас самое веселое место, так что идемте туда.

Семья собралась на кухне вокруг стола, Слава принялся «куховарить». Ксюша очень быстро узнала множество новостей: что Марат перешел в физико-математический класс, что Дина учится водить машину, а мама записалась на компьютерные курсы.

– А главное – она так и не бросила работу на фабрике, – сказал Слава. – Хоть работать ей ни к чему, она упорно это делает.

Ксюша взглянула на маму, которая сидела, подперев рукой щеку, и улыбалась.

– Мам, может, тебе все же стоит оставить работу? – спросила девушка. – Ты выглядишь уставшей…

– Мама не от работы устала, – сказал Марат. – Ее Катя все время терроризирует.

– Как? – переспросила Ксюша. Ирина с упреком посмотрела на сына.

– Не нужно, Марат. Катя просто еще не привыкла…

– Конечно, не привыкла! – воскликнула, появляясь на кухне, Катя. – И никогда не привыкну, можешь не защищать меня, мамочка!

– Катя!

– Как ты разговариваешь с мамой? – возмутилась Ксюша. Кэт насмешливо взглянула на нее.

– Еще одна воспитательница! Защитница угнетенных! Ну, давай, защищай! Защищай свою маму и то создание, что она носит в животе! Какая мерзость! Забеременеть в тридцать пять лет! Как не стыдно!

Ксюша широко раскрыла глаза. Все даже хуже, чем она себе представляла! Ксю не могла поверить, что эти чудовищные слова говорит Катя! Катя – та самая, которая в детстве плакала, если видела собаку с перебитой лапой, которая принесла домой и ухаживала за воробышком со сломанным крылом, которая не могла не накормить бездомного котенка! И эта самая Катя говорит такие чудовищные слова своей матери! Добрая, жалостливая девочка – и превратилась в ядовитую кобру.

– Утихни, – велела Ксюша сестре. Катя нахмурилась.

– Ты меня учить приехала?

– Возможно, если понадобится. Влад, надеюсь, ушел, и теперь ничто не помешает поговорить?

– А кто сказал, что я собираюсь с тобой говорить?

– Я сказала, – невозмутимо произнесла Ксю. Катю она ничуть не боялась и не думала церемониться с ней и уважать ее капризы. Поэтому несмотря на Катины пререкания, Ксюша решительно увлекла ее в комнату и заперла дверь. – Теперь ты объяснишь мне, почему ведешь себя так?

– Как – так?

– Почему ты грубишь маме?

– А что я должна делать, если она совершенно со мной не считается? Мама нарочно забеременела, хотя знала, что я этого не одобряю!

– Так это уже точно? Мама ждет ребенка?

– Ну да…

– Так это же здорово! Представь, Катя, у нас с тобой будет маленький братик или сестричка! Или, может, такие же близнецы, как мы…

– А я ничего хорошего в этом не вижу, – брезгливо поджала губы Катя. – Как представлю, что мама и Слава…

Ксюша усмехнулась.

– Кэт, ты же сама такими вещами занимаешься! Тут ничего мерзкого нет. Ты тоже родилась благодаря этому – не на дереве же выросла! Мама хочет быть счастливой, Катя! Понимаешь? Если для счастья ей нужен ребенок – так пусть будет! Не мешай ей, Кэт!

– Все равно, я этого не пойму.

– Что конкретно тебя раздражает? Что ты получила доказательство тому, что мама и дядя Слава не только за руки держатся и звездами любуются? Или ты просто боишься, что ты больше не будешь в центре внимания?

Катя уловила в голосе сестры издевку и нахмурилась.

– Ты вечно такая, Ксю! – сказала девушка раздраженно.

– Какая?

– Святоша! Блаженная. Только ты можешь позволить себе быть доброй со всеми и всех любить.

– Хорошо, пусть я блаженная. Но мама – это мама. Если ты ее не поддерживаешь – ладно. Только держи это при себе! Неужели ты не понимаешь, что вредишь ей? Что будет, если с ней что-то случится? Или она потеряет ребенка? Это сейчас ты думаешь, будто это не страшно. А когда ты повзрослеешь, когда выйдешь замуж и у тебя появятся дети…

– Дети? Бр-р! – Катю передернуло. – Не хочу детей! Это ужасно, я стану толстой и некрасивой, и потом – это дико больно… Не хочу, не хочу, не хочу!

– Глупо. А я думаю о том, чтобы когда-нибудь выйти замуж и родить ребенка и, возможно, не одного.

– Боже мой, Ксю! Никогда не думала, что ты мечтаешь о такой ерунде.

– А ты что – не хочешь выйти замуж? За Влада? – поддразнила Катю Ксюша. Катя пожала плечами.

– Не знаю. Он, конечно, красивый и к тому же богатый… но мне с ним скучно. Мне нужно внимание многих парней, а Влад сразу же ревнует…

– Парни все такие, Кэт. Они хотят быть единственными. Но, знаешь, Катя, если тебе скучно с Владом, то не лучше ли было бы поискать другого?

– Лучше уж других! Парней, которым я нравлюсь, должно быть много, я должна купаться в их обожании! А ты так хочешь, чтобы мы с Владом расстались, Ксю? – ядовито поддела Катя.

– Не выдумывай, Влад мне не нужен. Просто ты не любишь его, Катя. Если бы любила, тебе бы хватало его чувств и внимания. А так тебе нужны приключения, ты чего-то ищешь… Зачем? Ведь если любишь человека, то даже приврать ему не можешь, не то что всерьез солгать или изменить ему с другим! Любимый человек лишь важен.

– Ксю, неужели ты веришь в любовь?

– Конечно, верю, Кэт! Разве ты – нет?

– О чем ты, Ксю! Я не хочу выходить замуж по любви, мне нужно богатство! А любовь – это избито.

– Знаешь, Катя, ты сама небитая, потому тебе и кажется все избитым! – заявила выведенная из терпения Ксюша. – Я бы на месте дяди Славы не церемонилась с тобой, а хорошенько выпорола.

13.

Уставшая за день Ксюша наконец разделась и забралась в постель. И тут же в голову полезли всякие мысли. Весь день девушке удавалось не думать о Марке, но сейчас от него было нечем отгородиться. «Интересно, знает ли Марк уже, что я уехала? – подумала Ксю. – И что он думает, если уже знает? Догадывается ли, что я уехала в основном из-за него?»

Несмотря на то, что Ксюша очень злилась на Марка, тем не менее ей не хватало его. Ей неодолимо захотелось, чтобы он оказался здесь, рядом, поговорил с ней, сказал бы парочку своих ядовитых шпилек, захотелось слышать его голос, смех, видеть улыбку, практически никогда не исчезающую с его лица, горящие озорством и лукавством глаза…

В комнату заглянула мама.

– Ты еще не спишь?

– Нет, мам, не сплю. Заходи. Мам, я хотела спросить: а как бабушка? Что она сейчас делает?

– Живет, – пожала плечами мама, присаживаясь на край кровати. – Я редко у нее бываю, она считает меня неблагодарной и собирается к своей тете в Нидерланды уехать. Только никак не соберется.

– А мои остальные вещи? Ну, фотографии там, книги, открытки… Где все?

– Здесь, у нас. Ты завтра у Дины спроси, она покажет… Ну, как ты вообще живешь? Не обижают тебя?

– Нет, что ты! Да меня и обидеть нелегко. Все отлично. Карина только дуется на меня чего-то, но меня это не волнует. День рождения мой в прошлые выходные отмечали, так весело было. Марк мне охотничий домик показал – его и его друзей. Они там останавливаются, когда охотятся…

– А на работе как?

– Тоже все хорошо. Я ни с кем не ругалась, не злилась ни на кого – все классно. А тебя дядя Слава не обижает?

– Нет, все хорошо. Единственная проблема – это Катя. Ужасная ситуация – дочь и вдруг – проблема.

– Слишком много с ней вы нянчитесь!

– Это я и сама понимаю. Но что поделаешь? У Кати трудный период, она чувствует себя одиноко, а тут я со своим счастьем глаза мозолю…

– Ой, мам, ерунда все Катины трудности. Единственная ее трудность – это голова, в которой вместо мозгов опилки. Она сама себе не дает быть счастливой из-за капризов, мелочности и зависти! Ведет себя, как глупый эгоистичный ребенок, а вы ей потворствуете!

– По-моему, ты слишком категорично судишь ее…

– А ты ее не оправдывай! Кате давно пора повзрослеть, семнадцать лет уже, скоро совершеннолетняя, а ума ни грамма! – Ксюша говорила решительно и твердо, потом замолчала, подумав о другом и улыбнулась: – А как поживает мой будущий брат или сестра?

Мама покраснела и, тоже улыбнувшись, приложила руку к животу:

– Живет. Мы с ним вдвоем живем и у нас все хорошо…

Ксюша на мгновение закрыла глаза.

– Когда-нибудь у меня тоже будут дети, – сказала она. – Четверо.

– Четверо? – удивилась мама.

– Ага, – с довольной улыбкой кивнула Ксюша. – Мальчик постарше, мальчик помладше и две девочки-близняшки, как мы с Катей.

– Вы с сестрой так не похожи… – задумчиво сказала мама.

– На то мы и близнецы, чтобы отличаться друг от друга.

– Ладно, отдыхай, я пойду, – мама встала. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, мама, – Ксюша по старой детской привычке обняла маму за шею, растрепала ей волосы.

– Ну-ну, не буянь, – погрозила мама пальцем. – Спи.

Ксюша уснула быстро, а проснулась, когда было уже позднее утро. Марат и Катя убежали в школу, мама и Слава – на работу. Дома была только Дина.

Позавтракав, девушки направились в Динину комнату, где в шкафу Дина сложила Ксюшины вещи.

– Ты все забирать собираешься? – спросила Дина.

– Нет, одежду я тут оставлю. А остальное, мелкое – что повыбрасываю, что возьму…

Ксю принялась пересматривать свои старые песенники, тетради с записанными в них гаданиями, самодельные альбомы с вырезками из журналов, сами журналы, книги, открытки, детские рисунки и поделки, анкеты. Среди всего этого вороха Ксюше попалось две одинаковые фотографии. На фотографиях были изображены они с Катей в возрасте не то шести, не то семи лет, сидящие летом в парке на скамейке. Их почти невозможно отличить – у них одинаковые прически, одинаковые розовые платья, обе одинаково улыбаются. Но у модницы Катюши подкрашены губы – в этом вся разница.

Ксюша смахнула слезинку, набежавшую от теплых воспоминаний детства, и отложила фотографии в сторону.

– Это вы с Катей? – уточнила Дина, тоже поглядев на фотки.

– Да.

– Вы здесь такие похожие… А сейчас вас запросто можно отличить друг от друга – у тебя волосы светлее, и характеры у вас слишком разные. Катя такая стерва! Честное слово, я когда-нибудь не выдержу и потрясу ее за патлы! Вспомни детдомовские навыки.

– А ты не против, чтобы у мамы и твоего папы ребенок родился?

– Конечно, нет. Это решать им, чего я лезть буду? Нужен ребенок – пускай будет. Марат – так тот вообще счастлив, детей обожает, тетю Иру мамой зовет… Нашу-то маму он помнит плохо… Да, хочу спросить, как у Марка дела?

– Нормально дела, – ответила Ксю равнодушно, хотя поняла смысл вопроса.

– Я не об этом. Я не спрашиваю, как у него дела вообще, я имею в виду, что у вас нового? Ну, у него и у тебя?

– Ничего, все по-старому.

– Он хоть знает о том, что ты к нему чувствуешь?

– Знает.

– И что?

– Ничего. Я его не понимаю. Марк ведет себя странно, и к тому же я не могу строить планов относительно него. Он мой брат.

– Ну и что? В некоторых странах двоюродные женятся…

– Но явно не у нас!

– Почему? По-моему, закон вполне разрешает… Хочешь, я у папы спрошу?

– Ты с ума сошла? Дина, не смей, дядя Слава догадается!

– Ну, я же не буду про тебя говорить! – ответила Дина. – Я просто поинтересуюсь… И папуля рад будет, что я юриспруденцией увлеклась… Он же спит и видит, что я на адвоката учиться буду!

– А ты? – постаралась увести разговор в сторону Ксю.

– А я не хочу. Ну, так мне спрашивать про двоюродных?

– Не надо. Я замуж за Марка все равно не выйду. Он меня не любит.

– Как знать? С чего ты решила, что Марк тебя не любит? Ты можешь его любить, а он тебя – нет?

– Дина, не говори ерунду! Ты же сама в это не веришь! Что Марку до меня? Он взрослый человек, а я малолетка! Я не нужна ему, Дин, у него других девушек полно!

– Так перестань быть для него малолеткой! Бери инициативу в свои руки! Вы же бываете наедине, хоть когда-нибудь! Схитри немного и… тогда он обратит внимание, увидит в тебе не только ребенка и сестру.

– Дина! – Ксюша нахмурилась. – Ты думаешь, на что меня подбиваешь?

– А почему нет, Ксю? Ты красивая, сексуальная… неужели ты не сумеешь его привлечь?

– Опыта мало, – усмехнулась Ксю. – Марк – стрелянный воробей, его не так просто поймать. Тем более мне.

Проведя еще два дня в Барановичах, Ксюша вернулась в Березино. Она ехала на автобусе, то и дело проверяя – на месте ли ее новый мобильник, висящий на специальном шнуре у нее на груди. Совсем недавно ей купил его Слава по случаю прошедшего дня рождения. Ксю давно хотела приобрести это современное приспособление, но когда она жила с мамой, не могла попросить – ведь Катя бы тоже не стала требовать, а на два телефона у мамы бы денег не хватило. Приходилось молчать.

Выйдя из автобуса, Ксюша прошла по вокзалу. Ее должны были здесь встретить. Никого не заметив, Ксю почувствовала злость. Неужели трудно прийти? Но едва ли злость девушки уменьшилась, когда она увидела Марка. Нет, с одной стороны Ксю только его и хотела встретить, но с другой…

– Ну нет, ни за что я с тобой не поеду! – возмущенно сказала Ксюша.

– Что с тобой, Ксю! Я же не кусаюсь, – усмехнулся Марк. – А встретить тебя больше никто не мог – Леха в Минск укатил, батя твой на работе, остальные кто где… Ксюш, хватит дуться! Давай мириться?

– Мне надоело, что ты просишь мира, а потом снова меня оскорбляешь! – строптиво сказала Ксю.

– Давай поговорим об этом в другом месте – где не так ветрено и морозно? – предложил Марк.

– Это где? – прищурилась Ксюша. – В подъезде близлежащей многоэтажки, где обычно говорят на подобные темы с маленькими потаскушками?

– Ксю, пойми, я был пьян, поэтому все мое презрение к женщинам выплеснулось на тебя! Ты же к этому не имеешь отношения, те слова я адресовал вовсе не тебе!

– Но услышала их я! И меня ты тогда поцеловал, причем против моей воли…

– Не совсем так, Ксю! Ты не только не пыталась вырваться – ты даже отвечала мне! Я это прекрасно помню. Поэтому насилия не было… И потом, Ксюш, этот поцелуй лишний раз доказывает, что я был пьян! Разве я мог в здравом рассудке поцеловать тебя?

– А что – я такая противная? Или некрасивая? – обиделась Ксюша. – Что в здравом рассудке ты бы не прикоснулся ко мне?

– Нет, нет, Ксюша, ты не так поняла меня. В здравом рассудке я бы не допустил подобной грубости по отношению к тебе! Но ты, во всяком случае, убедилась, что я далеко не идеал.

Ксюша не стала говорить, что та грубость в Марке еще больше привлекла ее. Она махнула рукой.

– Ладно, пошли домой. Нет, я с тобой не мирюсь!

Но по дороге к бабушке она забыла о своей злости. Марк был таким милым, что Ксю не выдержала. Идя пешком прямо по середине дороги они снова разговаривали обо всем на свете, и Ксюша согласилась пойти с Марком на вечеринку в выходные.

– Ты для меня вроде пропуска, – сказал Марк в шутку. – У меня уже чувство, что без тебя мои друзья, просто не примут меня в тусовку, потому что вечно требуют, чтобы со мной была ты!

– Вот, значит, почему ты решил со мной помириться! Хотя, конечно, мне приятно, что я нравлюсь твоей компании.

И через три дня, вечером в пятницу, Ксюша собиралась на вечеринку. Марк обещал зайти за ней в шесть.

У Ксю было чувство, что вот-вот произойдет что-то очень хорошее, что полностью изменит ее жизнь. Только что это – Ксю не знала. Но настроение у девушки было превосходным.

Марк появился с ног до головы усыпанный снегом.

– Может, вы не ходите? – предположила тетя Люда, которая была в это время у бабушки. – Снег на улице, а к ночи метель обещали…

– Да ну, тетя, мы долго там не будем, – сказал Марк. – К тому же недалеко идти…

– Ксюша, мобильный у тебя? – спросила тетя Люда.

– Конечно, тетя Люда.

– Если что – звони.

– Хорошо-хорошо. Всем пока, – во избежание дальнейших указаний и нравоучений Ксюша и Марк выскользнули за дверь. Ксюша посмотрела на Марка. – Слушай, вот объясни мне, потому что я так и не поняла, что значит звонить «если что»? Что должно произойти, чтобы я позвонила?

– Не знаю, наверное, что-то из ряда вон выходящее… Не волнуйся, ничего не случится – тебе никуда не придется звонить.

– А я не волнуюсь, – отозвалась Ксю.

Компания собиралась в доме неподалеку от Марковой дачи – то есть до бабушки было и правда недалеко. Поводом послужило желание молодежи оттянуться и заодно обсудить планы встречи Нового года, до которого оставалась лишь неделя.

Марковы друзья действительно искренне уважали Ксению и относились к ней без пренебрежения. Многие из парней были бы не прочь завести с ней роман, но не желали навязываться, поскольку Ксю была подчеркнутой сторонницей дружеских отношений. Случалось, конечно, обмениваться шутливыми признаниями в любви, флиртовать, но никто не позволял чрезмерных вольностей, ведь у Ксюши была надежная защита в лице Марка и Леши, да и сама Ксю умела постоять за себя.

Под приколы, смех и разные истории, приправленные пивом, джин-тоником и сигаретным дымом, время бежало быстро. Ксюша взглянула на часы – было девять пятнадцать.

– Ты куда-то торопишься? – спросил у Ксю Павел.

– Да нет, просто посмотрела, сколько времени.

– Лучше не трать на это время – все равно, раньше полуночи мы тебя не отпустим, – заявил Олег.

– Помилуйте! – воскликнула Ксюша, смеясь. – Мне завтра подъем ранний!

– Это по случаю чего? На работу идешь?

– Нет, дома уборка. Бабушка меня, конечно, не заставляет, но я же не бессовестная – не могу отлынивать от общественно-полезного труда!

– Я тебя понимаю, – сказала Вика. – У меня тоже в недельной повестке уборка.

– И все равно, немного времени на себя потратить можно, – ответил кто-то из парней. – И на нас тоже!

– Можно подумать, что на вас тратят мало времени и внимания! – усмехнулась Ксюша.

– Да разве это много? – притворно возмутился Антон. – Мы же скоро завянем!

– Врите больше!

Марку надоело слушать треп ни о чем, и он вышел в прихожую курить. За окном и правда, как говорила тетя Люда, разыгралась метель. Снег большими потоками сыпался на землю и тут же снова поднимался в воздух, подхваченный ветром. Из этого снега образовывались столбы, клубы и барханы, которые в беспорядке кружились в темном пространстве, оседали и снова поднимались вверх. В этом хаотическом вихре было что-то завораживающее – настолько, что Марк, можно сказать, прирос к окну.

Сзади послышался шум, и Марк, оглянувшись, увидел свою подругу Леру.

– Вот ты где! – сказала она, подходя. – Что делаешь?

– Смотрю, что до дома будет нереально добраться.

– Может, приутихнет? Хотя вряд ли – синоптики обещали метель на всю ночь… Но тебе чего переживать – дача через дорогу находится, там и заночуешь…

Марк не ответил. Какая-то тревога закралась в его сердце, какое-то неясное предчувствие мучило его весь вечер, несмотря на то, что все было прекрасно. Поэтому Марк был не в своей тарелке.

– Твоя сестра просто прирождена пленять мужчин, – сказала Лера, улыбнувшись.

– Ксюша? – уточнил Марк.

– Она. Заметил, что она значительно сократила количество кавалеров Виктории?

– Завистница, – усмехнулся Марк.

– Глупости. Я не завидую ни Ксюше, ни, тем более, Вике. Просто удивляюсь. Ксю красивая, нравится парням, но у нее почему-то нет бойфрэнда…

– Просто ей нравится парень, который не обращает на нее внимания. По крайней мере, ей так кажется, что не обращает, – Марк вдруг понял, что ему не давало покоя сегодня, по крайней мере, отчасти. Ксюша. Красивая, веселая, искренняя, дарящая всем улыбки, кокетничающая с его друзьями – та Ксюша, смысла которой Марк никак не мог понять, и которая неодолимо влекла его. Именно такой представала Ксюша перед ним сегодня, и поэтому Марку было невтерпеж. Он испытывал самую настоящую ревность, видя восхищение в глазах парней, смотрящих на Ксю. Желания любого из них можно было безошибочно озвучить, не прибегая к помощи гадалки. И Марк тихо злился.

В половине одиннадцатого гости начали расходиться. Попрощались с радушным хозяином и Ксюша с Марком.

На улице было дико. Полная темень, которую едва прорезал свет фонарей, сильный ветер, носящий целые вихри снега и чуть не сбивающий с ног своими порывами, колючий мороз, острыми иголочками впивающийся в незащищенную кожу лица и рук. На три шага впереди ничего не было видно.

– До бабушки мы не доберемся, – сказал Марк. – Здесь фонари горят и то темно, а нам в переулки сворачивать, где сроду освещения не было.

– И что будем делать?

– У меня на даче заночуем. Разожжем камин – и зима нам будет не зима, и метель не метель.

– Тогда пошли.

Пока Марк доставал ключи от дачного дома, Ксюша, стоя на крыльце, стряхивала снег с одежды.

– Куртку сразу не снимай, – сказал Марк, раскрывая дверь перед девушкой. – В доме еще холодно.

– Угу, – отозвалась Ксюша, стуча зубами. Она зашла в комнату и прямо с ногами забралась в кресло. Марк сразу же направился разжигать камин.

– Может, пересядь ближе к огню? – предложил Марк. Ксюша поднялась с кресла и перебралась на диван.

Постепенно делалось теплее. Ксю сняла куртку.

– Надо бабушке позвонить, сказать, что мы здесь останемся, – сказала девушка взглянув на свой мобильный.

– А я домой позвоню, чтобы родоки не дергались, – кивнул Марк и вышел в соседнюю комнату.

Ксюша набрала номер бабушкиного телефона и объяснила случившееся. Марк не возвращался. Ксю направилась к нему. Он стоял у окна и смотрел на улицу.

– Марк! – тихо окликнула Ксения. Марк обернулся. Девушка стояла у двери, прислонившись к дверному косяку. – Можно?

– Конечно, Ксю, заходи. Это я просто задумался. В небе ни одной звезды нет, так темно…

– В такие ночи сбывается все, – сказала Ксю. – Эта темнота словно создана, чтобы скрывать самое сокровенное, и поэтому обостряет все чувства, вселяет тревогу…

– Откуда ты знаешь? – удивился Марк.

– Бабушка как-то говорила, а я запомнила. Сегодня как раз такая ночь – темно, хоть глаз выколи, и как-то не по себе…

Марк украдкой разглядывал ее. Милое личико, пушистые волосы, стройная фигурка… Парень снова почувствовал тревогу. Ведь они с Ксюшей здесь вдвоем! Бог знает, что еще может произойти! Нет, нужно избавиться от этого наваждения, уйти…

– Ты где будешь спать – здесь или там? – спросил Марк.

– А? Здесь, здесь, – отозвалась Ксю рассеянно.

– Тогда устраивайся. Вон там в шкафу найдешь все, что нужно. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Дверь за Марком закрылась. Ксюша сняла с кровати покрывало, вытащила из шкафа простыню и одеяло, постелила и принялась раздеваться.

Порыв ветра, ударивший в оконное стекло, заставил девушку вздрогнуть. Ксю попыталась перебороть неприятный приступ страха, выключила свет и, забравшись в постель, закрыла глаза. Но сон не шел.

Ксюша беспокойно вертелась на постели. Девушка слышала, что в соседней комнате скрипят половицы – Марк тоже не спит, а расхаживает туда-сюда. «Он тоже не может уснуть, зная, что я совсем рядом, и что мы вдвоем во всем доме! – подумала Ксю. – Он старается казаться равнодушным, но я ему не безразлична».

Ксю вспомнила тот случай летом в комнате Марка. Тогда она, обезумев, сама поцеловала его. Но он не оттолкнул ее, не возмутился, не напомнил о том, что они – брат и сестра! Он ответил на ее поцелуй, и ответил страстно, горячо. Значит, и его привлекала Ксю, иначе бы он не поступил так. А поскольку Ксюша атаковала его неожиданно, Марк сорвался.

И потом, когда Ксю убежала на кухню, а он пришел за ней, он не стал читать ей лекцию о вреде ее недозволенного поведения. Он только попросил объяснить. Ксюша живо вспомнила то свое неожиданное для самой признание и жгучий поцелуй, обжегший ее губы затем.

Ксюша не поняла, что хотел сказать Марк тогда. Она вообще не понимала Марка, не понимала его поведения, его отношения. Он словно играл с ней.

Ксю общалась с многими парнями и умела распознавать их чувства к себе. Она понимала, когда парню она безразлична, неприятна или очень нравится. Сколько их было, этих парней, которые желали получить ее благосклонность? Влад, Андрей, Илья, Денис – и это только те, кого она заметила.

Так вот по Марку – по его отношению, по тем взглядам, которые он бросал на Ксю, было видно, что в нем живет та же жажда, что и в других парнях. Хоть и проявляется это несколько иначе.

Между ними что-то происходит – это же ясно! Марк столько о ней знает, причем, не просто по случайности, а потому что старался узнать. Зачем? Он постоянно старается задеть, подколоть Ксюшу, а потом первый же идет мириться. Он помогает ей в трудностях, поддерживает, и не для приличия, а искренне. И если это еще можно объяснить братней привязанностью, то определенные моменты этим не объяснишь.

Может, Дина права, и Ксюше самой следует быть поактивней? Ведь сколько раз у них с Марком все обрывалось – а почему? Марк не хочет принуждать ее, а она ведь никак не дает понять, что тоже не против… Но как проявить эту самую активность, если у Ксюши совсем нет опыта и к тому же сильная боязнь всего «физического»? Да еще Марк не паренек какой-то, закадрить которого – раз плюнуть. Он взрослый мужчина, уже прошедший большинство женских уловок. Это Ксюше не под силу. Вот если бы инициатива исходила от Марка! Но у него хороший самоконтроль, если Марк и сорвется, то ненадолго… И неизвестно, действительно ли его привлекает Ксю. Может, он просто прикалывается, когда оказывает ей знаки внимания?

Короче, сплошные опасения, неуверенность и тревога. И сладкое томление в груди в то же время при мысли о Марке, который в соседней комнате. «Марк единственный, кто может освободить меня от страха перед мужчинами, – думала Ксю. – Его я тоже боюсь, но… не так… Сознание того, что он в соседней комнате, не даст мне уснуть. Такое не повторяется дважды. Если это не произойдет сегодня, то уже никогда не произойдет».

Девушка приподнялась на локте и села, свесив ноги вниз. От ступней к коленям побежала прохлада, Ксюшу пронзила дрожь. С усилием Ксю встала и, переведя дыхание, пошла к двери. Там она тоже немного помедлила, но все же шагнула вперед.

14.

Марк даже не разделся еще. Он стоял боком у окна и смотрел на ту самую дверь, из которой вышла Ксю, сжимая и разжимая ладони в кулаки. Ксюша подошла к нему, положила руки на плечи и посмотрела Марку прямо в глаза. Уже не нужно было объяснять, зачем пришла Ксю, и о чем думает Марк – взгляды говорили за них. Ксюша погладила его по лицу, едва касаясь скул. Марк упрямо сжал губы и молча хмурился. Он так и не коснулся девушки, наоборот, с силой сцепил руки за спиной. Ксю дотронулась пальчиками до уголков его рта, скользнула по губам. Неожиданно Марк схватил ее за руки чуть пониже плеч, с силой притянул к себе. Их губы сошлись изгиб в изгиб, словно частицы головоломки. Руки Ксюши взлетели на его шею, его руки сжались у нее за спиной. Ее губы – живые, теплые, нежные – уже не какое-то непрошенное, греховное, тяжелое воспоминание, а желанное настоящее. Настоящее, о котором Марк мечтал давно – долго-долго жаждал вот этой минуты. Невозможно отвергать происходящее теперь, невозможно не признать власть этой девушки, власть совершенно неодолимую, пьянящую, сладостную. Ее тело – мягкий воск в его руках, податливый и способный уловить любое его желание и намерение.

– Ты понимаешь, что делаешь? – спросил Марк, на мгновение прерывая поцелуй, но продолжая прижимать Ксюшу к себе.

– Ясно, как никогда, – прошептала Ксю, пальцами разглаживая все еще сурово сведенные на переносице брови.

– Не играй со мной, Ксю, – предупреджающе сказал Марк, скользя ладонями по телу девушки через тонкую ткань ее маечки. – Такие игры опасны.

– А я и не играю. Просто хочу быть с тобой этой ночью, хочу быть твоей… Ты этого тоже хочешь, я знаю! Я чувствую это, вижу – по тому, как ты смотришь на меня, как взглянул, когда я вышла из комнаты. Когда ты случайно прикасаешься ко мне, ты вздрагиваешь…

– Ксюша… – Марк наклонился к ней, поцеловал опять. Но это было совсем не похоже на те их более ранние поцелуи. Тогда было что-то грубое, опасное, неожиданное, а теперь – глубина, сладость, нежность. Они прижимались друг к другу все сильнее, губы их то и дело встречались, руки скользили…

Марк поднял девушку на руки и перенес на диван. Мельком взглянув Ксюше в глаза, он заметил в них страх и вдруг осознал, насколько Ксю ему доверяет. Но даже это доверие не компенсировало ее испуг.

– Ты боишься? – спросил Марк.

– Н-нет, – покачала головой Ксю. Ее пугало то, что должно было скоро произойти, в памяти вставали ужасные моменты прошлого, но еще больше девушка боялась, что Марк остановится. Марк окинул ее взглядом – Ксю лежала в том же положении, в котором он опустил ее на постель, так же подогнув ноги и не шевелясь. Поэтому он без труда угадал, что Ксюша просто не хочет признаться в том, что боится. Эта показная храбрость вызвала у Марка улыбку.

Он осторожно и ласково погладил Ксюшу по щеке, отводя волосы, упавшие на лицо. Ксю вздохнула, но не шевельнулась. Ей было не по себе – она не знала, что у Марка на уме. И ей хотелось, чтобы все случилось быстрее – чтобы Марк не отступил или ей самой не изменила смелость. Словно прочтя эти мысли девушки, Марк сказал:

– Не спеши. Спешка только помешает. Все нужно делать постепенно… – он ненадолго прикоснулся губами к губам Ксю. – Одно за другим…

– Тогда не останавливайся!.. – произнесла Ксюша, потянувшись к нему. Ладони Марка скользнули по ее ногам от щиколотки до колена и дальше. Ксю вздрогнула, но Марк быстро склонился к ней и снова поцеловал, и во время поцелуя Ксюша забылась. Она обвила шею Марка руками, дрожащими пальчиками касалась его тела, чувствуя, как напрягаются все его мышцы под кожей. Ее охватило возбуждение, которое с этого момента только усиливалось. Марк теперь покрывал поцелуями ее шею и плечи, а руки его дерзко изучали ее тело под тонкой кофточкой, массировали и надавливали на определенные участки. Марк же понемногу нагнетал и усиливал ласки. Он чувствовал, что Ксюша оттаивает, разгорается, но она еще не готова, еще сжимается под его прикосновениями.

Ксю откинулась на подушку и смутно затуманившимся взглядом видела над собой лицо Марка. На нем уже нет рубашки и, наверное, не только рубашки. В отсветах огня в камине видны лишь его плечи и резкие черты лица. Страх уходил все дальше, оставалась только страсть и жажда полного подчинения ему. Его ладонь познавала самые потаенные уголки ее тела, изучала каждый изгиб, вызывая чувство сладостной дрожи, прикосновения губ, поцелуи и легкие покусывания делали ее кожу невыносимо горячей, а кровь в жилах заставляли бурлить и закипать. Всем телом Ксюша узнавала каждую частицу, каждую клеточку его тела, его тепло, его силу, словно обрела что-то давно потерянное, но предназначенное ей одной. Весь мир перестал существовать, была только узкая полоска пространства, освещенная отблесками каминного пламени.

Когда Марк овладел ею, Ксю подалась ему навстречу, но замерла, ожидая боли. Но больно не было. Марк начал двигаться медленно, лишь постепенно наращивая темп, и все тело девушки стало отзываться, найдя собственный ритм. Внезапно ее пронзила острая дрожь, Ксению бросило сначала в жар, потом в холод, она застонала, и все закончилось.

Ксюша открыла глаза. Она не знала, сколько пролежала вот так, в почти бессознательном состоянии. Сначала ей даже показалось, что все происшедшее ее фантазия или сон. Но ощутив виском крепкое плечо Марка, уверилась, что все было на самом деле. Чувство успокоения заполнило ее существо, но тут же пришла и тревога – неизвестно, как к случившемуся относится Марк. И если даже это они сделали вдвоем – первый шаг был от нее. А Марк… он мужчина, с него и спрос меньше…

Очень часто Ксюша сама создавала себе страхи, выдумывала себе провинности и винила себя во всем. Но на этот раз она просто не успела как следует внушить себе опасения. Спустя лишь одно мгновение она почувствовала, что Марк тихонько гладит ее волосы – без малейшего признака злости или отвращения к ней. Но все-таки девушка вздрогнула, когда его пальцы скользнули по ее обнаженному плечу.

– Что случилось, Ксень? – спросил Марк. – Ты жалеешь о том, что произошло?

– Нет, Марк, нет! Как ты можешь так думать!

– Ты вздрогнула…

– Я подумала, что ты злишься…

– Злюсь? На что я должен злиться? – Марк повернулся к ней, и Ксюша поняла, что он абсолютно искренен. Он безмятежно улыбался.

– Ведь я во всем виновата…

– Конечно, виновата. Виновата в том, что мне так хорошо сейчас? В том, что отдалась мне? Ксю, о таких вещах чаще жалеют женщины… Я же сам хотел этого… Я сам пошел бы к тебе, если бы этого не сделала ты…

– Но… – начала было Ксю, но Марк прижал палец к ее губам.

– Не надо, хватит об этом. Тебе хорошо?

– Да, очень…

– Не холодно?

– Сомневаюсь, что теперь смогу когда-нибудь замерзнуть. А ты?

– Что – я?

– Тебе хорошо? Я слишком неопытная и, скорее всего, действую тебе на нервы…

Марк быстрым мимолетным прикосновением поцеловал ее в губы.

– Все-таки ты неисправима, Ксю, – сказал он, усмехаясь. – Всегда думаешь, о ком угодно, но только не о себе самой. Это даже раздражает…

– Мне всегда говорили, что нехорошо быть эгоисткой.

– Нехорошо, – согласился Марк. – Но иногда очень полезно. Тебе придется это освоить.

– Возможно, – отозвалась Ксюша. – Но ты так и не ответил. Тебе приятно быть сейчас со мной?

– Я уже сказал, по-моему… Да и сама подумай – разве я был бы сейчас с тобой, если бы мне это было неприятно?

Ксюша уловила в его голосе иронию и поняла, что он, как всегда, ее дразнит. Но вместо того, чтобы, по обыкновению, броситься в бой, она нежно улыбнулась и спросила, прижимаясь к Марку теснее:

– А что бы ты сделал, если бы тебе на самом деле было неприятно? Убежал бы от меня?

– Ну… скорее, нет, – ответил Марк, крепко обнимая Ксюшу. – Я по определению эгоист, поэтому просто не позволил бы тебе захватить это такое роскошное и широкое ложе, вот так. Бежать бы пришлось тебе. Но этого делать не придется, я не хочу тебя отпускать. Сегодня ты моя. Только моя. Знаешь об этом?

– Теперь знаю, – девушка немного неуверенно потянулась к нему, погладила пальцами по плечам и груди. Марк уловил эту неуверенность и накрыл рукой ее руку, еще касающуюся его тела.

– Не бойся, продолжай.

Ксю наклонилась над ним и принялась целовать его шею, впадинку у горла, плечи. Марк не остался в стороне от этого, его руки снова заскользили по телу девушки. Под его умелыми ласками возбуждение и истома настолько усилились, что Ксюше показалось, будто она теряет сознание. Она упала на подушку, а Марк снова навис над ней. Ксю обхватила руками его плечи, притянула к себе его голову – пусть целует, пусть обнимает, пусть ласкает еще, крепче, нежнее, горячее!

Больше не мешало ни прошлое, ни будущее. Тревоги, сомнения, паника, обиды – все куда-то провалилось. За окном завывала вьюга, небо было темным – настоящая ночь царствования ада. Рассыпалось значение семейных уз, было только единение двух тел, нега и страсть. Марк и Ксю уступили в неравной борьбе с собственными чувствами.

15.

Глядя, как Ксюша набросилась на еду, Катя не удержалась от язвительного комментария:

– У тебя аппетит, как после бурной ночи.

Ксю вспыхнула.

– Думай, что говоришь! – воскликнула она.

– Да ладно, Ксюша, я же пошутила!

– Никогда больше не шути и вообще не говори о том, чего не знаешь!

– Что с тобой?

– Ничего. Просто… – Ксюша осеклась. Не могла же она сказать о том, что Катя права, и эта ночь была действительно бурной. Поэтому Ксю махнула рукой и принялась за еду.

Катя приехала этим утром. У нее начались каникулы, поэтому она решила побывать в Березино. Причины такого скоропалительного решения, а так же неожиданного дружелюбия к Ксюше. Катя не назвала, да Ксю и не стремилась их узнать, рассуждая: «Приехала и приехала. Какая разница, из-за чего ей это вздумалось?» Мысли Ксюши были очень далеко от сестры.

Очень страшно, когда какой-то человек значит для тебя слишком много. Тогда кажется, будто вся жизнь начинается с этого человека и им же заканчивается, только в нем смысл всего, что с тобой происходит. Неважно, любишь ты его или ненавидишь, но если ты больше не думаешь ни о чем, то это явный признак помешательства. Ксюша это понимала – она хорошо помнила, что случилось, которая чуть ли не до безумия влюбилась в Ваню. Ксю надеялась, что у нее самой до этого не дойдет, но сейчас ее мысли были спутаны, перемешаны – даже не разберешь, что и где.

От воспоминаний о прошедшей ночи было как-то неуютно – Ксю была еще слишком юна, чтобы воспринимать происшедшее как что-то естественное, а не из ряда вон выходящее. Было даже как-то стыдно, Ксюша ужасно боялась следующей встречи с Марком, боялась того, что он может сказать или сделать. Будет плохо, если он станет как-то по-новому к ней относиться, но еще хуже, если все останется как раньше, будто ничего не было. Лучше бы вообще больше никогда его не видеть!

По поведению Марка утром трудно было что-то понять. Он не вел себя как обычно, чтобы дать понять, что подобное не должно больше повториться и все останется, как было раньше. Но так же не сказал ничего противоположного по смыслу. Он вообще не стал об этом говорить и держался сухо и отстраненно. Не то, чтобы выглядел злым, совсем нет, просто… непонятно как. И хотя Ксюше хотелось знать, что он думает, она была рада, что Марк обошел эту тему. У Ксю просто смелости бы не хватило на подобный разговор.

Но куда завела ее эта запретная любовь? Ночью Марк был так близок, так нежен… А что дальше? Может ли быть какое-то «дальше»? Это был порыв, они оба не удержались, но продолжения тут ждать нечего, его просто не может быть. Будет либо холодное отчуждение – никогда они с Марком не смогут доверять друг другу, как раньше, либо старание сделать вид, будто ничего не произошло, забыть. Оба варианта Ксюшу не устраивали.

Но пришлось вернуться к делам сестры. Ксю постаралась взять себя в руки и взялась за выяснения. Оказалось, что Катю обидели. Она из-за чего-то поссорилась с Диной, а вся семья встала на сторону Дины. Катю это обидело, и она уехала.

– Ты хочешь сказать, что никто не знает, где ты? – поразилась Ксюша. Катя улыбнулась.

– Ну да. Я никому не сказала, что еду сюда.

– Ты с ума сошла!

– Почему? Ведь ты точно так же поступила, разве нет?

Ксюша вдруг поняла, почему Марк тогда так отреагировал на ее сообщение об уходе из дома. Стоило ей только подумать, что Катю ищут и волнуются за нее… Но у Ксюши были серьезные причины уйти. А что за причины у Кэт?

– А из-за чего ты поссорилась с Диной?

– Не знаю. Она прицепилась ко мне из-за какого-то пустяка, устроила истерику… А за меня никто не заступился…

– Странно… – задумчиво сказала Ксю. – Устраивать истерики – не Динин стиль…

– Да ладно тебе, Ксю! – Катя поморщилась. – Мне все так осточертело!

– Но это не выход – бежать. Надо позвонить маме и сказать, что ты здесь. Она волнуется.

– Ты так думаешь, Ксю? А по-моему, мама обо мне нисколько не волнуется. Ей на меня плевать.

– Не болтай ерунду. Я пойду позвоню.

– Подожди, я главного не сказала. Я не хочу туда возвращаться. Я хочу остаться здесь и тоже жить самостоятельно.

– Ничего себе! И что ты будешь делать? Перейдешь в школу сюда? Или пойдешь работать, а десятый класс закончишь в вечерней школе?

– Зачем мне вечерняя школа? Ты же туда не ходишь…

– Я туда не хожу, потому что поступать буду со следующего года, и десятый-одиннадцатый класс пройду в училище. А ты уже отучилась полгода… И потом, Катя, такие вещи запросто не решаются… Вот ты хочешь самостоятельности, а для этого работать надо. И, заметь, по-настоящему, работать. Ты пойдешь со мной на рынок торговать? Сейчас зима, холодно… Пойдешь?

– Ну, может папа поможет, бабушка… – неуверенно заговорила Катя.

– Тогда это будет не самостоятельность. Ты просто не знаешь, чего сама хочешь.

– Но тебе же помогают! – взвилась Катя.

– Возможно, но я работаю, а ты, как вижу, будешь страдать ерундой! Не выдумывай и возвращайся обратно в Барановичи.

– Ты не только работаешь, но развлекаешься, судя по тому, что ты не ночевала дома. Вот расскажу маме, что ты ведешь здесь разгульную жизнь, тогда узнаешь!

– Давай! Рассказывай! Я-то, по крайней мере, за свою «разгульную» жизнь сама плачу, а вот за тебя кто будет платить?

– Папа поможет!

– Ошибаешься. Если он тебе и поможет, то лишь самую малость – он не миллионер, а ты у него не единственная дочь. Так что на твоем месте я бы не валяла дурака, а возвращалась в Барановичи.

– Однако ты же ушла из дома!

– Тебе бы так уйти, Катя! – Не выдержала Ксю. – Пересобачиться с бабушкой, вылететь из школы и уйти! Ты хоть знаешь, в каком состоянии я уходила?

– В каком там состоянии ты не была, ты все-таки догадалась приехать сюда!

– Да я и не думала сюда ехать! Я была не в себе, когда садилась в поезд, а в Минске чуть с ума не сошла, потому что не знала, что делать!

– Так я тебе и поверила! Ты все спланировала, Ксю! У тебя всегда есть запасной вариант, на случай облома в основном! Ты не любишь маму, ты только и ждала удобного случая, чтобы уехать сюда!

– Думай, как знаешь, – ответила Ксюша и вышла из комнаты.

– Ты куда? – воскликнула Катя, выбегая вслед за ней. – Я еще не закончила!

– А я закончила. К тому же, тебе собеседник и не нужен вовсе, ты его просто не слушаешь.

И не обращая внимания на сестру, Ксю оделась и вышла на улицу.

На улице было морозно, но солнечно. Снег приятно поскрипывал под ногами. Но на душе у Ксюши было неспокойно. Слова Кати о том, что Ксю будто бы не любит маму и давно хотела уехать, ее задели. Неужели действительно ее поступок так выглядит? Может, так не только Катя думает, но и все? Ведь часто случалось, что Ксюшины поступки бывали истолкованы неправильно, и ей приписывали мысли, которых у нее и в помине не было. Сколько раз Ксю испытывала жгучую обиду, когда ее неправильно понимали те, кого она любила! Поэтому девушка никогда не торопилась с выводами относительно поступков других людей – она слишком хорошо знала, что часто все бывает совсем не так, как кажется с виду. Иногда правда выглядит слишком фантастически, чтобы в нее поверить, а вот ложь наоборот может быть слишком похожей на правду.

Если утром у Ксюши было хорошее, пусть и немного взволнованное настроение, то теперь из глубины сознания, будто со дна колодца мутный осадок, поднялась горечь, даже отвращение к себе. Она вспомнила все, что происходило в ее недолгой жизни. Вернее, не все, а какие-то краткие, отрывочные моменты – в основном те, которые казались позорными, которые были ошибками, совершенными из-за импульсивного и порывистого характера. Сколько всяких глупостей она совершала в детстве – как-то неправильно себя вела, не с теми дружила, не тем доверяла, вела себя так наивно и глупо и вызывала смех у многих… Теперь прежняя наивность виделась так, что Ксю испытывала стыд за себя. Но и став постарше – лет так в одиннадцать–двенадцать – даже в компании ровесников ей не всегда удавалось уберечься от насмешек и попаданий в глупое положение. Наверное, никто столько раз не попадал впросак из-за своей доверчивости – обычно раз-другой обжегшись, люди перестают верить всему подрят. В четырнадцать лет импульсивный нрав толкал ее на всякие приключения. Сколько непоследовательных поступков Ксю совершала! С тем же Владом… Или с Андреем – если бы слушала голос разума – сейчас была бы счастлива. Но нет, всегда верх берут эмоции!

Вот и с Марком так. Переборола бы Ксю соблазн ночью пойти к нему – не переживала бы сейчас за то, как он будет вести себя дальше, и не думала бы, как держаться с ним самой. Ведь не глупая же, и не злая… Как можно! Марк старше, Марк презирает женщин, бывает груб и жесток даже с ней, Марк эгоист, чествый и бесчеловечный… Его вообще любить невозможно – просто не за что! И если бы он хотел стать лучше, измениться! Так нет, он старается показать себя в самом дрянном свете – будто гордится тем плохим, что в нем есть!

Но тут же в памяти возникли образы, которые доказывали, что Марк не плохой, во всяком случае, не такой, каким старается быть. Его трогательная привязанность к дочери, безотказность, когда нужна помощь кому-то из родственников… ведь и самой Ксюше он в последнее время помогал не раз! А его умение успокаивать и поддерживать в трудные минуты? Ведь разве может эгоист понять боль другого человека и суметь его ободрить? К тому же Марк не самовлюблен и не заносчив. Заносчивых и самовлюбленных парней Ксю видела в компании Влада, да и сам Влад никогда не отличался простотой и особенной доброжелательностью. Марк таким не был. Он вовсе не плохой человек, он просто… защищается, старается отпугнуть всех своей показной холодностью и цинизмом. Это своего рода терапий, эдакий курс восстановления самолюбия, больно пораненного предательством любимой женщины…

Зазвонивший мобильный оторвал Ксюшу от неприятных мыслей. Звонила Дина. От нее Ксю узнала, что же на самом деле произошло в Барановичах, и почему Катя так неожиданно приехала в Березино. Оказывается, Кэт после отъезда Ксюши продолжала изводить маму. Она не только грубила. Она часто не ночевала дома, куда-то исчезала. От ее выходок устали все и постепенно перестали с ней общаться, почти не замечали. Волновались, конечно, когда Кэт не появлялась дома два-три дня, но что можно было сделать?

Но однажды придя домой, Дина застала Катю в своей комнате, когда та рылась в ее, Дининой, одежде. Тут Дина вышла из терпения и, не выясняя причин Катиного поведения, как следует потаскала ее по квартире за волосы. Вечером того же дня Катя принялась жаловаться на Дину, но никто не обратил на ее жалобы внимания. А на следующий вечер Катя исчезла. Никто поначалу не испугался – Кэт исчезала часто, но потом Марат заметил, что нету и Катиной одежды. Поэтому стали искать.

– Я вспомнила, что Катя много раз говорила, будто уйдет из дома и будет жить самостоятельно, как ты. Вот я и подумала… – сказала Дина.

– Да, она здесь. Не переживайте, она в порядке и скоро вернется обратно. Как мама?

– Ну, так… Можешь себе представить. Волнуется, места себе не находит.

– Пусть не волнуется, я разберусь с Кэт. С ней ничего не случится.

16.

В подражание сестре Катя давно начала вести дневник. Очень многие вещи она принималась делать только потому, что так делала Ксюша. Большинство дел Кэт потом бросала, поскольку это было не ее, но ведение дневника ей нравилось. Но в этом у нее была своя собственная манера. Если Ксю в дневнике помимо событий писала и свои мысли об этих событиях, анализировала, пыталась разобраться и найти выход, то Катя писала только события, причем на редкость откровенно и подробно, следуя принципу: «Бумага все стерпит». Люди такой манеры просто не выдерживали.

В тот день Кэт была в ужасном состоянии. Она поняла, что теперь даже с Ксюшей не может поделиться своими проблемами. Во-первых, потому что Ксю ее не поймет, а во-вторых, Ксюше ее дела не интересны, у нее своих хватает. А поделиться с кем-то было необходимо.

Катя не обижалась на сестру за равнодушие и непонимание. Она сама себя не могла понять. Ей была нужна помощь, а Кэт не решалась ее попросить.

«Дорогой мой дневник! – начала писать Катя, раскрывая толстую тетрадку. – Сегодня 24 декабря прошло 2 месяца с тех пор, как я с тобой последний раз общалась. Наконец я немного успокоилась и могу все рассказать.

Я закончила на том, что влюбилась в классного парня, которого зовут Сергей, и мы с ним переспали. Это была волшебная ночь – с Владиком у меня так никогда не было (хотя и с ним мне хорошо). Но когда мы встретились в следующий раз, Сергей сделал вид, что не знаком со мной. Я к нему с объятиями бросилась, мол, Серж, дорогой, а он надменно так отвернулся от меня и пожал плечами. Видок у меня был тот еще! Я чуть со стыда не умерла, разозлилась ужасно, пообещала отомстить…

А тут вечером Сергей звонит и говорит, что у него были причины обойтись со мной так, и он может мне все объяснить… Ну, я заинтересовалась – что там за причины такие у него? К тому же была не прочь еще раз испытать тот кайф с ним… В общем, чуть дождавшись утра я поехала к нему по адресу, который Серж мне по телефону назвал. Приезжаю – у него два друга в гостях. Ну, про себя злюсь, думаю: «Ты, вроде, со мной собирался объясняться, а друзей пригласил!» Села и жду, когда он их выпроводит. А он их не выпроваживает, болтает за жизнь час, другой… Мне уже ждать надоело.

Наконец Сергей поднялся с места и говорит мне: «Кать, идем поговорим!» Приходим в соседнюю комнату, и тут Серж на меня с поцелуями накинулся. Я и сообразить ничего не успела толком, как без одежды оказалась. Стою посреди комнаты голая и от ласк Сергея чуть сознание не теряю… Он меня к кровати подтолкнул, разложил и продолжил меня руками ласкать… Кончилось тем, что я потеряла сознание, а пришла в себя такая же голая, на кровати, только с пристегнутыми к верху руками. В комнате уже не только Сергей, но и его друзья.

Что они со мной вытворяли! Натурально насиловали, мне было больно, но в то же время нравилось. Я кричала как сумасшедшая, но от удовольствия.

Два дня после этого я ходила и убеждала себя, что со мной поступили гадко. Но тем не менее мне хотелось воспользоваться приглашением и зайти еще раз к ним. Знаю, я тупая и озабоченная, но я и правда туда пошла, и сказала, что мне понравилось, и я хочу еще. Что тут началось! Теперь раз в три-пять дней вместо того, чтобы идти в школу, я шла к ним, и мы устраивали настоящую оргию – я, Сергей, те его друзья и еще другие, и несколько девушек.

Но в последнее время я неважно себя чувствую – меня тошнит и кружится голова. Я все думаю – может, я беременна? Ведь таблетки не принимаю, а парни в порыве страсти не всегда вспоминали про презерватив… Не дай Бог! Может, ложная тревога? Но тошнота не проходит уже недели три, я чувствую себя такой слабой, иногда ничего не хочу есть… Задержки у меня нет, но я слышала, что иногда из-за каких-то нарушений месячные и во время беременности не прекращаются.

Надо будет сделать тест, сдать анализы, чтобы увериться… Но я боюсь. Я не хочу быть беременной и не хочу становиться матерью – ни сейчас, ни потом!

А тут еще мама решила завести ребенка!»

Катя отложила дневник. Самое странное, что, хотя она добрую половину своих эмоций перебросила на бумагу, легче ей не стало. Наоборот, сделалось еще хуже. Страх, злость, обида душили… «Почему я такая? – думала Катя. – Озабоченная, зацикленная на сексе? Ничто мне не интересно, ничем я так не увлекаюсь, чтобы не спать ночами, а вот такие грязно-пошлые фантазии захватывают меня целиком! Я больна?»

Но о себе плохо думать не хотелось. Катя перекинула свою злость на сестру. Это Ксю виновата в том, что ради острых ощущений Катя часто ведет себя как шлюха. Это из-за Ксю, потому что она избегает парней и не интересуется сексом, а вот Кэт приходится интересоваться им за двоих. Ксюша – ханжа, синий чулок, наверное, до сих пор еще девочка! Идиотка!

Не зная, чем заняться, Катя собралась и вышла на улицу. Ноги сами привели ее к дому троюродной сестры Тани.

– Ой, Кэт, приветик, как я рада тебя видеть! – воскликнула Таня, когда Катя зашла к ней.

– Привет, Танюха. К тебе можно?

– Можно, дома как раз никого нет, свобода райская. Заходи. Надолго в Березино?

– Как получится, – Катя сняла куртку в прихожей и прошла в комнату.

– Как это?

– Я из дома убежала.

– Да ну?

– Мамуля моя замуж вышла, – начала рассказывать Катя. – Ну, я поначалу не возражала, пускай себе живут, мне не жалко, тем более Слава богатый… А им вдруг ребенка завести вздумалось! По сорок лет, а туда же! Вот я и убежала.

– И почему ты говоришь, что останешься тут долго, как получится? Тебя же не выгонит бабушка?

– Сестричка моя ненаглядная мне жизни не даст! За неделю изведет нравоучениями!

Таня кивнула и задумчиво сказала:

– Да, Ксюха принципиальная, к ней и на козе не подъедешь… К тому же, наверное, обеими руками за этого будущего ребенка?

– Конечно, как всегда наперекор мне… Кстати, эта дуреха и сама в будущем планирует стать матерью, да еще большой семьи! Правда, идиотка, а?

– Слушай, а она хоть знает, откуда дети берутся? – насмешливо спросила Таня. – Парня у нее как не было, так и нет…

– Не знаю, – фыркнула Катя. – Если и знает, то явно не пробовала, потому что с ее романтичностью такие вещи ей не по вкусу будут. Ксю хочет быть кем-то вроде принцессы или святой Мадонны, а ведь во время близости с парнем девушка никак не может быть святой…

– Бедняжка Ксю! – с нотками фальшивого сочувствия сказала Таня. – Представь, какое будет для нее разочарование, когда она все-таки решится…

– Мне ее жалко! – расхохоталась Катя. Затем добавила: – Ксю – моя сестра, но я ее совсем не понимаю. Лично я без парня и недели не могу… Как ей так удается?

– Не представляю.

17.

Прошло несколько дней, в течении которых Катя уехала домой. Ксю не стала скрывать от бабушки, у которой Кэт думала остаться, Катино мерзкое поведение. Да если бы и хотела, то не смогла – Катя постоянно цеплялась к Ксюше, и девушки то и дело ругались.

Вообще, дни шли вполне обычно. Ксю ходила на работу, помогала дома бабушке, часто к ней в гости приходила Юлька – ее тетя Люда приводила. Да и другие родственники приходили часто. Только Марк все это время не появлялся. Ксю сама себя накручивала, убеждая, что Марк теперь ее избегает.

Лешка в эту неделю у бабушки бывал часто и часто виделся с Ксю, доставая ее вопросом о бойфрэнде, которого у Ксении не было. Алексей не знал об истории с Денисом, но подозревал кое-что другое. Парень замечал, каким задумчивым был его старший брат в последние дни. Замечал и то, как часто ссорились Марк с Ксюшей, но в то же время неизменно тянулись друг к другу. Между этими двоими явно что-то происходило. Что именно это такое, скорее всего, они сами не понимали, а Леше понять и подавно было не дано. А напрямую ведь не спросишь! Марк бурно реагирует даже на безобидные шутки о чрезмерной его привязанности к Ксюше! Что он ответит на прямое утверждение? Но это лишнее доказательство тому, что между ними что-то есть. Вполне может быть, что Марку нравится Ксю…

Леша и не думал осуждать марка за это. Ксю милая, а Марк много страдал. И страдания его были не только из-за Алины. Гораздо больше доставалось из-за отношения родных. Марк всегда был немного в стороне. Его, Лешу, любили все, потому что он более жесткий, более уверенный, более наглый, умеет добиваться своего. Марк же не сторонник силовых методов, он более замкнутый, более скрытный и не переносит выяснения отношений. Поэтому Марк не был таким заметным для родственников. И если Лешу любили, потому что любили, то Марка любили лишь потому, что было бы несправедливо его не любить.

А ведь в Марке гораздо больше достойно любви, чем в нем, в Леше – это Алексей знал. Марк гораздо тоньше чувствовал, был добрее, умнее, смелее, благороднее. И как-то человечески теплее. В самом Леше чувства и эмоции больше подчинялись рассудку, поэтому Леша был жестче, суше, а недостаточную глубину чувств часто восполнял актерской игрой. А братом он искренне восхищался – и этими качествами характера, которые Леше не были присущи, и какой-то внутренней силой, которая помогала Марку выжить в особенно трудных жизненных ситуациях, не сломаться. Но все родные были слепы, и в центре внимания был Лешка, а Марк где-то на отшибе.

Года через три-четыре после рождения Ксю и Кэт, Лешка стал замечать, что маленькая Ксеня против всеобщего обыкновения больше тянется к Марку. «Жалко, что она еще ребенок и не все понимает», – думал тогда Алексей. Ведь тогда Марк и Ксю стали бы друзьями, и Марк был бы больше связан с семьей.

А потом Ксю уехала. Марк развелся с Алиной, причем на развод подал сам – этого невозможно было ожидать. Все в семье считали Марка довольно слабохарактерным и не способным на решительные поступки. А тут Марк неожиданно стал проявлять твердость и даже жестокость. Затем и вовсе сильнейшим образом изменился – и не в лучшую сторону: превратился в бабника, стал способен на предательство и подлость… Это его поведение не одобряли, но считали, что лучше уж пусть будет таким, чем сделается печальным страдальцем.

Сейчас Марк снова изменился. За последние несколько месяцев – если быть точным, то за четыре – у него не было ни одной интрижки, ни одна девушка не звонила среди ночи и не просила слезно позвать Марка. Ни одной ночи Марк не провел вне дома – за исключением тех, когда по работе он был в Минске, и раза два еще ночевал у бабушки, и домой девушек он не приводил. А когда Леша спрашивал, что случилось, Марк лишь загадочно улыбался. Такие приступы скрытности у него бывали, и Алексей знал, что теперь от Марка ничего не добьешься. Поэтому стал наблюдать и заметил… Ксюшу. Ту самую Ксеню, которая когда-то тянулась к Марку. Она и сейчас больше общалась с Марком, к его мнению относилась с уважением и не спорила с ним в серьезных вещах (хотя постоянно цапалась с ним из-за глупостей).

Нет, Лешка не думал ничего предосудительного. Он предполагал, что Ксю и Марк – очень хорошие друзья, и Марку просто стыдно за себя перед Ксю, поэтому он исправляется. Да и вообще, что бы там у них не было – для Марка это полезно. Возможно, благодаря Ксюше он поборет свое недоверие к людям.

В пятницу утром Марк наконец вернулся из Борисова, куда уехал в воскресенье по маминой просьбе к бабушке – папиной матери.

– Марк, поехали к мелкой! – предложил Леша после обеда.

– К какой? – сделал вид, что не понимает, Марк.

– К Ксюше – какой еще?

– Мало у нас мелких, что ли?

– Ну, Лиза в Минске сейчас, а к Каринке я бы тебя в жизни не позвал. К тому же она теперь тоже у бабули вечно. Так вот, Ксю про тебя спрашивала.

– Про меня? – Марк выжидательно посмотрел на брата, но тот больше ничего не сказал. Поэтому пришлось задать наводящий вопрос: – И что она спрашивала?

– Ну, интересовалась, где ты, почему не появляешься…

– Ксю спрашивала, почему я не появляюсь?

– Ну да, а чему ты удивляешься? – лукаво усмехнулся Леша. – Вы же такие друзья с ней, что она соскучилась. Или вы поссорились?

– Не то, чтобы…

– Как? «Не то, чтобы» значит – «почти поссорились», так? – уточнил Алексей. Марк не ответил. – Граждане, вы ругаетесь так часто, будто влюбленные!

– Ничего подобного, – отмахнулся Марк. – Мы с Ксю не ссорились.

– Тогда поехали?

– Поехали.

Лешка не ошибся насчет Карининого присутствия у бабушки. Там была не только Карина, но и Лера. Они двое и Ксюша производили уборку в доме, вернее, не уборку, а… В общем, они утюжили и раскладывали по местам одежду, шторы, скатерти и прочее «приданное». Карина разбиралась с посудным шкафчиком.

Ксюша ловко орудовала утюгом, оживленно болтая с Лерой и появившейся из комнаты Юлькой, которая тоже оказалась у бабушки. В коротких джинсовых шортах и по-цыгански пестрой блузке, узлом завязанной на талии, с двумя косами по бокам головы девушка не намного отличалась от девятилетней Юли. Увидев заходящего Лешу, Ксю весело поздоровалась с ним, широко улыбнувшись. Но ее широкая улыбка погасла, лицо сделалось бледным, растерянным, даже испуганным, когда в зал зашел замешкавшийся в прихожей Марк.

– Марк… здравствуй, – неуверенно произнесла Ксюша. – Я тебя не видела… думала, Лешка один….

– А я вместе с Лехой, – ответил Марк и поздоровался с остальными.

Вряд ли кто-то из присутствующих понял, что между Марком и Ксю возникла неловкость и в чем ее причина, но натянутость уловили все и, по закону подлости, никто не нашел способа заполнить пустоту после приветствий. Положение спасла Юлька, которой, с ее детским умом и непосредственностью, не было дела до всяких там «взрослых» заминок.

– Марк, там в шкафу полка упала, я ее сделать не могу! – сообщила она звонким голоском и потянула Марка за руку. – Пойдем, поможешь.

Почему она позвала именно Марка, а не Лешу, который стоял ближе к ней, и почему не позвала Ксюшу, Леру или Карину на помощь раньше – неизвестно. Но так или иначе – Юлька дала Ксении и Марку необходимую возможность прийти в себя.

– Марк, а ты в курсе, что пока был в Борисове, упустил одну из сестричек? – спросил Лешка, когда Марк, разобравшись с полкой, вернулся в комнату. Марк, который думал совсем о другом, не понял.

– Ты о чем?

– Кэт недавно приезжала, а ты и не знал.

– Катя приезжала?

– Ну да.

– Так, а кто это был в Борисове? – подала голос Карина.

– Я, – отозвался Марк. – К бабушке ездил, к папиной маме. Прямо в воскресенье и уехал.

Ксюша невольно вздрогнула при упоминании о воскресении. И в то же время она отметила про себя, что у Марка была причина не появляться у нее всю неделю. Вполне может быть, что она зря так паниковала, думая, будто Марк ее избегает.

Тем временем Лешка рассказывал брату о Кате и том, что она собиралась остаться жить в Березино, как Ксю. Карина и Лера тоже вносили какие-то дополнения к рассказу. Ксю молчала. Сидя в кресле, она, конечно, пыталась прислушиваться к тому, о чем говорят, но если бы у Ксю сейчас что-нибудь спросили, то она не сумела бы ответить, поскольку была погружена в свои мысли.

Постепенно разговор перешел на празднование Нового года. Марк и Лешка собирались завтра с компанией друзей выехать на дачу на несколько дней, за город. Вернее, собирался Лешка, а Марк пока еще думал, стоит ли.

– Девчонки, а вы поехать не хотите? – вдруг предложил Леша.

– Лично я с удовольствием поеду, – откликнулась Карина.

– А ты, Ксю? – спросил Лешка. – Или у тебя завтра работа?

– Да нет, у нас все забили на торговлю. Молодежь, все-таки, погулять охота, так какая работа? До третьего января гуляем, только четвертого выходим.

– Мы третьего как раз тоже возвращаемся в Березино. Поедешь с нами?

– Даже не знаю… А кто еще поедет?

– Антон, Света, Паша, Олег, Вика, Таня, Игорь, Карина вот, я, Марк, если на думает, ну, и вы…

– Нет! – воскликнула Ксю, услышав имя Марка. Меньше всего ей хотелось ехать с ним в одной компании. Но девушка быстро осознала, что этот ее выкрик выглядит странно, и постаралась сгладить впечатление. – Я не могу, у меня дело есть.

– А перенести его нельзя? – спросил Лешка. – Поехала бы, отдохнула…

– Не могу.

– Поехали, Ксю, – вдруг сказал Марк, который стойко делал вид, будто его ничто не касается. Но на самом деле он все внимательно слушал, и от него не ускользнула Ксюшина реакция при его имени. И Марк прекрасно понимал, как себя чувствует девушка. – Что ты здесь делать будешь?

– И правда, Ксю, чего тебе в Березино среди стариков делать? – поддержал брата Лешка. Ксю посмотрела на Марка – наверное, впервые за этот день. И что-то в его лице и голосе уняло ее страх и смущение перед ним.

18.

Поездку перенесли, и ехать было решено прямо вечером в пятницу. Дача была Олегова, находилась в глубине леса, поэтому добираться пришлось на машине. А поскольку людей много ехало, взяли микроавтобус.

Игорь и Вика ехали в кабине, поскольку машина была Игорева отца, а Вике можно было ездить лишь впереди – сзади ее укачивало. Остальные погрузились в заднюю часть микроавтобуса.

Ксю сидела между Лерой и Светой. В машине было достаточно тепло. В маленькое окошко были видны проплывающие мимо здания, скверы. Микроавтобус выкатился из города, и по обе стороны дороги потянулось заснеженное поле.

– Ксю, а до этой дачи далеко? – шепотом спросила у Ксюши Лера. Четырнадцатилетняя девушка была из них самой младшей и не хотела ехать, но Лешка – гений убеждения – ее уговорил. Но Лерка заметно волновалась.

– Не знаю, Лер. Но не бойся, ничего страшного не случится.

– Не боюсь, просто мне не уютно.

– Понимаю.

Ксюше и самой было неуютно. Марк сидел напротив нее, и она старалась на него не смотреть. Но отказываться от путешествия не стала – чтобы Марк не решил, что она избегает его.

– Что вы шепчетесь? – спросил Антон.

– Тебе скажи – тебе захочется, – отозвалась Ксю.

Поначалу разговор не клеился – кто-то скажет фразу, и снова все замолкали. Светка, не выдержав, предложила:

– Давайте, что ли, хоть петь будем…

– Ну да, «Расцветали яблони и груши», например, – хмыкнул Марк.

– А что? Это все ж лучше, чем молчанка, – ответила Света.

– А с тобой что сегодня, Марк? – спросил Павел. – Злой ты какой-то…

– Выпил мало, – хмуро ответил Марк. – Догнаться надо чем-то, а то я вас всех здесь доконаю.

Ксюша и не догадывалась, что семья Олега так богата, поэтому была удивлена, когда машина остановилась. Дом был двухэтажный, из тонкого красного кирпича, окруженный аккуратной каменно-решетчатой оградой. Он выглядел, как игрушечный, сверкал под скупыми лучами заходящего зимнего солнца, потому что каждый кирпичик был покрыт лаком.

Олег открыл дверцу микроавтобуса, и первый выпрыгнул на улицу.

– Прошу всех в гости, – сказал он, делая приглашающий жест. – Это наш семейный загородный домик.

– Это… это и есть твоя дача? – спросила Ксю, выглядывая из машины.

– Ну да. Выходи, гостем будешь, – Олег протянул Ксюше руку.

– Богато выглядит, – заметила Ксю, с помощью Олега спускаться на землю.

– Ты еще внутри не была, – ответил Марк. Это были его первые слова, обращенные к Ксении за дорогу. Девушка посмотрела на него, прищуриваясь от слепящего в глаза солнца, и спросила, улыбаясь:

– А там тоже есть что-то необычное?

– Есть, еще как есть, – сказал за Марка Лешка.

– Идемте, что ли, тогда, – предложил Олег, видя, что все уже выбрались из транспорта.

Тем временем из дома на крыльцо вышло двое парней и девушка. Они радостно замахали руками приехавшими, а один из парней побежал навстречу.

– Наконец-то! – воскликнул он. – С утра вас дожидаемся!

Он был худой и высокий, и чертами смутно напоминал Олега, хотя выглядел моложе последнего.

– Олег, это что – твой брат? – повернулась Ксю к Олегу.

– Да. Мой бессовестный младший братик.

– Папань, ты что – меня стыдишься? – воскликнул парень, сверкнув глазами в сторону Ксюши. – Не слушай его, девушка, я его старший сын, Максимилианом зовусь. Видишь, как мы похожи?

– А что – есть еще и младший сын? – поинтересовалась Ксю, смеясь.

– Конечно, и еще куча средних! – весело подтвердил Максимилиан. – А тебя как зовут, милая?

– Ксения, для друзей просто Ксю, – ответила Ксюша. Искренняя, открытая улыбка «Олегова сына» просто покорила ее. – А тебя правда Максимилианом зовут?

– Так и знал, что ты не поверишь. Мне никто не верит, только это чистейшая правда. Но некоторым избранным позволено называть меня Макси´ – то есть значительно короче, – сказал Максимилиан, подмигивая Ксюше.

– Означает ли это, что я тоже могу так тебя называть? Или язык ломать, Максимилиана выговаривая? – спросила Ксю.

– Посмотрим.

– Ладно, клоун, хватит выеживаться, – вмешался Олег. – Все готово?

– Конечно, готово, пап! – вытянулся в струнку Макси. – Шашлыки замаринованы, овощи и фрукты привезены, шампанское, вино и прочее выбрано и уже в холодильнике. Но, предполагаю, шашлыков будет мало – столько людей прикатило… Вижу незнакомые лица, пойду познакомлюсь.

– Подожди, пока в дом зайдем, все замерзли. Не устраивай очередное представление!

Ксюше не очень понравилось, как Олег разговаривал с Макси – слишком холодно, свысока. Девушка не узнавала обычно веселого и дружелюбного Олега. Но Максимилиан ничуть не обиделся – или сделал вид, что не обиделся.

Они все вошли в дом, и Ксю огляделась. Просторный холл был отделан деревом. В раму зеркала, висящего на стене, с обеих сторон было вдето по веточке сосны. Веточки были свежие и источали приятный хвойный аромат, который живо напомнил Ксении детство, когда перед Новым годом в доме ставили живую елку, и запах ее наполнял все комнаты, смешиваясь с запахами праздничной вкусной еды.

Повесив в шкаф в холле куртки, пальто и дубленки, компания направилась в гостиную. Гостиная тоже была большая. В ней стояли три дивана, несколько кресел (все установлено полукругом), а напротив секция во всю стену. В одной из ниш секции был телевизор с огромным экраном. На другой стене висели картины, какие-то сувениры.

Через несколько минут задернули шторы, и кто-то включил свет.

Общительный Максимилиан уже успел познакомиться со всеми, кого он не знал, и предложил Ксюше посмотреть дом. Парень совершенно не скрывал своего интереса к Ксю, а Ксюше интерес был приятен. Она с удовольствием согласилась осмотреть второй этаж дома в компании Макси.

Комнат наверху было шесть или семь. Небольшие, но уютные и красивые.

– А вы не боитесь держать здесь столько всего? Часто ведь не наездишься, а воров хватает… – сказала Ксю.

– Мы сторожей тут держим, с собаками, – объяснил Максимилиан. – Целая семья живет в маленьком домике неподалеку, вот и смотрят они. Родители не хило платят.

– Понятно. А то содержать такую домину без охраны… А вы часто тут бываете?

– Олежка, Ленка и Егорка – то да. Часто.

– А кто это? – не поняла Ксю.

– Егор и Лена? Мои брат с сестрой. Ты их видела – мы все вместе вас ждали.

– А, да. А ты часто тут бываешь?

– Не очень, – ответил Максимилиан как-то неохотно.

– Почему? Здесь здорово… Я бы, наверное, каждые выходные сюда приезжала, если бы это было мое… А ты почему?

– Так… Времени нет. Я ведь не в Березино живу…

– А где?

– В Гродно. Учусь я там, – объяснил Макси.

– Ты? Учишься? А сколько тебе лет?

– Двадцать один, – сказал парень и усмехнулся. – Что – не выгляжу на столько?

– Н-ну… – Ксюша замялась, не желая уязвить мужское самолюбие Максимилиана заявлением, что он выглядит младше своих лет.

– Да ладно, Ксюш, не мнись! – засмеялся Макси. – Я привык, что мне больше семнадцати не дают! Веду я себя слишком по-детски, а иначе не могу… Ладно, идем вниз, а то все ждут.

В гостиной между диванами уже был установлен стол, который Лера и Вика накрывали скатертью. Из раскрытой двери, которая вела по коридору на кухню, аппетитно пахло шашлыком, жаренным с луком и помидорами. Ксю почувствовала голод. Появившаяся из этого коридора Таня помахала Ксюше рукой.

– Ксю, иди сюда, поможешь…

На кухне уже трудились Света, Карина и Лена. Они мелко-мелко крошили овощи на салат, что-то раскладывали и смешивали.

– И говорила я Макси и Егору, что к мясу надо и легкое что-то – не все же всеядные! – сказала Лена. – Некоторые и на диете… А они…

– Ничего, Лен, сейчас сообразим, – успокоила ее Таня. – Продуктов много, а для парней мясо – это святое.

– Вот не понимаю этого, – ответила Карина. – Лично я не ем мяса и совершенно не жалею об этом…

– Ну, не все прирожденные вегетарианцы, – отозвалась Света. – Большинство парней и девушки некоторые – убежденные мясоеды. Например, я обычно предпочитаю съесть жареное крыло курицы… или два… вместо салатика какого-то…

– По твоей фигуре не скажешь! Ты такая стройная…

Скоро с приготовлением еды было покончено. Появившийся в кухне Макси засмеялся:

– Девчонки неисправимы! Из-за дурацких диет готовы отказаться от любых кулинарных изысков, заменив их салатами!

– Никто ничего заменять салатами не собирается, – откликнулась Ксю. – Но для разнообразия…

– Понятно. Нести ничего не надо?

– Надо, надо, держи.

Разместившись вокруг стола по диванам и креслам, молодые люди ели, пили красное вино и шампанское и разговаривали. В основном говорилось о предстоящей встрече Нового года, а так же многие припоминали разные забавные случаи, которые произошли когда-то перед праздниками.

Ксюша разговаривала с Максимилианом. Впервые за последние месяцы она спокойно общалась с парнем. Веселый, жизнерадостный, смешной Макси не вызывал обычных негативных эмоций и страхов. И доверительный вид их общения не преминул отметить Лешка. Подойдя к Марку, он тихо сказал:

– Посмотри на Ксю.

Марк поднял голову, оглянулся, ища взглядом девушку. Нашел, отметил про себя, как близко она к Максимилиану, и, сделав над собой усилие, спокойно взглянул на брата.

– И что? – с деланной невозмутимостью спросил он.

– Ничего! А то ты не понимаешь, Марик! – раздраженно проговорил Леша. Крайне редко Алексей называл брата уменьшительным именем. Время, когда Марка так называли, давно прошло, теперь по требованию Марка его называли, только используя официальную форму имени. И теперь, используя детскую форму имени, Лешка показывал, что готов, как в детстве, сцепиться в «братоубийственной драке». – Ты только посмотри на Ксюшу и Макси! Видно же, что они нравятся друг другу!

– А дальше что? – так же спокойно спросил Марк. – Мало ли! Будто мало парней, которым Ксю нравится!

– Конечно, не мало. Но тут совсем другое! Здесь не просто Ксюша нравится Максимилиану, но и Максимилиан Ксюше тоже нравится!

– Думаешь? Слушай, ты правда, считаешь, что у Ксении такой плохой вкус? Она и этот клоун? – Марк хмыкнул.

– Почему клоун? – удивился Леша. – Неплохой парень, немного авантюрный, но неплохой…

– Лех, ты никак свахой решил заделаться? – не выдержал Марк. – Какое тебе, собственно, дело, когда и с кем общается Ксю? Почему ты так хочешь, чтобы у нее появился парень?

– Просто так… Ксю всегда одна, вот я и решил…

– Ни к чему торопить события, Леш. Ничего хорошего не ждет девушку, которая ходит по мужским рукам, как пачка сигарет. Ксюша себя уважает.

– А по-моему, она слишком строгая. Иногда.

– А по-моему, тебе просто пора жениться. Тогда ты не будешь сватать всех без разбора.

– Да женился бы! – ответил Леша. – Света упрямится. Говорит, что только летом, а раньше никак.

– Так вот на нее смотри, а то вовсе передумает!

– Сплюнь!

– Тогда исчезни и не доводи меня!

«Интересно, чем это я тебя довожу!» – подумал Леша, но вслух это сказать не решился. Ясно, что Марк сегодня не в настроении. Еще забудет свои великосветские манеры и накостыляет по шее! Лучше не будить лихо, пока оно тихо!

– С Марком сегодня явно что-то не так, – сказала Лешке Света.

– Ты тоже заметила?

– Ага. Как не с той ноги встал. Что у него случилось?

– Если б я знал! Может, в личной жизни нелады? – пожал плечами Леша, наблюдая, как Марк закурил от Олеговой сигареты. Они с Олегом были единственными «вставшими не с той ноги» во всей компании.

– У нашего мачо в личной жизни нелады? – переспросила Светка и рассмеялась. – Ну, ты и сказал! Быть такого не может!

– Не так уж и давно Марк развелся с Алиной… – невнятно пробормотал Леша.

– Что? Я не услышала.

– Я сказал, что у Марка тоже могут быть проблемы в личной жизни, – решив, что Алину упоминать не стоит, сказал Лешка. – Давненько я Марка с девушками не видел.

– Тут ты прав, – согласилась Света. – Но, может, так лучше? Марк перестанет метаться туда-сюда, успокоится и найдет свое счастье…

– Как мило ты рассуждаешь о чужом счастье! А вот меня почему-то мучаешь…

– Я? Тебя? – насмешливо спросила Светка.

– Конечно. Держишь меня в подвешенном состоянии, кормишь завтраками, велишь ждать до лета…

– И поэтому ты несчастен? – с долей сострадания сказала Света. – Бедный…

19.

В половине первого ночи большинство парней и девушек разошлись по комнатам спать. В гостиной Егор, Лена, Вика, Павел и Игорь смотрели телевизор и устало перебрасывались шутками. Остальные по двое-трое разбрелись по комнатам на втором этаже.

Ксю повезло оказаться в комнате одной. Кровать там была всего одна, а все предпочитали перед сном еще поболтать, потому уходили в комнаты с несколькими кроватями. Ксюша довольно долго смотрела внизу телевизор и пошла искать пристанище, когда многие уже спали.

Ей хотелось побыть одной. Она устала. Не раздеваясь, девушка легла и укрылась до подбородка одеялом. Но сон почему-то развеялся. В голову полезли разные мысли. Самые разные. Но в этом хаосе и глупых, и умных, и смешных, и грустных мыслей билась главная: Марк.

Весь этот день Ксю ждала, что Марк подойдет к ней и заговорит. Ведь помогал же он Леше уговорить ее поехать сюда! Ксюша подумала, что это какой-то его знак, согласилась и ожидала продолжения, которого не последовало. Что же значило поведение Марка? Неужели он просто так ее уговаривал – перед Лешей, Кариной и Лерой вид делал, будто ничего не произошло? А теперь избегать ее будет? Или станет прикидываться, что ничего не было?

Только этого не хватало! Этому Ксюша не желала верить. Марк навсегда для нее потерян? После того, что было? Девушка встала с кровати и, включив светильник, принялась раздеваться. Оставшись только в короткой маечке на бретельках и в трусиках, Ксю подошла к зеркалу, взяла с подзеркальника расческу и нервно стала водить ею по волосам.

Ей уже совсем не хотелось спать. Тревожное ожидание чего-то витало в воздухе. Но девушка отмахнулась от этого ощущения. Марк слишком пресыщен женским вниманием, чтобы серьезно отнестись к произошедшему между ними неделю назад. И слишком подчиняет свои эмоции рассудку, чтобы рискнуть и затеять обсуждение.

Ксю потянулась к выключателю, чтобы погасить свет. И тут услышала стук в дверь.

Интуитивно – по тому, как забилось ее сердце – Ксюша угадала, кто стоит за дверью. Но, взявшись за ручку, спросила:

– Кто там?

– Открой, Ксю, – словно не из коридора, а откуда-то из ее сознания сказал голос. – Это я, Марк.

Сильная дрожь пронзила все тело девушки, она ощутила ужасную слабость. Справившись со странным приступом головокружения, Ксю повернула ручку на двери.

Запирал дверь уже Марк – сил на это у Ксюши не осталось. Следя взглядом за его руками, поворачивающими ключ в замке, Ксю думала, что еще чуть-чуть – и ее колени подогнутся, и она упадет на пол. Сердце внутри дрожало, как испуганный заяц, Ксюша понимала, что это и есть то самое продолжение, которого она ждала, но не знала, что сейчас подойдет.

– М-марк? – с оттенком вопроса, запинаясь, произнесла девушка. На большее ее не хватило – голос куда-то пропал.

– Ксю, – Марк притянул ее к себе. Ксюша подняла глаза, все еще не догадываясь, чего ждать. Ее дыхание перехватило от волнения. Но в этой неизвестности было что-то упоительное. Крепкие руки Марка лежали на ее талии, девушка прижималась к нему, и ей казалось, что не держи ее Марк – она бы упала.

– Зачем ты это делаешь? – прошептала Ксю, чувствуя, что его ладони скользят по ее телу, а в ней зарождается возбуждение.

– А ты не догадываешься? Ксень, я не могу не думать о тебе… Не могу забыть то, что было той ночью. Ты нужна мне, Ксю…

– Я думала, ты избегаешь меня…

– Нас могут увидеть. Мы не одни в доме.

– Все уже спят, а дверь закрыта. Кому понадобится следить за нами? Никто ничего не узнает… Или ты боишься?

– Я не боюсь, Марк. Но то, что произошло тогда ночью, можно назвать случайностью, каким-то порывом… А вот продолжение… Куда мы зайдем вот так? Чего достигнем?

– Не думай об этом… сейчас…

– Это несправедливо! – прошептала Ксюша, не имея сил противостоять ласковым прикосновениям Марка.

– Это несправедливо? – улыбаясь, спросил Марк, догадавшись, что ее сопротивление сломлено. Ксю запрокинула голову. Углы ее губ опустились.

– Это все несправедливо, – ответила девушка. – Этого не должно происходить!

– А если происходит?

– Я не знаю…

Ксюша потянулась к Марку, прижалась к нему. Их губы встретились и замерли, не желая расставаться. Это было что-то, борьба с чем была бессмысленна.

Под своими холодными пальцами Ксю ощущала его тело, твердое, горячее. Но девушка все еще не решалась ответить Марку. Ей, с одной стороны, хотелось провести эту ночь с ним, но, с другой, Ксю прекрасно понимала, насколько опасна эта игра. Но желание победило. Она уже скользила ладонями по плечам, спине и шее Марка, расстегивала его рубашку, страстно отзывалась на его поцелуи и объятия.

Отступая, Ксюша заметила, что опирается на кровать. Секунда – и голова Ксю опустилась на подушку. Марк склонился над девушкой.

– Я была убеждена, что ты считаешь меня виноватой в случившемся тогда на даче и даже разговаривать со мной не станешь!

– То, что случится сейчас, сегодня развеет эти твои убеждения, – с обжигающей дрожью в голосе сказал Марк и поцеловал ее в шею.

Ксю приоткрыла губы, позволила его языку скользнуть вглубь своего рта и переплестись с ее языком. Поцелуй длился долго, они почти не отрывались друг от друга – лишь изредка, ненадолго, чтобы вздохнуть. Затем Марк заскользил губами по телу Ксю – по плечам, рукам, шее… тонкая маечка мешала, Марк снял ее… Ксюша уже ничему не противилась. Горячо, пылко отвечала она всему, что делал с ней Марк, вздрагивая при каждом прикосновении, постанывая от неги и возбуждения.

Ее тело словно создано для него, она вся – для него – это Марк понял еще в первый раз, на своей даче, неделю назад. А теперь убеждался, заново познавая теплый бархат ее кожи, сладость ее губ, блеск ее глаз, ее аромат, нежность ее рук… Ксю… Ее не было ни слишком много, ни слишком мало, но ей невозможно было насытиться…

Ксюша тоже горела в этом пламени страстей, стонала и вскрикивала от наслаждения. В голове шумело, перед глазами кружились цветные круги, а кожу обжигали ласки Марка. Мгновениями Ксю готова была просить пощады, остановки, но жажда остроты ощущений заставляла ее продолжать сладостную пытку.

– Еще, Марк, пожалуйста… – не останавливайся… – умоляла она.

– Тихо, милая, тихо, нас могут услышать… – прошептал Марк, с нежностью целуя ее. Ксю порывисто поднесла ладонь ко рту и, захлестываясь стоном судорожно прикусила ее…

… Марк, опершись на полусогнутую руку, разглядывал Ксю. Девушка молчала и не шевелилась. Казалось, она глубоко-глубоко ушла в себя, и ничто ее не трогает. Но когда Марк сделал движение, чтобы встать, Ксюша удержала его за руку.

– Не уходи, – попросила она.

– Я не ухожу, – отозвался Марк, хотя собирался вернуться в комнату, где думал ночевать. – Светильник хотел выключить.

Марк поднялся и погасил свет, а затем лег рядом с Ксю, притянул ее к себе. Девушка едва слышно вздохнула и прижалась к нему. Марк в темноте отыскал ее руку и поцеловал пальчики.

– Хорошо тебе? – негромко спросил он.

– Да, очень. Только не хочу, чтобы ты уходил. Но никто не должен узнать…

– А я никуда и не уйду. По крайней мере, пока. Не волнуйся, никто о нас ничего не узнает…

– О нас… – задумчиво повторила Ксю. Ей нравилось, как звучали эти слова у Марка: «нас», «мы»… «Я люблю его, – подумала девушка. – Это не просто наваждение, не сумасшедшая юношеская влюбленность. Я его люблю. И всегда буду любить. Всегда. Это так долго… Но так будет. Я это знаю».

Но сказать этого она не могла. Не боялась, не стыдилась – во всяком случае не настолько, чтобы молчать. Ксю знала, что Марк не ответит сейчас, да и в дальнейшем вряд ли ответит. Ни к чему говорить и слышать в ответ молчание, причиняя боль и себе и ему, возводя холодную стену отчуждения между ними. Не стоит об этом говорить. Слова остались невысказанными. Ксюша сглотнула их вместе с горьковатым комком, возникшим в горле. Но решила не думать об этом. Ей было хорошо. Тело ее еще дышало сладкой любовной негой, а сознание того, что сейчас она с Марком, что это его сильные и ласковые руки обнимают ее, внушало уверенность в незыблемости настоящего. А прошлое и будущее совсем не важно. К тому же сейчас ночь, все спят. Кому придет в голову подозревать их? До утра еще много часов.

Сон смежил веки Ксю. Пушистые ресницы опустились на мягкие подушечки щек, и вышедшая из-за тучи луна, заглянув в окно, осветила безмятежное лицо девушки. Марк тихонько погладил ее щеку. Ксю улыбнулась сквозь сон, но не проснулась. Мимолетным прикосновением он поцеловал ее в лоб и тоже закрыл глаза.

Ксюша проснулась, когда бледный свет только начал проникать в комнату. Очертания мебели были еще смутны.

Марк стоя у окна застегивал пуговицы на рубашке. Он был уже одет и собирался уходить. Ксюше стало обидно, что она проспала так много времени, но она понимала – Марку действительно пора уходить. Нельзя, чтобы его отсутствие заметили Лешка и Игорь – его соседи по комнате. И уж тем более нельзя, чтобы его застали у нее.

Услышав, что Ксюша пошевелилась, Марк подошел к ней и сел на край кровати.

– Я тебя разбудил?

– Нет… я сама проснулась… не знаю, отчего. Может, почувствовала, что ты покидаешь меня…

– Ну, Ксю, я же не на другой конец Земли отправляюсь! – улыбнулся Марк, хотя понял, что она хотела сказать. – Всего-то в соседнюю комнату!

– В некотором роде это даже дальше, чем на другой конец Земли…

– Не надо так, Ксю, – сказал Марк, привлекая девушку к себе.

– А как надо? – спросила Ксюша. И в то же время она понимала, что это справедливо. Они оба этого хотели, им обоим было хорошо. Какие могут быть претензии? Ксюша знала, на что согласилась. А строить разборку означало унизить себя, словно прося подачку. Подумав так, Ксюша даже пожалела, что позволила себе упрек в последней реплике. Надо было проводить Марка с улыбкой, притвориться беспечной и довольной жизнью.

Марк взял ее руки в свои.

– Ксюш, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я сам знаю, что веду себя, как последний негодяй, что все выглядит так, будто я тебя использую… Я не хочу, чтобы так было… я… не знаю, как это объяснить… но… ты нужна мне, Ксю. Раньше, когда ты маленькой была, я глушил в себе привязанность к тебе… Это не имело сходства с тем, что чувствую я теперь, но я не мог этого понять и избегал тебя… А вот сейчас… Это странно, невозможно… но я без тебя уже не могу. Как-то непостижимо… но… ты стала для меня самым близким человеком из всех… и самым нужным… Мне бы, наверное, стоило бежать от тебя, но… я не могу. И не хочу.

Ксюша никак не ожидала от него этих слов и поэтому молчала. Неискушенная в подобных вещах, она не знала, говорит ли Марк искренне или просто пытается отделаться от нее этой лирикой. Но сказанное волновало. Если бы это было правдой!

– Но если ты сейчас спросишь, что будет дальше… – продолжал он. – Я просто не смогу ответить. Я не знаю.

– Не надо отвечать – я не стану спрашивать, – сказала Ксю, наконец обретая дар речи. – Мы отложим все это на потом, ладно? А пока возвращайся в комнату, не то кто-нибудь проснется.

Так Ксю ответила совсем не из-за какой-нибудь там житейской мудрости. Она просто не знала – верить ли этому признанию Марка. Оно кажется искренним, но как знать, может, Марк просто говорит то, что Ксюше хочется слышать? Опасно верить таким вещам, особенно когда слышит их девушка семнадцати лет от взрослого мужчины. Марк ведь либо не замечал ее раньше, либо дразнил и насмехался. Что же произошло сейчас, что она стала ему так нужна, как он говорит? На жизнь надо смотреть реально, а не витать в облаках. А реальность не может быть настолько прекрасной, не стоит принимать слова Марка всерьез…

20.

Марк тихо приоткрыл дверь комнаты и, оглядев спящих Лешу и Игоря, вздохнул с облегчением. Он добрался до своей кровати, сел и вдруг услышал сонный голос брата:

– Ты, Марк?

– Я, я, – откликнулся Марк, по тону Лешиного голоса понявший, что волноваться не стоит, поскольку младший проснулся только что и ничего не подозревает.

– Который час?

– Не знаю… половина седьмого, рано.

– А ты откуда ж в такую рань приплелся? – позевывая, спросил Леша.

– Курить ходил, – ответил Марк, вытягиваясь на кровати во весь рост.

– А-а… – неопределенно пробормотал Алексей, поворачиваясь на бок и закручиваясь в одеяло. – Я не слышал, как ты ушел. Как хорошо, что еще можно спать… Терпеть не могу ранний подъем!

Марк молчал. Он думал о Ксюше. Он ведь ничуть ей не солгал – Ксю действительно ему нужнее и ближе, чем все, кого Марк знает. Но ведь такой связи, как у них, никто не одобрит… Хотя, по совести, Марку на это уже плевать. Ему нужна Ксюша, а с мнением окружающих он привык не церемониться особенно. Но не мог же он решать и за Ксюшу! Нужно узнать, что она-то думает о происходящим между ними, и чего от этого ждет.

Но поговорить весь день не удавалось. С утра во время завтрака они разминулись – Ксю поела раньше и ушла с Макси гулять по лесу, и до обеда ее не было. После обеда Ксюша (опять же с Макси!) взобралась на чердак. В их компанию удалось вклиниться Антону и Лерке, а остальных, при такой же попытке присоединиться, весьма нецивильно выдворили вон. Они что-то готовили к вечеру и хотели сохранить это в тайне. Поэтому другим пришлось искать себе занятие на нижних этажах.

Делать было нечего, Марку пришлось ждать. Но и тут он упустил Ксюшу. До невозможного быстрая девушка ускользнула на улицу, когда Марк зачем-то поднялся в комнату. Хорошо хоть без Макси! Этот парень порядком стал действовать Марку на нервы за прошедший день. Ко всему Марк понял, что Ксю его избегает. Но тут в нем проснулся азарт охотника. Марк со злорадством думал: «Никуда ты, Ксю, не денешься. Убегай не убегай – придется вернуться».

Но время шло, а Ксю не появлялась. Марк под каким-то предлогом тоже оставил компанию и вышел в лес, собираясь найти Ксю.

Ксюша была недалеко. Ей просто хотелось побыть одной, разобраться в себе. «Почему я постоянно убегаю от него? – спрашивала она мысленно. – Почему я никогда не могу выслушать Марка – мешаю, сбиваю его? Я говорю сама, творю неизвестно что – и не даю ему ответить… Видите ли, я убеждена, будто знаю, что он скажет!… Боже, почему я такая? Неужели я еще ребенок, неспособный на настоящие чувства? Но ведь другого объяснения моему поведению нет…» Под эти мысли Ксю ходила между деревьями, останавливалась, потом снова куда-то шла… Она не замечала, что сама себя нервирует. В какой-то момент нервное напряжение пересилило, и Ксюша, не зная, куда девать и как выплескивать закипающие внутри эмоции, принялась лепить и бросать снежки. Лепила и бросала, вымещая злость на деревьях, в которые эти снежки попадали. Быстро намокшие перчатки холодили ей руки, но девушке не хотелось возвращаться в дом.

– Ксеня, – глубокий голос Марка разорвал тишину зимнего леса. Ксю оглянулась и замерла, не зная, что делать. Ей хотелось бежать, но почему-то она осталась на месте. – Не беги от меня, Ксю, – сказал Марк, подходя к ней.

– Почему ты думаешь, что я собираюсь от тебя убежать?

– Ты же весь день это и делаешь! Ты избегаешь меня, Ксю.

– Я вовсе тебя не избегаю, Марк, – произнесла Ксюша, упрямо отводя взгляд от его глаз. – Просто… просто мне надоело быть в шумной компании… Мне следовало остаться в Березино. Я зря приехала…

– А я, Ксю?

– Что – ты? – не поняла Ксюша.

– Ведь я из-за тебя приехал, Ксю…

– Не надо, Марк, не издевайся и не давай мне ложных надежд, пожалуйста… Сейчас ты просто чувствуешь вину передо мной и потому так говоришь…

– Разве? Ксюш, откуда, ты можешь знать, что я чувствую? Посмотри на меня, Ксю, – сказал он. Ксюша нерешительно подняла глаза. – Неужели, я, по-твоему, лгу?

– Нет, не то чтобы, но… – Ксю на некоторое время отвернулась и заговорила, глядя в землю. – Марк, сравни меня и себя и ответь честно: разве есть во мне хоть что-нибудь, что могло бы привлечь такого как ты? Кроме смазливого личика и упругого юного тела. Конечно же, нет и быть не может! Ведь так? То, что ты говоришь мне – ведь это неправда! Скажи, Марк! Только не жалей меня, пожалуйста. Ты мне ничего не должен. Ты ни к чему не принуждал меня, я сама хотела… И то, что тебе двадцать восемь лет, а мне всего семнадцать – не играет роли. Только не лги. Мне не нужна ложь во спасение! Я не упрекну тебя, если ты больше и не взглянешь в мою сторону, не стану ничего просить или напоминать о себе, я не буду считать тебя виноватым в том, что ты меня использовал… Но не надо притворства! Будь честным.

– Значит, вот ты обо мне как думаешь? – тон Марка стал ледяным. – Ксю посмотрела на него и увидела, что он сильно побледнел. – По-твоему, я настолько привык притворяться, что уже не способен быть искренним? Значит, все, что ты говорила, будто я не такой плохой, каким кажусь, что я лучше – это была просто лесть? На самом деле ты вовсе так не думаешь, а я, как последний идиот, купился?

– Нет, нет, Марк, ты не так понял меня! – воскликнула Ксю, пугаясь его реакции. – Просто я не могу поверить, что что-то значу для тебя! Мне почему-то кажется, что ты просто сглаживаешь острые углы, так как не хочешь делать мне больно равнодушием! Марк, я вовсе не считаю, что ты не способен быть искренним, но…

– Нет, Ксю, – вспышка ярости Марка внезапно улеглась, он как-то погрустнел. – Я сказал тебе правду. Ты можешь мне не верить, но ты очень много для меня значишь. Ты никогда не задумывалась, почему тогда летом, когда ты сказала, будто любишь меня, я не запретил тебе это говорить и не стал тебя избегать? А почему я ответил на твой поцелуй? Просто из нежелания делать тебе больно отказом? Нет, Ксюша. Еще до того я о тебе думал, и думал то, что просто непозволительно… Поэтому зря ты говоришь, что я ничего тебе не должен. Должен, еще как должен. И если бы ты ничего ко мне не чувствовала, вернее, относилась ко мне только как к брату, можешь быть уверена, я бы сделал все, чтобы заставить тебя относиться ко мне как-то по-иному! Просто вышло так, что мне и не понадобилось много делать…

Ксюша молча слушала и замечала, что верит Марку. Он упомянул и объяснил свое поведение в тех ситуациях, когда Ксю не могла его понять. К тому же ей хотелось верить ему.

– Я привыкла думать, что мешаю тебе… – тихо сказала Ксюша.

– Почему, Ксень? – Марк бережно взял ее руки в свои. – Замерзла?

– Немножко, – призналась девушка.

– Пойдем в дом?

– Нет пока. Давай побудем здесь.

Марк обнял ее. Ксюша прижалась затылком к его плечу и на секунду закрыла глаза. Не то, чтобы ей стало намного теплее – просто как-то уютнее и спокойнее. Ксю чувствовала себя немного тревожно, но в то же время ей было хорошо. Они бродили по протоптанным в снегу дорожкам между мохнатых елок и высоких сосен, разговаривали… Ксюша узнавала о себе самой много нового, а именно: какой видел ее Марк в детстве и какой видит теперь.

– Ай, нытик такой вот, которому даже слово порезче боишься сказать, чтобы до слез не довести, – смеясь, сказал Марк. Ксюша притворно нахмурилась.

– Ты опять издеваешься! – с упреком воскликнула она. – Сколько можно, Марк!

– Ну, что ты хочешь, чтобы я сказал? – улыбнулся Марк. – Ну, какая ты была в детстве! Обычная, как большинство детей… В меру вредная, в меру воспитанная, в меру капризная… Как все…

– Марк!

– И очень плохо реагировала на шутки… Как сейчас, кстати.

– Прекрати! Я никогда такой не была!

– Ну, не буду, не буду, – согласился Марк и сделался серьезнее. – Ты, конечно, была плаксой и тихоней, но все же не такой, как Катя. Та ныла из-за всего и всего боялась. А ты… Знаешь, мне никогда не забыть, как я домой шел и в переулке увидел, что ты с каким-то пацаненком сцепилась! Единожды было, чтобы ты подралась с кем-то… ну, не считая Катю…

– Надо же!… А я и не помню этого… и мама не рассказывала…

– А это только я, наверное, знаю. Я тете Ире не говорил, а ты не помнишь, потому что маленькая была, года четыре, наверное… Но, знаешь, Ксю, была в тебе какая-то… смелость, что ли… уверенность, твердость… вернее, пожалуй, не твердость, а знание, что тебе нужно от жизни. И вот ради того, чтобы этого достичь ты делала все…

– На что это ты намекаешь? – хитро улыбнулась Ксю. Марк остановился и повернул девушку к себе.

– К слову, ты такой и осталась, – хмыкнул он. – В ход идет все, но своего ты добьешься.

– Это плохо?

– Нет, конечно. Не плохо, но надо же знать рамки дозволенного! А то когда-нибудь тебе вздумается стать владелицей Галактики – и то не разубедишь тебя!

– Но пока ведь мне это не вздумалось!

– Не вздумалось! Зато вздумалось что-то другое – такое же каверзное…

– Не знаю, насколько каверзное, но все-таки одно желание у меня есть. Я хочу…

– Что?

– Тебя. В подарочной упаковке – Новый год, как-никак через несколько часов…

Марк с улыбкой посмотрел на нее.

– А если просто так, без упаковки? – спросил он, лукаво прищуриваясь. Ксюша поджала губы, изображая раздумье.

– Ну… хоть и стоило бы скрыть оберткой некоторые потертости… сойдет и так.

– Ах ты! Нахалка мелкая! – Марк вдруг притянул ее к себе и поцеловал.

– Что ты делаешь! – смеясь, воскликнула Ксю. – Нас же увидят!

– А тебе не все равно?

– Нет, не все. Я хочу быть счастливой здесь, на земле, а не на небе, куда нас с тобой отправят, если узнают…

– Ты будешь счастлива, Ксю, – вдруг серьезно сказал Марк. – Ты будешь счастлива. Я тоже этого хочу.

21.

– Нашей «крыше», наверное, заняться нечем, – сказала Галя, усаживаясь на складной табурет в павильоне Ксю. Ее хорошенькое личико сморщилось, выражая крайнюю степень неудовольствия. Вытащив пачку сигарет с ментолом, Галя протянула ее Ксюше. – Будешь?

– Дай одну.

Галя щелкнула зажигалкой, дала закурить подруге и закурила сама. Ксюша затянулась сладким ментоловым дымом и посмотрела на Галю, которая снова принялась возмущаться.

– Какого черта им пришло в голову увеличить нам рабочий день? Раньше мы до двух работали, а теперь аж до пяти! Дома я появляюсь в шесть, абсолютно никакая от усталости, голодная и злая! Этак меня мой парень бросит, времени-то я ему теперь мало уделяю и к тому же злюсь почти всегда…

– Но ведь мы бастовали как раз для этого…

– Вовсе не для этого! Мы требовали зарплату увеличить!

– Но не могут же нам увеличить зарплату просто так, Галка! И если уж увеличили, то теперь нам придется терпеть и удлиненный рабочий день. Кстати, теперь мы ходим не к семи, а к восьми часам. Не жалуйся.

– Ну и зараза же ты, Ксю! – сказала Галя. – Нет, чтобы поддержать меня! Так ты наоборот споришь! Хотя… в общем, ты права. Мы получили прибавку – и весьма ощутимую. Я не ожидала от нашего начальства такой покладистости. К тому же, мы конкретно погуляли под Новый год… И хоть это еще лишь обещание насчет прибавки – я смею надеяться на лучшее…

– Так чего ты? – удивленно спросила Ксюша. Галя пожала плечами.

– Не знаю, – ответила она. – Жизнь какой-то бестолковой кажется… Ну да ладно, фиг с ним. А если парня потеряю – так еще не один у меня он будет.

– Ну и правильно! Было бы из-за чего расстраиваться!

– А ты-то что в этом понимаешь, Ксюха? Парня ведь у тебя нет…

– Даже если его сейчас и нет – это же не значит, что его никогда не было, – насмешливо отозвалась Ксю. – Тем более, откуда ты знаешь, что парня у меня нет?

– Ну, ты же сама говорила… А что – уже есть?

– Ну… – Ксюша покачала головой из стороны в сторону.

– Расскажи, Ксю! – мгновенно оживившись, принялась тормошить подругу Галя.

– Не буду я ничего рассказывать! Это секрет.

– Но парень у тебя все-таки есть?

– Есть, есть, только отцепись, пожалуйста.

Галя отошла, а Ксю задумалась.

Уже прошло много дней с возвращения их всех с Олеговой дачи. Уже отпраздновали Рождество и Старый Новый год, и теперь потянулись обычные серые будни. Сегодня было семнадцатое января. Марка в последние две недели Ксюша видела редко. От тети Марины и Леши девушка знала, что у него опять сложности – полное отсутствие работы и новая война с Алиной. Чего уж там не поделили бывшие супруги – неизвестно, но характеристика, выданная Марку Алексеем, впечатляла: «Если бы сейчас была Великая Отечественная война, нашего Марка одного и с голыми руками хватило бы, чтобы со всеми гитлеровцами разобраться – такой он злющий сейчас!» Так что с одной стороны было хорошо, что Ксюша не встречалась с Марком – ей вовсе не хотелось попадать ему под горячую руку. А с другой… Да что может быть с другой, если Ксюша готова была полжизни отдать, чтобы быть рядом с ним! Помочь ему, поддержать сейчас, когда ему трудно, разделить с ним моменты счастья и триумфа…

Но это невозможно. Если им и суждено быть вместе, то явно не с согласия родных и не в этой стране. А ведь против всей семьи не пойдешь и за границу на всю жизнь не уедешь. Ксюша на такое не отважится, а Марк… У него здесь дочь, которую он любит и не оставит никогда, тем более ради девушки. Вот исходя из этого понятно – все, что предстоит им двоим, это редкие, ворованные минуты. Такая игра скоро надоест или кто-то из них просто не выдержит, и все закончится. Но даже понимая это, Ксю приняла партию «в тайную, бесперспективную любовь», согласилась на положение неизвестной Марковой возлюбленной. И такие обстоятельства будут длиться до начала лета – до тех пор, пока Ксюша не уедет поступать. Правда, слыша о неурядицах в жизни Марка, девушка подумывала, что все может оборваться гораздо раньше ее отъезда… Но ничего не поделаешь – в такой игре, какую Ксю затеяла, нет ничего незыблемого, и уже к вечеру утреннее счастье может рассыпаться в пыль.

Единственное, что как-то согревало и помогало не впасть в отчаяние, это воспоминания о нескольких счастливых днях под Новый год. Тогда они с Марком были вместе. Этого никто не видел, но они действительно были вместе, что доказывали случайные (когда никого не было поблизости) поцелуи и объятия, взгляды, адресованные друг другу часто с противоположных сторон комнаты, и, конечно, их жаркие ночи.

Но сейчас это только воспоминания, и поэтому немного грустно. Хотя грусть не настолько сильна, чтобы всерьез захандрить – и с виду Ксюша осталась такой же веселой и безмятежной, как всегда.

Вечером этого же дня к Ксении зашли Лешка и Света. Они собирались пойти на танцы и звали Ксюшу с собой.

– Да нет, идите вдвоем, – отказалась Ксю. – Чего мне над вами свечку держать?

– Да успокойся, Ксю, какая там свечка! – засмеялась Света. – У нас целая компания собирается, ты там лишней не будешь.

– Не стоит, я не хочу идти, Свет.

– Как хочешь.

– Черт, жалко Марка нет, – воскликнул Леша. – Он бы сумел тебя уговорить! А его нет как нет.

– А ты что – так сильно хочешь, чтобы я пошла? – удивилась Ксю.

– Конечно, хочу, Ксю! Пойдем!

– Нет, Леш, в другой раз. Сегодня я не в тексте.

Алексей и Светлана уже собирались уходить, как внезапно появился Марк.

– Всем привет, – оживленно поздоровался он.

– Привет, – отозвалась Света. Леша и Ксю просто кивнули.

– Ты откуда, брательник, и где весь день пропадал? – поинтересовался Лешка.

– На работе я пропадал и сейчас оттуда.

– Так ты все-таки нашел работу? – уточнила Светка.

– Кто ищет – тот всегда найдет, Светик, – усмехнулся Марк. – А у вас тут что – собрание импровизированное?

– Да вот Ксюху на дискотеку уговариваем пойти, а она упирается. Может, подсобишь? Да и сам, грешным делом, с нами пойдешь да развлечешься?

– Да ну! – бросая краткий взгляд на Ксению, отозвался Марк. – Я сегодня в компьютерный монитор так насмотрелся да еще в словарь англо-русский, что в глазах рябит. Знаешь, Леха, само тема сейчас на танцы идти, где светомузыка.

– А что ты за работу такую откопал?

– Да мне, вообще, с техникой работать надо – проводки там всякие, радио, телевизоры… А тут в кинотеатре у нас в интернет-кафе все компьютеры полетели – какой-то гений постарался доморощенный… Способности ему, видите ли, девать некуда! Вот меня туда и направили.

– А ты еще и в компьютерах разбираешься, Марк? – спросила Ксю, не подозревавшая этих его способностей.

– Ну да. Только неплохо было бы так же еще и в английском разбираться, а то за каждым словом в словарь лажу… Инструкции все сплошь на английском. А я немецкий изучал. За день на цифры и буквы так насмотрелся – можно было вообще без глаз остаться.

– Бедный… – сочувственно сказала Света.

– Почему это бедный! – возмутился Марк. – Богатый! По крайней мере, скоро стану богатым.

– Ну, с вами ясно, ребята. Вы никуда не идете, а мы со Светкой пойдем. Не передумала, Ксю?

– Не передумала и не передумаю. А вы идите и веселитесь.

– Ладно. Марк, нам по пути. Ты с нами?

– Нет, я у бабушки еще побуду, – ответил Марк. – А потом домой пойду.

Влюбленная парочка попрощалась и скрылась за дверью. Поскольку в комнате никого больше не было, Ксюша подошла к Марку.

– Сильно устал? – спросила она.

– Ну, так…

– А как же ты будешь с техникой работать? Там же всякая дребедень, к тому же ток в проводах… А тебе руки беречь надо, ведь ты художник… – девушка посмотрела на него и заметила, что при этих ее словах Марк улыбнулся. – Почему ты улыбаешься? – спросила Ксю, смутившись. – Я смешной кажусь?

– Нет, наоборот, мне нравится, как ты сказала, – ответил Марк и в свою очередь задал вопрос: – А почему ты отказалась пойти с Лешей и Светой?

– Устала, – отозвалась Ксю и села на диван. Марк сел рядом с ней и взял ее руку в свою.

– Сильно? Тебе надоела эта работа? Ты хочешь бросить и уехать в Барановичи?

– Нет, нет! Просто у нас график сменили немного, день продлили, и я пока не привыкла. Это пройдет, но сейчас я слабой себя чувствую.

– И никого не хочешь видеть?

– Наверное…

– И меня тоже?

– Ну, что ты! Такое просто невозможно – чтобы я не хотела видеть тебя. Но я боюсь, что нас заподозрят в чем-то… даже сейчас, когда мы просто разговариваем, мне не по себе при мысли, что кто-то может зайти… Знаешь, Марк, – неожиданно Ксюша повернулась к нему, – я очень часто теперь вижу странный сон… раньше я не понимала его… Так вот там я словно экспонат музея – какая-то редкая вещь или статуя известного человека… И все люди, что приходят в музей… они останавливаются, смотрят, разглядывают меня… и в их глазах столько злости, ненависти, осуждения!.. И я почти всех их знаю – это друзья, подруги, родственники, знакомые… И они меня осуждают. И вот я подумала – если о нас с тобой узнают, то я действительно окажусь на виду, как вещь на выставке…

– У тебя богатое воображение, Ксю, – усмехнулся Марк. – Это всего сон… Да и чего ты решила, что все осуждают тебя за неправильный поступок? Может, ты знаменитой станешь, а все знакомые тебе просто завидуют, потому и выглядят злыми! К тому же, если все откроется, на виду окажусь и я, а меня ты во сне, как я понял, не видела…

– Но…

– Да забудь ты, Ксю! Никто ничего не узнает. Это – наша тайна, моя и твоя. Кто может что-то рассказать?

– Не знаю, кто угодно может что-нибудь заметить!…

– Значит, мы будем осторожны. Не волнуйся, Ксю, ничего не случится! Верь мне, – Марк погладил ее по лицу. – Я не обижу тебя и не позволю это сделать другим.

Ксюша ненадолго прижалась к его плечу и замерла. Тревога понемногу отступила – девушке показалось странным бояться подобных глупостей.

– Ой, Марк, нас же увидеть могут! – воскликнула Ксю, внезапно опомнившись.

– Ну и что? – спокойно спросил Марк. – Мало ли что… Кому известно, о чем мы разговариваем? Мы – брат и сестра, ты забыла?

– Да, но все же не стоит…

– Ладно, ладно, маленькая трусиха, я не буду, – улыбнулся Марк, легонько отталкивая Ксюшу. Девушка поднялась с места, но, услышав слово «трусиха», резко повернулась к Марку.

– Я не трусиха! – заявила она, хмуря брови. Ксю стояла напротив него и сердито посмотрела на Марка сверху вниз, поскольку он сидел и был ниже, чем она. – Я не трусиха, и никогда ей не была!

– Докажи, – насмешливо сказал Марк. – А то ведешь себя как кролик, который всего-всего боится!

– Глупости, осторожность никому еще не вредила.

– Да, конечно, но говорят еще, что риск – дело благородное.

– Думаю, что если нас здесь застанут бабушка и дедушка, то им будет не интересно, благородное или неблагородное дело – риск. Так что лучше уберите руки, Марк Юрьевич, и перестаньте так на меня смотреть!

– Не пойти ли нам с тобой куда-нибудь, где нет ни бабушки, ни дедушки, и нас вообще никто не знает?

– Да? И, конечно, там мы будем наедине, и можно будет… Марк, я нужна тебе только для этого?

– Ксю, перестань, – Марк снова посадил ее на диван. – Я не имел в виду ничего плохого! Я предлагаю пойти куда-нибудь, где нас не увидят наши знакомые и не осудят, где мы просто побыть вдвоем – на ту же дискотеку или в ресторан… Не надо думать, что мне от тебя надо лишь одно!

– Я так вовсе не думаю… просто, видно, не так поняла. Мне ведь неизвестно, что у тебя в голове…

– Вошек нет, – отозвался Марк, едва заметно улыбаясь. – Можешь мне поверить, я не измышляю в отношении тебя ничего ужасного и не сделаю ничего против твоего желания… И потом, Ксю, тебе ведь самой нравится то, что происходит между нами, ведь так?

– Да, конечно… но… я бы не хотела, чтобы ты воспринимал меня только как любовницу. Мне бы хотелось значить для тебя хоть немного больше…

– Я понимаю. Ну так как – мы пойдем?

Ксюша недолго помолчала, а затем ответила:

– Я бы очень хотела, но я, правда, устала очень, и у меня не особенно хорошее настроение. Я не хочу с тобой поссориться.

– Ладно, – кивнул Марк.

– Ты обиделся? – встревожившись, спросила Ксю.

– Нет-нет, Ксю, я нисколько не обиделся. Я же прекрасно знаю твой характер и свой тоже, и очень хорошо представляю, что может случиться из-за плохого настроения. Я лучше тебе вечером позвоню.

22.

Удобно растянувшись на мягком покрывале кровати, Ксюша лежала и думала. За окном шумел ветер, а в стекло сыпался снег. Должно быть, там жуткий мороз. Хорошо, что в доме натоплено! Девушка привыкла к этой комнате, к этой обстановке, ей здесь было уютно. Жалко даже, что через четыре-пять месяцев отсюда уехать придется – в чужой, незнакомый город, учиться, получать профессию… Но не стоит пока расстраиваться – ведь сейчас только вторая половина января идет, а уезжать Ксюше предстоит только в конце мая.

Завтра нужно будет позвонить маме, узнать, как дела там, а то совсем Ксюша о родителях забыла! Отца три недели не видела, маме две недели не звонила… Правда, с Катей общалась всего три дня назад – у той вошло в привычку раза два в неделю звонить сестре на мобильный и битых полчаса жаловаться на жизнь. Отвечать ей было совершенно бессмысленно, потому что Кате просто надо было выговориться (видно, в Барановичах она достала всех, поэтому не могла найти слушателя там). Но Ксюша тоже не особенно вникала в суть Катиного монолога – она спокойно занималась своими делами: читала или мечтала – держа трубку возле уха. Потом со спокойной совестью говорила «Пока», давала отбой и, усмехнувшись, пожимала плечами. У Кати всегда возникают проблемы, где их на самом деле нет. А вот действительно проблем она не замечает! И так с самого детства, постоянно: Катя – бедная-несчастная, ее никто не любит, не понимает, и все ее обижают… Ничуть не изменилась!

Все Катины «несчастья» Ксю знала наизусть. Марат и Дина над ней издеваются, дядя Слава «изводит» ехидными замечаниями, мама с ней почти не разговаривает, в классе над Кэт все смеются, а Влад от нее отдалился… «Нечего быть такой идиоткой и эгоисткой!» – иногда в сердцах думала Ксю.

Марк еще ей не звонил, хотя ушел, наверное, часа два назад. Правда, чтобы добраться от дома бабушки до его дома пешком да еще при такой погоде, времени требуется немногим меньше.

Ксюше было как-то сложно поверить в то, что есть между ней и Марком. Слишком нереальным, ненастоящим ей все казалось. Она и Марк теперь пара… они вместе… невозможно. Хочется верить, но разве такое может быть? Ксю все думалось, что Марк в любую минуту может отвернуться от нее, забыть о ее существовании, пройти мимо… Ведь дорога, на которую они вдвоем ступили, ведет в никуда. Но тем не менее, у Ксю нет желания возвращаться назад, пока еще не поздно. Она намерена идти дальше – куда бы не привела дорога.

Звонок, донесшийся из прихожей, на миг оторвал Ксюшу от мыслей, но не надолго. Какая разница, кто пришел? Вряд ли кто-то издалека в такую погоду, наверняка какая-нибудь соседка…

– Ксенечка, да цябе прышлi? – сказала бабушка, заглядывая к внучке.

– Ко мне? – удивилась Ксю. – Кто?

– Хлапец нейкi…

«Интересно, кто это?» – подумала Ксюша, выходя в прихожую. У двери стоял Максимилиан.

– Макси? – воскликнула девушка. – Привет. Как ты нашел меня?

– Спросил у общих знакомых…

– Проходи, что ли, не стой у порога… Что-нибудь случилось?

– Ну…

– Ладно, снимай куртку, пошли ко мне.

Выглядело это ее предложение, конечно, не очень-то прилично, особенно в глазах бабушки и дедушки. Позвать парня к себе в комнату! Но Макси ее друг, а на дворе уже двадцать первый век, современные девушки и не то делают. И ни у кого пока нет прав в чем-то ее подозревать.

Но Максимилиан пришел явно не как друг. Да Ксю прекрасно понимала, что нравится ему. И он ей тоже в некоторой степени нравился – красивый, веселый, смешной…

– Ты не пошла на дискотеку сегодня, – сказал он.

– Только не говори мне, что ты идешь как раз оттуда! – улыбнувшись, постаралась перевести все в шутку Ксю.

– Вот именно оттуда. Я хотел, чтобы ты пришла, ждал… А Лешка тебя не привел…

– Так вот почему Лешка так старался меня уговорить! Макси, а зачем тебе, чтобы я пришла туда?

– Мне надо сказать тебе что-то важное…

– Подожди… А почему ты не в Гродно сейчас? У тебя же работа…

– Выходные у меня, потому я здесь.

– И что ты хотел мне сказать?

Максимилиан немного помолчал, а потом заговорил:

– Ну, я не сказать хотел… спросить…

– Спрашивай, – с интересом глядя на него, позволила Ксю.

– У тебя парень есть?

– А что?

– Так… Так есть или нету?

– Есть, – ответила Ксюша. – А почему тебе это интересно?

– Просто… ты мне нравишься, и я хотел, чтобы ты была моей девушкой.

– Вот как, – улыбнулась Ксю. – Мне приятно.

– Значит, парень есть, – задумчиво сказал Макси. Ксюша кивнула и молча ждала, что он скажет еще. По тому, как парень реагирует на отказ, можно судить, что он за человек вообще. Некоторые могут отнестись к этому спокойно, некоторые злятся, некоторые начинают угрожать или преследовать девушку, некоторые устраивают истерику, некоторые делаются язвительными и щедрыми на подколки и шпильки… А Макси – ребячески-взбалмошный, как он отнесется к ее словам – сказать невозможно. – И ты его любишь?

– Да, люблю. Понимаешь, Макси, ты очень хороший, красивый, добрый парень, но… Если бы я встретилась с тобой несколько месяцев назад, то, возможно, я бы стала встречаться с тобой, потому что не была уверена… вернее, даже не думала, что тот человек, которого я люблю, обратит на меня внимание…

– А он обратил?

– Мы теперь вместе. Макси, ты не обижайся, ты мне тоже нравишься… но… как друг. Прости, но кроме него мне никто не нужен.

– Ну что ты, Ксю, ты не должна просить прощения! Я понимаю, у такой девушки, как ты, не может не быть любимого. Мне следовало догадаться…

– Макси, ты не мог догадаться – это надо было просто знать. А мы встречаемся тайно. Не сердись, ладно? Ты очень хороший, ты еще найдешь девушку, которую полюбишь и с которой будешь счастлив…

– Не бери в голову, Ксень. Я не могу на тебя сердиться. Я все понимаю.

Ксюша подошла к нему и присела рядом на кровати.

– И кто он? – спросил Макси.

– Зачем тебе знать? Разборки устроить хочешь?

– Да нет, к чему? Просто любопытно…

– Я… не могу сказать. Этого никто не должен знать… он меня старше и поэтому могут возникнуть сложности… Я никому ничего не рассказываю…

– Ладно. Кто бы он ни был – видно, он очень хороший человек… если ты влюбилась в него. Я желаю счастья вам обоим… но, быть может, если случится, что у вас что-то не заладится… помни обо мне Ксю. Помни, что я… люблю тебя.

– Не говори глупости, ты не можешь ждать меня и не устраивать свою жизнь! К тому же неизвестно, дождешься ли ты хоть чего-нибудь…

– Почему это я не могу ждать тебя? Я же на любое безумие способен… – улыбнулся Макси. – И я не говорил, что не буду свою жизнь устраивать. Очень даже буду. Просто ты девушка, которую стоит ждать и любить. Я не стану мешать тебе и твоему любимому, не стану тебя преследовать и вредить ему, если вычислю, кто он… Я твой друг, и из-за меня у тебя проблем не возникнет. И если ты все же останешься с ним, я просто пожелаю тебе счастья. Но не запрещай мне тебя любить.

– Я не могу тебе запретить… и даже не хочу… ведь какой девушке понравится, что ее так преданно любят? Но мне бы не хотелось, чтобы впустую тратил время на пустые ожидания. Я тебя люблю, но лишь как друга.

23.

Несколько дней спустя неугомонный Лешка снова попытался вытащить Ксюшу на танцы, и на этот раз сумел. А по дороге к кинотеатру принялся читать сестре шутливую нотацию по поводу Макси.

– Опять парня отшила, колючая? Так о тебе мечтал человек… а теперь уехал…

– Никого я не отшивала! Просто я его не люблю. Он для меня просто друг.

– Леш, да перестань ты Ксению донимать, – вмешалась Света. – У нее, наверняка, давно бойфрэнд есть, потому она остальных и отшивает!

– Это правда, Ксю? – спросил Алексей у Ксюши.

– Правда, – ответила Ксю.

– Ни фига ж себе! А почему я не в курсе? Ты мне не доверяешь?

– А этого никто не знает, – ответила за Ксюшу Света. – Кроме Марка, наверное. Я права, Ксю?

– Ну, Марк, может быть, и знает… – задумчиво сказала Ксю.

– Ничего себе! – воскликнул Леша. – С каждым днем убеждаюсь, что Марк в курсе всех Ксюшиных дел! Надо будет к нему подобраться и расспросить, а то я о своей сестре ничего не знаю! Совсем ничего!

– И ничего не узнаешь. Марк не любит попусту трепаться, – сказала Света. – И чей-то секрет он и под пытками не выдаст.

– Здесь ты права. Ладно, остается лишь надеяться, что однажды Ксю все же снимет оковы тайны и познакомит нас со своим бойфрэндом.

– Надейся-надейся, – насмешливо отозвалась Ксю.

В течении этих дней они с Марком общались в основном по телефону, поздно вечером, когда все уже спали. Ксюша забиралась с мобильником под подушку, чтобы ее голоса не было слышно в соседних комнатах. Ксю не особенно любила долго болтать по телефону, но их ночные разговоры с Марком, случалось, длились по два часа, а молодым людям это не наскучивало. Слышать в трубке голос любимого человека, его дыхание, представлять, что он с тобой рядом, когда кругом темно и тихо… в этом было что-то упоительное. Тем более, что видеться у них совершенно не было времени.

Сегодня Ксю согласилась пойти на дискотеку с Лешей и Светой только потому, что туда собирался идти Марк, и они договорились там встретиться.

На крыльце кинотеатра стояли группы парней и девушек.

– Где-то тут Марк должен быть с Антоном, Кариной и Лерой, – сказал Лешка.

– Марк тоже? – прикинулась удивленной Ксю.

– Да. Он ни с того ни с сего изъявил желание пойти сегодня с нами. И Кариночка примазалась.

– Кстати, вон они, – указала Светка куда-то в сторону. – Курят.

Но курил только Марк. Антон, Карина и Лера стояли просто так. С Леркой понятно – она некурящая. Карина, по-видимому, решила не курить из-за присутствия сестры, хотя обычно с Лерой не считалась. А вот почему Антон не курил… бросить решил, что ли?

– Я вот думаю, – сказал Лешка после приветствий, – может, нам сегодня напиться стоит?

– Что это ты вздумал? – удивился Марк.

– А что? Машины нет, завтра выходной – можно и погулять…

– Малых тоже думаешь поить? – спросила Света с издевкой.

– Каких еще малых? – возмутилась Карина. – Свет, где ты малых видишь?

– А ты, а Лерка? – невозмутимо сказала Светка. – Вам-то пить рановато, к тому же еще мы можем нагоняй от ваших родителей получить, если вы пьяные вернетесь…

– А Ксюша? – спросила Карина. – Или маленькими считаемся лишь мы с Лерой?

– Ксюша никогда не едет с катушек, когда выпьет, – ответил Антон, который очень хотел поддеть Карину. – И в Березино нет ее мамы.

– Во как! – усмехнулась Ксю. – Пожалуй, лучше и не скажешь. Но хоть меня и перевели из разряда малых в разряд взрослых, я все же пить не буду, чтобы сделать приятное сестренке…

– Спасибо, – пробурчала Карина.

– Да всегда пожалуйста! – оптимистично отозвалась Ксюша. – Я – за справедливость.

– Ладно, ты за справедливость, – сказал Лешка. – А кто за мою идею? Мне кто-нибудь составит компанию или на «Вояж» одному отправляться?

– Давай немножко попозже, а, брат? – предложил Марк. – До двух еще четыре часа, успеешь напиться.

– Что-то ты, Марк, такой мудак последнее время… Таким примерным стал – еще чуть-чуть – и в монахи можно.

– Ну, за мудака сейчас и по шеечке схлопочешь! – сказал Марк, но без злости. Лешка нахмурился.

– Давайте, давайте, бейте меня, горемыку несчастного! – жалобно запричитал он. – Все надо мной издеваются, никто не любит…

– Ой-ой-ой, и кто ж это над тобой издевается? – спросила Света насмешливо.

– Кто? Да ты в первую очередь, ты, мучительница!

– Так, ребята, нам эти разборки лучше не слушать, – сказал Марк, обращаясь к остальным. – Наша сладкая парочка «Твиксов» пообщается, а потом нас найдет. Идемте в кинотеатр.

И они впятером направились в фойе, причем Светлана и Алексей этого даже не заметили. Марк и Антон, о чем-то разговаривая, пошли к кассе покупать билеты, в кои-то веки решив не халявить проходя бесплатно по знакомству. Карина, увидев какую-то знакомую, подошла к ней поговорить. Ксюша и Лерка остались вдвоем.

– Что с тобой сегодня, Лерика? – спросила Ксю. – Ты какая-то молчаливая слишком… Ноля, что ли, получила? Или в личном нелады? А, рыжик, что с тобой?

– Не напоминай мне, что я рыжая! Из-за этих волос на меня никто никогда не обратит внимания!

– Ты чего это выдумала? С каких это пор рыжий цвет стал таким незаметным, чтобы на него не обращали внимания?

– Не знаю, с каких! Но на меня никто не смотрит!

– Как это никто?

– Вот так, никто!

Ксюша подумала немного.

– Хорошо, спрошу по-другому. Кто именно ты хочешь, чтобы на тебя смотрел?

– Да все!

– Весьма точный ответ… А нельзя ли поконкретнее?

Лерка молчала, хмуро глядя перед собой, явно желая, чтобы ее оставили в покое. Но оставить в покое означало оставить в плохом настроении, и к концу вечера это настроение станет еще хуже.

– Ну, чье внимание тебе надо? Твоего одноклассника какого-нибудь, например, Андрея Тютькина или Сашки Пупкина? – продолжала настаивать Ксю. Лерка чуть заметно улыбнулась, но не ответила. – Или тебя какой-то пацаненок из соседнего подъезда не замечает? Нет? Значит, ты на кого-то постарше запала… На Пашку? Или на Игоря? А может, на Антона?

– Нет! – воскликнула Лерка. – Мне совсем не нравится… Антон… Он кривляка и нахал, и к тому же бабник…

– … и ему восемнадцать лет, – продолжила Ксюша. – А еще у него великолепные синие глаза, роскошные вьющиеся волосы и очень чувственные губы… Наверное, он суперски целуется… – мечтательно сказала Ксю, полуприкрыв ресницами глаза. – Кстати, – добавила она, – Антон частый гость в спортзале, два или три раза в неделю мышцы тренирует… Только вот насчет гелфрэнды не знаю, как обстоит, может, и есть у него какая чикса…

– Мне нет до этого дела, – ответила Лерка, краснея. – Антон мне не интересен.

– Так уж и не интересен? – лукаво улыбнулась Ксю. – А почему ты сейчас так смутилась? Лерка, нет ничего плохого в том, что тебе нравится Антон…

– Нет, как раз-таки много плохого! – раздраженно сказала Лера. – Антон старше меня на четыре года, я для него малолетка! К тому же на меня страшно смотреть. Никто всерьез не влюбится в девушку, у которой рыжие волосы в закрутяшку и лицо в веснушках, как небо в звездах в морозную ночь! И я такая худая, что сломаться от ветра могу! Как у нас в классе пацаны шутят: «Ни сиськи, ни письки и жопа с кулак!»

Ксюша засмеялась от сравнения, а Лерка посмотрела на нее с обидой.

– Ну, вот, и ты надо мной смеешься!

– Что ты, Лерика, я вовсе не над тобой смеюсь! Ты очень даже красивая, просто тебе надо найти свой стиль. И далеко не всем парням нравятся секс-бомбы! А разница в возрасте… она заметна только сейчас… а так… подумай, ведь почти во всех супружеских парах есть разница в годах. Папа ведь старше твоей мамы как раз на четыре года. А моя мама вышла замуж за мужчину, который старше ее на семь лет… Годы, Лерка, это ерунда, самое мелкое препятствие, какое может быть между влюбленными…

Как ни расстроена была Лерка, она услышала нотки грусти в голосе Ксю, появившиеся при последних словах. Но не успела спросить о причине этой грусти – к ним подошли Антон и Марк.

– А где Карина? – спросил Марк. Ксюша кивком указала на Карину, стоявшую неподалеку в компании двух девчонок.

– Ой, я хотел уже обрадоваться, что она куда-то исчезла… А она тут… – сказал Антон язвительно. – И когда не злится, выглядит очень даже неплохо…

– Хватит цепляться к моей сестре, Антон! – не выдержала Лера. – Я понимаю, она тебе не нравится, но это не повод комментировать каждый ее шаг!

– Да кто это сказал? – насмешливо взглянул на Леру Антон. – Кажется, у маленькой рыжей прорезался голос? – парень выжидательно смотрел на нее, думая, что Лерка еще что-нибудь скажет. Но бедняжка и так сильно смутилась и успела пожалеть о произнесенном, потому молчала. – Но, по-видимому, только кажется, – сказал Антон. – Лерка, ты вот защищаешь Каринку… она твоя сестра, и это понятно. Но, по-моему, Карина этого не оценит… судя по тому, как она к тебе относится…

– Тебя не касается, как ко мне относится Карина, – ответила Лера. – Только я не хочу слышать, как ты к ней цепляешься!

– Ладно, народ, вам-то чего разборки устраивать! – вмешался Марк. – Идемте.

Скоро появились и Лешка со Светкой. Некоторое время спустя Марк вышел курить, а минуты через две после его ухода у Ксюши сработал телефон, и Ксю направилась в фойе якобы ответить на звонок. На самом деле Ксюше на мобильный звонил Марк, чтобы «выудить» ее из танц-зала.

– Марк, сумасшедший! – приглушенно воскликнула Ксю прямо с дверей попадая в его объятия. – Для тебя не существует осторожности!

– Для меня существуешь ты, и из-за этого я теряю голову, – прошептал Марк ей на ухо.

– Тебе так мало нужно, чтобы забыть обо всем?

– Мне тебя не хватало.

– А я думала, ты обо мне забыл… Марк, не надо, нас могут увидеть! Перестань.

– Да ты же сама этого хочешь!

– Да, но ты не должен целовать меня сейчас! Нас кто угодно может увидеть!

Но сил противостоять у Ксюши не было. Постепенно все мысли и опасения куда-то провалились. Не осталось ничего кроме властных губ Марка и неги поцелуев. Жить надо каждый миг и получить стоит все – до таких вот ворованных поцелуев украдкой. А что будет потом… тоже переживется.

Света, собиравшаяся выходить в фойе, заметив целующуюся в углу парочку, застыла у дверей. Не то, чтобы ее удивила сцена – вовсе нет. В фойе было темно, свет сюда проникал только из зала, но Света без особенного труда узнала и Марка, и Ксюшу. Отметив про себя страстность парочки, Светка вернулась на площадку к танцующим и увлекла за собой Лешку и Карину, чтобы те ничего не увидели.

24.

На следующий день Ксюше позвонила Света.

– Ксюшка, мне надо с тобой серьезно поговорить.

– Серьезно? Тогда, может, приходи ко мне?

– Вот поэтому я и звоню. Ты не занята сейчас? А то я бы не хотела мешать…

– Нет-нет, я вовсе не занята. Приходи.

«Интересно, что случилось у Светки?» – подумала Ксю, кладя трубку. Дома никого кроме нее не было, поскольку бабушка и дедушка ушли к тете Люде.

Светлана пришла очень быстро, так как жила неподалеку.

– Ксюш, я, правда, не хотела мешать, но разговор очень важный, а потом неизвестно, когда я от работы освобожусь – у меня сегодня единственный выходной…

– Да ладно, Свет. Ты меня заинтриговала. Садись. В чем дело?

Света села на диван и посмотрела на Ксюшу.

– Ксю, мне неудобно об этом говорить… не сочти, что я лезу в твою жизнь…

– Светик, не пугай меня!

– Ладно. Ксю, что у тебя за отношения с Марком?

– А что? Нормальные отношения…

– Не надо притворяться. Я видела, как вы целовались.

– Что? – Ксюша почувствовала, что ее сердце ухнуло вниз и мелко-мелко заколотилось.

– Я видела, как ты и Марк вчера целовались в фойе кинотеатра, – отчетливо произнесла Света.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Тебе показалась, наверное…

– Нет, мне не показалось, и я видела именно вас. Тебя и Марка.

– Не знаю, – пожала плечами Ксю. Она знала, что час расплаты для нее придет. Но чтобы так быстро! Ужасно! И невозможно понять, как к своему открытию относится Светка. – Может, мы в шутку поцеловались… Не помню.

Света звонко засмеялась.

– Ксюш, когда вы с Марком общаетесь, то братско-сестринскими отношениями можно объяснить почти все: объятия, частые встречи наедине, пожатия рук, какую-то особую доверительность… Но французский поцелуй этим объяснить нельзя. А я видела именно глубокий французский поцелуй, причем страстный… Невооруженным глазом видно, что такое у вас не впервые.

– Светка, не выдумывай! – побледнев, дрожащим голосом воскликнула Ксю. – Этого не было!

– Было, Ксюша, было. Вы ничего вокруг не замечали! Выйти мог кто угодно, но это была я, и я задержала остальных, чтобы они не увидели… Ксюш, ты любишь Марка? Он и есть тот парень, которого ты так скрываешь?

Ксюша молчала. Она понимала, что Света ее раскрыла, но не знала, можно ли ей доверять.

– Ксюш, понимаешь, я не осуждаю тебя. Ни тебя, ни Марка. Это даже хорошо, что у вас что-то есть, может, Марк изменится… Ты ведь любишь его? Любишь, так ведь?

– Люблю, – сказала Ксюша, поняв, что отпираться бесполезно. – Люблю так, как никогда никого не любила и, наверное, не полюблю больше никогда.

– А Марк? Он тебя любит?

– Не уверена. Говорит, что любит…

Девушки надолго замолчали. Света не знала, что сказать.

– Ты думаешь, что я сумасшедшая? – спросила Ксю. – Ведь только сумасшедшая способна влюбиться в своего брата…

– Никакая ты не сумасшедшая, Ксю. Ты влюбилась. Имеешь на это полное право, как любая девушка. Вся сложность в том, что ты влюбилась в своего брата. Такие связи у нас не приветствуются. Но ведь и не запрещаются. Иногда бывает, что заключаются браки между двоюродными… – Света подумала немного и продолжала: – Я спрашивала не для того, чтобы поиздеваться. Просто я очень уважаю и люблю Марка – он мой очень хороший друг, и искренне восхищаюсь тобой. Ты добрая, ты веселая, ты справедливая, ты никогда никого не унижаешь, ты умеешь ободрить и поддержать… Поэтому когда я вчера вас увидела… Я очень много думала о вас двоих… и решила поговорить с тобой.

– А у Марка ты ничего не спрашивала?

– Нет, не решилась. Да ты же его знаешь – он не распыляется о себе и своих делах… И что вы думаете делать?

– Не знаю. Пока мы тайно встречаемся, а что будет потом – только Богу известно. Я бы против всех пошла… а Марк… я не знаю. Я не отважилась спросить об этом… боюсь… То, что есть между нами – слишком хрупко, чтобы строить далеко идущие планы. К тому же, если мне по молодости терять особенно нечего, то у Марка ведь дочка есть, и от нее он не откажется…

– А зачем отказываться? Не думаю, что Кристинка будет против тебя, наоборот, ты ей нравишься…

– Но ведь есть и другие, Свет! Бабушка, дедушка, мои родители, родители Марка, Лариса, Карина, Катя, Лешка, Лиза… А чужие – соседи, например? На нас же пальцами показывать будут!

– Ничего, перебесятся и перестанут.

– А я не уверена, что выдержу.

– Если любишь – выдержишь. А ты ведь любишь?

– Люблю, но…

– Не люби с оговорками, – прервала Ксюшу Света. – Если любишь, то люби просто, без сомнений, вопросов и всяких там «но». Кстати, это говорю не я, это Марк мне как-то сказал, когда я в своей любви к Лешке засомневалась.

– Я не сомневаюсь, Света. Марк и только Марк мне нужен, без него все кругом такое… пустое, безликое… А когда он рядом… когда говорит, что любит, что я ему нужна, что он никогда не заставит меня страдать… я так хочу ему верить… но не могу.

– Выходит, ты сомневаешься в Марке. Ты ждешь от него обмана, не веришь в правдивость его чувств и слов… Но как же ты тогда можешь любить, если не веришь?

– Нет, нет, я не в Марке сомневаюсь! – помотала головой Ксю. – Я… сомневаюсь в себе. Я слишком неуверенная. Да и подумай: разве мог взрослый и в целом успешный человек всерьез запасть на малолетку вроде меня? Неужели я такая особенная? Лично я себя считаю слишком обычной… чтобы дать Марку то, чего он ищет…

– Да много ты знаешь, чего Марк ищет! – запальчиво воскликнула Света. – Может, как раз тебя он и искал, а ты себя унижаешь! И не настолько Марк успешен, как кажется. Он сам создал себе вид суперкрутого и суперделового человека, очень хорошо вжился в этот образ, настолько, что даже знающие его люди верят, будто Марку все нипочем, у него никогда не бывает проблем, и он всегда счастлив и доволен жизнью! Но вот так ли это? Марк закрылся в себе, замкнулся, и никому не позволяет узнать о себе слишком много…

– Тем более! – перебила Ксюша. – Во мне нет ничего такого, что пробило бы этот барьер его самозащиты!

– И тем не менее есть! Знаешь ли ты, что Марк за последние три месяца ни с одной дамой не спутался? Еще летом бывало такое время от времени, но теперь… Все глухо. Не догадываешься, из-за кого? Тем более ты его сестра и младше его, причем намного, а у Марка никогда не было пристрастия к малолеткам! И если он сейчас с тобой, то ты определенно его чем-то зацепила и ты для него важна! Тебе не сомневаться надо, а действовать, и быстро!

– Как действовать? – удивленно спросила Ксю, которую покоробили Светины доводы.

– Так действовать. Не терять ни единой возможности быть с ним! И… почему ты так боишься, что ваша семья все узнает? Нормальные ведь люди, способны понять многое… Почему ты уверена, что вас осудят?

– Не знаю, но уверена, – ответила Ксюша. Мысленно представила она реакцию семьи. Ну, может, Лешка, Лиза, нормально воспримут… А бабушка? А мама? А тетя Марина? Да они в ужасе все будут! А то-то Карина и Лариса позлорадствуют! Нет, нет, об этом и думать, и мечтать нечего – их с Марком самое малое проклянут!

– И зря, – сказала Света. – Вам следовало бы попробовать рассказать…

– И не думай! Как ты это себе представляешь? «Дорогие и любимые родственники, мы с Марком любим друг друга и хотим пожениться»… Так нас и одобрили! Сначала расстреляют, а потом одобрят… Нет, Свет, никто ничего не узнает, по крайней мере, не от меня! И ты тоже не смей никому говорить, даже Лешке… если уже ему не сказала…

– Ничего я не сказала и говорить не буду, я не сплетница. Но позволь спросить, какими ты видишь ваши отношения через… пять лет, и видишь ли вообще? – поинтересовалась Света и сама ответила: – Наверняка не видишь. Вас либо раскроют, либо вам надоест скрываться, а признаться всем вы не отважитесь, вот и решите разойтись. Хорошо, если чувства к тому времени пройдут, и все можно будет вспоминать только как милое приключение! А если не пройдут, и вы всю жизнь будете мучиться вдали друг от друга? Что тогда?

– Не знаю.

– А должна знать, Ксю. Иначе все без толку.

– Пожалуйста, Свет, не мучай меня! Мне и так тошно, а тут еще ты со своими нравоучениями! Конечно, ведь ты же на десять лет меня старше, можешь и поучать…

– Да не передергивай, просто я хочу как лучше…

– Я тоже, представь себе, хочу именно этого, но никак не могу изменить то, что будет! – раздраженно сказала Ксю. – Что должно произойти, то и произойдет. Если мне на роду написано мучиться, то ничего с этим не сделаешь. А если мне суждено быть счастливой, то я, так или иначе, буду счастлива. И не доставай меня!

– Ладно, не буду, – ответила Света и усмехнулась. – По истине, вы с Марком друг друга стоите! Оба не переносите, когда вмешиваются в ваши дела! Что ж, остается только пожелать вам удачи – и обоим вместе, и каждому по отдельности.

– За это спасибо. Во всяком случае, от моего имени спасибо. И помни, ты обещала не рассказывать о том, что узнала.

– Обещала, и не расскажу, не волнуйся.

После того, как Света ушла, Ксюша еще долго-долго думала о сказанном ей. Ксю никогда не думала, что Света так себя поведет. Она, конечно, хорошая девушка, но она никогда не была Ксюше особенно близкой подругой, чтобы так поддерживать. Даже Катя, наверное, осудила бы Ксюшу, хоть они и сестры, и Кэт, наверняка, делала вещи намного хуже, чем Ксю… Даже Катя стала бы осуждать, а вот Света… Света, по идее, тем более, должна… А она обещала сохранить все в тайне. Надо полагать, что и сохранит…

Кстати, может быть, Света права, и им с Марком ни к чему скрываться? Ведь в семье и ближайшем окружении их знают и должны понять искренность их чувств… И потом, ведь о Ксюшиной влюбленности в двоюродного брата знает Дина, и она ни сказала ни слова, будто это плохо или грязно. А Марина Хвойницкая? Тоже не осудила ведь… Правда, они обе знали только о влюбленности, а не о продолжении, но ведь они обе советовали Ксюшу на это «продолжение»… А вчера вот Света узнала… Так, может, и бояться нечего? Родственники все достаточно понимающие…

Хотя, нет. Какими бы понимающими ни были, например, дядя Юра и тетя Марина, можно себе представить, какого мнения они будут о ней, если узнают. А добрая Лиза? Она уважает своего старшего брата. Интересно, а как она будет его уважать, если узнает о его связи с Ксю? А для мамы какое это будет потрясение! Да тут любой будет в шоке…

Вот и думай, что будет дальше! Хотя, о чем тут думать? Рано или поздно они с Марком расстанутся. Кому– то из них надоест, отношения прервутся. Разница будет лишь в том, успеют ли родственники обо всем узнать или не успеют, и исчезнут ли чувства или нет.

Впрочем, ни к чему забивать себе голову тем, что произойдет когда-нибудь. Проблемы надо решать по мере их поступления, а пока еще можно жить. А что до того, что ей ничего с Марком не светит в дальнейшем, так Ксю всегда это знала. Здесь как при одноразовом сексе надо наслаждаться и четко знать, что это скоро закончится. Если, конечно, не вмешается случай…

Везет другим, они любят, любимы, счастливы, им ни к чему скрываться и прятаться, их никто не будет осуждать за их чувства… А Ксюше так не дано. Что ж, с такими, как она, по-видимому, просто не бывает. Надо полагать, что существуют такие люди, которые притягивают к себе трудности и проблемы, чтобы другим было легче. И Ксюша, скорее всего, как раз из таких, потому что именно ей, из всей большой семьи Кличенко, из всех многочисленных девушек этой фамилии выпало полюбить скрытного, колючего старшего брата.

Сейчас Ксюшины чувства взаимны. Она с Марком, и расставаться они пока не собираются. Но что будет дальше? Пойдут ли они вместе за мечтой, в надежде обрести счастье? Или разойдутся в разные стороны и пойдут по жизни каждый в поисках своего счастья? А время их единения будет кратким отрезочком, маленьким эпизодом?

Возможно все. Жизнью руководит Случай, поэтому вполне возможно, что уже на следующем дорожном перекрестке Марк и Ксю повернут в разные стороны, чтобы идти своим путем…

25.

Проходили дни за днями. Закончился январь. В один из дней Ксюше позвонила взволнованная Дина и сообщила, что пропала Катя. Причиной послужило, по-видимому, то, что мама была у доктора, и ей сказали, что у малыша и его матери все в порядке. Слава по поводу этого хотел устроить небольшой праздник, а Катю это обидело.

– Нет, Диночка, здесь Кэт не появлялась. И не звонила мне уже давно… Знаешь, я как-то не обратила на это внимания, Катя у нас взбалмошная, и она меня достала своими выбрыками. Я думала, что ей еще что-нибудь в голову пришло…

– А она сбежала…

– А как мама? Дин, как ты думаешь, мне стоит приехать?

– Не знаю, Ксю… Тетя Ира, конечно, волнуется, но не сильно… По-моему, оставайся пока там, все равно ты ничем не поможешь…

– Ну, а подруг вы всех спрашивали Катиных? Может, она у кого-нибудь из них?

– Да всех, кого мы знаем. Другое дело, что у Кати куча неизвестных нам знакомых, и она может быть у них…

– А Влад? Он ничего не знает?

– Ничего. По-моему, они расстались довольно давно – примерно с месяц назад, и он не в курсе.

– Господи, почему у меня такая бестолковая сестра! – в сердцах воскликнула Ксюша.

– И не говори… В общем, будем держать связь.

– Пока.

Несколькими часами позже Ксю рассказывала все это Марку.

– И что ты думаешь делать? – спросил он, внимательно слушая девушку. – Поедешь туда?

– Не знаю. Что от этого изменится? И в то же время я чувствую, что должна что-то сделать. Только не знаю, что именно.

– Попробуй поговорить с Владом, по-моему, он должен что-нибудь знать.

– Думаешь?

– Ну, они же из-за чего-то расстались… или из-за кого-то… и Влад вполне может знать, кому известно пребывание Кэт.

– Боже, Марк, почему Катя такая глупая? Почему она все время ведет себя как избалованный ребенок? Хотя… мы все такие…

– Не все, – улыбнулся Марк. – Есть и такие, в ком доброта и искренность намного сильнее, чем избалованность.

– Кого ты имеешь в виду? – лукаво спросила Ксюша.

– А ты как думаешь? – Марк притянул ее к себе.

– Марк… мне теперь так трудно… я не знаю, что теперь правда, а что – ложь. Все такое ненастоящее…

– И я тоже ненастоящий?

– Нет, ты настоящий… сейчас… Но что будет потом, когда придет лето? Мы расстанемся? Ты больше не будешь меня любить?

Марк прикоснулся губами к ее губам, погладил ее по длинным шелковистым волосам.

– Ксюшка… Ну как я могу с тобой расстаться? Я хотел бы быть с тобой всегда! Только давай не будем бежать по рельсам впереди поезда, ладно? Когда наступит лето, тогда и станем решать, что делать. Вдруг ты какого-нибудь красавца встретишь? Или я какую-нибудь красавицу…

– Марк! – возмутилась Ксю.

– … что тоже не исключено…

– Прекрати!

Марк улыбнулся.

– Ксюш, еще столько всего может случиться, – сказал он, обнимая Ксю. – Вполне возможно, что я тебе настолько опротивею, что ты и видеть меня больше не захочешь…

– Такого просто не может быть, – произнесла Ксюша. – Потому что я тебя люблю. Разве что ты сам больше не захочешь быть со мной…

Такие разговоры случались довольно часто в последнее время – в шутку, но бывало. Ни до чего серьезного договориться не удавалось – Марк отвечал насмешливо, уклонялся, и Ксюша предпочитала не настаивать. В конце концов она знала, что Марк никогда не будет принадлежать ей полностью, что рано или поздно им придется расстаться, поэтому ни к чему тратить время на разборки.

Достаточно уже того, что Ксюша, поддавшись вспышке самолюбия, заявила Марку, что не хочет быть просто одной из его многих пассий и не станет встречаться с ним там, где он встречался с другими. Марк в ответ на это вспылил, наговорил Ксении колкостей, иронизировал… Размолвка вышла нешуточная – Ксю обижалась, Марк упрямился – и только начавшиеся было отношения едва не распалась. Но все же Марк уступил, пообещав выбирать для их свиданий места, где не бывал с другими девушками. Это было довольно трудным делом – городок такой маленький, и Марк бывал здесь почти везде.

Так или иначе, но они были вместе. Им больше не был нужен никто, они сходили с ума друг от друга. Часто оставаться ночевать на даче Марка было нельзя – слишком подозрительно, но они уединялись там вечером, в свободное от работы время на час-полтора. Раза два или три, насочиняв с три короба родным и близким, Марк и Ксюша оставались вместе на всю ночь. Но отношения строились не только на интиме, встречи обустраивались не наспех и не с пугливой мыслью: «Только бы никто не засек!» Несмотря ни на что это были настоящие романтические свидания, которые далеко не всегда вели в постель. Не несколько часов в задымленном от сигаретного дыма баре (хотя достаточно сложно было придумать что-то другое). Но как раз то, что для каждой встречи приходилось что-то изобретать, выдумывать, проявлять фантазию, заставляло дорожить этими встречами.

Чаще всего время проводили в недавно открывшемся заведении, которое Марк называл «подпольным японским рестораном». Японским ресторан был из-за царящей там восточной атмосферы и предпочтительно японской кухни. А подпольным потому, что работал в ночное время. В понимании Марка заведения восточного стиля почему-то должны были работать только днем. Может из-за известной чайной церемонии, которая является одной из традиций Востока? А чай ведь пьют когда угодно, но не ночью…

Название ресторана заключалось в двух иероглифах на вывеске у входа, и эти иероглифы каждый посетитель толковал в силу своих знаний японского языка. Чаще всего эти знания были не очень-то блестящими, поэтому названий у ресторана появилось множество: от простенького «Япончик» до выкрутасов вроде: «Не спеши делать харакири – сначала зайди к нам». Но как бы ресторан не называли, жители города знали точно, что за заведение имеется в виду.

Ксюше и Марку там нравилось. Никогда не бывает шумно, а сколько бы народу ни находилось в помещении, всегда было впечатление, что людей мало. Каждый здесь делал, что ему нравилось (конечно, в пределах разумного), и очень мало внимания обращал на окружающих. Неяркое освещение, горящие ароматические палочки расслабляли.

Если на улице было не слишком морозно, Марк и Ксю просто бродили, обнявшись, прямо по шоссе, которое в девять часов вечера совершенно забывало, что оно предназначено для движения по нему автомобилей. Город делался почти пустынным, не было даже молодежных компаний – они в это время тусовались в дискотеке. Лишь фонари да свет из окон домов освещал дорогу Ксюше и Марку да другим редким парочкам, которые гуляли по засыпающему маленькому городу в это зимнее вечернее время.

Случалось, конечно, ходить и на танцы, и на вечеринки к друзьям, но там приходилось таиться и маскироваться под брата и сестру. Все было бы намного проще, если бы довериться неширокому кругу людей, и Марк много раз предлагал Ксюше перестать скрываться хотя бы от самых близких друзей, уверяя, что с их стороны осуждения не будет. Но Ксю побаивалась такого признания – ведь в их компанию могут влиться и новые люди, и они тоже узнают… К тому же в компании был Лешка, и открыться ему Ксюша не могла отважиться, хоть предложение Марка назвать ее его девушкой было очень заманчиво.

А для самого Марка были в новинку такие чистые, искренние отношения. Это он проходил давно – лет в тринадцать, когда впервые влюбился. Затем он узнал, что кроме влюбленности есть и влечение, и случайные связи, и немного жестокие игры типа «Одноразового варианта». Есть много всего, и после постигания этого «всего» юношеская чистота помыслов, несмелые ухаживания с цветами и комплиментами канули в прошлое. Теперь Марк, конечно, тоже и цветы дарил, и домой девушек провожал, и «самой красивой, самой любимой» называл… Но делал это не так искренне, как в тринадцать или шестнадцать лет. Теперь это было «продумано» с какой-то целью. И цель была известна – секс. Ради секса Марк ухаживал, говорил красивые слова, старался покрасоваться… только чтобы затащить очередную подружку в постель без возражений с ее стороны.

А вот сейчас, в двадцать восемь лет, разведясь с женой и приобретя кое-какой житейский опыт, Марк снова испытывал то, что испытывал когда-то мальчишкой. Конечно, сейчас все было сложнее, запутаннее, здесь имело место и недоверие, и желание самоутвердиться… но тем не менее Марк действительно хотел, чтобы Ксюша была с ним счастлива, старался доставить ей радость, причем бескорыстно. Нет, в святого Марк не превращался, и заниматься сексом с Ксюшей ему очень нравилось… Но если в последние несколько лет в женщинах он видел только самок, которые были нужны ему время от времени лишь в постели, то теперь Ксю была нужна ему всегда. Когда ее не было рядом, Марк уже не чувствовал себя собой.

Любовь ли это? Марк думал об этом часто, но не мог ответить однозначно. Влюблен ли он в Ксю? С одной стороны это странно и даже смешно: он влюбился в девочку-подростка! С другой – очень трудно было назвать чувства к ней по-другому. Все эти мечты о ней, мысли, желание видеть ее счастливой, нежность по отношению к ней… Это было как наваждение.

26.

– Привет, Марк, наконец-то я тебя поймал дома! – сказал Антон. – А то как ни зайду – два варианта ответов: «его еще нет» или «его уже нет».

– А на кой я тебе понадобился, Тоник, что ты меня вылавливаешь? – поинтересовался Марк.

– Ну как же! Друзья ведь все-таки, как-никак… А ты что делаешь? Надеюсь, никуда не торопишься?

– Не-не, не тороплюсь, заходи. Сегоднечко я дома один кайфую. Ксюшка, правда, к обеду появиться должна, забрать кое-что… А ты чего не в школе?

– А что там делать? Географица затеяла контрольную какую-то – только чтоб мне оценку испортить. Там у меня шестерка выходит, а после контрольши хорошо если четыре получится.

– Значит, решил сачкануть? – усмехнулся Марк. – Ой, где же мое школьное время! Как я сачковал!… Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой…

– Знаешь, Марк, я решил бросить курить, – заявил Антон без всякого перехода. – Вредная это штука…

– Долго думал, пока понял? – поинтересовался Марк.

– Не-а, не очень, – ответил Антон и снял со стола фотографию в рамке, на которой была изображена Ксюша с Кристиной. – Что-то я у тебя этой фотки не видел раньше.

– А это недавняя – я на прошлой неделе делал.

– Ксю здесь классно получилась, – заметил Антон и спросил: – Что у нее нового, а то она как-то пропала?

– Да по-старому все…

– Она же летом поступать собирается?

– Да, – ответил Марк.

– А от Кати что слышно?

– От самой Кати ничего. А вот о ней от других… Бесится девчонка, и сама, наверное, не знает чего. Из дому удрала, и никто не знает, где она.

– А чего она так?

– Спроси… Взбалмошная девица такая, что тут скажешь… Лупили ее в детстве мало, вот и привыкла цену себе набивать… Ну, да вернется через пару дней домой.

Антон поставил фотографию на место и задумчиво посмотрел перед собой.

– Марк, а у вас нету фоток Кати, Ксюши и Карины всех вместе?

– Да были где-то, с дня рождения Лешкиного… А зачем тебе?

– Да так, интересно посмотреть… Я их всех троих и не видел никогда – все по одной или по двое…

– Так что, найти?

– Ну, если они недалеко… И, слушай, Марк, покажи свои армейские фотки? А то мне, как бы, тоже собираться надо – восемнадцать уже стукнуло, одиннадцатый закончу и – привет войска!

– А поступать разве не будешь?

– Потом, – махнул рукой Антон.

– Смотри, после армии поступать куда-то учиться страшная лень… Я-то после девятого поступал в училище, профессию получил, а после армии сразу работать пошел… Хотя я и женился тогда… но у меня и так в планах поступать в университет не было.

– Ай, Марк, не хочу я пока этого высшего образования.

– А девчонка твоя как? Будет ждать?

– Какая девчонка? У меня никого сейчас нету…

– Ну, и хорошо. Редко какая девчонка ждет два года или полтора, как сейчас служат.

Антон не ответил, прекрасно зная, что Марку не доставляет радости эта тема.

– А у тебя сейчас есть кто? – спросил он Марка. – А то должен же ты держать какой-то скелет в шкафу, если уже недели две тебя никто дома поймать не может…

– Да что ты заладил, мелкий, «поймать не может, поймать не может»! – раздраженно откликнулся Марк. – Никакого скелета у меня нет, можешь посмотреть пойти. Не хватало мне еще кости чьи-то по шкафам прятать1

– Я не в прямом смысле скелет имел в виду! Я говорил про какой-нибудь секрет… тайный роман, например…

– Нету у меня ни романа тайного, ни секрета в шкафу, вернее, скелета в шкафу… А вот фотки я нашел.

Антон понял, что ему вежливо говорят не соваться не в свои дела. И хотя разбирало любопытство, решил не донимать вопросами.

Фотки были в основном новые, сделанные в последние несколько месяцев. Но в альбоме с Марковыми армейскими фотографиями каким-то образом оказался маленький черно-белый снимок. Он не был вложен в прозрачный кармашек альбома, а просто лежал между двумя страницами.

– Кто это? – поинтересовался Антон, осторожно взяв снимок.

– Не знаю, – ответил Марк, удивленно глядя на изображение темноволосой и темноглазой красивой девушки.

– Так уж и не знаешь? – поддел Антон. – Тогда почему фотка в твоем альбоме?

– Не знаю, я ее сюда не клал.

– Ну да, – насмешливо сказал Антон и посмотрел на обратную сторону фотографии. Тут его глаза округлились от изумления, и парень проговорил: – Эта фотка с 74-го года! Эта мамзель так выглядела за три года до твоего рождения, Марк, сейчас ей уже лет пятьдесят…

– Да чего ты удивляешься? Я же говорю, не моя это фотка. Случайно затесалась какая-нибудь матина или батина…

– Кто ж такая? – задумчиво сказал Антон. – Кстати, красивая тетка…

– Не важно, – ответил Марк, вкладывая фотографию в альбом.

Раздался звонок в дверь, и Марк, не желая продолжать разговор с любопытным Антоном, пошел открывать. На пороге стояли Ксюша и Лерка.

– Ксю, привет. А я тебя к обеду ждал… Привет, Лера, ты чего не в школе?

– А она приболела и попросила меня сходить с ней в поликлинику, – принялась объяснять Ксю. – Ей открыли больничный, и мы шли домой, но у квартиры поняли, что забыли ключи и зайти в дом не сможем. А прихода Карины на лестнице ждать долго и холодно… Вот мы и решили перекантоваться у тебя. Или помешали?

– Нет, нет, нет, заходите, девчонки! У меня тут Тоник кантуется – сачкует.

– О, у нас тут теплая компания набирается, – сказала Ксюша весело, снимая куртку.

– Ну, я в теплую компанию гожусь не очень, – отозвалась Лерка. – Мне так плохо…

– А что тебе врач велел делать? – спросил Марк.

– Ай, там таблетки какие-то прописал, маме потом покажу… Категорически запретил сбивать температуру меньше тридцати восьми. А у меня как назло тридцать семь и два.

– Не переживай, Лерика, температуру можно сбивать любую, если очень плохо. Главное, чтобы повышенная была, – сказала Ксю. – Хуже, когда вечно пониженная, как у меня.

– Ты насоветуешь! – усмехнулся Марк. – Хотя лично мне при малейшем повышении температуру надо сбивать, потому что в ином случае будет страшное! Уже при тридцати семи градусах я начинаю нести такой бред, что все пугаются. Уже при тридцати семи я начинаю нести такой бред, что все пугаются.

Они зашли в зал, где сидел Антон.

– Где пропадала, Ксю? – спросил он после приветствий. – Сколько мужских сердец успела разбить?

– По-моему, ни одного, – улыбнулась Ксю. – Что ты, Антош, меня с такой Горгоной сравниваешь! Я вовсе не такая!

– А замуж выходить не надумала? – не унимался парень.

– Ну, разве что за тебя, – засмеялась Ксюша.

– О, это можно! – живо откликнулся Антон. – Только придется тебе меня подождать из армии.

– А тебя уже призвали?

– Нет еще, но – будь уверена – скоро призовут. Будешь ждать?

– О нет! Это слишком сложно, я не гожусь в верные боевые подруги. Лучше кого другого попроси, – сказала Ксюша.

– Да кого? Я не то девушку – насморк подцепить не могу! – пожаловался Антон.

– А все потому что не там ищешь, – проговорила Ксю и, решив, что намеков достаточно, поинтересовалась: – А про итоговые централизованные тестирования что слышно?

– Ой, не знаю, – ответил Антон. – Рассказывали нам учителя, все говорили: «Готовьтесь серьезно, а то не сдадите».

– Какое счастье, что у меня это не висит камнем! – воскликнула Ксю. – Я как вспомню, как ко мне класуха придирались! Не знала же, как из класса выжить из-за того случая с таблетками!

– А ты, Лерка, это в каком классе? – спросил Антон, взглянув на Леру. – В седьмом или в шестом?

– Я в восьмом! – воскликнула девушка возмущенно.

– Да ну! – усмехнулся Антон. – А я все время думал, что ты в шестом учишься… А ты у нас, оказывается, почти взрослая…

– Антон, хватит дразнить нашу Валерию, – вмешался Марк, заметив, как изменилась в лице Лера.

– А я и не дразню… – невинно сказал Антон. – Просто думал, что она маленькая еще. А Лерка мало того, что красивая, так еще и почти взрослая…

– Уймись, Казанова, а то по носу получишь, – сказал Марк. – Начал тут пропаганду разводить.

– Слышишь, не цепляйся, друг сердечный! – отмахнулся Антон. – Иди лучше чайку сделай…

– Не знал, что я у тебя домохозяином работать нанялся, – произнес Марк. – Хотя ладно, и правда, стоит выветриться…

Он ушел на кухню. Некоторое время спустя туда же пришла Ксю.

– Не помешаю?

– Нет, конечно, Ксю, заходи. Ты мне никогда не мешаешь.

– А то ты здесь один, в зал не пошел, так я подумала, что ты хочешь побыть один…

– Нет, я просто задумался.

– И о чем? – полюбопытствовала Ксю. Марк вздохнул.

– Даже не знаю, о чем. Мысли куда-то далеко-далеко улетели…

Ксюша посмотрела ему прямо в лицо.

– Что с тобой, Марк? – спросила она с тревогой, дотрагиваясь рукой до его щеки. – Откуда эта грусть во взгляде? Что-нибудь случилось?

– Да нет, ничего не случилось… Это тебе кажется, что я грустный, а на самом деле я такой же, как всегда.

– Ты меня обманываешь. Обычно ты другой.

– Ну, не могу же я всегда быть одинаковым! – попытался засмеялся Марк. Он сам не понимал, откуда взялось это ощущение тоски и безысходности. Вроде смеялся, шутил с Антоном, как вдруг почувствовал себя странно. Будто все хорошо, но чего-то не хватает, будто неожиданно он потерял что-то очень нужное и дорогое… Только что?

Все дело в этой маленькой старой фотографии и той девушке, изображенной на ней. Что-то в немного нерусском типе лица, в глазах – незнакомых и в то же время удивительно похожих на чьи-то… Было в этой незнакомке что-то, что притягивало. Но кто она? Почему раньше Марк никогда не видел этой фотографии?

Но не скажешь же Ксюше об этих неясных чувствах! Да Марк и не любил делиться своими мыслями с кем бы то ни было, чаще отмахивался, отшучивался… Но до чего трудно так же отшутиться сейчас, под пытливым взглядом глаз дорогой ему девушки!

27.

И все же он рассказал. Когда уснула на диване Лерка, а Антон ушел, Ксюша не выдержала и снова спросила:

– Марк, послушай, ведь я вижу: у тебя что-то случилось. Но почему ты не хочешь мне рассказать? Ты мне не доверяешь?

– Да хватит, Ксюш, ничего со мной не произошло, – еще раз попробовал отмахнуться Марк. – Ты выдумала что-то…

– Не выдумала, – упрямо сказала Ксю и вдруг порывисто обвила шею Марка руками. – Марк, мне больно видеть тебя таким – задумчивым, нахмуренным… У меня сердце разрывается тогда… Ну, почему ты такой… всему посторонний? Почему все время все держишь в себе? Даже если я не помогу тебе, то тебе хоть легче станет. А ты от всех отгораживаешься… Не надо так.

Марку ужасно хотелось высвободиться из ее рук, отгородиться от ее вопросов, но он боялся показаться грубым.

– Зачем тебе мои проблемы, Ксю? – как можно мягче спросил он.

– Мне нужен ты, – просто сказала девушка. – Такой, какой есть. Со всеми твоими проблемами. Понимаешь, Марк? Для меня важно все, что тебя касается… а не только то, что ты со мной в постели делаешь.

Откровенные и искренние слова Ксюши подкупали.

– Ладно, – проговорил Марк, садясь на кровать и усаживая Ксюшу рядом с собой. – Умеешь ты людей на откровенность вызвать.

Он вытащил из кармана рубашки так «зацепившую» его фотографию, которую незаметно от Антона спрятал, и показал Ксюше.

– А чья это фотография? – спросила Ксю, внимательно посмотрев на фото.

– В том-то и дело, что не знаю! Я ее в своем старом альбоме с фотографиями из армии нашел, но кто эта тетка, не имею представления. Знакомая родителей какая-то, наверное… Но у меня чувство, будто я в жизни где-то ее видел, вернее, не ее, а кого-то на нее похожего очень, но убей, не могу вспомнить кого… Вот эта ерунда мне покоя и не дает… Глупо, из-за какой-то фотографии…

Ксюша взглянула на Марка, стараясь понять, не обманывает ли он ее. Не похоже на него – расстраиваться из-за таких мелочей. Но, прикинув в уме, Ксю поняла, что и ей девушка на фотографии кажется знакомой. Темные волосы, темные глаза, наверняка смуглая кожа…

– Знаешь, Марк, в общих чертах она похожа на армянку или арабку, и в этом смысле у нее есть сходство с тобой… Ты у родителей спроси, если так интересно…

Но реакция родителей, вернее, мамы, на эту фотку была неадекватной. Когда вечером Марк как бы невзначай спросил об этом фото, мама внезапно побледнела, словно бы испугалась и ничего толком сказать не смогла. А уже на утро отец с натянутой улыбкой объяснил, что это старая знакомая, с которой связаны не очень хорошие воспоминания.

– А кто она? Как ее зовут?

– Звали, хочешь ты сказать, потому что она умерла много лет назад. Звали ее Илона. У нас где-то есть парочка ее фотографий, если хочешь, то я поищу потом…

– Да нет, не надо, не стоит, – махнул рукой Марк. – Просто я раньше никогда этой фотографии не видел, потому мне интересно стало… ерунда.

– А она тебе никого не напомнила? Не показалась странной? – спросил отец, внимательно глядя на сына. Но темные глаза Марка были непроницаемы.

– Нет, – пожал он плечами. – А что – разве должна была кого-нибудь напомнить?

Теперь уже Марк изучающе посмотрел на отца. Этого Юрий не выдерживал никогда – когда карие глаза старшего сына устремлялись ему в лицо.

– Да нет, никого она не должна была тебе напомнить, – ответил отец, отводя взгляд и поднимаясь. – Ладно, мне на работу пора.

«Что ж ты скрываешь, папуль?» – мысленно спросил Марк. От него не ускользнула игра чувств на лице отца и его торопливый уход. Да и мамин испуг при виде фотки очень странный. С чего бы это? И что это за неприятные воспоминания, связанные с этой знакомой? Родители явно что-то скрывают, или его одолела паранойя?

Поскольку дома никого нет, можно поискать те несколько фотографий самому. Отец говорил, что найдет их потом, с явным нежеланием, а Марку не хотелось бы настаивать и тем самым выказывать свою заинтересованность.

Фотографий Марк не нашел, но случайно наткнулся на какие-то старые бумаги: несколько писем и чье-то свидетельство о браке. Письма Марк прочесть не решился – все-таки, не ему написаны. А когда развернул свидетельство… Из документа следовало, что в декабре 1976-го года Римшиц Юрий Николаевич женился на Черненко Илоне Альфредовне.

Так вот, значит, что за «знакомая»! Ничего себе! Хорошо же у них в семье чтутся доверительность и честность! Отец всегда ругал Марка, если тот, во избежание наказания за какую-то провинность, врал или утаивал часть правды. А сам скрывал то, что был женат не один раз… Интересно, кто-нибудь еще знает? Мама, судя по ее испугу, знает. А остальные?

Нет, как такое возможно? Марк удивлялся не тому, что у отца была еще одна женитьба, в этом-то ничего странного. А вот зачем утаивать? Что тут такого удивительного или страшного?

– Марк! – неожиданный оклик пришедший домой и заглянувшей в комнату матери заставил Марка вздрогнуть. Парень еще держал в руках свидетельство, а кругом валялись коробки и всякие мелочи, вынутые из секции. Марина поняла, что сын узнал секрет их семьи, поэтому смотрела на него со страхом.

– Мама… – испытав неловкость и смущение, Марк стал оправдываться. – Мама, я хотел найти одну вещь и случайно нашел вот это свидетельство… Разве папа женился дважды?

«Слава Богу, он не узнал всего!» – подумала Марина, чувствуя, что страх уходит.

– Да как ты посмел здесь рыться! – возмущенно воскликнула она. – Ты что-нибудь клал сюда? Разве здесь твои вещи лежат?

– Мама…

– Замолчи! Сколько раз и я, и отец говорили тебе, внушали с детства, что нельзя лезть в чужую личную жизнь, читать чужие письма… Как ты посмел?

Марк был поражен. Он впервые видел свою мать в такой ярости и не мог понять, из-за чего она так злится. Что плохого он сделал, если, случайно заглянув в секцию, обнаружил, что у отца когда-то была другая? Он же не маленький ребенок, в состоянии понять…

Но Марина, переволновавшись при мысли, что Марк узнал все, так тщательно скрываемое ею и мужем, не могла остановиться. И чтобы не услышать вопросов и возможных обвинений Марка, отвлечь его внимание, Марина обвиняла сама.

– Я прихожу домой на обед и вижу, что мой сын копается в моих и папиных личных вещах! – продолжала она. – Мне стыдно за тебя, Марк. Я на многие твои дела закрывала глаза, но такого не ожидала… Неужели зря я столько сил потратила, воспитывая тебя?

– Перестань, мама, я вовсе не читал этих писем! Я даже не доставал их из пакета, вот они все лежат…

– Дай сюда! Еще не хватало, чтобы прочитал! – мать с раздражением вырвала из рук Марка пакет. – Я не хочу с тобой даже разговаривать после этого. Все расскажу отцу.

– Мама, ты забываешь, что мне двадцать восемь лет, – сказал Марк, которому надоело, что ему читают мораль как ребенку. – Я не маленький мальчик…

– Ты хуже маленького мальчика! – оборвала мама. – Маленький мальчик еще не знает, что хорошо, а что плохо, а ты… взрослый человек… Мне стыдно за тебя.

Будь на месте матери отец, Марк бы, недолго думая, ответил в полную силу испытываемой злости. Еще он должен оправдываться, потому что раскрыл их ложь, причем случайно! Но это была мама, и ей Марк грубить не мог. Поэтому он просто ушел.

Обида и горечь стелили взгляд Марка, он шел куда-то и все думал, думал… Вся жизнь казалась ему никчемной, глупой, бесцельной. Вот прожил двадцать восемь лет, а чего достиг? Неуверенность не давала как-то изменить жизнь.

Тяжелые детские воспоминания, когда Марк чувствовал себя всему чужим и всему посторонним: среди семьи, среди одноклассников… Вечное немного холодное отношение к нему отца и какое-то заискивающе-приторное внимание мамы. Ни одного Маркова промаха не было пропущено мимо глаз. Лешке везло – с него спрашивали не так строго, ему больше было позволено и на его проступки часто махали рукой, мол, это же Леша – разве он может что-нибудь не отколоть? А Марка словно образцовым ребенком хотели видеть – чтобы ни одной ошибки, ни одной глупости…

Что больше всего удивило: с возрастом Лешка как-то меньше начал «откалывать». Не ходил никуда, не увлекался запретными вещами вроде сигарет и спиртного, а сидел дома и решал сложнейшие примеры по алгебре или задачи по физике, думал после школы поступать в институт… А Марк наоборот пустился во все тяжкие: пиво, сигареты, марихуана, лихачества на дискотеках, девочки… На учебу предполагалось забить – не сушить мозги в университете, а после техникума сразу пойти работать. И здесь отец не нажимал, понимая, что вчерашний мальчишка, ужасно боявшийся сделать что-нибудь не так, сегодня стал трудным подростком, который, скорее, склонен делать назло, если ему запрещать, чем молча повиноваться.

И удачно так сложилось: по окончании девятого класса Марку было всего пятнадцать лет, так как в школу он пошел, не добрав двух месяцев до семи лет. С первого же раза поступил: способности позволили получить достаточно хороший аттестат, а умение втираться людям в доверие убедило комиссию, что его следует принять учиться в техно-механическое училище в Бресте. Далековато от родного Березино, но тем лучше. Мама поволновалась и согласилась.

Студенческая бытность оказалась прикольной. По выражению «От сессии до сессии живут студенты весело». Немного голодно, правда, потому что соседи по комнате в общаге считали, что в «их котле все общее» и не гнушались очистить чужой шкаф или сумку. Марк был по-другому воспитан и не решался на воровство. Но так было только первых полгода. Потом, научившись у товарищей, без стеснения залезал в тумбочку соседа (очень часто в отсутствие того) и разживался сахаром к чаю, маслом на бутерброд или просто хлебом (когда лучшего не было, а поесть очень хотелось). А потом умудрялся и подзаработать на какие-нибудь маленькие удовольствия. К примеру, если раньше ходил в клубы только через знакомых, чтобы не платить, то теперь мог позволить себе роскошь в виде билета для себя и нравящейся девушки. Хватало на достаточно приятные вечера в ресторанах, на тот же косячок (если хотелось).

Примерно тогда Марк и с Алиной познакомился. Она училась в Бресте и жила у тети. Потом было два года в армии в Борисове, потом женитьба, развод…

А теперь он вдруг узнал, что отец был женат дважды. Марк чувствовал себя неприятно, потому что считал, что не имел права лезть в жизнь родителей. Хоть и сделал это не нарочно – просто его слишком заинтересовала фотография девушки – все равно было ощущение неловкости. Но еще неприятнее было понимать, что те, кому верил всегда, лгали и скрывали достаточно серьезное и важное событие. Причем сколько себя помнил Марк, родители внушали ему, что лгать плохо, а в семье и вовсе недопустимо, и утаивать правду нельзя… Выходит, они говорили одно, а сами делали другое. Зачем?

Марк остановился и огляделся по сторонам, почти ничего не видя кругом. И среди многих накативших воспоминаний всплыло одно. Давнее. Однажды, когда он чего-то там набедокурил, и отец с матерью его ругали, Марк не выдержал и выкрикнул в ответ: «Вы что – меня в приюте взяли? Я у вас такой плохой, хуже меня нет созданий на свете, а вы такие хорошие… Откуда я у вас взялся, такой ужасный? Не иначе, как из приюта!» Его тогда поразила реакция родителей. Они молча и с ужасом смотрели на него. Этого их страха Марк не понял до сих пор.

28.

Ксюша утром с трудом открыла глаза. Не то, чтобы слишком хотелось спать – просто было ощущение какой-то слабости, болела голова. Ночью девушку мучила бессонница, было как-то душно, а стоило сомкнуть глаза, как рядом будто раздавался голос, зовущий ее по имени. Ксюша подхватывалась на кровати, садилась, смотрела в темноту. Но как только Ксюшина голова касалась подушки, и веки начинали слипаться, голос раздавался снова. И так продолжалось почти до утра.

Хорошо, что не нужно идти на работу сегодня. Ксю завернулась в одеяло до подбородка, закрыла глаза. В висках бились молоточки. «Что со мной?» – подумала Ксюша. Последние полторы недели – как раз с того дня, как сбежала из дома Кэт, Ксюшу мучила странная слабость, особенно по утрам. Тяжело было поднять голову с подушки, часто не хотелось есть, в обед клонило в сон, а к вечеру схватывала кошмарная головная боль. Ксю старалась не обращать на это внимания: прикидывалась веселой, через силу что-то ела, пила кофе для поддержания тонуса, поэтому никто не догадывался, что ей часто бывает плохо. Но такого состояния, как сегодня, не было раньше никогда. К шуму в ушах и молоточкам в висках, какой-то общей слабости прибавилось давящее, угнетающее чувство апатии.

«Катька, что ты с собой делаешь? – мысленно спросила Ксю у сестры, подумав, что, возможно, проблемы у Кэт. – Что с тобой происходит?» Но никакого ответа, даже на уровне подсознания Ксюша не получила. И чего никак не могла понять: она не видела Катиного лица. Обычно ведь если с Кэт что-нибудь случалось, Ксю всегда узнавала, что что-то плохое именно с Катей. А сейчас просто было ощущение, что кому-то очень трудно, даже больно, но вот кому…

Ксю провела в постели весь день. Бабушке сказала, что плохо спала ночью и просто хочет отдохнуть.

К вечеру пришли Света и Леша. Алексей сильно удивился тому, что сестра валяется в постели. Светка, послушав, как Ксю жалуется на плохое самочувствие и слабость, вдруг нахмурилась и торопливо выгнала Лешу вон из комнаты.

– Ксюх, ты не беременна часом? – спросила девушка у подруги.

– Что? – об этом Ксю и не думала.

– Ну, эта твоя слабость, сонливость… Тебя не тошнит?

– Нет… Подташнивает так немного, но до рвоты не доходит…

– А задержки нет?

– Нет, – уже увереннее сказала Ксю. – Последний раз месячные были три недели назад, как и положено, и скоро начаться должны…

Светка с облегчением вздохнула.

– Смотри, девчонка, – сказала она. – Не подумай, что я дешевая паникерша, все может быть. Ты так выглядишь… Таблетки не пьешь противозачаточные? Может, побочный эффект какой…

– Нет, таблетки я не принимаю.

– Стоит начать, Ксень, на всякий случай, чтобы не зависеть от парня полностью. Хотя Марк в этом, сдается мне, очень осторожен после Алины… Ладно, если месячные вовремя начнутся, то это просто ранний авитаминоз. Попробуй больше фруктов есть.

– А если будет задержка, Свет? – испуганно спросила Ксю. Света улыбнулась.

– Тогда готовься стать мамой, – сказала она. – Аборт делать я тебе не посоветую – во-первых, я вообще против таких вещей, а во-вторых, тебе только семнадцать лет, в дальнейшем может вовсе не быть детей, если избавишься от ребенка сейчас.

– Тьфу, Светик, ты что! Что ты меня пугаешь! – вскинулась Ксюша. – Куда мне сейчас ребенок!

– Хм, – усмехнулась Света. – А что ты будешь делать? Избавишься?

– Нет!… Я не знаю…

– Да не бойся ты так! Что не делается в жизни – все к лучшему. Ты же переживала, что у Марка дочь, которую он очень любит и ради нее сделает все, даже с тобой расстанется. А если у тебя будет от него ребенок, он, возможно, даже женится на тебе…

– Света! Как ты можешь об этом думать! Марк решит, что я специально все подстроила!

– Что подстроила? Как ты могла подстроить, если Марк сам предохраняется, потому что залететь боится? Тут может быть только случайность…

– Вообще-то, ты права… но… все равно… как-то…

– Да ладно, не боись, Ксюх, прорвемся.

На этой оптимистической ноте Светлана попрощалась, чмокнула Ксюшу в щеку и ушла. Только Ксю уже расхотелось лежать. Где уж после такого предположения уснешь!

Ксю поднялась с постели, оделась и вышла в комнату, где бабушка и дедушка смотрели телевизор. Почувствовав голод, девушка направилась в кухню поесть. Нашла еще теплый вареный картофель, котлеты на сковородке, перебросила часть этого себе на тарелку и принялась за еду. Голод был зверский, что вполне понятно – ведь Ксю весь день ничего не ела. Но она отвыкла ощущать не то голод – вообще аппетит в последние дни, поэтому тревожилась. Такое ведь тоже бывает у беременных: то ничего совсем не хочется, на еду противно даже смотреть, то вдруг происходит такое, что за один раз опустошается полхолодильника.

Когда Ксю наконец вернулась в комнату, бабушка разговаривала по телефону с тетей Мариной. У тети явно что-то случилось. Как выяснилось потом, у Римшицов генеральные разборки. В общем, разборки между дядей Юрой и Марком, но, как бывает в истинно дружных семьях, остальные тоже оказались вовлечены в ссору. Что за проблему так старательно решали – неизвестно, тетя не сказала, но из-за всего Марк вспылил, хлопнул дверью и куда-то ушел. Уже три часа прошло, а Марк не возвращался. Тетя Марина звонила ему на мобильный, но Марк не отвечал. Оно бы ничего, но тетя волновалась, так как Марк ушел в ужасном состоянии, и ему было опасно быть одному. Появившийся дома Лешка в городе брата не встретил, хотя шел через центр, куда обычно направлялся Марк в плохом настроении. И куда он девался?

– А что у них случилось, бабушка?

– Не знаю, Ксеня. Тетя Маша не казала.

– Может, Марк у тети Люды? – предположила Ксю.

– Няма, Маша званiла да Люды.

Ксю попыталась дозвониться до Марка, но получала сообщение, что в данный момент «абонент недоступен».

– Еще один пропал, – сказала сама себе Ксюша. – Сначала Катя, теперь Марк… И что у него случилось?

Девушка прилегла на кровать и начала читать какую-то книгу. Но мысли невольно ускользали, Ксю просто пробегала глазами строчки, не вникая в смысл написанного. Поэтому Ксюша отложила книгу в сторону и стала слушать музыку по наушникам.

Взглянув на часы, Ксю увидела, что уже десять. Пора спать, завтра ранний подъем.

Ксюша уже собралась выключать свет, как услышала сигналы мобильного. Звонил Лешка.

– Алло, Леш?

– Не разбудил, Ксю?

– Нет. Что случилось?

– Ты Марку не звонила?

– Звонила, он «недоступен». А что, он еще не вернулся домой? – встревожилась Ксю.

– В том-то и дело, что нет. Мама себе места не находит, и отец тоже… И я дозвониться не могу. И куда он пропал?

– А что такое случилось?

– Даже не знаю, – Лешка приглушил голос: – Марк со стариком культурно пообщался очень, ну, и вспылил. Ты же знаешь Марка – с пол-оборота заведется, а потом пока утихнет…

– Дядя Юра к нему слишком сурово относится, Леш.

– И это есть, – согласился Алексей. – Только вот о чем они так поспорили – мне не говорят. Ну, ладно, Ксю. Будем надеяться, что Марк на даче или у друзей…

«Легко сказать, «будем надеяться»!» – подумала Ксю. Если Марк на даче – хорошо. А если нет? На улице не лето, что в парке заночевать на скамейке можно… А Марк расстроен, обозлен…

Ксюша остановилась у окна, глядя в темноту. «Марк, любимый, где же ты? Только бы с тобой ничего не случилось!» – мысленно твердила она.

Ночью девушка спала плохо. Утром за полтора часа до положенного она вышла на работу. Бабушка удивилась, но Ксюша наврала, сказав, что по распоряжению начальства следует прийти пораньше. А сама направилась на Маркову дачу.

Свет в окнах дачного домика не горел, хотя было еще шесть утра и очень темно. Но ведь Марк и спать мог… если он здесь, конечно. Только… он может быть и не один. Однако Ксюша не позволила ревности завладеть ее сердцем. Девушка подошла к двери и дернула к себе ручку. И дверь открылась.

Марк не спал, поскольку сразу же вышел в веранду, словно ждал ее прихода.

– Ксю? – спросил он чуть удивленно.

– Марк! – Ксюша бросилась к нему. – Боже мой, Марк! Разве же так можно пугать всех? Исчез куда-то, телефон не берешь… Я так волновалась…

– У меня батарея в мобильном разрядилась, – ответил Марк. – А ты чего так рано проснулась?

– Я почти не спала ночью. Тетя Марина к бабушке звонила, думала, что ты у нас, сказала, что ты с дядей Юрой повздорил и ушел… Где ты пропадал? Здесь?

– Да, да, здесь. Не стоило переживать за меня, Ксю. Ну, поцапался с предком немного и сюда пришел… Куда ж я деться могу?

– Все равно, мне было страшно за тебя… – проговорила Ксю. Марк улыбнулся и обнял ее.

– Ну, а теперь ты довольна, что я здесь? – спросил он. – Идем в дом, здесь холодно.

– Ты тоже не спал, Марк? – удивилась Ксюша. – Кровать не разобрана…

– Не до сна мне было, Ксю. Я такое узнал, что всю ночь в себя приходил.

– И что это?

Марк серьезно посмотрел на девушку.

– Слушай, Ксения, что ты все время суешься в мои дела? – незлобно спросил он. Ксюша смутилась.

– Просто… я не могу по-другому… – ответила она тихо. – Но если тебе это действует на нервы…

– Нет, нет. Просто любопытно – тебе это действительно важно, или ты стараешься казаться заинтересованной?

– Как ты можешь так думать, Марк! – искренне возмутилась Ксю. – Ты не веришь мне…

– Перестань, Ксю, я пошутил. Ну, прости меня, я идиот… Но, понимаешь, Ксю, ты и так значишь для меня так много, что мне страшновато делиться с тобой секретами. Если ты мне станешь нужна и как доверенное лицо…

– Просто ты мне не веришь, – сказала Ксю. – Ты боишься говорить то, что думаешь, то, что чувствуешь… Ты ждешь от меня предательства, поэтому избегаешь открытости.

– Ксюш, прости, я вовсе не хотел тебя обидеть! Я совсем не жду от тебя предательства. Просто я привык ни с кем делиться тем, что у меня на душе.

– Ради Бога, не нужно мне ничего объяснять. Это я сама вечно лезу не в свое дело. Мне важно все, что касается тебя, я боюсь, что с тобой может что-нибудь случиться, и поэтому никак не уясню, что в моей помощи ты не нуждаешься… Не надо, Марк, ничего не рассказывай мне…

– Ну что ты такая занозистая, а, Ксю? – досадливо поморщившись, сказал Марк. – Я пошутил. Я нуждаюсь не только в твоей помощи! Но это для меня странно, к тому же ты с каждым днем узнаешь обо мне все больше… и я не знаю, как к этому относиться.

– Ты смешиваешь меня с другими девушками. Я очень хорошо это понимаю, но… Марк, я – не другие. Я это я. Я не лгунья и не предательница, и у меня нет никакого злого умысла… Я волнуюсь за тебя, потому что ты важен за меня! Я люблю тебя. Но ты вечно стараешься держать меня на расстоянии… иногда мне кажется, что я нужна тебе… только как любовница, в постели…

– Нет, моя милая, не только как любовница, – возразил Марк. – Иди сюда, – он сел и притянул Ксюшу к себе на колени. – Понимаешь, Ксю, я такой, какой есть. Я привык надеяться только на себя, поэтому о большинстве моих дел даже друзья и родители не знают. Я не люблю рассказывать о себе слишком много, поэтому так себя веду. Я от тебя вовсе не жду обмана, но я так привык. Обычно людям, окружающим меня, приятно видеть меня веселым и жизнерадостным. Стоит мне сказать, что у меня проблемы, как толпа людей вокруг меня стремительно редеет. Поэтому я понимаю, что народу удобнее находиться рядом со смешным кривляющимся клоуном, у которого всегда хорошее настроение, чем с обычным человеком – со своими трудностями, делами и проблемами.

Ксюша отметила про себя, как старательно Марк обходит острые углы. Он не сказал, что девушкам приятно быть в обществе парня, у которого всегда все отлично и в личной и в публичной жизни, и это один из секретов его очарования: имидж беспроблемного мачо. А ведь думал как раз об этом, когда говорил: «окружающие люди», «народ»…

– Почему ты не называешь вещи своими именами? – спросила Ксю. – Для меня ведь не является тайной, что до меня у тебя были другие девушки, и не мало… Ведь это их ты имеешь в виду, когда говоришь о людской толпе, которая редеет, стоит только сказать о какой-то проблеме?

– Может быть и их, – сказал Марк. – Это не так важно. Дело в тебе. Ты ведешь себя по-другому, стараешься узнать все о моих делах, настаиваешь, когда я отказываюсь с тобой поделиться… Но я не то, чтобы не доверяю тебе… – он некоторое время помолчал, словно подбирая слова или решаясь сказать что-то, что может не понравиться. Затем, вдруг понизив голос, заговорил глядя Ксюше прямо в глаза: – Ксю, я ведь не могу ничего тебе обещать и не могу ничего требовать от тебя. Тебе всего семнадцать лет, Ксю, через пару месяцев ты уедешь учиться и, вполне возможно, забудешь меня.

– Ты считаешь меня непостоянным ребенком? – вспыльчиво воскликнула Ксю.

– Нет, -терпеливо ответил Марк. – Я считаю тебя взрослой и умной девушкой, иначе у нас с тобой вообще ничего бы не было. Но жизнь – штука непредсказуемая. Нельзя сказать с уверенностью, что наши с тобой чувства со временем не пройдут… И дело вовсе не непостоянстве или ребячестве… Просто так бывает. Я не хочу обманывать тебя или обещать что-то, в чем не уверен сам. И не хочу привязываться к кому-то слишком сильно…

– Ты… боишься разочароваться? – спросила Ксю осторожно.

– Наверное…

И тут Марк заговорил. Впервые заговорил о том переломном дне в его жизни, когда он застал Алину в постели с его бывшим одноклассником Михаилом Дягилевым. Стал рассказывать о давних трудностях в школе, о соперничестве, об одиночестве среди родных. Говорил взволнованно и открыто, как не говорил еще ни с кем. И сказал о тайне в их семье – той самой тайне, которую случайно узнал и из-за которой так поссорился вчера с отцом.

Ксюша слушала молча, внимательно, не прервав его ни словом, ни жестом. Лишь тонкие пальцы изредка сильнее сжимались на его предплечье.

29.

– И почему я все время тебя слушаю? – удивленно сказал Марк, когда Ксюше удалось уговорить его пойти домой и помириться с родителями.

– Ты слушаешь меня не все время, а только когда я права. А сейчас я полностью права, – ответила Ксю, набирая на мобильном номер телефона своей напарницы по работе Лены. – Алло, Леночка, это Ксю. Извини, что так рано, но у меня к тебе просьба… Да, я хочу, чтобы ты сегодня меня заменила на работе… Да, Лен, я понимаю, но у меня возникли проблемы, очень серьезные… Я бы предупредила тебя раньше, но… Ой спасибо, Леночка, спасибо огромное! Я твоя должница! Пока.

– Это какие-такие проблемы у тебя возникли, Ксения? – насмешливо спросил Марк, хотя сам же и попросил Ксюшу как-нибудь отделаться на сегодня от работы. – Неужели ты это меня проблемой назвала?

– А кто же ты? Проблема, – деланно хмурясь сказала Ксю. И тут же добавила, лучезарно улыбаясь: – Но обожаемая проблема, решать которую – одно удовольствие.

Марк обнял ее за талию и привлек к себе. Их губы встретились и сомкнулись в упоительном поцелуе.

– Но одно условие, Марк, – объявила Ксю. – Если ты не пойдешь сейчас домой и не помиришься с мамой и папой, я уйду и проведу сегодняшний день далеко-далеко от тебя. А то я тебя знаю! Уверился, что я остаюсь с тобой, а о своем обещании забудешь!

– Зануда, – сказал Марк, глядя в ее смеющиеся глаза. Ксюша бросила на него дразнящий взгляд, но от его губ уклонилась. – Не смей меня целовать, пока не выполнишь обещание, понял?

– Шантажистка! – процедил Марк сквозь зубы. – Хорошо, хорошо, я сделаю все, чего ты хочешь. Обещаю.

Ксюша села на диван, а Марк остановился перед ней.

– Я вообще-то выполнение требовала, а не еще одно обещание!

– Хватит придираться, – ответил Марк, склоняясь к Ксюше и медленно опуская ее на диван. Ксю обхватила его шею руками, вцепилась в рубашку. Марк нагнулся к ней низко-низко, что его дыхание коснулось Ксюшиного лица.

– Щекотно, – засмеялась Ксю. Марк погладил ее ладонью по щеке и мизинцем провел по губам. – Марк, я же запретила тебе! – возмутилась девушка. – Пока не помиришься с родителями…

– Это слишком сложно. И потом, ты запретила мне целовать тебя. А я собираюсь сделать кое-что другое…

– А с этим не поспоришь, ты действительно прав… – Ксюша выглядела растерянной, а потом обняла его за плечи. Улыбка соскользнула с ее лица, и Ксю серьезно сказала: – Я люблю тебя, Марк.

– И я тебя.

– Правда, Марк? Ты меня любишь? – тревожно спросила Ксюша.

– Конечно же, люблю, Ксю.

– Но ты никогда не говоришь мне этого сам – просто отвечаешь мне, когда это говорю я. Словно стараешься отделаться от меня.

– Маленькая романтичная девочка, я же все объяснил тебе!

– Да, я понимаю. Но иногда я чувствую себя просто ужасно. Иногда я думая, что ты просто не хочешь оставаться в долгу и лишь поэтому говоришь, будто любишь меня… Из-за этого очень плохо… бывает…

Марк откинулся на спину. Ксю приподнялась на локте, посмотрела ему в лицо и заметила, что Марк раздражен. Как часто у них так бывало: только что все было хорошо, а одно не осторожное слово – и они едва не ссорились. Отношения как хождение по минному полю.

– Марк… не злись, я вовсе не упрекаю тебя, но… я так думаю иногда, и иногда мне не удается скрывать свои мысли.

– Ксю, пойми, то, что есть между нами, не получит одобрения, по крайней мере, у семьи. Ты считаешь, что я холодно к тебе отношусь, так? Но как может быть иначе, если на виду мне приходится притворяться просто твоим братом? Я ведь предлагал тебе открыться близким друзьям, нам бы свободнее было, но ты отказалась… А иначе как? Здесь может быть только два варианта: либо мы, несмотря ни на что, продолжаем встречаться тайно, либо расстаемся…

Ксюша с опаской посмотрела на Марка, стараясь понять, не является ли он сторонником второго «варианта». Марк заметил этот взгляд и смягчился.

– Я люблю тебя, Ксю, – сказал он, обнимая девушку. – Верь мне. Но не строй далеко идущих планов, милая. Ты сама знаешь, сколько всего нам мешает… Иногда мне не по себе, когда я думаю, что ты теряешь время со мной, мучаешься впустую… Мне хорошо с тобой, а тебе… Ты красивая, тебе нужен парень с которым ты будешь счастлива. Я же принесу тебе только страдания…

– Нет, Марк, я с тобой счастлива! Я тебе люблю! Я вовсе не трачу время, не мучаюсь… Ты сам сказал, что нам не надо строить далеко идущих планов, и мне это нравится. Давай больше не будем думать о будущем, ладно? Давай просто жить. Жить настоящим, если планов на будущее нам строить нельзя. Мы просто будем вместе. До июня… а потом я уеду. Пусть это бесперспективно, но… я тебя люблю, и хочу быть с тобой. Здесь, сейчас… Мне хорошо с тобой…

Ксюша говорила и гладила ладонями лицо Марка, шею, плечи, медленно расстегивала пуговицы на рубашке. Марк склонился к девушке, поцеловал ее в губы. Она отозвалась на чувственное прикосновение его рта, в едином порыве последовала ему навстречу. Так было всегда – маленькая искорка желания мгновенно разгоралась в настоящий пожар даже при мимолетной ласке.

– Марк, дверь заперта? – спросила Ксюша, замечая, что Марк высвобождает ее из одежды.

– Да…

Под его руками трепетало все ее тело, дотрагиваясь до нее, Марк заставлял Ксюшу стонать и вздрагивать. Обычно такая упрямая, вспыльчивая, иногда капризная, в постели Ксю была необыкновенно податлива и нежна. Конечно, чтобы затащить ее в эту самую постель, нужно было приложить максимум усилий, но уже там ни стыдливость, ни сомнения не завладевали ей.

Уже потом, лежа на выпрямленной руке Марка и прижавшись к его плечу, Ксю прошептала:

– Я не могу без тебя… по крайней мере сейчас.

Марк посмотрел на нее и обнял крепко-крепко, словно намеревался никогда не отпускать.

30.

Как-то быстро помчалось время. День за днем, день за днем – и февраль закончился, затем прошел март, подходил к концу апрель. Весна в этом году была холодная, снег не сходил упорно – все лежал по обочинам дорог, в огородах, на крышах домов.

Ксюше было все тяжелее ходить на работу. За эти полгода она сильно устала, а к середине весны и вовсе измучилась. Ее все ужасно раздражало, любой пустяк выводил ее из терпения, не проходило ни дня, чтобы она с кем-нибудь не поссорилась. Сказывался авитаминоз, отсутствие солнышка. А еще терзало сознание того, что еще каких-то пять недель – и снова перемены.

Иногда Ксюше казалось, что она не сможет поступить учиться и потеряет еще год. Оно и не мудрено – когда все валится из рук, как не начать сомневаться в себе и своих силах? Иногда Ксю думала, что неверно выбрала будущую профессию, ей ничего не хотелось, и самое ее существование казалось ей никчемным.

– Ксюш, да ты совсем расклеилась! – сказал как-то Лешка, заходя к бабушке и видя, как расстроенная и хмурая Ксюша ковыряет вилкой в тарелке с жареной картошкой.

– А чего еще делать можно? – отозвалась Ксю. – Солнце вон месяц не показывалось, на улице холодно… Надоело все!

– А еда тут при чем?

– Аппетита нет.

– Жалко, что Марк в Минске, сказал Леша. – Он бы заставил тебя съесть все до последней крошки.

При упоминании о Марке Ксюша едва заметно улыбнулась. Он уже третью неделю был на работе в Минске. И вообще уезжать ему приходилось очень часто – и возвращаться через два-три дня обратно в Березино.

– Марк, да не мотался бы ты туда-обратно через каждые два дня, – заметив, как сильно спал с лица и похудел Марк от постоянных поездок, сказала Ксю. – Оставайся в Минске, а то туда-сюда крутишься… Извелся, побледнел, под глазами круги… Весна эта всех доконала.

– Ксюш, как же я без тебя-то буду? Скоро ты совсем уедешь…

– Уеду… Ну, я же приезжать буду. А если у тебя упадок сил случится, что будет? Я не могу этого допустить.

Вот и договорилась на свою голову. Забота о здоровье Марка – это одно, а вот скука без него… И по телефону подолгу говорить было нельзя – днем из-за работы не было времени, ночью надо было как следует отоспаться.

Лешка и Светка назначили наконец дату свадьбы и подали заявление в ЗАГС. Это тоже не обошлось без истории. Света попросила Ксюшу быть подружкой невесты на свадьбе, поскольку Ксю была несовершеннолетняя и не могла стать свидетельницей. Разговор этот происходил в присутствии Леши, Марка, Карины и Леры. Карина, услышав предложение Светы, разозлилась, даже взбесилась. Опять эта Ксю! Вечно ей все самое лучшее достается, всегда все ее любят!

Когда Карина, наговорив Ксюше гадостей, выбежала из комнаты, Света взглянула на Ксению.

– Ну, что ты скажешь?

– Ой, Светик, я не знаю… Мне приятно, что ты выбрала меня… но… ты же видишь, как повела себя Карина. Она ненавидит меня, считает, что я все отняла у нее, что из-за меня к ней относятся хуже, чем она того заслуживает… Она не простит мне…

– Почему тебе, Ксюшка? – удивилась Света. – Ведь это же мой выбор… С какой стати ей злиться на тебя?

– Не знаю, с какой. Но я ее знаю. Она не переносит меня.

– Глупость какая! – искренне воскликнул Лешка. – Карина сама виновата, что к тебе относятся лучше и любят больше, чем ее. Не была бы такой злой и ядовитой, все было бы иначе.

– Леш, ты не понимаешь, – возразила Ксю. – Я не хочу обострять отношения с ней… И потом, есть еще Катя… Она моя сестра, но, подозреваю, продаст меня за тридцать рублей при удобном случае. Она тоже вечно подсчитывает и следит, не больше ли мне чего-то перепало.

– И из-за этого ты откажешься? – поразился Алексей.

– Не знаю. Я вас очень люблю, я искренне рада за вас… но… я, правда, не знаю, как быть.

На этом обсуждение было прекращено. Никто больше не стал настаивать.

Кстати, Кэт вернулась домой в конце февраля. Где она было=а, объяснять не стала. Да никто ее и не расспрашивал – все устали от ее выбрыков, а мама была очень обижена. Вот Кэт и жила, как в общежитии. Ею никто не распоряжался, но и не интересовался.

Прошло еще две недели. В течение их резко потеплело. На улице даже жарко стало. Приближался День Победы.

– Как же хорошо! – сказала как-то Галя под вечер. – Тепло так… Весна, пора любви…

– Что это тебя на романтику потянуло, Галка? – покосилась на нее Ксю.

– А что? Я влюбиться хочу… Только вот в кого?

– Слушай, Галь, что бы ты подумала о девушке, которая влюбилась в своего двоюродного или троюродного брата? – из любопытства спросила Ксюша.

– А что?

– Да ничего, просто любопытно.

– А… Да ничего страшного бы не подумала. Такое часто бывает. Кузены и кузины часто вместе, у многих есть общие интересы и нередко вспыхивает влюбленность… А ты что – в братика какого влюбилась?

– Да нет, что ты! – засмеялась Ксю. – Просто слышала о таком…

– Понятно, – хмыкнула Галя. – Слушай, к тебе опять пришли, – сказала она, взглянув в сторону. – Антон и с ним мэн какой-то… я его никогда не видела…

Ксюша посмотрела туда, куда указывала Галя, и увидела Антона, а рядом с ним Макси. Парни быстро подошли к ним.

– О, Ксюх, давненько не видел, как ты работаешь! – усмехнулся Антон.

– Заходил бы чаще – насмотрелся бы, – отозвалась Ксю. – Мы тут загораем больше, а не работаем. Макси, ты давно здесь? По какому случаю?

– Да гуляю я.

– Ты же, по идее, учишься? Как же тебя отпускают?

– Какое учишься, Ксю? Кто тебе сказал?

– Да ты сам сказал, что учишься в Гродно…

– Я сказал? Не помню такого. Хотя, оговорился, может. Я там работаю, Ксюшка, работаю, а сейчас у меня выходные, и я решил навестить родственников и друзей.

Максимилиана Ксюша за последние два месяца видела несколько раз. Оба они ни единым словом не обмолвились о том разговоре, когда Макси признался Ксю в любви. Он держался подчеркнуто вежливо и не позволял себе ни одного двусмысленного намека, был весел, жизнерадостен, всегда готов помочь Ксюше, товарищески поболтать с ней – в общем, вел себя просто как друг. Ксюше это значительно облегчило жизнь – она-то боялась, что он будет настаивать и преследовать ее, и ей придется хорошенько отшить его, потеряв при этом хорошего друга. Но все вышло, как нельзя лучше – Максимилиан был неоценим как друг, но на правах друга не давил на нее.

– Ксюш, кстати, Марк приехал, – сообщил Антон.

– Приехал? – Ксюша поймала себя на том, что в ее голосе зазвучало гораздо больше радости, чем следовало бы, но ничего не смогла с собой поделать. – И когда?

– Сегодня, примерно часа два назад. Игорьку звонил… У него же вечно дел, как не знаю у кого. А ты с работы скоро уходишь?

– Да еще через часа полтора, – сказала Ксюша и, посмотрев на часы, уточнила: – Через час и сорок минут.

– Ксю, я насчет этого твоего училища узнал, – сказал Макси.

– Насчет поступления? – оживилась Ксю.

– Ну да. Там все вполне нормально. Учеба три года, платят стипендию, и общага есть.

– Ой, как здорово! – воскликнула девушка. – А сдавать что надо?

– Литературу русскую или белорусскую – по выбору – и рисунок.

– А куда это ты поступать собираешься? – поинтересовался Антон. – В смысле, на кого?

– На визажиста, – ответила Ксю.

– Ну, тогда с рисунком понятно, – сказал Антон. – А литература тут с какого боку?

– А чтоб байки рассказывать могла, пока макияж кому-то делать будет, чтоб не уснул человек, – объяснил Макси.

– Сам придумал? – усмехнулся Антон.

– А то!

– Здорово, значит, буду я после выходных медкомиссию проходить, – сказала Ксю.

– Значит, точно уезжаешь? – спросил Антон.

– Да, точно. До конца мая побуду еще, а потом поеду.

– Жалко. Мне тебя не хватать будет, Ксения.

– Да ты же сам скоро уедешь! Тестирования пройдешь, выпускной отбудешь, а потом тоже поступать или в армию… Девушку себе еще не нашел?

– Не-а, – Антон покачал головой. – А зачем?

– Говорят, что в армии служится легче, если на гражданке тебя любимая ждет. Но я не служила, потому не знаю, насколько это правда. А вот насчет девушки могу подсказать. На Лерку обрати внимание.

– На эту соплячку? – взвился Антон. – С каких-таких понтов мне на нее внимание обращать?

– Без понтов. Вы так старательно цапаетесь, что это наводит на кое-какие мысли. Между прочим, Лерика тебя кривлякой и бабником называет… но ты определенно ей нравишься…

– Даже так? – Антон прищурился и, помолчав, задумчиво сказал: – И все же она довольно мила… и не так ядовита и злобна, как ее сестра… вернее, совсем не ядовита и не злобна… Но она маленькая…

– Сам ты маленький! – воскликнула Ксюша. – И явно больной.

– Ксюха, тебе делать нечего, только меня учить? – сморщился Антон.

– Да поступай, как знаешь, – махнула рукой Ксю. – Я никого не собираюсь сватать, у меня другие планы.

31.

– Тетя, а что так убийственно пахнет? – спросила Ксюша, заглядывая на кухню. – И где бабушка?

– Бабушка уехала в деревню, – ответила тетя Марина, что-то помешивая в кастрюле на плите. – Вернется дней через пять. А пахнет убийственно ужин, который мне поручили приготовить дедушке, тебе и Карине с Лерой.

– А чего им?

– Лариса и Гена тоже поехали, а они вдвоем. Наверное, здесь поживут.

– Понятно, а что в деревне случилось, что бабушка уехала так неожиданно?

– Ничего. Просто поминальный день скоро, вот и решили они на могилах убрать… Не знаю, почему тебе не сказали… А у тебя на работе что слышно?

– Да ничего, все по-старому… – Ксюша села за стол и посмотрела на тетю. – Марк приехал?

– Приехал. А ты откуда знаешь?

– А я Антона видела, он и сказал. И как у него дела?

– Хорошо все… хотя не так и хорошо…

– А что такое? – встревожившись, спросила Ксю. Тетя Марина села рядом с племянницей.

– Ай, Ксенечка, Марк говорит, что все хорошо. Но я же вижу, как оно там хорошо. Высох весь, белый, замученный… одни глаза блестят. Куда ж оно годится, что он целый день на ногах, все в одном положении… А домой придет – или ел, или не ел – спать завалится и все. Еще как у Лизы жил, так еще хорошо было – хоть поест нормально. А теперь какое-то общежитие откопал… Я говорю: «Бросай ты этот Минск, в Березино работу найди и не катайся туда-сюда. Или у Лизы останавливайся…» Но разве он меня послушает? Упрямый, как не знаю кто! «Нет, мама, – говорит, – я Лизе глаза больше мозолить не буду. Что это за новости – квартира Колина, а я каждый раз там буду? Меру же надо знать… А работу где у нас в Березино найдешь?»

Тетя Марина вздохнула. Вздохнула и Ксюша. Ей подумалось, что тетины переживания справедливы, и Марк конкретно подорвет здоровье с этими постоянными поездками, недосыпанием, усталостью, перенапряжениями… Но и Марка понять можно. Он гордый, разве ему понравится каждый раз становиться в позу «бедного родственника», чтобы найти, где пожить в Минске во время сезонов работы? Конечно же, не понравится. Да и неловко вечно околачиваться в чужой квартире, пусть и у родственников. А снимать квартиру дорого, общежитие – это, естественно, выход, но, к сожалению, не очень хороший.

– Может, ему и правда стоит найти работу здесь… – задумчиво сказала Ксю. – Только где ее найдешь?

– Да Марк и не хочет.

– Тетя Марина, не переживайте так. Когда-нибудь Марку надоест, или он женится…

– Хорошо было бы. Но где найдешь девушку, которая бы приняла Кристину? Девочка она довольно… недоверчивая… скрытная, необщительная… хоть и не злая. Она не любит чужих, сторонится их… У нее сложный характер, и будущей мачехе придется потратить много усилий, чтобы завоевать доверие Кристины.

– По-моему, это не трудно. Нужно просто искренне любить ребенка и не притворяться, не лгать. Дети верят всему, но когда узнают, что их обманывали… Ничто не ранит больнее, чем ложь тех, кому очень сильно веришь…

– Ксеня! – тетя Марина удивленно посмотрела на нее. – Ты так любишь детей… Наверное, будешь очень хорошей мамой…

– Надеюсь, крестная. Я люблю детей, особенно маленьких. И хочу, чтобы поскорее родился мой братик или сестричка… хотя мне кажется, что будет братик.

– А скоро у мамы срок уже?

– Где-то в конце августа…

– Что произойдет в конце августа? – раздался голос Лешки, и со двора в кухню зашли Леша, Марк, Лерка и Карина. Алексей поздоровался за всех и спросил снова: – Что произойдет в конце августа?

– У меня появится маленький брат или сестра, – сказала Ксю и посмотрела на Марка. – Господи, пахали на тебе, что ли, солнце кареглазое? Похудел, побелел… одни глазюки остались…

– Да что вы все заладили «похудел» да «похудел»! – раздраженно отозвался Марк. – Попробуй тут не похудей, когда денег в карманах ноль целых, хер десятых. На две тысячи рублей в день не очень-то пожируешь!

– Да ты же там впроголодь жил почти! – всплеснула руками Ксю – Надо тебя откармливать.

– Откармливайте, ради Бога, только не закармливайте, – сказал Марк и, оглянувшись вокруг, понял, что все сидячие места заняты, даже из дома пара стульев вынесена, а ему приземлиться некуда. Он посмотрел на Ксюшу, которая с удобством устроилась на широком старом кресле, стоящем в углу кухни. – Так, Ксения, уступи старичку место, а? Я с дороги только что, из дома пешком шел… дай, я сяду, а ты из дома себе табуретку принесешь.

– Марк, куда девался мой знакомый галантный кавалер? – воскликнул Леша. – Забыл, чему когда-то учил меня?

– Отцепись, я устал, что сейчас упаду. А ты, если хочешь, пойди и принеси табуретку для Ксении…

– Не стоит, Лешка, не надо, – сказала Ксю и встала с места. – Садись, Марк. А я здесь устроюсь, – и она плюхнулась Марку на колени.

– Оу! – возвел глаза к потолку Марк, а потом посмотрел на Ксюшу. – Сколько ж ты весишь, мелкая? Тяжелая, блин!

– Зато мягкая и пушистая, – не смутившись, ответила девушка. – Не то, что ты – набор костей, три метра шкуры! Костлявый, как рыбка-плотва!

Все засмеялись. Подобные сцены видели часто, и они никого не смущали. Даже тетя Марина улыбалась, глядя, как дурачатся Марк и Ксю. Никому из семьи не приходило в голову выискивать что-то предосудительное в их свободных, непринужденных отношениях. Разве что Карина следила за ними с ревностью и завистью, но даже она не подозревала ничего.

Поскольку это была пятница и на следующий день никому ни работы, ни учебы не предвиделось, было решено вечером пойти на дискотеку.

Скоро за тетей заехал дядя Юра. Лешка пошел к Светке. Карину после ужина разморило, и девушка уснула прямо на диване. Ксюша, Марк и Лера стали слушать музыку в комнате Ксю. Выяснилось, что не только Ксюша заметила Леркин интерес к Антону. Марк тоже оказался очень зорким и догадливым.

– Это неправда! Все неправда! Вы все выдумали! – чуть не плача возражала Лерка в ответ на шутливые шпильки брата и сестры и вызывала у Марка и Ксю новые приступы смеха.

– Не бойся, Лерика… мы никому не скажем! – давясь хохотом, едва выговорила Ксюша. Наконец они успокоились, и Марк вполне серьезно сказал:

– Да не смущайся так, Валерия. Все естественно. По-моему, ты Антону тоже нравишься…

Но на дискотеке Лерку ждало сильное разочарование: Антон был с какой-то девушкой, некой Дашей, с которой был знаком давно. Но теперь они явно не просто друзья.

Лера сразу загрустила и хотела уйти домой, но ее удержала Ксю. Сказала, что расстраиваться не стоит, и даже если у Антона с Дашей что-то серьезное, то у Леры еще до конца вечера появится новый ухажер. Марк вышел с Антоном курить. Они вернулись минут через пятнадцать. Антон был явно зол и старательно показывал всем своим видом, что он – личность независимая и не позволит собой командовать. А Марк поглядывал на младшего друга насмешливо-снисходительно.

По-видимому, Карина тоже догадалась о чувствах сестры к Антону и не могла упустить случая сделать пакость. А может, это была случайность, неожиданный каприз… В общем, Карина на один из медленных танцев пригласила Антона. И Лерка не выдержала. До середины звучащей песни или даже чуть дольше она пробыла в зале, а затем кинулась вон. А Антон, второпях извинившись перед Кариной, последовал за ней.

Никто ничего не заметил, поскольку Марк с Ксю и Лешка со Светкой самозабвенно танцевали, а Карина почему-то не пошла за убежавшими. Лишь по окончании танца Ксюша обратила внимание на то, что Леры нет. Тихонько выскользнув из круга, девушка направилась искать сестру.

С улицы слышался шум дождя и раскаты грома – первая майская гроза. Навряд ли бы Лерка пошла туда. Но в фойе ее не было, и Ксюша решила выглянуть на улицу. С неба лились потоки воды, падали на асфальт и в свете фонарей и то и дело появляющихся молний разноцветными брызгами рассыпались вокруг. Казалось, какое-то многоногое водяное чудовище совершает диковинный, завораживающий танец.

И посреди дороги, прямо на проезжей части, не обращая внимания на ливень, молнии и гром, целовались Антон и Лера. Целовались с упоением, самозабвенно…

– Люблю грозу в начале мая! – воскликнула Ксюша, возвращаясь в зал. Скоро вернулись и Антон с Леркой – мокрые, хоть выкручивай, но довольные. Но Светлана не позволила им оставаться на дискотеке в таком виде во избежание простуды. Поэтому все решили пойти по домам.

– Вечно ты, Лера, все портишь! – недовольно сказала Карина по дороге домой. – Я только-только мальчика подцепила, как тут домой из-за тебя топать пришлось.

Лерка молчала, думая о своем, витая в облаках. Дождь прекратился, стало удивительно легко дышать, и было не холодно. Ксюша тоже шла молча. Мысли в голове у нее были отрывочные, но приятные. Томило ожидание чего-то светлого, радостного. Лешка и Светка негромко переговаривались между собой. Марк попрощался еще возле кинотеатра и пошел домой. Не найдя собеседников, умолкла и Карина.

– Вы все же поладили с Антоном? – улыбаясь, спросила Ксюша у Леры уже дома, переодеваясь в теплый махровый халат и отжимая мокрые волосы полотенцем.

– С чего ты решила? – вопросом на вопрос отозвалась Лера, но тоже улыбнулась.

– Я видела, как вы целовались на улице под дождем.

– Правда? – Лерка покраснела. – Но еще ничего не ясно. И домой ведь он с Дашей пошел.

– Ну и что? Парень не станет целоваться с девушкой, которая ему отвратительна. Значит, ты нравишься Антону, по крайней мере, чуть-чуть. А это уже неплохо. И неизвестно, что у него с Дашей за отношения… может, он пошел с ней домой, чтобы никто не заподозрил неладного. Или ее родителям обещал привести ее домой. Не переживай.

– Ксюш! А у тебя парень есть?

– А что?

– Просто ты такая красивая и хорошая… но ты, вроде, ни с кем не встречаешься…

– Встречаюсь. У меня есть парень, Лер… только у нас с ним… все так сложно… Но, наверное, жить вообще сложно.

32.

В воскресенье Ксюша была на работе. Последнее дело – работать, когда другие отдыхают. Но что поделаешь? К тому же следующие три дня Ксю предстоял отдых в связи с Днем Победы. И скучать сегодня не приходилось – то и дело появлялись покупательницы, и нужно было подбирать то лак для ногтей, то помаду, то подводку, то краску для волос, то еще какую-нибудь принадлежность.

– Привет, Ксю! – неожиданно прозвучавший совсем рядом знакомый голос заставил Ксюшу вздрогнуть. Она подняла голову и увидела Катю.

– Ты здесь откуда? – опешила Ксю.

– От тети Люды, – как ни в чем не бывало ответила Кэт. – Я вчера вечером приехала и решила переночевать у нее.

– А… мама хотя бы знает, что ты здесь?

– Конечно, знает, – отозвалась Катя беззаботно. – Я больше не собираюсь сбегать из дома. Просто у меня до десятого выходные, вот я и решила приехать сюда. К слову, никто возражать не стал. Там все спят и видят, как бы убрать меня из дома подальше.

– Ты сама виновата, – сказала Ксюша. – Сама настроила всех против себя.

– Ой, отцепись со своими нравоучениями. Я приехала сюда отдохнуть. Ну, а у тебя выходные предвидятся?

– Конечно. Я не рабыня здесь. С завтрашнего дня я свободна и работать выхожу только одиннадцатого. Ну, зайди, что ли, в павильон, сядь у меня.

В это время подошло трое девчат, которым срочно нужно было перекрасить волосы и прикупить что-нибудь из косметики.

– Здорово смотришься в деле, сестричка, – прокомментировала Катя, когда девчонки ушли с покупками.

– Это моя работа, – отозвалась Ксюша. – Кстати, хорошая практика для учебы. Я же визажистом хочу стать, а, работая с косметикой, красками, шампунями, поневоле начинаешь в этом разбираться.

– А, так ты не отказалась от этой идеи с парикмахером-визажистом? – насмешливо спросила Катя.

– А почему я должна была бы от нее отказаться? – удивилась Ксюша. – Разве плохо делать красивыми других? В наше время это прибыльно, и к тому же в семье будет свой парикмахер и косметолог… А ты кем думаешь быть?

– Еще не знаю.

Ксюша не видела Катю с декабря, с тех пор, как Кэт, уйдя из дома, приехала сюда. Прошло почти пять месяцев, за которые Катя изменилась и внешне, и внутренне. Она подстригла волосы под каре и перекрасила их в вишневый цвет, как-то сильно похудела – должно быть под влиянием многочисленных диет. А внутренне Катя стала как-то холоднее, жестче… Кэт стала чужой.

На следующий день, восьмого мая, Ксюша начала проходить медкомиссию. Она зашла к врачу и взяла у него длинный список врачей, которых девушке предстояло пройти. Но пройти всех Ксю не успела, да и половины она не осилила. Хотя графики врачей совпадали весьма удобно, и очередей не было. Ксюша пробыла в больнице всего три часа, а остаток дня провела с Марком на квартире.

– Марк, ты заслуживаешь наказания, поскольку мешаешь мне проходить медкомиссию, – сказала Ксюша в шутку.

– Успеешь еще ее пройти.

– А вдруг не успею?

– Тогда не поедешь поступать, а останешься здесь.

– Вот на что ты рассчитываешь! Ах ты, зараза!

– По-твоему, я должен тебя спокойно отпустить куда-нибудь в Гродно, тем более с Макси?

– Что? Это не ревность ли я слышу в твоем голосе, Марк? – Ксюша с удивлением посмотрела на него. – При чем здесь Макси?

– Не делай вид, что не замечаешь, как он к тебе относится! Это видно любому, кто не последний идиот. Я хорошо вижу, как этот клоун перед тобой расшаркивается, и, если честно, мне иногда хочется как следует его встряхнуть!

– Не выдумывай, Марк! Макси просто мой хороший друг… – попыталась оправдать Максимилиана Ксю, но Марк лишь недоверчиво покачал головой.

– Давай-давай, заливай, типа я не знаю, что к чему. «Хороший друг!» – передразнил он Ксюшу. – Таких «хороших друзей» гнать надо взашей… и, наверное, когда-нибудь я этим займусь.

– Тихо, угомонись, – Ксю обняла Марка за шею. – Не устраивай карательных экспедиций… Макси – хороший парень… он… говорил, что влюблен в меня… но я сказала, что люблю другого… и… Макси понял. Теперь мы просто друзья… он не позволяет ничего лишнего…

Хотела объяснить, а только подлила масла в огонь. Марк прищурился, и, хотя тон голоса его был значительно смягчен иронией, Ксюша все же заметила, что его улыбка не очень-то искренняя, а говоря, он как бы цедит слова сквозь зубы.

– Ну-ка, ну-ка, Ксю, иди сюда… Что это я ничего об этой истории с его влюбленностью в тебя не знаю? Почему ты мне ничего об этом не рассказывала?

– Да потому что не придавала этому значения… – ответила Ксюша, все больше удивляясь. – Да, он как-то приходил ко мне, предлагал встречаться… но я отказалась, сказала, что люблю другого… тебя… Да ладно, Марк, хватит тебе, прекрати играть в ревность! Ты уже переигрываешь!

Марк внезапно притянул ее к себе и с силой сжал в своих руках.

– Я вовсе не играю, Ксения. Не хочу видеть тебя с другими парнями, не хочу наблюдать, как ты с ними флиртуешь! Нервирует это, понимаешь ли…

– Марк, перестань, пожалуйста1 Ты не должен ревновать меня, ни к Макси, ни к другим парням! Потому что я только тебя люблю… Но мне казалось, что ты даже не замечаешь других ребят около меня… думала, что тебя это не задевает…

– Знаешь, Ксю… я тоже так думал, – уже спокойнее сказал Марк и улыбнулся. – Кстати, мне вдруг пришло в голову, что у нас с тобой не так много времени осталось… Скоро ты уедешь…

– Нет-нет-нет! – запротестовала Ксюша, закрывая уши руками. – Я не хочу этого слушать и думать об этом! Я не знаю, что будет дальше, и просто не смогу говорить о том, чего не знаю!..

– Хорошо, – ответил живо Марк. – Мне тоже не особенно хочется обсуждать наше будущее. Так уж вышло, что у нас с тобой есть только настоящее и ничего больше! Что ж, тогда давай просто наслаждаться жизнью… Как думаешь, может, нам стоит сегодня встретиться? Вечером?

– А это неплохая идея! Бабушка сейчас в Ольшанце, дедушка с тетей Мариной и дядей Юрой тоже туда укатил сегодня… Дома только Кэт, Карина и Лера… но перед ними я оправдываться и объясняться не собираюсь…

33.

– Нет, Ксюш, а все-таки, кто он такой? – Катя упорно не желала отвязаться. Ксюша с неудовольствием глянула на нее и продолжала распутывать расческой волосы. Катерина уже битый час старалась выяснить, на свидание с кем ходила вчера Ксю.

– Слушай, Кэт, отцепись, а? Я все равно тебе ничего не скажу. Ставлю тебя в известность лишь о том, что я классно провела время и очень устала. Хочу спать, – сказала Ксюша и раздраженно спросила: – Что у тебя за лак такой? Вроде и немного брызгала, а с волосами неизвестно что!

– Ты мне зубы не заговаривай! Колись, моя дорогая сестричка, о своей любви!

– Нет.

– Ксюша, ты моя должница! Вчера вечером, когда ты уже ушла, звонила тетя Люда и звала тебя к телефону. За тебя поговорила я и тем самым спасла от нравоучений. Поэтому ты должна мне рассказать о своем возлюбленном. Должна же я знать, ради чего я так парилась…

– Ах ты, зараза! Решила сыграть на моем чувстве благодарности! – усмехнулась Ксюша. Но ее заметно поколебал последний аргумент сестры. Может, стоит сказать?

– Ну, Ксю, не будь такой скрытной! Я же твои тайны никогда не выдавала! И эту не выдам…

Ксюша откинулась на постель и задумчиво посмотрела на Кэт.

– Кать, обещай мне, что даже если отнесешься к этому отрицательно, то все равно никому ничего не скажешь.

– С какой стати мне относиться к этому отрицательно?

– Обещай, – настаивала Ксю. – Иначе я ничего не скажу.

– Ну хорошо, я обещаю. Я никому тебя не выдам, что бы ты не сказала. А теперь рассказывай! Кто он? Я его знаю?

– Знаешь. Это Марк.

Серо-зеленые глаза Кати расширились и потемнели.

– Что? Что ты сказала?

– То, что ты слышала, Кэт, – сухо сказала Ксю.

– Ты… хочешь сказать… что вчера ходила на свидание и провела всю ночь… с Марком? Нет, не может этого быть… Это шутка?

– Вовсе нет. Это правда.

Повисла гробовая тишина. Катя молча переваривала услышанное. Когда она посмотрела на сестру, Ксюша испугалась ее лица. Катины губы кривила странная, непонятная усмешка, никак не вязавшаяся с бледностью, а глаза были ледяными. Внезапно Кэт громко, заливисто расхохоталась.

– Ну, Ксю! – чуть выговорила она, вытирая с глаз набежавшие от смеха слезы. – Убила! Ну, стервочка! Не ожидала я от тебя такого! Ты… и Марк!…

– Над чем ты смеешься? – Ксюша побледнела. От Кати повеяло холодом Арктики. Она перестала смеяться.

– Ксюша, ему же… тридцать лет!

– Не тридцать, двадцать восемь.

– Он твой брат! – с нажимом сказала Катя. – А ты… с ним спишь! Наверное, получаешь огромное удовольствие при этом! Другого парня найти не смогла? Я согласна, Марк красавчик… но он не для тебя ведь… И давно у вас это?

Ксюша молчала. Все пошло совсем не так. Никогда раньше Катя не была… такой.

– Я задала тебе вопрос, Ксю, – настаивала Кэт. – Давно у вас эта связь? Хотя это неважно. Связь есть, и с этим не поспоришь. И ты еще меня поучала! Я-де плохая, я-де ужасная, я чудовище… а ты… извращенка! И всегда ей была!

– Но, Катя, я люблю Марка… – сделала попытку объясниться Ксюша, но Кэт ее уже не слушала.

– Ты всегда была испорченной, порочной, всегда вертелась среди мальчишек! Только никто не замечал твоих дурных наклонностей! Это меня видели – что я плохая! Это меня наказывали и ругали! А ты всегда была хорошей, самой любимой, самой доброй, самой славной… лицемерка!

– Катя!

– И всегда ты липла к Марку! Бесстыжая! А теперь… подумать только, ты с ним в постели!.. Боже мой! Вы брат и сестра… и тебе семнадцать лет! Тебе не противно, Ксю?

Ксюша медленно сосчитала до пяти и подняла глаза на Катю. Она уже не думала, что Кэт может все рассказать, что Катя ее сестра… Ксю почти ненавидела эту девушку напротив. И она еще смеет говорить о лицемерии, распущенности и испорченности? Она, которая за год прошла через стольких мужчин, скольких хватило бы иным женщинам и на всю жизнь? Она, которая попробовала все существующие половые извращения вплоть до «групповухи» и лесбийской любви? Она, думающая о сексе двадцать четыре часа в сутки? И она смеет…

– Да, я спала с Марком, и не раз, и мне было хорошо с ним, – отчеканивая каждое слово, сказала Ксю. – Так же хорошо, а может даже лучше, чем тебе во время ваших диких сексуальных оргий! Сколько парней имели тебя? Сколько раз тебя пускали по кругу? И тебе нравилось, наверное…

– Ядовито сказано, Ксю! А с виду ты такая тихая и добрая – слова обидного не скажешь! А вон как заговорила!

– Не тебе учить меня и говорить о морали, Катя! Ты ничуть не меньше порочна и испорчена, чем я. Но я люблю Марка. И даже если он просто использует меня – он ни к чему меня не принуждает, он нежен и ласков со мной… А ты, любовью к скольким парням ты можешь похвастаться? Скольким ты отдавалась по любви? Сколько парней видело в тебе человека? По-моему, не так уж и много… А Марк уважает мои чувства и мысли, не заставляет меня делать то, что мне претит… И я счастлива с ним. И наша связь с ним будет длиться, сколько мы этого захотим. Только попробуй кому-то что-то сказать! Узнают не только о моих прегрешениях, твои делишки тоже станут известны всем, а их не так уж и мало… Знай это. Я добрый человек, но лучше не пытайся мне вредить, не путайся у меня под ногами – растопчу!

– Ладно, – отозвалась Катя. – Я не собираюсь выдавать твою тайну. И вовсе не из-за твоих угроз, просто я тебе обещала. Поступай, как знаешь… Но мне об этом не говори ни слова, я знать ничего не хочу…

«Господи, что же я делаю с собой и своей жизнью! – в ужасе думала Ксюша немногим позже, разглядывая свое бледное лицо в зеркале. – Ведь я ненавидела Кэт, еще немного бы – и я могла бы ее убить! А ведь она в некотором роде права… Я действительно порочная, если вступила в кровосмесительную связь. И любовь – это не оправдание».

Не стоит говорить, что Ксю пожалела о неожиданном приступе откровения. Как можно было думать, что девушка, в которую превратилась Катя, ее поймет! Катя и знать не знает, что значит любовь, как это – любить, жить по законам любви и выполнять ее повеления… Разумеется, она не в состоянии понять это. Но зато ей прекрасно известны такие чувства, как зависть, злость, мелочность… В общем, это уже не Катя – добрая и милая девочка, любимая и любящая сестричка. Кэт отдалилась, она живет в своем мире – там, где курят травку, где спят со всеми подрят и часто сбегают из дома. Такую Катю Ксюша не могла любить, не могла признать, что это ее родная сестра, такая холодная, пустая и завистливая…

Но она-то сама, Ксю, разве она не изменилась настолько же? Она тоже отдалилась от Кати, она больше не жила с ней одной жизнью, не помогала ей решать проблемы, не радовалась ее победам. Ксюша погрузилась в свою жизнь, уехала в Березино, а с Катей встречалась редко, и в каждую встречу они ругались…

И если сейчас они далеки друг от друга – это не только Катина вина. Ксюша тоже сильно изменилась, и не только тем, что повзрослела. Ксю утратила свою чуткость к чужим делам. Она поторопилась во всем обвинить Кэт, когда та стала убегать из дома и злиться на маму. А нужно было не обвинять, нужно было разобраться, почему Катя так себя ведет, нужно было выяснить, нет ли каких-то проблем у Кэт, проблем, которые заставляют ее быть такой! А ведь Катя так часто звонила ей, жаловалась… Почему Ксю не услышала в жалобах просьбы, даже мольбы о помощи? Почему только пожимала плечами и смеялась?

«Я тоже виновата, – сказала себе Ксю. – Я занялась собой, своими делами, своей любовью и потеряла сестру. Я стала сухой и черствой эгоисткой, безразличной к страданиям других людей».

Катя права и в другом. Ксю на самом деле испорченная. Пусть она не одна такая, что влюбилась в двоюродного брата – такое иногда случается. Но вступить в интимную связь с двоюродным братом… На это способна совсем не каждая даже сильно влюбленная девушка. А Ксюша оказалась способна.

Но как же быть? Что делать, если Марк для Ксюши как наваждение? Если все в ней протестует при одной мысли о том, что им скоро придется расстаться! Единственное Ксюшино желание – остаться с ним, быть с ним, любить его… Но это невозможно. Катина реакция очень ясно дала понять, что будет, если вся семья узнает о них. Нечего и надеяться на понимание. Если Кэт назвала ее извращенкой, хотя Катю саму скромницей ну никак не назовешь, то что скажет мама или бабушка, или тетя Марина? Ее и Марка возненавидят… Поэтому никто не должен узнать. Об этом отрезке ее жизни нельзя никому рассказывать, самое лучшее время должно всегда оставаться тайной.

И оно скоро закончится.

34.

«Действительно, все скоро закончится», – думала Ксюша, следя из окна автобуса за пробегающими мимо пейзажами.

Теперь точно. Она уже возвращалась из Гродно и твердо знала, что поступила и осенью начнет учиться по специальности парикмахер-визажист. И от этой уверенности было как-то грустно. Перемены всегда приятны, а Ксюша с детства любила путешествия, переезды. А сейчас ей было мучительно-тоскливо. Жалко все же переходить от привычного образа жизни к другому, новому, неизвестному и знать, что это – навсегда, что возврата назад не будет. Хочется плакать, кричать: «Я не хочу! Я не хочу меняться! Я хочу остаться прежней!»

Но – невозможно. Жизнь идет вперед, и никто не может остановиться, остаться навсегда одинаковым. Жизнь идет и увлекает за собой, меняет черты лиц, меняет привычки, меняет желания, цели, мысли и ценности людей, меняет характеры. А попробуй не последуй за ней – и потеряешь годы, вечность, застрянешь, заблудишься в пространстве, и неизвестно, сможешь ли когда-нибудь найтись.

Вот и с Ксюшей так. Очень ей не хотелось уезжать в Гродно поступать и не хочется ехать туда учиться. Она бы очень, очень хотела вернуть прошлое лето и снова прожить этот год, чтобы отдалить разлуку со всем, что ей родное и близкое, со всем, что она любит и к чему привязана. Но время не поворачивается вспять, а просто так взять и не поехать учиться означает потерять еще год жизни.

Ксю ехала в Березино за одеждой и вещами, которые собиралась забрать в Барановичи, а затем и в Гродно. В этом самом Гродно Ксюша пробыла две недели – подавала документы, проходила вступительные экзамены, знакомилась с городом, узнавала насчет общежития или квартиры.

– Привет, сестренка! – донесся до Ксюши оживленный голос Лешки, едва девушка вышла из автобуса. Ксю оглянулась и увидела его, Свету и Марка неподалеку от входа в вокзал. – Как дела, Ксюх? Попала или пролетела?

– Я сдала! Меня приняли! – воскликнула она, бросаясь им навстречу. Внезапно ее охватила безудержная радость и гордость за себя – ведь такое серьезное испытание пройдено!

– Правда, Ксю? Поступила?

– Да, да, да! Я могу там учиться, буду жить в общежитии и получать еще стипендию. Думаю, я смогу прожить или придется просить помощи у родителей… Они уже предлагали – мама, папа и дядя Слава… Будет не хватать – приму, но целиком от них зависеть не хочу.

– Узнаю Ксению, – усмехнулся Лешка. – Пошли к машине, что ли, домой поедем.

– Да, домой… – сказала Ксю, и какая-то тень прошла по ее лицу. Но девушка отмахнулась от грусти – на лицах встречавших ее была такая искренняя радость, что она не имела права тосковать. – Едемте.

– Ну, Ксю, давай, рассказывай, – потребовал Лешка, когда они все оказались в машине. – Делись впечатлениями об экзаменах. Сильно тебя мучили?

– Да не очень. Я сдавала рисунок и белорусскую литературу. С рисованием у меня проблем не было. Там задание было – голову нарисовать, сначала в карандаше, а потом в цвете, а потом еще типа макияж на ней изобразить, прическу там…

– То есть три рисунка? – уточнил Леша.

– Да, три. Карандашный, потом цветовой, но в естественном виде, а потом цветовой, но уже в раскраске. Но рисовала я только простым карандашом, один, а уж его размножили, поскольку нереально три одинаковых лица создать… Вернее, реально, но я же не в художественный поступаю… Мне и так сойдет, – Ксюша улыбнулась. – Мне карандаши там понравились – вроде, обыкновенные, но цвета у них… как под настоящие природные цвета… Можно передать реальный цвет волос, глаз человека, не накрашенных губ… И другие были – я чуть удержалась, чтобы не спросить – не косметические ли они, часом. Очень напоминали цвета теней, румян, помады и всякой прочей ерунды. Раскрашивать одно удовольствие. И еще одно задание было – на компе образы парня и девушки придумать – прическу, костюм, аксессуары… в общем, все. Я поначалу подумала, что надо что-нибудь этакое, экзотическое, накуролесила, намешала всего, но потом стерла и стала все по-новому делать. Выбрала обычный вид, добавила пару деталей, цвета, фон… А потом мне экзаменатор сказала, что многие в экзотику кинулись, а это и не нужно было вовсе. Потому что создавать мы будем стиль простого человека, а не участника бала маскарада.

– Вот как! – улыбнулась Света.

– А литература как? – спросил Марк.

– По литературе я билет легкий вытащила. Белорусские легенды и про белорусских песнеров… ну, этих, которые Янка Купала, Якуб Колос… Коротенько по биографии пройтись, по парочке произведений… Ну, я все это быстро рассказала, училки из комиссии по вопросу дополнительному задали… И тут главный экзаменатор – дедок такой – посмотрел на меня и спрашивает: «Вот, Кличенко Ксения, ты собираешься учиться по специальности парикмахер-визажист. А сдаешь литературу. Так вот, как по-твоему, для чего в этой профессии нужна литература?» А черт ее знает, для чего она там! Не я же ее в программу поставила! А у меня как в рекламе: «Иногда лучше жевать, чем говорить!» Потому что я, когда не знаю, что сказать, ляпаю первое, что в голову придет! Иногда лучше промолчать. Я взяла да и ляпнула то же, что мне Макси сказал: «Чтобы байки могла рассказывать, пока макияж делаю, чтобы человек не уснул!» И стою смотрю на них. Думаю, возьмет этот дедок сейчас и погонит меня отсюда!… А он нет, засмеялся и говорит: «Молодец, что шутишь, Ксения. Думаю, что нам в училище такие веселые девушки понадобятся». И приняли меня.

Все засмеялись.

– Ну, а родители как, знают? В смысле, мама знает, что ты поступила? – спросила Света.

– Знает, я ей еще оттуда позвонила. Они все меня в Барановичах завтра или послезавтра ждут. Я сюда за вещами приехала. Лето проведу там.

– Ты хоть на свадьбу к нам приедь, а то замахнулась уже на все лето! – воскликнул Леша.

– А это уж конечно! Как же вы тут без меня! – весело воскликнула Ксю. Ее светлые глаза затуманились, снова стало грустно. На улице такая погода хорошая, солнышко светит, листочки зеленые… Сердце девушки сжалось от острого чувства потери. Потери непонятной, не имеющей ни названия, ни описания, но такой горькой и болезненной!

Ценой неимоверных усилий Ксюше стоило выглядеть веселой и оживленной среди довольных ее успехами родственников. Она смеялась, шутила, рассказывала какие-то смешные впечатления, случаи все оставшееся время этого дня. Лишь вечером, когда солнце село, и начали сгущаться сумерки, все потянулись по домам. И Ксюша перестала кривляться, сняла с себя маску веселого клоуна. Сидя на скамейке перед домом, она вдруг прижалась к плечу Марка, с которым разговаривала, и заплакала.

– Что с тобой, Ксю? – мягко спросил Марк, обнимая Ксю и заставляя ее поднять глаза.

– Я устала, – прошептала Ксюша. – Этот день длился так долго… Я не могу больше смеяться…

– Я видел, что ты разыгрываешь веселость, – кивнул Марк. – Только перестаралась, потому и устала… Стоило немного потише быть, было бы легче…

– Нет, – Ксюша покачала головой. – Я бы тогда не выдержала, просто расплакалась перед всеми…

– Ты не рада, что поступила учиться?

– Нет, что ты, я рада! Я очень рада… но мне не по себе как-то… Это как во время выпускного в школе. Все рады, впереди вся жизнь, каждый мечтал, чтобы выпускной наступил побыстрее… а на глазах слезы… Эта большая широкая жизнь пугает. И с одной стороны мне хочется перемен, всего нового, но с другой… я хочу вернуться обратно, начать жить сначала, стать маленькой девочкой… у которой проблемы решают за нее мама и папа, а любые обиды легко лечатся ванильным мороженым… или двумя, в крайнем случае… Все было запросто: небо, солнце, знакомые маленькие улицы, друзья-подружки и семья… Не надо было бы лгать, что-то скрывать, не было бы страданий…

– Ты чувствуешь себя несчастливой, Ксю?

– Нет. Здесь, с тобой, я счастлива. И вообще была счастлива… Но… послезавтра я уезжаю, вернусь нескоро… и даже если вернусь… так, как сейчас, уже не будет… От этого очень горько.

– Ксю… – Марк посмотрел на нее как-то странно. – Давай поженимся.

– Что? – Ксюша вылупила на него глаза, а затем всплеснула руками. – Брось шутки шутить! Мне плохо так, а ты издеваешься!

– Да и в мыслях у меня нет шутить! Выходи за меня замуж, серьезно говорю. Предлагаю тебе руку, сердце… ну, и все остальное там…

Ксю оторопело смотрела на него, а потом вдруг расхохоталась.

– Нет, Марк, ну только ты умеешь заставить меня смеяться, когда у меня настроение хуже некуда!

– Да не собирался я смешить тебя! Я не хочу тебя терять, Ксю, поэтому говорю: давай всем нашим скажем о нас и мучиться не будем. За три года, пока ты будешь учиться, они привыкнут и мешать не будут…

– Марк, ты не заболел случайно? А то у тебя жар, по-моему, ты бредить начал…

– Случайно не заболел, – раздраженно сказал Марк.

– Тогда перепил, – убежденно заявила Ксю. – Марк, ну какая из меня невеста? А из тебя жених? Да мы поубиваем друг друга, если станем жить вместе! И наша семья нам этого не позволит. Единственное, чего мы добьемся, это настроим всех против себя. Подумай, что скажут твои родители, Лешка… а мои? А Алина ведь может настроить против тебя Кристинку… и когда-нибудь ты возненавидишь меня за это… – Ксюша обвила шею Марка руками и прямо-прямо посмотрела в глаза, словно гипнотизируя. – Я люблю тебя, ты знаешь, и буду любить всегда… – горячо заговорила она. – То, что есть между мной и тобой, прекрасно, но это немногие сумеют понять… Слишком многое против нас… И если мне еще терять особо нечего и к семье я не так уж привязана… но я не могу позволить, чтобы из-за меня ты потерял дочь, а ведь это неминуемо произойдет…

Немного позже, когда Марк с родителями и Лешкой ушел домой, Ксюша лежала в постели и думала. Как странно! Почему она отказалась? Ведь мечтала же именно об этом, но и не надеялась, что Марк скажет что-то подобное… Хотя предложение выйти замуж Ксю представляла себе по-другому, романтичнее… Но ведь ее отношения с Марком тоже сильно отличаются от представленных Ксюшей в ее девичьих грезах когда-то. Не все ли равно, проще простого было прижаться к нему и сказать: «Да, я согласна. Я люблю тебя и хочу быть любима тобой. Я выйду за тебя замуж». И мечта бы сбылась…

Но Ксю сказала нет. Словно испугавшись исполнения своей мечты или последствий ее исполнения. Очень страшно разрушить то хрупкое чувство между ними суровой обыденностью семейной жизни и даже посеять ненависть в сердцах друг друга. Лучше пусть мечта останется мечтой. Мечтой – прекрасной и недосягаемой.

35.

На следующий день Ксюша зашла на работу, сказала, что увольняется, забрала расчет, попрощалась с подружками, затем вернулась домой и стала укладывать вещи.

– Какой-то кошмар, – сказала она через полчаса, когда поняла, что вещей слишком много, и все ей увезти не под силу. – Терпеть не могу тащить на себе кучу сумок, а ведь так и получается. Одной одежды вон сколько!

– А ты все не забирай, ведь не навсегда уезжаешь, – посоветовала Светка, которая добровольно вызвалась помочь. – Пусть здесь что-то останется…

– Да я все и не собираюсь забирать. Одежду и косметику только…

– Пару вещей из одежды оставь здесь, говорю. И блеск какой и дэзик на память… сама знаешь кому…

– Что? Ты Марка имеешь в виду? – горько улыбнулась Ксюша. – Да он забудет обо мне, как только я уеду!

– Неправда, Ксю. Он сам не свой с утра! Ходит, как в воду опущенный… Вам же обоим плохо, вы любите друг друга – это ясно! Может, сказали бы всем?

– Нет, – покачала головой Ксю. – Я попробовала Кате открыться, так она меня извращенкой и лицемеркой назвала… После такого ее поведения меня не вдохновляет идея рассказать все другим родственникам. Они не поймут этого.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Светка, Марк мне вчера пожениться предлагал… Сказал, что если мы сейчас о себе объявим, то за три года, которые я буду учиться, все привыкнут и не будут мешать.

– Да ну! И что ты ответила?

– Я отказала, – сообщила Ксюша и, поймав укоризненный Светкин взгляд, принялась оправдываться: – Понимаешь, Свет, я побоялась разрушить мечту, дав согласие… Никто бы нас не понял, и мы бы стали со временем ненавидеть друг друга…

– Трусишка ты! – улыбнулась Света. – За свою любовь бороться надо, а ты бежишь…

На этом разговор был прерван, поскольку в комнату зашли Марк и Лешка.

– Мелкая, да чего ты переживаешь, что вещей много! – заявил Леша. – Все равно в Минск я тебе не разрешу автобусом ехать, доставлю на машине и в поезд посажу. Так что не боись.

– Боишься, что потеряюсь?

– Нет, мы расставание хотим отдалить.

– Хотим? – переспросила Ксю. – Кто это мы?

– Да я и Марк. Мы вдвоем тебя провожать поедем. Если не возражаешь…

– Конечно, не возражаю. Мне очень пригодится ваша грубая сила! – насмешливо сказала девушка и добавила просто: – Я тоже хочу отдалить расставание… Я вас всех очень люблю.

Когда с укладыванием одежды было покончено, все они вышли на улицу, где кроме них собралась приличная компания. Пришла Таня, затем появилась Карина и Лера, потом Антон с двумя друзьями.

– Лерика, а как у тебя с Антоном? – спросила Ксю, улучив минутку. Лерка пожала плечами.

– Ну, ты же видишь – он пришел сюда с друзьями… он так все время делает… словно боится остаться со мной наедине…

– Он что – идиот?

– Не знаю, наверное.

– Слушай, зачем же ты тогда в него влюбилась? – засмеялась Ксюша.

– Полегче что-нибудь спроси, – так же смеясь, ответила Лера.

– Сестричка, так ты правда завтра уезжаешь? – спросила Карина, подходя к Ксюше.

– Правда, правда, – ответила Ксю. – Можешь даже поехать завтра со мной и проверить.

– Да ладно, я верю тебе на слово…

– Каринка, да что ты жалуешься? – вдруг вклинился Антон. – Даже если Ксюша уедет, ты большим успехом все равно пользоваться не будешь.

– Это еще почему? – прищурилась Карина.

– Ты слишком злая. И с тобой неинтересно.

– Да ты что?

– Я так считаю, – убежденно заявил Антон. – И думаю, что не только я. Ксюшка – классная девчонка, а ты… даже не девчонка. Ты какая-то кикимора. Каримора – кикимора!

– Ой, вы тут ругайтесь, а я пойду попью, – поднялась с места Ксюша. Она зашла в тихий пустой дом, где никого не было. Все, даже бабушка и дедушка, были на улице. «Только не грустить!» – мысленно велела себе Ксю, выпила воды и ступила на крыльцо. Вдруг вокруг ее талии обвилась чья-то сильная рука. – Марк! – приглушенно воскликнула она, оборачиваясь и видя прямой взгляд его темных смеющих глаз. – Ты сумасшедший!

– Ты – мое сумасшествие, – прошептал Марк, обнимая ее и целуя в шею.

– Марк, Господи, что ты делаешь! Нас же увидят! – ответила Ксю, упираясь ладонями в его плечи.

– Не увидят. Все сейчас на улице и сюда не собираются. Я просто не мог больше следить за тобой издалека… Идем.

– Куда?

– Неважно. Идем.

Марк потянул Ксюшу за руку вглубь двора, туда, где стояли всякие хозяйственные постройки. У одного из сараев он остановился, толкнул дверь и увлек Ксю за собой вовнутрь. В сарае было полутемно, сквозь щели в стенах проникал солнечный свет, отбрасывая длинные яркие полосы на пол. В воздухе пахло лежащим здесь когда-то сеном, было душно.

Ксюша следила, как Марк закрывал изнутри дверь, а затем скользнула к нему, обняла его за шею и первая жадно потянулась к его губам.

– Как ты объяснил всем свой уход? – спросила она.

– А никак. Просто ушел, и все! Кому какое дело, куда и зачем?

– Верно, – Ксюша тихонько засмеялась и уткнулась лбом в его плечо. – А ты специально шел за мной?

– Специально. Как только увидел, что ты ушла, последовал за тобой.

– Наверное, кому-то это покажется подозрительным…

– Ну и пусть.

– Сумасшедший, – ласково прошептала Ксю и легонько прикусила мочку его уха. – Почему я всегда ведусь на твои идеи и совсем не могу тебе противиться, искуситель?

– Почему? Да потому что ты сама такая же распущенная, как я. Я же был бы нужен тебе, если бы все, связанное со мной, не сопровождалось с риском… Этот вкус опасности опьяняет… щекочет нервы… как по лезвию ножа…

– Наверное…

Дыхание Ксюши стало возбужденно-частым, ее руки требовательно заскользили по его телу, а губы чувственно отвечали его губам. И они успевали еще переговариваться, хотя часто прерывались на полуслове, сбивались с мысли. Скоро голоса затихли, в полутьме слышались лишь приглушенный шепот, постанывания, и прерывистые, глубокие вздохи.

– Я люблю тебя, Ксю… – негромко, но отчетливо проговорил Марк. – Люблю так, как никогда никого не любил и не буду любить… Не хочу, чтобы ты уезжала… но не могу тебя удержать.

Ксюша, то приникающая к нему, то старающаяся ускользнуть от его настойчивых, неумолимых ласк, повергающих ее в дрожь, замерла, услышав эти слова. Раньше Марк никогда не говорил этого, вернее, говорил, но как-то задатками – когда она признавалась ему в любви, он отвечал, что тоже любит ее. Но при этом упрямо отводил глаза в сторону. А теперь Марк говорил это сам, и в голосе звучало столько искренности, столько неподдельной страсти… И ведь он сейчас в полубессознательном состоянии, и его слова весьма правдиво отражают его мысли и чувства.

– Я тоже тебя люблю, Марк, – простонала она. – Я не знаю, как буду жить вдали от тебя…

36.

Ксюша открыла глаза. В комнате было сумрачно, и Ксю подумала, что еще рано. Но, взглянув через окно на улицу, она поняла, что идет дождь. Часы на стене показывали начало девятого. Ксюша вскочила с постели. Скоро уезжать, а она даже не одета.

Девушка взяла с подоконника расческу и подошла к зеркалу. Тонкая маечка на бретельках не скрывала плечи и шею, и Ксюша покраснела, заметив на коже следы от вчерашних поцелуев Марка. Хорошо, что на улице холодно, и можно надеть что-то плотное и закрытое, а то хороша бы она была!

Ксю взяла облегающую красную кофточку с рукавами до локтей, джинсы, и оделась. Волосы быстро заколола наверх заколкой-крабиком. В последнее время они стали ее раздражать, и она все чаще подумывала о короткой стрижке. Может, и правда, стоит сменить имидж?

Через несколько минут с работой над внешним видом было покончено. Только губы Ксю красить не стала – все равно за едой помада сотрется.

На кухне у печи хлопотала бабушка. Блинчики по какому-то особому рецепту, который использовался лишь в праздники, и варенье в блюдце уже стояли на столе.

Ксюша по старой детской привычке забралась на подоконник, рядом с которым был стол, ноги поставила на табуретку возле окна и принялась за еду.

– Что за дурацкая привычка – сидеть на подоконнике? – спросил Лешка, заходя в кухню.

– Уж какая есть, – ответила Ксю.

– Вот у тебя, Алексей, действительно дурацкая привычка: ты вечно забываешь поздороваться! – заметил Марк, зашедший вслед за братом и слышавший Лешкино замечание. – К тому же она не только дурацкая, но и заразная, потому как я тоже забыл поздороваться, за что прошу прощения. Здравствуйте, бабушка, привет, Ксю.

– Значит, я не такой уж плохой, если даже такое совершенство, как ты, Марик, ведется на мои дурацкие привычки, – хмыкнул Леша и сел на какой-то стул, который прихватил из комнаты. Марк, не мучаясь, опустился на табуретку возле окна, где сидела Ксюша.

– А я и не говорю, что ты плохой, – отозвался Марк. – Очень даже хороший… – и тут же поддразнил: – Когда спишь зубами к стенке.

– Ну, и зараза же ты! – воскликнул Лешка, но махнул рукой и обратился к бабушке: – Бабуля, мы не успели дома позавтракать, и надеемся, что можно будет покормиться тут.

– Конечно, можно, – ответила за бабушку Ксю. – Особенно когда главная грабительница уедет… я себя имею в виду. Лешка, а почему ты Марка назвал Мариком?

– Почему? Марк, объясни сестренке, – сказал Лешка. – Как это ты ей еще не говорил?

– Да прозвище это мое, с детства еще осталось, – объяснил Марк. – Ребята же любят все перекручивать, а у меня имечко такое, что не сократишь. Вот и придумали…

– Я об этом ничего не знаю… – сказала Ксю.

– Да ты многого не знаешь! Например, Лешку нашего Совой называли…

– Почему Совой? – удивилась Ксюша.

– А потому что маленький я был вечно хмурый и насупленный как сова. И сначала меня так более взрослые называли, а потом и ровесники стали повторять, – пояснил Алексей.

– Лешка все злился, а потом понял, что прозвище есть прозвище, и никуда не денешься.

Входная дверь снова открылась и впустила Карину, Леру, Ларису и Гену.

– Все-таки не удержалась от искушения посмотреть на мой отъезд, а, Карина? – поддела Ксюша после того, как все поздоровались. – И что у тебя с волосами? Ты их не пережгла, часом?

– Я их на косички накрутила! – возмущенно воскликнула Карина. – Что ты меня совсем уж с грязью мешаешь!

– Да ничего подобного! – Ксюша старательно скрыла насмешку в голосе. – Просто ты сейчас волосы часто осветляешь, поэтому я подумала, что ты их в смеси передержала… Я-то знаю, что так бывает, сама ведь волосы светлю…

– Намекаешь, что я тебе подражаю?

– Не знаю… Выглядим мы после твоего осветления и правда очень похоже… Но я собираюсь имидж менять – больше осветляться не буду и подстригусь… Так что мы снова будем разными!

– Умолкни, – тихо, одними краешками губ сказал Марк. – Не нервируй человека.

– У меня чемоданное настроение, поэтому язык болтает сам по себе, – ответила Ксюша.

– Доведешь когда-нибудь… – заметил Марк, но усмехнулся.

– Будет лучше, если я поцапаюсь с кем-нибудь из вас, чем со случайным попутчиком в поезде. Потому что вы меня поймете, а вот незнакомый человек – вряд ли.

– Кто машину поведет? – спросил папа, когда Ксюша прекратила подкалывать Карину.

– Я, – сказал Марк. – У меня с деньгами снова напряг, и Лешка обещал мне заплатить, если я водилой побуду.

– Бедненький, – сочувственно проговорила Ксюша. – Может, мне тоже заплатить?

– Не стоит, – лучезарно улыбнулся Марк.

– Наверное, ты прав, – согласилась Ксю. – Все равно я спать буду в дороге, а со спящего человека какая плата?

– С чего это тебе спать? – удивился Лешка.

– А я ночью почти не спала… – начала было объяснять Ксюша, но ее перебила Карина.

– Представляю, что ты делала ночью, раз не спала! – сказала она.

– О нет! – отозвалась Ксю. – Такого, – она возвела глаза к потолку с мечтательным видом, – такого ты представить не можешь! – Ксюша многозначительно помолчала и объявила: – Я всю ночь… мечтала о светлом будущем!

– Только мечтала? – поддела Карина.

– А что же еще?

Карина огляделась по сторонам и ответила:

– Я бы тебе сказала, да народу кругом многовато.

– Каждый думает в меру своей распущенности, – проговорила Ксю задумчиво и улыбнулась. – Карина, я любительница экзотики и такие вещи, о которых ты подумала, по ночам не делаю…

– Ксения, давай-ка без пошлостей! – вмешалась Лариса.

– Да какие пошлости, тетя Лариса, вы неправильно меня поняли! Я никого не хотела смутить…

– На этот раз ты зашла слишком далеко, сестричка! – ехидно сказала Карина. – Ты забылась и сказала лишнее…

– И что такого лишнего я сказала? – порыв смущения у Ксю живо прошел. – Моими словами в наше время никого не смутишь.

– Да ладно, Ксень, что это ты не оправдываешься? – вмешался Лешка. – Ты же пошутила.

– Вот именно пошутила, – ответила Ксюша нервно. – Просто у некоторых весьма ограниченное чувство юмора. Некоторые умеют воспринимать только свои собственные плоские шуточки.

– Не будь такой нервной, Ксюша, – сказала Лариса. – Я просто сделала тебе замечание, потому что ты позволила себе слишком откровенную шутку… Сама понимаешь, я тебе почти как мать, особенно сейчас – Ирины с тобой нет ведь… Я забочусь о тебе…

– И что из этого следует? – с притворным интересом спросила Ксю, хотя внутри у нее все вспыхнуло.

– Я тебе ничего не запрещаю, – продолжала Лариса. – Я понимаю, что ты уже взрослая девушка… но Валерия еще ребенок, не стоит говорить при ней такие вещи…

Марк незаметно сжал Ксюшину руку, стараясь успокоить, поскольку знал вспыльчивый характер Ксю и представлял, что она может ответить на «материнские» слова Ларисы. Но устраивать скандал перед отъездом – последнее дело. Ксюша судорожно вцепилась в его пальцы.

– Хорошо, я поняла, – вполне терпимо сказала девушка. Она догадалась, почему Марк дотронулся до ее руки и, подумав, решила, что он прав. Поэтому и не стала грубить Ларисе.

– Короче, едем, – Лешка предпочел не ждать нового взрыва Ксюшиных эмоций.

Стали прощаться. Дедушка и бабушка расплакались. Ксюше было невыносимо тяжело сдержать слезы самой. Искренне расстроенная отъездом Ксении Лерка обняла сестру.

– Я буду скучать по тебе, Ксю, – прошептала она. – Ты столько помогала мне…

– Перестань, Лерика. Мы же сестры!

– Я знаю. Но Карина ведь тоже мне сестра, да вот постоянно критикует меня… А ты добрая…

– Хорошо. Обязательно захомутай Тоника! Ты это можешь. Он любит тебя, просто такой вот дурак…

Наконец машина тронулась с места. Ксюша привыкла веками глаза, стараясь отрешиться от происходящего и как-то восстановить самообладание.

– Марк, поставь послушать что-нибудь, – попросил Лешка.

– Что поставить?

– «Фактор 2», – назвала Ксюша название группы.

– Ксюша, ты уверена, что тебе понравится слушать такое? – удивился Алексей. – Это не для примерных хороших девочек.

– Да где ты пропадал, когда я девочкой была? – отозвалась Ксюша с насмешкой. Марк закашлялся.

– Что-то ты стала слишком пошлой, Ксю, – заметил Леша. – По-моему, Лариса справедливо сделала тебе замечание.

– Что-то ты стал слишком скромным и стеснительным, – в тон ему ответила Ксюша.

– Я хотела сказать только, что я давно не ребенок, которому надо затыкать уши при произношении кем-то матерных ругательств или отворачиваться от экрана телевизора, если там показывают излишне откровенную сцену…

Лешка едва ли не впервые в жизни не нашел, что ответить. Поэтому решил больше не лезть на рожон, так как Ксюше пальца в рот не клади – живо отхватит.

До Минска доехали спокойно. Шагая уже по знакомым улицам к вокзалу, Ксюша думала, что через час или даже через несколько минут она будет в поезде на пути в Барановичи. Веселого как-то мало. Вроде домой, а все равно, состояние не самое лучшее. Ксюша закусила губу, чтобы не заплакать.

– Я хочу исчезнуть, – негромко, но отчетливо сказала Ксю, когда Лешке отошел покупать билет для нее. – Или перестать помнить…

– Ты и меня забыть хочешь? – спросил Марк.

– Тебя – в особенности. Потому что если не забуду, то не смогу жить счастливо.

– Не надо, Ксю, – произнес он. – Мы не навсегда расстаемся.

– Но как раньше уже не будет.

Подошел Лешка.

– Держи, – протянул он Ксюше билет. – Кстати, поезд отходит через двадцать минут, я расписание смотрел.

– Тогда идемте, – сказала Ксю.

Когда поезд тронулся, и мимо оконных стекол поплыл перрон и люди на нем, Ксюша не плакала. Она предчувствовала, что сейчас еще ничего не кончается. Продолжение последует, только принесет ли оно радость? Будет ли счастливым будущее?

37.

Хорошо все-таки возвращаться домой. Неважно, что отношения с сестрой совершенно разладились, и к бабушке заходить совсем не хочется, и тоска по некоторым людям гложет… После деятельной жизни в Березино, всех этих дел и проблем, ранних подъемов жизнь в Барановичах показалась Ксюше удивительно спокойной и тихой. Часы безделья были для нее чудным и приятным разнообразием, само сознание, что никуда не надо спешить, что с утра можно поваляться в постели подольше, согревало и наполняло счастьем. Это был своеобразный «застой», перерыв, но Ксюше он не наскучивал. Она никуда не ходила, ни с кем не общалась кроме семьи и часами просиживала на балконе – читала или писала дневник. Лишь иногда, почти бессознательно, брала в руку мобильный телефон, набирала знакомый номер… и в последний момент нажимала команду «Отмена». Не решалась она позвонить Марку, хотя и думала о нем ежеминутно. Все нужно забыть. Вырвать с корнем. Только как? Чувства не хотят гаснуть, любовь не желает молчать.

Марат, недоумевая, донимал Ксюшу. Почему она никуда не ходит? Разве ей на самом деле интересно днями сидеть на балконе? Совсем не хочется повеселиться, развлечься?

– Маратик, да я в Березино на год вперед навеселилась, – смеясь, отвечала Ксю. – Единственное, чего хочу сейчас – это отдыхать. Читать, мечтать, отсыпаться… печь печенье, которое тебе, как вижу, нравится…

Марат действительно за обе щеки уминал недавнее Ксюшино кулинарное творение.

– Да где ты там так навеселиться могла? – не смущаясь от ее замечания, гнул свою линию Марат. – Ты же там работала!…

– Но работала я два через два дня! – назидательно подняв палец, сказала Ксю. – А каждые два дня у меня были выходные, и я могла делать все, что мне вздумается!

– Может, и парня себе нашла? – пренебрежительно поинтересовался Марат.

– И нашла! – с насмешливым видом вызывающе ответила Ксю.

– Хм! И ты туда же, – Марат сморщился. – Вторая Катя. У нее такой же мечтательный вид, когда она о парнях говорит.

– Мечтательный вид? – усмехнулась Ксюша. Видя недовольное лицо паренька, она решила его поддразнить. – А может, есть в этом что-то такое, что действительно нагоняет мечтательность? Как ты думаешь, Марат?

– Не знаю, – краснея, сказал Марат.

– А что ж ты так? – продолжала посмеиваться Ксю.

– С тобой невозможно разговаривать! Как с Кэт, – раздраженно рявкнул Марат и вышел.

«Мечтательный вид!» – вслух передразнила Ксюша. – Да что он в этом понимает, козявка этакая! До Кати мне, в любом случае, далеко».

Хотя Кэт в эти дни вела себя относительно спокойно. Ни с кем не ругалась, не спорила… Домой, конечно, вечером торопилась не особенно, довольно часто возвращалась за полночь или даже под утро…

– Дядя Слава, неужели вы не можете принять никаких мер? – спросила как-то Ксюша. – Катя приходит домой, когда ей вздумается, общается с какими-то темными личностями… Дом-то ваш! Даже мне ее выходки действуют на нервы, а вам что – все равно?

– А что я должен сделать? – усмехнулся Слава. – Выгнать Кэт? Куда она пойдет? К тем же темным личностям, которые посадят ее на наркотики или пустят по рукам… Тогда к годам двадцати Катя может оказаться в тюрьме, а еще хуже – рискует быть убитой… Я не могу так поступить. Ведь сейчас Катя хоть поздно, но возвращается домой, а если ее прогнать… А по-иному, как на нее повлиять? Кто я ей? Если она маму и папу не слушает, то с какой стати ей слушать меня?

– Вообще-то да, – вздохнула Ксю. Она понимала, что Кэт неуправляема.

– Вот и ты, кстати, не намного от нее отличаешься, – продолжал Слава.

– Я?

– Да, ты. Я совсем не понимаю, Ксюша, зачем тебе жить в общежитии? Ты бы могла снять квартиру у какой-нибудь бабульки, а мы с мамой помогли бы тебе платить. Но ты отказываешься от помощи, не хочешь быть мне обязанной, потому что я чужой тебе человек, хоть и муж твоей мамы…

– Да вовсе нет! – Ксюша и представить себе не могла, что ее желание жить в студенческом общежитии будет расценено подобным образом. – Да, я не хочу быть обязанной, но не конкретно вам, а вообще кому бы то ни было. Я хочу всего достичь сама, а не надеясь, что мне поможет мама, или папа, или двоюродный дедушка из-за границы, который вдруг решит оставить мне наследство. Я не отказываюсь от помощи вообще – если мне будет трудно или будет не хватать, я тут же займусь «вымогательством», – тут Ксюша улыбнулась, а потом сказала серьезно: – Я не против принять помощь в виде подарка или займа, могу позволить кому-то частично решить мои финансовые затруднения… но никому, даже своему будущему мужу, не дам меня полностью содержать. Я не ребенок, не калека и не древняя старушка! Руки есть, так что иждивенкой я быть не собираюсь.

– Сомневаюсь, что твое самолюбие позволит тебе когда-нибудь попросить денег даже в долг, Ксю, – хмыкнул Слава. – Ты слишком независима… как и твоя мама. Но, возможно, оно к лучшему.

38.

– Господи, какая же суматоха! Марат, на-ко повесь вот эти шарики у окна! Анжела Михайловна, вода в графины налита?

– Конечно, Дина, успокойся, – ответила Ксюша за молодую горничную, нанятую недавно. – Присядь, посиди, а то они скоро приедут, а ты вся взмыленная…

Дина, послушавшись, села, но тут же вскочила.

– Моя прическа! Я же вся растрепалась! – воскликнула она.

– Нет, перестань же, Дина! Твоя прическа в порядке, и макияж, и платье… Куда-то пропала только твоя уравновешенность, – сказала Ксю. – Чего ты так волнуешься?

Но волновалась не только Дина. У всех в это утро третьего августа нервы были напряжены до предела. Да и как могло быть иначе, если сегодня в квартире должен был появиться еще один жилец – крохотный, всего пяти дней от роду? Вот Дина и кружилась по комнатам, то и дело дергая Анжелу Михайловну, Марата или Ксюшу. Ксюша, правда, поддавалась на это не сильно, и старательно изображала из себя спокойную и уравновешенную. А вот Марат и особенно Анжела Михайловна нервничали от Дининых придирок.

– Приехали, – сообщил Марат, наблюдавший за дорогой. – Они приехали!

– Приехали! – воскликнула Дина и тут же вскочила, готовая бежать куда-то. Она и рванула из комнаты, а Марат за ней. Ксюша догнала их на лестничной площадке, собирающихся уже мчаться вниз по лестнице.

– Куда вы, сумасшедшие, не дурите! Они сами поднимутся, ни к чему встречать их у дверей машины, – сказала она. – Идемте в квартиру, встретим в прихожей.

Дина и Марат решили, что Ксюша права, и пошли в прихожую.

– Кэт, ты не пойдешь встречать маму и братика? – спросила Ксю, заглядывая в комнату к сестре.

– Какой братик, Ксю? По-твоему, я блаженная? Мне он не нужен.

– Ну что ты в самом деле, Катя! Мальчик такой миленький…

– Мне не нужен ни миленький, ни уродливенький! – злобно сказала Катя. – Я его никогда не назову братом!

– Какая же ты! – возмутилась Ксюша.

– Ничуть не хуже тебя, – с готовностью отозвалась Кэт. – Ты, конечно, этого ребятенка будешь любить, потому что, наверняка, через пару лет родишь ребенка Марку…

– Как хочешь, – устало ответила Ксю.

Новорожденного мальчика решили назвать Вадимом. Поначалу он выглядел не слишком красиво: сморщенный, личико красное. Но после нескольких купаний лицо малыша разгладилось и посветлело, а еще по-младенчески голубые глазки блестели. Марат уверял, что Вадимка уже видит, и никакие разубеждения и доводы не помогали. Парень переходил по комнате из угла в угол, а Вадим, лежа на кровати, действительно, словно бы следил за ним глазами.

Нянек у Вадимки хватало: и мама, и Дина, и Марат, и Ксюша… Слава – он же папа – много времени проводил на работе, поэтому нянькой называться не мог, но естественно, уделял сыну свободные часы. Только Кэт обходила ребенка стороной. Сложно даже было сказать, видела ли она Вадима хоть раз вблизи. И это ее неприятие маленького братика послужило поводом к одному весьма любопытному разговору.

Произошел этот разговор накануне Лешкиной и Светкиной свадьбы, в день приезда Кати и Ксюши в Березино. Празднество по традиции планировалось проводить в бабушкином доме. Далеко, но традиция есть традиция, к тому же в квартирном доме трудно погулять, не нарушая порядка и не вызывая возмущения соседей. Поэтому у бабушки в вечер перед свадьбой собралась почти вся семья. Некоторые, правда, предполагали на ночевку отправиться по домам.

И вот в летней кухне полным ходом шли заготовки всякой еды на завтра. Как-то случайно получилось так, что возле одного из столов поварихами оказались Катя, Ксюша и тетя Марина. Чтобы не работать в полном молчании, тетя принялась расспрашивать девчонок об их планах на будущее, о всяческих новостях. И между всеми этими вопросами спросила о маме и маленьком новорожденном, который и не позволил Ирине приехать на свадьбу племянника.

– Как его назвали? – с живостью поинтересовалась тетя Марина.

– Вадим, – ответила Ксюша. – Березин Вадим Вячеславович. Звучит красиво, но пока мы называем его Вадимкой или Вадиком.

– Весело вам с ним?

– Конечно, – сказала Ксю. – И интересно очень. Он такой маленький, такой хорошенький…

– Конечно, весело, – в тон сестре, но с подковыркой добавила Кэт. – Особенно весело бывает, когда он плачет по ночам и мешает всем спать!

– Тебе-то какая разница? Ты же домой заявляешься только среди ночи, как раз тогда, когда Вадик просыпается и плачет. Ты все равно не спишь в то время! – возразила Ксюша.

– Да, но когда я прихожу домой поздно, мне хочется только упасть в постель и уснуть поскорее, а не слушать ночные концерты шизонутого малого!

– Ты сама шизонутая! – вспылила Ксю. – Это ребенок! А ты взрослый человек, а ведешь себя как маленькая!

– Может, кому-то и нравится возиться с этим ребеночком моей мамули, которой на старости лет взбрело в голову нажить себе хлопоты, но лично я перед ним прыгать не собираюсь!

– Ты не права, Катюша, – вмешалась в их спор тетя Марина, видя, что еще немного – и сестры подерутся. – Ты не права. Твоя мама просто старается быть счастливой! А ты так себя ведешь… как капризная девочка, которая недовольна, что из-за маленького брата родители стали обращать на нее меньше внимания. Ты ревнуешь маму к Вадимке.

– Я? Ревную? Мне делать нечего больше!

– Ревнуешь, – настаивала тетя. – Только почему, Катя? Ты уже самостоятельная девушка, да к тому же ты никогда не была единственным ребенком в семье. Вы с Ксюшей всегда делили родительскую любовь и внимание, так с чего тебе злиться теперь из-за этого малыша?

Катя ничего не ответила, лишь упрямо сжала губы. Она всегда чувствовала себя обделенной из-за Ксю. Ксю доставалось все лучшее, Ксюше всегда везло, Ксюшу все любили… И всю свою жизнь Катя мучилась двумя противоречивыми чувствами: острой, болезненной завистью к успехам сестры и таким же острым, искренним восхищением. Ксению невозможно было не любить. Сильная, светлая, полная жизнерадостности, оптимизма и доброты к людям – Ксю покоряла. Одно терзало Кэт – она сама не такая. Нерешительная, холодная, безразличная, даже злая иногда. Действительно, близнецы по характеру противоположны, и если Ксю хорошая, если Ксюша свет, то она, Катя – это тьма. Жгучая обида закипала в Катиной душе. «Почему вся хорошесть досталась Ксю? – мысленно твердила девушка. – Я тоже хочу быть доброй, искренней, человечной… Но не могу. Я не такая». От таких мыслей недалеко и до настоящей ненависти. Правда, пока Катя и Ксюша жили рядом, выручали друг друга, делились тайнами, то ненависть не имела такой силы. А теперь сестры разошлись. У них разные жизни, разные судьбы, разные планы. Они почти чужие друг другу люди. И Катя почти враг Ксю.

Кэт была убеждена, что в ее проблемах и неурядицах виновна Ксюша. Она отняла у нее характер и возможность нравиться людям. Поэтому Катя злилась на сестру. Ведь так гораздо легче: обвинить кого-то другого, чем подумать о том, в чем ошиблась сама.

Только вот Ксюша независима. Она не нуждается в любви Кэт, и ей плевать на то, что Катя винит ее во всех грехах. Даже если Ксюше и жаль их детских теплых отношений, стелиться перед Катей она не станет, поскольку убеждена, что ни в чем перед Кэт не виновата. Катя почти слышала голос сестры: «Мы ведь не ссорились, Кэт, и я ничего тебе не сделала… С какой стати мне просить у тебя прощения? Если ты на меня злишься, то это твои проблемы».

Вот потому Катя не принимала братика. Еще один, может, «светлый» родился! Лучше уж сразу на него смотреть как на пустое место, чем сначала привязаться, полюбить, а потом начать ненавидеть и злиться. Тем самым Катя мстила и Ксюше, представляя ту на месте Вадимки. Ведь его безразличие старшей сестры может ранить, а вот Ксению вряд ли. Она уже отвыкла от доверительности Кэт.

Это действительно своего рода ревность. Только Катя ревновала не маму к Вадиму. Кэт ревновала весь мир к Ксении. И выражала свою ревность таким вот образом.

Тетя Марина заметила напряженность в лице Кэт, поэтому не стала нажимать еще больше, а увела разговор в сторону.

– А ведь Марк когда-то тоже ревновал, – сказала тетя, улыбаясь. – Когда Лешка родился.

– Неудивительно, – ответила Ксю. – У них всего-то два года разницы ведь…

– Но Марк с этим легче справился, – продолжала тетя Марина. – Он быстро привык к младшему брату, и потом, в дальнейшем, не было у него какого-то болезненного вечного наблюдения за делами Леши. Марк никогда не завидовал Лешкиным успехам и не старался его в чем-то обойти. Я не замечала между ними соперничества. Скорее, Леша чаще возмущался, когда, по его мнению, Марку доставалось что-то лучшее, больше ревновал…

– А с чего Марку ревновать? – вступила Кэт. – Так или иначе он все равно свое получит, а может, еще и чье-то пригребет. Он далеко не наивный бессеребренник или милосердный самаритянин, чтобы отказаться от халявы, идущей прямо в руки…

– Ты по чему судишь? – полюбопытствовала тетя Марина.

– По его отношениям с девушками, – убежденно заявила Кэт. – Для вас же не секрет, тетя, что Марк – настоящий бабник. Девушек у него много, и он бы вполне мог выбрать одну. Но он этого не делает, а морочит головы всем. Они, дурочки, надеются на что-то, а Марк просто развлекается… С чего ему отказываться, если некоторые в наше время сами себя предлагают…

– Кому бы говорить, но только не тебе, – холодно сказала Ксюша, которая запросто поняла, с какой целью Катя пустилась в эти рассуждения.

– На что ты намекаешь? – побледнев, возмутилась Катя. – Хочешь сказать, что я себя кому-то предлагаю?

«Именно это я и хочу сказать», – едва не отрезала Ксюша, но решила, что Катю лучше не злить, поэтому сказала:

– Вовсе нет, Катя, как я могу? Я имела в виду только то, что ты тоже многим парням морочишь головы…

– Да что это с вами? – снова вмешалась тетя Марина. – Ксеня, Катя! Что вы все ругаетесь? Неужели нельзя спокойно говорить? Раньше вы такими не были…

– Раньше было раньше, тетя Марина, – ответила Катя. – Извините, я лучше пойду.

С этими словами она удалилась. Ксюша провела тыльной стороной ладони по лбу и устало опустилась на стул.

– Я не пойму, чего Катя так злится из-за этого ребенка? – удивленно проговорил тетя. – Ведь не была же против, чтобы Ира замуж вышла. Ерунда какая-то… А если ей когда-нибудь придется выйти замуж за мужчину, который уже был женат раньше и у которого есть дети? Она же их в жизни не примет…

Ксюша с недоумением посмотрела на тетю. С чего это она вдруг подумала о мужчине с детьми? Уж нет ли их у дяди Юры, который был женат дважды? Хотя где они тогда, если его первая жена, Илона, умерла? Ведь они с ним должны быть? Или тетю Марину навели на эти мысли Дина и Марат – дети дяди Славы, которых приняла мама?

39.

Утром Ксюша взяла одежду и косметику и сразу отправилась к Светке. Та звонила ей еще вчера и просила прийти.

– Здравствуйте, Валентина Антоновна, – поздоровалась девушка со Светиной мамой. – Светланка проснулась?

– Да, она у себя в комнате. Волнуется сильно – прям не знаю, что с ней делать.

Зайдя в комнату подруги, Ксюша увидела ее сидящую возле зеркала и разглядывающую свое отражение. При этом хорошенький вздернутый носик Светы морщился, изображая неудовольствие.

– Боже мой, Ксю, я ужасно выгляжу! – пожаловалась она, поворачиваясь к Ксюше. – Лицо заспанное, помятое…

– Тихо, только без истерик. У тебя земляника в огороде есть?

– Есть… – сказала Светка и с удивлением спросила. – А зачем тебе?

– Надо, – уклончиво ответила Ксюша и решительно направилась в огород. Минут через двадцать она вернулась с пол-литровой баночкой свежей земляники. – Так, Светлана, начнем проводить курс «ягодотерапии». Бери по ягодке и натирай ими лицо, шею и область декольте. А остальное съедим, для настроения!

Еще через пятнадцать минут Ксюша отправила Светку в душ.

– Ну вот, а ты переживала из-за лица! Посмотри теперь!

Света посмотрела в зеркало и с довольным видом улыбнулась.

Скоро пришло еще несколько Светиных подружек. Они все вместе стали помогать Светлане наряжаться, краситься и делать прическу. В одиннадцать часов утра нужно было быть в церкви.

– Светик, а с кем ты к алтарю пойдешь? – спросила одна из девушек. – Отец ведь твой умер уже давно, тетя одна вдова, а вторая незамужняя… И брата старшего у тебя нет… Кто тебя к венцу поведет?

– Мой лучший друг, Марк, – сказала Света просто.

– Как Марк? Он же в дружине жениха!

– Ну и что? Сначала дружина жениха меня выкупать будет, а потом уже не важно кто и чей друг, – объяснила Света.

– А свидетели кто? – спросил кто-то.

– Свидетельницей я думала Алину взять.

– Что? – Ксюша с удивлением повернулась к Свете. – Какую Алину?

– Ту самую, – кивнула та. – Бывшую жену Марка.

– Как?

– Так. Мы давно, с детства с ней дружим. Я сначала думала, что свидетельницей будешь ты, но ты не согласилась из-за чужой зависти… И я подумала про Алину. Спросила Марка – он возражать не стал. Только это примета плохая – чтобы свидетельницей на свадьбе была разведенная женщина. По этой же причине Марк отказался быть свидетелем.

– Так свидетелей и нету?

– Пока нету, – пожала плечами Света и посмотрела на Ксюшу. – Ксю, давай ты будешь? Говорить надо много, по теме и без темы, без подготовки нельзя, а у тебя язык хорошо подвешен… И замужем ты не была… Выручай, а?

– Да плюнь ты на чью-то там зависть! – сказала какая-то Светина подружка. – Отказываться без видимых причин нельзя.

– Ладно, хорошо. Буду я, – сдалась Ксю. – Только кто свидетелем будет? А то на свадьбах традиция есть – свидетелям кричать «Горько!» А какой мне интерес целоваться с тем, кого я впервые в жизни вижу?

– А тебе еще надо, чтобы был интерес? – засмеялись девушки.

– Да успокойся, Ксю, свидетелем скорее всего Пашка будет. Его ж ты знаешь. Столько раз тебя человек на дискотеку бесплатно проводил… – сказала Света.

– И объясните мне еще один нюанс, – попросила Ксю. – У нас же невесту никто не ведет к алтарю. По-моему, они с женихом идут вместе.

– Ну и что? – невозмутимо ответила Света. – Мне так больше нравится. И, кстати, до церкви жених не должен видеть невесту в подвенечном платье, иначе жизнь у них сложится несчастливо. Бабушкины сказки, конечно, но я не хочу рисковать. А вот таким образом я смогу обернуть эту примету себе на пользу, а заодно и традиция с «выкупом» невесты будет соблюдена…

– В этом есть своя безумная логика, – усмехнулась Ксюша.

Некоторое время эти девчачьи разговоры ни о чем еще длились, а потом приехали друзья жениха «выкупать» невесту от его имени.

Во время венчания больше всего Ксюше запомнилось то, как ужасно у нее затекла рука от держания короны над Светиной головой. А на Павла вообще жалко было смотреть – Лешка же его прилично выше. Минут через двадцать пять Ксю почувствовала, что рука у нее мучительно ноет. В церкви было невыносимо душно – сказывалась жара на улице, множество горящих свечей и присутствие большого количества людей в помещении.

«Мне плохо, – сказала себе Ксю. – Скорее бы все закончилось! Я же просто свалюсь». В почти бессознательном состоянии она смотрела вверх, на расписные своды потолка церкви, на фрески и изображения святых, на свою руку с позолоченным венцом в ней.

Кто-то подошел к ней, сжал пальцами ее локоть и поднял выше. Ксюша бросила взгляд за спину, хотя по руке уже знала, что это Марк.

– Спасибо, – тихо произнесла она.

Наконец обряд был завершен. Началось свадебное гулянье, во время которого Ксюше, по сути, погулять не удалось. Ей приходилось следить за платьем, прической и вообще внешним видом невесты.

В два часа дня поехали на регистрацию. А затем снова продолжилась веселая свадебная кутерьма. И несмотря на усталость, Ксюша была довольна.

Сидя за свадебным столом, она то и дело вспоминала прежние свадьбы, на которых когда-то была. Их не так и много – всего четыре, включая теперешнюю. Папина с Ларисой, тети Люды с дядей Пашей, Марка с Алиной ну и эта, Леши со Светой. Папину свадьбу Ксю помнила отлично – на ней она была уже взрослой. Когда была свадьба тети, Ксюше было всего шесть или семи лет, и все, происходившее тогда помнилось очень смутно. А на Марковой свадьбе Ксю и не была почти (как и все остальные дети). Так, отрывками вспоминалось, как Марк и Алина танцевали вальс, как из распахнутого окна, неподалеку от которого компания малышни затеяла игру – из этого окна доносились крики «Горько!» молодым. И все.

Вернее, помнилось еще одно. На какой-то из танцев Алину у Марка «отбил» тамада. А Ксюша тогда подошла к брату что-то сказать ему – вроде тех слов, какими родственники поздравляли молодоженов. И заметившие их «разговор» окружающие люди стали дружно уговаривать Марка «потанцевать с сестренкой». Вернее, даже не уговаривать, просто кто-то из гостей предложил такое, остальные поддержали, а Марк взял ее на руки и, держа ее на руках, танцевал с ней. Ксю на мгновение закрыла глаза и словно снова оказалась в том времени, той маленькой девочкой восьми лет, которая с восхищением смотрела на своего старшего брата.

А теперь этот старший брат сидит за столом неподалеку отсюда и, взирая на все это веселье, этот смех, эти тосты и поздравления, улыбается задумчивой и немного презрительной улыбкой. Что за мысли бродят у него в голове? Счастлив ли он за Лешку или убежден про себя, что эта свадьба, как все другие свадьбы, не более чем спектакль? Ох, Марк, Марк, как хочется знать, о чем ты думаешь! Как хочется помочь или хоть подойти и заговорить!

Скоро стемнело. На самодельно организованной танц-площадке зажглись разноцветные огни, гремела музыка. В вечерней прохладе уже чувствовалось приближение осени.

Выбравшись из толпы гостей, Ксюша направилась к соседнему дому. В этом доме раньше жил родной брат дедушки с женой. Теперь они переехали куда-то, а дом стоял пустой. Но по случаю свадьбы это жилище было решено использовать для ночевки гостей. Ксю хотелось немного побыть одной, а то у нее уже голова начала болеть от шума.

Как же приятно после целого дня наконец снять босоножки на высоченных каблуках! Ксюша расстегнула ремешки на обуви и с наслаждением пошевелила ступнями. Затем села на старый диван. Когда-то давно в этом доме так часто играла она с Таней. Теперь же многую домашнюю утварь отсюда вывезли в новый дом, осталось совсем немного мебели и вещей.

Раздавшийся из маленькой кухни шум заставил Ксюшу вздрогнуть – мало ли кто мог зайти, пока на улице неразбериха, а дом не заперт. Но увидев в дверном проеме Марка, Ксю успокоилась.

– Ты меня напугал, – сказала она. – Я подумала, что воры какие…

– Какие воры, что здесь красть? – усмехнулся Марк, обводя взглядом комнату.

– Не знаю, но мало ли… – пожала плечами Ксю и спросила: – Ты давно здесь?

– Где-то с полчаса. Одному побыть захотелось.

– Извини, что помешала, я хотела немного от босоножек отдохнуть…

– Да ладно, – отмахнулся Марк и сел. Он не спеша вытащил сигареты, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Ксюша невольно засмотрелась на движения его рук и пальцев. В них сквозила чарующая непринужденность, простота и вместе с тем – грация и даже некоторая аристократичность.

Марк откинулся на спинку дивана, опершись на согнутую в локте руку. Его излюбленная манера сидеть, кстати. Так Марк выглядит независимым, демонстративно безразличным и презрительным ко всему и… очень, очень притягательным.

Молодой человек был достаточно пьян, судя по тому, что сбрасывал пепел от сигареты прямо на пол.

– Что новенького у тебя, принцесса? – поинтересовался Марк. – А то так и не спросил…

– Да вообще по-старому все. Вот на свадьбе погуляю, потом в Барановичи на денек и в Гродно поеду. У нас в общаге что-то типа ремонта затеяли, просили помочь. А у тебя как дела?

– Переезжать я собираюсь скоро.

– Куда?

– В Минск. Освобожу квартиру, а то мы на пятки друг другу наступать будем.

– А… Светка с Лешиком у вас ведь жить будут?

– Ну да. И людей в квартире слишком много получится. Поэтому я решил перекатить в Минск. Жилье уже подыскал, и работу постоянную…

– Но как же так? – недоумевала Ксю. – Такое чувство, что ты бежишь из дома родителей…

– А может, так и есть? – ответил Марк, улыбнувшись. – Надоело мне все здесь, так почему бы не убежать?

– Да, наверное, – проговорила Ксюша задумчиво и замолчала. Похоже, жизнь относит ее все дальше от Марка. Им никогда не быть вместе, никогда не любить друг друга с таким упоением как раньше. От этой мысли стало грустно и больно.

– Хотелось бы мне знать, какой лох придумал галстук? – неожиданно сказал Марк, высвобождаясь из своего галстука и расстегивая ворот рубашки. – Если бы мне этот выдумщик попался, я бы его удавил его же изобретением!

– Это же преступление! – с притворным испугом воскликнула Ксюша.

– Да ладно тебе, будто ты не знаешь, что я свои прихоти возвожу в ранг государственной важности! Если мне что-то пришло в голову, то я этого добьюсь любыми путями!

– Ты о чем? – осторожно спросила Ксю, взглядывая на Марка. Его глаза блеснули в ответ в сумраке комнаты.

– А ты как думаешь? – послышался его насмешливый голос. Гибким кошачьим движением Марк переместился по дивану ближе к Ксюше.

– Я… пожалуй пойду, – запинаясь, сказала девушка. Ей стало не по себе. Ксю вообще старалась избегать Марка, испытывая острейшее чувство стыда за их связь, которую она, Ксю, не отвергла и даже предложила сама. Ведь она добровольно превратила себя в любовницу, в игрушку Марка, позволяла использовать себя. А теперь ей было стыдно из-за этого – ведь какой парень станет уважать девушку, которая сама предложила ему себя? От этой мысли было страшно даже в глаза Марку смотреть. Хорошо, что в доме сейчас темно, иначе Ксюша бы давным-давно убежала бы от Марка.

– Ты боишься меня? – спросил Марк.

– Боюсь? Вовсе нет…

– Ну так останься!

– Я бы с радостью, но… просто подозрительно, что я надолго так исчезла…

– Да кто заметит? – по тону Марка ясно слышалось, что он не верит объяснениям Ксю и убежден: Ксения просто боится оставаться с ним наедине. – Сейчас все напились и заняты одним вопросом, вернее двумя: где бы догнаться и где завалиться спать. А кто, куда и на сколько времени ушел, никого не волнует.

– Не знаю… – нерешительно проговорила Ксю, не зная, что возразить.

– Скажи лучше, что боишься! – с издевкой сказал Марк.

– Вот еще! – фыркнула Ксюша. – Не боюсь я тебя.

– Тогда докажи это и не оставайся… – приглушенно произнес Марк.

– Зачем? – поинтересовалась Ксю. Марк ненавязчиво тронул пальцами ее руку.

– Допустим, мне скучно одному, и я бы хотел, чтобы ты составила мне компанию, – сказал он. Ксюшу напряглась, ощущая, как сначала легкое прикосновение руки Марка к ее локтю перешло в изучающую ласку. Кончики его пальцев, не спеша и не останавливаясь, скользили по ее коже.

– Перестань, – попросила Ксю. – И говори честно, для чего ты хочешь, чтобы я осталась?

Марк не перестал гладить ее локоть и предплечье. Ксюша попыталась оттолкнуть его, но Марк тут же с силой обхватил девушку второй рукой и вплотную приблизил к себе.

– Отпусти меня! – потребовала Ксю. Страх придал ее голосу твердости, но Марк не обратил внимания на эту твердость. Несколько секунд он молча смотрел на Ксюшу, а затем наклонился к ней и поцеловал. Ксению словно парализовало в его руках, умом-то она понимала, что должна вырваться и убежать, но не могла и не хотела этого делать. Ее губы снова приоткрылись и ответили его губам, язык сплелся с его языком, а руки… руки едва не обвились вокруг его шеи и не заскользили по плечам, желая прикасаться к его горячему телу, чувствовать напрягающиеся мускулы.

– Ты все еще хочешь, чтобы я отпустил тебя? – спросил Марк, отрываясь от нее. Ксюша молчала. Тонкое легкое платье не спасало ее от холода, но под прикосновениями теплых рук Марка Ксю быстро согревалась. Но не только согреться хотелось ей…

– Марк… я… не…

– Тихо, – произнес Марк. – Не говори ничего, Ксю. Я знаю… все знаю. Ты бы сейчас бросилась бежать от меня, будь у тебя силы… Но ты этого сама не хочешь…

– С чего ты решил?

– Я не слепой, Ксю, и не полный идиот. Я вижу, как ты отводишь глаза, стоит мне только взглянуть на тебя. Но ты неотступно следишь за мной, когда думаешь, что я не вижу этого.

– Мы не должны, Марк… Мы должны остановиться, ведь то, что мы делаем… это недопустимо. Я хочу, чтобы этого не было, хочу забыть тебя…

– А я не хочу забывать. Не хочу и не могу. Все то время, когда тебя здесь не было… я постоянно думал о тебе…

– Нет, нет, не надо, не говори этого! Забудь меня, Марк, стань таким, каким был раньше…

Ксюша погладила его ладонью по плечу. Как же тяжко отталкивать его и в то же время судорожно жаждать отдаться целиком в его власть! Если бы Марк не был ее братом!

Осознав, что еще немного – и она не сможет оттолкнуть его, Ксю попыталась подняться, но Марк удержал ее. И вырваться Ксюша уже не смогла. Очень быстро она оказалась прижатой к дивану.

– Не надо, – шептала Ксюша, все еще слабо пробуя освободиться. – Не надо, Марк, пожалуйста!… Нас могут увидеть… тогда нам обоим…

Но вся ее воля к сопротивлению таяла с каждым прикосновением Марка к ее телу. Сотни и тысячи маленьких, но острых иголочек, казалось, впивались в ее кожу, вызывая сладостную боль, жаркое возбуждение. И умом Ксюша понимала, что сюда может зайти любой желающий побыть в одиночестве, отдохнуть, и тогда их застигнут здесь… и вообще, пора бы прекратить эту кровосмесительную связь… Но доводы разума бессильны – тело отказывается повиноваться; руки, ноги, голова словно налиты свинцом; и единственное, что важно в этот момент – это ошеломляющая, как волна, страсть порывов, жар ладоней и необъятная сила желания.

– О Марк! – застонала Ксю, заскальзывая пальцами под его рубашку и царапая ногтями его плечи. Она запрокинула голову, подставляя шею и обнаженные плечи его поцелуям.

Свет от зажегшегося на улице фонаря сквозь стекла окон проник в коридор, а из коридора через раскрытую дверь – в комнату. Ксю, открыв глаза, отчетливо видела черты лица Марка, блеск его темных глаз. Она притянула к себе его голову, снова поцеловала в губы. Ее пальцы и ладони жадно заскользили по его спине, плечам, бокам. Ткань рубашки была такой ненавистной преградой! Но лучше не раздеваться – на случай, если их застанут.

– Я уже узнаю этот блеск твоих глаз, – часто дыша, прошептала Ксю, не переставая изучать руками его тело. – Это знак того, что ты больше не можешь сдерживать себя…

– Но ты хочешь этого ничуть не меньше, маленькая чертовка!.. – отозвался Марк, раздвигая ей колени. – Кто придумал, что Ксения – это чужеземка? Ксения – настоящая ведьма. Колдунья!… Каким зельем ты меня приворожила, Ксю?

– Я влила тебе в кровь любовь свою, а это сильнее всякого приворотного зелья, – Ксю обняла его за плечи и сжала его бедра согнутыми в коленях ногами. – Люблю тебя. Люблю, хотя и не должна…

40.

В доме еще горел свет. Гости были на танц-площадке. Со столов ничего никто не убирал – там хватало и еды, и бутылок с выпивкой. Ксю схватила ближайшую к ней бутылку и начала пить прямо из горла. Ей было неважно, что внутри – девушка просто сильно хотела пить. Когда наконец утолила жажду, то почувствовала зверский голод, поэтому принялась снимать шпроты с бутербродов, выбирать аппетитные кусочки жареной рыбы, копченого мяса, печенье…

Дверь из соседней комнаты открылась, и оттуда, морщась и потирая руками глаза от яркого света, вышла Катя.

– Привет, Ксю.

– Привет. Я думала, ты где-нибудь гуляешь или танцуешь… – отозвалась Ксюша, посмотрела на сестру и от удивления села. – Катя, что за вид, Господи? Тебе повезло, что здесь я, а не бабушка или кто-то еще.

Удивляться было чему. Мало того, что у Кати потекла тушь и осыпались тени! У нее по всему лицу, по щекам, вискам и на лбу была размазана ярко-красная губная помада. Эта помада была где угодно, но только не на губах. Волосы являли собой «взрыв на макаронной фабрике», юбка была надета наперекос, блузка смята и застегнута лишь наполовину…

– Ничего особенного, – ответила Катя, без лишних церемоний вытирая лицо о край скатерти, а затем приглаживая волосы. – У тебя видок, между тем, не намного лучше.

Ксюша бросила на себя взгляд в зеркало, провела пальцами по волосам, как гребнем, стерла размазанный блеск для губ и продолжила есть.

– Я с Пашкой была, – сообщила Катя, явно намереваясь поболтать. – Он классный.

Ксю молчала. Ей нечего было ответить.

– А ты была с Мариком, – негромко сказала Кэт. И это был не вопрос. – Знаешь, Ксю, мне сложно это понять… все же надо знать меру, выбирая парней… хотя я сама давно потеряла в этом чувство меры… Но если тебе хорошо с Марком…

– Очень хорошо, – тихо, чтобы слышала только Кэт, но отчетливо сказала Ксю. – Но я предпочитаю этого не обсуждать.

– Извини, я не хотела лезть в твою жизнь, но я видела, как страстно вы целовались в старом доме деда Миши, и вдруг поняла, что между вами есть…

– Что? – Ксюша не сумела скрыть охватившее ее идиотское смущение при мысли, что кто-то мог видеть их с Марком. – Что именно ты видела?

– Да почти ничего. Я зашла, когда ты уходить собиралась, а Марк тебя поцеловал. И ушла сразу, даже не была уверена, что у вас что-то было…

– А теперь уверена? – усмехнулась Ксю, обретая присутствие духа.

– Ага… судя по тому, как ты на еду набросилась… – Катя хихикнула. – Ксю, ты не обижайся… у тебя вид шлюхи, которая только что рассталась с одним из клиентов.

Ксюша звонко рассмеялась.

– Ой, Кэт, чувство такое, что клиентов было около десятка!

– Даже так? – удивленно приподняла брови Катя. – Кто бы мог подумать, что для тебя чувственное наслаждение значит так много! Ты всегда казалась такой строгой и даже холодной… а оказывается, ты очень– очень пылкая и страстная…

– А ты всегда такая… озабоченная… – давясь от смеха, сказала Ксю. – Кажется, готова изнасиловать любого парня.

– Ой, не могу! – засмеялась в ответ Катя. – Недавно здесь Карина была, кстати, – сообщила Кэт, перестав смеяться. – Минут двадцать назад. Злая, как пантера.

– С чего бы это… – удивленно пожала плечами Ксю.

– Не знаю. Но злости у нее были полны кости. Я боюсь, как бы она не убила кого-нибудь в таком душевном состоянии… К тому же стаканец водочки выкушала…

– Горючая смесь! – хмыкнула Ксюша. – В ней яда Бог знает сколько, так она его еще водкой размешала… Но мне до нее дела нет. Ты мне, Кать, скажи: там в комнатах поспать есть где? Или все забито?

– Есть, есть, – сказала Кэт. – Некоторые там и завалились – в смысле, молодежь. Но место можно найти.

– Тогда я пойду. Спать жутко хочется.

– А я еще покурю.

– А у тебя есть курить?

– Есть. Я за вечер с полпачки настреляла, – сказала Катя, извлекая из внутреннего кармана пачку с сигаретами.

– Дай мне пару штук на заначку, – попросила Ксю.

– На.

Зайдя в комнату, Ксюша первым делом спрятала свою «заначку», а затем принялась искать, где бы устроиться поспать. В одном из кресел кимарил Паша. Он как кот, греющийся на солнце, лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на Ксюшу и снова отключился. На кровати, свернувшись клубочком в обнимку с какой-то мягкой игрушкой, спала Таня. На этой же кровати, только с другой стороны (так сказать «вальтами») устроилась Лерка, а рядом с Леркой – Антон. На сдвинутых стульях, застеленных двумя пледами для мягкости, уснул какой-то заезжий паренек, гость. Тут же в этой комнате на двух креслах, поставленных друг против друга, уложили спать Юльку и Дашку.

«Так, места здесь явно нету, – подумала Ксю, оглядев комнату, в которой обычно ночевала Катя, приезжая в Березино. – Пойду в другую комнату».

В комнате, где обычно жила Ксюша, мебель была установлена компактнее. Кровать была передвинута к шкафу, и на ней умудрилась залечь четыре человека, свернувшись и зажавшись неизвестно как. У стены пристроили кресло-кровать, на которой спал какой-то парень – кажется, один из Светкиных братьев. Остальные – а их было человек шесть – лежали на полу, на разостланных одеялах и пледах. Они еще не спали: слушали тихую музыку, лениво потягивали прямо из бутылок пиво, джин-тоник или вино, негромко переговаривались.

– Ребята, – где у вас можно устроиться поспать? – спросила Ксюша. Одна девушка подняла голову.

– На полу почти все забито, – сообщила она. – Если хочешь – ложись к этому чуваку.

Ксюша кивнула. На кресле-кровати места на двоих было достаточно, к тому же ужасно хочется прилечь. Не мудрствуя лукаво, она прошла к месту и села.

– Эй, красотка, развлечься не хочешь? – спросил какой-то парень, бесцеремонно лапая ее за коленку.

– Увянь, а? И убери руки, – равнодушно отозвалась Ксю. – Если бы я хотела развлечься, то нашла бы кого-нибудь на танц-поле. А я хочу спать, поэтому пришла сюда.

– Понял, не дурак, – ответил парень, тут же убирая руку. – Был бы дурак – не понял.

– Ну, и отлично, – довольно сказала Ксю, укладываясь.

А ведь не так давно подобная мужская выходка вызвала бы у нее истерику. Было время ведь, когда Ксюша панически боялась мужских рук… Но теперь Ксю знала: эти руки могут быть и нежными, ласковыми, доставлять удовольствие, доводить до трепета каждую клеточку тела… Марк… Сколько же терпения он проявил по отношению к ней – стараясь не испугать, не обидеть, не внушить еще большее отвращение к противоположному полу, не ранить еще сильнее ее душу, не сломить хрупкое доверие к нему… Марк не давил на нее, не насмехался. Он был добр, бережен и терпелив, и ежемгновенно внушал, что ее страхи пройдут, что в себе замыкаться нельзя, что у него нет намерения причинить ей вред… А ведь достаточно было только одного слишком грубого жеста, или какой-то насмешки, или просто невнимания… и Ксю потеряла бы веру в жизнь и любовь, просто не сумела бы справиться с разочарованием и болью.

И Марк был прав: страшный для нее первый опыт теперь забылся как детский кошмарный сон, а Ксюшина прирожденная страстность и сексуальность не умерла на корню. Ксю чувствовала себя счастливой и желанной. Уже только поэтому Ксюше никогда не забыть Марка, не вычеркнуть его из своей жизни.

А теперь стоит оставить на время Ксюшу и последовать за Кариной, узнать, почему она была так зла, как рассказывала сестре Кэт.

Вообще, Каринина злость не должна была никого удивлять – это была ее самая естественная эмоция. Она всегда всем была недовольна, всегда на всех обижалась. Но на этот раз у ее злости была конкретная причина.

Надо припомнить, как полтора года назад Кличенко Геннадий привел свою будущую жену Ларису и дочерей знакомиться с семьей. Так уж вышло, что первыми «встречными» для Ларисы, Карины и Валерии оказались Марк и Алексей. И эта встреча вызвала в злючке Карине целую бурю непривычных чувств. Впервые в жизни девушка почувствовала искреннюю симпатию и нежность к человеку. Проще говоря, Карина влюбилась. Влюбилась в «красавчика с характером» Римшица Марка.

Ни одного дня Карина не думала о Марке как о двоюродном брате. Она мечтала о нем, представляла, как когда-нибудь Марк полюбит ее, и они будут вместе. И то, что Марк совершенно не смотрел в ее сторону, просто в упор не видел, Карину не смущало. Ведь она близка к нему, как ни одна из девушек – она же его кузина и может видеть его как угодно часто. И может в любой момент привлечь Марка. Ведь Карина и красива, и сексуальна…

Если бы не Ксю. Вечно эта Ксю! Ладно еще Катя – она глупая и пустая, и именно поэтому ее можно не принимать всерьез. Не так уж много Кэт отняла у Карины. А вот Ксения… Добрая, милая, очаровательная Ксения, черт бы ее побрал! Вся семья на нее молится, все ее обожают!

А Марк… буквально тает перед Ксю. «Милая», «солнечная», «принцесса», «красавица», – как только Марк ее не называет. Еще немного – и он, наверное, сказал бы «любимая». Когда они вместе, когда переглядываются с заговорщическим видом, когда обсуждают что-то свое и чему-то там смеются – они забывают обо всем, как пара влюбленных… Влюбленных? Да! Впервые мысль об этом у Карины появилась прошлой весной, еще когда отец, желая ущемить бывшую, едва не насильно привез Катю и Ксюшу в Березино. Зайдя на дачу к Марку, Карина застала у него Ксю и обратила внимание на какую-то странную связь между этими двумя. Но тогда она не решилась назвать это влюбленностью, а ревность ее быстро прошла, когда отношения Ксюши и Марка стали напоминать отношения кошки и собаки. Они ругались по несколько раз на день. Это Карину успокоило. Не так уж и близки Марк и Ксю, если постоянно грызутся. А то, что Марк помогает Ксюше, что они часто ходят куда-то вместе, что у них общие интересы… это просто дружба. Семейная привязанность брата к сестре.

Так решила Карина и постаралась больше не ревновать Марка к Ксении. Лучше к сестре она относиться, конечно, не стала, но мысли об «излишнем внимании и теплоте» между Ксю и Марком больше не находили приюта в Карининой голове.

И какое же потрясение довелось испытать Карине сегодня!

Сначала все было чудесно. Обалденный праздник, веселье, приятная усталость к вечеру… В поисках тишины и покоя Карина зашла в дом соседей. Туфли на каблуках девушка сняла и поэтому перемещалась совсем бесшумно. И именно это сыграло главную роль в том, что Карина стала очевидцем чудной сцены.

Вернее, сначала она ничего не видела и не слышала. Но очень скоро, когда Карина находилась в кухне, до ее слуха донеслись приглушенные голоса и шепот. Карина замерла. Ей было даже смешно немного, что она застигла тайных любовников… но смеяться ей перехотелось живо, стоило только голосу какой-то девушки в темноте произнести имя: Марк. И действительно, мужской голос был голосом Марка. А кто же девушка?

Карина напряженно вглядывалась в темноту, пытаясь узнать любовницу Марка, которая, похоже, сопротивлялась ему. Очень быстро сопротивление было сломлено. И большого труда Карине стоило сдержать крик, услышав, как Марк сказал: «Ксения». Обеими руками Карина зажала рот (благо успела опустить свои туфли на пол). Ее обдало жаром. Марк и Ксю не просто брат и сестра, не просто любящие родственники, не просто хорошие друзья… Они любовники, и, очевидно, очень давно.

Поначалу Карина подумала было, что увиденное ею произошло впервые. Судя по тому, что Ксюша сопротивлялась и отталкивала Марка. Возможно, Ксюша знала, что нравится Марку, возможно, он даже домогался ее… Но, порассуждав, Карина пришла к выводу, что эта парочка связана интимными отношениями очень давно. Ведь если бы Ксю не хотела лечь с Марком, то сопротивлялась бы гораздо сильнее. А так сопротивление было формальным – скорее всего из-за Ксюшиных принципов святой.

Карина ушла, подождав совсем чуть-чуть. Решила, что не выдержит, если увидит, как эти двое направятся куда-нибудь в тихое местечко, чтобы продолжить. Уже потом, сидя на каком-то диване, который вынесли из дома во двор, чтобы освободить место для столов, Карина переживала крушение своих надежд.

Как долго длится связь Марка и Ксю? Долго. И удивляться тут нечему. Они же так часто остаются совсем одни, наедине, ходят вместе гулять… А ведь гулять можно и не идти, можно отправиться на дачу Марка или взять ключи от квартиры друзей на время, и там… Наверняка, они так и поступали! Не удивительно теперь, что Ксюша убежала из Барановичей и так не хотела туда возвращаться! И согласилась работать здесь! Конечно, и не такое сделаешь, чтобы оказаться в постели такого парня как Марк…

И эта связь длится уже много времени, почти у всех на виду… и никто ничего не видит. Никому не кажется подозрительным такое тесное общение «брата и сестры». Ведь Марк и Ксюша – брат и сестра! Все попались на их удочку, купились на их ловкий обман!

«Ненавижу их! – думала Карина. – Его и ее! Особенно ее! Я заставлю свою ненаглядную сестричку страдать и мучиться! За каждый стон наслаждения в объятиях Марка Ксюша заплатит горькими слезами! А Марк… Марк еще приползет ко мне на коленках, когда вся семья отвернется от него!»

Но как заставить страдать таких гордых и сильных людей? Особенно если сама ты завистливая, мелочная и злая? Конечно, семья не одобрит кровосмешения. Если рассказать всем, что Марк и Ксюша любовники, то хваленым «брату и сестре» придется не сладко! Знание этого секрета – сильное оружие, но… как бы при его использовании не пораниться самой…

Ведь выдвинуть такое серьезное обвинение без доказательств нельзя. А доказательств нет. Карине могут попросту не поверить. Да если и поверят – что за смысл в том, чтобы видеть, как разлучили Ксюшу с Марком, и понимать, что теперь Марк и подавно не глянет на Карину? Конечно, заставить их страдать из-за разлуки – мысль хорошая, но отказаться от надежды завоевать Марка? Да никогда в жизни! Здесь нужен умный и хитрый подход… надо что-то придумать… Только что?

«Ксюша… Ксюша… Ты такая стерва!… Ты как кость в горле, как наказание… как ужаснейшее несчастье! Ты рождена, наверное, чтобы все отнимать у меня… Воровка! Лицемерная дрянь, дешевка, сука! Но Марк не будет твоим, никогда не будет! Он станет любить меня, я придумаю, как этого достичь… А ты будешь страдать, видя, что он любит меня, а к тебе равнодушен!» – твердила про себя Карина со жгучей злостью, в который раз убеждаясь, что никого и никогда не ненавидела так сильно, как Ксению.

Утро вечера мудренее. Карина решила лечь спать. В дом, специально отведенный для ночующих она не пошла. Ведь именно там трахались Ксю и Марк. Там бы Карина просто не смогла уснуть.

Зайдя в дом бабушки, Карина увидела Марка, держащего на руках сонную Кристину.

– Папа, я спать хочу… – услышала Карина обиженный детский голосок.

– Сейчас, Кристиш, надо маме сказать, а то мы уйдем, и мама подумает, что ты потерялась… – ответил Марк. По его виду было понятно, что он зол. Не на дочку, естественно, а из-за того, что нет Алины, и приходится ждать.

– Привет, Марк, – сделав над собой усилие, как ни в чем не бывало произнесла Карина.

– Ой, Каринка, как хорошо, что ты здесь! – радостно сказал Марк. – Понимаешь, Алина ненадолго отошла и Кристинку тут оставила, сказала, что быстро придет. Я бы малую спать отнес, сама видишь какая она… Да Алина еще панику поднимет, что Кристина потерялась… Побудь здесь пару минут, пожалуйста, и передай, что Кристина со мной, ладно?

– Ладно, – ответила Карина, не глядя на Марка. – Иди, я передам.

Марк вышел. Подумать только, как меняют людей маленькие дети! Марк – герой-любовник, мачо – рядом с дочерью кажется таким трогательно-безоружным!

Бывшую жену Марка Карина наглядно знала. То есть официально они знакомы не были, но видеть Алину Карине случалось пару раз. И Карина была очень даже не против познакомиться с этой женщиной, узнать, что она за человек, как-то для себя определить, из-за чего Марк на Алине женился, из-за чего – развелся. Из этих сведений можно извлечь немалую пользу: ну, например, разобраться, какую женщину способен полюбить Марк. Ведь он любил Алину и женился на ней по любви, а не по настоянию родителей, когда Алина «залетела».

Действительно, Алина пришла почти сразу после ухода Марка. Карина сказала ей то, что просил передать Марк.

– Хорошо, – кивнула Алина. – Значит, за дочь можно не бояться. А ты кем Марку приходишься? – поинтересовалась она.

– Сестрой. Меня зовут Карина.

– Ты случайно не близняшка Ксюши? Ты на нее похожа…

– Случайно не близняшка. Я просто ее сестра по отцу. А ее близняшка Кэт.

– Вот как, – улыбнулась Алина. Карине показалось, будто Алина, когда узнала, что она не Ксюшина сестра-близнец, посмотрела на Карину как-то более дружелюбно. Может, Алине тоже не нравится Ксю? Тогда с ней стоит сойтись поближе. Тогда Алина – здравомыслящий человек, который не обманулся выдуманным, притворно-лицемерным видом Ксю.

41.

– Эй, красавица, проснись! Если тебе удобно, то мне не очень, – этот требовательный возглас, раздавшийся рядом, вывел Ксюшу из сонного забытья. Девушка открыла глаза.

– Доброе утро, Кир, – поздоровалась она с тем парнем, возле которого легла вчера спать. Парень этот был двоюродным братом Светки.

– Привет, – буркнул парень. – Мало того, что ты потеснила меня на этом чудном ложе, против чего я, в общем, не возражаю, так ты еще мило положила голову на мою руку! Мне было жалко тебя будить, поэтому я руку вытаскивать не стал. Но имей совесть, я же пошевелить ей не могу – она жутко онемела…

– Ой, извини, – смутилась Ксю и села. Оглядев комнату, она присвистнула от удивления. – Ничего ж себе! Люди, надо, что ли, хоть бутылки отсюда повыкидывать… Не дай Бог кто-то из старшего поколения сюда заглянет! Мы ж все получим по самое не балуйся!

– Вот сама иди и выкидывай, если умная такая, – отозвался кто-то. – Не все с похмелья еще могут ходить…

– Ксю права, – сказал Кирилл. – Разгром тут просто жуткий. Все перемешано… бутылки валяются…

– Ладно, бутылки можно просто под столы поставить, типа они там и были. А остальные не так и страшно, мы сумеем это убрать, когда немного придем в себя.

Сказано – сделано. Бутылки из-под пива и вина были вынесены в «столовые комнаты». Затем кто-то отправился к столам еще раз и затарился едой для несчастной стонущей на полу от похмельного синдрома братии.

– Всем привет! – раздался оптимистичный голос, и из-за штор на пороге появились Марк, Олег, Макси и Гарик (брат Светки) и несколько Светкиных подружек. – Чего такие хмурые? Похмелье мучает?

– Оно, родимое, чтоб ему пусто было, – ответил Кир. – Только мучает оно не всех. Ксения проснулась такая веселая и живая…

– Но о других такого не скажешь, – заметил Гарик, окинув взглядом помятые лица с безжизненным выражением глаз. – Не переживайте, ребята, мы вам лекарство принесли.

– Какое еще лекарство?

– А вот такое, – ответила одна из подруг Светы, показывая коробку экзотического сока из тропических фруктов.

– Это? Мы-то думали, что-то стоящее, а вы ерунду какую-то приволокли… Да разве это лекарство? Ай… – махнул рукой Павел.

– Погоди ручкой махать, Павлик, – остановил его Марк. – Это чудное лекарство создано по специальному рецепту под названием «Смерть врагам». Этот рецепт мне подсказал один очень умный и находчивый человечек, который просто ненавидел похмелье. Короче, этот тропический нектар мы кое-чем разбавили, и в результате из двух коробочек у нас получилось три. Только нужно очень постараться, чтобы это «безобразие» каким-нибудь образом не попало на столы…

– Ты одно скажи, Марк. Ты это сам пробовал? – спросила Катя.

– Боишься отравиться? – усмехнулся Марк. – Успокойся, это не только пробовали, но и пили мы все. И, как видишь, все живы.

– Правда, несколько человек все же под стол упало, попробовав… – добавил Макси и рассмеялся. – Не волнуйтесь, заявляю авторитетно: это пить можно.

В конце концов «лекарство» было разлито по одноразовым стаканчикам и, пусть с опаской, выпито.

– Не знаю, Марк, кто был твой «умный и находчивый человечек», но ему стоит воздвигнуть памятник, за изобретение вот этого коктейля, – сказал Антон. – Благословенная вещь, я словно родился заново!

– Слушай, Антох, а когда я тебе предлагал что-то плохое? – поинтересовался Марк.

– Верно, никогда, – согласился Антон. – Но ты всегда подсовываешь мне что-то с таким видом, что невольно думается, будто это отрава.

– Что ж поделаешь? Я такой…

– Слушай «такой», больше не пей пока, – вмешалась Ксю, обращаясь к Марку. – А то ты уже добренько датый, несмотря на столь ранний час.

– Ты думаешь, я напился, Ксю? – усмехнулся Марк. – Нет, на данный момент я еще как стеклышко…

– Не знаю, возможно, но я бы на твоем месте больше не пила.

– Люди, кто-нибудь видел Карину? – спросила Лерка.

– Я не видел и благодарю за это Бога, – сказал Антон. Все засмеялись.

– Я видел ее примерно в районе часа ночи, – ответил Марк. – А потом куда она делась – не знаю. Может, дома…

– Одолжите мобильник кто-нибудь, я ей позвоню, – попросила Лера.

– Я могу дать телефон, только ты лучше сообщение отправь от своего имени, а то по моему номеру Карина может и не ответить, – сказала Ксю.

– Лучше у Марка телефон возьми, Лер, – посоветовала Катя. – Марку Каринка обязательно ответит.

– Сожалею, у меня в мобильном разрядилась батарея, – криво усмехнулся Марк. – Свою пропавшую ищите как-нибудь по-другому.

Пока Лерка с Ксюшиного мобильника звонила Карине, Ксю потихоньку спросила Марка:

– Что с тобой?

– А что? – лучезарно улыбнулся Марк. «Даже чересчур лучезарно», отметила про себя Ксюша.

– С тобой что-то не так.

– Да нет, просто меня бывшая женушка развеселила с утречка. У нее с любимым что-то не ладится, а я оказался крайним. Ерунда, в общем.

Карине Лерка не дозвонилась. И дома ее не было. Лера начала было волноваться – не случилось ли чего с сестрой, но Карина неожиданно пришла, причем не в лучшем расположении духа.

– Все нашлись, все здесь? – уточнил Марк. – И у всех на месте их обычные эмоции, и Каринина злость на месте… Значит, тут мне ловить нечего.

– Что это с ним? – спросил Антон у Ксюши, глядя, как Марк торопливо ушел.

– Без понятия… – пожала плечами Ксю.

– Да он проснулся злой как черт, – вмешался Олег. – Я думал, что убьет кого-нибудь… Потом вроде как отошел немного… Бывшая его вчера заявилась, когда Марк Кристину спать уложил уже. Нет, чтобы оставила с ним! Забрала, муж, видите ли, за ней приехал, и Кристине лучше дома спать, чем тут! Так чего ты, спрашивается, раньше ребенка не увела? Самой погулять хотелось на халяву? Такая стервозина – убить мало! И как это Марк любил ее – не пойму.

– Свете не стоило ее приглашать, – сказал Антон.

– Алина Светина подруга, – возразила Ксю. – И потом, Света спрашивала у Марка – не будет ли он против. Он сказал, что не будет.

– И Марк тоже блаженный какой-то! – настаивал Антон. – Я бы на его месте заявил, что не появлюсь на свадьбе, если там будет она!

– Марк не блаженный, Антон. Просто он не хочет избегать ее и создавать проблемы Светке.

– Ну и глупо! Теперь вот пускай мотается где-то, а Алина тут развлекаться будет!…

– А она уже здесь?

– Конечно. С Каринкой о чем-то шушукается… змеюка.

– Ты про кого, Антон? Кто змеюка: Карина или Алина? – спросил Олег.

– Да обе.

Ксюша задумалась. Карина и Алина действительно о чем-то разговаривают. Что у них общего? Странно все это как-то.

Тревога Ксю была вполне оправданной. Но девушка даже не подозревала, какая опасность для нее самой и для Марка кроется в этом сближении двух «змеюк».

А Карина в этот момент заканчивала рассказывать Алине об увиденном вчера в доме соседей. Ей было нужно с кем-то поделиться терзающим ее секретом. А Алина была единственным человеком, который не любил Ксюшу.

– А ведь это очень даже хорошо… – протянула Алина задумчиво в ответ на услышанное. – Ксюше ведь нет пока восемнадцати… и она, как ты говоришь, сопротивлялась сначала… Если заявить в милицию, то Марка могут посадить на весьма приличный срок… за изнасилование несовершеннолетней и совращение… Как считаешь? Тюрьма, по-моему, самое место для Марка…

– Нет, – Карина помотала головой. – Я не хочу, чтобы Марк оказался в тюрьме из-за этой… Ксю…

– Вот как? Тебе его жалко? Брось, мужчин, нельзя жалеть. Их можно только использовать, – тоном ожесточившейся одинокой волчицы сказала Алина, но, взглянув в лицо собеседницы , резко спросила: – Ты что – влюблена в него?

Щеки Карины вспыхнули. Отрицать очевидного она не могла.

– Только никому не говори! – взмолилась она.

– Спрос на Марка, однако… – хмыкнула Алина и, понимающе кивнув, успокоила: – Ну, не тушуйся, не выдам я твою тайну… А я ж подумала, что ты сестру защищаешь…

– Я? Эту дуру? Да я ее ненавижу!

– Понятно… Ну, тогда, конечно, Марка милиции сдавать нельзя. А такая идея хорошая была…

Алина задумалась. Похоже, сама судьба послала ей эту дурочку. Пока еще трудно понять, какую пользу можно извлечь из этого Карининого сообщения, но в любом случае – оно пригодится. Никогда не помешает иметь компромат на Марка. И какой компромат! Подумать только, такой правильный в вопросах моральных устоев – и спутался со своей маленькой кузиной! А сама кузина, эта Ксю – такая милая, честная, чистая, наивная… и вдруг Маркова любовница! Ну, за такие внештатные отношения их не похвалят! Особенно Юрий Николаевич – он-то Марку ни единого промаха не прощает!.. Да и другие будут в ужасе… Вот только как и когда лучше это использовать? Когда все рассказать? Сейчас или позже? Или еще помучить Марка при помощи шантажа? Ведь он, похоже, любит свою Ксюшку… а ведь он умеет любить… Какое же огромное влияние Алина получит над Марком! Марк же не допустит, чтобы пострадала Ксю… Он может рискнуть собой и своим благополучием, он на это способен, но никогда не позволит причинить боль тем, кого он любит.

Хотя… может, Карина ошиблась? Она могла неправильно расслышать голоса, может, Марк и не с Ксюшей был вовсе? А если и с Ксюшей…мало ли Ксюш на свете? И Карина могла придумать все, что рассказала… Но не стоит говорить ей о сомнениях, Карина может быть очень даже полезной. Алине с некоторых пор сильно не нравилась Ксю, а ее собственная когда-то чистая и искренняя влюбленность в Марка давно превратилась в ненависть и злость. Неплохо бы, используя Карину, отомстить Марку, а заодно и Ксюше. Главное – не отпугнуть Карину. Пусть рассказывает все, пусть доверяет, пусть… Это выгодно, это удачное стечение обстоятельств. Надо лишь заставить Карину играть по Алининым правилам. Это будет нетрудно сделать – Карина глупа и слепа от чувств к Марку. Только пусть не раскрывает рот до поры до времени…

42.

Прошел месяц. Начавшаяся учеба странным образом сильно утомила Ксю – для нее было в новинку снова ходить на занятия, делать по вечерам уроки. Пропущенный год достаточно много стоил ей – некоторые вещи из школьной программы она основательно призабыла. К тому же за первый год учебы предполагалось пройти курс десятого и одиннадцатого классов, поэтому нагрузки были немаленькие.

Зато жизнь в общежитии была веселой. Нельзя сказать, что комната номер сто сорок пять на втором этаже корпуса, в которой жила Ксюша в компании еще двух девушек, была уютной. Несмотря на проведенный ремонт, во время которого были заново оклеены стены и покрашены полы, выглядело все весьма убого. Занавески на окнах были не новые, изрядно полинявшие, на трех кроватях лежали одинаковые тускло-коричневые покрывала. В комнате было еще три стола – каждый около соответствующей кровати, и шкаф стоял у стены. Когда-то лаковое покрытие этого шкафа теперь почти облупилось, а на дверцы кто-то наклеил постеры своих кумиров: Брэда Питта, Дженнифер Лопес и Бритни Спирс.

Но, несмотря на скромность обстановки, в этой комнате да и вообще во всем общежитии витал дух свободы. Здесь каждый делал, что хотел и когда хотел. Человека могли разбудить ни свет, ни заря включенной прямо с утра громкой музыкой, могли в полночь зайти за спичками или учебником, могли без спроса одолжить какую-то вещь из одежды, могли во время сна стащить одеяло… Но делалось это не со зла, а от избытка сил.

Соседками Ксюши по комнате были Даша и Анжела. Именно с этими девушками Ксю общалась чаще всего. Знакомых у нее, конечно, хватало: и из соседних комнат, и среди однокурсниц. Но живя бок о бок очень трудно избежать общения.

Даша, как и Ксю, училась первый год по той же специальности. Но Ксюша собиралась, в основном изучать визаж, а Даша хотела стать парикмахером. В Гродно она приехала из Корелич. Веселая, смешливая, способная на любые выходки и глупости, Даша больше напоминала мальчишку-сорванца, чем девушку. И внешность ее довершала это впечатление: среднего роста, худая, не отличавшаяся пышностью форм, с короткой «под мальчика» стрижкой, озорными зелеными глазами и постоянно улыбающаяся. Даша никогда не носила юбки или платья – всегда предпочитала прямые джинсовые брючки и комбинезоны. Домой Дарья ездила редко и почти ничего оттуда не привозила. Но почему так было, она не объясняла.

Анжела – вторая Ксюшина соседка – была другой. Это была яркая личность, с сильным характером и развитым самолюбием. В отличие от Даши она никогда не ребячилась и всегда подчеркивала свою женственность и красоту. Одевалась она всегда со вкусом, даже валяясь в комнате на кровати, не позволяла себе надеть бесформенный свитер или потертые джинсы. И ни разу, ни одного дня не обошлась без косметики. Хотя подчеркивать Анжеле было что. Отличная фигура, длинные волнистые волосы, милое личико с правильными чертами – это было создано не для того, чтобы скрываться за некачественной косметикой или старой одеждой. Сначала Анжела Ксюше не понравилась – слишком зацикленная на своей привлекательности, слишком стервозной она казалась. Но узнав о том, в какой бедности Анжела выросла, о том, как ее отец издевался над матерью, Ксю поняла, почему Анжела готова на все, только чтобы устроить свою дальнейшую жизнь богатой. Хотя Ксюша сама была не из обеспеченной семьи, но она ведь не стала такой акулой, охотящейся лишь за деньгами! Правда, не всем удается не ожесточиться в борьбе за благополучное существование. И если Ксюше, вроде, удалось, то не стоит требовать того же от других.

Анжела училась уже второй год на парикмахера. От нее Ксю узнала о многих порядках в их учебном заведении, о правилах поведения и нравах, о принятых нормах общения с подругами и парнями.

Здесь часто устраивали вечеринки, на которые приглашались парни из соседнего машинно-строительного техникума. С этими парнями многие девушки общежития состояли близких отношениях, но у других, так же многих девушек были другие знакомые. Поэтому стоило Ксюше поприсутствовать на нескольких вечеринках, как у нее появилось множество новых приятелей и приятельниц. Конечно, далеко не все были ей интересны как люди, но привередничать не стоило. Зачем зря наживать себе проблемы?

Дни проходили примерно одинаково. К восьми часам Ксюша шла в училище, в половину третьего возвращалась в общежитие, ела, выполняла задания на следующий день, ходила куда-то гулять – в кино, на дискотеку или кафе, общалась с друзьями, смотрела телевизор, вечером читала в постели, думала, мечтала… Но скучать от однообразия ей не приходилось. Жизнь Ксю была очень насыщенной.

Первое время Ксюша не ездила домой. Уехав в Гродно двадцать второго августа для ремонта в общежитии, обратно приехала только в середине сентября. Поездка эта одновременно и обрадовала и огорчила ее. Всегда радостно видеть родных и близких. Радостно наблюдать, что у мамы и отчима все хорошо, что Дина и Марат счастливы, что маленький Вадим, может, еще бессознательно, улыбается, и что Катя – чудо из чудес! – прекратила наконец поздние гулянья, перестала ругаться со всеми вокруг и начала весьма трогательно относиться к младшему братишке. А грустно… грустно от того, что безвозвратно уходит детство, что в жизни все-все изменилось и продолжает меняться, что в доме мамы Ксю теперь лишь гостья…

Как раз в эти выходные, ночью Ксюша видела во сне Марка. Он бродил по каким-то темным коридорам, вроде по руинам старого заброшенного замка, блуждал в поисках выхода и никак не мог его найти. В этих руинах царила почти полная тьма, было холодно, на полу лежали камни и обломки, по стенам и с потолка капала вода… И Марк старался найти выход оттуда… но тщетно – выхода не было. Как когда-то давно в детстве она видела похожий сон, но по руинам блуждала она сама. Кругом была темнота, страх, желание выбраться из тьмы на свет… Так и сейчас, только переживал все это Марк.

«Что это? – проснувшись, в страхе подумала Ксю. – Марк, любимый мой, где же ты? Что с тобой происходит?» Ей было не по себе – Ксю слишком хорошо знала, что многие ее сны были вещими. И когда сон наводит такой страх, то хорошего он сулит очень мало.

Ксюша вспоминала Марка очень часто. Не думать о нем было выше ее сил. Хватит и того, что она не говорит о нем вслух и не напоминает ему о себе. Забыть и никогда не вспоминать, вырвать все, что было, с корнем… ужасно, невозможно! И хотя это больше никогда не повторится, все равно, встречаясь с Марком на каких-то семейных праздниках, она будет помнить о тайне, связавшей их сильнее, чем семейные узы. Семейные узы… узы родства, кровная связь… Будь проклято все это, как же оно мешает счастью! Как Марк сказал когда-то – бывают в жизни ситуации, в которых семья не берется в расчет, а кровное родство только мешает… Только говорил он это по другому поводу. Хотя подходят эти слова и сюда. Но как бы не мешало кровное родство, как бы не хотелось разорвать цепи семейных уз… это невозможно. Никогда ей не преодолеть эти препятствия, не быть любимой Марком навсегда и не любить его самой. Надо строить жизнь вдали от него.

Но пока еще чувства Ксю к Марку слишком живы, слишком ярко помнятся минуты и часы, в которые они были вместе и были так счастливы. Каждая Ксюшина мысль сейчас ведет к Марку, и даже мерный перестук колес поезда словно выбивает: Марк… Марк. Марк.

В начале октября резко похолодало. Из-за дождей не хотелось вообще куда-то идти и что-то делать. С трудом открыв глаза утром, Ксюша шла в умывальную, минут десять проводила в душе, а потом, стуча зубами от холода, бежала в комнату одеваться, что-то ела и против воли топала в училище. Больше всего ей хотелось забраться в постель, завернуться в одеяло и уснуть под шум дождя. С горем пополам отсидев в училище три пары, девушка шлепала по лужам к общежитию, там переодевалась в сухую одежду, залезала под одеяло, чтобы было теплее, и учила параграфы на следующий день. Даже есть не хотелось.

– Нет, так дело не пойдет, – сказала как-то Даша. – Тут такой дубак, что в ледышки превратиться можно. Жди-дождись, пока отопительный сезон начнется.

– На это не надейся, – откликнулась Анжела, заворачиваясь в одеяло поплотнее. – У нас тут топят чисто символически, чтобы батареи не смерзлись.

– И это что – мы тут умирать от холода будем? – возмутилась Дарья.

– Обогреватель добыть надо и всего-то делов, – сказала Анжела. – Только предупреждаю, что я искать ничего не буду. Мои знакомые – все люди весьма обеспеченные, поэтому такие предметы, как обогреватель, им не знакомы. Они, скорее, согласятся купить для меня брильянтовое колье…

– Охотно верю, – язвительно ответила Даша. – Но нам-то что делать? Ты, я так понимаю, найдешь, где погреться в особенно холодную ночь…

– Да у ребят из маш-строя попросите – они подгонят, – посоветовала Анжела. – Дашунь, попроси Диму – он ведь любит тебя, он все для тебя сделает.

– Почему я? Может, у Ксюши знакомые подсуетятся… тот же Максимилиан, например…

– Вот только и надеетесь, что на Ксюшу, – отозвалась Ксю. – Да еще Макси сюда приплели…

– Нет, Ксю, а почему ты не хочешь признать, что у вас с ним роман? Ведь видно же – он так трогательно о тебе заботится…

– Ничего подобного, – возразила Ксюша. – Мы с Макси просто друзья, а трогательное отношение вам привиделось.

– Ты что – нас за дур держишь, а? – продолжала настаивать Даша. – Макси твой любит тебя, иначе не бывал бы здесь так часто и не волновался бы так за тебя.

Что правда, то правда. Макси на самом деле часто заходил к Ксюше в общежитие, иногда они куда-то ходили вместе. Видимо, это и заставило девчонок подозревать между ними более теплые отношения, чем просто дружба. Но была это именно дружба. Макси не позволял себе ничего лишнего, и Ксю временами думала, что он разлюбил ее. В конце концов несколько месяцев прошло с того его признания… Он был просто хороший друг, которому она доверяла.

43.

Холодный и промозглый ветер опять стучал по стеклам окна, но дождь на некоторое время перестал. Ксюша открыла глаза – она задремала за чтением учебника географии. За минуты ее краткого сна Ксюша видела пустыню – множество песка, барханы, песчаные смерчи, носящиеся по пространству… палящее солнце и небо без единого облака. Эта картина почему-то внушала тревогу, даже страх, но почему – не понятно.

В комнату заглянула одна из Ксюшиных знакомых по общежитию Юля.

– Привет, Ксю. Тебя вахтерша просила спуститься вниз, там к тебе пришли.

– Пришли? Кто? – Ксюша удивилась.

– Парень какой-то.

– Парень? Не Максимилиан?

– Нет, его я знаю. Этот выглядит слегка старше, но не так, чтобы намного. Красивый такой…

– Господи… Юль, как я выгляжу?

– Ну… – Юля критически оглядела Ксюшу.

– Хотя не отвечай, сама знаю, что мой вид далеко не идеален. Но ничего не поделаешь, придется идти так.

Ксю расчесала волосы и надела свитер – внизу было холодно, в отличие от обогреваемой наконец добытым обогревателем комнаты, и к тому же маечка выглядела совсем страшно, надо было ее чем-то скрыть.

– Правильно, нечего такого мэна разочаровывать домашним растрепанным видом, – сказала Юля.

– Отвяжись, – не выдержав, ответила с раздражением Ксю. И надо же было кому-то явиться, когда она одета в старые джинсы, которые когда-то были темно-зелеными, а теперь стерлись до светло салатового цвета, в полинявшей маечке на бретельках… Ну, допустим, маечки не видно теперь под свитером, но и свитер уже не первой свежести. И к тому же Ксю совершенно не накрашена. Да ничего не поделаешь, времени приводить себя в порядок нет, придется идти так.

Спускаясь вниз по лестнице, Ксю раздумывала, кто бы это мог быть. Но все ее предположения оказались очень далекими от правды, потому что Ксюша и подумать не могла, что в фойе ее дожидается Марк. А это был именно он.

– Марк, Господи, откуда ты здесь взялся! – воскликнула Ксю, радостно бросаясь ему навстречу. – Я и подумать не могла, что это ты!

Затем она объяснила вахтерше тете Наташе, что Марк – ее брат, и потому может пройти. Пожилая женщина с сомнением покачала головой, но ничего не сказала.

– Строго тут у вас, – заметил Марк, идя по коридору второго этажа.

– Это еще не строго. Тетя Наташа добрая. Встретил бы ты нашу «Телеграфистку» тетю Машу, тогда бы понял, что есть строгость. Уж она-то и шагу никому ступить не дает.

– А почему «Телеграфистка»? – удивился Марк.

– Не знаю. Называют ее так, а почему – уже и не помнит никто… Заходи.

– Боже мой, как же тут живешь, Ксю? – воскликнул Марк, оглядывая комнату. – Заносила меня жизнь в убогие помещения… эта твоя общага, конечно, не самое из них страшное, но… с тобой эта обстановочка не вяжется…

– Да ну, Марк, почти все студенты проходят подобное – и не умер же никто. И у нас, в этой комнате, еще нормально – и с потолка не капает, и грязи нет, и тепло – пацаны вон обогреватель нашли… Но ты-то как попал сюда? Ты же в Минске?

– На данный момент я здесь по делам – Кристинку на обследование привез… – нахмурившись, ответил Марк.

– А что такое? – встревожилась Ксю.

– У Кристины в школе на медосмотре что-то нашли в глазах и в больницу направили. В Березино врачи сама знаешь какие, вот мы с Алиной ее в Минск повезли. А там наговорили такого… мол, и дальнозоркость, и косоглазие развивается – если операцию не сделать, то будет очень плохо… Весьма конкретно дали понять – положишь на лапу, узнаешь, что с твоей дочкой на самом деле. А я что – миллионер, что ли? Ну, а отец вспомнил, что у него сестра двоюродная – врач глазной, и Кристину стоит к ней в Гродно отвезти. Все ж родня…

– И что?

– Не знаю, пока обследование идет, потом известно станет, что у Кристины. Во страна, блин, без знакомства не узнаешь, что у тебя с ребенком!

– И не говори… Куда мы только катимся?… А долго вы тут будете?

– С неделю, наверное. Тут уже дня два, в Гродно…

– Бедная Кристинка, не дай Бог, чтоб косоглазие было… Это ж если операции, тем более на глаза… Помню, мне в Минске на обследовании сказали, что близорукость развивается, и операция нужна. Я, если честно, уже решилась была на эту операцию, думала, что хуже не будет. Но мама сказала нет. Это все-таки глаза, лицо… и если кусок, что подшивают во время операции к глазному яблоку, не приживется… В общем, ничего не стали делать.

– Да не видно у Кристины косоглазия! В школе дальнозоркость заметили, а уже в Минске откопали косоглазие. Хуже всего, что Алину мамуля подзуживает – Ирина Леонидовна. Мегера такая, и меня всю жизнь не переносит, пакостит мне, как умеет. После Минска ей тоже, видите ли, привиделось, что Кристина косит. А я этого не вижу лишь потому, что редко бываю у дочери.

– И придумает же! Словно специально!

– Так вот специально же, в пику мне. А Алине сейчас много не надо, чтобы завестись. Опять с муженьком нелады, вот она и срывается на всех подрят. Такие вот дела. Только давай больше не будем говорить об этом, мне уже наскучило думать о моих проблемах. Ты лучше о себе расскажи – что у тебя новенького? У тебя две соседки по комнате?

– Да. Анжела и Даша. Анжела, знаешь, такая акула… Если за время учебы и жизни бок о бок с ней я не превращусь в такую же акулу, не остервенею, то это будет чудо.

Ксюша, как озорная девчонка, так живо рассказывала о своих делах, о своей новой жизни, о знакомых, преподавателях, занятиях в училище, что Марк невольно отвлекся от тяжелых мыслей – его постоянных спутниц в последние недели. Поразительно, как эта девушка умела развеять его печаль и горечь!… Стоп. Не стоит лишний раз напоминать себе о тех качествах Ксю, которые так нравятся.

– Ой! – Ксюша вдруг всплеснула руками. – Ты – мой гость, а я тебя ничем не угощаю!

– Да ну, Ксю, что ты такое выдумала! Я же знаю, как обычно «богаты» студенты!..

– Так и есть… но все же нехорошо получается…

– Ой-ой-ой! Ладно, Ксю, если ты такая совестливая, у меня есть предложение. Давай пойдем куда-нибудь – в кафе, например… Ты, наверное, места здесь уже знаешь…

– Знаю, – усмехнулась Ксю. – Но с финансами у меня напряг…

– Денег никогда не бывает много, – философски сказал Марк. – Не дрейфь, Ксю, с деньгами я сам разберусь, не обеднею. Пойдем.

– Ладно. Только я переоденусь.

Ксюша без всяких «отвернись» или «выйди на минутку» спокойно сняла джинсы и свитер и надела брюки и кофточку. Глупо было играть в скромность, когда Марк после их встреч знал ее тело практически как свою ладонь.

– Соблазняешь? – спросил он, изучающе следя за каждым ее движением.

– Вовсе нет. Просто я не вижу смысла притворяться. Притворство вызовет отчуждение между нами, а я не хочу этого. Если уж я не могу любить тебя как мужчину, не могу выйти за тебя замуж и иметь от тебя детей, то я не хочу потерять в тебе еще брата и друга.

Марк хмыкнул.

– Просто и ясно, – сказал он. – Яснее не скажешь. В этом ты вся.

– Наверное, – отозвалась Ксю и подошла к висящему на стене зеркалу. Марк задумчиво смотрел на нее. Чего-то он все-таки не понимал в этой девушке. Она всегда говорила то, что думала, прямо и понятно. Но в то же время постоянно есть впечатление, будто Ксюша что-то не досказала, поэтому хочется понять, что же это такое.

– А ты надолго здесь останешься? – спросила Ксю, уже сидя за столиком в кафе «Свитязянка».

– Если ничего непредвиденного не возникнет, то на неделю.

– Алина здесь, с тобой?

– Ревнуешь? – усмехнулся Марк.

– Спросила в целях осведомления, – отозвалась Ксю и, поймав его язвительный взгляд, добавила: – Ну, ревную – легче стало?

– Бьешь рекорды прямолинейности, – заметил он. – Редко бывает, когда прямо спросишь, и тебе так же прямо ответят. В тебе что-то изменилось, Ксю, раньше ты была все не такой откровенной… Да, Алина здесь. Мы думали поселиться в гостинице, в отдельных номерах, само собой, но тетя Лена сказала, что не позволит нам тратиться на жилье, и что мы должны остановиться у нее. Ну, и…

– Понятно. А Кристинка как? Наверное, напугана?

– Нет, не очень. Она наоборот даже радуется, что не нужно ходить в школу, и что она в другом городе сейчас. Путешествовать обожает…

– Это она во втором классе, да?

– Да, да.

– Подумать только, ведь совсем, по-моему, недавно я девчонкой девяти лет была на твоей свадьбе, а теперь уже твоей дочурке почти столько же лет, сколько мне тогда…

– Интересно, что ты об этом помнишь?

– О чем? – улыбнулась Ксюша.

– О моей свадьбе. Я, например, даже не помню, что ты была там…

– Не помнишь?

– Очень смутно. Ты была такой… маленькой тогда, а у меня в голове тогда царила Алина…

– Теперь ты бьешь рекорды прямолинейности, – насмешливо сказала Ксю. – Мог бы и не говорить, что не помнишь обо мне. Я прекрасно знаю, сколько я занимала твои мысли в то время.

– Зато теперь я думаю о тебе гораздо больше, чем полагалось бы.

– В самом деле?

– А думаешь, что нет? – Марк протянул руку через стол и накрыл ладонью ее ладонь, лежащую на столе. Ксюша подняла глаза и посмотрела на него. – Ксю, не знаю, возможно, ты считаешь, что я больше о тебе не вспоминаю… Но это далеко не так. Помнишь, на Лешиной свадьбе ты сказала, что я вроде как бегу из дома родителей? Так, между прочим, и есть. Только я бежал не из дома родителей, а вообще из города. Березино давит на меня как склеп – даже жутко. Раньше – до твоего приезда из Барановичей – я жил, и все было нормально… А теперь я вдруг понял, что и не жил-то вовсе, а словно спал каким-то холодным сном. Ты словно заново меня жить научила, Ксю.

– Красиво звучит… – с задумчивым сомнением сказала Ксю.

– Дорого бы дал, чтобы не говорить этого! Мне не к лицу лирические речи трубадура, знаю. Давно уже привык к своему образу Бармалея, – Марк горько усмехнулся и отпустил Ксюшины пальцы. Его рука, словно обессилев, опустилась на стол. – Я и не думал говорить об этом… но так есть. Ты умеешь помочь мне, развеселить, поддержать… я тебе доверяю… Иногда у меня чувство, что ты и только ты в этом мире способна меня понять… и если бы такое было возможно… я бы пошел за тобой куда угодно, или бы попросту не отпустил от себя никуда! Но…

Ксюша тихонько тронула его руку кончиками пальцев. Ей было немного странно видеть Марка таким… взволнованным, что ли, порывистым… Сейчас он говорил искренне, не подбирая слов и оборотов, а ведь обычно он насмешлив, язвителен и даже циничен. Девушка вдруг вспомнила свой сон о развалинах , где в поисках выхода бродил Марк, и подумала, что ведь вся жизнь ее и Марка теперь – сплошные поиски выхода из запутанной донельзя ситуации. Они… любят друг друга. Именно любовь, безграничную нежность видела Ксю во взгляде Марка сейчас… Но как же им можно любить, если они родственники?

– Что нам делать, Марк? – спросила Ксюша тихо. – Я без тебя не могу…

– А я без тебя.

– Даже в детстве, когда я была маленькой, а ты вечно смеялся и дразнил меня… наверное, уже тогда я влюблялась в тебя… Я всегда была немножко бесстыдницей , видно, поэтому я теперь отважилась на отношения, которые установились между нами. Я часто думала о таких вещах, при воспоминаниях о которых сейчас я ужасно смущаюсь… Это я, конечно, не о тебе думала, а вообще… И, конечно же, не думала ни о какой любви тогда, мне этого и в голову не приходило. Но ты был для меня как-то ближе, чем все остальные.

– А теперь? – с интересом спросил Марк.

– Как будто ты не знаешь! Марк, мне… плевать на то, что ты мой брат. Я это знаю, но мне уже все равно… Просто… я так… люблю тебя…

– Ксю… – Марк погладил ее по щеке. – Я не хочу потерять тебя. Я чувствую, что ты – только для меня. Я не смогу без тебя. Давай перестанем прятаться? Пусть все узнают, что мы любим друг друга и хотим быть вместе! Давай, Ксю?

– Не сейчас, Марк, – мягко сказала Ксю. – Давай подождем, пока я закончу училище, ладно? Ведь если мы обо всем расскажем сейчас, то все равно не сможем быть вместе. У меня не получится бросить учебу в Гродно, а у тебя – работу в Минске… И ты ведь сам не любишь забегать вперед. Еще неизвестно, что случится за три года. Сейчас во всем признаваться нет смысла – ведь мы еще и разойтись можем… Я предлагаю поступить по-другому. Лучше это время переждать, пускай семья пока ничего благополучно не знает. Мы с тобой друг другу решительно ничего не должны, каждый может делать то, что ему нравится, устраивать свою жизнь, как угодно… Если через три года, в июле 2009-го все между нами будет так же, как сейчас, то мы объявим о себе. Если же ты решишь жениться на другой, или я почему-то передумаю, то все это безобразие останется между нами, а не станет еще одной тайной семьи Кличенко…

Во взгляде Марка Ксю заметила какое-то странное выражение. Должно быть, ему в голову пришла та же мысль, что и Ксюше: как быстро они поменялись ролями! Ведь недавно именно Ксю спрашивала у Марка, что будет с ними дальше, а Марк терпеливо советовал «не бежать впереди поезда». А теперь уже она спокойно рассуждает о том, что нужно повременить, выждать какое-то время… Но, подумав так, Ксюша не испытала радости оттого, что теперь, похоже, ее слово – решающее.

Марк сделал жест покорности Судьбе.

– Пусть будет так, как ты сказала. Три года мы ничего не должны друг другу, а там будет видно, – сказал он.

43.

Прошла неделя. Косоглазия у Кристины не обнаружили, была замечена лишь ранняя степень развития дальнозоркости. Маркова тетя посоветовала почаще проверять Кристинкино зрение, но сказала, что для этого не обязательно отвозить девочку в Минск.

– А очки не велели заказать? – спросила Ксю.

– Пока нет, – покачал головой Марк. – Но в дальнейшем такая возможность не исключается.

– Ксюша, а почему у тебя в комнате три кровати и три стола? – спросила с любопытством Кристина.

– Потому что я в комнате живу не одна, а еще с двумя девушками. Это общая комната, и поэтому дом называется общежитие, – объяснила Ксю.

– А кем ты будешь?

– Я визажистом буду, – ответила Ксю. Заметив недоумение в глазах маленькой собеседницы, она пояснила: – Я буду делать макияж – красить губки, глазки…

– А разве за это платят?

– Конечно. Ведь платят же за прическу в парикмахерской!

– И тебе интересно учиться?

– Очень интересно. Я бы не училась, если бы было не интересно.

– А… меня накрась, пожалуйста, – попросила Кристина. Марк нахмурился и хотел что-то сказать, но Ксюша его опередила.

– А зачем, Кристиш? – спросила она. – У тебя еще кожа нежная – ей косметика только повредит…

– А мама говорит, что косметикой пользоваться можно.

– Можно. Но важно знать меру. И потом, если маленькие девочки будут краситься, то они рано постареют. У них рано появятся морщины, кожа огрубеет… им и захочется не краситься, но они не смогут, потому что без косметики будут выглядеть некрасиво… Зачем тебе себя уродовать? Ты хочешь стать такой же, как они? Хочешь постареть раньше времени?

– Не хочу… но ты ведь тоже красишься?

– Но я крашусь не всегда. И в восемь лет я не красилась вовсе… А ты ведь красивая девочка, тебе ни к чему разрисовываться. Пусть разрисовываются уродки.

Кристина засмеялась и снова принялась оглядываться по сторонам.

– А чьи вон там журналы? – спросила девочка.

– Вон те? Дашины. Но если хочешь – можешь взять посмотреть. Только аккуратно, не разорви, – сказала Ксю и повернулась к Марку. – Уезжаете сегодня?

– Завтра утром, – ответил Марк. – Алина у подруги какой-то – к гадалке они вместе пошли. Я бы плюнул да уехал сегодня, но Кристина просила остаться…

– Я к тебе хотела прийти, – сказала Кристина, обращаясь к Ксюше. Ксю улыбнулась и потрепала девочку по волосам.

– И очень хорошо, что пришла, – произнесла Ксю. Она обняла Кристину и, взглянув на Марка, недоуменно подняла брови. – Что ты так на меня смотришь, Марк? – спросила она тихо, чтобы Кристина не услышала. Марк улыбнулся.

– Мамочка Ксюша, – насмешливо сказал он, тоже тихо.

Ксюша нахмурилась и уже хотела ответить какой-нибудь резкостью, как заметила, что насмешливое выражение исчезло с глаз Марка. Он задумчиво и даже с какой-то грустью посмотрел на дочку. И Ксю не отважилась съязвить.

Вечером она долго стояла у окна и думала. Завтра Марк уедет. Странно как-то – волей случайностей они постоянно сталкиваются. К чему это, если им нельзя быть вместе?

Ксюша верила в Судьбу и предзнаменования. И была убеждена – того, что предназначено человеку свыше, не избежать. Поэтому если ей выпадает быть с Марком, то она с ним будет. А если нет, то так или иначе они разойдутся.

День за днем, день за днем…

Ксюша училась. Иногда ей все невыносимо надоедало, появлялось желание убежать и забыть о делах. А пропускать занятия строго запрещалось. Приходилось ходить через силу. Скорее бы этот год прошел!

А время и правда шло. Уже закончился октябрь, ноябрь, затем декабрь. Перед Новым годом большинство ребят из общежития не стали уезжать домой. Общими усилиями они устроили вечеринку и хорошенько отметили праздник.

В январе начались экзамены, а потом каникулы. Целых две недели. Мало, но тем не менее такой-сякой отдых. Ксюша приехала в Барановичи, а через три дня позвонила из Березино тетя Люда. Она сказала, что бабушке очень плохо, и она просит Ксюшу и Катю приехать.

– Что у них там случилось? – спросила Катя нетерпеливо, когда Ксю каким-то остановившимся взглядом смотрела перед собой и не спешила положить трубку.

– Бабушка больна, – сказала Ксю.

– что? – всплеснула руками мама, заходя в комнату.

– Бабушка больна, – повторила Ксюша. – И, похоже, серьезно. У нее с давлением что-то, уже с месяц мучается. Врачи что-то делают, но надежды особой не дают. Говорят, что годы свое берут…

– Хочешь сказать… – Катя не договорила.

– Я ничего не хочу сказать, просто передаю слова тети Люды. И бабушка просила нас с тобой приехать.

– Что? Только этого мне не хватало – ехать к умирающему человеку! – воскликнула Кэт. – Ни за что!

– Как тебе не стыдно, – сказала Ксюша.

– Стыдно? С какой стати? Я ничего не украла и не должна прятать свое лицо и свое мнение!

– А если бабушка хочет сказать что-то важное?

– Не смеши. Ну что она может мне сказать? Старческий лепет вперемешку с бредом…

– Даже если так, Катя. Это больной человек и, возможно, умирающий. Неужели у тебя нету сострадания?

– Сострадание у меня есть, но нету времени. Если у тебя сейчас каникулы, то лично я хожу в школу.

– Катя!…

– Ну что «Катя»? Я действительно не могу и, если честно, не хочу. Я боюсь смерти, и мне даже страшно думать о том, чтобы поехать туда.

– Господи! – Ксюша была ошарашена. – Кать, ты… или сумасшедшая, или эгоистка…

– Не то и не другое, – холодно возразила Кэт. – Просто я не рвусь в героини, в отличие от тебя… Ты же наверняка завтра туда помчишься!

– Да, я поеду. Потому что… люблю бабушку, что бы там ни было. Мам, надеюсь, ты не против? – спросила Ксю у матери, которая молча слушала их перебранку.

– Нет, конечно. Ты должна поехать, – кивнула Ирина.

Катя нахмурилась. Несмотря на ее мирное сосуществование с Ксюшей в последние месяцы, Ксю иногда ее здорово раздражала.

Через полчаса Кэт зашла в комнату сестры, где Ксю собирала вещи, необходимые для отъезда на несколько дней.

– Скажи лучше, что затосковала по своему любовнику! – сказала Катя. – Передо мной можешь не притворяться. Не прикрывайся бабушкой, как ширмой, я прекрасно знаю, о чем ты думаешь!

– Ничего ты не знаешь. Да, я хочу увидеть Марка. Я никакая не святая и имею право любить и мечтать о любимом. Но в Березино я еду ради бабушки. Мне искренне жалко ее, и если мой приезд доставит ей какую-то радость… я буду счастлива поехать к ней.

– О, не сомневаюсь! – зло усмехнулась Катя. – Конечно, ты будешь счастлива… извращенка! Желаю, чтобы ты заплатила за свои мерзости сполна, и чтобы эта поездка стала для тебя кошмаром!

44.

«Да уж, после таких заявочек только оптимистично смотреть в будущее! – думала Ксю, снова вспоминая Катино «пожелание». – За Катиным настроением не угнаться. Она то добра и безмятежна, то зла и жестока!»

Ксю стояла в очереди за билетом на электричку. Несмотря на Катину злость, она решила ехать. Но тем не менее от тяжких мыслей избавиться было трудно. А тут еще выходя с вокзала на перрон, Ксюша увидела свою бывшую одноклассницу и подругу Мекото Ольгу. Но какую! Ксюша даже не узнала ее сразу. Растрепанная, с бледным лицом и жутко мутными запавшими глазами, в грязной и рваной одежде, похудевшая… Но это была именно Оля, только превратившаяся в ужасное создание. Должно быть, ее повело по кривой дорожке – она стала злоупотреблять спиртным и наркотиками… Оля не узнала Ксюшу. Пошатываясь, она подошла к какому-то парню, попросила у него закурить и пошла прочь. «Боже, что с ней стало!» – с ужасом подумала Ксю, глядя ей вслед. Ксюша вспомнила Олю, какой та была примерно года два назад: красивую, аккуратную, ухоженную… И какой крах!…

Ксюше это показалось дурным знаком – такой призрак прошлого. Только ее не хватало, чтобы окончательно утратить уверенность! Сначала Катя с ее ядовитыми замечаниями, теперь Оля…

Потом мысли о дурных знаках у нее выветрились. Бабушка действительно была в плохом состоянии – лежала на кровати, практически не двигаясь, и почти все время стонала. На столе в ее комнате стояло огромное количество всяческих лекарств. Ухаживала за больной тетя Люда, которая на время поселилась здесь, часто приезжала тетя Маша. Дедушка не намного отличался своим состоянием от бабушки – ходил по дому как тень, иногда забывал поесть… Жалкая картина.

– А чего Катя не приехала? – спросила тетя Люда.

– В школе она сейчас. Им не разрешают пропускать – последний год все-таки… Но она хотела приехать, – солгала Ксюша. – А что бабушка?

– Плохо ей. Почти не разговаривает. Думает, что скоро умрет, поэтому старается всех внуков увидеть. Марка из Минска вызвать пришлось – его тоже позвала…

– Так Марк тоже тут?

Тетя Люда кивнула.

– Тут. Взял на две недели отпуск за свой счет и приехал.

Поужинав, Ксюша зашла к бабушке.

– Хто… гэта? Ксенька, ты?

– Я, я, бабуль. Я приехала, – Ксю придвинула к кровати стул и, сев, отвела с бабушкиного лица упавшие на глаза пряди волос, осторожно погладила руку.

– Красивая рука… – сказала бабушка, легонько сжимая Ксюшины пальцы. – Молодая… Не тое, што мая…

– И моя ведь будет такой же со временем…

– А Катя где?

– В школе. Она не смогла приехать… она…

– Я ведаю. Каця не хоча ехаць… вы такiя не пахожыя… ты прыехала… табе шкода мяне… а Каця баiцца…

– Нет, нет, бабушка! Кэт просто не смогла! У нее не получилось приехать, у нее школа, последний год…

– Спасибо, Ксенька, што стараешся мяне не абiдзець нават Кацiнымi паводзiнамi… Ты добрая…

Ксюша с тяжелым сердцем вышла из бабушкиной комнаты. В гостиной был Марк. Должно быть, он пришел, когда Ксю говорила с бабушкой.

– Ксю…

– Марк… – Ксюша быстро подошла к нему и прижалась к его груди. – Бабушка… такая слабая… ей так плохо… Я не могу видеть этого…

– Я знаю, видел. Не надо, Ксю, не плачь, – прошептал Марк, гладя Ксюшу по волосам. – Это больно, тяжело, я понимаю, но… такова жизнь… Ничего не поделаешь.

В это время зашла тетя Люда.

– Что случилось, Ксюша? Почему ты плачешь? – спросила она.

– Нет… Все хорошо… – отозвалась Ксю, вытирая мокрые от слез глаза. Тетя вздохнула.

– А у вас дома что слышно, Марк?

– Да ничего, все по-старому, тетя, – Марк понял намерение тети Люды чем-то заполнить молчание, но он не знал, о чем можно говорить.

– А Лешка со Светкой как? – спросила Ксю.

– У этих мир да любовь, – с кривой усмешкой сказал Марк. – Живут, как голубки, все медовый месяц длится.

– Ну и хорошо, – улыбнулась Ксюша.

– Мне вот интересно, – задумчиво проговорил Марк, – кто сегодня тут ночевать будет?

– А почему бабушку не забрали папа или вы, тетя Люда? Было бы проще ведь, чем мотаться сюда…

– Бабушка сама не хотела, да и врачи не велели. По таким дорогам, как у нас, в ее состоянии лучше не ездить. Поэтому же и в больницу не забрали. А я предлагала у меня пожить, но бабушка отказалась, чтобы не мешать… Да и деда тут одного как оставишь? – объяснила тетя Люда. – А оставаться сегодня… Я, наверное, останусь…

– Могу я, теть Люда, – вызвалась Ксю.

– Нет, нет, – возразила тетка. – Ты с дороги, должна отдыхать. Марк, ты на машине?

– Да.

– Отвезешь Ксюшу… хоть к папе, пусть там переночует. Квартира большая, я думаю, Лариса против не будет…

– Ладно, – кивнул Марк. – Только зайду к бабушке.

– Это не сейчас, позже отвезешь… – сказала тетя Люда и поспешно куда-то вышла.

– Ну что, будешь терпеть Ларису? – спросил Марк.

– Почему терпеть? Мы с моей мачехой, конечно, не сговаривались, но обе придерживаемся одной и той же тактики: не лезем в дела друг друга и поэтому не ругаемся. Она, по сути, неплохая тетка.

– А ты же ее не любила!

– Ну да. А с какой стати мне было ее любить? А теперь воевать с ней нет смысла. Вот кого мне на самом деле придется терпеть, так это Карину. С ней мы друг друга не очень жалуем.

– Это я знаю, – усмехнулся Марк. – Так что готовься. Едва ли она стала относиться к тебе лучше за время твоего отсутствия. Скорее, даже наоборот.

– Я ее не боюсь. И пусть лучше не лезет ко мне, у меня сейчас не самое хорошее настроение, поэтому если что – она получит по самое зашибись!

– Не сомневаюсь в этом!

Еще около часа пробыли Марк и Ксю в доме бабушки, а потом поехали.

На улице было очень холодно, и шел снег. А в машине было уютно. Полумрак, негромкая музыка, чарующий голос собеседника, сигаретный дым – все это было таким родным и близким Ксюше, это словно прообраз чего-то, что она всегда носила в себе.

– Приехали, – сказал Марк, останавливая автомобиль перед многоэтажкой.

– Ты торопишься домой? – спросила Ксю.

– Нет… а что?

– Давай посидим в машине минут десять, а потом пойдем. Сдашь меня из рук в руки.

– Всего-то минут десять? – насмешливо уточнил Марк.

– Ну, не знаю. Я примерно сказала. По совести признаться, я бы вообще туда не пошла. Не люблю этот дом. Но я уже позвонила и сказала, что буду там ночевать.

– А что стоит отзвониться и сказать, что ты передумала?

– Вечно ты так, Марк! Вместо того, чтобы помочь, ты только насмехаешься! Сам ведь знаешь, что я не могу позвонить и так сказать…

– Знаю, – Марк вздохнул. – Но чем я могу помочь? Украсть тебя и держать где-нибудь в укромном месте как пленницу?

– А ты способен это сделать? – улыбнулась Ксю.

– Превратить тебя в свою пленницу? Вполне возможно… Да, вполне возможно. Знаешь, я вот сейчас смотрю на тебя… и все меньше хочу тебя отпускать. Мне такие мысли в голову приходят…

– Какие? – оживилась Ксюша.

– Ты хочешь знать? – спросил Марк, склоняясь к ней. Ксю потянулась к его лицу и погладила кончиками пальцев темные брови.

– Поцелуй меня, Марк… – попросила она.

– А не боишься, что я не остановлюсь потом?

– Возможно, я и сама не захочу, чтобы ты остановился… Но я не могу удержаться. Я тебя люблю…

Язвительность во взгляде Марка сменилась нежностью.

– Хорошо бы это было всегда… – сказал он, поцеловав девушку. – Ты… я…

– … машина и зверский холод на улице? – полувопросительно договорила за него Ксю. – Тебе так мало надо?

– Единственное, о чем все же жалею, так это что сейчас зима. Иначе бы…

– Избавь от пошлых подробностей! – перебила Ксюша. – Я догадываюсь, что бы ты сотворил со мной, если бы не ужасный зимний холод, от которого даже в машине не скроешься…

Ласковые руки Марка заскользили по ее лицу и шее, он снова нагнулся и поцеловал Ксю.

Внезапно она отпрянула от него и посмотрела даже с некоторым испугом.

– Что с тобой? – спросил Марк.

– Не знаю… Мне вдруг стало не по себе… как-то страшно… Мы так близко от дома папы, Ларисы… Нас могут увидеть… кто угодно…

– Кто? – улыбнулся Марк. – Они живут на пятом этаже – оттуда сложновато что-то увидеть…

– Но ведь кто-то мог выйти… мало ли…

– Успокойся, Ксю, – терпеливо сказал Марк. – Никто ничего не видел. На улице темно. Я тебя смутно вижу, а ты говоришь о ком-то другом…

– Да… наверное, ты прав… Я стала слишком мнительной в последнее время.

– Ничего не бойся. Пошли, я отведу тебя наверх. Нас уже, по-моему, ждут.

Ксю вышла и остановилась, ожидая, пока Марк закроет машину. Какое-то страшное предчувствие томило девушку – ей снова вспомнились злые слова Кати, встреча с Олей… Даже странно – ей ведь было так хорошо рядом с Марком, как вдруг появилось чувство, что все это вот-вот исчезнет.

Марк обнял ее за плечи и легонько коснулся губами ее щеки.

– Идем, мнительная! – иронично и в то же время нежно сказал он. – Все тебя какие-то предчувствия мучают! Будущее предсказывать не пробовала?

– Не издевайся.

Ночью Ксюша долго не спала. Она вспомнила и как бы заново пережила весь их бурный роман с Марком, все их встречи. Ей было хорошо и как-то тревожно.

«Ну ты даешь, мать! – сказала она себе мысленно. – Ты впрямь как дуры, которые плачут от счастья! Тебе радоваться надо, что все отлично, а ты проблемы создаешь, где их нет! Давай-ка спать».

46.

Утром Ксю вышла в кухню и застала там Лерку.

– Привет, Лер. Ты же в школе должна быть? Или сачкуешь?

– Сачкую, – призналась Лера. – Не лезет мне в голову ничего сейчас, а тем более учеба.

– По Антону скучаешь? – спросила Ксю. Лерка кивнула и вздохнула. – Письма пишет тебе?

– Штуки два пришло… и уже с месяц ничего нету.

– Поэтому грустишь? – Ксюша улыбнулась. – А сама пишешь ему?

– Ну… ответила на его письма…

– Тогда обязательно придет и третье письмо, и четвертое, и пятое, и десятое… А потом и сам Антон вернется. И вы поженитесь и будете жить долго и счастливо.

– Ты что, Ксю, у нас об этом и речи не идет еще! Да и школу я не закончила…

– Ерунда, – отозвалась Ксю. – Ну и что, что речи не идет? Это дело такое – не идет, не идет и вдруг пойдет! А школа… Ты в десятый класс пойдешь?

– Не-а.

– А куда?

– Ну… с твоей подачи думаю на визажиста поступать. Буду уродок красивыми делать и заодно от комплексов избавляться… Так что, возможно, будем по одной специальности учиться, только на разных курсах.

– Ты в Гродно думаешь ехать?

– Да. А ты что думаешь об этом? Стоит мне так поступить?

– Не знаю, – Ксюша пожала плечами. – Вопрос серьезный. Важно, чтобы тебе самой эта работа нравилась, а то только без толку проучишься… Тебе нравится?

– Очень. Мне это интересно.

– Тогда действуй.

Девушки помолчали немного, а потом Ксюша спросила о Карине – что думает та делать по окончании одиннадцатого класса.

– А не знаю, – ответила Лерка. – Мы с ней об этом не разговаривали. По правде, мы вообще мало общаемся. Карина последнее время жутко злая, часто школу пропускает. Как эти тестирования будет сдавать – не представляю. И с Алиной в большой дружбе.

– С какой Алиной.

– С бывшей женой Марка. На Лешкиной свадьбе с ней познакомилась и бывает у нее теперь чуть не через день. И о чем они говорить могут…

А в это время Карина снова была у Алины. Алина временно не работала, а Карина нужно было выговориться, поэтому она не пошла в школу.

– Сегодня она ночевала у нас, – со злостью сказала Карина. – Приехала с Марком вчера… Ехали вчера вдвоем они, наверняка целовались, а может и покруче чего делали…

– Не выдумывай, на улице зима все-таки… Холодно такими вещами заниматься – еще отмерзнет чего…

– Да им ничего не стоило заехать куда-нибудь по дороге! У меня прямо руки чесались вцепиться ей в волосы и как следует потрясти!

– Слушай, чего ты Ксюшу так ненавидишь? – удивилась Алина. – Только из-за Марка?

– А что – мало, что ли? Я его люблю, а он на меня и не смотрит даже из-за этой Ксю! А мы с ней ведь похожи, я ведь тоже красивая! Но Марк отверг меня, а ее он обожает! И не думает о том, что она – его сестра.

– Но ведь ты тоже его сестра! – напомнила Алина и спросила: – Ты, я так понимаю, хочешь все рассказать?

– Да!

– Что ж, давай. Но смотри – у тебя в руках порох, и взлететь на воздух, используя его, можешь в первую очередь ты сама. Ну расскажешь ты все – и что дальше? Ксюшу и Марка в вашей семье очень любят, поэтому могут просто не поверить. Для такого обвинения нужны доказательства. Они у тебя есть?

– Я их найду.

– Поступай, как знаешь. Все равно ты меня не слушаешь. Я бы на твоем месте пошла к Марку и рассказала ему о том, что тебе известно. И поставила бы условия… Но ты не хочешь…

– Не хочу. Даже если Марк согласится и будет иметь связь со мной, мне придется делить его с Ксю, а я не желаю! Марк должен быть только моим!

– Но ты можешь поставить условие бросить Ксю!

– Он этого не сделает. Марк любит Ксюшу. Лучше я все расскажу, пусть их заставят расстаться! И пусть Ксю страдает!

– Как хочешь, – устало сказала Алина. – Тебя не убедить. А мне, в общем-то, все равно. Мне плевать и на Марка, и на Ксюшу, и на то, что у них любовь.

Карина думала предъявить в качестве доказательства Ксюшин дневник. Наверняка там должно быть хоть что-нибудь о ее отношениях с Марком. Нужно всего-то найти этот дневник. Карина знала, что Ксю всегда берет дневник с собой.

Ей повезло. Ксюши у бабушки не было, и Карина смогла порыться в вещах сестры. Она быстро нашла то, что искала. С дневником, конечно, сложновато – в семье люди совестливые, в чужие личные вещи лезть стремятся не особенно… но это ничего. Машинально перелистала страницы толстой тетради, значительная часть которых была исписана почерком Ксю. И на одной из страничек Карина заметила фотографию, которая была приклеена.

– Какая дура! – вслух сказала Карина о сестре. – Додумалась!

Фото изображало Марка и Ксюшу под час страстного поцелуя. У Марка был фотоаппарат, который мог снимать без фотографа, если его специальным образом настроить. Наверное, эта фотография была сделана именно так. Но глупее поступка не придумаешь! Сами, собственноручно, создали на себя компромат. Тут и дневника Ксюшиного не надо, фотки вполне хватит. Карина отклеила фото, дневник положила на место и торопливо вышла из комнаты.

По дороге домой Карина думала, как бы лучше все преподнести. Рассказать родителям Марка, придя к ним домой? Рискованно, там может быть сам Марк, а при нем говорить будет… не очень просто. Подбросить фотку? Тоже не выход, опять же она может попасть в руки Марка. Может, сообщить своим родителям, а уж они пусть решают, как поступить? Нет, тоже не то. Папа и мама вряд ли станут выносить все на суд семьи. Самое большее, что они могут сделать – это серьезно поговорить с Ксюшей и, пожалуй, с Марком. А толку? Нужно ведь чтоб узнали все родственники, чтобы был взрыв, как от бомбы! Может, просто прийти, когда в сборе будет почти вся семья, и при всех объявить? Рискованно. В открытую на Ксению нападать все же не стоит, неизвестно, как она себя поведет. Мало ли, вдруг Ксю тоже догадалась о влюбленности Карины в Марка, как догадалась Карина о Ксю? В чем – в чем, а в проницательности Ксюше не откажешь, разбирается она в людях и в тонкостях людских отношений. Так что лучше быть в тени. Пусть Ксюша не знает, кто ее выдал, так будет безопаснее.

Но как же рассказать?

Все сложилось как нельзя лучше. Придя домой, Карина застала там редких гостей: тетю Марину и дядю Юру. Они разговаривали о чем-то с Кариниными родителями, а Ксюши и Лерки не было.

– Отлично! – сказала Карина, делая перепуганное и расстроенно-взволнованное лицо. Убедившись, что выглядит как нужно, девушка вбежала в комнату и, не здороваясь с гостями, воскликнула: – Мам, пап, я только что узнала что-то ужасное! – И словно только что заметив дядю и тетю, добавила: – Тетя Маша, дядя Юра, думаю, вам тоже стоит это узнать. Это касается Ксюши… и Марка…

И Карина опустила на стол фотографию. Последовала тишина. Все по очереди посмотрели на фото. Побледневший дядя Юра поднял глаза на племянницу.

– Что это значит?

45.

– Впервые за много недель мой старший брат выглядит если не довольным, то вполне удовлетворенным жизнью, – заметил Лешка, увидев, что Марк улыбается каким-то своим мыслям. – С чего бы это? Случилось что-то новое и приятное?

– А может я просто сдвинулся по фазе от многочисленных проблем, и у меня просто истерический смех? – отозвался Марк.

– Узнаю Марка! – довольно сказал Леша. – Ты наконец-то снова шутишь! Явно что-то произошло. Что? Давай, говори!

– Нечего здесь говорить, абсолютно нечего, – ответил Марк, стараясь отгородиться от вопросов брата. Но это было делом нелегким.

– Уж не в Ксюше ли дело? – предположил Алексей. – Мелкая так хорошо на тебя влияет, что своим приездом подняла тебе настроение?

– Ничего подобного, покачал головой Марк. – Я вспомнил кое-что, потому улыбнулся, а ты тут же комментарии начал! Уже и улыбнуться нельзя?

– И что именно ты вспомнил? – продолжил дознание Лешка.

– Ну и приставучий ты, брательник! – раздраженно сказал Марк. – Приставучий, как клещ! Вцепился – так не отодрать тебя! Ну, сон я сегодня видел эротический, так что – его пересказывать?

– Всего-то сон? Стареешь, наверное, Марк, – поджал Леша губы. – Раньше ты улыбался, вспоминая реальности прошлой ночи, а не сны.

– Отвали, сытый голодному не товарищ.

– А все-таки, Марк, что случилось? – совсем другим тоном спросил Лешка – как-то мягче и доверительнее. – Ксюша точно здесь ни при чем?

– А при чем она должна тут быть?

– Не знаю, потому и спрашиваю у тебя. Между вами какие-то особые отношения, Марк… это не просто дружба брата и сестры…

– На что ты намекаешь? – Марк насторожился.

– Ни на что. Просто ты часто развлекаешься, завязывая отношения с разными девушками, умеешь обольщать, а Ксюша очень наивная…

– Думаешь, я соблазнил ее? – резко спросил Марк.

– Нет, нет! – Леша замахал руками. – Понимаешь, Ксю к тебе очень привязана… Ты не думал, что она может быть влюблена в тебя! Ты мог привлечь ее не нарочно… просто забыв отключить обаяние… а Ксю ребенок еще… могла и повестись…

– Ну, знаешь ли, не такой уж Ксю ребенок, ей восемнадцать лет, Леш, и она далеко не так проста, как кажется. Это первое. А второе… Ты хочешь знать, не влюблена ли в меня Ксю? Да, влюблена. И, по-моему, я в нее тоже.

– Что? – Лешу словно камнем по голове ударили.

– Это хотел услышать? – зло спросил Марк. – Услышал. А теперь катись колбаской – задолбал.

Но Леша не обратил внимания на посыл.

– Это правда, Марк? Не шути, это серьезно…

– Когда я шутил серьезными вещами, а? Надоело мне от тебя отмахиваться как от мухи, вот и говорю, как есть. Надеюсь, трепаться не будешь…

– Нет, конечно… но, Марк, у вас было что-нибудь?

– Что-нибудь? Было, – Марк сам себя удивлял, так честно отвечая на вопросы брата.

– Ну и… как? – не придумав ничего лучше, спросил Леша. Марк расхохотался.

– Оригинально, Леша! Я говорю, что затащил в постель двоюродную сестру, а ты спрашиваешь «Ну как?» Подробностей ждешь? Или хочешь узнать, понравилось ли мне?

– Ты шокируешь меня ответами, ну, а я задаю глупые вопросы, – пожал плечами Лешка и, успокоившись, сверкнул лукаво глазами: – Где ты такой прикол вычитал?

– Какой? – не понял Марк.

– Да ты же меня разыгрываешь!

– Вовсе нет. Леха, мамой клянусь, что правду говорю. Никто этого не знает, а ты меня довел – вот, как на духу, рассказываю.

Леша побледнел.

– Ну, братан, ты офонарел! – воскликнул он.

Хлопнула входная дверь, и через секунду в комнату не вошли, а вбежали родители. Глядя на их взволнованные лица, Лешка насмешливо заметил:

– Сейчас кому-то будет разборка. Знать бы только, кто из нас с тобой согрешил… Как думаешь, Марк?

– Марк, нам нужно серьезно с тобой поговорить, – переводя дыхание, сказала мама.

– Насколько серьезно? – усмехнулся Марк.

– Прекрати кривляться! – воскликнул отец с раздражением и даже злостью.

– Юра, успокойся… – попыталась урезонить мужа Марина.

– Как я могу успокоиться, когда мой сын таким мерзавцем вырос!

– Не надо… Марк, папа взволнован, прости его…

– Успокойся, мама, я уже понял, что великий Юрий Николаевич зол на меня. Но я не понимаю, что я натворил, – холодно посмотрев на отца, сказал Марк.

– Ах, ты не понимаешь? Тогда я тебе сейчас все объясню… – угрожающе ответил Юрий. В мгновение ока он вытащил злополучную фотографию и протянул сыну. – Вот, надеюсь, ты дашь мне вразумительные объяснения на счет этой фотографии.

– Откуда это у вас? – спокойно спросил Марк.

– Что? – отец вышел из себя. – Ты так спокоен? Ты можешь только спросить, откуда это у меня?

– А что я должен делать? Объяснить? Как я могу это объяснить?

– Надеюсь, ты не станешь говорить, будто не знаешь и не понимаешь, о чем я тебя спрашиваю?

– Стану. Я действительно ничего не понимаю. На фотке изображен я и, по-моему, Ксю. Но как фотографию засняли – не имею представления. Лично я не позировал.

– Марк, я требую, чтобы ты все объяснил! – прогремел отец.

– Как? Откуда мне это знать? Может, фотография эта – монтаж? А ты от меня что-то требуешь…

– И правда, пап, как Марк это объяснит? Может, они прикалывались с Ксю, кто-то их заснял, а вы подняли кипеж! – вмешался Леша.

– Хороши же приколы! – возмутилась мать.

– Нет, Алексей, ты своего братца-то не защищай! Эта фотография – далеко не все, что требует объяснений. Поэтому я повторяю, Марк. Что это значит?

– А я повторяю, что не знаю, – упрямо повторил Марк, с трудом сдерживая злость. Конечно же, он знал об этой фотографии. Милая маленькая глупость – одна из многих, совершенных им и Ксюшей. Живой компромат, но… пусть. Таких было всего две – одна у него, другая у Ксю, и они пообещали друг другу никому ее не показывать… И неужели Ксю…

– Ах, не знаешь? А спать с двоюродной сестрой, значит, знаешь? Не увиливай, Марк, вас видели вместе.

– Кто видел?

– Какое это имеет значение! Я хочу, чтобы ты сказал, было у вас с Ксю что-нибудь или нет! Говори!

– А зачем? – поджимая губы, спросил Марк.

– Что? Хватит кривляния, Марк, прекрати действовать на нервы дурацкими вопросами!

– А чем они дурацкие, пап? Зачем мне что-то говорить? Тебе все доложили ведь, так что мои слова мало что изменят… Ты же всегда веришь кому угодно, но не мне…

– Марк, не доводи отца! Отвечай на вопрос! – воскликнула мать.

– На какой? Отец задал столько вопросов, что я не знаю, на какой отвечать, – сказал Марк, ловя на себе восхищенный взгляд брата. Должно быть, Алексей поражался самообладанию Марка. А вот сам Марк чувствовал, что вот-вот сорвется.

– Ах ты негодяй! – Юрий себя почти не контролировал. – Переспал с восемнадцатилетней девочкой и прикидывается невинной овечкой!

– Марк, Марк, как же так можно! – покачивая головой, сказала укоризненно Марина. – Ксюша ребенок еще, а ты… Как тебе не совестно!

– Какая у него совесть! Он изнасиловал свою сестру и даже признать этого не может! Трус! Трус и подлец!

– Но-но, папуль, полегче на поворотах! – сказал Марк. – Проявляй уважение!

– Да какое к тебе уважение! Ты бессовестный! Мне стыдно, что ты мой сын, Марк. Тебе почти тридцать лет, ты взрослый мужчина, а использовал такую наивную девушку, как Ксюша. Тебе других мало? А теперь ты еще отпираешься…

– Я вовсе не отпираюсь, – возразил Марк. – Я вообще ничего не сказал: ни да, ни нет.

– Негодяй! Мерзавец! Скажи, Марк, разве я таким тебя воспитывал? А ты стал таким подлецом!

– Папа, не надо! Нам всем надо успокоиться, – вмешался Леша. – Марк все объяснит…

– Да что он может объяснить! Он совратил Ксюшу, изнасиловал ее…

– Не надо обвинений! Марк не способен на такое, – настаивал Алексей. – Он не способен изнасиловать девушку, тем более Ксюшку… Марк обожает ее!

– Ну да, обожает! Настолько, что затащил ее в постель! Не вмешивайся, Алексей, нечего защищать брата! Он самый настоящий подонок!

– Но, папа…

– Не надо, Леша, довольно, – прервал брата Марк. Он был бледен. – Что ж, папа, теперь-то ты сказал все, что обо мне думаешь. Ты всегда считал меня дефективным, неполноценным, ты постоянно придирался ко мне! С детства только и слышу: «Марк, домой! Марк сопляк! Марк щенок! Марк, проси прощения!» Ты все время старался совершенствовать меня, но зачем? Подозреваю, что ты сам не знал, каким ты хотел меня видеть! Но для тебя я всегда был самым плохим.

– Марк…

– Не надо, мама. Так что ты хочешь узнать, пап? Ты сильно ошибаешься, я не трус и не мерзавец. И если у меня что-то и было с Ксю, то я не принуждал ее ни к чему.

– Ну ты и подлец! Ты думаешь, тебе кто-то поверит, что ты не принуждал Ксюшу?

– А я никого не прошу мне верить. И разговаривать с вами не хочу. Я прекрасно знаю, что меня в семье ценят очень мало.

Марк повернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. А через несколько секунд сильно хлопнула входная дверь.

Торопливо Марк сбежал вниз по лестнице. Холодный ветер бросил ему в лицо множество брызг дождя и распахнул не застегнутую куртку. Марк поморщился, застегнул молнию и поднял воротник.

Ксюша – предательница. В этом Марк ни минуты не сомневался. Фото было только у нее и у него, и его фото на месте. А Ксю вчера приехала, и уже сегодня родители все узнали. Не зря же отец не пожелал назвать того, кто «видел» Марка с Ксю. Да никто их не видел, просто Ксюше вздумалось потрепать языком! Дрянь, такая же лживая, как и все остальные женщины! Дрянь, дешевая сучка! Это же надо: просить его переждать три года, пока закончится ее учеба, а сама, за его спиной, все разболтала!

Как она могла так притворяться! Заклинала: «Я люблю», «Ты самый лучший», «Я без тебя не могу»… И стоило связываться с ней! Надо же, Марк почти поверил ей!

Марк и не заметил, как дошел до дома бабушки. Интересно, тетя Люда уже знает? Хотя, плевать. Марк решительно открыл дверь.

– Здравствуйте, тетя.

– Привет, Марк. Как дела?

– Нормально, а у вас? Что бабушка?

– Не поверишь, но ей стало лучше. Сегодня она не впадала в забытье и поела.

– Это хорошо. А Ксю здесь или у отца?

– Здесь. Почти целый день от бабушки не отходит.

– А… я могу поговорить с ней?

– Почему бы нет? С каких это пор ты спрашиваешь разрешения?

– Нет, нет, просто я имел в виду, у себя ли она, – пояснил Марк, с усилием улыбаясь.

– У себя, где ж ей быть.

Так, судя по реакции, тетя ничего не знает. Довольно странно, что Ксю не рассказала ей. Трепала бы уже всем!

Неслышным шагом Марк подошел к комнате Ксю и заглянул туда из-за шторы. Ксюша лежала на кровати и что-то писала. Марк невольно залюбовался девушкой. Тонкая рука, поправляющая выбившуюся прядку, была такой изящной, а свет так красиво переливался в волнистых волосах. Нет, нет, нельзя так думать. Она красивая, но лживая.

– Марк? – Ксю словно удивилась, увидев его. – Привет, что ты здесь делаешь?

– Да… вот зашел к бабушке… – сказал Марк, как бы невзначай отстраняясь от Ксюши, когда она попыталась обнять его. – А ты что делала?

– Ничего.

– Никого не видела? Мои родители не заходили?

– Тетя Маша заходила днем минут на двадцать к бабушке, а потом за ней дядя Юра заехал…

– Всего на двадцать?

– Ну да, а что? – спросила Ксю, недоумевая или умело изображая недоумение.

– Ничего. Ты с ней разговаривала?

– Почти нет… Да что с тобой, Марк? Что за тон?

– Ничего, ничего. Все отлично.

– Нет. Ты почему-то злишься. Я вижу, что злишься. На меня? Почему?

– А ты правда не знаешь почему?

– Нет. Марк, Господи, хватит, не мучай меня, говори толком, что случилось!

– А ты мучаешься? – ехидно спросил Марк. Ксюша посмотрела на него с явным непониманием. Марк потянул ее к себе. – Вот смотрю я на тебя, Ксю, и думаю: ты правда ничего не понимаешь или притворяешься так искусно?

– Я? Притворяюсь? О чем ты?

– Я о том, что кто-то распустил язык насчет тебя и меня. И не без основания полагаю, что это была ты.

– Как ты сказал?

– Хватит лицемерить, Ксю! – раздраженно воскликнул Марк. – Мне родственники сегодня скандал закатили, требуя, чтобы я объяснил происхождение фотографии…

– Какой фотографии? – с удивлением и ужасом спросила Ксю. Ей казалось, что земля уходит у нее из-под ног, а она сама летит в черную зияющую пропасть. – Той самой?

– Да, «той самой»! – передразнил Марк.

– Но как она попала к твоим родителям?

– Не имею представления. Может, ты знаешь? – с издевкой спросил он. – Довольно странно, знаешь: ты вчера приехала, а родители все узнали сегодня… А известно это было только нам с тобой… и фотография была только у тебя и у меня…

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что у меня появились очень нехорошие подозрения относительно тебя, Ксения…

Ксюша, побледнев, резко оттолкнула Марка.

– Ты не имеешь права подозревать меня! – твердо сказала она. – С таким же успехом все мог рассказать и ты сам!

– Однако я ничего не говорил, – процедил сквозь зубы Марк, сжимая Ксюшины запястья. – А вот ты…

– Я? Зачем мне это нужно?

– Я тоже не могу понять, потому и спрашиваю. Скажи мне, Ксю, не дрейфь! Объясни мне, глупому и ограниченному, в чем величие твоего замысла?

– Ты делаешь мне больно, – сказала Ксю, пытаясь высвободить свои кисти из его рук. Внезапно Марк схватил ее чуть пониже плеч и с силой притянул к себе. В его глазах Ксюша увидела бешенную ярость. Губы Марка сложились в недобрую ухмылку. Ксюше показалось, что сейчас он ударит ее. Но Марк резко отшвырнул ее от себя. Ксю упала на подушку.

– Я бы мог убить тебя, – тихо, но оттого еще более угрожающе сказал Марк, наклоняясь над ней. – Будь проклят тот день, когда я связался с тобой, лживая дрянь.

47.

– Марк, клянусь, я ничего не говорила! Подумай сам – зачем мне это делать? Я же выдала бы не только тебя, но и себя!

– А кто тогда, по-твоему, стал трепаться? Кто еще что-то знал кроме нас? – Марк не верил ни единому слову Ксюши, но ему было интересно наблюдать за ее игрой.

– Не знаю, Марк, не знаю! Но это была не я.

Марк презрительно улыбнулся и посмотрел в сторону. «Какая же ты дрянь, – мысленно проговорил Марк. – Такая же обманщица, как и остальные, такая же шлюха и дешевка».

– Марк… пожалуйста, поверь мне. Неужели я такая двуличная, чтобы клясться тебе в любви и думать, как бы тебя подставить?

– Может, и не двуличная… – отозвался Марк не глядя. – Но я не верю тебе. И… нам лучше расстаться. Я вдруг подумал, слушая отца, я действительно негодяй и подлец. Тебе шестнадцать лет было, а я воспользовался твоей наивностью, твоими чувствами… Вполне возможно, что теперь ты таким способом решила мне отомстить.

– Да не говорила я ничего! – воскликнула Ксю. И, желая доказать свою честность, пролистала страницы дневника в поисках фотографии. Но фотографии не было. До Ксюши вдруг дошло, почему Марк обвинил во всем ее. Но как убедить его, что не она виновата? Марк никогда не верил ей полностью, всегда подсознательно ждал обмана…

– Вот что, Ксю. Кто рассказал о нас, уже не так важно, – сказал Марк. – Так или иначе скоро узнает вся семья. Нам лучше разбежаться в разные стороны.

– Значит… ты… бросаешь меня? – Ксюша широко распахнула глаза.

– У нас нет выбора. Или мы расстаемся, или нас линчуют.

– Ты оставишь меня одну? – повторила Ксю. – Не надо, пожалуйста! Я не прошу продолжать наши отношения… просто… я боюсь. Я не смогу пережить всеобщую злость и осуждение, а ведь узнают все-все…

– Это не так уж и страшно, Ксю. Не съедят же тебя. А за свои поступки придется отвечать – со мной или без меня.

– Нет, не уходи!

– Ну что, тебе легче станет, если я здесь буду? – с раздражением спросил Марк. «Ну что за игру она ведет? – думал он. – Сама же все рассказала и еще притворяется напуганной… Или это не она?»

Все же Марк любил Ксю. Ему было невыносимо думать, что она предательница и лгунья. Но если не она… Кто мог их видеть, а потом украсть фото? Ксюшу нельзя жалеть… нельзя позволить жалости победить разум. Но при виде отчаяния в глазах девушки, мольбы в ее голосе, хотелось забыть все, что, возможно, Ксю сделала, обнять ее и защищать от всех. Но давно пора прервать эти абсурдные отношения. – Мы виноваты, Ксю, и ты виновата не меньше меня. Так что… разбирайся сама со своими проблемами, а я буду разбираться со своими.

Внезапно Ксюшин взгляд стал жестким.

– Вот как? Значит, ты просто умываешь руки. Я никогда не была важной, ты просто лгал мне… А я тебе верила, думала, что ты меня любишь…

– Да ты сама-то меня любила? Ты ложилась со мной в постель не против своего желания, чтобы мне угодить. Ты хотела этого сама, и, насколько я помню, ты сделала первый шаг…

– Теперь ты это вспомнил! Согласна, когда мы были близки в первый раз, именно я пошла тебе навстречу. Но тебе тоже понравилось – ведь ты потом ходил за мной как тень, еще просил… А теперь насытился? Испугался папы и мамы? Конечно, еще в угол поставят… Что ж, скатертью дорога, иди.

Ксюша отвернулась от него. А Марк, несмотря на снова охватившую его злость, не мог уйти. Ксю убеждена, что он подлец и бросает ее на произвол судьбы… Но ведь это не так, просто нет другого выхода!

– Иди, чего же ты стоишь? – нетерпеливо повторила Ксю. Марк вздохнул и вышел.

Ксюша закрыла лицо руками и медленно осела на пол. Рыдания душили ее. «Это не Марк, – думала она. – Марк никогда не обвинил бы меня и не ушел бы вот так». Да был ли этот Марк вообще? Ксю любила образ, придуманный ею самой. А теперь этот образ ломался, от него по кусочку откалывалось все больше и больше того, что Ксю любила. Марк – нежный, добрый, любящий – существовал лишь в ее мечтах. А этот, настоящий – просто черствый и холодный эгоист.

Ксю уткнулась лицом в коленки и заплакала. Как жить дальше? Любовь к Марку давала ей силы раньше. А теперь… Он бросил ее и спешно ушел в свою жизнь.

– Ну и уходи, – сквозь слезы твердила Ксюша. – Ты мне не нужен, мне никто не нужен.

Ксю не услышала, как кто-то зашел к ней. Только когда чья-то рука тронула ее, девушка вздрогнула и подняла глаза. Марк.

– Уйди! – выкрикнула она. Ее мучила обида, но мысль, что Марк видит ее страдания, была еще мучительнее. – Уйди, я не хочу тебя видеть!

– Не надо, Ксю. Не плачь.

– Марк… Не оставляй меня, – плача, попросила Ксюша. Марк прижал ее к себе, готовый пообещать все.

– Ксю, милая… я принесу тебе страдания… я сломаю тебе жизнь…

– Мне все равно… я люблю тебя… – прошептала она, с мольбой обращая к нему заплаканное лицо. – Спаси меня, Марк! Давай уедем… куда-нибудь… на время, пока здесь все успокоится! Ты же сам предлагал мне рассказать о нас всем, ты же наверняка тогда думал о том, как быть… Марк…

– Ксюш, давай не будем бросаться в крайности, а? Подумай сама, куда мы можем уехать вот так? Все бросим и помчимся в незнакомый город без денег и средств к существованию? Такие решения с бухты-барахты не принимаются…

Внезапно Ксюша оттолкнула его. Ее глаза потемнели.

– Уходи, – сказала она сквозь зубы. – Я уже поняла, к чему ты клонишь. Сейчас еще скажешь, что тебе нужно время, что я должна подождать… будто я могу это сделать… Иди. Наверняка, ни с одной женщиной у тебя не было столько проблем, ни одна не изводила тебя так сильно своими дурацкими страхами и просьбами… Скорее всего, ты уже успел пожалеть о том, что связался со мной и теперь, возможно, даже рад, что так получилось. Ты теперь избавишься от меня…

Ксюша говорила с горечью, надеясь про себя, что Марк станет ее разубеждать. Но Марк этого не сделал и не попытался удержать ее. Ксю поняла – это конец. Конец всему: любви, мечтам, такому красивому и бурному роману…

– Уходи, – повторила девушка, чувствуя, что к горлу подкатывает ком, и не желая расплакаться при Марке.

– Ты на самом деле этого хочешь? – как-то отстраненно спросил Марк.

– Да, – ответила Ксю. В глазах у нее накипали слезы, и она крепилась из последних сил.

– Как хочешь, – Марк поднялся и вышел. Ксюша подождала с минуту – не вернется ли он? Нет, Марк не вернется. Он не из тех мужчин, которые возвращаются.

Ксю с трудом встала с пола и села на кровать. Слезы почему-то не шли, было только острое ощущение потери. Казалось, что Марк своим уходом отнял у нее все, что ей было дорого.

Ксюша тронула рукой подушку, покрывало на кровати… Сколько раз, наплевав на риск быть застигнутыми, они с Марком целовались и ласкали друг друга прямо тут! Нега поцелуев и жар ладоней доводили до безумия! Но ничего этого больше не будет! Марк не придет к ней – оживленный и немного насмешливый, не расскажет о своих делах и не спросит о ее, не посмеется над ее страхами, сомнениями и неуверенностью, не погладит волосы, не обнимет… Не будет больше Ксю надевать закрытую одежду, чтобы скрыть следы его поцелуев на своей коже, не будет спать в обнимку с его забытым свитером или рубашкой, не будет видеть его во сне…

– Ничего этого больше не будет, – простонала Ксю, закрывая лицо ладонями, чтобы отгородиться от сладких воспоминаний, рвущих ее маленькое сердечко на куски. – Марк… ты первый, кого я полюбила всем сердцем, всей душой… Я была счастлива с тобой… и теперь потеряла.

Она зарылась головой в подушку и лежала так долго-долго, пока наконец ее боль не вылилась наружу судорожными, горькими слезами. Так Ксюша плакала только в детстве, когда понимала, что для старшего двоюродного брата она – пустое место.

48.

Когда Марк вернулся домой, все уже спали. Или, может, не спали, а просто разошлись по комнатам. Марк торопливо скрылся в свою бывшую, а ныне пустующую комнату и закрыл на ключ. Подумав немного, он взобрался поближе к антресолям и вытащил оттуда коробку, где хранились все мелочи, связанные с Ксю. Две или три записки от нее, фотографии, портрет, написанный Марком… немного.

Марк задумался. Больно бить по живому, особенно если живое тебе очень дорого. А Ксюша ему дорога – очень дорога, бесценна! Несмотря на подозрение, злость, Марк чувствовал, что Ксюша нужна ему. И не только в постели нужна. Ксю нужна ему как друг, как душевно близкий человек, чьи глаза едва ли не угадывают его самые сокровенные мысли. Ксюша понимала его всегда, даже когда он был не прав. Но почему же тогда Ксю так поступила сейчас? И еще так притворялась…

Хотя нет, это не притворство. Безысходность, боль, растерянность и страх на ее лице были искренними, настоящими. И не могла она вот просто так все разрушить, от нечего делать. Если бы Марк ее преследовал, и Ксю не знала, как от него отвязаться, тогда было бы понятно. А так зачем это Ксю? Нет, это кто-то другой, кто пожелал остаться в тени. Но кто?

Впрочем, какая теперь разница? Ясное дело, родители молчать не будут, поэтому надо что-то решать. И теперь Марк вдруг понял, почему Ксю была уверена, что семья их чувств не одобрит. Конечно, все же любят посплетничать друг о друге, а сплетни и пересуды всегда причиняют боль. И неважно, намеревался ли сплетник сделать подлость или просто поделился информацией. А Марку после его развода с Алиной сплетни были как кость в горле. Нет, терпеть еще раз шепот за спиной и косые взгляды просто невозможно.

Да и что может у них с Ксюшей получиться? Она молода, влюбилась в первого попавшегося мужчину, сейчас готова бежать с ним на край света, а через год скажет: «Зачем мне это было надо?» Разлюбит, выйдет замуж за другого, а Марк в дураках останется. Нет, лучше разойтись. И пересудов меньше, и дело быстрее замнется… А что трудно немного и больно… никто ведь не говорил, что жить – легко. Всегда приходится чем-то жертвовать. А роман с Ксю слишком затянулся.

Но помимо воли Марку вспомнилось, как Ксюша впервые, немного несмело, поцеловала его прямо здесь, в этой комнате. Тогда Марк мгновенно понял, что давно мечтал о своей младшей сестренке. Подло, глупо, но это на самом деле так. И сейчас вот совершенно не хочется терять Ксю. Но так надо. Так – лучше.

Утром Марк сквозь сон слышал, что отец с матерью говорили о необходимости созвать семейный совет сегодня вечером. Такое событие скрывать нельзя, тут нужно что-то решать. Марк усмехнулся. Он опять будет вызван «на ковер». Как же надоело! Но ничего не поделаешь, такие «советы стаей» одна из «прелестей» жизни в большой семье.

А час спустя у Марка появилась возможность избежать совета – ему позвонили и попросили срочно появиться на работе. И Марк принялся за сборы. Работа – это важно, да и бабушка поправляется, поэтому нет смысла продолжать отпуск за свой счет. Хотя подспудная мысль бросала Марка в жар: он словно прикрывается работой, чтобы сбежать от ответственности, и словно оставляет Ксюшу одну. Как трус и подлый предатель. «Ну нет, что за ерунда! Ни от чего я не бегу, просто у меня дела. И ничего Ксюше не сделается!» – думал Марк, но мерзкий голосок совести, обзывающий его подлецом и лицемером, не замолкал.

Пришедший с работы Лешка заглянул к брату.

– Ты в курсе, что старики семейный совет собирают? – спросил Алексей, с недоумением глядя на то, что Марк куда-то собирается.

– В курсе, – кивнул Марк.

– И что ты думаешь?

– А ты что об этом думаешь?

– О совете семейном или о тебе и Ксюше? – уточнил Лешка.

– Обо мне и Ксю.

– Не знаю. Наломал ты дров, братец, и влип по самое не могу. На кой вам с Ксюшей было эту фотку делать?

– Ай, Леха, ну глупость совершили! У влюбленных бывает такое…

– Так у вас правда что-то было? А то я почему-то все равно не могу поверить… Так было?

– Было, – сказал Марк хмуро.

– Так расскажи! – оживился Леша, но Марк махнул рукой.

– Что тебе рассказать? Лучше ты скажи, что ты о нас думаешь. Я правда мерзавец и подлец?

– Нет, с чего ты взял? Ксюшка красивая, вполне понятно, что она тебе пришлась по вкусу… не будь Светки, я бы и сам был не прочь иметь такую девушку…

– Но ведь она моя сестра!

– Ну и что? А если вы созданы друг для друга? – Алексей сверкнул глазами и спросил: – Что ты думаешь делать? Скажешь всем, что любишь Ксю?

– Нет, – покачал головой Марк. – Меня на работу вызвали. И я уезжаю.

– Что? Да ты сошел с ума, Марик! Какая работа! У тебя жизнь меняется! Ты никуда не должен ехать, ты должен быть с Ксю!

– Нет. Мы с Ксю решили расстаться.

– Как так? С какой стати вам расставаться?

– С такой. Это решенный вопрос, Леха, мы расстаемся, и сегодня я уезжаю в Минск.

– Как это сегодня? А совет?

– В другой раз.

– Но как же так, Марк? Тебя ведь это тоже касается! Ты не можешь бросить Ксюшу одну!

– Я вовсе ее не бросаю. Просто у меня дела.

– Ты должен отложить свои дела! – в Лешином голосе послышались металлические нотки. – Пусть вы с Ксю решили расстаться, но вы должны сказать об этом вместе. И выслушать все, что вам скажут, вы тоже должны вместе. Ты сам знаешь, какая у нас ядовитая семейка, поэтому ты не имеешь права оставлять Ксюшу одну выслушивать все это. Ксюша такого не заслужила.

– Я понимаю, но не могу остаться.

– Почему это? У тебя на работе знают, что у тебя семейные проблемы, поэтому тебе ничего не стоит отказаться ехать в Минск. Скажи, что ты просто хочешь убежать от проблем.

Марк промолчал.

– Я думал, ты крепче, Марк, – презрительно сказал Леша. – Думал, что ты решителен и умеешь отстаивать свои интересы. А ты при малейших трудностях в кусты прячешься!

– Вот еще! – фыркнул Марк. – Ничего подобного, ни от чего я не прячусь!

– Не похоже, – отозвался Леша. Марк разозлился.

– Слушай, Леха, не лезь не в свое дело! – резко сказал он. – Что у меня с Ксю было, и как с ней разобраться, я решу сам. В конце концов Ксюша прекрасно знала, на что шла, поэтому нечего меня виноватым во всем делать!

– Хорошо, не буду, – согласился Алексей. – Ты у нас истый праведник, Марк. Действительно, ерунда какая: ты несколько раз переспал со своей семнадцатилетней сестрой! Подумаешь, да это же совершенно не стоит внимания! – внезапно выражение его лица стало злым, и Леша добавил: – Если тебе позволяет совесть, то поезжай в Минск и работай там до потери пульса. А я лично пойду помогать Ксюше выдерживать шквал нападок и упреков.

С этими словами Лешка вышел из комнаты. Марк про себя обругал брата, но все же согласился, что частично тот прав. Алексей сказал как раз то, что Марку говорила его совесть. Ксюшу нельзя сейчас бросать одну. Это будет предательство. Но с другой стороны Марку очень не хотелось видеть скорбные физиономии родных на совете. Кому приятно получать головомойки?

«Что это я, в самом-то деле, как трус последний! – подумал Марк. – Не хочется мне, чтоб отчитывали меня! А Ксюше этого очень хочется? Лешка прав, я не имею права бросить ее сейчас, даже если собираюсь расстаться с ней. Я должен быть с ней».

Так Марк рассуждал, но тем не менее решение не ехать в Минск еще не пришло. Наоборот, Марк начал убеждать себя, что Ксюша, в общем-то, получит по заслугам. Сама ходила вокруг него и не знала, как бы получше себя предложить. И еще скромницу из себя корчила! Ничего страшного не будет, если сегодня она наслушается не таких приятных речей, к каким привыкла. Ничего, правду о себе послушать полезно. Марк еще успеет послушать, а сейчас дела.

«И не буду я ее защищать, ничего ей не сделается! – сказал себе Марк. – Какой будет толк от моего присутствия? Никакого. И идти туда не стоит». Но тут Марк представил всех собравшихся на совет и среди них – Ксюшу. Растерянную, напуганную… И каждый начинает называть ее бесстыжей, обманщицей, шлюхой… Ксю пытается как-то оправдаться, отразить нападки… голос ее дрожит от обиды на несправедливость, в глазах появляются слезы… Ксю всегда сильнее всего ранила несправедливость. А разве справедливо обвинять ее в том, что она просто следовала зову сердца? Обвинять в том, что она полюбила? Ведь Ксю в этом не виновата – сердцу не прикажешь… И с его, Марка, стороны, будет бесчеловечным оставить эту ранимую, хрупкую и нежную девушку (которой, кстати, он клялся в любви!) одну, чтобы она отвечала за то, что они натворили вдвоем. Марк должен быть там, рядом с Ксю, защитить ее, закрыть собой, даже если потом они расстанутся.

Маркова рука потянулась к мобильному, пальцы пробежали по кнопкам, набирая нужный номер.

– Алло, Виктор Степанович? Это Римшиц Марк. К сожалению, я еще не могу выйти на работу. Семейные проблемы еще не решены. Надеюсь, вы поймете.

49.

– Ксюша, Ксюша, что ж вы с Марком натворили-то? – с укоризной качала головой тетя Люда. – У Марка девчат хватает, ты тоже красивая, нашла бы себе парня, и не одного… А ты… Зачем?

– Это страшно людям сказать! – добавила Лариса. – Тут же был такой же случай, когда девушка с братом спала. Тогда же все Березино кипело! А тут ты с Марком!

– И как мы, главное, ничего не заметили! Все ведь у нас под носом было!

– Ксюша, давно это у вас?

Ксю уже оставила мысль, что от всего этого вороха обвинений можно отбиться. Каждый из собравшихся (а собрались почти все близкие родственники) говорил что-нибудь мерзкое, его поддерживал другой, третий, и так по кругу до бесконечности. Хотя, конечно, не все говорили гадости – например, Лиза просто молчала и не высказывала своего мнения, и Коля – ее муж – тоже. Лешка, так тот то и дело порывался защищать Ксю. А дядя Юра по большей части возмущался из-за поведения сына, а не самой Ксю.

Зато остальные, особенно Лариса, Карина и мать Лизы Лена отвели душу в злословии. Ксюша подумала, что у нее раньше было не так уж мало внимания со стороны семьи – по сравнению с тем, что будет с нею теперь. Теперь ее здесь и в грош ставить не будут.

«За что, за что? – думала в отчаянии Ксю, сжимая пальцами виски. – За что вы так на меня ополчились? Разве так трудно понять – мы с Марком сошлись не от нечего делать, а потому что полюбили друг друга!»

На совете не было лишь Ксюшиной мамы (но ей собирались обо всем сообщить), Кати, бабушки (она была еще слишком слаба, и подобная новость могла бы ее убить), Лерки (ее не пустила Лариса) и, как ни странно, Марка. Лешка сказал, что Марк уехал в Минск на работу из-за срочного вызова. Пожалуй, хорошо, что его тут нет. Ни к чему Марку слушать все это. Еще наслушается, он здесь бывает намного чаще, чем Ксю. И тем не менее Ксюше хотелось, чтобы Марк был с ней, здесь, рядом. Само его присутствие дало бы ей силы.

Но Марка нет. В конце концов, все не так и страшно. Нужно просто не слушать, что говорят, думать о чем-то другом. Так Ксю и делала – молчала и думала о своем. До ее сознания доходили лишь обрывки слов и фраз осуждения.

Шум, донесшийся из прихожей, заставил Ксюшу оторваться от своих мыслей. Все разом замолчали, ожидая, когда появится нежданный гость. Кто бы это мог быть?

– Марк? Ты же должен быть в Минске? – с удивлением спросила Света, своим вопросом срывая готовое было повиснуть негодующее молчание.

– Я не в Минске, я здесь, – отозвался Марк. Никогда, наверное, его появление не производило еще такого фурора как сейчас. На Марка уставились как на какую-то диковинку, дожидаясь, что он скажет и сделает. Несмотря на всеобщее осуждение, всем было любопытно, как Марк и Ксюша будут себя вести.

А сама Ксю смотрела на Марка с волнением. Зачем он пришел сюда? Тоже хочет бросить в нее камень? Или Марк будет с ней рядом, будет также выслушивать оскорбления?

– Явился не запылился, герой! – злобно процедила Лариса. – Надо же, казался таким приличным, а оказался…

– Хватит обвинений, – остановила ее тетя Люда. – Надо решать, что делать, как быть. Марк, Ксюша, что вы-то думаете? Ведь что-то же вы предполагали, когда сходились, рассчитывали какое-то предположение… Объясните, нам всем интересно – почему так вышло? Такое ведь бывает нечасто: брат и сестра, и…

– Да что с Марка взять? – вмешалась Карина. – Он мужчина, а Ксюша все вокруг него вертелась – то на дачу к нему зайдет, то на танцы с ним… В буквальном смысле предлагала себя!

– Неправда! – сказала тетя Маша. – Ксюша не такая, и я уверена, что в случившемся Марк виноват не меньше, чем она.

– Конечно, не меньше, – ответил Марк. – А наверное, даже больше. Ксю не виновата. Она младше меня, неопытнее, поэтому вина вся лежит на мне. Ксю виновата лишь в том, что влюбилась в меня. Она на самом деле влюбилась в меня, а я вроде как сыграл на ее чувствах.

Ксюша широко раскрыла глаза. Она не ожидала, что Марк так скажет. Она бы скорее поняла, если бы он во всем обвинил ее, как и с фотографией. Да и ушел Марк вчера так, словно Ксю и вовсе ему не нужна. И все-таки он здесь, он не уехал на работу, он защищает ее… Значит, все-таки, Ксюша для него важна…

– И если по существу, то здесь вообще не о чем говорить, – продолжал Марк, оглядывая лица притихших родственников. – Да, у нас с Ксю была связь, и, повторяю, вся ответственность за нее лежит на мне. Но эта связь была недолгой. И недавно мы, – он посмотрел на Ксю, – решили с этим покончить.

Марк понимал, что с его стороны это жестоко – ведь Ксюша-то ничего не решала, и ей не может быть приятно то, что от нее, можно сказать, отказываются. Но как иначе остановить поток упреков и обвинений?

Ксю словно внезапно ударили. Марк принял решение за нее – и какое решение! Конечно, если рассуждать здраво, то это даже спасение, потому что Марк поделил ее вину на двоих и значительно приубавил эту вину, сообщив о том, что они расстаются.

Но ведь Ксюша вовсе не желала расставания! Она бы предпочла, чтобы они вдвоем стали сейчас отстаивать свою любовь, несмотря на мнение семьи и окружающих. Ксю пошла бы за Марком, если бы он действительно любил ее и хотел бы быть с ней! А он… вот так, без всякого предупреждения… просто выбросил ее из своей жизни, как ненужную вещь, потому что эта вещь стала мешать, и без нее куда удобнее… Какое унижение! Невозможно найти другой такой же способ показать, что ты не нужна. У Ксю едва слезы из глаз не брызнули от обиды. Но она должна справиться с этим. Нельзя выдавать чувства – ни сейчас, при всех, ни потом. Даже наедине с собой она не допустит слез из-за Марка. Он не стоит того, чтобы из-за него плакать.

– Да, мы действительно решили расстаться, – сказала Ксю спокойно. – Хотя «расстаться» здесь не то слово – ведь у нас почти ничего не было…

– То есть как почти ничего? – удивилась Лариса. – Ты будешь отрицать, что между вами что-то было?

– Нет, я ничего не буду отрицать. У нас была связь, но она была совсем недолгой, и довольно давно.

– Да кто тебе поверит! – воскликнула Карина. – Тебя же еще позавчера Марк подвозил! Вы были наедине, так попробуй доказать, что между вами ничего не было.

– Лучше ты докажи, что между нами что-то было, – отозвалась Ксю. – Кстати, Карина, ты-то чего бесишься? Что тебя так возмущает? Ты записалась в полицию нравов? Ведь до недавнего времени ты сама любила всяко-разно развлечения, поэтому моя связь с Марком не должна тебя особенно сильно шокировать…

– Чем бы не занималась и как бы не развлекалась моя дочь, она все же не дошла до того, чтобы переспать с братом! – сказала Лариса.

– Вы уверены, что она до этого не дошла? Лично я считаю, что Карина сделала бы и не такое, просто у нее не вышло. Ни один из братьев на нее не польстился! – ядовито заявила Ксю.

– А на тебя польстился? – выкрикнула разозленная Карина.

– Как видишь, – отозвалась Ксюша.

– Ах ты зараза! – Карина, не сдерживаясь уже, рванулась к Ксюше, но ее кто-то вовремя удержал.

– Тихо, все тихо! – вмешалась тетя Люда. – Ни к чему устраивать побоища. Мы здесь собрались, чтобы обсудить чрезвычайное происшествие в нашей семье, а не ругаться. По-моему, это ваше решение разойтись будет самым разумным…

– Если они действительно разойдутся, – сказала Лариса.

– Да мы же и так разошлись! Мы же совсем не видимся почти, ведь Ксю в Гродно, а я в Минске, – ответил Марк.

– Но тебе ведь ничего не мешает попросить у какого-нибудь друга машину и поехать в Гродно на выходные, нас-то ты своим присутствием балуешь не слишком… – снова встряла Карина.

– Докажи, что я так делаю! – с вызовом сказал Марк. – Найми детектива, пусть следит за каждым моим шагом и докладывает, когда и на сколько сантиметров я приблизился к Ксю.

– Ну что ты, Марк, – попыталась успокоить сына Маша. – Никто не собирается за тобой следить. Просто ты дашь обещание, что у вас с Ксюшей больше ничего не будет, и на этом все. И само собой, будешь выполнять это обещание.

– Но все-таки я не могу понять, как так вышло, что вы стали встречаться, – сказала Людмила. – Вам парней и девушек мало?

– А я не могу понять, какое до этого дело всем вам! – не выдержал Марк. – Было что, не было, спали мы, не спали, встречались или нет – это касается только нас с Ксюшей! Вас же всех устраивало, что мы вместе ходим на танцы, что домой Ксюшу чаще провожает не какой-нибудь кавалер, а я, что мы много времени проводим вместе, что у нас общие интересы, что нам всегда есть о чем поговорить, что мы доверяем друг другу… Вы же все это видели и всегда умилялись! А теперь вдруг вам что-то не нравится, вы недоумеваете, откуда что взялось! А недоумевать стоило, если бы у нас ничего не было!

– Но это же позор для нашей семьи!

– Конечно, позор. Ведь сейчас вы так раскудахтались, что узнает весь город… В общем так, милые. Что там у нас с Ксю было – касается это только нас. Поэтому эту тему мы сворачиваем, и чтобы больше никто в семье ни единым словом, ни единым жестом не поднимал ее вновь. Если же кто-то это сделает – позволит себе лезть в чужую жизнь и говорить гадости… если кто-то скажет, что Ксюша – шлюха или подстилка (как это не раз говорилось сегодня), то я тому больше не подам руки. Кто бы он ни был. Обо мне можете говорить что угодно, хотя и я – видит Бог – не сделал ничего такого ужасного. Но Ксю – замечательная девушка, и она не заслужила оскорблений и унижений.

На этих словах Марка семейный совет Кличенко был завершен.

50.

Через день Ксюша ехала домой в Барановичи. По внешнему виду девушки трудно было заметить, что она недавно пережила тяжелую драму в жизни. Разве что чересчур тоскливый взгляд серых глаз и горестно-опущенные углы губ слегка выдавали ее состояние.

День после совета, проведенный в Березино, был ужасен. Никто из родственников ничего, конечно, не напоминал, но напоминал, но Ксюша явственно ощущала между ними и собой стену отчуждения. Странное дело, но сразу как-то исчезли общие темы, которые можно было без устали обсуждать, шутки, над которыми всегда смеялась вся семья. Слова, произносимые только для того, чтобы не молчать, казались сухими и ненастоящими.

В маленьких городах новости разносятся быстро. Так было и сейчас – каким-то образом информация вышла за пределы сначала круга близких родственников, а затем – и вовсе за пределы семьи. И уже сегодня, добираясь до вокзала, Ксюша видела осуждающие взгляды бабулек и слышала шепот за спиной: «Со своим двоюродным братом!… Бесстыдница! И куда катится современная молодежь…» А старший брат Тани Сергей подошел к девушке и с наглой усмешкой предложил теперь спать с ним. «Будь уверена, я тебя отымею по полной программе и ничуть не хуже, чем Марк, – сказал он издеваясь. – А может, даже лучше. Я ведь моложе его…» Ксюше помог Лешка, который здорово встряхнул зарвавшегося.

Леша был одним из немногих, кто поддерживал Ксюшу в этот тяжелый день. Кроме него были Светка, Лиза и Лерка. Они по очереди старались развлечь Ксю, как-то ее развеселить, подбодрить… А Лерка долго-долго сидела с сестрой вечером, обняв ее за шею и что-то рассказывая. Несмотря на старание Ларисы скрыть происшедшее от младшей дочери, Лерка все-таки все узнала и стала на сторону Ксю, к которой была очень привязана, и Марка, которого искренне уважала. Света и Леша были убеждены, что Марк и Ксюша должны быть вместе. Лешка, правда, порядком удивился, узнав, что Светлане все уже давно известно. А Лиза сама догадалась, раньше, что у Ксении и Марка есть связь, но она не видела в этом ничего предосудительного, поскольку считала, что Марк и Ксю идеально друг другу подходят.

Марка Ксюша не видела и даже не знала, где он. И если честно, то и не хотела это узнать. Несмотря на все, что он сказал о ней хорошего на семейном собрании, , Ксю злилась на него, считая, что Марк ее обманул. Мог бы и предупредить о своем намерении бросить ее. Или он сделал это нарочно, чтобы причинить Ксюше боль? Или он просто солгал всем? Какую цель Марк преследовал?

Хотя какую бы цель он не преследовал, для Ксюши он больше не существует. Бессмысленно по-прежнему сохнуть по Марку, его следует забыть, вычеркнуть из жизни! Нечего думать о нем, мечтать, плакать и страдать. Нужно идти дальше и не строить иллюзий. Лучше верить во что-то реальное, более настоящее, чем феерические чувства и глупая романтика.

Решив так, Ксюша постаралась успокоиться и думать о чем-нибудь другом. Но мысли ее упорно продолжали фокусироваться на Марке. Как-то невольно хотелось, чтобы он пришел, хотелось услышать его голос, ощутить его присутствие рядом… Ксю убеждала себя, что Марк ей безразличен, что после его вчерашней выходки он для нее совершенно ничего не значит… Но ведь Марк на самом деле ничего для нее не значит, он на самом деле ей безразличен, и Ксюша знать его не хочет – ни как брата, ни как друга!…

Но Ксюшу ждало еще одно испытание: встреча с мамой. Ксю знала вспыльчивый мамин характер, и поэтому в дороге по мере приближения девушке делалось не по себе. Казалось бы, что может быть хуже уже испытанного, но как знать…

Дверь открыла Катя. С насмешливым видом она оглядела сестру с головы до ног и, не здороваясь, ушла в комнату. В квартире царила тишина, которая показалась Ксюше гнетущей. «Может, никого нет? – метнулась мысль. – Или они еще ничего не знают?»

Но выражение лица появившейся на кухне мамы доказывало обратное. Все знают все и еще даже чуть-чуть больше.

– Что ты здесь делаешь? – холодно спросила мать.

– Я…

– Что тебе тут нужно? Разве ты мало опозорила этот дом? Хочешь еще?

– Мама… я…

– Не называй меня больше мамой! Не смей! Мне стыдно, что у меня такая дочь, я хочу забыть, что у меня такая дочь! Как же ты докатилась до такого, Ксюша! Как ты могла! А я все думала, почему ты все хотела поехать в Березино, почему ты туда сбежала! А ты, оказывается, хотела оказаться в постели Марка…

– Нет, все не так…

– Что не так? Ты не ложилась под Марка? Не спала с ним?

– Нет… то есть, да, но я сбежала в Березино не поэтому… я просто не могла жить с бабушкой…

– Не придумывай отговорки! Ты подлая обманщица, ты обманула мое доверие и доверие всех. Ты приезжала и всячески чернила Катю, а она ведь святая по сравнению с тобой!…

– Мама…

– Я не хочу с тобой разговаривать. С этого дня, моя милая, живи как хочешь. Никаких денег отсюда ты больше не получишь – есть общежитие, есть стипендия, так что будь добра живи. Сюда приезжать я тебе запретить не могу… но жить здесь, тем более за мой счет и за счет моего мужа я тебе не дам. День-два и обратно. А после училища куда хочешь. Я же о тебе ничего знать не хочу.

Сказав это, Ирина вышла. Ксюша беспомощно посмотрела ей вслед. Она хотела все объяснить, как-то оправдаться… но не могла. Она была не в праве. Да и что тут можно сказать? Виновна, как ни крути. Но, тем не менее, Ксю не ожидала, что мама, можно сказать, откажется от нее. Ну, разозлится, ну, поругает… но чтобы так… «Хорошо, – мысленно сказала Ксю. – Раз так, я и не возьму отсюда больше ни гроша. Я скорее стану просить милостыню на улице, скорее пойду на панель, но здесь больше ничего не возьму. У меня больше никого нет, я никому не нужна, и ладно. Мне тоже никто не нужен».

Зайдя в комнату, Ксюша взяла с полки фотографию в рамке. Это было изображение их с Марком (разумеется, другое, а не то, которое сыграло такую роковую роль).

– Марк, я никогда не прощу тебе этого, – сказала девушка вслух. = Никогда не прощу того, что ты сломал мне жизнь! Никогда! Никогда… И никогда больше не буду страдать из-за тебя! Я выброшу тебя из своей жизни так же, как ты выбросил меня из своей. Я забуду, что нас с тобой что-то связывало. Клянусь, забуду!

52.

На следующий день с утра Ксюша начала собираться в Гродно. До окончания каникул оставалось еще пять дней, но Ксю не желала быть в Барановичах. Да и мама вчера дала понять, что Ксении здесь нет места.

Этой ночью Ксюша почти не спала. Она думала, вспоминала и удивлялась тому, как сильно изменилась ее жизнь за последние два года. Ее предала лучшая подруга, ее выгнали из школы, она убежала из дома, она жила жизнью настоящей женщины, любила и была любима… а теперь все рухнуло и снова надо начинать все сначала.

Но это ничего. Ксюша ведь сильная и гордая. Она сумеет начать новую жизнь, исправить ошибки и найти свой путь. Она будет счастлива. Но для начала надо постараться забыть Марка. Надо вырвать его из сердца и из памяти. Надо вычеркнуть самые воспоминания о нем, уничтожить все, что с ним связано. Поэтому Ксюша решила первым делом выбросить все вещи, которые напоминают Марка, и особенно фотографии.

Но Ксюше помешала Катя, которая пришла к сестре с явной целью позлорадствовать. Из этой ее затеи, правда, ничего не вышло, поскольку Ксюша, тоже настроенная воинственно, ударила первой.

– Что тебе надо в моей комнате? – спросила Ксю.

– Нельзя и зайти уже?

– Во-первых, чтобы зайти, надо, как минимум, спросить у меня разрешения, а во-вторых, я не хочу, чтобы ты заходила в мою комнату. Я хочу побыть одна.

– Так, моя сестричка на меня сердится? Что я уже сделала?

– Ничего хорошего, скажу я тебе.

– Кажется, я понимаю. Ты в плохом настроении, потому что все узнали о том, что… ты спишь с Марком? Но твоя злость не туда направлена, сестричка, потому что рассказала все не я…

– А мне плевать. Я злюсь не потому, что считаю, будто все рассказала ты, а потому что ты явилась ко мне сейчас и насмехаешься.

– А что мне делать? Плакать оттого, что ты получила головомойку? Конечно, обидно. Тебя же в жизни никто никогда не ругал, ты была почти святой… Но ничего, привыкнешь. Теперь о тебя будут вытирать ноги, теперь изгоем будешь ты…

– А ты торжествуешь? Ну и гадина же ты, Кэт! Мы же с тобой сестры… а ты так меня ненавидишь…

– Да, ненавижу. И ты скоро поймешь, почему. Ты узнаешь, что значит вечно быть вторым номером, вечно ничего не значить! Ты была счастлива и любима, а я была пустым местом! Но теперь пустым местом будешь ты!

– Ошибаешься. Рано или поздно я снова займу свое место. Но тогда и я забуду, что ты моя сестра. Ты хотела войну, и ты ее получишь. А теперь выйди. Я не хочу говорить с тобой.

После ухода Кати Ксюша, однако, раздумала рвать фотографии и выбрасывать вещи, напоминающие о Марке. В конце концов Марк ее брат, и совсем вычеркнуть его из своей жизни Ксю не удастся. По любому, они будут видеться и будут помнить о случившемся. Поэтому нет смысла уничтожать фотки, тем более, что они ничего такого ужасного не изображают.

Ксю принялась собирать свою одежду, которую брала из общежития сюда, чтобы постирать. В этот момент в комнату снова зашли – на этот раз мама. Ксюша внутренне сжалась, поскольку не знала, что сейчас услышит, и к тому же совсем не хотела ругаться.

– Ты собираешься уезжать?

– Да. По-моему, вчера ты ясно дала мне понять, что я тут больше не нужна, – спокойным тоном сказала Ксюша, а про себя отметила, что взятую манеру разговора стоит сменить. Такой способ говорить подходит для выяснения отношений с кем угодно, но никак не с матерью.

– Я была вне себя и наговорила лишнего. Тебе не нужно уезжать. Где же ты тогда вообще сможешь найти приют, если не здесь, у меня?

– Не знаю… где-нибудь… – произнесла Ксю, не глядя на мать. Приступ гордости не дал ей смягчить тон голоса. Как ни трудно, как ни больно, а Ксения не станет ни перед кем унижаться, прося принять ее. Даже перед мамой.

– Пойми меня, Ксения. Подумай сама, что я должна была чувствовать, когда мне сказали, что моя дочь легла в постель к своему двоюродному брату? И причем не своему ровеснику, а к мужчине, который на одиннадцать лет ее старше, который успел жениться и развестись? И это моя любимая дочь, та, которую я считала умной и серьезной девочкой! Что я должна была думать и чувствовать? Естественно, я была в шоке и сказала то, чего не думала… – сказала Ира и выжидательно посмотрела на дочь. Но Ксюша молча разбирала одежду и даже не подняла головы. Ирина продолжала: – Я вовсе не хотела выгонять тебя, просто…

– Я понимаю, – сказала Ксю в ответ. – Я хочу уехать не из-за твоих вчерашних слов. Просто мне надо побыть одной. Мне нужно разобраться в себе, решить, как жить дальше.

– Но ведь тебе может понадобиться помощь…

– Нет, – Ксюша покачала головой. – Я всегда все свои проблемы решала сама, без посторонней помощи. Так мне, видно, на роду написано… Все, что мне было нужно – это чтобы кто-то меня понял… но я не учла того, что ситуация… слишком… необычная…

В этих словах Ирина услышала укор, но она уже ничего не могла изменить. Сказанного не воротишь, вчера она поддалась порыву, а ранимая и принимающая все близко к сердцу Ксю посчитала все правдой. Ее дочь слишком уязвима и болезненно самолюбива, чтобы теперь принять чью-либо помощь. И она на самом деле все свои проблемы, все свои несчастья переносила сама. Как Ира ни старалась проникнуть в замкнутый мир своей дочери, все равно, всегда натыкалась на твердую стену защиты. От кого защищала Ксю свои тайны? Трудно понять. Но факт. Обо всем Ирина узнавала уже потом, по прошествии времени, когда Ксю со всем уже справилась сама. Получалось, что Ксюша оставляла мать по-за своими делами, как будто не желала, чтобы та вмешивалась или помогала. Или просто боялась, что у нее отнимут право поступать по своему усмотрению. Когда это началось – неизвестно, но Ксюша всегда делала, что ей хотелось, и не спрашивала разрешения, а просто ставила перед фактом.

– Но зачем ты это сделала, Ксюша? Есть же столько парней, самых разных… ты бы могла выбрать любого… Я же никогда ничего не запрещала тебе, Ксю… Но почему ты связалась с Марком? Ведь он не для тебя!…

– Сердцу не прикажешь, мама. Я знаю, этого нельзя было делать, но… я хотела быть с ним. Я отдалась Марку по любви, я искренне любила его! Я ничего не могла поделать с собой.

– Но почему ты мне ничего не сказала? Я бы помогла тебе, удержала, спасла…

– И как ты это себе представляешь? Чтобы я заявилась и сказала: «Мама, я люблю Марка?» Так?

– А хотя бы и так, что тут особенного?

– Ну что ты! Мне было стыдно…

– А переспать с Марком не стыдно было? Только представь, что твой отец и его мать – родные брат с сестрой, дети одних родителей. А ты легла с ним в постель! А Марк… Как мог он так пасть? Воспользовался собственной сестрой! Да его и застрелить за это мало!

– Нет, мама, ты неправа!

– Неправа? В чем неправа? В том, что говорю, будто он тобой воспользовался? Да я уверена, что это так, просто ты почему-то скрываешь правду! Видно, Марк запугал тебя. Наверняка, он заставил тебя, ведь ты сама на такое не способна…

Тут Ксюша вышла из себя. Хоть ей и не хотелось ссориться, все же она не могла молчать.

– Не способна, мама? – выкрикнула она. – Да откуда ты знаешь, на что я способна? Ты же совсем не знаешь меня. Ни моих дел, ни моих проблем… ты ничего обо мне не знаешь!

Это было жестоко – говорить такие слова, но обиды и нервное перенапряжение трех последних дней дали себя знать. Ксюша неслась вперед без удержу. Сегодня была ее очередь «говорить лишнее».

И Ксю, столько времени молчавшая, вдруг стала рассказывать о предательстве Оли, об изнасиловании и о том, как ее понял Марк.

– Он помог мне, он дал мне веру в то, что не все парни подлецы, он был терпелив и ласков со мной… – сбиваясь и захлебываясь, говорила Ксюша. Воспоминания снова нахлынули на нее. Девушка вспомнила, сколько прекрасных мгновений подарил ей Марк, как хорошо ей было с ним. И ведь ни разу Ксю не пожалела, что стала его любовницей, ни разу не плакала от унижений с его стороны… По крайней мере, во время их отношений она не страдала. Правда, теперь… Но теперь это теперь, зато раньше ей действительно было хорошо.

Ира слушала дочь с широко раскрытыми глазами. Господи, что же пережила Ксю, а она и не догадывалась! Действительно, как мало она знала свою девочку! Но вместе с тем Ирина начала понимать еще одну истину. То, что было между Ксюшей и Марком, не просто выходка или ошибка. С этим связаны какие-то сильные чувства и глубокие переживания, и неизвестно, можно ли за это судить молодых людей.

51.

Несмотря на уговоры, Ксюша уехала в Гродно в тот же день. И, к ее удивлению, общежитие не пустовало. Почти половина студентов, как выяснилось, не пожелала ехать домой.

Даже одна из Ксюшиных соседок по комнате, Даша, была на месте. Хотя, как позже узнала Ксю, Анжела тоже осталась, но временно жила у своего нового богатого бойфренда.

Дарья была понятливая девушка и догадалась, что Ксю вернулась из дома в середине каникул неспроста. Наверняка что-нибудь случилось: поссорилась с родителями или рассталась с парнем, например. У Даши самой отношения с родными никогда не отличались теплотой, поэтому она предпочитала появляться дома как можно реже. По этой причине Даша не стала лезть к Ксении с расспросами.

– А ты домой не ездила? – спросила Ксю, немного успокоившись.

– Нет, – покачала головой Даша. – Мне там делать нечего.

– Как и мне, – задумчиво сказала Ксюша.

– У тебя что-то случилось?

– Случилось. Но я не хочу об этом говорить.

– Понимаю. Слушай, Ксю, ты очень вовремя приехала! У нас сегодня вечеринка намечается – по поводу Татьяниного дня. Будем веселиться. Пойдешь?

– Не знаю…

– Пойдем! Какой смысл грустить одной? Пригласи Максимилиана – пусть будет типа твоим парнем на вечер, чтобы всякие лохи не клеились…

– Я не знаю, здесь ли Макси. Может, в Березино укатил…

– А ты позвони ему и узнай!

– Точно.

Макси оказался в Гродно.

– Ты как мой ангел-хранитель – всегда оказываешься там, где я хочу тебя увидеть, – весело сказала Ксю уже во время вечеринки. Максимилиан серьезно посмотрел на девушку.

– Давай-ка выйдем на минуту – здесь музыка громкая, – предложил он. Они вышли в коридор.

– Что случилось? – спросила Ксю.

– Это я у тебя спросить хочу. Что случилось? Почему ты такая странная сегодня?

– Странная? – притворилась непонимающей Ксюша.

– Да. Ты веселишься так, будто не хочешь, чтобы заметили, что на самом деле тебе плохо. Кажется, что еще немного – и ты перестанешь смеяться и расплачешься… Что с тобой? Тебя кто-нибудь обидел?

Ксюша нахмурилась. Макси очень правильно угадал ее состояние, ей действительно было не до веселья. Но девушка не могла решить, стоит ли рассказывать или лучше отмахнуться. Макси ее друг, он должен понять ее. А если не поймет? И, как другие, отвернется от нее? Но ведь он все равно узнает – если не от нее, то от своей семьи в Березино. Так не лучше ли рассказать все самой, рассказать правду сейчас?

– Макси… как бы ты отнесся к тому, что я сделала что-то плохое?

– Плохое? – переспросил Максимилиан, прищуриваясь. – А что ты сделала?

– Я… – Ксюша облизала пересохшие губы. – Макси, ты помнишь – я как-то сказала, что люблю парня, который намного старше меня? Ты помнишь?

– Помню… но к чему ты клонишь?

– Я еще тогда сказала, что скрываю того, кого люблю… потому что нашей связи не одобрит семья… из-за разницы в возрасте… Так вот, дело не только в возрасте. Дело в том, что… я влюбилась в своего двоюродного брата…

– В Марка?

– Откуда ты знаешь? – изумленно спросила Ксю.

– Догадался, – Макси сжал запястье Ксюши и потянул за собой к подоконнику. – Давай сядем. Так вот, Ксюшик, я не собирался тебе мешать, просто наблюдал издалека, пытаясь понять, кого из парней в своем окружении ты выделяешь. И увидел Марка. Потом сопоставил некоторые факты… прикинул, что просто разницей в возрасте тебя не испугаешь, и ты не открываешься семье не поэтому… вернее, не только поэтому. А вот семейные узы показались мне достаточно серьезным препятствием – как раз таким, чтобы из-за него скрывать свою любовь… Из-за разницы в возрасте ты бы не стала прятать от родных своего возлюбленного, а вот из-за родственных связей… А сегодня мои подозрения стали почти уверенностью… да ты сама подтвердила их…

– И что? – спросила Ксю с некоторой тревогой, поскольку по тону Макси невозможно было определить, как же парень относится к тому, о чем говорит. Осуждает он или понимает ее?

– А что? – Макси сделал вид, будто не понял вопроса.

– Что ты об этом думаешь?

– О чем? О том, что ты влюбилась в Марка? По-моему, ты не дорассказала еще, из-за чего ты в таком состоянии.

– Из-за того, что в семье все стало известно.

– Как ты сказала?

– В семье все стало известно… и, думаю, что не только в семье. По-моему, уже весь город все знает…

– Марк рассказал?

– Нет, – Ксюша помотала головой. – Он поначалу даже меня обвинил. Это не он.

– А кто?

– Не знаю. Да мне, если честно, все равно. Важно, что теперь я навсегда потеряла доверие и любовь своих близких. Ты не представляешь, чего я наслушалась!

– Ну, Ксю, не надо так. В горячке чего только не скажешь! Твои родные просто были в шоке, не расстраивайся. Они любят тебя, потому и отреагировали так… Было бы хуже, если бы они просто махнули рукой – это бы значило, что им безразлично, что ты делаешь.

– По мне так, наверное, пусть бы махнули рукой! – вздохнула Ксю.

– Ошибаешься. Безразличие ранит куда сильнее, уж я-то знаю. Моей ведь семье плевать с высокой башни на мои дела. Ты сама, наверное, замечала, что я предпочитаю ездить домой пореже…

– А почему так, Макси? Я давно все хотела спросить, но не решалась, да и повода не было… Почему твои родные так холодно к тебе относятся?

Максимилиан пожал плечами и вздохнул.

– По правде сказать, я и сам не пойму. Разве что потому, что у нас с Олегом разные матери… – сказал он и, поймав удивленный взгляд Ксюши, стал рассказывать: – Сначала папа женился на матери Олега, а после рождения Олега они развелись. Папа познакомился с моей мамой, которая после моего рождения скоро умерла. Отец снова сошелся с тетей Лизой, ну, мамой Олега, они опять поженились… Я остался у них, но мать Олега для меня только мачеха. Мы с ней не очень любим друг друга, характерами, наверное, не сходимся. Как и с Олегом и с отцом.

– А я думала, что у вас ссора какая… А у вас, значит, семейный секрет… – сказала Ксю задумчиво. Макси засмеялся.

– Ну, секрета тут никакого нет. Всем знакомым известно, что я – внебрачный ребенок.

– Но я-то не знала…

– А это вышло так. Я и не думал скрывать, но и афишировать не собирался. Вот сейчас ты спросила – я и сказал. А просто так зачем? «Ой, ты знаешь, моя мама умерла, когда мне полгода было, я ее совсем не помню… А папа, мачеха и брат в грош меня не ставят…» – кривляясь, проговорил Макси. Потом нахмурился. – Тьфу! Жалейте, мол, меня бедного-несчастного! Кстати, все обычно так и делают, особенно девушки; так что прошу тебя, не повторяй их ошибок, не делай этого. Ненавижу, когда меня жалеют!

– Нет, я не собиралась тебя жалеть… Макси, а почему твоя мама умерла?

– Болела, – коротко ответил парень и с некоторым раздражением оглянулся на дверь зала, откуда даже в коридоре слышалась громкая музыка. – Слушай, Ксю, ты очень хочешь быть на этой вечеринке?

– А что?

– Можно было бы пройтись по улице, погулять… Не холодно, ни снега, ни дождя нет… А то мне как-то не очень хочется возвращаться туда. Пойдем? А потом я тебя обратно приведу…

– Пойдем, – согласилась Ксю.

На улице на самом деле было хорошо. В небе мерцал тонкий серп месяца, блестели звезды. Фонари над дорогой горели исправно, а машин ездило гораздо меньше, чем днем. Поэтому приятно было идти и о чем-то негромко разговаривать. Только одно воспоминание не давало Ксюше покоя. Совсем недавно другие руки удерживали и обнимали ее, она прижималась к другому плечу и шла рядом с другим человеком. И хотя все было почти так же, как и тогда, невозможно было забыться и перепутать. Мужчина рядом с Ксю – не Марк. Это ощущалось во всем: и руки Марка на ее теле лежали не так, и голос звучал по-иному, и запах одеколона был другой… А главное – ее ощущения. Совершенно иными были ее ощущения. Рядом с Марком Ксю всегда была во власти чувств и не могла думать ни о чем другом. Иначе бы она просто не сумела уследить за происходящим, ведь в Марке настроения сменялись как в калейдоскопе картинки: только что он был серьезен, как вдруг одно слово – и они оба покатываются со смеху. Или наоборот, вот-вот Марк шутил, как в один момент смех обрывается, и Марк совершенно всерьез прижимает Ксюшу к себе и произносит такие слова, говорит о таком, что девушку бросает в жар, а внутри все сладко замирает. Марк непредсказуем и непостоянен – нельзя сказать, что это хорошо, но именно его близость заставляла болезненно частить Ксюшин пульс и повергала в такой трепет, что, казалось, Ксю кожей ощущала его присутствие.

С Макси же ей было спокойно и уютно. «Может, это и надо для счастья? Нет вулканического накала страстей, но есть твердая уверенность в завтрашнем дне… Может, главное в этом?» – размышляла Ксю. Она была готова даже согласиться с этой своей мыслью, но сердечко ее почему-то ныло из-за того, что Марк далеко-далеко, что не его сильные, но нежные руки сожмут ее в сладостном объятии, в то время когда губы будут дарить ей блаженство в долгом, страстном поцелуе.

«Интересно, как долго бы продлилась наша история, если бы не раскрылась правда?» – подумала Ксю и горько усмехнулась про себя.

– Давай зайдем ко мне, мы как раз недалеко, – предложил Максимилиан.

– Что? – немного рассеянно переспросила Ксюша. Из-за своих раздумий она прослушала. Макси повторил вопрос. – Давай, – согласилась девушка. – Я, пожалуй, устала немного…

– Что с тобой, Ксю? – спросила Макси, глядя, как Ксюша с безучастным видом села на диван. – Ты какая-то вялая, как неживая…

– А какой я должна быть после того, что случилось в моей жизни? – раздраженно ответила Ксю. – Я ничего не хочу, даже жить…

– Ну, Ксюшка, не надо так… – произнес Максимилиан, присаживаясь рядом с девушкой. – Время лечит любые раны. Сейчас для тебя эти слова звучат избито, но это правда. Ты разочарована, обижена, тебя обманули, но не стоит ставить под сомнение свою жизнь! Жить надо в любом случае.

– Да, я знаю. И я не собираюсь ничего с собой делать, за это не волнуйся. Марк не достоин того, чтобы я попыталась убить себя! Я сказала, что мне не хочется жить, потому что у меня чувство, будто я изнутри вся пустая. Но из-за Марка я никогда не покончу с собой!

– Не надо, Ксю. Не вини во всем Марка. В конце концов виноваты вы оба. Вы оба зашли в тупик, а Марк все же сумел это понять и постарался это распутать. Он сделал это как смог.

– Но он все решил за меня! – в исступлении воскликнула Ксю.

– Подумай, Ксю, а что за будущее бы вас ждало? Как ни крути, а вы брат и сестра. Вам нельзя быть вместе! Это против людей и против Бога, если ты в него веришь…

– Ты что – осуждаешь меня?

– Нет, конечно. Ксю, я понимаю, ты любила Марка, ты надеялась, а сейчас чувствуешь себя преданной… Но Марк здесь не виноват, и сейчас – я убежден – ему больно не меньше, чем тебе. Но он нашел силы порвать вашу связь, поскольку понимал, что она невозможна! Не вини его, он отличный парень, и он очень любит тебя!

– Не защищай его! – выкрикнула Ксю. – Марк всегда лгал мне, он использовал меня!

– Тише, не кричи и не злись. Марк не лгал тебе и не использовал. Тебя он любил на самом деле, но любил как сестру. И в то же время ты ему нравилась как женщина. Вы запутались во всем этом, а когда в семье все стало известно, Марк нашел единственный способ все распутать… Он вовсе не хотел сделать тебе больно – по отношению к тебе Марк на это не способен, но он понимал, что так дальше быть не может!

– А, ну конечно! Вы, мужчины, всегда будете защищать друг дружку, – горько усмехнувшись, отозвалась Ксю. – Вот ты Марка толком даже не знаешь, а все равно защищаешь его!

– Перестань, Ксю, не надо злиться на всех подрят! Я вовсе не защищаю Марка, просто не хочу несправедливости. И я немного узнал его. Марк не способен на подлость по отношению к тебе. К тебе он очень привязан.

– Настолько привязан, что обошелся как с последней дрянью!

– Да сколько тебе объяснять – он не мог поступить иначе! – Максимилиан тоже начал терять терпение. – А ты хотела, чтобы он женился на тебе?

– Не знаю. Может быть, – с вызовом сказала Ксюша. – Если бы он любил меня, он бы это сделал!

– Слушай, брось верить в эту феерическую любовь, она просто невозможна! Вам нельзя быть вместе.

– А ты брось мной командовать, тоже мне учитель нашелся!

– Послушай меня, Ксю, ты должна забыть Марка, ты должна смотреть на других парней…

– Уж не на тебя ли? – резко спросила Ксю, иронично посмотрев на парня. Но тот не смутился.

– А если и на меня? Что тут смешного?

– Бедненький Макси, неужели ты все еще на что-то рассчитываешь? Неужели ты еще мечтаешь обо мне?

– А если и так?

– И не противно? – с насмешкой глянула Ксю. – Ведь я же со своим двоюродным братом спала… Не противно?

– Зря ты издеваешься.

– А я не издеваюсь. Просто мне смешно, что ты – такой умный и хороший – все еще сохнешь по мне, хоть я совершила дурной поступок, который «против людей и против Бога». Да меня презирать за это надо…

Максимилиану надоело слушать колкости. Внезапно он притянул Ксюшу к себе и зажал ее говорящий рот поцелуем. Это произошло настолько неожиданно, что Ксения даже не успела сообразить. Но через несколько секунд принялась вырываться и вскочила с места.

– Да как ты смеешь! – воскликнула Ксю. – То, что я любила Марка еще не значит, что ты можешь обращаться со мной, как со шлюхой!

– Успокойся ты, злюка. С чего ты взяла, что я обращаюсь с тобой как со шлюхой?

– Раньше ты никогда не вел себя так грубо и не командовал мной! – раздраженно сказала Ксюша. Макси с улыбкой погладил ее по щеке.

– Перестань, Ксю, ты сейчас слишком взволнована, поэтому придираешься ко всем и всему. Когда остынешь, то все поймешь сама.

– Что я – самовар, что ли? – возмущенно воскликнула Ксю, но от нелепости своего сравнения сама рассмеялась. Макси рассмеялся тоже, а потом сжал ладонями лицо девушки и, улыбаясь, посмотрел на нее.

– Ксюша, крошка, ты не злись, – мягко проговорил он. – Ни ты, ни Марк не виноваты в случившемся с вами. Вы любили и были счастливы, но сейчас ваши пути разошлись. И ты должна идти дальше, – Макси помолчал и продолжил: – Вспомни, что я сказал тебе однажды. Я буду ждать тебя. Эти мои слова остаются в силе. Я все еще жду.

– А не нужно ждать, – отозвалась Ксю. – Мне действительно надо идти дальше, начать новую жизнь… И я вот думаю, что мне стоит начать эту жизнь с тобой.

– Что? Со мной? Что ты имеешь в виду?

– Да все. Ты же любишь меня, так? Любишь, хочешь… так не тормози! Давай, вперед, к цели!

Ксюша, не вполне осознавая, что делает, обняла Максимилиана за шею и, привстав на цыпочки, легонько поцеловала в губы. Парень обхватил рукой ее плечи и с некоторым недоумением посмотрел Ксении в глаза, пытаясь понять, нормальна ли она.

– Ты в порядке? – спросил он с сомнением.

– Конечно, – блеснув глазами, с улыбкой ответила Ксю. Затем с некоторым раздражением воскликнула: – Ты что – не хочешь больше быть со мной? Ты уже передумал?

– Конечно же нет, Ксюша? – горячо воскликнул Макси. – Я очень люблю тебя и хочу быть с тобой!

– Тогда что случилось?

– Ты уверена в том, что делаешь?

– Я всегда уверена в том, что делаю, – ответила Ксюша.

– Точно?

– Точно.

Максимилиан склонился к девушке, о которой так давно мечтал. Но он не был уверен, что Ксю делает то, чего ей действительно хочется. Она потрясена, поэтому способна натворить глупостей, а потом станет обо всем жалеть. Должен ли он, Макси, играть в ее игру? Или следует остановить Ксюшу?

Хотя сейчас, в ее нынешнем состоянии, Ксению остановить невозможно. Еще неизвестно, что она сделает, если Макси вроде как оттолкнет ее. Вполне возможно, что разозлится, кинется на улицу, на поиск приключений, и трудно предугадать, чем все закончится. А так она, по крайней мере, рядом…

Нежные розовые губы Ксю призывно приоткрылись. Девушка была так близко, ее руки лежали у него на плечах. Что за важность, если обнимая его сейчас, Ксюша вероятно думает о Марке? Ведь все равно она с ним… А Макси давно надоело быть ей просто другом…

53.

«Я снова сделала ошибку,» – подумала Ксю с горечью. Она лежала на краю кровати и молчала. Казалось, ничто не волновало девушку, но когда Максимилиан дотронулся до ее обнаженного плеча, она резко отбросила его руку.

– Что с тобой, Ксю? Что-то не так?

– Нет… все в порядке… Только не трогай меня сейчас, прошу.

– Но ты злишься. Я сделал тебе больно?

– Я же сказала, нет! – процедила сквозь зубы Ксюша, сердито сверкая глазами. – Я злюсь, но не на тебя! Но если будешь лезть, то попадет и тебе.

– Ладно… – Макси пожал плечами, подтянул к себе пепельницу и закурил. А Ксю сжалась в комок на краю кровати и закрыла глаза. Она чувствовала себя отвратительно. Не то, чтобы ей было плохо с Макси – нет, наоборот, все было отлично. Но, видимо, слишком свежи были ее душевные раны – каждое прикосновение, каждый поцелуй напоминали о несчастной Ксюшиной любви. Это не Марк, это не он рядом, это не он ласкает и целует… это не с ним Ксю сейчас.

Ксюша ненавидела Марка за то, что он хладнокровно выбросил ее из своей жизни, ненавидела Макси за его желание быть с ней, ненавидела маму, которая в детстве увезла ее в Барановичи, а потом отпустила в Березино через шесть лет, столкнув с Марком, ненавидела отца за то, что он вынудил маму уехать тогда, ненавидела Катю за ее издевки и зависть, ненавидела весь внезапно ополчившийся на нее мир… Но больше всего Ксюша ненавидела сама себя. За любовь к Марку, за то, что позволяла себя использовать, за то, что сейчас вот легла в постель с Макси, к которому не испытывает ничего, кроме дружеской симпатии. Ксюша чувствовала себя предательницей, поскольку поняла, что может получать плотское наслаждение не только с любимым.

Но, тем не менее, так, как с Марком, не будет ни с кем. Нет того ощущения всепоглощающей нежности, которое охватывало ее всегда после близости с ним. Нет пьянящей истомы, когда Ксю в изнеможении приникала к Марку, слышала биение его сердца совсем рядом, его немного неровное дыхание, чувствовала обычно не такую явную силу напрягающихся мускул и жаждала лишь одного: чтобы это длилось как можно дольше. Чтобы Марк не отпускал ее, чтобы его руки скользили по ее телу, чтобы губы искали ее губ и так по-интимному тихо шептали ей ласковые слова… Именно в эти мгновения Ксю всецело принадлежала Марку. Не тогда, когда он овладевал ею и Ксюша захлестывалась стонами и криками от остроты испытываемого – в те мгновения трудно было что-то понять. А вот после… после Ксюша полностью была в его власти. Потому что Марк запросто мог унизить ее, оскорбить каким-то циничным замечанием или просто холодным безразличием. Ксю всегда была ранимой, нуждалась в защите и понимании, поэтому лишь находясь в объятиях Марка и словно подпитываясь его силой и уверенностью, чувствовала себя в безопасности.

С Максимилианом было не так. Хорошо, приятно, но не так! Не было чувств, страсти… любви… Было лишь одно большое разочарование. Марк, а не Макси нужен Ксюше. Нужен вопреки всему. Несмотря на то, что он предал ее, обманул ее чувства, несмотря на обиду, горечь и жгучую ненависть Ксюша страстно желала, чтобы Марк сейчас оказался с ней. Ксю даже не знала, чего ей хочется больше: убить Марка или, по крайней мере, причинить ему боль, или обнять, прижаться к нему, раствориться в нем.

Теперь Ксюша знала цену Марковым ласкам, словам и обещаниям. Но не могла не признать, что именно ему все же обязана исцелением и вновь обретенной жаждой жизни. Благодаря его терпению и нежности Ксю перестала пугаться парней, бояться физических отношений и многому научилась. Возможно, это было совращением – то, что под влиянием Марка Ксюша делалась более свободной и раскрепощенной в сексуальной жизни, но Ксю не считала, что ей что-то навязали или чем-то унизили. Наоборот, ей было хорошо. Марк сделал ее счастливой…

И Марк же сделал Ксюшу несчастной. Почему он толкнул ее на поиск сомнительных приключений? Ведь всегда говорил, что Ксю нуждается в защите. Тогда почему теперь поступил так?

К горлу подкатывал ком, хотелось горько-горько расплакаться, но рядом ведь Макси, он может решить, будто чем-то ее обидел. Ксюша почувствовала раздражение – даже поплакать нельзя, когда тебе хочется – вот жизнь! Удавиться проще, чем так жить. Вечно все не там и не тогда: и любовь, и братья двоюродные, и слезы… А если еще Максимилиан начнет выяснять, почему Ксю в таком состоянии… Может произойти страшное.

– Дай и мне курить, – попросила Ксюша, пресекая попытку Макси снова обнять ее и выигрывая для себя минуты на восстановление самообладания. Парень, не задавая вопросов, протянул Ксении сигарету и щелкнул зажигалкой. Ксю с наслаждением сделала глубокую затяжку и взглянула на Макси. – Упоительно! – сказала она, выпуская изо рта дым. – Только интересно, когда я все же сумею завязать с курением? Столько раз себе обещала…

– А это трудно. И обычно даже если удается, то в трудные моменты человек все равно хватается за сигареты. Успокаивает.

– Слушай, Макси, а знаешь что? – Ксюше вдруг пришла в голову идея, показавшаяся девушке интересной. – Ты не в курсе, где можно травки достать?

– Ты больная? Ты еще на наркотики подсядь возьми с горя, как некоторые, что алкоголиками становятся!

– А что? Не зря же меня из школы выгнали именно из-за наркотиков! И почему я сама те таблетки, что у меня в сумке нашли, раньше завуча не обнаружила и не попробовала? А что до алкоголиков, то у меня батя выпить любит…

– А ты сама нигде наклюкаться не успела сегодня? А то такую чушь городишь, болтаешь черт знает что…

– А тебе не нравится? – издевательски спросила Ксю. – А, ну конечно, ты же сам интеллигентный такой и таких же интеллигентных девушек любишь – тех, что не курят, не пьют и с парнями не балуются! Подозреваю, что на меня ты запал только потому, что и я такой казалась. А теперь, как в постели мы побывали, то и все мои недостатки стали заметны, так, Макси?

– Что ты несешь! – вспылил Макси.

– Ну что я несу? – перебила его Ксюша. – Я правду говорю. Я выгляжу святой, парни слетаются как пчелы на мед, а потом не знают, как от меня отделаться, потому что при более ближнем рассмотрении я оказываюсь шлюхой…

– Зачем ты на себя наговариваешь, Ксю? Ты замечательная, просто сейчас у тебя плохой период, ты несчастна… Поверь, я люблю тебя и хочу помочь…

– «Люблю и хочу помочь!» – горько повторила Ксю. – Мне никто не в состоянии помочь, никто на свете! Я сама не знаю даже, хочу ли я, чтобы мне помогали!

– Не надо так, – Макси погладил ее по щеке. – Ксю, милая, сейчас тебе просто очень больно, ты бьешь по живому и злишься, что это причиняет страдания… Ты спешишь порвать все связи со старой жизнью, думаешь, что это поможет… Но это не так, Ксю! От себя ты далеко не убежишь, тебе все равно будет тяжело, если ты не смиришься и не научишься жить со своим разочарованием.

– Ты прав, – прошептала Ксю, приникая к его плечу. – Я должна научиться, должна привыкнуть… но… Как мне быть, Макси? Как? Мне кажется, будто кто-то вонзил нож мне в сердце!

– Ты должна выплеснуть свою боль, Ксю. Просто поплачь, не держи все в себе – тебе легче станет…

– Нет, я не буду плакать из-за Марка! – вскинулась Ксю. – Он не достоин этого!

– А ты и не плачь из-за Марка, – терпеливо сказал Макси. – Ты поплачь из-за себя, из-за разочарования, из-за несбывшихся надежд, из-за того, что тебе обидно и больно, в конце концов! Но не из-за Марка.

– Прости меня, Макси, – вдруг проговорила Ксюша. Парень удивился.

– За что это?

– Ты такой хороший… а я тебя использовала… Я думала, что смогу забыть Марка, если пересплю с тобой, но у меня ничего не вышло… раны слишком свежи и мне лишь хуже стало… И тебе, наверное, тоже… Тяжело быть с человеком, если он поглощен мыслями о другом…

– Не надо, Ксю, не мучай себя. Я все понимаю. Ради Бога, можешь меня использовать, если тебе от этого легче! Я не обижусь ни капельки.

– Спасибо тебе, Макси, – сказала Ксюша, прижимаясь к нему. – Ты самый хороший, самый лучший! Но мне сейчас так ужасно на душе, что я ничем не могу отплатить тебе за твою доброту и участие…

– Ничего страшного, Ксю. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, хочу, чтобы ты не страдала больше… Знай, что я люблю тебя!

– Но я пока ничего не могу дать тебе взамен. Прости меня за это…

– Потом, все потом, – отозвался Максимилиан, взглянув на часы. – Уже поздно.

– Ничего, что я останусь ночевать у тебя? А то до общежития далеко…

– Конечно, ничего. Даже лучше так.

Максимилиан притянул Ксюшу к себе, обнял ее. Ксю словно бы вздрогнула.

– Что с тобой, Ксюш? – спросил Макси, чуть отстраняясь.

– Ничего… просто я вспомнила то, чего вспоминать не стоило… – отозвалась Ксю, приникая к нему.

«Марк. Конечно же, она его вспомнила! Она любит его, несмотря на обиду и боль от его предательства… Не скоро она его забудет…» – подумал Макси, но вслух не сказал ничего, только крепче обнял девушку.

– Я люблю тебя, прошептал он, целуя Ксюшу. Она посмотрела ему в глаза. Взгляд говорил за нее – Ксю не может сказать того же и жалеет об этом.

– Прости, – сказала Ксюша. – Мне хорошо с тобой, но я не хочу тебя обманывать.

Ничего не поделаешь. Сам знал, на что шел. Так что даже если Ксюша отдалась ему, это еще не значит, что теперь она с ним. Еще немало усилий придется приложить, чтобы Ксю забыла Марка и осталась с Макси.

Утром от Ксюшиного подавленного состояния не осталось и следа. Она снова стала собой – уверенной, спокойной и решительной. Только веселость ее казалась немного наигранной. Впрочем, Ксю сама скоро поняла, что не стоит притворяться радостной и счастливой – не удастся обмануть ни себя, ни людей.

– Я вчера наговорила тебе разного, Макси… – сказала она Максимилиану, словно извиняясь. – Ты прости, ладно? И забудь – у меня в голове от потрясения все перемешалось, вот и трепала всякое – что надо и что не надо…

– Я все понял, не объясняйся Ксю. Я провожу тебя?

– Спасибо, но не стоит. Я хочу пройтись, подумать немного… Хочу побыть одна. Я тебе лучше позвоню после обеда, хорошо?

– Ладно, – Макси не очень-то понял ее поведение – то ли Ксю избегала оставаться с ним наедине, то ли хотела продемонстрировать безразличие к нему, то ли на самом деле собиралась что-то обдумать и плевать хотела на то, что со стороны ее поведение выглядит невежливо. Но лучше было не обижаться и не выяснять отношения, поэтому Максимилиан просто проводил девушку до двери.

На пороге Ксю остановилась и, обвив шею парня руками, сама поцеловала его в губы.

– Вот это фейерверк! – воскликнул Макси с оттенком удивления. – Может, тебе не стоит торопиться домой?

– Нет, нет, мсье! – засмеялась Ксюша. – Не искушайте меня, я и так провела в вашей гостеприимной квартире больше времени, чем полагается. Я лучше потом позвоню, и мы договоримся встретиться. Пока.

Ксюша вышла на улицу и направилась прямо по припорошенной снегом дороге. Все вокруг казалось таким чистым, белым. Мохнатые снежинки плавно скользили по воздуху. А Ксюша шла и ни о чем не думала. Только в душе у нее крепло сознание, ощущение какой-то перемены, которая должна вот-вот произойти в ее жизни или уже происходит.

Сидящая на вахте «Телеграфистка» тетя Маша неодобрительно посмотрела на Ксению сквозь стекла очков и готова была уже разразиться лекцией на тему: «Недостойное поведение современной молодежи», но Ксю торопливо прошмыгнула по лестнице на свой этаж, на ходу пробормотав какое-то приветствие. Девушку уже совершенно не волновало чужое возмущение ее поступками.

Дашина кровать пустовала, несмотря на столь ранний час, – а Дарья славилась как любительница поспать подольше. Вряд ли она поднялась ни свет ни заря и куда-то отправилась. «Скорее уж вовсе не ночевала!» – подумала Ксю и усмехнулась.

А вот Анжела, как ни странно, была в общежитии. И именно она, слегка язвительно улыбаясь, принялась за расспросы.

– Так-так, Ксения, и давно это у тебя завелась привычка приходить домой утром?

– С сегодняшнего дня, – ответила Ксюша и улыбнулась соседке.

– И у кого это ты зависла? – полюбопытствовала Анжела. – Уж не у Максимилианчика ли, часом?

– А вот не скажу!

– Ладно, не говори, не буду лезть в твои личные дела, – отозвалась Анжелика, надувая губы. Как всегда, она была аккуратно накрашена и достаточно элегантно одета, но, тем не менее, какая-то обиженная складка у губ и слегка подпухшие веки говорили, что настроение у девушки не очень радостное.

– А у тебя не иначе как что-то случилось? – спросила Ксю, правда, без всякой надежды, что Анжела поделится своей бедой.

– Случилось… – нехотя сказала Анжела.

– Не хочешь поговорить об этом?

– А зачем?

– Может, я помогу чем? Или хоть просто выслушаю – тебе легче станет…

– Разговор по душам? – криво усмехнулась Анжела.

– Хотя бы… Почему нет?

– А на фига? Зачем тебе мои проблемы? Неужели ты, правда, помочь хочешь?

– Хочу.

– Ой, враки это все! Не бывает в нашей жизни женской дружбы. Каждая сейчас норовит у подруги мужа или парня отбить!

– Неправда, – возразила Ксю. – Женская дружба есть. Бывает, что и женщины защищают друг друга и помогают…

– Но это, скорее, исключение, которое подтверждает правило… Хотя, если тебе интересно, я могу и рассказать тебе о моей проблеме… Встречалась я с мэном одним богатеньким – уже месяца четыре, наверное. Он мне недавно квартирку купил и обставил там все по высшему разряду… Я у него любовницей была… А сегодня среди ночи женушка его заявляется на мою вроде как квартиру, затевает крупный скандал, в результате которого мой «миленький» у нее в ногах валяется и прощения просит, а я лечу из квартиры кверху лапками! Оказывается, этот козел еще документы не оформил, а «отрабатывать» меня заставил! И осталась я у разбитого корыта…

– Обидно? – сочувственно спросила Ксю. Анжела перекосилась.

– Квартиру жалко – такая суперская! Из-за нее я этого импотента терпела! Лох такой – никакого удовольствия не может доставить, хоть только-только тридцатник ему стукнуло! Я-то губу раскатала, а тут… опять в эту общагу долбанную возвращаться пришлось! Ни разу меня так не прокатывали еще… Ну ничего, впредь умнее буду…

– А может, было бы лучше бросить все это? Ведь самой же тошно, когда все в жизни зарабатывается при помощи переднего место…

– Ну, кому противно, а кому и не очень, – философски сказала Анжела. – Мне своим трудом на все мои нужды в жизни заработать не удастся, а если и удастся, то только если я пахать буду, как ломовая лошадь. А на фига мне красоту свою гробить и здоровье? Лучше уж я так, как ты говоришь, при помощи переднего места… приятное с полезным…

– Но ведь тебя могут использовать, а потом прокатить, вот как этот твой мэн… Противно же…

– Дело привычки. Главное – привыкнуть, а я уже привыкла… Я себе лет в десять пообещала, что стану богатой. Любого средствами.

– Хм! А я себе так же, лет в десять, пообещала, что стану счастливой… – проговорила Ксю.

– А для меня стать богатой – и есть стать счастливой, – ответила Анжела.

– А я всегда считала, что деньги в жизни не главное… – задумчиво протянула Ксюша. – Хотя, по-своему, ты права. С деньгами удобнее, чем без них. Я всегда ставила на первый план любовь, но теперь вижу, что это не более, чем ерунда. Лучше интересоваться не парнями и чувствами к ним, а тем, что эти парни могут дать, какую пользу принести и услуги оказать.

54.

Дни до окончания каникул Ксюша веселилась напропалую. Ее невозможно было застать в общежитии, куда девушка заходила лишь переодеться. Анжела познакомила Ксю с некоторыми из своих друзей, и вечерами Ксюша тусовалась в ночных клубах или ресторанах в их компании. Отдыхать и ночевать она отправлялась на квартиру Макси, который теперь считался ее парнем. Но отношения у них были свободные, ни тот ни другой ничего не обещали. Они только развлекались вместе и вместе спали. Больше Ксюшу не терзали угрызения совести из-за того, что она ничего не отдает Максимилиану взамен на его любовь. В конце концов она отдавала ему свое тело, владеть которым он давно мечтал. А что до души… Душой Ксю не будет принадлежать больше ни одному парню.

Точно так же девушку не смущало и то, что днем они вдвоем с Анжелой выходили на своеобразную «охоту» на парней – тех, что побогаче. То есть, заходили в какое-нибудь дорогое кафе и заказывали себе по чашечке кофе. На что-то большее у них и не хватило бы, но каждый раз находились те, кто брал на себя расходы девушек. В зависимости от того, какими доходами располагал тот или иной молодой человек, Ксюша и Анжела решали, стоит ли иметь с ним дело. Но чаще всего подворачивались весьма обеспеченные парни и мужчины, которых девушки оставляли для себя «про запас». Иногда те требовали «кое-что взамен» на деньги и развлечения, и Анжела с Ксюшей пускались в раздумья – стоит ли? Под хорошее настроение или ввиду внешней приятности «представителя» можно было и согласиться…

Конечно, Ксю не рассказывала Макси о том, что время от времени развлекается на стороне, чтобы расплатиться. Хоть это и позволялось, поскольку отношения Ксюши с Максимилианом считались свободными, Ксю предпочитала не изводить Макси, которому все же не могут нравиться ее «измены», ведь он ее любит и на свободу отношений согласился лишь чтобы быть с ней. Девушка не лгала ему, говоря, будто «ничего такого» и в мыслях не допускает, она просто не рассказывала некоторые детали. Для нее самой эти детали почти не имели значения, кроме материально-финансового, а вот Макси, узнав, будет еще долго изводиться ревностью и теряться в догадках. Лучше схитрить «во спасение».

Ведь Ксюша если и не любила Максимилиана и пока вовсе не собиралась за него замуж, то все равно относилась к нему с нежностью и теплотой. Причинять страдания своему близкому другу, так преданно любящему ее, Ксюша не хотела.

– Знаешь, Ксю, – сказала как-то Анжела, – это странно, но ты не так уж сильно отличаешься от меня. Ты так же любишь роскошь и удовольствия, так же хитра и расчетлива, так же смела…

– Я чувствую в себе перемену, – задумчиво отозвалась Ксю, потягивая через соломинку коктейль. – Хотя, если всерьез подумать, разве между всеми людьми такая уж большая разница? Каждый ведь предпочтет жить в богатстве и достатке, каждый любит хорошее к себе отношение, каждый может возненавидеть и ожесточиться…

Когда начался семестр, Ксюше пришлось перестраивать график, так как прежний уже не подходил. Ей нужно было выкроить время, чтобы тусоваться с новыми знакомыми. Девушке нравилась такая жизнь: взрослые развлечения, которые за нее оплачивали другие, явное восхищение ею со стороны мужчин…

Бывали дни, когда Ксю приходила в общежитие настолько замотанная и уставшая, что валилась на кровать как подкошенная и засыпала. Но на следующий день она снова отправлялась на поиск приключений, и никому не удавалось убедить ее немного отдохнуть. Отдых – это безделье, а во время безделья приходят ненужные, глупые мысли. Мысли о том, о ком думать не стоит. Поэтому лучше максимально загрузить себя, чтобы не думать и не вспоминать.

Правда, иногда даже среди безумно заполненного дня выдавалась все же свободная минутка. Случалось, что сидя на занятиях, Ксюша отвлекалась от объяснений преподавателя, и в воображении у нее возникали томительные картины. Девушка снова видела Марка, представляла себе их встречу, объяснение, слышала его клятвы и заверения в любви… их примирение… Нет, примирение невозможно. Есть семья, которая не допустит, чтобы они с Марком были вместе, есть расстояние между Гродно и Березино, которое гордец Марк не пожелает пересечь для того, чтобы увидеть Ксю и извиниться перед ней… а у самой Ксюши есть самолюбие и гордость, которые не позволят ей унизиться перед Марком, сделав первый шаг.

Да и зачем? Ведь все ясно и так – им не судьба быть вместе. В такие минуты Ксюшу охватывала тоска и горечь, и девушка готова была на любое безумство, только чтобы от этой тоски избавиться. Она убеждала себя, что марк ей безразличен, что после того, как он с ней обошелся, она просто не может чувствовать к нему что-то, кроме презрения… Но тем не менее Ксюша тосковала по нему, причем не только по тому счастью, что у них было, а вообще по марку. По Марку – реальному человеку со своими недостатками, а не по принцу из мечты. И с легкостью бы отдала всю свою теперешнюю жизнь, все свои теперешние развлечения за одну лишь возможность продолжать те самые сложные отношения с Марком. Пусть страдая, но продолжать. «У нас так красиво все начиналось! – думала Ксю. – И так резко оборвалось… Почему? Зачем?»

Как сейчас Марк, где он, Ксюша не знала. Проходила неделя за неделей, а она не связывалась ни с кем из семьи, не ездила и не звонила домой, поэтому не имела никаких новостей.

Примерно в начале апреля к Ксении приехали Дина и Катя.

– Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, – усмехаясь, сказала Дина. – Ты нас совсем забыла, Ксюнь? Третий месяц домой не показываешься…

– Да так как-то, времени нет… – отозвалась Ксю.

– И чем ты занимаешься? – поинтересовалась Дина.

– Учусь, – коротко сказала Ксюша.

– Ну, это понятно, что учишься. А кроме этого что делаешь?

– Да ничего. С меня одной учебы хватает выше крыше, ни на что больше времени не остается, – солгала Ксю. Ей не хотелось рассказывать Дине и особенно Кате о своих делах. Про себя девушка с некоторой тоской думала, что из-за их неожиданного приезда она не сможет пойти гулять вечером. Но стараясь быть вежливой, Ксюша все же поинтересовалась домашними делами.

Дина принялась рассказывать о Марате, который сейчас увлекся мотоциклами, о Вадимке, уже пытающемся ходить, о Славе, который часто разъезжал по командировкам… Мама, судя по Дининым словам, очень скучала по Ксюше.

– Но все же она не очень торопится меня увидеть – ведь не звонит мне и приехать не пожелала… – заметила Ксю. Она обратила внимание на то, что рассказ не производит на нее впечатления, не находит отклика в ее душе. Все кажется таким далеким и нереальным… и дядя Слава, и Марат, и Вадимка, и мама… И эти девушки напротив… Они все похожи на мираж – даже поверить трудно, что когда-то они заполняли почти всю Ксюшину жизнь.

– Да дядю Славу мама боится рассердить! – выдала внезапно молчавшая до сих пор Катя. – Потому и не звонит, и не приехала… Он ведь как узнал, что ты с Марком спуталась, так сразу на дыбки встал. Вот, мол, дочери у тебя какие! И меня приплел…

– Ничего подобного! – возмутилась Дина. – Папа вовсе не запрещает тете Ире видеться с Ксю!

– Конечно, не запрещает! Но он явно недоволен. А еще я слышала, как он кричал, что ноги Ксюшиной не будет в его доме. Тогда, когда папа из Березино с сообщением о Ксю и Марке звонил. Тогда дядя Слава и взбесился. Тебя, Динуля, дома не было в то время, вот ты и не слышала…

– Все ты выдумала! Не слушай ее, Ксю, это неправда. Папа любит твою маму и тебя тоже, он бы никогда так не сказал!

– Да ладно, – махнула рукой Ксю. – Пусть говорят и делают, что хотят, мне плевать. Я все равно там жить не буду, и чужое мнение меня не волнует.

Разговор явно не клеился. По сути говорила только Дина. Катя холодно молчала, лишь изредка вставляла какую-нибудь язвительную реплику, сопровождаемую презрительной усмешкой, а Ксюша скупо, почти односложно отвечала на Динины вопросы. Дина уловила эту сдержанность и решила закончить встречу.

– Мы завтра еще зайдем к тебе, – пообещала Дина и ушла.

Ксюша вздохнула с облегчением, когда за ними закрылась дверь. Гулять, гулять, бегом гулять, чтобы развеять неприятные мысли и воспоминания! Анжела и Даша уже ушли в клуб, но это не страшно. Ксю найдет себе компанию.

Ксюша взялась за сборы. Она быстро оделась, накрасилась и принялась за прическу.

– Можно? – спросил какой-то парень, заглядывая в комнату. Ксю узнала в нем Сашу – Дашиного бойфренда. – Привет, Ксю, – расплылся он в улыбке и вынырнул из-за двери. Такой высокий, накачанный… только охламон немного. Но о его мужской силе легенды ходили. Девушки между собой называли его Мистер Член. «Повезло Дашке, – подумала про себя Ксю. – Такого парня оторвала – наверняка, не один десяток девушек расстроился по этому поводу!»

– Вообще-то, я тебе входить не разрешала, – сказала Ксюша вслух.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Саша и, подойдя к Ксюше, уселся рядом с ней. – Дашка где? – спросил он, бесцеремонно кладя ладонь на Ксюшино колено.

– Ушла на дискотеку, – ответила Ксю. – Руки!

– Что? – притворился непонимающим Саша.

– Руку убери!

– А зачем? Ей и здесь хорошо… А ты тоже никак гулять собралась?

– А что?

– Ничего… молодая, красивая… Гуляй… – разрешил Саша. С испытующей улыбкой он и вторую руку опустил на Ксюшину коленку, а затем не спеша принялся поглаживать.

Ксю вернулась к своей прическе. Девушку не смущало Сашино поведение – он так вел себя со всеми. А ее абсолютно не волновали его поползновения и намеки.

– Что ты делаешь? – деланно нахмурилась Ксю, заметив, что Саша соскользнул со стула и присел на корточки еще ближе к ней. – Дашино отсутствие почуял?

– Скорее, почувствовал твое присутствие, – ответил Саша. – Ты красивая…

– Я знаю. И что из этого следует? – Ксю насмешливо заглянула ему в глаза.

– А почему бы нам с тобой не развлечься? А, Ксю? Мы оба сейчас покинуты временно, человеческое тепло не помешало бы…

– А ты думаешь, что во мне есть человеческое тепло? – хмыкнула Ксю. Саша обнял ее руками за талию.

– Не знаю… но вот огонь есть… Ты страстная, пылкая…

– А как же Даша? – напомнила Ксю уже без особого энтузиазма. В Сашином голосе звучал такой откровенный призыв, что у нее по телу мурашки побежали.

– Даша… – Саша поджал губы. – Даша не то – она слишком примерная. А ты раскованная и смелая…

– Но Даша моя подруга, а ты ее парень…

– Я люблю Дашку, – сказал Саша, расстегивая пуговичку на Ксюшиной блузке. – Но иногда я хочу отдохнуть от ее правильности с сексуальными, яркими девушками… Вроде тебя…

– По-твоему, со мной можно только развлекаться? – спросила Ксю. В другое время подобная мысль повергла бы ее в панику, а сейчас даже польстила. Ксю прислушивалась к ласкам его настойчивых пальцев, которые гладили и пощипывали ее тело под блузкой.

– Нет, конечно… Максимилиан ведь любит тебя…

– Верно, – кивнула Ксю. – А Даша, похоже, любит тебя, хоть ты тоже больше парень для развлечений…

– Так почему бы нам с тобой – двум любителям развлечений – не развлечься?

– А действительно, почему? – Ксюша улыбнулась.

– Вот именно! Ксю, мы сейчас одни, никто ничего не узнает…

– Что ж… давай…

Несмотря на то, что все происходило быстро, Ксюша получила огромное удовольствие. Саша был весьма умелым, нежным и смелым на выдумку. С ним было хорошо. И если честно, Ксюшу совершенно не волновало, что она переспала с парнем подруги.

55.

Динин приезд все-таки разрушил один из устоев Ксюшиной нынешней жизни. Связано это было с Макси.

Вообще, отношения с ним у Ксюши в последнее время не очень ладились, и, Ксю это сознавала, по ее вине. Несмотря на то, что их роман основывался на свободе поведения, Ксения понимала, что Макси любит ее и что лучше не заставлять его мучиться от ревности. Поэтому предпочитала все свои мелкие интрижки держать в тайне. Но разве все скроешь? Однажды Ксюше пришлось отказаться от встречи с Максимилианом, поскольку она торопилась на свидание с другим. В другой раз пропустила занятия в училище, а Макси в тот день как раз зашел за ней, надеясь вытащить ее погулять. В третий раз он застал Ксюшу целующейся с каким-то франтом в фойе клуба… Конечно, Ксю эти все неурядицы умудрялась объяснить, выдумывая на ходу разные истории, но разве можно заставить кого-то поверить в то, во что сама не веришь? Макси интуитивно чувствовал, что Ксю лжет, поэтому отношения у них делались все холоднее и отчужденнее.

Теперь о Дине. На следующий день она зашла к Ксюше, как и обещала. Но, по-видимому, она тоже уловила перемену в Ксю, поэтому появилась с явно отсутствующим видом – лишь из-за обещания. А у Ксюши в это время был Максимилиан, и Ксении пришлось их познакомить.

После того, как и Макси, и Дина ушли, Анжела усмехнулась:

– Нашли друг друга, – сказала она.

– Ты о ком? – не поняла Ксю.

– О Макси и сестричке твоей приемной! Ты что – ничего не заметила?

– А что я должна была заметить?

– А то, что макси Дина понравилась, да и Дине Макси тоже.

– Что? – Ксюша рассмеялась. – Чушь городишь, Анжел!

– Нет, не чушь. Макси ее пожирал глазами, и разговаривали они больше между собой…

– Не знаю…

– Конечно, ты же с отсутствующим видом в окошко смотрела и беседой не интересовалась… Смотри, уведет Диночка твоего Макси! У меня такие случаи были…

– Ну и пусть, – махнула рукой Ксю. Этот разговор ей надоел.

– Да ну? Неужели тебе все равно? – удивилась Анжела. – Ты вот так запросто отдашь своей сеструхе парня, который может быть полезен тебе самой?

– А что такого? Я ведь уже одного парня сестре подарила… теперь подарю другой еще одного… Зачем мне еще Макси? Только объясняюсь с ним за каждую промашку свою, чтобы не ревновал, время трачу только… Не замуж же мне за него…

Хотя Ксюша и не верила в то, на что намекала Анжела, но говорила серьезно. Ей уже надоел Макси, и она хотела бы с ним расстаться.

Но когда Макси через неделю сам предложил разойтись, Ксюша разозлилась. В ней заговорило уязвленное самолюбие. Ее бросают! Как можно?

– Но я ведь тебе не нужен, – принялся убеждать ее Макси. – Ты не любишь меня. Я только твое развлечение! Но ведь развлечений у тебя и без меня хватает…

– Ну конечно! А не ты ли мне не так давно мне небо и звезды и вечную любовь обещал? А теперь попользовался и решил выбросить?

– Ну что ты…

– Все вы такие, мужчины! Ну ладно, катись от меня, никто по тебе не заплачет! Новую юбку увидел – так беги за ней!

– Какую юбку? – удивился Макси.

– Динину. Езжай к ней, ты ей тоже понравился…

– О чем ты, Господи?

– А… ни о чем, – отозвалась устало Ксюша. – Дина здесь ни при чем. Просто ты потерял надежду на счастье со мной…

– Ты сама потеряла надежду на счастье, – ответил Макси. – А все потому, что ты не забыла Марка. Ты все еще его любишь.

– Нет! Я о нем и не вспоминаю!

– Это ты убеждаешь себя. Ты его любишь.

– Нет, неправда!

– Правда, – сказал Максимилиан и вышел.

– Ну и катись! – зло процедила сквозь зубы Ксюша. – Нужен ты тут, командир хренов! Без тебя даже легче будет!

Но почему-то она не испытала особенного облегчения. Если бы Ксюше стало легче, то она бы уже о Макси забыла и занялась другими делами. Но прошел уже час со времени разговора с Максимилианом, а возмущение и раздражение девушки не исчезали. Наоборот, Ксюша не могла думать ни о чем другом, не могла отойти от этих впечатлений. Внутри, где-то в груди стоял комок несказанных слов, которые томили и мучили Ксю. Она расхаживала по комнате из угла в угол, мысленно разговаривала с Макси, что-то ему объясняла, злилась, оправдывалась… А потом упала на свою кровать, зарылась лицом в подушку и заплакала.

«Я не права, поэтому мне так тяжело! – думала Ксения, заливаясь слезами. – А Макси сказал верно. Я все еще… люблю Марка… Я ненавижу его, презираю, готова просто убить… и люблю… не могу без него! Не могу!»

Сразу все стало простым и понятным. Ксюша просто лгала сама себе, запуталась в своих чувствах, пыталась убедить себя, будто сильная, смелая, современная… Но все не так. Стервой невозможно стать – ею нужно изначально родиться. Можно сделаться кем-то похожим на стерву, да и то, лишь на время. А если ты к тому же не только не стерва, а наоборот, романтичная, добрая и мечтательная, то все попытки превратиться в стерву будут причинять невыносимую боль. Сначала, возможно, будет казаться, что все удалось и все отлично, но потом, теряя привычные и дорогие сердцу жизненные устои, человек будет страдать.

«Это не я. Это не моя жизнь, – повторяла про себя Ксю, вспоминая, сколько несвойственных себе жестокостей и подлостей совершила в последние два месяца. Ведь она обманула стольких людей, того же Макси! А Дашка? Ведь Ксюша переспала с ее парнем! Немыслимо! Ксю сжала пальцами виски. – Это не могу быть я! Это невозможно. Я не хочу быть такой, я не хочу быть такой как Анжела! Она холодная, жестокая, злая, корыстная… А я так не хочу. Я хочу жить по-настоящему, чувствовать, радоваться, сожалеть, даже страдать… но реально. Чтобы не лгать ни себе, ни людям».

Ксюша повернулась на бок и обняла подушку руками. Девушка вытерла слезы и, изредка всхлипывая, стала размышлять, как жить дальше. Полнейшая неразбериха, но ясно одно: она прервет эти загулы и ночные развлекаловки. Ксю прекратит близкое общение с Анжелой. Не будет обманываться. Ведь Ксюша так и не забыла Марка. Несмотря на злость и обиду, она продолжает его любить, и даже оказываясь в постели с красавцами-мачо, сексуальными до невозможности и смелыми в интимных фантазиях, даже задыхаясь от наслаждения… Даже тогда все в ней призывало Марка. «Только ты!» – повторялось в голове как заклинание. С ним было по-другому, с ним было лучше, с ним было по-настоящему.

Неужели у нее такая судьба – любить не того мужчину? Чем же так зацепил ее Марк? Почему ни с кем больше Ксюша не может быть счастливой? Ведь он худший для нее человек на свете… и самый нужный, самый желанный, самый близкий, самый родной… самый любимый!… Марк… Марк. Марк!.. Непонятный, непостоянный, непредсказуемый, взбалмошный, сумасбродный… Казалось бы, качества, которые все разрушают, за которые нельзя любить, но нет, Ксюшу наиболее привлекали именно эти качества. Этой рисковости, этой Марковой безуминки Ксюше не хватало в Макси. Марковой искренности не доставало в других…

Любил ли ее Марк? Хоть минуту, хоть секунду – верил ли в то, что говорил и обещал? Если и не любил, все равно, не мог он планировать причинить ей такую боль. Марк вовсе не хотел ее унизить и обидеть, а просто пытался выйти из положения. Да, он поторопился и избрал не самый лучший способ, но кто мог похвастаться идеальностью поступков и решений? Никто, Ксюша прекрасно это понимала, потому что сама часто совершала глупости. Тогда почему же она вот так сразу во всем обвинила Марка, возненавидела его, готова была отомстить?… Сама же знала, что их ожидает, знала, что такой конец неизбежен, и всегда уверяла, что ничего от Марка не требует. А как повела себя? Невыносимо. Да, конечно, крушение надежд, разочарование ранит сильно. Хотелось счастья – вышло же наоборот, понятное дело, обидно. Но ведь Марк ничего ей не обещал, не говорил, что они будут вместе!… А Ксю сразу приписала ему обман и подлость… Какой обман, какая подлость?

Теперь, вдумавшись, Ксюша поняла, что обвинила Марка несправедливо. Он защитил ее, помог, хотя мог бы ведь уехать в Минск на работу, предоставив разбираться со всем ей. Он взял всю вину на себя. И он остался в Березино. Каково ему там – замечать косые взгляды, слышать ехидные намеки и шепот за спиной? Ксюша хорошо знает, сколько боли могут причинить человеку сплетни. Она сама-то уехала, живет среди людей, которые не осуждают ее, а Марк бывает в Березино очень часто…

Обидно, что Марк решил все за нее и даже не предупредил. Но было ли у него время предупредить? Нет, не было. Надо было срочно что-то решать, действовать, а не разговаривать… Как она-то могла не понять этого, она, которая всегда все решала быстро?

И еще одно. С чего Ксю решила, будто Марк отказывается от нее? Да, он сказал это родственникам, но ведь вполне может быть, что он это сделал лишь для отвода глаз, чтобы успокоить бурю… А на самом деле и не собирался прерывать их отношения с Ксю! Не успел да и не смог предупредить ее, понадеялся на то, что она обо всем догадается и подыграет… Подыграла! Так подыграла, что лучше и не нужно! И сбежала на следующий же день… Что стоило подождать еще полдня? Уехать бы успела всегда… А теперь, видно, Марк уверен, что она не хочет его знать, потому и уехала так быстро…

«Какая я идиотка! – обругала себя Ксюша мысленно. – Сама создала путаницу и еще корчу из себя обиженную! Да, я не знаю, что об этом думает Марк, но ведь и Марк тоже не знает, что думаю я! И я не дала ему возможности прояснить ситуацию… Подождала бы день – может, марк бы пришел и все объяснил! А не пришел бы – вот тогда и уезжала бы на здоровье, и обижалась бы себе сколько влезет!…»

Надо сейчас же со всем разобраться! Позвонить Марку и поговорить. Ксюша взялась за телефон, стала набирать знакомый номер… и резко нажала команду «Отмена». Нет, нельзя звонить после тех Марковых слов на совете. Ведь неизвестно еще, верна ли ее эта мысль, будто Марк солгал семье. Он мог и на самом деле решить с ней расстаться, и просто не учесть, что ее обидят обстоятельства, при которых он ей об этом сообщит. А поскольку Ксю вроде как правильно все поняла, то и объяснять ничего не надо… Тоже ведь может быть! Поэтому Марк и не пытался с ней связаться… Ведь если бы хотел, то не молчал бы, а позвонил…

Нет, не надо ему звонить. Можно запросто услышать: «Ксю, а что здесь объяснять? Я сказал, по-моему, достаточно доходчиво, что хочу прекратить наши с тобой отношения. Ты чего-то не поняла?» Да Марк ведь тоже мог разозлиться на нее за многое…

56.

Раздавшийся звонок в дверь вывел Марка из состояния полудремы. Вспомнив, что дома больше никого нет, Марк поплелся открывать.

Увидев на пороге Карину, он с трудом поборол желание захлопнуть дверь у нее перед носом.

– Ну, заходи, что ли… – хмуро сказал Марк, все же проявляя гостеприимство.

– Не прогонишь? – спросила девушка, снимая куртку.

– А это как себя поведешь, – ответил Марк, равнодушно оглядывая Карину. Оделась же! Тепло весеннее почувствовала, не иначе. Мини-юбка, тонкие колготки, изящные полусапожки на высокой шпильке… Зрелище отпадное, только на нее впечатления не производит. Не удивишь его стройностью девичьих ножек, которые Карина старательно демонстрирует. – С чем пожаловала на этот раз? – без малейшего интереса спросил марк, проводя Карину в зал.

– Ты не поверишь, но я хочу скрасить твое одиночество, – кокетливо сказала Карина, усаживаясь на диван.

– Мое одиночество? – переспросил Марк, останавливаясь напротив Карины и опираясь локтем на спинку кресла. – С чего ты решила, что я одинок?

– Да вид твой за себя говорит! Ты на себя посмотри: небритый, недовольный, футболка мятая, джинсы старые… Выглядишь ужасно!

Марк усмехнулся.

– Прошу прощения, мисс, никак не рассчитывал на ваше очаровательное общество. А это… это мое домашнее амплуа… – он прошелся по комнате как модель по подиуму во время показа мод, а затем сел в кресло, на которое минуту назад опирался.

– Не издевайся, – сказала Карина. – Ты дурак, Марик, я же о тебе забочусь!

– Огромное мерси, мадемуазель, – ответил Марк насмешливо, а потом наклонился вперед и проговорил: – Еще не родился тот человек, что безнаказанно назовет меня дураком. Это первое. Второе – я не разрешал тебе называть меня Мариком.

– Извини…

– Проехали. И третье – я никого не просил обо мне заботиться… Кстати, в чем эта твоя забота будет выражаться, кроме критики моего вида?

– Ну, не знаю… Мы можем поболтать, куда-нибудь сходить…

– Вот как?

– Да… Я хочу быть тебе другом, Марк, поверь! Я очень тебя люблю и уважаю, поэтому мне тяжело видеть тебя таким!…

– Да ну! Ты серьезно хочешь быть мне только другом?

– Пока да… если позволишь… Не нужно так убиваться по Ксю…

– Кто сказал, что я по ней убиваюсь?

– Но ведь после того, как все узнали о вас… ты стал таким хмурым… угрюмым… Ты ведь очень любил ее… и вам пришлось расстаться… Это очень больно… я знаю, ты страдаешь…

– Слушай, Карина, не прикидывайся добренькой! – разозлился Марк. – Ты ведь ненавидишь Ксюшу!

– Но речь о тебе! Я понимаю, как трудно любить того, кто недоступен… А ты любишь Ксю…

– Хватит. Говори прямо – что тебе надо? Зачем ты пришла сюда со сладкими речами? Думаешь, что если Ксюши нет, то я буду с тобой?

– Ну… я этого не говорила…

– Но думала?

– Надеялась… Марк… – Карина соскользнула с дивана на пол и протянула к парню руки. – Я люблю тебя, ты знаешь… Я злая, плохая, но я очень несчастлива. Но я тебя люблю. Я не могу без тебя жить! Забудь Ксюшу, будь со мной! Я буду не хуже, чем она, я буду тебя любить… Можешь даже представлять, что я – это она…

– Ты офонарела? – Марк посмотрел на нее с опасением. Не хватало еще чтобы домой кто-нибудь пришел и увидел, как Карина вешается ему на шею. – Карина, скажи, ты больная?

– Больная… Я люблю тебя! Марк, с первого взгляда, с первой встречи я влюбилась в тебя – влюбилась искренне, по-настоящему… Меня в жизни все отталкивали, все обходили стороной… Ты тоже… тоже предпочел мне Ксюшу… Но у вас ничего не вышло, вам пришлось расстаться… Ксю далеко сейчас, а я рядом… Мы ведь так похожи…

– Ничуть вы не похожи, – резко сказал Марк, вдруг стискивая руками ее предплечья. – Ты злая и эгоистичная, ты всех ненавидишь и еще требуешь, чтобы тебя любили! Ты же совсем не умеешь любить, не знаешь, что такое любовь!

– А Ксюша знала? – с вызовом поинтересовалась Карина.

– Знала. Ксю способна на настоящие чувства, искренние… А ты – нет.

– Так научи меня! Марк, научи меня любить! Пусть ты не испытываешь ко мне влечения, но ты же не можешь не жалеть меня! Неужели тебе не жалко меня? Все мои дни проходят впустую, я так одинока… Помоги мне начать жить, спаси меня…

– Я? Я? Карина, по-твоему, я могу сейчас кого-то спасти? Я могу кому-то помочь? Если я сам не вижу в жизни смысла…

– Ты видишь смысл в жизни всегда! Ты живешь каждую минуту, Марк, ты счастлив и наслаждаешься или страдаешь, но ты жив… А я… Я тоже хочу жить… хочу любить…

– Так на здоровье! – раздраженно воскликнул Марк. Ему уже надоел этот разговор. – Живи, люби – разве я тебе не даю? Делай, что хочешь, тебе это легко! Я не могу сделать то, чего мне хочется, устои и нормы не позволяют, а ты, по-моему, пока ничего такого запретного не хочешь…

– Неправда! Все, чего я хочу, запретно! Все… потому что я хочу тебя! Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Хочу любить тебя, хочу, чтобы ты любил меня…

– А больше ты ничего не хочешь? – усмехнулся Марк. Боже, до чего они все же разные с Ксю! Ситуации донельзя похожи, а ведут себя девушки так по-разному! Ксю была влюблена, но скрывала свои чувства, и их первый поцелуй был результатом порыва – неуверенный, неумелый, но трогательный. А Карина ведь пришла сюда с явной целью соблазнить Марка, на это направлено все – и одежда ее, и жесты, и позы… Но слова… ей бы следовало быть слегка откровеннее, это бы хоть возбуждало, или наоборот, делать все словно случайно, с намеком на кураж, загадку… А Карина ведь даже сформулировать свое желание толком не может, откровенные слова, наверное, ободрали бы кожу на ее губах! И кокетничать она не умеет. Да ничего она не умеет, а еще предлагать что-то пробует… – Ладно, спрошу иначе. Карина, чего конкретно ты хочешь? Я ведь боюсь понять тебя неправильно…

– Я… – Карина смутилась. А Марку пришла в голову шальная мыслишка. Он сел рядом с девушкой на диван, привлек ее к себе и вкрадчиво спросил:

– Ты хочешь, чтобы я занялся с тобой сексом?

Карина густо покраснела, но не отвела взгляда и кивнула.

– Что? Я не слышу! Что ты говоришь?

– Да, я этого хочу, – сказала Карина.

– Маленькое уточнение, чего «этого»? – сделал вид, что не понял Марк.

– Я хочу, чтобы ты занялся сексом со мной…

– А ты умеешь? – ехидно спросил Марк. Занудный разговор неожиданно перерос в забавное приключение.

– Ну… где уж мне самой судить… – нерешительно сказала девушка.

– А ты уверена, что выбрала того человека?

– Да, уверена.

– А если я какой-нибудь маньяк?

– Нет. Ты не похож на маньяка.

Марк расхохотался.

– Говоришь так, будто с этими маньяками встречаешься ежедневно, – сказал он. – Маньяки, Кариночка, не имеют каких-то особых примет, с помощью которых их можно легко вычислить, – назидательно продолжал Марк тоном учителя. – Они обычные люди, с двумя руками, двумя ногами, одной головой… Так что я вполне могу им оказаться… В семье ведь болтают, будто я Ксюшку изнасиловал… А что, если это правда? Что, если в постели я груб и склонен к насилию?

– Ну, если бы это было так, по тебе бы не сохло столько девушек… – протянула Карина. Марк снова засмеялся.

– Знаешь, Карин, у тебя просто дар меня смешить! Милая моя, многим девушкам нравится грубость и разнузданность, они находят пикантным, когда с ними обращаются как с проститутками, это добавляет сексу остроты… Но сомневаюсь, что такое обращение понравится тебе…

– Почему? Мне нравишься ты, поэтому мне понравится и твое обращение…

– Ты серьезно? – усмехнулся Марк. Карина кивнула.

– Только ведь я тебе не нравлюсь… – сказала девушка задумчиво.

– Зря ты так думаешь. Я только не хочу наживать себе проблемы… Вдруг ты начнешь потом жаловаться, что я был груб с тобой или вел себя отвратительно… Я это, кстати, умею…

– Я не стану жаловаться. Если бы ты мне поверил…

– А я, кажется, начинаю тебе верить…

Карина с удивлением посмотрела на него. До нее наконец дошло, что Марк ее обнимает и говорит так, будто тоже вовсе не прочь… Ей стало не по себе. До сих пор она старалась соблазнить Марка, но в глубине души сознавала, что Марк никогда не поддастся ей. И если бы Карина могла предположить хоть на миг, что он согласится, то еще подумала бы, прежде чем предлагать. Да, она любила и хотела его, но в то же время боялась. Марк старше, Марк опытнее, Марк хитрее, Марк сильнее… И сильнее не в смысле физически сильнее. Он сильнее морально, он недоступный и непостижимый, он способен довести ее до безумия издевками… Карина мечтала о нем, мечтала, что он станет ей ближе, перестанет насмехаться над ней, но четко знала, что этому не бывать. Марк всегда будет смотреть на нее свысока, а она всегда будет бояться взглянуть в его глаза. Взглянуть прямо и открыто, как это делала Ксюша… Ох уж эта Ксюша! Она ровня Марку, она независима в суждениях, она не следует слепо его требованиям, забывая о своем мнении и самолюбии (хотя в спальне наверняка подчиняется ему полностью)… Ксю смотрит Марку в глаза и говорит, что он неправ, она не бледнея спорит с ним и не смущаясь доказывает свою правоту. Она это умеет. И поэтому, видно, Марк и любит ее так, и страдает без нее теперь!

А сама Карина не решалась спорить с Марком, указывать ему на какие-то его ошибки. А если и пыталась, то после первого же его насмешливого ответа терялась и замолкала. Иное ли дело Ксю! Карина помнила, сколько раз Ксю и Марк часами спорили о чем-то, упражняясь в острословии, изо всех сил стараясь уколоть друг друга больнее, пока кто-нибудь не вмешивался и не прерывал их щебетание.

И теперь Карина боялась Марка. Она не имела большого сексуального опыта, поэтому уже начала сомневаться в правильности своего поведения. Что, если Марк осмеет ее за незнание и неумение? Он ведь может беспощадно заявить: «А я-то думал, что ты супер-женщина, если осмеливаешься мне что-то предлагать… А ты невинная ромашечка!..» Марк вряд ли упустит возможность подколоть ее!

И еще Карина не была уверена, что правильно понимает его. Что, если Марк вовсе не согласен, а просто изобрел какой-то новый способ поиздеваться?

– Ну так как? – Марк смерил Карину язвительным взглядом. – Ты уже сомневаешься?

– Нет… но…

Что «но» Карина договорить не успела. Марк откинул ее на спинку дивана и стал целовать. Карина даже не сообразила сразу, что происходит, а потом испугалась. В прикосновениях марка не было и намека на нежность. От него веяло холодом Арктики, он просто испытывал Карину. В силу своего небогатого опыта девушка не понимала: это так должно быть или Марк на самом деле просто старается ее унизить? Но тем не менее ей казалось, что все должно происходить совсем не так. «Но ведь я сама этого хотела! И с какой стати ему быть нежным? Ведь Марк не любит меня…» – думала Карина.

И все же в ней все с большей силой поднималось сопротивление. Его руки больно сжимали ее предплечья, губы давили на ее губы. Карина попыталась оттолкнуть Марка, но хватка у него оказалась железная, девушка не могла с ним справиться. Неужели он и с Ксю был таким… пошлым, развязным, грубым?… Неужели Ксюше нравилось? Нет, нет!

– Марк, не надо, остановись! – взмолилась Карина. – Прошу, отпусти меня!

– Ну нет, милая! – зло рассмеялся Марк. – Я никуда тебя не отпущу, пока не отымею по полной программе. Времени у меня много, так что приготовься… Ты ведь добивалась этого – вот теперь получишь удовлетворение, да такое, какого никогда не получала…

– Нет… – с ужасом простонала Карина, у которой злой смех Марка сжал сердце. Ей представилось, через что может заставить ее пройти Марк… – Не надо…

Марк не обращая внимания на нотки паники в ее голосе продолжал разыгрывать насильника. Он прижал Карину к поверхности дивана и начал стаскивать с девушки юбку.

– Довольно… Марк, умоляю… – жалобно сделала еще одну попытку Карина. В голосе ее явственно слышались слезы, она отчаянно сопротивлялась. Марк решил, что уже «дожал» и резко отпустил ее. Карина сорвалась с места и, на ходу поправляя одежду, бросилась в прихожую. Через минуту хлопнула входная дверь – Карина убежала. И тут же Марк звонко расхохотался.

Он вовсе не собирался насиловать ее. Просто Марку надоели ее неумелые попытки соблазнить его, которые повторялись регулярно – каждый его приезд домой. Карина появлялась часто, и выбирала время, когда Марк был один. Поэтому он решил хорошенько ее припугнуть. И, похоже, это удалось… Да еще как! Бедняжка убежала сломя голову. Теперь явно нескоро придет… Ха!

Но приступ веселья скоро прошел, уступив место тяжелым мыслям последних дней, недель и месяцев. Тоска. Серая, как туман, удушливая, как дым. «Судьба у меня, что ли, такая? – думал Марк иногда. – Эта тоска преследует меня с детства, и никак от нее не избавиться». Но раньше тоска была безымянной и накатывала просто так, из ничего. А теперь тоска имела название. Ксюша. Ксюша. Ксюша. Как ему ее не хватало! Он не говорил о ней ни с кем, не знал, что с ней, и не пытался узнать. Он убеждал сам себя, что ему совершенно не интересны ее дела. Но так часто Марк ночами видел ее во сне! Все было таким явственным и реальным… Он видел ее глаза, волосы, губы, руки, иногда даже чувствовал запах ее духов… а, просыпаясь, понимал, что все ложь. Грезы. Мечта.

Он и сам не мог объяснить, когда и так успел так полюбить Ксю. Ведь раньше Марк почти не думал о своей маленькой сестричке, которую всегда безошибочно отличал от ее близняшки. Он всегда предпочитал общество своих друзей, а не родственников, которые казались ему чужими.

А Ксюшка росла, делалась живой, подвижной и острой на язык, и проявляла несвойственную детям ее возраста рассудительность и независимость. Была в ее характере какая-то сила и твердость, которая группировала вокруг нее малышей и сверстников.

Но она и Марк были слишком разными. Настолько разными, что, казалось, никогда не могли встретиться, соприкоснуться. И они встречались только изредка, на семейных праздниках, когда собиралась вся семья.

А потом Ксюша уехала с мамой и Катей в Барановичи. Марк, если честно, даже не заметил этого, поскольку был еще в упоении от своей семейной жизни. А затем «в упоении» от развода и всяких проблем. От Ксюши не было вестей, она лишь изредка звонила узнать, как дела у бабушки и деда.

И вдруг новость: Ксю и Кэт приезжают в Березино на неделю каникул! Марк или Лешка должны их встретить в Минске на вокзале. Братья долго спорили, кому встречать девочек, поскольку и тому, и другому хотелось скорее оказаться в центре событий. И решено было, что на вокзал отправятся оба.

Но первым Ксению и Катю увидел Марк. Две похожие девушки стояли неподалеку от главного входа, и одна что-то объяснила другой. Они! Подросшие, изменившиеся, но все же что-то и сохранившие в чертах лиц. И когда близнецы, дурачась, не стали сознаваться, кто есть кто, Марку словно кто-то подсказал, что девушка в красной куртке – Ксения. С этой секунды он стал к ней присматриваться и постепенно понял, какой замечательной девушкой стала его сестра. Странное дело, но о Кате подобных мыслей не возникало, она почему-то отошла в тень.

Да, Ксюша ему понравилась сразу. Но понравилась ведь как сестра! Когда же, как же сестра для него превратилась в любимую? Марк ведь даже не воспринимал сначала их роман всерьез, Ксюшина влюбленность в него казалась ему игрой, девчачьей прихотью. А для него это было приятное развлечение, о котором, как он думал, они с Ксю лет через десять будут вспоминать смеясь.

Но так не вышло, все запуталось, смешалось, и оказалось, что Ксюша ему нужна. Нужна, необходима, как ни одна другая женщина. После того, как в семье о них все узнали, и Ксю уехала, Марк не взглянул ни на одну представительницу прекрасной половины. Он с головой ушел в работу, часто оставался в Минске на выходные, а когда приезжал домой, то либо зависал у друзей, либо часами просиживал в своей комнате.

– Марк, что с тобой? – тревожилась мама, видя, как Марк через каждые двадцать минут выходит на балкон курить. – Похудел, почти ничего не ешь, а куришь очень много, тебе пачки на день не хватает… Заболеешь еще…

Марк молча пожимал плечами и снова тянулся за сигаретой. Бросить бы все и поехать за Ксю! У него из головы не выходил Ксюшин взгляд, брошенный ею на него, когда он на семейном совете сказал, что они расстаются. Взгляд был полон обиды и горечи, казалось, что девушка сейчас заплачет. Но она лишь холодно подтвердила его слова. И до него вдруг дошло, какую боль он ей причиняет таким своим решением. Марк пообещал все объяснить Ксюше, но не успел. Она уехала – оскорбленная, обиженная, но гордая. И Марк не посмел звонить ей или поехать в Гродно. Что тут объяснять? Решение ведь правильное, нужно было прервать эту порочную связь… Все правильно… и что Марк защитил Ксю на совете, и что решил расстаться… А все в целом дает одну большую ошибку, которая, словно заноза, терзает душу болью и сознанием бессилия.

57.

Одевшись, Марк вышел из дома, торопливо сбежал по лестнице и пересек двор. Парень направлялся к своему лучшему другу Игорю – старшему брату Антона. Больше полугода Антон уже служил в армии. Тоник не пожелал ни откладывать службу, ни косить от нее, ни выбирать более близкую к родному городу часть. Марку, по правде, очень не доставало своего младшего товарища, к которому он очень привязался.

У Игоря был еще Паша.

– О, Марик! – воскликнули оба. – Наконец-то ты снова нарисовался! Давно приехал?

– Вчера.

– Чего давно не появлялся в Березино?

– А что тут делать? Тоска, скука смертная. Лучше уж в Минске…

– Можно подумать, в Минске ты веселишься! – хмыкнул Паша.

– А как же! Конечно, веселюсь… До слез. От Антохи что слышно?

– Ничего особенного не слышно. Ему там относительно неплохо, как он по телефону и в письмах говорит. Голодно немного, правда…

– Ничего, похудеть полезно, – сказал Марк. – К тому же голод способствует мышлению.

– А Лешка сейчас как? – поинтересовался Паша.

– Мир им, невинным и счастливым, – отозвался Марк. – Со Светлой квартиру получили малосемейную, так готовы неделями к родителям не заявляться.

– Как и ты, – усмехнулся Игорь. – Сам-то как?

– А… нормально, – махнул рукой Марк.

– Понятно, – кивнул Игорь. – Настроение у тебя то еще! Будем поднимать. Мы тут с Павлом травки достали покурить, поскольку и у нас настроеньице не очень.

– А в чем причина?

– Меня девушка послала подальше, поскольку я ее замуж за себя брать не торопился, – сказал Паша.

– А у меня просто в личной жизни сдвигов нет, – добавил Игорь. – А о твоих проблемах мы знаем.

– Ну как, покайфуем? Марк?

– А будет и на мою долю? – оживился Марк. Марихуана как раз то, что сейчас ему нужно, чтобы расслабиться и отдохнуть.

– Конечно, Марк! Будет! Да разве мы можем тебя обделить? Пошли, пока родоков нет.

Последний раз Марк употреблял, вернее, баловался легкими наркотиками больше шести лет назад. В свое время он многое попробовал, но не пристрастился ни к чему. И сейчас он не собирался подсаживаться и топить несчастья в алкоголе или наркотиках.

– Ну, ты как, почувствовал какое-то облегчение? – спросил Паша у Марка, когда они оба вышли на улицу.

– Да нет. Дурацкий это способ избавиться от проблем. Конечно, прикольно и смешно, когда травка действует, но потом человек возвращается к своему же. Не стану больше этим заниматься. Отвлечься хотел просто…

– Ты прав, – сказал Паша. – Я тоже не буду, от балды взял. А Игорек, похоже, серьезно приналег на это дело.

– Давно уже, – кивнул Марк. – Это дело такое… А что ему скажешь? Я пробовал однажды сказать, что он перебирает, а Игорь психанул, чуть в драку не полез… Нервы ни к черту.

– Явный признак развивающейся зависимости, – заметил Павел.

– Только ему этого не пробуй говорить, если схлопотать не хочешь.

– Хорошо, что Тоник сейчас далеко, а то и он бы втянулся.

– У Тоника голова правильно варит, – ответил Марк. – Он независимый и умеет отстаивать свое мнение. И Игорек для него не такой уж авторитет.

– Вот это плохо – что у них контакта нет. Пусть бы уж ругались вечно, как ты и Леха, но тем не менее… А они как чужие… А у Тоника с твоей сестричкой двоюродной, Леркой, серьезно?

– Не знаю… – Марк пожал плечами. – Я Лерку месяца два уже не видел… Вроде как переписываются, но чужая душа – потемки. Если я в своей жизни не в силах разобраться, то куда уж мне в чужую лезть…

– Что-то ты совсем раскис, друг, – сказал Паша. – Встряхнись, Марк! Весна скоро! И мы еще молоды и живы… Плевать на беды и несчастья!

Марк посмотрел на него как на умалишенного. Погода не соответствовала бодрому настрою Павла. Небо хмурилось, моросил дождь, дул промозглый холодный ветер, на асфальте стояли лужи. Вся в целом картина производила скорее угнетающее впечатление и годилась больше для поздней осени, а не для весны. А Пашка ни с того ни с сего вдруг про молодость вспомнил…

– Марк, ну не грусти ты так! Все перемелется – мука будет, как старые люди говорят… Наладится у тебя все!

– Что – все?

– Да все! Найдешь себе ты девушку хорошую, женишься и будешь всегда счастлив!… Правда, по-идиотски все так вышло у тебя… Ерунда такая… Ну и что, что Ксюша твоя кузина? Ведь вы же любили… Ваша семья не должна была вам мешать.

– Неужели? – усмехнулся Марк. – Ты оригинал, Пашка! Один из немногих, кто считает, что нам с Ксю не должны были мешать, остальные же убеждены, что я подонок и развратник, так как затащил в постель свою двоюродную сестру… Родственники смотрят искоса, друзья многие отвернулись, в городе плетут неизвестно что – я уже чуть ли не сутенером оказался, оргии устраивал…

– Слышал я это тоже. Говорят, будто ты изнасиловал Ксю… – сказал Павел и пытливо посмотрел на Марка, будто спрашивая, было такое или нет.

– Вот жизнь! – хмыкнул Марк. – Все знают, что, когда и как я делал! Знают лучше, чем это знаю я!… А ты, Паш, как думаешь: я способен был сделать то, что говорят?

– Нет, – уверенно сказал Павел. – Я не знаю, что у вас с Ксю было, но не думаю, что ты к чему-то принуждал ее… Ты любил ее, Марк?

– Я не хочу об этом говорить, – после секундной паузы отозвался Марк. – Ладно, Пашка, пойду я домой, еще доделать кой-что надо.

– Хорошо, я тоже пойду. Счастливо тебе.

Уловил ли Паша стремление Марка сбежать от разговора – для Марка это было неважно. Ему не хотелось обсуждать свои отношения с Ксю, свои чувства к ней, не хотелось даже думать обо всем этом. Хватит уж того, что Лешка и особенно Светка донимали его расспросами и осуждениями. Оба были убеждены, что Марк и Ксюша созданы друг для друга и в их расставании обвиняли Марка. Будто им не понятно, что Марку и без того тяжело! Поэтому в последние месяцы он избегал общения с братом и его женой.

Но зайдя в квартиру, Марк понял, что на этот раз придется «пообщаться», поскольку Лешка и Света зашли к родителям. В кои-то веки, как нарочно. Марку даже захотелось снова убраться на улицу, но в это время в прихожую выглянула Светка.

– Привет, Марк, – сказала она вполне дружелюбно. – Где ты бродишь?

– Да так, прогулялся немного… – отозвался Марк, снимая куртку и вешая в шкаф.

– Как дела?

– Нормально. Где все?

– Лешка там читает что-то, мама твоя в магазин ушла, а папа еще не приходил.

– Понятно, – сделал попытку улыбнуться Марк. Он прошел в зал, где сидел Лешка. – Привет, младший!

– Привет, Марк, – ответил Леша, не поднимая головы от каких-то бумаг.

– Что ты там читаешь? – заинтересовался Марк.

– Документы старые. Свидетельство о браке наших родителей вот нашел. Знаешь, Марк, а ты у нас залетный, оказывается…

– Что?

– Ну, родился ты вне брака, – пояснил Леша.

– Не понял?

– Папа и мама наши поженились в марте 1978 года, а ты ведь родился в ноябре 1977. То есть, тебе во время их свадьбы было около четырех месяцев.

– А ведь верно! – ошалело посмотрев на брата, согласился Марк. – Почему я раньше этого не заметил?

– Да и я тоже как-то не вникал… Марк, а сколько прожил папа с первой женой?

– Не знаю… – Марк задумался. Он вдруг припомнил, какой скандал устроили родители, когда он нашел свидетельство о браке отца с Черненко Илоной. Из-за ссор и злости Марк совершенно отупел и ничего не соображал. Он думал о своих сложных отношениях с семьей, о том, как глупо устроена жизнь, и поэтому толком ничего не запомнил. Даже даты не сопоставил.

– Нет, как же так! Мы ничего не заметили, хотя столько раз видели эти бумаги…

– Мне это не нравится, – нахмурившись, проговорил Марк. – Леш, тебе не кажется, что наши родители что-то скрывают?

– Скрывают? С чего ты взял? – удивился Леша.

– С чего? Ну, для начала, они ни разу не упоминали, что я родился до их свадьбы. Дальше, они не говорили, что папа был женат до мамы…

– Возможно, они думали, что мы и так все знаем, поскольку свидетельство не раз… А свадьбу скрыли по каким-то своим причинам… Это был короткий период, судя по всему, и вызывал плохие воспоминания…

– Да? И только поэтому они подняли такой кипеж, когда я все обнаружил? Ты вспомни, что творилось у нас дома тогда! Нельзя было просто взять да объяснить? Нет, родители предпочли обвинить меня и ничего так и не сказали толком!

– Марк прав, Леша, – поддержала Марка Света. – Ваши родители повели себя очень странно. Чего бояться, если нечего скрывать? А они явно боялись чего-то, и очень сильно боялись!

– И я выясню, чего именно, – решительно сказал Марк. – Пусть только явятся – у меня найдется несколько вопросиков, на которые они будут просто обязаны ответить!

– А если они ничего не скрывают? – настаивал Леша. – Тебе не терпится снова ввязаться в скандал? Мало было других историй?

– Ах ты, зараза! – вспыхнул Марк. – Нашел все-таки способ уколоть! Все не можешь забыть историю с Ксю?

– Что ты, что ты! – замахал руками Лешка, отступая от разъяренного брата подальше. – Я вовсе не имел в виду Ксю, просто хотел сказать, что лучше тебе не устраивать разборки с родоками, выйдет только хуже, и в первую очередь для тебя самого.

– А что я – молчать должен? Они меня с детства пилят за малейшую оплошность, а сами столько скрывали!

– Тихо, Марк, не пори горячку, – сказала Света. – Никто не говорит, что ты должен молчать. Но и приступать так вот сразу тоже не стоит. Выяснить ты ничего не выяснишь, а неприятности наживешь. Да еще и родителей обидишь… Надо осторожно.

– «Осторожно», – передразнил Марк. – Каким методом?

– Ну… попробуй поговорить с тетями-дядями… Невзначай, будто случайно. Вдруг узнаешь что-нибудь… Чтобы обвинять, надо иметь какие-то доказательства, а не просто обиду.

– Знаешь что, Марк? – вдруг сказал Леша. – Поговори с мужем тети Иры! Как его… Вячеслав Березин… Он ведь папин сослуживец – может, он что-то знает…

– А ведь верно! – согласился Марк. Дядя Слава ведь говорил уже раз, что помнит его маленьким… Это мысль. Он вполне может сообщить что-нибудь интересное. С ним стоит пообщаться…

И хороший повод увидеть Ксюшу. Марк наконец осмелился признаться себе, что уже давно этого хочет. Как она, что у нее нового… изменилась ли она… Надо поехать в Барановичи на какие-нибудь выходные. Ведь Ксю наверняка приезжает домой.

Решено. Через неделю Марк выбрался в Барановичи. Адреса дяди Славы он не знал, но знал номер Дининого мобильного, на который и позвонил, устроившись на выходные в гостинице.

– Марк? – Дина была удивлена и не скрывала этого. – Что-то случилось?

– Нет, ничего особенного. Просто мне нужно поговорить с твоим отцом. Он дома?

– Сейчас он на работе, но вечером вернется… Марк, так ты что – в Барановичах?

– Ну да. Мне нужно кое-что выяснить, и дядя Слава мог бы мне в этом помочь.

– Понятно. Так ты зайди к нам. Папа должен к пяти часам вернуться.

– Я зайду. Можешь адрес сказать?

– Конечно, – согласилась Дина. Она продиктовала Марку домашний адрес и объяснила, как добираться.

– Спасибо, – поблагодарил девушку Марк. – А ты сама как? Что новенького?

– Да по-старенькому все, – улыбнулась Дина. – Марк, ты сейчас что делаешь?

– По телефону с тобой говорю…

– Нет, я имею в виду дела у тебя еще есть?

– Нету…

– Давай тогда встретимся, может? По городу погуляем, поговорим… Или, может, у нас просто посидим, чаю попьем и папу дождемся… А, Марк?

– Давай, – согласился Марк, радостно думая, что не придется полдня сидеть в номере, не зная, чем себя занять.

Через двадцать минут он уже поднимался по лестнице. Дверь открыла тетя Ира. После секундной заминки она обняла его.

– Дорогой племянник! Наконец-то в гости заглянул! Я-то поначалу не поверила, когда Дина сказала, будто ты тут!

– Здравствуйте, тетя Ира, – сказал Марк, чувствуя идиотское смущение. До него вдруг дошло, что его гостеприимно принимают в доме, где должны были проклясть.

– Ничего, Марк, все прошло, – проговорила вдруг тетя, словно прочтя его мысли. – В семье случается многое. Ничего. Заходи.

58.

Время пролетело быстро. Марк подсознательно был настроен на защиту от холодности и отчуждения тети и остальных, думал, что встретит здесь злость и неприятие, а вышло все наоборот. Его приняли тепло, душевно, и Марк даже не заметил, как успокоился и стал рассказывать домашние новости и расспрашивать о делах тети и ее семьи. В компании Марата, Дины, Вадима и тети ему было на удивление хорошо и свободно.

Когда вернулся с работы дядя Слава, Марк слегка насторожился, но и тут совершенно напрасно. Вячеслав немного удивился, но воспринял его спокойно.

– Дядя Слава, мне нужно с вами поговорить, – сказал Марк. – Можно?

– Раз нужно, значит, можно, – ответил Слава. – Только без дядь. Идем. О чем ты хочешь со мной поговорить?

– Ну, во-первых, дя… Слава, я хотел бы попросить, чтобы о нашем разговоре никто не узнал. Я слышал, что у вас, юристов, существует такое понятие, как профессиональная этика. Так вот я бы хотел, чтобы это понятие было применено к нашему разговору…

– Марк, тебе что, нужна моя помощь как юриста? Ты совершил что-то противозаконное?

– Нет, нет! – Марк засмеялся. – Мне надо просто кое-что у вас спросить, но желательно, чтобы никто не узнал, что я об этом спрашивал. Дело касается прошлого моего отца, и…

– Ты хочешь найти на него компромат?

– Нет, Слава. Просто мне кажется, будто папа скрывает что-то…

– А почему ты у него самого не спросишь?

– Папа не хочет говорить и к тому же обвиняет меня в подлости и недоверии. Я вовсе не хочу рыться в его личной жизни, но мне кажется, что у него в прошлом было что-то, что связано со мной. Какая-то деталь, которой я не знаю, но которая не дает мне нормально жить. Я не хочу никого обвинять, поэтому предпочитаю узнать все не от отца. Ведь если я приду с расспросами к нему, то он решит, будто я в чем-то его подозреваю, разозлится… У нас с папой не очень хорошие отношения…

– Ладно, Марк, давай по порядку. Почему ты думаешь, будто Юра что-то скрывает?

Марк рассказал о найденном свидетельстве первого отцовского брака, о неадекватном поведении родителей по поводу его находки и о сопоставленных датах.

– Вот как? – Слава казался удивленным. – Я не знал, что Юра был женат дважды… Когда я служил в части, тебе было года три… Стой, стой… Я теперь припоминаю, что иногда оставался с тобой, поскольку твоему отцу не с кем было тебя оставить… Странно, где же была тогда твоя мама?…

– А Лешка уже был в то время?

– Лешка? Ах да! Леша был, но он был с твоей матерью… А, теперь вспомнил! Было время, когда твои родители чуть не развелись! Это было… когда родился Алексей… немного позже его рождения. Юра и Марина часто ругались… Марина даже из военного городка уехала и Лешу забрала… А ты остался с отцом, и потому тебя не было с кем оставить, когда твои родители снова стали встречаться… Странно, Марина забрала Лешу, а не забрала тебя… Обычно матери ведь остаются с детьми… А если оставляют их с отцом, то обоих… А Марина была хорошей матерью, она должна была забрать вас… но тебя она оставила…

Слава был заметно растерян. Марк вдруг заставил его задуматься и проанализировать известные ему давно вещи, и в этих вещах обнаружилось много странного и необъяснимого.

– Не знаю, Марк, – сказал Слава. – Я тогда ни над чем особо не задумывался и потому не замечал многих странностей.

Марк нахмурившись слушал. Его как раз не удивляло, что мама по-разному относилась к ним по-разному. Странным было другое. Мама обычно более снисходительно и по-доброму относилась к нему, а к Алексею была почему-то более строга. И с Марком она общалась более близко и тепло, словно старалась загладить свою вину в чем-то. Поэтому она, если бы уходила от отца, то, наверное, скорее, оставила Лешу, а не его. Но мама оставила его. Почему?

И еще одно подумал Марк. Родителям явно есть что скрывать, иначе почему они утаивали столько фактов? Стоило только спросить у другого человека, как выяснилось, что папа и мама когда-то ссорились настолько серьезно, что едва не развелись. А по их словам, они всегда жили дружно, исключая лишь то время, когда отец пил. Какой смысл это скрывать, если в этом нет ничего постыдного и такое бывает сплошь и рядом? Смысла нет, если только нет какого-то секрета, который во что бы то ни стало надо скрыть. Значит, секрет есть, и Марк инстинктивно ощущал, что секрет этот имеет самое прямое к нему отношение.

Интересно, если уж Слава – посторонний человек – сумел открыть часть правды, то что могут порассказать родные? «Нет, – подумал Марк, исправляя сам себя. – Родные ничего порассказать не могут, поскольку папа с мамой жили далеко от них, в военном городке». Уже одно это наводило на подозрения – родители будто скрывались от всех так далеко.

– Слава, я могу рассчитывать, что разговор наш останется между нами?

– Да, конечно, Марк. И если нужна будет еще моя помощь, то обращайся.

– Это очень нехорошо, что я действую за спиной у отца, будто он преступник, но я чувствую, что здесь что-то не так. И это не дает мне жить нормально. А папа ни за что ничего мне не расскажет, он скорее обвинит меня во всех грехах и выгонит в шею.

– Ну, это Юра умеет, – усмехнулся Слава. – – Но ты прав, Марк, тут что-то запутано сильно – даже мне, непосвященному видно, а ты живешь этим… Может, оно и плохо, что ты копаешься в папином прошлом, но в конце концов ты ему не враг…

– Слава, а я вот думаю… А нельзя выяснить что-нибудь о семье папиной первой жены или о ней самой?

– А что конкретно тебя интересует?

– Да все. Откуда она, какая у нее семья, какое образование получила, при каких обстоятельствах умерла… То есть самые общие сведения, а то я ничего о ней не знаю, кроме имени, фамилии и отчества и что она была женой моего отца.

– А, самые общие… Это можно. Ты когда уезжать собираешься?

– А что?

– Ну, я мог бы поискать данные, если ты останешься на день-другой…

– То есть до понедельника?

– Да. В понедельник я постараюсь что-нибудь собрать. У меня знакомые есть в Самаре, там где твой отец служил, можно запросить сведения… Можно поискать.

– Тогда поищите. Я в понедельник еще зайду.

– Хорошо. Как ее зовут, эту жену первую твоего папы?

– Черненко Илона Альфредовна, приблизительно 1958 года рождения.

– Откуда ты знаешь?

– Фотографию видел, датированную 74-м годом. Там ей можно дать лет шестнадцать.

– Ладно, тогда посмотрю я, – кивнул Слава. – А, да, Марк, где ты остановился в Барановичах?

– В гостинице.

– Вот глупости! К чему тебе гостиница? Перебирайся к нам, зачем тебе тратиться?

– Да ну, Слава, я не хочу вас стеснять.

– Да никого ты не стеснишь!

– Нет, нет. Мне так удобнее. А что до трат – то я не обеднею, если две ночи переночую в гостинице.

– Ну, тебе виднее.

Примерно час Марк пробыл еще в этой гостеприимной квартире, а потом собрался к себе.

– Ну как, выяснил у папы что хотел? – спросила у него Дина, вышедшая его проводить.

– В некотором смысле, – задумчиво отозвался Марк.

– Как это?

– Выяснил, но не все. На днях еще загляну, твой отец обещал данные поднять.

– А что – это так серьезно?

– Очень серьезно. Я бы сказал, что это вопрос моей жизни и смерти.

– Ты говоришь загадками, – заметила Дина.

– Да? Наверное. Ну, давай, Динуль, пока, – Марк на прощание коснулся губами ее щеки и исчез в темноте ночи. А Дина еще с минуту стояла неподвижно. Да разве можно осуждать Ксюшу за то, что она влюбилась до беспамятства в такого мужчину, если к нему влечет даже тех девушек, которые имеют твердые чувства к другим парням! Дине нравился Максимилиан, с которым ее познакомила Ксю и с которым Дина теперь часто созванивалась, но даже она вряд ли бы отказалась скрасить Марку одиночество.

В понедельник вечером Марк зашел к Славе и забрал то, что удалось найти.

– Я запросил сведения на эту самую Илону Альфредовну, ее отца и на Юру как на служащего, – сказал Слава, передавая бумаги Марку.

– А как удалось найти сведения по ее отцу?

– А он, как выяснилось, на всю Россию известен был несколько лет назад. Генерал-полковник Черненко Альфред Васхакович.

– Ничего себе имечко у него! – фыркнул Марк.

– А у него отец бывший житель Арабских Эмиратов, отсюда и имя, и отчество.

– Ну, спасибо, Слава. Для меня это очень важно. Может, я и затеял бурю в стакане воды, но…

– Да ладно, не за что, Марк. Если еще что понадобится – обращайся.

На этот раз Марк задерживаться не стал, быстро попрощался и ушел.

– Что он так хотел узнать, Слава? – спросила Ира.

– Не могу сказать – не мой секрет. А вообще хороший он парень, – задумчиво отозвался Слава, а про себя подумал: «Юра наводит тень на плетень! Зачем ему это надо? Рано или поздно все выходит наружу… особенно если за выяснение берется человек вроде его сына».

Марк вызывал у Славы симпатию. Открытый, прямой, решительный и смелый – чем не истинно мужские качества? Вот показалось ему странным поведение родителей – и он взялся за выяснение. И не побоялся приехать сюда, хотя ведь не мог не думать, что его тут могут встретить не очень ласково из-за Ксюши. Надо значит надо. И тем не мене, несмотря на не очень хорошие с отцом, Марк уважает Юру, не хочет его оскорбить недоверием и подозрениями. Честный и справедливый парень, знающий человеческие ценности.

Похоже, и их связь с Ксю – не просто грязная история, как убежден был Гена, звонивший Ире из Березино. Это не вяжется ни с Ксенией, ни с Марком. Ни тот, ни другой не способны на обман и подлость. Может, семья слишком предвзято их осудила?

57.

Поднявшись к себе в номер, Марк живо принялся сбрасывать в рюкзак свою одежду и вещи. Он не собирался проводить еще одну ночь в Барановичах. В последнее время молодой человек чувствовал себя уверенно и уютно лишь в Минске. Поэтому Марк не желал читать полученные от Славы бумаги здесь. Для него было лучше в случае чего вернуться сюда еще раз, чем остаться тут на вечер и ознакомиться со сведениями. Здесь Марк попросту не сумел бы сохранить ясность ума, которая – он чувствовал – должна ему пригодиться, поскольку Славины данные наверняка принесут новые вопросы и новую головную боль.

В час ночи Марк был уже у себя на минской квартире. Правда, название «квартира» было слишком шикарным. Одна из полуторных квартирок в двухэтажном коттедже – это и было его жилище. Всего таких «полуторок» было шесть, по три на каждом этаже, и все они сдавались хозяевами таким же холостякам как и Марк.

Но Марку, ведущему подвижный, переезжающий образ жизни, было неплохо и здесь. Ведь он часто мотался по командировкам, иногда оставался у Лизы или у друзей, да и днем появлялся у себя редко. В основном вечером, иногда в обед и переночевать. Для подобной жизни «наскоками» было жалко тратиться на настоящую квартиру, а напрашиваться к знакомым или зависеть от Лизиного гостеприимства тоже не хотелось. А полуторка стоила недорого, и выглядела совсем неплохо для обиталища холостяка. Дешево и сердито.

Марк поставил греться на плиту чайник, отыскал в посудном шкафчике кофе и заныканную когда-то коробку конфет с ликером, положил все на стол и, ожидая, пока закипит вода, закурил. Вытащил из рюкзака папку с бумагами, небрежно бросил ее на тахту и задумался. Что принесет ему прочтение этих бумаг? Прольет ли хоть какой-нибудь свет на его собственную тяжелую жизнь? Поймет ли, почему ему всегда было так трудно общаться с родственниками, почему он всегда чувствовал себя чужим среди Кличенко? Что за секрет у родителей? Что, если этот секрет не имеет к Марку никакого отношения и сейчас он лезет не в свои дела? А может, эти сведения в бумагах еще больше все запутают? Тогда, может, вовсе не читать?

Нет, это ребячество. Стоило тогда почти на трое суток ехать в Барановичи и просить Славу собрать данные, чтобы теперь еще раздумывать, изучать эти данные или нет. Что ж, вино налито и надо его пить. Что бы не готовили эти бумаги на диване – их надо прочесть.

Марк приготовил для себя крепкий кофе, раскрыл коробку с конфетами и передвинул поближе к дивану невысокий столик со стоящей на нем настольной лампой и пепельницей. Присев на диван, молодой человек включил лампу и взялся за бумаги.

«А отец-то, оказывается, женился на девушке из семьи иностранцев!» – заметил Марк про себя. Из документов следовало, что мать Илоны была русской, а отец – наполовину арабом, наполовину турком. Родилась эта девушка 16 июля 1958 года в городе Томске в России. Была младшей дочерью в семье, кроме нее была еще одна дочь и двое сыновей.

Интересно, как же занесло отца в Томск, где он встретился с этой Илоной? Ведь она из Томска, судя по данным, не выезжала. Уехала только в 1976 году, когда вышла замуж, и жила с мужем в Самаре. Самара… и Томск… Два города, расстояние между которыми немаленькое. Что было делать отцу в Томске? И Альфред Васхакович, генерал-полковник, привыкший командовать, вот так запросто отпустил свою дочь с зятем так далеко? Если да, то он либо очень доверял зятю, либо его мнения просто не спросили. Но чтобы не спросить мнение отца в таком вопросе, Илона должна была быть очень своенравной… Но кто сказал, что она такой не была?

В любом случае, после смерти Илоны отец больше не общался с ее родней. А как умерла эта молодая женщина, даже года не прожившая в браке? В бумагах сказано, что из-за болезни. Какой? Неизвестно. А почему отец так быстро женился вторично? Так быстро забыл Илону? Или из-за Марка?

Трудно разобраться во всем этом, особенно если в распоряжении есть только скупые строчки, взятые наверняка из официальных баз данных. Скупые и общие. Слишком мало, чтобы понять психологию поступков, понять решения. И стоит ли это делать?

Но заглянув в сведения по отцу, Марк увидел еще одну любопытную вещь. Оказывается, папа служил в армии в Томске, в части генерала Черненко, а потом остался там на сверхсрочную службу. А затем его перевели в Самару и понизили в звании за какое-то нарушение. Ничего себе! За какое-такое нарушение отца сослали в Самару? И что поразительно – как раз тогда, когда отец женился! Неужели могущественный тесть не сумел отмазать зятя? Это нарушение было такое большое, что отмазать не вышло, или генерал-полковник был таким честным, что не стал использовать свое влияние? Или он просто не хотел этого делать?

Что же произошло в далеком Томске тридцать лет назад? Марк подпер голову руками и бессмысленным взглядом снова уставился в строчки бумаг, словно ожидая, что там появится что-то еще. Но ничего не появилось, а вопросов у Марка только прибавилось. Правда, уже возникли сомнения в надобности ответов на них. Ну для чего копаться в этой седой древности? Да еще надеяться, что это прольет хоть какой-то свет на отношения с родственниками! Вот глупость! Характерами не сошлись, вот и отношения не ладятся…

Махнув рукой, Марк собрал документы и бросил их на холодильник. Все ерунда, ни в чем тут не разберешься, да и разбираться не в чем.

И все же у Марка осталось чувство, что он чего-то недопонял.

Несмотря на то, что уставший Марк уснул поздно, утром он уже был на ногах. Сонный, злой, он бродил по квартире, не зная, чем себя занять, и с тоской рассуждал, что так вот, за бездольем пройдет весь день, поскольку на работу Марку сегодня идти не было надо. А ему как никогда хотелось погрузиться в работу, чтобы ни о чем не думать.

Взгляд Марка упал на маленькую рамку с фотографией на столе. На фото был он сам, Ксюша и Кристина. Марк подтянул рамку к себе поближе. Господи, совсем он дочку забросил! Бывает у нее редко, к себе берет еще реже… Да и куда тут возьмешь, если самому впору из дому бежать, чтобы скрыться от сочувственных взглядов мамы и осуждающих – папы? А зайдешь к Кристине, так Алина издевками достает… Никакой жизни. Но это глупое оправдание. Просто он никудышный отец, точно так же, как и никудышный сын, и никудышный брат… и человек, в общем-то, никудышный. И к тому же неудачник.

59.

Через неделю после приезда Марка домой в Барановичи приехала Ксюша.

– Что это с тобой случилось, сестренка? – полюбопытствовала Катя. – Мы уж думали, что ты о нас забыла…

– Ты покрасилась, Ксю? – спросил Марат.

– Да нет, просто решила больше не осветляться. И чтобы волосы не пестрели, подкрасилась оттеночным бальзамом. А на осветленных бальзам долго держится.

– Так у тебя был такой естественный цвет? – уточнила Дина.

– Да. Что у вас тут новенького? Где мама, Слава?

– Папа как всегда на работе, а тетя Ира к соседке вышла, придет скоро. А у тебя как дела?

– Нормально все. Учеба…

– Учишься хорошо? – спросил Марат.

– Конечно. А ты? – усмехнулась Ксю. Марат нахмурился – ему не очень нравилась эта тема. У него приближались экзамены, приходилось много учить, и от этого у Марата было не лучшее настроение. – Понятно, – кивнула Ксюша и посмотрела на Кэт. – А ты как тестирования сдавать собираешься?

– За меня не волнуйся, я все сдам замечательно, – бодро откликнулась та. Ксюша улыбнулась.

– Что ж, хорошо, коли так. А поступать куда будешь?

– В Минск, на программиста, – ответила Кэт.

– О как! Ни много ни мало! – присвистнула Ксю.

– А что? У моего парня комп есть, так он меня поднатаскал во многом. И если что – он поможет мне учиться?

– А у вас с ним все так серьезно, что ты собираешься быть с ним пять лет, пока будешь учиться? А то я тебя знаю – ты ведь меняешь парней как перчатки…

– Раньше меняла. С Валериком я уже больше трех месяцев встречаюсь, и, представь себе, не имею ни малейшего желания искать кого-то еще.

– Да неужели? – насмешливо приподняла брови Ксю.

– Да, – еще больше расходилась Катя. – И я всерьез думаю выйти за него замуж! Кстати, он уже не раз это предлагал…

– Ну, я себе пока такого сомнительного удовольствия не приобрела, – улыбнулась Ксюша.

– Конечно, – кивнула Кэт. – Ведь ты, наверное, все еще сохнешь по одному человеку… Или ты его уже забыла?

– Не нарывайся, – предупреждающе сказала Ксю.

В этот момент зашла мама.

– Господи, Ксюша! Наконец-то! Как же долго тебя не было!

– Мама! Ну, не получалось у меня приехать – никак не получалось.

Все как-то завертелось словно в каком-то вихре, были вопросы, ответы, шутки, смех – и так до самого вечера. Ксюша поначалу чувствовала себя неловко – ей казалось, что все искоса на нее смотрят и готовы подколоть. Потом напряженность прошла, и Ксюше даже совестно стало, что она так долго игнорировала свою семью.

Вечером, когда Ксю уже собиралась спать, к ней заглянула Дина.

– К тебе можно?

– Конечно. Заходи. Что-нибудь случилось?

– Нет, – Дина присела на Ксюшину кровать и хитро улыбнулась. – Ты давно Марка видела?

– Давно, – отозвалась Ксю, настораживаясь. Динин вопрос был безобидный, но Ксению раздражала сама тема: «Марк».

– Значит, ты ничего о нем не знаешь?

– Ничего… А что?

– А он приезжал к нам в те выходные… – сообщила Дина.

– Что? Марк был здесь? – переспросила Ксюша как можно более равнодушным тоном. А внутри у нее все так и заколотилось.

– Был. Приехал, знаешь, чудной какой-то, сказал, что ему у отца что-то узнать надо…

– У дяди Славы?

– Ну да. Я уж было подумала, что это просто предлог, и на самом деле Марк тебя увидеть хочет… Однако нет, они долго говорили в папином кабинете, а потом Марк через два дня еще раз зашел и забрал какие-то документы. И был такой задумчивый…

– А дядя Слава не говорил, о чем они разговаривали?

– Нет. Сказал, что рассказать это ему не позволяет профессиональная этика.

– Ничего себе! – воскликнула Ксю. Дина посмотрела на нее с удивлением.

– Тебя волнует только секретность Маркова разговора с папой? А как сам Марк ты узнать не хочешь?

– Ну и как? – стараясь казаться равнодушной, спросила Ксюша.

– Плохо. Он делает вид, будто все в порядке, даже смеется и шутит, но глаза у него грустные. И сам Марк как-то погружен в себя. И похудел сильно. Раньше ведь тоже полнотой не страдал, а теперь и вовсе тощ как хвощ.

– А встретили его как? Ну, мама, дядя Слава? Как отнеслись?

– Нормально. Даже хорошо отнеслись. Я, по правде, тоже переживала, когда он мне из гостиницы позвонил… А потом нормально. Все сделали вид, что ничего не помнят.

Ксюша помолчала, а потом, не выдержав, все же спросила:

– А обо мне Марк не спрашивал?

– Нет. Но было видно, что он рассчитывал на то, что ты здесь будешь.

– Правда? И как он отреагировал на то, что меня нет? Расстроился или наоборот?

– Я без понятия, – ответила Дина. – Я думаю, Марк и сам этого не понял. Думаю, с одной стороны он рад был избежать проблем от встречи с тобой, но с другой – все же безумно хотел тебя увидеть. Но что я тебе объясняю, если ты и без меня прекрасно все знаешь, поскольку сама чувствуешь то же самое…

– Откуда ты знаешь, что я чувствую?

– Видно по тебе. Когда мы с Кэт к тебе приезжали, тогда трудно было угадать, что ты думаешь. А теперь все понятно. Ты теперь не леди Снежная Королева как в Гродно, а просто красивая и грустная девушка, – Дина на несколько секунд замолкла, а затем продолжала: – Вы с Марком даже выглядите похоже – у обоих вселенская тоска в глазах, но тем не менее вы оба пытаетесь убедить окружающих, что у вас все отлично.

Да, Дина права. Ксюше на самом деле грустно и тоскливо на душе. Развлечения в компании Анжелы больше не приносили радости, поэтому Ксю перестала с ней тусоваться и вечера проводила в общежитии. А ведь весна шла уже полным ходом, заканчивался апрель, было тепло и замечательно. Ксюшины подружки все бегали на свидания, а домой являлись под утро – оживленные и счастливые. А Ксюше некуда было бежать и неоткуда было возвращаться, сияя глазами и таинственно улыбаясь. И это не могло не угнетать. Ведь когда все кругом влюблены, тоже хочется влюбиться. А у Ксюши даже друга не было после того, как она рассталась с Макси.

– Ты все еще любишь Марка? – спросила Дина.

– Что ты! Нет, конечно, нет!

– Но, знаешь, я понимаю, почему ты так таяла, – проговорила Дина, лукаво улыбаясь. – В постели он, наверное, классный…

– Ты по чему судишь? – спросила Ксю. Дина таинственно глянула и не ответила. – У вас что-то было?

– Ну… – Дина покачала головой из стороны в сторону, – я бы не отказалась… Давно уже не было ничего такого обалденного…

Ксюша засмеялась, но внутренне как-то сжалась. Слишком загадочно ведет себя Дина. Что, если между ней и Марком все же что-то есть? Их ведь тянуло друг к другу…

Черт, неужели это ревность? Неужели Ксю ревнует Марка к Дине? А если не ревнует, то почему так раздражает мысль, что у Марка может быть связь с Диной или с любой другой девушкой? Вокруг него всегда вилось много девушек, которые были такими же красивыми, как и Ксю, и даже красивее… Так было и до их романа, и во время его… Но тогда Ксюшу это так не нервировало. Она знала, что Марк бабник, и ему нравится внимание. Конечно, чувствовала зависть, иногда злилась и обижалась, но Ксю понимала, что для Марка девушка как мороженое: когда ешь – вкусно и нравится, а когда съел – забывается.

Но сейчас, когда они расстались, довольно странно ревновать. Даже глупо. Ведь Ксю сама уже встречалась не с одним парнем после Марка. То и ему можно. Они ведь не обещали друг другу ничего…

А все-таки обидно и больно. Когда Ксюша думала о том, чем бы могла стать их с Марком любовь, то ей хотелось плакать. Начиналось все так красиво… Она чувствовала, что постепенно растет ее влияние на Марка, что он начинает верить ей, раскрывать свою истинную, подлинную натуру, а не дежурную маску женоненавистника. И отношения их строились на искренних чувствах, а не на сексуальном влечении – их жаркие ночи были лишь дополнением, а не основой романа. И, возможно, ночи эти и были такими жаркими потому, что Ксю и Марк любили друг друга, потому что хотели подарить любимым всю свою нежность и страсть, хотели раствориться в любимом человеке полностью. При воспоминании обо всем этом Ксюшу бросало в дрожь.

Но что же это получается? Чувства между ними были очень глубокими – ведь Ксю до сих пор не может забыть Марка, и, несмотря на то, как он с ней обошелся, продолжает испытывать к нему нежность и ревновать его. Да и Марк, судя по Дининому рассказу, чувствует примерно то же самое… Выходит, они оба страдают друг без друга, а быть вместе не могут, потому что являются родственниками. А ведь пара они почти идеальная… Тогда почему Судьба сделала Марка и Ксюшу братом и сестрой, если они созданы друг для друга?

60.

Наступил май, а затем июнь. Ксюша сдала итоговые тесты и перешла на следующий курс. Появился вопрос где провести каникулы. И Ксю решила не ехать ни в Барановичи, ни в Березино. Она осталась в Гродно, вместе с Дашей устроившись работать в летнее кафе.

Вообще, Ксюша чувствовала себя виноватой перед Дашей из-за того случая с Сашей. Даша так хорошо к ней относилась, помогла найти эту летнюю работу, а Ксюша имела связь с ее парнем! Правда, парень он был чисто символический, поскольку крутил отношения с другими девушками направо и налево.

– Даш, а тебя не раздражает Сашино поведение? – спросила как-то Ксю.

– А что такое?

– Ну ты же замечаешь, что он изменяет тебе…

– А, ты об этом! – усмехнулась Даша. – Ксю, неужели ты думаешь, что я его люблю? Сашка несерьезный, с ним прикольно, он мне помогает в случае чего… Но у нас свободные отношения. Он изменяет мне, а я ему. Хотя он это делает, конечно, чаще… Но существует такое понятие, как бабник. Так вот Саша не просто бабник, он – хронический бабник. Это уже диагноз. Так что пусть бесится – меня это не ломает.

– Даже если Саша изменит тебе с твоей подругой?

– Конечно. Он со многими девушками из нашей общаги переспал. Да мне бы поздороваться не было с кем, если бы я ссорилась с ними всеми! – Даша весело рассмеялась. – Я с Сашей от балды, подвернется кто получше – я тут же Санька брошу.

Этот разговор немного успокоил Ксюшину совесть, но лишь немного.

В летнем кафе девушки работали через день. Ксюше уже не впервые приходилось работать в области торговли, поэтому она лучше Даши справлялась со всякими расчетами.

Но сильно удивилась Ксюша, познакомившись с девушками, которые работали в кафе во время их с Дашей выходных. В одной из них Ксю узнала свою бывшую одноклассницу Хвойницкую Марину.

– Маришка, какими судьбами! Как ты тут оказалась?

– А я тут у родственников где-то с конца июня, – объяснила Марина.

– Чего так? С родителями поссорилась, что ли?

– Да нет. Вернее, был дома скандальчик, когда я сказала, что уезжаю, мама была жутко против, не хотела, чтобы я уехала…

– А почему ты уехала? – удивилась Ксю.

– Ну чего! Парень мне понравился один, очень сильно. Служил он в Барановичах, а сам из Гродно…

– А что, в Гродно служить негде?

– Ну, видимо, негде. В общем, я не знаю. Мы познакомились и стали встречаться. А потом его служба закончилась и ему пришлось уехать. Мы стали созваниваться. В конце концов я вспомнила об этих родственниках, что в Гродно живут… Вот и решила сюда приехать… Крику дома было…

– Неужели все так серьезно? – спросила Ксюша, удивляясь еще больше. Мчаться куда-то за парнем, пусть даже и понравившимся – это не в стиле практичной Хвойницкой. Марина и в любовь-то раньше не верила, а тут…

– Серьезнее некуда, – спокойно сказала Марина. – Да я бы и не поехала за ним, если бы несерьезно было. Ты же меня знаешь, какой из меня романтик? А Ленечка меня звал-звал, квартиру обещал найти, работу… Ну, я и дрогнула. К тому же он такой замечательный – мечта просто. Теперь вот замуж меня зовет…

– А ты?

– А я… пока ломаюсь… думаю… Про себя-то я давно все решила, но фасон жму… Положено так – помариновать парня сначала…

– И долго так думаешь ломаться? – улыбнулась Ксю. Марина счастливо засмеялась.

– Ой, Ксюнь, не знаю. По мне – так я бы завтра же в ЗАГС побежала, но боюсь таким рвением Леньку напугать. Еще сбежит – решит, что от счастья взбесилась…

– Вот все мы так, женщины, – задумчиво сказала Ксюша. – Влюбляемся – и ничего не хотим ни видеть, ни слышать, ни знать. Но я за тебя очень рада, Марин! Пусть у тебя с твоим Ленечкой все замечательно будет! Не забудь только на свадьбу пригласить.

– Не забуду! – уверила Марина. – А ты как? Как тебя сюда занесло-то?

– А я уже год учусь здесь на визажиста.

– Опа! А я и не знала ничего… Да ведь мы с тобой почти два года не виделись! Точно, почти два… в позапрошлом ноябре. Ты тогда работу искала, а я в десятом классе училась… И что с тех пор?

– Слушай, пошли куда-нибудь в парк, там посидим, поскольку работать ни тебе, ни мне не надо? Я Танюшу как-то заменяла, вот она сегодня долг отдает.

– Тогда пошли.

Парк располагался совсем недалеко, поэтому подруги быстро дошли туда и, устроившись на одной из лавочек, принялись разговаривать. Ксюша рассказала Марине обо всем, что случилось с ней за последние полтора года. Рассказала все, ничего не скрывая, не приукрашивая и не обманывая.

– Да… – протянула внимательно слушавшая Марина. – История моей великой любви – так это называется… Не знаю я твоего этого Марка, поэтому не могу сказать, стоит ли он всех твоих страданий.

– Вот ты скажи, Марин, почему он так поступил? Вот так разорвал наши отношения, даже не спросив моего мнения?

– Тебе лучше знать – ты же у нас доморощенный психолог, и Марка ты знаешь лучше… Но, по-моему, вы оба запутались. Вам следовало бы серьезно поговорить об этом. И ты, и Марк вели себя непоследовательно. Он сначала признавался тебе в любви, потом обвинил тебя в предательстве, а через день защищал тебя на совете семьи… Поступки явно балансируют на грани условных рефлексов и подсознательного мышления! Да и у тебя не лучше… То ты умираешь от любви к нему, а стоило ему сказать, что вы расстаетесь, как ты тут же спокойно с ним соглашаешься. Я понимаю, что ты просто делала хорошую мину при плохой игре, но ведь Марк не телепат, он не умеет читать мысли… Он решил, что ты этого и ждала – его решения расстаться. Вы оба не выказывали настоящих чувств, потому так и получилось…

– Ты хочешь сказать, что это я виновата? – спросила Ксю, стирая выступившие на глазах слезы.

– Нет, что ты. Ты виновата не в расставании. Ты виновата в том, что не сделала попытки помириться.

– Вот еще! – фыркнула Ксю. – Марк ничего не делает, а я должна?

– Слушай, Ксю, оставь эту дурацкую гордыню! В конце концов тебе это тоже нужно, а не только Марку, так что не кивай на него. А возьми да поговори с ним.

– Ну да, ждет он меня с распростертыми объятиями! Наверняка уже девушку какую нашел!

– Ну, и пусть счастлив тогда будет! Тогда ты будешь точно знать, что здесь тебе больше ничего не светит и ждать больше нечего… А вдруг он тоже сейчас такими же сомнениями мучается и убежден, что ты его знать не хочешь? Один шаг – и вы можете быть счастливы! Дорога ведь свободна, родные все знают, и после того, что вы уже перенесли, их возражения вам с Марком ерундой покажутся!

– Думаешь? – с сомнением посмотрела на Марину Ксю.

– Да, думаю! Ну, Ксю, возьми мобильный и позвони своему ненаглядному Римшицу, ты ничего от этого не потеряешь! Давай!

Ксюша потянулась к мобильнику, набрала номер… и резко нажала отбой.

– Нет, – сказала она. – Из этого ничего не выйдет. Марк мечта, но я его забуду.

Марина молча скривила губы и пожала плечами. Они некоторое время молчали, потом Марина проговорила:

– Тебе виднее, забудешь ты Марка или нет. Но я бы на твоем месте не рвала бы все с корнем вот так сразу, а попыталась бы разобраться.

– Хватит, Марин, не будем об этом больше говорить. Лучше расскажи, как остальные наши? Кто, где, куда и как?

– Да нормально все. Живут.

– А ты так и останешься здесь? Поступала куда-нибудь?

– Поступала, – вздохнула Марина. – Хотела в журналисты податься, но для этого публиковаться надо, быть молодым корреспондентом. Мне отказали сразу. Я пробовала поступить на юриста, да видно, не про мою честь. Пролетела. Вот теперь и думаю, что делать. То ли со следующего года пробовать, то ли работать идти сразу, потому что с моим аттестатиком поступить куда-то не очень реально…

– А что – аттестат такой плохой?

– Да нет, аттестат, в общем, нормальный, я даже подтянулась по некоторым предметам за десятый и одиннадцатый. Но толку, если по математике, физике, английскому и химии у меня четверки красуются? По другим предметам и семерки есть, но какой от них смысл? Сейчас вот работу нашла на лето, а осенью что буду делать – без понятия.

– Осенью ты уже замужем будешь, так что не переживай.

– Тебе легко говорить, у тебя голова правильно работает и на лету все ловит, потому и аттестат хороший… И везет тебе. Все, чего ты захочешь, сбывается…

– Не всегда мне везет, Марина. Не всегда, – вздохнула Ксю. Хвойницкая всплеснула руками.

– Ой, Ксень, какие же мы с тобой дурочки! – воскликнула она. – Сидим тут и свои печали нянькаем, как две старые девы… Пошли гулять вечером, а?

– Куда?

– На дискотеку. Потанцуем, я тебя с Ленечкой познакомлю…

– Не боишься, что уведу? Я тут такой акулой стала – всех симпотных парней к себе в постель затаскиваю… – поддела Ксюша.

– Не боюсь. Мой Ленечка однолюб, и если уж в меня втюрился, то намертво.

– А может, он только притворяется однолюбом, а на самом деле прячет горячую и непостоянную натуру? Да, а ты его и в глаза Ленечкой зовешь или все же выбираешь что-нибудь более солидное?

– Не твое дело! – фыркнула Марина и засмеялась. – Ну так как – ты идешь или нет? Там, кстати, и друзья Ленины будут, может, выберешь кого… Пошли?

– Пошли, – согласилась неожиданно для себя самой Ксюша.

– Тогда я к тебе в общежитие зайду вечером, часиков в восемь.

61.

Ксюша сначала даже в лицах запуталась – такой большой показалась ей компания. На всякий случай девушка решила держаться поближе к Даше и Марине, которых знала.

Леня был обыкновенный парень – в меру симпатичный, в меру обаятельный. Не влюблял в себя с первого взгляда, но вызывал доверие. И к Марине относился бережно и нежно, сразу видно, что она ему небезразлична.

Парни в компании были неплохие. Не лезли с плоскими шуточками и приставаниями, а относились уважительно. Но Ксюшу не заинтересовал ни один, в смысле, не заинтересовал в качестве бойфрэнда. А вот по-человечески с ними было легко.

Атмосфера перестала быть приятной после того, как к компании присоединился еще один молодой человек. Он был не похож на этих парней, он вообще ни на кого не был похож. Высокий, худощавый, но стройный блондин с бархатным голосом и вкрадчивыми манерами – его можно было бы назвать совершенством. Девушки из компании заметно зашевелились, увидев его… Но Ксюше этот блондин не понравился. С первого же взгляда она почувствовала раздражение, даже какую-то злость на него.

– Вижу незнакомые лица! – воскликнул он, подошел к Даше и представился: – Гена.

– Даша, – назвала себя девушка. Гена поцеловал ей руку и подошел к Ксюше.

– Ксения, – коротко бросила Ксю, – но руки не протянула.

– Очень приятно. Геннадий.

Ксюша не ответила, хоть и знала, что ведет себя невежливо.

– Детонька, скажи пожалуйста, ты всегда так невежлива при знакомствах? – насмешливо осведомился он.

– Да, наверное, – отозвалась Ксю.

– Жаль. А такая симпатичная девушка…

Ксюша не нашла сразу что ответить. А когда нашла, то было уже поздно – Гена кружился в медленном танце с Дашей.

К Ксюше подошла Марина.

– Что с тобой, Ксю? Ты так странно себя вела…

– Что это за франт? – спросила Ксю.

– Ну и родственнички у тебя! – процедила сквозь зубы Ксю. Она чувствовала себя неловко. Если уж Марина удивилась ее поведению, то что думать о ней новым знакомым? И неприятно было сознавать, что последнее слово осталось не за ней.

– Родственники как родственники, – отозвалась Марина. – Да что такое, Ксюх?

– Он меня бесит!

– Бесит? Вы же только что познакомились!

– Одно другому не мешает. Он мне не нравится и все тут!

Марина пожала плечами. Она часто не могла понять свою чересчур эмоциональную подругу. Вот и сейчас до Марины не доходило, чем ее кузен за считанные секунды умудрился так досадить Ксюше.

А Ксю злилась весь вечер. Почему Гена вызывал в ней такую неприязнь, девушка не понимала. Но наблюдала за ним, и каждый его жест только увеличивал ее неприязнь. А тут еще Гена заметил ее взгляд и насмешливо улыбнулся ей. Ксюша вспыхнула. Не хватало еще, чтобы этот белобрысый крокодил Гена подумал, что она в него влюбилась! То-то посмеется зараза.

– Все еще злишься на моего братишку, Ксю? – спросила Марина, снова подойдя. Ксюша бросила на нее уничтожающий взгляд и не ответила. – Ты ему, кстати, точно так же нравишься. Знаешь, что он мне сказал? «Если эта нервная барышня твоя подруга, то ты не умеешь выбирать друзей».

– Что? Это я нервная барышня? – вскочила Ксюша. – Да я ему…

– Тихо, тихо, – потянула ее за руку Марина. – Давай обойдемся без всяких «я ему». Вечер скоро закончится и, даст Бог, вы с Генкой больше не пересечетесь.

Но не все так просто. Вечер закончился, но Ксюшины эмоции остались. Последующую неделю она то и дело вспоминала брата Хвойницкой. Красивый все-таки парень. Но так действует на нервы – до бешенства.

А тут он взял да заявился в летнее кафе, где работала Ксю. Заявился с друзьями.

– Привет продавцам! – усмехаясь, сказал он. – С покупателями ты такая же невежливая, как и с новыми знакомыми?

– Это смотря с какими покупателями, – ответила Ксю.

– Ох, Ксения, Ксения, сурова ты до обалдения… – вздохнул Гена. – Ну чем я тебе так не угодил?

– Да всем! – бросила Ксю. – Будешь что-то заказывать?

– Да, конечно… Чипсы, две колы и пачку «Винстона».

Ксюша быстро сделала подсчет и назвала сумму.

– Могла бы по знакомству не брать с меня денег…

– Вопросы не ко мне, а к моему начальству, – ответила Ксю, пересчитывая деньги и оборачиваясь, чтобы взять требуемое.

– А у тебя фигурка ничего, – заметил Гена, оценивающе взглянув на Ксюшу.

– Отцепись, – отрезала Ксю. – И смотри на других девушек.

– На каких? У меня же ты перед глазами…

– Иди «перед глазами», – передразнила Ксюша. – А то товарищи заждались.

«Откуда ты только взялся на мою голову!» – мысленно вздохнула она, глядя на отходящего Гену.

Вечером Даша и Марина пыталась вытащить Ксюшу погулять, но девушка наотрез отказалась. Она не хотела снова видеть Гену, а ведь он вполне мог оказаться там, где Марина с Дашей собирались гулять. Противно смотреть, как другие девушки виснут на нем и щебечут: «Геночка, Геночка». Было бы на ком виснуть!

Когда-то раньше другой парень вызывал своим появлением такую же бурю эмоций. Только тот, другой, заслуживал этих эмоций гораздо больше, чем Гена. Тот был естественнее, честнее, более настоящий. А Гена просто напыщенный и пустой болван, и к тому же чванливый кривляка.

Когда Марина и Даша ушли, и Ксюша осталась одна, она задумалась. Что за жизнь! Все не так, не там и не тогда.

Ксюша вынула свой дневник и принялась его листать. Сколько всего хранят эти странички в обычной общей тетради! Сколько боли, сколько слез запечатлено на них! Сколько счастья и радости! Сколько переживаний Ксюшиной души! Эта тетрадь словно история красивой, но несчастной любви, вечная память о мечте. Ксюша начала писать этот дневник незадолго до первой поездки в Березино и той роковой встречи с Марком. А потом подробно рассказывала все, что происходило и о чем она думала. И бросила писать, когда они с Марком расстались.

В конце осталось еще страниц десять, но продолжать этот дневник не хотелось. Там все почти посвящено одному, и писать что-то другое – просто кощунство. Поэтому Ксюша отступила несколько строчек от своей последней записи и письменно подвела итог всему, что содержалось в этой тетради:

Я не стану больше вести дневник. Это глупо – доверять свои чувства и мысли бумаге. Тетрадь выдала меня – ведь именно в ней кто-то нашел мою с Марком фотографию.

История моей великой любви закончена. Вернее, не закончена, а как-то оборвана. Так пусть и дневник будет не оконченный.

62.

– Ну, вы, ребята, даете! – воскликнул Марк, заходя в зал. – Я ушел всего-то на полчаса за Кристиной, возвращаюсь, а тут пир горой… Что празднуем?

– У нас есть отличный повод накрыть на стол и открыть шампанское, – сказала Марина. – Алеша и Света скоро станут молодыми родителями.

– Это правда? – изумился Марк.

– Правда, – улыбнулась Света. – Я у доктора была.

– Наконец-то хоть что-то хорошее! Да не просто хорошее – обалденное! Я так рад за вас обоих!

Когда шум немного поулегся, Алексей вытащил старшего брата на балкон поговорить.

– Марк, ты-то что собираешься делать? – серьезно спросил он. – Жениться не думаешь?

– На ком? На тебе, что ли? – скривился Марк.

– Просто я хочу, чтобы ты тоже был счастлив…

– Да я и так счастлив. За тебя и Светлую. Чего мне страдать? У меня все нормально…

– Я не о том. Просто теперь я знаю, что значит семейное счастье. Лично я счастлив. А ты… Мне больно видеть, что ты как неприкаянный.

– Почему неприкаянный? У меня ведь все в порядке: никто не умер, с работы меня не уволили, дочка славная, сам здоров… Чем плохо? А что до каких-то мелких трудностей, то они есть у всех, а не только у меня… Поэтому хватит пытаться вызвать меня на душеспасительную беседу. Ты сам-то не устал от этих попыток?

– Да при чем тут душеспасительная беседа! – крякнул от досады Леша. – Марик, что ты как забальзамированный какой-то! Замкнулся в себе, как улитка в ракушке, ходишь, как сонный, на всех дуешься… И в личной жизни у тебя давно все глухо… Похоронить себя заживо вздумал? Работа, дом – и все, что ты видишь… А тебе же еще и тридцати нет, жить да жить…

– Отстань, – отмахнулся Марк. – У тебя все отличненько – вот и радуйся. А я уж так как-нибудь.

– Нет, я не отстану. Я хочу, чтобы мой старший брат проснулся и снова стал собой!

– Я тоже этого хочу, представь себе! Только к черту это хотение, если мне все надоело!

– Слушай, – Леша вдруг свернул на другое. – Бабушка с дедом в Барановичи звонили, просили Ксю и Кэт приехать хоть на чуть-чуть…

– И что дальше? – ни капли не оживившись, спросил Марк.

– Ничего дальше. Не знаю пока.

– И с чего ты это мне сообщаешь? Думаешь, от радости запрыгаю, если Ксю решит приехать?

– Марк…

– Ну что, «Марк»? Что ты меня глазами ешь? Устал я от этой байды! Надоело, что на меня смотрят с жалостью или понимающе кивают! Надоело! И надоело, что каждая собака меня жизни учит!

Лешка вышел из терпения.

– Знаешь, Марк, я понимаю, что у тебя плохое настроение, но всему предел есть. Нечего вымещать злость на мне.

– Не я настаивал на разговоре, – ответил Марк и ушел с балкона.

– Вы что – опять с Лешей поссорились? – спросила мама.

– Да, мы с ним поссорились, – с вызовом ответил Марк. – Что ты мне сейчас опять нравоучение читать будешь?

– Почему ты мне грубишь? Когда я тебе нравоучения читала?

Марк сердито сверкнул глазами и молча отвернулся к окну. Марина подошла к нему и осторожно тронула его за плечо. Сын не обернулся, но и не сбросил ее руку.

– Марк, ну что с тобой? Ты не злись – ты пойми: тебе никто не желает зла. Тебе никто не напоминает историю с Ксеней – ее никто не забыл, но вас не обвиняют! Чего же ты так изменился ко всем нам? Почему ты всех словно ненавидишь?

– Просто не люблю, когда лезут в мою жизнь, а вы именно это и сделали!

– Нет, не это. Сынок, вспомни, сколько всего ты творил! Но ни я, ни папа тебе не мешали. Ты делал, что тебе хотелось, решал сам, как себя вести. А вмешивались лишь когда ты сам просил или когда случалось что-то из ряда вон… Так и с Ксюшей. Марк, тебе не за что тут обижаться. Разве ты сам не понимаешь, что вы были неправы – ты и Ксю? Ведь вы вступили в кровосмесительную связь, это грех. Чего же ты сердишься?

– Ой, какие мы правильные! – усмехнулся Марк. – Так чудесно разбираемся в чужих делах! Что ж, все верно, мы с Ксю действительно были неправы. Мне действительно нечего обижаться. Но тем не менее, не папе и не тебе меня судить.

– Что ты имеешь в виду?

– А вот подумай, мама! У вас в прошлом не было ничего такого, что б вы находили нужным скрывать?

И Марк торопливо вышел из кухни. Но тем не менее он успел заметить, как побледнела при его последнем вопросе мама.

Кристина вертелась возле Светы. Они о чем-то вполголоса разговаривали и как-то очень уж серьезно…

– Марк, иди сюда, – позвала Светлана. – Мы с Кристиной тут о профессиях разговариваем. Она учительницей быть хочет.

– Да ну?

– Да, пап, мне нравится! – блеснув глазами сказала Кристина. – У учителей интересная жизнь…

– Чего уж интереснее! – хмыкнул Марк. – Каждый день уроки, дети с их капризами и горы тетрадок!

– Но Свете же нравится торчать весь день среди баночек и шприцов!

– Во-первых, не фамильярничай. Света для тебя тетя. А во-вторых, она помогает людям, для нее это важно.

– А учитель несет людям свет знаний! – заспорила Кристина.

– Ничего себе! И где ты только набралась таких слов?

– Каких? – удивилась Кристина.

– Заумных. Раньше ты рассуждала попроще.

– А ты не был таким вредны, пап! Все время придираешься ко мне, – Кристина надула губки, а потом улыбнулась. – Я пойду к бабушке на кухню.

– Растет, – засмеялась Света, глядя вслед девочке. – Делается колючей, строит из себя взрослую…

– А из чего возник этот ваш разговор о профессиях? – поинтересовался Марк.

– Тетя Маша рассказала, что Лера поехала в Гродно поступать на парикмахера, вот Кристина и поделилась мыслями…

– Как – Лерка поехала поступать?

– Да. Туда же, куда и Ксю… – Светка резко замолкла и, смутившись, отвела глаза. А потом снова заговорила: – Я собираюсь ей позвонить.

– Кому? Лерке? – притворился непонимающим Марк.

– Ксюше. Хочу узнать, как она, что у нее нового… Мы были подругами, а потом все резко оборвалось… Так вот позвоню ей… Если спросит о тебе, что сказать?

– Скажи, что я на Марс улетел, – усмехнулся Марк. – Да Ксю не спросит! Она скорее даст отрезать себе язык, чем спросит обо мне…

– Знаю. Спросила просто так. Глупо у вас как-то получилось все…

– Да ну тебя, – отмахнулся Марк. – Я, пожалуй, тоже пойду на кухню.

Он вышел, по пути чуть не сшибив с ног Лешку.

– Злой, как черт! – сказал Леша жене. – И чего бесится?

– А ты не понимаешь? – улыбнулась Светлана. – Они с Ксюшей любили друг друга, по-настоящему любили, но были вынуждены расстаться. Из-за каких-то предрассудков… Может, они были бы счастливы вместе, если бы им не мешали!

– Ты тоже злишься? – удивился Леша.

– Злюсь. Я думала, им не станут мешать! У них был такой красивый роман…

– Ты словно наблюдала за ними, когда они встречались!

– Да, наблюдала. Я их как-то случайно увидела целующимися… потом поговорила с Ксю…

– И ничего не сказала мне? – с упреком спросил Леша.

– Это была не моя тайна. Ксю просила меня молчать. Конечно, я не считала, что ты не поймешь этого, но предпочла не спорить с Ксюшей.

– И тебе кажется, что их стоило оставить в покое?

– Кажется. Лучше Ксении у Марка никого не было – видно, поэтому он и перестал крутить романы направо и налево. Кстати, ведь Кэт и Карина тоже похожи на нее, но Марк запал именно на Ксю. Тоже ведь показатель! Они были такой красивой парой… и любили друг друга…

– Что теперь вздыхать? Они разошлись. Мы ничем им не сможем помочь. Это могут сделать лишь они сами, но они этого делать не хотят. Оба упорно делают вид, что им все нипочем. Гордые до невозможности и друг друга стоят.

63.

Приезд Кати в Березино вызвал небывалый ажиотаж. Раньше ее персоне никогда не оказывали такого внимания. Но очень быстро Кэт была разочарована, поскольку родственники расспрашивали ее не о ее собственных делах, а о Ксюше. Всех интересовало, где Ксю, что у нее нового, почему она не приехала… «Даже эта грязная история между ней и Марком никого от нее не отвратила, все по-прежнему на нее молятся!» – ожесточенно думала Катя.

– Бесится ваша Ксюша. Вздумалось ей работать, когда можно было спокойно приехать на лето домой и позволить дяде Славе оплачивать все! Все равно у него денег до фига, – сказала Кэт.

– А где Ксеня работает? – спросила тетя Маша.

– В каком-то летнем кафе, небрежно отозвалась Катя. – Вечно она с какими-то выбрыками. Поступила на визажиста, работает продавцом… как плебейка…

– А ты себя уже аристократкой вообразила? – поддела Света.

– Ну, могу себе позволить пока не работать…

– Это дядя Слава может позволить тебе пока не работать, – сказала Света. – А что ты будешь делать, когда дяде Славе надоест тебя содержать?

– А он муж моей мамы.

– Но не твой же! Ты бы брала пример с сестры, получала бы профессию… Ты вообще пыталась поступить куда-нибудь учиться в этом году?

– Нет. Я от школы устала, хочу отдохнуть годик, а потом уж подумаю, что и где…

– Ну, занесло тебя… Высоко ты, Екатерина, залетела, смотри, как бы не было больно падать.

– Ну конечно! – недовольно сказала Кэт. – Ксюшу всегда поддерживают – что бы она не делала, а меня только осуждают! Надоело! Ксюшка всегда хорошая, ее всегда любят…

– Тихо, тихо, не злись, Кэт, – постарался сгладить острые углы Леша. – Тебя мы тоже любим.

Примерно час спустя Алексей рассказывал о разговоре с Катей Марку.

– И какие же они все-таки разные: Ксюша и Кэт, – улыбнулся Леша. – Две сестры, а не похожи как небо и земля. Марк, о чем ты задумался? Ты меня не слушаешь?

– Нет, я слушаю. Ты говорил о том, что Ксю и Кэт очень разные. Это я и сам знаю, причем давно.

Леше явно хотелось задать брату какой-то вопрос, но парень не решался это сделать. Но все же любопытство пересилило.

– Марк, ты ответь мне, только честно… И не сердись, ладно?

– В чем дело?

– Скажи, ты любил Ксюшу? – спросил Леша и, видя, как нахмурился Марк, тут же принялся оправдываться: – Я вовсе не издеваюсь, просто хочу понять… Извини, если лезу не в свое дело!

– Да ладно, Леш! – улыбнулся Марк, которого позабавило испуганное лицо брата. – Все равно у меня ближе тебя никого нету, поэтому я отвечу. Я очень любил Ксю… и до сих пор, наверное, люблю. Я не знаю, когда и как, но я действительно полюбил ее по-настоящему, и не как сестру, а как женщину… И то, что между нами было, было не пошлостью и мерзостью, как почему-то решили многие в семье… Я с Ксюшей лучше сделался, добрее, честнее, что ли… Она верила, что я лучше, в меня верила! Никаких мыслей дурных у меня по отношению к ней не было, я был счастлив с ней и хотел, чтобы она тоже была счастлива… А вышло вот что… Ксюша знать теперь меня не хочет, все смотрят косо, осуждают, посмеиваются… Знаешь, Леш, я Алине свидание назначил, – сообщил вдруг Марк.

– Что?

– Что слышишь. Свидание назначил. Сви-да-ни-е. Сегодня вечером с бывшей встречаюсь. Представляешь?

– Ну, Марк, ты даешь! Тебе делать нечего?

– А что такое? Я свободен, она с мужем живет плохо… Почему бы снова не попробовать? Как-никак, у нас дочка общая… А не сойдемся опять… так тоже плакать никто не будет.

– Ты сбрендел никак? Мало тебе других? Марк, ты же мачо, да за тобой любая… А ты снова к Алине…

– Да мне самому смешно, – горько усмехнулся Марк. – Глупо все как-то получилось. И свидание это мне ни к чему…

– Зачем же ты его назначил?

– А бес его знает! Алина цепкая, умеет на слове ловить – я и не заметил, как попался…

– Видно, очень хотел попасться… – задумчиво сказал Леша. – Насколько я знаю, ты сам неплохо цеплять умеешь, и поймать тебя сложновато.

– А если и так, то что?

– Ничего… Пойдешь?

– Конечно. Что я – Алину боюсь, что ли? Или стану девственника из себя строить эдакого, который вообще с женщинами обращаться не умеет?

– Эдак ты опять с ней сойдешься…

– Очень может быть… Чем черт не шутит…

Лешка, так ничего и не поняв, оставил Марка в покое, надеясь, что брат осознает, что делает. А Марк хоть и сознавал все, но способен был совершить что угодно. И вечером он отправился на встречу с бывшей женой в ресторан.

Алина пришла вовремя. Марк появился лишь несколькими минутами раньше. Оба понимали, что встреча эта может стать первой ступенью их нового сближения, поэтому оба хорошо выглядели. Но если Алина была в ожидании чего-то нового, то в Марке угадывалась некоторая отстраненность. Впрочем, это лишь добавляло ему привлекательности.

– Я знала, что когда-нибудь мы опять пересечемся, – сказала Алина. Марк удивленно поднял брови.

– С чего бы это?

– Нас столько связывает…

– Не так уж и много – всего-навсего Кристина и несколько лет неудавшегося брака. Причем Кристина появилась из-за нашей с тобой неосторожности, хотя, я, конечно, не жалею, что теперь у меня есть дочь. Она сильно смягчает те страдания, которые ты мне доставила.

– А ты стал жесток, Марк, – заметила Алина.

– Ты так думаешь? Что ж, наверное… – Марк пожал плечами и добавил: – Учителя хорошие были – быстро научили быть жестоким.

– Не можешь об этом не говорить?

– А о чем нам говорить? О музыке? О поэзии? О хорошей погоде?

– О нас, – сказала Алина, дотрагиваясь пальцами до ладони Марка.

– А нас, по-моему, нет, – ответил Марк холодно, никак не реагируя на прикосновение. – Есть ты и есть я. По отдельности. Мы вместе существовали раньше, только счастья это никому не принесло.

– Мне принесло. Я любила тебя. Было время, когда я с ума по тебе сходила!… А Миша… Это была моя глупость, порыв… он словно околдовал меня!

– Я не верю в колдовство и магию. У всего есть свое объяснение. Никакого колдовства не было. Ты сама хотела быть с Дягилевым, вот так…

– Пусть так! Но это была ошибка, Марк, ошибка! Ты сам никогда не ошибался?

– Ошибался, – спокойно сказал Марк. – Знаешь, какая у меня самая большая ошибка? Ты. Мне не следовало идти к тебе, когда Дягилев тебя беременную бросил. И не следовало подставлять плечо, чтобы ты, бедная-несчастная, выплакалась!

– Ты жалеешь, что признал Кристину?

– Уже сказал, что нет. Кристина моя дочь, и я ее люблю. Жалею лишь о том, что простил тебя когда-то.

– До сих пор на меня сердишься?

– Нет. Мне все равно, – Марк задумчиво посмотрел на ее красивое нежное лицо и поймал себя на том, что красота этого лица не будит в нем никаких чувств – не только прежней любви и теплоты, но даже злости или хотя бы презрения. Марк не испытывал к Алине больше ничего. А темно-карие глаза, устремленные сейчас на него, вызывали в памяти другие – светло-серые, с легким зеленым оттенком, поблескивающие искорками. Глаза Ксю. Родные и близкие, такие, что не забыть.

– Что ты так на меня смотришь? – спросила Алина.

– Думаю.

– И о чем?

– Ты красивая… очень… Но знаешь, как-то странно… ты меня совсем не привлекаешь… удивительно после когда-то таких сильных чувств к тебе… Признаться, пару лет назад я бы торжествовал, увидев тебя вот такой… А еще пару лет назад я бы даже не поверил, что буду думать, прощать ли тебя или нет!

– А кто сказал, что я прощу прощения? – в Алине заговорила гордость.

– А разве нет? – усмехнулся Марк. – Ты, как я понял, очень уж хотела встретиться со мной наедине, так старательно намекала… А встречи со мной, да еще наедине, дорого стоят… Знаешь ли, я теперь не тот, что раньше…

– Это я уже поняла, – вздохнула Алина. Она уже давно заметила перемену в Марке, и эта перемена интриговала молодую женщину. И если раньше Алина хотела сделать это ради себя самой. Флюиды мужской уверенности в себе, твердости и властности, исходящие от Марка, неодолимо притягивали ее, а оттенок легкого безразличия или холодности придавали Марку особый шарм. Хотелось растопить эту холодность и безразличие и вновь на себе испытать всю страсть Марковой любви. Но как это сделать – Алина не знала. Этот новый Марк – уверенный, насмешливый, немного жесткий – пожалуй, даже пугал ее. На него больше не действовали ее чары. «Как же я могла его упустить? – думала Алина. – Как не разглядела в нем этого обалденного мачо-пофигиста? Такой мужчина любил меня, а я не замечала…» – Теперь я вижу, что ты здорово изменился… в лучшую сторону. Жаль, что у нас все так вышло… Но ведь можно попытаться все исправить…

– Конечно, можно. Вопрос весь в том, нужно ли. Нужно ли пытаться исправить то, что исправлять бессмысленно? Я тебя не люблю, я тебе не верю…

– А ты попробуй! Ради Кристины… Миша никогда не заменит ей тебя, да он и не старается… Я разведусь с ним, чтобы больше никому не лгать… Я сделаю все, что будет от меня зависеть… – Алина с трудом перевела дыхание и, понизив голос, проговорила: – Прости меня, Марк… Я такой глупой была… ничего не понимала и не замечала… Жалко, что жизнь нельзя прожить заново…

– Да, жалко, – с готовностью согласился Марк, широко улыбнувшись. – Ой, сколько бы я в своей жизни поменял!

– Наверняка на мне бы не женился…

– Очень возможно. Однако, как ты говоришь? Ты никак научилась просить прощения?

– Прошу тебя, Марк, не издевайся!…

– Мне нравится слышать твои просьбы…

– И, как вижу, нравится держать меня в приковано-подвешенном состоянии…

– Ну, я тебя еще никуда не приковывал и не подвешивал, – усмехнулся Марк.

– В буквальном смысле, конечно, нет. Хотя лучше бы это было так…

– Речь идет о некоторых… пикантных фантазиях одной из тайных сторон человеческой жизни?

– Ну да, – Алина бросила на Марка заинтересованный и многообещающий взгляд. – К слову, я подобного не пробовала…

– В самом деле? Совсем?

– Да. Я побаиваюсь, уж не заржавела ли…

– А мой однокашничек что же? Не балует тебя спаленными развлечениями?

– Последнее время такого не наблюдалось. Но меня это не слишком расстраивает. Я больше не люблю его и не испытываю желания делить с ним постель. Зато я очень часто вспоминаю тебя…

– Меня? – удивился Марк.

– Да, тебя. Нам ведь есть что вспомнить? Мы все же были счастливы вместе, когда-то мы были замечательной парой…

– Это верно… – Марк мечтательно улыбнулся. – Счастливые моменты есть всегда…

– Ты умел быть романтичным… И всегда умел как-то по-особому обставить наши встречи. Мне следовало ценить это, а не покупаться на мишуру…

– Ты сделала свой выбор… А теперь моя очередь выбирать…

– И что ты выберешь? – Алина посмотрела на Марка с ожиданием.

– Еще подумаю, – ослепительно улыбнулся Марк.

– Хочешь продолжать думать здесь?

– А что – есть другие предложения? – спросил Марк, отмечая про себя, что Алина намерена идти до конца.

– Ну… – Алина обвела губы кончиком языка, – мы бы могли взять номер в гостинице, благо, что наш ресторан как раз в ней, и далеко никуда ходить не надо… Здесь становится шумно, не находишь?

– Нахожу, – согласился Марк. «Хитрый ход! – подумал он. – Дескать, здесь шумно, поэтому стоит уединиться наверху». – Что ж, идем.

Все происходящее воспринималось им как интересный эксперимент. Любопытно было вроде как вернуться на несколько лет назад, но при этом уже не испытывать прежних чувств. Судьба все же штука странная, каких только курьезов не сообразит. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь Марк будет воспринимать любимую Алину как веселое приключение и назначит ей свидание шутки ради? И что соперник Марка Дягилев Михаил окажется в роли рогатого мужа, а сам Марк – в роли торжествующего любовника! И даже если Марк еще не стал любовником своей бывшей жены – все идет именно к этому. А что самое главное: Марк ничуть не рискует своими чувствами, поскольку Алина ему безразлична.

– Почему ты улыбаешься? – спросила Алина.

– Да так, вспомнил кое о чем, – уклончиво ответил Марк и приобнял молодую женщину за талию. Алина вздохнула.

– Я уже успела забыть твои объятия… – прошептала она.

– Еще будет время все вспомнить!…

– Стоит ли мне полагать, что ты согласен попытаться все исправить?

– Ну… типа того, – улыбнулся Марк.

– Ты увиливаешь, – засмеялась Алина. – Ты здорово изменился, Марк…

– В лучшую сторону, надеюсь?

– Конечно же, в лучшую! Ты и раньше был очень даже неплох, а теперь стал и вовсе замечателен.

Марк открыл двери номера.

– Заходи, гостем будешь, – насмешливо сказал он.

– А о чем ты вспомнил? – спросила Алина, ожидая пока Марк закроет дверь на ключ.

– Ты про что?

– Ну, когда мы по коридору шли, я спросила, почему ты улыбаешься. А ты сказал, что о чем-то вспомнил… О чем именно?

– А вот тебе еще скажи! – хмыкнул Марк, притягивая Алину к себе. Алина положила руки ему на плечи.

– Ну, а все-таки?

– Не скажу. Во всяком случае, не скажу сейчас.

– Тогда что ты станешь делать сейчас? – томно спросила Алина. Марк погладил ее по щеке.

– Ты же хотела просто уйти подальше от шума, – с притворным удивлением проговорил он.

– Я хотела остаться наедине с тобой! – с жаром ответила Алина.

– Вот как? Ну, а дальше что? – Марк насмешливо посмотрел на нее. В глазах Алины появилось недоумение – она не понимала Маркова поведения. – Да не пугайся ты, – засмеялся Марк. – Я не хочу, чтобы ты потом в ментуру заяву подала по факту изнасилования со стороны бывшего мужа. Скажешь еще, что только поговорить хотела наедине, а такой-сякой бывший муж повел себя слишком вольно… Хотя впрочем, о чем мы с тобой можем разговаривать? Все сказано и добавить нечего… Остается лишь одно…

Он медленно провел рукой по ее волосам, вынул одну из шпилек в прическе, затем другую и еще несколько. Освобожденные локоны соскользнули на плечи. Пару секунд. Марк просто смотрел Алине в глаза, потом наклонил голову и поцеловал в губы.

Алина отозвалась страстно, словно хотела наверстать упущенные годы – те годы, что была вдали от Марка. Или просто хотела убедить, что любит его, поскольку хотела убедить, что любит его, поскольку хотела, чтобы Марк снова был с ней. Но так или иначе – она жадно отвечала на поцелуй. И когда Марк на мгновение оторвался от нее, Алина первая потянулась к нему снова.

С пылкостью влюбленных, они быстро освобождались от одежды и ласкали друг друга. Ночь обещала быть сумасшедшей.

64.

– У тебя раньше не было привычки курить в постели, – сказала Алина недовольно.

– Не было, а теперь появилась, – ответил Марк, выпуская дым вверх. – Ты сама говорила, что я изменился… вот теперь привыкай к изменениям… Если хочешь быть со мной…

Алина нахмурилась – ей не нравилось подобное обращение, особенно после любовных утех. Но она предпочла промолчать. Никто не говорил, что вернуть Марка будет легко. Даже если он только что занимался с ней сексом, это не значит, что теперь они навечно вместе, и что Марк все простил. Мужчин, подобных ему, только сексом возле себя не удержишь. Вообще, если уж подумать, то не стоило ей на это сегодня соглашаться, но слишком уж хотелось самой… Остается надеяться, что происшедшее не помешает Алине выполнить свой план.

Алина придвинулась ближе к Марку.

– Дай тягу сделаю, – попросила она.

– Ты же не куришь? И, насколько я помню, не выносишь запаха сигаретного дыма?

– А теперь вот попробовать хочу. Любопытно все же – раньше не курила никогда… Дай.

– Держи, – Марк передал Алине сигарету. Алина неумело затянулась и закашлялась.

– Возьми, возьми, – она зажала рот ладонью. – Господи, как вы курите-то, люди? Противно же!

– Не умеешь – не берись. А то видишь ли, попробовать ей вздумалось! – проворчал Марк, потом улыбнулся и, опустив сигарету в пепельницу, притянул Алину к себе.

– Как хорошо с тобой… – прошептала она.

– А как же муж? Скандал не устроит, если ты ночевать не придешь?

– А он мной не интересуется. Мы живем как в общежитии – каждый делает, что хочет.

– Бедная, – с притворным сочувствием сказал Марк. – Тебя пожалеть, что ли?

– Не юродствуй, пожалуйста. Я знаю, что ты ничего не забыл и не простил, но не вспоминай об этом каждую минуту. Ты раньше не был таким злопамятным.

– Во-первых, я тебе сказал привыкать к переменам, а во-вторых, я вовсе не злопамятный. Просто у меня хорошая память и злой характер. Так что советую леди не нервничать.

– Я поняла – ты испытываешь меня на прочность. Что ж, я согласна на это, я должна постараться вернуть твое доверие. Но не будь слишком жестоким…

– Да ты еще не знаешь, что значит настоящая жестокость…

– И не хочу узнавать, так что не стремись мне это демонстрировать.

– Ладно уж, не буду так тебя мучить, – улыбнулся Марк.

– А что ты станешь делать? – спросила Алина, лукаво взглянув на него. Марк ненадолго коснулся ее губ своими губами.

– Продолжения хочешь? – усмехнулся он, соскальзывая от губ вниз на шею молодой женщины. Алина обняла его за шею, запустила свои тонкие пальцы ему в волосы.

– Мне не хватало тебя, Марк, – произнесла она, запрокидывая голову и подставляя шею его губам и языку, которые чувственно дразнили ее кожу. – Ты можешь мне не поверить, но я много думала о тебе, особенно в последние годы…

– Почему не поверю? – с притворной самоуверенностью сказал Марк, на минуту останавливаясь и прекращая ласки. – По-моему, обо мне трудно не думать…

– Я серьезно, а ты все шутишь! – возмущенно воскликнула Алина.

– Серьезно будешь говорить потом, – ответил Марк. – Иначе я сейчас прекращу все любовные игры и улягусь спать… или стану искать девушку, настроенную не так серьезно, как ты…

– Не смей! Смерти моей хочешь?

– Ну нет, не такой легкой, – засмеялся Марк. – Моя бы воля, так ты бы умерла в жутких муках или сгорая в адском пламени страстей…

– Господи, как же ты меня ненавидишь! Даже страшно… Но ты мне нужен.

– В последнее время я что-то всем стал нужен.

– Замолчи, – потребовала Алина. – Лучше поцелуй меня.

– Не буду спорить, так действительно будет лучше.

Еще мгновение – и Алина снова оказалась целиком в его власти. Заново, будто годы назад, она познавала своего Марка, опять любила его и была любима им. «Как я могла упустить его?» – проносилось у Алины в голове. Миша никогда не был таким нежным и ласковым – даже когда клялся в любви. А Марк ведь ее не любит, а если и любит, то ни за что не признается в этом. Но тем не менее Марк не жесток и не груб, хотя мог быть таким.

Они уснули одновременно. Ближе к утру Алина проснулась и, приподнявшись на локте, смотрела на спящего Марка. Во сне он казался безмятежным и беззаботным и напоминал прежнего Марка – юного и доброго. Основные изменения произошли в глазах – они стали жестче, острее, тверже. Их взгляд пронизывал насквозь, обжигал и колол. А сейчас глаза были закрыты, и значительная доля жесткости и твердости исчезла.

Но Марк изменился внутренне. Его характер приобрел такие же изменения как и взгляд. Сам Марк стал жестковатым и холодным. И именно она, Алина, виновна в этих переменах, она заставила Марка сделаться таким. Если бы она не изменила ему, не обманула его тогда, Марк не разочаровался бы в жизни.

Зато теперешний Марк, тот, каким он стал, еще притягательнее. Эта небрежность, подчеркнутое безразличие к женщинам волнует и привлекает – этакая загадка, которую очень хочется разгадать. «Я сделаю все, чтобы вернуть тебя, – мысленно сказала Алина. – Я больше не повторю прежней ошибки и не поведусь на ухаживания Миши. Я буду только твоей и никогда не дам тебе повода уйти от меня».

Утром, когда Марк подвез ее до дома, Алина предложила зайти к ней позавтракать.

– А если муж еще не ушел на работу?

– Ну и что? Ты мог зайти к Кристине…

– И поэтому прийти вместе с тобой, после того, как ты не ночевала дома? Наводит на некоторые подозрения…

– Тебе-то какое дело до его подозрений?

– Никакого. Но не хочу подставлять тебя. В другой раз зайду, милая, – с легкой насмешкой сказал Марк.

– Ладно, – согласилась Алина. – Позвонишь мне?

– Посмотрим, – ответил Марк. Заметив возмущение в ее взгляде, засмеялся. – Позвоню, позвоню! Пока.

– Пока, – Алина с ожиданием посмотрела на него. Марк уверенно привлек ее к себе и поцеловал. У Алины голова пошла кругом от этого поцелуя, стало жалко, что ночь закончилась и пришла пора расставаться.

– Пока, – повторил Марк, отпуская ее. Алина кивнула и направилась к подъезду. У дверей она оглянулась. Марк открывал машину. На секунду он поднял голову, заметил Алину и помахал рукой. Алина помахала тоже и скрылась в подъезде.

– Что наш Марк творит! – воскликнула Катя, глядя на отъезжающую машину двоюродного брата. Они вдвоем с Кариной направлялись в город и, решив сократить путь пройдя через дворы, подсмотрели сцену прощания. – Нет, Карин, ты видела? Ты это видела?

– Видела, – хмуро отозвалась Карина. Беда пришла откуда ее не ждали. Даже в самом кошмарном сне Карине не привиделось бы, что Марк вернется к Алине! Другие женщины – пожалуйста, они для Марка значат так мало, что и волноваться не стоит. Для Карины была лишь одна соперница – Ксюша. Когда она ушла с пути, Карина вздохнула с облегчением и ждала только удачного стечения обстоятельств. Каринино увлечение Марком не прошло даже после того случая весной, когда он едва не изнасиловал ее. С тех пор Карина больше не предпринимала попыток соблазнить Марка. Она избегала даже разговоров с ним, просто здоровалась при встрече и все. Но тем не менее мечтала когда-нибудь преодолеть свои страхи и быть с ним. Поскольку Ксю не было, а Марк больше ни с кем не встречался, можно было и подождать.

Но Алина! Ведь она была Карининой подругой и всегда говорила, что теперь ненавидит Марка. А сама мечтала снова быть с ним! А ведь когда-то Марк сильно любил Алину, судя по тому, как он разочаровался из-за ее измены. И если он все же простил Алину, то другим здесь ждать больше нечего. Над Кариной рушился мир, когда она наблюдала, как Марк обнимал свою бывшую жену.

65.

Лето заканчивалось. Хоть на улице еще было очень тепло, но уже шла вторая половина августа. Ксюша с грустью думала, что скоро снова придется погрузиться в дела и учебу, что скоро снова пойдет дождь и наступит осень.

Девушка ни с кем не завела роман, хотя новых знакомств у нее хватало. Но летние дни и вечера проходили так весело и приятно, что не хотелось зимних холодов и снега.

Ксюша в основном проводила время в Гродно. Случалось, правда, что она ездила в Барановичи, где ей не раз предлагали бросить летнюю работу и остаться дома. Ксю благодарила, но отказывалась. Ей нравилась ее жизнь и работа, а домой можно было просто приезжать.

Кстати, этим летом произошло много перемен. Марат к великому удовольствию Славы поступил учиться в юридический колледж в Минске. Дина собиралась замуж за Макси, отношения с которым у нее за лето сильно развились. Вадимка, которому уже исполнился годик, умел ходить и делал попытки разговаривать. Почти целыми днями шлепал он по квартире и гудел. Без занятия осталась только Катя, но для нее это проблемы не являло, потому что дела у нее находились всегда. Хваленые отношения с ее Валеркой не выдержали летней разлуки – парочка распалась, поэтому у Кэт на повестке дня был план найти нового бойфрэнда.

Большой радостью для Ксю было узнать о том, что у Лешки и Светки скоро будет пополнение. Светлана сама звонила Ксении, чтобы поделиться новостью. Также обрадовала и Лерка, поступившая на визажиста, также как и Ксюша.

С этого года Анжела покинула училище, закончив учебу. Ксю не особенно расстроилась уходу этой корытной и холодной девушки. Впрочем, Бог ей судья, пусть живет как хочет. А на место Анжелы в комнате общежития Ксюша договорилась устроить Лерку.

Валерия приехала двадцать четвертого августа. Ксюша очень обрадовалась сестре, живо принялась за расспросы и узнала тоже много нового. Во-первых, Ксюшин отец и мачеха жили не очень хорошо, часто ссорились, отец снова начал заглядывать в бутылку. Лариса сделалась нервной, раздражительной, часто злилась без повода… В общем, Лерка была рада уехать из дома.

Карина стала еще более колючей. Друзей и подруг у нее не было, бойфрэнда тоже. С родителями столько ругалась…

– Я не знаю, что с ней, – сказала Лерка. – Несчастная любовь, наверное… Знаешь, я подозреваю, что Карина еще девственница…

– Да ну? – усмехнулась Ксюша. – А ты нет, Лерика?

– Уже нет, – слегка покраснев, призналась Лера. – Мы с Тоником такое прощание устроили… до сих пор забыть не могу…

– И не забудешь. Такое не забывается.

– Я люблю его и скучаю, – проговорила Лера.

– Когда у него дембель?

– Не знаю, весной примерно. Скорее бы…

Ксюша вздохнула. Лерка порывисто обняла ее.

– Ксю, а ты как? – спросила она.

– Да никак пока, – призналась Ксю. – Не влюблена я пока ни в кого. Так, связи были без любви…

– Жалко…

– Не о чем тут жалеть, абсолютно не о чем, – сухо сказал Ксюша. – У нас с Марком не было будущего, мы оба глупость совершили.

Вечером Ксю вместе с Лерой и Дашей отправилась гулять. Тусовка была прежняя – Марина с Леней, их друзья, ставшие за лето и Ксюшиными друзьями тоже, и Гена. К слову, отношения Ксю с Геной за прошедшие полтора месяца ничуть не наладились. Они продолжали ругаться и подкалывать друг друга. В компании стали намекать на то, что они явно нравятся один другому, но ни Гена, ни Ксю не желали с этим соглашаться. Ксению на самом деле бесил Гена, но про себя она, конечно, признавала, что он обаятельный и симпатичный. Но тем не менее, если вечером она его на вечеринке не встречала, то начинала скучать.

Любимая беседка в скверике, где этим летом чаще всего собиралась тусовка, не пустовала. Сказать правдиво, то не хватало здесь только Ксю и Даши.

– Всем привет, – поздоровалась Ксюша. – Познакомьтесь с моей сестрой. Ее зовут Лера.

Все по очереди назвали свои имена.

– Что-то вы сегодня решили пожировать! – заметила Даша. – Разбогатели не иначе? Вина прикупили…

– А у нас сегодня повод есть, который желательно отметить чем-нибудь более цивильным…

– И что за повод? – поинтересовалась Ксю.

– Ну, во-первых, у нас встреча со старыми друзьями, – объяснила Марина. – Ты в курсе, Ксень, что приехало пятеро наших бывших одноклассников?

– Что? Это каких?

– Марина Литвинович, Инна Вергейчик, Лена Рыбчик, Кир Якимцев и Игорь Тисецкий.

– Да ну? Какими судьбами они тут?

– Да они сами все расскажут. Скоро придут – сейчас в магазин закупаться отправились с Леней и Генкой.

– Ой, как классно!… А еще что за поводы есть?

– Ну, второй повод это, допустим, приезд твоей сестры. Ты у нас авторитет, так что в честь Валерии тоже поднимем бокалы.

– Ну, а третий и самый основной повод, – продолжил кто-то, – это что наша Хвойницкая скоро выйдет замуж. Они с Леней подали заявление, и в середине сентября мы все приглашены на свадьбу.

Ксюша застыла, поскольку до нее не сразу дошло, а затем бросилась к Марине.

– Мариш, это правда?

– Конечно, правда, – улыбнулась Марина. – Я же рассказывала, как у нас с Леней серьезно…

– Господи, вот это действительно новость и радость! С этого и надо было начинать. Одноклассники и приезд сестры, конечно, хорошо, но твоя свадьба – обалденный повод открыть бутылку с вином.

– Ну я же скромная девушка, не хочу присваивать всю славу себе…

– Ой, иди обниму тебя, что ли, скромная девушка. Как же я за тебя рада!

– Кличенко, та, которая Ксения, а нам ты рада? – раздался голос Литвинович Марины.

– Боже, Маринка! Вы уже тут! Конечно же, всем вам очень рада! Так давно вас не видела… все изменились так… Кирилл и Игорек такими симпотными стали!

– Э, ты на моего Игорька глазок-то не клади! Только попробуй отбить – зарежу! – с деланной суровостью сказала Марина.

– Так вы стали встречаться? А кто-то ж мне говорил раньше, что не может себя с Игорем представить?

– Это было давно и неправда, – не смутившись, ответила Марина. – Теперь мы вместе, и я пристрелю любую девушку, которая отважится подойти к моему парню слишком быстро!

– Вот тебе и на! Что ж, если мне с Игорем даже поздороваться опасно, то придется отыгрываться на Кирюше… Или тут тоже есть его девушка?

– Нет, нет, Ксень, девушки тут моей нету, так что тебе можно все.

– А не боишься ты так позволять мне все? – поддела Ксю. А то я девушка горячая…

– О-о-о! – протянул Кирилл. – Оказывается, мы здорово изменились!

Новостей у прибывших хватало. Инна и Лена поступили в Новогрудок в торговое училище. Марину Литвинович после девятого класса перевели в лингвистический, и учителя там постарались на совесть – так, что Марина теперь училась в Бресте на журналиста. А Кирилл с Игорем собирались стать экономистами.

– Будете экономить себе в карман, – сказала Ксюша Кириллу, рядом с которым сидела.

– Язва, – усмехнулся парень. – Да, пока я не забыл… тебе один человек привет передавал.

– Мне? Кто?

– Лесковец Андрей, если помнишь такого.

– Конечно, помню. Ну, и как он?

– Нормально. В Питере живет, работает… Мы с ним, бывает, созваниваемся.

– Ну да, вы ведь друзьями были… Он изменился, наверное…

– Внешне не знаю, не видел. А вот характер у Андрея круто изменился.

– Сильно?

– Да мы все, в общем-то, изменились. И ты, и я, и наши одноклассники уже не те, что раньше. Вот и Андрей тоже стал другим… У него в семье тоже все по-другому стало…

– В смысле?

– А ты что – не в курсе, что старший брат Андрея разбился на машине?

– Витя? Как?

– Да давно уже, года полтора назад, зимой… Ты не знала? Там все так получилось… все газеты об этой аварии писали? Неужели не слышала?

– Нет… я прошлой зимой в Барановичах не была…

– А, ну тогда понятно. Андрей из Петербурга приезжал, а потом опять укатил и больше не появляется. Отец его просил остаться, а он ни в какую…

– Господи… я ничего не знала… – вздохнула пораженная Ксю. – Андрей мне раз звонил как-то, еще до аварии этой… Как же так… Витя же молодой такой, на два года только старше Андрея… Для родителей-то какой удар…

– И не говори. Тетя Аня заболела, инфаркт был, а дядя Толя замкнулся в себе, никуда почти не ходит, только на работу. Мне Пашку жалко – само на гули парня тянет, пятнадцать лет всего, а отец не пускает его никуда, боится, кабы с последним сыном ничего не случилось…

– Почему с последним? А Андрей не в счет, что ли?

– В счет, конечно. Но Андрей отцовских надежд не оправдывает, не хочет фирмачом быть – продолжать семейное дело… Остается Пашка. Измотался паренек совсем. Андрей его к себе в Питер взять хотел, чтобы Пашка там поступил учиться, но отец не отпускает несовершеннолетнего.

– Кошмар какой-то.

– А кому сейчас легко? – философски проговорил Кирилл. – Может, тебе?

– А что? Я кажусь несчастной?

– Ну, не то чтобы. Но ты какая-то странная. Изменилась не сильно, можно запросто узнать прежнюю Ксеню, а вот глаза у тебя стали грустные… В чем причина? Несчастная любовь?

– Почему у вас всех навязчивая идея всему приписывать несчастную любовь? Чуть кто-то загрустил, так тут же все считают, что человек несчастливо влюблен! Хотя ты прав, у меня действительно неудачи в амурных делах.

– У тебя? Ксения, покажи мне того идиота, который посмел в тебя не влюбиться!

– В том-то все и дело, что он в меня влюбился, а я в него.

– Тогда в чем проблема? – удивился Кирилл.

– Просто нам эта взаимная влюбленность вышла боком. Ты все равно не поймешь, все так запутано…

66.

– Ксюш, а почему ты с этим Геной все время ругаешься? – спросила Лера. Девушки уже вернулись в общежитие, но еще не хотели спать, а просто лежали в кроватях, наблюдая, как понемногу рассветает. Хотя компания гуляла почти до утра, особенно сильной усталости не было.

– Почему? Да не знаю, – пожала плечами Ксю. – Не нравится он мне…

– А почему не нравится?

– Не знаю. Просто не нравится и все.

– А по-моему, он очень даже симпатичный…

– Это всеобщее мнение. Геночка всем нравится. А меня он вырубает. Кривляка несчастный.

– Скажи, что влюбилась в него просто, – вмешалась Даша.

– Что ты сказала? Я – влюбилась? В этого напыщенного идиота? В этого холодного чурбана? Да как ты могла подумать такое!

– Да это не я думаю. Так многим кажется, – невозмутимо сказала Даша. – Ты прости, конечно, Ксю, но вы вдвоем так старательно цапаетесь…

– Все вы дураки, если так думаете. Я никогда не влюблюсь в такого идиота, как Гена.

– И конечно же, не пойдешь сегодня гулять, чтобы его не видеть, – с издевкой проговорила Даша.

– Конечно, не пойду. Но не из-за Гены – мне до него нет дела. Я поеду сегодня в Барановичи.

– Чего так скоропалительно? – удивилась Даша.

– Ничего не скоропалительно. Скоро учеба начнется, я хочу побывать дома.

– Вот как? Ну, смотри сама, – усмехнулась Даша.

– И вообще, давайте спать. Сутки на ногах почти, а туда же. Все языками болтаем.

– Ладно, давайте спать, – согласилась Даша. – А то Ксения-прекрасная разозлится и съест нас с Леркой живьем…

– Я сделаю вид, что не слышала, – сказала Ксюша, поворачиваясь к стене. Через некоторое время девушка спала.

Проснулась она отдохнувшая и бодрая. Быстро принялась собирать одежду и вещи в дорогу.

– Лерика, поехали со мной, – предложила Ксю. – Что ты будешь здесь делать? Общежитие пустое почти… Поехали…

– Не знаю… неудобно…

– Лер, перестань. Неудобно штаны через голову надевать и пожар бензином тушить, а все остальное удобно. Это глупо. Наши родители ничуть не ругаются, а ты боишься… Не выдумывай, моя мама будет рада тебя видеть.

– Что ж, поехали. Чего мне и правда тут ловить?

Через несколько часов Ксюша уже была дома. Вся семья, исключая Славу, который был на работе, и Вадима, который спал, собралась на кухне. Ксюша и Дина взялись готовить. У Ксении было прекрасное настроение, и она вполголоса напевала песенку:

Разрежу небо на кусочки как пиццу,

Воздушными рейсами

И уеду отдыхать за границу,

Где сорок по Цельсию.

Разрежу землю на кусочки как пиццу,

Железными рельсами

И уеду отдыхать за границу,

Где сорок по Цельсию.

По Цельсию… зенит.

Легкомысленное пение оборвалось, стоило маме уйти из кухни. Катю раздражало веселье Ксю, поэтому чтобы хоть чем-то ей насолить, Кэт проговорила:

– Похоже, все в жизни возвращается на круги своя. Многие в нашей семье возвращаются к своим прежним возлюбленным… Я, например, снова схожусь с Владом… Марк решил вернуться к Алине…

– Что? – переспросила Ксюша.

– Я снова схожусь с Владом, – повторила Катя, хотя прекрасно знала, что Ксю спрашивает вовсе не о ней и Владе. – Я думаю, что мы с ним хорошая пара.

– Нет, а что ты про Марка говорила? – спросила Лера, приходя Ксюше на выручку.

– А ты что, не знала, Лер? – удивилась Катя. – Марк уже давно с Алиной. Мы с Кариной их вместе еще в июле видели… Карина тебе не рассказывала? Так вот, теперь Алина разводится с мужем, чтобы снова вернуться к Марку. Марк, правда, еще немного капризничает и строит иногда из себя оскорбленного, но, думаю, они будут вместе. Я всегда считала, что их история не закончилась. Марк все метался по бабам, притворялся ловеласом, но никого так и не полюбил как Алину.

– Алина давно хотела вернуть Марка, – спокойно сказала Ксюша. – С мужем новым отношения не ладились, а с Марком у нее дочь… Алина поняла, что отца Кристине другого найти не так легко… Что ж, им виднее, что делать. А ты уверена, что стоит возвращаться к Владу?

Катя нахмурилась. Ксюша с честью обошла ее ловушку.

– Уверена, – отозвалась Кэт.

– А из-за чего вы расстались? – спросила Ксю.

– Ну… примерно из-за того же, из-за чего вы расстались с Лесковцом.

– А из-за чего мы с Андреем, по-твоему, расстались? – усмехаясь, поинтересовалась Ксюша.

– Ну, ты же ему вроде изменила…

– С кем?

– Тебе лучше знать, я свечку не держала…

– А вот если не держала, то и не говори. Я Андрею не изменяла. Мы просто поняли, что мы слишком разные и нам не по пути. Поэтому и расстались.

– Ну да, – с сомнением покачала головой Кэт. – Я бы скорее предположила, что ты тогда умудрилась переспать с Марком, а потом тебя замучили угрызения совести, как с тобой часто случается, и ты призналась во всем Андрею. А он тебя поэтому бросил. Что, разве не так было?

– Нет, не так. С Марком я переспала намного позже расставания с Андреем. Я не имею моды встречаться или спать с несколькими парнями одновременно.

– На меня намекаешь?

– На воре шапка горит, – ответила Ксюша. – Кать, ты зря пытаешься испортить мне настроение, тебе это не удастся.

Катя фыркнула, а Ксюша снова принялась напевать.

– Сдается мне, что вы с Катей когда-нибудь поубиваете друг друга, – сказала Лера Ксюше вечером.

– А мы никогда не были особенно дружными, а теперь и вовсе чужими стали. Я Кэт зла не желаю, но и стелиться перед ней не собираюсь. Надеюсь, когда-нибудь Катя повзрослеет.

– Но мы с тобой сестры? – спросила Лера.

– На всю жизнь, – подтвердила Ксюша. – И что гораздо лучше – мы с тобой настоящие подруги.

– Я тебя очень люблю, Ксю. Ты мне столько помогала…

– Перестань…

– Нет, помогала! Благодаря тебе я поверила в себя, избавилась от комплекса неполноценности… Слушай, Ксю, хочу спросить, что за девушка была в компании вчера? Марина, по-моему… но не та, что замуж выходит, а другая, которая приехала… Она еще на журналиста учится…

– Ну да, Марина Литвинович, а что?

– Она мне свое произведение презентовала… Небольшое такое сочинение-размышление…

– Да? Ну и как?

– Знаешь, классно. Я под впечатлением. Описаны в основном чувства, у меня такой ситуации не было, но тем не менее я нашла там много близкого себе… Хочешь, дам почитать?

– Конечно, хочу! Марина странная – почему мне не дала?

– А ты с Кириллом разговаривала. Он тебе что-то важное говорил?

– Ну да. Передал привет и рассказал новости об одном друге.

Лерка достала блокнот, а из блокнота вынула свернутый пополам листок и протянула Ксюше.

– Вот, возьми.

Ксюша развернула листок. Начала читать, и строчки поплыли у нее перед глазами.

Ты. Я. Она.

… Горели фотографии… Горел Ты… горела Я на них… Горела Наша Любовь Синим Пламенем… Ты просил, чтобы Я не уходила. Я ушла. Ты просил, чтобы Ч не уничтожала Воспоминания, Любовь, Встречи, Звонки… Фотографии. Я уничтожила. Ты обещал, что будешь Любить Меня. Я не поверила. И ушла Навсегда. Как думала Тогда. Ты пообещал Мне, что Мы больше Никогда Не Встретимся. Я поверила. А зря. Буквально через неделю Мы Встретились. Ты был с Ней, держал Ее за руку, целовал… А Я смотрела и плакала. Два человека ушли из Моей Жизни Навсегда. Ты и Она. Любимый Парень и Лучшая Подруга…

Я была словно в трауре. Я не понимала и не пыталась понять. Я чувствовала лишь одно: Я Люблю Тебя. Но было уже Поздно. Слишком Поздно…

Разбитую чашку не склеишь. Тем более чашку, хладнокровно разбитую Мной. Хотелось бы найти такой клей, который склеил бы ее раз и навсегда. Но такого нет. Не существует. А новая чашка Мне Не Нужна! Мне Нужен Только Ты!…

Шло время. Она постоянно говорила о Тебе. А Я не могла слушать. Ком подкатывал к горлу, хотелось кричать, бежать, уйти куда-нибудь подальше… и не вспоминать…

Но Я помнила все и не пыталась Тебя вернуть.

Я смеялась при встрече и говорила, какая Вы Прекрасная Пара. А Ты стоял и молчал. А Мне хотелось обнять Тебя и сказать, как Я Люблю. Но Я же Гордая. Гордая… Гордая!

Однажды Я встретила Вас в городе. Вы шли, обнимались, Она улыбалась… Я подошла и начала о чем-то говорить, шутить… хотя Мне было не до смеха. Сердце бешено стучало, а Я понимала, что не могу без Тебя.

Я смотрела на Твои Глаза, на полуопущенные ресницы. Вспоминала… Сколько же Я вспомнила за эти краткие Мгновения! Твой Взгляд встретился с Моим Взглядом. Неужели Тебе плохо? Но чего Тебе не хватает? Она ведь так Тебя Любит! Она ради Тебя готова На Все! Она же счастлива!

Чего же Ты, Мой Милый, грустишь? Ты же знаешь, что Я Не Такая и Не Смогу, как Она, принести Себя В Жертву Любви! Ты же знаешь, что быть со Мной Опасно Для Жизни. Твоей. А Порознь… Порознь Опасно Тоже. Только Для Моей Жизни…

Я познакомилась с одним парнем. Красивый. Веселый… Он Меня Любит… Я? Я… люблю быть с ним рядом. Но Я Постоянно вспоминаю Тебя и сравниваю с Тобой его. Ты был Первый, Ты был Единственный, Ты был… Но теперь Тебя нет. Со Мной. И Никогда не будет. Потому что так – Лучше. Потому что Я так Хочу. Но Сердце… Сердце…

Я – с ним. А Ты – с Ней. И Мы далеко-далеко и так близко… Я боюсь забыться и назвать его Твоим Именем. Я боюсь, что совершаю ошибку, Цена которой – Счастье Моей Жизни. Я боюсь признаться Себе, что Люблю Тебя. А не его. Сердцу Не Прикажешь. К сожалению…

С е р д ц у н е п р и к а ж е ш ь . . .

«Браво, Марина! – подумала Ксюша, вытирая побежавшие по щекам слезы. – Какая глубина и точность! Ничего сверхъестественного, все как у многих… но…»

При прочтении этого размышления, написанного начинающей журналисткой, Ксюша словно заново прожила, прошла их историю с Марком. Их разлучила судьба, но все получилось так глупо, как у этой девушки, которая считает, что сама разбила хрупкую чашку любви. Любви настоящей – такой, что не собрать, не склеить и не заменить новой. И хоть Ксюша отказалась от Марка, при одной мысли о том, что он с другой, но как же больно! Марк, Марк, никак тебя не забыть и никем не заменить! Парней рядом может быть сколько угодно, они могут даже нравиться, вызывать симпатию, но мечтать и думать можно только о тебе. Только тебя будет призывать сердце, сравнения лишь с тобой одним не выдержит никакой парень – пусть он хоть сто раз будет красивым и триста раз веселый. Сердцу не прикажешь. К сожалению, но действительно не прикажешь.

67.

– Ксения-прекрасная, ты тоже ходишь в ночные клубы? – раздался издевательский голос Гены совсем рядом, стоило Ксюше выйти из толпы танцующих и заказать себе коктейль у бармена.

– Тебя здороваться не учили? – спросила Ксю, окидывая парня суровым взглядом. Безупречен как всегда. Принесла нелегкая! Как раз сегодня, в последний день лета Ксюша решила порадовать себя Гениным отсутствием на месте, где она будет развлекаться. Уговорила Дашу и Леру пойти в клуб, а не в парк и была убеждена, что Геннадия ей сегодня терпеть не придется. Так на тебе – явился не запылился, своей собственной персоной. Стоит, улыбается.

– Извини, привет. Представляешь, забыл как-то. Всякий раз, как тебя вижу, творю неизвестно что…

– Это комплимент или мне полагается обидеться? – спросила Ксю.

– Комплимент, конечно. На простые комплименты, как я уже понял, ты не покупаешься…

– А я и на особенные не покупаюсь.

– Ну, не злись, Ксень. Ты же классная девушка, если верить слухам, но почему ты со мной вечно как драная кошка?…

– Благодарю за очередной комплимент. А хоть как крыса бешеная – тебе-то что?

– Как это что? Я ведь не урод вроде, а довольно симпатичный молодой человек…

– Ага, такой симпатичный, прямо как обезьяна.

– А хоть и так. Так вот, я не урод, не лох какой-то, не нахал, но ты каждый раз при виде меня скалишься как пантера… Почему?

– А чтоб тебе жизнь малиной не казалась. А то ты привык, как я погляжу, ко всеобщему обожанию. Еще бы, первый парень на деревне…

– Слушай, Ксю, пошли потанцуем, – предложил вдруг Гена. – Мою любимую песню включили.

– Эту? – поморщилась Ксюша. – Старье! Ей уже лет пять. Под нее я лет в шестнадцать медляк в дискотеке танцевала, а ее еще до этого крутили… Хотя ладно, давай потанцуем. Жевать все же лучше, чем говорить.

– А ты замечательно танцуешь, – заметил Гена. – Многие слишком уверенные в себе особы женского пола, привыкшие везде брать инициативу в свои руки, попросту несутся куда-то и волочат парня за собой.

– Помолчи, ладно? Сам же сказал, что я на простые комплименты и дешевую лесть не покупаюсь.

– А я вовсе не льщу. Просто факт констатирую. Ты хорошо танцуешь.

– Что ж, спасибо. А ты что – не любишь, когда девушки берут инициативу на себя?

– Не совсем так. Инициатива от девушки хороша, но в меру. Не люблю все время подпевать вторым голосом.

– Истинно мужское качество, – с издевкой сказала Ксю. – Все вы, мужики, хотите, чтобы последнее слово было именно за вами.

– Сколько горечи в голосе! Ты или феминистка, или тебе какой-то парень доставил большие неприятности, поэтому ты вымещаешь зло на мне.

– Не то и не другое. Просто ты мне не нравишься.

– Вот уж не знаю, чем заслужил такую немилость…

– Лучше не думай об этом, все равно не поймешь. Это не для средних умов.

Песня закончилась, и Ксюша с Геной разошлись по своим компаниям.

– Вы с Генкой помирились? – спросила Даша.

– Ничего подобного! Просто потанцевали. Я его терпеть не могу.

– По-моему, ты слегка перепила, Ксю. Здесь коктейли слишком крепкие.

– Не выдумывай. Мне так хорошо, что даже Генино присутствие не может испортить мне настроение! Если это называется «перепить», то я бы хотела перепивать всегда.

Даша с сомнением покачала головой. По ее мнению, Ксюше следовало остановиться.

– Даш, есть курить? – спросила Ксю через десять минут.

– Есть, но тебе не дам. Тебя развезет еще больше, а нам с Леркой домой тебя вести.

– Проблема! Генку попросишь, он не откажется. Он мною всерьез интересуется, поэтому поможет. Дай покурить.

– Не дам, а то ты сейчас начнешь фигней страдать.

– Не сходи с ума. Что такого страшного я могу сделать? Дашка, ты человек или нет?

– Именно потому что я человек, я тебе курить не дам.

– Подумаешь, наказала! Будто я стрельнуть у кого-нибудь не могу.

– Вот пойди и стрельни. Зато я буду знать, что я непричастна к тому, что ты устроишь дебош.

– Когда это ты видела, чтобы я устраивала дебош?

– Не видела. И видеть не желаю.

– Ну и ладно, – махнула рукой Ксю. – Диктаторша!

Она отошла и попросила закурить у молодого парня возле стойки. Вышла на улицу и присела на скамейку. Прохладный воздух ночи ударил девушке в лицо, сознание, слегка затуманенное содержимым коктейлей, прояснилось. Странное чувство возникло у Ксюши. Какая-то непонятная тревога, тоска… словно приближающаяся зима сжала ее в своих холодных объятиях. Вдруг захотелось плакать, будто у нее что-то отняли.

– Ксюша, что ты здесь делаешь одна? – услышала Ксю голос Гены. Еще минут пять назад она бы вспыхнула и разозлилась при появлении парня, но сейчас Ксюша обрадовалась ему.

– Гена… Геночка, уведи меня отсюда, уведи, пожалуйста… – попросила она жалобно.

– Но что случилось? – пораженно уставился на нее Гена.

– Не спрашивай ни о чем, прошу. Только уведи. Куда угодно.

– Хорошо, хорошо.

Гена обнял девушку за плечи и куда-то повел. Ксюше было все равно.

Лишь минут сорок спустя она пришла в себя и обнаружила, что находится в чьей-то квартире и пьет кофе в компании Гены.

– Ну как ты? – спросил он с искренней тревогой.

– Мне лучше, – неуверенно произнесла Ксю. – Сама не знаю, что на меня нашло. Стало так плохо…

– Ты меня так напугала… То не подпускала к себе, а тут – уведи ее!

– Просто мне стало очень не по себе. Со мной так бывает. Спасибо, что помог. Надо Дашке позвонить, наверное, волнуется – я только покурить вышла…

– Я ей уже позвонил, сказал, что тебе нехорошо, и ты у меня. Так что не волнуйся и нормально приди в себя.

– Я в порядке. Где мы? У тебя дома?

– Да.

– А симпатичное жилье… судя по кухне… – оглядываясь, сказала Ксю. – Один живешь?

– С другом.

– А у тебя же родители здесь… Зачем квартиру снимать?

– А так свободнее дышится, – улыбнулся Гена. – Тем более, что друг мой здесь лишь наездами бывает.

– Представляю, сколько здесь девушек перебывало!

– Тебе действительно лучше, – заметил Гена. – Снова язвой становишься.

– Комплимент тебе сделала, чего ты. Из благодарности.

– Из благодарности могла бы уж поцеловать… в щечку хотя бы.

– Может, тебе еще за пивом сбегать?

– Я вот думаю, Ксюш, неужели ты так меня ненавидишь? Ненавидишь так, что даже не поблагодаришь?

– Вовсе я тебя не ненавижу. Я знаю тебя слишком мало, чтобы ненавидеть.

– Тогда почему ты так ко мне относишься?

– Что? – Гена опешил.

– Ну да, нравишься, – сказала Ксю так спокойно, будто говорила о куске съеденного за обедом пирога. – Я знаю тебя мало для того, чтобы ненавидеть, но достаточно, чтобы вроде как влюбиться. И меня бесит то, что ты мне нравишься.

– Ну… выразила ты свою влюбленность в меня… скажем, оригинально…

– Если бы ты знал меня подольше, то не увидел бы в моем поведении ничего оригинального. Я такая. Мне свойственно мучить нравящихся мне людей.

– Это плохо, – произнес Гена. – Таким методом тебе не удастся получить взаимность… Разве только человек, в которого ты влюблена, будет таким же уникумом, как и ты сама.

– Что ж поделаешь, – вздохнула Ксю. – Ладно, пора мне домой идти, завтра вставать рано.

– А кто тебе сказал, что я тебя отпущу?

– А кто тебе сказал, что ты сможешь меня удержать?

– Ты сама.

– Я? Я не слышала, чтобы я это говорила.

– Ты сказала это, когда призналась, что я нравлюсь тебе. Ты думаешь, я позволю тебе уйти после этого?

– А что ты сделаешь? – невинно спросила Ксюша, вставая из-за стола. – Что с того, если я сказала, будто ты мне нравишься?

– Ничего особенного… кроме того, что ты тоже нравишься мне… Именно поэтому ты не уйдешь сегодня.

– Ты берешь меня в плен? – спросила Ксю, улыбнувшись.

– Ну, вроде того, – ответил Гена, обнимая девушку за талию.

– Молодой человек, вы не слишком увлеклись? Я не разрешала меня тискать.

– Я на такие вещи разрешения не спрашиваю, – отозвался Гена. – Ты красивая.

– Я знаю. А ты смелый. Не боишься, что я надаю по шаловливым ручкам?

– Боюсь. Очень боюсь – ты девушка горячая… Но сила твоей обольстительности крепче.

– И как далеко ты решишься зайти?

– Насколько позволишь. Я уже успел забыть, когда мне так сильно нравилась девушка…

Внезапно Гена поднял Ксюшу на руки и куда-то понес.

– Что ты себе позволяешь? – притворно возмутилась Ксю, обнимая его за шею. – Отпусти меня!

– Сейчас, подожди момент, – улыбнулся Гена и опустил девушку на кровать.

– Это в высшей степени неуважение! – продолжала возмущаться Ксюша. – Ты не отпускаешь меня домой и еще сюда принес! Нахал!

– Ты когда-нибудь замолчишь? – спросил Гена.

– Пока нет.

– У тебя красивые ноги.

– Только сейчас заметил?

– Ну да. Ты же все время в джинсах – где уж тут заметишь… – ответил Гена и склонился над Ксюшей. – Ты красавица. Я хочу, чтобы ты была моей…

– Не сильно ли сказано? Я все же свободный человек и не хочу становиться чьей-то собственностью. Интересно, будь я уродливой, как семь смертных грехов – обратил бы ты на меня внимание?

Гене надоело слушать ее болтовню, и он, не долго думая, зажал ей рот поцелуем.

– Ты вообще обнаглел, – снова возмутилась Ксю.

– У меня не было выбора. Или я тебе закрою рот хоть как-нибудь, или ты мне задуришь голову окончательно.

И Гена снова поцеловал Ксюшу. На этот раз она ответила. В конце концов она сама себе хозяйка, ни перед кем не надо отчитываться. А Гена приятный молодой человек, с ним хорошо.

68.

– Ксюш, проснись, твой мобильник разрывается, – сквозь сон услышала Гену Ксю. Девушка потянулась и открыла глаза, еще не совсем хорошо соображая.

– Что? – недоуменно спросила она.

– Твой мобильный телефон звонит уже не первый раз. Может, случилось что-то?

– Господи, – простонала Ксю. – Жить они без меня не могут!… Ладно, давай это занудное приспособление сюда.

Увидев в списке не отвеченных вызовов номер отчима, Ксюша заволновалась. Дядя Слава звонил ей очень редко – раза три всего. А сейчас вызовов с его телефона пришло целых шесть. Есть чему удивиться, учитывая столь ранний час. Ксюша позвонила дяде Славе.

Ответили сразу, словно ждали.

– Ксюша, слава Богу, ты отозвалась! – воскликнул отчим. – Надо, чтобы ты приехала. Я знаю, у тебя много дел, начался учебный год… но случилась беда. На Максимилиана, по-видимому, напали. Он в больнице, состояние очень тяжелое.

– Нет! – в ужасе вскрикнула Ксю. – Как, когда это случилось?

– Ночью сегодня. Вернее, даже не ночью – часов в одиннадцать. Макси вышел на улицу на десять минут в магазин и не пришел. Дина заволновалась, позвонила в милицию, там за поиски не взялись, сказали, что должно двое суток пройти… Тогда она мне позвонила. Ну я знакомых нашел, стали искать, выяснилось, что в пять утра его какой-то прохожий обнаружил и в «Скорую» позвонил. Максимилиана избили сильно…

– А Дина как?

– У нее шок. Она последнее время предчувствовала что-то, нервничала, а теперь… Она даже не говорит, плачет только. А тут еще и Максимилиановым родственникам сообщить надо, а мы даже связаться с ними не можем…

– Ладно, я это найду. У меня был где-то телефон Олега – брата Макси. Я позвоню ему. И постараюсь приехать.

Ксюша опустила телефон.

– Что-то случилось? – спросил Гена.

– Да… Жених моей сестры умирает в больнице. Меня срочно зовут в Барановичи.

– Поедешь?

– Конечно. Надо забежать в общагу и Лерку предупредить или Дашу. Пусть к преподам подойдут и скажут, что меня дня два не будет.

– Могу я зайти туда и сказать, а ты сразу на вокзал отправляйся… или еще за вещами пойдешь?

– Нет, можно на вокзал сразу. Если зайдешь к Даше – будет хорошо.

– Без проблем, зайду. Может, еще что надо? Деньги или что?

– Нет, на билет у меня будет. И карта в сумке. Зайду и сниму, если что.

Ксюша быстро оделась.

– Я с тобой на вокзал, ты в таком состоянии – еще сотворишь что-нибудь, – сказал Гена.

– Хорошо, – согласилась Ксю.

Уже в поезде Ксю посмотрела справочник своего мобильного и поняла, что номера Олега у нее нету. Девушка судорожно стала думать, у кого этот номер можно найти. Проще всего было позвонить Марку и спросить у него, ведь они с Олегом дружат. Но звонить Марку Ксюша по понятным причинам не могла. Может, у Лешки спросить?

Но Лешин мобильный был отключен. Искать Лешу через Свету Ксю не решилась – Свете вредно волноваться. Оставалось позвонить на домашний номер, что Марка дома не будет, а Лешка со Светой наоборот зашли в гости к родителям. Без особенной уверенности Ксюша набрала цифры.

– Алло? – раздался женский голос в трубке.

– Света? – спросила Ксю, хотя уже знала, что это не Света. Это не Светкин голос.

– Нет. Я Алина. Кто вам нужен?

– Леша дома?

– Нет, он здесь не живет.

– А его родители?

– Их нету. Дома только его брат и я.

«Да уж, – подумала Ксюша. – Нету выхода. Надо связаться с Олегом».

– Тогда позовите брата, пожалуйста, – попросила Ксю.

– А можно узнать, кто вы? – спросила Алина.

– Знакомая, – ответила Ксюша.

– А именно? – подозрительно настаивала Алина, разгадав желание звонящей сохранить анонимность.

– Ну… – замялась Ксюша, соображая, как выбраться из идиотской ситуации. Если не назваться, то Алина чего доброго положит трубку и не станет никого звать. Но если сказать правду, Алина может тоже бросить трубку.

– Марк, тебя, – сказала Алина, неожиданно прекратив расспросы. Ксюша изо всех сил вцепилась в телефон, ожидая, пока Марк ответит. Если бы не необходимость узнать номер Олега, Ксю бросила бы трубку и ни за что не стала бы говорить с Марком.

– Слушаю.

Сердце Ксюши забилось быстрее. Девушка вздохнула.

– Марк, привет, – проговорила она, мечтая лишь об одном: чтобы голос не дрожал. – Это Ксюша.

– Я узнал. Привет, – голос у Марка был сухой, ровный – как будто молодой человек ничуть не удивился ее звонку. – Что-нибудь случилось?

«Такое чувство, будто нам не о чем разговаривать, если ничего не случилось! – подумала Ксю с раздражением. – Между нами все кристально ясно и нет никаких недосказанностей! Хотя, конечно, он ведь к Алине торопится, как знать, от чего я их там оторвала?»

– Да, случилось, – стараясь не злиться, а говорить спокойно произнесла Ксю. – Марк, у тебя есть телефон Олега?

– Брата Макси? – уточнил Марк. – Да, есть. А что?

– Продиктуй, пожалуйста.

– А что такое?

– Макси в больнице. На него на улице напали.

– Ты серьезно?

– Серьезнее не бывает. Мне дядя Слава звонил утром, просил помочь связаться с семьей Макси. Их телефоны у Дины должны быть, но она слишком потрясена, и от нее ничего нельзя добиться.

– Ужасно… И как Макси?

– Я его не видела, не знаю. Сейчас еду туда. Обещала найти телефоны его семьи, да Лешку не смогла найти…

– Сама Олегу позвонишь или, может, давай я?

– Нет, я сама, спасибо. Только номер скажи.

– Сейчас.

Ксюша записала цифры под диктовку, поблагодарила Марка и нажала отбой.

Как странно! Ксю не виделась с Марком больше полугода. Злилась, проклинала его, дрожала, набирая номер его домашнего телефона и ожидая, пока он подойдет к трубке, а поговорила… Какая ерунда! Марку давным-давно плевать и на нее, и на то, что у них было. Даже ее звонок у него никаких чувств не вызвал, даже элементарного удивления. Знай себе с Алиной милуется – все у них отлично, если она у него в такую рань.

Ну, и пусть себе будут счастливы! Ксю тоже не лыком шита, тоже миловалась бы сейчас с классным парнем, если бы не это несчастье. Впрочем, она свое еще наверстает. Сейчас главное – чтобы Макси поправился.

Дома все было вверх дном. Дядя Слава уехал в больницу к Макси, Катя пыталась присматривать за Вадимом, мама успокаивала Дину. Бледная и растерянная Кэт обняла сестру.

– Как хорошо, что ты приехала, – сказала она. – Бедняжка Дина! Через неделю у них свадьба, а тут такое…

– А что произошло? – спросила Ксюша. – Дядя Слава мне говорил, но я толком не поняла.

– Да мы и сами не знаем. Макси и Динкой здесь квартиру подсняли на время, думали потом в Минск переехать, потому что Макси там работает теперь, а Дина на будущий год учиться собиралась… И вот Макси вчера приехал из Минска, к нам еще заглянул, думал, Дина у нас… А дальше что… Макси, думаю, вышел, может, шампанского прикупить, встречу отметить… Ну, ему вот по голове, видно, и шарахнули. И вроде людно еще, холостежь гуляет обычно в такое время…

– Вот, может, это холостежь и двинула как следует, по пьяни? Пьяные компании ведь редко нормально соображают…

– Может, и так, – согласилась Катя. – И вот его мужик какой-то увидел и вызвал «Скорую помощь». А Дина дяде Славе позвонила, он ментов знакомых поднял, ну, и нашли…

– Динуля как?

– В комнате с мамой сидит, плачет. Оно и понятно – такое потрясение.

– Пойду к ним.

– Возьми этого бандита у меня, – сказала Катя, кивая на Вадима. – Пойду поесть соображу что-нибудь, всем с утра не до этого. А ведь всем нужны силы, поэтому надо есть.

– Приготовь что-нибудь и мне, потому что я тоже поесть не успела.

– Ладно.

– Идем, бандит, – обратилась Ксю к Вадику. – Надоел ты Кате, так что давай маму искать. Где мама?

Вадим протянул ручонки к Ксюше и что-то залепетал на своем детском языке.

Мама разговаривала с Диной. Хотя разговаривала – это сильно сказано. Дина молча сидела на кровати, поджав под себя ноги, непричесанная, бледная. А мама сидела рядом и пыталась вызвать в приемной дочери хоть какую-то реакцию.

– Привет, мама.

– Ксеня? Ты здесь? Ты же в колледже быть должна?

– Я освободилась и приехала. Как Дина?

– Ну, ты же видишь… Ты связалась с родными Максимилиана?

– Да, я звонила его брату. Они с отцом обязательно приедут…

– Они с отцом? А мать?

– У Макси нету матери. Отец, брат и мачеха.

– Господи, бедный парень!

– Но отец и брат приедут. У Макси не слишком ладятся с ними отношения, но они все же любят его. Олег в панику бросился, я его, как могла, постаралась успокоить. Но как тут кого-то успокоишь, если сама вон вся трясусь…

– Попробуй ты поговорить с Диной, может, тебе удастся… Давай Вадима мне.

– Держи, – Ксюша передала малыша матери. Ира вышла из комнаты, а Ксю присела на Динину кровать. – Как ты, Диночка?

– Я хочу к Макси, – еле слышно сказала Дина.

– К Макси? Ну конечно, ты пойдешь к Макси, только немножко позже.

– Почему позже? Почему я не могу увидеть его сейчас? Он умер, да? – истерично выкрикнула Дина.

– Нет, что ты говоришь! Конечно же, Макси жив. Врачи лечат его, они помогут. А мы поедем к Макси завтра. Наверняка завтра ему станет лучше, возможно, он придет в себя и тебе позволят к нему зайти. И он должен увидеть тебя красивой, а не такой, какая ты сейчас. Макси нуждается в тебе, в твоей любви… Сейчас ты должна быть сильной. Мы все должны быть сильными, чтобы помочь Макси и противостоять беде. Ты понимаешь меня, Дина?

– Понимаю. Я так люблю его… Ксю, я не переживу, если с Макси что-то случится! Если он умрет…

– Он не умрет. Он просто не может умереть – ведь Макси знает, скольким людям он нужен, сколько людей его любят. И он сильный. Он справится… но мы все должны ему помочь. Поэтому сейчас ты пойдешь в душ, потом переоденешься и поешь.

– Я не хочу.

– Не капризничай. Думай о том, что ты поможешь Макси. Ну, давай.

– Ладно.

Дина соскользнула с кровати и направилась в душевую. А Ксюша подошла к окну и глядя на улицу задумалась. Выживет ли Макси? Если он не выживет – что будет с Диной? Она и так в ужасном состоянии, а если Макси умрет…

– А ты как? – спросила Дина, выходя из душа. – Как у тебя дела?

– Ну… так, – ответила Ксю. – Прыгать от радости поводов нету, но я не страдаю ни от чего.

– Ты сегодня должна была быть в училище?

– Да, но я отпросилась. Вы для меня важнее.

69.

– Господи, Марк, что с тобой случилось? – допытывалась Алина. – Ты был так весел, а теперь вдруг завял… Сидишь тут, уставившись в одну точку… Что с тобой?

– Ничего, – отозвался Марк не глядя.

– Ну я же вижу, что что-то случилось, – настаивала Алина. – И даже знаю, что это твое состояние связано со звонком твоей знакомой. После этого разговора ты стал таким задумчивым.

– Нет, не придумывай. Я в порядке.

– Знала бы, так не звала бы тебя к телефону, – пробурчала Алина. – Сказала бы, что ошиблись номером…

– И сделала бы огромную ошибку, – ответил Марк. – Я бы мигом прекратил все отношения с тобой, узнав об обмане.

– Знаю, – вздохнула Алина. – Потому и не стала лгать. Но все-таки я считаю, что этой даме звонить не следовало. Она испортила тебе настроение. Ну, Марк, что такого она сказала, что ты сам не свой? Расскажи, тебе легче станет…

– Перестань. Я же сказал, что ничего не случилось. Что я могу тебе рассказать?

– Тогда почему ты такой?

– Устал, – хмуро произнес Марк. – Голова болит.

– Я так понимаю, ты от меня устал, да? Может, мне уйти?

– Может, – кивнул Марк. – Я сейчас не в тексте, мы еще поссоримся.

Алину такое равнодушие обидело, но она постаралась не подавать виду. За полтора месяца ее встреч с Марком Алина привыкла к подобным перепадам Маркова настроения. Он ни с того, ни с сего мог вспылить, разозлиться или нагрубить. В такие моменты Алине казалось, что Марк ее ненавидит. Но она хотела быть с ним, и уже не столько ради Кристины, сколько ради себя самой. Муж, с которым она твердо решила развестись, только действовал ей на нервы. Он вдруг стал ее ревновать, устраивать допросы, пытался наладить отношения, но Алине это уже не было нужно. Она влюбилась в Марка и готова была ради него на все. И не ради Марка – положительного и доброго, а ради того Марка, каким он стал. Покорить, снова влюбить в себя этого мужчину – вот чего ей хотелось.

Но все же Алиной начинало завладевать отчаяние. Она убеждала себя, что Марк любит ее, но просто не хочет это признать, что старая любовь не может умереть окончательно. Нужно только терпением и добротой завоевать доверие Марка… Но с каждой встречей Алина теряла веру в себя. Марк был непредсказуем: мог обнять ее, сказать что-то ласковое и тут же высмеять или напомнить о ее грехах; мог пригласить ее куда-нибудь, а потом весь вечер делать вид, будто они едва знакомы, а после проводить домой и нежно поцеловать на прощание. Часто Марк расспрашивал ее о делах, бывало, даже помогал решить какую-то проблему, но иногда обрывал ее с полуслова при попытках что-то рассказать. Алина твердила себе, что Марк просто испытывает ее, проверяет, и если она будет терпелива, то все наладится. Но время шло, а ничего не менялось. Марк оставался таким же колючим, и Алина думала, что у нее ничего не получится. Даже если ей удастся вернуть Марка – все равно, она не будет с ним счастлива.

Вот и сейчас так вышло. Поскольку Кристина была у бабушки, Алина осталась у Марка ночевать. Утром все было отлично – они вместе готовили завтрак, ели. Марк был таким милым, как вдруг один звонок по телефону – и все пошло прахом. Марк нахмурился, погрузился в размышления, на ее вопросы не отвечает… А ведь эта телефонная знакомая Алине сразу показалась подозрительной. Если бы Марк сам не вышел из комнаты узнать, кто звонит, Алина бы «дожала» эту «знакомую» и выяснила бы, кто она такая. Но при Марке Алина не решилась разыгрывать ревнивую жену и соврать ему тоже не решилась. Передала ему трубку и вышла из комнаты. Кто мог знать, что после этого все рухнет? Алина даже пожалела, что дома нет родителей Марка – тогда она могла бы переждать его плохое настроение в их компании. А так придется уйти – пока Марк не вспылил и не прогнал ее сам.

– Марк, я пойду. Заберу Кристину – ей сегодня в час на линейку. Пока.

– Пока.

Марк уже и сам был не в состоянии понять своих поступков. Он вовсе не испытывал Алину, чтобы узнать, можно ли доверять ей. Марк просто запутался. Сначала было интересно – общение с Алиной вносило в разнообразие в его жизнь, но теперь все, похоже, становилось серьезным, и Марк не знал, что со всем этим делать. С одной стороны, рано или поздно ему придется жениться. На ком? Очень не хотелось снова бросаться на поиски приключений и новых девушек. Да и к прежним возвращаться не было желания. По правде, Марк предпочел бы жить холостяком. Но в то же время одиночество давило на него мраморной плитой. В этой ситуации Алина была едва ли не идеальным вариантом для него. Мать его дочери, красивая, веселая, их многое связывает… Но с другой стороны Марк понимал, что с Алиной он тоже не будет счастлив, поскольку не любит ее.

Хотя что за глупости? Любовь… счастье… Скоро тридцать лет стукнет, а он так и не утратил иллюзий юности! Давно пора понять, что идеальная любовь и счастье – не более чем мечта, красивая сказка. А он все надеется на что-то! Давно ли смеялся над друзьями, верящими в такие вещи? А теперь сам верит в это… Идиот.

А все из-за Ксю. Эта малышка, которую он поначалу даже не принимал всерьез, растопила лед в его сердце и заставила поверить в то, что раньше вызывало у него лишь недоверчивую, скептическую усмешку. Кто ее поймет, эту Ксю! Вроде недолго они были вместе, а Марку ее на самом деле не хватает. И не просто не хватает – он Ксюшу забыть не может. Ведь вроде столько времени они не виделись, все уже перегорело и осталось в прошлом, но стоило ей позвонить, стоило ему услышать Ксюшин голос, как все внутри сразу вспыхнуло.

Но рядом была Алина, к тому же Марк давно решил забыть Ксю. Поэтому он с трудом взял себя в руки и говорил с Ксюшей сухо и отстраненно – только чтобы не выдать охвативших его сильных чувств.

И Ксюша вела себя так же, спокойная и отстраненная, она поздоровалась и спросила телефон Олега. Без единого намека на былую любовь. Или Ксю этой любви уже не испытывает? Поэтому она и решилась позвонить. Насколько Марк знал Ксюшу, она, скорее, предпочла бы отрезать себе язык, чем заговорила бы с ним первая. Или он не так хорошо знает Ксю?

«Ох, Ксения, Ксения! Что ты за наказание для меня! Только жизнь начала налаживаться и я вроде забыл тебя, как сейчас все снова наперекосяк, – подумал Марк. – Жди теперь, пока снова все устаканится!» Марк нервно прошелся по комнате, подошел к окну и бездумно посмотрел вниз. Обычно 1 сентября хорошая погода, а сегодня вот дождь и наверняка холодно. Все не так, как надо, вся жизнь вещь глупая и никчемная.

И что там случилось с этим Максимилианом? Видно, что-то очень серьезное, если понадобились родственники, которые никогда по-настоящему не ладили с этим парнем. Марк давно знал Олега и много слышал от него о его «несносном младшем брате». Но поскольку Марк часто удивлялся сухости и правильности Олега, он сомневался, что младший брат был таким уж несносным. Как, впрочем, и оказалось, когда Марк познакомился Макси. Тот был веселый и смешной, и ко всему относился легко. Марк ни разу не видел, чтобы Максимилиан на кого-то злился или долго обижался. Наоборот, парень всегда все обращал в шутку.

И несмотря на некоторую ревность к Макси в последнее время, ведь Макси был Ксюшиным другом, тайно в нее влюбленным, Марк не желал ему зла. Хоть иногда и называл его пренебрежительно клоуном, он никогда не хотел, чтобы с Макси случилась беда.

70.

Уже вечером пришли хорошие новости. Операция, которую врачи сделали Максимилиану, прошла успешно. Радоваться, конечно, было еще рано, состояние парня оставалось нестабильным, что было понятно при его ранах. Но уже одно слово «успешно» давало надежду на счастливый исход, к тому же напавший или напавшие на Макси явно не ставили цель убить его. Скорее всего, просто зацепили из глупой бравады и сами же испугались содеянного. И словно подтверждая все надежды своих близких, Максимилиан утром пришел в сознание.

– Ну вот, а ты переживала! – сказала Ксюша Дине. – Макси парень сильный, он поправится, и вы обязательно будете счастливы.

– А нам можно будет к нему? – повернулась Дина к брату и отцу Макси – это они сообщили новость, что Макси пришел в себя, поскольку провели ночь в больнице.

– Доктор сказал, что после обеда его переведут в обычную палату и тогда будет можно.

– Значит, я тоже смогу к нему зайти, – проговорила Ксю. – А потом поеду, поскольку мне надо в колледж.

Зазвонил Ксюшин мобильный, и девушка, извинившись, вышла в соседнюю комнату. Звонила Даша, чтобы узнать, как дела и когда Ксю вернется.

– Сегодня вечером, скорее всего, – сказала Ксю. – Макси стало лучше, он пришел в себя.

– А то Генка сказал, что с женихом твоей сестры что-то случилось, и что ты в Барановичи уехала. Мы с Леркой поняли, что это он о Макси говорит. Я звонила тебе вчера, но ты не отвечала.

– У меня батарея разрядилась, и я, видно, забыла про телефон.

– Я так и подумала.

– А ты поговорила с преподавателями, что у меня проблемы?

– Да, я нашла твоих одногруппников и узнала, кто у тебя ведет, а потом подошла и сказала. Тебе надо будет потом вроде объяснительную написать и все.

– Спасибо.

– Геннадию спасибо скажи, – насмешливо сказала Даша.

– Скажу, скажу. Приеду и скажу, – ответила Ксю.

– Поладили вы с ним?

– Ну, вроде как. А что?

– Ничего, я так и подумала, еще когда Гена мне вечером звонил и говорил, что тебя якобы было плохо и ты с ним.

– Мне на самом деле было плохо и Гена мне помог.

– Так я тебе и поверила! Тебе плохо и ты поэтому помирилась с парнем, которого терпеть не могла!

– Можешь не верить, но так и было.

– Ладно, приедешь – поговорим. Пока.

– Пока.

Вернувшись в гостиную, Ксюша застала там только Олега.

– Где все? – спросила она.

– А кто где. Отец и Дина в магазин за всякими вкусностями для Макси пошли, дядя Слава и тетя Ира на кухне, кате только что позвонили, и она отошла на пару минут…

– Тебя все бросили?

– Ну, можно и так сказать. Ты, надеюсь, никуда убегать не собираешься?

– Нет, не собираюсь, – улыбнулась Ксюша, садясь на диван. – У меня нет сил куда-то бежать – весь прошлый день и полночи на ногах.

– А тебе же еще ехать куда-то, ты говорила…

– В Гродно, я же учусь там.

– Учишься? На кого?

– На парикмахера-визажиста. Уже второй год.

– Да ну? – Олег удивился. – Ну надо же! А я тебя все пятнадцатилетней девочкой воспринимаю, той, которая веселила и смешила компанию в машине… Помнишь?

– Помню, – улыбнулась Ксю. – Мы тогда с тобой познакомились. Ты был приятель-трезвенник, который возил нас по улицам Березино несколько часов подрят. Но это было так давно… кажется, в прошлой жизни. Мне уже не пятнадцать лет, и случилось столько всего…

Ксюшу охватила грусть по тому времени, о котором напомнил Олег. Тогда все было намного проще, тогда она еще мечтала о любви, а сейчас… Сейчас Ксения стала просто искательницей приключений.

После обеда они все пошли в больницу – кроме мамы и Кати. Кате вдруг стало плохо, разболелась голова, и мама решила остаться с ней, а заодно и с Вадимом дома.

В поезде Ксюша задумалась. Макси поправится – в этом девушка не сомневалась. Хоть доктор и сказал, что ему придется провести в больнице около двух недель, если не больше. Но все будет хорошо. Макси выздоровеет, и они с Диной поженятся.

Ксюша ничуть не жалела, что рассталась с Максимилианом. Дина для него куда лучшая пара, чем Ксю. Ведь Ксю не любила Макси и не принесла бы ему счастья. Но как странно – с Макси встречалась сначала Ксюша, а потом стала встречаться ее сестра. Ксюшина вторая сестра, Катя, собиралась вернуться к еще одному Ксюшиному бывшему парню, Владу. А третья сестра, Карина, ужасно ненавидит Ксю и к тому же влюблена в того же мужчину, что и Ксю. А сам этот мужчина является Ксюшиным братом. Ничего себе хитросплетения семейных уз! Мир тесен, но чтобы настолько… Куда ни пойди – везде наткнешься на знакомого, одноклассника, бывшего парня, брата, свата… Причем с родными отношения ладятся не слишком – как, например, с Кэт или Кариной. А вот с Леркой или Диной, которые, по сути, ей родственницами не являются, наоборот, все хорошо. Выходит, кровное родство еще не означает родство душ и взаимопонимание…

Но что это получается? Как объяснить забавную закономерность того, что Ксюша знакомится и начинает встречаться каждый раз с новыми парнями, а ее сестры только подбирают за ней ее бывших? Такое чувство, будто она обязана искать парней на всех. И, чего доброго, закончится тем, что Дина будет с Макси, Катя с Владом, Карина добьется Марка, а Лера… начнет встречаться… ну, хоть с Геной. Семейная идиллия, и только Ксюша не при делах.

Ну нет, слишком уж много получится совпадений, так не бывает. К тому же Лерка любит Антона, а Гена не такой, как Влад и Макси. Он другой. Но Ксю никак не могла определиться, как она к нему относится и что чувствует. Гена, конечно, волнует ее, но… Но Ксюша не влюблена в него. Что тут скажешь, Ксю, похоже, разучилась любить. То, что она испытывала к Марку, было для нее неким эталоном волшебства любви, и подобного девушка не чувствовала ни к кому.

И как себя теперь держать с Геной, Ксюша не знала. По-прежнему злиться на него и ругаться с ним глупо, но и притворяться сгорающей от любви глупо не меньше… Поразмыслив, Ксю решила посмотреть, как будет вести себя с ней Гена и исходить из этого.

Гену она увидела не скоро. Приехав, Ксю с головой ушла в учебу, вечера проводила в общежитии, а в выходные снова поехала в Барановичи навестить поправляющегося Макси. А сам Гена не появлялся и не звонил, что было довольно странно – ведь, судя по рассказам Даши, он очень волновался за нее, когда Ксю пришлось срочно уехать. Если он так волновался, то мог бы зайти, когда Ксюша приехала, или хотя бы позвонить. Ксю недоумевала, но у нее хватало других дел, поэтому она не расстраивалась.

Вот так и получилось, что встретила Ксю своего возможного бойфрэнда аж через две недели после своего скоропалительного отъезда из Гродно. А встретив, была поражена. Не то, чтобы Ксюша ожидала от него бурной радости при ее появлении! Но элементарно же поздороваться можно! Так нет, Геннадий только сухо кивнул ей и продолжил разговор с друзьями.

Ксю подумала, что он просто не хочет показывать свои чувства перед всеми, поэтому решила дождаться момента, когда Гена останется один, и тогда подойти. Лучше бы она этого не делала!

– Как там твой зять несостоявшийся? – спросил он. – Оклемался?

– Ну да. А ты почему не появляешься?

– Времени нет.

– Даша мне говорила, что ты якобы переживал…

– Попереживал и перестал. Ну, я у Марины про тебя спросил, узнал, что у тебя все нормально… Так чего заходить без толку?

– Зашел бы, удостоверился, так ли все хорошо… Разве я не стою того, чтобы обо мне тревожиться?

– А ты думаешь, что да? – насмешливо спросил Гена.

– А ты думаешь, что нет?

– Я думаю, что тебя слишком избаловали, Ксения. Ты слишком привыкла к вниманию и поклонению, слишком зациклена на себе…

– Я вовсе не зациклена на себе, – ответила Ксю, удивляясь. Какая муха его укусила, что он так себя ведет?

– Но ты убеждена, что ты – неземное сокровище, мечта любого парня. А на самом деле ты ничем не лучше других, такая же капризная, как и все девушки. Воспитывать тебя надо, Ксю…

– Хочешь этим заняться? – спросила Ксю, у которой удивление переросло в обиду.

– Уже занялся. Видишь, ты ведь прибежала ко мне, пытаешься понять меня, привлечь мое внимание… Твое самомнение как-то резко сократилось…

Гена небрежно, посмеиваясь, закурил. А Ксюша, пораженная до глубины души, словно онемела. Никогда бы она не подумала, что он так расценит ее попытку поговорить с ним! За что Гена так ее унизил? Что она ему сделала?

Подошла Марина. Веселая, довольная, она не заметила, что Ксюша нахмурена и расстроена.

– Ксю, пошли к нам! – потянула Марина подругу за руку.

– Пойдем, – немного растерянно отозвалась Ксю и встала с места.

Домой девушка собиралась идти одна, поскольку Лерка не ходила с ней гулять в этот раз, а Дашку пригласила переночевать какая-то подруга. Но у выхода из сквера ее догнал Гена.

– Ксю, ты домой?

– Да, домой, – холодно ответила Ксю, не глядя на него.

– Можно, я тебя провожу?

– А зачем? Ведь я же капризная, избалованная, слишком самолюбивая… Зачем меня провожать?

– Ксюш… – Гена замялся и заметно смутился. – Ты прости меня, а? Я какую-то пургу тебе гнал… Прости, а?

– А я не обиделась. Просто хочу побыть одна. Если тебе так уж хочется меня проводить, то иди рядом и молчи. Притворись, что тебя нет.

– Ладно, – согласился Гена, делая попытку обнять ее. Ксюша высвободилась из его рук.

– И не надо меня обнимать.

– Как хочешь, – Гена опустил руки и просто пошел рядом.

– Мне никогда не говорили, что я капризная и зацикленная на себе, – произнесла через некоторое время Ксюша. – Глупее обвинения не придумаешь.

– Я не обвинял тебя, Ксюш.

– Не обвинял? А что? Ген, пойми, я не люблю позицию бедной родственницы, выпрашивающей хлеба. Ни одному парню я не кланялась и ничего не просила, и считаю, что это хорошо. У нас в обществе равноправие, женщины независимы от мужчин. Ничего я не буду просить и у тебя, так что не надо думать, будто я стану страдать из-за твоей холодности и грубости. Я просто махну на тебя рукой и уйду, так что думай и решай, как тебе себя вести.

– Давно решил. Я хочу быть с тобой, Ксю. Ты замечательная девушка, я влюблен в тебя.

– Тогда обойдись, пожалуйста, без грубости по отношению ко мне. Иначе ты меня больше не увидишь.

– Хорошо, этого больше не будет. Мир?

– Мир, – согласилась Ксю.

71.

– Привет, Лер, что делаешь? – спросила Ксю у сестры, сидящей за письменным столом.

– Антону письмо пишу, – ответила Лерка, на секунду поднимая голову. – А ты откуда?

– В город ходила за припасами какими-никакими, а то зубы вонзить не во что.

– Домой в субботу поедешь?

– Да, наверное. Давно я что-то у Макси не была.

– Скоро его выписывают?

– Да, на будущей неделе обещают. Он уже сам злится, говорит, что здоров, а его держат…

Вот мужчины! Вечно им на месте не сидится! – усмехнулась Лера. – А со свадьбой как?

– Заявление переподали уже.

– Понятно. А с Геной у тебя как?

– Да черт его знает, этого Гену! Он то в любви мне клянется, то не замечает.

– Ведь он же тебе обещал!

– Да не обещал он мне ничего. Просто сказал, что больше не будет притворяться равнодушным ко мне. Но, как я поняла уже, это просто такой человек. Он боится выказать настоящие чувства, думает, что это унижает его… Мужики, в принципе, все такие. Гордые, как индюки.

– Ксюш, но разве тебе это нравится? Тебе нравится делать вид, что у вас ничего нет?

– Мне не привыкать, – пожав плечами, сказала Ксю. – Я ведь уже встречалась тайно… хотя Гениного поведения я не понимаю. Иногда мне кажется, что он меня стыдится. Но когда мы вместе, он такой замечательно-нежный… Не знаю, что и думать.

Этот разговор происходил между Ксюшей и Лерой через шесть дней после того Ксюшиного объяснения с Геной. Но несмотря на свои слова, сказанные тогда, парень вел себя странно по отношению к ней, был поразительно холоден, делал вид, будто Ксюши не существует, а потом извинялся перед ней. Ксю это даже не обижало – девушка просто удивлялась ему. Как можно быть таким?

Но в конце концов Ксюша не любила его и поэтому не страдала. Да и мысли у нее были рассеяны – столько событий происходило, что Ксю успевала только отмечать их, но не вникала глубоко и не принимала близко к сердцу. Все было похоже на просмотр какого-то фильма, в котором, как в калейдоскопе, проносились лица Дины, Макси, Леры, Марины, Гены. Марина через две недели выходила замуж, Макси поправлялся, а Дина, возможно, уже ждала от него ребенка. Недавно Дина звонила Ксюше и по секрету сообщила, что, похоже она станет мамой. Уверенности полной, правда, в этом пока не было, но Дина обещала сделать анализы и удостовериться.

Вечер перед поездкой в Барановичи прошел из рук вон плохо. У Ксюши разболелась голова, и девушка даже не хотела идти вместе с Дашей и Лерой гулять. Но подруги ее уговорили, и Ксю, приняв таблетку от головной боли, переоделась и отправилась с ними на улицу. Погода была не слишком хорошей, собирался дождь, дул ветер. Ксюше это оптимизма не прибавило, а тут еще Гена отпустил какой-то неприятный комментарий по поводу Ксюшиного внешнего вида…

– Ксень, что с тобой сегодня? – спросила Марина. Несмотря на счастливое время в жизни, она не стала слепой к чужим проблемам. – Ты сама не своя!

– Не знаю, Марин, – как-то нервно ответила Ксю. – У меня состояние… какой-то угнетенности… почему-то плохо так…

– Знаешь, я тебя в похожем состоянии видела, когда Катя под машину попала…

– Сплюнь! – выкрикнула Ксю. – Только такие глупости в моем настроении и вспоминать! Еще их не хватало!

– Нет, ты какая-то странная, Ксю. В глазах что-то потерянное… Ладно, не буду доводить… Ты с Геной, часом, не поссорилась?

– Поссорилась. Вернее, поспорила просто. Одежда моя ему не понравилась, цвета слишком яркие! Если он рассчитывает, что я из-за него сменю стиль одежды, то сильно ошибается! Мне нравится, как я выгляжу, впрочем, как и многим.

– Марка имеешь в виду? Он, наверное, не критиковал твою манеру одеваться?

– Нет, если ты о нем заговорила. Он одобрял яркие цвета и достаточно откровенный стиль моей одежды, ему нравилось, когда я хорошо выглядела… А Гена, похоже, готов надеть на меня паранджу! Вот уж не знаю, то ли он ревнует, то ли просто идиот.

Марина вздохнула и, немного помолчав, сказала:

– Ксюш, пойдем в мою комнату, мне надо поговорить с тобой с глазу на глаз, а здесь слишком много народу.

– Пойдем, – согласилась Ксю.

Приведя подругу к себе, Марина закрыла дверь и, подойдя к Ксюше, взяла ее руки в свои.

– Ксю, не воспринимай то, что я скажу, слишком серьезно. Я только скажу, а решай сама, ты большая девочка, – сказала Марина. – Так вот. Когда в компании шутили по поводу тебя и Гены, я думала, что это ерунда. Я не могла представить тебя с Геной и думала, что ты сама это поймешь, потому ничего не стала тебе говорить. Но поскольку вы вместе, я должна сказать. Понимаешь, Ксю, мой двоюродный брат эгоист. Эгоист закостенелый, холодный и черствый. Порой мне кажется, что Гена даже не способен любить. А если и способен, то не сумеет… или, вернее, не захочет это показать.

– Ты хочешь сказать, что Гена меня не любит?

– Нет, наоборот. Вполне возможно, что он влюблен в тебя, но именно это ему и претит. Ему кажется, что любовь к кому-то ограничивает его свободу и независимость. Глупее убеждения, конечно, не придумаешь, но так есть. Гена любит тебя и мстит тебе за это… Знаешь, мне кажется, ты не будешь с ним счастлива.

– Почему? Может, мне бы удалось его переубедить?

– Не знаю, – пожала плечами Марина. – По-моему, с Геной может быть счастлива либо такая же эгоистка, как и он, чтобы она не чувствовала себя обделенной его вниманием, либо робкая, терпеливая и покорная девушка, которая способна будет следовать его желаниям и подчиняться его требованиям. Но ты не подходишь ни под одно из этих двух определений. Ты чуткая и самолюбивая, поэтому с Геной тебе будет тяжело в любом случае. Тебе нужен другой – пусть и уверенный в себе, но без самодурства, уважающий чужое мнение, внимательный и нежный… Чтобы ты не была унижена им и чувствовала себя счастливой и любимой. С Геной такое невозможно. Подумай об этом, Ксю.

Ксю вздохнула и проговорила:

– Я не страдаю из-за Гены, потому что не люблю его. Мне бы давно надо перестать верить в любовь, решить, что ее не бывает… Но я не могу, потому что я получила доказательства, что любовь существует…

– Существует, Ксю. Ты верь. Посмотри на меня – я ведь вообще ненавидела всякую романтику, а теперь влюблена по уши. У тебя тоже все будет хорошо.

– Что ж, будем надеяться, – улыбнулась Ксюша и встала. – Я, пожалуй, пойду, Марин. Отосплюсь и завтра в Барановичи поеду.

– Давай. А то ты и правда неважно выглядишь, тебе надо отдохнуть.

– Тогда пока.

Но несмотря на благое намерение, отдохнуть Ксюше не удалось. Она долго не могла уснуть, а когда она, наконец уснула, ей приснился странный сон. Ксюша видела Макси, который шагал по какому-то дымовому облаку – то исчезая, то вновь появляясь в густых серых клубах. Так он шагал, пока не исчез вовсе.

Ксюша проснулась рано. Лерка и Даша еще спали. Чувство у Ксюши было странное: спать не хотелось, но была поразительная легкость в голове. И девушке словно чего-то не хватало.

– Ксю, ты проснулась так рано? – подняла голову Лера. – Уже собираешься уходить?

– Нет еще. Я не знаю, почему я подхватилась так рано. Не спится что-то.

– Поедешь домой?

– Да, конечно. Но еще очень рано. Я, пожалуй, еще почитаю конспекты.

– Тебе сейчас интересно учиться, – сказала Лера. – А у меня скука смертная, как в школе – химия, физика, математика, литература…

– Верно, есть такое. Но это в любом колледже так.

– Знаю. Но скука все равно смертная.

– Ничего. Придет время сессии – тебе повеселее станет, – усмехнулась Ксюша.

– Да ну тебя, Ксю, – передернула плечами Лера. – Нарочно ты меня с утра пораньше пугаешь?

– Да нужна ты мне! – Ксюша махнула рукой и взялась за тетрадь со своими конспектами. Но мысли почему-то шли мимо строчек, и Ксю никак не могла вникнуть в смысл написанного. В конце концов девушка отложила тетрадь. – Нервы ни к черту!

– Что с тобой? – удивилась Лера.

– Не знаю, – нервно ответила Ксю. – Состояние какое-то дурацкое – будто я забыла что-то сделать, а вот что – не понимаю.

– Может, из-за поездки? – предположила Лера.

– Да ну! Чего мне из-за поездки волноваться – столько раз езжу туда и сюда, давно должна привыкнуть. Тут что-то другое, вот только не знаю что. Где мой мобильный? – неожиданно спросила Ксюша.

– На столе у тебя, а что?

– Ничего, батарею надо подзарядить, а то еще позвонит кто-нибудь и не дозвонится.

– Не Гену, случайно, имеешь в виду?

– Нет, – спокойно ответила Ксю, подключая зарядное устройство к телефону, а потом к сети. – Я не жду, что он мне позвонит.

– Да что у вас за отношения такие! – воскликнула Лерка.

– Не знаю, – пожала плечами Ксю. – Но, говорят, что лучше уж синица в руке…

– … чем дятел над ухом! – возмущенно сказала Даша, поднимая голову. – Люди, выходной день, дайте поспать!

Ксюша и Лера переглянулись и замолчали.

Еще целых два часа до отъезда Ксю не знала куда себя девать. Теперь она уже испытывала какую-то смутную тревогу и то и дело поглядывала на телефон. Но наконец она в поезде. За окном проплывали знакомые картины полей, леса, деревень и поселков. Убаюканная перестуком колес, Ксюша задремала. И ей снова привиделся сон о Макси, исчезающем в дымовом облаке. Теперь это показалось зловещим. Ксю поежилась и посмотрела в окно, надеясь успокоиться.

И тут позвонил телефон.

Хотя Ксюша подсознательно этого ждала все утро, она невольно замерла, вслушиваясь в сигналы мобильника и словно решая: отвечать или нет. Люди в вагоне стали оглядываться, и Ксю, опомнившись, взяла трубку.

Звонила Катя. По ее словам, дома все было вверх дном. Ночью Максимилиану резко стало хуже, его отправили в реанимацию и подключили к аппарату искусственного дыхания, поскольку сам Макси дышать не мог.

– Господи, Кэт, да все же хорошо было! Как же так?

– Не знаю. Врачи, действительно, думали выписывать… Температура у него почему-то была повышенная, потому и держали. Но чувствовал он себя нормально, веселый такой был, шутил… А это вдруг ночью начал бредить. Сосед по палате испугался, врача позвал, а пока давление мерили, Макси сознание потерял.

– Боже, ну как так! Ужасно… А сейчас он как?

– В реанимации, к нему не пускают… Врачи даже сказать не могут, что с ним. Говорят, что его жизнь в опасности.

– О нет! Только бы все обошлось! Катюнь, я сейчас в поезде, уже скоро в Барановичи приеду. Ты откуда звонишь?

– Я дома с Вадимом, а наши все рванули в больницу.

– Я сразу поеду туда. Давай, Кать, пока.

Больше Ксю так и не задремала. Где уж, если голова кругом идет от волнения! Мысленно девушка подгоняла поезд, чтобы быстрее оказаться в Барановичах и выяснить, что там и как.

На этот раз придя в больницу, Ксюша испытала чувство угнетенности и тяжести, словно на ее плечи обрушилось все больничное здание. Когда она была у Макси три недели назад, тогда, когда он только попал в больницу, Ксюша не заметила, вернее, на нее не произвели такого ужасного впечатления белые халаты врачей и медсестер, светлые и какие-то прозрачные коридоры, предостерегающие надписи: «Посторонним не входить», гулкое эхо… Тогда это все не задело ее так. Но теперь вокруг витал дух опасности, угрозы. Все было каким-то зловещим. Мелькнула тревожная мысль: «А что, если Макси не поправится? Что, если врачи не спасут его?»

Дина, Марат, Слава и мама сидели на скамеечке в коридоре. На бледных лицах застыло выражение тревоги и ожидания.

– Как он? – спросила Ксю, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Мы ждем врача, – отозвалась мама.

– Здесь никто ничего не хочет сказать! – воскликнула Дина. – Эти врачи такие идиоты! У Макси все было так хорошо, а они…

В это время показался доктор. Похоже, это был именно тот, которого ждали, поскольку все бросились ему навстречу.

– Доктор, как он?

– Не могу сказать ничего радостного, – вздохнул доктор. – Мы вводим ему лекарства, но давление у Максимилиана продолжает падать.

– Что это значит?

– Мы не можем выявить причину. Возможно, дело в каких-то хронических заболеваниях, которые обострились после того, как его избили…

– Что это за ответ! – возмутилась Дина. – Что за слова для врача: «возможно»… Вы должны точно сказать, что с моим женихом!

– Я понимаю ваши чувства, но врачи не всесильны. Сожалею, мы делаем все возможное…

– Можно хотя бы увидеть его?

– Это бессмысленно, он вас даже не услышит. Он без сознания.

72.

Тяжело, когда в семье несчастье. Все понурые, угрюмые, нервные, всем плохо. Хочется куда-нибудь уйти, чтобы не видеть бледности лиц, печальных глаз, не слышать тоскливых вздохов. Но трудно всем, поэтому никто никуда не уходит, и все стараются справиться с собой и помочь другим. По крайней мере, в дружных семьях именно так.

Врачам не удалось спасти Макси. Он умер ночью с субботы на воскресенье, так и не приходя в себя.

Невыносимо тяжело и больно терять близкого человека. Кажется, что вокруг рушится мир, а человек этот становится таким необходимым, что все мысли только о нем. Мелкие ссоры, обиды, неурядицы – это исчезает, забывается, а в памяти встает только хорошее, и сознание того, что этого хорошего больше не будет. Будут друзья, работа, учеба, дом, небо над головой, но этого – именно этого – человека не будет. Все закончилось, исчезло, превратилось в туманные, смутные образы. Как с этим жить? Чем заполнить образовавшуюся пустоту? И можно ли ее заполнить, не будет ли это предательством?

Как много поняла Ксюша в тот момент, когда дядя Слава, выйдя из палаты, подошел к Дине и обнял ее! Нет тут слов, нет даже слез – вечных попутчиц человеческого горя. Есть только пустота в сердце и острый пронзительный холод. Весь краткий, неожиданно начавшийся и неожиданно закончившийся их роман с Макси в миг пролетел перед Ксюшиными глазами. Момент их знакомства и мгновенно вспыхнувшая симпатия… Макси, такой веселый, такой смешной, любящий жизнь, никогда не унывающий… Совсем недавно Ксюша смеялась, разговаривая с ним о его предстоящей свадьбе. Макси говорил о своих чувствах к Дине, они двое строили планы о совместной жизни, а Ксю радовалась и даже немножко им завидовала… Чем же был Максимилиан для них всех, для нее, Ксю?…

Дальше все было туманно. Ксюша плохо помнила подготовку к похоронам и сами похороны. Смутно припоминалось лишь как кто-то, пытаясь утешить убитого горем отца Макси, сказал: «Такова жизнь. Господь всегда забирает к себе самых лучших». Тогда вскочила и бурно запротестовала Дина, она что-то отчаянно кричала и пыталась вырваться из рук отца… А потом был холодный пронизывающий ветер и зловещий шепот в хвойных вершинах сосен на кладбище.

Так уж вышло, что похороны и поминки проходили в Барановичах. Родные Макси не стали перевозить тело в Березино – слишком это сложно, к тому же Дина просила не хоронить Макси далеко. Приехавшие на похороны друзья и родственники поминали его в той снятой им и Диной квартире.

Когда они все разошлись, уставшая Дина ушла в комнату. Ей удалось уснуть – сказались волнения и бессонные ночи. Ксюша, Катя и Олег остались там же – вымыть посуду и все убрать.

Пожалуй, впервые в жизни Катя безропотно выполняла домашнюю работу. Втроем они быстро со всем справились и думали ехать домой, но пожалели будить Дину.

– Пусть отоспится, – если уснула, – сказала Кэт. – Если ее разбудить, она опять расплачется, а ей надо отдохнуть.

– Как и всем нам, – ответила Ксю.

– Но ей особенно. Дине вообще волноваться нельзя, она беременна…

– Так это действительно так? Дина мне звонила, но тогда она не была уверена…

– А сейчас уверена.

– Что ж, ей на самом деле надо отдохнуть. Давайте останемся здесь? – предложила Ксюша. С этим все согласились, поскольку ни у кого не было желания идти или ехать куда-то еще. Они втроем устроились в гостиной и сидели, не зажигая свет, довольствуясь лишь вечерним светом, проникающим в окно с улицы. Катя прилегла на диван и скоро уснула. А Ксюша и Олег сидели в креслах друг напротив друга. Олег задумчиво разглядывал девушку, которая устроилась в кресле с ногами. Темно-коричневая строгая блузка и черные брюки дела Ксюшу еще стройнее и тоньше, она казалась худенькой и хрупкой. Как же она со всем справляется? Все эти проблемы, которые Ксю так запросто решает, как они не лишили ее веры в жизнь?

– Мне как-то не по себе в этом доме, – призналась Ксю. – Я бы, наверное, не решилась остаться здесь одна.

– Я бы тоже, – кивнул Олег. – Какое-то чувство непонятное, трепет, волнение перед комнатами… особенно перед той, где гроб стоял… Не могу поверить, что Макси больше нет…

– Он есть, Олежка, – сказала Ксюша негромко. – Мы больше не можем увидеть его среди нас, но Макси никуда не исчез. Он здесь, в этой комнате, в тебе, во мне, в каждом из знавших его есть частичка Макси. И есть память. Мы ведь никогда его не забудем?

– Верно, никогда, – согласился Олег и вздохнул. – Я не был близким другом Макси, я почти его не знал… Но это не значит, что я не любил его и не желал ему добра! Просто мы были слишком разными. Макси был сорвиголовой, у него все в руках горело, он все решал быстро и, как мне казалось, бездумно. Но я считал Макси классным парнем и втайне гордился тем, что он мой брат… Но почему я ему ни разу этого не сказал? Почему был таким черствым идиотом?

– Макси никогда не считал тебя черствым идиотом, Олег. Он уважал тебя и жалел, что вы не слишком близки. Но он не винил в этом тебя, просто думал, что вы не сошлись характерами… Он ведь пожизненный оптимист – наш Макси…

– Ты так думаешь? Ты думаешь, что Макси уважал меня?

– Да он сам не раз так говорил! Макси уважал тебя и отца и любил. Макси, наверное, ни на кого не злился. Он был очень хорошим. Бог действительно забирает к себе лучших, – Ксюша вздохнула, встала с места и подошла к окну. На улице уже почти стемнело. Девушка почувствовала острое желание раствориться в этой темноте, исчезнуть навсегда.

– Ведь Макси мог быть таким счастливым! – сказал Олег. – Он любил Дину, она любила его, они собирались пожениться… Макси только-только узнал, что станет отцом…

Ксюша закрыла глаза. За что Дине выпало такое несчастье? Мечта казалась такой близкой к исполнению, манила и притягивала, а потом разом исчезла. Лучше бы уж никогда не появлялась, чем причинить такую боль и горечь. Эта боль не рассуждает и не затухает, она день и ночь грызет человеческую душу, терзает сладкими воспоминаниями о любви, поцелуях, встречах и заставляет остро испытывать свое бессилие от понимания, что это не повторится больше никогда. Человек может жить с этой болью, быть веселым, даже, порой, счастливым и беззаботным, но иногда вся жизнь кажется немилой и никчемной. Сердце сжимает тоска по несбывшимся надеждам, а по щекам бегут слезы… Много слез.

Завтра Ксю придется помогать Дине, отвлекать от грустных мыслей, а потом через день или два ехать в Гродно и продолжать учебу. Быть прежней, разве что чуточку грустнее, чем обычно, как и положено потерявшей близкого друга уравновешенной девушке. Не впадать в отчаяние, не показывать того, как ей тяжело и больно. Даже плакать ночью в подушку нельзя – ну, может, лишь немного – чтобы никто не слышал. «Но ведь я же не железная, чтобы все время помогать другим и делать вид, что я сильная! – думала Ксю. – Мне самой нужна помощь и сочувствие! Мне тоже хочется поплакать у кого-то на плече, чтобы кто-то обо мне позаботился и успокоил, но этого никто не понимает. Кто мне все приходят, как к стене плача, которой можно доверить свои скорби и получить успокоение. А откуда мне черпать силы и мужество? Кто поймет и выслушает меня? Гена?» Подумав о Гене, Ксюша чуть не рассмеялась. Ну нет, такой напыщенный самовлюбленный эгоист никого не способен понять и поддержать. Он – самый худший утешитель из всех, кого можно представить. Он даже не потрудился позвонить ей и узнать, почему она не приехала в Гродно в понедельник! Все боится показать себя слабым!

Глупо рассчитывать на него.

73.

Золотая листва, опавшая на землю, шуршала под ногами, напоминая детство, когда было так весело разбрасывать эти листья. Легкий ветерок трепал Ксюшины волосы, холодил лицо, но идти по скверу в солнечный осенний денек было приятно.

Прошло три недели. Была уже середина октября. Погода стала радовать последними солнечными днями, в которые совсем не хочется сидеть дома, а тянет куда-нибудь на улицу, на природу – в лес или в парк. Вот и Ксюша вышла в скверик, полюбившийся ей еще летом, когда она с друзьями приходила сюда вечерами.

Была суббота. Ксюша решила остаться в Гродно, поскольку ездила домой в прошлые выходные. Там был траур. Дина почти не выходила из комнаты, Марат учился в Минске и не очень стремился домой, поскольку тяжелая атмосфера действовала на всех угнетающе. Катя вернулась к Владу, снова стала прохладной и всему посторонней, снова дулась на Ксюшу.

А у самой Ксюши уже просто не было сил подбадривать всех домашних и делать вид, что ей безразлично отношение к ней Кати. Да и возобновившийся роман Кэт с Владом оптимизма не добавлял – Влад Ксюше по-прежнему не нравился. Хоть с виду он сделался достаточно неплохим – вежливым, не таким самоуверенным и напыщенным. К слову, уже учился на втором курсе БГУ на филолога. Специальность, правда, бестолковая, но если денег девать некуда, то почему не изучать именно ее? А у Влада ведь родители богатые…

Интересно, Катя к нему вернулась, случаем, не потому, что Влад из богатой семьи? Или, может, Катя хотела уязвить Ксю? Да нет, столько времени прошло!… Но Ксюше как-то не верилось, что ее сестра так влюблена во Влада. Ну, не такой человек Кэт. А с другой стороны Ксюша просто слегка завидовала сестре. Не со зла, конечно, Ксю вовсе не желала Кате плохого, просто обидно было немного – Кэт делает, что ей вздумается, ни за кого не переживает и тем не менее живет неплохо. А сама Ксюша в последние дни разочарована в жизни. Усталость жуткая накатила, учеба в голову не лезла, с Геной снова ссора… Этот идиот мало того, что не выказал ей никакого сочувствия, так еще и издевается. Смешно, мол, Ксю усталая и измученная выглядит. Ксюша бы здорово посмеялась над его глупыми придирками, если бы не было так обидно. Неужели он не понимает, что ей и так плохо и тяжело? Никто не просит его помогать, от такого бесчувственного типа этого не дождешься, но так хоть бы не усложнял!

И вообще, если Гена так боится привязаться к девушке или показать свою показать свою привязанность к ней, так зачем ходить за ней после ссоры и уверять, что такое больше не повторится, и что он ее любит? Плюнул бы, да искал другую, потом третью и так далее. Тот же Марк, разочаровавшись в Алине, мстил всему женскому роду, меняя девушек как перчатки. И ни за одной не бежал следом, пытаясь вернуть, убедить, что все будет по-новому, и он не станет больше ее обижать. С Марком девушка знала, что длительных отношений ждать нет смысла, и понимала, на что соглашается.

Нега – совсем другое дело. Хоть он и нравится противоположному полу, он не бабник. Он просто по складу характера такой идиот: сначала не замечает Ксюшу, говорит ей гадости, а потом встречает ее возле училища, дарит цветы и просит прощения. Ксюша бы сама дала ему отворот-поворот, если бы ей не было так противна сама мысль о выяснении отношений. Сейчас девушке не хотелось ни с кем ругаться.

Но сегодня Ксюше было тоскливо, как никогда. Даже хорошая погода ее совсем не радовала. Девушка чувствовала себя одинокой, как будто оказалась на другой планете среди инопланетян. Вокруг нее было много людей, даже близких и дорогих ей, но Ксю не находила среди них человека, которому могла бы доверить все свои печали, высказать свои мысли, что так мучили, требуя выхода. Она верила Даше, Лере, ничуть не сомневалась, что они постараются ее успокоить, утешить. Но они поразятся, узнав о ее слабости, увидев ее потерянной и не такой сильной, как обычно. Точно такая же реакция была бы и у других Ксюшиных подруг, если бы они застали ее плачущей. Возможно, только Хвойницкая не удивилась бы, но она вышла замуж две недели назад и пока вместе с Леней гостила у его родственников в Крыму.

Да дело было не в отсутствии Марины. Ксюша в последние дни то и дело вспоминала Марка. Как ни крути, а ведь именно осенью Ксю в него влюбилась. Три года назад, как раз в октябре, Ксюша вовсю убеждала маму отпустить их с Катей в Березино, еще не зная, что принесет ей эта поездка. И тогда была как раз такая погода, как сейчас, поэтому воспоминания одолевали еще сильнее. Ксю очень хотелось вернуться в то время и снова пережить те осенние каникулы.

Но время не поворачивается вспять, жизнь идет дальше, несмотря на все наше желание вернуться обратно. Ксюша это понимала, поэтому не только вспоминала. Она много размышляла о своей жизни и о том, какое место занимает в этой самой жизни Марк.

Ксю почему-то была убеждена, что Марк сумел бы ей помочь. Да что там – только он и мог это сделать, потому что только он и знал, что Ксюша вовсе не так сильна, как старается казаться, и что она намного ближе все принимает к сердцу. Только он знал о ней столько, что не было смысла скрываться. И Ксю не скрывалась – только с ним она была настоящей. И только Марк всегда умел развеять Ксюшины страхи и внушить уверенность. Может, все дело в том, что Ксюша любила Марка, потому и верила ему?

Нет, дело не только в этом. Просто Марк другой, не такой, как, например, Гена. Он никогда не обошелся бы с Ксюшей так, как Гена, не стал бы так издеваться. Да и если подумать, то когда Ксюша встречалась с Марком тайно, она все же не чувствовала себя одинокой, Марк никогда не делал ничего, что уязвило бы Ксюшино самолюбие. Марк всегда был рядом. А с Геной у них ведь нет никакой тайны, он должен был быть возле Ксю, помогать ей, если уж так любит ее, как говорил. Но где он, этот Гена?

Хотя, по сути, Марка ведь тоже нет. И то, что он совсем не обязан быть с ней, просто оправдание. Мог бы позвонить – брат, как-никак… Тьфу, ну и путаницу Ксюша сотворила в собственной жизни. Любит одного, встречается с другим, злится на них обоих и на себя саму тоже… Но мысленно Ксю призывала Марка. «Где ты? Ты мне нужен! Я так нуждаюсь в тебе, приди! Помоги мне!» – умоляло все Ксюшино существо, только мольбы оставались без ответа.

– Иди, красавица, погадаю тебе, – услышала Ксюша чей-то голос и, подняв голову, увидела пожилую цыганку. – Всю правду скажу, как есть. Что было, что будет, что на сердце, что в мыслях…

– Спасибо, не нужно, – у Ксюши не было страха перед цыганами, но она не верила в гадания.

– Ой, по глазам вижу, что тебе надо погадать, продолжала цыганка. – Перемены тебя большие ждут!

– И что за перемены такие? – от нечего делать спросила Ксю.

– А вот погадай, поинтересуйся.

– Денег нет, – студенты – люди бедные, – сказала Ксюша.

– А я много с тебя не возьму, а скажу что-то важное.

– Да нет, не надо, – покачала головой Ксю. – Что вы можете обо мне знать?

– А вот знаю, что сейчас ты очень расстроена. И расстроена отношениями с мужчиной. Твой парень тебя обидел, и ты не знаешь, что думать.

– Это где вы такое увидели? – вдруг спросила Ксюша. Она хотела было уйти, но эти слова гадалки зацепили ее. Не то, чтобы Ксю поверила, просто ей стало слегка любопытно. – В глазах, что ли, написано?

– А по глазам можно много понять, – сказала цыганка. – По тебе видно, что ты очень обижена. А уж с чем это связано – это видно мне. А еще я вижу, что недавно в твоей семье произошло большое несчастье.

Ксюша удивилась. Уж не из знакомых ли кто-то переоделся в цыганку? Или гадания – это правда?

– Не отказывайся, давай я брошу карты.

– А вы бросьте так, если уж хотите рассказать мне о переменах.

– Э, нет. Так просто карты будут пустые и ничего не скажут. Чтобы карта была правдива, ее надо накрыть денежкой.

– И сколько вы берете за гадание?

Цыганка назвала цену. Ксю покачала головой – хоть сумма была невелика, у девушки столько с собой не было.

– Давай сколько не жалко, – неожиданно согласилась гадалка. – Ты хорошая девушка, и я хочу сказать тебе что-то важное.

Ксюша, не особенно веря, просто из любопытства, достала деньги – а там не было и третьей части названной цены.

– Пошли сядем, – сказала цыганка. Ксю села на скамейку сбоку дороги. Гадающая примостилась рядом и, вынув откуда-то карты, принялась их тасовать. Потом протянула колоду Ксюше и велела снять часть карт. Затем снова перетасовала и наконец стала поворачивать карты картинками вверх, доставая по одной снизу колоды. – Ой, моя хорошая! – заговорила женщина. – Сколько же у тебя врагов, причем в ближайшем же твоем окружении!

– Как это? – удивилась Ксю. – Они что – очень близко ко мне?

– Очень близко. Но не в смысле расстояния. Самые твои коварные враги – в твоей семье. Есть девушка, очень похожая на тебя, в некотором смысле ты сама – у вас с ней очень тесная связь… тебе следует ее опасаться. Ее привлекает все, что принадлежит тебе, – цыганка замолчала, вынула и перевернула еще несколько карт. – Но ты не боишься своих врагов. Ты волнуешься за свою семью… но ты одинока. Ты хоть и видишь нескольких светлых людей, тех, которым действительно можно доверять, ты не можешь открыть им то, что тебя гнетет. А еще ты разочарована в своем парне. Есть такое?

Ксю невольно думала – уж не говорила ли она десять минут назад вслух? Цыганка словно подслушала ее мысли.

– Пожалуй, есть, – кивнула головой Ксюша.

– Причина не только в нем, – продолжала гадалка, переворачивая еще несколько карт. – Дело в том… что… я вижу мужчину. Красивого молодого мужчину. Он между вами. Тот, в котором ты сейчас разочарована, скоро уйдет из твоей жизни. А другой, тот, что между вами, останется. Ты и он… вы связаны навсегда, вы можете быть счастливы только друг с другом.

– Не может быть! – воскликнула Ксю. Она догадалась, что это за мужчина. – Это невозможно.

– Карты говорят, что нет ничего невозможного. Вас многое разделяет сейчас, и особенно – большой семейный секрет. Есть два человека с ним рядом, которые знают тайну, раскрыв которую вы сможете быть вместе. Но эти люди молчат, и их молчание создает препятствия.

– А препятствия будут преодолены? – спросила Ксюша, с надеждой заглядывая в карты.

– Не знаю… А ты любишь этого человека, – задумчиво сказала цыганка. – Вам обоим предстоят испытания. В твоей жизни скоро появится еще один мужчина… в прошлом он был некоторое время близок к тебе… Возможно, ты решишь связать с ним свою судьбу… скорее, даже свяжешь… но не будешь счастлива. Девушка – твоя вторая сущность – принесет тебе несчастье. Несознательно она причинит тебе вред…

– А тот мужчина, с которым связана моя судьба? Что будет с ним?

– Скоро его жизнь изменится, на него ляжет забота о маленьком человеке. Вообще, вы оба сейчас окружены не самыми лучшими людьми.

– А карты не говорят, будем ли мы вместе? – Ксюша и не заметила, как всерьез поверила в это гадание.

– Будет сильное потрясение вам обоим, да и окружающие вас люди будут удивлены, поскольку откроется тайна тех людей, которые кажутся совершенно открытыми. И будет смерть… возможно, даже не одна.

– Боже мой! – воскликнула Ксю. Она не могла понять, о каком потрясении и какой тайне говорится, но слово смерть ее испугало.

– Не бойся. Ты минуешь опасности, так же как и дорогие тебе люди.

74.

Середина ноября отметилась выпадением снега. Ксюша любила начало зимы – не календарной зимы, а природной – которое связывала с первым снегом. Земля словно очищается падающими на нее белыми снежинками, а вместе с землей очищаются и души людей.

Ксю повеселела. Дома жизнь вроде вошла в колею. Дина уже не была так погружена в себя как в первые недели после смерти Макси. Катя временно была в Минске у Влада, что давало Ксюше возможность спокойно приезжать в Барановичи.

Отношения с Геной Ксю разорвала окончательно. После очередной с ним ссоры девушка сказала, что не намерена больше его терпеть.

– Если твое обращение со мной можно назвать любовью, то спасибо, мне такой любви не надо. Я знаю, видела и испытала настоящую любовь, и теперь ни за что не поверю, что ты меня любишь. Я устала от тебя.

Марина одобрила Ксюшин поступок, поскольку знала, что более несовместимую пару трудно отыскать. Хвойницкая – а по мужу Марина теперь была Аллеко – не стала ссориться с подругой из-за двоюродного брата.

Лерка доживала последние месяцы своего ожидания. Антон возвращался в начале февраля. Девушка завела специальный отдельный календарик, на котором отмечала каждый прошедший день и считала количество оставшихся до середины февраля дней. Ксю посмеивалась, видя, как Валерия по полчаса сидит со своими календарями и считает по нескольку раз, чтобы не ошибиться. За прошедшие два месяца Лера очень сильно изменилась, сделалась очень решительной и бойкой, поэтому застать ее смирно сидящей за столом было делом непростым.

– Ты гляди, Антон, когда вернется, решит, что это не ты, и найдет себе другую, – шутила Ксю. Лерка смеялась и махала рукой.

– Не найдет, – говорила она. – Мы будем вместе.

– Потише, молодая особа, – тоном взрослой женщины, умудренной опытом, урезонивала сестру Ксюшу. – Насколько я знаю, вам еще едва-едва минуло шестнадцать. И чтобы быть вместе с Антоном, вам придется выждать почти два года – до восемнадцати лет.

– Какая ты зануда, Ксю, – отмахивалась Валерия.

– Иногда занудой побыть полезно.

На одних выходных поехав в Барановичи, Ксюша как-то случайно оказалась в том районе, где жила до того, как сбежала в Березино и где теперь бывала редко. С бабушкой в ее доме жила тетя Оля – мамина сестра, которая полтора года назад развелась с мужем и приехала с детьми из Прибалтики. Ксюша туда заходила очень редко – бабушка так и не простила ей тот уход из дома.

Так вот, в тот день Ксюша играла роль посыльного между Маратом и его девушкой, живущей в том районе. Отец этой девушки был жутко против Марата и не позволял дочери приглашать Марата домой или отвечать на его звонки. И вот Марат попросил Ксюшу снести письмо его возлюбленной. Возлюбленная эта, Люда, была конкретной папенькиной дочкой, но не в Ксюшиных правилах было вмешиваться в чью-то жизнь. Девушка передала записку и ушла.

Проходя через старый парк, Ксю задумалась. Парк не изменился, совсем такой же, как когда она мечтала здесь о Марке или встречалась с Андреем Лесковцом. Так же тихо вокруг, так же чуть слышно перепархивают с ветки на ветку птицы, так же шумят вершинами сосны и ели…

– Ксюша! – окликнул девушку кто-то по имени. Ксю обернулась и подумала, уж не перенеслась ли она во времени? По аллее за ней шел Лесковец Андрей.

– Андрей! – воскликнула Ксюша. – Ты тут откуда? И как ты узнал, что это я? Я же на расстоянии была…

– А я тебя давно перестал путать с Катей. А откуда я тут… да домой вот иду.

– Нет, я не о том. Ты же в Питере был, а теперь здесь оказался… Давно приехал?

– Две недели назад. У мамы второй раз за полтора года инфаркт случился, чуть спасли. Дома сейчас война жуткая идет – Пашка в Питер ко мне хочет уехать, а отцу надо, чтобы и малой тут остался, и я вернулся. А я не хочу быть в Барановичах.

– Почему?

– Папа хочет, чтобы я занялся делами на его фирме, а мне вовсе не светит перспектива превратиться в фирмача. В Питере мне свободнее.

– Но тебе следует помочь отцу и семье, Андрей. Я знаю, что ты никогда не хотел быть предпринимателем, но твой брат погиб, и твоим родителям нужна помощь.

– А ты ничуть не изменилась, Ксю. Все та же романтичная девочка, готовая помогать всему миру.

– Это вовсе не так. Я вовсе не хочу помогать всему миру, просто знаю разницу между словами «желание» и «долг». И знаю, что часто приходится поступать как положено, а не как хочется.

– Вот как? И откуда ты это узнала, Ксень?

– Энциклопедию читала, – ответила Ксюша насмешливо.

– И что за энциклопедия? – поинтересовался Андрей. – Может, и я пойму что-нибудь, если почитаю…

– Может, и поймешь.

– Так вот давай поговорим. Авось просветишь меня? Ты домой сильно торопишься?

– А что?

– Ну, мы же давно с тобой не виделись… Может, посидим где-нибудь в кафе, поговорим о том – о сем?

– И где? – полюбопытствовала Ксю.

– А на твой выбор. Я тут мало что знаю.

– По правде, я тоже. Я же в Гродно сейчас.

– Учишься?

– Да, на визажиста-парикмахера.

– И нравится?

– Ну да. Я с детства любила людям лица раскрашивать и прически придумывать разные.

Андрей засмеялся.

– Припоминаю один случай… – сказал он. – Тот, когда вы с Катей поразили весь класс своими маскарадными костюмами и прическами под Новый год на школьном празднике. Ты тогда вроде волосы в синий цвет выкрасила, а Катя в косички нитки цветные повплетала… По-моему, костюмы тогда себе все неплохие придумали, но с волосами так никто не извращался.

– Ничего мы не извращались! Подумаешь, я покрасилась оттеночным шампунем! Но Катю мы с мамой долго заплетали – косичек у нее было больше сотни.

– Вот то-то и оно! Ну так как – мы идем куда-нибудь или нет? – напомнил Андрей.

– Пошли. Знаю я одну кафешку, мне ее сводный братик подсказал.

– Какой еще сводный братик?

– А, ты же ничего не знаешь! Моя мама уже два года, как замуж вышла, и у меня теперь есть сводный брат и сводная сестра – они дети отчима. И еще есть маленький братик – ему чуть больше года.

– Ты серьезно?

– Серьезно, конечно. А еще и племянник будет – у моей сестры по отчиму родится ребенок.

– Она замужем уже?

– Нет. Дина собиралась выйти замуж, но ее женихом случилась беда…

За разговором незаметно летело время. Ксюша чувствовала себя свободно с Андреем, он, как и раньше, был внимательным слушателем и талантливым рассказчиком. Хотя, конечно, в чем-то он изменился. Пожалуй, Андрей стал в некотором роде беспризорником – в нем было какое-то едва уловимое сходство с Маратом, когда тот только появился в доме своего отца. Андрей, правда, не выглядел беспризорником внешне, скорее, наоборот, а вот в характере появилось то, что присутствует в характерах всех беспризорников и воспитанников детских домов. В них всех очень сильно развит инстинкт выживания. Развился он и у Андрея. Как Ксю поняла по его рассказам, жизнь в Питере не была сладкой. Это даже не была просто студенческая жизнь – сложная, но веселая. Андрей вел жизнь опасную. В чем именно заключалась опасность, Ксюша не поняла, да и Андрей рассказывал обо всем весело и шутя, но опасность Ксю почувствовала во многом. И в том, что Андрей учился у друзей «по ускоренному плану», и в том, что друзья Андрея были компьютерными воришками-хакерами, и в том, что Андрей научился не только обращению с компьютерами, но и всяким запретным приемам. Конечно, ничего особенно страшного, иногда всем приходится нарушать запреты. Но если преступление у человека уже не вызывает чувства отторжения и протеста, то это явный признак, что человек становится на скользкую дорожку.

Зазвонил Ксюшин телефон, и девушка вспомнила, что дома никто не знает, где она, значит, за нее уже волнуются. Эта ее мысль подтвердилась – ей звонила мама.

– Ксюша, куда ты пропала? Десять часов, на улице темно, уже не лето, а ты куда-то ушла и не предупредила. Где ты?

– Все хорошо, мама, я друга встретила и заболталась. Я уже собираюсь домой.

– Может, пусть Слава за тобой приедет пусть?

– Да нет, не надо. Я приеду на автобусе или меня проводят.

– Я бы не хотела, чтобы ты ходила по улицам одна.

– Не волнуйся, мамочка, со мной ничего не случится, – Ксюша положила трубку и сказала: – после гибели Макси все ужасно боятся темных улиц.

– Я понимаю. Я провожу тебя домой, ты не против?

– Конечно, не против. Идем.

Уже возле дома Андрей попросил номер Ксюшиного мобильного.

– Может, еще увидимся, пока я в Питер не уеду…

– Конечно, – улыбнулась Ксю. – Но ты подумай еще, Андрей, стоит ли тебе уезжать. Ты нужнее здесь.

– Уж не хочешь ли ты, чтобы я остался? – язвительно спросил Андрей.

– Вот только цеплять меня не надо! Мне лично не горячо и не холодно оттого, что ты уедешь или останешься здесь, потому что я сама в Гродно живу, а не в Барановичах. Я сказала, чтобы ты подумал еще , поскольку считаю, что ты очень поможешь семье, если останешься. Но это твое дело.

– Да ладно, Ксень, я пошутил!

– В каждой шутке есть доля шутки.

– Доля правды, – поправил Андрей.

– Нет, – Ксюша покачала головой. – В каждой шутке есть доля шутки, а все остальное правда. Так что, вполне возможно, что ты хочешь, чтобы я попросила тебя остаться.

– Может быть, и так, – Андрей усмехнулся. – Почему бы мне не хотеть, чтобы красивая девушка попросила меня остаться?

– Не дождешься.

– Узнаю Ксению! – засмеялся Андрей. – Ты все та же импульсивная и порывистая девочка, что и раньше!

– Может быть, я импульсивная и порывистая, но уже давно не девочка. Я давно выросла, Андрей, и горе тому, кто этого не замечает.

– Охотно верю, – с усмешкой глядя на Ксюшу, сказал молодой человек. – Ладно, Ксюш, пока. Еще увидимся.

75.

Несмотря на довольно трудный день, Марк никак не мог уснуть. Утром Марк проснулся рано – чтобы успеть приехать в Минск на работу, трудился почти до одиннадцати вечера – по идее, должен был бы спать от усталости. Но в голову лезли разные мысли, и Марк только вертелся на месте, пытаясь найти удобное положение.

Вообще сегодняшний день прошел как-то скомкано. В пять утра Марку позвонил его начальник и попросил приехать на работу. Находившемуся в тот момент в Березино Марку ничего не оставалось, только как сразу взяться за сборы. Но пришлось срочно ехать в дом бабушки и деда, поскольку деду стало плохо и нужно было отвезти его в больницу. А потом парень просто не решился забрать машину и ехать за ней в Минск, поскольку машина оказалась единственной рабочей из всех и была нужна дома.

Марку повезло найти друга, который в это утро тоже собирался ехать в Минск, и отправился с ним.

Впрочем, была и другая причина, по которой Марк не хотел забирать машину из Березино. Дело в том, что Алину, с которой уже больше месяца жил Марк, стал преследовать Михаил Дягилев – после развода уже бывший муж. Он подстерегал Алину у подъезда, когда та возвращалась с работы, звонил или приходил и угрожал. Марк не верил, что Дягилев способен что-то сделать, не предпочитал не оставлять Алину и Кристину одних надолго. Но ведь ему случалось по работе уезжать из города, и не на один день. Алина говорила, что ему не следует волноваться, и что Миша ничего страшного не сделает, но Марку от этого легче не становилось. Поэтому Марк старался не задерживаться в Минске и ездил туда на автобусе, оставляя машину Алине. На машине все же безопаснее, чем пешком.

Планов жениться на Алине снова у Марка пока не было, но после того, как она развелась с мужем, он перебрался в ее квартиру. Впрочем, квартира была и его тоже, поскольку раньше, когда он был еще женат на Алине, они вдвоем жили именно здесь. Марк считал, что им стоит переехать в Минск: отчасти из-за Дягилева, отчасти из-за своей работы, на которую ему приходилось уезжать каждую неделю. И бросить было нельзя, потому что в Березино с работой была напряженка. Но Алина пока не решалась от всего отказаться, поэтому этот вопрос оставался пока не решенным.

Когда Марк наконец уснул, было три часа ночи. Зазвонивший в семь будильник Марку показался подобным пулеметной очереди. Вставать не хотелось, голова болела будто с похмелья, к тому же мучило понимание, что надо идти на работу и вкалывать едва ли не до восьми вечера, если не дольше.

Присев возле стола, Марк ожидал, пока закипит чайник, и курил. На зазвонивший мобильный молодой человек посмотрел, как на врага – в последнее время ранние звонки не приносили хороших новостей, после ответа на ранний звонок Марку чаще всего приходилось срываться с места и куда-нибудь мчаться. А сегодня Марк был явно не в настроении куда-то спешить, поэтому он решил не брать трубку. Но сигналы повторились еще раз и еще.

– Кому это я так понадобился в такую рань! – проворчал Марк, все же взяв телефон в руки. Сигналы пришли с мобильного Леши. Марк только начал набирать номер брата, как тот снова позвонил сам.

– Марк, где тебя черти носят, чего ты телефон не берешь! – накинулся на Марка Леша.

– Тихо ты, уймись, в душе я был. Что стряслось, чего ты меня так разыскиваешь? Дома что-то?

– Да, дома, Марк. Только постарайся принять это спокойно… – Леша словно забыл, что буквально пару секунд назад сам был далек от спокойствия. – Марк… ты оставил машину возле папиного дома, да? Сказал, чтобы мы отогнали ее на стоянку возле вашего дома с Алиной?

– Ну… Только не говори, что машину угнали! – постарался пошутить Марк.

– Машину не угнали, на ней поехала Алина…

– Ну и что? Я разрешил Алине брать машину, у нее ключи есть…

– Марк, только не волнуйся… Я не знаю, как так случилось… но в машине отказали тормоза… Алина разбилась, Марк. Насмерть.

– Что?! Леша, что ты говоришь?! Как могли в машине отказать тормоза? Я же сам на ней ехал вчера утром, все было в порядке! – воскликнул Марк, и тут до него дошел смысл последней Лешиной фразы. – Алина погибла? – переспросил он. – Нет… Этого не может быть… Как так?

– Марк, только спокойно… – Леша сам понимал, как глупо звучат эти его слова после такой новости, тем более по телефону, но парень очень боялся за импульсивного Марка. – Только спокойно…

– Да я в порядке, – резко сказал Марк. – Я приеду как можно скорее. Как Кристина?

– Она пока ничего не знает. Мама сказала ей, что Алина у своей подруги, которая попросила ее помочь.

– Хорошо, я сам с ней поговорю. Пусть этот день еще побудет так.

В голове у Марка шумело, перед глазами поплыл туман. Что же это за рок его преследует? Только все вроде стало налаживаться, жизнь перестала казаться совсем бессмысленной…

Оказавшись в Березино, Марк отправился в дом отца – Леша сказал, что все они будут там. И в самом деле отец, мать и брат находились дома.

– Марк, как ты?

– Да нормально, насколько это можно, – ответил Марк. – Во всяком случае, в обморок падать не собираюсь.

– Сынок, ты ел? – спросила мама.

– Нет, не хочу. Может, только кофе выпью.

– Хорошо, я сейчас сделаю.

Марина вышла. Марк посмотрел на отца и Лешу.

– Что конкретно случилось? – спросил он их. Те оглянулись.

– Марк, ты говорил, что тормоза в машине были исправны? – задал вопрос Леша.

– Да, конечно. Ведь зима же на носу, гололед… Тормоза должны быть в полном порядке, и я их недавно проверял. Не понимаю, как они могли провалиться…

– А они не провалились, – сказал отец. – Их кто-то перерезал.

– Что?! Но ведь я же ехал на машине и все было отлично!

– Да, но ты ехал утром, а Алина разбилась вечером. Времени их перерезать было достаточно.

– Но зачем? – поразился Марк.

– Свести счеты с Алиной.

– По-моему, это глупо – резать тормоза в моей машине, чтобы убить Алину. И кто сказал, что тормоза перерезать?

– Милиция выяснила. Машину конкретно покорежило, но причину аварии установить удалось.

– И что они думают? Кто это сделал?

– Они спрашивали, не угрожал ли кто Алине, не было ли у нее врагов… И спросили, часто ли Алина ездила на твоей машине, – ответил отец.

– Алине угрожал бывший муж, – сказал Леша. – Так, Марк?

– Да, но Алина не считала, что он способен выполнить свои угрозы.

– Марк тоже бывший муж Алины, – заметил отец.

– На что ты намекаешь? – побледнев, спросил Марк. – Что это я хотел убить Алину? Папа, ты так считаешь?

– Нет, Марк, что ты! Но люди, взявшиеся за это дело, полагают, что у тебя были мотивы совершить это преступление.

– Какие еще мотивы?

– Как было выдвинуто предположение, ты хотел отнять у нее дочь, а по суду это бы не получилось. Вот ты и решил ее убить… Или ты хотел отомстить Алине за измену.

– Но ведь мы же помирились! – воскликнул Марк. – Хотя да, если уж было высказано предположение, что я убийца, наше перемирие с Алиной будет названо спектаклем с моей стороны…

– Главную роль тут сыграло то, что машина твоя и ты оставил ее Алине. Получается, что ты ехал в машине последний, ты знал, что Алина будет ехать на ней, и ты отправился в Минск на машине друга.

– Ну, конечно! Где уж ментам обойти столько совпадений! – произнес зло Марк. – По истине, судьба явно хотела наказать меня за что-то, поставив на моем пути Алину. Даже своей смертью эта женщина умудрилась вогнать меня в грязь. Вот только в тюрьме я из-за нее еще не сидел!

– Успокойся, Марк, не говори ерунды!

– Какое «успокойся», Леша? – выкрикнул Марк. – Моя жизнь опять летит в тар-тарары, а ты говоришь мне успокоиться! На меня повесят убийство, которого у меня и в мыслях не было!

– Перестань, Марк, в милиции тоже не сплошь идиоты сидят. Один из сотрудников высказал предположение, что убить хотели тебя. Поскольку Алина твоей машиной пользовались редко, а ты сегодня собирался ехать в Минск.

– Да, но об этом посторонние не знали. А если просто наугад подпилили тормоза, то это было глупо. У меня в машине мог быть кроме меня кто угодно.

– Но, возможно, человек ненавидел тебя настолько, что ему было плевать, скольких он уничтожит кроме тебя.

– Что ж, возможно, – сказал Марк. – Выходит, Алина могла пострадать вместо меня.

76.

Когда Ксюша узнала о случившемся с Алиной, первым ее побуждением была мысль ехать в Березино. Наверняка она бы так и сделала, но сообщивший ей эту новость отец запретил ей это делать.

– Запомни, ты не должна приезжать.

– Что?! Ты запрещаешь мне ехать в Березино?

– Именно, я тебе запрещаю. Тебе нечего тут делать. Тебя это не касается. Ты Марку никто.

– Я его сестра!

– Вот именно, ты его сестра. А умерла его жена.

– Алина ему не жена!

– Тебя это не касается.

Ксюша бросила трубку и побежала в комнату.

– Ксю, что случилось? – окликнула ее из кухни мама. Ксю не ответила. Вбежав к себе, девушка без сил упала на кровать и заплакала.

Рядом послышались шаги. Ксюша подняла голову и увидела маму.

– Что случилось? Почему ты плачешь? Отец расстроил тебя? Что с тобой?

– Ой, мама… – Ксюша с плачем стала рассказывать обо всем, что произошло в Березино и о том, что сказал ей отец. – Почему, мама, почему он так сказал? Ну, ошиблись мы с Марком тогда, но ведь уже все прошло! Я почти год с Марком не виделась, все забылось, так неужели все будут помнить эту историю и подозревать нас? Неужели я никогда не смогу найти понимание?

Ира вздохнула. Она не знала, как реагировать на поведение дочери. Всегда сдержанная и серьезная Ксю уже однажды удивила, поразила ее до глубины души, заявив, что любила Марка и хотела быть с ним. Тогда она напоминала разъяренную фурию или дикую кошку и невозможно было не изумиться глубине Ксюшиных чувств и ярости. И теперь Ксения снова в таком же состоянии и это состояние опять вызвано упоминанием о Марке. Что же здесь задето? Что есть Марк для Ксюши? Ксю говорит сейчас, что все прошло и забыто, но по ней видно, что это не так. Те чувства, которое Ксюша питала к Марку, как они там ни называются, не прошли и даже не ослабли, иначе слова отца Ксюшу бы так не ранили.

Но как ей, Ире, относиться к тому, что ее дочь любит двоюродного брата? Ксюшу можно понять – Марк красивый и обаятельный молодой человек и у них двоих много общего. Но он ее брат. Люди не позволят им быть счастливыми, и эти Ксюшины чувства – грех. Но Ира ведь не просто человек. Она – мать. И ей надо определиться, как себя вести.

Для Ксюши будет лучше, если она забудет Марка и не поедет в Березино. Но если Ирина сейчас скажет об этом, Ксю расстроится еще больше. Она очень ранимая, хоть и не признается. А если стать на ее сторону и поддержать ее мечты, Ксюша будет несчастна. Как же быть? Гена, похоже, определился уже и дал это понять весьма красноречиво.

– Ну, Ксюша… Не скажу, что я одобряла ваш с Марком роман… сама помнишь, что я тогда сказала… У людей слишком хорошая память, Ксю, они вряд ли забудут случившееся. Но в твоих силах доказать, что подозрения беспочвенны. Ты можешь уверить всех, что любишь Марка исключительно как брата и что между вами ничего нет и никогда не будет. Но ты уверена, что удастся?

– Что ты имеешь в виду? Ты думаешь, что мне не поверят?

– Нет, не в этом дело. Ты уверена, что больше не любишь Марка? Уверена, что все прошло, и ты готова снова встретиться с Марком?

– Что значит, уверена ли я? Мам, я тут сижу с тобой и сохну по Марку? Так, по-твоему? – взвилась Ксюша.

– Ничего подобного, Ксюша. Я не говорю, что ты сохнешь по Марку. Но ты не боишься с ним встречаться? Действительно ли от твоих чувств к нему ничего не осталось? Может, тебе только кажется, а когда ты окажешься возле Марка, все снова вспыхнет?

– Мама, ты что – не веришь мне?

– Дело не в том, верю ли тебе я, а в том, веришь ли ты сама себе. Если да, то поезжай, а если нет… лучше не рискуй.

«Да уж, спасибо на том, что меня не подозревают в тайных встречах с Марком и теперь!» – подумала Ксюша, глянув вслед выходящей маме. Но, как следует поразмыслив, девушка пришла к выводу, что в Березино ехать не стоит. Как бы ни хотелось увидеть Марка, удостовериться, что с ним все нормально…

Лерка приехала в Гродно очень поздно, но Ксюша еще не спала.

– Ты уже знаешь? – спросила Лера.

– Что Алина погибла? Знаю, – ответила Ксю, не вдаваясь в подробности. – Как Марк? Ты его видела?

– Видела. Он подавлен. Не то, чтобы убит горем, но ему тяжело. С Алиной в его жизни многое связано…

– Еще бы, ведь они чуть было не поженились снова! – не удержалась Ксю. Лера покачала головой.

– Марк не собирался жениться на Алине. Они жили вместе, это так, но Марк просто понимал, что не удастся ему прожить всю жизнь холостяком. Новых мадамок и с ними новые проблемы он заводить не стал, предпочел вернуться к Алине, которую когда-то любил. Видно, надеялся воскресить былые чувства, но это ему не удалось.

– Почему ты так думаешь?

– Да видела их вместе. Марк не похож был на влюбленного, слишком отстраненно он держался с Алиной. Она-то да, видно, осознала, что когда-то потеряла, вот и старалась его вернуть. А Марк нет. Он не был с ней ни груб, ни жесток, но как-то… слишком спокоен. Да и теперь, когда она умерла, он не похож на человека, потерявшего любимую.

– А на кого он похож?

– На тебя, когда Максимилиан умер. Ты тогда была расстроена, достаточно сильно, но ты не выглядела утратившей смысл жизни. Вот и Марк такой же сейчас. Его, скорее, больше задело отчаяние Кристину по поводу смерти матери и то, что Алина, возможно, пострадала по ошибке вместо него.

– Что? Ты хочешь сказать, что это Марк должен был попасть в эту аварию? Он-то тут при чем, если Алина не справилась с управлением?

– Алина не просто не справилась с управлением, Ксю, – сказала Лера. – Кто-то подпилил в Марковой машине тормоза. Алина была убита, Ксю, и есть предположение, что убить хотели Марка…

– Что?! Значит, Марк все еще подвергается опасности! Его может убить тот же человек!

– Так и есть, но Марка сейчас меньше всего волнует собственная безопасность. Ему важна дочь, ему важно, кто это сделал…

– А известно что-нибудь?

– Подозреваемых пока двое: бывший муж Алины и сам Марк…

– Как же так?! – воскликнула Ксюша. – Как же можно подозревать Марка? Зачем ему убивать Алину?

– Следствию показалось, что у него есть мотивы для этого. К тому же менты посчитали странным то, что Марк не поехал на своей машине в Минск, а оставил ее Алине. Вот и уцепились: не он ли подрезал тормоза. Повезло еще, что мать Алины сказала, что Алине Михаил угрожал… Она Марка не любит, но все же не стала лгать и настраивать против него милицию.

– О Боже! Не хватало еще, чтобы Марка посадили!

– Да не посадят его! Алининого бывшего найти не могут, вероятно, он в бега от страха кинулся…

– Да уж… А Кристинка как?

– Я у них как раз была, когда Марк ей все рассказал, и она плакала. Жалко невыносимо.

– Бедная девочка… Потерять мать ужасно. Моя мама чуть было не умерла, когда мне было лет шесть. Я смутно-смутно это помню, но мне тогда так страшно было… А Кристинка… ей только девять лет… Марк к себе ее заберет?

– Да… Ксю, неужели тебе не хотелось поехать в Березино? – спросила Лера. – Кстати, откуда ты все узнала?

– Папа звонил, – отозвалась Ксю. – Запретил мне приезжать.

– Как это запретил? С какой стати? – удивилась Валерия.

– Ну, ты же знаешь, что у меня с Марком было…

– Тьфу ты, Ксюш, ни за что не поверю, что ты не поехала только потому, что папа тебе запретил! Тебя, по-моему, запретами не испугаешь. Или ты сама не хочешь?

– Не хочу. Лер, Марку и так тяжело сейчас, а если я появлюсь, на него еще с подозрением все смотреть будут – не сделает ли он чего-то предосудительного. Ни к чему это.

А на следующий день позвонив домой, Лера узнала, что Дягилев Михаил явился в милицию с повинной. Он не хотел убивать свою бывшую жену, как и предполагалось, ловушка предназначалась Марку. Он случайно оказался утром возле дома Маркова отца в тот момент, когда там был Марк. Вот и услышал, как Марк говорил брату, что едет в Минск. Улучив минуту, когда Марк ушел в подъезд, а поблизости никого не было, испортил тормоза. Где уж Михаилу было знать, что его враг не сядет в эту машину, и, уж конечно, Миша не мог предположить, что жертвой станет Алина, которая, хоть и сдала на права, на машине предпочитала ездить не в качестве водителя.

Узнав о гибели Алины, в которой он оказался виноват, Миша пришел в милицию и все рассказал. Он не знал, что в Алининой смерти подозревают Марка, иначе бы подобной глупости не совершил. Пусть бы Марк загремел в тюрьму за убийство! Но сделанного не воротишь.

77.

(полтора года спустя)

Летнее солнце вовсю светило на улице. Было 26 июня 2009-го года. В этот день Ксюша возвращалась из Гродно домой. Несколько дней назад девушка получила свидетельство об окончании колледжа. Выходные она провела в компании друзей и подруг, отмечая окончание студенческой жизни.

– Ксюшка, как же я тут без тебя останусь? – спросила сестру Лера. – Уезжаешь от меня…

– Ну, Лерика, не выдумывай! – строго сказала Ксю, хотя чувствовала, что в глазах накипают слезы. – Мы с тобой сестры и не расстанемся. Это Дашку я, возможно, больше не увижу, а тебе еще и надоем.

– Ты мне никогда не надоешь, Ксюнь!

– Что это ты меня уже в архив списываешь, Ксения! – возмутилась Даша. – Не увидит она меня! Нахалка! Как просто ты хочешь от меня отделаться!

– Ну, Дашечка! – Ксюша умильно сложила руки. – Подружка, я имела в виду, что наше студенческое время закончилось. Я всегда буду рада тебя видеть!

– И я тебя, Ксю! Ты замечательный человечек, Ксенечка, всегда будь такая! И не забывай меня.

– Не забуду, – проговорила Ксю. Подруги обнялись. Между ними втиснулась Лерка.

– Меня примите, – потребовала она.

– Лерка! Я буду скучать по тебе! – сказала Даша.

– И я по тебе, Дашка.

Сдружившиеся за последние два года девушки с трудом расстались. Ксюше было до слез грустно, и в поезде она чуть не плакала. Только подъезжая к Барановичам, Ксю отмахнулась от тяжких мыслей и вспомнила, что ее уже наверняка ждет Андрей.

Андрей так и не уехал в Санкт-Петербург. Он все же взялся за дела отца. Талант бизнесмена у него, по-видимому, был огромный, поскольку за год умудрился взять все в свои руки и даже понемногу стал выводить фирму отца из кризиса, в котором та очутилась в последнее время. Отец был слишком занят состоянием матери и оплакивал старшего сына, поэтому дела были значительно запущены. Но Андрею удалось заключить несколько удачных контрактов и к тому же стать одним из акционеров предприятия по разработке новых компьютерных технологий в Минске. Главным на этом предприятии был отец одного из Андреевых питерских друзей, как раз поэтому Андрей сумел устроиться туда.

На самом деле парню не очень хотелось заниматься предпринимательской деятельности отца, его гораздо больше привлекали компьютеры, вот Андрей и стал работать в основном с ними и вскоре переехал в Минск. Тем более, что состояние его матери резко ухудшилось, и потребовалась качественная медицинская помощь. В семье было решено, что в столице технологии медицины развиты лучше, чем в Барановичах, поэтому Анну Ростиславовну тоже перевезли в Минск. С ней приехал и отец, и младший сын Павел. Таким образом, вся семья Лесковец перебралась в Минск, а на барановичском предприятии был оставлен заместитель директора, который и вел все дела. А его работу проверял Андрей, часто туда наведываясь.

Но не только из-за фирмы парень ездил в Барановичи. Основной причиной поездок была Ксю. Да что там говорить – Андрей и взял на себя всю эту ответственность, чтобы иметь возможность видеть девушку. Былые чувства к ней снова вспыхнули… а может, они никогда и не гасли? Так или иначе, встречи Ксюши с Андреем возобновились и постепенно перешли в романтические отношения.

В Ксюшиной семье Андрея воспринимали довольно скептически. Например, Марат прямо заявил Ксюше:

– Марк был лучше. Он нормальный реальный человек, а этот Андрей… какой-то слизняк.

– Что за сравнение! – вспыхнула Ксю.

– Да ладно, Ксюх, будто я не знаю, что у тебя с Марком было!

– Что?! Да ты обнаглел! – возмутилась девушка, в сердцах залепив приемному брату оплеуху. Но даже в своем возмущения она вынуждена была согласиться, что Андрея не назовешь кристально чистым. Взять хотя бы то, что он постоянно общается с какими-то темными личностями и ведет с ними дела. Но, несмотря на это, Ксю продолжала с ним встречаться и, когда Андрей предложил ей выйти за него замуж, согласилась.

Почему? Нет, она не влюбилась в Андрея. Просто решила, что нечего искать еще приключений, парня своей мечты встретить все равно не удастся, а Андрей надежный, как скала, и любит ее. Что еще для счастья надо?

И все уже было решено, назначена дата свадьбы, и все было подготовлено. Оставалось лишь пригласить березинских родственников (барановичские были приглашены давно). Ксюша хотела пригласить их лично, поехав в Березино. В конце концов, достаточно прятаться, надо налаживать связь с родными.

– Ксень! – услышала девушка, шагая по перрону.

– Андрей!

– Наконец-то приехала! Насовсем, да?

– Да, да, видишь, с вещами.

– Давай сюда свои вещи, – Андрей взял из Ксюшиных рук ее сумки, затем поставил их рядом с собой на асфальт и обнял девушку. – Как я соскучился по тебе, красавица! Три недели ты не приезжала!

– Экзамены сдавала, Андрюш. Пойдем. Ты на машине?

– Конечно. Идем. Мадемуазель желает сама повести?

– А можно?

– Можно. Ты же сдала на права, так? Вот и берись.

Долгое время Ксю садилась в машину на сидение рядом с водительским местом. Но около полугода назад она наконец освоила навыки вождения и получила права.

– А ты давно в Барановичах? – спросила Ксюша.

– Дня два. Дела тут эти… бесят они меня, лучше бы уж я в Минске был, на свой страх и риск.

– Было бы лучше, если бы ты так не любил рисковать. Жил бы себе спокойно, работал, а ты все рвешься куда-то… Гляди, когда-нибудь поставишь не на то и разом все проиграешь. И хорошо еще, если проиграешь только деньги! А то еще жизни так лишиться можно.

– Ну я же не всегда рискую, а только тогда, когда стоит, Ксю. И я ведь не один, вокруг меня люди опытные…

– Это кто опытный? Витька твой чернявый или этот… как его… Хват, что ли? Они опытные? Они года на три всего тебя старше, откуда у них опыт?

– Витька-то, может, еще и не опытный, а вот предок его – щука конкретная. Прожженный дядька, все приемы и ходы знает.

– Это партнер твой по компьютерным делам? – уточнила Ксю. – Или, скорее, твой шеф – ты у него на побегушках…

– Какие побегушки, Ксень, ничего подобного. А мужик он толковый…

– Я бы не очень-то слушала этого твоего «толкового мужика», – сказала Ксения. – А то через лет десять и ты таким, как он, станешь. Будут тебя люди бояться!

– Никто его не боится!

– Еще бы, по шерстке гладят, так чего бояться!

– Зря ты так, Ксюша, – укорил Андрей. – О тебе Дмитрий Алексеевич хорошо отзывался…

– С чего бы ему обо мне плохо отзываться! – хмыкнула Ксю. – Будто я не видела, как он на меня пялился в ресторане! А ты его слушаешься, стоит ему кивнуть – все для него сделаешь.

– Но тебя-то я ему не отдам!

– Сомневаюсь. Он для тебя кумир, а я…

– А ты – моя любимая девушка и моя невеста, – сказал Антон, кладя руку Ксюше на плечо. Ксю строптиво дернула плечом.

– Но я его не боюсь, – заявила она. – Еще неизвестно, кто от кого плакать будет!

– Ладно, ладно, воительница! – ласково сказал Андрей. – И до чего ты у меня недоверчивая! Что тебя заставило сделаться такой, а, Ксения?

– Не скажу, – надула губки Ксю. Андрей вздохнул. Он никак не мог отделаться от мысли, что Ксения что-то скрывает. – Зайдешь ко мне? – спросила девушка, останавливая машину возле дома мамы и дяди Славы.

– Нет, Ксю, не пойду. Меня в твоей семье не очень любят.

– Не придумывай, – довольно вяло возразила Ксю. – Ну, как хочешь.

– Давай лучше встретимся вечером, сходим куда-нибудь.

– Давай, – согласилась Ксю. – Давай в восемь у фонтана.

78.

В последнее время приезжая домой, Ксюша поражалась, какой тесной ей стало казаться большая квартира дяди Славы. В ней постоянно было много народу, постоянно было шумно. Причем шум создавали в основном двое самых младших представителей семьи: Вадим и маленький сын Дины Сашка.

Вадимке было уже больше трех лет. Мальчик он был быстрый, бегал по дому и за ним невозможно было уследить. А Саша родился в прошлом году в середине июня. Теперь ему уже исполнился год. С виду он был не очень похож на Дину, но сильно напоминал Макси выражением глаз и улыбкой. Он почти научился ходить, но предпочитал передвигаться ползком.

Когда Ксюша зашла в квартиру, первым, кто ей встретился, был Вадимка. Ксюша взяла мальчика за руку и пошла с ним в гостиную.

– Всем привет! – поздоровалась она с Диной, Катей и Владом. Влад, по-видимому, зашел к Кате.

– Привет, Ксю. Ты уже приехала? – спросила Дина.

– Да, уже приехала.

– Как все прошло? – поинтересовалась Кэт.

– Все замечательно. Я рада.

– Нашла чему радоваться! – фыркнула Катя. – Парикмахер-визажист! Простяцкая специальность!

– Лучше уж простяцкую специальность получить, чем совсем никакую! – отрезала Ксюша. – Ты же вообще ничего не делаешь!

– Ну и что? Зато я замуж выхожу, Ксю! – сообщила Катя. – Представляешь, Влад сделал мне предложение!

– Поздравляю, Кать! – с наигранной радостью сказала Ксю.

– Спасибо, сестричка! Так что сначала замуж выйдешь ты, а в начале сентября или даже в конце августа – я. Я от тебя не отстану.

– И правда, Кэт, – улыбнулась Ксю. – Можно подумать, ты делаешь это нарочно.

– А где же твой жених? С твоего прошлого приезда глаз сюда не кажет!

– У Андрея много дел в Минске, к тому же он знал, что я не могу уехать из Гродно. А сегодня он приехал, встретил меня на вокзале и привез до дома.

– А почему не зашел?

– У него дела, – коротко ответила Ксю.

– Он такой занятой! – в притворном восхищении воскликнула Кэт.

– Да. Но на меня у Андрея всегда есть время . Кстати, сегодня у меня с ним свидание, – сообщила Ксюша и спросила у Дины: – А где мама?

– Ушла в магазин. Ты голодная, Ксю? Пошли поедим?

– Пошли.

Закрыв дверь в кухню, Ксюша и Дина сели за стол. Предложение пойти поесть было лишь предлогом, чтобы убрать лишние уши.

– Ксюх, ты точно решила поехать в Березино? Не проще ли было бы позвонить и пригласить всех?

– Этак я на телефонном трепе разорюсь. Ты только прикинь, скольким людям придется звонить и объяснять суть дела! А кому-то одному позвонить и попросить, чтобы всем передал, так неловко получится.

– А с отцом-то своим ты как поступишь? Тоже как рядового гостя пригласишь или даже и этого делать не станешь?

– Следовало бы, конечно, и вовсе не приглашать, – сказала Ксю. – Я еще не забыла, как культурно он запретил мне в Березино ехать. Да и Ларису с Кариной заодно – без них, думаю, папа на меня бы так не набросился. Но не буду объявлять войну – родня ведь все же…

– А он не обидится, что ты к нему за помощью не обратилась?

– А это уже не мои проблемы, – заявила Ксюша. – Хочет, пусть обижается. Его не заботило, обижусь я на его слова или нет.

– Ой, какая ты все-таки злопамятная, Ксения!

– Ничуть. Просто папа мог бы меня понять, а он не захотел. Он никогда даже не пытался понять ни меня, ни Катю. И мне это надоело.

– Хорошо, – кивнула Дина, затем подумала немного и лукаво спросила: – А как же… Марк?

– А что Марк? Марк тоже мой родственник, и его я тоже приглашу… Только не надо думать, что я еду исключительно из-за него!

– А мне кажется, что как раз из-за него! Ты меня, конечно, прости, Ксю, но ты Марка не видела больше двух лет. А ты же влюблена в него была, как кошка, и твои мечты были так грубо оборваны! Неужели твоя любовь к нему прошла, и тебе совсем не хочется его увидеть?

– Не хочется! – живо сказала Ксю, потом опустила глаза и добавила: – Ну, разве что чуть-чуть. Но я не думаю ничего плохого!

– Ну конечно! Ксю, ты можешь лгать кому угодно, но не мне. Я тебя знаю. Я вижу, как у тебя глаза блестят, и довольно отчетливо представляю, что ты думаешь!

– И что я думаю? – с вызовом спросила Ксю.

– Что ты думаешь? То и думаешь. Вот, мол, приеду я, красавица, заявляю, что выхожу замуж, и очаровашка Марк не выдержит. Он взбесится и не позволит мне быть с другим. Именно в этом направлении идут твои мысли, Ксень, и не спорь, не стану слушать.

– Я не буду с тобой спорить, потому что тебя не переспоришь.

– Да просто я права. Ты вовсе не считаешь себя невестой Андрея, ты хочешь этими своими сборами донять Марка. Не потому ли ты не хочешь венчания и белого подвенечного платья, а только сухую роспись в ЗАГСе?

– Вот глупость! Подвенечное платье, венчание… Да это прошлый век, а я современная девушка.

– Ну, это не довод. И современные девушки мечтают о белом пышном подвенечном платье, церковных свечах – чтобы память была на всю жизнь. Другое дело, если замужество нежеланное и жених нелюбимый. Тогда и сама мысль о свадьбе отвратительна… и память тоже.

– Вы мудры не по годам, Дина Вячеславовна, но расшифровали все неверно. Я люблю Андрея и вовсе не хочу свести на нет количество воспоминаний. У меня будет все, что и положено: и роспись, и свадебное гулянье. Я только облегчила себе жизнь – мне будет намного проще в простом элегантном платье, чем в пышном, в котором в дверь тяжело протиснуться.

– Ладно, ладно, – покачала головой Дина. – Давай тогда, на свидание собирайся. Или это ты сказала, чтобы Катю позлить?

– Нет, свидание у меня правда будет. В восемь, так что я еще успею собраться, – Ксюша встала и подошла к плите, чтобы поставить чайник. Вдруг о чем-то вспомнив, девушка оглянулась и спросила: – А она на самом деле выходит замуж?

– Я без понятия, – пожала плечами Дина. – Они говорят, что да, но кто его знает! В общем, сестрички Кличенко в своем репертуаре. Да, кстати, а ты будешь фамилию Андрея брать? Или на своей останешься?

– На своей, – ответила Ксю. – Лесковец Ксения… по-моему, звучит не очень.

– И как к этому Андрей относится?

– А никак. Он еще не знает.

– Ну ты, подруга, даешь. Не боишься себе проблемы нажить? Парни ведь жутко хотят быть хозяевами, хоть формально…

– Да нормально все будет. Не станет Андрей меня терроризировать по этому поводу.

– А он знает… о тебе и Марке?

– Нет. Дина, у тебя прям какой-то нездоровый интерес к Марку!

– Это не смешно, Ксю. Ты должна была рассказать Андрею. Что, если он это узнает, или узнает кто-то из его семьи?

– Никто ничего не узнает. В нашей семье предпочтут вырвать себе языки, чем расскажут о таком позорном случае.

– Я бы не была так уверена. Но тебе виднее.

Собираясь на свидание, Ксю периодически подходила к окну и посмотрела вниз. Несмотря на ее бодрый и веселый настрой, Дина в разговоре сумела поколебать решимость Ксю и заставила ее задуматься над смыслом своих собственных поступков. Что ж, стоит быть честной хотя бы с самой собой. Ксения ведь не любит Андрея. И именно поэтому она отказалась от выполнения церковных обрядов (Андрей, по сути, и не спорил). Женитьба, роспись в ЗАГСе на бумаге не навсегда, как в церкви перед Богом. А кто знает, как еще повернется жизнь. Возможно, Ксюша еще встретит того, с кем захочет на самом деле связать свою судьбу, и если повенчается с Андреем сейчас, то будет перед лицом церкви уже несвободна.

И Ксю лгала Дине, что считает белое пышное платье и фату несовременными. Она очень хотела надеть наряд настоящей невесты и пойти в нем под сводами церкви к алтарю. Но все дело в том, с кем идти. В своих мечтах Ксюша не представляла рядом с собой Андрея. А кого представляла… страшно даже себе признаться. Достаточно сказать, что это не Андрей.

Дина со свойственной ей проницательностью правильно поняла Ксюшины мотивы относительно проведения свадьбы. Но ошиблась она, оценивая Ксюшины мысли о Марке. Ксю совсем не желала своей свадьбой «донять Марка». И вовсе не надеялась, что он «взбесится и не позволит ей быть с другим». Она просто хотела увидеть Марка, узнать, каким он стал, и, пожалуй, ей бы польстило, заметь она, что и он не до конца забыл ее и свои чувства к ней. Но у Ксюши и в мыслях не было обманывать Андрея и использовать его.

Большинство Ксюшиных парней были людьми обеспеченными, поэтому девушку трудно было удивить роскошными ресторанами и клубами. Но она не перестала считать приятную атмосферу в заведении чем-то обычным и не стоящим внимания. Поэтому Ксю не преминула отметить привлекательность выбранного Андреем в этот вечер уютного ресторана.

– В Минске я смогу водить тебя в заведения получше, – сказал Андрей. Ксюша посмотрела на него с непониманием.

– Я не припоминаю, что я давала согласие после свадьбы переехать в Минск, – произнесла она, слегка хмуря брови.

– Ты слишком долго думаешь, Ксения. Для меня это вопрос решенный.

– Ты же знаешь, что я не люблю, когда решают за меня!

– Знаю, но, Ксень, подумай сама, ты же умница. Я работаю в Минске и по-любому мне придется там жить. Мы же не можем жить так, как жили до сих пор – видясь лишь раз в неделю, по выходным. А перенести дела в Барановичи я не смогу, равно как и бросить работу в Минске… И потом, ведь это же нелепо – делать свадьбу и расписываться в Минске, а потом ехать жить в Барановичи…

– Нелепо было мне соглашаться на эту свадьбу в Минске, – ответила Ксюша. – Я совсем не знаю города, была там несколько раз проездом, а ты хочешь, чтобы я переехала туда жить. И не просто хочешь, а принуждаешь!

– Я ни к чему тебя не принуждаю, милая, просто хочу, чтобы ты поняла меня, – терпеливо сказал Андрей, гладя Ксюшу по руке. – Мне очень нужно, чтобы ты переехала ко мне в Минск, ведь не могу же я оставить тебя здесь! Что за семья у нас такая получится? Ты здесь, я там… зачем тогда вообще жениться?

– Мне кажется, или вы пытаетесь пойти на попятную? – спросила Ксю. Андрей улыбнулся.

– Нет, конечно же, нет. Больше всего на свете я хочу быть с тобой, Ксю. Я готов сделать все для тебя, исполнить любое твое желание, но, пожалуйста, пойми меня сейчас!

– Я понимаю, но мне почему-то не хочется жить в столице. Мне кажется, там очень легко заблудиться, я там ничего не знаю… не знаю даже где находится ресторан, в котором будет наша свадьба.

– Я все тебе покажу, обещаю. Стану для тебя бесплатным гидом, солнышко. Ладно?

– Хорошо, – согласилась Ксю. – Только знаешь, Андрей, я тебе не говорила… у меня есть одно дело…

– И какое? – заинтересованно спросил Андрей.

– Я еще не пригласила на нашу свадьбу своих родственников из Березино. Их много, поэтому я бы хотела к ним съездить… К тому же, я там давно не была… В общем, мне надо уехать на две недели. Я все подсчитала. Если я завтра поеду, то вернусь ровно за неделю до свадьбы. Думаю, за неделю мы сможем одолеть последние приготовления. Я могу даже сразу остановиться в Минске у своей сестры Лизы… – тараторила Ксю, не давая Андрею раскрыть рта. Она понимала, что с ее стороны это жестоко, у Андрея могли быть более романтические планы на эти две недели, но что поделаешь? – Ты не сердишься? – спросила Ксю, хотя по нахмуренным бровям парня уже знала ответ. – Ну, не сердись, пожалуйста, для меня это очень важно. И потом, это всего две недели, они быстро пролетят…

– Я не сержусь, – сказал Андрей. – Только впредь предупреждай о своих планах заранее, а не огорошивай накануне их выполнения! Впрочем, я ведь вроде как решил за тебя, что ты едешь в Минск, так что мы квиты…

– Я тебя обожаю! – воскликнула Ксю. – Андрюш, ты самый замечательный, самый лучший жених на свете!

79.

Как почти пять лет назад, Ксюша вновь приехала в Березино. Только приехала одна, без Кэт, и времени у нее чуть больше, чем на тех осенних каникулах. И сейчас не осень, а лето, и Ксения уже не пятнадцатилетняя девочка-подросток.

Как и тогда, Ксюша остановилась в доме бабушки. Наскоро рассказав свои новости и осведомившись о довольно слабом здоровье бабушки и деда, Ксю переоделась и пошла гулять. Вернее, даже не гулять, а просто пройтись по памятным местам.

Проходя неподалеку от Римшицовской дачи, Ксюша по привычке глянула в ту сторону и вздрогнула, заметив стоящую там машину. Машина была незнакомая, но стояла она как раз возле дачного домика. Похоже, на даче кто-то есть: Лешка или даже Марк. Оба брата обзавелись новыми машинами, которых Ксюша ни разу не видела.

Сердце девушки забилось быстрее. Стоит сделать два десятка шагов, и, возможно, Ксю встретится с тем, кого любила и так и не смогла забыть. На минуту смелость изменила Ксении, куда-то ушли силы и решимость, и девушка стояла на дороге, глядя в сторону темно-вишневой с перламутровым отливом машины и не зная, на что решится.

Тем временем из калитки вышел молодой человек с какой-то коробкой в руках. Это был Марк. Он! Марка невозможно спутать с Лешей или дядей Юрой, его вообще ни с кем нельзя спутать. И он тоже заметил ее, потому что остановился и смотрел в ее сторону.

Повинуясь порыву, Ксюша повернулась и кинулась прочь.

– Эй, Марк! – окликнул друга Антон, появляясь из калитки. – Ты чего застыл? Или мы уже не едем?

– Что? – словно просыпаясь, поднял глаза Марк.

– Ты о чем задумался?

– Я не задумался. Я засмотрелся, – ответил Марк, поставил коробку на траву и стал открывать автомобиль.

– И на что ты засмотрелся?

– Да так. Показалось.

Марк не узнал Ксюшу. Вернее, на мгновение он подумал, что это Ксю, но солнце светило ему в глаза, мешая разглядеть черты лица девушки. Фигура, рост – все одно к одному, но лицо… У Марка много раз бывали случаи, когда он видел девушек точь-в-точь похожих на Ксению, а подойдя ближе, он понимал, что обманулся. А поскольку сейчас девушка быстро исчезла, Марк решил просто отмахнуться от мысленного сравнения. Это была не Ксения. Она сейчас далеко и вряд ли появится здесь.

– Классную машинку ты все же приобрел, Марк, – сказал Антон.

– Хочешь, подарю тебе ее на свадьбу с Валерией?

– Кому подаришь? Мне или Валерии?

– Тебе, тебе. Лерка машинами не разменивается – вон, вчера уже мотик у меня угнала и, думаю, вернет нескоро.

– Конечно, с какой стати ей его тебе возвращать? Лихачит вон себе по Березино, ветер угнаться не может за ней.

– Надо будет с ней поговорить, чтобы потише была. Еще менты заловят несовершеннолетнюю мотоциклетку.

– О чем ты, Марк! Черта ее менты с их мигалками догонят! Валерия сама себе и менты, и посты ГАИ.

– Вот что значит настоящая рыжая девчонка! Кто бы мог подумать, а, Антон? Наша рыжая скромница превратилась в рыжего сорванца! С чего бы это?

– А ты вспомни, с кем она общалась последние два года? С Ксенией. А Ксения у нас кто? Сорванец самый что ни на есть.

– Сдается мне, что Ксения все ж потише будет.

– Слышно от нее что-нибудь? – спросил Антон.

– Мне – не слышно, – не отрываясь от дороги, ответил Марк. – Ксюша знать меня не хочет. Впрочем, как и я ее.

– Ой ли! Марик, ты на самом деле не хочешь видеть Ксению?

– Да, на самом деле. Не хочу. И никогда особенно не стремился быть с ней, просто она ходила вокруг меня, а я же не железный… Она привлекательная молодая девушка… когда она рядом, выдержит только святой… Чего морду кривишь, наглец малолетний?

– Марк, ты свое лицо в зеркало видел, когда говоришь так?

– Лицо как лицо, – пробурчал Марк, бросив взгляд в зеркало дальнего вида.

– Но меня ты не убедил. Насколько я знаю, ты и сам был не прочь… Припоминаю я некий портрет, созданный твоей рукой…

– Слушай, хорошо базарить! Я тебе портрет по секрету показал, а ты…

– Да я же не при всех про портрет этот говорю! Мы с тобой тут вдвоем, а в машине твоей жучков нету… Заграничным шпионам ты вроде не интересен…

– А вдруг? – усмехнулся Марк, делая попытку увести разговор в сторону от опасной темы. Но Антон без труда разгадал его маневр.

– Не увиливай, Римшиц, а честно говори: любил ты Ксюшу или нет?

– Ну, любил. Но это же не значит, что я и теперь ее люблю. Я ее забыл, она мне безразлична.

– Марк, по-моему, у тебя нос растет.

– Что? – не понял Марк.

– Ну, помнишь сказку про Пиноккио? У него нос рос, когда он врал. Вот и у тебя, кажется, растет нос, потому что ты врешь. По-моему, Ксюша тебе не безразлична.

– Не выдумывай.

– Я не выдумываю. Вот представь себе, что будет, если Ксюша неожиданно приедет в Березино? Сейчас лето, делать особо нечего… если только Ксю работу уже не нашла.

– Ксюша не приедет.

– Почему ты так думаешь?

– Я не думаю, я знаю. Ксю сюда не приедет.

– Уж не из-за тебя ли? – поддел Антон.

– А хотя бы и из-за меня?

– Не будь так уверен. Вдруг ты сейчас домой приедешь, а она тебя там дожидается… в гости зашла, к братцу двоюродному…

– Отвяжись, Антон. Устал я от тебя, как тысячу километров прошел!

– Хорошо, хорошо, молчу.

– Что-то ты слишком наглый из армии вернулся, – заметил Марк.

– Не, вернулся я нормальный, это с тобой да с Леркой годик пообщался, потому и обнаглел.

– Молчал бы уж!

Марк углубился в свои мысли, и Антон не решился снова его дразнить, потому что знал: когда на лице Марка появляется такое сосредоточенное выражение, его лучше не нервировать.

А у Ксюши, которая оттуда, где увидела Марка, убежала так быстро, как будто за ней гнался сам черт, за минуту перед глазами пролетела вся ее жизнь. Она даже пожалела, что приехала в Березино. Как же она могла не подумать, что встретится с Марком лицом к лицу, что ей придется быть с ним приветливой и весело говорить на отвлеченный темы. И все это под пристальными взглядами родственников и друзей! Как могла Ксюша думать так легкомысленно, что запросто справится с этим?

Конечно, находясь в Барановичах, ей было легко представлять, как она приедет и докажет всем, что независима и равнодушна к Марку. Как же глупо было так думать! Как же глупо было даже на секунду забыть, как на нее влияла близость Марка, само сознание, что он рядом! Сколько чувств, сколько мыслей появлялось у нее тогда! Нельзя было об этом забывать и думать, что все это прошло за два с половиной года. Ничего не прошло! Ксюша с ясностью осознавала, что все так же как прежде, что Марк, как и раньше, нужен ей. Возникло лишь острое желание скрывать все свои мысли и чувства.

«Может, уехать, пока не поздно? – малодушно подумала Ксю. – Сбежать к Андрею, быть с ним?» Нет, никогда. Хватит бежать от проблем, их надо решать, а не ждать, что все пройдет само собой. Надо искоренить в себе все чувства к Марку, и не на расстоянии от него, а находясь рядом с ним. И если уж Кличенко Ксения приехала в Березино, чтобы доказать себе и всем, что больше не влюблена в своего кузена, то должна это сделать. Хорошие актрисы выходят на сцену в любом состоянии души и, несмотря ни на что, играют свою роль до конца.

– Ксюша, ты? – раздался голос совсем рядом. Ксения вздрогнула. Поглощенная размышлениями, она не заметила, как дошла до центра. Оглянувшись в поисках окликнувшего ее человека, девушка увидела Свету. Светлана стояла на тротуаре неподалеку, придерживая детскую коляску, в которой сидел их с Лешей сын Сережа.

– Светочка! – Ксюша радостно бросилась к подруге. – Привет! Как ты? Гуляешь?

– Ну, я Сережку погулять вывезла, к маме моей съездили, а теперь домой возвращаемся.

– А Лешка где?

– На работе, где же ему быть? А ты-то откуда?

– А я только сегодня приехала, вот пройтись вышла…

– Какая молодец! Наконец-то! А то что это за такое – больше двух лет глаз сюда не кажешь! И не звонишь почти… как будто уехала на другой континент… если не сказать, в другую галактику.

– Ой, замоталась совсем, Светик, замучилась – времени позвонить нету, даже кофе чашку выпить некогда!

– Да нет, Ксенечка. Думается мне, что ты конкретно зазналась, потому и не приезжала.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Ксюша, наклоняясь к коляске с ребенком. – Ой, какой он хорошенький! По-моему, на тебя похож.

– А по-моему, на Лешу.

– На Лешу тоже. Но на тебя больше. Говорить не пробует?

– Пока нет. Бубнит себе что-то, не всегда поймешь. Хорошо, хоть не плачет уже столько, как раньше… Слушай, Ксю, пошли ко мне? Ты, мне кажется, еще не была в новой квартире?

– Нет, и на Лешиной новой машине еще не каталась, – ответила Ксю.

– Ну, это ты к Леше обратись, пусть прокатит.

– А… я и сама могу…

– Что? Ксюх, ты что – машину водишь?

– Ну, друг один научил.

– Слушай, свези нас с Сергеем к Лешиным родителям? А то я пешком устала уже, а машина в гараже без толку стоит. И я ездить не умею… Думала Лешку ждать, но он с работы замотанный явится, только ему меня возить! А так сразу пусть к родителям идет, все равно мы вечером там все собираемся.

– А почему?

– У Юрия Николаевича день рождения. Дата некруглая, но мы все равно хотим отметить – в семейном кругу. Марина Владимировна меня с готовкой помочь просила…

– Ну, довезти вас я могу… – с сомнением сказала Ксю. Идея ей нравилась не очень. Во-первых, ее могут пригласить остаться, а это неудобно, ведь она не из самых близких – всего-то племянница. Во-вторых, это дом Марка, а Ксюше никак не хочется сегодня туда идти.

– И с нами зайдешь, – добавила Светка. – Все будут рады тебя видеть!

– Неудобно, Свет!

– Удобно. Не придумывай. Ты тоже родственница, тем более давно не появлявшаяся, так что давай.

– Не хочу! – Ксюшу охватила паника.

– Почему? Уж не из-за Марка ли?

– Вот еще! – фыркнула Ксю. – Я вас лучше к дому подвезу и пойду домой. Может, к папе загляну…

– Не заговаривай мне зубы, Ксю. Ты что – боишься?

– Ничего я не боюсь!

– Не ври. Я хорошо тебя знаю, поэтому вижу все. Поэтому ты и не приезжала, Ксю. Ты Марка избегаешь. Но этому надо положить конец, и я это сделаю. Сегодня же ты с ним встретишься.

80.

И как так получилось: то ли в Свету вселился гений убеждения, то ли Ксюша просто не сумела как следует сказать нет – но Ксю все же зашла в подъезд вместе со Светланой, поднялась на пятый этаж и прошла в квартиру.

Дома была только тетя Марина. Она очень обрадовалась появлению племянницы и тут же предложила остаться у них на вечер. И это предложение было произнесено так искренне, что Ксюша согласилась. Она даже начала воспринимать ситуацию с юмором. Любопытно, как прореагирует Марк? Он-то ничего не знает и поэтому у него не будет возможности подготовиться к встрече, как у нее…

Но любопытство, и юмор мигом вылетели из Ксюшиной головы, когда в прихожей стукнула входная дверь, а Света, выглянув, сообщила Ксюше, что это Марк.

– Только не оставляй нас наедине, – жалобно, словно утопающий, призывающий на помощь, попросила Ксю Светлану.

– Хорошо, – понимающе кивнув, ответила та. Ксюша прижала ладони к пылающим щекам, в очередной раз жалея, что приехала в Березино. Услышав приближающиеся шаги, девушка схватила нож и, отвернувшись к стене, принялась резать колбасу. Когда что-нибудь делаешь, волнение не так заметно. Только бы Светка не подвела и не вздумала куда-нибудь отлучиться, по крайней мере, до возвращения тети Марины, которая, по закону подлости, ушла в магазин.

– Марк, у нас гости, – сказала Света.

– Это какие? – поинтересовался Марк, заглядывая в кухню. Заглянул и замер. На память ему пришел разговор с Антоном в машине и то, как Тоник настойчиво спрашивал, что будет, если Ксю приедет. Неужели Антон знал, что Ксю здесь? «Убью малого! – подумал Марк. – По стенке размажу, если он знал и не сказал!» – А, Ксюша…

Ксю обернулась и опустила нож на стол. Сердце ее в этот момент готово было выскочить из груди. Марк ничуть не изменился – тот же человек неопределенного возраста. Сколько лет Марку – это редко удавалось кому-то точно определить. С лица он выглядел молодо – лет на двадцать пять, а открытая искренняя улыбка, почти все время игравшая на его губах, делала его и вовсе озорным мальчишкой. Но глаза… глаза всегда ставили в тупик, потому что выдавали в Марке уже довольно зрелого и опытного человека.

Было видно, что Марк застигнут врасплох, он растерян. Но и Ксю была потрясена. Больше всего на свете ей хотелось броситься к нему, обнять, прижаться всем телом…

– Ну что вы стоите столбами? – подала голос Света. – Поздоровайтесь по-человечески, обнимитесь, что ли… Два с половиной года не виделись и как не свои!

Марк и Ксю одновременно шагнули друг к другу. Ксюша на секунду обвила его шею руками, а он обнял девушку за талию.

– Ну, здравствуй, Ксения, – проговорил Марк.

– Здравствуй, Марк, – ответила Ксюша. – Как дела?

– Как сажа бела, – отозвался Марк. – Давно приехала?

– Сегодня, часа три назад.

– Надолго?

– На неделю… на две… еще не знаю точно. Куда Кристину дел?

– В лагерь отправил на месяц. Она девочка самостоятельная.

– Что верно, то верно, – вмешалась Света. – Десять лет всего, а уже к независимости стремится. Ну, вы тут разговоры разговаривайте, а я пойду взгляну, как там Сергей.

«Измена! – подумала Ксю. – Обещала же не уходить никуда!» Девушка с упреком посмотрела на проплывающую мимо Свету, но та игнорировала ее взгляд. У Светланы были свои мысли по поводу Ксюшиного приезда и от нее не ускользнуло, какими глазами смотрели друг на друга эти двое. Они все еще влюблены, это ясно, просто запутались, и им нужно помочь или хотя бы не мешать. Возможно, за эти несколько минут, пока матери Марка нет дома, Марк и Ксю все же поймут, что им стоит поговорить и разобраться во всем, что с ними случилось.

– Вот ты какая стала, Ксюша, – сказал Марк, задумчиво глядя на девушку, которая вновь принялась за работу.

– И какая?

– Гордая чересчур.

– А я и раньше была гордая, – ответила Ксю холодно. – Только ты не замечал.

– И жесткая, – добавил Марк.

– Мы все становимся жестче под ударами судьбы. Не век же мне добренькой утешительницей страждущих быть. Пора меняться.

– Ну, это понятно, – кивнул согласно Марк. – Только постарайся не измениться совсем. А то сделаешься эгоисткой.

– А может, так проще жить будет? Многие ведь живут за счет других, и живут неплохо…

– Но их все ненавидят. Ты хочешь, чтобы и тебя ненавидели?

– Меня и так многие ненавидят.

Казалось, что они произносят реплики, заученные наизусть, потому что слова не отражали настоящих чувств. Ксю никогда не нарезала продукты для салата так старательно – а все для того, чтобы не встречаться взглядом с Марком. А то он, без сомнения, узнает все Ксюшины мысли. А этого допустить нельзя.

Шум из прихожей возвестил, что кто-то пришел. Через минуту раздались легкие, и в кухню зашла тетя Марина.

– О, Марк, ты уже дома?

– Пришел недавно.

– Где был?

– На даче с Антоном, – сказал Марк и посмотрел на Ксюшу: – Ксень, а ты там не проходила часа два назад? Ну, в смысле, возле дачи?

– Ну да… я там прошла… А что? – спросила Ксю.

– Просто я заметил девушку, похожую на тебя, когда выходил к машине. Может, это и была ты?

– Может… – Ксю пожала плечами и посмотрела на тетю, которая в это время доставала продукты из пакетов. – Ой, теть Маш, богато вы живете! Столько накупили всего!

– Поводы ведь есть, – улыбнулась племяннице Марина. – У нас всегда праздник, когда собирается вся семья. У нас почти все разбежались: Света с Лешей редко появляются, Марк здесь только пока Кристина в лагере, а так они живут на той квартире…

– Там? – Ксюша посмотрела сначала на тетю, затем впервые перевела взгляд на Марка. – А та квартира… она не вызывает болезненных воспоминаний?

– Там почти все поменяли, мебель переставили, ремонт сделали… – сказал Марк. – Кристина хотела остаться там… Довольно странно, мы все думали, что она не захочет даже заходить в ту квартиру, но Кристина наоборот стала настаивать…

– Это для нее память о матери… ее можно понять. Так, значит, вы почти тут не бываете?

– Почему, Марк и Кристина, Алеша, Света и Сережа заходят к нам. Но у них все же своя жизнь, – сказала Марина. – И тем не менее прекрасно, когда мы все собираемся вместе.

– По-моему, это замечательно. Мне тоже нравится, когда все вместе, – сказала Ксю. – Жалко только, что я редко оказываюсь со своей семьей.

Ксюша бросила взгляд на Марка, который хоть и не сказал ничего против, но как-то странно нахмурился. Девушка поняла, что в семье Римшицов какая-то проблема, но не стала вмешиваться.

Лешка и дядя Юра пришли вместе.

– Ой, Ксюха, привет! – обрадованно воскликнул Леша, обнимая сестру. – Наконец-то ты приехала! Надеюсь, надолго?

– Не очень, Алеша, – ответила Ксю. – У меня дела, поэтому я сюда завернула дней на десять.

– И что ж у тебя за дела такие? – прищурился Алексей.

– А вот такие! – улыбнулась Ксюша. – Теперь я ведь уже не ребенок, которому некуда торопиться!

– Охотно верю! – засмеялся Алеша, оценивающе посмотрев на Ксюшу. – Действительно, ты уже не ребенок…

– Ни слова больше! – воскликнула Ксю. – Пошли лучше на кухню.

Несмотря на какое-то явное напряжение, возникающие при каждом упоминании о дружности семьи, ужин прошел хорошо. Ксю вдруг подумала, что если бы она не приходилась племянницей матери Марка, то могла бы быть одной из Римшицов. Дядя Юра и тетя Марина, Света и Леша, Марк и она… Она ведь вполне могла бы выйти замуж за Марка, не будь она его сестрой… Да, ну и мысли! Самые подходящие для невесты за три недели до свадьбы! Нельзя, нельзя так думать! Андрей ее любит, он готов на все ради Ксюши, а она готова променять его на мужчину, который никогда не пожертвовал ради нее ничем!

И все же вечер закончился плохо. По Марку было видно, что его нервируют тосты «за семью», но он держался. Но ни с того ни с сего взорвался Леша.

– Все, хорош строить из себя дружных и любящих родственников, – резко сказал он.

– Леша, что с тобой? – воскликнула мама.

– А ничего со мной! Просто надоело подпевать всем: «Ой, какие мы дружные, как мы любим друг друга!» Я думаю, что ни у кого нет иллюзий относительно нашей взаимной любви!

– О чем ты?

– Да все о том же! Никакой любви нет и в помине, даже вы, папа и мама, друг друга не любите, не говоря уже о нас. Нас с Марком вы вовсе за людей не принимаете и бессовестно нам лжете!

– Алексей! Как ты смеешь так разговаривать с матерью! – возмутился отец. – Когда это мы вам лгали?

– А ты сам не догадываешься, папа?

– Довольно, Леш, хватит, – остановил брата Марк. – Нам никто не скажет правду. Разве что мы узнаем ее сами.

– Какую правду? – пораженно спросил отец.

– Ту самую, которую я едва не узнал случайно, – ответил Марк. – Я едва не узнал, что вы скрываете, и тем вызвал огромное ваше неудовольствие!

– Мы ничего не скрываем, Марк! – проговорила Марина.

– Возможно, – согласился Марк. – Но ведете себя вы именно так, – он встал из-за стола и пошел к двери. Там он обернулся и сказал: – Я заночую у себя на квартире.

81.

Полчаса спустя Ксюша со Светой убирали на кухне, мыли посуду. Леша ушел вслед за братом, обещав скоро вернуться, чтобы забрать жену и сына домой. А пока Света и Ксю занялись делами по дому, поскольку тетя Марина очень расстроилась из-за поведения сыновей и не могла этого сделать сама.

– Свет, а что вообще происходит? – не выдержав, спросила Ксю. – Почему Леша и Марк так говорили? Что такого скрывают дядя Юра и тетя Маша?

– А кто их знает, Ксюх! Может, они и не скрывают ничего, просто так себя ведут… Ты знаешь о случае, когда Марк письма давние нашел и свидетельство о первом браке дяди Юры?

– Ну да, знаю… Тогда Марк серьезно поругался с родителями… А при чем здесь это?

– А вот при том. Годика два назад Леша огромное открытие сделал. Марк у тети Марины, оказывается, родился до замужества. Он же в ноябре родился в 77-м году, а замуж она вышла через четыре месяца, в марте 78-го.

– Ничего себе! И что, этого никто не знал?

– А ты знала?

– Нет…

– Ну вот и другие, по-моему, тоже не обращали внимания.

– И что?

– А вот Марк и взялся выяснять, что. Не знаю, что и как там он выяснял и выяснил, но приехал он конкретно настроенный на дальнейшие поиски. Вот только эти поиски. Вот только эти поиски ни к чему не привели. Марк попробовал маму на доверительный разговор вызвать, мол, как они с отцом познакомились, где… ну, ты поняла. А тетя Марина ни с того ни с сего занервничала, ничего толком не рассказала, а потом дяде Юре сообщила. Тот решил поговорить с Марком, ходил вокруг да около, а Марк взял да прямо спросил, что дядя Юра скрывает. В результате дома опять большая ссора была… А потом, уже после Алининой гибели, когда Марк на квартире ремонт делал и с Кристиной здесь временно жил, его родители ругаться между собой начали.

– Чего это они? – удивилась Ксю.

– Да кто их знает! При нас они делают вид, будто все в порядке, но все равно заметно… Особенно Марку. Вот приходит он домой и видит, что тетя Марина слезы вытирает или злится. Спрашивает, что случилось. В ответ: «Ничего, все в порядке, тебе показалось». А Марк же не идиот, понимает, что дуются друг на друга только если поссорятся… И что ему думать?

– И правда, странно это все. А я-то думаю, чего Марк кривился как от лимона, когда тетя Марина про дружную семью говорила…

– Все-то ты замечаешь, Ксень!

Пришел Леша.

– Ну, как тут? – спросил он. – Где папа с мамой?

– В комнате разговаривают, – сказала Света.

– Хотел бы я быть маленьким комариком, чтобы полететь туда и послушать, о чем там речь ведется, – пошутил Алексей, усаживаясь возле стола.

– Не смешно, – сказала Светлана. – Твоя мама, Леша, очень расстроилась из-за того, что вы с Марком сказали. Ты что, промолчать не мог?

– Надоело сладкие речи слушать, – ответил Леша. – Да и выпил я.

– Хорошее оправдание, – усмехнулась Света и посмотрела на Ксюшу. – Ночевать где будешь, Ксень? Давай здесь останешься? Мы домой не идем – Сергея будить не стоит и машину Леше вести нельзя. Мы в зале устроимся, а ты Маркову комнату займи, Марк ведь на квартире своей. Она для него вроде норы теперь…

– Ладно, – согласилась Ксю.

– Тогда заканчиваем уборку и идем укладываться.

Закрывшись в комнате, Ксюша опустилась на кровать. У девушки уже не было сил. Весь этот день длился так долго! Ксения устала. За ночь нужно выспаться, отдохнуть, чтобы завтра так же, как и сегодня, держаться на людях равнодушно, в меру весело, в меру серьезно. Ксюша разобрала кровать, сняла одежду, погасила свет и легла.

«А все-таки я здесь, – подумала Ксю. – Еще две недели можно не думать о свадьбе».

Но уснуть Ксюша не могла долго. Только через час сон сморил ее. Приснилось ей большое белое облако. На нем плыла она сама и смотрела вниз. А внизу был какой-то шумный праздник, на котором веселилось много людей, и Ксюше хотелось туда, к ним. Но как туда попасть? Облако высоко, спуститься на землю невозможно.

Проснувшись утром, Ксю вышла на кухню, где уже хозяйничала тетя Марина.

– Доброе утро, тетя. Вам уже лучше?

– Да, лучше, Ксеня. Не обращай внимания на вчерашнее. В семье всякое бывает, сама знаешь.

– Знаю. Тетя Маша, а что там у моего папы и тети Ларисы происходит? Лера мне говорила, что они ссорятся…

– Ссорятся, – сказала тетя. Кто их знает, чего. Разве мало поводов в семье?

– Хватает, конечно. Но почему? Я, например, понимаю, что если люди просто не переносили друг друга, то и после свадьбы они будут ругаться. Они психологически не совместимы и все тут – и в любви, и в дружбе. Если вот мы с Лерой хорошо ладим, то мы, по идее, и дальше будем хорошо ладить – не важно, близко мы живем или на расстоянии. Точно так же, вернее, наоборот, и с Кариной. Мы не переносили друг друга, когда живем в разных городах, и если нас поселить в одну квартиру, лучше мы общаться не станем. Но если люди изначально любили друг друга и почти не ссорились, то почему они потом злятся и ругаются между собой?

– Так уж положено, – вздохнув, улыбнулась тетя Марина.

– И если я выйду замуж, тоже так будет?

– Увы, да, Ксюш. Ну, когда я за Юру замуж выходила, тоже думала, что все будет хорошо.

– Но у вас ведь и хорошо, вроде? Или нет?

– Хорошо, конечно, – сказала тетя Маша. – Но проблемы есть всегда. Вот и вчера – ты же сама видела.

– Видела, конечно. Только, тетя Марина, а почему Марк и Леша считают, что вы что-то скрываете?

– Не знаю, – пожала плечами тетя. – Мы ничего не скрываем, а если что-то и умалчиваем, то лишь для пользы…

– Значит, все-таки, что-то такое есть? – прищурилась Ксю.

– Ничего такого нет, – мгновенно отреагировала тетя Марина. Черты ее лица стали суровее, брови нахмурились. – Марк почему-то подозревает меня и отца, и таким образом, ведет себя неблагодарно. От него и Лешка вроде как заразился… А мы с отцом столько сил в них вложили!

– Но, может, вы дали какой-то повод? Тетя Маша, и Лешка, и Марк любят и уважают вас, но они хотят знать все. И, по-моему, вы с дядей Юрой должны просто откровенно с ними поговорить и доказать, что вы ничего не скрываете! Я считаю, что, утолив свое любопытство, они и сами поймут, что были неправы… И проблема исчезнет…

– Не все так просто… – вздохнула Марина, поглядев на племянницу и, по-видимому, решив, что она не навредит.

– Но почему? Если вам нечего скрывать, то сложностей быть не должно.

– А их и нет! – снова заволновалась тетя. – Просто это ужасно, когда собственные дети тебе не доверяют.

– Наверное… – отозвалась Ксю. Про себя она подумала, что тетя и в самом деле ведет себя странно. Но что она может скрывать?

82.

Дни проходили за днями. Закончилась одна неделя, подходила к концу другая. Ксюша встречалась с подругами, ходила в гости, но тем не менее с каждым истекающим днем в девушке крепло чувство разочарования. Как ей казалось, она ничего не ждала от этой поездки, разве что хотела наладить немного отношения с семьей. Это ее желание было полностью удовлетворено, поэтому не было ясно, откуда же взялось это чувство разочарования? Выходит, собираясь в Березино, Ксюша хотела достигнуть чего-то еще? Только чего?

Ксюша отмахивалась от этих мыслей, убеждала себя, что все прекрасно, просто замечательно, и она абсолютно всем довольна. Вот только почему-то ей с каждым днем делалось все грустнее. Но ведь все на самом деле замечательно!

Есть, конечно, и не очень хорошие новости, которые могут расстроить. Отец с мачехой на самом деле часто ругаются. Почему они это делают – сказать не могут, наверное, и они сами. Карина стала встречаться с каким-то парнем – вот только добрее к Ксении от этого не сделалась. По-прежнему сестры часто ссорились. Старший брат Антона Игорь попал в тюрьму, когда с каким– то товарищем попытался ограбить торговый киоск. Все это и многое другое, конечно, могло расстроить Ксюшу, но не настолько сильно, чтобы она решила, будто ее поездка в Березино не удалась. Но именно такие мысли вертелись у Ксю в голове, когда она в субботу вечером собиралась на большой семейный ужин, который, как в старые добрые времена, устраивался в доме бабушки. Поводом ужина был завтрашний отъезд Ксюши и ее желание сообщить семье важную новость из своей жизни.

Нет, ну все же чудесно! Ксю провела прекрасные две недели, у нее замечательная большая семья… В чем же причина разочарованности?

Ксюша присела перед зеркалом. «Что со мной? – подумала она. – Неужели меня так расстраивает отсутствие Марка?» А Марка Ксю в самом деле не видела больше недели. После ужина в честь дня рождения дяди Юры они столкнулись еще раз у Светы и Алексея, куда Марк заглянул буквально за пятнадцать минут, и больше им встречаться не приходилось. Марк все дни пропадал на работе, где был завал. Но Ксюше казалось, что Марк просто не хочет встречаться с ней. Ей бы радоваться, что не надо лишний раз видеть его, а она расстраивалась. Неужели она уже совсем безразлична Марку? Неужели работа для него важнее? Насколько Ксю знала Марка, он всегда находил возможность совмещать приятное с полезным. И если бы он хотел ее увидеть, то нашел бы время. И Марку не было свойственно самоотречение: он предпочитал поступать как нравится, а не как положено. Значит, если ему хотелось бы встретиться с Ксю, хоть это и нежелательно для него, он бы это сделал, наплевав на запреты, а не стал бы избегать ее, прячась за работу. Выходит, ему попросту все равно, здесь Ксюша или за тридевять земель. Или Ксю не так хорошо знает Марка?

Так или иначе, завтра ей уезжать, и если сегодня Марк не будет на ужине, то все пропало. Ксю увидит его только на своей свадьбе, когда уже ничего невозможно будет исправить.

Господи, да что за мысли! Что пропало, если Марк сегодня не придет? Что невозможно будет исправить? Ведь Ксю ничего от него не хочет, она твердо решила выйти замуж за Андрея… А решение забыть Марка было принято целых два года назад! Почему же так грустно и тяжело теперь? Ну и что, что Марк не придет на ужин? Зато придут все остальные, кого она пригласила к себе, кого она любит и к кому привязана… Кто разделит с ней чудесный вечер… Почему же тогда так обидно и горько, а по щекам из глаз того и гляди покатятся слезы?… Почему?

А Марк не пришел. Как объяснял Леша, у него на работе проблем выше крыши, ему пришлось работать сегодня и, возможно, придется завтра.

– Я понимаю, – сказала Ксю. В глазах у нее все мутнело. Гасла последняя надежда… Все кончено. Больше ничего не будет. Ксюша чувствовала, что тонет, захлебывается в темной воде, медленно, но верно погружается в мутные глубины, и вот уже края этой бездны смыкаются у нее над головой.

– Бедная девочка! – шепнула Света на ухо Леше. – Как же она мучается! Клянусь, я готова просто убить Марка. Неужели он так ничего и не понял?

Но рано Светлана взялась жалеть Ксению. Ксения сама ни о чем не жалеет, ей никто больше не нужен, и совершенно безразлично, что ее ждет в будущем. Она решительно выпрямилась и пошла к столу.

– Ну как, все собрались? – спросила Ксю громко. Все приглашенные тоже стали подтягиваться к столу. А Ксю подождала, пока все подойдут, и продолжила: – Мои дорогие, я вас всех очень люблю и поэтому сегодня и собрала вас здесь. Я хочу, чтобы вы разделили со мной радость. Дело в том… – она оглядела всех и сообщила: – Через неделю я замуж выхожу и всех вас приглашаю на свою свадьбу в Минск.

Наверное, ударь в центр стола молния – и то не было бы такого потрясения. Все застыли, будто мраморные изваяния, глядя на Ксюшу. Затем последовал настоящий взрыв. Все без исключения удивлялись, почему Ксюша целых две недели молчала и сообщила такую новость только накануне своего отъезда.

– Я готовила вам всем сюрприз, – сказала Ксю, улыбаясь. – Хотела вас удивить.

– Тебе это удалось, – проговорил Леша. – Ну ты, Ксения, даешь… Ну, иди сюда, что ли, сестренка, дай тебя обнять и поздравить… Кто счастливчик-то? Кто жених твой?

– Приедешь на свадьбу – познакомишься. А пока могу только фото показать.

– Разумеется, приеду! Мелкая, как же я рад за тебя все-таки!

Далее последовало множество поздравлений и добрых слов. Фотография Андрея переходила из рук в руки, у всех заслуживая одобрение. Только Лера немного обиделась.

– Как тебе не стыдно, Ксю! – возмутилась она. – Как ты могла мне ничего не сказать!

– Ну, Лерика, прости! Так было задумано, понимаешь? Я хотела рассказать все сама. А ты бы сказала Антону или своей маме…

– По-твоему, я – трепло?

– Ничего подобного! Ну, Лер, не дуйся! Я хотела пригласить всех разом… Лучше перестань обижаться и через неделю приезжай ко мне на свадьбу… С Антоном приезжай – он мой друг и к тому же почти из нашей семьи. Я ему еще позвоню и лично приглашу… Не злись сестренка!

– Меня ты тоже приглашаешь, Ксения? – спросила Карина. – Или просто для красного словца сказала?

– Конечно же, приглашаю и тебя, – ответила Ксю. – Ты порядочная поганка, сама об этом знаешь, но ты моя сестра.

– А если бы я не была твоей сестрой, ты бы меня не пригласила?

– Я бы тогда и не знала тебя, наверное.

– Что ж, поздравляю, – проговорила Карина.

– Спасибо, – как можно дружелюбнее улыбнулась Ксюша. Она оглянулась на стоящую неподалеку Свету и подошла к ней. – А ты ничего не хочешь сказать мне, Светик? Не хочешь меня поздравить? А то мы все здесь уже три часа, но ты так ничего и не сказала…

– Ты удивила меня, Ксюша, – сдержанно произнесла Света. – Но ты уверена, что все делаешь правильно?

Ксю болезненно поморщилась и умоляюще посмотрела на подругу.

– Не надо об этом, Свет, прошу тебя, – попросила Ксюша.

– Надо, Ксю. Ты моя подруга, почти моя младшая сестра, которой у меня никогда не было… Я не хочу, чтобы ты сделала ошибку. Подумай еще, пока есть время! И если не хочешь этой свадьбы – беги с нее. Спасай свою судьбу, Ксенечка. Еще все можно изменить…

– Ну что ты говоришь, Свет, – беспомощно проговорила Ксю. – Мне не от чего спасаться, Андрей любит меня, я буду с ним счастлива…

– Давай на минуту выйдем в коридор, – предложила Света и увела Ксюшу из комнаты. – Послушай меня, Ксю, – заговорила она, когда они остались вдвоем. – Я ведь наблюдала за тобой, когда вы с Марком встречались, и вижу, какая ты теперь. Вот ты говоришь, что Андрей любит тебя. А ты? Ты – любишь его?

– Люблю, разумеется, люблю! Света, что ты меня сбиваешь? Не видишь разве, что я и так на пределе? У меня нет сил, я больше не могу, а тут ты со своими нравоучениями…

– Я не читаю тебе нравоучения, Ксюш, – терпеливо сказала Света. – Я просто хочу, чтобы ты сделала выбор…

– А я его уже сделала! У меня нет выхода, Свет, понимаешь? Мне надо устраивать жизнь, а не тратить время на пустые надежды. Я больше не верю в сказки о феерической любви и предпочитаю просто дружбу и нежность.

– Но, Ксю, разве ты счастлива сейчас? Ведь я видела, какая ты была раньше – веселая, живая, дерзкая…Ты добивалась своего, а что сейчас? Что с тобой сейчас? Ты сообщаешь радостную весть, а сама чуть держишься, чтобы не заплакать…

– Ничего подобного!

– Не спорь, Ксю. Я тебя знаю и даже догадываюсь, почему ты приехала сюда… Тебе бы с женихом быть – ведь именно так поступают счастливые невесты… И утаивать такую радость долго ты бы не могла… А ты не чувствуешь себя счастливой, не испытываешь радости от предстоящей свадьбы… Или я не права?

– Права, – вздохнула, сдаваясь Ксю. Она села в кресло. – Я не могу жить! Я не знаю, что мне делать! Андрей… он замечательный – добрый, нежный, веселый, заботливый… Он выполняет все мои капризы, со всем соглашается… Но я не люблю его! Светка, если бы ты знала, как я жила эти два года! Я меняла парней одного за другим, я с многими спала из любопытства, с некоторыми я встречалась… Но ни к одному из них я не чувствовала и десятой доли всего, что я чувствовала к Марку! – тут Ксюша закрыла лицо руками и заплакала. – Это проклятая любовь измучила меня, выжгла во мне все дотла, во мне никаких чувств не осталось, я весь мир ненавидела! А Андрей помог мне, как-то заполнил пустоту, разнообразил мою жизнь… Я согласилась стать его женой, и я ею стану. Я никогда не предам его и не обману…

– Хорошо, хорошо, Ксю. Но… как же Марк?

– А Марк не любит меня. Он меня оставил и с легкостью вернулся к Алине… Он и сейчас даже знать меня не хочет, даже не пришел сегодня, хоть и знает, что завтра я уезжаю. Он ни разу не сделал попытки найти меня, объясниться… Я безразлична ему, Свет. А если и не безразлична, то нам никогда не быть вместе.

– Значит, ты все еще любишь его?

– Не знаю! – с отчаянием воскликнула Ксю. – Не знаю, о не знаю. Я ненавижу Марка, я не хочу любить его!

Свете все было ясно. Она-то прекрасно знала, что Ксюша Марку далеко не безразлична. Не зря же он рычал на всех, как раненый медведь, после их разрыва! И с Алиной он сошелся далеко не с легкостью, как думает Ксю. Он пытался вновь полюбить Алину, но так и не смог, потому что не смог забыть Ксюшу. И когда Алина разбилась на машине, он был гораздо больше расстроен тем, что Алина погибла из-за него, вместо него, а вовсе не тем, что Алины больше нет.

А на работе у Марка действительно аврал, поэтому он так мало виделся с Ксюшей. И как бы он не делал вид, что ему все равно, все же не удается ему скрыть свои истинные чувства. Чувства эти заметны были и в том взгляде, каким он посмотрел на Ксю, когда увидел впервые, и в том, как судорожно он пытается что-то о ней узнать, хоть и не признается…

Марк и Ксюша любят друг друга. И тем не менее, между ними растет стена непонимания, их того и гляди отнесет еще дальше, чем они есть сейчас. Но как им помочь, если они не хотят помощи?

– Свет, завтра я уезжаю и не смогу поговорить с Марком. А я хочу, чтобы он был на моей свадьбе.

– Зачем тебе это надо, Ксю?

– Надо. Светик, поговори с ним, попроси приехать…

– Вот еще! – фыркнула Света. – Свадьба твоя, а приглашать Марка должна я! Не смешно ли это? Возьми да сама позвони.

– Не могу. Ты же понимаешь, Светка! Ну что, тебе трудно меня выручить?

– Выручить-то нетрудно, но я не вижу в этом смысла, Ксюша. Ты выходишь замуж за другого, а хочешь, чтобы я пригласила Марка! Зачем тебе это надо?

– Чтобы все не выглядело подозрительно. А то получится, что я пригласила всех, а его нет! Подозрительно очень!

– А если вместо тебя Марка на твою свадьбу приглашу я – это не подозрительно?

– А ты знаешь, куда меня Марк может послать, если я ему позвоню? Он же ненавидит фальшь, а я буду притворяться, будто все отлично, и между нами никогда ничего не было…

– Ладно, куда от тебя денешься, – вздохнула Света. – Поговорю я с Марком. Только, по-моему, вам бы поговорить откровенно следовало…

– Нет, нет, нет!

– Как хочешь, дело твое. Но подумай все же. Лучше остановиться сейчас, чем потом жалеть всю жизнь.

Вряд ли бы Светлана стала обещать Ксюше «выручить ее», если бы знала, как поведет себя Марк. Ксю как в воду глядела, говоря, что Марк пошлет далеко и надолго, если с ним заговорить о Ксюшиной свадьбе. Стоило Свете с Лешей попытаться передать ему приглашение Ксю, как Марк разозлился.

– Вы что – издеваетесь? Или Ксюша издевается? Чего она добивается? Чего ей надо? Чтобы я ее жениха одобрил? Вот с какой-такой стати мне туда ехать?

– Марк, пойми, Ксюша вовсе не хотела тебя обидеть! – принялась умасливать Марка Света. – Просто она старается вести себя с тобой так же, как со всеми. Ты ее брат, родственник – ее просто не поймут, если она не пригласит тебя… Ксю пытается устраивать свою жизнь, так почему ты злишься?

– Я не злюсь, и если Ксюша хочет устраивать свою жизнь и выходить замуж, то пусть делает это, я ей мешать не стану…

– Но именно это ты и делаешь!

– Каким образом?

– Ты не хочешь ехать на свадьбу. Как Ксюша будет объяснять это мужу и его родственникам?

– Да Господи, скажет, что не смог, и всего делов. Я не поеду.

– Ты должен поехать, Марк! – настаивала Света.

– Зачем?

– Ксюша просила. Марк, она хотела, чтобы ты приехал.

– Ой, ври больше! Светлая, скажи лучше, что ты что-то придумала и потому хочешь, чтобы я поехал туда, а никакая Ксюша ни о чем не просила. Я тебя знаю – ты как задумаешь что-то, будешь добиваться этого любыми средствами!

– Да? И что, по-твоему, я задумала теперь?

– Не знаю. Но не думаю, что что-то хорошее.

– Тьфу ты! До чего ты иногда подозрительным бываешь, Марик! Надо мне придумывать что-то – еще чего не хватало! Короче, Марк, я Ксюшино поручение выполнила – приглашение тебе передала, а дальше смотри сам… Только имей в виду – если ты не поедешь – ты обидишь Ксюшу. Она очень хотела, чтобы ты был.

– Хотела? – прищурился Марк. – Почему же тогда не сказала мне лично?

– А у нее была такая возможность? Ты же избегал ее все две недели!

– Я был на работе!

– Хорошенькое оправдание! Так вот, Марк, Ксюша хотела лично поговорить с тобой, но поскольку тебя не было, она попросила меня. Я ей сначала советовала позвонить тебе, а теперь понимаю, что Ксю была права, когда не хотела этого делать. Хорошо, что она не слышит, как ты отказываешься принять ее приглашение!

– Так она все-таки не хотела звонить?

– Какой же ты, Марк, идиот! – воскликнула Света. – Ты меня, извини, но ты меня поражаешь! Неужели ты ничего не понял?

– А что я должен понять?

– Ей неудобно! Не может же она позвать тебя на свадьбу – вроде как благословения твоего попросить! Она была влюблена в тебя, значит, что-то у нее осталось… Она, кстати, и думала, что ты откажешься…

– Да постой ты, ни от чего я не отказываюсь. Только еще раз и медленнее. Что там у нее осталось? Что конкретно Ксю тебе сказала?

– Ничего она не сказала. Ты Ксеню не знаешь, не знаешь, как она скрывает все? Вот и сейчас до последнего отмахивалась. Только потом сказала, что своего жениха она не любит…

– Почему же тогда она за него выходит?

– Не знаю. Ксюша ищет выход. Она потеряла смысл в жизни, поэтому старается его найти. Ксю так плакала, Марк… Мне кажется, она все еще любит тебя. А ты ее…

– Здрасьте, договорились! – Марк вскочил с места и прошелся по комнате. – Ты думай, что говоришь, Света! Не люблю я Ксюшу!

– Да? А почему ты избегал встреч с ней, когда она была здесь?

– Да сколько тебе повторять, я работал!

– Хорошо-хорошо! Я так предполагаю, что ты и во время Ксюшиной свадьбы будешь на работе.

– А если и так – то что? – с вызовом спросил Марк.

– Ничего. Только подумай сам, Марк. Возможно, Ксюша совершает ошибку. Если ей не помешать – она сломает себе жизнь. А заодно сломает ее и тебе. Признайся хотя бы сам себе – ведь лучше Ксюши у тебя никого не было! Вы же были счастливы вместе! Марк, останови ее, пока не поздно.

Марк ушел в комнату. Слова Светы покоробили его. Вернее, даже не покоробили, поскольку уже само появление Ксюши в Березино значительно нарушило его покой. Ксю… его Ксю, здесь, близко… его сумасшествие, его принцесса, его красавица, творение его рук… Ксюша – нужная, необходимая, такая любимая когда-то – она здесь. В чем-то она без сомнения изменилась, возможно, стала хуже или лучше, но Ксю по-прежнему ему нужна. Казалось, что все перегорело, остыло и развеяно по ветру. Пепел от сгоревшей любви разлетелся, вроде ничего больше не оставалось. Но стоило Марку увидеть Ксю неподалеку от своей дачи, а потом у себя дома, как все снова всколыхнулось. Сердце, словно растопленная льдинка, ожило и затрепетало.

Находясь далеко от Ксюши, Марку было проще подавлять свое влечение к ней. Но когда она снова оказалась рядом… Марк понял, что ничего не изменилось, не прошло. Понял, что ему нужна Ксю, что ему не хватало ее. Ее понимания, ее наивности, ее веселости, почти детской непосредственности, живости, нежности… Ее тонкие руки, хрупкие пальцы, нежные губы, милое личики, чистота взгляда… Это только его, принадлежит только ему, его земное совершенство. Разве кто-то другой способен лучше него понять ее?

Света права. Лучше Ксюши у него никого не было. Но если она выходит замуж за другого, хоть и не любит его… Ксю отчаялась полюбить по-настоящему? Или она все еще любит его, Марка?

«Я должен был поговорить с Ксюшей раньше, – мысленно сказал себе Марк. – Но начинать никогда не поздно, поэтому я поеду на ее свадьбу и постараюсь увидеться с Ксю до бракосочетания».

83.

Собираясь на свадьбу Ксюши чета Кличенко – Геннадий и Лариса – снова умудрились поссориться.

– Вот едешь ты туда, к дочери вроде бы… А подумал ты, что твоя дочь эта совершенно отстранила тебя от участия в ее жизни? У нее теперь другой папочка – богатый. А ты никто, просто гость на свадьбе. Причем не самый желанный гость, – издевательски сказала Лариса.

– Думай, что говоришь! – ощетинился Гена. – Так или иначе, я Ксюшин отец, я не могу быть просто гостем!

– Да ты что! Тогда почему же она не рассказала тебе о своей свадьбе раньше, чем остальным? Она бы могла прийти и рассказать тебе, как отцу… Слава-то, небось, в курсе дел давно… А твоя дочка неглупа – знает, что богатый отчим куда лучше бедного отца…

– Замолчи!

– А что скажешь, неправда? Твоя Ксюша того и глядя начнет смотреть на тебя свысока. Выйдет замуж за богатея, и чихала она на тебя с крутой горки.

– Опять вы ссоритесь, – недовольно сказала Карина, выплывая из комнаты. – Вам не надоело?

– Где Валера? – спросила Лариса. – Нам скоро на вокзал, а ее нету…

– А она сказала, что не будет нас ждать и поедет с Антоном. Она уже ушла.

– Твоя сестра слишком увлечена этим парнем, – произнесла Лариса. – По-моему, она бегает за ним.

– Нет, мама. У Лерки с Тоником любовь, они всерьез собираются пожениться, как только Лере исполнится восемнадцать лет. Не волнуйся, Антон влюблен и не обидит Лерку. Волноваться надо папе.

– Мне? – удивился Гена.

– Тебе, папочка, тебе, – проговорила Карина. – Как бы свадьба твоей дочери не сорвалась…

– Сплюнь, Карина, ты что?

– А ничего. Просто Лерка говорила, что с ней и Антоном едет Марк.

– Ну и что? – спросил Гена. – Почему это свадьба Ксю должна сорваться?

До Ларисы дошло быстрее.

– Как это что, Гена? – возмущенно воскликнула она. – Марк не должен туда ехать!

– Почему?

– Как это почему? Ведь они же спали вместе! Все может начаться снова, если им не помешать.

– Но ведь Ксюша выходит замуж!

– Ну и что? Неужели ты так глуп, что не понимаешь всей опасности? Это же может плохо закончиться! Если Ксю и Марк встретятся, все налаженное за два года пойдет псу под хвост! Надо помешать им!

Гена нахмурился. Он не мог не признать справедливости слов жены, но ему не хотелось снова вмешиваться в жизнь дочери. Он и оказался выброшенным из Ксюшиной судьбы, от участия в ее делах. Да и как остановить племянника? Лучше надеяться, что все обойдется.

Ксюшу закружила предсвадебная кутерьма, у нее едва хватало времени, чтобы утром поесть и привести себя в порядок. И девушка всерьез думала, что готовиться к свадьбе весело. Единственное, чего она так и не осознала, так это что готовящаяся свадьба – ее. Что это она, Кличенко Ксения Геннадьевна, является виновницей этой шумихи. Она занималась делами, вместе с мамой, Лизой, Диной и Катей смотрела за приготовлениями, распоряжалась, встречалась с Андреем, но только в пятницу вечером, во время девичника примеряя свое свадебное платье, вдруг испугалась. Словно человек, увидевший себя на краю пропасти, Ксю попятилась и зажмурила глаза. А открыв их, недоуменно посмотрела на свое отражение в зеркале. Эта красивая девушка в элегантном розовом платье с открытыми плечами, с длинными каштановыми волосами – она сама. Завтра ее свадьба.

– Что с тобой, Ксю? – спросила Лиза, заметив, как побледнела Ксюша. – Ты не нравишься себе?

– Нет, нравлюсь… Просто… Лиз, мне вдруг так страшно стало… До сих пор мне казалось, что все это происходит не со мной. Все эти приготовления…

– Ничего, Ксю, такое бывает, – успокоила ее Лиза, обняв за плечи. – Мне тоже было не по себе, когда я мерила свое подвенечное платье. Все пройдет.

– Конечно, пройдет! – захихикали подружки. – Красавец жених излечит тебя от страхов…

Ксюша подумала об Андрее. Ведь он ее жених, а она и его воспринимает, как какое-то постороннее лицо, не имеющее к ней никакого отношения. Интересно, это все невесты так настроены, или только она такая неблагополучная?

Следующим утром сидя за чашкой кофе на Лизиной кухне, Ксю сказала:

– Все, Лизка, освобождаю твою квартиру. Надоела я тебе за эту неделю, что жила у тебя.

– Да ну, мне наоборот приятно, что ты поселилась у меня, а не у кого-то другого или в гостинице.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась Ксю. – Ну что, скоро будем за сборы браться?

– Скоро. Сейчас девять утра, скоро все наши придут, будем тебя наряжать, чтобы Андрюшу наповал сразила…

И на самом деле скоро появились Лера, Света, Катя, Дина, Карина, Лариса и, разумеется, Ксюшина мама. Ксюшин отец, дядя Слава, Марат и Леша были вроде охраны.

Вообще, планировалось, что в ЗАГС с Ксюшей и Андреем ехали только свидетели, а остальные после церемонии выкупа невесты отправлялись в ресторан и встречали новоиспеченную пару там.

Ксю чувствовала себя так, как будто она вдруг оглохла. Вокруг нее суетились люди, ей делали прическу и макияж, что-то говорили, она что-то отвечала, но почти не понимала, что к чему. В голове у нее все смешалось и прояснилось лишь на миг – когда Света, улучив момент, сказала, что Марк приехал в Минск, но по работе. Его прислало начальство.

– Значит, его не будет? – спросила Ксю.

– Не знаю. Я говорила с ним. Марк ничего не обещал, но, по-моему, мне удалось поколебать его. Так что, возможно, и придет.

«Какое там! – подумала Ксю. – Если не везет сначала, то и до конца не везет. Ничего не поделаешь, надо смириться с тем, что Марк далеко».

А между тем Марк был сейчас совсем рядом – поднимался по лестнице, намереваясь поговорить с Ксюшей. Два дня он безуспешно пытался освободиться от дел, которыми ошалевший начальник то и дело нагружал его. Наконец Марк получил возможность поехать в Минск, но по заданию. Не выдержав, молодой человек нагрубил своему главному и ушел не простясь. За это ему грозило увольнение с работы, но на это парню было уже наплевать. Оставалась последняя надежда спасти ломающуюся жизнь, и Марк бы не простил себе, если бы ее не использовал.

У двери его встретила Лариса. По ее лицу было видно, что она не очень рада его видеть.

– Что тебе нужно? Приглашенные на свадьбу люди должны ждать молодоженов в шесть вечера в ресторане, – холодно сказала она. – А сейчас только одиннадцать утра, и здесь не ресторан.

– Я знаю, – с трудом сдерживаясь, чтобы не грубить, ответил Марк. – Мне просто нужно поговорить с Ксю.

– Ксюша занята сейчас, ей не до тебя. И я, если честно, не понимаю, о чем вам говорить.

– Лариса, вас это не касается. Я пришел к Ксюше, а не к вам, – сказал Марк, про себя ругая Ларису на чем свет стоит.

– Повторяю, Ксюша занята. Сегодня день ее свадьбы, понимаешь? Если тебе нужно что-то ей сказать – скажи мне, а я передам. Или это слишком личное?

– Не ваше дело, – не выдержал Марк. – Так вы позволите мне войти?

– Нет, – ответила Лариса. – Я знаю, какие отношения связывали тебя и Ксению, и не хочу, чтобы они возобновились. Я люблю свою падчерицу и не позволю тебе сбить ее с пути!

– При чем тут это? Мне просто надо увидеть Ксюшу.

– Марк, ты что – не понял? – на помощь Ларисе пришел Гена. – Тебе нечего тут делать. Уходи. Ксюша не хочет тебя видеть.

– Пусть она скажет это сама! – настаивал Марк.

– У нее нету времени. Поговоришь с ней на свадьбе, если она того захочет.

И дверь перед Марком закрылась.

Лариса и Гена сумели поймать момент, когда рядом не было никого. Но оба знали, что Марка так вот запросто не остановишь. Поэтому Гена вышел на лестницу, чтобы постараться увести племянника подальше.

А Ксю слышала звонок в дверь из прихожей.

– Люди, пойдите узнайте, кто там, – попросила девушка.

– Не волнуйся, не жених – он только к четырем часам явится, – успокоил кто-то. Ксю просительно посмотрел на Свету. Та кивнула и вышла в коридор. Вернувшись, она подошла к Ксюше.

– Лариса сказала, что ошиблись дверью.

– Как нарочно, чтобы понервировать, – нетерпеливо отозвалась Ксю. – Ходят всякие!

– Не нервничай.

– Легко тебе говорить!

Подошла мама. Ксю поглядела на нее и подумала, что они двое – самые измученные люди. Но мама-то хоть волнуется, а сама Ксю чего такая потерянная?

– Какая же ты у меня красавица! – сказала мама. Но я думала, у тебя будет пышная свадьба – с белым платьем и фатой.

– Пышности мне и без платья хватит – как-никак, обе семьи богатые. А так – демократично и практично.

– А я всегда представляла тебя и Катю невестами… А так и не посмотрю…

– На Кэт посмотришь – она замуж в традиционно-белом наряде выходит. Так, Кать?

– Что? Что? – оживленно воскликнула, подбегая к сестре и матери Кэт.

– Ты ведь в белом замуж будешь выходить?

– Да, конечно, – лучезарно улыбнулась Катя. – Ну, сестренка, как чувствуешь себя в роли невесты?

– Ну… ощущения, скажем, не самые лучшие, – сказала Ксю. – Ожидание изводит больше, чем пытки. А еще я жутко боюсь в гостях запутаться. На память не жалуюсь, но я и нашу-то родню не знаю, а там еще Андреевы будут…

– А много их?

– Ну, меньше, чем наших, – сказала Ксюша.

– Так пусть карточки с именами прилепят, что ли…

84.

– Приехали! – донесся чей-то голос из прихожей. Комната моментально опустела – все помчались встречать дружину жениха. Последней выходила Света. Она обняла Ксюшу и прошептала на ухо:

– Губишь свою жизнь, девочка! Мне больно смотреть на тебя. Истекают последние минуты, Ксю, подумай еще! Ради тебя самой!

Ксю передернула плечами. Ну что Света имеет в виду, когда советует подумать? Что она предлагает сделать? Бежать с собственной свадьбы? Выставить Андрея идиотом, сорвать торжество, на которое затрачено столько времени, сил и средств? Разве мало Ксюша совершила глупостей и так?

Дальше все было как в тумане. Ксю почти не помнила, как шла к машине, как доехала до ЗАГСа, как проходила церемония росписи. Девушка улыбалась, отвечала на задаваемые ей вопросы, но ничего толком не осознавала.

Только поздравления сотрудницы ЗАГСа и свидетелей заставили Ксюшу очнуться.

– Теперь мы муж и жена, – проговорил Андрей, склоняясь к Ксюше. – Я люблю тебя, Ксю.

– И я тебя.

– Ну, ну, голубки, вы долго миловаться будете? – подала голос Катя, которая была свидетельницей.

– Миловаться мы будем недолго, но у меня есть сюрприз для Ксю, – ответил Андрей. – Так что вы езжайте потихоньку, мы с Ксюшей догоним позже. Все равно нас ждут лишь в половине седьмого, а сейчас только полшестого. Вы можете еще прокатиться по городу, а минут в двадцать седьмого позвоните мне на мобильный, и договоримся, где встретимся, чтобы приехать в ресторан вместе.

– Хорошо, тогда мы едем.

Катя и друг Андрея Саша ушли. А Ксю и Андрей пошли медленно.

– А что за сюрприз, Андрей? – с любопытством спросила Ксюша.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – усмехнулся Андрей, в шутку дернув Ксюшу за нос.

– А я не Варвара. Я Ксюша, поэтому хочу, чтобы ты мне все рассказал! Я слишком любопытная и нетерпеливая.

– А вот потерпишь!

– Тогда идем быстрее!

– Подожди… – остановил ее Андрей. Он привлек ее к себе и поцеловал. Ксю обвила его шею руками. Девушка была почти счастлива.

Вдруг зазвонил телефон Андрея. Молодой человек чертыхнулся.

– Говорил же я позвонить потом, а не сейчас! – сказал он. – Саньку с Катериной, что ли делать нечего?

Андрей вытащил мобильник и, глянув на определитель, вдруг заволновался.

– Что-то случилось? – встревожилась Ксю, заметив, что Андрей переменился в лице и как-то отстранился.

– Нет, ничего не случалось… Ксень, мне надо позвонить. Это несколько минут. Ты не возражаешь?

– Нет, не возражаю. Только недолго, ладно?

– Конечно, – кивнул Андрей.

Но, по-видимому, что-то все же произошло, потому что, поговорив с кем-то по телефону, Андрей со сконфуженным видом посмотрел на Ксюшу.

– Ксюшечка, ты меня сейчас убьешь, но у меня возникли проблемы. Их срочно надо разрулить, иначе случится страшное…

– Опять твои темные дела?

– Нет у меня никаких темных дел, – сказал Андрей. – Но мне надо отлучиться. На пятнадцать минут, не больше… Я уеду и быстро вернусь, Ксю…

– Нет, Андрей, это уже наглость! Мы только что поженились, а ты меня уже бросаешь!

– Вот еще выдумала! Никого я не бросаю, я и сам не хочу уезжать. Но мне надо, Ксю, понимаешь?

– И что ты предлагаешь мне? Чтобы я ехала в ресторан одна? Хорошо же я буду выглядеть!

– Да нет же, Ксю! Речь идет лишь о пятнадцати минутах – я совсем ненадолго отъеду и вернусь. Подожди меня немного… Ладно, Ксю? Ты же у меня умница… Ты и не заметишь, как я приеду обратно…

– Не сюсюкай со мной, я не маленький ребенок, – отрезала Ксю. – Я не хочу, чтобы ты куда-то ехал! Сегодня день нашей свадьбы, ты не имеешь права меня осталась и на минуту, а на твои дела мне плевать!

– Ты очаровательна, когда злишься, Ксю, – сказал Андрей. – Но все же мне придется тебя оставить, хоть и не хочется.

– Постой, Андрей, куда ты?

– Я вернусь через пятнадцать минут, – на ходу крикнул Андрей. – Подожди меня!

Он вскочил в машину и уехал.

– Если это и был сюрприз, то он удался! Задумка на славу! – сказала Ксю. – От досады у нее на глазах выступили слезы. Хорошо же жизнь семейная начинается! Вечно Андрей с такими приколами! И что теперь делать? Это даже как-то унизительно – неужели муж ценит ее так мало, что способен оставить в день свадьбы?

Ксюша остановилась на ступенях лестницы Дворца Бракосочетаний! Как странно звучит слово «муж». А ведь Андрей на самом деле ее муж… Господи, какой кошмар! Отныне она связана с ним узами брака, она будет жить с ним, у них будут дети… Что же Ксю натворила! И самое интересное – ведь решение Ксюша принимала осознанно, она знала, что делает, когда соглашалась выйти замуж за Андрея… Почему же сейчас, поняв, что Андрей ее супруг, Ксюша едва не в шоке?

А тут еще Андрей уехал! Ксю нервно тряхнула головой и стала спускаться вниз по лестнице. Когда вернется Андрей? Где же ждать? Подняв глаза, Ксюша вдруг застыла. Одна из стоявших неподалеку машин показалась ей знакомой. Нет… этого не может быть…

Дверца этой машины открылась, и оттуда вышел молодой человек, в котором Ксюша узнала Марка. И Ксю была рада его видеть. Пожалуй, он был единственным, с кем ей на самом деле хотелось встретиться.

– Марк? Откуда ты здесь?

– А ты, Ксю? Почему ты здесь одна? Где твой муж?

– Он… он сейчас выйдет… – солгала Ксюша. – Я просто немного опередила его.

– Тогда, думаю, он не рассердится, если мы с тобой немного поговорим.

Про себя Ксюша рассуждала, что в разговоре с Марком ничего предосудительного нет, тем более, что Андрей уехал, и ей надо как-то убить время. Но и признаваться Марку, что муж оставил ее ради какого-то дела через полчаса после бракосочетания, было как-то стыдно.

– Я не знаю, о чем нам с тобой говорить, – холодно сказала Ксю.

– Ну, во-первых, позволь тебя поздравить с долгожданной свадьбой, – с некоторой издевкой проговорил Марк. – А во-вторых, у меня есть к тебе одно предложение.

– Какое еще предложение?

– Думаю, оно тебя заинтересует. Идем в машину, это быстро. Или хочешь мужа дождаться? Ему это тоже будет интересно, только вот вряд ли понравится…

– А Андрей уехал уже, – неожиданно сказала Ксюша. – Попросил меня подождать пятнадцать минут ради важного дела.

– Ничего себе дело!… Меня бы даже землетрясение не заставило оставить молодую жену в день свадьбы… Впрочем, оно даже лучше. Мы успеем поговорить в его отсутствие. Идем.

– Не хочу я с тобой никуда идти!

– Ой, Ксю. А раньше ты не была такой строптивой и не гнушалась моим обществом… Кстати, об этом, собственно, и речь. Твой муж знает о том, что нас с тобой связывало? Знает о наших милых развлечениях?

– Замолчи! – бледнея воскликнула Ксюша.

– По твоему лицу вижу, что не знает… А вот я думаю, может, мне стоит заняться просветительской деятельностью?

– Ты этого не сделаешь! – не сознавая, что делает, Ксюша вцепилась в Марковы запястья.

– А кто мне помешает? Я могу прямо сегодня на твоей свадьбе рассказать все твоему мужу… Андрею, так его зовут? Или завтра… Как думаешь, Андрею это понравится?

– Ты не можешь так со мной поступить… Нет…

– Почему, Ксю? Почему не могу? Мне-то терять нечего…

– А я? Ты же мне сломаешь жизнь, Марк, пожалуйста! У меня только все начало налаживаться… Зачем?

– А вот просто из вредности! Знаешь, мне как-то приелась всеобщая версия того, что произошло между нами. Мол, такой-сякой Марк обидел маленькую девочку Ксю, обольстил ее, унизил и вообще сломал бедняжке жизнь. А то, что моя жизнь тоже полетела к чертям, никого не волнует.

– Но я же не виновата, Марк! Я ведь никогда тебя не обвиняла! Ты не имеешь права ничего рассказывать… Неужели ты просто из мести навредишь мне? Чего ты хочешь? – Ксюша всерьез заволновалась – она прекрасно знала способность Марка бросаться в крайности. Вдруг девушка вспомнила начало разговора. – Так, ты говорил, что у тебя есть ко мне предложение? Какое?

Марк рассмеялся.

– А ведь ты, Ксю, на диво хорошо соображаешь! – сказал он. – Особенно когда боишься. Верно, предложение есть. Идем поговорим в машине.

Ксю покорно пошла рядом с ним. Она знала, что Марк не бросает слов на ветер, следовательно, он вполне может прийти к Андрею и все выложить. Самому-то Марку от этого ни горячо ни холодно, а вот Ксюша может конкретно пострадать. Вряд ли Андрею будет приятно узнать, что его жена состояла в интимной связи с двоюродным братом. Марка надо оставить. А чтобы остановить, надо поговорить.

Но когда машина, в которую Ксю по велению Марка села, сдвинулась с места, Ксюша встревожилась.

– Что ты делаешь? У нас не было уговора, что мы куда-то поедем! – воскликнула она.

– Но также не было и уговора, что мы никуда не поедем, – усмехнулся Марк. – Не дергайся, Ксю, с тобой ничего не случится. Или ты боишься?

– Нет, не боюсь, просто мне нельзя задерживаться.

– Опа! Выходит, твоему мужу можно тебя одну посреди улицы оставить, а тебе его – нет?

– Перестань, Марк. Говори, что хотел, и отпусти меня.

– А я тебя и не держу, Ксенечка, – ответил Марк, останавливая автомобиль. – И насильно тебя в машину не тащил.

– Все равно, давай говори.

– Хорошо. У меня к тебе два вопроса, Ксю. Именно от честности твоих ответов будет зависеть мое молчание.

– И что за вопросы?

– Во-первых, ты просила Свету поговорить со мной насчет моего приезда на твою свадьбу?

– Да, просила, – коротко ответила Ксю.

– Хорошо, тогда во-вторых… зачем ты это сделала? Вернее, зачем тебе было нужно, чтобы я приехал?

– Ну, я же всех родственников приглашала… А ты как-никак мой брат… – сказала Ксюша и покосилась на Марка – поверил или нет? Но по его лицу невозможно было что-то понять.

Марк заметил ее взгляд и улыбнулся. Ксю отвела глаза, чувствуя, как внутри у нее от этой его улыбки все вспыхнуло. Неожиданно Марк протянул руку и повернул ее голову к себе.

– А если честно, Ксю?

– А я и говорю честно, – дрожащим голосом сказала Ксюша. – Чего ты добиваешься, Марк? Тебе нравится меня мучить?

– Нет, не нравится. Просто тебе очень нравится лгать, – насмешливо сказал Марк. – Он отпустил девушку и откинулся на спинку сидения. – Что ж, поговорим серьезно, Ксю. Я хочу кое-что выяснить, а для этого нужно кое-что вспомнить… Короче, я предлагаю тебе отъехать ненадолго и там поговорить.

– А другого времени для этого ты не нашел? – спросила Ксю, взглянув на часы. Андрей, скорее всего, уже приехал и не может понять, где она. – Меня ждут.

– Тебя подождут. Впрочем, Ксюша, можешь идти. Только имей в виду – тогда я не буду молчать. Решать тебе. Или ты едешь со мной, мы разговариваем и через полтора-два часа ты возвращаешься к своему Андрею, благополучно сочиняя историю, будто заблудилась или что-то там еще, и держу рот на замке. Или же ты сейчас уходишь, а я нахожу способ рассказать все твоему благоверному.

85.

«Прям мужской заговор какой-то! – думала Ксюша. – Андрей, Марк… оба словно решили поиздеваться надо мной».

Девушке ничего не оставалось, только как согласиться поехать с Марком. Она не могла позвать, чтобы Андрею стало известно о ней и Марке. Слишком хорошо Ксю помнила реакцию Андрея на случай с Денисом. Тогда ведь Андрей не стал разбираться, кто прав, кто виноват, а просто расстался с Ксюшей.

Но оказавшись в номере гостиницы и увидев, что Марк закрывает двери на ключ, Ксю подумала, что вновь совершила ошибку. Не следовало соглашаться на разговор наедине.

– Нет, в этом ты весь, – сказала Ксю. – Я не понимаю, почему ты не пришел раньше, если хотел поговорить о чем-то важном? Я была в Березино, я была в Минске целую неделю, да и сегодня почти весь день был свободен…

– Мне сказали, что ты не хочешь меня видеть.

– Кто тебе сказал?

– Так, неважно. И потом, я действительно был занят…

– Да ну?

– Да. Я сегодня с работы вылетел, когда сказал, что не останусь на сверхурочное время. Но я хотел поговорить, вернее, спросить не об этом.

– А о чем?

– Скажи, ты любишь Андрея?

– Что? – Ксюша не сразу сообразила. Она так и не привыкла к манере Марка говорить конкретно и прямо. Но обычно он конкретно и прямо не задавал вопросы, а отвечал на них.

– Ты любишь своего мужа? – повторил Марк.

– А зачем тебе это знать? Хочешь понять, сильно ли я расстроюсь, если мы с ним поссоримся, когда ты все расскажешь?

– В некотором роде да. И еще хочу понять, кто же оказался моим преемником.

– Вот как? – хмыкнула Ксю. – Тогда, может, тебе будет интересно узнать, что Андрей уже не первый твой преемник? Знаешь, сколько мужчин у меня было после тебя? Десяток! А может и сотня!

– Серьезно? Тогда с чего это ты вдруг решила выйти замуж? Жизнь мотылька куда приятнее!

– Конечно, ты же по своему опыту знаешь жизнь мотылька! Делаю, что хочу, сплю, с кем хочу, мучаю, кого хочу… Вот вечно ты так, Марк!

– Это я тебя мучаю? А ты меня нет?

– И чем? Чем я тебя мучаю? Скажи, Марк, давай, скажи! Я любила тебя, я искренне тебя любила. Я готова была на все, чтобы быть с тобой, стоило тебе только позвать – я пошла бы за тобой куда угодно… Чем же я тебя мучила и мучаю теперь? Ведь это ты отказался от меня, помнишь? Ты просто выбросил меня из своей жизни, когда все о нас узнали… Да еще обвинил меня во всем… – Ксюша медленно села на кровать. Андрей, наверняка уже ищущий ее, плавно выскользнул из ее памяти. Ксю снова оказалась во власти былых переживаний. Марк молча ждал, что она скажет еще. А Ксю перевела дух и продолжала: – Сначала я тебя ужасно ненавидела. Потом хотела забыть. Потом поняла, что забыть ничего не удастся, попыталась смириться… Не знаю, удалось ли мне это…

– А Андрей?

– А Андрей из Питера приехал почти два года назад. У него брат старший погиб, семье помощь понадобилась… А я в девятом классе встречалась с ним… Правда, сначала ничего не думала, даже когда Андрей в Барановичах остался – а он не хотел – не думала, что это из-за меня. Решила, что это выполнение сыновнего долга и такое прочее… Даже не знаю, люблю ли я его…

– Но ты согласилась выйти за него?

– Да, согласилась. Мне скоро двадцать лет будет, к тому же я давно знаю Андрея… И он любит меня. С ним я действительно чувствовала себя любимой и нужной. Я не хотела терять его, вот и приняла предложение… Да и какой мне был смысл отказываться? Я и так слишком много ждала… Ведь ты никогда не давал мне понять, что я хоть что-то значу для тебя… что я нужна тебе… Я всегда делала первый шаг, а право выбора оставалось за тобой. И потом, когда мы с тобой расстались… ведь ты ни разу не сделал попытки найти меня, объясниться… я не знала, что ты думаешь… Меня обвинили почти все, и я не видела резона бороться. Зачем бороться за безответную любовь? А я считала, что ты меня не любишь…

– Я любил тебя. Но считал, что быть без меня для тебя лучше.

– Лучше? Марк, лучшим для меня был ты. Я несмотря ни на что, была счастлива с тобой. Но теперь у меня другая жизнь… и прошу тебя, Марк… не ломай ее, пожалуйста… Мы с тобой знаем, что значит пережить крушение надежд, падение воздушных замков… Если ты хоть что-нибудь ко мне чувствовал, если хоть чуточку любил меня… ничего не говори Андрей. Я сама все скажу… когда-нибудь…

Марк молчал. Он был измучен, разбит, понимал, что уже ничего не может исправить.

После того, как перед ним закрыли дверь Лизиной квартиры, не допустив к Ксюше, он не собирался отступать. Он бы продолжал звонить в дверь, пока не вышла бы сама Ксю. Но тут дверь снова открылась, и появился дядя Гена. Тот самый дядя Гена, которого Марк привык уважать с раннего детства. Каких только слов Марк от него не наслушался! Марк – позор семьи Кличенко, гибель всех родственных связей. Марк эгоист, готовый разрушить счастье младшей сестры. Из-за него чуть не случилась беда – когда его мать узнала, что Марк собирается прийти на Ксюшину свадьбу, ей стало плохо. Марину на «Скорой помощи» увезли в больницу прямо из Лизиной квартиры. Последнее было, конечно, стопроцентной ложью. Мама в самом добром здравии и прекрасном настроении встретила его на пороге номера в гостинице. Правда, Марк уже успел побывать в нескольких больницах города, поскольку не мог дозвониться до папы, Леши и Светы, у которых мог бы справиться о мамином состоянии.

Но остальные дядины слова были – увы! – правдой. Или почти правдой. Ведь Марк на самом деле надеялся сорвать Ксюшину свадьбу и, возможно, тем самым разрушить Ксюшино счастье. И он действительно позор для семьи, тот самый урод, без которого не обходится.

И к тому же Марк уже ничего не мог изменить. Была половина пятого, а регистрация назначалась на пять часов ровно. Ксю уже с женихом.

Но внезапно увидев Ксюшу – одну! – возле ЗАГСа, он не смог побороть искушение и подошел к ней. Настроеньице для этого, конечно, было не самое лучшее – Марк был зол на весь мир и на Ксюшу в том числе.

Но привезя ее сюда, в гостиницу, выслушав ее простой искренний рассказ-исповедь, Марк растерял и свою злость, и иронию, и цинизм. Осталась лишь глубокая горечь и боль разочарования. Все кончено. И к тому же крепло недовольство самим собой. Почему он не нашел Ксюшу раньше? Почему не поговорил с ней? В последние две недели это было невозможно, но больше чем два года… Он должен был все прояснить, а не глушить в себе все чувства к Ксюше. Он не имел права решать, что для нее лучше.

Зазвонил мобильный телефон Марка. Марк глянул на определитель.

– Да, Леша, я слушаю.

– Марк, привет. Ты сейчас где?

– На работе, где мне еще быть?

– Слушай, тебе Ксю не звонила?

– Ксю? С какой стати? У нее же свадьба?

– В том-то и дело, что нет. Они с Андреем вроде повздорили, потому что Андрею пришлось отъехать на несколько минут… Он попросил Ксюшу подождать, а когда приехал обратно, то Ксю исчезла…

– То есть исчезла?

– Ну, ушла куда-то… Свидетелей Андрей раньше отправил, а она одна осталась. Глупо получилось – Ксю, видно, обиделась. Андрей кинулся искать – так ее нет нигде, и сотовый ее отключен. Вот мы и думаем… Во-первых, свадьба без невесты срывается, а во-вторых, Ксю Минска не знает, как бы не заблудилась где… Ты не знаешь, где Ксю может быть?

– Откуда? Мне она не звонила… А что с гостями?

– Гости ничего не подозревают. Свидетели приехали и сказали, что молодых, возможно, сегодня не будет, у них свои дела и так далее, так что можно начинать без них. А мы тем временем Ксюшу ищем, потому что это уже не смешно… Андрей своих ребят на уши поднял, но Ксю нигде нет. Как сквозь землю…

– Лучше смотреть надо было, а не уезжать по делам.

– Ты прав, но найти Ксению все равно надо. Марк, если она с тобой свяжется – позвони мне, ладно?

– Ладно то ладно, но сам подумай, с каких-таких пирогов Ксюша станет мне звонить?

– Не знаю, но все равно. Ксюшка у нас особа непредсказуемая.

– Вот именно. Может, к подружке своей какой сбежала, а о вас думает: «А побегайте, милые! Будете знать, как бросать меня одну!»

– Может. Но никто не знает, какие у Ксюши в Минске друзья есть. Остается надеяться, что Ксю объявится сама. Так что, Марк, если она тебе позвонит…

– Будь спок, сообщу тебе, – сказал Марк и положил телефон в карман рубашки.

– Почему ты не сказал Леше, что я здесь, с тобой?

– А зачем? – спросил Марк насмешливо. Ситуация его забавляла. Он никогда не думал, что украдет невесту со свадьбы.

– Как это зачем? Мы же обо всем поговорили, Марк! Меня уже ищут! Ты хочешь, чтобы у меня были проблемы?

– Конечно, нет, Ксенечка. Я вовсе не хочу усложнять тебе жизнь… Но тем не менее, чем больше я смотрю на тебя, тем меньше хочу тебя отпускать.

– Что? – вскрикнула Ксю. – Нет, Марк, ты не должен!

Ей стало страшно. В Марковых глазах она читала решимость и страсть. Этого Ксю никак не ждала. Ее словно парализовало. Застывшим взглядом она следила, как Марк приближается к ней. Мгновение – и сильные руки Марка обвились вокруг ее талии. Он привлек девушку к себе.

– Что с тобой, Ксю? Ты боишься?

– Н-нет… Просто… не надо… не трогай меня. Мне надо идти…

– Куда?

– Меня ищут… ждут…

– И что ты скажешь по поводу своего отсутствия?

– Не знаю… что-нибудь придумаю. Скажу, что заблудилась…

– Значит, обманешь?

– У меня нет выхода, – сказала Ксю и, не поднимая глаз, попросила: – Отпусти меня.

– А если я скажу Андрею иное? – игнорируя Ксюшину просьбу и продолжая удерживать Ксю, спросил Марк.

– Марк, пожалуйста, перестань меня шантажировать! Что ты хочешь, в конце концов?

– Ты знаешь, чего я хочу.

Ксюша судорожно соображала, что делать. Прикосновения Марка волновали до дрожи, но больше всего на свете хотелось убежать отсюда – подальше от искушения.

Она подняла голову и посмотрела Марку прямо в глаза, словно пытаясь его загипнотизировать. Но не зря говорят, что обычно лидером оказывается тот, у кого темнее глаза. У Марка глаза карие, а у Ксюши серо-зеленые. Ксю не выдержала и отвела взгляд.

– Нет, – проговорила она тихо. – Не надо, прошу, Марк. Позволь мне уйти!…

– Ты так торопишься к своему мужу? Ты все-таки любишь его?

– Да, люблю. И хочу остаться верной ему. Так что отпусти меня. Мы должны окончательно забыть, что нас когда-то связывало. Нам не дано быть вместе, никогда.

– В самом деле? – спросил Марк, теснее прижимая Ксюшу к себе. Его губы почти касались ее лба. – А если я не отпущу тебя?

– Нет! Нет, Марк, не смей! – Ксю попыталась оттолкнуть Марка, но не смогла. Все стало походить на кошмарный сон. Она не хотела обманывать Андрея, изменяя ему с Марком, но в то же время она не могла отрешиться от своих чувств. Нельзя лгать себе. Ксю так и не сумела забыть Марка.

– Ксю, я не отпущу тебя. Ты слишком лакомая штучка, чтобы я вот так запросто отдал тебя Андрею… Не знаю, что ты скажешь своему мужу, но ты не уйдешь сегодня.

86.

– Нет! – вскрикнула Ксюша. Она все же смогла вырваться и бросилась к двери, но тут вспомнила, что Марк запер ее. Ксю в ужасе обернулась к Марку. – Нет, не надо, пожалуйста!

Марк рывком подтянул ее к себе, поднял на руки и понес к кровати.

– Не надо, Марк, прошу, не надо! Не делай этого, я не хочу быть обманщицей, не хочу изменять Андрею…

Ксюша чувствовала, как быстро у нее убывают силы. Марк прижал ее к покрывалу на кровати, руки за запястья удерживал над головой и следил, как постепенно успокаивается Ксюшино дыхание, такое неровное от жесткой борьбы.

– Ну нет, моя милая, – цинично усмехаясь, сказал он. – Ты хочешь быть честной и верной женой? Не выйдет. Вспоминая эту ночь, ты будешь сгорать от стыда, потому что ты проведешь ее не со своим супругом, а со мной.

– Я не хочу, отпусти меня! – запротестовала Ксюша, снова принимаясь вырываться. Но Марк поцеловал ее в шею и прошептал на ухо:

– Тихо, бесценная моя, тихо. Я ведь могу сжать тебя и посильнее, и поцеловать крепче… Тогда тебе придется оправдываться перед мужем не только за ночное отсутствие, но и за следы поцелуев на шее и плечах и за разорванное платье…

Ксюша затихла.

– Марк, умоляю, нет…

– Не дергайся, – сурово сказал Марк.

– Я прошу тебя, не надо! – умоляюще простонала Ксю. – Если это произойдет, я снова стану твоей… Я почти забыла тебя… не мучай меня, пожалуйста…

Ксюша не знала, что делать. Вырываться не было смысла – все равно дверь заперта, и убежать не получится. Но иначе…

Не обращая внимания на сопротивление, он задрал ее юбку, сбросил свои брюки и скользнул к ней, вдавил девушку в матрац.

Ксюшу предавало собственное тело, которое ничуть не противилось тому, что с ней делал Марк. Ее бросало в жар от каждого прикосновения его настойчивых и дерзких рук, скользящих по ее ногам, бокам и плечам.

Такое бывало только с ним. Только в его объятиях Ксюша не принадлежала себе, только с ним внутри у нее все горело и пылало, только под его ласками она плавилась, как лед на солнце… С любым другим мужчиной она могла лгать, притворяться, в любой момент близости могла оттолкнуть этого другого… Потому что с другим она не чувствовала так глубоко и остро, потому что не любила по-настоящему. Но не с Марком. С ним она не могла хитрить и изворачиваться, ее чувства, мысли, жесты, слова выдавали ее. Только Марку Ксю принадлежала целиком и без всяких условий.

Прикосновения его рук Ксюша с закрытыми глазами узнала бы среди сотен, тысяч, даже миллионов прикосновений рук других парней, потому что только в них была поразительная смесь требовательности и нежности, неумолимости и ласки, страсти и бережности. От него было невозможно ускользнуть… и не хотелось. Ксюша истосковалась по нему, по его ласкам, поцелуям и прикосновениям. Сколько времени Марк не дотрагивался до нее, а Ксю убеждала себя, что ничего к нему не чувствует! Но стоило ему оказаться рядом, как ее тело, ее кожа – все стало испытывать полузабытые, но такие желанные ощущения.

И Ксю перестала сопротивляться.

Марк уловил перемену в Ксюшином поведении и, на мгновение оторвавшись от Ксю, постарался понять: может, он причинил Ксюше слишком сильную боль, и именно поэтому девушка затихла?

– Поцелуй меня, Марк, – прошептала Ксюша. – Будь со мной, люби меня. Ты мне нужен.

Ксю потянулась к нему, прижалась, судорожно вцепившись руками в плечи Марка. Пальцы ее соскользнули на пуговицы его рубашки, живо расстегнули их, и вот уже ладони легли на обнаженную горячую кожу. Губы встретились, чтобы не расставаться, чтобы идти навстречу друг другу в едином чувственном порыве, чтобы разжигать страсть еще сильнее. Ксю запрокинула голову, позволяя Марку целовать ее шею, плечи… Марк слегка приподнял девушку, наощупь нашел застежку на ее платье, расстегнул… Мягкая ткань соскользнула с Ксюшиного тела, давая Марку возможность прикасаться к Ксюше всюду, где ему хотелось. И Ксю не пугала ни чрезмерная настойчивость, ни откровенность его ласк – в его руках Ксю не боялась ничего, она всегда следовала за ним и знала, что ничего страшного не будет.

Поцелуи, ласки, тепло ладоней были нескончаемы. Марк доводил Ксюшу до исступления, ни на миг не останавливаясь. Оба знали, что им не быть вместе, и все, что им осталось, – это сегодняшний вечер и ночь.

Уже потом Ксю прильнула к плечу Марка, тихонько поглаживая тонкими пальчиками его лицо.

– А у тебя морщинки вокруг глаз появились, – сказала она. – Маленькие такие… их почти не видно, но раньше их не было.

– А ты все помнишь? – улыбнулся Марк.

– Не все, а только то, что для меня важно.

Марк обнял ее, провел ладонью по Ксюшиным волосам. Ксю посмотрела ему в глаза.

– Скажи, Марк, почему ты тогда отказался от меня? – спросила она. – Я тебе надоела?

– Ну что ты! Я ведь тогда разозлился на тебя – сам не знаю, почему я решил, что ты все рассказала… А с другой стороны хотел, чтобы ты была счастлива, и думал, что без меня тебе будет лучше… В общем, и сам не пойму. Не знаю, почему я решил, будто смогу без тебя, что хуже мне не будет…

– А я так ждала тебя… Особенно в последнюю неделю. Ждала до последней минуты, надеялась, что ты придешь, остановишь меня…

Марк промолчал. Он мог бы сказать, что хотел остановить ее, что был в нескольких шагах от нее и что его просто не пустили к ней. Но Марк понимал, как жалко будет выглядеть подобное оправдание. Дядю Гену и Ларису можно понять – они не хотели опозориться, не хотели, чтобы Марк сорвал Ксюшину свадьбу. К тому же у Марка было столько времени все исправить раньше!

А еще Марк прекрасно знал, как Ксюша относится к отцу и мачехе. Скажем, их отношения далеки от близких, теплых и нежных, а если Ксю узнает о том, что сделали Гена с Ларисой, она вряд ли будет в восторге. Марк вовсе не хотел, чтобы Ксюша поссорилась с отцом, тем более, что исправить все равно ничего нельзя.

– Как все глупо получилось, – прошептала Ксю. – И я не могу уйти от Андрея. Он любит меня, делает все, чтобы я была счастлива…

– Да, именно с этой целью он оставил тебя одну у ЗАГСа, – насмешливо сказал Марк.

– Не юродствуй. Это было недоразумение. Андрей любит меня и будет любить… если ты все ему не расскажешь…

– Не беспокойся, Ксю, я не сделаю ничего, что бы тебе навредило. Я бы и не сказал ничего… не могу понять, почему мне пришла в голову мысль угрожать тебе…

– Взбалмошный… – проговорила Ксюша. – Обними меня, Марк. И давай не будем больше вспоминать о прошлом. Я хочу быть счастлива этой ночью…

– А что ты скажешь?

– Не знаю. Придумаю что-нибудь. Не люблю обманывать, но мне придется это сделать…

Она прижалась к Марку. Это было расставание, но до утра было еще далеко.

87.

К утру все сбились с ног. Ксюша как сквозь землю провалилась. Объехали почти весь город, но девушку так нигде и не нашли. Часть гостей, конечно, благополучно пребывала в неведении, только уже трудно было сказать, хорошо это или плохо. Всерьез высказывалось предположение, что с Ксю случилась беда.

На звонок в дверь в квартире Лизы отреагировали как на выстрел из пушки. Мгновенно повскакивали с мест и рванулись в прихожую.

– Ксюша! Господи, где ты пропадала!

Ксю провела пальцами по мокрым от слез щекам.

– Андрей оставил меня одну, – жалобно сказала она. – Я зашла в торговый центр, чтобы убить время, и вышла, видно, через другой вход на другую улицу.

– Но неужели трудно было вернуться обратно? – воскликнул раздраженно Андрей. – Мы всюду тебя искали, хотели в милицию звонить…

– Не кричи, я не виновата! Я не знаю города, я даже не заметила сначала, что нахожусь не там! А когда заметила, то испугалась и вообще перестала соображать…

– А позвонить нельзя было?

– А у меня телефон не работал, я батарею зарядить забыла! И я не хотела тебе звонить, – сказала сердито Ксю. – Ты бросил меня посреди улицы, помчался по каким-то своим делам! У меня между прочим, гордость есть и самолюбие. Мне обидно, что ты так отнесся ко мне!

– Я оставил тебя всего на пятнадцать минут!

– Ну и что! Ты не имел на это права!

– Ладно, тихо вы, – вмешалась Ирина. – Ксюша нашлась, а это главное.

– Интересно, как же она добралась, если города не знает? – произнесла задумчиво Карина и посмотрела на Ксюшу. – Расскажи, сестренка, ты спрашивала дорогу у прохожих или полагалась на интуицию?

– Меня Марк привез, – сказала Ксю спокойно. – Он нашел меня и уговорил помириться с Андреем. Правда, я не уверена теперь, если Андрей меня обвиняет.

– Постой, Ксю, ты говоришь, что тебя привез Марк? – уточнила Лиза. – Тогда где же он?

– Внизу, если не уехал.

– Я сейчас схожу за ним, – сказала Света. – А вам с Андреем не мешает поговорить наедине и уладить это дурацкое недоразумение.

Света вышла. Андрей взял Ксюшу за руку и увел в комнату. Остальные с глупым видом посмотрели друг на друга. Ксюшино заявление повергло всех в состояние шока.

Марк не уехал еще, и Света привела его наверх.

– Марк, может, ты нам объяснишь, что случилось? Где была Ксюша? Как ты ее нашел?

– Мне Леша позвонил, спросил, не знаю ли я чего. А я на работе был и, соответственно, ничего не знал. А потом, по дороге к гостинице, увидел на улице Ксюшу. Ну, остановился и забрал…

– Но почему не позвонил и не сообщил? Мы все здесь чуть с ума не сошли!

– Ксюша не хотела. Я ее чуть уговорил приехать сегодня – до того она была зла на Андрея.

– Так мы тебе и поверим! – язвительно сказала Карина. – Вы провели с Ксюшей столько времени наедине, и ты был так благороден, что просил ее вернуться к мужу?

– Сделай одолжение – думай, как хочешь, – отозвался Марк. – Я говорю, как есть, а верить или нет – дело ваше.

– И где Ксю была? В смысле, где ты ее нашел? – спросил Леша.

– Ты не поверишь – совсем недалеко от ЗАГСа. Не знаю, как вы смотрели и искали. Ксю в сквере была, а я мимо проезжал… Кстати, меня с работы уволили.

– Ты серьезно?

– Ну. Послал я одного начальникова друга, сказал, что устал работать без выходных… ну, и отправили меня.

– И что ты будешь делать?

– Без понятия, – пожал плечами Марк. – В Березино работу нереально найти… не знаю. Деньги-то по-любому надо.

– А если тебе на работу в Минск вернуться?

– В смысле?

– Ну ту, на которой ты раньше работал – по вырезке и отделке камней и художеству. Переезжай в Минск – чего тебе в Березино сидеть?

– Да я бы переехал, давно уже. Да не один я, понимаешь? Кристину я ведь оставить не могу, а захочет ли она в Минск ехать… А заставлять ее не хочется.

– Ну, думается мне, Кристина у тебя умная девочка и поймет все. А слушай, Марк, – Леша отвел брата в сторону, – у вас с Ксю правда ничего не было?

– Ты сбрендел, малой? На что ты намекаешь?

– Ну… собственно, ни на что… Я только спрашиваю.

– Ничего не было, – ответил Марк. – Сам подумай – разве бы я привез сюда Ксюшу, разве стал бы убеждать ее помириться с Андреем, если бы она привлекала меня как женщина? Да на нее жалко смотреть было – она так расстроилась… – Марку даже неловко стало за такую явную ложь, он отвернулся от брата и спросил, глядя в сторону: – Где она сейчас, кстати?

– С Андреем разговаривает. Они оба взвинчены, доведены до предела… Только бы не разругались!

– Не волновайся! – отозвался Марк и, заметив стоящего неподалеку Ксюшиного отца, подошел к нему. – Здравствуйте, дядя Гена! Так, значит, мою маму увезла отсюда «Скорая помощь»? – язвительно спросил он.

– Ты должен меня понять, Марк, – сказал тот. – Я желаю счастья своей дочери и не хотел, чтобы ты все испортил.

– Ах вот оно что! – усмехнулся Марк. – Ну, конечно, дядя, я понимаю ваше стремление защитить Ксюшу, вот только оно ни к чему. Я вовсе не хотел что-то разрушить в Ксюшиной жизни, не собирался ей мешать. Я хотел лишь поговорить с ней.

– Ну, поговорить с ней тебе все же удалось.

– Да. Наверное, к вашему большому разочарованию. Вы ведь так старались помешать – даже на обман пошли… Представляете, что будет, если Ксения все узнает?

– Надеюсь, ты ей ничего не рассказал?

– Конечно же, нет. Зачем? Ксю и так не имеет поводов гордиться своим отцом – зачем ее еще больше разочаровывать? Только не удивляйтесь, дядя Гена, тому, что Ксю гораздо больше доверяет своему отчиму, чем вам. Слава, по крайней мере, на самом деле думает о Ксюшином счастье, а вот вы… Вы боитесь только чтобы не опозориться, заботитесь только о том, чтобы Ксюша все делала правильно и нигде не оступилась, а до ее чувств и желаний вам дела нет, вы заняты только собой.

Марк отошел от Геннадия, предоставив тому обдумывать услышанное. Конечно, Марк был груб и жесток, к тому же нагло врал относительно своих намерений, но это вранье было платой за вранье дяди Гены. Но остальное было сказано вполне справедливо.

Скоро появились Ксю и Андрей. Ксения великолепно сыграла свою роль несчастной жертвы. Андрей чувствовал себя виноватым и был готов на все, чтобы загладить свою вину.

– Ты и есть тот самый Ксюшин брат, которого Ксю всегда уважала больше других? – спросил Андрей у Марка.

– Наверное, я и есть… – пожал плечами Марк.

– Ксю о тебе рассказывала.

– О тебе тоже. Не могу сказать, что мне понравилось все в ее рассказах… но надеюсь, что с тобой она будет счастлива. Не теряй ее больше. Ксю – настоящее сокровище, и ты определенно счастливчик, если она с собой.

– Знаю, именно поэтому никому ее не отдам.

Марк и Андрей пожали друг другу руки. Ксюше стало не по себе. Не хватало еще, чтобы эти двое подружились! Она потянула Андрея за руку.

– Сколько сейчас времени, дорогой? – проворковала девушка.

– Половина восьмого.

– Нам в ресторане надо быть в одиннадцать, так ведь – надо же перед гостями для приличия показаться… Значит, следует готовиться.

– Да, пожалуй, – кивнул Андрей. – Марк, ты остаешься?

– Спасибо, не могу. Я тут по работе, в общем-то. Не получается, как бы не хотелось.

– Жаль.

– Ничего страшного, – ответил Марк. – Свадьба, конечно, дело хорошее, но у нас будет еще много поводов увидеться.

После ухода Марка Ксюша еще раз сказала себе, что об этом мужчине ей больше думать нельзя. У нее теперь есть муж – самый добрый и нежный человек на свете, простивший ей ночное отсутствие и поверивший в ее нелепую легенду. Марк на подобную лажу никогда бы не купился – он слишком недоверчив и подозрителен. А Андрей любит ее и доверяет любому его слову. Нельзя обманывать его больше, тем больше, тем более с Марком, который Андрею, по-видимому, очень понравился. Забыть надо Марка. Теперь ее жизнь связана с Андреем, гости еще даже не разошлись с их свадебного пира, а завтра они вдвоем с Андреем поедут в свадебное путешествие…

Но признайся хотя бы себе самой, Кличенко Ксения, разве Лесковец Андрей тот, о ком ты мечтала и с кем хотела бы провести всю жизнь? Разве ты не готова была бы продать душу черту, только на месте Андрея оказался Марк? Ведь ни подозрительность и недоверчивость Марка, ни его отстраненность, ни Ксюшины страдания из-за него не заставили Ксю разлюбить его.

Эти размышления привели девушку в отчаяние, и она, стоя под душем, заплакала. Происшедшее ночью прорвало так долго сдерживаемую плотину чувств, все снова ожило…

Выключив воду, Ксюша набросила на плечи полотенце и принялась вытираться. Внезапно пришедшая в голову мысль заставила ее вздрогнуть. Вчера Ксю забыла сделать очень важную вещь… Ну нет. Ксюша отмахнулась от своей тревоги. Это будет слишком. Судьба не может так зло подшутить над ней.

Часть третья Андрей

1.

Андрей встал с постели и, подойдя к окну, раздернул шторы. Потоки солнечного света моментально ворвалась в комнату. Зашевелилась, просыпаясь, Ксю.

– Уже утро? – приподнимаясь на локте, спросила она.

– Уже полдень скоро, – ответил Андрей.

– Как же быстро здесь ночь проходит! И все-таки хорошо. Я на море раньше не отдыхала. Жалко только, что плавать не умею, а за оставшиеся две недели вряд ли успею научиться.

– Научишься. Не за эти две недели, так в следующий раз. Мы же не в последний раз на курорте.

– Ты меня избалуешь, – улыбнулась Ксюша.

– Ничего страшного не случится, – ответил Андрей, любуясь игрой солнечных лучей в Ксюшиных волосах – на свету они казались не каштановыми, а медными. – Я тебя люблю.

– А я тебя, – обнимая Андрея, сказала Ксю, а затем спросила: – Где и чем мы будем завтракать… или обедать – не знаю, как это назвать, учитывая время… Я проголодалась.

– Предлагаю спуститься вниз, в гостиничный ресторан и поесть там. Как думаешь?

– Согласна, – ответила Ксю. – Значит, я поднимаюсь и убегаю в душ.

Уже десять дней молодая пара провела в курортном городке на морском побережье, куда приехала на «медовый месяц». Ксении там нравилось – она любила смену мест и все новое, хоть и редко куда-то ездила. А поскольку и путешествие, и гостиница, и все развлечения были обустроены по высшему разряду, курорт и вовсе казался раем. И уже не важно было, какие чувства Ксю испытывает к мужчине рядом с ней. Ей просто было хорошо. Это было ее время.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Пролетели две недели, и настал день возвращаться.

Минск встретил Ксюшу и Андрея проливным дождем. Было чувство, что уже середина осени, хотя был только август. Сидя в машине, которая ехала к дому, Ксю ощущала настоящую тоску. Какая-то странная меланхолия завладела девушкой, показалось, что жизнь бессмысленна и однообразна. Ксюша с трудом справилась с желанием расплакаться.

На следующий день погода была не лучше. Андрей уехал на работу, и Ксю осталась одна. Она разобрала сумки и разложила по полкам привезенные вещи. Когда приостановился дождь, Ксюша сходила в ближайший магазин за продуктами для ужина, про себя подумав, что вечером надо будет поговорить с Андреем о машине, чтобы не таскать постоянно покупки на себе. Ей стало смешно. Надо же! Когда это было, чтобы она думала о приготовлении ужина, о продуктах? Хоть и умела готовить, но редко это делала. А теперь ведь придется всему учиться, надо будет содержать в порядке не только свою комнату , но и всю квартиру.

Странная усталость накатила на Ксюшу, когда она принесла сумку с продуктами домой. Снимая и вешая на крючок куртку, девушка едва не упала – у нее почему-то закружилась голова. «Что со мной? – подумала Ксю. – Неужели я за несколько недель отвыкла от работы?» Самое интересное, что такой приступ внезапного головокружения у Ксю уже был дня четыре назад. Тогда Ксю решила, что это от жары. А сейчас? Наверное, слишком резкая смена климата…

Ксю принялась готовить ужин. Чтобы было веселее, включила музыку.

Ближе к вечеру ей позвонила Катя, которая уже давно жила в Минске у Влада.

– Как дела, сестренка? Как «медовый месяц»?

– Замечательно. Если хочешь – зайди завтра, поговорим. Я тебе сувенирчики и фотки покажу.

– Давай, зайду как-нибудь, – согласилась Кэт.

– А ты как?

– Нормально. Ты ж в курсе, что у меня свадьба скоро?

– В курсе, что скоро, но когда конкретно – не знаю.

– Через две недели. Только бы дождь не пошел!

– Так это же хорошо, если дождь пойдет! Говорят, что молодые счастливы и богаты будут…

– Все равно, мне не нужен дождь! Тебе-то хорошо – ты в Крыму на солнышке понежилась вволю, а мы тут под дождем почти месяц мокли. Еще и свадьбу в дождь делать? Нет уж, ни за что!

Звонок сестры развеселил Ксюшу. Катя в своем репертуаре – хоть к чему-нибудь надо придраться, пожаловаться. А если жаловаться не на что, то хоть на погоду посетовать надо.

Об этом Ксю рассказала и вернувшемуся с работы Андрею.

– А вы так не похожи с Кэт… – задумчиво сказал он. – Она вечно всем недовольна, а ты всегда другим стараешься помочь… Правду говорят, что близнецы противоположны по характерам и склонностям.

– Катя не плохая, просто она еще не повзрослела. Привыкла, что все за нее другие решают и помогают… А я всегда росла с мыслью, что я старше, что я сильнее, что я должна помогать младшей сестренке, что я несу ответственность за Катю… Видно, поэтому мы различаемся.

– Но ведь у вас минимальная разница?

– Да, небольшая , двадцать шесть минут всего. Но знаешь, очень давно, когда нам было чуть больше пяти лет, мама чуть не умерла. У нее был выкидыш. Так вот тогда я во сне увидела, как будто мама просит меня не бросать Катю и всегда помогать ей. Вот и получилось, что я ответственная за Кэт.

– Тут ты права. Я почувствовал что-то подобное, когда Витя погиб, а старшим сыном в семье стал я. А когда папа почти все время посвятил уходу за мамой, я почувствовал, что теперь я должен заботиться о Пашке. У него ведь больше никого нет почти – родителям не до него и не до меня. Так что в этом мы с тобой похожи.

– Наверное, не только в этом, если мы вместе… – улыбнулась Ксю.

– Ну, конечно же, не только, – сказал Андрей, поднимаясь и подходя к Ксюше. – Я так скучал по тебе сегодня! Честно, хотел все дела бросить и бежать к тебе.

– Лгунишка, – ответила Ксю, засмеявшись. – Наверняка, ты так углубился в свои компьютерные дела, что и не вспомнил обо мне ни разу… Но звучит это красиво и слышать приятно.

– Ах, ты мне еще не веришь, вредина! – с притворной суровостью сказал Андрей. – Я о ней весь думаю, а она еще смеется! Ты заслуживаешь наказания и, не сомневайся, ты его получишь в полной мере!

– Ты что – выпорешь меня, что ли? Или в угол поставишь? – невинно спросила Ксю. Андрей поднял ее на руки и понес в спальню.

– Ты не веришь, что мне не хватало тебя, маленькая ведьма? – уточнил он, опуская Ксюшу на кровать. Ксю раскинула руки и покачала головой.

– Нет, не верю.

Андрей склонился над ней, а Ксюша обняла его за плечи. Пальцами она чувствовала, как напряжены все мышцы его спины, видела, как неистово блестят его глаза. Он страстно любит ее и жаждет обладать ею. Но сама Ксю не испытывала к Андрею подобных чувств. Ей было с ним хорошо, она была ему благодарна за все старания доставить ей радость, сделать счастливой, но не могла самозабвенно отдаться пучине страстей. Даже в разгар их постельных баталий, когда тело Ксю, казалось, горело и трепетало, Ксю не могла полностью забыться, отключить разум. Не могла и отчасти боялась это сделать. Что, если, потеряв над собой контроль, она назовет Андрея Марком?

Нет, ну надо же было так себя наказать влюбленностью в своего кузена!

– Ксю, а в кого ты была влюблена? – спросил вдруг Андрей. Ксю вздрогнула: ей показалось, что муж прочитал ее мысли.

– Когда?

– Ну, тогда, когда мы с тобой так глупо расстались в шестнадцать лет. Помнишь, ты сказала, что влюблена в кого-то… В кого?

– Я не помню, – ответила Ксю, прижимаясь к Андрею.

– Нет, правда, Ксю. Расскажи, я хочу знать.

– Нечего тут рассказывать, Андрей. Я все забыла. Я тебя люблю, а кто мне раньше нравился – это теперь не важно.

– Так тот парень тебе только нравился?

– Конечно!

– А я думал, что это у тебя серьезно…

– Ну что ты, Андрей, какие серьезные чувства могут быть в шестнадцать лет! Если бы я тогда была серьезно влюблена, то сейчас бы все не прошло, и я не была бы с тобой. А так все забылось и вспоминать смысла нет.

– Что ж, придется поверить… – протянул Андрей.

– Разумное решение, – сказала Ксю, а про себя подумала, что хорошо было бы принять это разумное решение и самой. То есть, взять и поверить в то, что ее влюбленность в Марка забылось.

Пройдет ли это вообще хоть когда-нибудь? Или ей всю жизнь суждено мучиться от этой проклятой запретной любви? Ложиться в постель с Андреем, а мечтать о Марке?

Зашедшая через три дня Катя принесла новости обо всех. По ее словам, большинство родственников собиралось переезжать в Минск.

– Это еще кто? – удивилась Ксю.

– Ну ты, например, уже переехала… и, кстати, неплохо устроилась… Квартира ваша с Андреем или вы снимаете?

– Наша.

– Обалденная. Сколько комнат?

– Три и кухня.

– Зашибись! Вот чтоб я так жила.

– Так будешь жить, чего ты волнуешься! Ну, а кто еще собирается сюда?

– Марат учится тут, мы с Владом после свадьбы тоже тут останемся, Марк сюда переезжает…

– Почему?

– А его в Березино с работы уволили, и новую найти он не смог. Там с этим напряженка… Так вот, деньги нужны, потому Марк решил вернуться на прежнюю работу, художником этим – от слова «худо жить». Вот. А еще Света с Лешей там жить устали… Ну, оно, в общем, понятно, – городок маленький, что там Леше делать с его высшим образованием?

– Короче, массовое переселение?

– Ну. Нас тут веселая компания наберется. Так, а у тебя что нового? Ты обещала фотки показать…

– А, конечно, сейчас, – Ксюша встала с дивана и, неожиданно ощутив головокружение, покачнулась.

– Ксю, – что с тобой? – вскочила Катя.

– Нет, ничего… Я ступила неудачно, – соврала Ксю, все еще держась за спинку дивана. – Сейчас я тебе фотографии принесу. Кстати, чаю хочешь?

– Хочу.

– Тогда пошли на кухню.

Дав сестре привезенные из Крыма фотографии, Ксюша принялась за приготовление чая, при этом стараясь не делать резких движений. Не хватало еще в обморок упасть.

Пока вода в чайнике грелась, Ксю достала из шкафчика печенье, а из холодильника блюдце с джемом и два апельсина. Это была еще одна прихоть ее организма – в последнее время Ксю съела апельсинов больше, чем за всю жизнь.

Почувствовав терпкий цитрусовый запах, Катя оторвалась от созерцания фотографий и удивленно посмотрела на сестру.

– Ксю, ты же раньше не любила ни апельсины, ни лимоны!

– Не знаю, Кать, сама удивляюсь. В день по четыре штуки съедаю и чай с лимоном пью…

– Странная перемена вкуса. Раньше ты бананы предпочитала…

– А теперь меня от них воротит.

Ксю встала, чтобы отключить закипевший чайник. Кухня снова пошла у нее перед глазами, и Ксю остановилась.

– Ксюш, тебе плохо? – встревожилась Кэт. – Ты так побледнела… Голова кружится?

– Да, немного.

– Ты сядь, я сама чай сделаю… Часто у тебя такое?

– Да нет. Резкая смена климата, наверное, – ответила Ксю.– В Крыму солнце все время пекло, а тут дождь…

– А может, ты просто беременна?

– Я? – Ксюше эта мысль в голову как-то не приходила. Но, подумав немного, Ксю решительно сказала: – Нет.

– Почему ты так уверена?

– Потому что я таблетки принимаю. Хоть я и замуж вышла, ребенка в двадцать лет заводить пока не хочу. Подожду хоть год.

– Здравое решение, но разве ты никогда не забываешь выпить таблетку?

– Нет, никогда. Я в таких вещах аккуратна. Ни разу не было случая, чтобы я забыла…

– Везет тебе! А я противозачаточные принимаю от случая к случаю. Как только меня проносит! А ты таблетки давно пьешь?

– Да больше года уже, а что?

– Просто если бы недавно, то твое состояние можно было бы списать на побочный эффект. Но ты принимаешь их давно и уже привыкла…

– Да, привыкла. Так что думать тут нечего. Просто влияние погоды. У меня такое бывает. Пройдет.

– Ну, тебе виднее, – сказала Катя. – Но я бы на твоем месте все же сходила к врачу, потому что выглядишь ты какой-то измученной. Я подобное видела, да и сама…

– Что сама? – спросила Ксю, заметив, что Кэт резко замолчала.

– Да нет, ничего, – ответила та и, натянуто улыбаясь, перевела разговор на другое: – Вы с Андреем здорово время проводили на курорте, судя по фоткам…

– Не заговаривай мне зубы, Катерина, – не дала себя отвлечь Ксю. – Я неважно себя чувствую, это правда, но не надо считать, будто я стала от этого глупее. Я ясно слышала, что ты что-то говорила о себе… Ты сама была беременна, Кэт?

– Ну, была, – вызывающе сказала Кэт. – Давно уже, мне еще лет семнадцать было… Ты тогда в Березино жила, а у меня в ту зиму все шиворот-навыворот шло. С парнем одним я спуталась и залетела.

– И что? – ошарашенно спросила Ксю. – Ты этого никогда не говорила…

– А какой смысл мне было говорить? У всех были свои проблемы, всем было не до меня… Знаешь, Ксю, вы ведь всегда считали меня этакой сорвиголовой, которой все в этой жизни параллельно. Никому и в голову не приходило, что мне может быть больно и обидно, что у меня есть чувства. Вы всегда воспринимали меня, как клоуна, который всю свою жизнь превратил в спектакль, и который ко всем проблемам относится легко и смеясь. И все мои капризы, все скандалы воспринимались, как дурость. Никто не понимал, что я просто пытаюсь привлечь ваше внимание!

– Но зачем?

– Тебе, понятно, не нужно. Тебе и так всегда слушают – и когда ты говоришь, и когда ты молчишь – тебя слушают. Потому что уважают тебя и прислушиваются к твоему мнению. А меня кто станет слушать, если все убеждены, что я ничего, кроме глупостей не скажу?

– Но ты же сама заставляешь всех так о себе думать! Сама так себя ведешь!

– Нет, ничего подобного. Просто в детстве между мной и тобой сделали выбор, в ходе которого ты стала главной, а я отошла в тень. Я всегда была только твоим двойником, люди вокруг замечали только тебя, а меня никто не воспринимал всерьез. Мне оставалось только играть роль клоуна. Ксю, ты просто не знаешь, что значит быть тенью, чувствовать себя ущербной, дефективной, лишней, понимать, что даже родители тебя не любят.

– Не выдумывай, Кэт, мама и папа любят тебя! Разумеется, любят!

– Вот именно «разумеется»! Любят, потому что не любить неудобно – как-никак, я их дочь. Но я никогда не была для них смыслом жизни. Конечно, я не такая замечательная, как ты – не такая добрая, не такая приветливая, не такая нежная, не такая уживчивая. Впрочем, проехали. Я привыкла.

– А что стало с твоим ребенком? – напомнила Ксю.

– С ребенком? Я сделала аборт во время одного из моих уходов из дома. Я не столько боялась родоков, сколько боялась, что ребенок родится неполноценным. Я тогда курила травку, пила. Мне нельзя было рожать.

– Господи, Катя! Не может быть! Неужели ты это сделала?

– Сделала.

2.

После ухода Кати Ксюша глубоко задумалась. Кэт права, тут и возразить нечего. Все окружающие, оказывая внимание Ксю, начисто забывали о Кате. Катю всегда считали легкомысленной и глупой, да и сама Ксю столько раз называла сестру никчемной жалобщицей. А никто никогда не думал, чем живет Кэт, о чем она думает, чего хочет… Ни разу никто не поинтересовался ее делами и проблемами, не предположил, что ей может быть трудно. Все были убеждены, что Катя создает себе проблемы из ничего, что ее дела не стоят того, чтобы ими интересоваться… Считали Кэт эгоисткой… А кем она могла быть, если о ней никто никогда не заботился? И теперь, из-за невнимания и холодности, Катя совершила ужасный поступок, за который, тем не менее, ее нельзя осуждать. Она нашла такой выход, какой смогла, ведь рядом с ней не было человека, который бы ей помог и что-то посоветовал, никто не обратил внимания на ее жалобы, нервозность, отлучки из дома… А ведь Кэт звонила Ксюше много раз, что-то говорила… А что делала Ксю? Отмахивалась! Грош ей цена как сестре и как человеку. Катя звала на помощь, а Ксюша этого не услышала – знай себе строила из себя умную и поучала! А еще считалась отзывчивой и доброй!

Постепенно мысли Ксю перешли на собственное неважное самочувствие. Если бы не принимаемые ею противозачаточные таблетки, Ксюша сама бы предположила, что беременна. Но таблетки она принимала исправно, поэтому здесь какая-то другая причина…

Но вдруг Ксю вспомнила. В день своей свадьбы, за всей этой кутерьмой она забыла о таблетках. Поскольку брачной ночи у Ксюши с Андреем не было, то это можно было не брать в расчет. Но ведь брачная ночь, по сути, была, только провела ее Ксю не с Андреем, а с Марком, причем не используя средств контрацепции… В таком случае эти Ксюшины головокружения можно объяснить беременностью…

Но ведь это же ужасно! Она… ждет ребенка от Марка! Этот малыш будет свидетельством Ксюшиной измены Андрею, а Ксю, хоть и не любила Андрея, вовсе не хотела его обманывать и изменять ему! И тем не менее она ведь не сможет сказать правду… Не говоря уже о том, что ребенок может родиться больным, поскольку получил похожие генные коды – ведь Ксю и Марк родственники, и у них могут быть схожие заболевания… Господи, только не это! Может, это наказание за кровосмесительную связь?

Нет, нет, надо успокоиться. Еще не известно точно, беременна ли Ксю. Главное – не паниковать. Вполне возможно, что это на самом деле влияние перепадов климатических условий. Надо это узнать, убедиться, а потом уже думать, как быть.

Но успокоиться было не так просто. Ксю чувствовала себя не в своей тарелке весь день, а вечером, за ужином, ей кусок не лез в горло.

– Ты что – на диете, Ксю? – спросил Андрей удивленно.

– Нет, просто не голодна.

– Что-то ты бледная слишком. Может, тебе плохо?

– Погода угнетает. Я гулять люблю, а в дождь не очень-то погуляешь. Приходится дома быть.

– А ты ничего не скрываешь, Ксюш? – нахмурившись, спросил Андрей. Ксю с усилием улыбнулась.

– Ну что я могу скрывать? Любовника в шкафу?

– Я тебе дам – любовника в шкафу! Только попробуй!

– Да ну, Андрей, я ничего не скрываю. Просто время сейчас такое – лето, а больше на осень похоже. Мне надо делом заняться просто, работу какую найти…

– Зачем тебе работать? Денег мало, что ли?

– А я не хочу за каждый потраченный рубль перед тобой отчитываться.

– А кто тебя заставляет? Ты можешь и не отчитываться.

– Но мне же надо что-то делать – эдак я со скуки засохну.

– Глупость какая! Это ни к чему, Ксю. Я вполне могу обеспечить семью сам.

– Только не надо мной командовать! – вскинулась Ксюша. – Ты мой муж, но это не дает тебе права решать за меня. Если я не хочу быть бездельницей, я ей не буду.

– При чем тут быть бездельницей! Вполне можно найти занятие, которое, однако, не напрягает так как работа.

– Не сдувай с меня пылинки, пожалуйста! Я обычный человек, а не принцесса на горошине!

– Хорошо, хорошо, не будем спорить. Если хочешь работать – пожалуйста. Только давай немного позже, ладно? Сейчас ты какая-то измученная слишком… Не злись, милая.

– Я не злюсь. Просто не люблю, когда на меня давят и пытаются мной управлять. Но пока я подожду, не буду ничего искать, потому что Катя просила меня помочь с приготовлениями к свадьбе, так что занятие для меня будет.

И на следующий день Ксю направилась к сестре.

– Ксю, ты же машину водишь? – спросила Кэт. – Тогда поедем вместе за покупками. Мне, кстати, понадобится твой вкус и творческие способности.

За скупанием всевозможных мелочей прошел почти весь день. Но Ксюше было весело. Ей нравилось ходить по магазинам, выбирать, поэтому когда Катя попросила ее помочь и завтра, Ксю согласилась. Она только переживала, что Андрей станет возмущаться из-за ее отсутствия. Но напрасно – Андрей не возражал.

– Для меня твое счастливое личико значит так много, что я готов согласиться и на твое отсутствие, и на отсутствие ужина, – сказал Андрей. – Впрочем, ужин дома можно заменить ужином в ресторане, поскольку ты готовить не в состоянии, а я попросту не умею. Как думаешь?

– Думаю, что это хорошая идея, потому что я зверски голодная. Так что я иду собираться.

А два дня спустя Ксюша вместе с Катей, закупив некоторые продукты, заехала к Лизе. Лиза, добровольно согласившаяся превратить их с Колей квартиру в пристанище для выходящих замуж младших сестричек, уже ничему не удивлялась. И Ксю, которая жила у нее до свадьбы, и Кэт, которая десятки раз на день забегала к ней за советами, чувствовали себя неловко, но Лиза убеждала их, что небольшая встряска их с Колей семейному быту не помешает. Будет потом, что вспомнить.

– Лизунь, да надоели мы тебе уже, наверное, – сказала Ксю.

– Да ну, Ксюш, заходите, – приветливо откликнулась Лиза. – У нас тут общая сходка. Кого и нет – все есть.

– Даже так? – улыбнулась Катя. – Ну, кто тут есть, выходите.

Вышло ни много ни мало восемь человек: Леша, Света, Карина, Лера, Антон, Марк и Коля.

– Господи, откуда же вы все взялись? – воскликнула Катя.

– Переезжаем, – сказала Света. – Леша работу тут нашел, и квартиру мы сняли…

– Да это же замечательно, Светик! – обрадовалась Ксю. – А остальные тут по какому случаю?

– Я поступила на экономический, – сообщила Карина. – И пока нашла работу на лето – вроде как ты тогда в кафе. А Лерка с Антоном просто гостят здесь.

– Вот как? Выходит, мы все скоро будем здесь?

– Давно пора, – сказала Лиза. – Ну что – идемте в комнату?

– Давайте устроим семейные посиделки, – предложила Катя. – Я подружек на девичник звать не планирую, а вот с братьями да сестрами провела бы время с удовольствием. Можно и выпить, если детей нету дома…

– Нету, – ответила Лиза. – Дашка и Максим у Колиных родителей. А насчет посиделок я не возражаю.

В гостиной, расположившись кто где, они принялись душевно болтать за жизнь. Смеялись, подшучивали друг над другом. Катя все же принесла из машины несколько бутылок с вином, Лиза достала бокалы. Ксюша отказалась пить.

– Вот вечно ты не как все, Ксю! – сказала Катя, видимо, забыв о высказанном ею же самой предположении насчет Ксюшиной беременности. – Тебе что – муж запретил выпить бокал вина?

– Нет, – ответила Ксю. – Просто я не хочу.

– А на моей свадьбе что будет? Ты тоже не захочешь пить или просто не придешь?

– Приду, конечно, и выпью, но сейчас не хочу.

– Почему? – поинтересовалась Карина.

– Ну, не хочет и все. Вопрос закрыт, – сказала Света. – Я тоже не буду.

– А ты, Марк? – спросила Катя. – Тоже в компанию трезвенников запишешься или нас поддержишь?

– Я на машине, Катюш, поэтому при всем желании не смогу вас поддержать.

– Что ж, тогда пьем мы. По маленькой!

После трех «маленьких» все здорово разогрелись.

– Кать, что у тебя за винчик такой? – спросил Антон. – Явно с «веселином».

– Так, веселин! – подал голос Марк. – Ты веселись-то не слишком, а то я тебя к себе в квартиру ночевать не пущу, пока не протрезвеешь.

– Какие строгости! – сказал Антон. – Давай, воспитай меня, старший, а то родители недовоспитали.

– Кать, а кто у тебя на свадьбе свидетели будут? – спросила Ксю.

– Ну, я думала тебя за свидетельницу взять, Ксюнь, но кто-то говорил мне, что нельзя брать в свидетели ту, у которой была свидетельницей сама. Поэтому я хочу пригласить Валерию… если она согласится. Как на это смотришь, Лера?

– Катенька! – воскликнула Лера. – Конечно, я согласна! Я не ожидала, что ты предложишь это мне…

– Так, а со стороны Влада кто будет?

– Друг его один, Кит.

– Кто?

– Кит. Его Никитой зовут, но кличут Китом. Прикольный чувак такой… Марк бы с ним поладил.

– Это почему еще? – удивился Марк.

– А вы похожи с ним очень. Одинаково пофигисты, смешные, вредные донельзя, но вызывающие доверие. Вы даже внешне похожи.

– Так это мой потерянный брат-близнец, может? – усмехнулся Марк. – Сколько ему лет, Киту этому твоему?

– Годами он чуть младше тебя будет, ему двадцать девять. Но тоже в жизни не хилое разочарование, даже трагедию пережил.

– Да ну? Что за трагедия?

– Большая. Хотя это у них семейное – разных историй у них полно. Начать с того, что они происходят от арабов вроде… Дед Никитки не то араб, не то индонезиец, приехал в СССР очень молодым и умудрился стать очень известным и влиятельным человеком. Он бесспорный глава семьи и сейчас, такой суровый, волевой, и жизнь у него была бурная. У Кита есть еще два дядьки, у которых жизни нескучные тоже, и тетка – сестра-близнец его матери. Тетку эту Никита, правда, никогда не видел, она вышла замуж и уехала до Никитиного рождения и никогда не приезжала. Ее отец – Никитин дед – прогнал, потому что она влюбилась в какого-то отцова подчиненного и забеременела. И уже больше тридцати лет от нее ни слуху ни духу, никто не знает, где она, и родился ли ее ребенок… Вот. А о своей матери Никита не любитель рассказывать. Знаю только, что бросила она его.

– А у самого Никиты что за трагедия была? – спросила Ксюша, на которую рассказ произвел впечатление.

– А он женился в двадцать лет на девушке, которая от него забеременела. Или не от него, потому что встречалась с двоими. Но другой от нее отказался, а Кит согласился жениться… И где-то год они прожили вместе, у них двойняшки родились – мальчик и девочка. А потом опять этот другой появился, и жена стала просить у Кита развод. Кит, в принципе, понял уже, что она за стерва, но разводиться не хотел из-за детей – ну, чтобы они росли в полной семье. Вот один раз она ему сказала, что оставит детей ему, только пусть Кит ее отпустит. А Кит уперся и ни в какую. Ну, тогда она и говорит: «Если я с ним не буду, то с тобой и подавно!» И кинулась вниз с балкона, с седьмого этажа. Насмерть.

– Какой ужас! – воскликнула Лера.

– Вот именно, ужас, – подтвердила Катя. – Кита еще и обвинили, что типа он ее из окна выбросил… А потом в ее личном дневнике прочитали, что она готова броситься с балкона, только бы с Китом не быть. И не один раз такие записи, а часто, и в связи с этим Кита оправдали. Но впечатления у него зашибенные остались.

– Еще бы!

– У них в семье это как рок какой-то – первые браки ни у кого не ладится. Или с ними самими что-то случалось или с их вторыми половинками.

3.

Ксюшу заинтриговал рассказ Кати о Никите. Любопытно, что это за человек такой? И откуда его узнал Влад? Хотя, учитывая, что Кате симпатичны все люди без разбора, вполне может быть, что Никита этот – обычный заносчивый тип, такой же, как и все, с кем общается Влад.

Два последних дня перед свадьбой Ксюша не была у Кэт, а ходила в поликлинику на обследование. Андрея всерьез беспокоили эти частые Ксюшины головокружения и отсутствие аппетита, поэтому Андрей настоял, чтобы Ксю побывала у врача. А Ксю уже и без врача знала причину своего недомогания. Трехнедельную задержку месячных сложновато было чем-то объяснить. Еще неделю или полторы сбоя можно связать с тем же климатом, чрезмерной влажностью и резким перепадом температур, а уже три недели… двадцать два дня… к тому же эти головокружения, усталость…

Подозрения подтвердились. Был установлен даже точный срок. Четыре с половиной недели. Ксю действительно ждала ребенка.

Придя домой, Ксю бессильно опустилась на кровать. Жизнь зло подшутила над ней. У нее будет ребенок, причем не от мужа, которому она никогда не думала изменять и лгать. А теперь между ними стеной станет этот ребенок, потому что Ксюше придется годами скрывать от всех его происхождение, в том числе и от Андрея, и от Марка… Особенно от Марка. Он никогда ничего не узнает, Ксюша не допустит этого.

И как ни противно было Ксюше врать и притворяться, ей пришлось разыграть радость будущей мамы, рассказав о беременности Андрею. Это проблем не вызвало, разговор произошел сам собой, поскольку Андрей сам спросил о ее визите к врачу.

Андрей сильно удивлял Ксюшу. И как в нем уживалось столько серьезности и взрослой решительности и в то же время столько юношеской непосредственности и искренности! С последними качествами-то все понятно – Андрею всего двадцать один год, он очень молод и потому так искренен. А вот серьезность и нерешительность как-то портят панораму, не вписываются в картинку. Эти качества, а также холодность и резкость Андрей привез с собой из Питера, и этого Ксюша не понимала. Иногда он казался таким сухим и жестким, и только изредка показывал свои настоящие чувства и радость.

– Кать, ты была права, – сказала Ксю сестре, когда та собиралась одеваться на свадьбу. – Я и правду жду ребенка.

– Да ну? А как же таблетки, которые ты принимаешь?

– Похоже, я все-таки пару раз про них забыла. Я была у врача, и все подтвердилось… Я буду мамой.

– А я почему-то боюсь… – призналась Катя. – Не могу представить, что у меня когда-нибудь будет ребенок. Но за тебя я рада, ты ведь очень любишь детей… А что Андрей?

– Счастлив, как дитя малое.

– Не удивлюсь, если он будет с тебя пылинки сдувать, как дядя Слава с нашей мамы! Все влюбленные мужчины одинаковы – у них всех глупый вид. А у будущих папаш особенно глупый.

– Какая же ты все-таки холодная, Катя! Ты не обижайся, но я тебя не понимаю. Как у тебя получается так трезво рассуждать, у кого глупый, а у кого не глупый вид?

– Еще скажи, что я не права, – улыбнулась, не обидевшись, Кэт.

– Права, – ответила Ксю. – Но глупый вид тут по святому поводу – любовь или ожидание ребенка. А ты так насмешливо говоришь… Тем более, сегодня ты замуж выходишь…

– Кому, как не тебе меня понять, Ксю! Ты думаешь, что я поверила, будто ты влюблена в Андрея?

– Что ты болтаешь! – нахмурилась Ксюша. – Конечно же, я люблю Андрея!

– Не спорю, ты определенно к нему что-то чувствуешь, возможно, даже любишь его, но не настолько сильно, как он тебя. Андрей готов тебя в ранг богинь произвести, а ты только платишь ему – за искренность и любовь. Но ты не можешь дать ему того, что готов дать тебе Андрей, – сказала Кэт. Ксю молчала, и Катя продолжила: – Сколько бы не говорили, что я холодная, нечуткая и эгоистичная, я все же хорошо понимаю, что ты чувствуешь. Слишком большая разница между Андреем и Марком.

– При чем тут Марк?

– А вот при том. Я помню, как ты любила Марка, как относилась к нему, и вижу, как ты относишься к Андрею теперь. Это не то.

– Тогда я была подростком, который не умел скрывать своих чувств. А сейчас я стала взрослее. Ты не права, Кэт, я люблю Андрея, а Марк… Марк был моей первой любовью. Но теперь эта любовь в прошлом.

– Нет, Ксюш, ты меня не убедишь, – сказала Катя. – Ты слишком спокойно относишься к Андрею. Даже если ты, допустим, повзрослела, ты не могла так сильно измениться! В твоем отношении к Андрею нет страсти…

– Страсть – это еще не любовь, – быстро возразила Ксю.

– Конечно. Но когда страсти нет – это тоже не любовь. В любви сочетается множество чувств: и нежность, и уважение, и восхищение, и ревность, и даже иногда злость… И плотское желание тоже, – гнула свое Катя. – Для тебя оно никогда не играло главной роли, но ты все же не станешь отрицать, что в постели бывает очень классно, если на самом деле хочешь мужчину, а не просто выполняешь долг… супружеский, кажется…

– Слушай, заканчивай разводить философию, – не выдержала Ксю. – Можно подумать, что ты лучше знаешь, что я думаю, чем я сама.

– Конечно, знаю. Я сама думаю то же самое, сама выхожу замуж без любви. Я просто хорошо отношусь к Владу и все. Но между мной и тобой есть одна большая разница: в твоей жизни была великая любовь, и именно поэтому ты не можешь быть полностью счастлива, а я не могу быть счастлива как раз потому, что у меня такой любви не было. Мы с тобой похожи, сестренка. Обе пытаемся обмануть себя иллюзиями счастья…

– Не буду с тобой спорить, потому что знаю – тебя не переубедишь. Скажу только, что с Андреем я счастлива. А сейчас беги в душ, а то скоро все соберутся.

– Ладно, – кивнула Катя. – Тебя тоже не переспоришь, Ксень.

Ксюша улыбнулась. Все же, они с Кэт могут понимать друг друга – судя по тому, как Кэт словно прочитала ее мысли. Плохо только, что Ксю никак не может доверять сестре – слишком многое их разделяет.

Скоро собрались самые близкие родные и подруги Кати. Под женские разговоры Кэт наряжалась. Пышное белое платье так замечательно смотрелось на ней, что Ксю, глядя на Катю, невольно загрустила. Если бы судьба не была так слепа, то такое же платье могла бы надеть и она, Ксю. И она могла бы так счастлива улыбаться своему отражению в зеркале… Но это невозможно. Никогда ее жизнь не будет связана с Римшицом Марком, а надеть подвенечное платье для Лесковца Андрея – кощунство.

Ксю вышла из комнаты, где одевали Катю. В гостиной были Лешка, Марат, дядя Слава и Ксюшин с Катей отец.

– Это все, что есть? – спросила Ксю.

– Да нет, – ответил Леша. – Марк с Антоном на балконе курят, и Олег вышел по телефону поговорить.

– Ой, надо и мне позвонить, а то как бы Андрей за делами приехать не забыл, – вспомнила Ксюша и вышла в прихожую. Она быстро позвонила мужу – он был уже по дороге к дому, где собирали Катю. А затем Ксюша потихоньку проскользнула на кухню, откуда был ход на балкон. Девушке не хотелось, чтобы кто-то знал, что она пойдет туда – ни к чему возбуждать лишние подозрения. И тем не менее ей было нужно увидеться с Марком, и не в шумной толпе. Антона можно не бояться – этот парень отличался склонностью не соваться в чужие дела.

Но Антона на балконе не было. Вместо него там с Марком была Карина – Ксю услышала их голоса и остановилась, невольно прислушавшись.

– Послушай, Марк, почему ты ко мне так относишься? – спросила Карина.

– Как – так?

– Так, словно я ребенок. Ведь я уже взрослая девушка, а ты меня не воспринимаешь всерьез. Мне двадцать лет…

– Этого мало. Даже если бы тебе было сорок, но оставалась ты такой же, как сейчас, я бы и тогда не воспринимал тебя всерьез. Тебе не достает решительности и смелости, ты умеешь только блефовать… да и то, не всегда удачно.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Карина.

– А ты никогда не доводишь начатое до конца. Вспомни тот случай у меня на квартире – ведь ты бросилась бежать, хоть сама предлагала…

Ксюша замерла. Неужели между ними что-то было? Марк и Карина вместе? Только не это…

– Ты тогда был слишком зол, потому я испугалась…

– Да? А по-моему, ты, когда предлагала, не думала, что я могу согласиться. Ты не была готова.

– А сейчас я готова. Марк, я тебя люблю, почему ты мне не веришь?

– Да верю я, верю, – с трудом сдерживая смех, сказал Марк. – Только вот я тебя не люблю, Карина. Мне от тебя ничего не надо!

Ксю устала слушать этот разговор. Ей было не по себе. Стоя за дверью, завешенной шторой, Ксюша могла через окно смотреть на балкон, и ей было видно, как близко друг к другу Карина и Марк. Карина сегодня особенно красива, и Марк не может этого не видеть. Что, если сейчас он обнимет Карину, нагнет голову и поцелует ее… Ксюша этого просто не вынесет. Нужно либо уйти, либо прервать их, пока Марк стоит, так небрежно опершись на перила и словно не видит Карину.

– К вам можно? – спросила Ксю, заходя на балкон.

– Можно, Ксень, заходи, – улыбнулся Марк, и в глазах его промелькнуло что-то похожее на облегчение. Возможно, ему тоже надоело разговаривать с Кариной, и Ксюшино появление он воспринял почти как спасение. – Муж не приехал еще?

– Скоро приедет, он уже в дороге, я ему звонила.

– Непривычно как-то тебя про мужа спрашивать. Каждый день приходится себе напоминать, что Ксения замужем.

– Для меня самой это как-то не совсем привычно, так что не ты один такой.

Зазвонил Каринин телефон, а та вышла.

– Удобный предлог слинять, – как бы между прочим сказал Марк.

– Я слышала, о чем вы разговаривали.

– Да? И что – ревнуешь? – насмешливо поинтересовался Марк. Ксюша покачала головой – не хватало еще признаваться.

– Я спросить хотела, – сказала она, собираясь перевести разговор на другую тему. – Почему ты считаешь, что родители вас с Лешей обманывают? Ты что-нибудь выяснил?

– Мне бы не хотелось об этом говорить.

– Почему? – нахмурилась Ксю. – Ты мне не доверяешь?

– Не в этом дело, Ксюша. Просто я боюсь обвинять без доказательств. А доказательств нет – есть только оборванные хвостики…

– Так расскажи! Ты же знаешь, я никому ничего не скажу, а тебе, может, легче станет… Может, я помочь смогу? – порывисто проговорила Ксю, незаметно для себя хватая Маркову руку. Марк осторожно сжал тонкие Ксюшины пальцы.

– Ксю, сейчас не то время и не то место, чтобы об этом говорить. Да и говорить особо нечего. Я не столько что-то узнал, сколько запутался.

– Все равно, Марк, не увиливай! Почему ты никогда не можешь попросить помощи? Или хоть поделиться – тебе легче стало бы… Независимость – это хорошо, конечно, но чрезмерная скрытность тоже ни к чему, – горячо сказала Ксю и вдруг осознала, что стоит слишком близко к Марку и что ее рука все еще лежит в его ладони. «Ксения, ты нарываешься! – сказала себе девушка. – Этот мужчина дорог тебе, но нельзя переходить границы».

Должно быть, об этом подумал и Марк, поскольку отпустил Ксюшину руку и отступил назад на два шага.

– Ну ладно, расскажу я тебе, может, ты и правда сообразишь что-нибудь, – сказал он и принялся говорить о своем разговоре со Славой и о собранных Славой данных. – Ты знаешь, Ксю, у меня вообще нет никаких мыслей. Иногда мне кажется, что я приемный сын.

– Это еще почему? – удивилась Ксю. – Только потому, что тетя Маша забрала Лешу, а тебя оставила с отцом, когда они чуть не развелись? Это не довод. Если бы ты был приемным, то у них были бы одинаковые права забрать тебя. Тут что-то другое… Возможно, тетя понимала, что суд не оставит ей детей по какой-то там причине, потому пошла на компромисс, забрав Лешку, который был меньше и больше нуждался в ней.

– И что за причина?

– Ну… например, измена… раньше ведь, наверное, правила были другие немного…

– Хочешь сказать, что моя мама изменила отцу? – прищурился Марк.

– Такую возможность исключать нельзя – ведь мы не знаем, почему они хотели развестись… Кстати, ты не пытался узнать это?

– Пытался, – Марк вздохнул. – Догадываешься, куда меня отослали?

– Могу предположить. А что конкретно ты спросил?

– Спросил, не было ли у них серьезных ссор – с расставаниями и уходами из дома. Реакция была болезненная – в первую очередь для меня – мама мне такую оплеуху навесила – прям смешно и неудобно. А потом заплакала, сказала, что я неблагодарный и только и делаю, что подозреваю их с отцом… И, заметь, это посреди такого милого душевного разговора с выкладыванием сердечных тайн. Если бы еще во время ссоры с обвинениями – было бы понятно… А так…

4.

Только по приезду в ресторан Ксюша пригляделась к свидетелю – тому самому Никите, про которого рассказывала Катя. Действительно, между ним и Марком было сходство – не такое, правда, как между Ксю и Кэт, но издалека парней можно было спутать.

Сидя за столом, Ксю раздумывала над тем, что рассказал ей Марк. Все это как-то подозрительно. Интересно, а как и когда познакомились дядя Юра и тетя Марина? А где они поженились? Дядя ведь служил в Самаре, а тетя должна была быть там тоже – хотя бы раз, за девять месяцев до рождения Марка… Что же все-таки скрывают Римшицы?

– Ты и есть Катина сестра-близняшка? – спросил, подойти к Ксюше, Никита.

– Я и есть.

– А вы не очень похожи, – сказал он.

– Это потому что последнее время мы жили далеко друг от друга и меняли внешность. А раньше нас невозможно было различить.

– Не в этом дело. У вас разные взгляды, разное выражение глаз.

– Да? И чем же они различаются? – спросила Ксю.

– Даже не знаю… по твоим глазам видно, что ты страдаешь… Уж не из-за любви ли?

– Нет, – качнула головой Ксюша. – Я замужем, поэтому не могу страдать из-за любви.

– Не знаю… по-моему, одно другому не мешает. Что ж, тем лучше, что ты не страдаешь из-за любви. На мой взгляд это глупость, – Никита нахмурился на мгновение, а потом оживился: – А сколько вообще у Кати сестер? Насколько я знаю, свидетельница у нее тоже сестра…

– У Кати четыре сестры – кроме нас с Лерикой есть еще Дина и Карина. У нас вообще большая семья.

– Это я вижу, – усмехнулся Никита. – Мне-то не привыкать, у меня тоже большая семья, но в сравнении с вашей она отдыхает.

– А где ты живешь? Ну, в смысле, в городе каком?

– В Минске – я давно сюда переехал, еще когда поступил учиться. И с тех пор так и не вернулся. Живу здесь, работаю…

– А дети? – спросила Ксю, прежде чем успела сдержаться.

– Откуда ты знаешь? – насторожился Никита.

– Мне Кэт сказала. Никит, не сердись на нее, она не со зла. И я никому ничего не скажу. Можешь не отвечать, если тебе неприятно. Я не хотела лезть не в свои дела, просто не удержала любопытства… Прости.

– Да ладно. Кате не мешало бы дать по зубам, чтобы не болтала лишнего, но, по-моему, тебе можно доверять. Дети со мной. Я их забрал, когда устроился работать. Года три назад.

– А остальная семья где?

– В Москве. Раньше они в Томске жили, но деду известность надоела, и он решил переехать. А если он решил, то так и будет.

– Сильный человек твой дед, – заметила Ксю.

– Да, да. Этакий домашний диктатор. Его больше боятся, чем любят.

– Это плохо, – сказала Ксюша. – Семья перестает быть семьей, а дом – домом, когда заводится домашний диктатор.

– Ты права, только откуда знаешь? Тоже дома диктатор есть?

– Нету, но раньше – довольно давно – был. У нас бабушка любила командовать, мамина мама. А теперь мама замуж вышла, переехала оттуда, и я редко бываю у бабушки. Да и живу сейчас в Минске.

– А бабушка где?

– В Барановичах. А ты давно Влада знаешь?

– Года три, наверное. Задавастый он паренек такой, по крайней мере, раньше был, теперь вроде исправился.

– А по мне так такой же, какой был, – ответила Ксюша. Никита внимательно посмотрел на нее.

– Тебе Влад не нравится? – спросил он.

– Он мне и не должен нравиться, пусть нравится Кате – она же за него замуж выходит.

Никита пожал плечами. Ему по-человечески очень нравилась эта дружелюбная девушка с легкой грустью в глазах. Поскольку Маричев Никита неплохо разбирался в людях, он с первого взгляда понял, что Ксюша, несмотря на внешнее сходство, сильно отличается от Кати.

– Ксюша, а кто вон та девушка – блондинка с ребенком? – спросил вдруг Никита.

– В розовом платье? Еще одна Катина сестра, Дина.

– Ох и красивые же вы все! – воскликнул молодой человек. – Она тоже замужем, как и вы?

– Нет, – покачала головой Ксю.

– А мальчик у нее на руках?

– Ее сын, Саша. Могу вас познакомить, – предложила Ксюша.

– Нет, не надо, – отказался Никита.

– Тогда тебе придется побыть одному, потому что я хочу поискать своего мужа, а то как бы не загулял…

– Да ладно, я надолго один не останусь.

– Охотно верю, – улыбнулась Ксю, поднимаясь с места. – Еще увидимся.

Ксюша ушла. Никита взял со стола бутылку минералки и налил себе в стакан. Задумчиво потягивая воду, парень снова посмотрел туда, где сидела девушка в розовом. Но девушки уже не было.

– Привет, Марк, – услышал он вдруг приятный женский голос, поднял глаза и увидел эту самую девушку, Дину. – Ой, извини, – смутившись, извинилась она. – Я приняла тебя за другого.

– Ничего страшного, – улыбнулся Никита. – Я привык, что меня с кем-то все время путают – то с отцом, то с дедом в юности… А кто этот Марк, с которым ты меня перепутала?

– Он двоюродный брат невесты, – пояснила Дина. – Вы очень похожи, даже в чертах лица сходство есть… Как тебя зовут?

– Никита. А тебя?

– Дина. Ты ведь друг Влада?

– Да. А ты сестра невесты?

– Сводная. Мой папа и ее мама поженились, и мы с Кэт вроде сестры, но родители у нас разные.

– Понятно, – кивнул Никита и спросил, посмотрев на Сашу: – Твой сын?

– А что – не похож разве? – заулыбалась Дина.

– Похож.

– Мы пойдем… – проговорила Дина, хотя ей больше хотелось остаться. В этом Никите было что-то, что ей нравилось.

– А ты торопишься?

– Нет, но я не хотела тебе мешать. Вдруг ты хочешь побыть один?

– Свадебное гулянье – не то место, где можно побыть одному. Садись.

Дина села, взяв Сашу на руки. Издалека она заметила Олега, который стоял в компании парней. На мгновенье в голову девушки пришла мысль, что Олег станет ревновать, ведь у них вроде как завязывался роман. Но Дина отмахнулась от этой мысли. Она ничего Олегу не должна и потом, ничего особенного не сделается, если они с Никитой поговорят.

– А ты женат? – спросила Дина и вдруг всплеснула руками. – Ой, прости, я глупость сказала… Мне так неудобно, мы только что познакомились, а я такие вопросы задаю… Еще подумаешь обо мне неизвестно что…

– Да ладно, ничего страшного я не подумал, успокойся.

– Честное слово, я спросила без задней мысли…

– Ничего, не беспокойся и не смущайся. Кстати, тебе смущение идет, ты делаешься еще красивее.

– Никита! – Дина притворно нахмурилась, а потом сказала: – Просто обычно, когда спрашивают о семейном положении, то это воспринимается, как проявляемый интерес и выяснение типа: «Свободен ли путь». Так вот, я ничего такого не думала, просто спросила…

– Да хватит оправдываться, а то я решу, что дело тут нечисто и твой вопрос далеко не такой безобидный, как ты стараешься показать, – усмехнулся Никита, но, заметив, что Дина снова вспыхнула, стал серьезным. – Ладно, верю, верю. И отвечаю – я не женат. А ты замужем?

– Нет, – качнулся головой Дина. От своего ответа она снова смутилась – сначала ведь сказала, что у нее есть сын, а теперь говорит, что она не замужем. Никита еще решит, что она разгульная особа.

– Если я правильно понял, то твой отец женился на маме Кати и Ксюши? – спросил Никита, уводя разговор в другую сторону. – А где твоя мама?

– Не знаю, – сказала Дина. – По правде, меня это не интересует. Я не хочу знать, где она.

– Я тебя понимаю. Я тоже не знаю, где моя мама, и не особенно стремлюсь это узнавать. Она бросила меня в пять лет, то есть двадцать четыре года назад.

– А твой отец? Где он?

– На месте, где и полагается отцу. Был женат четыре раза после мамы, теперь намеревается жениться еще раз.

– Значит, у тебя должны быть братья и сестры. Они есть?

– Кто их знает? Официально их нет, но неофициально… У отца столько интрижек было…

– Ладно, давай не будем о грустном. Сегодня праздник, свадьба моей сестры и твоего друга, всем весело… Давай и мы не будем скучать.

5.

Приход осени в этом году не был заметен из-за дождливого лета. Дожди продолжали идти, и Ксюше с каждым днем делалось все тоскливее. Андрея она видела лишь вечером – безумно уставшего, занятого, хмурого. И на улицу почти не ходила из-за дождя. Поэтому ей было очень скучно. Она хотела бы найти работу, чем-то убить лишнее время, но Андрей был категорически против этого, говорил, что Ксюше нужно беречься, и никакие доводы не помогали.

А беременность переносилась Ксенией легко – головокружения прошли и тошноты почти не было. Разве что есть хотелось не то, что обычно Ксюше нравилось, а тянуло на «экзотику» в виде блюд японской и мексиканской кухни. И погода угнетала.

Неизвестно, то ли из-за угнетения погодой, то ли еще почему, но Ксюшу начали мучить кошмары. По ночам ей часто снилось, что она попадает под машину или что у нее крадут ребенка. Или она во сне видела собственные похороны. Ей было страшно от этих сновидений, казалось, что над ней и еще не рожденным малышом нависла опасность, что с ними что-то произойдет… А Ксю уже любила этого ребенка и не хотела его потерять.

– Знаешь, меня всерьез беспокоит Ксю, – сказала Леше Света, которая теперь часто бывала у Ксюши. – То ей кажется, что у нее случится выкидыш, то она говорит, что сама умрет… Лично у меня таких страхов не было… Даже не знаю, что и думать.

– Андрей слишком часто оставляет ее одну, причем надолго, – ответил Алексей. – И теперь Ксю уже не девочка-подросток, о котором мы когда-то заботились, поэтому вмешиваться в ее жизнь мы не имеем права. Хоть ей и нужна помощь, мы ничего не можем сделать. Да, а почему ей кажется, что с ней или ребенком что-то случится?

– Ей это снится во сне. Глупо, конечно, но ты же знаешь Ксю – она мнительная, верит в предчувствия и приметы…

– Самое интересное, что обычно ее предчувствия сбываются, – задумчиво проговорил Леша. – Как по-твоему, Свет, она счастлива с Андреем?

– Не знаю. Ксю говорит, что счастлива. Но ей тяжело и грустно, возможно, из-за беременности… а может и потому, что она так и не разлюбила Марка.

– И он ее, похоже, тоже не разлюбил, – сказал Леша. – Я его как-то спросил, не собирается ли он жениться… Так Марк разозлился ужасно, даже не знаю почему. А ведь ему тридцать два года почти, уже не паренек-несмышленыш…

– Что же это за жизнь у них такая? – вздохнула Света. – Да, а чего Марк к нам глаз не кажет? Я его, по-моему, на Катиной свадьбе последний раз видела, то есть две недели назад. Чем он занят?

– Ты Марка не знаешь? Это же не человек, а вечный двигатель, у него везде дела найдутся.

– Это я понимаю. Ты мне скажи лучше, чем конкретно сейчас занимается Марк?

– А бес его знает. Работу ищет.

– Что? Его опять уволили? С кем на этот раз он поругался?

– Нет, Марка не увольняли. Просто, по его мнению, у него слишком много свободного времени, потому он и ищет, где можно подзаработать. Чувствую, скоро он найдет еще три подработки к своему основному занятию и не будет знать, что с этим всем делать. Между прочим, как всегда.

– Короче, дома его застать нереально сейчас? – уточнила Света.

– Да, – ответил Леша и насторожился: – А зачем он тебе?

– Так… – лукаво сказала Света. – Я просто спросила.

– Мне не нравится, когда у тебя делается такое выражение лица.

– Не придирайся, – улыбнулась Светлана, обнимая мужа за шею. – Не волнуйся, Леш, я ничего не натворю.

– Надеюсь на это.

Леша только это и оставалось – надеяться, что Света ничего не натворит. Хотя, судя по выражению ее глаз, было видно, что Светлана что-то задумала. Вот только что? Радовало только то, что Марка теперь поймать и правда было сложно, а Свете, похоже, нужен как раз он.

Ксюша мыла на кухне посуду, когда из прихожей раздался звонок. Был еще обед, поэтому для прихода Андрея было еще рано. Ксю пошла открывать дверь и увидела на пороге Кристину. Девочка была вся мокрая.

– Господи, Кристинка, что случилось?

– Тетя, не беспокойтесь, со мной ничего не случилось, просто я под дождь попала. Зонтик я забыла, а до дома далеко. Можно я у вас обсохну немножко?

– Конечно, заходи. Мокрая вся, еще простудишься… Давай быстро, разувайся и в комнату. Я тебе полотенце и фен дам… Пошли.

Уже через пять минут Кристина, завернутая в большое махровое полотенце, сидела на кровати, а Ксю при помощи утюга сушила ее джинсовую юбку, блузку и легкую ветровку.

– Как ты так ходишь, Кристина? На улице холодно… Как тебе папа разрешает так ходить?

– А он сегодня не видел, – улыбнулась Кристина. – Он ушел раньше меня, а обычно говорит мне одеваться. Такой зануда!

– Он просто заботится о тебе и говорит правильно. На улицу нос высунуть страшно же!

– Не очень и холодно, тетя.

– Давай без теть. Не люблю это слово. Зови Ксю, как раньше звала, когда была маленькой. Как у тебя в школе дела? В каком ты классе?

– В шестом. У нас девочки с ума посходили, уже красятся. Не умеют еще, красивыми не делаются ни на чуть-чуть, а накрашенные все равно.

– А ты не красишься?

– Нет. Мне не нравится быть клоуном.

– Это правильно, – сказала Ксюша. – У нас в классе девочки редко красились в шестом классе, даже смеялись над теми, кто красился. А вот в соседнем, в шестом «Б», девочки не только красились, они уже и в мальчиков вовсю влюблялись. Но это слишком глупо. Шестой класс – это еще малыши, ты только не обижайся, но когда подрастешь и будешь хотя бы в восьмом классе, то согласишься со мной.

– А я и так согласна. И вообще не понимаю, как могут нравиться мальчики! Они глупые такие и вредные!… У нас есть один такой, Вася Кукушкин, он все время мои карандаши и книжки прятал… Я разозлилась один раз и в ухо ему двинула.

– Как – в ухо двинула? – удивилась Ксюша.

– Просто – повернулась и стукнула. То теперь он меня стороной обходит, только издалека язык показывает.

– А, ты у нас, оказывается, драчунья? – проговорила Ксю.

– А что такого я сделала?

– Ничего-ничего, – ответила Ксюша, смеясь. Кристина была смешная и так напоминала Марка… В ее детском голоске улавливались Марковы интонации, а простота и легкость рассказа были такими знакомыми. – Будешь есть? – спросила Ксю.

– Буду. Я голодная, как волк.

– Тогда одевайся, все уже сухое, а я пойду на кухню.

Минут десять спустя Кристина принялась за еду. Ксю с улыбкой наблюдала за девочкой.

– А как тебя в новом классе приняли?

– Хорошо. У меня уже и подружки в других классах есть.

– Тебе здесь нравится? – спросила Ксюша. Кристина ненадолго задумалась, потом утвердительно кивнула.

– Да, нравится. Здесь веселее. И я всегда хотела жить в Минске.

6.

Андрею пришлось на несколько дней уехать в Барановичи по делам фирмы. Ксю отказалась ехать с ним – в последнее время ей все меньше хотелось видеть Андрея. Они почти постоянно спорили, поскольку Андрей считал, что Ксюше лучше быть дома, а Ксю считала, что для нее это еще хуже, чем если бы она была при деле и не скучала. А еще Андрей всерьез рассердился, когда Ксюша по просьбе его отца зашла в больницу навестить Андрееву мать. Анну Ростиславовну Ксюша за все время знакомства с Андреем видела всего раза четыре, а ведь являлась женой его сына. Поэтому она не отказалась зайти к больной женщине. Но Андрею это не понравилось. Он говорил, что больница – не самое подходящее место для беременной.

– И для тебя тоже, наверное, – сказала Ксю.

– Ты о чем?

– Твой отец рассказал, что ты почти не бываешь у своей мамы. Почему? Ты что – совсем ею не интересуешься?

– Почему не интересуюсь? Я же оплачиваю лечение, лекарства покупаю… А заезжать у меня времени не хватает. Я же работаю.

– Пожалуйста, не сваливай все на работу. Другие люди тоже работают, однако у них находится время на семью. А ты скоро и дома будешь появляться так же редко, как и у матери в больнице! Бедняжка там совсем одна, вокруг только врачи, а навещает ее только твой отец. Она так обрадовалась мне, а ведь я ей совсем чужой человек!

В общем, Ксюша все больше разочаровалась в Андрее. Раньше она замечала в нем некоторую отстраненность и холодность, но принимала это как должное. На то он и мужчина, чтобы рассуждать здраво и трезво. Но такого невнимания к тяжело больной матери Ксю понять не могла. Как и чрезмерной зацикленности на работе. А работа Андрею, похоже, заменяла все.

Когда Андрей укатил в Барановичи, Ксюша не испытывала слишком сильной тоски по нему. Она привыкла, что он уходил рано и возвращался поздно и что она его почти не видела. А теперь вечерами к ней заходила Лиза с детьми и мужем или Лешка со Светой. Днем, возвращалась из школы, часто заходила Кристина.

Однажды Ксю, покупая в магазине фрукты и что-то из продуктов, встретила Марка.

– Ксюньчик! Как ты? Как у тебя дела?

– Все замечательно. А у тебя? Где ты пропадаешь? Света говорила, что ты работу ищешь?

– Это типа легенда такая. На самом деле я снова в детектива играю. Через Никиту Маричева я устроился в интернет-кафе, занимаюсь ремонтом и одновременно информацию разыскиваю.

– И о чем?

– Да обо всем, о чем можно. Ищу то, что касается генерала, его семьи, о воинских частях СССР и всяком разном.

– И нашел что-нибудь?

– Да почти ничего. Вернее, сведений куча, но легче от этого не делается.

– Понятно. А сейчас ты куда?

– Вот думал прикупить чего-нибудь поесть по-быстрому, поскольку Кристинка сегодня к Светке питаться пойдет и можно поэкономить.

– А ты все на себе экономишь?

– Ну да. Для Кристины я готовлю что-то получше, а вот сам по-походному живу. Но, кажется, я знаю, кто сегодня угостит меня обедом.

– Я тоже уже это знаю, – улыбнулась Ксюша. – До моего дома недалеко, так что идем.

– Так-так-так, Ксения, непорядок! Что это ты тяжести носишь? Запрячь некого?

– Некого, – ответила Ксю. – Андрей по делам на неделю уехал. И сумка не тяжелая.

– Давай сюда, – велел Марк, забирая сумку у Ксюши.

– Держи, – покорно согласилась Ксюша и вдруг улыбнулась. – Приятно, когда о тебе заботятся.

Скоро они подошли к Ксюшиному дому.

– Заходи, гостем будешь, – сказала Ксю, открывая дверь квартиры.

– Кудряво живешь, – заметил Марк, оглядываясь. – Где у тебя кухня – куда сумку нести?

– А вон прямо иди.

– Есть, – козырнул Марк и направился на кухню. Ксюша на секунду закрыла глаза. Марк у нее дома. Само сознание этого волнует, заставляет сладко замирать ее сердце. Девушке было не по себе от этого и в то же время хорошо и приятно. Никогда не возникало такого чувства в присутствии Андрея. И надо полагать, что никогда и не возникнет. Потому что Ксения любит Марка, а не Андрея, и хочет быть не с Андреем, а с Марком.

– Ну, а как вообще жизнь, Ксения? – спросил Марк, ловко хозяйничая в холодильнике и в кастрюлях. – Не обижает муж-то?

– А по-твоему кто-то может решиться меня обидеть? – усмехнулась Ксюша.

– Не знаю…

– А вот пришел бы и проверил! Андрей, кстати, про тебя спрашивал. Ты ему понравился.

– Вот уж не ожидал! Уж не знаю, чем это вызвано, какими моими особенностями, что я все время нравлюсь тем, кому предпочел бы не нравиться, – отозвался Марк. – Мне бы хотелось нравиться тем, кто нравится мне.

– Ой, тот, которому на такие вещи жаловаться! – фыркнула Ксю. – Скажи еще, что ты страдающая одинокая душа, ни у кого не находящая понимания!

– А как же!

– Не сочиняй! Ты всегда безошибочно находишь ключи к сердцам людей, я-то знаю! – сказала Ксю и отвела глаза, сообразив, что ляпнула лишнее. Ни к чему были эти слова о ней самой ни к чему было намекать на их с Марком отношения. Но сказанного не вернешь, Марк услышал и понял намек и теперь изучающе-пронзительно смотрит на нее. Смотрит так, что даже страшно. – Что ты так на меня смотришь? – спросила она, смутившись.

– Ты красивая.

– Только что заметил? – улыбнулась Ксюша.

– Нет, просто многие беременные женщины теряют свою привлекательность, делаются менее красивыми. А тебе беременность идет – ты даже похорошела.

– Это потому что пока не полнею, а все такая же стройная. Посмотрю я, что ты скажешь через три-четыре месяца, когда я толстушкой стану.

– Ничего не скажу. Из тебя, по-моему, получится очаровательная толстушка.

– Ты издеваешься?

– Ничуть. Ты мне слишком дорога, чтобы я над тобой издевался, – без тени улыбки, серьезно сказал Марк.

– А я тебе, правда, дорога? – лукаво спросила Ксю.

– А ты этого не знаешь?

Ксю знала. Она все знала, но почему-то ей захотелось услышать это снова, получить даже что-то вроде торжества оттого, что не она одна страдает из-за не сложившейся жизни.

– Пожалуй, знаю, но не уверена.

– Вот только дразнить меня не надо, – блеснул глазами Марк, поднимаясь с места.

– А то что будет? – невинно вскинула на него взгляд Ксю.

– А ты не догадываешься?

– Догадываюсь, – прошептала Ксюша, осознав, что играет с огнем и зашла слишком далеко.

– И что? Мы сейчас одни, и даже если что-то произойдет, никто ничего не узнает. Твоему мужу не стоит так часто оставлять тебе одну.

– Нет, Марк. Мы не имеем на это права. На моей совести уже есть одна измена, я не хочу допускать еще одну.

– Но ты же не любишь своего мужа. Ты не производишь впечатления счастливой жены, да и будь ты счастлива в браке, ты бы поехала в Барановичи с Андреем, ты бы не захотела и на день расстаться с ним…

– Это тебя не касается. Счастлива ли я, люблю ли Андрея или нет – я не уйду от него.

После ухода Марка Ксюша вовсю корила себя. Не за то, что пригласила его к себе домой. Она была сильно недовольна тем, что не может держать дистанцию и все время пытается завлечь Марка. Ведь давно дала себе обещание забыть!

7.

Серьезное потрясение Ксюша получила неделю спустя – по приезду Андрея. Вернее, не по приезду, поскольку, вернувшись , он не заглянул домой, а сразу отправился на работу, и Ксю даже не знала, что он уже в Минске. Вот вечером, возвращаясь от Лизы, к которой зашла, Ксю увидела на другой стороне улицы Андрееву машину. Сначала она подумала, что ошиблась, но тут из машины вышел сам Андрей, причем в обнимку с какой-то девушкой, а потом и шеф Андрея – его Ксю узнала сразу. Впрочем, девушку Ксюша тоже знала – это была давняя любовь Андрея Валенская Ангелина, конечно, переменившаяся за прошедшие несколько лет. Эти трое о чем-то увлеченно разговаривали и Ксюшу не заметили. Хотя вообще-то они сели в машину и уехали довольно быстро.

Ксю не была смертельно ранена в самое сердце этим обманом. Она просто сильно удивилась тому, что не замечала раньше ничего подобного и даже подумать не могла, что у Андрея есть другая. Ведь не вчера же у него возобновился роман с Ангелиной! И это вечно занятой Андрей, который постоянно в делах!

Придя домой, Ксюша Андрея еще не застала, хотя на машине он уже успел бы приехать. Ксю позвонила Лизе, поскольку та просила позвонить, когда Ксю придет домой, чтобы Лиза не переживала – нормально ли добралась сестра. Затем посмотрела по телевизору какой-то фильм. Было без пятнадцати минут одиннадцать. Андрей так и не появился… «Похоже, дела в Барановичах еще продолжаются», – подумала Ксю, ложась в постель.

Но уснуть не могла долго. Думала. Со дня свадьбы прошло чуть больше двух месяцев, а уже у Андрея другая. И вообще семейная жизнь складывается как-то не так.

Только начав дремать, Ксюша услышала донесшийся из прихожей шум, а через несколько минут осторожно открылась дверь спальни. Ксю протянула руку и включила светильник.

– Совещание затянулось, дорогой? – ядовито спросила она.

– Ксюша… я думал ты спишь…

– Спала, только ты меня разбудил.

– Извини, не хотел…

– Знаю, что не хотел. Ну да ничего. Я рада тебя видеть, – сказала Ксю, вставая с постели. Она подошла к мужу, положила руки ему на плечи. – Ты не поцелуешь меня, милый? Мы ведь больше недели не виделись…

– А, ну, конечно, – Андрей наклонился к Ксю, но та вдруг остановила его.

– Что это? У тебя губная помада на шее…

– Где? – всполошился Андрей, бросаясь к зеркалу.

– Вот, – указала Ксю, подойдя к нему. – Вытри, этот цвет на тебе плохо смотрится… Жена шефа чмокнула тебя в щечку на прощанье? И ты решил поменять одеколон? – спросила она, потянув носом и уловив одуряюще-сладкий аромат. – Хотя это… скорее, женские духи…

– Что ты болтаешь! – воскликнул Андрей, делая попытку уйти из комнаты.

– Нет, подожди, – удержала его Ксюша. Она обняла Андрея, еще раз вдохнула исходящий от него запах и брезгливо поморщилась. – Какая гадость! Сладкий, как не знаю что, да и вылито, наверное, полфлакона… Иди в душ – с тобой же рядом стоять невозможно.

Андрей удалился, а Ксюша села на кровать. Сон уже весь слетел. Подозрения подтвердились – как можно еще объяснить и запах духов от его одежды, и след от губной помады, и сконфуженный вид. Интересно, как только Ксю раньше ничего не замечала?

– Ну что, муженек, может, мне сразу уйти от тебя? – спросила Ксюша, когда Андрей вернулся. – Ты, надеюсь, не считаешь меня идиоткой настолько, что я не смогу сделать правильные выводы из увиденного? Ведь ты не мог пропахнуть духами своей секретарши, если не обнимался с ней несколько часов подрят, а след помады тебе не оставила жена шефа, поскольку твой шеф ее не берет с собой на совещания…

– Что ты имеешь в виду? В чем ты меня подозреваешь?

– Я не подозреваю. Я сопоставляю факты. Скажи, Андрей, когда ты приехал в Минск? Допустим, несколько часов назад? И почему ты не заехал домой, повидать меня? Я тебе уже ни к чему? Или ты был занят настолько, что не смог не только заехать, но и даже позвонить мне? Отвечай, я тебе больше не нужна?

– Тише, не устраивай истерику! Ты же не маленькая, Ксю!

– Истерику? Да будь у меня истерика, я бы всю квартиру разнесла к чертовой матери! – резко сказала Ксю. – И именно потому, что я не маленькая, я понимаю, что ты работаешь и занят. Занят настолько, что я целые дни сижу одна, занят настолько, что, возвращаясь из командировок, ты не можешь зайти домой, занят настолько, что из-за какого-то дела оставил меня в день свадьбы одну в незнакомом городе… Я понимаю, что у тебя на первом месте работа. Но я не верю, что от твоих компьютеров пахнет духами или что у монитора накрашены губы.

– Ксю, я все тебе сейчас объясню.

– Что ты мне объяснишь? Что встречаешься с Валенской Ангелиной? Я видела вас сегодня.

Андрей побледнел и нахмурился.

– Ты что – следила за мной? – спросил он.

– Я даже не знала, что ты в Минске! Просто возвращалась от Лизы и увидела. По правде, меня это не особенно расстроило и мне даже не нужны твои объяснения. Чего только не понимаю, так это неужели я тебе так быстро надоела?

– Нет, что ты, Ксю, нет! Конечно, ты мне не надоела! Я тебя люблю, Ксюша, люблю!

– И все же ты снова спутался с Ангелиной! Хороший же способ ты нашел, чтобы выразить свою любовь!

– Я все объясню, Ксю, послушай! Я не люблю Ангелину, она просто моя коллега. Она работает в той же фирме, что и я, участвует во всех делах, ходит на встречи… Для заключения контрактов в высших кругах на встречи надо ходить с женой или с невестой. Но это очень опасно, Ксю. Я не хочу, чтобы партнеры тебя знали…

– Почему? Ты меня стыдишься? – язвительно спросила Ксю.

– Нет, Ксю. Ты замечательная, прекрасная, но именно поэтому тем людям, с которыми я веду дела, лучше тебя не знать. Это может подвергнуть тебя большой опасности. Ты не знаешь, но это очень страшно. Я впутался в ужасные вещи и теперь не могу уйти от этого, поэтому я должен постараться защитить тебя.

– Что? Андрей, не рассказывай мне сказки.

– Я не лгу, Ксю. Ты просто всего не знаешь, и я не могу рассказать тебе… просто поверь. Я на всех деловых встречах появляюсь с Ангелиной, она вроде как моя любовница, хотя на самом деле у нас ничего нет… Я не знаю, как это объяснить тебе, Ксю… все так сложно и так тяжело…

– Ну нет, Андрей, хватит меня убеждать. Что такого может быть в твоих делах, что мне может угрожать опасность только из-за того, что твои партнеры обо мне узнают?

– У меня могут потребовать отдать тебя.

– Что? Кому отдать? Как?

– Если ты кому-то понравишься, возникнет большой конфликт. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я сам не знаю всего, но эти люди способны на что угодно.

– Поэтому ты так себя ведешь? – с сомнением спросила Ксюша.

– Как – так?

– Исчезаешь куда-то, держишь меня в стороне от всего, встречаешься с Ангелиной…

– Я не встречаюсь с ней. Ей нужны деньги, поэтому она притворяется моей любовницей. У нас с ней просто деловое соглашение. И раньше ты ведь и не думала, что у меня может кто-то быть.

– А что случилось сегодня? Вы не выдержали близости друг друга?

– Нет, мы вели себя как обычно, просто Ангелина сегодня с духами перестаралась. Я люблю тебя, Ксю, поверь, и не хочу тебя потерять. Но и подвергать тебя и нашего ребенка опасности тоже не хочу. Понимаешь?

8.

Ей ничего не оставалось делать, как понять. Ксю, конечно, не поверила, что у Андрея с Ангелиной ничего нет – ведь раньше они любили друг друга и теперь так часто бывали вместе. Но Ксюша чувствовала себя виноватой перед Андреем за первую брачную ночь и за ребенка, поэтому не стала слишком злиться, хотя и сказала, что больше подобного не потерпит.

– Если притворяешься, будто Валенская твоя любовница, то делай это так, чтобы я не чувствовала себя обманутой, – сказала Ксю. Андрей просиял.

– Хорошо, Ксень, этого не будет. Я никогда тебя не обману, милая. Я так тебя люблю…

Была и другая причина, по которой Ксю не ушла от мужа. Ей было как-то неловко признаваться родным в том, что Андрей изменил ей всего через два месяца супружеской жизни. Не хотелось ей замечать сочувственные взгляды. А еще Ксю просто боялась того, что могло бы произойти, стань она свободной. Марка удерживало на расстоянии лишь то, что Ксюша была замужем. А если она разведется, то их отношения возобновятся – в этом нет сомнения. И снова начнутся осложнения с семьей. К тому же Ксю просто не сможет скрывать от Марка правду о ребенке, а если признаться, то узнают и остальные, и наружу выплывет тот случай в день Ксюшиной свадьбы… Неизвестно, чем еще все закончится, поэтому Ксю решила ничего не менять.

Впрочем, наличие у Андрея любовницы – пусть и не всамделишной – лишний козырь Ксюше. Будет чем заглушить упреки совести, если случится отойти от строгого соблюдения правил поведения честной и верной супруги. А ведь такое запросто может произойти, если учесть, что Ксю очень часто теперь виделась с Марком. Однажды Кристина уговорила свою тетю прийти к ней в гости, а потом Ксю появилась на квартире Марка еще несколько раз. Марк тоже регулярно бывал у нее, причем, как правило, в отсутствие Андрея.

– А ты здорово ладишь с моей дочерью, – заметил Марк как-то раз. – Причем это уже давно.

– Она мне нравится, она замечательная девочка, потому мы и понимаем друг друга.

– Возможно и замечательная, но иногда Кристина меня удивляет своей категоричностью и строгой резкостью суждений. Она слишком прямолинейная и к тому же упрямая.

– Как и ты, – улыбнулась Ксю. – Ты строг, прямолинеен, упрям и категоричен. Кристина очень похожа на тебя – и внешне, и характером.

– Не знаю, – пожал плечами Марк. – Со стороны, наверное, лучше видно, похожа на меня Кристина или нет. Я раньше боялся, что она станет похожа на Алину, а теперь мне кажется, что лучше было бы, если бы это было так. Пусть бы она была более терпимой к недостаткам других. В любом случае я рад, что вы с ней понимаете друг друга и что ты ей нравишься.

– Не думай, что я такая идеальная, – проговорила Ксю, хотя ей доставили удовольствие слова Марка. – Я такая же, как все.

– Нет, не такая же. Ты лучше, чем все. Намного лучше, Ксю, и сама об этом знаешь.

– Не надо, Марк, не говори этого… – попросила Ксю.

Внезапно ее пронзила резкая боль внизу живота, и Ксюша непроизвольно вскрикнула. Марк вскочил с места.

– Что с тобой, Ксю?

– Мне больно… – прошептала Ксюша дрожащими губами. Боль стала слабее, но не отступила, и Ксю было страшно даже шевельнуться. – Мне очень больно стало… но, кажется, уже прошло… Ай! Нет, не прошло… Снова… Что со мной?

Расширившимися от ужаса глазами она смотрела на Марка, а тому и самому было не по себе.

– Марк… помоги… мой ребенок… я не хочу его потерять… я боюсь…

Ее лицо постепенно делалось бледным, и Марку на секунду показалось, что Ксю сейчас потеряет сознание. Услышав мольбу о помощи, он понял, что нужно быстро действовать. С некоторой злостью на себя самого Марк остановил странную дрожь во всем теле, возникшую очевидно от испуга, и, подойдя к дивану, на котором скрючилась Ксю, наклонился к девушке.

– Обхвати меня за шею, – коротко сказал он. Ксюша повиновалась, и Марк легко поднял ее на руки. Как он закрывал дверь Ксюшиной квартиры, как вызывал лифт и спускался вниз – Марк не осознавал. Он видел только бледное лицо Ксю, страх в ее глазах, чувствовал, как судорожно она сжимает руки и понимал, что только от него зависит спасение ее ребенка, а, возможно, и самой Ксюши. – Все будет хорошо, милая. Ни с тобой, ни с твоим ребенком ничего не случится, – проговорил Марк, не зная толком, кого успокаивает – Ксюшу или себя самого.

Ксю откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Боль немного отступила, но страх остался. Три месяца беременность протекала хорошо, никаких поводов для тревоги не было, и Ксюша уже начала было гадать, кто у нее родится – мальчик или девочка. Она уже любила этого ребенка, он – единственное, что навсегда свяжет ее с Марком, даже если об этом никто не будет знать. А сейчас так больно… Неужели у нее будет выкидыш? «Господи, не допусти этого! – мысленно взмолилась Ксю. – Не дай моему малышу погибнуть! Я никогда больше не взгляну на Марка, как на мужчину, если мой ребенок останется жив, обещаю! Пожалуйста, Господи, не дай этому маленькому существу умереть!»

К счастью, до больнице было недалеко. Ксюшу быстро осмотрел врач. Ребенок был жив, но Ксю надо было остаться в больнице еще на некоторое время, поскольку опасность выкидыша еще не миновала, и не была установлена причина такого внезапного приступа.

Андрей приехал сразу, как только Марк сообщил ему о случившемся. Вместе они сидели в коридоре и ждали приговора врача. Когда тот наконец вышел, оба бросились к нему.

– Как Ксюша, доктор?

– Ее придется примерно на неделю – две оставить у нас. Она слишком слаба и ей лучше быть под наблюдением.

– Черт! – воскликнул Андрей. – Я говорю Ксюше, что лучше обратиться в платную поликлинику, там бы за ней лучше смотрели!

– Подобные случаи бывают и в платных поликлиниках, – спокойно ответил врач. – А многие женщины прекрасно чувствуют себя, рожая у нас.

– Все равно, я переведу свою жену к платному специалисту.

– Ваше право, – ответил доктор. – Но я бы не рекомендовал вам делать это сейчас. Это может навредить пациентке.

Андрей хотел сказать что-то еще в этом роде, но его опередил Марк.

– А как Ксюша сейчас, доктор? – спросил он. – С ней все хорошо?

– Ей лучше, – ответил врач, про себя отмечая разницу между двумя мужчинами, стоящими перед ним. Этот брюнет с карими глазами, назвавшийся ее братом, пожалуй, куда больше тревожится за молодую женщину, чем ее напыщенный муж. – Мы дали ей легкое успокоительное, и сейчас она спит.

– Ее можно увидеть? – спросил Марк.

– Да, можете зайти ненадолго, только не разбудите ее.

Медсестра проводила Марка и Андрея в палату. Ксюша спала – такая маленькая, хрупкая, безмятежная… Как она испугалась сегодня! Каким бы ударом была для нее потеря ребенка! К счастью, все обошлось. Только испугавшись потерять ее, Марк понял, как Ксюша ему нужна. Когда умерла Алина, Марк был угнетен и подавлен, хоть и не любил ее больше. Но Ксю… без нее жизнь будет бессмысленна.

Однако, в больнице Ксю провела не две недели, а почти полтора месяца. У нее был метео-зависимый организм, часто перепадало давление, к тому же имела место слабость и нехватка витаминов.

Таким образом, Ксю вышла из больницы в конце ноября, когда на улице выпал снег.

– Теперь больше ты не будешь оставаться одна, Ксю, – сказал ей Андрей. – Я не хочу рисковать тобой и нашим сыном.

– Откуда ты знаешь, что будет сын? – улыбнулась Ксюша. Они не проводили пока тест по определению пола будущего ребенка.

– А вот и знаю, – ответил Андрей. Ксю засмеялась. Ей и самой казалось, что у нее родится мальчик.

– Ладно. А каким образом ты умудришься не оставлять меня одну? Уйдешь с работы или будешь водить меня с собой?

– Нет, этого я не могу при всем желании. Я попросил пожить с нами твою маму.

– И мама согласилась? – удивленно спросила Ксюша. Андрей кивнул. – А дядя Слава? А Вадим?

– Твой отчим согласился тоже – он не мог позволить Ирине Павловне волноваться за тебя. А Вадим тоже будет у нас, поскольку твоя мама никак не может его одного оставить.

– И ты не против? Квартира ведь твоя…

– И твоя тоже. Я же говорю Ксю, я не хочу, чтобы с тобой, что-нибудь случилось, чтобы тот случай снова повторился. Ведь кто знает, что бы с тобой было, не окажись рядом Марка! Твой брат всегда оказывается рядом с тобой, когда тебе нужна помощь! Это просто поражает. Лучше бы эта способность была дана мне – ведь твой муж я. Так вот, я не могу полагаться на счастливую случайность, когда тебе в следующий раз станет плохо. Поэтому будет лучше, если твоя мама временно поживет у нас. Все будет в порядке, не волнуйся. Про отношения тещи и зятя анекдоты складывают, но это только анекдоты. У нас так не будет.

– Спасибо, Андрей. Я рада, что ты так много для меня делаешь…

– Это нетрудно. Я так тебя люблю…

9.

– Я познакомилась со своим отцом, – сообщила Лера.

– Что? – Ксюша ожидала чего-то ошеломляющего, но слова сестры ее сразили наповал. – С каким отцом?

– С биологическим – ведь так, по-моему, называется мужчина, который самым прямым образом причастен к моему появлению на свет.

– Твоя мать ведь не знала, кто он?

– Да все она знала, только говорить не хотела. Сама посуди, какой толк говорить о каком-то конкретном человеке, если его нет рядом? Уж намного проще сказать, что не знаешь, кто он. А если он появился – то почему не похвастаться, что когда-то спала с таким чудом?

– Лера, что за тон? – поразилась Ксю.

– Нормальный тон, – зло сказала Валерия. – Я в бешенстве просто! Приезжаю домой на выходные, а там такой фрукт сидит, и я узнаю, что это мой отец! Самый замечательный человек, самый из самых, о которых можно мечтать.

– И какой он?

– Ужасный, – выпалила Лера. – Знаешь, где он провел столько лет? В тюрьме. За изнасилование и распространение наркотиков. Представляешь? Моя мать тоже принимала наркотики – их ей он давал. И он тоже употреблял. Карина первых четыре года была на попечении его матери, а я… меня они зачали, наверное, в какой-то подворотне, накачанные наркотиками… Это ужасно, Ксю. Я боюсь, что Антон, когда узнает, бросит меня.

– Постой. С чего ты решила, что Антон тебя бросит? У него брат сейчас где? Как раз в местах не столь отдаленных и, если не ошибаюсь, именно из-за наркотиков. Кому, как не Антону, тебя понять? И ты ведь не бросила его, когда узнала о его брате, потому что любишь его и понимаешь, что Антон не несет ответственности за брата. Почему Антон должен вести себя иначе?

– Не знаю, – вздохнула Лера. Ее заметно поколебали Ксюшины доводы, но она все же была растеряна. – Я так боюсь потерять Антона… я так люблю его…

– Я понимаю, Лер. Но Антон любит тебя, он тебя поймет. Ты должна рассказать ему все. Он не бросит тебя.

– Есть еще одна сложность, даже проблема, Ксю. Ты можешь себе представить, какая у меня наследственность? Ведь я сама могла неполноценной родиться! На мне природа отдохнула, а вот на моих детях вполне может отыграться. Мне нельзя иметь детей, Ксю. Они могут родиться мутантами или сумасшедшими… Мама знала об этом, поэтому была против моих встреч с Антоном. Конечно, она не говорила об этом раньше, но сейчас рассказала все. Я не могу прийти в себя, Ксю!

– Господи, что ты говоришь! Это точно? Ведь нужны специальные анализы, тесты, чтобы установить, какая у тебя наследственность… Может, с тобой все в порядке, Лер?

– Нет! – простонала Лера и в голос заплакала. – Мама проводила эти анализы, когда я была совсем маленькой – чтобы установить, действительно ли я нормальна. А потом еще раз делала такой тест – когда мне было двенадцать. Все это проводилось в тайне от меня, мама скрывала от меня результаты, скрывала, что у меня плохая наследственность!… Зачем она это делала?! Если бы я знала – я бы ни за что не стала встречаться с Антоном, никогда бы не полюбила его! Что мне делать, Ксю? Я жить не хочу!

– Лерика… – Ксю обняла рыдающую младшую сестренку. Она не знала, что сказать и чем утешит. Хотя что тут скажешь? Что все наладится? Что, возможно, у Леры родится здоровый ребенок, и Антон не откажется от нее? Теоретически такое возможно, а вот практически… Сколько пар выдержало подобное испытание? Но что-то сказать было необходимо. – Успокойся, сестренка. Мы проведем другие анализы, здесь, а может и за границей. Возможно, тогда врачи ошиблись, ведь такое бывает… А возможно, есть какое-то лечение… Не надо так, не плачь, Лерка…

– А Антон, Ксю? Захочет ли он помочь мне, остаться со мной? Что, если он меня бросит?

– Тихо, милая, вытри слезы и давай поговорим, как две взрослые женщины. Ведь мы уже взрослые, так? Вот давай и поговорим.

– Хорошо, давай, – согласилась Лера, вытирая слезы.

– Лерка, послушай меня внимательно. Антон замечательный парень, но я не могу ручаться за него. И не могу знать, как он поведет себя в этой ситуации. Но так уж получилось, что проблемы в первую очередь касаются тебя, а его право – не вмешиваться в них.

Лерка всхлипнула и кивнула.

– Ты хочешь сказать, что Тоник бросит меня?

– Нет, я этого не говорю. Он, конечно, может тебя бросить… но ведь может и не бросить… Ты не должна на него давить. Подумай сама – вот если бы Антон, не дай Бог, попал в аварию и оказался парализованным или покалеченным – он бы остался для тебя таким же привлекательным? Ты бы смогла связать жизнь с калекой и годы-годы ухаживать за ним? Так вот, повторяю, проблемы у тебя. Но ты не стала калекой, ты такая, как и раньше, такая же, какой была, когда он в тебя влюбился. Вам только, возможно, нельзя иметь детей.

– Но ведь в этом и проблема! – воскликнула Лера. – Антон любит детей и хочет быть отцом! Как я могу сказать, что от меня у него родятся только неполноценные!

– Не паникуй. Ты ведь родилась нормальная! Возможно, если за тобой будут наблюдать врачи, то и у тебя будут нормальные дети… К тому же у нас в стране много брошенных детей, можно и взять ребенка… Выход можно найти при желании. Вопрос в том, захочет ли этого Антон?

– Вот и я о том же! Ксю, я не переживу, если Антон оставит меня!

– переживешь, из личного опыта знаю, – сказала Ксю. – Это больно, трудно… но возможно. Если Антон испугается трудностей и оставит тебя – значит, вам не суждено быть вместе. И сначала расставание принесет страдания и боль, будет тяжело и обидно… Но потом пройдет.

«Или не пройдет», – подумала она про себя. Ксюше вспомнился Марк, с которым ей пришлось расстаться. Почти три года прошло, а больно ничуть не меньше. Сердце по-прежнему рвется к нему, он так нужен, необходим… Может, прошло слишком мало времени, и лет через двадцать пять все будет восприниматься легче? Какое там легче, если всю жизнь лгать придется, ведь у Ксю будет ребенок от Марка… Господи, ну и запуталась же она! Ксюша провела тыльной стороной ладони по лбу, словно снимая ненужные мысли, как паутину и посмотрела на Леру.

– И что мне делать, Ксю?

– Ну что можно делать? Живи, учись – жизнь ведь не кончается. Тебе надо профессию получать. Ну а с этим… Кстати, а что твоему отцу надо? Чего он так резко появился ни с того ни с сего? После тюрьмы податься некуда? Так это, по-моему, не твоя проблема, а твоей матери…

– Нет, проблема, как раз-таки, моя, – вздохнула Лера. – Податься ему есть куда, но он со мной хочет познакомиться – я же его дочь… Поэтому если уж он объявился в моей жизни, то так скоро не исчезнет.

– А откуда он узнал, где ты?

– Я без понятия. Мамочка милейшая сообщила, больше ведь некому! Ох, не будь она моей мамой, я взяла бы грех на душу и убила бы. Это надо же быть такой… такой… у меня нет слов, я просто не нахожу названия для своей мамули!

– Потом найдешь, а сейчас давай по существу. Что он делать планирует? Хочет настоящим отцом тебе стать?

– Ну вроде как, – криво усмехнулась Лера. – Только мне это надо, как собаке пятая нога. Пусть только попробует ко мне приблизиться мой хваленый папочка – улетит далеко и надолго. Что мне с Антоном делать? Рассказать или пока не надо? Или может, вовсе не рассказывать?

– Нет, рассказать надо. Это не дело – скрывать и обманывать. Может, не прямо сейчас – возможно, через неделю или две… при удобном случае.

– Я не смогу!

– Сможешь. Не надо бояться. Самое страшное, что может случиться – так это то, что ты услышишь несколько «ласковых» словечек и останешься без бойфренда. Но гораздо лучше будет, если Антон бросит тебя поэтому, чем если он решит, что ты ему не доверяешь или что у тебя появился другой. А ведь именно так он подумает, если ты будешь изворачиваться и лгать.

– Ты права. Я попробую.

– Не пробуй. Сделай. Возьми и расскажи Антону.

10.

«Легко сказать! – подумала Ксю, вспомнив свою последнюю фразу из разговора с сестрой, когда Лера ушла. – Возьми и расскажи! Смогла бы ты рассказать такое своему любимому человеку? Скорее всего, не смогла бы?»

Но так или иначе – Ксюше ведь пришлось пережить крушение надежд. Теперь уж окончательно – она забудет Марка. Если ее ребенок родится живым и здоровым – Ксю и надеяться больше не будет на то, что однажды они с Марком будут вместе. Жизнь маленького человечка взамен любви – ведь такую клятву она дала, когда боялась потерять ребенка. Все правильно – всегда приходится чем-то жертвовать.

Однако как тяжело было притворяться строгой и холодной, когда Марк несколько раз звонил ей, справиться о ее состоянии! Марк волновался о ней, он спас ее и ее ребенка… их ребенка, она все еще нужна ему… и пришлось попросить его не появляться и не звонить. Это было жестоко – Марк был явно расстроен, но выполнил ее просьбу. Почти месяц прошел с их последнего разговора. Ксюша скучала по нему и все больше чувствовала, что совершила ошибку. Только в чем? В скором замужестве? В связи с двоюродным братом? Или во всей жизни? Неужели все, что Ксю делала, были ошибки и глупости?

По мере приближения Нового года Ксюше все чаще вспоминалась та зима, когда она, еще школьницей, встречалась с Андреем, а мечтала о Марке. Так было и сейчас – то же чувство тоски, безысходности и в то же время старание показать всем, что все отлично. А на самом деле все больше забирала хандра, казалось, что Ксю больше никому не нужна. Разве что маме, которая преданно проводила с ней все дни. Ну и Андрею – в то время, когда он не занимался работой.

Ксюше думалось, что она застыла в пространстве и времени, что ее жизнь упорно не двигается дальше, вперед. И Ксю хотела, чтобы ее ребенок родился скорее – тогда в жизни появится смысл, будет существо, которому она будет нужна, о котором она будет заботиться… А то в последнее время все заботятся о ней – даже неловко как-то.

И наконец 16 апреля родился ребенок. Мальчик, о котором Андрей с гордостью сказал:

– Мой сын, Лесковец Евгений Андреевич!

Ксюша улыбнулась мужу, но, оставшись с малышом в комнате, она подошла к кроватке и тихо прошептала:

– Нет, маленький, ты не Лесковец, ты – Римшиц. Римшиц Евгений Маркович. Теперь я точно знаю, кто твой папа. Жалко только, что этого не узнаешь ты.

У Ксю с маленьким Женей было полное взаимопонимание. В отличие от многих молодых матерей она не боялась брать младенца на руки, и вовсе не потому что так уж так быстро всему научилась. Просто почему-то ей казалось, что этот мальчик – только ее и только с ней он будет в безопасности. С чего ей думалось, будто Женьке что-то угрожает– Ксю не знала, но ощущение это было неотвязным, и из-за него молодая женщина часто просыпалась по ночам, чтобы удостовериться – все ли с ним в порядке. Хотя нрав у Жени был не капризный, и слишком больших хлопот в виде «ночных концертов» он не доставлял.

А вот Андрей мальчика побаивался. Нет, он с удовольствием возился с ним в свободное время, не жалел денег на игрушки и вещи для сына, но стоило ему остаться с Женькой одному в квартире, как молодого отца охватывала паника.

– Не понимаю, Андрей, чего ты боишься? – усмехаясь, спросила как-то Ксю.

– Не знаю. Женя такой маленький – страшно держать его на руках подолгу. Еще сломаю ему что-нибудь.

– Наслушался страшных историй! Что было бы, если бы и я боялась брать Женю на руки? Как бы я его кормила, переодевала? Надо, конечно, осторожно, но бояться не стоит.

– Ну, это ты так умеешь, а я еще не могу.

Ксю пожала плечами, а про себя отметила: «Что ж, так и должно быть. Хоть Андрей и считает Женю сыном и любит его, но все же между ними чего-то не хватает».

А когда через месяц собрались ближайшие родственники, чтобы посмотреть на ребенка, произошла одна странная вещь. Все признали, что Женя чем-то похож на Ксюшу. Цвет волос, улыбка – это было от нее. Но вот глаза, начавшие терять младенческую синеву, были явно не Ксюшины. Но и не Андреевы. Глаза были карие, и кожа была смуглее, чем у родителей.

– Он на Андрееву маму похож, – сказала Ксю. – Она смуглая и кареглазая. Да и у меня в роду цыгане были. Наследственность двухсторонняя, так сказать.

– Он чем-то похож на Маркову Кристину маленькую, – заметила, улыбнувшись, Лиза.

– На что это ты намекаешь, Лизавета? – притворно нахмурился Марк. – У Светы с Лешей тоже ребенок кареглазый и смуглый, хоть они оба таковыми не являются. По-твоему, я тоже к этому причастен?

– Да нет, что ты, Марк! – попыталась было оправдываться Лиза, но тут вмешался Леша.

– Так-так, с этого момента поподробнее, старший брат! – сказал он. – Я вам со Светланой сейчас устрою допрос с пристрастием. Меня надурили?

– Не придумывай, милый, – улыбнулась Света, обнимая мужа.

– Вредина, – проговорил Алексей, но тоже улыбнулся.

Затем все вышли из детской в гостиную, с Женькой осталась Кристина и Лизины дети – Даша и Максим. Всем троим был интересен мальчик.

А взрослые тем временем разговаривали за столом.

– Теперь пора завести ребенка Кате и Владу, – сказал кто-то.

– Нет, не пора, – заявила решительно Кэт. Все засмеялись.

– А Карине не мешало бы выйти замуж, – заметила Лиза. Карина таинственно улыбнулась.

– Ну, может, скоро и выйду, – отозвалась она.

– Правда, Каринка? – спросила Катя. Карина покачала головой из стороны в сторону, словно говоря: «Может, да, а может, нет».

– А почему Лерка не приехала, Карин? – поинтересовалась Света.

– А у нее… дела, – ответила Карина.

– Она же последний год учится, скоро экзамены и зачеты, поэтому ей не до поездок туда-сюда, – объяснила Ксю, заметив недоумевающие взгляды. – Я помню, как я крутилась, когда заканчивала учебу. Правда, мне с памятью повезло, я запросто все запоминала, к тому же у меня язык хорошо ходит, болтать я умею. Я могла теорию не учить, но я практику всегда хорошо помнила, поэтому по ходу дела вспоминала и теорию. А некоторым приходилось все зубрить, потому что иначе зачет сдать не удавалось.

Потом Ксю вышла на кухню, чтобы поставить чайник.

– Ксюша, там Женька плачет, – сказала Кристина, прибегая к ней.

– Дай ему пустышку, Кристиш, я сейчас приду, – ответила Ксю. Кристина ушла.

– Надо будет поговорить с Кристиной по поводу этой ее фамильярности, – сказал Марк, неслышно зайдя в кухню.

– Какой еще фамильярности? – удивилась Ксю, вздрогнув от неожиданности.

– Что это за обращение к своей тете? Какая ты ей Ксюша?

– Только попробуй ей что-то сказать, Марк! Я не буду с тобой разговаривать, если Кристина назовет меня тетей.

– А ты и так со мной почти не разговариваешь, Ксения, – негромко произнес Марк.

– Вовсе нет. Я с тобой разговариваю.

– Ну да, сказала привет и как дела, чтобы никто не заметил, что ты меня избегаешь. А если бы могла – ты бы и здороваться со мной не стала.

– Не говори глупости.

– Это не глупости, Ксения. Я не вчера родился и понимаю, что к чему.

– И что ты понимаешь? – спросила Ксю, набравшись смелости и посмотрев ему в глаза. – Я уже почти год замужем, у меня родился сын, Марк, и нам с тобой давно пора забыть все что когда-то было. Я была счастлива с тобой, я очень тебя любила, но это в прошлом. Теперь у нас с тобой разные жизни. А сейчас дай мне пройти к сыну.

И Ксюша вышла. Марк с болью и горечью посмотрел ей вслед. Он потерял ее. Ксю была его, готова была на все, чтобы быть с ним, а он тогда не воспринимал ее всерьез… А теперь Ксю так далека, у нее другая жизнь – муж, сын… Маленький мальчик, который вызвал у Марка странную мысль. Раньше он никогда не задумывался о том, чтобы завести еще детей, а теперь вдруг ему пришло в голову, что Женя мог бы быть его сыном. Его и Ксю. Но это невозможно.

Ксюша уложила Женю спать и вышла в коридор, ведущий в гостиную. Она уже собиралась идти к гостям, как вдруг ей показалось, что совсем рядом кто-то плачет. Она включила свет и увидела тетю Марину, которая на самом деле плакала, закрыв лицо руками.

– Тетя Маша! Что с вами? Почему вы плачете? Что-то случилось?

– Нет-нет, Ксюша, ничего не случилось! И я не плач, – тетя Марина быстро стала вытирать слезы.

– Но я же видела – вы плакали…

– Растрогалась сильно, вот и всплакнула. Подумать только у тебя уже есть ребенок! А давно ли, кажется, ты была совсем маленькой…

– А я уже испугалась. Думала, вам плохо…

– Есть немного. Я устала, Ксюшенька, я уже не такая сильная, как ты. Пожалуй, мы с дядей Юрой пойдем.

– Побыли бы еще… Я вас так редко вижу…

–Еще увидимся, милая. Мы не завтра в Березино возвращаемся. Так что я могу зайти к тебе…

– Тогда зайдите, мне одной так скучно бывает.

– Обязательно зайду, племянница.

Ксюша позвала дядю Юру и проводила его и тетю Машу. Ее не убедило объяснение тетей своего поведения. Но она никогда не смогла бы догадаться, почему плакала Марина. Ксю решила, что у той какие-то проблемы – может, дома, а может, на работе, но тетя не пожелала это обсуждать.

А между тем причиной Марининых слез был именно Ксюшин ребенок. Правда, плакала она не потому, что расчувствовалась. Просто маленький Женя очень напомнил ей маленького Марка. Марка такого, каким она впервые взяла его на руки. Женя был очень похож на ее старшего сына, и это вызвало подозрения и страх. Подозрения, что Женя ребенок Марка, а вовсе не Андрея. И страх – потому что тайна, которую Марина вместе с мужем столько лет скрывает ото всех, вот-вот раскроется. Марк и Ксюша любят друг друга и рано или поздно решат быть вместе, и все выяснится.

11.

В этот год в семье Кличенко происходили не только счастливые события. Случались и несчастья.

В конце декабря, прямо перед наступлением Нового года, умер дедушка – отец Ксюшиного отца. А в начале февраля слегла и вскоре тоже умерла и бабушка. С их смертью закончилась целая эпоха в жизни семьи. Вся молодежь разъехалась по разным городам и наведывалась в Березино в основном к бабушке и деду. У всех в Березино были родители, но те были еще достаточно молоды, чтобы приехать к детям в гости самостоятельно. Те, в свою очередь, конечно, появлялись у родителей тоже, но теперь затерялась одна хорошая и давняя семейная традиция – собираться в большие праздники вместе, за большим круглым столом в доме бабушки. А теперь в этом доме никто не жил, потому сюда не заезжали. Все тут напоминало об утрате глав семьи, к тому же некому теперь было печь знаменитые «праздничные» блинчики, за дружным поеданием которых поссорившиеся мирились, а злящиеся делались добрее.

Ксюша не была на похоронах ни у того, ни у другого. Ей вообще сначала не хотели ничего говорить, чтобы не волновать. Может, повезет, и она узнает после родов? Но потом рассудили, что Ксения не простит подобного, потому рассказали, но убедили в Березино не ехать, по крайней мере пока.

В марте у Ксюшиного отца случился инфаркт, который его едва не убил. Только он успел оклематься, как упала с лестницы и чуть не расшиблась насмерть Карина. Она оказалась в больнице с множеством переломов и сотрясением мозга. Поправлялась он медленно и тяжело, и впервые, наверное, за всю жизнь никого ни в чем не обвиняла и ни на кого не злилась. Наоборот, она стала намного приветливее и добрее.

А вот Лерка с каждым днем делалась все более колючей и неуживчивой. Она так и не отважилась рассказать Антону о появлении своего отца – наркомана и насильника (пусть и бывшего). Девушка ненавидела и его, и свою мать, потому что именно из-за их ошибок и разгульной жизни рушилась ее судьба. Результаты анализов, сделанных Лере в детстве, подтвердились. У Валерии действительно была плохая наследственность, и ей нельзя было иметь детей. Лерке было очень тяжело и обидно, девушка часто плакала по ночам. Но упорно не желала никому ничего сказать. Ей казалось, что стоит друзьям и близким обо всем узнать – все станут к ней относиться хуже, чем сейчас. А Антон… Его Лерка очень любила, но в последнее время ей было тяжело видеть и его, поэтому она часто ссорилась с ним, грубила и обижалась. Как ни убеждала ее Ксю – Лера не соглашалась.

Антон не знал, что и думать. Валерия, его милая Лерка, самая любимая девушка – всегда такая добрая, нежная, веселая, вдруг стала сухой, жесткой, даже злой. Антон не понимал, почему так происходит. Он чувствовал, что Лера что-то скрывает, но все попытки выяснить, вызвать Лерку на откровенность заканчивались ссорами, руганью, взаимными упреками.

– Марк, я не понимаю, что с ней происходит, – не выдержал, пожаловался другу Антон. – Иногда мне кажется, что Лера меня ненавидит.

– В счастливом розовом мирке завелись трудности? – небрежно хмыкнул Марк.

– Не издевайся, я серьезно. Мы были счастливы вместе, строили планы, собирались пожениться, ждали только, когда она учебу закончит. А теперь, если честно, то я и заговаривать с ней об этом боюсь – еще пошлет куда подальше…

– А может, она ждет как раз этого, а навязываться ей неудобно – сам знаешь женщин с их ложной скромностью. А ты молчишь. Вот Лерка и злится…

– Нет, Марк, она сама сильно переменилась. Совсем другой стала, – сказал Антон и, сбиваясь рассказал Марку о переменах в характере возлюбленной. – Может, у нее другой появился?

– Не думаю, – серьезно ответил Марк, поняв, что шутки Тоник не воспринимает. – Стала бы Лера с тобой церемониться, будь у нее другой. По-моему, она бы тебе все сказала и ручкой помахала на прощанье. Может, была бы сильно расстроена, чувствовала себя виноватой, но измором бы тебя брать не стала. Чего она добивается? Чтобы ты от нее сбежал?

– Не знаю, – отозвался Антон. – Но ты прав, Марк. У Лерки не другой. По-моему, у нее проблемы, и ей нужна помощь. Но почему она не хочет рассказать мне?

– Давай сделаем так, Тоник. Если ты не против, то за выяснение обстоятельств возьмусь я, и если что-то смогу узнать, то расскажу тебе…

– Было бы замечательно, если бы ты так сделал, Марк. Почему я должен быть против?

–А откуда нам знать, что я могу выяснить? Вдруг я случайно встряну в ваши с Валерией постельные дела? Будет очень нетактично с моей стороны и очень неудобно…

– Ну что ты, Марк, я же сам обратился к тебе за помощью! Спасибо тебе! Я прям не знаю, что бы я без тебя делал?

– Погоди благодарить, я еще тебе ничем толком и не помог.

– Ну как же, не помог! Ты мне настроение поднял. Я как пообщаюсь с тобой, так и беда мне не беда, а мелкая неприятность.

– Ох ты! Ну, давай, хвали дальше – мне слушать нравится, – язвительно сказал Марк. Антон не обратил внимания на Марков тон голоса – парень давно знал, что Марк хоть и воспринимает все насмешливо и скептично, все же не упускает серьезных вещей.

– Знаешь, я тебе даже завидую немного, Марк, – продолжал Антон. – Ты всегда умудряешься находить выходы из сложных ситуаций, живешь в ладу с самим собой. К тому же ты не стареешь тебе тридцать два года, а больше двадцати пяти тебе не дадут.

– Да что ты! Антох, у меня в жизни не все так легко, как, возможно, кажется со стороны. У меня тоже хватает трудностей.

– Я понимаю. Н о ты замечательный человек, Марк, я просто счастлив, что ты – мой друг.

Но Антону удалось все выяснить гораздо раньше, чем Марку. Лерка наконец решилась и рассказала ему и про отца, и про наследственность. С замиранием сердца она ждала его ответа, а Антон молчал.

Он испытал громадное облегчение, поскольку у Лерки не появился другой и она не разлюбила Антона. Но в тот же момент он ощутил себя чужим и лишним поскольку Лера не поделилась с ним своей бедой и проблемой, не попросила помощи, а столько времени молчала и скрывала. К тому же злилась настолько, будто ненавидела его. Он понимал, что сейчас не время, что Лерка и так несчастна и упреки принесут ей еще больше страданий, но не высказать не мог.

– Валерия, почему ты скрыла от меня это? По-твоему, я не способен тебя понять? Или ты считаешь меня чужим? Почему ты молчала столько времени?

– Я… боялась, что ты бросишь меня… – прошептала она.

– Что я брошу тебя? За то, что появился твой отец, или за то, что у тебя проблемы? Неужели ты меня так плохо знаешь? Или совсем мне не доверяешь? По-твоему, я способен на подобное?

– Нет, нет, Антон, я верю тебе!.. Но я боялась… и сейчас боюсь потерять тебя… боюсь, что ты отвернешься от меня… Антон, пожалуйста, прости меня…

– Ну, знаешь… Из-за перемен в твоей жизни я бы с тобой никогда не расстался. Я тебя очень люблю, Лера, ты нужна мне, как никто другой в этой жизни, поэтому тревожилась ты напрасно. Но сейчас… Лер, я не могу понять, почему ты скрывала от меня это? И больше того, превратила мою жизнь в сущий ад из-за своих сомнений… Зачем? Я ведь всерьез думал, что ты меня разлюбила, что я тебе больше не нужен…

– Нужен, ну что ты, Антон, очень нужен. Я тебя очень люблю! – воскликнула Лера, делая попытку обнять его. Но Антон отстранился.

– А вот я уже не уверен, – сказал он и уточнил: – Не уверен в том, что ты меня любишь. Мне надо побыть одному, Лера. Я хочу все обдумать.

– Ты хочешь, чтобы я ушла? – спросила Лера, не осознавая, что происходит. Антон кивнул.

– Да, пожалуй, так будет лучше.

Не помня себя, Лерка спускалась по лестнице вниз. На улице светило яркое летнее солнце, но девушка не видела его, не замечала. Она так ждала это лето, ждала своего совершеннолетия, ждала окончания училища. Ведь именно этим летом они с Антоном собирались пожениться. А теперь… Теперь, похоже, все кончено. Все рушится, причем из-за совершенных когда-то мамой ошибок. Ну что тут можно обдумывать? А Антон собирается что-то обдумывать… Наверняка, хочет решить, как лучше сказать, что они расстанутся… Рубил бы сразу, а не держал в неведении…

Лера подошла к памятнику Ленина, стоящему напротив городского Белого Дома, и села на мраморный постамент. Мимо проходили люди, иногда с недоумением поглядывая на рыжеволосую девушку в светлой одежде, одиноко сидящую возле высокой каменной фигуры лидера большевиков. Но мало кто замечал, что худенькие плечи девушки дрожат, а тонкие руки то и дело пробегают по щекам, отирая бегущие слезы.

Чувствуя, что внутри все начинает закипать, и ощущая острое желание выплеснуть свою обиду и горечь, Лера вынула из кармана мобильник и набрала номер Ксюши.

– Знаешь, куда засунь свои советы, Ксю? – воскликнула она, когда Ксения ответила на звонок. – Я ими воспользовалась, и теперь моя жизнь вся разрушена!

– Что случилось, Лер?

– Антон все знает! Я ему рассказала, как ты мне советовала,, и я потеряла его.

– Антон бросил тебя?!

– Он сказал что ему надо все обдумать, и выставил меня из квартиры! А думать тут не о чем – или мы остаемся вместе, или расходимся. Одно из двух, третьего не дано. Он без сомнения меня бросит, а я этого не переживу!

– Успокойся, Лерка, Антон шокирован, поэтому вполне понятно, почему он попросил у тебя время. Дай ему прийти в себя!

– Тебе легко говорить! Ты сама счастлива и любима, потому и рассуждаешь обо всем так спокойно!

– Перестань, Лерика, пожалуйста!

– Я не хочу тебя слушать, не хочу говорить с тобой! Я позвонила только сказать, что никогда не прощу тебя, если Антон меня бросит, потому что именно ты убеждала меня все ему рассказать! – крикнула Лера и отключила телефон.

Но легче от ссоры с Ксю не стало. Лерка поднялась с постамента и снова куда-то пошла.

– Лера! – донесся чей-то голос из притормозившей рядом машины. Валерия оглянулась и увидела Марка. – Куда так торопишься? Может, тебя подвезти?

Лера села в машину.

– А ты куда едешь?

– Я на дачу, – ответил Марк и, внимательно посмотрев на Лерку, спросил: – Ты плакала?

– Нет, не плакала. С чего мне плакать? У меня все хорошо.

– Так, давай рассказывай, что там у тебя и насколько хорошо. Слишком много слов говоришь – словно оправдываешься.

– Это длинная история.

– А я никуда не спешу и вполне могу послушать.

– А я спешу. У меня дела и нет времени рассказывать. Поэтому если хочешь сделать доброе дело – довези меня до бабушкиного дома.

– Довезти-то я довезу, – задумчиво проговорил Марк. – Но сдается мне, что никаких дел у тебя нет, и ты никуда не спешишь. Я видел, как ты сидела на памятнике минут пятнадцать назад и никуда не спешила. Просто ты чем-то расстроена, Валер…

– Ничем я не расстроена! – процедила сквозь зубы Лера.

– Не хочешь – не говори, – улыбнулся Марк. – Я сам не очень люблю делиться своими проблемами. Но вот что я тебе скажу. Может, прозвучит банально, но если рассказать кому-то о беде – станет легче. Я много раз фыркал, когда мне это говорила Ксю, но вынужден с этим согласиться.

– Ксю уже наговорила! Чтоб я еще раз послушалась ее советов!

– Не надо так. Ксю любит тебя и не могла посоветовать тебе что-то плохое. Может, ты что-то не так сделала?

– Удивительно просто, как все стараются выгородить Ксю и готовы голову отдать на отсечение, что Ксения никогда не ошибается. Она, в понимании всех, сверх мудрая! – язвительно сказала Лера.

– Я этого не говорил. Просто я не знаю, что у тебя случилось, и говорю исходя из того, что Ксю не может желать тебе зла… Давай так, Валерия. Ты поедешь со мной на дачу и там мы поговорим. Я никому ничего не расскажу и помогу, если захочешь… Ладно?

– Ладно, – согласилась Лера. – Я и правда придумала, что у меня дела. На самом деле я даже не знала, куда себя девать.

– Знакомое чувство, – отозвался Марк. – Давай, говори, что стряслось?

Лера принялась рассказывать. Тем временем они подъехали к даче, и Марк остановил машину, но, чтобы не прерывать девушку, не предложил выйти на улицу. Он внимательно слушал сестру, которая говорила страстно, горячо, искренне.

– Как ты думаешь, Антон собирается меня бросить? – спросила наконец Лера.

– Я без понятия, Лерка. Что тебе сказать… Ты конкретно довела Тоника своим скрыванием. Толку из этого не вышло, а вот напортачила ты здорово… Знаешь, Антон несколько дней назад говорил со мной о тебе, говорил, что ты ведешь себя странно, предполагал даже, что у тебя другой… Другого, как выяснилось, нету, но имеет место обман…

– Никакого обмана не было, было лишь временное сокрытие правды!

– Это то же самое. По-твоему, Антон дурачок, чтобы радоваться тому, что ты скрывала от него подобные факты?

– Ну, хорошо, я виновата, я поняла. Но я прошу мне помочь, Марк! Что мне делать? Я так люблю Антона, я не хочу его потерять…

Марк вздохнул. Он не знал, что сейчас творится в голове у Антона, о чем тот думает, поэтому ничего не мог обещать.

– Дай ему то, что он просит, Лер. Пусть он побудет один. Дай ему время.

– Хорошо, – покорно согласилась Лера. Про себя она снова запаниковала – выражение Маркова лица было очень красноречиво. Но девушка не подала виду и вместе с кузеном вышла из машины.

Возле гаража стоял мотоцикл. Лера сразу оживилась.

– Марк, он в рабочем состоянии? – спросила она.

– Мотик? Ну да, я отремонтировал… – ответил Марк.

– А бензин есть? Можно прокатиться?

– Есть бензин… но… – Марк замялся. У него возникло странное предчувствие – почему-то ему не хотелось, чтобы Лера садилась на мотоцикл.

– Ну, Марк, пожалуйста! – взмолилась Лера. – Я недолго – прокачусь с ветерком и вернусь… Я же умею! Пожалуйста!

И Марк, словно завороженный, позволил девушке прокатиться.

Ощущая бьющий в лицо ветер, Лерка почувствовала себя снова свободной и счастливой. Она мчалась на бешеной скорости, забыв, что обещала быстро вернуться.

Увидев впереди грузовик, проезжающий по дороге, перпендикулярной Леркиной, девушка не притормозила, решив, что грузовик успеет проехать. Но, видно, не рассчитала расстояние и с криком ужаса врезалась в заднюю часть кузова. Последнее, что Лера почувствовала – это боль от удара о землю.

12.

Вокруг покореженного мотоцикла и лежащей на земле окровавленной девушки собрались люди.

– Как она ударилась! – доносились возгласы. – Как они так носятся на этих мотоциклах – просто ужас!

– Вечером все улицы аж гудят от этих ездоков!

– Неужели убилась?!

Лерка лежала на земле неподвижно, неестественно скрючившись, роскошные вьющиеся волосы рассыпались и смешались с песком и пылью, вокруг головы расползалось багровое пятно крови.

Кто-то из живущих поблизости вызвал «Скорую», но никто не решался подойти к девушке. Многие видели, с какой силой ударился мотоцикл в бок грузовика, и как полетела на землю юная мотоциклистка.

– Жалко, ведь умрет девушка, – сказала какая-то сердобольная женщина, глядя, как скрюченное тело пострадавшей на носилках грузят в машину. – Такая красивая!

– А я ее знаю, – воскликнул кто-то другой. – Это одна из молодых Кличенко, по-моему, Генина.

– Какой ужас! Ведь такая молодая… Разве ее могут спасти? Она даже не шевелится…

Под звуки сирены машина «Скорой» уехала. И почти сразу же подъехала темно-вишневая легковушка. Марк, который был не в силах бороться с охватившим его чувством тревоги, поехал разыскивать Леру.

– Что здесь случилось? – спросил молодой человек у двух стоящих у забора женщин.

– Авария случилась, – ответила одна. – Девушка на мотоцикле в грузовик врезалась.

– И что с девушкой? – холодея, спросил Марк и оглянулся на груду хлама, в которой невозможно было узнать мотоцикл.

– Ее «Скорая» увезла… она вся такая избитая… не жилец, наверное, уже…

– О Господи! – воскликнул Марк, запрыгивая в машину. Ругая себя последними словами, он помчался в больницу. Идиот! Как можно было отпустить Леру в таком состоянии, да еще без шлема! Ведь чувствовал же, понимал, что нельзя этого делать!… А теперь… Если Лера умрет, будет во всем виноват он один! Он не смог остановить девушку, расстроенную неурядицами в жизни!

Заехав к Гене и Ларисе, Марк вместе с ними направился в больницу. Состояние Леры врачи оценивали, как критическое, и рекомендовали перевезти девушку в больницу в Минск.

– Здесь мы не сможем ей помочь. У нее много переломов, травма черепа и возможны разрывы внутренних органов. У нас нет ни оборудования, ни специалистов, чтобы сказать ей помощь. Оставшись здесь, ваша дочь просто умрет.

– Но она ведь может не перенести переезда! Что, если она умрет в пути?

– Такое тоже может быть, – вздохнул врач. – Но если этого не случится, ее могут спасти. А в нашем городке мы бессильны.

– Господи! – воскликнула Лариса. За что это случилось с моей дочерью? Лера не должна платить за мои ошибки, не должна! Я не переживу, если она умрет! Что делать?

– Тетя Лариса, мне кажется, что стоит рискнуть и попытаться отвезти Леру в Минск, – сказал Марк.

– А ты не вмешивайся, тебя это не касается, – прорычала Лариса. Гена осторожно обнял ее за плечи.

– Марк прав, Лариса. Это единственный шанс спасти нашу дочь, – сказал он.

– Лера моя дочь, а не твоя, поэтому тебе легко рисковать ее жизнью!

– Тише вы, не ругайтесь. Сначала надо помочь Лере.

– Но я не могу позволить, чтобы рисковали моей девочкой! Должен быть другой способ помочь ей! – зарыдала Лариса.

– Тетя, счет идет уже не на часы, а на минуты, возможно. Здесь Лере не выжить, а в Минске ее, может, удастся спасти. Мы должны попытаться!

– Хорошо, – всхлипывая, проговорила Лариса. – Мы перевезем ее в Минск.

Переезд, занявший два с половиной часа, казалось, растянулся на целую вечность. Поскольку родственникам не позволили сесть в машину «Скорой» вместе с Лерой, чтобы они не мешали двум сопровождающим врачам и медсестре. Марку пришлось везти гену и Ларису в Минск на своей машине и всю дорогу слушать слезы и стенания. Марк чувствовал себя хуже некуда – хоть пока никто и не обвинил его в случившемся с Лерой, но без сомнения – еще обвинят. И что ужаснее всего – Марк сам ощущал вину. Его неотвратимо преследовало видение неподвижного Леркиного тела на носилках, ее вытянутых тонких рук и бледного, даже какого-то прозрачного лица. Будь проклят тот день, когда он совершил глупость и согласился научить ее водить мотоцикл!

Марк не верил, что Лерку удастся довезти до медицинского центра. Как ее довезешь, если она уже и не дышит почти? Столкновение на всей скорости с грузовиком, падение на землю способны убить кого угодно! Тем более что силы ее организма сильно подорваны нервным напряжением последних дней или даже недель.

И почему Лерка? С первого дня эта рыжеволосая девушка вызвала в нем симпатию, и ни разу Марк не пожалел, что согласился назвать ее сестрой. Такая добрая, веселая, справедливая, общительная… Почему это должно было случиться именно с ней?

Но до больницы девушку довезли. По тому, как забегали доктора, когда Лерку отправили в реанимацию, стало ясно, что состояние ее очень тяжелое. Лариса закрыла лицо руками и плакала, сидя на скамье. Гена расхаживал по коридору, угрюмый и подавленный. А в мысли Марка проникла молитва, которой когда-то в детстве, давно учила его бабушка.

Время, казалось, не двигалось. Марк уже не знал, сколько он просидел в коридоре вот так, прислонившись головой к твердой холодной стене и закрыв глаза. Он был даже не в состоянии пошевелиться.

Марк не столько услышал, сколько почувствовал, что кто-то подошел к нему и сел рядом. Молодой человек открыл глаза и увидел Ксению. Значит, прошло уже около часа, если не больше.

– Как ты? – спросила Ксю.

– Это нужно спрашивать не у меня. Твой отец и Лариса страдают гораздо больше, чем я, – отозвался Марк.

– Я знаю. Но все и так им сочувствуют, а ты… Я знаю, что Лерка поехала на твоем мотоцикле…

– И что?

– Я догадываюсь, о чем ты думаешь. Не смей себя винить, Марк. Ты не Бог и не мог предвидеть того, что произойдет. Лера – классный водитель, она здорово управляет мотоциклом, ты же сам ее учил! Так должно было случиться…

– Почему это так должно было случиться? Было бы справедливо, если бы на мотоцикле разбился такой разгильдяй, как я.

– Не говори так! Лерка попала в аварию не по твоей вине. Она хотела поехать сама, ты ее не заставлял. К тому же ты не имеешь права ей что-то запрещать, да и делать это не было оснований. Ты же мог знать, что так случится…

– Я чувствовал, что ей нельзя садиться на мотоцикл… – глухо сказал Марк. – Но не смог ее удержать…

– Марк, ты не должен думать так. Тем более, что мы должны верить, что Лера поправится. Врачи помогут ей…

– Ладно, все нормально. Который час?

– Почти шесть. Марк, ты должен отдохнуть. Пойди домой, поешь и поспи.

– Не могу. Пока не узнаю, что с Лерой – я не двинусь с места.

– Так ты ей не поможешь. Марк, прекрати себя истязать! Это авария – случайность. Ужасная случайность, но не твоя вина, – убеждала Ксю.

– Я же видел, в каком Лера состоянии! Она с Антоном поссорилась, чувствовала себя такой несчастной…

– Перестань, тебя никто не винит. С Лерой все будет хорошо. Если она не погибла сразу и перенесла переезд в Минск, то она справится. Это будет глупо, если она умрет здесь, под присмотром врачей.

– Вспомни Максимилиана, Ксю. Он ведь почти поправился, его думали выписывать. А ведь он умер…

13.

Много дней подрят Лера провела между жизнью и смертью. Врачи сделали все возможное, но вынесли вердикт: даже если девушка выживет – у нее никогда не будет детей. Своим падением Лерка повредила себе что-то внутри, что повлекло за собой бесплодие.

Антон, узнавший, что произошло, буквально переселился в больницу. Еще один, чувствовавший свою вину.

– Господи, если бы я только знал, что она все так воспримет! – сказал он как-то Ксюше. – Я хотел побыть один, меня задело, что Лера скрыла от меня правду о своем отце, но у меня и в мыслях не было бросать ее.

– Знаешь, что я думаю, Тоник? Ты самый настоящий идиот. Что, по-твоему, должна была подумать Лера, когда ты сказал ей, что хочешь побыть один? Вполне естественно, что она решила, будто ты ее бросаешь!

– Но ведь одно с другим никак не связано!

Ксюша пожала плечами. Ей было жаль этого растерянного парня, который вконец измучился от волнений и бессонных ночей, но в то же время всерьез тревожилась за сестру, которая уже вторую неделю была в коме. И доктора не могли сказать, вернется ли она к жизни или умрет так и не придя в себя.

Ксю и сама измучилась. Она позволила отцу и мачехе остаться у нее, поскольку Карина жила в студенческом общежитии и не могла их приютить, а они не хотели оставлять Леру. Теперь ей приходилось подбадривать и успокаивать их, бывать в больнице, быть ласковой и уважительной с Андреем, ухаживать за ребенком… От тревог и волнений у Ксюши пропало молоко, и она больше не могла кормить сына грудью. Пришлось перейти на всяческие кашки и смеси. Жене это явно не понравилось – он капризничал, плохо ел, плакал. Ксюша очень мучилась, ей было тяжело.

Вдруг Лере стало хуже. Она так и не вернулась в сознание, а тут у нее еще упало давление. Врачи уже не знали, что делать, чтобы помочь Лере. В конце концов, главврач сказал, что спасти Валерию может только чудо.

Это было ужасно – знать, что умирает близкий человек, а ты ничем не можешь помочь. Ксюша ежедневно ходила в больницу в надежде услышать, что произошли изменения в лучшую сторону, но… ничего не менялось. Давление по-прежнему оставалось низким и сознание не возвращалось.

На Антона было тяжело смотреть. Он совершенно высох, как-то почернел и измучился. От жизнерадостного, смешливого и подвижного парня осталась одна тень.

Однажды зайдя в больницу Ксюша застала Марка. Его она в эти тяжелые дни почти не видела, хотя знала, что он тоже регулярно приходит узнать, как Валерия. К тому же Антон жил в его квартире. Но чаще всего Ксю приходила после ухода Марка. А в этот раз они столкнулись прямо у входа.

– Привет, Марк, – проговорила Ксю.

– Привет. Как ты?

– Ужасно. Не люблю жаловаться, но я устала. У меня нет сил, я не могу поверить, что врачи ничем не могут помочь Лере.

Марк вздохнул.

– Было бы, наверное, легче, если бы все произошло разом. Вырвано все сразу, с корнем… чем так, мучительно и долго… – произнес он. – Я никогда не желал смерти Лере и сделал бы все, чтобы произошло чудо, и она выжила, но как может смерть быть такой безжалостной! Сколько можно пилить нам всем нервы! Лично я бы не хотел, чтобы из-за меня столько времени страдали и переживали дорогие мне люди…

– По правде, я бы этого не хотела тоже. Идем?

– Идем?

Перепуганный бледный Антон расхаживал по коридору. С Лерой что-то произошло, какие-то изменения, врачи увезли ее в реанимацию и уже два часа не выходили.

– Мне страшно, – сказала Ксю вполголоса, останавливаясь у окна. Ей было очень холодно, мучило острое чувство скорой потери.

Марк подошел к ней, сжал ее ледяные руки. Ксюша на секунду подняла на него глаза и порывисто прижалась к нему. Больше двух недель она была спасительницей для всех, к ней приходили, жаловались, плакали у нее на плече, и никому не приходило в голову, что ей тоже тяжело и больно. Все привыкли видеть Ксюшу сильной, уверенной и решительной. Только у Марка никогда не было иллюзий относительно ее силы, он всегда понимал, что ей как никому другому нужна помощь. Поэтому он и обнял ее так сейчас. Так, словно передавал ей часть своих сил.

Антон, словно устав, вдруг сел на скамейку у стены и закрыл лицо руками. Дверь реанимационной палаты открылась и оттуда вышло трое врачей.

– Лера умерла? – выкрикнул Антон.

– Нет, нет… но…

– Почему вы меня к ней не пускаете? Она может погибнуть, так и не узнав, как она нужна мне, как я ее люблю! Я хочу зайти к ней!

– Вы можете зайти, – вздохнул, сказал врач и кивнул Марку с Ксю. – И вы тоже.

В реанимации было сумрачно, горело лишь одна светящаяся пластина на потолке над столом медсестры в углу. Печальная троица приблизилась к кушетке, где лежала Лерка. Все слишком хорошо понимали, что значит разрешение зайти к человеку, который находится между жизнью и смертью.

Перед Леркой проплывали день и ночь, которых она не осознавала. Вокруг нее суетились люди, что-то говорили, делали, но ей все было безразлично. Она не могла сообразить, где находится – последнее, что девушка помнила – это неумолимо приближающийся грузовик и свой собственный ужасный крик. Если она ехала на мотике, то почему сейчас она вроде в какой-то комнате? Ни адского пламени, ни райских садов Лера не видела, хотя по идее должна была видеть то или то, если умерла. А если не умерла…

Временами все вокруг нее темнело, Лерка словно проваливалась в бездну, куда-то летела сквозь темный тоннель, мимо нее проносились легкие полупрозрачные тени, она видела чьи-то бледные лица, слышала голоса… Затем выплывала из темноты на яркий свет, от которого делалось больно глазам, пыталась от него отвернуться…

Выплыв на свет очередной раз, Лера почувствовала, что парит где-то под потолком странной комнаты. Когда глаза немного привыкли к свету, она разглядела комнату, где все было чисто и аккуратно, как в операционной. Внизу, на одной из кушеток, Лера увидела себя – всю какую-то избитую, в повязках. Рядом стоял штатив с капельницей, пикал, действуя на нервы, какой-то аппарат. Лере не было жаль себя, ей казалось, что на кушетке лежит какая-то кукла с ее внешностью.

К ней – вернее к этой кукле – зашло три человека. Один из них приблизился к кушетке и опустился рядом на колени, уронив голову на руки. Двое других остановились с другой стороны кровати… так близко друг к другу, словно половинки одного целого… И девушка их знала… да, она их знала… Это Марк… и Ксю…

Взгляд ее устремился на третьего человека. Незримой тенью Лерка спустилась вниз и остановилась возле него. Антон… Как похудел! Что с ним случилось?

– Лера, не умирай, – услышала она его голос. – Не умирай, ты нужна мне… Никогда я не буду никого любить так, как тебя… Если ты уйдешь, моя жизнь будет совсем бессмысленна. Не покидай меня, пожалуйста…

Голос Антона срывался, в глазах показались слезы. Он взял ее руку, прижался к ней губами.

– Не бросай меня! Вернись… Я не смогу жить без тебя…

Она не могла не послушаться его. Вернувшись в свою оболочку Лера ощутила острую давящую боль и застонала. У нее не хватило сил даже открыть глаза, но девушка услышала голоса, чьи-то шаги. «Мне помогут», – подумала она и погрузилась в спасительный сон.

14.

– Ксю, я долго пробыла в коме? – спросила Лера у сестры.

– Почти три недели. Ты нас всех так напугала…

– Я вообще натворила дел – Марку мотоцикл разбила, с тобой поссорилась… Если бы я умерла, Антон бы чувствовал себя виноватым, а водителя грузовика могли бы осудить…

– Но ничего этого не случилось, никто на тебя не в обиде.

– Но сколько я вам всем волнений доставила! Мне-то хорошо, лежала и вы все, а вы измучились.

– Ага, лежала ты! Ты в курсе, сколько тебе процедур и анализов всяких сделали? Две операции было.

Этот разговор происходил примерно неделю спустя после кризиса. Лерка наконец пришла в себя, и ее перевели из реанимации в обычную палату.

Собираясь навестить Леру, Ксюше пришлось взять с собой и Женю, поскольку оставить его было не с кем. Мальчику нравилось бывать на улице, поэтому особой проблемы это не вызывало, но по возвращении домой Ксения поссорилась с Андреем.

– Ты не должна была водить ребенка в больницу, там ему не место!

– Мне не с кем было его оставить, а надо было навестить Леру. Ничего страшного нет в том, что Женя полчаса побыл со мной в палате.

– Совсем ни к чему мотаться в больницу так часто! Я понимаю, когда Лера умирала, ты волновалась и бегала к ней каждый день! Но теперь она поправляется! К ней и так ходит достаточно народа.

– Я вовсе не хожу к ней каждый день, я не была у нее почти неделю! Она моя сестра!

– Приемная сестра, ты хочешь сказать. С меня лично хватило твоего отца и твоей мачехи, которые поселились у нас и не думают съезжать! Из-за них ты совершенно не смотришь за домом!

– Будто бы ты так часто бываешь в этом самом доме, что мне есть нужда за ним смотреть! – отпарировала Ксю. – Бедненький Андрей совсем зачах оттого, что жена о нем забыла! Ты же только и делаешь, что пропадаешь на своей дурацкой работе! Это не я забыла о своих обязанностях, а ты! И теперь тебе еще не нравится, что я где-то бываю? Тебе, наверное, хотелось бы запереть меня в квартире, но не выйдет. Я не забуду о своих родных, как ты забыл о своих!

– Замолчи! – прогремел Андрей.

– Не замолчу. У нас не средние века, когда женщины не могли и слова сказать в присутствии мужчин, и ты не будешь мне указывать!

– Но и ты не будешь делать, что тебе вздумается.

– А то что? Ты применишь ко мне типично мужские меры?

– Это какие? – опешил Андрей.

– Ну мужчины же любят демонстрировать свою силу… Так вот ты тоже, может, за такое возьмешься?

– Может, и возьмусь, – откликнулся Андрей.

– Только посмей, – угрожающе сказала Ксю. – Только попробуй меня ударить – и ты больше меня не увидишь.

Звонок в дверь прервал затянувшуюся супружескую ссору. Пришла Катя, которую Ксю в последнее время видела редко.

– Похоже, скоро все твои родственники переселятся к нам, Ксения, – хмуро сказал Андрей.

– Здравствуй, Андрей, я тоже рада тебя видеть, – улыбнулась Катя и, оставшись наедине с сестрой, поинтересовалась. – Семейные неурядицы, Ксень?

– Вроде того. Андрюха бесится, что папа с Ларисой у нас живут. Ну не могу же я их выгнать!

– Вот поэтому я не стала пускать их к себе – потому что знала, что они нескоро съедут, а у меня с муженьком и так каждый день ссора. То я рубашку не погладила, то с подругой по телефону заболталась, то посуду не успела вымыть, то сплю слишком долго… Единственное, где у нас разногласий не бывает, так это в постели. Поэтому я и сплю долго – отдыхаю после бурных ласк… Хорошо, хоть на работу не хожу, а то просто не выдержала бы.

– А я наоборот хотела бы работать, – вздохнула Ксюша.

– Ну, ты всегда была с причудами. Подумай сама, какая тебе работа? Ребенок, дом… Если еще работать станешь, то Андрей от тебя сбежит. Он молодой мужчина, ему нужен секс… А заваленная делами жена не очень-то способна удовлетворить его… Может, ты забросила Андрея после рождения Женьки, и он поэтому бесится, а вовсе не из-за гостей?

– Кэт, ты не замечаешь, что любую проблему связываешь с сексом? Вернее, с недостатком секса? Ты когда-нибудь остынешь?

– Надеюсь, что никогда. Я люблю секс, как одно из проявлений жизни. А ты что – больше не интересуешься ничем таким?

– Нет, почему… – постаралась отмахнуться Ксю. Но она не могла не согласиться с Кэт. Не то, чтобы она редко занималась сексом с Андреем… по правде, она не могла толком сказать, как часто это бывает. Андрей уставал на работе, Ксю была замотана из-за Леры и ребенка, поэтому чаще всего оба валились спать, как подкошенные. И Ксюшу это устраивало – она не горела желанием близости с мужем. В принципе, ей вовсе не хотелось ничего такого.

Так, может, Катя права, и Андрей зол на нее из-за ее холодности? А, плевать, его проблемы. Если его что-то не устраивает – это его дело. К тому же, Ксю ведь ни разу ему не отказывала. Но не считала, что обязана встречать Андрея в неглиже и развлекать его всякими дурацкими штучками вроде стриптиза и прочей ерунды. Возможно, если бы это был не Андрей, все было бы по-другому, Ксю была бы более страстной и пылкой… Впрочем, неважно.

Скоро Лариса с Геной уехали в Березино, забрав Леру из больницы. Девушке еще нельзя было ходить из-за перелома ноги, но уже можно было находиться дома.

После той ссоры, когда Ксю пошла в больницу к Лере, Ксения помирилась с Андреем, но пререкания между ними участились. Причем Ксюша совершенно не пыталась избежать этих пререканий. Она выполняла всю работу по дому, следила за сыном, но, казалось, не упускала случая поссориться. Стоило Андрею сказать одно неверное слово, как Ксю готова была накинуться на него с упреками, а потом еще обвинить в ссоре его.

– А почему ты так себя ведешь? – спросила Дина, когда в разговоре по телефону Ксюша ей об этом сказала.

– А бес его знает! – отмахнулась Ксю.

– По-моему, ты просто устала от семейной жизни, Ксю.

– Может, ты и права. А ты как?

– Нормально.

– Почему нормально, а не хорошо?

– Ай, проблемы у меня.

– Какие еще проблемы? С Сашкой что-то?

– Нет, с Сашкой все хорошо. У меня с Олегом проблемы…

– С Олегом? Какие еще проблемы? Я думала, у вас все понятно, вы нравились друг другу… Серьезно не встречались, но шло все именно к этому. Вы что – расстались?

– В том-то и дело, что нет. Я тоже думала, что Олег мне нравится, что я, пожалуй, даже влюблена в него… Но сейчас я стала сомневаться. Я встретила парня, из-за которого Олег в моих мыслях отошел на другой план.

– А кто этот парень? – поинтересовалась Ксю. – Я его знаю?

– Знаешь, наверное. Я с ним на Катиной свадьбе познакомилась… Это Никита Маричев.

– Он? – Ксюша моментально вспомнила друга Влада.

– Да. Ксю, он необыкновенный. Как только я его вижу – я забываю обо всем, и Олег делается мне не нужным. Я иногда думаю, что вовсе не влюбилась в Олега, а просто привыкла к нему. Он был рядом, часто приезжал, и к тому же, он не чужой моему сыну… А у Никиты двое своих детей и вечные подозрения к женщинам…

– Но вы с Никитой общаетесь?

– Да. Я чувствую, что нравлюсь ему… но я не знаю, что мне делать. Я не могу отказаться от Никиты, потому что он меня привлекает, и боюсь порвать отношения с Олегом… Я запуталась в них двоих.

– Да, незадача… Слушай, Дин, почему нам с тобой так не везет в жизни?

– Ты-то на что жалуешься? – засмеялась Дина. – У тебя же все хорошо, только что с Андреем иногда, случается, поссоритесь. Но ведь так у всех…

– Но я не чувствую себя счастливой, Дина. Мне чего-то не хватает в браке, у меня что-то не получается… Если в ближайшее время ничего не изменится, я просто не выдержу.

Дина вздохнула в трубку, а затем сказала6

– Знаешь, почему нам с тобой не везет? Потому что мы обе совершили большие ошибки, если не сказать… согрешили. Ты влюбилась в двоюродного брата и вступила с ним в связь, а я отбила парня у сестры… Ведь Макси встречался с тобой… а я его увела.

– Да ладно, Дина, с тобой Макси был счастливее, чем со мной. И что теперь говорить…

– Нет, Ксю, дело не только в Макси. Марк мне тоже очень нравился, и мне стоило больших усилий оставить его. Ведь я сразу увидела, что ты сходишь по нему с ума. Если бы на твоем месте была Катя – я бы не ушла.

– Да что ты! – хмыкнула Ксю. – а что тебе мешает теперь захомутать Марка, наплевав и на Олега, и на Никиту?

– Нет, у меня ничего не выйдет. Марк любит тебя, Ксю, и, думаю, никогда не сможет тебя забыть. Да и ты – можешь ли ты, не покривив душой, сказать, что больше не любишь Марка?

Ксю ничего не ответила.

15.

Через несколько дней, возвращаясь домой, Андрей заглянул в магазин купить сигарет и за столиком в баре при магазине увидел Катю. Девушка сидела одна, перед ней стояла бутылка вина и какая-то закуска. Андрей купил пачку «Винстона» и подошел к Катиному столику.

– Скучаешь, Катерина?

– Пью – не видно разве? Не хочешь присоединиться?

– Нет, не могу, мне надо домой.

– Ну посиди со мной полчасика! Я совсем одна… я поссорилась с Владом… Пожалуйста, Андрей, что тебе стоит?

– Ну, разве что полчаса побуду, – проявил покладистость Андрей. Он сел за стол напротив Кэт. – Что у тебя с Владом случилось?

– Ничего особенного. Он мне изменил, причем не первый раз. С меня столько требует – и готовить, и стирать, и убирать, а сам… Как я завидую Ксюше – ей так повезло с тобой!

– Ну, у нас тоже не все гладко…

– Все дело в том, что у Ксении скверный характер. Она всегда ко всему придирается, вечно чем-то недовольна, чего-то требует…

– Не говори так. Ксюша замечательный человек.

– Не надо ее выгораживать, я знаю свою сестру и убеждена, что именно она виновата в ваших ссорах, если они случаются… Хочешь выпить?

– Не могу, я за рулем.

– Как хочешь, – отозвалась Катя. Она налила себе вина и выпила.

– Почему ты думаешь, что во всем виновата Ксю, а не я? – поинтересовался Андрей. – У меня тоже не идеальный характер…

– Но у Ксюши характер еще хуже.

– Как ты можешь так говорить о сестре? – удивился Андрей.

– Просто я знаю, какая она. Я всю жизнь наблюдаю за ней и немного ей завидую. Она такая… глупая, невнимательная… И тем не менее ей всегда во всем везет! Вот этого я не понимаю!… Ксю везде находит признание и любовь окружающих… Даже такой потрясающий мужчина, как ты и то с ней… А ведь ты когда-то очень мне нравился…

– Ну, ну, хорош, хорошо. Кэт, тебе пора домой, – сказал Андрей. – Ты пьяна и говоришь глупости. Давай оплатим счет и поедем.

– Куда?

– Я отвезу тебя домой.

– Я не хочу домой. Там я буду совсем одна, Влад придет поздно и от него будет пахнуть женскими духами… Что я стану там делать?

– Примешь душ и ляжешь спать.

– Это так скучно… Давай сделаем так, Андрей. Я поеду домой, если ты поедешь тоже и побудешь со мной немного…

– Здрасьте-договорились! А потом придет твой Влад и спустит меня с лестницы пинком под зад, так? Идеальный план! Давай собирайся без разговоров и пошли.

Кате пришлось повиноваться. Держась за Андрея и слегка пошатываясь, она вышла на улицу и побрела к машине.

– Нет, ну надо же было так нахлебаться! – проговорил Андрей, поддерживая девушку за талию. Катя прижималась к нему все теснее и что-то там лепетала о его мужской привлекательности. До чего же они с Ксюшей все-таки разные! Он никогда не видел такой Ксю, даже когда Ксении случалось пить, она не делалась такой жалкой, не признающей никаких норм и правил… Катя казалась сейчас настоящей проституткой.

– Слышишь, Андрей, а ведь моя сестричка далеко не святая, – сказала вдруг Катя. – По всеобщему мнению она такая славная, положительная, правильная, добрая… Мадонна, ни дать, ни взять! А ведь у Ксюши есть своя страшная тайна, свой скелет в шкафу, так сказать… Хочешь, расскажу тебе о настоящей Ксюшиной любви?

До сих пор Андрей не воспринимал Катину болтовню всерьез, но, услышав о тайне и настоящей Ксюшиной любви, внимательно посмотрел на Кэт. Сама Ксю этого никогда не рассказывала, Андрей знал только, что когда-то она была влюблена и очень сильно, а в кого и прошла ли эта любовь – было неизвестно.

– Так вот, Андрей, знаешь в кого была влюблена наша Ксенечка? Я тебе скажу. Она была влюблена… в Марка. Влюблена до беспамятства! Ксю обожала его, как кошка прямо…

– Не выдумывай, – Андрею стало смешно. – Марк Ксюшин брат.

– Я ничего не выдумываю. Подумай сам, Андрей, прикинь, у тебя никогда не возникало чувства, что Ксения что-то скрывает? Не думалось тебе, что в семье есть какой-то секрет? Не казалось, что Ксюша чувствует себя виноватой перед родными?

– Ты что, Катя, это дико. Ты просто пьяна!

– Может, и пьяна, но не настолько. Почему, по-твоему, она не сказала тебе об этом? Так было. Они были любовниками… Ксю и Марк… а, может, и сейчас любовники… Ксю мне сама рассказывала и, знаешь, по-моему, она Марка не забыла… Это действительно любовь, и любовь сильная, а Ксюша очень страстная женщина… Вот так, Андрюш… Я всегда завидовала, ведь мне такой любви не дано… А тебя она не любит! Ксю использует тебя, ей некуда было деваться, вот она и стала твоей женой… Чтобы крыша над головой была…

У Андрея пересохло во рту. Смотря на дорогу, по которой они ехали, он думал, что кто-то из них сошел с ума: или он, или Катя. Неужели Кэт напилась настолько, что начала врать и клеветать на Ксюшу? И как клеветать! Или она все же правду сказала? Нет, это невозможно…

Но на ум Андрею пришло, как когда-то давно, еще шестнадцатилетней девчонкой, Ксюша сказала ему, что любит парня, который старше ее на одиннадцать лет. Марковой дочери около двенадцати, а Марк женился сразу после армии – где-то в двадцать – двадцать один год. Значит сейчас ему около тридцати двух… отбросить одиннадцать – двадцать один. Сходится, Ксюше как раз двадцать один. И потом, почему Ксю в том же давнем разговоре сказала, что не сможет быть вместе с любимым? Почему она была так в этом убеждена?

А потом Андрей вспомнил, как однажды, когда Ксю не пришла к нему на свидание, он увидел Ксюшу в старом парке с мужчиной, к которому жутко приревновал. Ксю тогда сказала, что для ревности нет причин, потому что этот мужчина – ее кузен, Марк… самый лучший человек на свете… Да, Ксю сказала именно так. С а м ы й л у ч ш и й ч е л о в е к н а с в е т е…

Не поэтому ли все так заволновались, когда Ксюшу привез Марк, тогда, когда Ксения исчезла в день их свадьбы. Все родственники Ксю перепугались, хотя сделали вид, что ничего особенного не произошло.

Не поэтому ли все так заволновались, когда Ксюшу привез Марк, тогда, когда Ксения исчезла в день их свадьбы. Все родственники Ксю перепугались, хотя сделали вид, что ничего особенного не произошло.

Господи, да ведь они провели всю ночь наедине! Он, Андрей, даже не подумал чему-то удивиться – подумаешь, жену нашел и привез ее двоюродный брат! А остальные ее родственники ничего тоже не сказали… Конечно, они будут покрывать ее всегда…

И Марк столько раз бывал у Ксюши, и наверняка приходил к ней, когда Андрей уезжал в командировки. Черт, это же надо быть таким идиотом! Андрей так слепо верил ей, а эта дрянь нагло врала ему… Крутила небось шашни со своим братцем у Андрея под носом. Не зря ему казалось, что Ксю охладела к нему!

Почти не слушая Катю, которая, немного придя в себя, благодарила его за то, что он подвез ее до дома, Андрей думал о своем. Попрощавшись с Кэт, Андрей отъехал, хотя прекрасно знал, что сегодня дома ночевать не будет. Пусть поволнуется женушка, ей полезно.

Андрей вынул из кармана телефон и набрал номер Ангелины.

16.

Ксюша долго не могла уснуть. Часы показывали начало первого, а Андрей так и не появлялся. Неужели задержался на работе или уехал в командировку? Хотя, в таком случае, он должен был бы позвонить и предупредить, но, зная Андрееву увлеченность работой, запросто можно было бы сказать, что он забыл. Ведь Андрей никогда не возвращался так поздно. Уж не случилось ли чего…

Женька мирно посапывал в своей кроватке. Наконец-то он привык есть из бутылочки и уже меньше капризничал. Ксюша подошла к нему. Во сне мальчик еще больше похож на Марка, даже лежит также – не прямо на спине, но и не на боку, одна рука откинута в сторону, а другая под головой.

– Ты мой, – тихонько прошептала Ксю. – Ни твой приемный отец, ни твой настоящий папа не смогут забрать тебя у меня. Мой маленький…

Почувствовав сильное желание уснуть, Ксюша перелегла в постель. Ну его к чертям, Андрея! Таскается где-то, а ты волнуйся.

Ночью Ксю проснулась от какого-то едва уловимого шума и увидела Андрея, который ходил по комнате и раздевался. По некоторой нескоординированности и неаккуратности движений и жестов, заметных даже в глубоком мраке, можно было понять, что Андрей пьян.

– И откуда это ты заявляешься в такое время? – резко спросила Ксю, приподнимаясь на кровати.

– Успокойся, – заплетающимся языком ответил Андрей. – Где я был, там меня теперь нету.

– Где ты напился?

– Не твое дело.

Андрей наконец справился с одеждой и стал устраиваться на кровати.

– Ты уверен, что ты чист, чтобы спать со мной?

– Не уверен, – отозвался Андрей, растягиваясь под одеялом.

– Ладно, поговорим завтра. Сегодня ты ничего не соображаешь.

– С чего ты взяла? Ксюш, ты же меня знаешь… я как стеклышко…

– Что-то не верится.

– Ты мне не веришь? – удивился Андрей, придвигаясь ближе к Ксю. – Жена должна верить своему мужу… а муж должен верить жене… Так, Ксю? Я ведь могу тебе верить? Ты меня не обманываешь и ничего не скрываешь?

– Да что тебе нужно? – начала уже пугаться Ксю.

– Я сказал, что не уверен, что чист, чтобы спать с тобой… Потому что с твоим любовничком Марком мне по чистоте не сравниться… Марк ведь намного чище меня…

– Что ты несешь!?

– Не прикидывайся удивленной, Ксения. Я знаю, что ты спала со своим кузеном Марком. А, может, и теперь спишь? Отвечай! – резко сказал Андрей, сжимая Ксюшин локоть.

– Что ты делаешь, мне больно…

– Ты заслужила еще и не такую боль, маленькая дрянь… Говори, сколько раз Марк бывал тут в мое отсутствие? Сколько раз вы трахались в нашей с тобой спальне?

– Ни разу, – глотая слезы, прошептала Ксюша. – Да, я встречалась с Марком, но это было давно, еще до моей учебы в Гродно, а потом мы расстались, и теперь мы просто брат и сестра… Отпусти, Андрей…

Но Андрей только сильнее сжал ее.

– Ты, может, сильно удивишься, Ксения, но я тебе не верю. Ты самая настоящая шлюха, такая, которую ставят на колени и заставляют сосать… Я не стану, конечно, принуждать тебя это делать, но я знаю, как я с тобой поступлю. Ты не ценишь, когда мужчина хорошо к тебе относится… Значит, теперь ты будешь полностью подчиняться мне, будешь выполнять каждое мое желание, как джин.

– Перестань, Андрей, пожалуйста…

– Ну нет, милая, ни за что не перестану. Сегодня ты узнаешь, что значит быть настоящей женой… Я хочу тебя.

– Нет! – вскрикнула Ксю. Ей стало страшно от одной этой мысли. Андрей пьян и к тому же зол. В поисках спасения она огляделась по сторонам. – Мы разбудим Женю…

– Разбудишь его ты, если будешь кричать. А если будешь лежать смирно, то все будет хорошо.

Ксюше показалось, что прошлое вернулось к ней. Как когда-то на даче наедине с Денисом она не знала, что делать, так и теперь. Страх сковал ее.

Андрей склонился над Ксю, которая полностью потеряла волю к сопротивлению. Она чувствовала прикосновения его рук, в которых совсем не было нежности, его губ, которые не столько целовали, сколько причиняли боль. Впервые Ксю подумала, что засосы – это больно. Ей хотелось вырваться, убежать, но что толку? Поэтому она предпочла не противиться.

Когда Андрей овладел ею, Ксюша испытала небывалое отвращение и к нему, и ко всем мужчинам на планете. А себя она просто ненавидела. Она сама заманила себя в ловушку, винить некого.

Каждое движение Андрея причиняло боль, но куда сильнее была боль в сердце.

– Вот и умница, – похвалил Андрей, наконец оставляя ее. – Зачем кричать? Даже если немного больно – ведь можно потерпеть… Так ведь, Ксения?

У Ксюши не было сил ответить. Она чувствовала себя такой униженной и беспомощной, что не могла сдержать слезы.

– И плакать тоже ни к чему, – сказал Андрей, проведя ладонью по ее щеке. – Ведь ты от меня все равно никуда не денешься. Я не отпущу тебя и не дам быть счастливой вдали от меня. Если ты захочешь получить свободу, тебе придется убить меня… или умереть самой… Только так.

Он уснул, а Ксю еще долго лежала на краю кровати, скрутившись, как колобок. По ее щекам бежали слезы, а в глубине души крепла ненависть к Марку. Ведь это он, без сомнения, он рассказал все Андрею! Он обещал молчать, но подло ударил из-за угла. Ну да ничего. Ксюша сильная – она справится со всем. А Марк, если он хочет войны – он ее получит. Ксю найдет способ отомстить ему за сегодняшнее унижение.

Спала Ксю тревожно и проснулась, когда еще не было шести утра. Рассматривая свое отражение в зеркале в ванной, она поражалась, как переживания всегда находили отражение на ее лице. Вот и сейчас – вся кошмарная ночь была видна. Лицо бледное, веки опухли, под глазами наметились темные круги, взгляд тяжелый и погасший… Кое-как замазав с помощью крема, румян и теней помятости и потертости, Ксения вышла на кухню.

Поставив на плиту чайник, Ксюша села за стол и задумалась. Ей надо было решить, как быть дальше. Первое: как держаться с Андреем? После происшедшего между ними ночью он был ей отвратителен, и самым первым побуждением Ксю было собрать свои вещи и уйти с ребенком. Но что-то мешало ей так поступить. Андрей вполне мог превратить ее жизнь и жизнь ее близких в сущий ад – его дружки – головорезы способны многое совершить по его просьбе. К тому же, как ни крути – на бумагах Женя его сын, и Андрей имеет на него права. А сказать правду невозможно, ведь если Андрей был так зол, когда узнал, что Ксю встречалась с Марком, то что он сделает, если узнает, что у Ксюши ребенок от Марка? А реакцию Марка лучше вообще не представлять…

Нет, еще важнее – отомстить Марку. Это же надо – совершить такую подлость у нее за спиной! Он же обещал…

Ксюша налила чашку крепкого кофе, все еще размышляя. В кухню зашел Андрей. Ксю похолодела – что если Андрей будет вести себя также, как и когда вернулся домой ночью? Но внешне она своего страха не выказала. Она молча села и стала пить обжигающий напиток маленькими глотками.

– Обижаешься, Ксения? – спросил он, кладя руку Ксюше на плечо.

– А ты как думаешь? По-твоему, у меня нет повода обижаться?

– Прости, – сказал Андрей. – Я, как выпью, творю черт знает что.

– Да? И это черт знает что началось с того, что ты меня изнасиловал? А в следующий раз побьешь? Я не думала, что ты на такое способен, Андрей. И даже не знаю – смогу ли я смотреть на тебя также, как раньше…

– Что ты делаешь из мухи слона? Ну, сделал глупость – но ведь причина была! Ты меня обманула, Ксю, я тоже от тебя такого не ждал…

– В чем я тебя обманула? Да, Марк был, я этого не отрицаю, но он был до того, как я вышла за тебя замуж! Разве я ревную тебя к тем девушкам, которые были у тебя до меня? Ведь они были!

– Были. Но ни одна из моих девушек не была моей двоюродной сестрой. Я бы в жизни не подумал, что ты была влюблена в своего кузена, и вы запросто могли бы продолжать отношения, соблюдая элементарные правила осторожности… А ведь в осторожности вы с ним поднаторели, когда тайно встречались… Откуда я знаю, может, вы с Марком и встречались, а я ничего не видел, потому что не мог заподозрить твоего кузена?

– Ну вот, ты опять меня подозреваешь! А еще просишь простить тебя!…

– Ты, похоже, не поняла, Ксения, – угрожающе сказал Андрей. – Я прошу у тебя прощения потому, что так положено, а не потому, что хочу, чтобы ты меня простила. Я еще не знаю, прощать тебя или нет.

– Но…

– Вечером поговорим, – сухо сказал Андрей и вышел.

17.

Отвезя Женю на некоторое время к Лизе, Ксюша отправилась к Марку. Ей надо было высказать ему все, что она о нем думает. Высказать и навсегда разорвать все отношения с ним.

– Лиз, я заберу Женю через час-полтора, не больше.

– Да ладно, Ксюш, ты не так часто просишь меня о подобных вещах.

Лиза с недоумением посмотрела на сестру, которая даже в квартире не сняла темные солнцезащитные очки и вообще выглядела странно – не улыбалась, как обычно, а, напротив была грустна. Неужели что-то случилось?

Но вмешиваться в Ксюшины дела Лиза не стала, лишь пообещала присмотреть за малышом.

Марк был дома. Кристина в это время гостила у бабушки, поэтому он был один.

– Ксюша? – Марк удивился. – Проходи. Ты что-то хотела?

– Хотела. Я хотела вернуть тебе долг.

– Долг? – недоуменно переспросил Марк. – Какой долг?

На его губах появилась улыбка. Та самая улыбка, от которой у Ксюши все млело. Девушка так любила эту Маркову улыбку… когда-то. Он такой подлец, нельзя поддаваться его обаянию.

– Вот этот, – сказала Ксю, делая шаг вперед. Она подошла к Марку вплотную и поцеловала его в губы. – И вот этот, – добавила она, развернувшись и отвесив ему пощечину.

– За что? – пораженно уставился на нее Марк.

– А ты не догадываешься? – насмешливо спросила Ксю.

– Представь себе, нет, – уже жестче сказал Марк. – Изволь объяснить свое поведение.

– Ты подлец, Марк, вот почему я дала тебе пощечину. Ты сломал мою жизнь!… Теперь окончательно. И я никогда тебе этого не прощу.

– Чего ты мне никогда не простишь? Что я сделал-то в конце концов? Объясни!

– Не буду я тебе ничего объяснять, ты сам все прекрасно знаешь. Единственное, что скажу – забудь меня. Исчезни из моей жизни навсегда. Думала, что для тебя есть хоть что-то святое, что хоть что-то для тебя значила, а теперь вижу: чтобы испортить девушке жизнь, ты пойдешь на все. Но я не ожидала, что ты окажешься способен на подлость. Прощай, Римшиц Марк. Уж не знаю, где были мои глаза, когда я влюбилась в тебя.

Единственное, что Марк понял, это что у Ксюши что-то случилось, и в этом девушка почему-то обвиняет его. Но он вовсе не хотел, чтобы Ксю ушла вот таким образом.

– Постой, Ксения, – остановил он Ксюшу уже на улице возле машины. – Ты наговорила всякого, обвинила меня в чем-то… в чем именно?

– Значит, ты натворил много чего, если не можешь понять, о чем я говорю.

– Вот именно, что я не сделал ничего, что бы тебе навредило! Поэтому я не понимаю, о чем идет речь.

– Ах, не понимаешь? Ты все рассказал Андрею о нас с тобой!

– Помилуй, Ксю, ты что? С чего ты решила, что я все ему рассказал?

– Потому что Андрей все знает! А именно ты угрожал рассказать ему все! Я поверила твоему обещанию, а ты…

– Ничего я ему не говорил! – воскликнул Марк, с силой сжимая Ксюшу. – О нашем с тобой секрете знает куча народу, а ты почему-то решила, что рассказал все именно я!

– Отпусти меня! – пролепетала Ксю. – Я тебе не верю. Больше никому не надо было поссорить меня с Андреем, только тебе. Но не надейся, что я разведусь с мужем. Сейчас я поняла, как сильно люблю его – гораздо сильнее, чем когда-то любила тебя.

– Ну и слава Богу! – зло ответил Марк. – Люби своего муженька на здоровье, а меня наконец оставь в покое! Я сыт по горло твоими капризами, твоими придирками и твоими обвинениями! И если ты не хочешь меня знать, то это взаимно. Я тоже не хочу ни видеть тебя, ни слышать о тебе!

И, не дожидаясь, пока Ксюша уедет, Марк ушел в подъезд. Злость на Ксению переполняла его. Это же надо придумать такое нелепое обвинение! Ну да ничего. Наконец-то можно оборвать целую эпоху в его жизни, связанную с именем Ксю. Никогда еще ни одна женщина не занимала его так долго. Хватит вздыхать о маленькой гордячке, пусть живет со своим муженьком и считает, будто Марк рассказал Андрею о их романе. Марк не намерен, унижаясь, разубеждать ее.

Давно пора снова играть по своим правилам, менять женщин, как перчатки, и жить полной жизнью. Никита, с которым Марк в последнее время очень близко общался, часто звал его гулять, а Марк, как примерный мальчик, все отказывался. Но теперь хватит. Сегодня же Марк закадрит какую-нибудь красотку с не слишком строгой моралью и устроит себе сексуальное пиршество.

Марк сидел на диване перед телевизором, когда в дверь позвонили. Пришел Никита.

– Легок на помине, – усмехнулся Марк. – Я сегодня как раз про тебя вспоминал.

– Да? А я думаю, дай зайду проведаю нашего старичка, который упорно никуда не выходит…

– Забудь про старичка, я как раз намерен выйти, и как можно скорее.

– Где-то землетрясение? – осведомился Никита.

– Нет, просто я решил изменить жизнь. А у тебя никак опять с Диной-красавицей нелады?

– В некотором роде. Дурит девчонка, и все. Говорит, не хочу второго отца ребенку… будто я ей жениться предлагаю. Очень мне надо делаться семейным человеком.

– Ну, насколько я знаю Дину, она не поклонница свободных отношений. Все должно быть серьезно, возможно, поэтому она тебя и избегает. А что до второго отца… тоже справедливо. Дина хорошая мать.

– А ты неплохо ее знаешь… – заметил Никита и ревниво спросил: – У тебя, часом, романа с ней не было?

– Не было. Начинало что-то завязываться, но быстро распалось, благодаря участию одной из моих кузин… Ксюши…

– Слушай, Марк, а как фамилия Ксюшиного мужа? – вдруг спросил Никита.

– Лесковец, а что?

– Просто я слышал, что какой-то Лесковец Андрей занимается наркотиками, вот и подумал – не Ксюшкин ли это…

– А откуда у тебя такие сведения?

– Знакомства есть специальные. Слышишь, Марк, твоя сестра знает, где ее муж работает?

– Я без понятия. Меня это мало задевает.

– А должно задевать. Если это ее муж, то мало того, что он сам ступил на лезвие ножа, так он и Ксению может здорово подставить. Из кругов наркобизнеса невозможно выскользнуть, если туда попал – то уже навсегда.

– Говоришь с таким знанием дела, – поддел Марк, в то же время ощущая неприятный холодок внутри. Если Андрей занимается наркотиками, то Ксюше угрожает серьезная опасность. – Ты сам не среди них, случаем?

– Нет. Дядька у меня был с наркотой связан, а по следам милиция пустилась. И главные его заставили совершить самоубийство. Вернее, приказали, а он сам понимал, что выхода нет, и выпил какую-то ядовитую кислоту.

– Ничего себе!

– Его детей тоже прощупывали, чтобы узнать, не известно ли им чего, и близких тоже, – продолжал Никита. – Нас бы всех отправили на тот свет, если бы не дед. Не знаю, что он там говорил, но от нас отстали. Только уехать из Томска пришлось.

– Поражаюсь твоему деду, – усмехнулся Марк.

– А чего ему поражаться? Сухарь он сухарь и есть. Ладно еще в молодости, когда он армией командовал, тогда сухость простительна. А под старость вроде размякнуть полагалось бы… да такой не размякнет.

– А твой дед что – был командиром армии?

– Да, а ты что – не знал?

– Знал, просто… – Марк замялся. Просто когда ему говорили о влиятельности Никитиного деда и о бурной жизни, Марк не сопоставил факты, а теперь ему вдруг пришло в голову, что история этого деда чем-то похожа на историю отца папиной первой жены. Ведь Альфред Васхакович Черненко был командиром военной части, в которой служил отец, имел звание генерал-полковника, был иностранцем… кажись, уроженцем Объединенных Арабских Эмиратов… и… дело было в Томске! Уж не части ли это одной головоломки?

– Просто что? – спросил Никита. Марк пожалел, что Кит понимает его с полуслова. Из-за этого очень трудно что-то скрывать от него.

– Ничего, просто я забыл. Кем был твой дед по званию?

– Генерал-полковник.

– Еще один вопрос, Кит… Как его зовут? А то мы столько говорим о нем, а я не имею чести знать такую обязательную вещь…

– Черненко Альфред Васхакович.

18.

Больших усилий Марку стоило ничего не рассказывать Никите. Он все же не хотел выдавать секрет родителей, но выкрутиться было сложно, потому что Никита, со свойственной ему проницательностью, уловил интерес собеседника. Но Марк справился. Сумел сочинить на ходу какую-то историю.

– Ну как, Марк, ты гуляешь сегодня или уже передумал? – спросил Никита.

– Гуляю, конечно. Вспомню старые времена.

– Вместе идем?

– Не вопрос.

– Тогда встречаемся в девять в «Красной луне». Знаешь, где это?

– Знаю.

Уже вечером, устроившись за столиком ресторана, мужчины оглядели «территорию». Неподалеку сидели две симпатичные девушки, на которых не преминул обратить внимание Марк.

– По-моему, они слишком серьезные. Их долго обрабатывать придется, – сказал Никита. – Хотя очень миловидные…

Марк закусил губу. В нем загорался охотничий азарт.

– Спорим – я через пятнадцать минут приведу их за наш столик?

– Это будет высший пилотаж, Марк. Я бы на твоем месте не стал так горячиться и обещать привести их к нам через пятнадцать минут.

– Не веришь? Тогда засекай время.

Загадочно улыбнувшись, Марк поднялся с места и направился к столику выбранных им девушек. Никита с любопытством наблюдал за другом. Тот уверенно и немного развязно подошел и заговорил. Через минуту он уже сел за столик и о чем-то принялся рассказывать. Девушки – такие серьезные – моментально оживились, да и Марк преобразился: сосредоточенность куда-то исчезла, а все жесты излучали оживление и безбашенность. Красоткам он явно нравился. Не прошло и пятнадцати минут, как Марк с обеими девушками вернулся за их с Никитой столик.

– Девушки, знакомьтесь. Это мой друг Никита. Никита, это Юля и Алена.

Девушки присели.

– Возможно, Юля и Алена кого-то ждали? – спросил Никита.

– Может быть, это и ужасно, но мы никого не ждали, – улыбнулась Алена. – Просто сидели и разговаривали о всякой ерунде. Марк нас здорово выручил.

Она блеснула глазами, посмотрев на Марка. Никита отметил, что Алене Марк очень нравится. Похоже, он зря сомневался в Марке – тот действительно явный сердцеед. Никите еще, пожалуй, есть чему поучиться. Это же надо – раскусить этих серьезных скромниц, угадать в них искательниц приключений и получить возможность поразвлечься за счет них, причем всего за пятнадцать минут! Надо будет полюбопытствовать, как Марку это удалось. Если Алене нравится Марк, то Никите останется Юля. Она красивая. Хорошо, что при схожести их с Марком вкусов, им все же нравятся разные женщины.

Когда девушки на некоторое время удалились, Никита спросил у Марка:

– Что ты им сказал?

Марк рассмеялся.

– Кит, ты только не сердись, ладно? Я сказал, что моему другу, то есть, тебе, понравилась Юля. Они и клюнули… Это фишка такая есть – типа это все он, а я тут не при чем, просто кое-кто вроде свахи. Для этого, правда, надо быть достаточно самоуверенным, чтобы убедить другую девушку – естественно не напрямую – что ей нравишься ты сам. Есть, конечно, определенно доля риска, но не в этом случае.

– А по чему ты догадался, что они не серьезные и скромные, какими казались?

– По тому, что они пили вино. Если бы это были две подружки, зашедшие поужинать после рабочего дня, то у них на тарелках было бы что-нибудь из еды. Тем более после работы они были бы более уставшими.

– А если у них была назначена встреча?

– Только если с еще одной подружкой, что мне бы ничуть не помешало. А если бы у них было свидание, то они пришли бы после парней или вместе с парнями, но никак уж ни до. Никит, зачем сюда пришли мы? Искать приключений, да? Так вот, большинство присутствующих пришло с той же целью? Даже если бы Юля и Алена были убежденными мужененавистницами, и пили бы вино за Галактику без мужчин, тем не менее они не отказались бы поразвлечься с нами, пусть и для того, чтобы показать свою ненависть к мужчинам… Но нам с тобой ведь это не страшно?

– Ты удивительный человек, Марк. Оказывается, ты действительно знаешь больше, чем я. Хотел бы я научиться подобным штучкам…

– Не стоит, Кит. Меня эти штучки счастливым не сделали, с тобой будет также. Возможно, если бы мне было сложнее знакомиться и очаровывать, я бы больше ценил прежние связи?

– Что с тобой? Разве плохо, когда пользуешься успехом?

– Плохо, когда понимаешь, что всеобщее признание не может заменить любви одного единственного человека. Такое понимание приходит, как правило, когда находишь этого единственного.

– А ты встретил?

– Да, – Марк вздохнул. – Встретил и потерял. Видно, не судьба. Впрочем, я пришел сюда не грустить и предаваться воспоминаниям. Сегодня ночь безумств! Вон идет моя очередная нимфа, – он кивнул Никите на приближающихся Юлю и Алену.

Никита оживился.

– Скучали без нас, ребята? – спросила Юля.

– Очень, – сказал Кит, обнимая ее. – Идем потанцуем, – предложил он. Они отошли от столика и направились к небольшой освещенной нише, где танцевало несколько пар.

– Ты танцевать не хочешь, Ален? – спросил Марк.

– Нет. Я немного устала, хотя обычно люблю танцевать.

– Тогда, может, пойдем отсюда куда-нибудь… где поспокойнее… Я ведь на машине…

– А как же твой друг?

– Кит? Он же не маленький – домой доберется сам. А у нас с тобой может найтись занятие поинтереснее. Так, Аленушка?

– Наверное… Я ведь не знаю, чем хочешь заняться ты…

– Я хочу познакомиться с тобой поближе. По-моему, ты очень интересный человек… – улыбнулся Марк и посмотрел на Алену так пронзительно, что стало абсолютно ясно, что знакомство с Аленой как с человеком тут не при чем.

– И насколько близко… ты хочешь со мной познакомиться?…

– Очень близко… Если позволишь… Пойдем?

– Пошли, – согласилась Алена. Марк обнял ее за плечи, и они вместе пошли к выходу. У двери Алена споткнулась и упала бы, если бы не уцепилась за Марка, а он не поддержал ее. – Спасибо, – проговорила она, обвивая его шею руками. – Я бы упала…

– Помочь девушке – святое дело, – улыбнулся молодой человек, все еще удерживая ее. – Тем более такой красивой девушке, как ты.

– Ты находишь меня красивой?

– Ну конечно. Мы с тобой помогли Юле и Никите, но я бы не взялся за обязанности сводника, если бы не надеялся что-то выиграть для себя…

– Но ты пока ничего не выиграл, – заметила Алена. Марк пожал плечами.

– Это смотря как смотреть. Это кажется только, что я ничего не выиграл. У меня был прекрасный вечер…

– Но ты же не станешь убеждать меня, будто тебе достаточно только вечера, Марк! Ты не похож на мужчин, которые склонны к длительным хождениям вокруг да около…

– А на кого я похож? – полюбопытствовал Марк.

– Ты привык добиваться всего, чего хочешь. Думаешь, я не поняла, что тебе нужна, когда ты подошел к нашему с Юлей столику? Я слишком хорошо знаю мужчин, подобных тебе, и предпочитаю общаться как раз с такими, потому что ни они, ни я не настроены на длительные отношения. Вот почему я не послала тебя ко всем чертям, да еще потому, что Юлька заинтересовалась Никитой… А что до тебя и меня… мы ведь оба хотим одного и того же… Так что ни к чему притворяться.

Марк хмыкнул и легонько ударил ладонью по сиденью. Его тоже раскусили, причем сделала это девушка с наивным личиком простушки…

– Вот тебе и на! Алена, а я ведь и впрямь подумал, что ты такая глупышка, какой прикидываешься…

– Потому ты и не старался быть убедительным в роли Ромео? – Алена звонко засмеялась. Марк тоже улыбнулся, хотя почувствовал какую-то неловкость из-за своего прокола. Непривычно, чтобы женщина читала его мысли и знала его намерения. – Ты замечателен, Марк, надо же было тебе так попасться! А я обожаю ловить мужчин на такую вот удочку, типа наивная простушка и вдруг оказывается зубастой акулой!.. Забавно наблюдать, как меняются лица хваленых мачо…

– Так я у тебя вроде подопытного кролика?

– В нас заговорило уязвленное самолюбие? – усмехаясь, спросила Алена с интересом.

– Да, пожалуй, – отозвался Марк, но все же улыбнулся. – И что у тебя за цель такая? Для чего тебе это надо?

– Не знаю… Спроси сам у себя, Марк, ты ведь делаешь то же самое…

«Что-то ты больно умная выискалась, – подумал про себя Марк. – Неужели ты надеешься, что обломаешь меня? Не выйдет, милая. Последнее слово я всегда оставлял за собой и не хочу ничего менять».

– Ай, – отмахнулся Марк. – На текущий вечер голова – предмет темный, исследованиям не подлежит. Давай лучше займемся чем-нибудь поинтереснее?

– чем, например? – поинтересовалась Алена, которая тоже решила во что бы то ни стало сбить с Марка спесь.

Марк остановил машину. Алена выжидательно посмотрела на него. По сути, Марк ей очень нравился – гораздо больше, чем ее прежние бойфрэнды подобного рода, поэтому теперь она ждала, как он поведет себя – так же, как другие, или как-то по-новому.

Алена даже опомниться не успела, как Марк решительно и властно притянул ее к себе и прошептал в самые губы:

– Никогда не смей меня испытывать, дорогая.

– Иначе что будет?

– Иначе по отношению к тебе будут применены крутые меры. По-моему, в детстве тебя мало наказывали, но я могу это исправить.

– Отшлепаешь меня, что ли? Или в угол поставишь? – усмехнулась Алена.

– Вроде того, – улыбнулся Марк, – только все будет серьезнее. Так что лучше не играй с огнем.

– А если мне все же хочется узнать… что это будут за крутые меры? – спросила она, глядя Марку прямо в глаза.

– Что ж, помни, что ты сама этого хотела, – сказал молодой человек, незаметно нажимая какую-то кнопку, из-за которой спинка Алениного сидения плавно опустилась вниз. Марк навис над ней.

– Ты собираешься сделать со мной это прямо в машине? – спросила Алена, переводя неожиданно сбившееся дыхание.

– А что – какие-то проблемы? – усмехнулся Марк, дотрагиваясь до ее тела через одежду. – Разве ты не этого хотела?

– Хотела… но я не думала, что это будет в машине… Что, если нас застанут?

– Ты боишься? – спросил Марк, легонько прикасаясь губами к ее плечу.

– Нет… но… я такого не делала…

– Все когда-нибудь происходит в первый раз, – произнес Марк.

Алена вздохнула, сдаваясь на милость победителя. Она поняла, что Марка не так легко поколебать. Он решителен и слишком уверен в себе. Да и Марк, судя по его манере держать себя, достаточно опытен и умеет доставить удовольствие… тем более не каждый мужчина отважится заниматься сексом в машине в центре города… В конце концов, Марк ее просто привлекает.

Никогда Алена не думала, что подобный экстрим ей понравится. И места не так много, и рискованно слишком. Но Марк оказался настолько чутким, что Алена не заметила никакого дискомфорта, и настолько пылким, что она вовсе забыла о возможности быть застигнутыми. И несмотря на то, что оба были почти полностью одеты, возбуждение достигло высшей точки и свою долю ласк получил каждый участок кожи.

– Ты чудесная, – сказал Марк, целуя ее в губы. – Восхитительная.

Алена на секунду прикрыла веками глаза. Она вдруг поняла, что все стены, которые она возводила вокруг себя много лет подрят, начали рушиться. Марк не похож на других мужчин, от которых она столько времени защищалась. И от этого Алене сделалось страшно – ведь ее с Марком ничего не связывает, они ничего не знают друг о друге кроме имен и, должно быть, после сегодняшней ночи больше никогда не встретятся.

Она обвила его шею руками, чтобы запомнить прикосновения к нему. Их губы снова встретились, а затем Марк, словно прочтя Аленины мысли, предложил поехать к нему домой.

19.

В это время Ксюша ждала Андрея, который, невзирая на поздний час, все еще не вернулся с работы. Ушел он утром раздраженный, а если придет пьяный, то ей может сильно попасть. Ей было не по себе, но она хотела дождаться мужа, поговорить с ним и все прояснить.

Но все же Ксю уснула и не слышала, как вернулся Андрей. А когда проснулась, то муж уже уходил.

– Я не слышала, как ты вчера пришел, – сказала Ксю.

– Я не хотел тебя будить, потому что вернулся поздно, – не глядя, отозвался Андрей.

– И уже уходишь?

– Да.

– Взял бы отпуск хоть на неделю, а то весь синий какой-то сделался, похудел на этой своей работе.

Андрей остановился и внимательно посмотрел на Ксюшу.

– Что это с тобой, Ксень? Что-то до сих пор ты не говорила ни про отпуск, ни про выходные.

– Не говорила, а теперь вот говорю. Я ведь почти не вижу тебя… Так вот почему бы нам не съездить куда-нибудь вместе – можно с Женькой, а можно отвезти его на время к моим родителям… Как думаешь, Андрей?

– Идея, в общем, не плохая… Но ты уверена, Ксю, что хочешь куда-то ехать именно со мной?

– Конечно, с тобой, а с кем же?

– Ну, а любовничек твой как же? Здесь останется или тоже с нами поедет?

– Какой еще любовничек? – опешила Ксюша.

– Ну Марк. Или у вас с ним ничего нет?

– Конечно, ничего. Было, но теперь нет.

– Хорошо, тогда почему ты мне ничего об этом не рассказала? У тебя что – были причины скрывать?

– Мне было стыдно об этом говорить. В нашей семье это восприняли как самый позорный случай в истории Кличенко. Как бы отнеслись к этому твои родственники?

– Какие родственники? Пашка? Ведь он единственный, кто в моей семье еще думает… Неужели ты его боялась?

– Не только. Да и как бы подобное воспринял ты? Ведь я помню, как ты отнесся ко мне, когда узнал историю с Денисом. Тогда ты отказался от меня.

– Это было давно, и я был пацаненком глупым, тебе не стоило ничего скрывать. Я бы понял, а сейчас я тебе не верю. Вдруг ты не рассказала ничего, чтобы тебе было удобнее с ним встречаться, не вызывая подозрений?

– Что за глупости, Андрей? Что ты выдумаешь? Неужели ты совсем не любишь меня и не веришь? Неужели, по-твоему, я способна так врать?

– Не знаю. По-моему, ты и скрывать что-то не способна. Однако, ведь ты скрыла от меня свой роман с Марком…

– Да что ты заладил! Ты ведь тоже многое от меня скрываешь, но я к тебе не придираюсь… Да к тому же теперь ты все знаешь ведь… Марк все тебе рассказал…

– Марк? – Андрей слегка удивился.

– Ведь это он все тебе рассказал? – спросила Ксю, надеясь услышать отрицательный ответ. Но Андрей смекнул, что будет лучше, если Ксю будет считать, что секрет выдал Марк.

– Да… это он, – сказал Андрей. – Теперь я все знаю, Ксюша, и больше не могу верить тебе, как раньше.

– Но подумай, Андрей, ведь если бы у меня что-то было с Марком теперь, я бы не вышла за тебя замуж!

– Но ведь ты с Марком тогда была в ссоре!

– Но я ездила в Березино, где могла с ним помириться и из-за этого отказаться от свадьбы. И тем не менее мы помирились лишь тогда, когда он нашел меня на улице в день нашей свадьбы, когда я заблудилась. Если бы мы тогда решили быть вместе, то я бы попросту не вернулась бы к тебе, а если бы вернулась, то не стала бы ждать так долго и не родила бы ребенка…

Хотела разумными доводами унять бурю, а только подлила масла в огонь.

– Вот это и не дает мне покоя, – сказала Андрей. – Хотелось бы мне знать, что вы с Марком задумали и какую цель преследовали!

– Ты слишком подозрителен. Зачем нам что-то придумывать, если можно просто быть вместе?

– Может, из-за денег?

– Ну конечно! Типа у моего отчима плохое финансовое положение, что мне нужно выходить замуж за богатея, которого потом полагается отравить, чтобы присвоить себе все состояние? Андрей, мы не в средние века живем, поэтому можешь винить меня в чем угодно, но не в корысти.

– Ну мало ли почему ты могла остаться со мной… Может, я, и правда, слишком подозрителен, но пока я не могу тебе доверять. И мне пора идти.

Андрей ушел, а Ксю задумалась. Ей до смерти захотелось махнуть рукой на Андрея с его подозрениями и подать на развод. Но тем не менее она понимала, что так поступать глупо – ведь она уже не вспыльчивая девочка-подросток, из прихоти сбегающая из дома. Развестись можно всегда, но стоит ли? В конце концов она была счастлива с Андреем, поэтому, может, стоит преодолеть эти трудности? По крайней мере, попробовать можно.

А Андрей в это время разговаривал с водителем, которого нанял примерно полгода назад для Ксюши. Он опасался за ребенка, поэтому не хотел, чтобы беременная жена ездила сама. А теперь Петр Витальевич стал незаменим в Андреевых рабочих поездках, поэтому не был уволен.

– Сегодня я еду с вами, Андрей Романович?

– Не знаю, возможно, ты понадобишься Ксении…

– Вряд ли. Ксения Геннадьевна предпочитает ездить сама, например, вчера она куда-то ездила, но без меня.

– Как ты сказал? Моя жена куда-то ездила? – спросил Андрей.

– Ну да. Я хотел отвезти ее, но Ксения Геннадьевна отказалась, сказала, что справится сама. По-моему, она не хотела, чтобы я знал, куда она собирается.

– Давай-ка без намеков, Петр, – сказал Андрей. – Строить предположения относительно поведения моей жены буду я сам.

– Хорошо. Так мне оставаться здесь или отправляться с вами?

– Оставайся здесь… и… знаешь, наблюдай, куда и зачем ходит или ездит Ксюша, и сообщай обо всем мне.

– Вы хотите, чтобы я следил за вашей женой? – уточнил водитель.

– Не совсем так. Но все же наблюдай. За это тебе будет прибавка к зарплате.

– Я согласен, – сказал Петр.

– Ну и замечательно, – ответил Андрей.

Он передумал брать машину Ксении, предпочел сесть в свою и уехал.

Вечером Андрей вернулся рано. Ксю возилась с Женей. При виде этой мирной картины у Андрея замлело сердце, но он заставил себя не поддаваться. Ксюша красивая, но лживая. Убеждала его, что у нее ничего нет с марком, а сама наверняка вчера ездила именно к нему, чтобы сообщить, что теперь они не смогут так часто видеться, поскольку Андрей все узнал.

– Ужин готов? – спросил Андрей, входя в комнату.

– Н-нет, я не думала, что ты придешь так рано, потому ничего не готовила…

– Так иди приготовь! Я голоден… Ну, живо!

– В чем дело, Андрей? Что за тон? – удивилась Ксю, приподнимаясь.

– Иди приготовь что-нибудь поесть, а я посижу с сыном, – повторил Андрей спокойнее. Но Ксюше в этом спокойствии почудилась угроза, и как бы это ни было нелепо, ей стало страшно оставлять Женю с Андреем. Девушка, сделав над собой усилие, отмахнулась от этой мысли и вышла.

Примерно час спустя Андрей зашел в кухню.

– А где Женька? – спросила Ксю как можно беззаботнее.

– Спит. Он у нас замечательный мальчик, – сказал Андрей. Ксюша облегченно вздохнула и повернулась к плите. Андрей подошел к жене сзади и, обняв ее за талию, прижался губами к ее шее. Ксюша вздрогнула. – Что с тобой, Ксю? – спросил Андрей. – Ты боишься меня?

– Нет, что ты… просто не ожидала, что ты обнимешь меня…

– Почему? Разве я не имею права обнять мою жену? – Андрей чуть слышно засмеялся, а потом, склонившись к Ксюшиному уху, спросил: – А на кого похож наш сын, Ксень?

20.

– Как это на кого? – удивилась Ксю, хотя внутри у нее все сжалось от страха. Женя очень похож на Марка, только волосы немного светлее, а Андрей       не дурак. – Не знаю, он слишком мал, чтобы об этом судить…

– Пожалуй, ты права… – согласился Андрей. – А чего ты так волнуешься, Ксю? Я ведь только спросил…

– Вовсе я не волнуюсь… просто жарко от плиты слишком.

– Уж нет ли у тебя еще одной тайны, Ксю?

– Еще одной? А что – ты ее кому-то одолжить хочешь? – спросила Ксюша насмешливо. – Никакой тайны нет, Андрей, и хватит меня подозревать.

– в самом деле тайны нет? Тогда, может, расскажешь, куда вчера ездила?

– Ездила? Куда?

– Это я у тебя спрашиваю, ведь ездила ты, а не я. Знаю только, что ты ездила одна, хотя у нас давно есть водитель.

– Так это он тебе сказал? Ты его нанял следить за мной?

– Ничего подобного. Просто я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, потому взял на работу Петра.

– И совершенно зря, ты только впустую тратишь деньги ему на зарплату. Я могу ездить сама – ты ведь сам учил меня водить машину. Еще когда я была беременна, тогда ладно. Но сейчас он совершенно не нужен.

– А мне нужен, – сказал Андрей. – Мне так спокойнее, потому что я редко бываю дома, и вы с Женей почти все время одни. Поэтому впредь, Ксения, пользуйся услугами водителя, пожалуйста. Я тебя ни в чем не ограничиваю, но это мое желание.

Ксюше почудилось, что ее сжимает крепкое стальное кольцо – и не просто сжимает, а душит. Андрей не доверяет ей и хочет, чтобы нанятый им шофер следил за ней. Если она начнет отказываться – у Андрея возникнет еще больше подозрений.

– Хорошо, Андрей, я буду ездить с Петром Витальевичем, если тебе от этого легче, – сказала Ксю. В конце концов ей нечего скрывать, так что совершенно все равно, с кем ездить. Этот подкупленный водитель ничего не сможет выяснить.

– Замечательно, Ксю, – улыбнулся Андрей. – Я думал, ты начнешь спорить… А ты умница. Я так не люблю с тобой ссориться…

У Ксю шла кругом голова. Она уже не знала, верит ли ей Андрей, искренен ли он, когда улыбается. Ей казалось, что в любой момент Андрей перестанет улыбаться, обвинит ее во всем, в чем только можно, может, даже ударит…

И еще одно тревожило Ксюшу. Знает ли Андрей про Женю, догадался ли, или просто спросил о его схожести, а Ксю испугалась лишь потому, что у нее нечиста совесть? Или все же есть угроза?

Ух, не бросить ли все это и не сбежать ли, пока не поздно? Ксюше было страшно. И хоть она отмахивалась от своих страхов – они все равно упорно не проходили.

На следующий день к Ксюше зашла Света.

– Привет, Ксю. Как дела?

– Хорошо. А у тебя?

– Замечательно. Ксень, я снова жду ребенка.

– Что? Светик, Господи, как же я рада за тебя! А Лешка знает?

– Пока нет, я только сегодня результаты анализов получила.

– Обалдеть! Ну, проходи в дом, поговорим о том – о сем. Давно не виделись уже.

– Это ты что-то пропала совсем, – сказала Света. – Ушла с головой в семейную жизнь и забыла всех.

– Ну ее, эту семейную жизнь, – махнула рукой Ксю.

– Что – проблемы?

– В некотором роде, – вздохнула Ксюша. – Андрей узнал о моей связи с Марком.

– Ты что? Откуда? Ты сама рассказала?

– Нет. Марк.

– Марк? Марк рассказал Андрею? Не может быть!

– Может. Андрей сам сказал, да и Марк ничего не отрицал. Ума не приложу – зачем ему это было надо?

– И что Андрей?

– Бесится Андрей, подозревает меня во всем, ездить на машине велел только с водителем, а водитель этот все Андрею докладывает. Скрывать-то мне нечего, но все равно неприятно, когда за тобой следят вот так.

– Кошмар, Ксю. Но все же зачем Марку было трепаться? Не понимаю. Это не в его стиле…

– Похоже, мы не очень хорошо знали Марка, – отозвалась Ксюша.

– И что ты будешь делать?

– Постараюсь наладить отношения с Андреем – что мне еще остается? Не разводиться же…

– Ты права… Ксю, а он тебя… не обижает? Ну… не бьет, в смысле?

– Андрей? Конечно же, нет. Хотя он и злится на меня, но рукам волю не дает. В конце концов он любит меня…

Но после ухода Светы Ксюше сделалось очень тоскливо и тяжело. Не то, чтобы она завидовала Светлане – нет, Ксю очень уважала и любила эту девушку, – но было Ксюше как-то обидно оттого, что кому-то в этой жизни досталась и любовь, и удача, и счастливый брак, и дети. А у нее все не то, не там и не так.

А Света, выйдя от Ксюши, прямиком направилась к Марку. Она привыкла считать его честным и справедливым, не способным на подлость, а теперь не могла понять, как так вышло, что Марк сознательно навредил Ксю. Поэтому Светлана собиралась поговорить с ним и все выяснить. Но Марка дома не было.

21.

Когда Света вернулась домой, то была удивлена. Она знала, что ее муж не любит писать письма, но Леша занимался как раз этим. Причем уже несколько писем было написано и запечатано, а сбоку лежали еще конверты и листы бумаги.

– Лешка, ты что – взялся почту разносить? – спросила Света.

– А, это ты… – отозвался Леша.

– Что ты пишешь? – поинтересовалась она, подходя ближе. Склонившись над столом, Света увидела, что Алексей не пишет, а читает. – Что это?

– Светик, я тебе потом объясню, только, пожалуйста, не мешай мне сейчас.

– Ладно, – согласилась Света. Она вышла из комнаты, собираясь зайти к сыну. Сережа спал сладко и безмятежно. Тогда Светлана направилась на кухню, чтобы приготовить ужин.

Леша вернулся от родителей какой-то таинственный. Провел у них выходные и приехал со странно вороватым видом. Что случилось? Ну, устроит она ему выяснение! Подождет до ужина, а потом Леша ответит на все вопросы.

– И что это за такие письма ты читал, Леша? – спросила Света.

– Письма? Какие письма? А, письма… Это письма моего отца, моей мамы и первой папиной жены.

– Что? Те письма, которые были у твоих родителей и которые нашел Марк?

– Ну да, те. Я их в выходные нашел, вот и спионерил…

– Как ты мог, Леша? Ты украл эти письма?

– Да, я их украл. Не могу же я упустить такой шанс! Их давно надо было выкрасть, если надо узнать, что скрывают родители. Марк тогда сглупил, что не прочитал их. Слишком честный он для этого.

– И что в них? – спросила Света с любопытством.

– Не могу сказать, Свет. Я не все понял, но до меня дошло, что секрет есть. Надо, чтобы эти письма посмотрел Марк – он-то знает больше… Только проблема в том, что Марк их не захочет читать. Стоит ему только узнать, как они ко мне попали, и он разозлится. Такой правильный – жуть.

– И что ты будешь с этими письмами делать?

– Наберу на компе, распечатаю и положу в укромное место. А эти верну, надеюсь, папа с мамой пока ничего не заметили. Потом, может, распечатку удастся Марку всучить…

– А кто там кому писал? – спросила Света. Ей было очень любопытно, но она понимала, что дело касается Леши и Марка, а не ее, поэтому лезть в это не хотела.

– Мама папе, папа ей и родственники этой Илоны, вернее, ее сестра Тамила прислала два письма.

– У нее еще сестра была?

– Да. Я так понял, что у Илоны была серьезная ссора с отцом – сестра ей писала, что отец ее так и не простил. А маме и папе, оказывается, не позволяли быть вместе – бабушка с дедушкой почему-то против были. Мама в письме одном говорила, что ей не разрешают вести переписку, даже некоторые папины письма прячут…

– Интересно почему?

– Интересно, только вот у бабушки с дедушкой, к сожалению, теперь не спросишь…

– Леша, а что, если спросить у твоих дядей-тетей? Дядя Гена твой в то время ведь уже не был ребенком – должен же что-то об этом знать?

– Знать-то он, конечно, знает, но вряд ли захочет говорить. Правильно Ксю говорит, что он не разберется, а сразу начинает кричать. Его девиз: «Не знаю, о чем речь, но я против». Кстати, как там Ксю? Может, звонила ты ей?

– Я была у нее сегодня, – сказала Света. – И узнала, что твой брат далеко не такой честный, каким мы его считаем. Он подставил Ксюшу.

– Каким образом?

– Он рассказал Ксюшиному мужу о том, что между ними было.

Света передала Алеше разговор с Ксю.

– Я никогда не думала, что Марк на такое способен. Он всегда был справедливым. Он мог быть жестоким к девушкам, но подлым – никогда. И мне казалось, что Ксю для него не просто одна из многих… я думала, он любил ее и не способен причинить ей вред…

– А это точно он? Я не могу поверить, Свет. Марк никогда не отличался склонностью распыляться о своей личной жизни. С какой стати ему было рассказывать все Андрею?

– Не знаю. Но Ксюше так сказал Андрей, а ему зачем врать?

Леша пожал плечами.

– Давай сделаем так, Свет. Поговорим с Марком и все выясним. Я не верю, что мой брат-подлец.

Ксюша в этот момент играла с Женей. Он был такой забавный, маленький… такой беззащитный… Она должна сделать все, чтобы защитить его, ведь кроме нее у него никого нет.

Андрей пришел без опоздания, но хмурый и злой. За ужином заявил, что завтра вечером Ксения должна будет поехать с ним на деловую встречу.

– Что? Какая еще деловая встреча? Андрей, ты же давно не брал меня на них…

– Ну, не брал, а теперь решил взять. Так надо.

– Но я не люблю такие сходки и не хочу идти.

– А мне нужно, чтобы ты пошла, и ты пойдешь.

– Послушай, Андрей, в конце концов это уже переходит все границы! Ты не имеешь права мной командовать! Я вовсе не обязана никуда с тобой идти!

– Что?! – вскочил Андрей. – Ты отказываешься выполнить мой приказ, маленькая стерва? А я еще с тобой по-человечески, в то время, когда ты изменяла мне?

– Я не изменяла тебе, сколько тебе повторять?

Андрей вдруг схватил ее и злобно встряхнул. Ксюша с испугом посмотрела ему в лицо – она не могла узнать его.

– Только попробуй меня ударить, – сказала Ксю. – Тогда ты больше никогда меня не увидишь. Подумай, Андрей.

– Ладно, прости, – отозвался Андрей, отпуская ее. – Я вспылил. Мне просто надо, чтобы ты завтра пошла со мной.

– А я не пойду. Хотя бы потому, что мне не с кем оставить Женю.

– Мы наймем няню, а завтра с ним мог бы побыть мой отец.

– Нет, Андрей. Я не хочу надолго оставлять сына. К тому же мне не нравятся те, с кем ты работаешь. Я не хочу их видеть.

– Скажите пожалуйста, какой примерной мамой ты стала! – язвительно сказал Андрей. Ксюша нахмурилась.

– Нет, Андрей, так больше продолжаться не может! Почему ты так ко мне относишься? Ты давишь на меня, начал за мной следить, угрожаешь, готов избить… Может, нам стоит остановиться, пока мы не стали врагами?

– Остановиться – в смысле, разойтись?

– Может быть.

– Ну да, так я тебе и позволил уйти к Марку! Ты, наверное, плохо поняла, что я тебе однажды сказал. Я не отпущу тебя. Ты не будешь счастлива ни с кем, Ксения. Запомни это.

22.

Все же Ксюше пришлось пойти с Андреем на этот ужин в ресторан, оставив ребенка со свекром. И встреча с двумя партнерами Андрея по бизнесу и их женами была более-менее сносной. Но за столиком неподалеку Ксю увидела Марка с какой-то брюнеткой – наверняка новой любовницей.

Это не преминул отметить Андрей.

– Похоже, твой братец не слишком по тебе тоскует, – заметил он, наклоняясь к Ксюше. Девушка даже не смогла ответить, поскольку рядом сидели две супружеские пары. Улучив минутку, Андрей снова поддел жену: – А он в неплохой компании.

По окончанию ужина, направляясь к выходу, Андрей взял Ксюшу под руку и провел возле столика, за которым сидел Марк. Как раз рядом с этим столиком Ксю случайно выронила сумочку, и, когда девушка ее поднимала, Марк ее заметил. Ксюша сухо кивнула ему и ушла вместе с Андреем.

– Кто эта девушка, Марк? – спросила Алена. – Ты ее знаешь?

– Да… я ее знаю.

– Откуда? – с любопытством поинтересовалась Алена.

– Это моя кузина.

– Врешь! Ты даже не поговоришь с ней!

– Мы в ссоре, Алена, поэтому я с ней только поздоровался.

– А как ее зовут?

– Ксения.

– Она красивая. Замужем?

– Да. Этот блондин рядом с ней, если ты обратила внимание, ее муж, Андрей. Так что не ревнуй, здесь все чисто.

– Я не ревную, просто мне стало любопытно.

Простое приключение на ночь переросло во взаимный интерес. Алену и Марка влекло друг к другу, потому что по своим жизненным принципам они были очень похожи. Алена тоже мстила мужчинам за какое-то причиненное ей зло, как Марк мстил женщинам. Поэтому они неплохо понимали один другого, и им было хорошо вместе.

Марку Алена нравилась тем, что не висла на нем, как другие, не требовала повышенного к себе внимания и не старалась вызвать ревность. Хотя, может, это лишь первое впечатление – ведь они знакомы всего три дня.

У Алены была мысль, что она совершает ошибку, подпуская Марка к себе ближе, чем других мужчин. Он может принести ей новое разочарование, ведь он бабник… Но Марк ей нравился – веселый, уверенный, решительный. С ним было интересно и легко, потому Алена и забыла о бдительности.

– Скажи, Ксю, ты нарочно выронила сумку возле Марка? – спросил Андрей, когда они вдвоем поднимались в лифте на нужный этаж.

– Нет, зачем мне это нужно? – равнодушно отозвалась Ксю.

– А почему ты с ним не заговорила? Вы ведь близкие друзья.

– Он был занят, и, к тому же, я не хочу с ним общаться.

– Уж не потому ли, что он открыл мне правду о ваших развлечениях? По твоим замыслам ведь я не должен был ничего знать? Кстати, какую цель преследовал Марк, рассказывая все мне и теряя возможность встречаться с тобой? Ты, наверное, надоела ему?

Ксюше это уже действовало на нервы. Раньше Андрей никогда не вел себя с ней так нагло и бестактно.

– Чего ты добиваешься своими намеками? – не выдержала она. – Что ты ко мне придираешься, что ты комментируешь каждый мой жест?

– Я придираюсь? Когда ты поймешь, Ксень, что я не придираюсь, а просто хочу получить доказательство того, что ты мне верна?

– А я не собираюсь тебе ничего доказывать. Ты превращаешь мою жизнь в ад, Андрей, неужели ты не понимаешь этого? А я ведь не обязана терпеть, я могу уйти…

– Ты никуда не уйдешь, Ксюша. Ты будешь со мной, ненаглядная, как бы плохо тебе ни было. Ты ведь не хочешь, чтобы с маленькой, но очень красивой дочерью Марка из-за тебя случилось несчастье? Знаешь, на нее обратил внимание один из моих друзей, он был бы не прочь завести маленькую любовницу…

Ксю побледнела. Она не могла поверить, что эти ужасные вещи говорит Андрей. Нет, это не может быть правдой, Андрей просто ее пугает!

Но Андрей вернулся к этому разговору, когда его отец, бывший в этот вечер вместо няньки ушел.

– Ну так как, Ксения, ты хочешь, чтобы в один прекрасный день Кристину затолкнули бы в машину с темными стеклами и увезли в неизвестном направлении? – спросил он.

– Что ты говоришь, Андрей! Ты же не способен на это!

– Я на многое способен из мести, Ксю. И если мстить тебе мне легко, то Марка достать труднее. Можно, конечно, послать молодчиков, чтобы его как следует отколошматили, но толк от этого будет маленький. А вот Кристина будет достаточным наказанием. Марк так привязан к дочери, что ее похищение сделает его жизнь кошмарной… А ведь мой друг может заснять на видео то, что будут делать с его дочерью, и прислать ему… Как думаешь, Марку понравится такая кассета?

– Какой ты подлец! – выкрикнула Ксю, у которой мороз пошел по коже от представленных картин. – Кристина еще ребенок!

– А мне все равно, драгоценная. Только попробуй уйти от меня, как с твоей племянницей случится беда.

– Господи, да ты чудовище! Кристина ребенок, она ни в чем не виновата! Если ты хочешь мстить мне и Марку, то делай это, но не трогай детей! Хотя и нам мстить у тебя нет оснований…

– Это ты так думаешь. А стоит мне только представить тебя с ним, как мне свет не мил делается! Только подумаю, что ты обманываешь меня с ним…

– Да не обманывала я тебя! – воскликнула Ксю, бросаясь к Андрею. Внезапно резким движением Андрей ударил ее по лицу.

– Довольно мне врать, сука! Почему ты не хочешь сказать мне правду?

Ксюша, которая никак не могла поверить, что муж ее ударил, молчала. Ударенная щека горела, как будто по ней прошлись утюгом.

– Я никогда не прощу тебе этого… – сказала девушка.

Андрей подошел к ней и, цинично улыбаясь, сказал:

– А мне не интересно, простишь ты меня или нет. Важно лишь чтобы ты поняла, кто в доме хозяин. Только попробуй развестись со мной, как тебе и твоим близким не поздоровится.

– Не смей ко мне прикасаться! – крикнула Ксю. – Я ненавижу тебя! Не смей мне угрожать! Если ты причинишь хоть малейший вред кому-то из моей семьи, я заявлю на тебя и твоих дружках в полицию, потому что я догадываюсь о ваших темных делишках!

– Ах ты дрянь! Так тебе мало? – Андрей схватил Ксюшу за плечо и еще раз ударил ее наотмашь по лицу тыльной стороной ладони. – Ну что, хочешь еще?

Ксю почувствовала во рту солоноватый привкус крови. Она оттолкнула Андрея и побежала в ванную. Глотнув воды и прополоскав рот, Ксюша увидела, что выплюнутая вода окрасилась красным. В зеркале над умывальником отражалось ее бледное, испуганное лицо с лихорадочно блестящими глазами. Когда кровь наконец перестала бежать, Ксю опустилась на пол и закрыла глаза руками. По щекам непроизвольно потекли слезы. Ксюше показалось, что она совсем одна, что у нее никого больше не осталось. Некому больше верить, некого любить.

23.

Звонок в дверь заставил Марка подняться с постели. Он посмотрел на спящую Алену. Еще было так рано!… И кому он мог понадобиться?

Увидев на пороге брата, Марк поморщился. Ранние визиты – не Лешин стиль.

– Привет, Марк. Надо поговорить.

– Леш, прямо сейчас? Позже нельзя?

– Нельзя. Вопрос важный, а я тебя неделю дома застать не могу. И мобильный не отвечает.

– Глючит он у меня.

– Так вот поэтому я и пришел так рано.

– Понимаешь, братиш, не один я сейчас…

– Да успокойся, я не твой строгий папаша, мне ни к чему лезть в твои дела. Мне надо кое-что узнать. Не волнуйся, дело десяти минут.

– Ладно, заходи. Иди на кухню, а я оденусь цивильнее.

Через несколько минут Марк пришел в кухню, где, нетерпеливо вышагивая, ожидал его Леша.

– Что стряслось? Что за пожар?

– Не думал я, Марик, что ты способен на предательство, – сказал Алексей.

– Какое еще предательство? – недоуменно спросил Марк.

– Зачем ты рассказал о своей связи с Ксюшей ее мужу? Нарочно стараешься ей навредить своим хвастовством?

– О Господи, и ты сюда! Ничего я ему не говорил – он не такой мне друг, чтобы я рассказывал ему о своих секретах. Мне Ксюши хватило, которая дня четыре назад заявилась ко мне с обвинениями, а теперь еще ты. Это уже заговор.

– Не шути. Андрей Ксюше сказал, что получил сведения от тебя…

– Да ни слова я ему не сказал! Я Ксюше обещал, а обещания я выполняю. Я не знаю, с чего Ксю решила, будто это я!

– Со слов Андрея. Ему-то зачем врать?

– А ты сам не понимаешь? Наверняка ему напели, будто мы с Ксю любовники и сейчас, вот он и сказал так, чтобы нас поссорить… И ему удалось – Ксюша поверила. Но я не думал, что поверишь и ты…

– Не знаю… – с сомнением проговорил Леша.

– Послушай внимательно, Алексей. Не знаю, кто там растрепал про нас с Ксюшей – это мог быть кто угодно, но проблема не в этом. Друзья Андрея, его партнеры по работе связаны с наркодельцами и темным бизнесом. Это осиное гнездо, которое опасно тревожить, поэтому Ксю тоже подвергается опасности…

– Ты серьезно? – пораженно уставился на брата Лешка. – Откуда ты знаешь?

– Знаю, – ответил Марк. – И Андрей может здорово подставить Ксюшу. Насколько я о нем наслышан, то считаю, что он на такое способен. Он однажды уже бросил Ксю в беде вместо того, чтобы помочь, поэтому, возможно, сделает так и сейчас. Наверняка он во всем сейчас обвиняет Ксюшу!

– Но ты ничего не говорил, Марк, точно? Может, случайно проговорился?

– У меня старческого склероза пока нет, Леша. Я тебе раз сказал и повторяю – я не рассказывал Андрею ничего.

– Я верю тебе, Марк. Ты всегда был самым правдивым человеком на свете. Но кто же тогда у нас страдает речевым недержанием?

– Я не знаю. И, по сути, не хочу знать. Ксюша потребовала, чтобы я забыл ее, исчез из ее жизни навсегда. И я решил выполнить ее требование. Я забуду о Ксюше, отныне она для меня не существует. Мне надоело быть крайним, надоело, что Ксюше сочувствуют, а меня обвиняют. Я хочу жить полной жизнью и надеюсь, что буду счастлив.

– Ничего себе! И давно ты принял такое решение?

– После разговора с Ксюшей. Мне, кстати, и карты в руки – я замечательную девушку встретил.

– Это с ней ты сейчас?

– Ну да. На поверку, правда, может оказаться, что она такая же, как и другие, но я ведь на ней жениться завтра не собираюсь. Еще проверю ее на прочность…

– Ну, это в твоем духе, – улыбнулся Леша. – Ладно, не смею задерживать.

Леша ушел, а Марк вернулся в комнату. Алена уже не спала. Она проснулась, когда Марк приходил одеваться, и неслышно вышла в коридор за ним. Стоя за не закрытой дверью кухни, Алена услышала первую часть разговора мужчин.

Ей не хотелось подслушивать, но она подозревала какое-то сильное разочарование в жизни Марка, о котором он не говорил. А узнать Алене хотелось. Тем более, что она обратила внимание на то, как переменился Марк, встретив тогда в ресторане свою «сестру». Вот Алена и думала – не в этой ли Ксении состоит Марково разочарование?

А услышав из разговора о чем-то, что было между Марком и Ксюшей, Алена поняла, что не ошиблась. Но требовать у Марка объяснений не стала – да, по сути, она еще не имела на это права. Марк не обязан перед ней отчитываться. Может, когда-нибудь он и расскажет ей эту историю, а пока… пока надо довольствоваться тем, что Марк просто хорошо к ней относится.

Алена и сама не заметила, как попала в поле притяжения Маркова очарования. Она никогда не думала, что может влюбиться, но, похоже, это все же произошло.

И Алена не знала – радоваться ли этому или огорчаться. У нее лишь хватало ума и хитрости не показывать своих чувств, поскольку она прекрасно поняла стиль мышления Марка. Стоит только ему увериться, что Алена его любит, как он потеряет к ней всякий интерес.

– Марк, а когда ты приведешь свою дочь? – спросила Алена за завтраком. – Она у твоих родителей сейчас?

– Да, у них. А привезу я ее дня через три-четыре – ведь школа скоро, надо столько всего покупать…

– А в каком она классе?

– В седьмой пойдет. А что за любопытство такое?

Алена пожала плечами.

– Я так просто спросила, – ответила она. – А какая она, Марк? По характеру какая?

– Серьезная для своих лет, очень прямая и категоричная. Она обо всем судит по-своему и всегда говорит то, что ей приходит в голову. И Кристина очень независимая. Даже не знаю, хорошо это или нет, иногда мне кажется, что она слишком скрытная: принимает решения сама, ни с кем не советуясь, и только ставит перед фактом.

– Я бы хотела с ней познакомиться… – задумчиво проговорила Алена.

– Почему? Неужели из-за меня?

– Ну… не только. История у меня в жизни случилась одна…

– Это связано с твоей ненавистью к парням? – спросил Марк, накрывая ее руку своей. Алена кивнула. – Расскажи мне!

– Не знаю… я никому этого не говорила… Воспоминания до сих пор причиняют мне боль…

– Может, оттого и причиняет – потому что не говорила? Ты поделись… расскажи… Что случилось, Лен?

– У меня могла бы быть дочь… примерно такая же, как твоя Кристина…

– Что? – переспросил Марк. Он пересел на маленький диван у стены, на котором сидела Алена. А девушка, внезапно побледнев, смотрела в пространство.

– Это было давно, – сказал она словно в полусне. – Мне было всего шестнадцать лет, когда я приехала в Минск, чтобы изучать психологию, а затем стать воспитательницей в детском саду. Я всегда обожала детей. В семье кроме меня была еще одна дочь – моя старшая сестра Алиса. Родители всегда ее любили больше, потому что она была примерной и тихой, а со мной вечно случались истории. Поэтому когда я решила уехать, никто особенно не препятствовал. Домой я ездила редко, жила на стипендию… и, в общем, у меня все получалось. Подружек у меня хватало, я часто ходила в гости… И вот одна из девчонок, Маша, однажды пригласила меня на выходные за город. С нами должны были ехать еще две девушки из группы в училище и четыре парня, один из которых был Машиным братом, а еще один – ее парнем. При этом Маша сказала, что я якобы нравлюсь ее брату… Мне он тоже был симпатичен, потому я… поехала… – Алена вздохнула и посмотрела на Марка. – За городом как-то получилось, что Маша с парнем куда-то ушли… То есть, весь день мы провели вместе, а они ушли только вечером. И так вышло, что осталось трое парней и две девушки – одна за город почему-то не поехала. Ребята выпили, разогрелись, и одному из них пришла в голову идея «поразвлечься» с нами… Понятно, каким образом. Ну, и развлеклись… Ты помнишь Юлю? – спросила Алена.

– Ту твою подругу в ресторане?

– Да, ее. Она была моей подругой по несчастью. Тогда мы пообещали всегда помогать друг другу… А мне помощь понадобилась очень скоро, потому что я узнала, что беременна… Но не знала, от кого… Родители отказались мне помочь, из училища выгнали… Юля настояла, чтобы я жила у нее – с ней и ее мамой. Они же не позволили мне сделать аборт. Я родила девочку – и все, что хорошего осталось в моей душе, в моем сердце – все тепло, всю нежность – я отдала ей. Но когда ей было уже два с половиной года, она заболела воспалением легких. Заболела очень тяжело, в горле у нее образовалась пленка, которая мешала ей дышать… и врачи сказали, что… не смогут ее… спасти… А я… я тем более ничего не могла сделать. Я только сидела возле ее кроватки и смотрела, как медленно, мучительно умирает моя девочка… Ума не приложу, зачем я тебе это рассказываю, Марк, – произнесла Алена, стирая с уголков глаз выступившие слезы. – Я не хочу вызывать жалость, я сильная, я все могу…

Марк притянул ее к себе, погладил по волосам.

– Тихо, – прошептал он. – Я знаю, что ты сильная. Настоящая воительница… Но ведь и сильным людям бывает тяжело и больно, так?

24.

Печально смотреть,

Как дождик стучится в окно.

Нет сил отогреть

Сердца, что замерзли давно…

Память наших встреч

Мы не смогли сберечь,

Их вернуть нам уже не дано.

Не поверю – на Земле без тебя не легче,

Только сердце тихонько шепчет,

Что тебя одного люблю я…

Не поверю, если скажешь, что не сложилось,

Просто глупо все получилось…

Как же я без тебя тоскую!…

Знакомый сюжет

По кругу идет – ну и пусть.

Улыбка твоя

Скрывает осеннюю грусть…

Фото на стене

Греет душу мне…

Оглянуться назад не боюсь.

Не поверю…

Если бы кто-то посторонний посчитал, сколько раз за день Ксюша перематывала кассету, чтобы послушать эту песню, то наверняка бы удивился, как не порвалась от многочисленных перемоток пленка. Часто бывает, что песня очень нравится, и хочется ее слушать и слушать. Но эта песня была уже не новая, и раньше Ксю никогда не обращала на нее особенного внимания. А теперь готова была слушать ее часами – что-то в словах и музыке находило отклик в душе девушки.

Уже три дня прошло, как Андрей уехал по каким-то делам в Москву. По каким конкретно делам и на сколько дней – Ксюша не знал и не хотела знать. Ее больше не интересовал Андрей и его жизнь, она больше не предпринимала попыток помириться с ним. В последние две недели их жизнь напоминала жизнь соседей.

Ксю не могла понять, простила ли она Андрея за то, что он ее ударил. Скорее всего нет. Ее никогда не били, поэтому она не могла так быстро забыть о случившемся. Но ей было страшно бросить Андрея. Эти его пощечины очень красноречиво дали понять, что Андрей – далеко не тот ласковый молодой человек, каким казался, и способен на все.

Ксюша погрузилась в состояние глубокой хандры и безразличия. Единственное, что добавляло в жизнь какие-то чувства – это Женя. Малыш был ее радостью – такой милый, улыбчивый…

Когда пришла Света, Ксю грустила. Уложив Женю спать, что сидела на диване перед телевизором.

– Что делаешь, Ксю? Я тебе не помешала?

– Нет, что ты. Заходи.

– Ты одна?

– Да. Андрей в Москву уехал. Только бы задержался подольше! Видеть его не хочу.

– Опять поссорились? – сочувственно спросила Света. – Поэтому ты кислая такая?

– В некотором роде… Давай лучше о чем-нибудь другом поговорим. Как ты? Была у врача?

– Нет еще. Чувствую себя нормально, так зачем бегать к доктору все время? А твой малыш где?

– Спать лег недавно. Вредным делается, засыпать не хочет… И укладываю редко, и все равно проблема.

– Тебе и так повезло. У меня Сережка вообще не хотел спать ночью, плакал… Я с ним здорово намучилась тогда.

– А с кем он сейчас?

– С Мариной Владимировной. Она к Марку на время приехала помочь Кристину в школу собрать – она ведь в девчоночьей одежде все ж лучше разбирается…

– Не упоминай при мне имени Марка, не хочу слышать об этом предателе, – нахмурилась Ксю.

– Зря ты о нем так, – отозвалась Света. – Не надо обвинять его, Марк ничего не рассказывал Андрею.

– Мне это сказал Андрей, а у него не было оснований мне лгать.

– Были, Ксю. Как насчет того, что Андрей хотел поссорить тебя с Марком? Ведь он ревнует тебя, думает, что его оставишь ради Марка… Подумай, это достаточно веская причина, чтобы обмануть тебя. А вот у Марка действительно не было оснований выдавать ваш секрет. Я не знаю, почему ты решила, будто это он, ведь о вас знала куча народу!

– Я ненавижу его, – сказала Ксю. – Я его как-то увидела в ресторане с какой-то дамочкой.

– И что? Ты меня, конечно, прости, Ксю, но, по-моему, хватит себя вести как маленькая девочка. Ты уже должна была понять, что мир не вертится вокруг тебя! Ты отказалась от Марка еще когда вышла замуж, ты давно отшила его, поэтому это его право – налаживать свою жизнь. А эту его девушку я знаю. Ее зовут Алена, они с Марком встречаются чуть больше месяца и очень нравятся друг другу. На Марка это не похоже, поэтому я полагаю, что он наконец нашел то, что ему было надо.

– Ну и слава Богу! – зло сказала Ксюша.

– Ты напрасно злишься. В ваших с Марком неурядицах я всегда брала твою сторону, но сейчас считаю, что Марк прав. Ты сделала свой выбор, выйдя замуж за Андрея, и никто не виноват, что выбор оказался неудачным и ты несчастлива. Теперь очередь Марка выбирать, и, надеюсь, у него все получится. Прости, если я жестока, но я так думаю. Марк больше ничего тебе не должен, как ты ничего не должна ему, поэтому хватит винить его в своих бедах. И если он решит быть с Аленой, то его поддержат все, потому что Алена хорошая женщина.

– Да? А я была, по-видимому, плохой, потому что меня не поддержал никто, – с горечью проговорила Ксю. – Мне пришлось уехать из города, и никого не волновало, как я себя чувствую. Я понимаю, Свет. Я понимаю, что Марк вам с Лешей ближе, чем я, поэтому вы его поддержите. Все верно.

– Ну вот только этого не надо, Ксю! Не надо ставить окружающих перед выбором: я или кто-то!

– А то что будет? – воскликнула Ксю. – Вы предпочтете кого-то, а не меня?

– При чем здесь это, Ксю!

– При всем! Я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь своими разговорами о замечательной Алене! У нее, конечно, нет проблем, и она ни в чем не обвиняет Марка, и еще Алена гораздо лучше меня! Ну и ладно.

– Перестань, Ксюша, я вовсе не говорю, что Алена лучше тебя, я вообще вас не сравниваю!

– А что ты говоришь? – перебила Ксюша. – По-моему, ты как раз так и сказала! Что вы Марка поддержите и что Алена замечательная…

– Но это вовсе не значит, что ты не дорога мне! Я тебя по-прежнему очень люблю, Ксю, ты мне как сестра, но у вас с Марком ничего не получилось. Ни к чему всю жизнь киснуть по этому поводу!

– А ну тебя, – отмахнулась Ксю. – Не будем об этом говорить.

Ксюше было обидно. Почему-то возникло чувство, что ее предали. Да и как тут не испытать разочарование, если жизнь, обещавшая столько прекрасного, вдруг показалось кошмаром. Девушка понимала, что теряет Марка навсегда, и осознавала, что все еще сильно его любит. Эти слова Светы об Алене отнимали у Ксю последнюю надежду обрести счастье. У нее оставался только Андрей, с которым ей не быть счастливой.

25.

Приехав домой, Андрей нанял для сына няньку, чтобы та помогала Ксюше. Хотя на самом деле он хотел лишить Ксю единственной возможности отказывать ему в приглашениях куда бы то ни было и избегать интимных с ним отношений.

И в первый же вечер Ксю это поняла. Она сидела у зеркала в спальне и расчесывала волосы, когда из душевой вышел Андрей.

– Ты не собираешься сегодня спать, Ксения? – спросил он.

– С чего ты решил? – поинтересовалась Ксюша, наполовину поворачиваясь к нему.

– Я уходил в душ, а ты причесывалась. Я уже вернулся, а ты до сих пор возишься с волосами… судя по темпам, и в ванной задержишься порядочно…

– А если и так – то что? Мне торопиться некуда…

– Конечно, ты ведь не очень хочешь делить постель с нелюбимым мужем…

– Ты прав, действительно, не очень, – равнодушно отозвалась Ксю. – Ты стал грубым и жестоким ко мне. Я теперь тебя боюсь, а страх не слишком настраивает на эротический лад.

– Боишься? – переспросил Андрей, подходя к ней. Он присел перед Ксюшей на корточки. – Совершенно напрасно, Ксень. Я груб с тобой только когда ты этого заслуживаешь… А так… мне гораздо больше нравится ласкать тебя, а не бить…

Андрей прикоснулся губами к голым коленям Ксюши, а руками обнял ее. Ксю вздрогнула – она слишком хорошо помнила, что эти самые руки способны больно ударить, а его поцелуй не вызывал ничего, кроме отвратительного ощущения, что по телу ползет букашка. Одно мешало вырваться – Ксю понимала, что Андрей намекает на то, что его к ней отношение зависит от нее самой. То есть, если Ксюша будет покорно со всем соглашаться, то все будет хорошо. А если Ксю проявит характер, то, пусть и к великому сожалению Андрея…

– Я пойду в душ, – сказала Ксю, пытаясь отодвинуть неприятное выяснение.

– Хорошо. Я тебя подожду.

– По-моему, в этом нет необходимости, – ответила Ксюша. – Я хочу принять ванну с пеной, полежать в ней полчасика…

– Ради Бога, делай что хочешь, я тебя не тороплю. Я хочу тебя подождать.

– Хорошо, жди, – согласилась Ксю.

Похоже, Андрей настроен решительно. Раньше Ксюше нравилась решительность в мужчинах, но решительность Андрея ее пугала. Не жизнь, а хождение по минному полю. В последнее время, с тех пор, как Андрей узнал о ней и о Марке, Ксюша постоянно задавалась вопросом, не развестись ли ей. Но сейчас ей было страшно. Андрей изменился настолько, что девушка уже не знала, чего от него ждать. И не была уверена, что его слова о Кристине – просто пустые угрозы, сказанные в запальчивости. Человек, в которого превратился Андрей, вполне способен привести их в исполнение, а Ксю, привязанная к дочери Марка, не желала подвергать девочку опасности.

Лучше надеяться на лучшее и рассчитывать, что все наладится, и Андрей снова станет прежним. Ведь прошла же у него злость из-за давней истории с Денисом! Он любит Ксюшу, потому и ревнует так остро.

И в конце концов у них с Марком разные жизни. Теперь это ясно. Она – жена Андрея, а он, возможно, женится на Алене, какая она там ни есть. Они никогда не были настоящей парой, никогда не подходили друг другу, хоть и страстно любили.

Ксю сама изгнала Марка из своей жизни, поэтому нечего жаловаться на судьбу. Андрей – ее муж, надо направить все усилия на то, чтобы наладить отношения с ним. Вот и не стоит сидеть в ванной, строя из себя обиженную.

Она слегка подсушила феном волосы, брызнула по капельке духов на запястья и шею, легонько растерла… и без сил села на мягкий коврик у стены. Сама мысль, что ей придется лечь в постель с Андреем, принимать его поцелуи и ласки, была противна. Он бил ее, он угрожал ей… Уйти бы и забыть все, что с ним связано.

Но это малодушие. Да и куда сейчас среди ночи денешься, если Андрей ждет? Не сидеть же всю ночь в ванной! А отказываться от исполнения супружеского долга нет причин. Даже нельзя сказать, что ребенок рядом, потому что Женя спит в другой комнате с няней, этой Настей.

– Долго меня не было? – спросила Ксю.

– Ну так… – ответил Андрей, притягивая Ксюшу к себе. Закрыв все чувства на замок, Ксения потянулась к нему и отозвалась на поцелуй. Ей было немного страшно, она боялась возразить Андрею. – Теперь ты больше не сможешь отвергать меня. Теперь ты будешь только моя.

Ксюша вся сжалась. Ей казалось, что Андрей, сжав ее немного сильнее, задушит ее. Но Ксю знала, что он ее не отпустит. Это просто надо переждать, перетерпеть.

Кое-как отгородившись от страха, Ксюша осознала, что его прикосновения нежны и бережны, и волнуют ее. А когда Андрей припал губами к ее шее и мягко соскользнул на область декольте, целуя и легонько покусывая, в то время, как его пальцы чувственно гладили ее грудь, Ксю показалось, что в поведении мужа много схожего с Марком. Конечно, между этими ощущениями и теми – огромная пропасть. С Марком всегда все было острее, да и заметить что-то характерное для Марка было сложно – слишком уж он переменчивый, разный (временами не похожий на себя). Но Ксюша очень хорошо помнила, до какого возбуждения ее доводили поцелуи Марка в шею и плечи. А Андрей всегда предпочитал действовать руками, да и то не решался на совсем откровенные ласки, в отличие от Марка, который вел себя в постели разнуздано и дерзко, забывая о своем умении владеть собой.

«Только бы не назвать Андрея именем Марка! – думала Ксю, вздыхая и постанывая. – Я вообще не должна вспоминать о нем!»

Страстность Андрея мгновениями переходила в грубость, но Ксюшу это уже больше не пугало. В теле все кипело, жаждало наслаждения, высшего пика ощущений.

– Ну же, Андрей!… – прошептала Ксю, скользя ладонями по его спине и едва не царапая кожу ногтями. – Люби меня…

Андрей приподнялся и медленно вошел в нее. Ксюша застонала, судорожно вцепилась в него и прикусила губу, поняв, что готова сказать: «Марк».

Перед тем, как уснуть, Ксюша долго лежала с открытыми глазами. Андрей уже спал, во сне так же ревниво обнимая ее, а Ксю думала. Ей было тяжело и горько. Марк забудет о ней, наверняка забудет. Сейчас он, скорее всего, с Аленой, а Ксюше с ним никогда не быть. И хотя с Андреем хорошо, так, как с Марком, не будет. Те чувства не повторятся никогда. Что же это за любовь такая… проклятая?! Почему никак не удается забыть этого мужчину, почему его никто не может заменить, почему Ксюша всей душой стремится к нему? Почему даже ненависть не может сжечь любви к нему? Отчего все Ксюшины о нем мечты отзываются острой болью в сердце и слезами на глазах?

Андрей ушел на работу, пока Ксю спала. Проснулась она очень поздно, почти в обед. На улице было пасмурно, накрапывал дождь. «Хоть какой-то прок от этой няньки – поспать удалось подольше», – подумала Ксю раздраженно и поняла, что у нее отменно плохое настроение.

После душа Ксю почувствовала себя лучше. Она оделась и вышла в кухню.

– Здравствуйте, Ксения Геннадьевна, – дружелюбно сказала Настя.

– Здравствуй, Настя, – отозвалась Ксю. – Ты, оказывается, не только Женина няня, но и домработница?

– Имеете в виду завтрак, который я приготовила? – уточнила Настя. – Просто вы спали, а я немного проголодалась, потому и взяла на себя смелость кое-что приготовить для себя… и для вас, если вам понравится… Андрей Романович велел мне не только присматривать за Женей, но и вам помогать. Но если вы против того, чтобы я брала у вас еду, я больше не буду этого делать…

– Все в порядке, Настя, я не возражаю. В конце концов, гораздо проще будет, если ты будешь есть с нами. Только не надо называть меня на вы, я ничуть не старше тебя.

– Я бы с радостью, Ксения Геннадьевна, но не могу. Вы хозяйка, а я служанка, и я должна быть почтительной. Андрей Романович сказал, что не желает панибратских отношений между мной и вами.

«Вот как? И тут Андрей? Ему мало слежки за мной со стороны шофера, так он ко мне еще эту Настю приставил! Интересно, детектива он уже нанял или не догадался пока? – подумала Ксюша. Похоже, Андрей скоро решит запереть ее в квартире. – Ну нет! Не будет этого. Пусть только попробует еще что-то придумать! Я больше молчать не стану!»

26.

Часа в три к Ксюше пришли Катя и Карина.

– Ксюх, можно мы у тебя обсохнем? На улице ужасный дождь… – сказала Кэт, не глядя на удивленную схожестью посетительниц с хозяйкой Настю, которая вышла открыть дверь.

– Можно, конечно, заходите. Вы не голодны? Может, вас угостить чем?

– Кофе, если можно, Ксю, – попросила Катя.

– А я бы не отказалась и поесть, – призналась Карина. – А то дома не была еще… Сразу в гости пошла, а там меня не накормили…

– Понятно, – улыбнулась Ксю. – Ладно, я накормлю всех, только сначала провожу в ванную, где вы высушите волосы и переоденетесь.

– Кудряво живешь, Ксения, – заметила Катя, оглядев полки с многочисленными кремами и духами.

– Тебе-то на что жаловаться? У тебя не та же картина?

– Нет. Влад отказывается покупать здесь квартиру, потому что хочет переехать потом к себе в Гомель, и не находит нужным дарить мне столько всего. Что ни говори, Ксю, а тебе повезло с мужем.

– В муже главное – не количество подарков, которые он дарит, – сказала Карина. – Главное, чтобы Ксю была счастлива.

– Я бы сильно удивилась, если бы Ксюша не была счастлива, – ответила Катя.

– Ладно, вы здесь одевайтесь, а я вас жду на кухне, – проговорила Ксю и вышла.

Через полчаса Катя и Карина пришли следом за ней. Ксюша кормила Женю.

– Какая трогательная картина! – сказала Катя насмешливо. – Моя сестра с племянником! Обалдеть!

– Настя, возьми Женю, – попросила Ксю у няни. – Он уже поел, теперь будет играть.

– Хорошо, Ксения Геннадьевна, – Настя взяла Женю на руки и унесла.

– Что это за краля? – спросила Кэт, кивнув Насте вслед.

– Няня и моя помощница в работе по дому, – ответила Ксю. – Зовут Настя.

– Красивая… – заметила Катя. – Если бы Андрей не был так влюблен в тебя, то можно было бы предположить, что он под видом няни взял к себе любовницу…

– Не придумывай, – сказала Карина.

– Нет, девчонки, Андрей взял к себе не любовницу, а шпиона под видом няни. Он следит за мной, потому что какая-то говорливая сволочь рассказала ему про меня и Марка.

– Что? – удивление в голосе Карины соответствовало удивлению в ее взгляде.

– Что слышите. Теперь Андрей мне не доверяет. И что хуже всего – я не знаю, кто этот стукач. Думала, что Марк из мести…

– Это не он! – горячо воскликнула Карина, попутно отмечая, как побледнела Катя. – Ксю, Марк не мог рассказать, я в это не верю. Он не настолько мелочен, чтобы мстить тебе таким методом… Да и за что ему тебе мстить?

– Не знаю. Но кто тогда мог это сделать?

– Да кто угодно! – сказала Катя. – Может, тот же человек, что открыл о вас правду всей семье!

– Нет, – отозвалась Карина. – Это не тот же человек.

Катя и Ксю разом повернулись к ней. Карина собралась с духом и заговорила:

– Ты, наверное, не сможешь этого понять, Ксю… Но я должна сказать правду, потому что я решила измениться. О тебе и Марке всем родным рассказала я. Это я выкрала ту фотографию из твоего личного дневника и сказала все родителям Марка и моим родителям…

– Ах ты стерва! – воскликнула Катя, вспыхнувшая праведным гневом. Но Ксюша остановила ее и посмотрела на Карину.

– Зачем ты это сделала?

– Я думала, ты понимаешь, что к чему, – криво усмехнулась Карина, на секунду сделавшись такой же язвительной, как прежде. – Меня жег тот же огонь, что и тебя. Мы были соперницами. Вернее, ты была счастлива, а я… Вот я и хотела урвать кусок… или отравить твое существование… Я тебя ненавидела… Да ты и сама знаешь. Но я ничего не говорила Андрею.

– Почему Ксю должна тебе верить? Может, ты только делаешь вид, что изменилась, а на самом деле все еще хочешь навредить моей сестре?

– Это Ксюшина дело – поверит она мне или нет, – ответила Карина.

– Я верю, – проговорила Ксю. – Мне, в принципе, все равно, кто у нас такой разговорчивый. Все уже рассказано.

– Кстати, у Марка теперь новая девушка, – сказала Катя. – Добрая такая, прикольная…

– Ты ее знаешь? – спросила Карина.

– Знаю. Она в салоне красоты работает, и я шапочно была с ней знакома, а неделю назад примерно, когда я опять там была, за ней Марк приехал. Ну и познакомил меня со своей девушкой…

– А кто она в этом салоне красоты? – спросила Ксю.

– Парикмахер-визажист. Кстати, говорят, хороший мастер.

– А что за салон?

– «Валентина».

– Знаю, – отозвалась Ксюша. – Знаю, где этот салон, слышала про него.

– Что ж, нам, пожалуй, пора, – сказала Карина, глянув в окно. – Дождь закончился.

– Я могу попросить шофера подвезти вас, – проговорила Ксю. – Идемте.

Они втроем спустились вниз. Петр сидел в машине, но быстро вышел навстречу Ксю.

– Отвези, пожалуйста, моих сестер к ним домой, – велела она. – Пока, девочки.

А на следующий день Ксюша решила поехать в салон красоты «Валентина».

У девушки была прекрасная память на лица, поэтому Ксения запросто узнала Алену.

– Я бы хотела сменить имидж и что-нибудь сделать с лицом, а то под глазами круги от усталости… – сказала она.

– Понимаю, – кивнула Алена. – У нас вам помогут, хотя вам помочь нетрудно, вы молодая и красивая… Простите, ваше лицо мне знакомо… Мы нигде раньше не встречались?

– Возможно… – Ксюша изобразила задумчивость.

– Постойте… Хотя нет, я ошиблась. Я вас приняла за сестру моего друга, но у вас другая прическа, другой цвет волос… но вы очень на нее похожи…

– Кажется, я знаю, о ком вы говорите, – улыбнулась Ксю. – Вашего друга случайно зовут не Марком?

– Да… вы его знаете?

– Знаю. Это мой двоюродный брат, а девушка, о которой вы говорите, моя родная сестра-близнец.

– Действительно, вы похожи… – Алена окинула Ксюшу взглядом, в котором появилась настороженность. – Вас зовут Ксения?

– Да… откуда вы знаете?

– Марк о вас говорил. Мы как-то случайно встретились в ресторане.

– Ах да! Мы с Марком тогда не разговаривали… – проговорила Ксю. Теперь была ее очередь насторожиться. Что сказал Алене Марк, что она ее так разглядывает? На сестру бойфрэнда так не смотрят… Так смотрят… на соперницу! Неужели Алена знает?

– Да, вы тогда были в ссоре, даже не поговорили… Но теперь вы, наверное, помирились, если вы обо мне знаете…

– Да… мы помирились. Марк говорил о тебе… я думаю, мы можем перейти на ты? – предложила Ксюша.

– Да, конечно. Идем. Я познакомлю тебя с нашими лучшими мастерами, которые помогут тебе со сменой имиджа.

27.

– Я сегодня видела твою сестру, – сказала Алена Марку.

– Какую? Катю?

– Нет, Ксюшу. Она приходила ко мне на работу, и мы познакомились…

– Постой… Ксю что – специально приходила к тебе? – нахмурив брови, спросил Марк.

– Нет. Она просто пришла в салон, хотела поработать над внешностью… Она очень похожа на Катю, а ведь Катю я знаю… Вот мы и познакомились…

– И что?

– Ничего. Я просто говорю, что видела ее… Тебя это раздражает?

– Нет… нет, все в порядке.

– Ты какой-то хмурый. У тебя что-то произошло с Ксюшей. Поэтому ты грустнеешь, когда слышишь о ней?

– Кто грустнеет? Где ты видишь? – наигранно весело сказал Марк, обнимая Алену. – С чего бы мне грустить из-за Ксю?

– Как ты ее называешь? – удивилась Алена.

– Ксю. Это еще с ее школьных лет осталось – ее все друзья называли Ксю. Ну и я говорю по привычке… Так вот с чего сне из-за Ксюши грустить? Она замечательная девушка, у нее все хорошо… Единственное, что меня может расстроить – так это что мы с тобой редко остаемся наедине…

– Ну ты же знаешь, почему…

– Из-за Кристины. Ты боишься, что моя дочь против тебя! Ну сколько тебе повторять, что Кристина не против тебя! На ура она тебя, конечно, не восприняла, но она умная девочка и все поняла. Но это обычное отношение… Если ты не будешь прятаться, то сможешь все изменить. Не бойся, я ведь с тобой. Пошли.

– Пошли, – произнесла Алена.

– Не надо делать такой убитый вид, ничего страшного не случится.

– Но не ссорься из-за меня с дочерью, Марк. Что бы она не сказала и не сделала, ладно? Я взрослый человек, и защищать от меня ребенка не нужно.

– Ладно, – пожал плечами Марк. Ему понравились эти Аленины слова, как нравилось многое в Алене. Девушка эта казалась хорошей, да и не просто казалась, она действительно была хорошей – Марк в таких вещах умел разбираться. Он чувствовал, что Алена его не обманывает, что она искренна. И понимал, что Алена влюбилась в него – определять подобное отношение к себе он умел. Но у него не возникало желания издеваться над Аленой. Марк не мог быть к ней жестоким, он слишком тепло к ней относился… но не любил ее. Похожие чувства Марк испытывал к Алине в последнее время ее жизни, разве что не было горечи от ее обмана и предательства, ведь Алена его не предавала. Марку было хорошо с Аленой, но в чувствах не было чрезмерной страсти. Впрочем, может, так лучше.

Направляя машину к дому, Марк раздумывал о письмах, которые передал ему Алексей. По словам брата выходило, что письма эти были украдены. Поэтому Марк не знал, имеет ли он право читать распечатки с этих писем. С одной стороны, в них могла содержаться полезная информация, а с другой – это бесчестно. Не ему эти письма адресованы, да и кто давал ему право лезть в жизнь родителей? Но письма уже не письма, а печатные копии, и украл их не Марк… И узнать, что скрывают папа с мамой, хочется не из пустого любопытства. Просто странно – почему они так часто ругаются в последнее время, но старательно всех убеждают в идеальности своих отношений?

Марк так и не рассказал Никите о том, что понял, что потерянная тетя Илона была женой Маркова отца. О тех событиях Кит знал слишком мало, к тому же не любил вспоминать о своей матери, поэтому Марк не расспрашивал. А рассказывать не стал, чтобы сохранить тайну отца, ведь о его первой жене, похоже, никто не знал. К тому же Марк в последнее время редко видел Никиту. Тот не продолжал с Алениной подругой, а снова приударил за Диной. Его все же тянуло к этой девушке, хоть им и многое мешало.

А вот Ксюшу в это время терзали другие мысли. Андрей придрался к ее новому внешнему виду (Ксю подстриглась под каре и сделала частое мелирование). Не то, чтобы ему не понравилось. Просто Андрей посчитал, будто Ксюша что-то задумала.

– Говорят, что женщины, которые изменяют своим мужьям, начинают больше следить за собой.

– Я и раньше всегда следила за собой, а сейчас просто сменила прическу. Это запрещено?

– Да нет, не запрещено. Просто подозрительно… – протянул Андрей.

– Помешался ты на своих подозрениях! У тебя идея-фикс уже – не замечаешь? У меня чувство, что тебе хочется, чтобы я тебе изменяла…

– Только попробуй! – вспыхнул Андрей, сильно сдавливая Ксюшин локоть.

– Да перестань, я же пошутила!

– Никогда больше не смей так шутить!

– Хорошо, Андрей, не буду, – сказала Ксю, а потом битый час фыркала, вспоминая свой покорный тон. Того и гляди она скоро перейдет в рабыни собственного мужа, повторяющие только: «Да, мой господин», «Будет выполнено, мой повелитель» и «Не угодно ли вам чего-нибудь еще»? Смех смехом, но когда муж ведет себя так, смеяться не хочется. Остается надеяться, что все наладится.

Но ничего не наладилось и не думало налаживаться. Два месяца спустя отношения оставались прежними: Андрей следил за Ксю, постоянно требовал объяснений, изводил ядовитыми замечаниями. Бить не бил, но иногда Ксюша видела, что вот-вот это сделает. Поэтому Ксю предпочитала где-то сбавить обороты речи и промолчать.

В начале ноября после очередного приступа умерла мать Андрея. Андрей, который редко бывал у матери в больнице, который ею почти не интересовался, погрузился в печаль. Он не ходил даже на работу, проводил дни в кабинете и ни с кем не общался. Не говорил с Ксю, а Женю с некоторых пор он и вовсе не замечал. Но когда Ксюша предложила некоторое время пожить отдельно, Андрей взбесился.

– И куда это ты собралась, Ксения?

– В Барановичи. Мы бы с Женей уехали на неделю или две, ты же, по-моему, хочешь побыть один…

– Ах вот оно что! У меня беда, мне нужна помощь, а ты собираешься меня бросить?

– Нет, что ты! Просто ты не очень-то хочешь, чтобы я тебе помогала, я думала, тебе будет легче, если ты побудешь один…

– Не оправдывайся! – крикнул Андрей, и Ксю увидела в его глазах знакомое выражение слепой ненависти. – Я прекрасно знаю, что ты только и мечтаешь, чтобы уйти от меня! Конечно, я тебе не нужен!…

– Нужен, Андрей, не говори глупости… Я останусь, если ты этого хочешь…

– Ничего я не хочу! Катись отсюда ко всем чертям, ты мне не нужна! Стерва, каких поискать!…

Возможно, это было не к месту, но в Ксюше взыграло самолюбие. Она посмотрела Андрею прямо в глаза и отчеканила:

– Ты не имеешь права на оскорбления. Я ничего тебе не сделала, и мне надоело, что ты обвиняешь меня во всех своих бедах!

– Ах тебе надоело? Так вот, чтобы не надоедало… – процедил сквозь зубы Андрей, замахиваясь. Вскрик Ксю раздался как раз в тот момент, когда на нее обрушился тяжелый кулак. Ксюша закричала не столько от боли, сколько от испуга. Но на этот раз Андрей не остановился – он продолжал наносить удары один за другим. Ксюша закрыла лицо руками – не хватало еще носить потом синяки.

На утро Ксю вышла из комнаты в солнцезащитных очках. На лице у нее была лишь одна гематома – возле глаза – и оно полностью было скрыто очками. Следы на теле скрывала одежда, но их было гораздо больше – на спине, руках и плечах.

Всю ночь Ксюша проплакала. Снова думала, зачем ей понадобилось выходить замуж. И размышляла – было бы ли ей так же плохо с Марком? Допустим, у них бы не складывались отношения с семьей, их бы осуждали, но, наверное, Марк не дошел до того, чтобы избить ее. Он бы, скорее, ушел от Ксю или стал бы ей изменять… Андрей-то не изменяет. Хотя как знать? Может, Андрей давно завел себе кого-то на стороне, а Марк вполне мог бы возненавидеть Ксюшу настолько, что начал бы ее бить…

Но этого уже никогда не узнаешь. Марк теперь с другой, и эта другая, если говорить по совести, очень хороший человек. «Поздно пить боржоми, когда почки отказали», – как говорят в народе. Но что-то подсказывало Ксюше, что Марк не стал бы таким, как Андрей.

Андрей, который ночевал в другой комнате, заметно чувствовал себя виноватым. Он понимал, что зашел вчера слишком далеко.

Ксю не глядя на него села у окна. Андрей подошел к ней. Мысленно содрогнувшись, Ксюша все-таки не вскочила и не кинулась бежать. Она подняла в голову. Андрей снял с нее очки и скривился, увидев темно-фиолетовый синяк.

– Прости, – проговорил он виновато. – Прости меня, Ксю. Я вчера наделал лишнего…

– Лишнего? Теперь это так называется? У меня синяк под глазом и еще с десяток по всему телу – благо их не видно. Ты не понимаешь, что для меня это унизительно? Ведь эти синяки видят все, и что, по-твоему, они думают? Что я вокзальная шалава, которую избивают недовольные клиенты, или гулящая жена, подобранная мужем на улице и не оставившая уличных занятий? Вот придет кто-то из моих родственников или твой отец или брат… Как я буду объяснять им этот синяк? Скажу, что налетела на дверь или что на меня напали на улице? Хорошо же я буду выглядеть с этими дурацкими объяснениями!

– Я все понимаю, Ксю! Я вышел из себя… ты же знаешь, что у меня сейчас не лучший период…

– И это значит, что ты сделаешь из меня боксерскую грушу?

– Нет… конечно, нет. Это больше не повторится никогда, я обещаю, я клянусь…

– Не обещай и не клянись, ты уже однажды это делал. Я тебе не верю больше…

– Я не понимаю, Ксю. Но, надеюсь, ты не думаешь меня бросить? Ксю, я без тебя не могу, ты нужна мне! У меня почти никого не осталось, кроме тебя! Не бросай меня! Прости, Ксю, прости!

– Я… не знаю, – сказала Ксюша растерянно. Она слышала отчаяние в голосе Андрея, и это поколебало Ксюшину решимость. – Я хочу на время уехать. Если ты меня любишь – позволь мне это сделать.

– Ладно, – согласился Андрей. – Поезжай. Поезжай, будь сколько надо и возвращайся.

28.

Уже больше недели Ксюша с Женькой была в Барановичах. Они регулярно созванивались с Андреем, но пока Ксения не горела желанием вернуться в Минск. По правде, она и вовсе не знала, стоит ли ей возвращаться. Ей было спокойно, она ни за что не волновалась. Возилась с сыном, за которым был нужен теперь глаз да глаз, потому что он все время норовил выбраться из кроватки, пытался ползать, правда, пока безуспешно. Мальчик он был общительный, чужих не боялся, охотно шел на руки и очень быстро запоминал новые лица.

– Ты в детстве такой не была. Ты как-то стеснялась даже своих, – сказала как-то мама. – Лешка, например, придет, или дядя Толик, а ты на них так искоса смотришь, видно, что помнишь, но не пойдешь. Если тебя на руки брали, то сидела, а только немножко отпусти – то живо с колен сползешь, и подальше-подальше. И подкупить тебя было невозможно – разве что какой-нибудь чудной штуковиной. У Леши часы были какие-то певучие, с музыкой, так тебя они очень интересовали. А вот Катю интересовала косметика – помады всякие, тени, румяна… А Женька молодец, ничуть не тушуется и с людьми хорошо сходится.

– Неужели я так всех избегала? – спросила Ксю.

– Не то, чтобы избегала. Ты слишком любила независимость и демонстрировала ее постоянно примерно лет до двух… Но избегала ты всех… ну… кроме Марка.

Улыбка сбежала с лица Ксю. Но мама словно не заметила ее замешательства и продолжала:

– К нему ты испытывала настоящую симпатию, между вами двоими словно искорки бежали всегда. Он всегда привлекал твое внимание, да и он интересовался тобой…

– Интересовался? А мне всегда казалось, что он избегал меня…

– Ты этого не помнишь, Ксю. До четырнадцати лет Марку нравилось возиться с тобой и Катей. Они с Лешкой часто оставались у бабушки и играли с вами. Но Марк рано начал интересоваться девочками, потому ты и думаешь, что он тебя избегал… – Ирина ненадолго замолчала, а потом заговорила опять: – Знаешь, я иногда думаю, что зря мы все так ополчились против вас с Марком… Вы хорошо понимали друг друга, причем с детства… вас словно невидимые нити связывали… С Андреем у тебя такого взаимопонимания, по-моему, нет.

– Но мы брат и сестра, мама.

– Я знаю. Но иногда я думаю… Вот твой с Андреем сын, Женя, мог бы быть сыном Марка… Он даже похож на Марка.

– О чем ты говоришь, мама! Не придумывай!

– Я не придумываю. Я вижу. Я ни в чем тебя не подозреваю, такое случается, когда беременные женщины много думают о каком-либо человеке, ребенок может родиться похожим на этого человека… Вот у меня иногда и появляется такая мысль – что Женя мог бы быть ребенком Марка… Кстати, Марк, по рассказам Марины, тоже легко шел на контакт с незнакомыми людьми, когда был совсем маленьким…

– Мама, а тетя Маша ничего не рассказывала тебе о их свадьбе с дядей Юрой? – не преминула перевести разговор на другую тему Ксю. Ира пожала плечами.

– Ну… а что именно тебя интересует?

– Не знаю… Ну, как они познакомились, например…

– Ну, познакомиться особого труда не составило. Они жили в соседних деревнях и давно друг друга знали. Семья у него бедовая была очень, поэтому когда Марина и Юра сблизились, то Кличенко были против.

– В каком смысле бедовая?

– Среди них вроде преступники были, поэтому их предпочитали обходить стороной… Хотя люди они хорошие. Так вот, Марина в юности была очень своевольной и самолюбивой, поэтому она настаивала на своем и продолжала встречаться с Юрой. Потом он ушел в армию, они некоторое время переписывались, а потом перестали. Вернее, Юрины письма не доходили – их прятал дед Кличенко, ну, отец Марины. Затем Юра остался на сверхсрочную службу, а Маша, когда узнала, что он в положенный срок не вернулся, решила, что он забыл ее, и поехала в Томск, чтобы высказать ему все, что она о нем думает. Вернулась грустная очень, видно, узнала, что от нее многое скрыли, поссорилась с родителями и уехала в Самару учиться. Ну, а потом Юру перевели в Самару служить, они, видимо, встретились и помирились…

– Значит, они первые годы прожили в Самаре? – спросила Ксю.

– Да. Приехали, когда Леше было два года, а Марку около четырех… А что?

– А тетя Маша не говорила, что Марк у нее до свадьбы родился?

– Что?

– Понятно. Значит, не говорила. А ты не думаешь, что это от тебя скрывали?

– Откуда же я знаю? – Ира пожала плечами. – Может, и скрывали…

– Но ведь обычно, когда что-то скрывают, есть какие-то недомолвки, заминки… Ты такого не замечала?

– Нет. Но почему ты решила, что Марк решился до свадьбы? Мы с Мариной были довольно хорошими подругами, но я этого не знала… Кто тебе сказал?

– По документам Марк с Лешей даты сопоставили. Марк родился немного раньше, чем дядя Юра женился на тете Маше. На момент свадьбы ему было уже больше трех месяцев…

– Я этого не знала… – проговорила Ира и вдруг всплеснула руками: – Ну и хитрая же ты, Ксюша! Как ловко увела меня от неприятного тебе разговора!

– Ни откуда я тебя не уводила, просто вспомнила, о чем давно хотела спросить…

– А зачем тебе это?

– Да так…

– А все-таки?

Ксюша вздохнула и принялась говорить о многих известных ей фактах, которые навели Марка на подозрения.

– А что именно подозревает Марк? Как он думает, что скрывают родители?

– Не знаю. Мы с ним давно не общались.

– Давно не общались? Значит, вы все же общаетесь? Не хмурься, Ксюша, но, по-моему, ты не слишком счастлива с Андреем. Я наблюдала за тем, как ты говоришь с ним по телефону. Ты не кажешься слишком счастливой… Ты ничего не говоришь, но я вижу, чувствую, что у тебя идет что-то не так… Ты поэтому приехала сюда?…

Ксю вздохнула. Она и в самом деле ничего не рассказывала маме и отчиму о своих бедах. Но, видно, плохое настроение не так легко скрыть. Пришлось рассказать обо всем.

– Но почему ты сразу не развелась с ним? Почему ты позволяешь ему над тобой издеваться?

– Мне кажется, что Андрей – один из людей «вне закона». Сначала я думала, что он просто повзрослел, но теперь вижу, что Андрей ожесточился. Иногда я думаю, что он способен даже на убийство…

– Это очень серьезное обвинение, Ксю. Почему ты так считаешь?

– Не знаю, это только мои подозрения… Но у Андрея очень странные друзья и очень страшные… И потом, не странно ли то, что он оставил меня в день свадьбы из-за каких-то там дел? Что же это были за дела?

– Ну мало ли… Это не причина обвинять…

– А еще Андрей угрожал мне. Говорил, что если я уйду от него, то мне и моей семье не поздоровится… По-моему, он вполне может навредить… с помощью своих друзей… И Андрей говорил ужасные вещи о Кристине, дочери Марка… Он говорил, что Кристина понравилась одному из его друзей, и если я разведусь с ним, то Кристину похитят…

– Это он просто пугал тебя! Андрей все же должен понимать, что Кристина ребенок…

– Я так не думаю. Я видела в его глазах столько ненависти, столько злости… Я не сомневаюсь, что Андрей способен выполнить угрозы.

– Ты напугана, Ксюша. Успокойся, ты должна рассуждать здраво. Андрей не имеет права держать тебя возле себя. И если ты не хочешь с ним жить, ты должна развестись. Ничего не бойся, мы поможем тебе…

– Я не знаю, мама. Что, если Андрей отнимет у меня сына? Женя – самое дорогое, что у меня есть, я не могу его отдать…

– Андрей не сможет забрать у тебя ребенка. Ни один суд не оставит малыша без матери. К тому же ведь твой отчим адвокат, причем очень и очень опытный… Весь вопрос в том, хочешь ли ты стать свободной…

Ксю с надеждой посмотрела на мать. В ней зарождалась вера в счастливый исход. Плевать на Андрея и его просьбы остаться с ним – у нее лопнуло терпение.

– Я хочу развестись, – – сказала Ксю. – Надо признать, что мой брак не удался.

– Бедная моя девочка… Ты такая добрая, нежная, ласковая, но тебе вечно какие-то проблемы…

29.

Слава обещал заняться бракоразводным процессом падчерицы, а в семье уже начали праздновать возвращение Ксю. Дина искренне радовалась за сестру. У нее самой, кстати, тоже вроде все налаживалось. Она две недели провела за городом с Никитой, все же поняв, что лучшим для нее и ребенка не обязательно будет брат бывшего избранника. Дина познакомилась и с его детьми – Полиной и Димой, которых Никита на время поездки оставил у давней и близкой подруги. К этой самой подруге Дина умудрилась даже приревновать, но Никита быстро объяснил, что знает Олю с детства, что они всегда помогали друг другу и потом, Оля удачно замужем.

Марат, которому Андрей никогда не нравился, тоже поздравил Ксюшу и на досуге еще сказал:

– Может, когда ты от него освободишься, наконец снова сойдешься с Марком.

– Что ты болтаешь, Маратик! У меня нет планов снова сходиться с Марком!

– Это ничего. Появятся еще. Ты же не будешь меня уверять, будто разлюбила его?

– Стану я глупостями заниматься! Давно знаю, что ты упрямый, как не знаю кто, и что тебя не переспоришь. Скажу только, что у Марка уже есть девушка.

– Ну и что? Она даже невестой ему не приходится и уж тем более женой… А если бы и была женой – жена не стена, можно и пододвинуть.

– Не болтай глупости, Марат, – вяло отозвалась Ксю.

– Это не глупости, Ксения. Если ты прислушаешься к себе, то поймешь это.

– Откуда такая житейская мудрость, Маратик? – спросила Ксю и вдруг поймала себя на мысли, что почему-то привыкла считать Марата мальчишкой, в то время, как он уже давно вырос. Ему уже почти девятнадцать лет, он взрослый парень, причем весьма симпатичный… Высокий, стройный, с ясными синими глазами, густыми слегка вьющимися волосами…

– Знаешь, Ксень, – сказал Марат, язвительно улыбаясь сестре, если бы не было Марка, а ты по привычке не считала меня ребенком, я бы сам за тобой поухаживал.

– Потише, молодой человек, потише. Направьте-ка свою энергию неуемную в другую сторону. Я пока еще честная замужняя женщина.

Это все было очень весело и замечательно, но планам не дано было сбыться. Через несколько дней приехал Андрей.

– Ты хочешь развестись со мной, Ксения? – спросил он, поняв по отношению Ксюшиных родственников, что к чему.

– Да, – сказала Ксю, ожидая бури. – Только не злись – ты должен понять меня. Ты должен признать, что наша семейная жизнь не ладится…

– С чего мне злиться, Ксень? Я уважаю твое решение… Но я могу поговорить с тобой и попытаться уговорить тебя изменить решение?

– Поговорить ты можешь, конечно… но это бесполезно. Я не изменю своего решения.

– Все равно, давай поговорим.

– Ладно, идем в кабинет.

Слава в это время был на работе, поэтому его кабинет был свободен. Ксения и Андрей зашли туда.

Разговаривали долго, так, что Ира и Дина, сидя на кухне в ожидании, серьезно волновались. Никита, который в этот день приехал к Дине, не знал, как уже их заболтать и отвлечь. Обычно язык у молодого человека ходил свободно, но примерно за час Никита устал. В конце концов Ира не выдержала и, подойдя к кабинету, позвала Ксюшу.

– Все в порядке, мама, – ответила Ксю из-за дверь.

Хотя на самом деле все было далеко не в порядке. Ксения не напрасно ждала бурю – излишне спокойная реакция Андрея была обязательным затишьем перед грозой. Самые худшие Ксюшины предположения оправдались – Андрей догадался, что Женя не его сын и только что сказал, что все всем расскажет.

– Твой обожаемый братец знает, что у него родился сынишка? И он позволил тебе назвать Жениным отцом меня? Не похоже на Марка, по-моему, он весьма строг в вопросах семьи и детей… Как думаешь, ему понравится узнать, что ты его обманула? Он никогда тебе этого не простит, да и другие твои родственники подобного не поймут…

– Ты этого не сделаешь…

– А что мне мешает? Если бы ты была моей женой, то я бы еще стремился скрыть твои делишки, а так… Какой мне от этого прок? Ты, небось, маме и отчиму сказала, я во всем виноват, и эдак красочно расписала… А я вот открою им на тебя глаза… – ядовито сказал Андрей, склоняясь к Ксюше. – Ах, Ксения, Ксения! Умная женщина ведь, а такие проколы допускаешь! Хорохоришься, дуешься чего-то, а не думаешь о том, что тебе может здорово аукнуться.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты не понимаешь?… Хорошо, я выражусь яснее. Помнишь, я однажды тебе сказал, что не отпущу тебя? А ведь я не шутил… Я на самом деле тебя не отпущу. Я всем расскажу, что ты родила ребенка от двоюродного брата! Я ведь знаю, как ваша семья отнеслась к вашей связи… А если станет известно, что у тебя сын от Марка… Ты останешься совсем одна и даже Марк от тебя откажется! А может, еще и ребенка отнимет… А если еще похитят Кристину… он будет тебя всегда ненавидеть… Так или иначе ты вернешься ко мне…

– Замолчи! – воскликнула Ксю. – Я ненавижу тебя!

– Зря. Тебе надо ненавидеть себя – это ты сама устроила свою жизнь таким образом… У меня к тебе предложение, Ксень. Давай сделаем так. Мы с тобой все забудем и будем жить дальше, словно ничего не было.

– Как это?

– Словно я ничего не узнавал о тебе… словно ты не хотела от меня уйти… Я буду относиться к твоему сыну как к своему, я не причиню ему вреда… Но ты будешь моей, Ксю. Будешь моей преданной женой, ладно?

– Ладно… – прошептала Ксю еле слышно. Доводы сломили ее. Надежды на получение свободы рухнули. По ее щеке пробежала слеза.

– Вот и превосходно! Зачем плакать, Ксю? Не надо плакать, моя красавица. У нас все будет замечательно.

Ксюша вытерла слезы. Они вдвоем с Андреем вышли из кабинета.

– Я возвращаюсь к мужу, – сообщила Ксю и, глядя в остолбеневшие лица, добавила: – Я вам всем наврала, мы просто поссорились с Андреем, потому я прикинулась несчастной…

30.

– Ксения Геннадьевна, что готовить к ужину? – спросила Настя.

– Не знаю, мне все равно, – отозвалась Ксю, ничуть не удивляясь раннему вопросу (еще не было и полудня). Хотя вопрос был оправдан – некоторые начинают подготовку к Новогоднему застолью и раньше.

– Может, вы куда-то собираетесь сегодня с Андреем Романовичем?

– Не знаю, может быть…

– Ну, а как мне быть с ужином?

– Готовь на свой вкус, Настя. У тебя в семье ведь наверняка есть традиции по встрече Нового года…

– Да, есть традиционные блюда… но у нас все просто… у нас же не богатая семья…

– Да и у нас все просто! Успокойся, Настя, я тоже из небогатой семьи. У меня отчим обеспеченный, ну, и муж тоже. И богатые – они ведь обычные люди и питаются обычной едой…

– Хорошо, – сказала Настя и вышла. Про себя она подумала, что эта молодая женщина, у которой ей пришлось работать, совсем не такая плохая, какой показалась сначала. Настя до этого работала еще в трех семьях, и во всех трех девушку унижали, а в одном доме хозяин даже домогался ее. А здесь все было намного терпимее и не в последнюю очередь благодаря Ксении.

А сама Ксю погрузилась в раздумье. Приближающийся праздник не вызывал у нее энтузиазма и радости. А ведь раньше она так любила Новый год! Предновогоднее настроение всегда навевало на нее ожидание чуда, какого-то светлого зимнего волшебства. Пускай желание не всегда исполнялись, но новогодняя ночь внушала какой-то восторг, поэтому Ксюша каждый раз с удовольствием наряжала елку, украшала комнаты, помогала готовить еду на праздничный стол…

Прошло две недели с Ксюшиного возвращения в Минск. Нельзя сказать, что ее жизнь была такой уж плохой. Напротив, Андрей вроде даже мягче сделался, прекратил придираться к Ксении, злиться… Но Ксюша не испытывала от этого радости. В ней словно лампочка погасла, девушка больше не могла ничему радоваться. Да и не верила она, что все вот так запросто исправится. Наверняка Андрей что-то задумал и еще найдет способ продемонстрировать свою власть.

Звонок по мобильному отвлек ее от мыслей. Звонила света.

– Светик? Как дела?

– Нормально, Ксю. А у тебя?

– Тоже. Что-то случилось?

– Да… в некотором роде. Ксюнь, у вас с Андреем намечается новогодняя вечеринка?

– Что? Какая вечеринка? – поразилась Ксю.

– Так я и думала! А то странно как-то, что приглашал нас с Лешкой Андрей, а не ты…

– Андрей пригласил вас? Когда?

– Дня два назад. Предложил прийти к вам в гости, чтобы ближе познакомиться, а то мы одна семья давно, а друг друга совсем не знаем… Нам с Лешей это разумным показалось, мы согласились… А сегодня пришел Марк и сказал, что не понимает твоего поведения, что Андрей пригласил его к себе в гости под Новый год… Это, на мой взгляд, перебор. Если судить по твоим рассказам, то Андрей Марка ненавидит, на куски порвать готов, а тут он его в гости приглашает… Так ты ничего не знала?

– Нет…

– Может, Андрей, тебе сюрприз готовит?

– Не знаю… – проговорила Ксю. – Но в любом случае приходите. Я буду рада вас видеть.

«Да, Андрей наводит тень на плетень, – подумала Ксю. – Зачем ему это надо? Может, он хочет показать, что больше ни в чем меня не подозревает?» Но что-то подсказывало Ксюше, что вовсе не желание мириться с ней двигало Андреем, когда он затевал эту вечеринку. Он снова хочет уязвить ее, сделать ей больно… Господи, как это вынести?! Ведь Ксю не знает, что он задумал, и у нее нет способа защитить себя, потому что защищая себя, она поставит под угрозу благополучие своего ребенка… Где взять силы казаться естественной при встрече с Марком до еще под пристальным присмотром Андрея?!

– Настя! – позвала Ксюша домработницу, заходя в кухню. – Андрей ничего не говорил тебе о своих планах на встречу Нового года?

– Мне? – удивленно переспросила Настя.

– Ну да, тебе. Может, он планировал пригласить гостей в тайне от меня, а для этого надо ведь больше готовить… Мой муж ничего такого не говорил?

– Нет. Андрей Романович ничего такого не говорил, сказал только, чтобы я как следует приготовилась к вечеру. И все.

– Понятно. Настя, а ты собираешься куда-нибудь идти сегодня?

– В смысле?

– Ну, может, у тебя есть какие-то планы… Возможно, ты встречаешься с другом или идешь домой, чтобы встретить Новый год с семьей…

– У меня нет родственников в Минске. И нет друга, с которым бы я хотела встретиться. Поэтому, если вы не против, я останусь здесь. Помогу накрыть на стол или просто посижу в комнате…

– Настя, а почему бы тебе не присоединиться к нам? Зачем тебе сидеть одной?

– Не знаю… мне кажется, что ваш муж будет против моего вторжения… Вам ни к чему ссориться из-за меня…

Ксюше стало неудобно. Настя права – Андрей может разозлиться, а ей это ни к чему. Но неловко признавать, что она, Ксю, не имеет в семье никаких прав и не может отстоять свою волю. Хотя вряд ли Настя этого не знает.

В это время Марк разговаривал с Никитой. Тот заметил, что Марк какой-то задерганный, стал расспрашивать. Марк очень нуждался в совете друга, но не знал, можно ли доверить Никите такой секрет. И так слишком много людей посвящено в детали его личной жизни.

– Да нет, Кит, все нормально, – сказал Марк, вымученно улыбаясь. – Лучше расскажи, что нового у тебя? Наверное, сильно переживаешь, что придется встречать Новый год вдали от Динули?

– Верно, – вздохнул Никита. – Но надо иметь совесть, я Ольку уже измучил своими детьми – все бросаю их на нее… Она-то ничего не говорит, но я сам понимаю, что слишком это… У нее свои есть, как-никак…

– А планы у тебя какие после двух недель отдыха за городом? Думаешь продолжать отношения с Диной?

– Не знаю. Обжегся я тогда с Анжелой – до сих пор страшно с женщинами серьезные отношения заводить. Что, если с Диной что-то похожее выйдет?

– Ну, Дина, небось, не Анжела, Кит. По-моему, тебе стоит все узаконить между вами. Что ты потеряешь, если что-то там не удается? Просто разойдетесь и все… Пока есть возможность, надо ее использовать, потому что неизвестно, что случится завтра!

– А по-моему торопиться не стоит. Ну куда может Дина деваться? Или я?

– За границу может уехать Дина. Или за другого замуж выйти. Будешь потом локти кусать, что упустил случай… Тогда эта самая Дина покажется тебе не просто нужной, а необходимой как воздух, только поздно будет!

– Откуда такие мысли? – удивился Никита. – Неужели у тебя было что-то подобное?

– Было, – отрывисто сказал Марк. – Было и есть. Я по глупости своей потерял единственную нужную мне женщину. Сейчас она с другим…

– А Алена? Ты не любишь ее? – осторожно спросил Кит.

– Алена… Алена замечательная. Я отдыхаю с ней душой и телом, очень благодарен ей за это, но я ее не люблю. Впрочем, ладно, хватит о моих злоключениях.

– Ладно, – согласился Никита. – Слушай, Марк, а как у твоей сестры Ксюши дела? А то она от мужа собиралась уйти, а потом вдруг резко передумала…

– Что?! Ксюша собиралась уйти от Андрея?

– Ну да. А ты что – не знал?

– Нет… А ты откуда знаешь?

– Да был я у Дины, и Ксюша как раз была тогда. Она серьезно разводиться думала, говорила, что ей плохо с мужем… а через неделю, когда Андрей приехал, поговорила с ним часок и изменила свое решение. Надо было видеть, как все удивились и огорчились, но Ксюша сказала, что возвращается, а большую часть своих бед придумала, чтобы ее жалели… Но она, по-моему, не слишком охотно к мужу вернулась. Сразу такая погасшая стала… Может, ее Андрей запугал чем-то?…

– Не знаю… – задумчиво произнес Марк. У него в голове не укладывалось. Ксю хотела уйти от Андрея! Почему? Неужели ей с ним так плохо? Видно, плохо… И хотя Марк пообещал себе забыть о Ксюше, больше не вмешиваться в ее жизнь, он все же задумался. Что заставило Ксению тогда так наброситься на него с обвинениями, будто он все рассказал ее мужу? Видимо, чем-то Андрей ее довел, что-то сделал, что Ксю стала искать виноватого… А теперь она хотела развестись… и вдруг вернулась, сказала, будто что-то там придумала… Явно не в ее стиле прикидываться бедной овечкой. Скорее всего, этот негодяй Андрей чем-то здорово припугнул ее, потому Ксюша и предпочла вернуться к нему и взять все свои слова обратно…

Что же происходит в твоей жизни, Ксю? Что с тобой случилось? И это приглашение на Новогодний вечер от Андрея… Что это значит?

31.

Когда Ксю увидела Марка, то едва не потеряла сознание. Больше всего на свете ей хотелось броситься к нему и просить помощи и защиты. Инстинктивно Ксения чувствовала, что лишь он один способен спасти ее от Андрея. Но… кругом были люди, перед которыми Ксюша должна была изображать радушную хозяйку дома, да и Андрей в ответ на ее вопрос по поводу этой вечеринки сказал, что испытывает ее. От того, как Ксю пройдет это испытание, зависело счастье ее сына, а сыном Ксю рисковать не хотела. К тому же рядом с Марком была Алена, которую пригласил либо Андрей, желая еще больше помучить Ксюшу, либо сам Марк решил продемонстрировать, что ему хорошо и без Ксю. Черт бы побрал этих мужчин, они все одинаковы – ни перед чем не остановятся, если хотят причинить женщине боль!

Кроме Марка и Алены пришли Катя и Влад, Света и Леша, Лиза и Коля, Карина, Паша. Ксюша провела всех в зал. Разговаривая с дочерью Лизы Дашей, она вдруг заметила, что Андрей подошел к Марку. Ксю подобралась ближе и прислушалась.

– Я боялся, что ты не примешь мое приглашение, Марк, – сказал Андрей.

– С чего бы это? – вопросительно посмотрел на него Марк. – Я был рад, что ты позвал меня…

– Правда? – прищурился Андрей.

– Да, конечно. Нам действительно стоит общаться более близко – ведь мы – одна семья…

– Хорошо, что ты так думаешь. Наши мнения совпадают, и это радует. Я ведь тебя очень уважаю, Марк, ты это знаешь? – глядя на Марка изучающим взглядом, спросил Андрей. Ксюше стало не по себе – она уже знала, что значит этот взгляд, к тому же с места, где Ксю стояла, глаза Андрея казались узкими щелочками, острыми, как лезвие бритвы.

– Разумеется, знаю, Андрей, – отозвался Марк, отвечая Андрею аналогичным взглядом. – Я не питаю иллюзий на счет твоего отношения ко мне, знаю н а с к о л ь к о ты меня уважаешь. И даже знаю, ч т о вызвало твое такое ко мне уважение.

– Замечательно. Люблю иметь дело с понятливыми людьми.

Это было похоже на вызов на дуэль. Андрей и Марк говорили о превосходном, отличном отношении друг к другу, но готовы были испепелить один другого глазами. А ведь Андрей ненавидит Марка! В голове Ксю все начало выстраиваться в цепочку. Андрей позвал Марка сюда не только чтобы испытать Ксюшу, наверняка он задумал какую-то гадость. Он способен на все и нарочно заманил Марка сюда! Злость на Марка и ревность к Алене были вытеснены страхом за Марка. Только бы с ним ничего не случилось! Только бы Андрей не причинил ему вреда!

– О чем вы разговариваете? – спросила Ксю, обвивая шею мужа рукой.

– Мы говорили о том, как я рад принимать у себя твоего брата, дорогая, – сказал Андрей, улыбнувшись Ксюше. – По-моему, нам стоит чаще встречаться… не так ли, Ксю?

– Да, пожалуй… – выдавила из себя улыбку Ксюша. – Марк, а почему ты не взял с собой Кристину?

– Кристина предпочла пойти к подружкам… у них там какой-то вечер организовался… Я решил ей не мешать, подумал, что ей с ними будет веселее…

– А сколько лет твоей дочери, Марк? – спросил Андрей.

– Почти тринадцать.

– Похоже, ты рано женился, Марк…

– Немного раньше, чем ты, – отозвался Марк. – И рано развелся.

– Вот оно что! И что послужило причиной развода? – поинтересовался Андрей с преувеличенным вниманием.

– Измена моей жены, – ответил, усмехнувшись, Марк.

– Андрей, это не лучшая тема для разговора, – сказала Ксю. – Бывшая жена Марка погибла два года назад.

– Ой, прости, Марк, я не знал, – извиняющимся тоном проговорил Андрей.

– Проехали, – ответил Марк.

– Ну как, Ксения, ты угостишь нас чем-нибудь вкусненьким? – спросил Лешка, разряжая обстановку. – А то Света сегодня меня не кормила по случаю того, что мы в гости идем…

– Ах ты, бедный-несчастный, – воскликнула Ксю, обнимая брата. – Накормлю я тебя, конечно же, накормлю, а то похудел весь, солнце… Так, девчонки, идемте, поможете мне.

Женская половина гостей последовала за хозяйкой квартиры на кухню Мужчины занялись установкой столов и стульев. Ксюше вскоре пришлось вернуться в зал, чтобы накрыть на стол и расставить приборы. Паша вызвался помогать ей. Улучив секунду, когда Андрей вышел куда-то, поскольку ему позвонили, Ксю словно невзначай сказала Марку, стоящему неподалеку.

– Тебе надо быть осторожнее, Марк. Ты зря появился здесь… Андрей что-то задумал. Он тебя ненавидит и хочет уничтожить тебя…

– А я не понимаю, почему бы тебе не хотеть того же самого? Ведь ты тоже ненавидишь меня, судя по нашему последнему разговору… – не поворачивая головы, негромко ответил Марк.

– Я ошиблась… – растерянно проговорила Ксю. – Извини меня за те мои слова.

– Ладно, это не суть важно, – сухо отозвался Марк.

– Пожалуйста, будь осторожен. Андрей не остановится ни перед чем, чтобы навредить тебе и, чтобы отомстить, он может использовать все.

– Спасибо за ценные сведения, Ксения, – язвительно сказал Марк. – Я обязательно их учту. Но поберегись сама, ведь Андрею еще легче мстить тебе, чем мне.

Ксюша вздохнула и отошла в сторону. Марк холоден и неприступен. Она сделала, что могла, попыталась предупредить его, чтобы он был осторожнее.

– Ксюша, можно тебя на минутку? – позвал Андрей из коридора.

– Что? – спросила Ксю, выходя.

– Понимаешь, милая, мне надо ненадолго уехать по делу. Я скоро вернусь.

– То есть, как так, Андрей? У тебя же гости, ты занят… неужели твои коллеги этого не понимают и не могут хотя бы сегодня тебя не беспокоить?

– Они это понимают, и им очень неловко. Но дела, которые возникли, неотложны и требуют моего присутствия. Да не волнуйся ты так, Ксень, я быстро вернусь.

– Ладно, езжай, – отозвалась Ксю.

– Подожди, куда ты? А попрощаться?

Андрей притянул к себе безвольную девушку и поцеловал ее. Поцеловал так, словно заявлял свои права на нее, а Ксю впервые почувствовала глухую, но жгучую ненависть к нему. Ксю сама испугалась этого чувства, потому что понимала, что могла бы даже убить Андрея. Вернее, не убить, а просто не спасти его тогда, когда ему угрожала бы опасность.

Андрей вернулся быстро, как и обещал. Но это был уже другой Андрей – какой-то взбудораженный и слишком оживленный. Глаза его блестели, как у хищника, выслеживающего добычу.

– Андрей, ты что – пил? – спросила Ксю.

– Только бокал, Ксю. Я только что заключил великолепную сделку и выпил за успех. Ведь это не грешно?

– Конечно, не грешно. Но ты после выпивки вел машину? Ведь это запрещено…

– Ксень, не грузи. Что мне сделается от одного бокала вина?

Ксюша не стала спорить, хотя видела, что здесь было подтверждено, когда в течение вечера Андрей выпил еще раза два и ужасно опьянел.

– Я очень рад, что вы пришли, – сказал Андрей. – Потому что хотел бы спросить одну вещь…

– Андрей, перестань, – попросила Ксю. – Иди сюда…

– Да ладно, Ксюша, хватит. Вот ты такая хитрая… а я хочу поговорить с твоими родственниками. Я хочу спросить их мнения по одному вопросу, так что не мешай… Люди, вот скажите, что полагается делать мужу, когда в его дом явился любовник жены? Вот ты, Марк, как думаешь? Может, его сразу пристрелить? Или спустить с лестницы?

– Андрей, не надо, хватит, – попыталась остановить его Ксюша. – Ты пьян, но не обязательно всем это показывать.

– А чего ты волнуешься, Ксения? – улыбнулся Андрей. – Боишься, что я скажу правду? Так ведь все свои и давно все знают… Хотя нет… я вижу человека, который, полагаю, ничего не знает… Алена, Марк говорил тебе о том, что связывало его с Ксенией?

Растерянная девушка посмотрела на Марка. По застывшим бледным лицам она понимала, что сейчас будет раскрыта какая-то семейная тайна. Алене не хотелось в это вмешиваться, к тому же ей искренне нравилась Ксюша, и Алена не хотела слушать, как ее поливает грязью собственный муж. Но это было связано с Марком, и поэтому Алена не могла уйти. Да и Марк сильно сжимал ее руку. Он был спокоен, только бледен. Так же как и Ксю.

А Андрей тем временем продолжал:

– Так ты ничего не знаешь, Аленушка? Я тоже ничего не знал. Семья Кличенко обманула меня и, без сомнения, обманет тебя…

– Прекрати, Андрей, тебя никто не обманывал! – резко сказала Ксюша.

– Тише, тише, жена, я пока не превратился в подкаблучника, – отмахнулся Андрей. – Слушай, Алена! Эта молодая девушка, ставшая моей женой, была любовницей твоего нынешнего бойфрэнда! Да, это звучит чудовищно, они брат и сестра, но они были любовниками!

– Это правда? – воскликнул Паша. Андрей совсем забыл о своем брате, которому тоже ничего не было известно. – Боже, Андрей, на ком ты женился! Кого ты привел в нашу семью!

– Послушай, мальчик, не смей говорить о моей сестре в таком тоне! – возмутился Алексей.

– Ты тоже с ней спал? – насмешливо спросил Павел.

– Закрой рот!

– Во как! А что же герой-любовничек молчит? Марк, ты язычок проглотил? Что скажешь?

– Скажу, что твои комментарии никому не нужны, так что держи их при себе. А вообще лучше помоги своему братцу добраться до спальни, ему стоит проспаться.

Паша не стал спорить, взял Андрея под руку и повел в комнату. Ксю пошла с ними, но там не осталась. Она направилась в кухню, откуда был ход на балкон. Она чувствовала себя осмеянной, грязной, поэтому прежде, чем выйти и извиниться перед гостями, ей надо было побыть недолго одной. Вот Ксюша и выбралась на балкон в тонком открытом платье, не думая о холоде.

На балконе было по ночному темно. Звезд на небе не было, поэтому темень прорезали лишь блики от электрической лампы в зале, проникающие сквозь окно на улицу. Из-за этого Ксю не сразу поняла, что не одна ищет здесь одиночества. У перил стоял Марк, который, скорее всего, вышел покурить и решил на некоторое время остаться тут. Ксюша понимала его чувства, такие похожие на ее собственные, потому ничего не стала говорить. Просто молча остановилась неподалеку, глядя в темное небо.

– Ксюша, – тихонько позвал ее Марк. Ксю повернулась к нему, но не решилась посмотреть ему в глаза. Ей было совестно из-за слов Андрея. Ведь из-за них Марка может оставить Алена, которая ему не безразлична. Ксю знала, что Андрей сломал жизнь ей, но она не хотела, чтобы он сломал жизнь и Марку тоже.

– Марк… я… прости меня… – залепетала Ксюша. – Я не хотела, чтобы Андрей…

– Тихо, Ксю, тихо, – проговорил Марк, нежно обнимая девушку. Ксю прижалась к его груди и закрыла глаза. – Ничего, ничего, Ксения, ты не несешь ответственности за Андрея… Не плачь, принцесса, ты должна быть сильной…

– Принцесса… – повторила Ксю. – Ты так давно не называл меня принцессой… Ты мне так нужен, Марк!…

– Я здесь, с тобой, Ксю. Я не оставлю тебя, я помогу, не бойся… все будет хорошо…

Крепкие руки Марка удерживали ее, нежно и бережно гладили волосы. Ксюшу охватывало знакомое тепло и ощущение надежности… Как давно она все это утратила! Только теперь Ксю осознала, что раньше все было намного проще. Тогда, когда они тайно встречались с Марком и ей казалось, что чего-то не хватает, было легче и лучше, чем сейчас, когда они так далеки друг от друга.

32.

– Бедная Ксюша, мне так ее жаль! – сказала Света по пути домой, и все с этим согласились.

– Ты права, – проговорила Лиза. – Не будет она с этим Андреем счастлива. И зачем она за него замуж вышла? Ведь она же умница, а так ошиблась!

– Ксю не ошиблась. Ей просто было предназначено выйти за него замуж, – ответила Карина. – Легко рассуждать тем, у кого в жизни выбор стоит лишь между плохим и хорошим. А если куда ни кинь – везде все плохо, то что же выберешь? Остаются ошибки и страдания.

– Но я не позволю моей сестренке страдать, – сказал Леша. – Если Андрей посмеет что-то ей сделать, я с ним разберусь по-свойски!

– Если только Ксения пожалуется, – отозвалась Света. – А то она гордая до невозможности, никогда не обратится за помощью, пока основательно не припечет.

– У нас самих глаза и уши есть. Будем наблюдать и если что – поможем.

Тут компании пришлось разойтись. Катя с Владом и Лиза с Колей и детьми свернули в одну сторону, Света, Леша и Карина – в другую, а Марк и Алена пошли прямо.

– А ты все молчишь, моя милая… – произнес Марк, обнимая Алену.

– Я думаю, – отозвалась девушка.

– Хочешь меня о чем-то спросить?

– Да… но не знаю, ответишь ли ты…

– Отвечу. Идем ко мне, там и поговорим. Я отвечу на любые твои вопросы.

Придя домой, Марк первым делом проверил, вернулась ли Кристина. Девочка уже спала в своей комнате. Марк закрыл за собой дверь и зашел в кухню. Алена ждала его, сидя на диване.

– Ну все, я готов, давай, спрашивай, – сказал Марк, присаживаясь рядом с Аленой.

– Марк, скажи, те слова Андрея о тебе и Ксюше – это правда?

– Правда, – со вздохом ответил Марк. Алена молча посмотрела в сторону. – Ты удивлена? Злишься?

– Нет, не удивлена. Я предполагала, что тебя с Ксюшей связывает нечто большее, чем отношения брата с сестрой. И не злюсь – ведь это твоя личная жизнь… Расскажи мне о Ксюше. Что было между вами? С чего все началось?

– Началось… с ее приезда в Березино на осенние каникулы. Она шесть лет там не была, уехала девятилетней пигалицей, а вернулась весьма симпатичной девушкой. Ну и общался я с ней часто… Как с сестрой – ты плохого не думай… Сам не знаю, как и когда это перешло во что-то более глубокое. У Ксюши проблемы возникли в школе, ее буквально выжили оттуда, потом она с бабушкой поссорилась и из дома ушла. Получилось так, что она приехала в Березино… Вот тогда и начался наш роман…

– Ты… любил ее?

– Да, любил. У нас многие считают, что я совратил ее, обвиняют… Может, так и есть. Ей даже восемнадцати не было, девчонка-несмышленыш почти… Но я любил ее, хоть в это никто не верит теперь.

– И что дальше было?

– Ну, в семье все узнали, и нам пришлось расстаться. Я, можно сказать, отказался от нее, сказал при всех, будто между нами все кончено… Я думал, что для Ксюши так лучше будет. Она обиделась, уехала в Гродно на учебу, а потом вышла замуж… В общем, рассказывать больше нечего. Ну что, Аленушка? Что ты обо всем этом думаешь?

– Важно не то, что об этом думаю я. А то, как к своему поступку относишься ты сам… Как ты это воспринимаешь?

– Не знаю, как. Устал от всего.

– А сейчас… что ты чувствуешь к Ксюше? – спросила Алена, легонько прикасаясь к руке Марка. – Ты все еще любишь ее?

– Н-нет, – с запинкой ответил Марк. – Я не люблю Ксюшу теперь. Хотя мне очень жаль, что она так неудачно вышла замуж. Я бы хотел помочь ей, но не знаю как.

– А я? Что ты чувствуешь ко мне?

Марк погладил ее по щеке. Но он не сумел солгать, хотя хорошо знал, что Алена хочет услышать.

– Я очень привязан к тебе… – проговорил он негромко. – Ты замечательная, необыкновенная девушка… Возможно… – начал было Марк, но замолчал, а про себя подумал: «Возможно, если бы не было Ксении, я полюбил бы тебя».

– Возможно, что? – спросила Алена.

– Возможно, я бы мог быть счастлив с тобой…

– А что тебе мешает?

– Я же не знаю, как ты все воспринимаешь? Вдруг ты, как и все, тоже считаешь меня подлецом?

– Ну что ты! Разве я могу думать о тебе плохо? Я знаю, что хоть ты иногда и бываешь жесток, но все же не способен на такую низость. И не верю, что ты просто использовал Ксюшу.

– Значит, ты веришь мне?

– Верю, – прошептала Алена. Она прижалась к Марку. Девушка догадывалась, что он не все рассказал ей, но она не подозревала его в обмане. В конце концов это его жизнь, и Марк должен сам решать, кому и что рассказывать. Он ведь не послал ее далеко и надолго, когда она обо всем спросила, а стал объяснять. Значит, Алена действительно важна для него. А чего больше может хотеть влюбленная женщина?

Мысли Марка в это время были далеко. Он обнимал Алену, но мысленно снова был рядом с Ксю. Бедная маленькая Ксю! Когда они были у нее на балконе и он прижал ее к себе – как она за него цеплялась! Как за соломинку… До чего же ей должно быть плохо, если она такая гордая – просила помощи…

А сама Ксюша не знала, было ли то объятие на балконе на самом деле. Ей было так хорошо рядом с ним… но он снова исчез. Она больше не нужна Марку – у него есть Алена – она больше никому не нужна. Разве что сыну… Ее малышу, ее ребенку… Женя единственный нуждается в ней, а больше никто. Куда девались те, кто в минуты боли и горя обращался к ней? Их нет, они все счастливы, а если и не счастливы, то никто из них не привязан к ненавистному им человеку, который внушает лишь страх. Ксюша, боясь шелохнуться, прислушалась. Андрей спал. Но что будет утром? Он может снова избить ее, а у нее больше нет от него защиты, ей нечего ему противопоставить и не к кому обратиться за помощью!

Подумав так, Ксюша прокляла день, в который узнала Андрея, прокляла все, что в ее жизни с ним связано. Он выставил ее сегодня на такой позор! Ведь для Ксении самое ужасное – чужая жалость к ней и сознание своей собственной слабости и бессилия. Только один человек видел ее слабой, и она этого не боялась. Но теперь и этому человеку Ксю не нужна…

33.

Поглядев на себя в зеркало, Ксюша испытала чувство ужасного отвращения. Нет, выглядела она просто замечательно – в сине-зеленом платье с глубоким декольте и без рукавов, с великолепно уложенными волосами, безукоризненно накрашенная. Отвращение вызывало собственное слабоволие – ведь она ненавидит светские рауты, но все же идет на один из них по настоянию мужа. Великому и неподражаемому Лесковцу Андрею было угодно, чтобы его жена завела дружбу с женами его партнеров по бизнесу. И все Ксюшины возражения насчет того, что ей скучно в компании этих сушеных вобл, украшенных драгоценностями, не возымели действия. Андрею нужно – и все. Пришлось покориться.

Когда-то Ксю в такой же день встречала в своей семье достаточно хороший праздник – старый Новый год. Вечер этого дня всегда был немного грустным, потому что приходило понимание, что праздники зимы закончены, и дальше пойдут обычные скучные будни. Но никогда не было такого угнетенного состояния. Ксю понимала, что под «чутким» руководством Андрея она постепенно превращается в ходячую мумию, в такую же сушеную воблу, в компании которых ей было скучно, но поделать ничего не могла. И тринадцатое число было для нее символичным.

– Прекрасно выглядишь, Ксения, – раздался голос Андрея. «Явился, красавчик!» – с раздражением подумала Ксю и повернулась к нему. – Только не надо всем своим видом демонстрировать свое недовольство! Улыбнись!

– Не хочу, – резко ответила Ксюша. – Я не чувствую себя счастливой и не буду улыбаться только потому, что этого хочется тебе.

– Ну, Ксю, не капризничай! Ты же знаешь, что я не люблю, когда со мной спорят, а ты в последнее время делаешь это так часто, что я устал.

– Извини, не хотела тебя утомлять, – безразлично ответила Ксю, а потом язвительно добавила: – Если ты от меня устал, то зачем тащишь на этот дурацкий раут, куда я совсем не хочу идти? Пошел бы один – отдохнул бы…

– Этот разговор ни к чему, – сухо сказал Андрей. – Там все будут с женами…

– Даже холостяки? – поддела Ксюша.

– … или с любовницами.

– Так зачем тебе я? Попросил бы Ангелину… или вы разбежались уже?

– Сбавь обороты, Ксения, не испытывай мое терпение! – резко бросил Андрей. – Мне надо, чтобы ты пошла, – и ты пойдешь. И будешь улыбаться, кому надо, будешь любезна с моими компаньонами и дружески пообщаешься со всеми сушеными воблами – или как ты их называешь!… Поняла?

– Поняла! – с нажимом сказала Ксю.

– Тон попроще! – приказным голосом проговорил Андрей.

– Хорошо, я все поняла, – мягче сказала Ксюша.

– Вот и отлично, – произнес Андрей и, обняв ее, склонился к ее уху: – Мы ведь понимаем друг друга, Ксения? Твои родственники вряд ли будут слишком торопиться тебе на помощь, так что тебе ни к чему обострять отношения со мной… Я ведь люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива…

«Кто бы сомневался!» – подумала Ксю, но вслух этого не сказала, а лишь вымученно улыбнулась. Она знала, что означают подобные высказывания, предпочитала не затевать конфликт. Понятно, чем этот конфликт мог для нее закончиться.

Самое ужасное и трудное – это присутствовать на празднике, к которому не лежит душа. Все кажется ненастоящим, ненавистным и враждебным. Ксюша пыталась делать вид, что у нее прекрасное настроение и ничто не может вывести ее из равновесия. Но на самом деле ей хотелось сбежать отсюда или, по крайней мере, сказать каждому из окружавших ее людей по парочке гадостей. Хотя Ксю отлично знала, что произойдет с ней, если она это сделает. Ей невыносимо захотелось напиться, но даже этого ей было нельзя. По сути, все нельзя. Нельзя уехать домой, нельзя назло Андрею начать кокетничать с мужчинами, нельзя устроить скандал, нельзя даже подойти к мужу, поскольку он что-то обсуждает со своими «коллегами» и из-за ее появления у него может сорваться какая-то «важная сделка»…

Оглядевшись по сторонам, молодая женщина заметила одну из жен Андреевых «коллег», ту, которая не выглядела такой забальзамированной, как другие, и поэтому понравилась Ксении больше.

– Жанна Дмитриевна, вы случайно не курите? – спросила Ксюша, подойдя к ней. Жанна насмешливо взглянула на нее.

– Устали от здешнего климата, Ксения Геннадьевна, и хотите снять напряжение?

– Нет, просто голова разболелась, – солгала Ксю.

– Понимаю, – кивнула Жанна. – Давайте выйдем на веранду.

Ксюша последовала за ней. В веранде было прохладно, но хорошо. Жанна достала из сумочки пачку сигарет, закурила сама и дала закурить Ксюше. Ксю сделала затяжку, и ее немного повело. Оно и не странно ведь она больше двух лет не курила.

– В ы не очень любите такие сборища? – полувопросительно произнесла Жанна.

– Почему вы так думаете?

– По опыту знаю, – сказала Жанна, помолчала и продолжала. – Я семь лет замужем и ровно столько же терплю подобные сходки.

– За семь лет я бы, наверное, уже привыкла, – отозвалась Ксю.

– Не привыкли бы, потому что не принадлежите к этому сословию. Одной из них надо родиться, а вот стать – практически невозможно. Можно притворяться, будто все хорошо, но рано или поздно просто сдадут нервы. Вы сами это поймете, Ксения… я могу называть вас по имени?

– Да, конечно… Но если вам не нравятся эти вечера, то почему вы на них ходите?

– А почему это делаете вы? Не смущайтесь, Ксения, я вовсе не требую от вас рассказа, но по вашему поведению вижу, что сегодня вы здесь появились не от нечего делать. Я расскажу вам, что заставляет меня сюда ходить. Я слишком многим обязана своему мужу. Он вытащил меня из грязи, нашел, когда я была нищей, работала в захудалом баре… Он мне помог, одел как куклу, всему научил… Он – вся моя семья, потому что у меня нет родственников. Он меня любит, но поставил лишь одно условие – что я должна сопровождать его на всех вечерах и приемах.

– А он не… – начала было Ксюша, но осеклась. Жанна посмотрела на нее как-то странно.

– Да, Ксения. Вы тоже подозреваете своего мужа, так? А я уже давно все поняла. Все присутствующие на нынешнем вечере мужчины – люди вне закона.

34.

Раздражение, которое появлялось у Ксюши всякий раз, когда надо было идти с мужем на какую-то вечеринку, постепенно исчезало. Она перестала спорить с Андреем, когда он говорил, что ей следует присутствовать на том или ином мероприятии. Одевалась, красилась, укладывала волосы и сама удивлялась собственной выдержке и терпению. У нее хватало сил никому не грубить, ни с кем не ругаться, она даже находила какую-то прелесть в этом – словно справлялась с трудностями, подобно героине.

Но никогда в жизни она не ощущала себя такой напряженной. Словно сжатая пружина – любой пустяк может вывести из себя. Только не могла Ксюша сорваться и выплеснуть накопившиеся обиды, ведь стоило ей сказать Андрею слово порезче, как она снова слышала угрозы. Ксю не знала, на сколько хватит у нее терпения и умения сглаживать острые углы, но предпочитала не думать об этом. Что будет тогда, когда она все же не выдержит и выскажет Андрею все, что накипело? Будет война, из которой Ксюша едва ли выйдет живой. И ничего не изменить, не исправить. Все счастливы или, по крайней мере, почти счастливы, у всех свои дела и не у кого попросить помощи. Да и как попросишь, если Андрей столько о ней знает и все расскажет?

А Марк ведь до сих пор с Аленой. Та осталась с ним, несмотря на то, что сообщил в новогоднюю ночь Андрей. Похоже, она очень любит его. Да и как можно не любить Марка? Однажды оказавшись в его объятиях, посмотрев в его глаза, больше не сможешь его забыть…

«Зачем все это было? – думала Ксюша с горечью. – С каждым днем мы все дальше друг от друга… Если Марк меня забыл, то почему я не могу забыть его?» В памяти возникали видения прошлого – те счастливые моменты, когда Марк и Ксюша были вместе. И они чередовались с тем, что Ксю видела между Марком и Аленой. Он обнимает Алену, его рука лежит на ее плече… Марк с легкой улыбкой внимательно слушает, что она говорит, склоняется ниже – кажется, вот-вот поцелует… Ведь когда-то он так же обнимал и улыбался ей, Ксюше! А теперь он с Аленой… На Ксюшу ему плевать – он даже не заговорил с ней, когда они однажды встретились в магазине. Хотя они и оказались рядом – Марк прошел мимо. Лишь на долю секунды Ксю подумала, что он подойдет к ней, заметив в его взгляде что-то такое… Но нет. Ничего не случилось да и не могло случиться. И то обещание не бросать ее и помочь, данное им в новогоднюю ночь, просто пустой звук…

А между тем уже полным ходом шла весна, снег растаял, асфальт высох, а на обочинах дорог пробивалась молодая трава. Любимое Ксюшино время года, когда вся природа расцветала. Но в этот год Ксю не испытывала радости от наступления весны, потому что в ее жизни сейчас царила поздняя осень.

Но Ксю напрасно думала, что о ней никто не переживает. О ней волновались и Света, и Леша, и Лиза, и Карина. Но они не знали, как ей помочь.

– Мне кажется, что Ксю не может забыть Марка, – сказала раз Карина Свете. – Потому она и не счастлива с Андреем.

– Наверное, ты права. Что же это за любовь такая у нее, проклятая?

– Марк такой человек – в него легко влюбиться, а забыть… – протянула Карина. Света с недоумением посмотрела на нее.

– Карина… Что это за тоска в голосе?

– Ничего, все нормально, – отмахнулась Карина.

– И как ей помочь? Марк теперь с Аленой, кажется, любит ее… Как быть с Ксю? И почему она продолжает жить с этим Андреем, если не счастлива?

Этого не мог понять никто. Думали, что Андрей чем-то запугал Ксюшу, и потому она с ним.

И сам Андрей уже не понимал, что чувствует к своей жене. Сначала ему нравилось видеть ее покорной, покладистой, было приятно, когда она выполняла его приказы не споря. Но с течением времени ему начало делаться скучно. Ксюша была словно деревянная статуя или немая кукла. Не делала ни шагу, не говорила ни слова в его присутствии, если на то не было его распоряжения. И Андрею уже не хватало ее острого язычка, ее метких высказываний. Он не знал, что делать дальше: продолжать в том же духе или постараться сделать Ксению прежней?

Но вся соль в том, что вернуть прошедшее не удастся – слишком уж многое пролегло между Андреем и Ксю. Ксюша больше не любит его (если вообще когда-нибудь любила), а остается с ним из страха. У нее ребенок от другого. Андрей никак не мог избавиться от мыслей, что Ксю продолжала встречаться с Марком, когда была уже с Марком, когда была уже замужем за ним, за Андреем. И стоило представить, что они вытворяли в его отсутствие… кровь закипала в жилах, и Андрей готов был просто убить Ксению. Из-за его поступков, совершенных в порыве злости, Ксю больше не сможет смотреть на него, как раньше. И неизвестно, нужно ли еще это Андрею, потому что временами он даже не знал, любит он Ксюшу или уже ненавидит.

Но отпускать ее Андрей не собирался.

35.

В какой-то момент Ксения стала замечать некоторые странности в поведении Андрея. Он перестал донимать ее бесконечными указаниями и издевками, реже таскал с собой на всякие приемы и рауты. Ксюшу это радовало – больше всего на свете ей бы хотелось, чтобы Андрей вовсе перестал обращать на нее внимание, а еще лучше забыл о ее существовании.

Она теперь больше времени проводила с Женькой, который уже научился ходить, но предпочитал по-прежнему передвигаться ползком. Ксюша сажала его в коляску и возила на прогулки в город.

Да и просто то, что никуда не нужно было идти, кого-то терпеть и кому-то через силу улыбаться, нравилось Ксюше. Но ее это настораживало, с чего это Андрей вдруг оставил ее в покое? Может, опять что-то замышляет?

Но скоро она поняла, в чем причина таких перемен. Андрей завел любовницу. Кого – Ксю не знала, да ее это и не волновало. Было немного неприятно делать вид, будто ничего не поняла и не заметила, когда Андрей приходил домой под утро, пропахший духами и веселый, но лучше уж пусть так, чем придирки и допросы. Ксюша предпочитала промолчать, чем снова вызвать огонь на себя. Не все ли равно, с кем Андрей спутался? Ксю с ним только из-за его угроз, поэтому нечего притворяться ревнивой.

А любовницей Андрея была… Кэт. Они были как «два одиночества, нашедшие друг друга». У Кати не складывались отношения с Владом, а Андрею надоело принуждать к сексу Ксюшу. По принуждению Ксю была почти бесчувственной, холодной. А Катя так активно с ним флиртовала, что грешно не воспользоваться. И он не ошибся – Катерина оказалась очень горячей и пылкой. Жаль только, что она не могла заменить Ксюшу и в остальном…

А Катя если и чувствовала себя виноватой перед сестрой, то лишь самую малость. У Ксюши все так запросто получается, так хорошо складывается, а она, дура, еще плачет и обижается.

Теперь, когда Андрей поздно приходил домой, чувствовала себя спокойнее. Но тем не менее знала, что Настя и шофер следят за ней. Ксю надеялась, что эта любовница заставит Андрея бросить семью. Она хотела развода, но не могла развестись сама.

Но Андрей вовсе не собирался уходить от Ксюши – ему было удобно держать ее на коротком поводке. Да и не мог он так ее осчастливить, потому что прекрасно знал – Ксения этого только и ждет. Она не имеет права быть счастливой с другим, не имеет права мечтать о ком-то, кроме Андрея. Он и сам не мог понять, что чувствует к Ксю, любовь это или ненависть, но не мог уже ее отпустить. Для расслабления у Андрея была Катя.

А Кэт, приходя в гости к сестре, жаловалась на невнимание со стороны Влада и на неудавшуюся семейную жизнь.

– Ты была права, Ксю, когда сомневалась, что у нас с Владом все получится. Я поторопилась выйти за него замуж – мы слишком разные люди, – сказала она как-то.

– Долгонько ж ты соображала, пока это поняла, – усмехнулась Ксю. – Вы же с ним, наверное, около года встречались, потом расстались и снова сошлись, а то, что вы разные люди, ты заметила только теперь, прожив с ним в браке полтора года… И что же за такую огромную разницу между вами ты увидела?

– Влад зациклен на работе – готов все дни и ночи проводить в офисе! А я люблю развлекаться, ходить на вечеринки, танцевать…

– Но ведь Влад должен каким-то образом обеспечивать тебе уровень развлечений – не может же он жить за счет отца! Вот он и работает столько…

– Все равно, он не обращает на меня внимания!

– Это уже другое дело, – сказала Ксюша. – И в чем это проявляется? Он не дарит тебе подарки или не целует, уходя на работу? Или не пристает к тебе с исполнением супружеского долга – насколько я тебя знаю, последнее бы тебя расстроило больше всего…

– Да, так и есть. У меня иногда чувство, что я – существо среднего рода. Другие мужья то и дело обнимают своих жен, как-то заигрывают с ними – я имею в виду молодые супружеские пары… А Влад иногда даже в спальне до меня не дотрагивается. Я уж и намекала ему, что мне его не хватает, и белье сексуальное надевала…

– Но что-то ты не похожа на женщину, обделенную мужским вниманием. Ты хорошо выглядишь, цвет лица замечательный, фигурка стройная, маникюр безупречный… Наверняка, нашла себе занятие…

– Ну да, нашла, – задумчиво поигрывая прядкой волос, сказала Катя. – Любовничек у меня завелся – тоже такой страдалец, как я. Женатый, но жена у него слишком холодная и строгая. Вот мы и нашли друг друга… А мужчинка он обеспеченный, такие подарки мне дарит… Вот смотри, какой браслетик мне обломился за роскошнейшую ночку, когда Владичек в Питер укатил, – Кэт расстегнул застежку и сняла с запястья тонкий золотой браслет в виде извивающейся змеи, усыпанной мелкими камешками.

– А не боишься, что Влад спросит, откуда взялось такое украшение? – поинтересовалась Ксю, примеряя браслет.

– Не спросит. Я же говорю – он меня в упор не видит! Я сначала еще боялась и снимала дома подарки, но потом махнула рукой.

– Это недобрый знак, – сказала Ксюша. – Если он не замечает тебя настолько, то сдается мне, что дело нечисто. Может, он пропадает на работе не из-за дел, а из-за какой-нибудь сотрудницы… Тебе, по-моему, следует не проводить время с женатым мужчиной, с которым у тебя нет будущего, а попытаться наладить отношения с мужем…

– То же самое можно сказать и о тебе, сестричка, – усмехнулась Катя. – Раньше Андрей едва не молился на тебя, а теперь явно на сторону смотрит… Однако ты не спешишь налаживать отношения с ним…

– У меня другая ситуация, Кэт. Все слишком сложно. Я бы хотела развестись с Андреем, но не могу.

– Почему не можешь? Неужели из-за сына?

– В некоторой степени да.

– Как всегда ты все усложняешь! Андрей ведь не откажется от Жени, даже если вы разведетесь…

– Дело не в этом, – сказала Ксю.

– А в чем?

– Неважно. Не переводи стрелки на меня, мы говорили о тебе. Я не собираюсь мириться с Андреем – скорее, наоборот, я буду безмерно счастлива, если он от меня уйдет. Но ты ведь не думаешь разводиться с Владом ради нового возлюбленного?

– Не знаю, – легкомысленно отозвалась Катя. – Там будет видно.

«Да уж! – мысленно рассуждала Ксю. – От Кэт всего можно ожидать. Никак не может она стать серьезной».

Но если, глядя на Катю, Ксюша просто недоуменно пожимала плечами, то, видя перемены, произошедшие с Кариной, удивлялась до глубины души. От прежней ненавистной всем ведьмочки не осталось и следа – Карина, казалось, была готова помогать всем вокруг, и к Ксении относилась поразительно хорошо. Правда, Ксю не слишком ей доверяла – несмотря на их дружеское общение в последнее время, Ксюша иногда думала, что Карина лишь притворяется доброй. Но тем не менее Карина ее понимала буквально с полуслова, поэтому с ней было легко и свободно. Да и новости березинские Ксюша узнавала главным образом от нее.

А дел и проблем в Березино хватало. Отец и Лариса были на грани развода по каким-то им одним известным причинам. В семье Антона произошло несчастье – старший брат Антона Игорь, который сидел в тюрьме, попытался сбежать. Побег сорвался, но поскольку Игорь оказал серьезное сопротивление и попытался напасть на одного их милиционеров, по нему был открыт огонь. Игоря ранили, и несколько дней спустя он умер. Антон глубоко переживал смерть брата. Лерка изо всех сил старалась ему помочь, как-то отвлечь, но ей и самой было нелегко. Родители постоянно ссорились, на работе хватало проблем… В общем, детство кончилось, началась взрослая трудная жизнь.

Постоянно ссорились и родители Марка с Лешей. Эта обычно дружная пара теперь иногда готова была на убийство. Должно быть, наружу выскользнули давние проблемы и обиды, которые не давали быть счастливыми сейчас.

36.

Катя, услышав сигналы мобильного телефона, взяла трубку. Звонил Андрей. Кэт, которая полчаса назад снова поссорилась с Владом, обрадовалась.

– Андрюша, как я рада тебя слышать! – проворковала она. – Я так соскучилась по тебе!

– Как ты, солнечная? Что поделываешь?

– Так, ничего.

– Не хочешь со мной на вечеринку пойти?

– Сегодня?

– Ну да. Мне компания нужна, а Ксения не в настроении. Пойдешь?

– Пойду, – согласилась Катя. – Ты заедешь со мной?

– Конечно же. В семь, ладно?

– Ладно.

– А муж что скажет? Не будет возражать?

– А он ушел и нескоро вернется. А ты что скажешь Ксене? – не осталась в долгу и поддела Кэт. Андрей рассмеялся.

– Ксенечка умница, она не лезет в мои дела и не мешает мне быть счастливым, – сказал он.

– Удивляюсь я своей сестре. Я бы тебя и на шаг не отпустила на ее месте… Не понимает. Ксения, какое сокровище ей досталось.

– А я не понимаю Влада. Как можно оставаться холодным при такой женщине рядом? Лично я не могу быть спокойным возле тебя…

– Может, заедешь пораньше? – спросила Кэт кокетливо.

– Не знаю… может быть…

– Ладно, буду ждать.

Катя отложила телефон в сторону и подошла к зеркалу, а затем направилась в душ. За приготовлениями она не заметила, как прошло время. Влад так и не появился.

На вечеринке Андрей и Катя совершенно неожиданно встретили своего бывшего одноклассника Якимцева Кирилла.

– Кир! Ты здесь откуда? – воскликнул Андрей радостно.

– С другом пришел. А ты?

– А я по работе здесь.

– Да ну? Так ты тут свой… А это Ксюша? – спросил Кирилл, кивая на Катю, щебечущую с женами каких-то бизнесменов.

– Нет… Это не Ксюша.

– Как не Ксюша? Андрей… это… Катя?

– Да, Катя.

– Но ведь женат ты на Ксюше?

– Да, и что с того?

– Вы развелись, что ли, Андрей? – удивился Кирилл.

– Да ладно тебе, Кир! Давай не будем. Не ладится у меня с Ксенией, а для успехов в бизнесе надо, чтобы рядом была красивая женщина. Вот Катя и согласилась мне помочь…

– Андрей, но ведь ты же любил Ксю…

– Я и теперь ее люблю. Но сейчас у нас с ней не очень гладко, поэтому я решил поразвлечься с ее сестрой… Ты же меня понимаешь, Кирилл?

– Понимаю, – проговорил Кир. Но по его лицу было видно, что ему не очень приятно. Он не ожидал такого от своего друга. Кирилл знал, что Андрей давно любил Ксюшу, а теперь так… Андрей заметил, что Кирилл недоволен, и перевел разговор на другую тему.

– Давай про тебя поговорим, Кир, – предложил он. – Давно не созванивались… Что у тебя нового?

– Да ничего, в общем. Доучиваюсь, работаю…

– А с родственниками как? Не помирился?

– Ну почему? Помирился. Но все равно не живу с ними, – с какой-то неохотой рассказал Кирилл.– Ой, Кирюша! – воскликнула Катя, подбегая к ним. – Как я рада тебя видеть!

– Я тоже, Катерина, – сказал Кирилл, обнимая девушку. – Как дела?

– Нормально, а у тебя? Не женился еще?

– Нет, – улыбнулся Кир.

– И где ты сейчас?

– В Могилеве. На четвертом курсе уже. А ты, Катюнь, чем занимаешься?

– Домохозяйка я, – ответила Катя.

– Так никуда и не поступила?

– Да я и не поступала. Я уже скоро два года, как замужем, поэтому учеба мне как-то ни к чему.

– По-моему, одно другому не мешает… – задумчиво проговорил Кирилл. – Или тебе муж не разрешает?

– Да ему все равно – чихать он хотел на меня и мои занятия.

– Понятно, – усмехнулся Кир.

– Слушай, Кир, ты тут надолго? – спросил Андрей.

– Ну, на неделю точно останусь. А что такое?

– Давай созвонимся, что ли, да пообщаемся, пока ты здесь… Так давно не виделись, а здесь народу слишком много…

– Давай, – согласился Кирилл.

– А может, знаешь что? Давай не станем откладывать в долгий ящик, а поедем ко мне прямо сейчас, – предложил Андрей. – Если у тебя, конечно, других планов нет.

– Планов– то нет, да и здесь мне надоело уже… – произнес Кир. – Но как-то неудобно сваливаться как снег на голову…

– Ну что ты, Ксения будет рада тебя видеть. И сейчас ведь еще не поздно – начало девятого только…

– А Катю ты куда денешь? – шепнул Кирилл.

– Катю? – громко переспросил Андрей. – Катюша меня поймет, верно, Кэт? – он обнял молодую женщину за талию. – Мы с ней потом все наверстаем…

– Конечно, Андрей. Ты меня сам отвезешь домой, или мне взять такси? – лучезарно улыбнулась Катя.

– Конечно же, сам отвезу. Ведь я джентльмен. А по дороге позвоню Ксении, чтобы подготовилась к встрече гостей.

Кирилл с каждой минутой все меньше узнавал Андрея и уже жалел, что согласился пойти к другу сегодня. Но с другой стороны ему хотелось увидеть Ксюшу, чтобы понять – может, она вполне заслужила такое отношение?

Но едва Кир увидел Ксению, то сразу осознал, что Андрей незаслуженно ее обижает. Ксеня осталась прежней справедливой и доброй девочкой, какую Кирилл знал по школьным временам. Хотя, конечно, она повзрослела и значительно изменилась, но не столько внешне, сколько неуловимо переменилась внутренне.

– Извини, Ксенечка, что неожиданно нагрянул… – проговорил Кирилл.

– Ну что ты, Кир, перестань, пожалуйста! – воскликнула Ксю. – я очень рада, что ты пришел. Проходи.

– Я же говорил, что Ксения не будет против, – сказал Андрей.

– Идемте в гостиную, – натянуто улыбнулась Ксюша. Андрей ненадолго задержал ее, обняв за талию.

– Давай сделаем вид, будто у нас все хорошо, – сказал он украдкой.

Ксюше ничего не оставалось как согласиться. Она покорно сидела рядом с мужем, пока Андрей и Кирилл разговаривали, улыбалась, когда Андрей рассказывал о их свадьбе и свадебном путешествии… И хоть она была искренне рада увидеть Кирилла, тем не менее она с облегчением вздохнула, когда он ушел.

– Ты думаешь, что Кир ничего не заметил благодаря тому, что ты с видом собственника обнимал меня весь вечер? – раздраженно спросила Ксю, сидя у зеркала и приводя в порядок волосы.

– Какая игра слов! «С видом собственника!» – расхохотался Андрей. – А что он мог заметить, Ксенечка? Мои рога до потолка, полученные мной благодаря твоему брат?

Ксюша бросила полный ненависти взгляд на кровать, где растянулся Андрей, но ничего не сказала.

– А из тебя получилась отличная жена! Ты слушаешься меня, почти не бунтуешь, делаешь все, что я скажу… Я здорово воспитал тебя! Что бы там не говорили, а кнут и пряник – замечательный способ дрессировки.

Ксю испытывала такое отвращение к нему в этот момент, что способна была его убить. А ведь он же красивый, привлекательный! Что было бы, будь Андрей омерзительным старым уродцем?

– Подойди ко мне, – вдруг послышался приказ. Ксюша вздрогнула от неожиданности.

– Зачем?

– Мне надоело любоваться тобой издалека, – сказал Андрей, окидывая его взглядом. – Зрелище, конечно, приятное, но мне бы больше хотелось прикасаться к тебе. Иди сюда.

– Я еще не готова, – стараясь выглядеть спокойной, отозвалась Ксюша.

– Ты хочешь, чтобы я подошел к тебе сам и притащил тебя в постель за волосы?

Дрожа от страха Ксюша отложила расческу на подзеркальник и пошла к кровати.

– Стой, – остановил ее Андрей в двух шагах от себя. – Сними халат. Я хочу, чтобы ты устроила для меня стриптиз.

– Что? Ты сошел с ума?

– Нет. Ну что ты мнешься, как будто целка еще? Или скажешь, что такого не делала?

– Перестань, Андрей! Сколько можно меня мучить?

– Мучить? – Андрей вскочил с места. – Да я бы убил тебя, если бы можно было!

Он подошел к замершей от ужаса Ксении и рванул ее тонкий халатик на себя. Ткань легко разорвалась. Андрей толкнул Ксюшу на кровать.

– Нет! – вскрикнула Ксю. Но она ничего не могла изменить, несмотря на всю свою ненависть к Андрею, ей приходилось подчиняться ему.

37.

Весь следующий день Ксюша была печальна. Не обращая внимания на сочувственные взгляды Насти, которая все слышала вчера, не замечая даже Женю, Ксю сидела у окна, изредка выходя на балкон курить. Она снова втянулась в это вредное занятие, но ей было уже все равно.

– Ксения Геннадьевна, может, вы поедите? – спросила у нее Настя.

– Я не хочу, Настя, – ответила Ксюша. – А куда ты собираешься?

– Немного погуляю с Женей. Ему нравится бывать на улице. Может, с ним пойдете вы?

– Нет, у меня болит голова. Идите.

– Мы не надолго, – сказала Настя.

«Во что же я превратилась? – подумала Ксю. – Я даже за сыном не смотрю! Даже не думаю, что с ним будет!» Ей хотелось умереть. В голове настойчиво крутились мысли о том, что если выпить несколько мощных таблеток, то смерть будет напоминать сон.

«Нет, что за дурацкие мысли? – встряхнула сама себя Ксю. – Если меня не будет, что станет с моим ребенком? Я должна жить хотя бы ради него, я не имею права оставлять его одного или с Андреем!» Представив себе, что будет с Женей, если тот останется на попечении Андрея, Ксюша содрогнулась. Нет, даже в мыслях нельзя позволить себе роскошь умереть! Взяв себя в руки, Ксю пошла на кухню, поставила на плиту чайник, а потом заглянула в холодильник. Пусть она никудышная мать – не сумела дать сыну ни настоящего отца, ни хорошую семью, но одного она Женьку не оставит. Поэтому, чтобы не упасть в обморок от упадка сил, надо поесть.

В дверь квартиры позвонили. Ксюша с недоумением пожала плечами – она никого не ждала, и пошла открывать. На пороге стояла Карина.

– Как ты, Ксюнь?

– Нормально. Заходи.

– Где твой замечательный муженек? – спросила Карина, снимая в прихожей куртку.

– На работе, где же ему быть? Что нового у тебя?

– Ничего особенного. Мой чудный-расчудный Артема звал меня на выходные на дачу. Только я не поехала.

– Почему? – спросила Ксюша. Карина пожала плечами.

– Там у него хорошо – озерцо неподалеку, лес… Но потом было бы явно девять месяцев надежды и мечты… Не знаю, надо ли мне это…

– А у тебя с ним ничего не было, что ли?

– Не-а, – покачала головой Карина. – Он уже удивлялся – мол, ни разу у него такой строгой девушки не было… Все добивается, только не добьется никак. Каждый раз, как вместе гулять идем, намекает мне, что у него презерватив с собой. А мне смешно так делается!…

– Это сколько вы с ним встречаетесь?

– Да в мае уже три месяца будет…

– Я одного не пойму, Карин, ты его маринуешь или просто он тебя не привлекает?

– А не знаю. Как парень он мне нравится, а вот как человек… Мне нужен парень, на котором бы шкура горела, чтобы я знать не знала, что он сотворит в следующий момент… А Артем… он слишком предсказуемый, пресный… Иногда мне с ним скучно, и это не позволяет мне связаться с ним интимными отношениями… Может, меня ожидает такая же скука с ним в постели?

– «Любовь – не значит слиться телом. Душою слиться – это да. Но слиться телом (между делом) не помешает никогда», – продекламировала Ксю. – Черты, которые ты тут описала, напоминают мне одного реального человека… Ты никак не можешь забыть Марка?

– Ну что ты, Ксю! Я слишком мало знала Марка, чтобы по-настоящему любить его. Я его идеализировала, придумала себе сверкающего доспехами рыцаря… Марк, конечно, классный, но это не мое…

– А что там у него слышно?

– У Марка? Он, вроде, отдыхать уехал с Аленой и Кристиной на время отпуска. У них, кажется, серьезно…

– Ну, пусть будут счастливы, – сказала Ксюша. – Марку слишком долго не везло в жизни, а Алена, по-моему, хорошая…

Карина посмотрела на Ксению. Та говорила спокойно и серьезно.

– Ты правда так думаешь? – спросила Карина.

– Конечно. А ты думала, что я ненавижу Марка?

– Нет, я думала, что я ненавижу Марка?

– Нет, я думала, ты все еще любишь его…

– Люблю, но как брата, – ответила Ксю. – Так что ты думаешь делать с Артемом? Может, брось его к чертовой матери, а?

– Брошу, как только встречу стоящего парня, – сказала Карина.

В этот момент в прихожей раздались голоса.

– Кто это? – спросила Карина. – Не Андрей, случаем?

– Не думаю… Наверное, Настя, она ходила с Женькой гулять…

– Ксения Геннадьевна, к вам пришли, – крикнула Настя.

– Кто? – спросила Ксюша, выглядывая в коридор. – А, Кирилл. Привет. Андрея нету.

– Я знаю, твоя домработница мне сказала. Я хотел поговорить с тобой. Можно?

– Разумеется, можно. Настя, давай я возьму Женю, а ты сделай кофе мне, Кириллу и Карине.

Ксюша взяла Женю на руки и пошла в зал. Кирилл последовал за ней.

– Карина, это мой бывший одноклассник Кирилл. Кир, это моя сводная сестра Карина, – представила их друг другу Ксю. Кирилл уставился на Карину.

– Это невероятно… Вы так похожи…

– Ну ты что, Кир! Забыл, что у меня есть сестра-близнец? Ты же привык за годы учебы!

– Одно дело, что вас двое, – сказал Кирилл. – И совсем другое, что вас уже трое! Вы же не близнецы?

– Нет, мы сестры по отцу, – сказала Ксю. – Ну да, мы похожи, я сама была удивлена, когда увидела Карину и узнала, что мы трое родились в один день.

– Не понял?

– Ну, Карина тоже родилась третьего декабря того же года, что и мы с Кэт. Но мамы у нас разные.

– Поразительно! Вас же за близнецов принять можно! Ксюха, как это ты скрыла от меня свою сестренку?

– Не фиг было уезжать так далеко! – резковато, но с улыбкой сказала Ксю.

– Не так уж далеко я и уехал. Всего лишь в Могилев.

– Все равно, – заупрямилась Ксю. – Да, ты хотел со мной поговорить? О чем?

– Об Андрее. Но это может подождать. Кто-то обещал угостить меня кофе?

– Да, сейчас я схожу на кухню.

Ксюша передала Женю Карине и вышла.

– Кирилл, а что ты делаешь в Могилеве? – спросила Карина.

– Учусь, на экономическом.

– Серьезно? Я тоже учусь на экономиста, только здесь в Минске.

– Да? И на каком курсе?

– На третьем, – сказала девушка. – А ты?

– А я на четвертом.

– Ваш кофе, – сказала Ксю, появляясь в дверях.

– Ой, Ксень, давай помогу, – вскочил Кирилл.

– Ну, помоги, – согласилась Ксюша, вручая ему чашки. Сама она снова ушла на кухню.

В этот раз поговорить с Кириллом Ксюша не смогла. Киру позвонили на мобильный, и парню срочно пришлось уйти.

– Ксюшка, я зайду еще как-нибудь, потому что поговорить очень надо.

Карина после его ухода стала задумчивой. Ксю никогда не видела ее такой.

38.

Но разговор состоялся только три недели спустя. Кирилл появился задерганный, озлобленный, поскольку нервничал из-за подготовки к сессии и переходы на следующий курс. Но именно это нервное состояние Кирилла помогло поговорить достаточно плодотворно.

– Я думала, ты уже забыл про меня… – произнесла Ксю.

– Ты мне зубы не заговаривай, – сказал Кирилл.

– Ладно, не буду, – ответила Ксюша. – Ты хотел поговорить об Андрее?

– Ну да, о нем. И о тебе тоже.

– Обо мне? А что такое?

– Это я у тебя хочу спросить, что такое. Что у вас с Андреем происходит?

– Ничего у нас не происходит…

– А по-моему, происходит. Я видел вас один раз вместе всего и очень хочу спросить, какого черта вы поженились?

– А ты против, что ли? – удивилась Ксю.

– Нет, я не против, если бы вы жили хорошо. А вы явно не любите друг друга.

– У нас это на лбу написано, что ты это так быстро понял?

– Не смейся, Ксень. Думаешь, не видно, как ты изменилась? Ты стала совсем другой, какая-то вобла сушеная… Раньше со всеми спорила по любому поводу, а теперь и слова против сказать не можешь… Ты боишься Андрея, что ли?

– Кир, тебя это не касается, – резко ответила Ксю. – Если бы я знала, что речь пойдет об этом…

– … то не стала бы со мной разговаривать, так? Да не надо, Ксения! Я не прошу тебя мне ничего рассказывать, просто говорю, что вижу. Если ты этого сама не замечаешь…

– И что же ты видишь? – насмешливо спросила Ксю. Но на самом деле ей не было смешно. Еще не хватало, чтобы ей указывали на ее проблемы! Будто их не видит она сама.

– Вы не любите друг друга, Ксю. Ты не счастлива с Андреем. Я не понимаю, почему ты с ним. Андрей обманывает тебя, он тебе изменяет, а ты делаешь вид, будто все в порядке! Я видел его с другой, Ксень, он развлекается, а ты сидишь дома… Он тебя купил, что ли? Ты с ним из-за денег? Ведь ты же красивая, умная…

– Замолчи! – воскликнула Ксюша. – Прекрати, Кирилл, мне надоело!

– Но ведь это правда! Ты не хочешь слушать правду, Ксень?

Ксюша вздохнула. Вспышка злости прошла.

– Я сама знаю эту правду, – сказала Ксю. – Просто… все так запутано, Кир…

– Что, что запутано, Ксю? Ты молодая, красивая женщина, ты никогда не гналась за деньгами, да сейчас твоя семья вроде и не бедствует… Что тебя так запутало, что ты живешь с нелюбимым человеком?

– Оставь меня в покое, Кирилл. У меня есть на это причины. И тебе лучше уйти, потому что моя домработница нанята, чтобы следить за мной, и крайне нежелательно, чтобы она тебя видела здесь.

– Так ее нет? – прищурился Кирилл, который больше не мог видеть это строгое, безликое выражение лица Ксюши.

– Нет, она ушла в магазин, – ответила Ксю, чувствуя, что Кирилл явно что-то задумал. – Скоро вернется.

– Ничего, мне времени хватит.

– Для чего? – удивилась Ксюша, все еще не догадываясь, о чем Кир думает.

– Для того, о чем я мечтал очень давно, но не мог себе позволить, – сказал Кир и вдруг резко притянул Ксению к себе. – Если ты с Андреем из-за денег, то у меня тоже есть возможность тебе заплатить… Ты стала очень лакомой штучкой…

– Что ты несешь! – выкрикнула Ксю, пытаясь оттолкнуть Кирилла. – Не смей! Отпусти меня! Ты сволочь, Кирилл, я считала тебя своим другом! Перестань, Кир, пожалуйста, не надо!

Девушка изо всех сил вырывалась, пока наконец не сумела высвободить руку и с размаху ударила Кирилла по щеке.

– Уйди! Уйди из моего дома, иначе я все расскажу Андрею!

– Андрею? Не смеши. Думаешь, ему интересно, что с тобой происходит? – усмехнулся Кирилл. Он взял Ксюшу за руку и подтянул ее к зеркалу. – Посмотри на себя, дурочка! Посмотри, что ты с собой делаешь из-за Андрея!

– Отпусти меня!

– Да не дергайся! Не собираюсь я ничего с тобой делать, просто хотел, чтобы ты хоть чуть-чуть оживилась! Ты раньше такой не была, Ксень! Ты же раньше ничего не боялась, ты высказывала свое мнение, спорила, злилась, но не молчала вот так… Ты же мумией стала! Андрей тебя заворожил, что ли?

– Перестань, Кирилл. Я не хочу с тобой говорить. Я тебя теперь боюсь. Лучше уйди.

– Да не бойся! Прости, что обошелся с тобой слишком круто, но ты сама заслужила это своими «не знаю» да «запуталась». Противно слушать! Ты раньше никогда ни в чем не путалась!

– Да что ты заладил! Раньше жизнь была другой… – Ксюша села, на всякий случай, подальше от Кирилла. – Я с Андреем не из-за денег, как ты почему-то думаешь. Но я не смогу уйти от него. Я боюсь… за себя… за моего сына.

– Почему ты боишься, Ксень? Расскажи мне…

– С какой стати? Почему я должна тебе верить и что-то рассказывать?

– Послушай меня, Ксю! Не хочешь – не рассказывай. Я тебе не враг и не причиню тебе вреда… Андрей мой друг с детства, мы с ним всегда все делили пополам, всегда поддерживали друг друга, но… после того, как он вернулся и Питера. Андрей стал другим, изменился… он злой, жестокий, и я уже не знаю, было ли это в нем и раньше, или только теперь появилось… Я рассчитывал, что любовь к тебе сделает его прежним или хоть смягчит… но этого не произошло. Наоборот, он и тебя делает другой, ты тоже меняешься, Ксю…

– Хочешь сказать, что я становлюсь злой?

– Нет, Ксю. Ты становишься слабой, безвольной, Андрей тебя подавляет… Я не знаю, что заставляет тебя с ним быть… но лучше наплюй на это или пойди на риск, но оставь его. Это не твое, Ксенечка. Андрей не любит даже тебя, он совершил не одну подлость по отношению к тебе и, наверное, не одну еще совершит, если ты с ним останешься…

– Ты какие подлости имеешь в виду?

– Хотя бы то, что он завел любовницу. Ведь вы еще и двух лет вместе не прожили!

– О, это ерунда. Конечно, будь на месте Андрея другой, я бы бесилась, ревновала и скандалила. Но так мне даже лучше, спокойнее… Возможно, в наших неурядицах виноват не только он, но и я. Я слишком бесчувственная…

– Ты? О нет, Ксения, в жизни я не назову тебя бесчувственной! А Андрей совершил подлость, когда завел любовницу! Ты знаешь, кто она?

– Не знаю… Ангелина, может, я их раньше как-то видела вместе… – пожала плечами Ксю. – А ты знаешь?

– Знаю. Это… – Кирилл запнулся, размышляя, стоит ли говорить правду, – это твоя сестра Катя.

– Что? Кэт?

– Ну да, Кэт! И не смотри на меня как на идиота, я не свихнулся и ничего не выдумываю. Я их видел вместе на приеме, куда пришел с другом. Именно об этом я и хотел поговорить с тобой.

Ксюша была поражена до глубины души. Слова Кирилла казались чудовищной ошибкой, нелепостью, но Ксения чувствовала, что Кир говорит правду. Катя сама ведь говорила о богатом женатом любовнике, демонстрировала Ксюше подарки… а сколько раз она открытым текстом заявляла, что ей нравится Андрей, и что Ксюше необычайно повезло с мужем! Ксю никогда не принимала такие заявления всерьез, она и предположить не могла, что ее сестра пойдет на такую подлость!

– Я никогда не думала, что Катя до такой степени мне завидует, что она готова забрать себе все, что есть у меня… – проговорила Ксю медленно. – Она тоже одна из многих, кто плетет паутину лжи, зависти и ненависти вокруг меня…

– Ксюх, только ты не рассказывай, что узнала все от меня, ладно? Я тебе по дружбе сказал, потому что вижу, как тебе трудно, но лишние проблемы мне не нужны…

– Я понимаю, Кир. Спасибо тебе большое, – с чувством сказала Ксю.

– Не за что, Ксюх. Я тебя очень уважаю и люблю, как друга, поэтому не могу не помочь… Ксюш… ты что? Ты плачешь? – спросил Кирилл, бросаясь к ней. Ксения закрыла лицо руками и почти беззвучно всхлипывала. – Что с тобой? Что ты?

– Уйди, Кирилл, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты видел, как я плачу, – воскликнула Ксю.

– А я не могу оставить тебя одну в таком состоянии! Ксюша, что Андрей с тобой сделал, что ты стала такой? Или ты из-за Кати так расстроилась?

– Нет. Я знала, что Катя не слишком меня любит. Но Андрей… Кир, все так запуталось… Я совершила ужасную ошибку, из-за которой очень серьезно поссорилась с семьей, а теперь об этой ошибке узнал Андрей. Именно из-за этого у нас не ладятся отношения, поэтому он почти ненавидит меня…

– Но что такого ты сделала?

– Я не могу сказать! Кир, это ужасно… Можно сказать, что это измена… но тогда Андрей жил в Питере, и мы не были вместе…

– Но тогда ты ни в чем не виновата! За что он так с тобой обращается?

– Это не все. Дело в том, что… – Ксюша запнулась. – Нет, ничего.

– Ладно. Тут замешан другой мужчина, а Андрей не терпит соперников… Ты случайно не любишь сейчас того другого?

– Я… не знаю… Мы слишком давно расстались, сейчас он с другой… наверное, женится…

– Так он не женат? – оживился Кирилл. – Послушай, Ксения, чем это не повод начать новую жизнь? Пусть и не с этим мужчиной, но, во всяком случае, без Андрея. Ты стала другой, Андрей играет тобой, как куклой. Не позволяй этого! Не может быть такого, чтобы тебе никто не помог!

39.

После ухода Кирилла Ксюша долго сидела у перил балкона и бездумно смотрела вниз. Ей хотелось закурить, она даже взяла сигареты и зажигалку, но вдруг яростно швырнула зажигалку вниз с балкона, а потом принялась кромсать сигареты одну за другой. В конце концов в пепельнице остались фильтры, клочки бумаги и табак. Ксюша пошла в ванную, долго мыла руки, чтобы смыть противный сигаретный запах. Никогда больше она не будет курить и больше не позволит лепить из себя нечто непонятное. Хватит всего бояться – не съедят же ее родные, если узнают про Женю. Странно одно – почему Ксюша так испугалась его угроз тогда, во время его приезда в Барановичи, когда решила уйти от него.

Остается Марк. Ксю глубоко вздохнула. На мнение Марка ей не наплевать. Если быть честной, то Ксюша так и не сумела забыть о нем. Как ни плохо ей было с Андреем, она постоянно вспоминала Марка, думала, как бы сложилась ее жизнь, если бы они были сейчас вместе… Да что там говорить, если каждый день, взглядывая на сына, Ксюша отыскивала на его личике черты, схожие с Марковыми! Если Марк узнает, что Ксения утаила, что родила от него ребенка, то он никогда ей этого не простит. На надежде быть с ним можно поставить крест… хотя разве этот самый крест уже не поставлен? Марк уже давно живет с Аленой, даже Кристина больше не говорит ничего против… Марк больше не интересуется Ксюшей. В таком случае, чего бояться?

Глупо рассчитывать, что Ксю сможет защитить Женю живя рядом с Андреем. Мальчик растет – что хорошего может ожидать его в дальнейшем? Дойдет до того, что и Женя будет бояться Андрея… Совсем не этого Ксюша хотела для своего ребенка.

И если Ксения уедет домой, то ей помогут. Слава знает, как себя вести в подобных ситуациях, а мама… даже если она узнает Ксюшин секрет… она не позволит, чтобы пострадал ее внук. Кирилл прав. Надо оставить Андрея. Даже если с Марком ничего больше не будет… Впрочем, почему не будет? Ведь уже не раз они расходились, казалось, навсегда, а потом снова встречались и надеялись…

Эта мысль настойчиво крутилась в голове Ксю весь день. Что бы Ксеня не делала, чем бы не занималась, она все думала о тайных знаках судьбы. Ведь для чего-то же было нужно, чтобы они с Марком полюбили друг друга! А в день Ксюшиной свадьбы совпало так, что Андрею пришлось ее оставить возле ЗАГСа, а рядом оказался Марк… И ее ребенок… ведь это на всю жизнь, это часть ее самой… а отец Жени Марк, как ни крути… Так или иначе, они двое связаны…

Неясное томление, ожидание чего-то не проходило. Ксюша была какая-то нервная – даже Андрей заметил. Но особенно выяснять не стал, потому что ему было нужно срочно уехать на несколько дней.

– Ты не спросишь, куда я еду? Не станешь возражать?

– С чего бы мне возражать? Надо тебе уехать, значит, надо… А что до того, куда ты едешь… Куда ты едешь?

– В Витебск?

– И надолго?

– Может, на неделю, может, на меньше…

– Что ж, желаю удачно съездить.

– Спасибо. Ксения, разве ты не поцелуешь меня на прощание? – спросил Андрей. Ксюшу бесили подобные выпады, когда Андрей притворялся образцовым мужем.

– А разве в этом есть необходимость? – усмехнулась она, но коснулась губами его губ.

– Это не поцелуй, а какая-то отмазка, – сказал, хмурясь, Андрей.

– А остальное… доцелует твоя любовница, – отозвалась Ксю равнодушным тоном.

– Что? Ну ладно, поговорю я с тобой о правилах поведения с мужем, Ксения, а то ты слишком много себе позволяешь, – сказал Андрей. – Жалко, что сейчас спешу, а то живо бы напомнил, как надо себя вести.

– Да ну тебя, – махнула рукой Ксюша. Впервые за последнее время она не чувствовала страха из-за его угроз. – Пока.

Андрей метнул на нее строгий взгляд холодных голубых глаз и вышел. Ксюша с удовольствием закрыла за ним дверь.

– Ксения Геннадьевна, вы не боитесь, что Андрей Романович накажет вас за своеволие? – раздался голос Насти.

– Настя, я устала бояться, – ответила Ксю. – Я живой человек, хочу жить, быть счастливой, а не вечной пленницей. И если Андрей и разозлился сейчас, то разбираться со мной он будет лишь несколько дней спустя…

– Понимаю. Вы, наверное, считаете меня врагом, не доверяете мне… но я вам сочувствую, Ксения Геннадьевна. Вы мучаетесь и страдаете, но вы заслуживаете лучшей доли…

– Это потом обсудим, какой доли я заслуживаю, – сказала Ксюша. – А сейчас я хочу съесть что-нибудь вкусненькое. Пойду приготовлю.

Когда Ксюша, покончив с кухонными делами, зашла в детскую, Настя в смущении обратилась к ней.

– Ксения Геннадьевна, я могу вас кое о чем попросить?

– О чем?

– Если Андрея Романовича нет, не могли бы вы позволить мне сегодня отлучиться?

– На вечер?

– Ну… не знаю… я вам очень нужна ночью? А то мне нужно… Если вы против, то я останусь… никуда не пойду…

– У тебя свидание, Настя?

– Нет, что вы… – залепетала Настя, отводя глаза. – Впрочем, вы правы. У меня появился молодой человек, и я бы хотела сегодня пойти к нему… он меня приглашал. Если вы не против, конечно…

– Нет, не против. Иди. Я побуду с Женей сама.

– Правда? Вы не шутите? – оживилась Настя.

– Конечно, не шучу. Вы уже договорились о встрече?

– Нет, он только предложил встретиться, но я не знала, отпустите ли вы меня… Он ждет меня, но не знает, приду ли я.

– Так позвони ему и собирайся.

Когда Настя ушла, Ксения долго возилась с Женей, показывала ему игрушки и пыталась уговорить его сказать что-нибудь. Но Женька разговаривать не желал, только лепетал что-то свое, показывал пальчиками на игрушки и смеялся.

Когда он уснул, Ксюша вышла в зал и тихонько включила телевизор. Шла какая-то мелодрама, но Ксю не слишком внимательно смотрела на экран. Мысли куда-то уплывали.

«Интересно, если сейчас позвонить Марку домой – кто возьмет трубку: он или Алена? – подумала Ксюша. – Может, погадать таким образом? Позвонить… если трубку снимет Алена, то мне с Марком ничего не светит, а если ответит Марк, то…» Ксю еще размышляла, а пальцы ее уже набирали домашний номер Марка. После второго или третьего гудка трубку сняли.

– Да, я слушаю, – ответил Марк. Ксюшу обдало жаром, она вовсе не думала говорить, позвонила просто так, но не думала, что ее так залихорадит. – Алло!

Ксю молчала. На том конце провода женский голос спросил: «Кто это, Марк?» «Ошиблись, наверное», – ответил Марк, и послышались короткие гудки.

– «А чего ты ждала? – поиздевалась над собой Ксю. – Ты же знаешь, что он с Аленой. Тебе не на что рассчитывать, Ксения».

40.

Настя вернулась утром, как и обещала. Радостная, довольная… Ксюше такое было знакомо, но ее настроение было далеко не радостным. Ксю не чувствовала себя несчастной, но почему-то не находила себе места. Беспомощно она ходила по квартире, словно что-то искала и не могла найти. Не выдержав, Ксения переоделась и, выйдя на улицу, села в машину, благо глазастый водитель был во временном отпуске из-за болезни матери.

Ксюша не знала, куда направляется, просто как-то бесцельно ехала и все. Летнее солнце уже начинало припекать, погода стояла чудесная, но Ксю было не до погоды.

Но постепенно Ксю поняла, где находится. Она знала этот дворик между несколькими многоэтажными домами. В одном из этих домов живет Марк.

Ксения остановила машину и вышла из нее. Поднимаясь по лестнице на нужный этаж, девушка ощутила сомнения и страх. Зачем она сюда приехала? Ведь она обвинила Марка в предательстве, она запретила ему приближаться, она твердила, что не любит его и не хочет его видеть… И Марк вполне может не захотеть видеть ее. Он может быть занят, может быть с Аленой… его может просто не оказаться дома… Зачем было сюда ехать?

И тем не менее Ксюша поднялась по лестнице и нажала на кнопку звонка возле одной из дверей.

Щелкнул ключ в замке, и дверь открылась.

– Ксю? – с оттенком удивления спросил Марк.

– Можно войти?

Марк отошел в сторону и впустил Ксюшу в прихожую.

– Что-то случилось, Ксения? Ты давненько не баловала меня своими визитами…

Ксю видела, что Марк смотрит на нее безразличным холодным взглядом, и ей стало страшно. Она явно больше не интересует Марка. А он так нужен ей! Стоило Ксюше его увидеть, как все нечеткие, туманные намерения стали ясными и понятными. Но как это сказать? Скорее всего, Марк отвергнет ее. Ксюша пыталась придумать хоть что-нибудь, что могло бы объяснить ее приход, но все мысли смешались.

– Марк… помоги мне! Я больше без тебя не могу… – проговорила она дрожащим голосом, замирая от предчувствия, что Марк сейчас надменно остановит ее каким-нибудь язвительным замечанием. Ксюша протянула к нему руки, не осмеливаясь на большее.

У Марка из головы вылетело все. Еще несколько мгновений назад он хотел выслушать то, что собирается сказать Ксения, и вежливо выставит эту гордячку из своей квартиры. Но услышав ее просьбу, даже мольбу, Марк забыл о своем намерении да и обо всем, что занимало его в последнее время. Ксюша выглядела такой измученной, похудевшей, бледной… Острый приступ нежности к ней охватил Марка.

Он шагнул ей навстречу как раз в тот момент, когда Ксюше показалось, что она упадет в обморок. Сильные руки надежным кольцом сжали Ксю. Руки крепкие, но не способные ударить и причинить боль. Она обняла Марка за шею и посмотрела ему в лицо. Их взгляды скрестились… и словно искра пробежала.

Все условности, подавляющие их чувства, растаяли. Тут не было слов, просто недолгий разговор глазами, встреча губ…

– Марк… я не могу быть вдали от тебя… – прошептала Ксю. – Ты нужен мне… во всех смыслах нужен… Мне так тебя не хватает…

– Мне тебя тоже, Ксю…

– Ты все еще любишь меня? – тревожно спросила Ксюша.

– Люблю, люблю, Ксю, люблю! Чего бы я не дал, чтобы забыть тебя, но не могу!… Это единственное, над чем я не властен…

– Я тоже люблю тебя и не могу быть счастлива ни с кем…

Марк привлек ее к себе, обнял Ксюшу за талию. Ксюша подумала, что Марк может говорить, будто любит ее, просто потому, что не хочет ее расстраивать. И где Алена и Кристина? Судя по поведению Марка, их нет… Сомнения снова завладели ей.

– Идем, – негромко сказал Марк.

– Куда?

– В комнату пройдем. Или ты хочешь оставаться в прихожей?

– Ты прав, идем, – согласилась Ксю. Они зашли и сели на диване.

Некоторое время они молчали. Потом Марк посмотрел на Ксению и спросил:

– Ксю… ты серьезно говорила, что… любишь меня?

– А ты? – подняла на него глаза Ксюша. Марк склонился к ней, его руки коснулись ее лица, он погладил ее по щеке.

– А ты как думаешь? – прошептал он. Его дыхание обжигало Ксению, а близость завораживала.

– Я люблю… люблю тебя! – сказала Ксю. – Спаси меня…

Марк приоткрыл ей рот и завладел ее губами в долгом поцелуе. Ксюша через мгновение распростерлась на диване, запрокинула голову, рассыпав волосы по подушке. От сознания, что обнимает ее и целует Марк, что это его пальцы касаются ее тела, что это он с нею рядом, сердце билось, словно сумасшедшее. Каждый его удар отзывался сладкой судорогой во всех внутренностях.

– Не оставляй меня… – шептала Ксю, гладя его спину почти онемевшими руками.

– Никогда больше… никогда я не оставлю тебя, мое сокровище… Моя маленькая… Я тебя не брошу… – отвечал Марк, целуя ее.

– Мне было так плохо без тебя…

– Все будет хорошо, любимая моя…

– Я люблю тебя…

Приглушенный шепот смешался с легким шуршанием снимаемой одежды, снова и снова повторенные клятвы – со звуками поцелуев и стонов.

Судьба никогда и ничего не делает зря. Чувства – если они, конечно, искренние, а не выдуманные – не появляются там, где не должны появиться. Случайная встреча – вовсе не случайная, если оставила глубокий след в душе, заставила задуматься о жизни и пересмотреть многие жизненные ценности. И если то и дело сталкиваешься с чужим, посторонним человеком – не повод ли это задуматься: может, он вовсе не чужой?

А если наоборот, вспыхивает запретная привязанность к слишком близкому человеку, например, родственнику? Инцест – вещь осуждаемая людьми и Богом, но, может, стоит иногда учесть случайные совпадения и не принять в расчет семейные узы?

41.

Когда Ксю приоткрыла глаза, то поначалу подумала, что видела сон. Слишком уж отличалась комната, в которой она сейчас находилась, от той, где все началось. Но постепенно она поняла, что все происходило на самом деле, сейчас она в спальне в Марковой квартире, а сам Марк – возле нее, все еще тихонько поглаживает ее обнаженные плечи.

Ксюша уткнулась носом в подушку, вдыхая впитавшийся в ткань запах Марка.

– Мне уже давно не было так хорошо… – проговорила она. – Я даже забыла, когда…

– Теперь я тебя никуда не отпущу, – сказал Марк.

– А что ты сделаешь, если мне все же придется уйти? – спросила Ксю слегка насмешливо. – Закуешь в цепи?

– Почти. Я крепко обниму тебя, сожму в руках, как в цепях…

– В таких цепях я бы согласилась провести всю жизнь, – произнесла Ксюша, поворачиваясь к нему лицом, и, прижавшись к нему, попросила: – Обними меня, Марк…

– Я так люблю тебя, Ксю, – сказал он. – Как много сил и времени мне пришлось потратить, чтобы это понять! Сколько себя помню – бежал от тебя, как от наваждения, не хотел признавать очевидных вещей… Вот до чего дошло все из-за моей глупости, что ты сейчас замужем за другим человеком… Скажи, что я дурак, Ксю?

– Ты не дурак, – ответила Ксюша, улыбнувшись. – Ты дурачок, а это еще простительно. Ведь полюбила я тебя, прекрасно зная, что ты дурачок…

Марк поцеловал ее, погладил по лицу. Глаза Ксюши блестели, щеки были алыми от нежного румянца, но Марк помнил, какой она была, когда пришла к нему.

– Что случилось, Ксюш? Чем Андрей так довел тебя, что ты пришла ко мне? – спросил Марк серьезно.

– Я измучилась быть вдали от тебя… – произнесла Ксю. – Но я не хочу вспоминать это сейчас.

– Я понимаю, это нелегко. Но мы должны обо всем этом поговорить, чтобы больше не было недомолвок…

– Да, я знаю. Но давай сначала говорить будешь ты. Расскажи мне об Алене.

– Что ты хочешь знать? – спросил Марк.

– Какая она? Она мне понравилась…

– Алена хорошая, славная девушка, добрая и нежная. Кому-то очень повезет с такой женой… В общем-то, и рассказывать особо нечего. Она замечательная, и, возможно, я полюбил бы ее… если бы не ты.

– Ты думал обо мне, когда был с ней?

– Наверное, не всегда – не каждую секунду, но каждый день. Я помнил о тебе, Ксю, не мог вычеркнуть тебя из моей памяти… И сейчас…

– Что сейчас? – спросила Ксю, внимательно глядя на него.

– Я больше не позволю быть тебе с Андреем. Однажды я решил, что нас вместе не ждет ничего хорошего, оставил тебя… и тоже ничего хорошего не вышло. Лучше уж страдать из-за чужого мнения рядом с тобой, чем опять же страдать, но вдали от тебя.

– Ты уверен в этом?

– А ты нет?

– Да… то есть, не знаю. Я уверена, даже больше, чем уверена, что хочу быть с тобой, но… я очень боюсь, что Андрей нам помешает. Я подозреваю, что Андрей связан с наркобизнесом, и не знаю, что он может сделать, когда узнает, что я хочу от него уйти…

Ксюша стала рассказывать о последних месяцах своей жизни, тщательно смягчая и приукрашивая темные моменты, не желая причинять слишком сильную боль Марку. Но она видела, что, несмотря на ее старания, Марк делается все мрачнее, стискивает зубы, в глазах у него то и дело вспыхивают злые огоньки, и он все сильнее прижимает ее к себе.

– Уйди от него, Ксюша. Ничего он тебе не сделает.

– Сделает, сделает! Ты не знаешь… Марк… Андрей страшный человек… Я уже хотела однажды уйти от него… и не смогла… он угрожал мне, говорил страшные вещи…

– Значит, это правда, что ты хотела развестись?

– Да. Я уехала домой и была уверена, что никогда не вернусь к Андрею. Но он приехал за мной и сказал…

– Что он сказал, Ксю? Что он сказал такого, что заставило тебя остаться с ним?

– Он… он сказал… – Ксюша запнулась, думая, как лучше сказать про Женю. – Это касается Женьки, моего сына.

– Он что, сказал, что заберет его у тебя?

Ксю внимательно посмотрела на Марка и не решилась открыть ему правду.

– Да, – проговорила она. – Я испугалась, что он отнимет у меня Женю… и… Андрей говорил о Кристине. Говорил, что в один прекрасный день ее могут похитить… Я не боюсь за себя, но Женя… Кристина… я не могу подвергать опасности тех, кого люблю. А у Андрея есть знакомые, которые способны не только похитить но и убить. Ты не простишь мне, если что-то случится с твоей дочерью…

– Кристины сейчас нет в Минске, и она приедет только в конце августа, – сказал Марк. – Так или иначе, я не позволю тебе оставаться с таким человеком, как Андрей. Я не хочу, чтобы он тебя убил или причинил тебе боль.

– Я и не говорю, что не уйду от него. Я разведусь, обязательно… но надо немного подождать. Может, с ним удастся договориться.

42.

Едва зайдя в квартиру, Алена поняла, что что-то явно не так. Марк сидел в широком коридоре, который играл роль гостиной, и курил. Курил, причем в комнате, а не на балконе, как обычно, да еще Алена знала, что Марк бросает курить и около недели уже не брался за сигареты.

– Ты опять? – спросила Алена с улыбкой, хотя внутри все как-то странно похолодело. – Или что-то случилось?

Марк медленно поднял голову и посмотрел на нее нето с удивлением, нето с жалостью.

– Случилось, Аленушка. Мне надо поговорить с тобой.

– Хорошо, – согласилась Алена. – Но ты не против, если я приму душ и выпью кофе?

– Конечно, нет. Делай все, что угодно, я не против.

По спокойствию и отстраненности Марка, по тому, что он не поцеловал ее, как делал обычно при встрече, Алена поняла, что они расстаются. Именно об этом хочет поговорить с ней Марк. Чтобы не выдавать своих чувств, Алена отвернулась и ушла в комнату. Что ж, она всегда это знала – что рано или поздно Марк оставит ее. Знала, но, тем не менее, влюбилась в него, и теперь Марк нужен ей, как никто. Но Алена не станет его удерживать – просить, рыдать, захлебываться в слезах… Она уйдет красиво.

– Ты… хочешь прервать наши отношения? – спросила Алена, входя в комнату, где сидел Марк.

– Да… Алена, прости меня… я не хочу обижать тебя, но не хочу и обманывать.

– Она была здесь? – спросила Алена.

– Кто?

– Ксюша. Она приходила? Можешь не отвечать, я вижу по тебе. Она была тут… Что ж… Я ожидала этого… Я всегда знала, что так будет… что рано или поздно ты оставишь меня. Я чувствовала это… Ладно, Марк, ведь я понимаю. Ты любишь Ксению, всегда любил… Ты и на секунду не забывал о ней – даже когда был со мной… Ничего не поделаешь – нам с тобой не судьба быть вместе, – Алена вздохнула, с трудом перевела дыхание и отвернулась. Марк подошел к ней, обнял за плечи.

– Алена, милая… ты прекрасная, чуткая, добрая женщина… Я был счастлив с тобой… но я не могу разлюбить Ксю. Мы с ней давно любим друг друга, и теперь…

– Теперь вы решили быть вместе, – договорила за него Алена, высвобождаясь из его рук. – Что ж, Марк… я желаю тебе счастья. Вы с Ксюшей будете хорошей парой… она хорошая, замечательная… Жалко, что мы так мало с ней знакомы, а то я бы с ней подружилась… Я надеюсь, что у вас с ней все получится, ну а я… я пойду своей дорогой. Буду надеяться, что и меня где-то ждут.

– Я не хотел, чтобы все так получилось…

– Я знаю, Марк. Я понимаю тебя и не обижаюсь. А сейчас я должна уйти.

За полчаса Алена собрала вещи. Марк не удерживал ее, хотя чувствовал себя неловко. Но он понимал, что иначе нельзя. Алена, несмотря на все ее хорошие качества, не может заменить для него Ксю. Ксю…

Андрей приехал на следующий день. Конечно, Ксюше было немного не по себе, потому что она наговорила ему лишнего, когда он уезжал, да и Настя могла рассказать о Ксюшиной отлучке из дома. Но ее больше волновало другое: за прошедший день дважды звонил какой-то человек и срочно искал Андрея. Настя говорила, что когда Ксюши не было дома, он тоже звонил. Может, это и не страшно, но одна его фраза Ксению испугала – в ответ на сообщение, что Андрей уехал, мужчина заявил: «Ага, натворил и смылся! Но ничего – я его достану!» Поэтому, когда Андрей зашел в квартиру, у Ксении было предчувствие, что сегодня он ничего ей не сделает.

– Мне надо поговорить с тобой, Ксю, – сказал он сухо. – Пойдем в кабинет.

– Мне тоже.

– Хорошо, говори первая.

Судя по выражению лица Андрея, хорошего ждать смысла не было. То ли у него случились неприятности в поездке, то ли его настолько разозлили Ксюшины слова, сказанные на прощание, но он с трудом сдерживал себя. У Ксю возникло огромное желание убежать сейчас отсюда, ничего не объясняя, и будь что будет… Но теперь она надеялась на возможный счастливый исход, за который согласна была побороться. «Ну же, Ксюха, не трусь! – проговорила она сама себе. – Что тебе, в первый раз мужика вокруг пальца обвести надо, что ли? Чем Андрей отличается от других? Неужели ради того, чтобы быть с Марком, ты не сможешь задурить Андрею голову?»

Делая вид, будто не замечает Андреевой злости, Ксю спокойно и как-то очень изящно села.

– Андрей, тебе звонил какой-то мужчина.

– И что? Это ты и хотела рассказать мне?

– Ты не понял, – сказала Ксюша. – Он звонил сегодня три раза…

– О том, кто мне звонил, приходил или просил передать что-либо, мне скажет Анастасия – это ее обязанность.

– Значит, у прислуги в нашем доме больше прав, чем у меня? Значит, тебе совершенно не интересно, что меня волнует, тревожит… или пугает?

– А тебя еще может что-то пугать, Ксения? – насмешливо спросил Андрей.

– А что – я, по-твоему, каменная? – игнорируя его иронию, воскликнула Ксю. – Ты идиот, Андрей, я понимаю, что ты злишься и не можешь мне простить мой роман с Марком, но если я живу с тобой, то ты должен обо мне заботиться! А ты целыми днями пропадаешь на своей долбанной работе или у своей любовницы – и не говори мне, что ее у тебя нету! Мне же ты и слова не даешь сказать! Кто-то звонит, угрожает, а я не должна говорить об этом, не должна просить помощи? Тогда к кому мне обращаться? Ты же со всей семьей меня перессорил…

– Тише, Ксю! Кто тебе угрожает? – спросил Андрей, пораженный этой гневной отповедью настолько, что мгновенно растерял всю свою злость.

– А угрожают не мне, – сказала с нажимом Ксю. – Угрожают тебе. А боюсь я, потому что я догадываюсь, что это за люди, потому что знаю, что меня некому защитить…

– Как это некому? А я?

– А ты даже выслушать меня не хочешь, не то, что помочь… – тоном обиженной девочки сказала Ксения. – Ты только злишься.

– Ксюша, кто звонил? – спросил Андрей.

– Откуда я знаю? Позвонил какой-то, позвал тебя, а когда узнал, что тебя нет, то начал угрожать… Может, я что-то поняла не так… но очень испугалась.

– Испугалась? Ты? – чуть насмешливо проговорил Андрей. Ксюша вздрогнула – что, если он раскрыл ее игру. Хотя отчасти Ксю говорила правду – она действительно побаивалась этого неизвестного, который угрожал по телефону.

– Конечно. В конце концов, я всего лишь слабая женщина… беззащитная…

– Ты-то беззащитная? Ты иногда такая боевая…

– Я не боевая. Я могу притвориться бесстрашной, смелой… сделать вид, будто мне все нипочем… но на самом деле мне нечем себя защитить, нечего противопоставить опасности и угрозам, – негромко сказала Ксю, поигрывая каштаново-золотистой прядкой волос и наблюдая за Андреем из-под полуопущенных ресниц. Ее муж настороженно смотрел на нее, явно чувствуя какой-то подвох, но никак не понимая, в чем собственно, этот подвох заключается. У Ксюши иногда такое случалось: она избирала какую-то определенную манеру поведения, следовала ей постоянно, что окружающим начинало казаться, что они досконально изучили характер Ксении и теперь могут даже предсказать, как она поступит в той или иной ситуации. А Ксю тем временем вдруг резко «выходила из роли» и совершала что-то такое, что, казалось бы, совершить ну никак не могла. Так было и в этот раз. Андрей уже привык, что Ксюша с ним редко спорит, но, тем не менее, он прекрасно знал, что является причиной этому. Знал, поэтому считал, что никогда в жизни Ксю не обратится к нему за помощью и не скажет, что чего-то боится. Это ей не свойственно, она скорее, поможет кому-то сама… да и его она ведь врагом считает… Так нет, пришла, и заявляет, что ей страшно, что ее некому защитить, что ей помощь нужна… Вот и пойми ее!

И вроде ведь все правильно. Ксения женщина, его жена… у кого ей защиты искать – не у соседа же дяди Васи из квартиры напротив!

Ксюша глядела на Андрея так же пристально, как и он на нее, правда, старательно маскировала свой взгляд под задумчивое скольжение глаз по поверхности стола. Голова ее была опущена вниз, лицо приняло безмятежно-наивное выражение милого ребенка, не способного врать. Но в душе у нее бушевал ураган, а боковое зрение работала на полную мощь – молодая женщина не желала упустить ни одной мелочи. Поверит ли Андрей, удастся ли ей этим шагом навстречу усыпить его осторожность и выиграть необходимое временное перемирие?

– Ладно, не волнуйся, я все улажу, – сказал Андрей деловито, но Ксения уловила в его тоне растерянность.

– Ты знаешь, кто это был?

– Ну, есть мысли кое-какие. В общем, я разберусь…

– Хорошо… только вот пока ты будешь разбираться… Я бы хотела…

– Что? – нахмурился Андрей.

– Я бы хотела на время уехать, – ляпнула Ксю, хоть и прекрасно знала, что сейчас может последовать. Но надо было рискнуть.

– Куда еще тебе вздумалось уехать?

– Домой… в Барановичи… – будто бы со страхом пролепетала Ксю, хотя уже понимала, что все выйдет, как надо ей. Если Андрей растерян настолько, что не придушил ее в первые десять секунд, то можно действовать дальше. – Понимаешь, я по родным соскучилась, я их не видела давно… и мама все просит, чтобы я приехала… Ты хочешь, чтобы решили, будто ты меня никуда не пускаешь? Кругом и так все знают, что у нас проблем хватает…

– Ты никуда не поедешь и все! Я прекрасно помню, что во время твоей последней поездки ты вздумала подать на развод!

– Я тоже это помню, представь себе. Тогда у меня были причины развестись с тобой, а сейчас их нет. Мне нет смысла уходить от тебя… А я просто уеду на неделю, чтобы не мешать тебе, пока ты будешь разбираться со своими делами, чтобы не злить и не нервировать…

– Темнишь ты что-то, Ксения… – проговорил Андрей.

– Ну что ты как тайный агент какой-то – везде скрытый подтекст ищешь? Ладно, я тебе правду скажу. Я из-за Жени хочу уехать. Меня ты защитишь, а вот его… Это мой ребенок…

– От Марка, – уточнил Андрей.

– Хоть и так. Я хочу спасти его. Малыш не виноват ни в чем, он не должен страдать из-за того, что у него нет отца и бестолковая мать.

Андрей понимал все меньше. Ксюша какой-то непонятной, непостижимой искренностью удивляла его, говорила то, что, по идее, не способна была сказать…

43.

– И ты умудрилась уговорить Андрея отпустить тебя? – удивленно распахнула синие глаза Дина.

– Умудрилась, – не вдаваясь в подробности ответила Ксю. А подробности были таковы: после бесчисленных Ксюшиных уговоров подозрительный Андрей отправился проверять Настю – не заметила ли та в поведении Ксю чего-то странного. И Настя – то ли умный стих на Ксению нашла, то ли из чувства благодарности за устроенный среди недели выходной – ничего не сказала о Ксюшиной отлучке. Ну, Андрей решил, что на этот раз все чисто и позволил жене уехать на неделю с ребенком.

– И как, что? Давай, рассказывай! – живо потребовала Дина.

– Потом, все потом. Лучше рассказывай ты. Что у вас нового? Где все?

– Папа на работе, Ира у подруги, Марат у своей девушки…

– Все при делах?

– Ну да.

– А у тебя что нового? – спросила Ксю. Дина поджала губы.

– Не везет мне в жизни и все, – сказала она.

– Что случилось? Никита?

– Да, и он тоже, – вздохнула Дина. – Но главным образом Олег. На правах дяди приезжает к Саше постоянно, подарками задаривает… Деньги-то у меня есть, но я не хочу из сына баловня делать. Так вот что я ему не куплю, то «дядя» обязательно купит. Уже все замечать начали, что Саша лучше к Олегу относится, чем ко мне. Особенно Марат глазастый – вечно мне соль на раны сыплет!… И сказать ведь ничего не скажешь – не могу же я деду запретить внука видеть! Попробовала раз сказать что-то такое, так у того слезы из глаз, руки трясутся… Вот и ездят сюда каждые вторые выходные… с Олегом…

– А Олег сюда чего?

– С отцом – чтоб тому плохо в дороге не стало! А на самом деле только чтоб меня допечь. А Никите, думаешь, нравится, что возле меня мужик, которому я нравлюсь, крутится? Вот и думай, как жить…

– Не подозревала я, что Олег такая сволочь…

– А я подозревала, когда с ним встречаться начала? Вернее, мы и не встречались-то – так, два раза в кино сходили и мороженое в парке съели… мне тоскливо было, а Олег старался меня отвлечь, поддержать… и решил, что все можно. Вот и не знаю, что делать.

– А ты Никиту любишь?

– Люблю. Я Никитку очень люблю и с ним быть хочу…

– А он тебя любит?

– Не знаю. Если бы любил, то разве бы вел себя так? Все ревнует, все обижается… Сам в своем Минске долбанном делает, небось, что хочет, а мне только упреки… Не знаю, Ксюх. Хуже всего, что сын от меня отдаляется. Маленький, а чуть что кричит: «Ты плохая!»

– Ума не приложу, как тебе помочь, Динуль…

– Чем ты мне поможешь, Ксень? У самой проблем до фига, куда тебе еще мои… Как там у Кати дела?

– Как всегда отлично. Живет не тужит – детей нет, проблем нет, есть муж, который содержит, и есть любовник, который задаривает драгоценностями. Это называется – уметь устраиваться. А то у меня… ни мужа нормального, ни любовника, ни счастья, ни любви. Зашибись, – сказала Ксю и быстро добавила: – Только не задавай своего коронного вопроса, пожалуйста.

– Какого? – удивилась Дина.

– Того, который ты мне в каждый мой приезд задаешь: «А как Марк?»

– О, спасибо, напомнила! Как Марк? – не моргнув глазом, спросила Дина.

– Ты издеваешься? – спросила Ксюша.

– Не-а, – покачала головой Дина. – Просто мы с Никитой сейчас ругаемся больше, чем вообще говорим, поэтому я не могу спросить у него… Как у Марка дела?

– Не знаю.

– А я знаю! – Дина хитро улыбнулась. – Он от Алены ушел. Знаешь, ни с того, ни с сего, а когда Никита спросил почему, то Марк сделал намек на большую давнюю любовь, которая ему дороже десятка новых…

– Ты же сказала, что вы ругаетесь с Никитой?

– Так он это мне в качестве упрека и сказал! Сказал, что все вот определяются – одна я определиться не могу!

– Даже так? И ты думаешь, что эта большая Маркова давняя любовь – это я, если так на меня смотришь?

– Нет, дохлая Алина – прости, Господи, за черный юмор! – воскликнула Дина. – Хорош притворяться, Ксюха! Думаешь, я не понимаю ничего? В кои-то веки ты приехала домой, хотя давно и дорогу забыла и номер телефона. Говоришь про несчастья и проблемы, а глаза блестят… Беги, звони своему Марку, хоть поговорите, что ли…

– И о чем это вы здесь разговариваете, молодые особы? – раздался голос Ирины.

– Мама? – вскочила Ксю. – Ты давно пришла?

– Достаточно давно, чтобы понять, о чем вы тут разговариваете. Ты совершила глупость и снова решила вернуться к Марку?

– Я…

– Дина, пожалуйста, оставь нас, – распорядилась Ира. Дина, метнув на Ксюшу беспомощный взгляд, вышла. Ксюше было не по себе, хотя она ехала домой, пожалуй, как раз для этого разговора. Но, тем не менее, Ксения отбросила страх. Она не ребенок уже, она взрослая женщина, которая хочет добиться в жизни счастья. Она столько времени терпела рядом монстра и ей надоело. И пусть никто не пытается помешать ей стать счастливой.

Ксю выпрямилась и решительно посмотрела в лицо матери. Возможно, Ира прочла эту решительность, а, возможно, припомнила ту давнюю стычку, когда Ксюша приехала из Березино, раздавленная и униженная. Тот случай, когда о связи Ксю с Марком узнали все, и она, Ирина, повела себя не лучшим образом, многому научил. Поэтому Ирина вдруг, неожиданно для себя самой, сказала:

– Иди, звони Марку. Вы действительно любите друг друга. Это грех, но иначе вы не будете счастливы.

– Нет, мам, сначала я поговорю с тобой, – ответила Ксю. – Мне слишком многое надо рассказать тебе. Марку я вечером позвоню.

44.

– Ксения Геннадьевна, вы уже вернулись? – удивилась Настя.

– Да, уже вернулась.

– А где ваш сын?

– У бабушки остался… ну, у мамы моей. Ну как, может, ты дашь мне войти?

– А, ну да, конечно. Простите.

Настя посторонилась, и Ксю зашла в квартиру.

– Ксения Геннадьевна… а… как же… Что же скажет Андрей Романович, если узнает, что вы оставили Женю у своей мамы?

– Скажет… скажет, что это не есть хорошо… – отозвалась Ксю. – В доме есть еда, Настя? Я проголодалась…

– Из приготовленного – ничего, Андрей Романович сказал, что не будет ужинать дома. Но я могу приготовить что-нибудь по-быстрому.

– Да, пожалуйста. А я приму душ, переоденусь и отдохну немного…

Пока все складывалось, как нужно Ксении. Чтобы развязать себе руки, она оставила Женю у мамы. Конечно, ей это было не по душе, но для ребенка так безопаснее. Маме она рассказала все, начиная с того момента, как Андрей оставил ее у ЗАГСа, а Марк увез. Ирина повздыхала, но в целом одобрила намерение дочери быть с любимым человеком и обещала помогать. Не последнюю роль здесь сыграло то, что Ира, как и Ксю, верила в предзнаменования, а то, что у Ксюши родился Марков ребенок, по ее мнению, было именно предзнаменованием.

Интересную позицию занял Слава. Что именно он знал обо всем этом – сложно сказать. Но взгляд его говорил: «Я все знаю и понимаю. И поддерживаю, и помогаю…» Мама клялась, что ничего ему не рассказывала, но ведь как-то же она объяснила то, что Ксю оставила Женю у них.

Когда-то Ксюшина лучшая подружка – Марат – тоже о чем-то догадывалась. Или этот скептик просто делал вид, что догадывается… А вообще Марат в последнее время весьма уловимо походил на Славу – своей внимательностью, наблюдательность, способностью замечать мелочи… «Такой же доморощенный психолог, как и твой папочка! – хмыкала Ксю, когда Марат своими меткими замечаниями словно читал ее мысли. – Нашла я тебя на свою голову! Какого черта меня на ту дискотеку понесло? Нашла папиного сына, а теперь этот папин сын мне морали читает!»

И, тем не менее, именно Марат догадался о тайном намерении Ксю, которая после вечернего разговора с Андреем засобиралась в Минск.

– Знаю, знаю, сестренка, что тебя за нижнее белье в столицу тащит на ночь глядя, – сказал он, посмеиваясь…

– Пошляк, – ответила Ксюша. – Ох и надавала бы я тебе оплеух, Марат, да жалко, времени нет.

– Да благословенно отсутствие времени твоего, о отстой моей души! Привет Марку передавай.

И ведь он прав. Они с Марком действительно договорились, что Ксю приедет.

Вытирая волосы, Ксюша вспоминала сегодняшнюю ночь. Все, что говорил ей Марк, что они обещали друг другу, о чем мечтали, все, что она чувствовала… Она спросила Марка об Алене и не могла не восхититься благородством этой девушки. Ксю не была уверена, что могла бы поступить также.

– Неужели ты ничуть не жалеешь о том, что пришлось расстаться с ней? Алена потрясающая…

– А ты хочешь, чтобы я жалел?

– Марк!

– Если серьезно… то я жалею лишь об одном. Что не остановил тебя в день твоей свадьбы, что не остался с тобой тогда, когда о нас узнали… Может, всего этого и не было бы?

– Мы тогда не были к этому готовы… Мы бы разочаровались во всем и друг в друге, если бы просто упрямо были вместе наперекор мнению окружающих… А так мы поняли, что любим, что нужны друг другу… Но, признаться, я очень злилась на тебя, что ты ни разу не попытался помешать мне.

– А я хотел… остановить тебя в день свадьбы, даже пришел…

– Но я тебя не видела…

– А твой отец и Лариса не впустили меня.

Ксюшу удивило, что отец так мешал ей помириться с Марком, но она не расстроилась. По сути, она не ждала от него ничего другого. Ей папа все время делал все неправильно, постоянно тратил впустую возможности получить ее доверие и привязанность. Это как в компьютерных играх – по одной теряются исходные жизни, а дальше игра завершается. В жизни, конечно, папины шансы не закончились – Ксю еще надеялась, что отец сумеет измениться… Но если это не случится, Ксюша не расстроится. У нее в уме уже давно включился счетчик со знаком «минус»: -1, -2, – 3… И рассказанное Марком просто добавило еще один «минус». Какая разница, сколько этих минусов: -127 или -128?

Ксюшу волновало и радовало в этой истории другое. Марк не оправдывал себя тем, что Лариса и Гена не позволили ему поговорить с Ксю перед свадьбой. Он прекрасно сознавал, что сам потерял много возможностей быть с ней, и не умалял своей вины. А рассказал все Ксюше лишь потому, что не хотел каких-либо секретов между ними.

Марк, кстати, тоже не собирался держать их с Ксю отношения в тайне от родственников. Только Ксюша сомневалась, что тетя Марина и дядя Юра не станут препятствовать им. Но Марк был настроен решительно, да и Ксюше так нравилось гораздо больше. Ведь в любом случае придется все рассказать, и лучше это сделать самим, чем потом все как-нибудь случайно выяснится. О прошлом подобном выяснении у Ксюши остались не лучшие воспоминания.

– И потом, думаю, родители не будут против поменять скандалы в доме из-за моих подозрений и мою одинокую жизнь на прекращение подозрений при условии, что мы с тобой будем вместе.

– А ты еще не бросил все это?

– Брошу. Надоело играть в Шерлока Холмса, никаких секретов там нет. Леха даже письма украл – те, что я когда-то нашел, и то ничего узнать не удалось. Личные дела, подробности, которые меня не касаются. Если и есть что-то, что умалчивается – это дело родителей, а не мое с Лешей.

Ксю вздохнула, вспоминая все это. Сейчас не время витать в облаках. Надо настроиться на вечернюю встречу с Андреем. Где его сейчас, кстати, черти, родимого, носят? На работе или, может, у Кэт? Да… надо зайти к сестренке, узнать новости, привет от мамы передать… Глядишь, и к разговору с Андреем какая-нибудь мыслишка правильная появится…

«Ох, что-то много ты язвишь, Ксения! – сказала себе Ксю. – Не бери на себя много, а то еще надорвешься… Хотя ничего страшного в этом нет. Лучше язвить и смеяться, чем хандрить и плакать в подушку».

Ксюша встала, собираясь взять в шкафчике молочко для тела, и от резкого движения у нее закружилась голова. «Все же не стоит так сильно дергаться, подруга, – улыбнулась Ксю. – А то еще в обморок упадешь… И иди-ка поешь».

45.

Прошла относительно спокойная неделя. Ксюше удалось убедить Андрея в том, что Жене лучше быть пока в Барановичах. В общем, Андрею была нужна Ксюша, а на мальчика он давно перестал обращать внимание. Женька был важен только как средство воздействия на Ксю, поэтому не имело значения, где он и с кем. А то, что Ксюша, как верная боевая подруга, осталась с ним, легло бальзамом на душу Андрея.

По сути, из-за проблем Андрея в делах у Ксюши и получалось вертеть мужем. Андрея являлся домой слишком измотанный, поэтому не был таким строгим и взыскательным. Все, что ему было надо – это вкусная еда, мягкая постель и несколько добрых слов.

Но, хотя проблемы Андрея на работе, безусловно, помогали Ксюше, в то же время они ее пугали. Никогда раньше Ксения не была настолько уверена, что Андрей связан с преступниками. Он самолично отвечал на телефонные звонки, когда был дома, строго-настрого запрещал Ксюше трогать его бумажник, мобильный телефон и записные книжки. Когда вечерами он работал в кабинете, то пил много кофе, закуривая его множеством сигарет. А позвонить могли и ночью. Андрей тогда вскакивал, как ужаленный. Он ничего определенного не говорил, но Ксю понимала и так, что происходит что-то серьезное и, пожалуй, опасное. Ей было тревожно.

Хорошо, что скоро можно будет со всем этим порвать и вздохнуть спокойно. Марк уже сказал родителям о своем решении. Естественно, восторга по этому поводу они не выразили, скорее, наоборот, но Марк был упрям, и на все приводимые ему доводы отвечал: «Я люблю Ксю и буду с ней». Хорошей новостью было то, что не стала возражать и удивляться Кристина.

Но что бы не говорили родители Марка, как бы ни были против, их сопротивление не сравнить с тем, что будет, когда Андрей узнает о Ксюшином уходе от него. Все же хитрить сейчас, оставаясь с ним – это одно, а вот прямо заявить, что все кончено – совсем другое. Ксюша боялась этого объяснения, и иногда малодушно думала просто собрать вещи и уйти, не разговаривая. Но это Андрея лишь разозлит – он подумает, что его даже в известность не поставили. Вот и думай, что делать. И так плохо, и так плохо, а с Андреем дальше жить невыносимо. Вот бы он согласился дать ей развод!

В один из дней пришла Катя. Ее муж, Влад, узнал, что у нее есть любовник и, потеряв терпение от Катиных выбрыков, решил подать на развод. Теперь он уехал в Гомель помогать отцу в каких-то делах, а Кэт с собой не взял, демонстрируя, что они уже больше не будут вместе. Катю это сильно обидело, и она пришла к сестре в поисках жалости.

У Ксюши от такого нахальства отвисла челюсть. Это надо же! Воистину, нет предела совершенству. Ксению смешила нелепая ситуация, и то, что Катя не замечала и не понимала, насколько комично она выглядит, было смешнее всего. У Ксю чесались руки от желания схватить Кэт за волосы и, затащив в ванную, устроить ей «прохладительный душ», чтобы та пришла в себя и опомнилась. Но надо было держаться, поэтому Ксюша терпеливо ее слушала, потешаясь в душе.

Вообще, Ксюшино отношение к сестре было сложно описать несколькими словами. Если отбросить смех и шутки, то Ксению переполняла злость: неужели Катя, осмелившись залезть в постель к мужу сестры, не испытывает угрызений совести? Ладно, если бы любила Андрея, а то ведь просто так! Но к злости примешивалась человеческая жалость. Когда Ксю вспоминала, сколько глупостей Катя совершила, ей делалось жаль ее, как делалось жаль несчастных слабоумных – ведь они не виноваты в своем слабоумии, они такими родились. И Катя родилась такой вот бестолковой и глупой.

В дверь позвонили, и разговор сестер прервался. Скоро Настя провела в гостиную Карину.

– Ой, Каринка, привет! – обрадованно сказала Ксю. – Давно не виделись. Куда ты пропала?

– Работу искала, – ответила Карина.

– И нашла? – поинтересовалась Кэт.

– Да. В тренажерном зале. Заодно и сама форму приобрету к лету!

– Да и парней там удобно искать.

– Отстаешь от жизни, Катя, – усмехнулась Карина. – Парней у меня и так достаточно, устала от прилипал отбиваться… Со своим бывшим я, кстати, рассталась.

– Другой наклюнулся? – спросила, улыбнувшись, Ксю.

– Да нет, просто надоел мне Артем. Только он все равно за мной ходит, и просит, чтобы я вернулась.

– Обалдеть, девчонки, с вами не соскучишься, – сказала Ксю.

– Ксения Геннадьевна, ваш муж приехал, – сообщила Настя, заходя в комнату. – Я из окна машину видела. Андрей Романович и с ним молодой      человек.

– Молодой человек? – удивилась и встревожилась Ксю. – Странно, почему Андрей так рано?

Но тревожиться не было причин, потому что с Андреем приехал Кирилл. Оба были очень радостные и довольные.

– Сегодня мы будем праздновать, – сказал Андрей.

– Что мы отмечаем? – удивилась Ксю. Андрей обнял ее.

– Есть причины, – многозначительно ответил Андрей. – Карина, Катя – вы, разумеется, тоже приглашены.

Кирилл посмотрел на Ксюшу, потом на Катю и на Андрея. На губах у него появилась насмешливая улыбка – нетрудно сказать, о чем он подумал. Андрей собирается праздновать с женой и любовницей, похожими друг на друга, как две капли воды. Но Кирилл ничего об этом не сказал, а повернулся к Карине.

– Ты останешься на семейный праздник, симпатичная? Спросил он.

– Ну да, я ведь пришла всего десять минут назад.

– А ты почему не уехала летом на отдых куда-нибудь?

– Куда, например?

– Ну, не знаю… на море, например, или в путешествие.

– Море… путешествие… мне это не по карману. Поэтому я никуда не уехала, а устроилась на работу.

– На работу? А не подскажешь, где могу ее найти и я? А то меня уволили, и вот пока лето, хочу найти работу в Минске.

– Но ведь учишься ты в Бресте?

– Я по натуре бродяга – перекати-поле. С места на место катаюсь… Теперь вот хочу покататься по Минску…

– Насчет работы не знаю, а вот с квартирой я бы помочь могла. Но у тебя здесь друзья есть, поэтому квартирный вопрос не стоит…

– Кто тут говорит про поиск работы? – спросил Андрей.

– Я хочу на время подработку в Минске найти до конца лета.

– Не вопрос, можешь поработать у меня…

– Э, нет, Андрей, – покачал головой Кир. – Это было бы слишком просто, а я трудности люблю. И потом – мне самолюбие не позволит брать деньги у друга… Дружба заканчивается сразу, когда появляется денежный интерес…

– Как хочешь, я помочь хотел, – отозвался Андрей равнодушно.

– Спасибо, Андрюш, но я сам, ты меня знаешь.

Карина с некоторым удивлением посмотрела на Кирилла. Ее удивил не столько отказ от предложения Андрея, сколько тон голоса. У Кирилла он был не слишком дружеский.

46.

Утром Ксюша проснулась поздно и очень измученная. Морщась от головной боли, она подумала, что не стоило вчера пить шампанское, и помянула недобрым словом Андрея – все он со своими празднованиями! Голова болит жутко, даже как будто тошнит. Весь день безнадежно испорчен будет.

Хоть бы знать, что Андрей праздновал вчера. Если разрешил рабочие проблемы, то теперь снова начнутся нападки. Или это он при Кирилле красовался? Кстати, Кирилл хорош – здорово за Карину ухватился, провожать вчера повел… Да и она, вообще-то, не возражала.

Вот у всех бывает так легко – любят, сходятся, расходятся – и никто не командует. Одна Ксюша вечно не как нормальные люди! Ничего, главное, не раскисать, а то вот под воздействием похмелья и настроение упало. Неделю, последнюю неделю она живет с Андреем и все.

Но все было бы слишком просто. Через два дня у Ксюши с утра поднялась температура, а потом вечером, когда ей, вроде, стало лучше, молодая женщина вдруг упала в обморок. Андрей настоял на том, чтобы Ксюша побывала у врача, и поехал с ней, отложив дела. После небольшого обследования было установлено, что Ксю беременна. Срок шесть недель.

Да уж, повод для радости! Всю дорогу к дому Ксения молчала. Боже, как она могла не подумать о такой возможности? После рождения Жени, когда Ксю обещала забыть Марка, она перестала пить противозачаточные таблетки. Но почему было не начать принимать их снова, когда в семье вспыхнули ссоры? Что теперь? Неужели снова все надежды рухнули?

– Ну что, Ксю? Ты рада? – спросил Андрей, входя в квартиру.

– Да… да, рада.

– А это мой ребенок или опять чей-то?

– Что? – опешила Ксю. Еще одно ко всему.

– Ну, ты же одного ребенка записала на мое имя… Может, и этот от кого-то другого?

– Какой ты мерзкий! Как ты можешь так говорить! Следишь за мной постоянно, а теперь не веришь! От кого, по-твоему, может быть этот ребенок? От водителя, которого ты нанял для слежки за мной? А найти кого-то другого у меня не было ни времени, ни возможности! Сколько можно меня подозревать?

Андрей внимательно посмотрел на жену. Видно, доводы показались ему разумными.

– Извини, я сказал чепуху, – сказал он.

– Мне надо с тобой поговорить, – приняв решение, произнесла Ксю.

– О чем? – удивленно и настороженно спросил Андрей.

– Дело в том… короче, Андрей, я хочу развода.

– Так-так-так… Ну-ка, Ксения, что это за идея?

– Это не идея, а разумное решение. Надеюсь, ты это поймешь. Так больше не может продолжаться… у нас не жизнь… а какой-то ад. Все держится только на угрозах… закончится тем, что мы поубиваем друг друга.

– А что – угроз моих ты больше не боишься?

– Нет, не боюсь. А знаешь, почему? Потому что устала бояться. И не хочу больше ненавидеть. Так что можешь делать и говорить, что хочешь. Я все равно уйду, только считала, что должна честно об этом сказать.

– И ты думаешь, что я тебя отпущу?

– А ты меня не купил, и мы живем не в средневековье, где женщины обязаны были подчиняться мужьям. Я в любом случае подаю на развод.

– Что ж, отлично, – сказал Андрей. – И куда это ты, по своему гениальному плану, собираешься уйти от меня после развода? Кстати, как выяснилось, с моим ребенком? Или ребенок не входил в твой план?

– Да, ребенок не входил в мой план, но он мне не помеха.

– Ну, и куда ты пойдешь? К маме с двумя детьми? Или с Марком успела договориться о совместном будущем? Ведь это поэтому ты ездила домой? Только знаешь, Ксень, сомневаюсь я, что Марк теперь примет тебя с чужим ребенком. Он не такой богатый, как я, для этого, да и зачем ему лишние проблемы…

– Не ставь все с ног на голову, пожалуйста. То, что я развожусь с тобой, еще не значит, что я буду с Марком!

– А с чего же ты тогда так резко решила уйти? Столько времени сидела, как мышь под метлой, а теперь решила! Что-то же должно было произойти для этого?

– А что-то и произошло, – сказала Ксю. – Лопнуло мое терпение. Я задыхаюсь, Андрей! Ты подавляешь меня, мучаешь! Думаешь, мне приятно жить в постоянном страхе за себя, за Женю… Да, он не твой, но я никогда не изменяла тебе! Единственный раз, когда мы с Марком были близки, произошел в день нашей свадьбы – тогда, когда ты оставил меня на улице как идиотку сразу после росписи. Не было бесчисленных измен, как ты почему-то решил, я не смеялась за твоей спиной… Единственное, в чем я была виновата – это порыв. Ведь я любила Марка, но была с ним разлучена… А ты мучил и унижал меня, загубил все, что я чувствовала к тебе хорошего… Я больше не выдержу угроз и злости, я не намерена жить так вот всю жизнь! Поэтому я развожусь и ты мне не помешаешь.

– Помешаю, – воскликнул Андрей, поднимаясь. – Я не дам тебе уйти, Ксения. Я обламывал и не таких, как ты, дешевка!

– Ты не ударишь меня! – крикнула Ксюша, видя, как он заносит руку для удара. – А если все же осмелишься… это будет твой последний удар в жизни! Я сделаю так, что ты и поднять эту руку не сможешь, ничтожество! Ты идиот, полный кретин, Андрей! Ты никак не сможешь мне помешать!

Андрей был поражен этой вспышкой. Он знал, какова Ксения в гневе, но думал, что она больше не способна на такую ярость. Но вдруг Ксю побледнела, покачнулась и села на диван. До Андрея неожиданно дошло, что он творит и что едва снова не избил жену. Беременную!

– Ксю, тебе плохо? Прости меня, прости, – залепетал он. – Настя, иди сюда живее!

Зашла Настя, помогла Ксюше дойти до спальни, потому что Ксю не позволяла Андрею дотронуться до себя.

– Ладно, Ксюш, ты отдыхай. Мы потом поговорим.

Ну, первый бой она вроде выиграла. А следующий? И бороться ли дальше? Ведь вдохновляла Ксюшу вовсе не свобода, которую она хотела обрести. Марк – ради него Ксю это затеяла, он был ей нужен, а теперь она может потерять его. Марк может и не принять ребенка от Андрея… Ну что же это такое? Неужели трудностям не будет конца?

47.

И все же Ксю решила настаивать на разводе. Если и не получится остаться с Марком – это не повод мучиться дальше с Андреем. Можно и без мужчин жить – того, что Ксюша от них повидала, с лихвой хватит до конца жизни.

Но Ксю была очень измотана. Ее постоянно мучила тошнота, из-за головокружений она никуда не выходила. Вялость, апатия, сонливость доводили до того, что Ксюше ни с кем не хотелось разговаривать. Со всеми, кто приходил или звонил, она была холодна и невнимательна. Она даже Марка не желала видеть, а ждала только одного – чтобы ей стало лучше.

А лучше Ксюша почувствовала себя лишь через месяц. Наконец-то прекратились приступы тошноты и головокружений, и впервые Ксю оделась в нормальную одежду – джинсы и рубашку – сменив на них опостылевший халат.

В поисках своего телефона Ксю ходила по квартире. Нашла его в прихожей на подзеркальнике и направилась в кабинет мужа за зарядным устройством. Ожидая, пока зарядится батарея в телефоне, Ксю от нечего делать перебирала бумаги Андрея, выдвигала один за другим ящики его стола. Одно более резкое движение, ящик открылся шире, и Ксюша похолодела от страха. В ящике среди бумаг лежал пистолет. Ксю несмело взяла его в руки… Какой холодный! Зачем он Андрею? И как давно здесь? Кто же этот человек, с которым она, Ксю, связала свою жизнь и прожила столько времени?

Звонок на мобильный оторвал Ксюшу от мыслей. Ксю узнала новый номер Марка.

– Алло, я слушаю?

– Ксю, куда ты пропала на столько времени? И звонить тебе опасаюсь, чтобы не навредить, и ты не звонишь… Ты передумала? Или Андрей тебе что-то сделал?

– Нет, нет, Марк, я не передумала. Просто у меня кое-что произошло… Нам нужно встретиться. Ты сейчас можешь?

– Да, потому и звоню. Где?

– Давай через час в центре.

– Ладно, до встречи.

Ксюша быстро переоделась, подкрасилась и вышла на улицу.

– Вы куда-то едете, Ксения Геннадьевна? – спросил Петр.

– Да, но без тебя.

– Как это? А Андрей Романович велел…

– … чтобы я всюду ездила с тобой? Я знаю, – ответила Ксю. – Но я уже большая, и телохранитель в твоем лице мне не нужен. Так что на ближайшие несколько часов ты свободен. Время для досуга, так сказать.

И, не обращая внимания на ошеломленного Петра, Ксения села в машину и уехала. Ей было уже наплевать на запреты Андрея, она только жалела, что не нарушила их раньше.

– Ты меня испугала, Ксю, – сказал Марк. – Что у тебя произошло?

– Ничего особенно страшного. Я по-прежнему уверена, что развожусь с Андреем, но не знаю, будем ли мы с тобой вместе.

– Что ты имеешь в виду?

– Просто… я жду ребенка от Андрея, поэтому не могу ждать от тебя чрезмерного великодушия в виде того, что ты его примешь… И я пойму тебя, если ты решишь меня оставить.

– Оставить? Ксю, что ты говоришь? Ты думаешь, что я могу тебя бросить, причем из-за ребенка?

– А ты этого не сделаешь? – спросила Ксю. – Марк, я люблю тебя больше жизни, но не хочу причинять тебе страдания. Поэтому хочу, чтобы ты все обдумал и решил… Я пойму в любом случае.

Ксюша взглянула на него, внутренне сжимаясь. Что, если он откажется от нее?

– А мне нечего обдумывать, – сказал Марк, взяв руку Ксю в свою. – Я никогда и ни за что не брошу тебя. Я столько времени мечтал о тебе, поэтому сейчас не отступлю.

– Марк! – воскликнула радостно Ксения. – Прости меня! Я сухо общалась с тобой, плохо о тебе думала…

– Я столько раз подводил тебя, что тут и удивляться нечему. Но никогда больше, пожалуйста, не думай, что я от тебя откажусь, Ксю. Ты нужна мне. Да, а как ты умудрилась уйти? Или Андрей за тобой больше не следит?

– А знаешь, я просто села в машину и уехала, пока этот идиот-водитель хлопал глазами. Надоел он мне смертельно – пасет день и ночь!

– А Андрей?

– А что он мне сделает? Не может же он ударить меня, а если и попытается придраться ко мне, то мне не горячо и не холодно.

– А больше он ничего не может тебе сделать? Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Ничего не случится, теперь Андрей не может меня мучить, – немного легкомысленно отозвалась Ксю. – И скоро все это закончится.

48.

– Где ты была? – встретил Андрей Ксюшу, когда та вернулась.

– Ты уже дома так рано?

– Я тебя спрашиваю, где ты была?

– Я гуляла. Мне наскучило сидеть в квартире.

– А ты забыла, что я велел тебе не ездить никуда без Петра?

– Нет, не забыла. Но у меня сегодня прекрасное настроение, и я не хотела его портить присутствием сторожа. Когда я сажусь на заднее сидение. И вижу его лицо в зеркало, мне хочется только уснуть. Я люблю сидеть впереди и вести машину сама, поэтому я поехала без Петра.

– Ксю, но это же опасно для тебя и для ребенка!

– Послушай, я беременна, а не больна. Мне не нужна нянька. И поэтому предлагаю уволить Петра, я в его услугах не нуждаюсь. Настя пусть остается, она мне здорово помогает, а вот водитель мне ни к чему.

– Что-то ты сильно много себе позволяешь, Ксения.

– Не так уж и много. Просто ты слишком привык командовать всеми, но мной ты командовать не будешь.

– И все же Петра я не уволю, а ты будешь ездить именно с ним, – настаивал Андрей. – Я не допущу, чтобы с моим ребенком что-то случилось, хоть этого, по-видимому, и добиваешься.

– Я добиваюсь?

– Конечно. Ведь ты не прочь избавиться от моего ребенка – без него ведь проще будет Марка вернуть… На кой ты ему нужна с чужим малышом?

– Думай, что говоришь! – воскликнула Ксю. – Этот ребенок не только твой, но и мой тоже, и я никогда не причиню ему вреда. Но с водителем ездить не буду. Ни к чему мне, чтобы он докладывал тебе, куда я хожу, что покупаю и что делаю. Ты больше не имеешь права это знать.

– Ошибаешься, Ксения, я имею право это знать, поскольку мы еще женаты. Ты моя жена, и я могу спросить у тебя, где ты была и с кем.

– А я имею право спросить, где и с кем бываешь ты? Ты все время отмазываешься работой, а ведь у меня нет Петра, который сказал бы, правда это или нет. А каждый мой шаг тебе докладывают! Это несправедливо.

– Теперь ты вспомнила про справедливость?

– Да, вспомнила. И это только первое. А второе то, что завтра я подаю на развод и съезжаю отсюда.

– И куда? – спросил Андрей, с трудом сдерживая злость:

– В Барановичи.

– Или к Марку?

– Хватит попрекать меня Марком! – выкрикнула Ксюша. – Ты не застал меня с ним ни разу, в то время как сам уже давно спишь с моей сестрой Катей!

– С Катей? – разыграл удивление Андрей. – Что за бредовая фантазия?

– Это правда. Меня это, в общем, не волнует, спи ты с кем хочешь, но если по-человечески, то у тебя нет ни стыда, ни совести. Женщин всяких много, но ты выбрал мою сестру, а меня изводил подозрениями… Если бы вы хоть любили друг друга…

– Как ты узнала? Кто тебе сказал? – спросил Андрей, решив не притворяться.

– Это мое дело, как я узнала. Главное то, что я ухожу от тебя.

Ксюша прошла мимо Андрея в комнату. Она устала и мечтала лишь поспать. Но Андрей зашел за ней следом.

– Нет, милая моя, никуда ты не уйдешь, – сказал он. – Ты будешь со мной, по крайней мере, пока не родится ребенок. Я не допущу, чтобы ты избавилась от него.

– Да говорят тебе, что я не собираюсь избавляться от ребенка. Большого восторга его появление у меня, конечно, не вызывает, но я в жизни не убью маленькое существо.

– И все равно я тебя не отпущу.

Андрей ушел. Ксюша пожала плечами в ответ на его угрозу. Она не представляла, каким образом Андрей собирается ее удержать, потому что была уверена, что способа остановить ее не существует в природе.

А оказалось, что остановить ее очень легко. Андрей, уходя утром, просто закрыл ее в спальне на ключ. Проснувшись, Ксюша заметила на тумбочке возле кровати свой обычный завтрак. Ксения удивилась и, встав с постели, подошла к двери. Та, естественно, не открывалась, и Ксюша стала звать Настю.

– Настя, по-моему, дверь захлопнулась. Открой мне!

– Ксения Геннадьевна, я не могу открыть! Здесь нет ключа.

– Как нет ключа? Он должен быть, поищи!

– Его нет. Мне кажется, что…

– Что, Настя?

– Что Андрей Романович забрал ключ с собой.

– Что? Ты хочешь сказать, что Андрей запер меня? Хотя ты права, так и есть, он меня запер… Черт! Вот и поесть оставил, чтобы ребенку не навредить… специально, чтобы я не уехала.

– Что мне сделать, Ксения Геннадьевна? Поискать ключ – может, Андрей Романович оставил его где-нибудь здесь, а не брал с собой…

– Что толку, Настя? Если ты откроешь мне, то потеряешь работу.

– Но не будете же вы сидеть взаперти!

– Ничего, что-нибудь придумаю.

Но что тут придумаешь? Дверь заперта, ключа нет, а пользоваться заколками, булавками и прочими подручными предметами Ксюша не умела. «Все предусмотрел, зараза! – думала Ксюша, ожесточенно прихлебывая совсем остывший чай. – Ну, только явись домой!»

Только появление Андрея ничего не изменило. Он велел Насте приготовить обед и отнес Ксюше. Но выйти ей не позволил – вышел сам и закрыл снова.

От обиды и унижения Ксю едва не плакала. Это напомнило ей детство, когда за какую-то провинность ей запрещали гулять. Но сейчас она взрослый человек, и никто не имеет права держать ее под замком! Только эти свои умозаключения даже высказать некому, не то, что потребовать открыть двери. А что хуже всего – так это что Ксю не может уехать, как планировала. Во-первых, нужно подавать на развод, а во-вторых, Ксюша соскучилась по сыну.

– Ну что, день взаперти научил тебя уму-разуму? – ехидно спросил Андрей вечером.

– Ты идиот, – ответила Ксю. – Говоришь, что не хочешь навредить ребенку, а как раз вредишь. Что было бы, если бы мне сегодня здесь стало плохо? Мне бы никто не помог, и я бы не смогла спастись сама… Ты думаешь, что делаешь?

– Думаю, – отозвался Андрей. Довод Ксюши покоробил его. – Но с тобой ничего не случилось и не случится. Лучше, если ты будешь сидеть здесь, чем болтаться по улицам одна или в неподходящей компании.

– Кого ты подразумеваешь под неподходящей компанией? – спросила Ксю.

– А ты не догадываешься? Думаешь, я не знаю, почему ты не хочешь больше ездить с водителем?

– И почему?

– Не притворяйся, – Андрей показал на Ксюшин мобильный телефон. – В твоем мобильнике я заметил один любопытный номер… позвонил по нему… Как давно у тебя есть телефон Марка?

– А что плохого, что у меня есть телефон двоюродного брата? Мало ли, что случится… Или ты думаешь, что я перестану общаться со своими родственниками?

– Да, я думаю, что ты должна перестать общаться с Марком.

– Чтобы угодить тебе? По-моему, я уже достаточно тебе угождала. Теперь тебя не касается, с кем я общаюсь и как.

– Касается, Ксюшенька. Имей в виду… – тон Андреева голоса стал злым и ядовитым, – если ты хочешь видеть Марка счастливым и здоровым, то не будешь с ним.

– Ты угрожаешь? – осведомилась Ксю насмешливо.

– Понимай, как хочешь. Только если ты подойдешь к Марку, то ему будет очень плохо. Я смогу устроить ему реальные проблемы. Поняла, Ксения? Я не стану держать тебя под замком, но буду следить за каждым твоим шагом. Уж вижу я, почему ты решила развестись со мной! Марк поманил тебя, и ты рада к нему бежать! Только ни к чему хорошему это не приведет. Только попробуй подойти к Марку, как я найму людей, чтобы они убили его… Помнишь историю с женихом твоей сестры Дины? Вот и Марка подловят в темном переулке и ножичком… чик – и все…

– Не смей так говорить! – крикнула Ксю в ужасе. – Хватит меня шантажировать и запугивать!

– А я не запугиваю. Я предупреждаю.

49.

– Ну как ты, Ксю? – спросила Дина. – Пропала на целый месяц, а теперь что?

– Не знаю, Дин, – ответила Ксюша. Она держала на руках Женю, по которому сильно соскучилась. – Сначала все было хорошо, у меня все получалось… а теперь… Андрей угрожал мне, сказал, что убьет Марка, если я вернусь к нему…

– Глупость какая! Не бери в голову, ничего он не сделает.

– Ты не знаешь Андрея. Это страшный человек, я с каждым днем в этом убеждаюсь!

– А в чем это проявляется – эта его «страшность»? Что такого страшного он сделал? Не на что он способен по твоему мнению, а что он уже сделал?

– Не знаю, Дин, я не была свидетельницей каким-то его преступлениям. Просто у него страшные знакомые, постоянные дела… недавно кто-то звонил ему и угрожал… Андрея не было дома, поэтому говорила и слышала угрозы я. А потом я нашла в его столе пистолет.

– Ну и что? Многим бизнесменам угрожают, у многих есть оружие дома. Ты просто донельзя запугана, подружка, потому и видишь то, чего нет.

– А если как раз то, что есть? Всех деталей не упомнишь, но Андрей много раз вел себя странно. И в нем не только я странности подмечаю… И еще, когда Андрей говорил, что может причинить вред Марку, он Макси вспомнил. То нападение…

– И тебя это напугало?

– Ну да. Знаешь, я не хочу, чтобы с Марком что-то случилось – я себе этого не прощу.

– Только не вздумай от Марка отказаться, а то я тебя знаю. Сейчас накрутишь себя и оставишь все, как есть. Дальше будешь мучиться.

– Нет, – сказала Ксю. – Как есть я все не оставлю. Но я боюсь за Марка… и не знаю, что делать.

– Знаешь что? Поговори с моим отцом – он в этом разбирается и посоветует тебе, как быть.

– Да, конечно. Да я и хотела у него попросить еще одну вещь. Чтобы он начал бракоразводный процесс. Я даже толком не знаю, что для этого нужно.

– Значит, ты точно разводишься?

– Да.

– А долго у нас пробудешь?

– Не знаю. Была бы рада совсем остаться, но не знаю, как получится. Совсем отвязаться от Андрея не получится никак – у меня ребенок от него будет.

– Как же так, Ксю?

– Вот так. Что я могу поделать? Андрей, конечно, подлец или мерзавец, но малыш ни в чем не виноват. Я буду любить его также, как и Женю.

Поговорив со Славой, Ксюша немного успокоилась. Слава сказал, что подготовкой документов займется сам. Из-за детей, конечно, могли возникнуть сложности, но решить их, в принципе, возможно. Плюс выяснения по поводу имущества.

– Я с удовольствием отдам ему все без боя. Мне от него ничего не надо, – сказала Ксю. – Только бы быстрее.

– Узнаю тебя, но не стоит так разбрасываться. У тебя ребенок, который по закону все еще Андрея, и скоро появится еще один. И ты без работы. Не надо отказываться хотя бы от элементарного пособия.

– Там видно будет. Меня сейчас другое беспокоит. Как по-вашему, дядя Слава, Андрей может привести в исполнение свои угрозы?

– Послать людей избить или убить Марка? Не думаю. По-моему, он просто блефует, старается тебя уязвить. Но все же не слишком дразни его, ладно? Поосторожнее, Ксюша.

– Вы думаете, что Андрей все же способен отомстить вот так?

– Да отомстить может любой человек, которого сильно довести, – ответил Слава. – Но ты не пугайся – если вы с Марком любите друг друга, то вы будете вместе, и никакой Андрей вам не помешает.

Через неделю Ксюша вернулась в Минск. Нужно было сходить к врачу, сдать какие-то анализы, чтобы узнать, как развивается ребенок.

– Ну что, ты все же подала на развод? – спросил Андрей. – Ладно, черт с тобой, разводись. Мое условие остается в силе.

– Какое условие?

– Ты не подходишь к Марку, а я не мешаю тебе жить. Не наставляй мне рога у всех на виду.

Опасения, а также предостережение отчима не позволило Ксюше отмахнуться от этих слов. Тем более, что лето уже заканчивалось – были последние числа августа, и скоро должна была приехать Кристина. Жизнь девочки Ксю уж никак не хотела подвергнуть опасности, поэтому решила пока не встречаться с Марком.

Выбрав момент, когда Андрея дома не было, она позвонила Марку и сказала, что пока они не будут встречаться.

– В каком смысле пока? – спросил Марк.

– Пока я не разведусь с Андреем.

– Вот как? А что потом?

– Потом он не будет меня преследовать.

– А теперь, значит, преследует?

– Да… он угрожает мне, что наймет людей, чтобы тебя избили. Я боюсь за тебя, Марк! – словно извиняясь, объяснила Ксю. Марк усмехнулся.

– А когда вы разведетесь, он оставит тебя в покое?

– Да… Андрей обещал…

– Господи, и ты веришь? Ксю, сколько ты будешь вестись на его шантаж? Сейчас Андрей требует, чтобы ты не встречалась со мной, пока вы женаты. Завтра станет угрожать, что убьет нас с тобой, если мы будем вместе… Да это никогда не кончится – Андрей понял, как можно на тебя влиять!

– А что ты предлагаешь? Мозолить ему глаза нашим с тобой счастьем? Эдак или тебе или мне точно горло перережут!

– За меня можешь не волноваться, – ответил Марк. – А тебе, кстати, необязательно продолжать жить с ним, если ты с ним разводишься.

– Ты жесток, – сказала Ксюша. – как ты не можешь понять, что я волнуюсь за тебя и не могу допустить, чтобы с тобой случилась беда!

– Я все могу понять, Ксю, но мне противна сама мысль, что Андрей по-прежнему тобой распоряжается! И ты, тем не менее, не хочешь, чтобы с ним разобрался я. Если бы ты собиралась изменить свою жизнь, то не вела бы себя так!

– Как ты можешь! Марк, ведь ты ничего не теряешь из-за меня, ничем не жертвуешь! А меня могут убить, у меня могут отнять ребенка… Я прошу у тебя лишь одно: подожди!

– Ну, конечно, Ксю, вот ты и показала, кто есть кто! – вышел из себя Марк. – Ты мученица и жертва, а я просто потребитель. И так было всегда. Ты воспринималась, как бедная и несчастная, а у меня все было легко и прекрасно. Не надоело играть в маленькую святую и давить на жалость? Ты говоришь, что подвергаешься опасности из-за меня, но не хочешь, чтобы я помог тебе! Наверняка в дальнейшем скажешь, что из-за меня лишилась всего – богатства, положения, уважения… Не потому ли ты тянешь время и говоришь, что нам лучше не встречаться?

– Вот ты как обо мне думаешь? Думаешь, что для меня главное деньги… а то, что я волнуюсь и боюсь за тебя…

– За себя я и сам поволнуюсь, так что не трудись, – холодно ответил Марк. – А если говорить о том, что я о тебе думаю… то ведь твои мысли обо мне ничуть не лучше моих о тебе…

– Пожалуй, ты прав, – сказала Ксюша и положила трубку.

Вот. Хотим как лучше – получается как всегда. Не стоило надеяться, что у них с Марком что-то выйдет. Да, они любили друг друга и продолжают любить. Но ведь нельзя забывать и о том, сколько ран они успели нанести один другому. Глупо предполагать, что раны эти, эти взаимные обиды, невысказанные упреки позволят им быть вместе. Рано и поздно произошла бы такая вот ссора, которая показала бы, сколько всего их разделяет.

Но, даже испытывая чувство горечи оттого, что Марк не пожелал понять ее, Ксю была рада, что хоть таким образом может уберечь его. Марк не станет искать ее, и Андрей не причинит ему зла.

50.

Но, несмотря на ссору, обиду и опасность, Ксюша все же скучала по Марку, и то и дело порывалась позвонить ему, попросить о разговоре, все прояснить и убедиться, что между ними не появилась стена отчуждения. Но в последний момент Ксю усилием воли останавливала себя – сколько можно ей, унижаясь, делать первый шаг навстречу Марку? Да и что толку? Ну, помирятся они сейчас – так поссорятся снова! Вон сколько поводов – один только ребенок Андрея будет вечной Ксюшиной виной. А то, сто она не рассказала про Женю…

Марк позвонил сам. Ему тоже не давало покоя сказанное и услышанное. И желание быть с Ксю оказалось сильнее, чем вспышка злости.

– Ксю, нам надо поговорить, – сказал он. – Ты можешь?

– Я… не знаю… – сомневаясь, ответила Ксюша. Марк принялся мягко ее уговаривать.

– Не думай об угрозах Андрея, Ксень. Ты не должна от него зависеть.

– Ладно, – согласилась Ксю. Она вспомнила, что Петр сегодня взял выходной. Не знала она, что Андрей уже две недели как поручил слежку за ней двум молодым мужчинам, которые теперь по очереди дежурили возле дома.

Увидев Марка, Ксюша с трудом подавила желание броситься к нему на шею и просить забыть обиды. Но потом взяла себя в руки: пусть Марк идет до конца и говорит, что хотел. Может, он собирается разорвать их отношения, а вовсе не возобновить? А она будет навязываться…

– О чем ты хотел поговорить? – спросила она.

– Хотел извиниться за то, что наговорил по телефону неделю назад. Прости, Ксю, я какие-то глупости молол… почему-то решил, что ты надо мной издеваешься…

– Я никогда над тобой не издевалась, – сказала Ксю. – Я всегда была готова для тебя на все. Однажды я сказала, что могу быть для тебя, кем угодно… и не раз ты давал мне понять, кем ты хочешь меня видеть… Только эта роль больше не по мне.

– Ты не можешь мне этого простить? Не можешь простить, что я не воспринимал тебя всерьез? Да в меня из-за этого только ленивый камня не бросил… Что я могу поделать, если я такой бестолковый и не могу доказать, что люблю тебя, и что мне никто кроме тебя не нужен!

– Мне не нужно доказательств. Просто верь мне! А ты не веришь. Даже сейчас не веришь. Ты всегда путаешь меня с Алиной, ждешь предательства, обмана… Но… я тоже не могу ничего поделать с тем, что люблю тебя и не умею забыть.

– Так ты не сердишься?

– Сержусь. Я готова тебя убить, Марк! Почему ты так плохо обо мне думаешь?

– А ты думаешь обо мне лучше? Ты ведь тоже мне не веришь и ждешь предательства… Вот с этим Андреевым ребенком – почему-то ты сразу решила, что я от тебя откажусь…

– Ты прав, – согласилась Ксюша. – Мы оба слишком суровы друг к другу, слишком требовательны.

– Но мы ведь любим, Ксю! Я не могу без тебя жить!…

– А я без тебя…

– Тогда что же нам мешает быть вместе? Наши же дурацкие страхи и подозрения… – Марк погладил Ксюшу по руке. – Я люблю тебя, Ксю, и больше не позволю подозрениям нам помешать. Если нужно ждать – я буду ждать и слова не скажу…

– Марк… Значит, мы по-прежнему не расстаемся? Мы вместе? – спросила Ксюша. Марк улыбнулся.

– Если ты этого хочешь, – сказал он.

– Очень хочу. Мне было страшно от мысли, что нас разлучат глупые недоразумения, – проговорила Ксю.

– Не разлучат.

– Я уйду из квартиры, – сказала Ксюша. – Не буду жить с Андреем. Лиза позвала меня к себе, сказала, что лучше уехать, если я развожусь.

– Пожалуй, так действительно будет лучше, – согласился Марк. – Мне будет за тебя спокойнее, не буду каждый момент представлять, что этот негодяй тебя мучает.

После обеда Ксю предупредила Лизу, что поживет у нее несколько дней, и стала собирать вещи.

– Вы уезжаете, Ксения Геннадьевна? – спросила Настя.

– Да, я съезжу на несколько дней домой, – ответила Ксю.

– Ты никуда не поедешь, – прогремел голос Андрея. – Настя, выйди! – коротко приказал Андрей, входя в комнату. – Мне надо поговорить с женой.

Настя помедлила, словно не решаясь оставить Ксюшу с ним наедине. Но она была всего лишь служанка…

Когда за Настей закрылась дверь, Ксю с решительным видом посмотрела на Андрея.

– Если ты думаешь, что запугаешь меня, то не надейся.

– А я и не надеюсь, – сказал Андрей. – Я хочу сказать, что ты совершила большую ошибку, встретившись сегодня с Марком в парке.

– В каком еще парке? – притворилась удивленной Ксю, а сама содрогнулась. «Как он узнал?» – вихрем пронеслось в голове.

– Не притворяйся! Я знаю, что вы с ним там встретились, а ведь я предупреждал, Ксения! Теперь не удивляйся, если с Марком случится несчастье…

– Что? Ты этого не сделаешь! Ты не можешь так поступить, Андрей!

Он прошел мимо Ксюши, с нахальной и циничной усмешкой, ничего не ответив. И как Ксю не пыталась выяснить, что он задумал – ничего не вышло. Андрей заперся в кабинете, что-то там делал и вышел только вечером.

– Ты не уехала домой, Ксения? – насмешливо спросил он.

– Какой ты подлец, – устало сказала Ксюша. Она не могла уйти из дома сейчас – почему-то ей казалось, что оставшись здесь, она сможет защитить свои надежды.

– А ты обманщица. Ксюша, сколько раз в жизни ты лгала?

– Это тебя не касается. Сколько бы я не лгала, кому бы не лгала – я это делала для спасения, своего или чужого, и никто не в праве меня судить. И если я причинила кому-то боль, принесла страдания – это было не со зла. Но ты этого не сможешь понять, не дано тебе.

– Это почему?

– Злой ты, холодный. Не любишь никого и не умеешь любить. И никому не стараешься помочь. Ты думаешь только о своих интересах, делаешь то, что нужно тебе, и любишь только себя.

– Ошибаешься! – со злостью сказал Андрей. – Я умею любить. Только оказалось, что любовь моя не нужна. Потому осталась лишь ненависть. Вот я и мщу тебе как могу… И никуда ты, Ксюша не денешься – я не дам тебе быть счастливой с другим, даже если мы разведемся.

– Но ты же ничего так не достигнешь! – воскликнула Ксю.

– А кто сказал, что я хочу чего-то достигнуть? – спросил Андрей, взяв Ксюшу за руки. – Я уже ничего не хочу. Я каждый день по краю хожу и не боюсь ничуть, потому что смысла в жизни не вижу. Потому что тебе я не нужен.

– Но ты ведь сам этого добивался, – сказала Ксюша, широко распахивая глаза. – Ты же издевался надо мной, делал все, чтобы я тебя возненавидела! Зачем же ты так вел себя?

– А потому что знал – как бы я не вел себя с тобой, ты бы все равно решила уйти к Марку. Ты же всегда любила только его, потому меня и не замечала. Ты не видела меня – лишь о Марке мечтала. А раз мечтала, то и бросила бы меня. Я знал это и мстил тебе.

– Но это же глупо! Ведь я была с тобой и не собиралась от тебя уходить! Ты сам настроил меня против себя, и теперь я просто не могу остаться с тобой.

– А мне это не нужно! – воскликнул Андрей, и Ксю заметила в его взгляде что-то безумное. – Мне не нужно, чтобы ты оставалась со мной! Можешь уходить!

– Но… Андрей, пожалуйста, не держи меня! Перестань мстить! Тебе же еще можно изменить жизнь, наладить… Ты еще будешь счастлив – тебе надо только захотеть!

– Вот оно что! – расхохотался Андрей. – Да ты говоришь, как будто пластинка, начиненная вежливыми словами! А на самом деле просто боишься, как бы я не убил твоего Марка! Хочешь получить от меня обещание, что я ему ничего не сделаю! Но не надейся – тебе не видать с ним счастья.

Ксюшей завладела злость. Он тут кривляется и только и делает, что старается ее запугать, а еще несчастным прикидывается! Чего доброго скажет, что Ксюша виновата в том, что он стал таким злым!

– Да? Я не увижу счастья с Марком? – насмешливо спросила Ксю. – И что же ты сделаешь?

– Что сделаю? – переспросил Андрей таким тоном, что Ксю тут же пожалела о насмешке. Больше всего на свете ей хотелось сейчас исчезнуть из спальни, где они разговаривали. Но такое исчезновение невозможно, и Ксюше пришлось сидеть на кровати, в то время как Андрей встал с места.

– Не подходи ко мне! – предупреждающе сказала Ксю, хотя понимала, что не сумеет остановить Андрея.

– Не бойся, Ксю, я ничего страшного не сделаю! Я просто воспользуюсь своим правом мужа, которым уже давно не пользовался.

– Нет! – выкрикнула Ксюша, вскакивая с кровати. Андрей подтащил ее к себе. – Не смей! Я не хочу! Не трогай меня!

– Знаю, что не хочешь, Ксения, – ядовито сказал он, опуская ее на кровать. Ксюша пыталась вырваться, но ничего не вышло. Андрей зажал обе ее руки над головой в одной своей ладони. Другая его рука скользнула под ее юбку, пробежала по ее ногам. Ксю содрогнулась от отвращения, но сделать ничего не могла. Ей было противно, ей было больно, но Андрей крепко удерживал ее. – Тише, Ксю, тише, – пробормотал он. – Конечно, ты хотела бы сейчас быть не со мной… Марк все делал лучше, чем я, не так ли? Но – какая жалость! – сейчас, когда ты дрожишь у меня в руках, твоего братца-супермена бьют палками…

51.

Проснувшись утром, Ксю не сразу поняла, где находится. А потом вспомнила, что вчера вечером, как почти в бреду добралась до Лизиной квартиры. Ксения была на пределе: Андрей не только изнасиловал ее, унизил физически – он раздавил ее морально. Сложно не потерять присутствие духа при виде такой ненависти, направленной на нее.

Но все же Ксю ушла, оставив Андрея наедине со злостью и всеми его претензиями. Не давало покоя только одно: Андрей просто пугал ее, когда говорил, будто Марка бьют, или это на самом деле так? Что, если с ним, и правда, что-то может случиться? Может, стоит позвонить и предупредить его? Но нет, Марк не верит в возможность осуществления угроз, он убежден, что Андрей блефует, поэтому он не воспримет ее слова всерьез, скорее, лишь поднимет ее на смех. Марк всегда такой. К тому же, к телефону может подойти тетя Марина, которая сейчас у Марка. Не хватает только с ней поссориться для полноты впечатлений от прошедшего дня!

Ксю так и не позвонила. Легла спать, а проснувшись и выйдя на кухню, снова оказалась в кошмаре. Лиза сказала, что звонила тетя Маша и спрашивала о Марке, который вчера не вернулся домой с работы и не отвечал на телефонные звонки.

У Ксюши при этих словах словно что-то оборвалось в душе. Какой бы оптимисткой она не была, в этот момент ей представилось самое худшее. Возможно, Андрей, когда понял, что не сможет удержать Ксению, решил разом покончить с соперником… Это ведь просто делается. Можно не использовать ни ножей, ни пистолетов – достаточно несколько раз сильно ударить и бросить где-нибудь в безлюдном месте… Ведь она, Ксю, предчувствовала это, знала, что нельзя дразнить Андрея, понимала, что надо быть осторожнее… чувствовала, что Марку грозит опасность… И вот теперь… Марк пропал… Марка нет. И он может никогда не появиться! Причем по ее вине. Из-за нее с любимым человеком случилась беда…

Мертвенная бледность разлилась по щекам Ксю, она пошатнулась и едва не упала. Перепуганная Лиза засуетилась вокруг.

– Ну что ты, Ксю! Не думай плохого! Может, Марк просто у друга или на работе сверхурочно остался и забыл предупредить… или у него с телефоном что-то… Ксю…

– Нет, Лиз, нет, – простонала Ксюша, не понимая, почему ее голос звучит так протяжно. Лизу она вообще плохо слышала. – С Марком случилась беда, я знаю…

– Успокойся, тебе нельзя волноваться!

Но как не волноваться? Перед глазами все кружится, словно Ксю очутилась внутри пыльного облака, уши наполняет шум, а сердце холодеет. Марк ей дороже всего мира, она просто не сможет жить без него – жизнь просто станет пустой… Никогда раньше Ксюша не думала, что Марк может умереть, что она больше не увидит его… Даже когда они расстались, даже когда она ненавидела его, она все же знала, где он, как, что у него все нормально… Даже тогда Ксюша не испытывала такой холодящей душу пустоты, такой боли одиночества! Если Марк не вернется… если этот терзающий, знобящий страх не пройдет… Как же жить дальше, что делать с образовавшейся в жизни пустотой, если Марка больше не будет?

– Его надо искать, Лиз, может, он еще жив…

– Ксю, что ты придумала? Ты Марка не знаешь? Он ведь всегда поступает, как ему вздумается… Или тебе что-то известно, Ксю? – настороженно спросила Лиза.

– Нет… я ничего не знаю о том, где Марк сейчас.

– Но ты почему-то думаешь, что с ним несчастье… Ладно, Ксюнь, успокойся. Дядя Юра поехал по больницам, а тетя Маша обзванивает знакомых Марка.

– Дядя Юра тоже здесь?

– Да, вчера вечером приехал. Не сходи с ума, Ксюх. Даже если что-то случилось – Марк у нас живучий. Вот увидишь – он справится. Мы его найдем.

Ожидание длилось невыносимо долго. Ксюша чувствовала себя такой разбитой, что не могла даже пошевелиться. Лиза кружила вокруг нее, пытаясь понять, каково Ксюшино состояние. Ксю это раздражало – волноваться нужно за Марка, а не за нее.

– Лиз, позвони на квартиру, может, новости есть, – сказала Ксю неожиданно. Лиза посмотрела на сестру, которая вдруг снова обрела силы, и пошла звонить.

– Ксюшка, Марк позвонил, – сообщила Лиза.

– Позвонил? Он в порядке? – моментально оживилась Ксюша.

– Можно сказать, почти в порядке. Он в больнице. На улице на него напали и избили. Повезло, что какая-то женщина его нашла и «Скорую» вызвала. Он только недавно в сознание вернулся и позвонил домой.

– Слава Богу, он жив! – воскликнула Ксю.

– Ты не хочешь пойти к нему?

– А можно?

– Можно. Ты волновалась за него не меньше его родителей, поэтому вполне можешь пойти.

– А к нему пускают?

– Да. Тетя Маша с дядей Юрой уже собиралась к нему, когда я звонила. Одевайся и пошли.

Ксюша сомневалась лишь несколько секунд. Не хотелось встречаться с родителями Марка, они против их отношений, но сколько можно отступать? Ксю нужна Марку – она это чувствовала, и пусть никто не пытается ей мешать.

Перед палатой в коридоре никого из родственников не было. Медсестра сказала, что девушки могут войти.

– Иди ты первая, – проговорила Лиза. – Я подожду.

Ксю с благодарностью посмотрела на сестру, хотела что-то сказать, но по Лизиному взгляду поняла, что та все знает.

Первое, что Ксюша увидела – это глаза Марка. Девушка не обратила внимания ни на обстановку, ни на тетю Марину – она видела только Марка. Он жив, он рад ей… За сегодняшний день Ксю вдруг поняла, насколько он ей дорог и как она боится потерять его.

– Ксю… ты здесь… ты пришла…

– Как ты? Когда я узнала, что ты не пришел ночевать, я чуть не умерла… Я так испугалась, что больше не увижу тебя… Что с тобой сделали…

Лицо Марка было в шрамах, левая рука забинтована, но взгляд был по-прежнему живой и светлый.

– Ничего, улыбнулся он. – Если говорить справедливо, то я почти не пострадал. Вывих руки, несколько растяжений, ушибы да царапины…

– И сотрясение, – добавила тетя Марина, которая взяла себя в руки. При появлении Ксюши она почувствовала себя лишней и едва подавила желание уйти.

– Это ерунда, – ответила Марк. – Память мне не отшибло, без сознания не валяюсь, значит, все пройдет.

– Я ведь говорила, чтобы ты был осторожен, – проговорила Ксюша. – Я знала, что Андрей может совершить что-то подобное…

– Забудь, – отозвался Марк. – Убить он меня не решился, значит, все нормально. И теперь я буду осторожнее, обещаю. Но ты как? Андрей ничего тебе не сделал?

– Нет, ничего. Я уже у Лизы ночевала сегодня. Не вернусь больше туда. Но за тебя сильно переволновалась…

– Милая…

И снова тетя Марина не решилась вмешаться. Марк и Ксю смотрели только друг на друга – все равно у нее бы ничего не вышло. Это был такой момент – Марина невольно засомневалась в себе, она уже не была так уверена, что стоит мешать Марку и Ксюше – ведь они словно половинки единого целого, все время тянутся друг к другу. Она вспомнила себя молодой, как Ксю… Она тоже пыталась противостоять воле родителей, которые решили, будто они с Юрием не подходят друг другу. Сколько слез, боли и страданий принесло это решение, сколько ошибок было совершено… А Марк и Ксения… если отбросить условности, очень подходят один другому. Если сейчас им двоим наплевать на всех, а для счастья довольно просто соприкасаться руками…

Марина подняла глаза, которые сами собой наполнились слезами, и встретила прямой взгляд мужа. Когда он зашел? Впрочем, не важно. Важно то, что он тоже сомневается, тоже не знает, как разлучить Ксюшу и Марка, и не уверен, что их стоит разлучать.

52.

– Ксения, мне надо с тобой поговорить, – сказала Марина, когда встретила племянницу в коридоре больницы.

– Да, тетя Маша, – согласилась Ксю. Она ждала чего-то подобного, поскольку видела, каким взглядом провожает ее тетя, когда она, Ксю, приходит к Марку. – О чем вы хотите со мной поговорить?

– Давай поедем домой, – предложила тетя Маша. – Разговор нам предстоит долгий и, если честно, малоприятный.

– Ладно, – кивнула Ксюша.

Сидя в автобусе, она раздумывала над тем, что ей сейчас предстоит. Ксю знала, как настроена тетя Марина, и знала, что ей нечего ждать похвал. Но она любит Марка, любит по-настоящему и не собирается от него отказываться. Они оба достаточно страдали, они пошли против всех…

А Марина тоже собиралась с силами и с мыслями. Всю эту неделю, которую Марк находился в больнице, она наблюдала за сыном и племянницей, и не могла не заметить, как они любят друг друга, насколько глубоки их чувства. То и дело Марина вспоминала, как часто она видела их вместе раньше, и удивлялась, что тогда ничего не заподозрила. Они понимают друг друга с полуслова, они чувствуют себя счастливыми только оказавшись рядом… Что-то подобное было и у нее самой, да и сейчас есть – иногда Марина безошибочно, инстинктивно угадывала, о чем думает ее муж. В настоящее время между ними словно выросла стена – и не в последнюю очередь из-за Марка и Ксю – но Марина до сих пор любила Юру. И понимала, какую черную работу сделает, поговорив сегодня с Ксюшей.

– Проходи, – впустила она племянницу в квартиру сына, куда они приехали. – Кофе будешь?

– Нет, не хочу, – ответила Ксю. Марина чувствовала, как Ксюша напряжена, и догадывалась, что она собирается сказать.

– Тогда идем в зал.

Ксюша направилась в зал. Марина заглянула в комнату внучки. Кристины дома не было – должно быть, после школы ушла в дом Светланы и Алексея или к подружке. Значит, можно свободно поговорить.

– Ну что, Ксения, будем разговаривать? Думаю, ты догадываешься, о чем пойдет речь?

– Ну да… только я не знаю, что вы хотите…

– За это не волнуйся. Я все объясню, – сказала Марина. Она села на диван. – Во-первых, Ксюша, не смотри на меня, как на врага – я не собираюсь с тобой ругаться. Я ведь всегда хорошо к тебе относилась, не так ли?

– Да, так, – кивнула Ксю, настороженно глядя на тетку.

– Я наблюдала за тобой и Марком всю неделю, да и помню, как вы раньше общались… Я поняла, что вы любите друг друга.

– Да, я люблю Марка и хочу быть с ним вместе, – сказала Ксюша. – Мы слишком долго мучились и страдали…

– Я понимаю, – ответила Марина. – Очень хорошо понимаю. В свое время мне тоже не давали любить, я тоже страдала… Я всегда хорошо относилась к тебе… и, если говорить честно, то я не знала ни одной девушки, которая бы так подходила Марку…

– Так в чем дело тогда, тетя Марина? Неужели вся проблема в том, что мы с Марком родственники? Тетя, что для вас важнее: чтобы ваш сын был счастлив или чтобы были соблюдены дурацкие условности? Кому, как не вам, нас понять?

– Я и понимаю. Я даже была бы согласна с вами, даже если вы родственники… счастье Марка для меня важнее того, что ты назвала условностями… Но я не уверена, что Марк будет счастлив с тобой.

– Но почему? – спросила Ксюша с недоумением.

– А вспомни, что случилось с Марком! Может, я жестока к тебе, но ведь это из-за тебя, Ксеня! Это твой муж, Андрей, подослал людей избить Марка! Это было только предупреждение, Марк почти не пострадал, но что будет дальше? Кто может дать гарантию, что Марка не изобьют снова? А если твой Андрей подошлет убийц к вам в квартиру, и они перестреляют вас всех? А если пострадает Кристина? Марк не говорит об этом – он знает, что причинит тебе боль, а он тебя слишком любит, но он не может не задумываться об этом… Да и ты сама – ведь ты знаешь, что Андрей не позволит тебе уйти к Марку! А людей, подобных Андрею, не остановить ни уговорами, ни угрозами, ни законом. Понимаешь?

Ксюша не ответила. Она понимала, что тетя Марина права. Она сама много раз думала точно также, но предпочитала оптимистично надеяться на лучшее. Только мысли не исчезали, они возвращались и сжимали сердце. Что, если подобное повторится? Что, если Андрей похитит Кристину? Что…

– Вот видишь, ты молчишь! – уже увереннее заговорила Марина. – Ты сама все знаешь. Мне искренне жаль тебя, но я предпочитаю, чтобы Марк остался жив, пусть и несчастлив. Лучше так, чем если его убьют ни за что… Не ломай ему жизнь, Ксюша, если любишь его – оставь его, забудь его! Может, со временем все наладится, и вы будете счастливы… по отдельности…

– Именно этого вы и хотите, тетя Маша! – резко сказала Ксю – Вон как все повернули – мол, якобы о Марке беспокоитесь! А единственное, чего вы хотите, это разлучить нас! Но ничего у вас не получится.

– А ради Бога! Можешь быть с Марком. Только подумай, что будет с вами дальше, и сможете ли вы прожить вместе хоть год. И подумай, сможешь ли ты потом простить себе, если Марк погибнет. Да и понравится ли тебе жить в постоянном страхе, все время вздрагивая? Ты же постоянно будешь ожидать несчастья, Ксения! Подумай… Вам не суждено быть вместе – не зря же вы брат и сестра. Все против вашей любви! Но если ты на самом деле любишь Марка и ты не законченная эгоистка, ты больше не придешь к нему в больницу.

Придя к Лизе, Ксюша была такая погасшая, что Лиза сразу встревожилась.

– Что с тобой, Ксю?

– Ничего.

– Почему ты такая грустная?

– Голова разболелась. Я немного отдохну, – сказала Ксю и ушла в комнату, где ночевала.

Зарывшись лицом в подушку, она долго лежала и плакала. Ксюша не могла понять, что за рок тяготеет над ней, что она никак не может обрести счастья. «Что я сделала такого страшного, что не могу быть любимой и любить?» – вопрошала она.

Не могла Ксения поверить, что множество людей живут именно так – без любви. Но она хотела бороться за свои надежды и свои мечты. Только ничего не получалось. Вот снова все сломалось – рухнули все планы. Почему каждый раз, когда кажется, что вот-вот все наладится, как все время что-то случается! Вот и сейчас – неужели из-за Андрея придется отказаться от того, как он дорог и нужен?

А главное, что тетя Марина во всем права. Так права, что и возразить нечего. Ведь если Ксю будет с Марком, то неминуемо произойдет беда. Андрей обещал и выполнит. Поэтому все просто. Расклад таков: Ксюша должна разорвать все отношения с Марком, не напоминать ему о себе. Так будет лучше. Иначе нельзя.

Что ж, если нельзя иначе, надо делать так, как говорила тетя Марина. Ксюша не может быть такой эгоисткой, и ставить под удар благополучие дорогих ей людей, только потому что хочет быть счастливой. Это будет самым лучшим доказательством любви. Она исчезнет из жизни Марка. Больше не пойдет к нему в больницу – в принципе, его скоро выпишут. Это будет резко, жестко, но действенно. Марк не из тех, кто станет бегать за кем-то. Он решит, что Ксюша обманула его, рассердится на нее, но не пойдет за ней больше. И все закончится.

У Ксю мелькнула мысль, что стоит не рубить с плеча вот так, не уходить по-английски, а поговорить с Марком. Не так унизительно для Марка. Но поразмыслив, Ксю решила обойтись без объяснений, потому что если она еще раз увидит Марка, то не сможет уйти, оставить его. Она окончательно утратит волю и тем самым разрушит их жизни. Нельзя допустить этого. Поэтому Ксю завтра просто уедет. Уедет, чтобы начать жизнь заново, вдалеке от Марка. Так надо. Она должна. И она сделает. У Ксении хватит сил и решительности идти до конца.

Утром Ксю, выйдя на кухню, поблагодарила Лизу за данный ей приют.

– А ты что – уже уезжаешь? – спросила Лиза с удивлением. – Я думала, ты еще побудешь…

– Нет, Лиз, мне надо уехать.

– Но ты вернешься?

– Не знаю.

– То есть, как не знаешь? Ты должна вернуться, ты нужна здесь… Как же Марк? Он знает, что ты уезжаешь?

– Нет, не знает.

– Вы поссорились?

– Нет, – покачала головой Ксю. – Мне просто надо уехать. Марк здесь не виноват… здесь никто не виноват… Просто я больше не могу быть с ним.

– Ничего не понимаю! Ты в Барановичи едешь?

– Да. Но это только до развода с Андреем, а потом… Я хочу начать жизнь заново.

– Но ведь вы собирались быть с Марком?

– Мало ли… Будет лучше, если мы оставим все как есть.

– Ты передумала?

– Да, я передумала, – сказала Ксю, чувствуя горький комок в горле. Как хорошо, что она решила не ходить к Марку в последний раз. Если даже Лизе сказать о их с Марком расставании невыносимо больно, то что было бы там? Ксюша бы просто не вынесла прощания, а ей, как никогда, надо быть сильной. – Я больше не люблю Марка. Я вдруг поняла это. А больше ни о чем не спрашивай, Лиз. Я пойду.

53.

Прошел месяц. Осень брала свое – на улице начались дожди, унылые серые тучи спрятали солнце, стал дуть промозглый ветер, и вся природа постепенно замирала в ожидании зимы.

Марк давно вышел из больницы. От Лизы он узнал, что Ксюша уехала в Барановичи. Это его удивило – что Ксю ничего не сказала, а просто исчезла. Но он подумал, что у нее появились срочные дела, потому она уехала. Выписавшись из больницы, он собрался к ней. Лиза принялась его отговаривать, но Марк не послушался. Лучше бы уж послушался!

Чувствуя себя самым последним глупцом и неудачником, он возвращался из этой поездки домой. В разговоре Ксюшу невозможно было узнать – холодная, строгая, решительно-спокойная. Взгляд, голос – все чужое, незнакомое. И слова: «Нам надо все оставить, как есть». Марк отшатнулся, словно от удара. Почему, Ксю, почему? Неужели надежды и мечты были ложными, обещания лживыми… неужели он зря снова поверил ей? Или в жизни Ксении что-то произошло, что отдалило ее от него? Марк не мог этого понять, но чувствовал – Ксюша далека от него, ее не вернуть, не позвать, не объяснить… Все закончилось. Удача снова отвернулась, показав свою прекрасную личину лишь на несколько мгновений. И ради этих обманчивых мгновений он вновь разрушил свою жизнь.

Но зачем же тогда Ксю появилась? Только чтобы отвлечь его от Алены, смешать его планы? Поиграла в любовь и отмахнулась от всего? Зачем? Чтобы снова оставить в сердце привкус пепла? Из недоумения вырастала обида, крепла злость. Никогда больше Марк не купится на сладкую ложь ее глаз и губ. Довольно.

Говорят, что мужчины не должны плакать. Как бы ни было больно и трудно, мужчина должен быть сильным. И, тем более, мужчина не должен плакать из-за женщины. Марк напоминал себе об этом не один раз, пока сидел в поезде. Пусть за окном плачет дождь и стонет ветер.

А Ксюше больших усилий стоило держать себя в руках. Больше всего на свете ей хотелось броситься к Марку, обнять его и никогда с ним не расставаться. Узнать, почувствовать близость счастья и своей собственной рукой оттолкнуть его – что может ранить сильнее? Но она не должна быть с Марком, должна его спасти… Эта мысль удержала ее от желания побежать за Марком, когда он уходил, расстроенный и злой. Пусть злится, пусть ненавидит ее, но живет…

Потом Ксю долго плакала в своей комнате, и в слезах нашла утешение. Она поступила правильно, а раны со временем заживут.

Оставалось еще одно – развод. Андрея Ксю давно не видела и не слышала, но именно это ее и пугало. Всякий раз, когда он надолго замолкал и исчезал, происходило что-то ужасное.

– Ксюша, тебе звонят, – позвала Ксению Дина. – По-моему, Андрей. Хотела я его послать подальше, но потом решила, что с этой задачей ты сама справишься.

«Что и требовалось доказать», – подумала Ксю. Она пошла к телефону.

– Я слушаю.

– Ну что, Ксень, забыла уже обо мне? – услышала она голос Андрея. – Как делишки?

– Делишки у тебя. Темные, – ответила Ксюша холодно. – А у меня все в порядке.

– Рад за тебя.

– Но, мне кажется, ты звонишь не для того, чтобы узнать как у меня дела?

– А если и для этого? Я волнуюсь за тебя.

– Что тебе нужно? – Мне много чего нужно. Но звоню я для того, чтобы попросить тебя приехать.

– Что? С какой стати? Тебе надо – ты и приезжай.

– Приглашаешь?

– Нет, но если тебе надо со мной поговорить – ехать должен ты, а не я.

– Ну, знаешь ли, милая, это надо скорее тебе, а не мне. Я слышал, вы с Марком разбежались… Почему?

– А тебя это не касается. С тобой я это обсуждать не буду.

– Какая ты гордая! Но я навел справки, да и неплохо тебя изучил… Ты ушла от Марка, чтобы не подвергать его опасности с моей стороны…

– И что – ты доволен собой? Рад, что разлучил меня с любимым человеком?

– Может, ты сильно удивишься, но не рад. Я думал, что буду счастлив, если вы не будете вместе… но я не чувствую радости. Даже сам этого не понимаю.

– И чего ты хочешь от меня? – нетерпеливо спросила Ксю. Ей действовал на нервы этот разговор.

– Я думал, это ты захочешь пообщаться со мной, когда узнаешь, что я, вроде как, сожалею… Захочешь договориться…

– А я не верю тебе больше, поэтому не вижу смысла договариваться.

– Ты так легко опускаешь руки, Ксю? Или ты забыла все свои принципы? Ты же всегда считала, что в самом что ни на есть плохом человеке есть что-то хорошее! Почему же ты отказываешь в этом мне? Может быть, я раскаялся и хочу что-ничто исправить?

– Я устала верить, – вздохнула Ксюша.

– Зря. Короче, Ксения, если ты любишь Марка и хочешь быть с ним, то ты должна использовать возможность, которую я тебе даю. Если решишься – приезжай. Не убью же я тебя – вспомни, ты ведь ждешь моего ребенка. Я не могу причинить тебе вред.

В трубке зазвучали короткие гудки. Некоторое время Ксюша слушала их, затем положила трубку на телефон.

– Ну что, послала своего бывшего далеко и надолго? – спросила Дина, входя в комнату.

– Вроде того, – кивнула Ксю.

Дина внимательно посмотрела на свою подругу-сестру. Благодаря свойственной всем Березиным наблюдательности, она заметила, что в Ксюше произошла какая-то перемена. Ксения все время грустила, украдкой плакала, а теперь вдруг стала какой-то задумчивой, ни на что не обращала внимания. Села на диван и погрузилась в свои мысли. Дина решила не отвлекать ее, хотя одному Богу известно, до чего Ксю может додуматься.

Ожидания оправдались. Ксюша действительно додумалась до такого, что Дина раскрыла рот от удивления.

– Ты с ума сошла? – ошеломленно спросила она.

– Нет. Просто съезжу в Минск. Мне нужно.

– Ксюша, Господи, зачем? Ты уехала от Андрея и хочешь опять к нему вернуться?

– Ничего подобного – я не собираюсь к нему возвращаться. Но я хочу с ним поговорить.

– О чем тебе с ним говорить? Я не понимаю, Ксю, не придумывай! Я никуда тебя не отпущу! Разве мало плохого сделал тебе Андрей? Ты еще хочешь? Ты же беременна – подумай о ребенке, если не думаешь о себе!

– Именно ради ребенка я и должна поехать в Минск, Дина. Я хочу, чтобы он родился для счастья, а не для злости и страха. Я поеду, Дин, ты меня не удержишь.

– Упрямая, как не знаю кто! – фыркнула Дина. – Пусть хоть поедет с тобой кто-то…

– Никого не надо. Из-за ребенка я в безопасности. Андрей ничего мне не сделает. Не волнуйся.

– Куда ты! Ксю, постой! Подожди! Не смей уезжать! Ксюша!

Но Ксю уже вышла из квартиры. Дина бросилась было за ней, но когда оказалась на улице, Ксюша успела сесть в такси. Она помахала Дине рукой, и машина отъехала.

«Зачем я это делаю? – подумала Ксю. – Когда я перестану срываться с места, как оголтелая, стоит только в чем-то увидеть знамение?»

Но, тем не менее, она понимала, что, хоть это и рискованно, она должна договориться с Андреем, иначе вся дальнейшая жизнь будет проходить также бездарно, как в последнее время. Не будет никакого толку, если Ксюшу постоянно будет преследовать Андрей. Но ее не оставляла мысль, что это ловушка, в которую она бросилась очертя голову. В конце концов, какая разница, будет Андрей каждый день кружить рядом с ней или не будет! Ксю ведь не собирается замуж – ни сейчас, ни потом. Ей нужен Марк, но теперь он не вернется…

И все же Ксения приехала в Минск. Такой знакомый вокзал – скольким событиям он свидетель, скольким происшествиям положил начало! Ведь с точно такого же приезда и началась их с Марком история… Впрочем, это все лирика. Ксюша отмахнулась от воспоминаний и поехала домой.

Домой! Ксю стало смешно. Квартира, где они жили с Андреем, никогда не была ей домом, а сейчас и подавно.

– Я знал, что ты приедешь, – сказал Андрей, увидев Ксюшу. – Проходи. Как ты?

– Нормально. Что тебе надо? Зачем ты меня звал?

– Ну нет, так не годится, Ксения. Ты с дороги, уставшая, а я буду тебя разговорами мучить… Отдохни немного, а потом поговорим.

– Не собираюсь я отдыхать, я не устала! – ответила Ксю.

– Ладно, подожди чуть-чуть, я кое-что уберу в кабинете и потом поговорим.

Андрей скрылся в кабинете. Ксюша пошла на кухню и увидела там Настю.

– Ксения Геннадьевна, вы вернулись? – воскликнула домработница радостно.

– Нет, Настя, просто приехала поговорить с Андреем. Как у тебя дела?

– Так… – отозвалась Настя. – Андрей Романович меня увольнять собирается. Придется искать новую работу.

– А твой возлюбленный? – спросила Ксюша. Настя улыбнулась.

– Куда же он денется! Значит, вы все же уходите от Андрея Романовича?

Ксюша кивнула. В это время из прихожей донесся звонок, и Настя пошла открывать.

Ксю подошла к окну и посмотрела вниз. Ей подумалось, что придется здесь заночевать, поскольку приближается вечер. «Нет, здесь не останусь, – подумала она. – Напрошусь к Лизе».

Из коридора послышался какой-то шум, негромкие голоса. Казалось, кто-то с кем-то спорил. Ксюша направилась туда, взглянуть, что происходит, как вдруг раздался выстрел.

54.

Звук прогремел подобно раскату грома, больно резанув по ушам. Ксюша на несколько секунд замерла, в ужасе понимая, что произошло нечто страшное. Голоса стали отчетливее и громче, и Ксения, не соображая, что делает, вышла в коридор.

Посреди гостиной, распростершись на ковре, лежала Настя. Стреляли именно в нее, потому что девушка не подавала признаков жизни. Лицо ее стало бледным, по одежде расползлось ярко-алое пятно, светлые волосы в беспорядке рассыпались. Ксюша бросилась к ней.

– Настя, Настя, ответь! – позвала Ксю, прикасаясь к ее лицу. Настя уже не дышала. – Господи, что же это! – вскрикнула Ксюша, которая не могла понять и согласиться с тем, что девушка, еще минуту назад живая, уже не шевелится и не дышит. Потом до нее вдруг дошло, что она дотрагивается до мертвой, что в квартире произошло убийство. Крик ужаса сорвался с Ксюшиных губ и затуманившимся взглядом она оглядела гостиную полностью. В комнате находилось пятеро мужчин в черной одежде, у каждого из них был пистолет.

– Бесполезно звать ее, – сказал один из них Ксюше, кивая на Настю. – Она убита, и ты, если не хочешь последовать на тот свет за ней, лучше молчи.

– Кто вы такие, что вам нужно? – спросила Ксю, осматривая их одного за другим. В голове вертелась лишь одна мысль – произойдет беда.

– От тебя – ничего. А вот с еще одним человеком, который в этой квартире живет, нам надо пообщаться…

– Вот он, – раздался голос, и двое мужчин ввели в комнату Андрея. Говоривший с Ксюшей повернулся к нему.

– Ну что, дружок, вот мы и встретились! Я же говорил тебе, что я тебя достану! Достал?

– Отпустите ее, – сказал Андрей. Он был бледен.

– Кого? Ее? – последовал кивок в Ксюшину сторону. – Куда ее отпустить?

– Дантист, у тебя дело ко мне, вот и разбирайся со мной. А она не при чем.

– Не при чем? Верно, ты прав. Только она оказалась здесь в неудачное время. Я не могу ее отпустить, ведь она сразу же пойдет к ментам… Кстати, а кем она тебе приходится? – спросил тот, кого Андрей назвал Дантистом. Он подошел к Ксюше и с наглым видом притянул ее к себе. – Красивая краля… Везет тебе на них, Андрюха. А вот со мной не повезло. Не думаешь ты, что правило нарушать нельзя, а я не люблю, когда не думают…

– Убери от нее руки! – крикнул Андрей, собираясь было броситься к Дантисту, но его живо скрутили двое. Дантист усмехнулся, но Ксюшу отпустил.

– Гляди-ка, как трепыхается! – хмыкнул он. – Баба твоя, что ли, что ты ревнуешь? Думаю, что после нашего с тобой разговора бабы тебе не понадобятся… Ох, Андрей, Андрей… Ладно, давайте вниз, – приказал Дантист. – Ведите его в машину. – Сам он подошел к Ксюше и прошептал ей на ухо: – Идем со мной, красавица. Я не причиню тебе зла, если ты будешь хорошо себя вести… Ты славная девочка, но будешь просто замечательной, если не станешь поднимать шум. А то дядя Дантист рассердится, и ты последуешь за своей подружкой, которую пришлось убить…

Ксюша, скованная страхом, пошла рядом с ним. Когда они вышли из квартиры на лестницу, в бок ей ткнулось дуло пистолета. Андрей в компании пяти сопровождающих шел пролетом ниже, а еще один из людей в черном следовал после Ксю и Дантиста.

Ксении казалось, что она видит кошмарный сон и никак не может проснуться. На квартиру напали, Настю убили, их с Андреем ведут вниз… Было похоже, что они играют в каком-то зубодробильном боевике, потому что в обычной жизни с Ксю не могло случиться ничего подобного.

Тем временем они вышли из подъезда. Людей вокруг было мало – две старушки на скамейке и мальчик с велосипедом – так что даже звать на помощь бессмысленно. Вряд ли кто-то услышит и поможет, а вот пулю в бок заработать можно запросто. Да и пытаться бежать опасно. Тем более, в Ксюшином почти парализованном состоянии это было просто невозможно.

– Садитесь, – велели Ксюше и Андрею, подводя их к машине. Ксю покорно села на переднее сиденье, а Андрея усадили сзади, между двумя налетчиками. Еще один сел на место водителя. Дантист и оставшиеся трое куда-то ушли.

Машина тронулась с места. Ксю испытывала странное чувство – вернее, не испытывала чувств вовсе, и это было странно. Перед ее глазами мелькали образы прожитых дней, воспоминания, но как-то отстраненно, будто все это происходило раньше вовсе не с ней. Ксюша смотрела в окно, но совершенно ничего не видела. Она словно окаменела, застыла и поэтому не ощущала ни страха за свою дальнейшую судьбу, ни банального удивления. «Наверное, нас убьют», – думала Ксюша как-то безразлично. В принципе, ей было все равно – сейчас умереть или потом.

Постепенно до нее стало доходить, что в машине разговаривают. Ксю постаралась сосредоточиться и вникнуть в смысл. Это удалось ей не сразу – она стала какой-то заторможенной, но потом начала понимать. Говорил Андрей – просил отпустить ее. Ксюшу это удивило – с какой стати ему тревожиться за ее жизнь, если в последнее время он сам был готов убить ее?

– Отпустите ее, ведь она не виновата! У вас дело ко мне, а она не при чем.

– Слушай, парень, утихни и не лезь в бутылку! – ответил водитель. Мы птицы подневольные, нам приказали – мы и делаем. А разговаривать про свою бабу будешь с Дантистом. Он разберется, можно ее отпустить или нет.

Ситуация была жуткая. Ксю стала все сопоставлять. Должно быть, у Андрея были дела с Дантистом, и Андрей каким-то образом кинул его. Вот Дантист и решил отомстить, и она, Ксю, тоже может стать жертвой мести. Глупо надеяться, что ее отпустят потому, что она не имеет к их делам никакого отношения. И если честно, то в такой ситуации, как эта, лучше быть убитой, чем изнасилованной.

Но Ксения не хотела умирать. В эти минуты, когда она вспоминала моменты своей жизни, она поняла, что есть много всего, ради чего она должна жить. Ее семья, которая любит ее, ее сын, Женька, который недавно начал говорить и впервые сказал «мама», ее еще не рожденный ребенок… весь мир, который Ксюша всегда любила. И наконец Марк. Ведь если она вот так умрет, он всю оставшуюся жизнь будет считать, что она разлюбила его, всю жизнь будет обвинять ее в обмане и предательстве. Нет, Ксения не хотела умирать.

Они уже выехали из города и ехали по шоссе между полей. Быстро сгущались вечерние сумерки. По обочине дороги стали появляться деревья – сначала отдельные, а потом целые рощи.

У одного из мужчин зазвонил мобильный. Он ответил на звонок и обратился к водителю:

– Это Дантист. Давай на ближнем повороте к лесу, он ждет там.

Ксюша с трудом перевела дыхание – почему-то ей не хотелось, чтобы ее вздох услышали налетчики. Неужели пришел последний час? Здесь, в глуши, за городом, в темноте и холоде… Закончится жизнь, молодость… Как дико – ей всего двадцать два года, и уже надо умирать…

– Выходите, – прозвучал приказ, когда машина остановилась на въезде в лес. Дантист и его помощники уже стояли на улице. В сумерках они напоминали страшные черные памятники на заброшенном кладбище. Ксюша оглядела всех мужчин – семеро в черной одежде, восьмой, Андрей, в джинсах и светлой рубашке… Ксю поежилась – не то от страх, не то от холода…

– Ну что, Андрей, я думаю, ты все уже понял, – сказал Дантист. – Ты нарушил правила игры, из-за тебя… Пришло время платить по счетам.

– Я понял, – отозвался Андрей.

– Понял ты! Не ожидал я от тебя такого предательства, Андрей… Ты на поверку оказался одним из самых подлых людей, каких я знал… А ведь ты толковый, с умом, с соображением… мог бы добиться огромных успехов… А ты…

– Я такой, какой есть, – проговорил Андрей. – Нет во мне честности и благородства, так где я их возьму?

– Вот именно, – ответил задумчиво Дантист. – Где тебе их взять…

– Слышишь, Дантист, если уж ты считаешь себя благородным не в пример мне, то отпусти девушку. Она-то ни в чем не виновата. А со мной делай что хочешь.

– Хитрый ты, Андрей! Ой, какой хитрый! Ну, куда я ее отпущу, а? Она же всю ментуру сюда отправит! Так что не выйдет.

– Не волнуйся, никого она не отправит! У нее нет особенных причин спасать мне жизнь. Для нее гораздо лучше будет, если меня убьют твои ребята. Ведь верно, Ксения? Давай, скажи им, что мечтала избавиться от меня давно, и только природная деликатность не позволяла тебе прирезать меня или отравить! Ведь верно?

Ксюша молчала. Ее поражало то, что Андрей пытается ее спасти. Зачем ему это нужно?

– Дантист, да прежде чем она доберется до города и сообщит в милицию, ты успеешь меня убить и скрыться. Нет смысла брать на себя еще одно убийство. Отпусти Ксюшу. Это моя последняя просьба. Пожалуйста.

– Ты прав, – внезапно согласился Дантист. – Пусть девушка уезжает. Я не монстр.

Он взял Ксению за руку и повел ее к машине.

– Садись и уезжай, пока я не передумал. И машину бери, и все, мне нужен только Андрей…

– Но… вы убьете его? Не делайте этого… – неожиданно для себя попросила Ксю.

– Послушай, девочка, не лезь не в свое дело! – резко сказал Дантист. – Бери и уезжай, если не хочешь, чтобы я тебя убил.

– Ксюша, уезжай отсюда, не думай обо мне! – выкрикнул Андрей. – Я причинил тебе много зла, но напоследок хочу спасти. Уезжай, быстро! Делай, как я говорю. Никуда не сообщай – не надо меня спасать. И… прощай…

55.

В машине Ксюша заметила, что плачет. Дрожащими руками она держала руль и старалась концентрироваться только на дороге. Но мысленно она то и дело возвращалась к Андрею. Он остался там, один на один с этими убийцами…

Еще день назад Ксю сама была готова его убить. Но сегодня он спас ей жизнь. В конце концов, он просто несчастный человек, которому не повезло ни в жизни, ни любви.

Ксения пыталась отгородиться от острого чувства жалости, пыталась напомнить себе те страдания, которые Андрей причинил ей, и убеждала себя, что его последний поступок не искупает всего. Поэтому ни к чему звонить в милицию и пытаться спасти его, тем самым усложняя себе дальнейшую жизнь. Лучше разом избавиться от его преследований, тем более, что Андрей сам согласен принять смерть.

Но рыдания душили Ксюшу при одном воспоминании о том, как он уговаривал Дантиста отпустить ее, каким тоном сказал «Прощай…» Она должна спасти его, пока еще есть возможность. Пусть он, возможно, снова начнет ей пакостить, как только уляжется опасность, но Ксю не будет мучиться от угрызений совести.

Ксю взяла мобильный телефон с намерением позвонить в милицию. Но не было сети. Нужно быстрее добраться до города и обратиться в милицию там. Хотя Ксюша вдруг поняла, что толком не знает, где находится тот лесок, где ее чуть не убили, и где остался Андрей. Но все равно, надо скорее вернуться в Минск.

Вдали уже виднелись яркие огни большого города. Ксюше казалось, что она никогда не доберется туда – дорога тянулась нескончаемо. Дышать было тяжело, воздух был странно густым и липким. Неожиданно Ксюша почувствовала резкую боль в животе, как будто в ее тело вонзили спицу. «Только этого не хватало! – подумала Ксю. – Чтобы мой ребенок умер!»

Пытаясь успокоиться и дышать ровнее, Ксюша поняла, что боль появилась не внезапно – больно было давно. Только тогда из-за страха за свою жизнь Ксю не обратила на это внимания. Да и приступы были как-то глуше, не такие пронзительные.

«Боже, помоги мне! – взмолилась Ксения. – Пусть мой ребеночек не умрет! Дай мне силы добраться до города!»

И вот огромное шоссе уже превратилось в широкую городскую улицу. Вокруг горели фонари, неоновые вывески, свет в окнах, но в глазах Ксюши все плыло и сливалось. Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, Ксю хотела остановить машину… Только небольшая скорость движения позволила Ксении не разбиться от удара об остановившуюся впереди перед ней на светофоре иномарку. Ксю успела остановить автомобиль и, опустив голову на руль, плавно уплыла в густую темень.

Из машины, в которую Ксюша врезалась в почти бессознательном состоянии, выбежал молодой человек.

– Ты ослеп, чувак? – закричал он. – Совсем не видишь, куда едешь? А ну, выходи, давай поговорим!

Но поскольку Ксения не вышла и даже не выглянула, он открыл дверцу сам.

– О Господи! – сорвалось с его губ. – Алеся, вызывай «Скорую», здесь женщина без сознания.

Из машины вышла девушка, подбежала к парню.

– Игорь, что с ней?

– Не знаю. Может, ударилась обо что-то…

– Держи мобилу и звони, а я посмотрю.

Ксю приоткрыла глаза. Вокруг все кружилось. Сквозь густой туман она видела белокурую длинноволосую девушку, которая ей что-то говорила. Ксюша не слышала – от острой непроходящей боли шумело в ушах. Она снова потеряла сознание.

Тем временем приехала машина «Скорой помощи». Врачи вытащили Ксюшу из машины, уложили на носилки. Алеся и Игорь посмотрели друг на друга. Они явно чувствовали какую-то вину перед Ксю, хотя виноваты на самом деле не были.

– Игорь, я поеду в больницу за «Скорой», – сказала Алеся.

– Зачем? – удивился тот.

– Я хочу знать, что с ней. В конце концов, она в нашу машину врезалась.

– Ладно, поедем.

Молодые люди сели в автомобиль и поехали вслед за «Скорой помощью». В больнице Ксюшу сразу повезли в операционную. Игорь и Алеся остались в коридоре.

– Лесь, я не понимаю, зачем мы здесь?

– Может, понадобиться помощь, – ответила Алеся. – Я не могу просто взять и уехать.

– Ой, не знаю. Мы столько раз влипали в разные истории из-за твоей сердобольности! Мы вызвали «Скорую помощь», не бросили ее на дороге, хотя она здорово расквасила нам машину – больше мы ничего не должны.

– Не прикидывайся злюкой, Игорь, ты же думаешь точно так же, как и я!

– Допустим. Но не зря люди говорят, что добро наказуемо! Мы-то ей помогли, а она может подать на нас в суд.

– Не паникуй раньше времени. Вон медсестра вышла! – заметила Алеся и устремилась навстречу медсестре. Игорю ничего не оставалось, как последовать за ней.

– Вы являетесь ее родственниками? – спросила медсестра.

– Нет, мы не знаем, кто она. Эта девушка врезалась в нашу машину, и мы вызвали помощь, – ответила Алеся. – Как она? Это из-за аварии?

– Не совсем. Дело в том, что у нее случился выкидыш. Ну, еще и удар… Значит, вы ее не знаете… Надо как-то сообщить ее родственникам. Жаль, что при ней нет паспорта… только мобильный телефон…

– А вы попробуйте в списке звонков посмотреть, – посоветовала Алеся.

Медсестра ушла. Игорь взглянул на Алесю.

– Ну, сестренка, как долго ты собираешься здесь находиться? – спросил он. – Как пострадавшая, ты узнала. Что тебе еще?

– Я не уйду, пока не появится кто-то из ее родственников.

– Зачем тебе это?

– Надо.

56.

Катя была у Светы и Леши. Настроение у нее было плохое из-за неладов с Владом. Но в компании брата, его жены, их сына и недавно рожденной дочери ей сделалось спокойнее. Кроме нее от плохого настроения у Алексея и Светланы спасался и Марк.

Разговор как-то случайно зашел о Ксюше. Кате уже звонила Дина и спрашивала, не знает ли Кэт чего-нибудь о Ксю, поскольку та уехала в Минск.

– Вечно вокруг Ксюши все прыгают! – сказала Катя. – Она вертит всеми, как хочет, постоянно заставляет всех дергаться!

– Ты не права, Катя, – ответила Света. – У Ксюши полно проблем.

– Знаете, в чем основная проблема Ксюши? – зло проговорил Марк. – Она знает, чего хочет.

– Вот именно, – согласилась Кэт. В этот момент зазвонил ее мобильник. – Легка на помине, – сказала Катя. – Это Ксю. Алло?

Но насмешливое выражение мгновенно исчезло с ее лица, Катя словно испугалась. Она задала несколько вопросов и опустила телефон.

– Что-то случилось? – спросил Леша.

– Ничего не понимаю, – сказала Кэт. – С Ксюшиного мобильного звонила медсестра из Центральной больницы. Она сказала, что с девушкой, у которой был этот телефон, произошло несчастье.

– Какое несчастье? – заволновался Марк, который сразу утратил свою злость.

– Я не поняла… вроде, какая-то авария…

– О, Господи! – воскликнула Света.

– Даже неизвестно, Ксюша ли это, – неуверенно сказала Катя. – Может, ее мобильный украли, или это просто чья-то глупая шутка…

– Это нужно выяснить, – живо произнес Леша, вставая. – В какой больнице эта пострадавшая? Поехали! Марк, ты с нами?

– Да, – ответил Марк. Ему было уже не до обиды на Ксению.

– А я? – спросила Света. – Вы все уедете, а я одна останусь?

– Мы обязательно позвоним, Свет, – сказал Алексей. – Идемте.

Стоило им всем появиться в больнице, как все стало ясно. Едва медсестра увидела Катю и удивилась, как происходило обычно, когда одна из сестер-близняшек встречалась со знакомыми другой, Леша, Марк и Кэт поняли, что в аварию попала именно Ксю.

В коридоре сидели парень и девушка, которым Катя тоже показалась знакомой. Девушка встала и поздоровалась.

– Вы родственники той несчастной, которая потеряла сознание в машине? – спросила она и кивнула Кате. – Вы очень похожи на нее.

– А вы кто? – поинтересовался Леша.

– Меня зовут Алеся. Мы с братом случайно оказались на месте аварии. Ваша родственница врезалась в нашу машину, потому что ей было плохо… Мы позвонили в «Скорую помощь» и приехали сюда…

– А что с ней? – спросила Катя.

– У нее выкидыш, – ответила Алеся. – А еще сказался удар.

– Бедная Ксюша! – проговорил Алексей.

– Так ее Ксюшей зовут? – спросила Алеся.

– Да. Спасибо вам, что помогли.

– Не за что. Да, недалеко от окраины города ее машина осталась… Мы ничего не трогали, но вам, наверное, стоит поехать туда, а то еще угонят…

– Да, пожалуй, – согласился Лешка. – Но сначала надо узнать, как Ксю. Если вам нетрудно, побудьте еще немного.

– Да, конечно, – сказала Алеся. – Я и сама волнуюсь, хоть она и не родная мне и не подруга… Я вас понимаю.

Ждать пришлось больше часа. Когда вышел врач, молодые люди устремились к нему.

– Состояние пациентки крайне тяжелое, – сказал доктор. – У нее крайняя степень нервного истощения, выкидыш произошел бы неминуемо. Она слишком много нервничала, и, видимо, из-за какого-то потрясения и потеряла ребенка. Удар при аварии почти не имел действия, но у нее несколько внутренних повреждений, которые неизвестно как скажутся. Это опасно.

– Что это значит? – спросила Катя. – Моя сестра может умереть?

– Я бы хотел вас обнадежить, но не могу. Надейтесь на лучшее – мы делаем все возможное.

Врач ушел.

– Что будем делать? – проговорил Леша. – Нужно сообщить тете Ире, дяде Гене…

– Леш, поезжай за Ксениной машиной, не будем больше задерживать Алесю и Игоря, – сказала Катя. – а я позвоню маме и папе.

– Ладно, – согласился Леша.

– Лех, отвези Кристину к себе, пусть за ней Света присмотрит, – попросил Марк. – Я сегодня домой не поеду.

Леша с Алесей и Игорем ушли. Катя позвонила в Барановичи и в Березино, сказала родителям о случившемся несчастье, потом вернулась в коридор, где был Марк. Тяжелое, гнетущее чувство переполняло Кэт, а во взгляде Марка она прочла понимание и глухую боль.

– Марк, – позвала девушка тихо. Марк порывисто встал, они шагнули друг к другу и обнялись. Катя прислонилась к брату – впервые в жизни ей действительно хотелось вот так прижаться к нему. Затем Кэт посмотрела ему в глаза и спросила: – Ты очень любишь Ксю?

– Люблю, – глухо ответил Марк. – Я пытаюсь внушить себе, что она мне безразлична, но я не хочу ее потерять. Это равносильно тому, если бы я потерял часть себя самого.

– И я тоже… люблю свою сестру, – призналась Кэт. – Я ей столько пакостила, иногда думала, что ненавижу ее… но сегодня, когда я узнала, что она попала в аварию… Мне нужна моя сестренка, я не хочу, чтобы она умерла… Марк, я вдруг поняла, как я люблю Ксюшу, как она дорога мне! Что, если она умрет?

– Нет, Ксю не умрет, – сказал Марк. – Ведь она сильная, она справится. Со многим справится…

– Знаешь, мы с ней часто ругались… Я ей завидовала, что ей везет с друзьями, с родственниками, с парнями… завидовала тому, как легко Ксю сходится с людьми, как находит взаимопонимание… завидовала и старалась урвать кусочек ее счастливой жизни для себя. Но главной причиной того, что мы перестали понимать друг друга, была Ксюшина любовь к тебе. Марк, Ксю полюбила запретной любовью, но не побоялась открыть свое сердце и бороться за свое счастье. Мне же такое неведомо. Я даже какого-то просто парня полюбить не смогла, ни за что не боролась! Моя единственная радость – это секс. Ксюша плакала, страдала, ненавидела – и жила полной жизнью, потому что чувствовала! А я… я не умею проявлять свои чувства… да и чувствовать-то по-нормальному не умею… За это я злилась на Ксюшу – она постоянно напоминала мне о том, чего мне не хватало! Я не могла ей этого простить, считала, что она отняла у меня все чувства! Только теперь я понимаю, что ничего Ксю у меня не отняла, а я была идиоткой. Все время жила Ксюшиной жизнью, хотела получить то, что было у нее, и даже не трудилась приобрести, создать что-то свое! Какой дурой я была! – воскликнула Катя. – Я даже страданиям Ксюшиным завидовала… И ужаснее всего, что свою ошибку я поняла только примерно час назад, вот теперь, когда мне так страшно потерять Ксю! Боже, сделай так, чтобы Ксю осталась жива, чтобы снова стали сестрами, как в детстве!

Марк ничего не сказал в ответ на эту пылкую Катину исповедь. У него самого было желание произнести что-то подобное, потому что его сковывал ужас при мысли, что за стеной лежит девушка, которая ему дороже и нужнее всех на свете и за жизнь которой изо всех сил борются сейчас врачи. Но он боялся высказать вслух предположение, что Ксю может умереть, потому молчал.

Скоро появился Лешка. Он единственный из них троих не утратил присутствия духа и сохранил свою обычную деятельность натуры. Он снова отыскал врача, который сказал, что новости будут только утром, потом вернулся к Марку и Кате.

– Ребята, может, давайте домой поедем, все равно от нас здесь никакого толку, предложил он. Катя покачала головой.

– Я никуда не поеду, – ответила девушка. – Что мне делать дома одной?

– А ты, Марк? Да, я Кристину не забирал, потому что родители наши приехали. У папы с сердцем чего-то, вот они прикатили, потому Кристина с ними у тебя дома.

– Тогда я тем более не еду домой, – сказал Марк. – Нет у меня настроения их видеть, они никогда не хотели, чтобы я был счастлив…

– Зря ты так, Марк. Родители нам обоим добра желают, и за Ксю очень беспокоятся.

– Мне от их беспокойства ни горячо, ни холодно. Не поеду я домой, да и Кэт в таком состоянии не стоит оставлять.

– Каринка обещала приехать, – проговорил Леша.

– Кто бы мог подумать, что наша стервочка станет такой добренькой!

– А ты – таким злым.

– Нету у меня причин быть добрым и веселым.

Леша посмотрел на брата и предпочел не спорить с ним. Он отошел от Марка и сел рядом с Катей. Скоро пришла Карина, с помощью которой Леша уговорил Марка поехать домой хоть к нему, Леше, если уж так не хочется встречаться с родителями.

Но Марк решил отправиться домой.

– Может, не надо, Марк? Еще скандал устроишь в своем боевом настроении…

– Будь спок, ничего я не устрою.

– Как бы там ни было, я поеду с тобой и переночую у тебя, – сказал Леша.

– Это лишнее, – отозвался Марк.

– Ну и пусть. Я тебя знаю, поэтому не оставлю.

– Как хочешь. Только Светлую предупреди, а то с ума сойдет.

Леша позвонил домой, поговорил со Светой, и братья поехали на квартиру старшего.

Поскольку было поздно, Марк и Алексей, стараясь не шуметь, прошли по направлению кухни. Сквозь приоткрытую дверь оттуда проникал свет – должно быть, родители не спали и разговаривали. Вернее, даже не разговаривали, а спорили. Марк удержал брата за руку.

– Тише, Лех, они опять спорят. Давай послушаем, а то мне уже надоело, что меня за идиота держат. Притворяются образцовой парой, а сами грызутся…

– Мне ли с тобой спорить, – отозвался Леша. Оба притихли. Из-за двери ясно слышались голоса. Прислушавшись, Марк и Леша разобрали слова.

– … Нам надо признать, что мы не можем разлучить Марка с Ксеней – они любят друг друга! – говорила мама. – Стоило с Ксенией случиться беде, как Марк тут же помчался в больницу! А когда в больнице был он, переживала Ксюша! Я видела, какими глазами они смотрят друг на друга! Мы не можем больше им мешать – надо рассказать правду!

– Правда в том, что Марк наш с тобой сын, а Ксюша его сестра, – ответил отец резко. – Они должны думать так! Мы столько лет хранили наш секрет, что глупо теперь приносить его в жертву их эгоизму!

– А может мы приносим в жертву своему эгоизму их счастье, Юра? Подумай, почему именно Марк влюбился в Ксению, а не Леша? Сколько мы не старались разлучить их, ничего не вышло. Мне удалось убедить Ксюшу оставить Марка, но сейчас они наверняка помирятся!

– Если Ксюша выживет. Леша сказал, что состояние очень тяжелое. И если мы скажем Марку правду, а Ксюша умрет – Марк не простит, что мы не дали ему быть счастливым с Ксюшей! Надо было рассказывать раньше!

– Не говори глупостей, Ксеня не умрет! А Марк должен узнать, что он может любить ее, может жениться на ней, потому что не является ей братом! Я люблю Марка, как родного сына, я никогда не отличала его от Леши, но должна признать, что он мне не родной. Мы должны были признаться ему, что его мать – родная мать – Илона, твоя первая жена! Он не является родственником Ксюши, поскольку в нем нет ни капли крови Кличенко!

57.

Внезапно из коридора донесся какой-то удар, словно что-то упало. Марина и Юрий замерли – они совсем забыли, где находятся. Дверь раскрылась и в кухню зашли Марк с Лешей. Оба были бледны, но Леша сильно растерялся, в то время как Марк был настроен решительно.

– Что ты сказала, мама? – спросил он. – Так я не Кличенко?

– А с какой это стати вы подслушиваете? – нахмурился Юра, стараясь скрыть испуг.

– С той самой, что вы с мамой врете нам, папа, – отозвался Марк. – Только я не думал, что вы врете относительно стольких вещей, мне казалось, что вы притворяетесь, чтобы скрыть ссоры… но я и подумать не мог… Как вы все это объясните?

– А кто сказал, что мы будем что-то объяснять?

– Я хочу знать правду о себе, – сказал Марк.

– И я тоже, – поддержал его Леша.

– А тебя это вовсе не касается, Алексей! – резко сказал отец.

– Нет, его это касается, папа! Вы с мамой обязаны рассказать правду, иначе… иначе я больше не назову вас родителями.

– Вот как ты заговорил?

– Да, так! – громко сказал Марк, уже не сдерживая злости. – Вы оба лгали мне, превратили мою жизнь в сплошной обман… и не дали быть счастливым с любимой девушкой! Сейчас она умирает и умирает из-за вашей лжи! И теперь вы еще корчите из себя правильных и строгих! Не прощу вам этого… Поэтому я не прошу – я требую, чтобы вы все рассказали.

– Папа… – позвала Кристина, заглядывая в кухню.

– Что, солнышко? Мы тебя разбудили?

– Нет… я думала, вы ругаетесь…

– Нет, не ругаемся. Иди спи.

Кристина ушла. Марк, неожиданно обессилев, сел на диван. Ему было уже все равно, ни о чем не хотелось говорить.

– Марк, – сказала мама. – Мы все скажем. Ты согласен слушать?

– Не сейчас. Я пойду спать, – буркнул Марк.

Правда, он не сомкнул глаз. Думалось в эти ночные часы о многом. Его не удивило то, что он услышал из разговора родителей. Вернее, удивило, но не самим смыслом, а каким-то странным сознанием, будто Марк знал эту деталь всегда. Ведь он всю жизнь ощущал свою отдельность, всегда чувствовал себя чужим, посторонним в огромной семье Кличенко, никогда не сливался с родственниками полностью. Даже на семейных праздниках, когда все собирались за одним столом в доме бабушки, ему казалось, что он просто пришел в гости, в семью какого-то друга, и через некоторое время уйдет домой. Нет, Марк очень любил бабушку, дедушку, тетей, дядей, братьев и сестер, но никогда не чувствовал себя одним из них.

Так вот, что скрывали папа и мама все годы! По сути, Марку уже было не важно, что там и как произошло, главное было в том, что он приемный сын Кличенко Марины и не является братом Ксюши. Хотя что в этом толку? Ксю в больнице, может умереть, а если и останется жива, то они уже не будут вместе. Ксю больше этого не хочет, Марк ей не нужен. А ведь если бы родители сказали правду раньше, то не было бы и этой аварии, и Ксюша не вышла бы замуж за Андрея, не было бы всех этих бед. Ведь они могли рассказать все давно – еще когда узнали о них с Ксю! Но мама и папа предпочли все скрыть.

Одна ложь. С детства Марка окружал обман, его жизнью распоряжались – и вот, что получилось в итоге. А зачем было нужно это вранье? Разве Марк стал бы хуже относиться к маме, если бы узнал, что она не родная ему? Но во всяком случае понимал, откуда взялось это чувство одиночества, и скуки, и обделенности.

И ведь если бы Марк не влюбился в Ксюшу и родители не стали бы так часто из-за этого ругаться между собой, то Марк не узнал бы правду о себе никогда. Общался бы с Никитой Маричевым, как с другом, хоть тот… его двоюродный брат… Ведь Никита – сын родной сестры Марковой матери… У Марка даже жизнь сложилась по традициям семьи Черненко: первая женитьба неудачная, множество всяких перипетий и приключений… необычная судьба.

Марк многое вспоминал. Хорошее и плохое – что было связано с родителями. Сколько раз ему говорили, что врать нельзя, что нужно быть честным – и кто говорил! Отец! Только ему и учить правдивости. Мало того, что скрывал такую тайну, когда Марк был ребенком, но и потом, когда одно его слово дало бы Марку возможность быть счастливым.

Утром к Марку зашел Леша.

– Ты уже не спишь? – спросил младший.

– И не спал, – ответил Марк.

– Да уж, заснешь тут, – проговорил Леша и сел на край кровати брата. – Ты думал о том, что мы услышали вчера?

– Ой, Лех, о чем я только не думал! Голова аж гудит.

– Вот, значит, что они скрывали… И зачем? Ну, другая мать у тебя – что с того? Для чего такие секреты?

– А знаешь, я ведь чувствовал что-то такое, из-за чего мог бы догадаться… Всегда был отдельным, будто бы лишним… Вот это и была недостающая деталь, которая все объясняет…

– А я бы, наверное, голову сломал, но до такого бы не додумался. Проще было бы предположить, что тебя в детском доме взяли…

– Так я примерно это и думал, – отозвался Марк. – Но это не объясняло того, что, когда родители разводились, мама забрала тебя, а меня оставила… Ксю как-то предположила, что была какая-то мелочь, которая не позволила бы маме оставить нас с собой в ходе суда, потому она взяла к себе тебя, потому что ты был меньше и нуждается в ней. Я все думал, что это за деталь, ведь если бы я был приемным, то права на меня были одинаковые… А теперь понимаю.

– Что ты будешь делать?

– А что? В больницу пойду к Ксю, узнаю, как она, потом поболтаюсь по улицам… мысли в порядок приведу.

– А с родителями говорить не будешь?

– Не знаю… Что в этом толку? Для меня все ясно. И если так думаешь, что я взбешусь, буду злиться, то ошибаешься. Там видно будет, как дальше жить. Я понимаю, что женщина, которую я считал мамой, на самом деле мне не мама, что мне лгали… и уже неважно, зачем.

– А кто родня этой Илоны, которая твоя мама? Ты о них что-нибудь знаешь?

– Знаю. И одного из них знаю.

– Что?

– И ты знаешь. Никиту помнишь, что у Кэт на свадьбе свидетелем был? Это мой двоюродный брат. Родная сестра его матери влюбилась в одного из служащих своего отца, а тот, когда узнал, выгнал и дочку, и служащего. Этим служащим оказался наш с тобой отец. Кит мне как-то рассказывал, а я сопоставил с тем, что выяснил про Илону Черненко… потом уточнил…

– Хочешь с ними познакомиться?

– Нет… – покачал головой Марк. – Дед Никиты… ну, и мой тоже, выгнал дочь и запретил домашним говорить о ней. И запрет до сих пор действует… Не вдохновляет меня идея знакомства с ними. Потом, может, я и съезжу… надо же на чем-то жизнь строить… искать правду…

– Киту скажешь?

– Скажу. Но не сейчас. Сейчас для меня важно, чтобы Ксю осталась живой, – сказал Марк, поднимаясь с кровати, где всю ночь пролежал в одежде.

– Слушай, Марк, – оживился Леша. – Ведь вы с Ксю теперь можете быть вместе, вы же не брат и сестра!

– Нет, Лешка, не можем. Ксюша больше не любит меня. Мы ведь хотели быть вместе, когда она с Андреем разведется. А после того, как я в больницу попал, Ксю уехала. И сказала, что нам расстаться нужно.

– Марк, ты глухой? Ты не слышал, как мама говорила, что это она убедила Ксюшу расстаться с тобой? Я не знаю, как она это сделала, но Ксю впечатлительная – достаточно какую-то струнку в ее душе задеть, и можно с ней делать все, что вздумается. Ксюша не разлюбила тебя, такая любовь, как ваша, не кончается вот так вдруг.

– Какая мне разница, Леш? Все потом, когда я разберусь в себе. Мне это сообщение здорово по мозгам ударило – пол из-под ног ушел, я сейчас ничего не соображаю. Вот приду в себя, тогда и буду думать, что делать дальше.

– Я понимаю, Марк. Меня это тоже выбило из колеи, я представляю, как тебе сейчас… Но… ты можешь на меня рассчитывать, Марк. Пусть мы братья только по отцу, но все же братья. Нас многое связывает, не забывай об этом.

– Не забуду, – сказал Марк, которого разволновала эта теплота в голосе брата. – Никогда не забуду.

58.

(четыре месяца спустя)

Перешагивая через небольшие лужи, Марк подошел к подъезду. Знакомая лестница, дверь квартиры с номером… торопливые шаги в ответ на звонок…

– Марк! – воскликнула Лерка, всплеснув руками. – Приехал!

– Как видишь.

– Ну, проходи, не стой. Как ты? Оклемался малость?

– Вроде да…

– Посвежел, спокойнее стал, а то когда уезжал такой нервный был, дерганый… Теперь похож на прежнего Марка.

– Верно, Лер, похож… Потому что прежним я уже никогда не буду – слишком много всего случилось.

– Расскажешь?

– Конечно. Тоник где?

– У родителей, где ж, если выходной сегодня. А дядя Гена с мамой в доме бабушки – прибирают… Ты не голодный?

– Не-а, поел уже. А вот от кофе не откажусь.

Было уже начало марта. Весна наступила быстро, на улицах все таяло, пели птицы, светило солнце. Но сейчас был вечер, и, казалось, что вернулась осень.

Три с половиной месяца назад, когда состояние Ксюши стабилизировалось и опасность миновала, Марк согласился поехать с Никитой в Москву, в свою семью со стороны матери. У родителей была паника – они думали, что Марк собирается уехать навсегда, поэтому принялись упрашивать его остаться. Но он все равно уехал, потому что хотел узнать все о своей жизни и прошлом, понять и сложить все детали.

Встреча была очень болезненной и тяжелой. Марк познакомился с братьями, сестрами, дядями, тетями и, конечно же, с дедом. Когда Марк вместе с Никитой подошел к дому деда, во дворе возилась сухонькая седая старушка. Никита окликнул ее, назвав бабушкой. Она подняла голову и, не отводя глаз, следила за их приближением. Она догадалась, кто такой Марк, стоило ей только на него взглянуть. Марк и сам заметил, что очень похож на ее мужа – своего деда – в молодости, когда рассматривал семейные фотографии. Но сначала он сильно растерялся, когда бабушка – Любовь Михайловна – кинулась к нему и заплакала.

Дед Альфред был именно таким, каким описал его Никита – строгий старый военный, который командовал женой и взрослыми сыновьями, как командир армии – рядовыми. Но Марк угадал в нем тяжелую тоску или непреходящую боль, которая была связана с матерью Марка. Должно быть, генерал-полковник не раз вспоминал свою дочь, которую в порыве злости выгнал из дома, и жалел о своем поступке. Но не мог же он признаться в подобной слабости! При появлении Марка Альфред Васхакович сделал вид, будто не испытал особой радости, интереса и волнения, но Марк, каким-то внутренним чутьем ощутил, понял, что дед испытал облегчение, получив новости о дочери и увидев внука. Когда же тот попытался распоряжаться Марком, как остальными домашними, то встретил неожиданный отпор – Марк вежливо, но твердо дал ему понять, что он тоже сильная личность и не привык подчиняться. Старого военного это позабавило – он отвык от сопротивления, отвык от борьбы. И то, что новоявленный внук оказался с характером, ему понравилось.

Остальные родственники приняли Марка хорошо. Все расспрашивали о его жизни, родителях, семье. Марк рассказывал, спрашивал сам и прислушивался к своим чувствам – каково его отношение к этим людям? Не шевельнется ли в нем родственная привязанность, не заговорит ли в нем голос крови? Но нет. Ему нравилась семья Черненко, они все были веселые, умные, интересные, но сверхъестественного ничего не наблюдалось. Он испытывал к ним такие же чувства, что и к родителям своих близких друзей.

Незадолго до того, как Марк собрался уезжать обратно, дед предложил ему съездить в Томск, туда, где раньше жили все Черненко и мать Марка в том числе. Марк согласился, а родственники только пожали плечами – они уже обратили внимание на явно хорошее отношение деда к Марку. Хотя, впрочем, было бы странно, если бы Марк, при его сходстве (причем не только внешнем) с Альфредом, не завоевал бы его симпатию.

Поездка пошла Марку на пользу. Он узнал много нового, побывал в военном городке, где когда-то его дед был едва ли не царем и Богом. Видел дом, в котором жили Черненко. Теперь в этом походном домике жила другая семья. Именно эта походность и не дала Марку проникнуться каким-то непонятным, щемящим, но хорошим чувством к этому дому – не возникло даже светлой грусти, которая охватывала Марка, когда молодой человек бывал возле дома дедушки и бабушки в Березино. Просто пустота.

А дед расчувствовался. На него нахлынули воспоминания, и за несколько часов до отъезда в Москву он разговорился.

– Упрямая твоя мать была очень, делала лишь то, что хотела. А я ее больше всех своих детей любил, столько планов настроил… А она влюбилась в какого-то мелкача… С головой, конечно, парень был, с соображением, умный, но Илона стоила лучшего… Я разозлился, пытался разлучить их… но Илона предпочла уехать с ним… Не повезло мне с детьми – ни один не оправдал моих надежд… Самир, Яков, Артур, Герман… Тамила… Илона… все как один. Только и думают, чтобы я скорее умер. Никому не нравится подчиняться… вот и ты характер показываешь…

– А вам никогда не хотелось найти свою дочь? Не возникало вопросов относительно ее судьбы? – спросил Марк. Альфред Васхакович вздохнул, но не ответил. Помолчав, он спросил:

– А ты доволен своей жизнью? Не хотел бы прожить все по-другому?

Марк задумался. Ему пришло в голову, что он и в самом деле мог родиться в этой семье, жить здесь, под гнетом дедового диктаторства, стать таким же, как остальные – выполнять приказы деда и тихо ненавидеть его… Отец тоже командовал и указывал, но без этой тирании. И Кличенко жили гораздо веселее… Пусть Марк чувствовал себя порой чужим среди них, но ведь и среди Черненко он не слишком свой. Причина одиночества, видно, в нем самом, а не в окружающих, поэтому Марк вдруг осознал, что не хотел бы жить вдали от Кличенко. Ведь если бы он был одним из Черненко, он бы никогда не встретил Ксюшу.

– Нет, не хотел бы, – ответил Марк. – Теперь я в этом уверен. У меня есть проблемы, хватает неудач, но в целом все хорошо. Я доволен своей жизнью.

– А я все чаще думаю, что здорово было бы все изменить. Ужасное чувство, желаю тебе никогда его не узнать.

Когда Марк уезжал в Минск, многие просили его остаться. Но Марк знал, что это – не его, здесь ему нечего делать. И уже сидя в поезде, он осознал, что, несмотря на его сходство с дедом, он никогда не станет таким, как дед. И слава Богу!

Приехав в Минск, он узнал, что из-за недельного карантина все школы закрыли, и отец с матерью забрали Кристину в Березино. И вот Марк в Березино. Он уже побывал дома, а теперь решил зайти к Лере, узнать, как Ксюша.

59.

– Да уж, Марк… – проговорила Лерка после того, как Марк вкратце рассказал о своих новостях. – В тебе действительно что-то изменилось… взгляд стал каким-то другим…

– А многие знают эту мою историю?

– Да нет. Только среди семьи. И, знаешь, как-то спокойно отнеслись… Моей мамуле и дяде Гене вообще как-то не до того – они, по-моему, разводиться думают.

– Сколько же они прожили? – спросил Марк. – По-моему, лет шесть…

– Так и есть, – отозвалась Лерка. – Кто их знает. Я не за них переживаю.

– Как у тебя с Антоном?

– Не знаю. Он несколько раз пытался заговорить о нашем будущем, а я уклоняюсь, но скоро Тоник возьмет меня за жабры и спросит прямо. А я не уверена, что имею право ломать ему жизнь…

– П-ф, чем это?

– У меня не может быть детей, я не знаю, могу ли позволить Антону быть со мной… Ведь он может найти нормальную, здоровую девушку…

– Это дело Антона. Если он любит тебя, то для него не будет важно все остальное. И ты ничего ему не сломаешь, если он сам хочет быть с тобой. А что до детей, то ведь можно взять приемных – я-то теперь это знаю…

– Я не уверена…

– Знаешь, почему ты не уверена? Потому что ты не уверена в своих чувствах к Антону. Если бы любила, то не сомневалась.

– Ну что ты, Марк! – воскликнула Лера. – Я очень люблю Антона!

– Тогда не сомневайся.

– Кому бы говорить!

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Марк.

– Ничего особенного, – ответила Лерка. – Говоришь, чтобы я не сомневалась, а сам почему скрылся от Ксю? Когда она была без сознания и могла умереть, ты почти все дни напролет был в больнице, а как она в себя пришла, так и скрылся!

– Ты же знаешь, куда я уезжал!

– Знаю. Но ты мог бы поговорить с ней, рассказать, что вы не брат и сестра…

– Это ей и без меня рассказали!

– Нет, ей ничего не рассказывали.

– Почему? – удивился Марк.

– Все решили, что ты не хочешь, чтобы она об этом знала. А во-вторых, Ксюша была слишком погружена в себя, чтобы что-то воспринять. Она пережила слишком сильный шок, поэтому долго приходила в себя после выписки.

– А что такое?

– Ах да, ты же ничего не знаешь! Дело в том, что после отъезда твоего и Ксюшиной выписки стало известно, что убили Андрея. Его нашли на следующий день после того, как Ксю оказалась в больнице, только что Ксению найти не удалось. А брат Андреев в их квартире мертвую домработницу обнаружил. Ксю потом рассказала, что на дом налетели какие-то знакомые Андрея, которых Андрей подставил. Убили служанку, а Ксюшу и Андрея вывезли за город, хотели убить, но Андрей уговорил их отпустить Ксю. В дороге она пыталась позвонить в милицию, но не дозвонилась – там с мобилой что-то стало. А потом она сознание потеряла…

– Да ну?

– Менты сначала уцепились, что Ксю Андрея убила. У нее и повод был – все соседи знали, что у них отношения не ладятся. И где это видано, чтобы убийцы свидетеля отпускали. Явно прослеживается заказное убийство. Но если Ксюша заказала убийство Андрея из Барановичей, потому что в Минске ее больше месяца не было, то на кой черт ей было надо ехать в Минск в тот день, когда готовилось нападение? Да и в телефоне у них нашли кассету с записью, где Андрей сам звал Ксюшу в Минск, а она не собиралась никуда ехать. Такие же кассеты были и в рабочем столе Андрея, где были записаны звонки с угрозами в адрес Андрея. Ну, это и дало повод подозревать не только Ксению, а и кого-то из деловых партнеров Андрея.

– Господи, да как про Ксюшу такое подумать можно? Она же на это не способна!

– Это мы знаем, что не способна. А милиция-то не знает, какая Ксю. И если уж она не могла убить мужа сама, то вполне могла заказать, воспользовавшись теми же звонками с угрозами… И именно из-за этого у нее мог случиться выкидыш – из-за угрызений совести, если уж она такая хорошая. Но доказательств против нее никаких нет, одни предположения, притянутые за уши. А когда стали проверять дела Андрея, то раскрыли столько всего, что стало понятно – мечтать о его смерти могла далеко не одна Ксения. И потом в ходе проверки еще нескольких уголовных дел обнаружилось похожее благородство убийцы – он отпускал случайных свидетелей, словно не хотел лишних преступлений на своей совести. В общем, подозрения с Ксю были сняты.

– А сама она сейчас как? – спросил Марк.

– Не знаю, мы с ней давно не общались. Она в Барановичи уехала после выписки. Врачи сказали, что ей еще долго придется приходить в себя после этих переживаний. Андрей над ней издевался, потом у нее на глазах горничную застрелили, чуть не убили ее саму, затем выкидыш… Многовато для одного человека. И Ксюша, хоть и сильная и всегда держится с редким мужеством, пережила большое потрясение.

– Она не такая сильная, Лер, – задумчиво сказал Марк. – Ксю очень впечатлительная, ранимая и, бывает, поддается чужому влиянию. Но если в ее жизни что-то случается, она ни на ком не виснет. Ксю привыкла к тому, что она должна быть сильной, и не только для себя.

– Ты прав. Мы все часто приходили к ней, жаловались на беды и проблемы, но никогда не слышали жалоб от нее. Поэтому сейчас сильно удивлены, что у Ксении нервный срыв, что она с чем-то не справилась. По выходу из больницы Ксю была совсем не похожа на себя – вроде и разговаривала со всеми, и слушала, что говорили ей, но как-то отстраненно, будто не всегда понимала, о чем речь, или ей абсолютно все равно и лучше бы ее оставили в покое…

– А ведь все могло бы быть иначе! – произнес Марк. – Если бы родители не скрывали, что я на самом деле не Кличенко, все было бы по-другому! Даже когда они узнали, что я люблю Ксю, они ничего не сказали! Обо мне весь город говорил, пальцами все показывали – разве что ленивый в меня камня не бросил, а они молчали!

– Но ведь если бы они сказали правду, то судачить бы стали о них. Марк, подумай – ведь нам всем страшно выносить свою жизнь на всеобщее обозрение, и даже мысль, что своим молчанием мы делаем кому-то больно, не помогает! К тому же – ведь вы с Ксю тогда расстались – ты при всех сказал, что между вами ничего нет! Но, тем не менее, тебе было плохо без Ксю. Если бы тетя Марина и дядя Юра сказали тебе правду, ты бы все равно обвинил их! Они боялись потерять тебя!

– Слышал я это уже! Они уже это говорили, – сказал Марк с раздражением.

– Но не поверил! Ты зол на них, Марк, и это тебя ослепляет! Но поставь себя на их место – когда бы ты не узнал о том, что ты не сын тети Маши, ты бы разозлился. Ты не любишь, когда от тебя что-то скрывают. Сейчас ты расстроен из-за Ксю. Но ведь во всем, что у вас произошло, виноваты не только твои родители. Они скрыли часть правды, но ведь если бы ты на самом деле хотел быть с Ксю, ты бы боролся и так. А ты испугался, потому что не был готов к борьбе. Полгода назад вы с Ксю тоже не знали, что не являетесь родственниками, но все равно решили быть вместе, потому что поняли, что нужны друг другу! Так что вовсе не в правде дело, Марк, дело в вас самих! По-другому, иначе все могло бы быть, если бы с вы с Ксю не тормозили и не зависели так от чужого мнения! Поэтому не обвиняй слепо родителей – было бы слишком просто искать причины своих неудач в других.

– Валерия Батьковна, да вы мудры не по годам! – насмешливо сказал Марк.

– Юродствовать ты умеешь, я знаю, – отозвалась Лера. – Ты меня, конечно, прости, Марк, ты очень хороший человек, я тебя очень люблю и уважаю, но должна тебе сказать правду. В твоих неудачах виноват только ты сам, потому что иногда ты ужасно туго соображаешь. Или наоборот, соображаешь слишком быстро. Из серии – сначала делаю, а потом начинаю разбираться и исправлять, что натворил… Советы всем дельные даешь, а вот сам то тормозишь, то летишь, не разбирая дороги…

– Лера, хорош мне нотации читать! – возмутился Марк.

– Не перебивай, я договорю, а потом будешь возмущаться. Только прежде чем возмущаться, подумай и пойми, что я права. Ты вот и сейчас тормозишь, вместо того, чтобы к Ксюше броситься. Обвиняешь родителей, что они там что-то скрыли, а сам маленький, что ли, разрешение требуется?

– Давай короче, Валерия!

– Короче, если ты не полный лох, быстренько разбирайся и мирись с родителями и езжай за Ксю. За тебя этого никто не сделает – изменить все и исправить можешь только ты. Я понимаю, что ты тоже выбит из колеи и не знаешь, чему верить. Но ты был у родственников настоящей матери, и, насколько я поняла, знакомство с ними тебя не вдохновило. С ними свою жизнь ты связывать не хочешь, тогда что толку дуться на тетю Машу и дядю Юру? Они любят тебя, так ждали твоего возвращения, боялись, что ты от них откажешься, а теперь ты приехал и продолжаешь их мучить! Ведь мы все делаем ошибки, Марк! Неужели то добро, которое ты видел от тети Марины все эти годы, не стоит того, чтобы ты их простил? Разве тетя Марина не стала тебе настоящей матерью? Чего ты не можешь ей простить, какого прегрешения? Другое дело, если бы из-за их лжи ты навсегда потерял бы Ксюшу! Но ведь она жива, и вы можете быть вместе… если ты не будешь сидеть здесь и нянькать свои обиды! Иди вперед! Период реабилитации закончился, пора вступать в нормальную жизнь!

– Бр-р! – фыркнул Марк, встряхивая головой, словно выйдя из воды. Хотя гневная, но справедливая отповедь сестры была и в самом деле как ледяной отрезвляющий душ. – Лерика, ты репетировала эту речь, что ли? Столько сказала и не запнулась нигде!

– А чего мне запинаться? – продолжала нажимать Лера. – Я говорю, что думаю.

– Тебе по телевизору выступать надо вместо долбанных политиков. Я, когда их слышу, жутко спать хочу.

– После моих слов, надеюсь, спать не хочешь.

– Ладно, ладно, воспитательница! Где ты только раньше была со своими нравоучениями!

– Ну и не сиди тут, если понял мою мысль. Давай, действуй, а то опять что-нибудь случится, и ты снова будешь винить кого-то в своих бедах!

– Ну и зараза ты, Валерия! Как пчела кусачая! Откуда в тебе злости столько? Ладно, ухожу от тебя.

60.

– Тетя Ира, здравствуйте, – сказал Марк, когда тетя вышла открыть ему дверь.

– Марк! Приехал?

– Как видите.

– Проходи. К Ксюше ты?

– К ней. Она дома?

– Нету. Дина и Никита ее за город отдыхать отвезли, в дом какой-то. Она уже с неделю там.

– А чего так?

– Побыть одна Ксения захотела. Дома, конечно, хорошо, но подумать и побыть наедине с собой для нее полезнее.

– И где этот загородный дом? – спросил Марк.

– Я не знаю, ты у Дины спроси, она знает – они с Никитой там как-то отдыхали.

– Так это там?

– Да, в той же деревне, в том же доме.

– Так я знаю, где это, мы с Китом как-то даже туда ездили. Я поеду туда.

– Доберешься? Может, Дину подожди, она объяснит…

– Нет, ни к чему. Сам доберусь.

– Ладно, как хочешь. Тебе виднее.

– Я пойду, – сказал Марк.

– Иди. Удачи тебе.

Марк ушел. Ирина некоторое время постояла у двери. Похоже, в Ксюшиной жизни наступают неотвратимые перемены. Хотя их давно стоило ожидать. Марк и Ксения столько времени хотели быть вместе, и когда, как не сейчас, привести свои планы в исполнение?

А Марк в это время торопливо шел к вокзалу. Разговор с Лерой на многое открыл ему глаза и заставил понять, что наладить жизнь в его силах. Но только если поторопиться, потому что не только он умеет сначала делать, а потом думать, но и Ксю тоже. Поэтому нельзя допустить, чтобы случилось что-то еще, что опять разлучит их с Ксю.

Мерно падали снежинки за окном автобуса – зима напомнила о себе снова. Марку это казалось добрым знаком – ведь именно зимой они с Ксюшей были так счастливы. А теперь это давало ему надежду на счастье не только зимой, но и в любую пору года. «Никуда я тебя не отпущу, Ксень, ты только моя, – думал Марк. – Я так долго шел к тому, чтобы это понять, и теперь никому не позволю нас разлучить».

Отдых в деревенском спокойствии принес Ксюше долгожданное облегчение. Впервые за последние месяцы она не видела кошмаров во сне и, просыпаясь по утрам, с наслаждением думала, что никуда не надо спешить. Страхи отступали, но пока Ксю еще не была готова вернуться к обычной жизни.

Она проводила дни в доме – читала, смотрела кино, вечером выходила в магазин, готовила себе что-нибудь поесть. Одиночество не утомляло ее. Ксюша о многом думала, многое заново переосмысливала.

На улице начал падать снег. Ксю оделась и вышла. Белые пчелки кружились в воздухе, медленно опускаясь на высокие деревья, на кусты, на заборы, на кровли домов, на землю, на запрокинутое лицо Ксю. Это Ксюше напомнило ее давние прогулки по старому парку, когда она гуляла и мечтала. На глазах выступили слезы, и Ксю посмотрела на дорожку, припорошенную снегом, словно надеялась кого-то увидеть. Но калитка была закрыта – никто и не собирался к ней идти. Да и кто мог – ведь Ксю настоятельно просила не прерывать ее уединение. А сейчас она вдруг почувствовала горечь оттого, что рядом нет одного человека, и оттого, что он здесь и не появится. Он не знает, где она, и вообще, он уехал по делам в Москву. А когда вернется, то здесь не появится, ведь он даже в больницу к ней не пришел, когда Ксю начала поправляться. Хотя ей рассказывали, что он очень волновался, пока она была в коме. Нет, Марк не приедет. Он убежден, что Ксюша его разлюбила – она сама его убедила в этом. Ничего не получится у них никогда.

Ксюша постояла у калитки, глядя на дорогу, по которой изредка проносились машины и в стороне от которой стоял ее дом.

Глядя на огонь в разожженном камине, Ксю задремала. Проснувшись из-за чего-то, она заметила, что уже стало темно. Прислушавшись, она уловила стук в дверь. Кто это может быть? Ведь никто не знает, что она здесь! Может, показалось? Но стук повторился снова. Ксюша встала с дивана и пошла в коридор.

– Кто там? – спросила она.

– Открой, Ксю.

– Марк? – пораженно воскликнула Ксю, открывая. – Как ты здесь оказался? Как узнал, что я здесь?

– Допустим, угадал. Можно?

– Ну, заходи, на улице ведь холодно, я не могу тебя не пустить… Зачем ты приехал?

– Ксюшка, я жутко замерз, – пожаловался Марк. – Ты мне чаю не нальешь?

– Ладно, идем.

Ксюша провела Марка в кухню и стала заваривать чай.

– От этого суть не меняется, Марк. Зачем ты приехал? Если кто-то узнает, что ты был здесь, нас не простят.

– Ничего не случится, – спокойно ответил Марк. – Теперь никто не посмеет нас ни в чем обвинить.

– То есть как? Ты забыл о том, что нас всегда подозревают… с тех пор, как узнали… Я больше не хочу страдать, не хочу, чтобы меня обвиняли в любви к двоюродному брату…

– Ничего этого не будет, Ксень, – сказал Марк, притягивая ее к себе. – Больше не будет страданий, больше никто тебя ни в чем не обвинит.

– Как это? – спросила Ксюша, глядя ему в глаза и чувствуя, что Марк что-то не договаривает.

– Так. В чем тебя можно будет обвинить, если не будет повода? Если мы не будем совершать ничего предосудительного?

– Тогда зачем ты приехал? Ведь никто не поверит, что между нами ничего не было…

– А ничего и не будет, – ответил Марк. – Кроме этого… – он обнял ее за талию, – и вот этого, – Марк ненадолго прикоснулся губами к Ксюшиным губам.

– Я не понимаю тебя, – прошептала Ксю, поднимая руки Марку на плечи. – Ты говоришь, что ни у кого не будет повода нас обвинять? Значит, мы расстаемся?

– Нет… разве ты сама этого захочешь… Ты хочешь, чтобы мы расстались?

– Я не хочу страдать, – проговорила Ксюша.

– Мне надо поговорить с тобой, Ксюша. Очень серьезно. Дело в том, что повода обвинять нас в чем-то никогда не было. Мы с тобой не брат и сестра.

– Как это? – спросила Ксю, внимательно глядя на него. Марк усадил ее на табуретку, а сам опустился перед ней на корточки.

– Старшая сестра твоего папы, твоя тетя Марина – не родная мама мне, Ксю. Моя мама – та женщина, первая жена моего отца, Черненко Илона. Она умерла, когда мне было две недели, а твоя тетя, с которой у папы была большая любовь, приняла меня, как сына. И они с отцом просто выдали меня за своего сына, никому ничего не сказали. Понимаешь? Я не Кличенко, я совсем чужой в этой семье…

– Что? – спросила Ксюша, изумленно смотря на Марка. – Мы не…

– Мы – не брат и сестра! Мы совершенно чужие друг другу люди, которые могли бы и не пересечься никогда, если бы не обман. Мои родственники со стороны матери живут сейчас в Москве…

– Так это к ним ты недавно ездил? – стало доходить до Ксю.

– Да, я был у них. Мы с Лешкой все узнали в ту страшную ночь, когда ты оказалась в больнице. Родители спорили, а мы все услышали.

– Но… почему они молчали все это время?

– Боялись моей реакции на это сообщение… а потом растерялись… А когда я все услышал, отпираться уже не имело смысла.

– Значит… мы с тобой… мы… можем быть вместе?

– Можем. И всегда могли. И будем… если ты этого хочешь.

– А ты?

– По-твоему, я бы сюда приехал, если бы не хотел?

– Так ты нарочно?

– Нет, проездом, – хмыкнул Марк. – У такого всесветного бродяги, как я, всюду найдутся дела, но не сейчас, не сегодня. Сюда я приехал исключительно к тебе, потому что ты мне нужна. Вот я и хотел узнать, не взаимно ли это… Если это так, то все замечательно, а если нет… я предъявлю тебе сообщение, что буду штурмовать твое нежное и пылкое сердечко до тех пор, пока оно не ответит мне…

– Выходит, у меня нет выбора? – слабо улыбнулась Ксю.

– Можно сказать и так, – ответил Марк. В голове его послышались такие жгучие нотки, что сердце в груди Ксении затрепетало. Марк выпрямился и, потянув Ксюшу за руки, заставил ее подняться. Он привлек девушку к себе, приблизил губы к ее губам, но не коснулся их.

– Но почему ты не пришел раньше? Почему уехал, ничего мне не сказав? – спросила Ксю, вспомнив свои сегодняшние мысли.

– А ты была в потрясении от пережитых ужасов и просто не сумела бы все понять. Да и я был не в том состоянии, чтобы говорить о подобных вещах. Сгоряча я бы ничего не упростил, а наоборот, только бы все запутал. Поэтому решил дать время тебе и себе.

– Значит, ты знал обо всем, что произошло?

– Да. Ты представляешь, как я боялся тебя потерять…

– Представляю. Я тоже боялась тогда, когда тебя избили люди Андрея. Потому и решила расстаться с тобой – чтобы не подвергать тебя опасности…

– Я знаю. Мама мне и об этом рассказала.

– Мама? – удивленно спросила Ксю.

– Да, мама. Твоя тетя стала мне настоящей матерью и не заслужила неблагодарности с моей стороны.

– Это правильно, – сказала Ксюша. – Ты приехал рассказать мне об этом?

– Да, – ответил Марк, а потом продолжил: – А еще… еще я хотел тебя попросить, чтобы ты была со мной. Чтобы мы были вместе и никогда больше не хочу быть вдали от тебя.

– Ты… – с сомнением проговорила Ксю и замолчала. Марк тронул рукой ее щеку.

– Я люблю тебя, Ксю. Всегда любил, только не понимал или не хотел понимать этого. И потом, нас столько всего разделяло… Теперь же судьба дает нам шанс начать все сначала, исправить ошибки, столько изменить… И только от нас зависит, сможем ли мы это. Согласна ли ты быть со мной всегда, стать частью моей жизни?

– У меня есть выбор? – с легкой полуулыбкой спросила Ксюша.

– Нет, – покачал головой Марк. – Либо ты соглашаешься сейчас, либо после… но ты от меня никуда не денешься. Ты будешь моей.

Ксю закрыла глаза. Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Мечты сбывались, и от этого Ксюше сделалось как-то страшно.

– А я уже давно твоя, – произнесла она. – Я, наверное, рождена, чтобы быть твоей…

Боясь, что все происходит не на самом деле, Ксюша приникла к Марку, а он прижал к себе.

– Любимая моя… Родная… У меня нет никого ближе тебя, маленькая моя. Я тебя люблю и никогда не перестану любить.

– Мы больше никогда не расстанемся?

– Никогда. Мы всегда будем вместе.

Ксю обхватила его шею руками, чувствуя, как радость постепенно наполняет ее. Это не сравнимое ни с чем ощущение уже завладевало ею уже много раз, и оказывалось обманчивым. Но теперь Ксюша начинала верить, что все будет хорошо.

61.

– Куда ты направляешься? – поинтересовалась Ксю, когда Марк вдруг сгреб ее в охапку и куда-то пошел с кухни.

– Куда-нибудь, – отозвался Марк.

– Как это?

– Ну, я же не знаю, где здесь что находится. Остается надеяться, что куда-нибудь я приду.

– Куда-нибудь придешь, – ответила Ксюша. – Но меня не греет идея оказаться просто где-нибудь. Поэтому отпусти меня на землю, и я тебя отведу туда, где ты, по-моему, жаждешь оказаться.

– А знаешь, мне это напоминает нашу первую ночь, – сказал Марк, ставя Ксюшу на пол, но продолжая обнимать ее. И когда он говорил, то губы его были рядом с Ксюшиным ухом. – Тогда мы тоже были вдвоем, на улице было так же холодно…

– Так же жарко горел камин… – продолжила Ксю. – А мне так страшно было тогда! – призналась она. – Я боялась, что ты отвергнешь меня или посмеешься надо мной… Ведь ты не давал мне понять, что неравнодушен ко мне…

– Каким образом? Тебе ведь всего семнадцать было, не мог же я клеиться к тебе! А когда ты сказала, что якобы любишь меня – откуда мне было знать, насколько серьезно ты настроена? Я бы ответил, а ты потом взяла бы и заявила на меня! Замечательная перспектива! К тому же я знал, через что тебе уже пришлось пройти, поэтому не хотел тебя пугать.

– Этого я тоже боялась, – сказала Ксюша. – Уж слишком «яркие» воспоминания у меня были! Но ни об одной минуте не жалею. Я так люблю тебя. Только мне казалось, что мы с тобой никогда не будем вместе, особенно сегодня я думала, что жизнь у меня наладится, но тебя рядом не будет…

– А теперь ты веришь, что мы не расстанемся больше? – спросил Марк. Ксю повернулась к нему.

– Когда ты со мной – верю, – сказала Ксю и повлекла Марка за собой.

– Ксень, чей это дом? – спросил Марк.

– Не знаю, Динкиных знакомых каких-то. Она здесь с Китом как-то отдыхала уже, а теперь вот меня отправила. А что?

– Нам никто не помешает? Бабушка-хозяйка не явится?

– Не-а. Никто не явится, мы здесь совсем одни. В нашем распоряжении весь дом.

Марк поцеловал ее в губы, и Ксюше показалось, что раньше он ее так не целовал. Никогда Марк не был так ласков… или был, но она забыла. Она многое забыла, пока они были в разлуке.

– Что? – спросил Марк, почувствовав в ней какую-то напряженность.

– Нет, ничего, – ответила Ксю, приникнув к нему. Их губы снова встретились, и Ксюша уже пылко отвечала. Важно не сбиться и не дать возникнуть страхам – они больше не нужны. А сердце пусть стучит и замирает – так только кровь бежит в венах быстрее, обостряя чувства.

Одежда поползла вниз, на диван, а с дивана на пол. И хорошо – так больше свободы рукам. Каждое прикосновение напоено тягучей сладостью неги и даже воздух, казалось, можно пробовать на вкус. Ничего больше не изменишь, так должно быть.

Но еще не все преграды сметены. Ксю никак не могла выбрать момент, чтобы рассказать Марку про Женю – ведь Марк до сих пор убежден, что Женя сын Андрея. Как-то повода сказать не было, но если честно, то Ксюша просто боялась признаться. Она не могла предсказать поведение Марка, когда он все узнает. Он слишком вспыльчивый и непредсказуемый, поэтому он может повести себя как угодно – в том числе и снова исчезнуть из Ксюшиной жизни на неопределенный срок. Но ведь и скрывать больше нельзя…

– Марк, – сказала Ксю, решившись. Марк вопросительно посмотрел на нее. Ксюша поднялась и села (до сих пор она лежала на диване, упираясь затылком в колени Марка), потому что не могла об этом говорить лежа. – Скажи, как ты видишь наше с тобой будущее?

– Ты о чем?

– О детях. Я очень люблю Кристину и сделаю все, чтобы она не чувствовала себя несчастной и одинокой… А ты? Ты согласен принять Женю как сына? А то ты ничего не говоришь…

– Я думал, это разумеется само собой, – ответил Марк.

– А ты ничего не чувствуешь, когда думаешь о Жене?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Марк с легкой улыбкой.

– Ну… мне бы не хотелось навязывать тебе ребенка, который тебе безразличен…

– Знаешь, а твоя мама… ну, тетя Маша, когда увидела Женю, почему-то расплакалась. Когда я спросила, почему она плачет, то она сказала, что она любит детей… и растрогалась.

– К чему ты ведешь, Ксень? – Марк непонимающе нахмурился. – Что-то ты темнишь.

– А моя мама как-то сказала, что Женя не столько похож на меня, сколько…

– … сколько на Андрея?

– Нет, – покачала головой Ксю и, переведя дыхание, сказала: – Моей маме кажется, что Женя похож на тебя.

– На меня? Ксю, с какой стати ты мне это говоришь?

– С такой, – сказала Ксюша, бросая на Марка выразительный взгляд. Сказать прямо она не решалась.

– Ты говорила, что в Жене проявились цыганские предки Кличенко и гены родителей Андрея, – медленно проговорил Марк. – Это что – не так?

– Не так. Гены родителей Андрея тут вовсе не причем.

– Значит… значит… Женя…

– Женя не сын Андрея, – сказала Ксюша и отвела глаза.

– Мой? – спросил Марк, заставляя Ксю посмотреть на него. Ксю кивнула. – Когда?

– В день моей свадьбы с Андреем, тогда, когда ты меня возле ЗАГСа поймал, – ответила Ксюша, все еще не решаясь взглянуть на Марка.

– Вот оно что! – проговорил Марк, встал с места и подошел к окну. С минуту он постоял там, смотря сквозь окно на улицу, потом повернулся. – Выходит, у меня почти два года сын есть… а я только сейчас узнаю… И долго ты собиралась меня в неведении держать? Если бы с Андреем ничего не случилось, когда ты собиралась мне это сказать? Или вовсе не собиралась? А, Ксень?

– Ты сердишься? – спросила Ксю.

– А ты думала, я умиляться буду?

– Марк… ну прости меня, – сказала Ксюша. – Пойми, я не могла поступить иначе! Я должна была скрывать правду, потому что не хотела снова пройти через то, через что прошла, когда узнали о нашей с тобой связи. И, тем более, я не могла допустить, чтобы пострадал Женя.

– Ну да, как обычно – Ксения мать героиня, – скептически сказал Марк.

– А что тебе не нравится? – не выдержала Ксю. – Не могла или не хотела – вот и не сказала. А сейчас говорю. Что тебя не устраивает?

– Да все меня устраивает! А особенно то, что ты из меня идиота каждый раз делаешь.

– А из тебя и делать ничего не надо! – махнув рукой, брякнула Ксюша. – Идиот он идиот и есть.

– Ну, спасибо тебе большое, – ответил Марк. – Уже и идиотом меня назвала.

– Идиотом ты себя сам назвал, а я только не стала с тобой спорить. Ну, Марк, хватит злиться из-за ерунды!

– Дожили! Ребенок уже у нас ерундой называется!

– Но злишься-то ты не из-за ребенка, а из-за того, что я скрыла его рождение! А это самая настоящая ерунда… если ты, конечно, не ищешь повод отказаться от своих слов…

– Ничего я не ищу, – хмуро отозвался Марк. – Просто, выходит, что мне все врут – и родители, и ты…

– Я не врала. Ты же не спрашивал, чей Женя сын. Вы все решили, что это ребенок Андрея… А если уж серьезно, то я просто боялась сказать правду. Я уже тогда догадывалась, что за работа у Андрея, поэтому могла себе представить, что он может сделать со своими врагами. Поэтому и не хотела становиться ему врагом.

– Какой прок – ведь Андрей все равно все узнал…

– Но он узнал не сразу… Марк, хватит придираться! Разве ты от меня ничего не скрывал? Я пыталась обезопасить себя и Женю, ты понимаешь?

– Понимаю, – ответил Марк. – Но когда-нибудь от этих твоих попыток обезопасить себя или кого-то еще меня удар хватит. Как бы это сказать… я бы хотел жениться на красивой женщине, а не на секретном агенте какой-нибудь подпольной организации…

– А ты хочешь на мне жениться? – спросила Ксюша.

– Честно признаться, уже не знаю, – лукаво ответил Марк. – Как-то не очень хочется узнать обо всех событиях своей жизни через полтора-два года, а с тобой ведь именно так и будет. Давай так сделаем – ты дашь мне обещание больше ничего от меня не скрывать.

– Ничего-ничего? Совсем? Боюсь, я тебе слишком быстро надоем, если ты будешь знать обо мне все… – словно раздумывая, сказала Ксюша.

– Да ты думаешь, я верю, что ты будешь выполнять обещание? Ты по-любому найдешь способ уклониться от его исполнения…

– Так, может, и не обещать ничего?

– Нет, нет, обещать надо – так мне поспокойнее будет. Или у тебя еще какой-то секрет есть?

– Нет никакого секрета, я не люблю скрывать что-либо от близких мне людей. А ты… ты самый близкий мне человек… самый близкий и самый нужный.

62.

– Мама, мы приехали! – крикнула из прихожей Ксюша.

– Кто это мы? – спросила Ира, выходя из кухни. – Марк, Ксю!

– Да, это мы.

– Я же говорил, тетя, что найду, где спряталась ваша дочь, – улыбнулся Марк.

– Мы решили пожениться, мама, – сообщила Ксю.

– Вот как? Надеюсь, не завтра? – только и спросила Ирина.

– К сожалению, нет, – ответил Марк.

– Ну, что я могу сказать? Я рада за вас. Не стойте на пороге, проходите. Кто-нибудь еще знает?

– Нет пока, – сказала Ксюша, проходя в кухню и садясь вместе с Марком на диван. – Теоретически должны знать дядя Юра с тетей Машей, потому что Марк им сказал, куда направляется.

– И они не были против?

– Нет, – Марк покачал головой. – А, теть Ир, вы же не знаете ничего!

– Чего я не знаю?

– Того, что Марк у нас, оказывается, внук одного известного генерал-полковника СССР.

– Ничего не понимаю, – сказала Ира. – Объясните толком, про какого генерал-полковника речь?

Ира недоуменно посмотрела на Марка и Ксению, подумывая, уж не сошли ли они от счастья с ума?

– Успокойтесь, тетя Ира, с головами у нас все в порядке, – сжалился над ней Марк и принялся рассказывать историю своего рождения. Ирина слушала и удивлялась.

– Это надо же, какой клубок запутался! – сказала она, качая головой.

– А где все? – оживленно спросила Ксю.

– Где все – не знаю, а я здесь, – сказал Марат, входя в кухню. – Привет, мам, привет, Ксю, привет, Марк. Кажется, больше никого нету, – проговорил он, плюхаясь на стул.

– Клоун, улыбнулась Ксюша.

– Ну, как помирились? – весело спросил Марат, взглянув на Ксюшу и Марка. – Там вон еще одна парочка вроде как мириться собралась.

– Какая? – полюбопытствовал Марк.

– Кит к Динке приехал. Мы с ней вместе гулять пошли и уже почти вернулись, как Никитка окликнул. Вот они там внизу остались: если не убьют друг друга, то помирятся.

– А то я думаю – вы с Диной вместе ушли, а вернулся ты один.

– Мам, что у нас ужинать имеется? – спросил Марат, переключаясь на дела насущные.

– Пока ничего. Я тут с вами заболталась, а надо готовить, потому что нас сегодня много будет. Еще Катюша должна приехать. Я ей предлагала вернуться сюда, если намечается развод с Владом, но она не хочет. А вот приехать на выходные согласилась.

– Над ужином могу и я поработать, – сказала Ксю.

– А я могу помочь, – добавил Марк. Ира уже хотела было согласиться, поскольку была рада отдохнуть от кухонных дел, но тут вмешался Марат.

– Э, нет, друзья, так не пойдет, – сказал он. – Я вас вдвоем здесь не оставлю, а то судя по тому, как вы друг друга смотрите, мы останемся без ужина. А я, пока бродил с Диной по улицам, нагулял зверский аппетит и не могу этого допустить. Ксении помогать буду я.

Пришлось Марку уйти с кухни в компании тети. Впрочем, ему-то занятие нашлось – Ирина отвела его к Женьке.

А вот Ксюше выпало помучиться с Маратом, который абсолютно не умел готовить и совершенно не отличал сырые продукты один от другого.

– Чему тебя только учили! – вздохнула Ксю. – Скорее, мы без ужина останемся теперь, когда мне помогаешь ты, чем если бы мне помогал Марк.

– Ой, скажи лучше, что по Марку своему уже соскучилась, – отозвался Марат. – Не налюбовались еще друг на друга?

– Не-а, – ответила Ксюша. – Слушай, кто-то пришел. Иди посмотри, так оно лучше будет.

Кэт приехала, – сообщил Марат, выглянув в коридор. – И с ней ваша сводная сестра, Карина, кажется…

И действительно, вместе с Катей приехала Карина. Она помогала Катерине справляться с грустью и одиночеством, потому Кэт и предложила Карине побыть у них выходные. У Карины были свои причины, чтобы согласиться. Впрочем, она давно перестала злиться на Ирину, вот та и приняла ее очень приветливо.

Очень скоро и Катя, и Карина зашли в кухню и уволили Марата с должности повара. Тот с радостью ретировался.

Во время приготовления ужина был обмен новостями. Карина, как выяснилось, приехала в Барановичи из-за Кирилла, который на эти выходные направился к родителям.

– Так вы встречаетесь? – спросила Ксю.

– И давно, – ответила вместо Карины Катя. – У них такой головокружительный роман, причем телефонный! Карина разорилась, деньги у нее идут только на оплату счетов мобильного. И у Кирилла, по-моему, тоже.

– И насколько все серьезно? – поинтересовалась Ксюша. Карина возвела глаза к потолку и пожала плечами. Ксю не поняла, поэтому уточнила: – Что это значит?

– Только-только все начало вырисовываться… – сказала Карина, но Кэт ее перебила:

– Да не слушай, Ксю, она прибедняется! У них все давным-давно вырисовалось!

– Да ничего не вырисовалось, – ответила Карина. – Кир последний год доучивается, потом его в армию забирают… Вот и закончится все…

– Но Антон ведь Леркин тоже в армии служил, и ничего у них не закончилось…

– Ну, у них ситуация другая, романтичнее. Со мной так не получится, – сказала Карина.

– Но он же, по-моему, говорил, будто его в армию не возьмут из-за плоскостопия, – проговорила Ксю.

– Да какое там плоскостопие – выдумка это! Кир при мне пару раз приятелей так вот разыгрывал, – сказала, хмурясь, Карина. – Ничего подобного, пойдет он в армию как миленький, так что ничего хорошего не будет. Лучше ты, Ксень, делись новостями.

– Какими? – притворилась непонимающей Ксю.

– Да ладно, Ксюш, не выкалывайся, – сказала Кэт. – Мы тут Марка видели, так что уже кое о чем догадываемся. Ждем только подробностей.

– Ну как, закончились ваши бесконечные мытарства? – спросила Карина.

– Ну… мы с Марком решили пожениться, – сказала Ксю. Обе сестры захлопали в ладоши.

– Наконец-то! – воскликнула Катя. – Хоть на свадьбе погуляем! А то у меня развод намечается…

– Так и не помирились вы? – спросила Ксюша. Катя покачала головой, хмуря брови.

– Влад даже разговаривать со мной не хочет, к телефону и то не подходит!

– И чем это ты так его разозлила? – не смогла удержаться от насмешки Ксю. Кэт поморщилась.

– Ты-то чему удивляешься, Ксения? – ответила она резко. – Прекрасно ведь знаешь, что я с твоим мужем путалась, и издеваешься!

– А ты хочешь, чтобы я тебя жалела? – осведомилась Ксюша. – Да, мне тебя жалко, но я считаю, что ты получила по заслугам. Впредь будешь умнее.

– Какая ты мудрая! – презрительно фыркнула Кэт. Но в голосе ее прозвучала неуверенность – она понимала, что виновата, и Ксю права.

– Круто ты, Ксения, – с мягким осуждением сказала Карина. – Ведь ты же Андрея не любила, а грезила только о Марке, а теперь ревнивую жену из себя строишь! Катю не осуждать надо, а помочь.

– Влада вернуть, что ли? – спросила язвительно Ксюша. – Катя ведь мечтала от него избавиться…

– А теперь с ним быть мечтаю! – заявила Кэт.

– Нехилые переходы! – хмыкнула Ксю. – Вот дать бы тебе по башке этим вот предметом, – она указала на деревянную скалку, – чтобы отучить от этих переходов! Но придется пожалеть – ты же сама страдаешь оттого, что такая бестолковая уродилась!

– Ничего, все будет нормально, – сказала Карина. – Что нам – первый раз проблемы такие решать? Вспомните, сколько у нас путаниц таких вот было – и у Кэт, и у меня, и у Леры, и у Ксю. И ведь обошлось…

63.

– Не люблю, когда свадьба в дождь, – сказала Катя, глядя в окно. – А сейчас вот дождь уже неделю. А тебе, Ксень, замуж завтра. Того и гляди под дождем мокнуть придется!

– Ну и пусть, – отозвалась Ксю. – Мы с тобой обе замуж в солнечную погоду уже выходили и толку из этого никакого не вышло.

– Не напоминай мне об этом. Я и так помню, что Влад со мной развелся!

– Я не понимаю, Кать, ты же никогда Влада не любила – просто хотела позлить меня. В чем проблема – у тебя же ухажеров всегда хватало!

– Их и сейчас хватает, только толку от них нет.

– Да ты сама не знаешь, чего хочешь! – отмахнулась Ксюша. Катя вздохнула.

– Хорошо тебе говорить! Всю жизнь одного любишь и только с ним быть хочешь, а мне что прикажешь делать? Вы с Диной счастливые – ты с Марком, она с Маричевым своим, Карина и Лера тоже, одна я как дура.

– Что тебе сказать? Называется, что имеем – не храним… Не дрейфь, Кэт, все наладится. Я тоже много раз теряла надежду на счастье, а вот теперь видишь…

– А ну тебя, Ксень! Хватит меня утешать – ничего у меня не будет, потому что я сама – абсолютно никакая.

Ксюша пожала плечами. Ей было немного неловко перед сестрой, но мысли у нее были заняты другим. Она чувствовала себя какой-то бестолковой, потому что не могла ничем заниматься – то и дело что-то забывала, была рассеяна… Поэтому подготовкой к свадьбе занимались мама и Катя. От Дины тоже было мало толку – она не многим отличалась от Ксюши.

На этот раз свадьба планировалась настоящая: с подвенечным платьем, венчанием в церкви, с соблюдением традиций. Ксю даже и возражать не стала, скорее, наоборот, была обеими руками за эти планы. Из-за некоторых суеверных мыслей она хотела, чтобы эта свадьба ничем не напоминала свадьбу с Андреем. И, действительно, все было кардинально изменено. Единственное, что было таким же, так это что свадьба должна была проходить в Минске. И на это было несколько причин. Во-первых, молодожены собирались жить после женитьбы именно в Минске. Во-вторых, было невозможно проводить свадебное гулянье и в Березино, и в Барановичах – было слишком накладно. А в-третьих, и Марк, и Ксю почти все время находились в столице из-за всяческих дел, поэтому если бы свадьба намечалась в каком-то другом городе, то ее подготовка полностью проходила бы без участия жениха и невесты.

Так или иначе накануне свадьбы Ксю и Кэт были в Минске, и их разговор проходил на кухне Светы, к которой сестры-близнецы ненадолго заглянули.

В общем, у всех жизнь круто менялась. Дина наконец разобралась в своих отношениях с Никитой и Олегом, поняла, кто ей нужнее, и тоже собиралась замуж.

Лера с Антоном уже давно были парой, только почему-то не спешили становиться мужем и женой. Причем как ни странно, тормозила Лерка. Антон, уловив в девушке какие-то сомнения, стал действовать решительнее и наконец добился согласия Валерии быть его женой.

Каринины дни проходили тревожно. Она ожидала, что Кирилла скоро призовут в армию, и не знала, как быть. Кир не требовал от нее ничего, но у нее самой было столько планов…

Но тяжелее всего было Кате. Она с тоской глядела на приготовления к свадьбе Ксюши, на счастливую Дину, даже на задумчивую Карину, и понимала, насколько обделена. И прекрасно сознавала, что виновата во всем сама. Двадцать два года, а жизнь кажется законченной, потому что нет ни мужа, ни детей, ни работы, ни надежд. Глупо.

У Марата не наблюдалось головокружительного романа, но всеобщий свадебный ажиотаж на нервы ему не действовал. Молодой человек был уверен в себе и знал, что добьется всего, чего пожелает, потому не тратился на зависть и злость. К тому же он всегда желал счастья Ксении.

О Леше и Свете говорить-то и нечего. Проблемы и неурядицы есть в любой семье, конечно же, они есть и у них. Но Алексей и Светлана не позволяют всяким мелочам разрушить их семейную жизнь, поэтому со стороны кажется, будто у них все идеально.

У Лизы и Николая все немного сложнее. Мать Лизы все же сумела навредить постоянными нападками на Колю. В семье часты ссоры и скандалы.

Что касается старшего поколения, то у них своя жизнь. Трудности сменяются радостями, ссоры перемириями. Ошибки ведь есть у всех, и никто не идеален. Но многие поняли, что после сорока жизнь не заканчивается, потому что именно в сорок или ближе к сорока и начали жить. Ира и Слава, Гена и Лариса, Марина и Юра… Две последние пары едва не распались из-за старых ошибок, но вовремя осознали, что должны быть вместе и расставание не принесет никому большой радости.

Вечером перед сном, запершись в комнате, Ксюша долго сидела в темноте. Мысли летели вперед. Она ждала свадьбы с Марком, но так ли уж сладка будет их совместная жизнь, как грезилась в мечтах? Да, мечты сбылись. Но какой-то умный человек сказал гениальную фразу: «Настоящая любовь – это не та, что выдержит годы разлуки. А та, что выдержит годы близости». Выдержит ли годы близости их любовь с Марком? На этот вопрос может ответить только время…

Эпилог

На радость Кате на следующий день с утра дождя не было, наоборот, светило солнце и было тепло.

– Ксюшка, ты такая хорошенькая! – воскликнула Кэт, глядя на сестру в подвенечном платье. – Красавица!

Ксю смотрелась в зеркало и не могла себя узнать. «Это только платье! – старалась убедить она себя. – Это из-за наряда и прически я выгляжу другой!» Но дело было не только в наряде. В чем еще? Пусть останется тайной невесты.

И только выходя из ЗАГСа под руку с Марком, Ксю вдруг осознала, что до последнего момента боялась, что свадьба не состоится, что опять случится что-нибудь, что помешает.

– Так я и знала, что будет дождь! – недовольно протянула Катя, глядя на нахохлившиеся облака.

– Дождь во время свадьбы – хорошая примета, – сказал кто-то. – К богатству да к счастью…

Марку и Ксении было не до примет, не до погоды и не до туч. Они стали спускаться вниз по лестнице, и когда оказались на самой нижней ступеньке, прозвучал отдаленный раскат грома и закапал дождь.

– Живее в машину! – крикнула им Света. – Вы же вымокнете! Ксюша!

Ксюша не слышала. Они с Марком целовались прямо под дождем. Свидетели и гости махнули рукой – не тащить же их в машину на привязи!

Но никто особенно сильно не вымок – все успели сесть в машины. Это уже когда ехали, дождь полил как из ведра.

– И это ж надо! – удивлялись многие. Полдня солнце светило, а как Марк с Ксюшей расписались – дождь пошел! Вот так совпадение!

Совпадение! Судьба – мастер таких совпадений. Живой пример то, как переплетены оказались все члены семьи Кличенко! Сколько раз родственники мешали друг другу, а помогали как раз чужие люди! И сколько раз родственные связи все же не удерживали от неправильных поступков!

Семья – главное, что есть у человека. Но иногда и семья может подвести. Неправы те, кто думает, будто семья – это убежище от проблем жизни. Семья – это борьба, это ссоры, это зависть, это столкновение интересов, это паутина лжи и тайн, это смешение своей и чужой боли, это обиды… и общие воспоминания. Но что бы ни было – нельзя терять связь со всем этим, чтобы не потерять часть самого себя.

Потому что человек, не признающий семейных уз – уже не настоящий человек.

Content

Витковская Кира Cемейные узы не в счет

1.

16.

17.

18.

19.

20.

21.

22.

23.

24.

25.

26.

27.

28.

29.

30.

31.

32.

33.

34.

35.

36.

37.

38.

39.

40.

41.

42.

43.

44.

45.

46.

47.

48.

49.

50.

51.

52.

53.

54.

55.

56.

57.

58.

59.

60.

61.

62.

63.

64.

65.

66.

67.

68.

69.

70.

71.

72.

73.

74.

75.

76.

77.

78.

79.

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.

17.

18.

19.

20.

21.

22.

23.

24.

25.

26.

27.

28.

29.

30.

31.

32.

33.

34.

35.

36.

37.

38.

39.

40.

41.

42.

43.

43.

44.

46.

45.

47.

48.

49.

50.

52.

51.

53.

54.

55.

56.

57.

58.

57.

59.

60.

61.

62.

63.

64.

65.

66.

67.

68.

69.

70.

71.

72.

73.

74.

75.

76.

77.

78.

79.

80.

81.

82.

83.

84.

85.

86.

87.

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.

17.

18.

19.

20.

21.

22.

23.

24.

25.

26.

27.

28.

29.

30.

31.

32.

33.

34.

35.

36.

37.

38.

39.

40.

41.

42.

43.

44.

45.

46.

47.

48.

49.

50.

51.

52.

53.

54.

55.

56.

57.

58.

59.

60.

61.

62.

63.

Эпилог