Андрей Ливадный

Потерянный рай

Знак Близнецов

Тем, кто не вернется из БЕЗДНЫ…

КНИГА ПЕРВАЯ

ИСПЫТАНИЕ БЕЗДНОЙ

Глава 1

ЭКИПАЖ

Костер весело трещал, пожирая сухие ветки и озаряя небольшую поляну дрожащими сполохами света. Языки пламени рвались вверх и, словно забавляясь, выхватывали из мрака лица людей.

Пахло соснами…

Антон поднял с земли гитару и стал задумчиво перебирать струны, заворожено глядя в огонь. Стальные нити под его пальцами зазвучали, жалобно и тихо, вторя шуму ветра и шороху ветвей.

Светлана поежилась и придвинулась ближе к Андрею.

Он положил руку ей на плечо. Достал зажигалку, прикурил и глубоко затянулся. Языки пламени отражались в его зрачках, и огонек сигареты то разгорался, то угасал, освещая его лицо.

Ольга встала и посмотрела на собравшихся у костра.

— Ребята, кто идет купаться? — спросила она, собирая волосы в хвост.

Сергей исподлобья посмотрел на нее и, хмыкнув, отвернулся. Андрей задумчиво глядел в огонь.

Из окружающего поляну мрака вынырнула темная фигура. Виктор Берг вошел в свет костра. В руках он сжимал бумажный пакет.

— Оля, ты куда? — осведомился он.

— Купаться… — без энтузиазма ответила она, уже пожалев о своем предложении. Сергей сидел хмурый и ни с кем не разговаривал, думая о своем, а идти одной или в компании с Бергом ей не хотелось…

Казалось, воздух сгущается вокруг каждого из шестерых ребят, самому старшему из которых было чуть больше тридцати, образуя странные коконы отчуждения… Все они были такими разными, что собрать их вместе могли лишь необходимость и обстоятельства.

И все же они были одной командой, по крайней мере, формально.

Пальцы Антона сменили ритм движений, и гитара вдруг отозвалась резким, дрожащим аккордом…

Нам сказали, — вы боги…

И послали к чертям…

Покорять льдисто-звездные дали…

Но на этой дороге

Без конца и начал…

— Слушай, Антон, заткнись, а?!

Тот поднял голову.

— А что, Сереж? — Его пальцы вновь извлекали мягкие звуки, словно лаская струны. — Не нравится?

Сергей вздохнул, запахнув полы куртки, и угрюмо уставился в огонь.

— Действительно, «к чертям»… — произнес Андрей, повернувшись к Виктору. — Есть новости, Берг?

— Не-а…

…И закончится все

На задворках Вселенной…

Голос Антона окреп.

И чужие миры, с ярко-синей травой…

— Ну хватит! — Сергей внезапно вскочил и со злостью пнул ногой костер. — Надоело!

Тлеющие головни разлетелись по сторонам, тут же погаснув. Обнажился тусклый металл каркаса с прожилками оптико-волоконных кабелей, которые и были источником «пламени». Сергей с ненавистью посмотрел на это нехитрое приспособление.

— Чертов эрзац! — выдохнул он, переведя взгляд с псевдокостра на лица товарищей. — Ну что уставились? Так и будем сидеть вокруг ламп, воображая себя на Земле?! Сколько можно обманывать самих себя?! Мы потерялись! ПОТЕРЯЛИСЬ! — выкрикнул он.

— Ладно, Сережа, кончай истерику, — примирительно сказала Ольга, подбирая бутафорские пластиковые поленья.

— А ты бы шла поплескалась в своей луже! — Он схватил полено и со злостью швырнул его во мрак.

Раздался треск, и иллюзия исчезла, истаяла, словно несуществующий дым искусственного костра. Исчезли запахи и звуки, отключилась голограмма леса, мрак сменился ослепительным светом оранжереи. Вокруг, образуя стены и потолок относительно небольшого отсека, возвышались прозрачные гидропонные баки, где в мутной жиже плавали зеленые водоросли — один из существенных источников пищи и регенерации драгоценного кислорода.

— Чертов дурак!.. — не выдержала Светлана.

Сергей застыл с очередным куском пластика в руках. Его лицо внезапно стало растерянным.

Антон отложил гитару и встал.

— Слушай, Серега, ты надоел! — угрожающе проговорил он, сверля пилота холодным немигающим взглядом. — Сейчас получишь по морде и сразу поправишься. Говорят, хорошее средство при клаустрофобии!..

— Тихо! Не заводитесь! — Берг втиснулся между ними, примирительно подняв руки. — Друзья мои…

— А пошли вы все!.. — Сергей оттолкнул Виктора и не оглянувшись выскочил из отсека.

— Молодец!.. Испортил вечер и убежал… — грустно вздохнула Ольга.

Вечер действительно был испорчен, хотя и без этой сцены никто не чувствовал себя спокойно. Нервы у присутствующих были напряжены, и на молодых лицах нет-нет да и проскальзывала неуловимая тень страха и беспокойства.

— Так что, Витя? — Андрей встал. — Ничего нового?

— Определяемся… — вздохнул Берг. — Константин Эрнестович корпит в рубке. Весь зеленый уже…

— Короче, заблудились окончательно?

— Не знаю. Ядро Галактики. Какое-то шаровое скопление.

Андрей погасил окурок.

— Ладно, мне через полчаса на вахту, — проговорил он, посмотрев на часы. — Увидимся.

Антон посмотрел ему вслед и криво усмехнулся.

— Артист… А куда же мы денемся отсюда? — крикнул он Андрею. — Конечно, увидимся…

* * *

Константин Эрнестович Галанин, командир колониального транспорта «Кривич», тяжело переживал бремя своей ответственности. Ему уже было далеко за пятьдесят, и Галанин чувствовал, что его организм не справляется с теми нагрузками, которые выпали ему за последние несколько суток…

— Константин Эрнестович! — раздался за спиной голос навигатора корабля, Андрея Вербицкого.

Он потер красные от хронического недосыпания глаза и повернулся.

В рубке управления основного модуля «Кривича» было трудно пройти из-за переизбытка аппаратуры. Консоли управления, пульты, компьютерные терминалы громоздились один над другим, изредка перемежаясь экранами обзора и контрольными мониторами. Все это работало: лениво подрагивали стрелки индикаторов, вспыхивали и гасли искорки контрольных сигналов, автоматически щелкали переключатели, тихо шуршали приводы дисководов и вентиляторы.

Вербицкий сидел за своей консолью. На экране перед ним сменяли друг друга какие-то графики и уравнения.

Галанин умудрился протиснуться между двумя блоками навигационной системы и сел в соседнее с Андреем кресло.

— Что у тебя, Андрюша?

Это отеческое отношение изобличало в нем человека пожилого и интеллигентного, и, глядя на усталое лицо командира, с отеками под глазами, чуть виноватой добродушной улыбкой, трудно было представить, что этот человек налетал больше пяти тысяч часов по Солнечной системе, участвовал в двух марсианских войнах и служил в спецвойсках…

— Взгляните, что я нашел! — проговорил Андрей, вместе с креслом отъехав от рабочей панели компьютера, чтобы командир тоже мог взглянуть на экран. Он достал сигарету и мял ее в пальцах, не решаясь закурить в присутствии Галанина.

Константин Эрнестович некоторое время критически разглядывал уравнения.

— Интересно… — наконец произнес он. — Но требует пояснений.

— Это доказательство нашей ошибки, командир, — твердо сказал Андрей, уже дважды перепроверивший результат. Он констатировал факт, и от этого ему было не по себе. — Мы вошли в гиперсферу в указанной точке, пробыли в ней ровно столько, сколько пробыл «Ванкор», но вышли Бог весть где, несмотря на полное совпадение векторов входа.

Он вздохнул и посмотрел на Галанина.

— Я искал разумное объяснение, — продолжил он, все-таки не выдержав и прикурив. Дым сизой струйкой потянулся к раструбу регенератора воздуха, но Константин Эрнестович, казалось, не обратил внимания на эту вольность.

— Ну, ну, продолжай, я слушаю.

— Так вот, я пришел к выводу, что причина в массе «Кривича», которая в шесть раз превышает массу «Ванкора». В соответствии с указаниями предшественников мы изначально настроили генераторы на напряжение в шесть раз большее, чем это делал разведчик. В этом была ошибка. Видимо, критическая энергия, необходимая для перехода в пространственную аномалию, должна была быть одинаковой в обоих случаях…

Галанин некоторое время смотрел на уравнения.

— «Ванкор», попав в гиперсферу, испытывал постоянное воздействие некоего энергетического поля с напряжением в двадцать единиц… — размышляя вслух, произнес он. — Наш показатель — сто семнадцать… — Он повернулся к навигатору. — Создается такое впечатление, будто мы попали в какое-то иное пространство гиперсферы!

Андрей отрицательно покачал головой. Он уже обдумывал этот вопрос и пришел к определенному выводу.

— Немного не так, — ответил он. — Аномалия одна и та же, просто мы проникли в нее глубже, ровно в шесть раз. Отсюда и возрастание сопутствующего поля. По-видимому, его напряжение увеличивается пропорционально глубине проникновения в аномалию. Никто ведь толком еще не вывел теории гиперсферы, — напомнил он, вновь придвигаясь к компьютерной панели. — Мы разгоняемся до скорости света, а потом резко пытаемся пересечь этот потолок. Физика трехмерного космоса не допускает субсветовой скорости, и что?… Мы перестаем существовать в нормальном космосе и попадаем в область аномалии, где действуют иные физические законы. — Он нажал кнопку, и уравнения на экране сменились графиками. — Вот взгляните. Если бы мы затратили столько же энергии на переход, сколько затратил ее «Ванкор», то оказались бы у цели, а так…

— Мы оказались в шесть раз дальше!

— Почти, — кивнул Андрей. — Я понял приблизительно следующее: чем больше энергии тело затратит на субсветовой переход, тем глубже оно проникнет в аномалию, но при этом оно столкнется с большим напряжением сопутствующих полей…

— И тем меньше времени понадобится ему на преодоление определенного расстояния! — подхватил его мысль Галанин. Он подался к экрану, жадно разглядывая графики. — Но ведь из твоих расчетов следует, что с «глубиной» проникновения в гиперсферу время должно стремиться к нулю! Есть возможность мгновенного перемещения!

— Да, — ответил Андрей. — Но это будет слишком высокий энергетический уровень! Корабль сгорит!

— Ты хоть понимаешь, что происходит, Андрюша?! — Константин Эрнестович повернулся и посмотрел на Вербицкого. — Мы пишем историю! Законы гиперсферы!..

— Я понимаю, что мы заблудились, — покачав головой, проговорил Андрей. — И вряд ли когда-нибудь вновь увидим Землю, даже если каким-то чудом определим свое точное местоположение. — От собственных слов предательский холодок пробежал по спине навигатора Он мрачно взглянул на монитор и добавил: — Боюсь, что мы — «невозвращенцы»…

— Ну почему?! — взволнованно спросил Галанин. — Почему они так поступили, ведь на Земле не могли не догадываться… — Он внезапно осекся и замолчал.

Андрею страшно не хотелось продолжать этот разговор. Нужно было время, чтобы смириться, принять очевидное положение вещей и найти новые силы…

Конечно, на Земле догадывались. Гиперсфера была открыта совсем недавно, но сотни кораблей уже канули в ее глубины, в надежде на новую жизнь, райские планеты, простор…

Праматерь человечества, загаженная и перенаселенная, исторгла их в пучину неведомого, снабдив только неистовой надеждой. Крупицы знаний добывались по ходу дела, ценой великих потерь, и от мысли: сколько подобных «Кривичу» кораблей шагнуло в неизвестность — становилось по-настоящему страшно…

Собственно, Андрею сейчас было глубоко наплевать на уравнения и историю, — сердце навигатора сжимала мучительная тоска.

Надежда умирает последней…

Он устало сжал ладонями виски и отвернулся, чтобы не видеть этих цифр, которые командир назвал историей…

* * *

Через полчаса они собрались в центральном отсеке корабля.

Командир встал и осмотрел шестерых членов экипажа, расположившихся в креслах вокруг овального стола совещаний. Бледные, усталые, они пытались держаться, но получалось это не у всех. За напускным безразличием таился страх.

Лучше всех держался Антон Эйкон. Сержанту уже перевалило за тридцать, он успел отслужить в войсках ООН и имел боевой опыт пилота тактических кораблей.

«Идиотизм!..» — с необъяснимой злостью подумал Галанин. Он не сомневался в своем экипаже, напротив, Константин Эрнестович знал, что эти ребята, внешне такие разные, испуганные, сомневаются только до того момента, как грянет посланное им испытание. Они будут бороться, и не только потому, что на карту брошены их собственные жизни…

— Итак, не будем тянуть время, — произнес командир.

Приглушенный шум голосов моментально стих. Все повернулись.

— Нас семь человек — основных членов экипажа, — начал Галанин. — Ситуация сложная. Мы совершили прыжок через гиперсферу, полностью повторив маневры разведывательного корабля «Ванкор», но вместо Альфы Близнецов, в системе которой была обнаружена пригодная для жизни планета, наш корабль по ряду причин оказался в неизвестной точке космического пространства. — Он откашлялся и потянулся к панели управления, щелкнув клавишей. На двухметровом обзорном экране появилось изображение, транслируемое с внешних видеокамер «Кривича».

Окрестный космос мало было назвать неизвестным. Такой картины воочию еще, наверное, не наблюдал ни один человек.

Море звездного огня. Десятки тысяч солнц были разбросаны вокруг колониального транспорта, они текли искрящимися лентами, сбегались вместе в плотные сгустки шаровых скоплений или же просто величественно полыхали в относительной близости от крохотного корабля людей.

Ближе всего к «Кривичу» расположилось огромное шаровое скопление — ослепительное ядро, в котором было невозможно различить составляющие его звезды, в окружении целого сонма отдельных ярких пылинок, часть из которых за два последних дня приблизилась, и отдельные звезды начали отрываться от общей массы, разбегаясь в разные стороны, по мере того как колониальный транспорт входил в границы этого великолепного звездного сообщества.

— Нам крупно повезло, что судьба забросила нас именно сюда… — продолжил командир. — По некоторым признакам можно предположить, что мы вышли в трехмерный космос у одного из периферийных шаровых скоплений ядра Галактики. — Он молча прошелся вдоль экрана, — три шага до одной стены, разворот и столько же обратно. — Все вы знаете, какой груз на борту «Кривича», и потому должны понимать — операцию «Знак Близнецов» никто не отменял. Промах сделал задачу более трудной, но нужно смотреть на это без паники. Я понимаю, какой удар для вас, и для меня тоже, тот факт, что «Кривич» не в состоянии совершить обратный прыжок. Даже если бы мы пришли к такому сумасшедшему решению, то не смогли бы его реализовать. Во-первых, нам неизвестны координаты точки выхода из аномалии, а во-вторых, активного вещества на прыжок с полными грузовыми и анабиозными модулями у нас попросту не хватит. Обратной дороги нет, и нам вольно или невольно придется принять именно такое положение вещей.

Он замолчал, давая им время усвоить сказанное, а затем продолжил ровным, твердым голосом:

— Мы должны отыскать пригодную для колонизации планету, разгрузиться, высадить колонистов, и только тогда мы сможем начать поиск путей возвращения домой. Уравнения, выведенные Вербицким, дают некоторую надежду на то, что в конце концов удастся определить координаты Земли и совершить удачный обратный прыжок, но лично я склонен относиться к этому как к перспективе далекого будущего. Реально же ситуация такова — при полной загрузке анабиозных модулей энергетических ресурсов корабля хватит на пять стандартных месяцев. Поэтому кислородная планета — это не просто наш долг перед ничего не подозревающими людьми, она и наше с вами спасение. Третьего, увы, не дано: либо мы найдем ее, либо погибнем.

У Сергея вырвался сдавленный, непроизвольный вздох.

Берг судорожно сглотнул. «Говорила мне мама, — не ходи, сынок, в армию», — с тоской подумал он.

— Постойте, Константин Эрнестович, как же так?! — не выдержав, запротестовала Светлана. Ее лицо побледнело. — Нам ведь говорили, что трасса проверена «Ванкором»!..

«Обратной дороги нет…» Эти три слова таили в себе страшный смысл.

Дело в том, что основной экипаж «Кривича» не относился к категории «колонистов». Никто из шестерых ребят, за исключением разве что Антона, никогда не собирался оставаться в дальнем внеземелье больше, чем того требовали условия полета… Все они так или иначе не были готовы к подобному повороту событий, хотя подспудно, еще на Земле в период подготовки, каждый из них ощущал искусственный информационный вакуум вокруг вопросов о судьбе их предшественников…

Гнетущая тишина, слишком затянувшаяся после вопроса, заданного Светланой, внезапно была нарушена Антоном.

Он встал, хмуро посмотрел на собравшихся и проговорил:

— Давайте рассуждать здраво. То, что сказал Константин Эрнестович, — голая правда, без всяких прикрас. Она горька, но в нашей ситуации лучше не тешить себя иллюзиями относительно будущего. В нашем распоряжении слишком мало времени, чтобы позволить себе душевные муки и моральный разброд.

— Черт побери, Антон, перед стартом мы подписывали контракты, где четко оговорена ответственность сторон! Нас уверяли, что маршрут безопасен!

— Сергей, ты что, малый ребенок? — Эйкон насмешливо прищурился и посмотрел на кибернетика. — Неужели ты не видишь разницы между пропагандой и статистикой? Нам по двадцать четыре часа в сутки пели о райских планетах, а сколько кораблей, подобных нашему, вернулись обратно?

Никто не ответил. Все было слишком очевидно. Аргумент про задержку времени в условиях аномального полета оказался мыльным пузырем. Корабли не возвращались только потому, что не могли найти дорогу назад…

— Что такое гиперсферный полет? — продолжил Антон. — По-моему — это «русская рулетка», чистейшей воды. Шансов вернуться назад — ноль целых, фиг десятых! Никто еще не вывел более или менее жизнеспособной теории гиперсферы, и потому каждый первый корабль — это потенциальный невозвращенец. И мы не исключение, а лишь частность, продолжение общего списка! — жестко заключил он.

— И ты полетел? — глухо спросил Берг.

— А что?! — встрепенулся Антон. — Да, полетел! Только я с самого начала смотрел правде в глаза, а ты — нет! Гораздо приятнее жить в сладкой надежде: вот вернусь, получу кучу денег… — в голосе сержанта прорвалось раздражение. — Ты знал, на что шел, выбирая альтернативную службу. Так что нечего теперь закатывать истерики!..

Константин Эрнестович, не принимавший участия в споре, сидел за столом сцепив пальцы и слушал. Все, о чем говорил Антон, было правдой, нравилась она кому-нибудь или нет… К сожалению, двадцать пятый век от рождества Христова выдался далеко не лучшим в развитии Человечества. Можно было даже сказать больше, — к 2467 году Солнечная система оказалась на грани тотальной катастрофы. Перенаселение Земли поставило цивилизацию на грань самоуничтожения. От него не спасла ни колонизация Марса, ни постройка внеземных городов-станций, ни запоздалые законы о контроле рождаемости, принятые уже после демографического взрыва начала века.

«Планету спасет только пятая мировая война!» — так заявил Ред Новак, Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций, прежде чем подать в отставку.

К сожалению, он был не так уж далек от истины. Такой плотности населения и катастрофического падения уровня жизни во всех без исключения странах еще не было в истории Земли, и пятая мировая уже вставала над человечеством тяжким призраком, когда Иоганн Иванов-Шмидт сделал свое открытие…

Сейчас Галанин отчетливо видел, насколько бездарна, лжива и порочна была колониальная политика Всемирного правительства, попросту превратившего совершенно неизученное явление в некий предохранительный клапан в паровом котле цивилизации, через который в неизвестность утекала самая отчаянная часть Человечества… Лицензии на постройку колониальных транспортов были отданы всем желающим фирмам, межзвездные корабли в условиях экономического кризиса росли как грибы после дождя. Этот способ зарабатывания денег оказался в какой-то момент даже прибыльнее торговли оружием. И только ООН как-то пыталась если не сопротивляться этому колониальному безумию, то хотя бы немного смягчить участь отправляющихся в бездну кораблей, комплектуя их своими экипажами из ребят, избравших альтернативную службу и прошедших специальную подготовку в учебных центрах ООН. Если бы не они, а дилетанты из бывших пилотов коммерческих авиалиний садились за консоли управления колониальными транспортами, то он не дал бы и ломаного гроша за жизни сотен тысяч людей еще до погружения кораблей в гиперсферу.

Галанин поднял глаза и посмотрел на свой экипаж. Эти ребята, сами того не ведая, оказались вовлеченными в чудовищный обман, но они справились, и теперь на окраине Вселенной триста тысяч человеческих жизней, замороженных в криогенных модулях «Кривича», по-прежнему оставались именно в их руках…

— Да, ребята… — негромко произнес он, оборвав разгоревшийся спор. — Шансов вернуться у нас практически нет… Но разве мы не совершили прыжок? — спросил он. — Разве нам не повезло? Могло случиться намного хуже, окажись «Кривич» в районе с меньшей звездной плотностью. Здесь, — он указал на обзорный экран, где застыла картина пролитого во мраке космоса звездного огня, — у нас есть реальный шанс отыскать кислородную планету с подходящими условиями для жизни.

— Вы предлагаете найти иголку в стоге сена? — вырвалось у Сергея. Тысячи царящих вокруг близких солнц наводили на него дрожь.

— Я предлагаю каждому выполнить свой долг, — твердо ответил Константин Эрнестович. — Прежде всего я говорю о человеческом долге перед теми, кто доверил нам свои жизни. Мы должны отыскать кислородную планету и только тогда будем решать, что нам делать дальше. Все понятно?

— Яснее ясного… — кивнул Антон.

В отличие от других членов экипажа, Эйкон обладал одним очень ценным на данный момент качеством — он твердо представлял, чего хочет от жизни. Во время службы в космической бригаде ООН он понял, что цивилизация зашла наконец в прочный тупик и ему, сержанту военно-космических сил Антону Эйкону, нечего делать на умирающей Земле. Жизнь там была отвратительна и лишена всякого смысла. Другое дело — космос. Здесь все на пределе, и сильный, хорошо подготовленный член экипажа — это всегда личность, а не один из миллиардов…

— Так, — он встал и повернулся к собравшимся. — Андрей, ты с Ольгой займешься звездным окружением, — распорядился он. — Вы — навигаторы, так что давайте, нам нужен список наиболее перспективных звезд и пути подлета к ним для разведывательных модулей.

Вербицкий кивнул. Что уж… Настала их очередь.

— Светлана, — Антон повернулся к биологу. — Тебе в помощь даю Виктора, вы займетесь криогенными модулями. Нам нужна помощь, так что придется пробудить руководство колонии. Константин Эрнестович даст список с указаниями. Сергей, теперь ты. — Антон исподлобья взглянул на кибернетика. — Займись проверкой планетарной техники и трех разведывательных модулей. Смотри, чтобы радиомаяки были настроены на частоту «Кривича», и вообще, чтоб вся электроника работала чики-чики, понял?

Он дождался, пока Сергей кивнет, и подытожил:

— Тогда если нет вопросов, то за работу. Встретимся за ужином.

Они молча встали. От командира и его помощника не укрылось подавленное настроение экипажа. Ребята расходились, стараясь не смотреть друг на друга, и в выражении их лиц присутствовала обреченность.

Константину Эрнестовичу хотелось надеяться, что это временно и период адаптации будет недолгим. Каждому из них нужно было дать хоть немного времени свыкнуться с мыслью о невозможности возвращения на Землю.

Времени, которого у них попросту не было…

Отсек опустел.

Галанин подошел к Антону и положил ему руку на плечо. Сержант вздрогнул и, повернувшись, вопросительно посмотрел на командира.

— Мне кажется, у нас будут трудности.

— В чем дело, Константин Эрнестович?

— Я запрещаю будить все руководство колонии.

— Но нам потребуется помощь! — запротестовал Антон. — Хотим мы этого или нет, но придется будить специалистов для исследования избранных планет.

— Я понимаю, что этого не избежать. Но мы не можем действовать наобум. Ты знаешь кого-нибудь из них?

— Нет…

— Вот и я не знаю… — вздохнул командир. — Поэтому и опасаюсь их реакции на наше сегодняшнее положение. Знаешь, Антон, что нужно сделать? Наглухо запечатай бортовой арсенал, заблокируй шлюзы посадочных модулей и все кодовые замки переведи на наши с тобой пропуска.

— Сделаю, — кивнул Антон. Он присел на край стола и взглянул на командира. — Константин Эрнестович, а вы знали обо всем перед стартом?

— Догадывался… — Галанин виновато улыбнулся. — Конечно, забыть о Земле невозможно… но я рад, что оказался тут, — внезапно признался он. — Понимаешь, Антон, мне уже далеко за пятьдесят. Это мой последний шанс сделать что-то значительное. Дать людям новую родину… Если повезет, то проведу свою старость под чистым, открытым небом, без смога и толкотни.

— Так вы исключаете попытку возвращения?

— Нет. Но пока рано говорить об этом.

— Ну ладно… — Антона смутила откровенность командира. — Пойду…

— Проверь комплектацию посадочных модулей, — напомнил Константин Эрнестович. — И смотри, поосторожнее с Сергеем. Я чувствую, он тебе не очень нравится, но он — парень неплохой. Не забывай об этом, Антон.

* * *

Если бы Андрею Вербицкому задали вопрос о том, как он попал на борт «Кривича», то, наверное, он не сразу бы нашелся, что ответить. Действительно, как? У него никогда не возникало желания покинуть Землю, и его назначение на колониальный транспорт было скорее последним звеном целой цепи обстоятельств, чем осознанным волевым решением.

А началось все с того, что в двадцать три года он остро почувствовал собственную никчемность.

Это неожиданное открытие неприятно его поразило. Собственно, тучи на жизненном горизонте Вербицкого сгущались давно, еще с той поры, как он окончил общеобразовательный курс и начал вести самостоятельную жизнь, — просто долгое время он не придавал значения смутному беспокойству и неудовлетворенности, что жили внутри его сознания. Возможно, он попросту побаивался открыть глаза и увидеть окружающий его мир именно таким, каков он был на самом деле.

И все же этот момент прозрения наступил. Андрея никогда не угнетал его достаточно низкий социальный статус обыкновенного рабочего на производстве, но, видимо, его потенциальные возможности выходили далеко за рамки унылой производственной деятельности. Беда всех времен и народов, когда люди умные, способные к анализу и широкому абстрактному мышлению волею обстоятельств попадают в узкие рамки жизненных ограничений.

Андрей, сам того еще не подозревая, относился именно к той категории людей, уделом которых была неординарная судьба, будь то блестящая научная карьера или же дерзкий в своей черной гениальности преступный промысел, так или иначе, все эти люди резко диссонировали с массой «среднестатистического Человечества». Их объединяло только одно общее качество — они без иллюзий смотрели на мир, прекрасно отдавая себе отчет в том, что происходит вокруг и каковы причины происходящего.

Короче говоря, в двадцать три года Андрей Вербицкий почувствовал некий моральный предел. Перспектива, ожидавшая его в дальнейшем, не отличалась оригинальностью, это была серая, никчемная жизнь, средняя зарплата, однокомнатная квартирка, стандартный набор удовольствий и медленная деградация. Поначалу он сопротивлялся возникшему чувству, списывая все на очередной приступ хандры в конце рабочей недели…

«Но для чего я живу?» Задав себе этот вопрос, Андрей прямо-таки обалдел от его глобальности. «Сходи развейся… — посоветовал живущий внутри каждого человека голос. — Погуляй, послушай музыку, выпей…»

Стоп… Было!

«Так кто же я такой и зачем нужен на этом свете? Винтик в гигантской машине Человечества? Кусочек смазки, попавший меж шестернями Цивилизации? А что представляют из себя эти шестерни и на кого они работают?…»

Он ни с кем не делился своими мыслями. Ровно год он по-прежнему исправно ходил на работу. «Чего мне не хватает? — размышлял он. — Перенаселение?… Ну и что?… Я еще молод, не голодаю, работаю, со временем куплю машину…»

Ему вдруг стало настолько тошно от собственных мыслей, что он едва не сплюнул.

«Неужели это все, ради чего я живу?…»

Последней каплей явилась повестка. Обязательная военная служба в войсках ООН. Почетное право и обязанность каждого гражданина, достигшего двадцатичетырехлетнего возраста, физически здорового и умственно полноценного.

В принципе он не имел ничего против службы, но Андрея доконала воинская медицинская комиссия. Вот уж где он почувствовал себя уже не смазкой, а песчинкой, сдавленно скрипнувшей на зубах огромной машины.

«Подними ногу… Нет… Молчать… Делай, что тебе говорят!.. Некогда!.. Ты никогда не слышал внезапно возникающий из ниоткуда голос?… Тебе снились странные сны?… Как ты относишься к пошлым анекдотам?…»

Именно тогда он с отвращением и растерянностью понял, что ЯВЛЯЕТСЯ ОДНИМ ИЗ НИХ!

Люди были нормальны, пока развивались. Теперь же все. Крышка. Полностью автоматизированные производства. Одинаковые моральные ценности. Все мыслимые виды задекларированных свобод, которые невозможно реализовать либо из-за неимоверной плотности населения и тотального падения уровня жизни, либо из-за надуманности и никчемности этих самых свобод…

Люди не предназначены для этого. Андрей всем своим существом чувствовал, что его судьба, как судьба миллиардов других, не знакомых ему людей, должна быть совершенно иной.

И он выбрал альтернативную службу, потому что выхода не было. Ему, по складу характера, было некуда выплеснуть накопленный и нерастраченный потенциал. Погибнуть в локальной войне среди ледяных спутников Юпитера ему вовсе не улыбалось; быть мещанином, битником или наркоманом он тоже не хотел.

Вот так спонтанный порыв, вызванный неудовлетворенностью, привел его сначала в класс космической навигации учебного центра ООН, а затем на «Кривич».

Он хотел получить чуть-чуть свободы, а не возможность подохнуть в неизвестном космосе, в тридцати или сорока парсеках от Земли. Или это была единственная, дарованная ему свобода?

Или это тот самый шанс почувствовать себя ЧЕЛОВЕКОМ?

Андрей отставил чашку с остывшим кофе, погасил сигарету и повернулся к навигационным панелям компьютера. Короткая передышка в работе лишь разбудила не нужные сейчас воспоминания. «Что толку анализировать свою прошлую жизнь?» — подумал он, вызывая на монитор список необходимых для работы программ. Вокруг по-прежнему царили тысячи близких солнц, и он был обязан отыскать ту самую иголку, о которой говорил Сергей…

* * *

Светлана и Виктор шли по коридору, соединяющему основные отсеки «Кривича» с отделяемой частью корабля, где как раз и находились криогенные залы, грузовые палубы и вспомогательные двигатели. Они непринужденно разговаривали. Витя изредка поглядывал на биолога, и она краем глаза ловила эти взгляды.

Колониальный транспорт «Кривич» был двухкомпонентной конструкцией и при взгляде со стороны очень сильно смахивал на паука, охватившего лапами чудовищных размеров яйцо. Собственно, «Кривич», или «основной модуль», как он именовался в спецификациях, имел относительно небольшие размеры. Львиную долю его объема занимали двигатели, энергетические установки и масса приборов. Для людей тут оставался минимум места. Снизу к приплюснутому брюху «паука» крепилась двухкилометровая бронированная сфера, покрытая тончайшей зеркальной пленкой. Это был спускаемый модуль колониального транспорта. От места их соединения вниз по поверхности «яйца», охватывая его, словно членистые лапы, тянулись двенадцать утолщений. Каждое из них оканчивалось ходовой секцией двигателей. Свободное от трубопроводов пространство в «лапах» было отдано пяти разведывательным кораблям и другой планетарной технике.

Светлана и Виктор как раз преодолели переходной шлюз между основной и отделяемой частью «Кривича» и оказались внутри «яйца». Это придуманное на Земле сравнение было в некотором смысле символично, потому что большую половину внутреннего пространства сферы занимал разделенный на секции криогенный зал.

С тихим чавканьем пневмоуплотнителя люк всосался на место, и на мгновенье они оказались в кромешной тьме, в которой, как звезды, горели далекие искорки дежурных ламп.

В следующий момент сработала автоматика, и первая секция криогенных камер осветилась, на ближайшем мониторе вспыхнули какие-то данные, а по решетчатым стенам обозначились мигающие зеленым стрелки указателей направлений.

Центральный коридор зала, начинаясь под их ногами, уходил во мрак. Решетчатая, гулкая дорожка в никуда, огороженная низкими сварными перильцами. По обеим сторонам — бесконечные ряды камер низкотемпературного сна, в каждой из которых лежал колонист… Первое впечатление от этого зала у всех было практически одинаково — наспех сваренная усыпальница…

Триста тысяч человек плюс полное оборудование колонии — таков был груз «Кривича», о котором упоминал Галанин.

— Господи… — Светлана непроизвольно передернула плечами, выстукивая запрос на клавиатуре. — Я просто боюсь этого зала, — призналась она. — Тут чувствуешь себя, как в морге…

Виктор прошел несколько метров по гулкому решетчатому полу и с любопытством заглянул через колпак ближайшей камеры. Ему еще не приходилось бывать в подобного рода помещениях…

За толщей прозрачного пластика лежала женщина лет тридцати. Ее привлекательное лицо с заострившимися чертами было белее снега. Путаница проводов, датчиков и шлангов, оплетавших пластиковое ложе, почти не скрывала форм обнаженного тела.

— Хладна, как труп, твоя краса… — продекламировал он, отступив назад.

— Твои? — спросила Светлана.

Берг кивнул. На земле его считали оригиналом. Стихи он писал сколько себя помнил, но в своем кругу он больше прославился формами декламации. Любимым занятием молодого поэта было в разгар веселья смахнуть все со стола и, взгромоздившись на него, под растерянными взглядами или же среди одобрительного гогота, влепить всем в лоб пару своих четверостиший…

— Люблю стихи, — сказала Светлана, закончив набор. — Некоторое время назад даже пыталась сочинять.

— Мой дед называл меня «дерьмовым футуристом», — ответил Берг, присев, чтобы прочесть фамилию и имя, выгравированные на постаменте криогенной камеры.

— А кто был он сам? — спросила Света, пытаясь определить нужное направление по светящимся стрелкам.

— Неокоммунист.

Она улыбнулась.

— Ты не похож на внука «борца за справедливость».

— Я анархист по убеждению.

— Даже так? — удивилась она. — А я, честно говоря, думала, что у тебя нет идейных убеждений.

Он усмехнулся, но ничего не ответил. Пусть думает что хочет. Ему нравилось оригинальничать и чувствовать себя в центре внимания, где бы это ни происходило, хоть у черта на рогах.

Светлана сверила полученный от командира список с показаниями монитора и сказала, взяв Виктора под руку:

— Пошли, первая камера — два яруса вверх и влево по коридору.

Они шагнули во мрак, первая секция послушно погасла, зато вспыхнули огни следующей. Как будто во мраке ползла неторопливая огненная змея, выискивающая свои жертвы.

Глава 2

ТРИ ПЛАНЕТЫ

Пять суток спустя центральный отсек колониального транспорта уже едва мог вместить всех, кого вызвал Галанин.

Константин Эрнестович смотрел, как люди входят группами по двое или трое, но чаще поодиночке, и сосущее чувство тревоги все разрасталось, временами становясь совершенно непереносимым.

Он еще кое-как мог отвечать за собственный экипаж, но около трех десятков совершенно незнакомых мужчин, вырванных из ледяного мрака криогенных камер, внушали ему вполне обоснованные опасения. Кто мог поручиться за их реакцию, глядя на эти угрюмые лица и глаза, в которых застыло раздражение и масса вопросов, на большинство из которых отвечать придется уже им самим.

Он заметил, как Антон и Андрей с разных концов салона протиснулись ближе к нему, и испытал некоторое облегчение. Все же экипаж, пусть и не спаянный длительной совместной работой, у него был…

Он откашлялся и повернулся к собравшимся.

Первые слова командира «Кривича» были встречены ледяным молчанием.

От взгляда Галанина не укрылось, как потемнели многие лица при словах о невозможности возвращения. Он ждал чего угодно: паники, гнева, ругательств, но только не этой напряженной, гнетущей тишины.

— Какого черта?! — наконец не выдержал смуглолицый парень во втором ряду. Константин Эрнестович, хоть убей, не помнил его имени. — Нам обещали кислородную планету в системе Альфы Близнецов!

— Те, кто давал подобные обещания, остались на Земле, молодой человек, — спокойно возразил Галанин. — Я же не помазанник Божий, и даже не представитель той компании, которая построила этот корабль, и в который вы все вложили свои деньги, чтобы иметь возможность вырваться с Земли, — напомнил он. — Я и мой экипаж находимся в равной с вами ситуации…

— Да плевать на ваши ситуации!..

Зал загудел. Казалось, кто-то спустил сжатую до предела пружину, и наполнявшие его люди мгновенно разделились на две группы: разобщенные орущие одиночки разных национальностей и цветов кожи и молчаливая компания из пятнадцати шведов. Их лица не излучали приветливости, но по крайней мере они не орали и не размахивали руками, искоса поглядывая на своего лидера, Уго Ургейма, словно в ожидании условного сигнала.

— Тихо! — рявкнул Антон, на мгновенье перекрыв шум.

Гул голосов оборвался.

— Кто из вас не согласен помогать в поисках планеты, может вернуться в криогенный модуль! — воспользовавшись относительным затишьем, твердо произнес Галанин.

— Черта с два! — выкрикнул чей-то голос. — Меня вы обратно в холодильник не засунете!

В центре зала возник короткий водоворот тел.

— Я сейчас засуну тебя в шлюз и откачаю воздух! — проговорил Ургейм, сжимая в кулаке воротник побледневшего техника. За его спиной, словно по команде, поднялись четырнадцать парней, рядом с которыми оказались Андрей и Антон.

В отсеке вновь повисла гробовая тишина.

Галанину казалось, что стук его сердца слышат в этот момент все присутствующие.

— Продолжайте, капитан! — Уго отпустил воротник, и техник медленно опустился на стул, опасливо косясь на внушительную фигуру Ургейма.

Похоже, вопрос субординации на некоторое время был решен.

— Прежде чем разбудить вас, мы провели определенную работу, — проговорил Константин Эрнестович, благодарно кивнув шведу. — И теперь мы знаем, что почти каждая пятая звезда этого скопления должна иметь планетные системы. Путем исключения светил, отличающихся по спектру излучения от нашего Солнца, мы существенно сократили список кандидатов, но все равно их осталось слишком много, так что можно определить лишь общие направления для трех разведывательных кораблей. У нас очень мало времени и ресурсов. Поэтому на экипажи разведчиков падет громадная ответственность за жизни тех, кто останется здесь, на борту «Кривича».

Он поднял глаза, ожидая новых взрывов эмоций, но их не последовало.

— Связи с базовым кораблем у вас не будет, — продолжил он. — Каждый разведывательный корабль оснащен всем необходимым, имеет автономный посадочный модуль, где есть все, начиная от оружия и кончая замороженными эмбрионами животных и семенами растений. Оборудование, соответственно, на уровне.

Он вновь обвел долгим взглядом эти угрюмые, растерянные лица и внезапно сказал:

— Мне, собственно, нечего больше добавить, кроме технических подробностей, которые мы будем обсуждать отдельно. Каковы бы ни были причины сегодняшней ситуации, выбора нет, и наши жизни в наших же руках…

— Ладно!.. — Уго Ургейм повернулся к собравшимся, рубанув ладонью воздух. — Мы будем искать эти чертовы планеты!

Константин Эрнестович нахмурился.

— Я буду вынужден оставить первого пилота и навигатора на базовом корабле, — произнес он. — Так что третий разведчик будет полностью укомплектован вашим летным составом.

Молодой швед, сидящий рядом с Ургеймом, поднял голову и проговорил, тщательно подбирая слова на интерангле:

— Меня зовут Курт Серхенсон. — Он непроизвольным жестом потер подбородок. — Я думаю, что мы справимся. У меня есть удостоверение пилота спускаемых аппаратов. Двое из нашей группы имеют аналогичную подготовку.

— Я окончил высшую школу навигаторов! — раздался голос из задних рядов.

Галанин кивнул. Он прекрасно знал, кто из них имеет какую подготовку, ведь он сам составлял «список на пробуждение», и, как видно, не ошибся ни в Ургейме, ни в парнях из его команды. Впрочем, в остальных тоже. Им нужно дать немного времени пообвыкнуться с мыслью о своем новом положении.

— Хорошо. В таком случае я больше никого не задерживаю.

Эти слова, такие будничные в другой обстановке, для тридцати мужчин, едва пришедших в себя после криогенных камер, прозвучали как приговор.

Не было ни вопросов, ни выкриков, ни жестикуляции.

Все. Словно поставили жирную точку. Назад пути нет. Впереди неизвестность. Помощи не будет.

Тишина казалась вязкой и осязаемой. Люди смотрели друг на друга, и никто не решался встать первым. До них внезапно дошло, что все, к чему они привыкли на Земле, — законы, права, требования, деньги, — все уже несущественно, утратило силу и кануло в прошлое. Остались только они и Космос.

Уго Ургейм поднялся первым и оглядел притихший зал.

— Ну?… — проговорил он на интерангле. — Чего приуныли?! Вперед, парни, покажем, чего мы стоим! Если нас не могут толком доставить на обещанную планету, так мы сами найдем себе новую родину!

Мужчины нестройно встали, словно признав неоспоримое лидерство могучего шведа, и потянулись к выходу. Их лица были бледны и угрюмы, но в них уже не сквозила та злоба и обреченность, с которой они входили сюда полчаса назад.

— Ургейм, задержись, — попросил Галанин.

Уго остановился в дверях и вопросительно посмотрел на капитана «Кривича».

Константин Эрнестович на мгновенье замялся.

— Я хотел… В общем, спасибо…

— Да ладно, капитан, — широко улыбнулся Ургейм. Казалось, оптимизма у него хватит на весь экипаж. — Должен же я был подбодрить парней! А мы с тобой обойдемся и без поддержки, верно?… — он ткнул Галанина кулаком в плечо и подмигнул. — Действовать надо напористо, пока никто толком не успел подумать и по-настоящему испугаться. Верно говорю, Галанин?!

* * *

Колониальный транспорт «Кривич» висел в пространстве, сверкая в лучах бесчисленных звезд зеркальной поверхностью «яйца», где в холоде и беспамятстве сверхглубокого сна застыли в ожидании новой родины триста тысяч непрожитых человеческих судеб…

Никто не знал, что ждет их впереди.

Внезапно по поверхности паукообразного основного модуля пробежала волна огней, и три из десяти обнимающих сферу вздутий начали раскрываться. Покрывающие их бронеплиты дрогнули и разъехались в стороны, открыв свету звезд обтекаемые контуры трех разведывательных кораблей. Огромные телескопические краны-манипуляторы, управляемые бортовым компьютером «Кривича», подняли их из гнезд и вынесли тысячетонные конструкции далеко в космос.

Быстро возникла и закончилась разноголосица предстартовой радиосвязи, и три новых рукотворных солнца вспыхнули в звездной бездне.

На борту транспорта, в тесной ходовой рубке, трое членов экипажа долго сидели у экранов, провожая их взглядом, пока яркие сполохи двигателей не затерялись среди звезд.

* * *

Спустя пять суток первый десантный модуль вошел в гравитационное поле избранной планеты.

Тесную кабину пилотов от основных отсеков отделяла лишь полупрозрачная пластиковая перегородка, да и та была в этот момент наполовину опущена, и это здорово мешало Ольге сосредоточиться.

Это был ее первый настоящий разведывательный вылет.

Она застыла в кресле навигатора. Мысли путались от показаний десятков приборов, но этот сумасшедший швед был неумолим. Времени нет. Никаких предварительных маневров. Вперед! — приказ такой емкий, как удар палкой по голове. «Господи, какой он тупой, мускулистый и шумный!.. — раздраженно подумала Ольга. — Да и его гопники ничуть не лучше… Прямо раздевают глазами!..» Она невольно покосилась через плечо на исследовательскую группу из семи колонистов. В полной гермоэкипировке, пристроившись меж контейнерами с оборудованием и противоперегрузочными креслами, они умудрялись играть в карты, то и дело разражаясь хохотом, словно корабль и не падал навстречу незнакомой планете. Оптимисты чертовы… Ну, я вам устрою посадочку…

Мысли не мешали Ольге работать, и в душе она не могла не признать правоту методов Уго Ургейма. Из-за его необузданного напора некогда было тратить время на страхи и сомнения…

Бортовой компьютер — милая штучка, с сумасшедшим быстродействием, ну прямо под стать их командиру — гнал на расположенные перед ней мониторы поток навигационных данных. Черт, нужно только успеть сориентироваться в этой мешанине цифр, и все будет нормально…

Так… Вектора двигателей… Граница атмосферы… расчет маневра для геостационарной орбиты радиобакена… Точки Лагранжа… А этот Курт… ничего себе… По крайней мере, отличается от остальных… спокойный, красивый… не потный… О, черт!..

Две орбиты на центральном мониторе совместились, опоясав шарик планеты.

— Внимание! — Пальцы Ольги машинально перекидывали тумблеры. Включено… Включено… Включено… — Курт, два-ноль, восемь-четыре! Коррекция левого борта!

В левых экранах расцвели ослепительные вспышки корректирующих дюз.

— Эй, закончили! — раздался громовой бас Ургейма. — Всем по местам! Пристегнуться! Живо!

— Радиобую — старт!

Корабль тряхнуло, — это в космос отстрелило двухметровую сферу, набитую электроникой. Чуть отстав от корабля, она повернулась вокруг оси, расправила сложенные веера солнечных батарей и вдруг, ослепительно сверкнув двигателями, отвалила в сторону, переходя на заранее рассчитанную орбиту.

Десантный корабль — серебристая пылинка на фоне необъятного бурого шара планеты — по пологой траектории падал в верхние слои атмосферы.

Серхенсон улучил секунду, чтобы утереть со лба выступившие капельки пота. Машинально поправив одетые на глаза бинокуляры пилотирования, он вновь сосредоточился на приборах. Перед глазами рос шар планеты, рассеченный тонкими линиями координатной сетки, в узлах которой бежали цифры и машинные коды. Инфракрасные сканеры показывали нечто невообразимое…

— Внизу горячо! — предупредил он Ургейма. — Начинаю снижение!

Звезды на обзорных экранах утратили свою кристальную чистоту. Модуль входил в атмосферу, и по мере ее уплотнения небольшой корабль все сильнее раскачивало в появившихся турбулентных струях. Пальцы пилота лежали на сенсорах управления ходовыми секциями. Импульсы торможения из носовых двигателей из частых отдельных взрывов превратились в постоянный грохот.

Еще минута, и обзорные экраны заволокло коричневато-серой мутью — это были первые облака. Ольга включила посадочные огни, но мощные прожекторы не смогли пробиться больше чем на метр и лишь подсветили изнутри клубящуюся стену, окружившую корабль.

Здесь бушевали ветры и грозы, облачность вокруг была буквально напоена статическим электричеством. Внезапно коричневую мглу прорезало несколько ветвистых высоковольтных разрядов. Кто-то вскрикнул, Ургейм тихо, но внятно выругался на шведском.

«Зачем мы сюда сунулись, — в отчаянии подумала Ольга, которая могла контролировать снижение исключительно по приборам, никакого визуального восприятия не было и в помине из-за густых облаков, — ведь вторая планета системы, расположенная дальше от звезды, выглядела куда более привлекательно… Черт его разберет, этого Ургейма… Жаль скорость великовата — воздухозаборники не выпустить…»

Курт тоже нервничал, хотя времени на это у него было еще меньше, чем у Ольги. Он неплохо справлялся с управлением модулем, но электронные бинокуляры подспудно давили на психику…

Два серебристых крыла выдвинулись из раскрывшихся створов, приняв на себя основной вес корабля. К грохоту дюз и грозы добавился тонкий противный свист воздуха, рассекаемого плоскостями…

«Скорее бы кончились облака!..» — мысленно взмолился Курт. Ему совершенно не хотелось садиться по приборам.

И они кончились.

В обзорные экраны внезапно ударил серый, унылый свет, несколько последних перистых полос мелькнуло по бокам, и они наконец увидели поверхность планеты.

Под плоским брюхом модуля проносилась серо-черная равнина, вся покрытая морщинистыми лавовыми наростами. Она была начисто лишена жизни и слабо курилась ядовитыми сернистыми испарениями. На горизонте извергалась группа вулканов, громадное озеро на равнине кипело, и шквальный ветер стлал по земле густые клубы пара; от низких, тяжелых облаков то и дело били ветвистые разряды молний, несколько голубых шариков плазмы несло ветром, пока они не взорвались среди каменных обломков…

Модуль снижался. Курт по показаниям приборов выбрал более или менее ровное и твердое место, и теперь корабль описывал над ним концентрические круги.

— Дьявол!.. — проорал Ургейм, стараясь перекричать рев турбин и раскаты грома, транслируемые внешними микрофонами.

— Садиться будем?! — спросила Ольга, втайне надеясь на отрицательный ответ.

Уго пробежал глазами по данным экспресс-анализа атмосферы. Первобытная смесь, в чистом виде.

— Садимся! Эй, парни, готовьте геологическое оборудование! Тут металлы, должно быть, текут прямо по поверхности!

— На что они нам?! — не выдержал Курт.

— Если на соседней планете возможна жизнь, то здесь можно поставить металлургические и химические заводы-роботы! — пояснил Уго. — Не гадить же опять там, где будем жить!

— Кора сейсмически неустойчива! — предупредила его Ольга. — Планета едва остыла! Я не могу определить, насколько безопасно место под нами!

Из-за рева атмосферных двигателей, отделенных от остальных отсеков только переборкой, им приходилось постоянно орать, чтобы слышать друг друга.

Ургейм упрямо помотал головой. Только короткая разведка, жестом пояснил он.

В этот момент низкие тучи, состоящие из пара и вулканического пепла, разразились стеной дождя. Падающая с небес вода закипала, едва достигнув поверхности равнины, в клубах пара бесновались молнии, и динамики продолжали изрыгать адский грохот.

Модуль неуклюже накренился, притормозил и коснулся планеты передними опорами. Толчок едва не вышиб из экипажа дух. Посадка оказалась еще жестче, чем предполагала Ольга.

Несколько секунд все в напряжении ждали, выдержит ли застывшая лава вес корабля.

— Ну и погодка! — расхохотался наконец бородатый болгарин Стоянов. — Как в сауне!

Колонисты встали, разбирая кофры с оборудованием, и пошли в хвостовую часть корабля, где располагался главный шлюз. Ургейм задержался у кабины управления.

— Курт, держи турбины на холостом ходу, — распорядился он, — мы возьмем пробы, установим маяк посадочного луча, ну и раскидаем кое-какое оборудование. На все, — он посмотрел на часы, — минут сорок, не больше. — Он постучал по циферблату и перевел взгляд на навигатора. — Ольга, подготовь навигационные расчеты для перелета на соседнюю планету.

Она кивнула в ответ. Разговаривать не было сил, посадка довела ее до полного изнеможения.

Ургейм подмигнул им и пошел к ожидавшей его группе.

Курт снял с головы обруч с электронными бинокулярами и положил его на пульт. Откинувшись в кресле, он смотрел на обзорные экраны, рассеянно хлопая себя по груди, пока ладонь не нашарила карман. Достав сигареты, он молча протянул Ольге раскрытую пачку.

— Мой Бог… — потрясенно проговорил он, не отрывая глаз от экранов. — Начало мирозданья… Никогда не думал, что увижу подобное!..

Она не ответила, а лишь молча взяла предложенную сигарету, прикурила и откинулась в кресле, глядя на то, чем так восхищался Курт.

Ливень закончился. Было непонятно — день на планете или, ночь. Низкие облака, наполненные вулканическим пеплом, создавали высокое альбедо, и солнечные лучи, наверное, столетиями не проникали в багряный сумрак новорожденного мира. Да и сам воздух, насыщенный паром и частицами туфа, казался серым; сумрак то и дело озарялся вспышками извержений, и вся картина, окрашенная в гнетущие красные тона, нагоняла жуть. Ольге действительно было страшно. «Миллионы лет до зарождения жизни… — думала она. — Быть может, вот те горы только вчера поднялись над равниной…»

Она перевела взгляд на клокочущее озеро. Жидкость в нем кипела, с шипением облизывая неровные берега. Пласты застывшей лавы курились желтым дымом.

— Температура на поверхности сто десять градусов по Цельсию, — сообщил Курт.

— Жуткое место… — Ольгу передернуло. Она с облегчением отвела взгляд от обзорных экранов к ровному, успокаивающему и привычному сиянию навигационных дисплеев.

— Ольга, разве вы не чувствуете этой дикой красоты? — удивился Курт.

— Со мной можно на «ты», — ответила она. Дым ее сигареты толчками втягивался в вентиляционное отверстие. — Не нахожу здесь ничего привлекательного. Мне просто страшно… Наверное, так выглядит библейский Ад… — Ольга погасила сигарету и повернулась к приборам. — Нисколько не удивлюсь, увидев на экранах парочку рогатых ксеноморфов! — попробовала пошутить она.

Курт вежливо улыбнулся.

В этот момент от корабля отделилось семь фигур в скафандрах. Они разбились на группы. Одна направилась к озеру, другая в глубь равнины, и кто-то один (Курт не смог разобрать, кто именно) остановился неподалеку от корабля, устанавливая на сейсмических амортизаторах аппаратуру наводящего посадочного луча.

Пилот сделал несколько переключений на пультах, и корабль вдруг приподнялся на телескопических опорах. Он включил прожектора и принялся манипулировать ими, освещая дорогу двум группам.

— Ради этого стоило перенести анабиоз… — между делом проговорил он, продолжая прерванный разговор. — Никто на Земле еще не видел ничего подобного.

— Мы с тобой мыслим разными категориями, — ответила Ольга, не разделявшая его восторженного возбуждения. — Ты думаешь о том, что даст вам в будущем эта планета, а я просто мечтаю вернуться домой…

— Почему?

— Я улетала, чтобы вернуться! — резко ответила Ольга, которую начинали злить его вопросы. — Мне не кажется, что это, — она кивнула в сторону обзорных экранов, — достойная замена Земле. Я не ищу себе новой родины, — отрезала она. — Мы должны были всего лишь доставить вас в систему Альфы Близнецов, а не колонизировать эти чертовы планеты!..

Ее охватила внезапная дрожь. От воспоминаний о Земле, оставшихся там родных и друзьях на глаза навернулись слезы.

Курт пожал плечами и повернулся к приборам. Не хочет разговаривать — не надо, но злиться-то зачем?…

— Стоянов, Робертсон, возвращаться! — внезапно раздался в коммуникаторах встревоженный голос Ургейма.

Курт и Ольга недоуменно переглянулись, не видя причины для столь спешной эвакуации, когда группы только вышли на поверхность и едва успели достичь намеченных точек, но в этот момент корабль слегка тряхнуло.

— Что это?!

— Не знаю… — Курт включил бортовой сейсмограф. — Похоже, землетрясение!

Впереди и справа что-то сверкнуло. Они заметили зловещий отблеск на боковых экранах и одновременно посмотрели туда.

— О Господи… — вырвалось у Ольги.

В километре от корабля к низким небесам ударил фонтан магмы. Кора планеты треснула с оглушительным грохотом, и по равнине зазмеился неровный, кровоточащий лавой разлом. Все произошло так быстро, что они не успели опомниться, а трещина уже доползла до озера и расколола его берег, Курт перегнулся через спинку кресла и рванул с полки два гермошлема. Они с Ольгой сидели в легких скафандрах. Как и положено по инструкции при посадке.

— Одевай! — он сунул ей шлем, хватаясь за рычаги ручного управления.

Ольга как будто не слышала его. Ее взгляд был прикован к шести фигурам в белоснежных скафандрах, с разных сторон бегущим к кораблю. Троих уже отрезала растущая на глазах трещина.

Двигатели модуля взревели, вторя грому извержения. В этот момент озеро начало вливаться в разлом. Первое соприкосновение жидкости с вязкой, тускло-красной лавой вызвало серию взрывов. Во все стороны полетели шлаковые бомбы, — раскаленными болидами они взмывали вверх и тут же падали назад на равнину, взрываясь фейерверками горячих брызг.

Еще секунда, и хрупкая перегородка отвердевшей лавы не выдержала, и все озеро внезапно обрушилось в трещину.

Курт опоздал со стартом всего на несколько секунд. Казалось, сама планета раскололась надвое…

Взрывная волна обрушилась на модуль, сломав, словно спички, его опоры и завалив многотонный корабль набок. Часть обзорных экранов погасла, на уцелевших горизонт внезапно покачнулся и встал дыбом. Ольга видела, как Курт врезался головой в приборную панель, и по его рассеченной щеке потекла струйка крови. Стараясь поскорее стартовать, он не успел одеть гермошлем.

Она растерянно огляделась, сама едва живая от встряски. Те трое, что бежали от озера, исчезли. Господи, она даже не запомнила их лиц, не знала имен… Трое других, поваленные взрывной волной, лежали в сотне метров от корабля. Один еще пытался ползти, неуклюже уворачиваясь от падающих с неба шлаковых бомб. Дождь горячих обломков барабанил по обшивке перевернутого модуля.

Ургейма нигде не было видно, и Ольга подумала, что он погиб…

Курт слабо застонал и шевельнулся.

Это вывело ее из оцепенения. Защелкнув замки своего гермошлема, она выбралась из кресла и поползла меж опрокинутых контейнеров к шлюзу.

— Ты куда?! — раздался за спиной возглас Курта. — С ума сошла?!

— Поднимай модуль! — заорала она, вручную вращая штурвал запорного механизма шлюза. — Я попытаюсь помочь им!

Что-то дважды с силой ударило по обшивке, снаружи раздалась серия оглушительных взрывов. Ольга скорчилась в тесном тамбуре, вращая штурвал, пока наружный люк внезапно не поддался и не скользнул в сторону, удерживаемый на двух штангах.

Первый, кого она увидела, был Ургейм. Его тело повисло на люке и вместе с ним отъехало в сторону.

До земли было метра три. Корабль лежал, подмяв под себя хвостовой стабилизатор, который пропахал в обсидиановой равнине глубокую борозду. Ольга в ужасе смотрела на человеческое тело, повисшее в двух метрах над разломом. Ветвь основной трещины — узкая полуметровая расселина — проходила почти под самым кораблем. Ургейм висел над ней, уцепившись обеими руками за крепежную скобу люка.

— Я выберусь… — внезапно услышала она в коммуникаторе его хриплый голос.

Она прыгнула, заледенев от страха и моля всех богов, чтобы только не попасть в разлом. Земля встретила ее болезненным, жестким ударом, ноги подкосились, она упала, но тут же поднялась. Вокруг сыпались раскаленные куски породы, черная равнина содрогалась в конвульсиях, в небо били огненные фонтаны…

Она побежала туда, где минуту назад видела три распростертые фигуры.

Только один из них уцелел и по-прежнему полз к перевернутому кораблю. Ноги в тяжелых ботинках с магнитными подошвами скользили по черному вулканическому стеклу… Пепел падал с неба крупными хлопьями, словно горячий серый снег.

До белой фигуры оставалось не больше двадцати метров, и Ольге казалось, что она уже видит перекошенное в немой мольбе лицо болгарина. Его борода слиплась от пота, рот тяжело открывался. Вокруг грохотали разрывы, но в наушниках были слышны только щелчки статического электричества.

Еще несколько метров… Она протянула руку навстречу приподнявшемуся человеку.

Кусок раскаленной добела породы огненным комом прочертил воздух и ударил в спину Стоянова. Его кислородные баллоны взорвались с оглушительным треском, заляпав кровью скафандр Ольги.

Рваный осколок кислородного баллона ударил ей в плечо.

Она упала, онемев от боли, потом встала на колени, зажимая рукой распоротый скафандр.

Рядом дымилось кровавое пятно. Расколотый гермошлем Стоянова отлетел в сторону, и Ольга видела остекленевшие глаза мертвеца… и всклокоченную бороду, которая уже начала дымиться, закатываясь смердящими шариками… По щекам Ольги текли слезы, но она едва ли осознавала их, как и удушливые серные испарения, проникшие в ее скафандр…

Она поняла: все кончено… Смерть плясала вокруг рухнувшей на колени фигуры.

«Скорее бы», — отрешенно подумала она, но вдруг чьи-то руки подхватили ее и потащили назад, к кораблю.

Это был Курт, Ольга узнала нашивки пилота на рукаве скафандра. Через включенный коммуникатор было слышно его тяжелое, прерывистое дыхание.

— Зажимай порез!.. — кричал он. — Давай же!.. Мы выберемся!..

Курт подтащил Ольгу к перевернутому набок кораблю с противоположной от главного шлюза стороны. Открыв люк, он впихнул ее обмякшее тело в аварийный модуль. Ургейм уже был внутри.

Курт сел в кресло пилота и огляделся.

Извержение продолжалось, равнина раскололась на множество неравных участков, которые плавали в лавовом озере, содрогаясь от ежеминутных столкновений друг с другом, и он понял, что ждать бесполезно, все остальные погибли… Все живое было еще слишком чуждо этой планете, которая, как саламандра, плавилась и возрождалась, живя в постоянном аду извержений.

Курт проверил герметичность модуля и включил приборы.

Ольга уже пришла в себя и пристегивалась к креслу. Бесчувственное тело Ургейма безвольно повисло на страховочных ремнях.

Мягко вспыхнули зеленой подсветкой шкалы индикаторов. Ольга плакала, давясь слезами, но ее руки машинально производили все необходимые предстартовые включения.

— На, держи! — Курт сунул ей дискету.

— Что это?

— Курс, который ты рассчитала для выхода на орбиту. Быстро измени значение массы корабля и мощности двигателей. Я стартую на ручном управлении.

Ольга взглянула на него, недоумевая. Как Курт мог вспомнить о проложенном курсе, когда вокруг гибли товарищи, и плавилась планета… А ведь иначе им было бы не взлететь!..

Через несколько секунд часть бронеплит обшивки поваленного набок корабля раскрылись в разные стороны, как лепестки металлического тюльпана, явив к свету пятнадцатиметровое тело аварийного модуля. Бортовой компьютер покалеченного корабля, подчиняясь последней команде, перекачал остатки горючего в резервуары стартовой шахты и замкнул зажигание.

Еще один взрыв потряс расплавленную равнину, осветив ее мертвенно-голубым светом, когда «сигара» аварийного модуля вырвалась из пылающих обломков базового корабля и устремилась вверх, навстречу невидимым отсюда звездам.

* * *

Малый разведывательный корабль — это далеко не самое гениальное творение человеческой мысли. Он был выполнен чисто утилитарно: никакого комфорта, удобства минимальные, места — только чтобы не сталкиваться лбами. Существовали определенные требования, предъявляемые к комплектации подобных космических аппаратов, вот их компании-производители и старились выполнить со всем тщанием. На борту разведывательного корабля было все, чему полагалось тут быть по спецификациям ООН, но пробовал ли кто-нибудь просуществовать на оставшихся после размещения этого оборудования считанных квадратных метрах?

На этот вопрос приходилось отвечать другим.

Просторнее всего было в кабине пилотов.

Берг встал со своего кресла, чувствуя, как ломит одеревеневшую от долгого сидения поясницу. Им оставалось еще около суток лету до избранной еще на «Кривиче» планеты.

Открыв дверь, ведущую из отсека пилотов в основное помещение корабля, он попал в душный полумрак. Закрепленные вдоль стен и потолка контейнеры с оборудованием оставляли узкий проход по центру, вдоль которого без очевидной системы, где для этого оставалось место, были прикручены восемь противоперегрузочных кресел.

Он потянул носом спертый воздух. Пахло пластмассой, потом, и еще какой-то дрянью. После хорошо освещенной кабины управления перед глазами некоторое время плавали желтые пятна. Наконец зрение приспособилось к полумраку, который едва разгоняли расположенные где-то у самого потолка в сплетении кабелей и труб тусклые лампы. Бортовой компьютер держал энергосистемы корабля в режиме жесткой экономии.

Берг сделал несколько шагов по узкому проходу, рукой ощупывая боковые стены, чтобы случайно не врезаться головой в какой-нибудь выступающий угол. Чертовы конструкторы… Могли бы оставить побольше места… или хотя бы расположить сортир поближе к кабине пилотов…

Его рука провалилась в пустоту, и он поравнялся с первой нишей. Человек, сидящий в противоперегрузочном кресле, спал, бессильно свесив голову.

В следующей нише, расположенной через несколько шагов, стояло сразу два кресла. Один из колонистов листал журнал, засунув в щель между контейнерами портативный фонарик так, чтобы тот светил на страницы. Его товарищ со скучающим видом вырезал кончиком десантного ножа свои инициалы на пластиковой обшивке стены.

Через несколько шагов Виктора окликнули.

— Эй, парень!

Он оглянулся. Здоровенный негр, единственный черный среди их маленькой группы, растекся в кресле со скучающим видом, взгромоздив ноги на низкий кофр с оборудованием.

— Эй, здесь разве не полагаются напитки? — заржал он.

Виктор попытался дружелюбно улыбнуться, хотя шутка ему совершенно не понравилась.

Негр внезапно отставил ногу, перегородив проход.

— Куда-то торопишься, парень? — угрожающе спросил он.

Виктор отступил на шаг назад и спросил:

— Слушай, чего тебе надо?

— Я же сказал, здесь разве не подают пиво? — не унимался негр. Он явно глумился над растерянностью пилота.

Берга наконец достало.

— Ты спутал рейсы, — ответил он, перешагнув через ногу. — Здесь не «Люфтганза» и даже не «Аэрофлот», а я тебе не стюардесса, понял?

Не дожидаясь ответа, он пошел дальше.

Если кто-то из экипажа и слышал их разговор, то не подал вида. Добравшись до хвостовой части корабля, Виктор думал, что проблемы теперь возникнут только на обратном пути, но ошибся. Тут стояло еще два кресла, и их обитатели отнюдь не были настроены дружелюбно.

Нельзя сказать, чтобы он не понимал этих людей, никому не приятно несколько суток провести в темном и душном замкнутом пространстве, но ведь они в одной упряжке, в конце концов…

Пройдя под двумя угрюмыми взглядами в узкий тамбур, он вошел в сортир и сплюнул. Чертовы приключения. Мало, что ли, у них проблем?!

Однако неприятности только начинались.

Выйдя назад, он наткнулся на одного из колонистов. Тот стоял, уперев руки в стены и полностью перегородив проход.

«Джон Нортон» — гласила нашивка на его нагрудном кармане.

— Чего тебе?

Джонни неодобрительно покачал головой и кивком указал на своего товарища, развалившегося в кресле:

— Ему плохо. Мне нужна аптечка.

Берг знал, где расположены кофры с комплектами первой помощи и другими медикаментами. Он повернулся и, достав набор электронных ключей, приложил один из них к соответствующей панели. Та мягко отъехала в сторону, открыв подсветившуюся изнутри нишу.

Кто-то грубо схватил его за плечо и отпихнул в сторону.

— Вали, дальше разберемся без тебя! — проговорил Нортон, выгребая лекарства.

Виктор моментально сообразил, что нужно этому Нортону, но что он мог сделать? Броситься на него, чтобы получить по зубам?

Не сказав ни слова, он повернулся и быстро зашагал к кабине управления.

— Чего так долго? — спросил Антон.

Виктор сел в кресло и зло посмотрел на сержанта.

— У нас проблемы, Антон. У этих козлов, похоже, клаустрофобия. Один из них добрался до кофра с медикаментами.

— Что в кофре?

— Да все, что хочешь! Медицинский спирт, успокоительное, психотропное…

— Черт!..

— Думать надо было, когда будили! — обозлился Берг. — Думаешь, эти ребята проходили какой-нибудь отбор? Есть деньги, чтобы заплатить пай, — вот ты и колонист! Набрали кого ни попадя, всякое отребье!..

— Ладно, не ной! — Антон встал. — Схожу, поговорю с ними…

Он осторожно открыл дверь и несколько секунд стоял на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку и прислушиваясь к звукам, доносившимся из хвостовой части корабля.

Первые шесть кресел оказались пусты.

Он прошел по узкому проходу, в конце которого металось пятно света от ручного фонарика.

Восемь человек сгрудились на небольшой свободной площадке у тамбура. Как он и предполагал, они нашли спирт и, похоже, уже успели принять по одной.

— Так, мужики, — проговорил он. — Ну-ка, завязывайте это дело!

Крайние, сидевшие на корточках спиной к проходу, обернулись, остальные не обратили на него никакого внимания. Пили они молча, и их лица становились еще мрачнее, словно здесь отмечались их собственные похороны. Да так по сути дела все и было, по крайней мере в сознании этих людей, по большинству влачивших не нищую, но и не нормальную, с точки зрения благосостояния, жизнь в мегаполисах Земли. Они не представляли, что такое работа до седьмого пота и борьба за собственную жизнь. Похоже, что до последнего времени средства к существованию они получали либо от государства в виде различных пособий, либо путем грабежа на тропках многоуровневых городов.

«Черти помойные… — со злостью подумал Антон. — Отцы новой цивилизации…»

— Я же сказал, завязывайте! — повторил он.

* * *

Эндрю Гейтс чувствовал себя прескверно.

Во-первых, он долго не мог понять, куда, собственно, его занесло. Во-вторых, жратва, компания и выпивка были убогие. А в-третьих, он был попросту зол.

Последнее, что запомнилось ему из «прошлой» жизни, был зал ресторана на сто седьмом уровне Йорк-Мегаполис-Сити.

Этот зал был излюбленным местом вечерней тусовки всей чернокожей братвы уровня. Хозяин жил под их «крышей», полиция предпочитала сюда не заглядывать, поэтому тут можно было оттянуться на полную катушку…

Вечер еще только начинался, но Гейтс, после удачного рейда прошлой ночи, уже страдал временными провалами памяти. ЛСД этой осенью опять вошел в моду, цены подскочили, но зато появился один совершенно новый продукт, от которого можно было «улететь» в такие дали…

Откуда за их столом взялся этот вертлявый негритенок — совсем еще парнишка с наглой мордой коммивояжера, — вспоминать было бесполезно. Появился, и все тут. Фиг знает, откуда они берутся в нужный момент?…

Эндрю еще помнил, как тот, после выпивки, великодушно предложенной Гейтсом, начал заливать про какие-то чудные миры, где все зеленое, текут голубые реки, в которых водится форель, и можно классно расслабиться, отдыхая на золотистом берегу, под тенью живых (во загнул!) пальм.

Эндрю слушал пацана вполуха. Тот описывал явный глюк, иначе и быть не могло… Где сейчас найдешь живую пальму? Да и на бывших пляжах бывшего же Майами-Бич уже лет сто как не растет ничего. Одни ржавые остовы старых экскаваторов скрипят на ветру. Скажет тоже… пальмы!

Эндрю был уверен, если и есть на Земле место, где осталось что-то живое, кроме, конечно, крыс и бездомных мутировавших кошек, то эти места далеко, они хорошо охраняются, и на один-единственный билетик в подобный рай всей его банде нипочем не заработать и за год…..

И тут его осенило. Парень, наверное, предлагает им какой-то новый препарат, от которого как раз и можно словить глюк с живыми пальмами и форелью! О том, что форель и пальмы плохо совместимы в природном смысле, он просто не знал.

— Эй, пацан!.. — Гейтс навалился на стол и вытянул из кармана пачку замусоленных зеленых банкнот. — Я хочу туда! Как я могу «улететь»?

Тот забормотал что-то про «сэра» и «завтра», но Эндрю уже завелся. Он заграбастал своей лапищей воротник парня и сказал одно-единственное слово:

— Веди!..

Когда Гейтс говорил таким тоном, то спорить с ним было бесполезно. Об этом знали все в «черных» секторах их уровня.

Парнишка, поначалу сникший, немного повеселел, когда они покинули ресторан и поймали такси. Пачка «зеленых» и угрожающий взгляд Эндрю сделали свое дело.

Он откинулся в мягкие объятия сиденья машины и весь отдался ритму мерного покачивания, жалея лишь о том, что, покидая ресторан, не додумался «догнаться» на ход ноги и розовый туман скоро рассосется… Впрочем, если пацан не врет, то скоро его ожидает новый кайф…

Он не запомнил дороги, да это, собственно, было ни к чему. Он находился на своем уровне мегаполиса, и здесь опасаться было нечего.

Эндрю запомнил низкие двери, претенциозно обставленный кабинет и белого в старомодных очках, который сидел за столом и что-то редактировал на экране монитора.

«Странно… — мелькнула в затуманенных мозгах Гейтса единственная здравая мысль, — что-то не припомню, чтобы „улетами“ торговали в таких местах…»

Благополучно остаться на Земле ему помешала врожденная наглость. Все это, конечно, сильно смахивало на проделки копов-дилетантов из последнего призыва, но Гейтс уже так завелся от ожидания кайфа, что ему стало все равно. В конце концов, если сейчас на него наставят пушку и начнут тыкать удостоверениями, он расквасит им морды, а заодно изувечит этого пацана. Тоже своего рода кайф…

— Я хочу «улететь»! — нагло заявил он, нервно раздувая ноздри, и припечатал к столу пачку «зеленых».

Человек в очках пересчитал деньги, часть из них отложил в сторону, а несколько бумажек вернул Гейтсу.

— Подпишите, — с вежливой улыбкой попросил он, выудив из-под стола какой-то лист.

Эндрю не глядя поставил свой росчерк и с вызовом посмотрел на доходягу-очкарика. «Туфта какая-то…» — подумал он, предвкушая, как впечатает его мордой в этот самый стол. С кем шутить вздумали…

— Пройдемте… — Вежливый очкарик открыл соседнюю дверь и пропустил Гейтса в длинное, низкое помещение, где бесконечными рядами стояли подсвеченные изнутри пластиковые цилиндры, внутри которых лежали люди!

Гейтс невольно попятился. Розовый туман в башке моментально начал редеть, но было поздно, — кто-то аккуратно навалился сзади, и легкий укол в шею опрокинул его сознание в полнейший мрак…

По иронии судьбы в липовом удостоверении личности, которое в тот момент находилось в нагрудном кармане Эндрю, в графе «гражданская специальность» значилось: «Специалист по внеземным формам жизни. Мичиганский государственный университет».

Эндрю всегда находил забавной эту формулировку…

Он медленно поднял глаза и посмотрел на щуплого белого молокососа в униформе с нашивками сержанта космической бригады ООН.

Этого случая Эндрю ждал с того самого момента, как микроинъектор выстрелил в его шею. Наконец-то…

Спирт только оглушил сознание и разбудил дремавшую злобу.

Если бы кто-то мог представить, как его ломало…

— Ну что, козел, говоришь «завязываем»? — спросил он, выпрямляясь. В тусклом свете ламп в его руке холодно блеснула сталь десантного ножа.

Антон сделал шаг назад, заблокировав направление вероятного выпада выступающим в проход углом какого-то контейнера.

Нельзя сказать, чтобы он не боялся, — храбриться здесь было не перед кем, и события принимали нешуточный оборот… Но куда больше его разбирала злость, и не на черного амбала с ножом, медленно наступавшего на него по узкому проходу, а на нелепость всей ситуации в целом. Происходи все на Земле, в каком-нибудь захудалом кабаке, где собираются местные панки, он бы ни разу не задумался, ломая им руки… но драка в глубоком космосе из-за полулитровой склянки со спиртом, в то время когда от их единства зависит жизнь трехсот тысяч человек, — это был абсурд, нонсенс!..

Он медленно поднял обе руки ладонями вверх.

— Хватит! — решительно проговорил он, пока благоразумие еще способно было обуздать растущую в нем ярость. — Если мы будем резать друг друга, то подохнем все, так и не разведав планету! — Он пытался достучаться до их затуманенного алкоголем сознания, продолжая медленно отступать по проходу, и чувствовал, что ни фига у него не получится, и все же…

Эндрю надоело красться по проходу. Этот щупленький недоросток, наверное, уже обгадился со страха, раз запел про солидарность. Гейтса душила дикая, беспричинная и бесконтрольная злоба, от которой хотелось взвыть, вцепиться в противника зубами и разорвать его на части…

Из глотки негра вырвался нечленораздельный хрип, и он прыгнул, целя ножом в живот Антона.

Удара не получилось. Сержант внезапно перехватил его руку, прижался к контейнеру, пропуская его мимо себя, и резко дернул. Эндрю заорал от боли и жуткого хруста собственной кости. Пролетев пару метров по узкому проходу, он врезался головой в какой-то выступ и грузно осел на пол.

Перед глазами плавал кровавый туман, а когда он начал рассеиваться, то первое, что увидел Гейтс, был его собственный нож, валяющийся на полу в полуметре от него, и высокие, на «молниях», сапоги стоящего подле человека.

Стараясь не шевелиться, он повел взглядом.

Это был навигатор. Видно, парнишка здорово трусил, судя по смертельной бледности его лица. Многозарядный пистолет в его руках мелко подрагивал.

Он наступил ногой на нож Гейтса и закричал:

— А ну, назад все!

Антон, едва вернувшийся в исходную позицию, после удачно проведенного приема, похоже, был изумлен появлением Берга не меньше остальных. Черт, говорил же ему: «Сиди и не высовывайся!»… Для Антона не было худшего чувства, чем ощущение совершенно неподготовленного товарища за своей спиной.

Его опасения оправдались буквально в следующую же секунду.

Он не успел сделать шага назад, и приказ, предназначенный Виктору, застыл на губах, потому что пришедший в сознание Гейтс внезапно рванул навигатора за ногу, схватил здоровой рукой валявшийся на полу нож и не раздумывая всадил его Бергу в бок…

Виктор закричал, уронив пистолет, и нелепо взмахнул руками, пытаясь зажать рану, из которой фонтаном брызнула кровь; Гейтс схватил упавший на пол пистолет, и Антону уже не оставалось ничего другого, кроме как прыгнуть прямо на пули…

Колонисты, все еще толпившиеся в конце узкого прохода, остолбенели. Возможно, им нравилось покуражиться и выпить, но сейчас хмель вылетел из их голов, в конце концов, они не были такими, как Эндрю, и понимали, что ситуация приняла совсем уж дурной оборот, особенно когда в тесном отсеке грянули первые выстрелы…

Остервенелая боль в сломанном запястье не дала Гейтсу прицелиться в Антона, да он не очень-то и старался, оглушенный собственной злобой, и пули прошли мимо, кроша контейнеры с оборудованием и облицовочный пластик стен.

В обойме пистолета было десять патронов, но Эндрю успел сделать только четыре выстрела; в следующий момент удар в лицо опрокинул его навзничь.

Антон оглянулся на оторопевших колонистов, едва не поскользнувшись в луже крови. Подхватив обмякшее тело Берга, он что есть силы побежал к герметичной переборке, отделявшей отсек пилотов от остальных помещений.

Он скорее догадывался, чем знал наверняка, какое действие возымели четыре выстрела в замкнутом, нашпигованном трубопроводами, кабелями и электроникой тесном пространстве разведывательного корабля…

И, словно в подтверждение его самых худших опасений, зло и надсадно взвыли сирены, оповещая об аварийной ситуации, из развороченной выстрелами стены ударила струя пара, и посыпались искры.

Он уже почти дотащил Берга до дверей пилотской кабины, когда из скрытых динамиков, перекрывая рев сирен и встревоженные крики людей, зазвучал безликий, записанный в память бортового компьютера голос:

— Вниманию экипажа! На борту аварийная ситуация! Поврежден трубопровод системы рециркуляции воздуха. Утечка токсичных газов из охлаждающей магистрали ходового реактора! Всем укрыться в аварийном модуле! Смертельный уровень загазованности будет достигнут через три минуты… Повторяю…

Разворачиваясь в тесном проходе перед медленно открывающейся дверью, он успел заметить, как часть колонистов, отпихивая друг друга, бросились в узкий тамбур, ведущий к люку аварийного модуля, но двое метнулись вперед по проходу.

Антон думал, что они от отчаянья решили все же покончить с пилотами; впихнув бесчувственное тело Берга в полуоткрывшуюся дверь, он развернулся, готовый драться, но двое колонистов, подхватив под руки окровавленное тело Эндрю Гейтса, уже бежали назад, к шлюзовой камере аварийного модуля. Им было совершенно наплевать, что станет с Антоном и Виктором.

Он ввалился в отсек, уже чувствуя, как першит в горле от проникших в атмосферу корабля ядовитых испарений из поврежденной системы охлаждения реактора. Учитывая отрубившуюся рециркуляцию воздуха, это была серьезная, практически непоправимая поломка…

Дверь отсека наконец встала на свое место. Антону было некогда заниматься приборами, нажав кнопки с надписями «герметизация помещения» и «аварийный режим», он склонился над распластавшимся на полу телом навигатора.

Рана была неглубокой, но длинной и сильно кровоточила. Нож скользнул по ребрам, не задев жизненно важных органов, но болевой шок и большая потеря крови, в условиях аварии на корабле и невозможности принятия каких-то мер делали эту рану смертельно опасной.

Вскрыв индивидуальный пакет, Антон обработал рану, стянув ее края специальными хирургическими скрепками. С трудом поместив бесчувственное тело навигатора в кресло, он пристегнул его ремнями, и в этот момент корабль ощутимо качнуло…

Антону не было необходимости смотреть на экраны или приборы — он прекрасно знал причину толчка, — это аварийный модуль выстрелило из пусковой шахты.

Колонисты бежали, бросив их на борту корабля.

Виктор глухо застонал, приходя в сознание. В его широко раскрытых глазах застыли ужас и боль. Он несколько раз открыл рот, пытаясь не то вздохнуть полной грудью, не то закричать…

На обзорных экранах разведывательного корабля уже был виден небольшой, величиной с горошину, шарик той планеты, к которой они прорывались сквозь миллиарды километров пустоты.

Яркая искорка аварийного модуля, покинув корабль, неслась прямо к нему…

Глава 3

ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

В каюте Галанина горел приглушенный свет настольной лампы, да тускло светились в половину обычной яркости мониторы персонального компьютера.

Константин Эрнестович по привычке ходил из угла в угол, меряя шагами тесное помещение.

— Значит, ты считаешь, что поступил правильно? Антон поднял глаза и угрюмо посмотрел на командира.

— Понимаю, Антон, — ответил Галанин на этот взгляд. — Но ты ошибался, если думал, что я дам какую-то иную оценку твоим действиям!

— Константин Эрнестович, при всем моем уважении к вам я не намерен выслушивать упреки, — с вызовом ответил Антон. — Подчиненная мне группа колонистов отказалась выполнять мои приказы, они бежали, бросив меня и раненого Виктора на поврежденном корабле!

— Они не бросили вас… — прервал его Галанин. — Что мы с тобой крутим вокруг да около… Давай называть вещи своими именами. Да, относительно инструкций и прочих бумажек ты действовал разумно, но по-человечески ты ведь понимал, что эти ребята обезумели от страха и очертя голову ринулись туда, где их наверняка ожидает смерть! Ты ведь мог их подобрать, Антон… Мог… Но не стал!

Константин Эрнестович остановился и посмотрел на сержанта.

— Я понимаю, что в глазах других ты герой! Как же… На поврежденном корабле, с тяжело раненным навигатором ты сумел запустить зонды, разведать атмосферу планеты и вернуться обратно… Все это так… — вздохнул Галанин. — И будь на твоем месте кто-то другой, то я бы молчал…

— Константин Эрнестович!..

— Что, Антон? — Галанин сел в кресло напротив и попробовал заглянуть в глаза сержанта. — Давай начистоту! — предложил он. — Поломка ведь была пустячной. Она никак не повлияла на ходовые качества корабля! И если бы ты задержался еще на двадцать минут на орбите планеты, то Витя не умер бы от такой задержки. Ты мог подобрать модуль с колонистами, но не захотел. Ты счел себя судьей над ними…

— Хватит! — Антон встал. — Думайте, что хотите, но там была банда отпетых ублюдков! Они получили по заслугам!

— Возможно! Возможно, что на Земле мы могли бы причислить их к подобной категории, но не здесь, Антон! Плохие или хорошие, но они ЛЮДИ!

Антон, забыв о субординации, круто развернулся. Уже в дверях он обернулся и посмотрел на Галанина.

— О Земле пора забыть, Константин Эрнестович, — с горькой усмешкой проговорил он. — Жесток я или нет — то решать не вам. Но поберегитесь бросаться людьми, вставая на сторону разного сброда, потому что, проповедуя им идеи гуманизма, вы получите не новый мир, а нож в спину!..

Он круто развернулся и вышел.

Галанин долго смотрел на закрывшуюся дверь. Наконец он вздохнул и встал. Возможно, он и не прав, но в одном Константин Эрнестович был уверен вполне: если они — он имел в виду себя и остатки своего экипажа — потеряют человечность, возомнят себя богами и судьями, то их труд будет обречен…

Он подошел к столу и, опершись руками о пластик столешницы, долго смотрел в мерцающую пустоту монитора.

Из трех кораблей вернулись только два…

Бесследно пропала команда во главе с Ургеймом, а вместе с ними и Ольга…

Команда Андрея Вербицкого впустую сожгла драгоценное топливо разведывательного корабля. Три прозондированные ими планеты оказались не пригодны для жизни…

И только Антон и Виктор нашли искомое, хотя наличие в атмосфере планеты свободного кислорода в достаточном для дыхания человека процентном соотношении еще не говорило о том, что данная планета пригодна для жизни и колонизации.

И все же выбора у Галанина не было. Учитывая перелет до найденного Антоном мира, ресурсов у «Кривича» останется на две недели автономного полета. Этого не хватит даже для орбитальной разведки… Выход был очевиден. Они должны лететь туда и посадить корабль. Бросить на карту все, потому что это, похоже, их единственный шанс выжить самим и сохранить жизни тем, кто лежал сейчас внутри криогенных камер…

* * *

«Не приведи нас, Господи, туда, где нам нельзя быть, где разверзнуты врата Ада и исключен всякий выбор, — то будет наш последний путь, последнее место для любви и ненависти, и лишь немногие отыщут дорогу назад…»

Огромный колониальный транспорт, частичка разума целой планеты, внутри которого теплились хрупкие жизни, приближался к избранной волею обстоятельств планете, сверкая в лучах незнакомой и потому кажущейся холодной, негостеприимной и чужой звезды.

Андрей не зря вспомнил этот отрывок молитвы, слышанный им в детстве от своей матери, — перед ним лежал мир, откуда им уже не будет возврата… Он остро осознавал это и мучился, страшась предугадывать, что ждет их впереди. Сам не отдавая себе отчета, он в эти минуты мысленно прощался со всем, что любил на далекой, навсегда потерянной Земле…

Они молча вели корабль — каждый за своей консолью управления, но и состав экипажа уже был не тот, что месяц назад… Место Ольги занял Семен Кречетов — один из разбуженных колонистов, с которым Андрей успел сдружиться за время совместной разведки планет. Виктор все еще не оправился от раны, и его место за пультами управления занял Антон.

Планета росла.

Андрей успевал бросать взгляды на обзорные экраны. Данные орбитальной навигации, выраженные цифрами и символами, занимали лишь часть его сознания — как раз ту, что была предназначена для дела. Андрей заметил, что с каждым разом ему все легче дается решение сложных задач, и он уже не напрягался, как бывало раньше. Довлевший над ним страх перед принятием неверного решения, которое может оказаться роковым для всего корабля, постепенно проходил, по мере того как он обретал опыт практической навигации. Наступил тот момент, когда Андрей с удивлением заметил, что больше не ощущает себя и бортовой компьютер отдельными частями системы управления, — они наконец научились понимать друг друга и составили то единство, которое только и может обеспечить успех.

Планета приближалась.

Она была повернута к «Кривичу» своей дневной стороной. Ее вращение было медленным, и один оборот вокруг своей оси она совершала за двое земных суток. «Трудно будет привыкать… — думал Андрей. — А адаптировать, наши растения к такому световому дню будет еще более сложно, чем привыкнуть к нему самим…»

Антон дал предупреждающий сигнал, начиная маневр сближения.

«Кривич» был слишком велик и неуклюж для обычной посадки, да и бесценный груз человеческих жизней не давал им права на ошибки. Хотя если они все же ошибутся, то мертвым уже будет все равно… Пальцы Антона непроизвольно впились в рули. Он искоса посмотрел на Сергея, занявшего соседнее с ним кресло. Положа руку на сердце, он не мог не признать, что тот отлично справляется с обязанностями второго пилота, но все же Антон предпочел бы видеть рядом с собой кого-нибудь с более крепкими нервами…

— Поправка! — сообщил Андрей. — Маневр правого борта. Дюзы один, четыре, шесть — трехсекундное включение!

Сергей в точности выполнил маневр, и корабль повернулся, изменив угол наклона своей оси. Медленный дрейф звезд на обзорных экранах закончился яркой вспышкой компенсирующих дюз.

— Ориентация окончена, — доложил Антон. — Мы на орбите.

Константин Эрнестович пробежал глазами по цифрам.

— Отлично. Переходим в геостационарный режим!

Говоря это, Галанин заметно нервничал. Он немало полетал на своем веку, но одно дело внутрисистемные планетолеты, а посадка колониального транспорта на планету — это нечто совершенно иное. Она должна быть филигранной, — иного слова просто не подберешь, когда вес корабля составляет сотни тысяч тонн, а его крепления в стыках модулей не рассчитаны на резкие маневры в атмосфере. При таких условиях ни о какой пологой траектории снижения не могло быть и речи. Корабль должен зависнуть, заняв точку геостационарной орбиты точно над избранным для посадки местом, уравнять свою скорость со скоростью вращения планеты… При выполнении этих условий посадка транспорта превратится в вертикальный спуск, как у орбитального лифта, с той лишь разницей, что тот скользит по мономолекулярному тросу, а им придется сообщить кораблю импульс ускорения, который толкнет «Кривич» вертикально вниз, и потом осторожно гасить его…

Колониальный транспорт, постоянно маневрируя двигателями, пересек терминатор и начал входить в тень планеты.

Несмотря на ощутимое напряжение, царящее в рубке, все члены экипажа то и дело бросали короткие взгляды на экраны внешнего обзора, — внизу под «Кривичем» лежал неизведанный мир, призванный стать их новой родиной, и никто не мог относиться к этому равнодушно, тем более что редкие кучевые облака не препятствовали обзору. Четко были видны моря и континенты, незнакомые очертания которых пугали и будоражили воображение. Водная гладь была черной, с непонятными бурыми вкраплениями, континенты и острова — серо-желто-коричневые, с редкими пятнами синего и лилового цветов.

Только один Антон не смотрел вниз. Он уже побывал тут и имел возможность разглядеть планету.

Поверхность внизу быстро погружалась в ночь.

— Может быть, стоит подождать? — спросил Сергей. Место посадки приближалось, и две точки на его дисплее двигались навстречу друг другу. — Садиться в темноте — это дополнительный риск… — напомнил он.

— Включим прожектора, — предложил Антон. — Все равно ведь придется идти по приборам.

— Андрей, твое мнение? — спросил Галанин.

— Компьютеру все равно, — пожал плечами Вербицкий. — Антон прав, день внизу или ночь, а нам придется больше доверять приборам, чем зрению.

— Мы можем подключить инфракрасное видение, — поддержал его Семен.

Галанин кивнул.

Последние вспышки корректирующих дюз окончательно уравняли скорость корабля со скоростью вращения планеты. Точки на дисплеях совместились. «Кривич» находился точно над местом посадки, застыв на орбите.

— Посмотрите вниз! — внезапно воскликнул Семен.

Экипаж на несколько секунд отвлекся от приборов. Они могли позволить себе эту короткую передышку: пока не начался процесс снижения, автопилот бортового компьютера прочно удерживал корабль в заданных параметрах геостационарной орбиты.

— Похоже на город! — изумленно высказался Сергей.

Андрей в растерянности смотрел на экран. Судя по показаниям приборов, под ними была прибрежная полоса. Справа от нее простирался океан, слева, в сотне километров от берега, — горы и несколько долин, которые разведка признала наиболее удобным местом для высадки. Но там, где раскинулась гладь океана, нацеленные вниз видеокамеры показывали невероятную картину — в ночи сияли сотни огней, видимых даже с орбиты!.. Нельзя было с уверенностью сказать, что они образуют какое-то упорядоченное, геометрически верное построение, как у освещенных улиц ночного города, но ведь и на Земле города поначалу возникали стихийно и строились как попало, без четкого плана и предварительной разметки!..

Хорошо было видно только одно: огни группировались, образуя скопления светящихся точек, и были неподвижны. То же самое подтверждали приборы. Город!.. Не может быть!.. Андрей находился в полном смятении, как, впрочем, и остальные.

— Это не город, — внезапно проговорил Антон, когда всеобщее замешательство стало абсолютно полным и очевидным. — Мы бы отметили факт существования поселения в своем докладе!

Галанин повернулся к нему и резко спросил:

— Объясни, что это значит! И прекрати ломать тут комедию!

Антон вздрогнул. Его лицо потемнело.

— Это деревья, — сдерживая раздражение, ответил он. — Светящиеся древовидные образования, достигающие до пятидесяти метров в высоту, с тонкими длинными волокнами вместо листьев. Они растут прямо из воды и окружены островками фосфоресцирующих водорослей.

— Почему же мы не видели их при предварительной съемке?!

— Было светло, — предположил Сергей. — А они, похоже, светятся исключительно ночью.

— Не очень-то умно, сержант! — Не выдержав, проговорил Семен, глядя на Эйкона.

— Что ты имеешь в виду?! — вспыхнул Антон.

— Не очень умно с твоей стороны устраивать розыгрыши перед посадкой, — повторил навигатор. — Ты должен был предупредить всех заранее!

Антон зло посмотрел на второго навигатора, но промолчал, поймав неодобрительный взгляд командира.

«Семен прав…» — подумал Андрей, заметив этот обмен взглядами. Кончики его пальцев слегка дрожали, когда он положил их на клавиатуру, приготовившись работать.

— Все! Две минуты на отдых! — неожиданно приказал Галанин. — Всем расслабиться!

Экипаж послушно затих. Каждый старался в эти минуты сбросить напряжение, выкинуть из головы все лишнее, еще раз представить порядок собственных действий…

— Начинаем контроль систем!

По рубке управления пробежал легкий вздох.

Устройство колониальных транспортов предусматривало все наиболее вероятные нештатные ситуации, конечно, с точки зрения опыта, накопленного в Солнечной системе. Сейчас, перед началом посадки, в первую очередь тестировались и приводились в полную готовность именно аварийные системы.

Монолитная с виду сфера, в которой располагались грузовые отсеки и криогенные модули с колонистами, на самом деле была собрана из множества отдельных секций. Технические описания «Кривича» предлагали цифру, свидетельствовавшую о наличии ста сорока автономных сегментов. В данный момент герметичные переборки между ними наглухо закрывались. Каждая автономная секция, в свою очередь, была снабжена собственной системой парашютов и амортизационными подвесками. В случае аварии при посадке колониальный транспорт должен был попросту рассыпаться в воздухе на полторы сотни отдельных частей, и большинство из них наверняка бы уцелело…

— Приготовиться! — Галанин закрыл забрало своего гермошлема. — Начать обратный отсчет!

На центральном дисплее бортовой хронометр высветил табло, где бежали, сменяя друг друга в обратном порядке, цифры.

— Вектора двигателей совмещены!

— Зажигание!

Яростный выхлоп двенадцати сопел мягко подтолкнул корабль навстречу планете.

— Отклонение от вектора 0,005!

— Верхние локационные системы закрыты!

Андрей ввел поправку. На экране перед Антоном вспыхнули цифры.

Семьсот тонн пластика, легированной стали, электроники и человеческой плоти падали с равномерным ускорением навстречу необъятному шару планеты.

— Пересекли условную границу стратосферы. Приборы показывают начало нагрева!

Первая вспышка тормозных дюз осветила экраны обзора, вместе с ней пришла первая, пока еще слабая перегрузка.

«Кривич» покачивало, двигатели ориентации плевались огнем, бортовой компьютер выбрасывал на контрольные дисплеи все больше и больше данных, отражающих тысячи различных параметров обстановки, начиная от плотности атмосферы, движения воздушных масс и кончая глубинной структурой рельефа того места, куда, по расчетам, должен был опуститься корабль.

На высоте тысячи километров заработали расположенные по периметру сферы двенадцать двигательных установок планетарной тяги. Их сопла, направленные вертикально вниз, одновременно выпустили длинные струи пламени.

Падение казалось бесконечным. Андрей взмок, ему страшно мешал гермошлем, по спине катились, неприятно щекоча кожу, крупные капли пота, но он старался не обращать внимания на эти неудобства. Грохот дюз теперь не смолкал ни на секунду, толчки и раскачивание заметно усилились. На дисплеях кружил калейдоскоп данных. Лазерные дальномеры каждую секунду проверяли пространственную ориентацию корабля и расстояние до поверхности. Зеркальное покрытие сферы уже потемнело, утратив свою отражающую способность, и начало плавиться.

Внезапно отказала одна из двигательных секций.

— Левый борт, крен десять градусов, теряем ориентацию!

Пальцы Антона произвели быстрые манипуляции на пульте, и двигательная установка правого борта, симметричная вышедшей из строя, смолкла.

Падение ускорилось.

— Возвращаемся в вектор!

220 километров… 150… 100…

— Полная тяга!

Струи пламени, расположенные по диаметру сферы, превратились в ревущие столбы огня. Корабль вздрогнул, вбирая полученный импульс торможения. Экипаж вдавило в кресла.

— Двадцать километров до поверхности! Скорость снижения тридцать метров в секунду! Двадцать пять!.. Двадцать!..

Огромный звездный корабль снижался, немного кренясь на правый борт и освещая просторы неизведанной планеты огнем своих двигателей, словно над прибрежной полосой, горами и океаном с небес сходило новое солнце. Обшивка «Кривича» почернела, она дымилась в некоторых местах, вспыхивая и отслаиваясь. Колониальный транспорт снижался над тем местом, где одна из трех широких долин выходила на побережье. В океане посадка вызвала огромную, направленную от берега волну. Несметные полчища каких-то крылатых существ тучами взлетали со светящихся океанских деревьев. Самое удивительное и парадоксальное было то, что они не бросались прочь от опускающегося на берег огненного чудовища, наоборот, с яростным клекотом сонмы звероподобных птиц с широкими кожистыми крыльями и отвратительными злобными мордами ринулись на земной корабль. Одни сгорали в огне его двигателей, вспыхивая в ночи яркими факелами. Другие, оглушенные, падали в маслянистые воды океана, но уцелевшие продолжали бессмысленную, но неистовую атаку на земной звездолет, подчиняясь каким-то необъяснимым инстинктам, выработанным местной эволюцией.

Люди, поглощенные посадкой, не видели их. Обзорные экраны были погашены, а все приборы слежения нацелены строго вниз, на приближающуюся поверхность планеты, до которой оставался какой-то километр с небольшим.

Начиная посадку, «Кривич» еще на орбите изменил свое пространственное положение. Сфера теперь оказалась внизу, а сам звездолет в ее вершине. Из грузовых модулей, расположенных в нижних сегментах «яйца», выдвинулись телескопические опоры-амортизаторы. Тормозные двигатели продолжали изрыгать пламя, сжигая почву и плавя обнажившийся базальт.

Когда до поверхности планеты оставалось всего несколько десятков метров, колониальный транспорт завис.

— Отстрел! — собравшись с духом, приказал Галанин.

Верхняя часть корабля со взрывом отделилась от грузовой сферы, и огромный шар рухнул вниз. Телескопические опоры со страшным скрежетом приняли удар, что-то лопнуло, на раскаленный базальт с шипением ударила струя жидкости из пробитой гидравлики, сфера осела на один бок и застыла.

«Кривич», уже не похожий на паука, а напоминающий несколько посаженных один на другой дисков, парил в сотне метров над землей. Над ним вращались вертолетные лопасти. Транспорт наконец освободился от своего хрупкого и бесценного груза. Накренившись, он на бреющем полете обогнул сферу и приземлился в полукилометре от нее, за границей обожженного посадочными двигателями круга.

Несколько секунд в рубке управления стояла совершенная, гробовая тишина.

Андрей негнущимися пальцами отстегнул гермошлем и положил его на пульт.

— Мы сели!.. — сам еще не вполне веря в это, потрясение проговорил он.

Сергей откинул забрало своего шлема и облизал пересохшие губы. Его лицо напоминало кусок мела.

Семен и Антон посмотрели друг на друга и вдруг одновременно и непроизвольно улыбнулись. Словно сговорившись, они встали, Антон вскинул руку, и Семен с чувством прихлопнул его ладонь.

Вражда была забыта.

— Вот как это делается у нас на Земле! — воскликнул Семен.

Константин Эрнестович отер пот со лба и выдавил себе в рот таблетку. Годы уже не те… Да и сердечко ни к черту для таких посадок… Он шумно вздохнул.

И все же они сделали это, посадив грузовую сферу без малейших повреждений!

Галанин посмотрел на включившиеся обзорные экраны.

Сквозь дым, курящийся от места посадки, проглядывала черная, маслянистая гладь океана, по которой еще бродили пологие волны. Тучи каких-то птиц черными мятущимися тенями роились в воздухе.

— Ну вот, ребята… — растерянно проговорил он. — Мы дома…

Глава 4

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Ночь… Даже на родной Земле это слово ассоциируется с чем-то таинственным. Она полна шорохов и звуков. По ночам встречаются влюбленные и совершаются преступления…

Здесь все было иначе.

Прошло около часа, и чадные костры от подожженной посадкой растительности догорели, мрак обступил покосившуюся набок сферу и застывший неподалеку колониальный транспорт.

В километре от места посадки величественно полыхали в ночи неестественным, призрачным светом гигантские деревья, и в их кронах шла своя, неведомая и чуждая людям жизнь. Там метались какие-то темные силуэты, и до места посадки то и дело долетали протяжные вопли…

На куполообразной рубке «Кривича» ярко вспыхнули гроздья прожекторов, раскроив тьму, подкравшуюся к кораблю, косыми столбами света.

Мягко раздались в стороны бронеплиты обшивки, и две автоматические пушки приподнялись над транспортом на телескопических треногах. Повернув стволы, они застыли, нацелившись в разные стороны.

Экипаж уже пришел в себя после посадки. Не сговариваясь, все собрались в центральном отсеке «Кривича».

На этот раз обстановка была намного лучше, чем во время последнего собрания, хотя лица людей осунулись, многих, очень многих недоставало, но из глаз оставшихся в живых исчезло выражение затравленности, обреченности и злобы.

— Нам нужно наметить план дальнейших действий, — сразу же перешел к делу Галанин. — Мы сели, но практически не имеем представления — куда. Теперь наша задача — осмотреться, провести необходимые исследования и развернуть временную базу на месте высадки.

Он посмотрел на собравшихся и заметил, что Антон хочет высказаться.

— Да, Антон, говори.

Сержант встал.

— Я считаю, что мы не должны никого будить, — заявил он. — Нужно справиться своими силами, хотя бы до тех пор, пока не развернем базу.

— Почему?! — запротестовал Сергей.

— Потому что если к враждебной планете добавить еще и безответственных людей, то мы попросту погибнем. Пример моего разведывательного корабля, по-моему, вполне наглядно показал, какая категория людей преобладает в загруженных криогенных модулях!

— Антон абсолютно прав! — вступил в разговор Семен. — Я не берусь судить о моральных и деловых качествах людей, погруженных в гиперсон, но их реакция на окружающую реальность будет неоднозначной. Я не знаю, какой процент от общего числа колонистов составляют люди решительные и трезвомыслящие, но все вы знакомы с колониальной политикой Всемирного правительства! В число колонистов мог попасть любой, пожелавший покинуть Землю, каковы бы ни были причины такого желания, и всем без исключения были обещаны райские кущи…

— Нет, так что же это получается?! — возмутился Сергей. — Мы мало того что разведали планеты и посадили транспорт, так теперь должны еще и пахать, чтобы они проснулись на всем готовом?!

Молчавшая до сих пор Светлана внезапно встала и проговорила:

— Спроси у Виктора, который чуть не истек кровью, что он думает по этому поводу! — возмутилась она. — Сережа, неужели ты до сих пор не понял, что пора забыть о Земле, ее обещаниях, а тем более об этих неизвестно кем выдуманных инструкциях! Все это абсолютно несостоятельно! Есть эта планета и есть мы, те, кто прилетел сюда, чтобы жить! Только нам решать, как действовать дальше!

— Спокойнее! — потребовал Галанин. Он дождался, пока утихнет ропот и наступит тишина. Заложив руки за спину, он прошелся по салону между сидящими. — Светлана только что сформулировала один из основополагающих принципов нашей будущей жизни, — проговорил он, остановившись посреди зала. — Мы должны выработать новую схему организации колонии. Все, что спланировано на Земле, особенно массовое пробуждение колонистов, на следующий день после посадки, мягко выражаясь, несостоятельно. Вопрос же заключается в другом: готовы мы принять на себя всю ответственность и, следовательно, все тяготы нынешнего положения? Как справедливо заметил Семен, человеческий фактор совершенно непредсказуем. Наше преимущество в том, что мы, — он обвел взглядом присутствующих, — уже сработались и знаем друг друга. Мы — команда, а не разобщенная толпа. Я абсолютно согласен с мнением, что будить колонистов преждевременно. Но если мы примем такое решение, то на него нужно пойти сознательно, всем, а не из-за принципа или же под давлением большинства.

— А разве есть альтернатива? — усмехнулся Сергей.

— Конечно, — ответил командир. — Мы выполнили свою миссию. Сфера, которая, по сути, и есть колония, доставлена на планету. Экипаж «Кривича» больше не связан с колонистами никакими обязательствами, теперь мы можем стартовать и начать поиск путей возвращения на Землю.

В зале наступила гробовая тишина.

— Хорошо, — спустя некоторое время произнес Галанин. — По-моему, это очень важный вопрос. Я не могу навязывать вам каких-то решений, а потому предлагаю подождать до утра. Пусть каждый обдумает сказанное тут и примет свое…

Его слова прервал внезапный лай автоматической пушки.

За обшивкой корабля что-то звонко лопнуло. Люди повскакивали с мест, обернувшись к экранам, но вокруг уже царили тишина и мрак…

— У нас нет времени до утра… — проговорил Антон, вглядываясь во мрак. — Мы должны разворачивать базу немедленно…

* * *

Ночь…

Под ногами пятерых мужчин, облаченных в белоснежные скафандры, тихо похрустывал пепел. Ноги тонули в нем почти что по щиколотку, и цепочка неровных следов протянулась от люка «Кривича» к подножию покосившейся сферы.

Андрей, привстав на перевернутый ящик, легкими ударами молотка отколол спекшуюся корку, она хрустнула, словно яичная скорлупа, и отвалилась неровными пластинами, обнажив под собой ноздреватую, словно изъеденную страшной болезнью броню. Вставив специальный ключ в очищенное от окалины гнездо, он с замиранием сердца дважды провернул его. Раздался сухой щелчок, затем скрип, и вдруг квадратный метр обгоревшей брони со стоном ухнул вниз, подняв с земли тучу пепла.

— Черт! — Константин Эрнестович отскочил в сторону и задрал голову, пытаясь рассмотреть, что же творится в открывшемся провале.

Там ровным светом сияли бесчисленные цепочки зеленых огней. Это было удивительно, почти невероятно, но факт, как говорится, был налицо — все модули сферы пережили посадку без серьезных повреждений!

— Давай, Андрюша, — проговорил он в коммуникатор, и его голос почему-то дрогнул. — Проверь питание и начинай с главного грузового шлюза.

Он отвернулся, глядя, как удаляются в ночь три пятна света, — это Антон, в сопровождении двух биологов — Семена и Светланы, понес клетки с подопытными животными за границу выжженного двигателями круга.

Галанину было радостно, страшно и больно одновременно. Он смотрел на темный горизонт, где полыхали призрачные алые столбы, и почти физически ощущал кричащую чуждость всего, что окружало земной корабль. Может быть, такое влияние оказывала ночь и пережитый при посадке стресс, но скорее всего дело было не в этом, — Константин Эрнестович знал, что перешел Рубикон. Сколько бы ему ни было отпущено в этой жизни, но больше уже никогда он не увидит кристального сияния звезд…

Его снедала тревога, сомнения терзали душу, и простой человеческих страх перед неведомым таился во всех закоулках сознания. Беда Галанина была в том, что он, единственный из всех, не имел права на проявление этих чувств. Достанет ли у него сил тянуть до конца лямку командира… или пришла пора и он должен отдать бразды правления молодым?…

— Константин Эрнестович! — прервал его мысли голос Андрея. — Все нормально! Механизмы работают!

Он повернулся.

В днище сферы завыли сервомоторы. Поначалу казалось, что им будет не под силу открыть обгоревшие створы, но вот те дрогнули и медленно поползли в стороны, и тут же из образовавшейся щели вниз хлынул поток яркого света.

Андрей спрыгнул с ящика и отряхнул руки. Габаритные огни его скафандра, сиявшие во мраке голубыми искорками, внезапно поблекли, и чужая, враждебная людям ночь попятилась, отступая под напором бьющего из чрева сферы светового потока.

С гулким ударом телескопический трап коснулся обгорелой земли, и тут же по бокам от него выдвинулись прожектора, и из недр сферы вниз поползли матовые языки пандусов, предназначенные для машин.

Техника спускаемого модуля работала. Начало было положено.

Вместе с Андреем Галанин поднялся по трапу вовнутрь. Зарешеченные балконы и лестницы шли далеко вверх, извиваясь по периметру овального колодца грузовой шахты, как горный серпантин. Шагая по кольцевым балконам, астронавты открывали различные секции, сверяясь с бортовой декларацией грузов.

Самым ценным после людей на борту «Кривича» по праву считались роботы. Как ни порочна была колониальная политика во многих своих пунктах, но она не могла отменить или же игнорировать технологии двадцать пятого века. Грузовые ангары сферы были полны машинами, без которых первые годы становления колонии были бы немыслимы.

Андрей открывал законсервированные секции и нажимал определенные сочетания кнопок на темных выпуклых бортах с чеканными клеймами передовых фирм-производителей Земли.

Активация… Активация… Активация…

Это звучало как заклинание. Невзрачная, покосившаяся набок сфера оживала, наполняясь шумом моторов, вздохами вентиляции, резкими звуками гонгов, шипением и утробным воем.

— Константин Эрнестович, мы возвращаемся! — раздался в коммуникаторе командира голос Антона.

— Как крысы? — спросил Галанин.

— Да вроде ничего. Когда открыли отверстия в клетках, сначала заметались, потом долго принюхивались, а теперь освоились, едят Светланино угощение. — Он усмехнулся. — Главное, что они не сдохли.

— Смотри, Антон, далеко не уходите.

— Нет, не волнуйтесь. А как у вас? Мы видим свет. Вы вскрыли сферу?

— Да, — ответил Галанин. — Пока что все складывается хорошо, Антон. Будьте осторожны и возвращайтесь побыстрее!

Сухой щелчок, и далекий голос Антона исчез. Галанин спустился вниз, попутно наблюдая, как закипает жизнь механического муравейника. Первые машины уже выгрузились на поверхность, и их следы разбегались в различных направлениях от корабля. В основном это были автономные многофункциональные аппараты, созданные для монтажных работ. Роботы, способные добывать и перерабатывать сырье, будут разгружены намного позже. Сейчас самым важным было оглядеться, защитить себя от возможных опасностей неведомого мира, научиться противостоять им, попутно создавая свой изолированный от планеты мирок, куда придут пробудившиеся колонисты, — сверхзадача оказалась проста до безумия, — выжить до того момента, пока безопасность колонии не будет обеспечена хотя бы на девяносто процентов…

Пока что все складывалось удачно… Галанин поймал себя на том, что в который раз мысленно повторяет эту фразу, и она почему-то вызывает не удовлетворение, а наоборот, — он испытывал сосущее чувство тревоги.

Впереди, в стороне от «Кривича», во мраке вспыхнули яркие фонтаны искр. Какой-то из роботов включил свой сварочный аппарат, приступая к монтажу первых секций защитного периметра.

Антон был совершенно прав, их единственный союзник сейчас — это скорость…

Он представил, как местные животные, даже самые злобные и опасные, очертя голову удирают сейчас от того места, где с небес опустилось безжалостное пламя. Когда они осмелятся вернуться в исконные места обитания, их будет ждать сюрприз в виде опоясанной высокими стенами, отлично защищенной базы…

Галанин довольно усмехнулся, представив себе эту картину. Но эта улыбка тут же погасла, когда он вспомнил о существовании различных микроорганизмов. Для них ни один защитный периметр не будет преградой…

Он ступил на землю и пошел в сторону ослепительных снопов искр. Нужно было присмотреть за роботами. Они, конечно, смышленые, но лучше все же проконтролировать на первых порах. Не то приварят еще забор прямо к броне «Кривича»…

Фигура командира скрылась во мраке. Константин Эрнестович делал свои первые шаги по незнакомой земле и даже не подозревал, что основная опасность будет исходить отнюдь не от микроорганизмов и проявится она, увы, слишком скоро…

* * *

Всю ночь вокруг места посадки плясали огни. Снопы искр от сварочных аппаратов поднимались все выше, по мере того как наращивались новые секции шести вышек защитного периметра. Все необходимое для этого нес на борту колониальный транспорт. Стандартный, рассчитанный и сконструированный на Земле периметр должен был охватить площадь в три квадратных километра. На этом запас арматуры будет исчерпан. В складах еще оставались секции для монтажа двух герметичных куполов, но на остальные сооружения колонии материалов уже не было. Для дальнейшего строительства предполагалось использовать саму транспортную сферу, демонтируя которую колонисты будут постепенно возводить новые здания внутри защищенного периметром участка. Но до этого еще было очень далеко. Пока внутри сферы работали криогенные модули, никто и не думал о том, чтобы прикоснуться к ее обшивке…

Ночь была тихой, безветренной и теплой. Установленные на транспортной сфере и на самом «Кривиче» прожектора разгоняли мрак, заливая строительную площадку своим мертвенно-бледным светом, но за границами этого круга по-прежнему клубилась, обжимая со всех сторон освещенный участок, таинственная тьма, в которой то и дело возникали смутные тени. Автоматические пушки молчали. Лишь изредка из тьмы доносился душераздирающий клекот или сквозь звон арматуры и шипение горелок можно было различить что-то похожее на тяжкие взмахи огромных крыльев, и снова все умолкало, лишь деловито завывали сервомоторы роботов.

Через восемь часов после посадки горизонт над безбрежной гладью океана немного просветлел, и алое сияние деревьев поблекло, уступая нарождающейся заре.

Незадолго до рассвета пять человек покинули границы строящегося периметра.

Они шли гуськом, поддерживая дистанцию в пять метров. Неровная цепочка их следов тянулась по откосам песчаного пляжа, теряясь в слабом свете занимающегося утра.

Антон шел последним, намеренно заняв самую опасную, по его мнению, позицию. Его руки лежали на автомате, ремень которого был перекинут через шею. Походка сержанта казалась расслабленной, но взгляд, постоянно обегавший окрестности от приближающихся зарослей до черной, маслянистой глади лагуны и обратно, выдавал его внутреннее напряжение. Если бы его сейчас увидела Ольга, то обязательно бы поддела: «Что, сержант, уже не чувствуешь себя крутым?»

Да, они все неуловимо менялись. Слишком велико оказалось свалившееся на молодых ребят бремя. Куда-то исчез смех. Они похудели, их лица заострились, и голоса стали резче. Для большинства из них шаг из юности во взрослую жизнь оказался слишком быстр. Андрей с удивлением, несколько раз ловил себя на мысли, что ему приходится делать то, что еще вчера казалось уделом взрослых.

Мысли Антона были более прозаичны. Единственное, что ощущал в этот момент командир маленькой разведгруппы, — это опасность. Она была повсюду: в маслянистой, стоячей воде залива, в алых столбах света, исходящего от разбросанных по черной глади деревьев, в смутных тенях, мятущихся в их кронах, в проступающих впереди темных зарослях, в небе, в песке, в тишине… Опасность была повсюду и воспринималась им на рефлекторном уровне, он ощущал ее, но был бессилен вычислить конкретный источник и оттого заметно нервничал, теряя самообладание.

«Дрянь наше дело…» — непроизвольно думал он, загоняя в глубь сознания собственный страх. Сейчас он был рад призвать на помощь все самые древние и темные инстинкты, лишь бы выжить, устоять в начинающейся схватке. А в том, что она уже началась, Антон не сомневался ни на секунду.

Шаг по песку… Тонкие струйки осыпаются в след, заполняя его до половины. Перед глазами покачиваются спины ребят, сгорбленные под грузом аппаратуры. Он должен их защитить. Пальцы Антона крепче сжали теплую от вспотевших ладоней сталь. Его обязанностью было предугадать любую опасность в вязкой тишине нарождающегося утра…

От нервного напряжения начинало звенеть в ушах. Планета была не просто гнетущей, в понимании Антона планета была ЧУЖОЙ… что бы там Константин Эрнестович не толковал им про новую родину. Все это чушь. Никогда у них не получится никакого синтеза с этой враждебной тишиной и нагоняющими дрожь, уж совсем нечеловеческими алыми аурами… Нет. Антон непроизвольно тряхнул головой в унисон собственным мыслям. Все должно быть не так. Есть люди, которые пришли сюда, чтобы выжить. Они победят, если не будут допускать в свое сознание никаких иллюзий. Эйкон чуть усмехнулся, скривив уголки губ. Сталь автомата приятно упиралась в ладонь. Забыть о Земле. Взять то, что есть, и сделать ЭТО Землей. Антон вновь усмехнулся, но теперь уже увереннее и заметнее. Может быть, ребята не понимают, что с момента посадки УЖЕ началась война. Он объяснит им… А может быть, раньше это сделает сама планета.

Они дошли до границы леса, и Антон остановил отряд.

— Семен, теперь ты будешь замыкающим, — распорядился он. — Я пойду вперед. Света, ты в центре. Андрей с Сергеем будут прикрывать тебя с боков. — Он приметил просвет в зарослях, напоминающий звериную тропу, и нехорошие предчувствия вновь заполнили его разум. — Так… Если кто заметит постороннее движение, сразу падать. Лучше на спину, сгруппировавшись, оружие в руках. — Он внезапно качнулся в сторону и упал, мягко, по-кошачьи откатился в сторону, описав стволом автомата широкий полукруг. — Вот так приблизительно, — пояснил он, вставая и тщательно отряхиваясь. — Команд не ждите. Помните, каждый защищает свою жизнь и по возможности — жизнь товарища. Сейчас нам лучше сначала стрелять, а уж потом разбираться, что к чему.

Семен хотел что-то возразить, но потом пожал плечами и промолчал.

Они стояли на опушке странного образования, лишь отдаленно напоминавшего лес в земном понятии этого слова, и непроизвольно прислушивались. Ночью, выходя из лагеря, они слышали вдалеке целую какофонию звуков, но здесь царила тишина, как будто с рассветом все вымерло…

— Вперед… — скомандовал Антон.

Тихо, без суеты и слов они тронулись в путь. Каждый чувствовал гнетущее давление неизвестности. Говорить не хотелось.

Светлана шла в центре отряда. Она чувствовала заботу Антона и была благодарна ему, хотя мысли биолога были сейчас очень далеки от личных проблем. Лес притягивал и одновременно пугал ее. Их окружали странные образования, внешне напоминающие древовидные папоротники. Над головами смыкались похожие на опахала листья, с которых то и дело срывались тягучие капли жидкости. Их стволы покрывали шелушащиеся наросты, словно гипертрофированные чешуйки. Стволы не ветвились, а росли пучком от корня, и каждый венчался одним или несколькими широкими листьями. Некоторые из них по какой-то причине гнулись к земле, закручиваясь причудливыми узлами. Воздух пах мятой, резко и неприятно.

Светлана протянула руку и отломила часть широкого листа, почувствовав сквозь перчатку, что он покрыт микроскопическими волосками. Уложив образец в кофр, она заметила, что место излома моментально покрылось проступившей изнутри желеобразной массой.

Отряд двинулся дальше, Светлана закрыла кофр с образцом, стараясь не сбиться с ритма шагов. Им повезло, и атмосфера планеты оказалась вполне пригодна для дыхания человека, а вот вопрос о том, насколько строение местных органических молекул подходит под метаболизм людей, оставался открытым. Это они смогут выяснить, собрав необходимое количество образцов флоры и фауны… А пока что даже простое прикосновение незащищенной рукой к какому-нибудь растению могло вызвать аллергическую реакцию, отравление или смерть… Она поправила кислородную маску, втайне надеясь, что пропускаемые фильтром флюиды запахов не опасны…

Внезапно резкий вопль какого-то животного разорвал утреннюю тишину, заставив небольшой отряд замереть на месте. Антон отскочил в сторону, вскинув оружие, но не выстрелил, — хруст ломаемых ветвей удалялся в сторону от тропы.

Андрей отер выступившие на лбу капельки пота. «Пронесло…» — подумал он.

Этот инцидент не прибавил им энтузиазма, наоборот, таинственность и враждебность окружающего их леса стали ощутимее.

Каждый помимо своей воли думал о том, как невероятно трудно будет приспособиться. Светлана понимала это лучше, чем кто-либо. Даже если белки и аминокислоты исконной жизни окажутся приемлемы для человека, все равно над колонией еще много лет, как дамоклов меч, будет висеть опасность внезапных эпидемий, отравлений, ожогов от сока растений и так далее… По ее оценкам, должно будет смениться как минимум пять поколений, прежде чем их потомки обретут некий синтез с природой планеты, частично изменив свой метаболизм. Альтернативы подобному постепенному слиянию с исконной жизнью попросту не было. Местная биосфера тоже будет меняться, поддаваясь целенаправленному воздействию людей, — земные растения и животные постепенно начнут соседствовать с исконной жизнью, но как труден и долог будет этот процесс…

…Через час с небольшим звериная тропа вывела их на поляну, в центре которой располагалось болотце с окнами стоячей воды.

— Все… — проговорила Светлана, опуская кофр с аппаратурой и собранными образцами. — Остановимся здесь. Лучшего места нам не найти.

Антон критически оглядел подступающие прямо к болоту заросли и кивнул.

Они молча распаковали аппаратуру. Антон занял центр поляны, хмуро разглядывая заросли. Оружие он держал наготове. Остальные разбились на двойки: Семен работал со Светланой, а Андрей с Сергеем.

Солнце уже оторвалось от вершин маячившего у горизонта горного хребта. Начинался день. Гнетущая тишина незаметно отступила, сменившись шорохом листвы от народившегося ветерка. Заросли уже не казались безжизненными. Из них то и дело доносились странные, непривычные человеческому уху звуки, отдаленно напоминающие протяжное кваканье и тонкие пересвисты… Изредка до людей долетал хруст ломаемых ветвей.

Первое происшествие не заставило себя ждать. Треск ветвей под ногами или лапами неведомой твари внезапно приблизился, и на поляну выскочило странное животное.

В первый момент все оцепенели, бросив работу.

Животное выглядело совершенно экзотично. Не обратив никакого внимания на застывших людей, оно двинулось в сторону болотца, неуклюже переваливаясь на двух широких лапах, чем-то напоминающих конечности земной утки, только несравненно больше и уродливее. Эдакая полутораметровая жаба-переросток с твердым плоским клювом вместо рта. Под черной, бугристой и осклизлой кожей заметно перекатывались мощные мускулы. Два крохотных глаза, без зрачков, подернутые желтоватой пленкой, смотрели в одну точку.

Жабоклюв, как моментально окрестил животное Сергей, нимало не смущаясь присутствием незнакомых существ, вразвалку проследовал до ближайшей лужи и принялся шумно пить.

Антон, вскинув автомат и не спуская глаз со странной твари, медленно пятился назад, готовый в любой момент открыть огонь. Светлана, забыв про опасность, увлеченно щелкала камерой. Семен снимал сцену на видео. Андрей с Сергеем попросту оцепенели, разглядывая гиганта.

Жабоклюв наклонился, с шумом всосав мутную жижу, и замер. Внезапно из его спины вверх ударил фонтан почти что полностью прозрачной жидкости. Он снова склонился к болоту, погрузив костяной клюв в стоячую воду, и начал всасывать ее в себя…

— Он ест! — воскликнула Светлана.

При звуке ее голоса животное вздрогнуло и, прекратив пить, повернулось. Андрей отметил, что у него отсутствует шея, чтобы посмотреть в сторону, жабоклюву пришлось развернуться всем телом.

Светлана, сначала испугавшаяся, теперь улыбалась, глядя, как животное пытается определить, что же издало непонятный, напугавший его звук.

Она опустила камеру и резко, звонко хлопнула в ладоши.

Реакция была потрясающей. Желтые глазки животного округлились от ужаса, и стокилограммовая туша вдруг взвилась в воздух в бесподобном по своей мощи и неуклюжести прыжке. Покрыв им не меньше двадцати метров, гигантская лягушка врезалась в заросли и скрылась из виду, издавая протяжный переливчатый свист…

Антон медленно опустил автомат и укоризненно взглянул на Светлану:

— А если бы он прыгнул на тебя?

— Извини, не подумала. Но ведь все обошлось…

— А навонял-то он… тьфу… — вмешался Семен.

Антон, не выдержав, улыбнулся. Жабоклюв, сам того не ведая, разрядил обстановку. Оказывается, тот черт, которого рисовало их воображение, не так уж и страшен…

Солнце поднималось все выше. Наскоро перекусив, они продолжили работу. Образцы почв, пробы воды и воздуха, несколько кернов из забуренной тут же на поляне скважины уже были упакованы в специальные кофры.

Долгий и жаркий день разгорался над планетой, и терморегуляторы их защитных костюмов едва справлялись с переизбытком тепла. На земле в такую погоду впору было раздеться до плавок и спрятаться в тень… Андрей поднял голову и посмотрел на диск звезды, упорно карабкавшийся к зениту. Над поляной струилось знойное марево, в тени под деревьями клубилась мгла испарений. Вместе с жарой усиливался и треск в окружавших поляну зарослях. Болотце служило местом водопоя и кормежки не только гигантской жабе. Но другие животные, видимо более осторожные и сообразительные, нежели жабоклюв, не осмеливались показаться на поляне, озадаченные и напуганные присутствием странных двуногих существ.

Сергей закончил упаковывать образцы и подошел к Андрею. Достав сигареты, он протянул пачку Вербицкому и сказал:

— А ведь все не так уж и ужасно, как казалось поначалу, верно?

Андрей кивнул, прикрывая огонек зажигалки ладонью. Прикурив, он с наслаждением затянулся.

— Да, ночью все выглядело жутко… — согласился он. — Да и когда эта жаба выползла на поляну, тоже, знаешь, было не очень-то уютно…

Сергей улыбнулся. Несмотря на жару и заливающий глаза пот, ему отчего-то было весело. Даже горячечный диск звезды не казался в этот момент таким враждебным, как прежде. Он запрокинул голову, разглядывая лазурные небеса, по которым неторопливо ползли три точки.

«Наверное, птицы», — подумал он, наблюдая, как точки развернулись, заложив круг над поляной, и внезапно ринулись вниз…

— Ребята, поберегитесь!.. — только успел вскрикнуть он, как на поляну из поднебесья обрушились три стремительные тени.

Все произошло так быстро, что никто не успел опомниться. Звонко и зло ударила автоматная очередь, и одновременно с ней над поляной грохнуло три взрыва, слившиеся в один рокочущий хлопок.

Андрей отшатнулся, потому что ему в плечо внезапно ударила какая-то осклизлая масса. Он отскочил, брезгливо отряхиваясь от забрызгавшей защитный костюм бурой слизи, едва не споткнувшись об рухнувшую ему под ноги тварь.

Посмотрев на землю, он выронил сигарету и попятился.

— Что за дерьмо… — непроизвольно вырвалось у него, едва он разглядел корчившееся в агонии животное.

Это была сама квинтэссенция смерти!.. Ночной кошмар, внезапно обретший конкретную, осязаемую форму!.. Он сплюнул, отступив еще на несколько шагов, пока тварь издавала яростное шипение, сотрясаясь в конвульсиях.

Животное имело почти полтора метра в длину и было разорвано точно по центру своего симметричного туловища. Из зияющей раны сочилась темная, почти черная кровь и выделялся вонючий тошнотворный газ, по запаху напоминавший вонь от протухших продуктов. «Сероводород…» — догадался Андрей, изо всех сил пытаясь удержать свой желудок от сжимающих его спазмов.

Животное в последний раз издало злобное шипение и, дернувшись, затихло. Пересилив отвращение и страх, Андрей подошел ближе. Первая аналогия, которая пришла ему на ум, была связана с медузами. Действительно, обрушившаяся с небес тварь сзади очень походила на этих обитателей подводного мира Земли. Мощные кольцевые мышцы образовывали обрамленное щупальцами узкое «сопло», расположенное в противоположной голове оконечности туловища, которое постепенно утолщалось, образуя нечто, напоминающее кожаный мешок, в данный момент разодранный выстрелами и взрывом, по бокам которого безвольно обвисли два широких перепончатых крыла, в точности как у летучей мыши. Андрей с содроганием отметил, что они сплошь покрыты отвратительными на вид присосками и чем-то отдаленно напоминающим когти… Но самой жуткой частью этого летающего монстра, конечно, была морда. Три глаза — один во лбу, а два по бокам, в районе ушей — еще горели злобным блеском. Носовые отверстия были углублены в череп, словно их вдавило внутрь, подчеркивая и без того выдвинутые вперед мощные челюсти с обнаженными клыками и двумя рядами острых зубов.

Андрей разглядывал тварь с непонятным, паническим любопытством. Ему не верилось, что все происходит наяву и перед ним действительно лежит это чудовищное создание, вобравшее в себя все самые отвратительные черты… Да, если бы какой-нибудь земной ученый задался бы целью скрестить гиену, медузу, мышь-вампира и черного грифа, то, возможно, у него и вышло бы нечто, отдаленно похожее на эту тварь…

Сзади раздались шаги.

Самообладанию Антона можно было только позавидовать. Включив карманный анализатор, он наклонился и сунул прибор в развороченную утробу издохшей твари.

— Черт… Как ты можешь… — Андрей отвернулся, чувствуя, что еще немного, и его вырвет.

— Света, посмотри! — Антон включил крохотный экран анализатора, соединенный с прибором тонким кабелем. — Похоже, оно синтезирует водород!..

Светлана взглянула на экран.

— Да, — кивнула она, изучив показания прибора. — Ты прав. Оно действительно синтезирует водород, накапливая его вот тут, — она указала на взорвавшийся кожаный мешок. — Это что-то аналогичное воздушному пузырю у наших рыб! Накапливая или же сбрасывая водород, это существо получает возможность парить в воздухе, как воздушный шарик!

— Ни хрена себе шарик! — Семен с отвращением посмотрел на распластавшуюся по земле тварь. — Ты взгляни на эти кольцевые мышцы! Чем тебе не реактивное сопло?! Наверняка оно выбрасывает накопленный под давлением водород!

— Универсальный летающий организм! Он может парить, планировать, махать крыльями или использовать собственный реактивный двигатель! — Антон покачал головой. — Такие твари, если они нападут стаей, могут создать настоящую проблему…

— Интересно, почему они взорвались? — спросил Андрей, присев на пригорок и беспокойно разглядывая небо.

— Гремучая смесь, — предположил Антон, вытаскивая анализатор. Вытерев измаранный прибор о траву, он уложил его в кофр и продолжил: — При разрыве пузыря водород смешивается с кислородом из атмосферы. — Закрыв кофр, он разогнулся и тоже взглянул на небо. — Пуля воспламеняет смесь и… — он сделал выразительный жест в сторону разбросанных по поляне останков. — Адьё…

— По-моему, пора двигать назад, — проговорил Андрей. — Хватит на сегодня…

Антон искоса посмотрел на него и достал сигарету.

— Спокойнее, Андрюша, — иронично ответил он. — Нам здесь жить. Начнем бегать — пробегаем всю жизнь.

— Но…

— Никаких «но». — Тон Антона изменился. — Нужно учиться, чтобы каждый мог постоять за себя. А никто из вас даже не вспомнил об оружии!

Упрек был заслуженным. Они действительно растерялись, и если бы не сержант, то неизвестно, чьи останки были бы сейчас разбросаны по поляне…

— Ты прав, — нарушил молчание Семен. — Нам нужно быть начеку, и еще многому придется учиться, но рисковать ради тренировки — уволь. — Он посмотрел на сержанта и поднял с земли запакованный кофр. — Пора назад, командир, — без тени иронии, твердо заключил он.

Через полчаса отряд вновь ступил на знакомую тропу, двигаясь в обратном направлении. Андрей и Семен помимо оборудования тащили запакованное в полиэтиленовый мешок тело убитой твари. Светлана настояла на том, чтобы доставить его в лагерь для более полного исследования. Названия этому существу так и не придумали и, не сговариваясь, называли его просто: тварь.

Лес давал тень, но не спасал от жары. Здесь было еще хуже, чем на поляне. Перенасыщенный влагой воздух затруднял дыхание, обжигая легкие даже сквозь защитные маски и фильтры. Через четверть часа их уже пошатывало от усталости.

Андрей шел вслед за Семеном. Тяжелая ноша выворачивала пальцы, и он никак не мог сосредоточиться на ходьбе, чтобы не выбиваться из ритма дыхания. К тому же ноги по щиколотку тонули в перегное, где прятались твердые, узловатые корни.

Он весь отдался физическим усилиям, стараясь идти в ногу с Семеном, но мысли сами лезли в голову, несмотря на усталость. Впечатлениями он был сыт по горло, — на Земле он не испытал бы ничего подобного за всю свою жизнь, но эта экзотика уже начинала приедаться… Он представил себе жесткую корабельную койку и едва не потерял равновесие — такой далекой и желанной показалась ему эта полоска сдобренного поролоном пластика, в окружении надежных бронированных стен… Сейчас он не верил, что их дети или внуки смогут жить в свободных поселениях, под открытым небом. Конечно, будущее рисовалось ему достаточно смутно, но в неясных видениях, которые могло породить его воображение, почему-то неизменно присутствовали глубокие бункера и герметичные двери…

Спустя два часа отряд наконец вышел на побережье. У всех без исключения вырвался облегченный вздох, когда они разглядели вдали сверкающую в лучах звезды сферу колониального транспорта и черные вертикальные черточки вышек защитного периметра. Раскинувшийся за ними лагерь казался отсюда всего лишь темным пятном на светлом фоне прибрежных дюн.

— Привал!.. — хрипло объявил Антон.

Они повалились в тени крайних деревьев, там где и стояли, не в силах выискивать более удобных мест. Переход вымотал людей, даже Антон больше не выглядел бодрым, его лицо посерело и осунулось. Сержант сел на песок, чуть в стороне от остальных и, положив автомат на колени, хмуро разглядывал затянутый знойным маревом горизонт, изредка сплевывая из-под кислородной маски.

О чем он думал в этот момент, трудно было даже предположить.

Глава 5

НОЧНАЯ АТАКА

Багровый шар звезды кровавой каплей стекал за линию горизонта, окрашивая темную океанскую гладь в пурпурные тона. Зрелище было величественным и великолепным, и в то же время присутствовало в этих в принципе вполне обычных вечерних красках нечто зловещее и загадочное.

Тихо шелестел ветерок, вращая лопасти ветряных энергостанций. Вдали от берега в живописном беспорядке начинали слабо светиться опалесцирующие ауры гигантских деревьев, которым Светлана придумала звучное название «раворы». В их раскидистых кронах, озаренные слабым струящимся светом, копошились замеченные еще накануне темные тени. Первый день колонии медленно угасал.

Позади за плечами восьми людей лежали двадцать семь часов изнурительной жары. Этот первый день на планете можно было приравнять к целому году, и каждый из них, втайне оглядываясь по сторонам, испытывал гордость при виде сомкнувшихся на ночь пластин солнечных батарей, высоких стен периметра и ажурного стального кружева шести сторожевых башен, на вершинах которых застыли силуэты караульных роботов.

Начало было положено.

Светлана стояла на решетчатой площадке первого яруса сторожевой башни, расположенной как раз на уровне основного ограждения базы. Глядя в кровавые краски заката, потемневшее небо, в котором вот-вот должны были вспыхнуть первые звезды, она испытывала противоречивые чувства. По щеке биолога медленно скатилась слеза. Она смахнула ее и облокотилась о низкие перила. Стальная арматура приятно холодила ладони. Зрение вновь затуманилось, и девушка зажмурилась, пытаясь унять ноющую в груди боль.

За ее спиной на лестнице прогрохотали шаги. На площадку, кряхтя и держась за бок, поднялся Виктор Берг.

— Ты что, Свет?!

— Ничего… — Она смахнула слезу, продолжая глядеть вдаль. — Думала про Ольгу и остальных… — призналась она. — Никак не могу смириться с мыслью, что она…

— Не надо… — Рука Виктора осторожно легла Светлане на плечо. — Откуда ты знаешь… Может быть, они сели на планету и не смогли взлететь. Ну мало ли что… — Он успокаивал Светлану, хотя сам не очень-то верил собственным словам. — Мы ведь оставили маяки с нашими координатами в точках подбора. Вот увидишь, может быть, они еще появятся…

— Интересно, сколько нас останется потом, — словно не услышав его слова, спросила она. — Потом, когда все уже будет сделано?

Воздух был теплым и нес со стороны океана незнакомые запахи.

Светлана оторвалась от перил и вдруг, сняв со своего плеча руку Виктора, проговорила:

— Мне страшно. Не знаю отчего.

Берг усмехнулся, подойдя к краю площадки.

— А вот я уже не боюсь. По мне, лучше незнакомое небо, чем палубная переборка над головой. Слушай, вы что там, заразились в лесу? — попытался пошутить он. — Антон ходит мрачнее тучи, Андрей какой-то странный…

В этот момент над их головой гулко ударило несколько выстрелов, и сумеречное небо прорезали яркие росчерки трассирующих снарядов.

Светлана вздрогнула, беспокойно оглядываясь. Виктор подался вперед, пытаясь разглядеть за стенами периметра то, что караульный робот принял за источник опасности.

— Черт, я ведь запрограммировал их реагировать только на большие объекты… — проговорил он скорее самому себе, чем Светлане. — Какого же… он стреляет по птицам?…

Светлана резко схватила его за руку.

— Уходим, Витя, быстрее!

— Что случилось?! — Он явно недоумевал.

— Быстрее, уходим, прошу тебя! — В ее голосе звучал неприкрытый страх. — Здесь нет никаких птиц, понимаешь?! Видел ту тварь, что мы принесли из леса? Это они!

— Нет, погоди! — Он шагнул к перилам. — Нужно посмотреть. Не бойся, если что — роботы их не пропустят. Здесь мы в безопасности.

— Внимание! Всем, кто находится вне пределов корабля! — раздался в их коммуникаторах голос Галанина. — Я слышал выстрелы, доложите, что случилось!

Виктор спокойно поправил коммуникатор.

— Константин Эрнестович, здесь Берг… — проговорил он. — Все в порядке, не волнуйтесь. Сработал третий караульный робот. Похоже, сбил кого-то на подступах к периметру. Зажгите прожектора, а я поднимусь наверх, посмотрю в инфракрасную оптику.

— Добро. Кто-нибудь с тобой есть?

— Я тут, — подала голос Светлана.

— Ты возвращайся, — приказал Галанин. — И вообще, что вы там делаете?! — возмутился он. — Я же ясно приказал, всем, кроме дежурной вахты, спать! Сейчас колобродите, а днем, когда надо работать, будете как рыбы вареные!

Она ничего не ответила на гневную тираду командира. Взяв Витю за руку, она потянула его назад.

— Пойдем вниз.

— Погоди, ты же слышала. Я мигом, гляну на робота, может, в компьютере что-то подвисло, и сразу назад. Иди в корабль, я догоню.

— Ну ладно, только ты не задерживайся.

— Сказал же — мигом. Догоню по дороге.

Он полез наверх. Ступени кончились, и на самую верхотуру вели скобы, приваренные к несущим конструкциям вышки. Наверху на небольшой площадке были смонтированы прожектора, между которыми притаилась автоматическая турель караульного робота.

Пока он карабкался, орудие дважды оглушительно рявкнуло, роняя вниз звонкие россыпи стреляных гильз. Откинув люк, он влез на середину площадки, как раз позади турели, и открыл створку на пирамидальном выступе, который вмешал в себе соединенный с орудием компьютер и небольшой пульт ручного управления.

— Сейчас посмотрим, кого ты там гоняешь, — пробормотал Витя, перекинув тумблер режимов в положение «внешний контроль». Включив небольшой экран, он запустил программу инфракрасного сканирования.

В первый момент он не понял, что же происходит на дальних подступах к периметру, а когда разобрался, то не поверил показаниям приборов.

Такого не могло быть!.. Со стороны океана на базу надвигалось сплошное ярко-красное пятно, составленное из сотен отдельных сигналов. Некоторые из них вырвались далеко вперед от основной массы, вот их-то и отстреливала связанная с компьютером турель!

— Черт!.. Что же делать?! — прошептал он, облизав мгновенно пересохшие губы. — Константин Эрнестович, — позвал Берг, одновременно пытаясь расчленить сигналы и сделать увеличение.

— Да, Витя, что там? Я опять слышал стрельбу…

— Сейчас. Тут приближается какая-то туча, составленная из множества сигналов. Пробую увеличить…

Экран наконец мигнул, и его темное пространство внезапно заполнили бесшумные, совершенно ирреальные изображения. Витя невольно отшатнулся, словно ему приоткрыли окно в преисподнюю.

К базе, широко взмахивая крылами, приближался сонм чудовищных созданий, каких не могло нарисовать ни одно больное воображение…

Он невольно подался назад, словно испугавшись, что мрачные силуэты выскочат прямо из экрана, споткнулся о наклонную балку, упал, чувствуя, как под ним, взвыв сервомоторами, резко повернулся круглый ложемент автоматического орудия. Стволы турели приподнялись, поймав невидимую цель, и вдруг завибрировали, с оглушительным грохотом выплевывая в небо шквал огня и металла.

Слева ожила другая башня периметра, за ней еще одна, ослепительно вспыхнули прожектора, под аккомпанемент взвывших сигналов тревоги, грохот выстрелов и звонкий перестук стреляных гильз Виктор, вцепившийся в поворотный круг орудия, внезапно увидел, как из поднебесья прямо на него пикируют темные силуэты с распростертыми когтистыми крыльями, словно оттуда валились ожившие демоны из древних земных преданий…

Он онемел от ужаса. Почти первобытный страх пригвоздил его к месту. Мерзкий клекот налетавших на орудие тварей продирал по коже ледяным ознобом. В небе вокруг постоянно расцветали разрывы, сопровождаемые громкими хлопками и ужасной вонью, которая как облако накрыла территорию базы. По стальным конструкциям вышки с отвратительными влажными шлепками барабанили ошметья разорванной снарядами плоти, и казалось, этому не будет конца…

…В ходовой рубке «Кривича», временно переоборудованной под оперативный командный пост колонии, семь человек в замешательстве застыли у обзорных экранов.

Никто не понимал, что происходит снаружи. Одна за другой оживали караульные вышки периметра, и отдельные выстрелы автоматических орудий за считанные секунды перешли в оглушительный вой.

— Светлана! Виктор! — закричал Галанин в коммуникатор. — Что происходит?! Где вы? Ответьте!

Не дожидаясь ответа, Антон схватил оружие и метнулся к выходу.

— Андрей, Сергей, за мной! — на бегу скомандовал он.

Их опередил Семен. Схватив автомат из установленной в рубке пирамиды, он метнулся вслед за Антоном, на ходу пристегивая магазин.

Вербицкий последовал его примеру. Если бы у него было время подумать, то, быть может, он бы и испугался, но мысли Андрея были заняты совсем не этим. Схватив из пирамиды увесистый, ребристый магазин, он пытался на бегу пристегнуть его к автомату, лихорадочно вспоминая, как это делал Антон. Упрямая железка никак не хотела вставать в гнездо. Черт… Ну давай же! Ну!.. Магазин наконец вошел в паз. Впереди уже показались мощные створы главного шлюза, в которые упирался центральный коридор «Кривича».

Антон уже был в шлюзе.

— Быстрее! — заорал он, ударяя ладонью по клавише отпирания наружного люка.

Тяжелая бронированная плита поползла в сторону, и в шлюзовую камеру тотчас же ворвался оглушительный грохот орудий и уже знакомый Андрею тошнотворный смрад. Только сейчас он вспомнил, что ни на ком из них нет кислородных масок.

— Прикройте меня! — закричал Антон, исчезая во мраке. Вслед за ним метнулся Семен.

Андрей выскочил из шлюза, задыхаясь и кашляя. Он ошалело огляделся по сторонам, пытаясь хоть что-нибудь понять. Взгляд навигатора метался от ослепительных столбов света к извергающим огонь и грохот вышкам. Сзади на него налетел Сергей, и они едва не повалились друг на друга.

Невнятно выругавшись, кибернетик оттолкнул его и тоже скрылся в разодранном вспышками мраке.

В этот момент взгляд Андрея упал на две яркие искры — зеленую и красную, — которые мигали в темноте в нескольких метрах от него. Он моментально сообразил, что это плечевые катафоты защитного костюма. Метнувшись вперед, он увидел Светлану. Она не добежала до шлюза всего нескольких шагов, упав лицом вниз на пластиковые плиты, которыми было вымощено все пространство внутри периметра.

Андрей подхватил ее обмякшее тело и потащил к открытому шлюзу. Уже на пороге она слабо застонала и открыла глаза. Светлана хотела что-то сказать, но не смогла. Ее глаза округлились от ужаса, и из горла вдруг вырвался отчаянный крик.

Андрей затащил ее в шлюз и обернулся.

Тут впору было заорать самому, но он лишь побелел и двумя руками вцепился в оружие, вскинув ствол автомата навстречу трем чудовищным созданиям, которые с шипением и клекотом бежали прямо на него, переваливаясь на кривых когтистых лапах и волоча по пластиковым плитам сложенные за спиной кожистые крылья.

Это были те из тварей, что прорвались сквозь заслон заградительного огня. Теперь им уже ничего не угрожало, — программа, заложенная в автоматические орудия, запрещала им вести огонь вовнутрь защищенного периметром пространства.

Андрей прицелился в среднюю из них и потянул курок. Оружие ответило сухим щелчком. Он похолодел. Не заряжено… Но он же точно помнил, что вставил магазин и передернул затвор!.. Патрон должен был быть в стволе!

В отчаянье, граничащем с безумием, он схватился за магазин, и тот внезапно оказался в руках. Не вставил… Черт!.. Он снова пихнул его в прорезь, изо всех сил саданул снизу ладонью и, передернув затвор, сжал курок.

Автомат затрясся в руках, словно живой. Находившаяся в двух шагах от него чудовищная тварь внезапно опрокинулась, словно ее со всего размаха ударили молотом. Жуткий вой смешался с брызнувшей во все стороны темной кровью, и внезапно мрак вспорола ослепительная вспышка.

Андрея толкнуло в грудь, повалив в шлюз, но автомат в его руках продолжал злобно трястись, выворачиваясь из пальцев, пока в магазине не кончились патроны.

Вскочив на ноги, он перехватил его за раскалившийся ствол, обжегся, едва не уронив, перехватил за приклад и шагнул из шлюза, держа оружие как дубину.

Половина прожекторов, разбитая или же простреленная, уже погасла, два орудия смолкли, видимо, перезаряжаясь, в воздухе смрадно пахло сероводородом и гарью. Три атаковавших его существа распростерлись на темных пластиковых плитах бесформенными грудами. Два были явно мертвы, третье же агонизировало, издавая жуткие вопли и яростное шипение.

С этой стороны атака была отбита.

Он бросился назад, к шлюзу. Светлана сидела на полу, бессильно привалившись к стене, и полубезумным взглядом смотрела в небо, где в свете уцелевших прожекторов метались десятки, если не сотни черных, демоноподобных силуэтов.

— Как ты? — с тревогой спросил Андрей, склонившись к ней.

— Ничего… — едва слышно ответила она. — Где Витя?… Что с ребятами?

Андрей оглянулся. В пылу схватки он упустил из виду остальных и только теперь заметил, как на фоне ажурных металлических конструкций третьей вышки передвигаются смутные тени. То, что это были люди, свидетельствовали частые вспышки коротких автоматных очередей, спускавшихся все ниже и ниже.

— Они возвращаются!

Через минуту из бурлящего сумрака вынырнули четыре фигуры. Семен и Сергей поддерживали Берга, помогая ему идти. Антон прикрывал отход, часто оборачиваясь и посылая во тьму короткие прицельные очереди. На освещенном автоматными вспышками лице сержанта было написано бешенство.

— В шлюз! — закричал он, меняя магазин.

Они и так были уже там.

— Антон! — крикнул Семен, положив ладонь на кнопку запирания. — Давай назад, мы готовы!

Но сержант как будто не слышал его слов. Он стоял, широко расставив для устойчивости ноги, и стрелял, вспарывая темноту росчерками трассеров. Над периметром вспыхивали и тут же гасли сполохи разрывов, когда очередная тварь попадала под его губительный огонь. Лицо сержанта было перекошено.

Семен понял, что звать бесполезно. Выскочив из шлюза, он сгреб Антона в охапку и поволок назад.

Через несколько секунд бронированная плита захлопнулась.

Семен разжал руки, выпустив сержанта. Тот резко обернулся, но безумный блеск в его глазах уже потух.

— Извини… — бросил Семен.

Антон вдруг присел, бессильно прислонившись к стене, и прикрыл глаза.

— Все целы? — хрипло спросил он.

— Да… — ответил Сергей. — Пока что все…

Открылся внутренний люк. По коридору им навстречу уже бежал Галанин.

— Ребята, вы все целы?! — с тревогой спросил он, по-отечески обнимая Светлану за плечи. Она не выдержала и вдруг разрыдалась, уткнувшись лицом в грудь командира. Ее плечи часто подрагивали.

— Ну не волнуйся… Все хорошо… Здесь ты в безопасности…

Что-то мягкое тяжело ударило о броню «Кривича». Внешние микрофоны были включены на общую сеть, и скрытые динамики передавали во все закоулки корабля непрекращающийся грохот выстрелов, нечеловеческие вопли, шипение, звон, хлопки разрывов и заунывный вой рикошетящих осколков.

Снаружи бурлил настоящий ад, которому не было никакого объяснения…

— Всем в рубку! — приказал Галанин.

— Нужно что-то делать! — не выдержал Сергей, прислушиваясь к звону, который все явственнее прослушивался сквозь грохот выстрелов. — Они выбивают прожектора и бьют аппаратуру! — Он инстинктивно бросился к шлюзу.

Его остановил гневный окрик Галанина:

— Назад!

Сергей остановился.

— Это наше дело! — внезапно выкрикнул он. — Без аппаратуры и солнечных батарей колония погибнет! Мы все здесь подохнем!.. — Он уже не контролировал себя.

Глаза Антона сузились. Сергей уже начал разворачиваться, но сержант в два прыжка нагнал его.

— Постой!

Сергей обернулся.

— Подожди… Не горячись! — Против обыкновения он просил, а не приказывал. — Мы только потеряем время. Ты не остановишь атаку. И я не остановлю. Нам нужно понять, что случилось. А если ты сейчас погибнешь, нас станет меньше…

Когда Сергей судорожно кивнул и нехотя пошел назад, все вздохнули с явным облегчением.

В ходовой рубке половина экранов уже не работала — были повреждены внешние видеокамеры. На двух из «пяти оставшихся горели красные надписи: „резерв“. Это означало, что скоро модуль останется без видеоаппаратуры. Хотя сейчас это было делом десятым.

Галанин склонился к центральному пульту, набирая команды. Затем достал из кармана ключ, вставил его в панель и открыл небольшую нишу с несколькими скрытыми в ее глубине кнопками. Нажав их в определенной последовательности, он захлопнул крышку и, дождавшись, пока рядом с ней вспыхнет голубой огонек, повернулся к экипажу.

— Сейчас мы получим передышку, — пообещал он. — Я передал управление по коду тревоги бортовому компьютеру.

Галанин устало сел в свое кресло.

— Какие соображения?

Семен вздрогнул. Он, как, впрочем, и все остальные, не мог оторвать глаз от обзорных экранов, где крылатые твари продолжали атаковать защитный периметр. Сколько их полегло под стенами, было трудно даже предположить, но они все пребывали, с непонятным, совершенно необъяснимым упорством кидаясь на уцелевшие прожектора и извергающие огонь автоматические башни.

— Второе орудие выдохлось… — внезапно проговорил Андрей, глядя на индикаторы пульта. — Кончились снаряды…

В его голосе звучала обреченность.

— Ну хватит! — скомандовал Антон. — Поглазели и будет! Нужно решать, что делать!

Все невольно обернулись.

— А ты знаешь, что нужно делать?! — не выдержал Андрей.

— Нет, — отрезал Антон. — Но…

— Мы чем-то спровоцировали атаку! — внезапно воскликнула Светлана, перебив сержанта.

— Ага… им не понравились наши рожи!.. — предположил Берг. Он уже немного пришел в себя после пережитого на вышке ужаса.

— Помолчи! — оборвал его Антон. — Света права. Нас атакуют животные. И этой бессмысленной с нашей точки зрения яростью руководит какой-то инстинкт!

Грохот орудий внезапно пошел на убыль, и все, как по команде, обернулись, кто к экранам, а кто-то к пультам.

— Они убираются?! Или у всех орудий кончились снаряды? — спросил Андрей, тщетно вглядываясь во мрак, в котором вспыхивали редкие огоньки.

— Ни то и ни другое… — ответил Галанин, внимательно изучая приборы. — Я не зря передал управление компьютеру, он отменный стрелок, если можно так выразиться. Он сообщает, что все атакующие ксеноморфы уничтожены, и запрашивает дальнейшие инструкции.

Кто-то шумно и облегченно вздохнул.

— Наше счастье, что роботы успели смонтировать автоматические элеваторы к орудийным башням… — сказал Антон. — Константин Эрнестович, дайте команду на полную замену боекомплектов каждого орудия, и пусть компьютер посчитает, сколько у нас осталось в запасе… — посоветовал он.

Галанин согласно кивнул и повернулся к пульту. Остальные встревожено переглянулись.

— Думаешь, они повторят атаку?

— Сегодня ночью — не знаю, — покачал головой Антон. — А на следующую — даю гарантию, что повторят… Если, конечно, мы раньше не додумаемся до сути…

— Света, ты сказала, что ими руководит какой-то инстинкт, но тебе не кажется, что инстинкты этих тварей диаметрально противоположны нашим?! — спросил Семен.

— Почему?

— Потому, что у них напрочь отсутствует инстинкт самосохранения!

Светлана не нашлась что ответить. Задумавшись, она машинально села, достав сигарету.

Нервное напряжение понемногу отпускало людей. Они уже не стояли как вкопанные у экранов. Сергей вместе с Виктором доставали из ниши автомата маленькие подносы с кофе и бутербродами. Остальные расселись в кресла. Антон откинулся на спинку, прикрыв глаза. Андрей, склонясь к приборным панелям, изучал что-то на мониторе слежения. Периметр молчал, и эта тишина одновременно и успокаивала, и внушала подспудный страх. Тьма вновь обступила крохотный, занятый людьми островок побережья…

Вдали величественно сияли раворы.

— У нас не хватит снарядов, если атака повторится… — в наступившей тишине голос Галанина прозвучал как внезапный хлесткий удар.

— Сколько же истратили орудия?! — не поверил Семен.

— Сорок тысяч… — горестно ответил Галанин. — Они работали в режиме заградительного огня, а я сразу не сообразил передать управление центральному процессору! Его мощности хватило бы, чтобы просчитывать цели и вести прицельную стрельбу…

— И сколько осталось?

— Пять тысяч. На шесть орудий.

Новость была ошеломляющей.

— Тем более мы должны найти ответ на вопрос: почему они напали! — Сергей поставил кофе на пульт и развел руками. — Ничего более внезапного, яростного и бессмысленного я не видел…

— А что ты видел в своей жизни? — не открывая глаз, спросил Антон.

Сергей побледнел.

— Прекратите. Нашли время! — возмутился Галанин.

* * *

В чужом небе царили чужие звезды. Выйдя из створов главного шлюза, Андрей невольно задрал голову, подумав, что еще не видел здесь облаков. Впрочем, в данный момент его заботило совсем другое…

Защитные башни периметра молчали. Антон остановился и тоже посмотрел вверх.

— Черти помойные… — выругался он, глядя на разбитые прожектора, покосившиеся антенны и порванные кабели. — Все насмарку!..

Забрало его шлема было приподнято. В руках он сжимал длинный покрытый изоляцией шест с контактами на конце. Это был наспех смонтированный аналог электрошоковой дубинки.

— Ну и где мы будем искать? — раздался за спиной голос Семена.

Антон огляделся и пожал плечами.

— Придется выходить за периметр, — ответил он.

Три человека пошли к главным воротам. Всего несколько часов назад их повесили на место, и все радовались, предвкушая, как отсюда, из этих самых ворот, будут уходить разбуженные люди, чтобы в конце концов расселиться по всей планете.

Прошло всего лишь пять часов, и теперь сама возможность пробуждения колонистов была поставлена под вопрос. Бешеная атака крылатых тварей не только свела на нет усилия маленького экипажа, — были серьезно повреждены две солнечные энергетические установки, разбито пять ветряков, и колония лишилась большей половины своих защитных ресурсов. Если атака повторится, то колония будет обречена, — цифры, выданные бортовым компьютером, не оставляли места для иллюзий. Бортовые накопители транспортной сферы и самого „Кривича“ были почти что пусты. Без восполнения запасов энергии вскоре будет нечем питать системы жизнеобеспечения криогенных камер…

…Они миновали ворота и почти сразу были вынуждены остановиться. Вонь была невыносимая. Антон закрыл лицевой щиток своего шлема и огляделся. Узкий конус света от закрепленного на голове фонаря выхватывал из мрака жуткие завалы разорванных демоноподобных тел. Повсюду были раскиданы зловонные куски обугленного мяса, оторванные перепончатые крылья валялись на земле, как сморщенные опахала.

— Пошли, — скомандовал Антон.

Они медленно, шаг за шагом двигались вдоль периметра, исследуя груды мертвых существ.

Андрея била крупная дрожь. Он не мог ничего поделать: сжимал зубы, задерживал дыхание, но она не унималась. Полчаса пробирались они через мешанину обугленных тел, но ни одной раненой или оглушенной твари так и не нашли. Все были мертвы, и Андрей знал — почему. Даже смертельно раненные, они, шипя и плюясь, кидались на стены, чтобы в следующий момент умереть. В этой ярости было что-то противоестественное. До сих пор, хотя с момента окончания атаки прошло уже полтора часа, никто из экипажа не высказал ни одной более или менее здравой гипотезы, оправдывающей поведение тварей.

Вернувшись к воротам, они остановились.

— Что будем делать? — спросил коммуникатор голосом Семена.

— Возвращайтесь, — сухо приказал Антон. — Я задержусь, может быть, что-нибудь придумаю, пока осматриваю вышки.

Они подчинились. Семен нехотя, а Андрей с явным облегчением.

Вернувшись на корабль, он прямиком прошел в свою каюту, стянул защитный комбинезон и уселся к терминалу компьютера. Спору нет, — он не обладал железными нервами Антона, не умел стрелять из автомата, но с логикой у навигатора „Кривича“ все обстояло нормально. Он не верил в сверхъестественные силы и был убежден, что законы развития живых существ, так же как и физики, едины для всей Вселенной, а значит, сейчас перед ними не стояло невыполнимой задачи…

Размышляя таким образом, он вызвал на связь оставленный на орбите спутник и углубился в изучение снимков, сделанных из точки геостационарной орбиты, расположенной точно над колонией.

* * *

Отослав Семена и Андрея, Антон действительно поднялся на вышку. Это была та злополучная третья башня, с которой несколько часов назад началась атака колонии.

Как и остальные, он мог думать в этот момент только об одном — почему? Металлические конструкции вышки были испачканы черной слизью. Вокруг по-прежнему смердело. Поднявшись наверх, Антон положил руку в перчатке на ствол автоматической турели, ощущая сквозь защитную ткань ноющий холод металла.

„Мы обязаны выжить. Иначе зачем мы прилетели сюда?“ Эта мысль не требовала доказательств…

Взгляд Антона скользил по темному горизонту, где в темной воде залива пламенели столбы алого света.

Разгадка таилась там, в этом сержант не сомневался ни на секунду.

Он еще немного постоял рядом с орудием, поправил покосившийся прожектор и, спустившись вниз, вышел за ворота. Отключив коммуникатор, он перехватил автомат за цевье и уверенно зашагал в сторону океана.

В голове сержанта роились невеселые мысли. В отличие от Андрея и других членов экипажа, он не боялся, напротив, трудности он воспринимал спокойно, а смертельный риск был ему не в новинку. Причина его замкнутости крылась совсем в другом. Антоном владело самое тривиальное разочарование. Не так, совершенно не так представлялась ему колонизация чуждой планеты.

Он с отвращением вспомнил растерянность, царящую на борту „Кривича“. Сержанту было трудно смириться с тем, что его окружают обычные люди, волею судьбы заброшенные на окраину Вселенной… Он отвечает за их жизни, лезет из кожи вон, а большинство экипажа считает его по меньшей мере кровожадным психом, он чувствовал это… Конечно, было глупо ждать большего, ведь никого из них не готовили к этой борьбе, просто судьба по странной прихоти свела их вместе, впихнула в корабль и отправила в неизвестность, что называется „творить историю“…

А ведь так оно и будет. Антон был равнодушен к регалиям, почестям и мишурному блеску, но странно было думать, что сменится несколько поколений и о них будут вспоминать, как о героях-первопроходцах… обо всех без исключения, даже об этом сосунке Сереже, который либо гадит в штаны при первых признаках опасности, либо очертя голову, не соображая, кидается вперед.

Антон поднял забрало, остановился и прикурил. При вспышке огня впереди послышалось заполошное хлопанье крыльев.

„Черт с ним…“ — подумал он, жадно затягиваясь. Автомат он держал одной рукой, готовый мгновенно открыть огонь навскидку. В конце концов, никто из них не виноват, что попал на „Кривич“. И ребята возмужают, был бы срок… Просто ему было бы куда спокойнее, окажись за спиной взвод спецназа, из тех парней, с которыми бились и замерзали насмерть в аммиачных ледниках спутников Юпитера. Команда из солдат и ученых, спаянных воедино волей к победе и дисциплиной, бросила бы эту планету к ногам спящих колонистов, как свежесорванный плод…

Он отшвырнул окурок, прочертивший во тьме длинную дугу, и захлопнул забрало шлема.

Ничего. Все сложится… Вот только обидно будет опять же, когда разбудят колонистов. Не поймут они, как все это было, какова она, эта неизведанная тьма, и сосущее чувство близкой, кружащей совсем рядом смерти… Будут смотреть на них, как на врагов, которые завезли их неведомо куда… Такова она, человеческая натура…

Под ногами тихо заскрипел прибрежный песок. Антон достал из-за спины телескопический шест, включил питание разрядника и положил его на землю. Затем, отойдя на несколько шагов, он вытащил из подсумка светотермическую шашку и, сломав капсюль, швырнул ее на песок.

Ослепительно вспыхнуло холодное пламя. И почти тотчас же со стороны ближайших к берегу раворов, прямо на него устремились зловещие крылатые тени. Антон недобро усмехнулся, ничком падая на песок. „Будет Светлане долгожданная тварь, целая и невредимая“, — подумал он, уперев автомат магазином в песок. Во второй руке он сжимал заряженный шест.

Существа приближались. Они были теплокровными. На лицевом щитке его шлема, работающем в режиме инфракрасной оптики, четко прорисовывались семь зловещих силуэтов. Взмахи кожистых крыльев были неторопливы, существа словно бы присматривались к источнику ослепительного света, решая, нападать или нет…

Наконец головная тварь издала резкий призывный клекот и ринулась вниз, прямо на Антона. Электронный прицел шлема, связанный с оружием тонким оптико-волоконным кабелем, запульсировал, поймав цель.

Антон откатился, поражая атакующих короткими очередями. Он бил без суеты, наверняка, машинально задерживая дыхание, потому что его страх умер давным-давно, еще среди ледяных расселин Ио и Ганимеда. Тогда, когда десять лет назад он полз по торосам аммиачного ледника, а сверху на него пикировал истребитель противника, раз за разом пытаясь поразить одинокую фигуру. Форсажные сопла его двигателей заливали мертвую безвоздушную пустыню призрачно-голубым светом, а вакуумные орудия рисовали строчки бегущих по льду разрывов…

Когда его подобрали и в полубессознательном состоянии привезли на базу, он сам добрался до камеры утилизации и содрал с себя скафандр. Никому и никогда не рассказывал он о том случае, когда полуживой, едва двигая руками, он сдирал с себя вонючую гермоэкипировку и вздрагивал, если в коридоре звучали шаги. Никто на свете так и не узнал, как умер его страх, скормленный утилизатору вместе с частями обгаженного скафандра.

…Когти твари чиркнули по песку всего в нескольких сантиметрах от плеча Антона. Он отшвырнул автомат, откатился в сторону и, схватив шест, рывком вскочил на ноги.

Шесть изувеченных тел были разбросаны по песку вокруг погасшей термитной шашки. Седьмая тварь, выйдя из неудачного пике, вновь разворачивалась, чтобы ринуться в очередную атаку.

Антон задрал голову. Крылатая тень пикировала на него из поднебесья. Он ждал, широко расставив ноги и чуть приподняв полутораметровый шест. В блеклом свете фосфоресцирующих деревьев, до ближайшего из которых было не больше тридцати метров, его фигура, затянутая в гермопластик, увенчанная продолговатым шлемом с дымчатым забралом, была похожа на иллюстрацию к древним фантастическим книгам…

Тварь целила когтями в голову Антона. Он не стал отпрыгивать, а резко отклонил туловище, запрокинув голову, и клекочущая смерть пронеслась мимо.

У самой земли твари пришлось широко расправить крылья, и в этот момент ударил Антон. Конец шеста ткнул точно в затылок зверя. Сумрак осветили голубые искры электрического разряда, и тварь рухнула на песок, издавая жалобные вопли. Ее тело сотрясали конвульсии, кожистые крылья хлопали, загребая песок, три глаза горели бешеным огнем. Не теряя ни секунды, Антон еще раз ткнул ее шестом и выхватил из подсумка аэрозольный баллончик. Пока тварь не опомнилась от шока, он, бегая вокруг, полил ее из баллона быстротвердеющей массой, которую обычно использовали в походных условиях для фиксации сломанных конечностей. Это было нечто аналогичное давно забытым гипсовым повязкам, но намного более совершенное и эффективное. Пластик, распыленный на кожу, твердел на глазах, приобретая прочность металла. Через минуту тварь уже была не в состоянии пошевелиться.

Дело было сделано. Антон отшвырнул пустой баллон, подобрал автомат и присел на корточки, пытаясь отдышаться. Сердце сержанта бешено колотилось.

Немного придя в себя, он обвел взглядом ближайшие деревья, но инфракрасная оптика не обнаружила ни одной цели. Отлично… Антон откинул забрало и сел, вытянув ноги. Две минуты отдыха он заслужил… Достав сигареты, он прикурил, продолжая шарить глазами по далекой линии темного океанского горизонта.

Дыхание понемногу унялось, и рука сержанта потянулась было к тумблеру коммуникатора, вмонтированного в окантовку забрала, но так и застыла на полпути, когда взгляд Антона случайно упал на яркое, опалесцирующее пятно, поднимавшееся из черных океанских глубин всего в какой-то сотне метров от берега. Инфракрасная оптика усиливала эффект, делая контур пятна почти что ослепительным.

Он вскочил на ноги.

Пятно разрасталось, с каждой секундой увеличиваясь в размерах и меняя интенсивность свечения. Теперь его можно было различить невооруженным взглядом безо всякой оптики.

Антон невольно задержал дыхание, чувствуя, что на его глазах происходит что-то очень и очень важное. Подняв автомат, он сделал шаг к воде.

Маслянистая жидкость лизнула высокие сапоги, не оставив на них следа. По оценкам Антона, площадь пятна составляла никак не меньше квадратного километра, и его температура превышала тридцать градусов по шкале Цельсия!

Несомненно, оно представляло из себя некое органическое образование и стремилось к одному из гигантских раворов…

Рука сержанта легла на стальное кольцо, соединяющее шлем с защитным костюмом. Два тихих щелчка нарушили сторожкую тишину. Тихо зажужжал движок закрепленной на шлеме видеокамеры, и одновременно в наушниках шлема возник далекий встревоженный голос:

— Здесь База-1, вызываю Эйкона… Антон, ответь!.. Мы потеряли тебя пятнадцать минут назад… Антон, ответь! Если ты не можешь связаться, то обозначь себя любым доступным тебе способом… — В голосе Сергея звучала неподдельная тревога. — Повторяю, Антон, если ты нас слышишь, обозначь свое местоположение, у нас активирована спутниковая система контроля, мы увидим тебя…

— Тихо, Сережа… — как можно спокойнее оборвал его Антон, не желая поднимать излишней трескотни в эфире.

По связи донеслось бессвязное восклицание, и тотчас возник голос Галанина:

— Антон, ты где? Почему не отвечал?!

— Спокойно, Константин Эрнестович, я на берегу. Поговорим потом. Запеленгуйте меня и передайте пеленг на спутник. Как только будете готовы, начинайте прием моего видеосигнала… Здесь происходит что-то странное…

— Антон, что ты задумал? Я запрещаю тебе рисковать!

— Извините, Константин Эрнестович… Я уже вляпался по самые уши… Думаю, пререкаться нет смысла… — Произнеся это, Антон сделал первый шаг в воду. До ближайшего дерева, полыхавшего как воткнутый в стоячую воду факел, было не больше тридцати метров. Пятно, разлившееся уже в половину бухты, явно стремилось к следующему равору, отстоящему от берега на добрую сотню метров.

За что Антон не переставал уважать командира „Кривича“, так это за его здравомыслие. Другой на месте Галанина уже орал бы на весь эфир о субординации и уставе, он же если и нервничал, то ничем не показывал этого Антону.

Сухой щелчок…

— Антон, видео пошло. Вижу все объективом твоей камеры. Включи автоматическую фокусировку. Мы ведем запись. Ты безумец, но все равно… с Богом!.. На берегу тебя будет ждать вездеход…

— Спасибо…

Вода уже доходила ему до пояса, и Антон шел, слегка наклонившись вперед. Автомат он держал над головой.

За десять метров до светящегося дерева дно начало подниматься. Опалесцирующее пятно внезапно распалось на множество отдельных сияющих образований. К этому моменту Антон уже подошел вплотную к стволу равора. Прислонившись плечом к темно-бордовой фосфоресцирующей коре, Антон сосредоточился на пятнах, окруживших соседнее дерево. Включив всю имевшуюся в его распоряжении оптику, он наконец при максимальном увеличении смог различить стремительно проносящиеся под водой контуры.

Их были сотни… Сотни существ, еще более отвратительных, чем атаковавшие базу крылатые твари, скользили в толще темной полупрозрачной воды, описывая концентрические окружности, в центре которых находилось дерево.

Еще секунда, и, словно подчиняясь неведомой команде, десяток похожих на земных осьминогов существ выпрыгнули из воды, мгновенно присосавшись к стволу равора. Видимо, их щупальца были снабжены когтями или присосками.

Как зачарованный, Антон смотрел на эту картину, чувствуя, как холод пробирается по позвоночнику и по спине бегут мурашки.

Однако это было только начало. Первые существа, присосавшиеся к стволу, образовали нечто наподобие уступа или балкона, расположенного точно между поверхностью воды и нижними ветвями дерева.

В следующую секунду вся поверхность бухты вскипела, и сотни светящихся тварей, словно выброшенные из воды пружинами, взвились вверх, цепляясь щупальцами за своих собратьев, образовавших подобие живой, шевелящейся лестницы, ведущей от воды к нижним ветвям…

Антон непроизвольно прижался к стволу, наблюдая, как колышущаяся масса осклизлых тел целеустремленно прет вверх, оккупируя громадное дерево. Прошло не больше чем несколько минут, а оно уже все извивалось, словно в агонии; ствол и ветви, облепленные глубинными тварями, казались живыми, в воздухе стоял несмолкающий писк, сквозь который, как показалось Антону, ясно прослушивалось отвратительное чавканье…

От этих картин ему уже давно было не по себе, и все инстинкты сержанта буквально выли, требуя одного: бежать, добраться до берега, пока эта отвратительная чавкающая масса не перекинулась на то дерево, о ствол которого он опирался в данный момент…

Антону очень хотелось внять этим внутренним воплям, но вместо этого он сделал то, что подсказывал разум и любопытство, — стараясь производить как можно меньше шума, он достал нож, вытянул вверх руку и всадил его в кору дерева. Повесив автомат на шею, он подтянулся, используя рукоять ножа как опору, и, раскачавшись, закинул ноги на нижнюю ветвь своего дерева.

За это время ни один звук не нарушил царящую в эфире тишину. За ним наблюдали, но, слава Богу, никто не пытался лезть с дурацкими советами.

Совершив великолепный переворот, он ухватился руками за ветку и оказался верхом на развилке.

Его любопытство было вознаграждено с лихвой. На ветке дерева, по которой при желании мог бы пройти человек, чуть дальше развилки было устроено гнездо. В отличие от подобных сооружений земных птиц оно было воистину чудовищных размеров, но главное, оно не было свито из отдельных прутиков, а создавалось полное впечатление, что оно выросло здесь. Так на коре некоторых земных деревьев вырастают грибы-паразиты…

Антон осторожно прополз по стволу и заглянул за приподнятый край гнезда. Теперь у него не оставалось сомнений: гнездо и дерево соединялись воедино, вернее сказать, трехметровая чаша с ворсистым дном попросту выросла на ветке, по крайней мере ее края мало чем отличались от древесной коры, которую он видел внизу. Но самое удивительное располагалось внутри. Полуметровые образования, ровными рядами уложенные на ворсистом дне, нельзя было назвать яйцами, скорее это было похоже на коконы… Антон насчитал четыре десятка округлых кожистых вздутий, из каждого из которых торчала маленькая сморщенная головка с горящими глазами и голодной разинутой пастью…

Антон отшатнулся… Без сомнения, это были детеныши тех самых летучих тварей, что несколько часов назад атаковали их базу.

Его передернуло. Вот, оказывается, чем лакомились на ветвях соседнего дерева пришельцы из океанских глубин!..

На него словно снизошло озарение. Антон едва не свалился с ветки, когда в его голове все связалось воедино: неистовые атаки на базу, эти брошенные гнезда, поднимающееся из глубин океана опалесцирующее пятно…

Он хотел позвать Галанина, но в этот момент в сумеречном ночном небе внезапно послышался неясный шум, и, посмотрев туда, он увидел черную как смоль тучу, приближающуюся к берегу со стороны дальних скоплений гигантских деревьев. Ему не нужен был инфракрасный визор, чтобы узнать в надвигающейся по воздуху массе те самые зловещие крылатые контуры.

По воздуху прямо на него неслась неумолимая смерть, облеченная в форму праведного родительского гнева.

Вот он, тот самый инстинкт, который превосходит по своей силе инстинкт самосохранения!

Ни секунды не раздумывая, он прыгнул вниз, и в этот самый миг передовые твари достигли оккупированного осьминогами дерева.

Пир моментально превратился в бойню. Воздух огласили душераздирающие вопли, шипение и клекот. Падая в темную, маслянистую воду залива, Антон успел заметить, что битва на соседнем дереве вовсе не напоминает избиение младенцев, наоборот, похожие на осьминогов обитатели глубин прекрасно чувствовали себя на открытом воздухе. В неровном свете раворов было отчетливо видно, как взлетают вверх длинные щупальца, обвивая атакующих. С тихим, почти нежным свистом открывались похожие на дыры безгубые и беззубые пасти. По-видимому, рацион океанских хищников включал в себя не только детенышей, но и взрослых особей…

Антон плюхнулся в воду и побежал к берегу, преодолевая сопротивление воды. Видеокамеру он выключил, записей, сделанных бортовым компьютером „Кривича“, было больше чем достаточно для полноценного анализа новой жизненно важной информации.

В десяти метрах от берега он оглянулся. От стаи летающих тварей отделилась небольшая группа. Заложив широкий круг, расправив полутораметровые крылья, удивительно напоминая звено черных пикировщиков, твари бесшумно обогнули „дерево боя“ и вдруг ринулись вперед, прямо на него.

Антон впервые воочию наблюдал эффект от их реактивных водородных ускорителей, они неслись на распростертых крыльях, не делая ими ни одного взмаха, что еще больше увеличивало их сходство с человеческими машинами, но в данный момент сержанту было не до аналогий.

Принять бой, стоя по колено в воде, на зыбком илистом грунте, где ноги постоянно засасывало, было бы безумием, и он побежал, стремясь достичь твердой земли раньше, чем атакующие твари выйдут из смертельного пике.

Он не успел. Шелестящий и воющий смерч настиг его в двух шагах от спасительных камней. Страшный удар в спину швырнул сержанта вперед и вверх, его перевернуло в воздухе, он попытался сгруппироваться, прижав автомат к груди, и это отчасти удалось…

Удар головой о камни вышиб из него сознание.

Ослепительная сверкающая спираль вкручивалась в его мозг на фоне вселенского мрака…

Жуткий гогот чудовищ звучал как набат…

Антон рвался вскочить, но не мог, стремительно проваливаясь в безгубую пасть океанского монстра…

Тихий нежный посвист баюкал его волю…

…Антон открыл глаза, не соображая, где он и что случилось.

В голове стоял протяжный, иссушающий звон…

Сквозь паутину трещин, покрывающую забрало его шлема, он видел острый край каменного обломка, алый факел равора и черные тени, разворачивающиеся в призрачном свете его кроны…

Он шевельнулся, едва не заорав от пронзившей все тело боли. В глазах на секунду помутнело.

Вставай!

Он, скрипя зубами, перевернулся и встал на четвереньки, раздирая гермопластик перчаток об острые сколотые края камней.

Атакующая семерка входила в пике…

Антон с трудом удерживал зыбкое сознание на грани реальности. Глаза застилал кровавый туман. Подтянув автомат к груди, он сжал его кровоточащими ладонями. „В магазине еще двадцать патронов…“ — пришла из ниоткуда отстраненная мысль, словно это работала не его, а чья-то чужая память.

Самый сильный инстинкт…

Трое спереди, четыре сзади…

Черные точки на фоне алого потустороннего света.

Антон лежал не шелохнувшись, и ему казалось, он различает редкие отвратительные чешуйки на голой шелушащейся коже тварей передовой тройки. Три из них вошли в пике. Ими владело одно желание — растерзать застывшее между камней тело.

Скорость атакующего чудовища не поддавалась осмыслению.

Антон улыбнулся побелевшими от напряжения губами. Животные…

В последний момент, когда черные тени заслонили всю Вселенную, он со стоном рванулся вбок.

ЧВАК… ЧВАК… ЧВАК…

Три твари размозжило о камни. Их скорость была равна их инстинктивной ярости.

Четыре остальных успели отвернуть у самой земли, разлетевшись в стороны, чтобы снова набрать высоту.

Антон дал две короткие отсекающие очереди, и ближняя тварь вспыхнула, словно новогодний фейерверк, на мгновенье высветив каждый камушек в радиусе сотни метров.

В воду посыпались вонючие ошметья.

Антон с трудом встал и, шатаясь, побежал к тому месту, где оставил спеленатую пластиком тварь. Он бежал, спотыкаясь и часто оглядываясь, постепенно все отчетливее понимая, что не успеет…

Тройка вновь ринулась в атаку. Антон остановился, подняв автомат. Берег плыл перед глазами, его подташнивало, голова отчаянно кружилась. В магазине осталось не больше десяти патронов.

Ноги подкашивались. Видимо, в момент удара о камни он получил сильное сотрясение мозга. Опустившись на одно колено, сержант поднял оружие, пытаясь поймать в пляшущем прицеле головную тварь.

Он собирался драться до последнего.

Где-то рядом взвизгнули тормоза.

Антон даже не повернул головы. Уплывающее сознание расценило этот звук как предсмертную галлюцинацию.

Громко, оглушительно хлопнула дверца, и алый сумрак вспорола длинная автоматная очередь.

Антон повернулся. Андрей стрелял, припав на одно колено, и автомат злобно трясся в его руках.

Он хрипло вздохнул, чувствуя, как боль в груди все разрастается, заполняя все тело, а вместе с ней словно персты судьбы тянутся в небо острые росчерки трассирующих пуль, разрывая в клочья чужую плоть.

Сержант повалился на бок, окончательно лишившись сознания.

В магазине его автомата оставался один патрон.

Глава 6. РАССВЕТ

Вот, полюбуйся! — Семен подвел Антона к столу, на котором был разложен испятнанный грязью, кровью и черной слизью защитный костюм.

Антон предполагал увидеть нечто подобное, но все равно изумленно присвистнул, внимательно рассмотрев собственную экипировку.

Прочнейший пластик на спине был распущен на длинные полосы, словно здесь поработал лазерный скальпель. Спину сержанта спас расположенный между слоем пластика и внутренней теплоизоляцией специальный стальной корсет, между пластинами которого застрял черный, иззубренный коготь.

— Да… — вздохнул он, щелкнув пальцем по треснувшему забралу. — Удар был неприятный. Вы подоспели как раз вовремя…

— Брось… — Семен серьезно взглянул в его глаза и, вдруг улыбнувшись, осторожно ткнул кулаком в плечо сержанта. — Ты сделал то, на что не способен ни один из нас. Светлана исследовала тварь, и мы теперь знаем, как бороться. Благодаря тебе и сделанным тобой записям…

— Сколько я провалялся без сознания?

— Пять часов. Скоро рассвет. Через сорок минут мы запускаем два орбитальных челнока.

— Зачем?

— Они понесут на орбиту спутники. Будем бить этих тварей из космоса на дальних подступах к базе. Андрей рассчитал, что через трое местных суток с ними будет покончено. Все придумал он. На орбиту выйдут два стационарных лазера, аналоги оборонных противоракетных установок „СОИ“, понимаешь? Они аккумулируют энергию звезды и бьют вниз. Три ясных безоблачных ночи, и этот участок побережья станет таким же безопасным, как детская песочница.

— Вы с ума сошли! — Антон резко повернулся, непроизвольно поморщившись от боли в груди.

— Не понял… Ты же сам говорил, — если начнем бегать от них, то пробегаем всю жизнь!

Антон сокрушенно покачал головой.

— Собери экипаж… — внезапно попросил он. — Нам нужно поговорить.

Семен внимательно посмотрел на него, пожал плечами и повернулся к интеркому.

* * *

На обзорных мониторах ходовой рубки медленно занимался рассвет. Небо над океаном начинало светлеть, раворы медленно угасали, и половина звезд уже исчезла с посеревших небес.

Антон и сам не понимал, что с ним происходит. Казалось бы, он должен быть доволен… Действительно, еще вчера полное уничтожение всего живого в радиусе нескольких сот километров бальзамом пролилось бы на его душу.

Но это было вчера. Антон не был настолько туп, чтобы идти на поводу собственных амбиций. Ситуация менялась на глазах.

— Мы не должны уничтожать тварей! — без обиняков и вступлений проговорил он, когда Светлана и Сергей, вызванные из лаборатории, заняли свои места.

— Ты с ума сошел?! — вырвалось у Семена. — Они разворотили половину базы, покалечили тебя и Витю!

— Я веду речь не о мести, — спокойно ответил Антон. — Если исходить из соображений безопасности, то более глупого и неоправданного шага, чем орбитальные удары по гнездовьям, я не могу даже и вообразить.

На этот раз не выдержал Андрей. В конце концов, идея спутниковых атак была его детищем.

— Антон, через тридцать часов снова наступит ночь, и мы неминуемо подвергнемся новой атаке! Ты ведь знаешь, что даже если мы и выстоим, то это будет пиррова победа!

— Подождите, ребята! — внезапно вмешалась в разгорающийся спор Светлана. — Антон абсолютно прав. Уцелеет колония будущей ночью или же нет — это, конечно, вопрос, но если мы будем следовать намеченному плану и уничтожим гнездовья этих тварей, то тогда окончательное поражение колонии будет лишь вопросом времени!

— Объясни! — потребовал Галанин. Сам он, просмотрев видео, записанное Антоном, пришел к тем же неутешительным выводам, что и сержант, но пока что предпочитал не высказывать своего мнения… Легче всего обнародовать приказ…

— Я подробно изучила сделанную Антоном запись, к тому же он сумел захватить для исследований живого зверя, который дал нам столько информации, сколько не принесли бы месяцы пассивных наблюдений. Так вот, — она встала и подошла к экранам, повернувшись лицом к собравшимся. Щеки биолога заливал румянец, но глаза были покрасневшими и словно бы выцветшими от усталости. Впрочем, остальные выглядели не лучше… — Эта планета еще очень молода, — продолжила она. — Эволюция нашей новой родины шла немного не так, как это было когда-то на Земле. Естественно, жизнь тут зародилась в океане, но по каким-то причинам она в должный момент не выбралась на сушу. Наземный мир планеты очень молод, океанская же фауна и флора — стары, более развиты и разнообразны. Из этого легко сделать очевидный вывод: основная опасность для существования колонии исходит именно со стороны океана. Рискну предположить, что твари, раворы и те спруты, что атаковали гнездовья тварей, — это даже не сотая часть обитателей океана, с которыми мы еще не знакомы.

Сергей согласно кивнул, поддерживая Светлану. На лицах остальных, кроме Антона, конечно, было написано удивление. Никто из них не пытался мыслить в глобальном масштабе, все были слишком обескуражены внезапной атакой на базу и насущными проблемами ее защиты…

— Спруты едва ли не опаснее летучих тварей, — тем временем продолжила Светлана. — Другие могут оказаться еще хуже. Но у нас есть вполне реальные шансы на выживание. Не скрою, соверши мы посадку вдали от берега — и многих проблем удалось бы избежать. Но что сделано, то сделано. Придется исходить из существующего положения вещей, а оно таково: мы находимся на берегу океана, в окружении враждебных нам жизненных форм, для которых база является сильным внешним раздражителем. Я долго ломала себе голову, почему твари столь яростно и бессмысленно, не считаясь ни с потерями, ни с инстинктом самосохранения, атаковали наш периметр прошлой ночью. Когда я просмотрела сделанную Антоном запись, то ответ стал вполне очевиден.

Она щелкнула клавишей, и на центральном мониторе появился кадр, заставивший всех присутствующих невольно вздрогнуть.

Из глубин океана поднималось громадное фосфоресцирующее пятно, постепенно окружая одно из гигантских деревьев…

— Это начало атаки глубинных существ на гнездовья тварей, — Светлана откашлялась и очертила рукой пятно. — Похожие на спрутов или осьминогов существа не только излучают слабое сияние, судя по показаниям приборов, они являются теплокровными организмами, то есть имеют температуру тела намного выше температуры окружающей среды. А теперь посмотрите сюда.

Она включила второй монитор, на котором появилась их база. Съемка велась с высоты птичьего полета.

— Теперь я отдаю приказ бортовому компьютеру просканировать оба изображения в режиме инфракрасного видения.

Эффект был потрясающим. Если не придираться к деталям, то две картинки, возникшие на экранах, ничем не отличались друг от друга! И на одной, и на второй расползлись два пульсирующих красных пятна.

— Они приняли нас за своих исконных врагов! — воскликнул Сергей.

— Именно так! — подтвердила Светлана. — Видимо, эти глубинные существа являются извечными врагами тварей, и у них выработан четкий инстинкт коллективной борьбы против глубинных монстров.

— Поразительно… но непонятно, почему мы не должны уничтожать их? Теперь еще очевиднее, что будущей ночью они повторят атаку!

— Если мы уничтожим гнездовья по всему берегу, а именно так и следует поступить, если мы хотим избежать атак, то нарушится сложившийся экологический баланс и, кто знает, быть может, из-за отсутствия тварей в океане расплодятся эти спруты или на свет вылезет еще что-нибудь похуже… Рано или поздно случится именно так. В вооруженном противостоянии с природой целой планеты мы неизбежно обречены на поражение!

— И что нам делать?! — мрачно спросил Сергей.

— Нужно оставить все на своих местах, используя тварей как надежный щит между базой и обитателями океана! — не задумываясь ответил Антон. — Пока они продолжают гнездиться на раворах, нам не страшны обитатели глубин!

— Ну вы, ребята, даете! — не выдержал Виктор. — Что толку во всей этой стратегии, если ночью нас сметут с лица земли!

— Не паникуй, у нас еще тридцать часов!

— И что мы будем делать? Наденем на базу шапку-невидимку?!.. — Он внезапно осекся и посмотрел на Светлану. — Инфракрасное излучение… Твари видят в инфракрасном спектре! — потрясенный собственной мыслью, воскликнул он.

Светлана улыбнулась.

— Именно так, Витя. Есть у них, конечно, и обычное зрение. Но оно несет скорее вспомогательные функции. А основную информацию о мире, я, конечно, имею в виду визуальное восприятие, они получают именно в инфракрасном спектре. Твари — ночные хищники. И они, между прочим, неотделимы от раворов, с которыми находятся в симбиотической связи. Все это еще предстоит изучить и выяснить, ну а пока…

— Пока нам придется рискнуть… — прервал биолога Константин Эрнестович. — У нас есть ровно тридцать часов, чтобы максимально нейтрализовать тепловое излучение базы, сделать ее невидимой в инфракрасном спектре, и по этому поводу я готов выслушать любые разумные предложения…

* * *

— Готовность!

Семен вынул из гнезда на выпуклой броне шаттла последний разъем стационарного питания и отбежал в сторону, волоча за собой длинный кабель.

Восходящее солнце весело играло ослепительными бликами на раскрывшихся с рассветом сегментах солнечных батарей. Сфера колониального транспорта, застывшая в центре базы, казалась старой и потрепанной на фоне окружающей ее новенькой техники.

Из-под брюха шаттла вырвалось пламя. Автоматический корабль вздрогнул и начал медленный вертикальный подъем. В коммуникаторах была слышна разноголосица команд. Бортовой компьютер заканчивал обратный отсчет.

Семен остановился, провожая глазами стартующую машину. Вместо лазеров она уносила на орбиту дополнительное оборудование для создания направленных электромагнитных помех.

В днище сферы медленно раскрылись гигантские створы модульного люка, и по выдвинувшемуся пандусу вниз, рыча моторами и плюясь дымом из плохо прогретых двигателей, скатились два грузовых вездехода. Многотонные бронированные машины обладали прекрасной проходимостью, но практически не были вооружены.

Семен вздохнул и повернулся, волоча за собой длинный тяжелый кабель. Ноги пилота ломило от усталости, но впереди был день, который обещал быть еще труднее, чем предыдущие.

С другой стороны за вездеходами наблюдал Андрей. Они с Сергеем по приказу Антона упаковывали боеприпасы и оружие. Вскрывая тяжелые оцинкованные ящики, они снаряжали автоматные магазины патронами и аккуратно укладывали их в кофры. Рядом, задрав к лазурному небу вороненые стволы, застыли два крупнокалиберных пулемета. Ящики с их коробчатыми магазинами еще ждали своей очереди.

Сергей то и дело клевал носом. Опасное занятие, когда ты вкручиваешь запалы в высыпанные на брезент осколочно-термические гранаты. Они как будто специально были созданы для борьбы с тварями. Сначала светотермическая вспышка привлечет их инфракрасным излучением, а потом, спустя пятнадцать секунд, когда любопытная зверюга подлетит поближе, шарахнет осколками… Программируя таймеры взрывателей, Сергей исходил именно из такой схемы. Вспышка, пятнадцатисекундная задержка и…

Он зевнул, едва справляясь с головокружением. Сон уже третьи сутки был для них несбыточной мечтой… Очередная граната с вкрученным взрывателем внезапно выскользнула из рук и со звоном покатилась по пластиковым плитам.

Сергей оцепенел. Сейчас взорвется! Он метнулся в сторону, едва не сшибив с треноги пулемет.

— Ложись! — дико заорал он.

Андрей еще только поворачивался на звук. Увидев гранату, он побледнел.

Секунда… Вторая…

Рифленый металлический шарик последний раз подскочил на стыке двух плит и застыл сверкающей безобидной горошиной.

— У, черт… — Андрей в изнеможении опустился на ящик.

Сергей медленно встал, осторожно подошел к гранате и сжал ее в руке. Вернувшись к Андрею, он присел рядом.

— Извини, нечаянно вышло… Не говори никому, ладно? — попросил он, оглядываясь по сторонам.

Андрей кивнул, все еще ощущая противный холод в районе живота.

Из люка вездехода высунулась взлохмаченная голова Берга.

— Ну что, скоро вы там? — закричал он, стараясь перекрыть шум двух работающих на холостых оборотах двигателей. — Грузиться пора!

— Сейчас! — Андрей встал, критически разглядывая распотрошенные ящики. — Еще минут двадцать, не раньше!

В другом конце базы под брезентовым навесом была установлена просторная клетка, сваренная из прочных толстых прутьев.

Тварь сидела посреди клетки, опираясь на когтистые лапы и мягкое сопло своего водородного ускорителя. Обрамляющие отверстие короткие щупальца были веером распущены по полу, крылья бессильно опущены, три подслеповатых на дневном свету глаза настороженно следили за людьми.

— Так, отлично… — Светлана сделала несколько переключений на тактическом пульте, соединенном с клеткой и датчиками длинными экранированными шлейфами. — Семен, приготовься… Давай!

По металлическому полу и прутьям потек электрический ток.

Тварь подбросило вверх, она дико заверещала, испуская повторяющиеся серии щелчков, шипения и клекота.

Светлана отключила напряжение прежде, чем животное вновь коснулось пола.

— Семен, записал?

— Да, все в порядке. Нужно дать ей успокоиться.

Через минуту снаружи клетки начал разгораться тусклый красноватый свет. Тварь, забившаяся после удара током в дальний от людей угол клетки, вздрогнула и привстала, слегка расправив крылья.

И снова шипение и клекот.

— Записал?

— Да!

— Отлично!.. — Светлана выключила сигнал и посмотрела на хронометр. — Давай попробуем следующий раздражитель.

* * *

Солнце еще не успело вскарабкаться в зенит, а в ясном до сих пор небе появились далекие кучевые облака.

Константин Эрнестович посмотрел на небо, покачал головой и перевел взгляд на ребят, переминавшихся с ноги на ногу подле вездеходов. Семен курил, разговаривая с Сергеем, Антон поправлял что-то в экипировке Андрея.

Глядя на их осунувшиеся лица, обрамленные шлемами с поднятыми дымчатыми забралами, Галанин не мог не испытывать гордости. Им приходилось очень туго, но ведь выстояли, мужая не по дням, а по часам, и теперь они настоящий, сплоченный экипаж…

Его взгляд задержался на Светлане. К ней подошел Виктор, что-то тихо сказал на ухо, и она улыбнулась.

Сердце Галанина дрогнуло. Такой же веселой была Ольга… Сердце командира никак не могло смириться с этой потерей, и тот, канувший в никуда, экипаж разведывательного корабля постоянно тревожил его в снах. Снился здоровяк Ургейм, и Ольга, и Курт…

Не хотелось думать, что они погибли.

Константин Эрнестович бросил последний взгляд на основной модуль колониального транспорта и, повернувшись, пошел к вездеходам. Он никак не мог понять, отчего так тяжело на душе, словно сердце давило предчувствие какой-то беды.

При приближении командира они подтянулись, образовав подобие строя. На всех без исключения были защитные костюмы с системами очистки воздуха и терморегуляции.

Галанин остановился напротив строя.

— Ну вот… Нам осталось совершить последнее усилие, — проговорил он. — Роли распределены, все знают, что и как нужно делать, так что, — он махнул рукой, — по машинам!

Ворота колонии дрогнули и поползли в стороны. База оставалась под контролем автоматики. Никто не захотел добровольно остаться и ждать, да в этом и не было смысла. Если они не успеют до наступления сумерек смонтировать систему электромагнитной маскировки, которая должна описать окружность диаметром в сто километров и замкнуться на выведенные на орбиту спутники, то наступившая ночь станет для колонии последней, и один или два человека, присутствуя на базе, не смогут спасти положение. Им оставалось только одно — во что бы то ни стало — успеть.

Два вездехода взревели двигателями, выкатились за ворота базы и развернулись в разные стороны, с тем, чтобы встретиться в противоположной точке окружности.

В запасе у них оставалось двенадцать часов.

* * *

Устанавливая первый пластиковый столб, Антон думал о Свете. Она ушла с группой, которую возглавил Галанин. Выбор ее был доброволен: никто не указывал, кому и с кем пойти. Но вместе с Галаниным отправился Семен, и возможно, что ее решение было предопределено именно этим.

Антон ногой утрамбовал сухую бесплодную землю вокруг столба. Наплевать. Она свободная женщина и никогда не проявляла к нему никаких чувств. Да и он держал свои симпатии при себе. Откуда тогда эта глупая, навязчивая ревность?

Включив передатчик, он дождался, пока установится связь со спутником. Виктор потихоньку газовал, сидя за рычагами управления, Сергея вообще не было видно, хотя его место за пулеметной турелью.

— Поехали! — Антон забрался в кузов и хлопнул дверкой.

Машина рванула с места.

В кузове было не повернуться из-за сваленных прямо на пол пластиковых столбов, внутри которых были смонтированы передатчики и электромагнитные генераторы. Им предстояло установить пятьдесят таких защитных устройств с интервалом в один километр.

Пристроившись у овального окна за спиной водителя, Антон раздвинул светофильтрующие шторки и смотрел, как проносятся мимо непривычные ландшафты. В этой части материка растительности было мало, леса, куда они ходили на разведку в первый день после посадки, располагались южнее, здесь же, по-видимому, не так давно извергались вулканы, входящие в состав маячившего у горизонта горного хребта. Под колесами вездехода ломалась слежавшаяся корка вулканического пепла, по серым унылым холмам были разбросаны черные камни.

Антон думал о том, что будет делать, когда все кончится. Как ни странно, но он не испытывал ни малейшего желания присутствовать при массовом пробуждении колонистов. Голубой мечтой сержанта было забрать Светлану, выпросить у Константина Эрнестовича вездеход и рвануть куда-нибудь подальше, в глубины материка…

Его мысли нарушил скрежет. Вездеход накренился, всех бросило на левый борт, едва не придавив трубами. Машина взревела двигателями, задирая нос.

Антон, с трудом удержавшись на сиденье, схватился за спинку водительского кресла.

— Яма, засыпанная пеплом! — перекрывая шум двигателей, прокричал Виктор, не поворачивая головы. Его руки судорожно манипулировали рычагами, и машина все круче задирала нос, пытаясь выкарабкаться из ловушки.

Антон молчал, вцепившись в спинку кресла. В такой момент лезть с советами — только вредить.

Наконец в обзорном триплексе вместо серого склона появилась тонкая полоска неба. Вездеход начал выравниваться.

— Пронесло… — побелевшими губами прошептал Сергей.

Антон иронично взглянул на него.

— Марш за пулемет! — приказал он.

Сергей недобро посмотрел на сержанта, но препираться не стал. Ухватившись за края люка, он примостился на ступеньке, по пояс высунувшись в установленный на крыше вездехода прозрачный блистер. Ствол пулемета запорошило пеплом, и он повел им из стороны в сторону, чтобы стряхнуть серый порошок с выступающей за пределы блистера прицельной планки.

Через минуту вездеход взвизгнул тормозами и остановился.

— Пошли, — проговорил Антон, открыв заднюю дверку кузова и выталкивая в нее очередной пластиковый столб.

Обычная, рутинная работа.

* * *

Группа Галанина начала с побережья. За рулем вездехода сидел Константин Эрнестович.

Они передвигались по песчаному пляжу, почти у самой кромки темной воды. Рифленые колеса мощного внедорожника тонули в песке, оставляя в нем широкие борозды. Полуденный зной разлился над планетой, разогнав всех ночных животных. Они уже установили семь столбов, но отстали от намеченного графика, выискивая для установки аппаратуры более или менее подходящие места.

Наконец далеко за полдень прибрежный участок был пройден, и они выехали на холмистую равнину, покрытую странной зеленовато-бурой растительностью. Далеко у горизонта в знойной дымке испарений маячили горы. Где-то там у их подножия сейчас продвигался вездеход Антона.

Светлана, держась за поручни, встала и боком протиснулась в узкое отверстие блистера. Семен подвинулся, отпустив приклад пулемета. Небольшой люк в прозрачном колпаке был приоткрыт, и в куполе гулял ветерок.

Светлана окинула взглядом бескрайнюю равнину, однообразие которой скрашивали редкие, поросшие кустарником и низкорослыми деревьями холмы.

— Никого не заметил?

Семен отрицательно покачал головой.

— Пока все тихо. Было несколько точек в небе, но и они исчезли. — Он бросил взгляд на редкие кучевые облака и покачал головой. — От этой жары с ума можно сойти. Неудивительно, что животные предпочитают ночной образ жизни.

— Нам сейчас жара только на руку, — заметила Светлана.

Вездеход притормозил у подножия холма.

— Ребята, на выход, — раздался снизу голос Галанина.

Светлана вздохнула и полезла вниз. Пора было вкапывать очередной столб.

— Погоди. — Семен коснулся ее плеча. — Почему бы нам не поменяться?

— Я не умею стрелять, ты же знаешь…

Семен махнул рукой.

— Один черт, вокруг никого нет, — он подмигнул и проскользнул вниз. — Залезай, я хоть разомну кости.

Взяв лопаты, он помог Андрею вытащить столб, и они вдвоем поволокли его к склону холма.

Галанин тоже вышел из машины и копался у переднего колеса, подтягивая болт.

Работать в защитных костюмах на такой жаре было сущей мукой, но командир категорически запретил раздеваться.

Они выкопали яму и установили столб.

— А это что такое? — поинтересовался Семен, указывая на закрепленный чуть ниже основной аппаратуры черный цилиндр с двумя кнопками и рядом индикаторов.

— Света придумала, — вытирая пот, ответил Андрей. — Какой-то передатчик. Насколько я понял, в нем записаны вопли пленной твари. Мы снабдим таким устройством каждый столб. — Он со стоном разогнулся, ступней утрамбовывая землю. — Сколько там еще осталось? Не считал?

Семен пожал плечами.

— По-моему, штук пятнадцать. — Он взглянул на солнце, которое уже начало медленно клониться к далекому горизонту, и покачал головой. — Успеть бы до сумерек…

Вездеходы действительно разделяло всего тридцать километров по прямой, но без специального переносного оборудования для связи со спутниками они могли полагаться только на вычерченные от руки карты. Столбы же были оборудованы лишь электромагнитными генераторами и направленными маяками.

Через два часа небо понемногу начало сереть. Багровый диск звезды еще ниже припал к земле в бесплодной попытке обжечь ее своими прощальными лучами.

Вездеход качало, подбрасывая на ухабах.

Они уже не разговаривали и не шутили, на это просто не осталось сил. Оба вездехода неуклонно приближались к точке встречи, и в сердцах измученных людей все сильнее разгорался лучик надежды.

Они опережали закат.

* * *

Начинало смеркаться, когда группа Антона установила сорок восьмой столб.

Сергей молча опустился на землю. Перед глазами мельтешили разноцветные искры. Это состояние уже нельзя было назвать усталостью, видимо, наступил тот предел, когда у организма не осталось ни капли сил и, казалось, ничто, даже угроза смерти, не в состоянии поднять со стылой земли измученное тело.

Рядом грузно сел Антон. Ввалившиеся глаза сержанта смотрели вдаль, туда, где должна была произойти встреча с группой Галанина.

„Еще один шаг… — отрешенно думал Антон. — Один переход… Какой-то ничтожный, паршивый километр, и они замкнут кольцо…“

Он понимал, что если усталость скрутила его, то о ребятах нечего и говорить. В таком состоянии люди вставали из укрытий и намеренно бросались под пули, не в силах выдержать изматывающего напряжения…

— Сергей… — хрипло проговорил он.

Пилот с усилием приподнял голову, пытаясь сфокусировать на сержанте свой взгляд.

Эйкон распечатал последнюю капсулу стимулятора.

— Выпей… — приказал он, протянув Сергею янтарный шарик. — Поведешь вездеход.

Сергей дрожащими пальцами взял с ладони сержанта заветный шарик. Несколько раз с усилием сглотнув, он отправил его в рот и сжал зубами, прокусив пластиковую оболочку. По горлу пролилась обжигающая горечь, и вместе с тем предметы вокруг внезапно начали обретать резкость.

Сергея внезапно разобрала беспричинная злость. Почему он отдал последний стимулятор именно ему!.. Он огляделся. В двух шагах от них, прислонившись к запыленному колесу вездехода, сидел Виктор. Закрытые глаза Берга казались двумя синяками на землисто-бледном лице.

— Считаешь меня слабым? — выдавил Сергей, с ненавистью взглянув на Антона. — Думаешь, не выдержу, стану обузой на последних километрах?!

— Брось, Серега… — тихо, но властно перебил его Антон. — Мы все дойдем… И неважно, кому я отдал последний стимулятор, понимаешь?

Сергей, не выдержав, отвел взгляд.

— Дай сигарету… — внезапно попросил сержант.

Он прикурил, думая о Свете. Если они уже не в силах вынести все это, то каково же ей?…

— Подъем! — скомандовал он, вставая.

Два часа назад они покинули пустынную зону, повернув на север, где опаленные дыханием вулканов предгорья постепенно переходили в холмистую равнину.

Вот и сейчас, тронувшись с места, вездеход обогнул пологий холм и покатил к намеченной заранее точке.

Сергей включил фары, но было еще недостаточно темно, и их свет лишь слегка подсвечивал унылый предзакатный сумрак. Впереди, прямо по курсу, что-то блеснуло.

Сначала он подумал, что ему померещилось, но машина вновь подпрыгнула на ухабе, и свет фар опять зацепил впереди какую-то отражающую поверхность…

— Антон!.. — не оборачиваясь позвал он.

Сержант тотчас возник за его спиной.

— Там что-то блестит впереди!

Действительно, в полукилометре, на пологом склоне ближайшего холма опять появился и исчез яркий блик.

— Давай туда! — приказал Антон.

— Но как же…

— Давай, это почти по курсу движения. Не собьемся.

Через пять минут они были уже почти рядом с холмом.

— Сергей, попробуй связаться со второй группой, они уже должны быть где-то рядом! — распорядился сержант, когда вездеход остановился у подножия склона. — Витя, залезай в блистер, прикроешь меня и Сергея, заодно попробуй подсветить фароискателем.

По склону холма рос низкий корявый кустарник. Его вид сразу же вызвал у Антона подозрение. Длинные мясистые листья были покрыты какими-то маслянистыми темными пятнами. Он коснулся одного из них, растер между пальцами и понюхал.

Так и есть… Копоть!

Чуть выше заросли кустов были помяты, словно их прибили к земле шквальным порывом ветра. Сергей в недоумении оглядывался вокруг, а сердце Антона уже стиснули неумолимые тиски страшной догадки.

С трудом продравшись к вершине холма, они раздвинули уже явно опаленные и изломанные ветки и увидели длинную борозду, делившую холм на две части.

В блеклом свете фонарей тускло сверкнула прокопченная сталь.

В конце борозды, посреди безобразной воронки из развороченной земли торчал обгоревший остов спасательного модуля.

Сергей невольно рванулся к нему, едва не споткнувшись о распростертое на земле тело.

Он попятился, налетев спиной на Антона.

Сергей внутренне был готов к гневному окрику сержанта, но сзади царила могильная тишина.

Повернувшись, он едва не отшатнулся, напоровшись на заледеневший взгляд Антона.

В нем явственно читалось безумие, боль, запоздалое чувство растерянности и вины и еще что-то, такое ледяное и страшное, что не поддавалось ни осмыслению, ни описанию…

Словно что-то сгорело и надломилось в один неуловимый миг в этом вечно спокойном и насмешливом взгляде.

Антон, словно под действием чужой воли, сделал шаг вперед, наклонился над телом в легком скафандре и вдруг с легкостью поднял его, словно старую грязную тряпку.

Только в этот момент Сергей заметил, что белоснежный некогда скафандр испятнан бурой слизью и опутан чем-то похожим на блестящие нити.

Пальцы Антона разжались, и пустая оболочка, некогда бывшая одним из колонистов, съежившись, упала на землю бесформенным комом.

В глазах Антона, затуманенных подступившим безумием, вдруг сверкнула слеза.

Автоматный ремень скользнул по плечу, услужливо подав в руки вороненую сталь автомата.

— Антон, остановись! — дошел до его сознания крик Сергея, только сейчас заметившего копошащиеся во мраке паукообразные тени, которые уже давно увидел Антон. — Слышишь! Ты не виноват!

Это были бессмысленные слова.

Те, кто лежал здесь, в обломках спасательного модуля, сами выбрали свой путь. Он ни в чем не провинился перед теми, кто сорвал разведку и бежал, бросив его и Виктора в разгерметизированном корабле… Нет. Антона душило не это. Кем бы они ни были, но даже последние негодяи не заслуживали столь отвратительной смерти.

Его ненависть словно магнитом притягивали эти твари, что до сих пор пировали на разбросанных в обломках модуля телах.

Он сделал шаг вперед, с хрустом передернув затвор. Антон не выдержал, планета взяла верх над разумом человека.

Он был самым сильным из экипажа и взвалил на себя непомерную ношу.

Теперь, когда слабые на глазах становились все сильнее, он падал в пропасть безумия.

Шаг…

Впереди, поймав свет фонаря, вспыхнули страшные фасетчатые глаза.

Лязг затвора…

Злобное шипение…

Еще один шаг…

Темные силуэты подались назад, словно осознав, кто надвигается на них.

— Антон! — заорал Сергей, рванувшись вперед.

В ответ ударил автомат сержанта, зло, отрывисто, короткими очередями по два патрона, как учили инструктора в далеком прошлом.

Он стрелял, скорее чувствуя, нежели видя, как разлетаются в клочья хитиновые панцири, и вместе с пулями во мрак улетала его ненависть, его боль, его тревога за экипаж, словно не автомат, а он сам разряжался, пока автомат не щелкнул вхолостую…

Грохот утих. Сзади Антона обхватил Сергей и рванул назад, а впереди уже катилась шипящая волна голодных ядовитых тварей, разбуженных автоматным огнем.

Сергей так и не понял, когда это случилось, но тело Антона внезапно конвульсивно дернулось и обмякло. Он не остановился, а, наоборот, побежал изо всех сил, пока не вырвался из кустов в ослепительные лучи фар.

Впихнув Антона в открытую дверь вездехода, он прыгнул в водительское кресло и утопил педаль газа.

Мощная машина рванула с места, выворачивая колесами комья земли.

Он оглянулся. Холм уплывал во мрак. Над Антоном склонился Берг. Безжизненное лицо сержанта покрывала смертельная бледность, на фоне которой выделялось ярко-зеленое пятно, словно ему в лицо попал ядовитый плевок.

В потемневшем небе загорелась первая звезда.

На приборной панели вездехода мигала крохотная оранжевая лампочка вызова, и далекий встревоженный голос повторял одни и те же слова:

— Группа-два, группа-два, здесь командир, где вы, ответьте! Мы установили пятидесятый столб. Ради Бога, ребята, отзовитесь!..

Сергей закусил губу и отжал клавишу вызова.

* * *

Костер весело трещал, пожирая сухие ветки и озаряя небольшую площадку дрожащими сполохами света. Языки пламени рвались вверх и, словно забавляясь, выхватывали из мрака лица людей.

Пахло дымом и незнакомой человеческому обонянию приторной горечью…

Сергей поднял с земли гитару и стал задумчиво перебирать струны, заворожено глядя в огонь. Стальные нити под его пальцами зазвучали, жалобно и тихо, вторя шуму ветра и шороху мясистой, фиолетово-бурой листвы.

Где-то далеко закричал жабоклюв.

Светлана склонилась над носилками, на которых лежал Антон. Лицо сержанта, несмотря на бледность и бинты, было умиротворенным.

— Все будет хорошо… — шепнула она ему на ухо. — Я выделила яд и нейтрализовала его… Ты поправишься… Вот увидишь…

Антон не слышал ее. Он все еще не приходил в сознание.

Кризис только что миновал, и они не решались тронуться с места, опасаясь осложнений.

В небесах царили далекие и холодные россыпи звезд.

Где-то за темным горизонтом стая летучих тварей внезапно потеряла четкий инфракрасный сигнал.

Спутник на орбите замкнул незримый электромагнитный колпак, укрыв базу от назойливого внимания хищников.

Немного покружив над берегом, черная стая распалась на группы и повернула к пламенеющим в темной воде раворам.

Нам сказали, — вы боги…

И послали к чертям…

Покорять льдисто-звездные дали…

И на этой дороге

Без конца и начал…

Мы себя понемногу теряли…

Голос Сергея, сначала тихий и неуверенный, постепенно окреп, и в нем слышалось что-то эйконовское…

Константин Эрнестович поежился. Неужели с этими ребятами он несколько месяцев назад впервые взглянул в глаза безысходности?

…И начнется все вновь

На задворках Вселенной,

И чужие миры, с ярко-синей травой,

Вдруг вернут нам любовь…

И надежду, и веру…

Что несли мы сквозь время с собой…

Жизнь продолжалась. Потом, спустя века, это назовут историей покорения Галактики, Началом Великой Экспансии, ну а пока это была просто жизнь. И никто из них не думал о величии того, что в муках и страхе, на пределе сил делали они, чтобы выжить, чтобы пробудить спящих людей и вновь научиться любить друг друга.

Светлана, слушавшая окрепший голос Сергея, точно знала только одно: очнись сейчас Антон, он был бы доволен.

17 декабря 1997 года, Псков.

КНИГА ВТОРАЯ

ВОЗВРАЩЕНИЕ БОГОВ

РАПОРТ:

Адмиралу Седьмого космического флота Земного альянса

от исполняющего обязанности командира

Второй ударной эскадры капитана ГОРНЕВА.

Передано по каналу ГЧ.

Доношу до Вашего сведения, что моими кораблями, в рамках тотальной проверки планетарных систем шарового звездного скопления Гамма-47, обнаружено развитое индустриальное поселение на планете Y-12-S.

В результате радиоконтакта установлено, что данная колония, возникшая после посадки на планету колониального транспорта «Кривич», имеет связь с несколькими другими колониями подобного типа.

На требование о добровольном вступлении в Земной Альянс и признании своего колониального статуса с планеты последовал категоричный отказ.

На переговоры была послана полномочная делегация в составе трех офицеров флота и представителя Всемирного Правительства.

Результат переговоров отрицательный.

По данным оперативной разведки, планета имеет слаборазвитый космический флот и поддерживает торговые контакты с несколькими соседними колониями, возникшими независимо друг от друга в разные периоды Экспансии.

На основании вышеизложенного считаю целесообразным для скорейшего захвата данного сектора пространства и оказания морально-психологического воздействия на население этой планеты и соседних, не установленных пока колоний подвергнуть демонстративной бомбардировке с орбиты один из городов планеты Y-12-S.

Дата.

Подпись.

Командиру второй ударной эскадры

капитану Горневу от адмирала

седьмого ударного флота земли.

Передано по ГЧ:

«ДЕЙСТВУЙ».

РАДИОСООБЩЕНИЕ:

13 января 2697 года.

В районе планеты Элио продолжаются бои местного значения.

СЛУЖЕБНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА:

На лейтенанта пятой сводной бригады

Военно-космических сил планеты Элио

Антона Вербицкого.

Лейтенант Вербицкий Антон Эдуардович, гражданская специальность — техник по обслуживанию и ремонту орбитальных комплексов.

В боевых действиях участвует с первых дней появления Земных эскадр на дальних орбитах планеты. Организовывал и непосредственно исполнял отражение первой атаки на планету, посредством вооружения подручных транспортных средств. Проявил героизм и находчивость.

После бомбардировки противником Раворграда, где проживали родители лейтенанта Вербицкого, стал замкнут, необщителен, резок с начальством и сослуживцами. Основные качества, проявленные лейтенантом за время ведения боевых действий, — дерзость, глубочайшая (до полной потери рассудка) ненависть к противнику, высокий профессионализм пилота.

В кругу товарищей пользуется неизменным авторитетом и уважением за боевое мастерство и личные качества.

РЕКОМЕНДАЦИИ:

Использовать для отдельных одиночных заданий с высокой степенью риска.

ВКЛАДЫШ.

Лейтенант Вербицкий Антон Эдуардович пропал без вести при невыясненных обстоятельствах во время боевых испытаний новой модели космического истребителя.

Снят со всех видов довольствия.

Глава 1

ШТОПОР

К приборной панели, как раз между верхней боевой консолью и нижним срезом обзорных экранов, была прикреплена полоской прозрачной липкой ленты старая фотография, где двое пожилых людей и десятилетний мальчик стояли у темной, маслянистой воды залива, на фоне пламенеющих в сумерках алых столбов призрачного света…

Они улыбались, глядя на величественные Раворы национального парка Элио, где отец Антона долгое время работал смотрителем.

Сейчас он, сколько ни пытался, никак не мог вспомнить момент, когда был сделан этот снимок.

Перед глазами стояла другая картина, въевшаяся в его мозг, словно по нему провели раскаленным клеймом…

Стокилометровая радиоактивная воронка, с остекленевшими от жара краями и черными лужами мертвой стоячей воды на дне.

И пепел.

Серый, рассыпающийся в труху радиоактивны прах, в который превратились его родители…

На боевых радарах появились семь точек, растянувшиеся широкой дугой. Это были перехватчики противника.

Впереди медленно рос пухлый шар безымянной планеты. На левом обзорном экране ослепительно сиял диск местного солнца. Черный бездонный космос был испятнан близкими скоплениями звезд.

В гробовой тишине сдавленно попискивали сигналы пульта да мерно вздыхал насос системы регенерации воздуха.

Антон ждал. Годы войны научили его терпению. Ему было мало тех истребителей, что третий час висели на хвосте его машины. Ему был нужен выпустивший их крейсер.

Наживка, на которую он собирался поймать гигантский боевой корабль, уже была введена в память бортовой кибернетической системы его истребителя.

Рука Антона легла на сенсоры.

Пора.

Тщательно продуманный диалог между ним и его несуществующими напарниками вышел в эфир с соблюдением всех закономерных задержек. Он был исполнен попросту безупречно.

— Флагман, двенадцатому. Почему отстаете от группы?

Пауза…

— Двенадцатый… Флагману… — голос пилота, со всей скрупулезностью синтезированный компьютером, передавал волнение и страх неопытного пилота. — Я попался… У меня на хвосте семь перехватчиков противника!..

…

— Двенадцатый, у тебя на борту гиперсферный радар! Ты с ума сошел! Запрещаю ввязываться в бой! Воспользуйся сверхсветовым приводом!

Антон мысленно представил смятение, которое царит в этот момент в умах противника. Он мрачно усмехнулся. Гиперсферный радар был блефом, сказкой, он не мог существовать в принципе, по крайней мере на уровне современных технологий, но слухи о его изобретении то и дело возникали то тут, то там, будоража наиболее доверчивых… Но его расчет был абсолютно холоден и точен. Противнику и в голову не придет, что разнервничавшийся желторотый пилот станет рассказывать сказки за минуту до собственной гибели.

— Двенадцатый Флагману… Неполадки в ходовых секциях гиперсферного привода… Не могу уйти в прыжок! — В голосе пилота звучала паника. — Нахожусь в визуальном контакте с планетой. Попытаюсь сесть и спрятать корабль!..

— Действуй, сынок! Мы запеленговали твой сигнал. Возвращаемся на базу за подкреплением! Продержись хотя бы сутки, и мы вытащим тебя оттуда! Конец связи…

…На бледном лице Антона Вербицкого играла зловещая улыбка, когда, отключив запись, он резко развернул машину к планете. В хвостовой части истребителя открылись бомболюки, выбросив в космос пять кассет с автоматическими самонаводящимися ракетами класса «космос-космос». Их куцые электронные мозги были запрограммированы на поражение крейсера противника, который, по расчетам Антона, должен появиться тут не позже чем через сутки. Семь перехватчиков, стремительно приближавшихся к планете, они попросту не заметят. Перехватчиками Антон собирался заняться сам.

Он мысленно представил себе многокилометровый крейсер, разлетающийся на куски от прямого попадания ядерных ракет, и в душе, словно черный туман, всколыхнулась душившая его ненависть. Смерть за смерть. Они заслужили это.

Закрыв дымчатое забрало гермошлема, он отрегулировал изображение и пошевелил пальцами, разминая их, прежде чем привычным движением охватить рычаги управления с гашетками на конце.

В душе Антона царило мрачное, безмолвное спокойствие. Он развернул корабль и устремился навстречу противнику.

В конце концов, ему была поставлена задача испытать машину в боевых условиях. Если она выдержит расклад семь на одного, то конструкторы смогут быть довольны…

Его разворот не остался без внимания со стороны противника. Группа моментально распалась на тройки, которые начали стремительно расходиться в разные стороны, отрезая его от дальних орбит и прижимая к планете. Пилоты не были дилетантами и справедливо опасались, что, несмотря на радиосообщение, ему удастся в последний момент включить гиперпривод и исчезнуть.

Лишь один перехватчик не изменил курса и упорно шел в лоб. Антон, продолжая начатую игру, сбросил обороты двигателей и провалился вниз, навстречу пухлой шапке атмосферы, уклоняясь таким образом от лобовой атаки.

Теперь они должны успокоиться, уверовав в его самоубийственную и глупую попытку укрыться на поверхности планеты.

Так и получилось. Точки на радаре рассыпались, как потревоженная стайка воробьев. Три из них перегруппировались, чтобы следовать за ним, оставшиеся четыре разбились попарно, барражируя на дальних орбитах.

Антон еще сомневался, вызвали ли они крейсер. Возможно, экипажи перехватчиков надеялись справиться с ним собственными силами, присвоив себе лавры победителей.

Что ж… Придется заставить их взмолиться о помощи…

Одно движение руки, и его истребитель начал преображаться. В хвосте обтекаемой машины выдвинулись четыре расположенных в форме буквы Х закрылка, каждый из которых оканчивался вакуумной пулеметной турелью.

Антон среверсировал двигателями, стряхивая с хвоста опасно приблизившегося противника, и включил боевой режим.

Впереди, сразу за крутым боком планеты, разгорался ослепительный серп зари. Машина Антона, продолжая терять высоту, падала прямо в размытую линию терминатора.

На такой скорости он должен был неминуемо сгореть, рухнув в плотные слои атмосферы сверкающим болидом.

Видимо, его преследователи заподозрили неладное. Тройка распалась, и они начали расходиться в стороны.

Черти… Антон резко потянул рули, и планета опрокинулась. В глазах потемнело от мгновенной перегрузки, когда его машина на выходе из маневра рванулась в обратном направлении.

Истребитель трясло крупной, предательской дрожью, словно в нем от запредельной нагрузки вибрировал каждый болт. Планета проваливалась вниз слишком медленно, нехотя выпуская крохотный космический корабль из своих цепких гравитационных объятий.

Щеки Антона отекли от перегрузки. Он неотвратимо шел в лоб растерявшемуся звену, не ожидавшему столь стремительного разворота и такой бешеной лобовой атаки.

Антон знал, что мало у кого выдерживали нервы, чтобы закончить этот самоубийственный маневр.

Большой палец правой руки заученным движением сбросил предохранитель гашетки. Он прекрасно знал, что три пилота противника в этот момент, бросив рули управления, в рефлекторном ужасе рвут страховочные ремни, чтобы выпрыгнуть из своих кресел.

Но на это у них уже не хватало времени.

Четыре пулеметные установки заработали, вбивая крупнокалиберные кумулятивные снаряды в лобовую броню головного перехватчика. Его пилот в немом оцепенении смотрел, как хвостовые стабилизаторы сумасшедшего камикадзе внезапно взорвались огнем, и в тот же момент обзорные экраны в его собственной кабине брызнули осколками стекла — лобовая броня не выдержала, разлетаясь рваными клочьями, и уже мертвого пилота пригвоздило к креслу…

Истребитель Антона пролетел сквозь бурое облако взрыва, вырвавшись на оперативный простор, и, не снижая скорости, устремился прямо на барражирующую четверку перехватчиков.

В эфире царил настоящий хаос. Предсмертные вопли смешались с нечленораздельными выкриками, бессмысленными командами и мольбами о помощи.

Два боковых вздутия на корпусе машины Вербицкого раскрылись, обнажая тупые жала реактивных ракет «космос-космос».

Залп!..

Пять огненных хвостов рванули вперед. Антон мгновенно сбросил обороты, намеренно отстав, чтобы дать возможность компьютерам самонаводящихся боеголовок поймать цели. Уже не один пилот окончил свой путь глупой и бесславной смертью, атакованный собственными ракетами, когда в пылу атаки, совершив залп, продолжал двигаться вплотную за роем выпущенных снарядов.

Тем временем два уцелевших после лобовой атаки перехватчика пришли в себя и, стабилизировав взбесившиеся в момент потери управления машины, устремились назад. Нет они не были ни дураками, ни трусами. Вражеские пилоты уже поняли, с кем имеют дело…

Чем умнее и решительнее оказывался противник, тем яростнее клокотала в душе Антона сжигавшая его ненависть. Раз эти люди в своем уме, то как могли они хладнокровно сбросить ядерные бомбы на его планету?! Какое оправдание можно найти таким выродкам?

Только смерть…

В космосе вновь расцвели сполохи разрывов. Антон бросил беглый взгляд на боковые мониторы и выругался от разочарования — все пять ракет атаковали два ближайших к ним корабля, проигнорировав более отдаленные цели.

Это резко меняло обстановку. У него не осталось больше боеголовок, только спаренные крупнокалиберные пулеметы да автоматическая пушка, жестко закрепленная на носу истребителя, а баланс сил по-прежнему был не в его пользу. Четыре корабля противника пикировали на него с разных сторон, и он уже видел первые вспышки ракетных залпов.

В такие секунды его чаще всего выручала интуиция мышления. Он подался всем телом, загоняя рычаги Управления до упора вперед, и его корабль на форсаже Двигателей почти вертикально вонзился в лазурную голубизну атмосферы.

Он не слышал монотонных выкриков бортовой киберсистемы о недопустимости подобного маневра, не видел, как на контрольных мониторах вспыхивают и гаснут запросы о том, стоит ли вывести атакующие ракеты в качестве целей, — вся информация безнадежно запаздывала, — обшивка истребителя уже начала плавиться от трения о воздух, вражеские ракеты, выпущенные перекрестным огнем с разных сторон, сошлись в одной точке, где уже не было его корабля, и частично уничтожили друг друга, а уцелевшие, по прихоти их примитивных компьютеров, переориентировались на атаку своих же кораблей…

На ближних орбитах расцветали сполохи разрывов, и разлетались осколки брони от гибнущих перехватчиков, а он, почти потеряв сознание от перегрузки, падал, ведя отчаянную борьбу со взбесившейся машиной…

Резкие вспышки автоматически сработавших тормоз-снарядов ослепили его, заставив видеокамеры на мгновение погаснуть.

Истребитель падал, сорвавшись в неуправляемый штопор, обшивка горела, дымясь и отслаиваясь. Глаза пилота, окруженные темными синеватыми мешками, от постоянной перегрузки вылезли из орбит, но он не потерял сознание и продолжал бороться, когда это уже казалось бессмысленной затеей.

Конечно, он мог катапультироваться — даже на такой скорости это спасло бы ему жизнь, — но такова природа большинства настоящих пилотов, — бросить машину, которая стала частью тебя самого, порой бывает выше человеческих сил, по крайней мере пока еще теплится хоть какая-то надежда… Потом, когда близкая поверхность рванет навстречу экранам, этот лучик надежды погаснет, но будет слишком поздно и оставшихся до столкновения секунд не хватит даже на то, чтобы рвануть рычаг катапультирования…

В обгоревшей обшивке обозначились широкие прорези, в которые, чудом не подломившись от бешеного напора встречного воздуха, выдвинулись короткие атмосферные крылья.

У Антона был единственный шанс спастись, не бросив машину. Он должен изменить вектор движения.

Медленно, миллиметр за миллиметром, он тянул на себя рычаги управления закрылками, даже не пытаясь взглянуть на экраны, чтобы определить, сколько еще осталось до рокового удара о поверхность.

Иногда секунды в жизни человека складываются в неопределенные отрезки вечности. За те мгновения, что его сознание балансировало на грани неизвестности, между жизнью и смертью, Антон успел подумать о многом. Если верить бортовому хронометру истребителя, то с момента отключения тормоз-снарядов прошло восемь секунд, ну а если взять субъективное время полуживого от перегрузки пилота…

За дымчатым забралом его гермошлема не было видно, как за эти мгновения вечности его волосы стали седыми…

Штопор постепенно перешел в пологое падение. Еще одно усилие, и нос истребителя начал медленно задираться…

Антон судорожно сглотнул и позволил себе взглянуть вниз.

…Под брюхом истребителя, сливаясь в головокружительные полосы, неслись хаотичные нагромождения скал. Его сердце похолодело, и он бросил моментальный взгляд на боковые мониторы. Там серой бесконечной мутью проносились отвесные стены глубокого каньона.

Он тряхнул головой, взглянув на приборы.

Это не было чудом. Лазерные дальномеры систем автоматического пилотирования включились, как только первые молекулы воздуха ударились об обшивку его истребителя. Пока он сантиметр за сантиметром вытаскивал машину из штопора, автоматика позаботилась обо всем остальном, подправив курс падающего корабля так, чтобы он вошел в широкий разлом ущелья…

Взгляд Антона метнулся к радару.

Ему в хвост заходили две яркие точки.

Всего двое…

Он кинул быстрый взгляд на счетчики зарядов вакуумных турелей и понял, что шутки с судьбой закончились. На этот раз он окончательно влип. На приборной панели ярко мигали четыре рубиновых сигнала. Все внешнее вооружение было уничтожено. Турели сплавились и сгорели в плотных слоях атмосферы. Системы безопасности сообщали об автоматическом отстреле бесполезного балласта вместе со взрывоопасными остатками боекомплекта.

Антон побледнел. Не от страха, а от обиды. Это было почти ребяческое чувство. Стоило совершать невозможное, чтобы оказаться совершенно беспомощным в руках этих ублюдков…

Он с силой хлопнул по клавишам активации носового автоматического орудия, но шторки бронеплит безнадежно заклинило от высокой температуры.

В порыве бесконтрольной ярости он рванул рычаги, и истребитель, взревев перегруженными двигателями, круто задрал нос и начал переворачиваться навстречу двум севшим на хвост перехватчикам.

Дистанция была ужасающе короткой, и нервы противника не выдержали еще одной безмолвной, внезапной и сумасшедшей лобовой атаки. Они инстинктивно рванулись в стороны, чтобы избежать столкновения, но этому воспрепятствовали отвесные стены ущелья. Один из пилотов все же справился с управлением и свечой взмыл вверх, второму же не хватило не то скорости реакции, не то доли везения, и его машина врезалась в стену каньона.

Оглушительный взрыв потряс древние скалы, и в этот момент истребитель Антона вырвался наконец из теснины!

Вторая машина стремительно удирала. Ее пилот струсил. Он не мог тягаться с противником, хоть тот и не сделал по нему ни одного выстрела. Антон хрипло закричал от восторга. Было что-то дьявольское в этой картине: вставший на ребро горизонт, серые скалы, нежная голубизна прозрачного утреннего неба, и жирный шлейф черного дыма, утекавшего в лазурные небеса, где плавали перистые полосы призрачного небесного тумана…

Он выровнял машину, и в этот момент где-то сзади, за кабиной пилота, в районе ходовых секций, возник заунывный дребезжащий звук.

Чуткий, восприимчивый слух пилота мгновенно различил этот характерный, бьющий по нервам скрежет и звон изломанного металла. И, словно подтверждая все самые нехорошие предчувствия, на пульте управления злобно вспыхнули сигналы тревоги.

На аварийном табло появилась надпись:

«ИЗЛОМ ШЕЙКИ ОСИ ВЕДУЩЕГО ВАЛА ПРАВОЙ ДВИГАТЕЛЬНОЙ УСТАНОВКИ».

Просто не выдержал металл.

Антон в горьком отчаянье на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как машина с одним работающим двигателем начинает медленно, но неумолимо валиться набок.

Теперь у него оставался единственный выход.

Стиснув зубы, он одной рукой на ощупь нашел рычаг катапультирования и нажал его вниз, одновременно второй рукой оборвав кабель питания двигательных секций.

В следующий момент жесткий удар аварийно-спасательной катапульты швырнул его в лазурные небеса…

Глава 2

УСЛОВИЯ ВЫЖИВАНИЯ

Для каждого человека слово «ненависть» несет в себе свой определенный и сокровенный смысл.

Для Антона Вербицкого оно означало жестокую, без компромиссов и правил борьбу до полного физического уничтожения противника. С точки зрения прошлых лет — он был безумен. С точки зрения настоящего — постоянная, изматывающая, выжигающая его изнутри борьба была единственным способом сохранить рассудок.

От удара о твердую почву он на несколько мгновений потерял сознание и потому не видел, как автопилот его истребителя пытался посадить покалеченную машину. Вырвав жгут питания двигательных секций, он отключил тем самым второй, неповрежденный, двигатель, давая автоматике возможность честно выполнить свои функции.

Обгоревшая машина со смятыми закрылками и простреленным в одном месте бортом неуклюже планировала на коротких крыльях, пока не чиркнула брюхом по скалам, издавая зубовный скрежет раздираемого металла. Истребитель несколько раз подбросило, развернуло вокруг своей оси, проволокло по хаотичному нагромождению валунов, и, наконец, он застыл на краю небольшой расселины, накренившись на одно крыло, словно покалеченная птица.

В этот момент Антон очнулся. Он лежал, скрючившись в объятьях амортизационного каркаса, и перед его глазами, в расселине камня, гнулся под порывами ветра пучок выцветшей, желтовато-зеленой травы.

«Хлорофилл… — пришла в голову отстраненная мысль. — Значит, планета кислородная…»

Он, видимо, сильно ударился головой, если думал о таких вещах, когда где-то в небесах кружил перехватчик противника. Он не собирался задерживаться тут дольше, чем потребуется ему для того, чтобы овладеть тем самым штурмовиком… Застонав от боли, он разогнулся, расстегнув пластиковые дуги и освободившейся ногой отпихнув в сторону остатки кресла.

Поднявшись на четвереньки, он едва не рухнул от слабости и боли. К горлу подкатила тошнота. Он застонал, сдерживая рвущийся наружу желудок, с яростью урезонивая собственный вестибулярный аппарат. Несмотря на то, что под ним был твердый и холодный камень, организм никак не хотел воспринимать реальное положение вещей, и скала вращалась перед затуманенным взглядом Антона, словно он все еще падал…

Из поднебесья накатился надсадный рев турбин.

Антон встрепенулся и рывком сел. Он знал, что его противник вернется, но не думал, что это произойдет так быстро. Антон рассчитывал, что тот сядет рядом с его подбитой машиной, и тогда овладение кораблем сведется к короткой рукопашной схватке с любопытным пилотом.

Рев нарастал, и он, насилуя самого себя, боком начал отползать под укрытие наклонной скалы.

В следующий момент он убедился, что имеет дело с отменным ублюдком. Черт побери… Он сражался с ними яростно, безумно, но честно…

Рев накатывался на него, и вместе с ним по земле и скалам бежали две непрерывные строчки разрывов, неумолимо настигая ползущего боком Антона. Он судорожно дернулся, пытаясь рывком встать на колени, но в следующий миг сокрушительный удар впечатал его в землю.

Он упал, распластавшись по скале, вдребезги расколов забрало своего гермошлема, а султанчики разрывов, оставив на его спине черную уродливую отметину, пробежали еще с десяток метров, осыпая все вокруг каменной крошкой.

Вой начал отдаляться.

Антон привстал, испытывая мучительную боль, судорожно вдыхая холодный, горьковатый воздух планеты и чувствуя, как по разбитому лицу и простреленному боку текут горячие струйки крови.

У него было не больше минуты, чтобы укрыться от следующей очереди.

В полубессознательном состоянии, действуя по большей части рефлекторно, он пополз, не выбирая направления, с единственным стремлением найти какую- нибудь щель, где можно будет залечь, достать оружие и подороже продать свою жизнь…

Перед глазами полыхали оранжевые круги. Он то терял сознание, то обретал его вновь. Подтягиваясь на руках, он тянул свое тело прочь с открытого места, сам не подозревая того, что движется прямо к краю обрыва…

На душе Антона в этот миг было тепло и спокойно…

Он видел пламенеющие столбы раворов во всем их ночном великолепии… Глупая ухмылка жабоклюва в загоне национального парка… Памятник экипажу «Кривича» на том месте, где пятьсот лет назад совершил посадку тот легендарный корабль…

Он помнил, что список имен, высеченных на куске настоящей обшивки колониального транспорта, установленном в качестве мемориальной плиты, начинался с фамилии Галанин, сразу за которой в списке основного экипажа шел Андрей Вербицкий, его далекий предок…

Еще один метр…

Он в очередной раз подтянулся на руках, теряя сознание от боли, но в черном мраке небытия, словно гигантская серая птица, кружила его ненависть к тем, кто пришел из глубин Галактики, с проклятой и желанной прародины… Они хотели забрать то, что в течение пятисот лет бережно и гордо вынашивалось в сознании новых и новых поколений элианцев, — их независимость…

Пальцы Антона внезапно ощутили пустоту, и до его помутившегося сознания сквозь вереницу ирреальных образов дошло ощущение того, что он сорвался и катится по бесконечному горному склону…

Потом пошел дождь…

…Он очнулся в полной темноте.

Вокруг была вода. С небес доносился раскатистый рокот грозы, и черный купол небосвода то и дело рассекали косые, ветвистые зигзаги молний…

Сквозь разбитое забрало гермошлема по лицу хлестали прохладные струи дождя.

Его лихорадило, спина и бок горели огнем, все тело сотрясала крупная дрожь…

Несколько минут он лежал, даже не пытаясь пошевелиться, просто глядя в черный купол небес, где сполохи молний высвечивали темные лохматые тучи.

Несмотря на лихорадку и саднящую боль, на душе Антона было тепло и спокойно. Он даже улыбнулся разбитыми и потрескавшимися губами.

Его безумие, его ненависть, его война, все пришло к концу…

Он умирал.

Потом в глухой дождливой ночи раздался душераздирающий вопль какого-то существа, и ощущение безмятежного покоя моментально исчезло.

Он нашел в себе силы и приподнялся на локте, превозмогая слабость и боль.

Странно, но он совершенно не хотел возвращаться ни в какую реальность. Где-то сбоку прошелестели осторожные шаги. Вопли не прекращались, наполняя темноту ощущениями страха.

Антон прислушался. Шаги кружили вокруг него.

На что он надеялся, когда пополз вверх по каменистому склону?

Впоследствии он так и не смог ответить на этот вопрос. Просто в какой-то момент к нему вернулась вся ярость и боль, испытанная им за последние часы. Было нестерпимо обидно, что какая-то тварь уже восприняла исходящую от него обреченность и кружит, терпеливо ожидая, когда можно будет полакомиться куском свалившейся с небес падали…

Ползти по мокрым скалам и осклизлой от дождя земле было неимоверно трудно, и он несколько раз соскальзывал вниз, начиная с нуля пройденный путь. Его все больше лихорадило, он вновь начал терять сознание и потому совершенно не помнил, как оказался на широкой, ровной площадке перед узкой расселиной, ведущей в пещеру. Единственное, что сохранила его память, были звуки отчаянной борьбы каких-то существ, доносившихся отсюда незадолго до того, как он выбрался на ровное место.

Привалившись спиной к скале, он зашелся в мучительном кашле.

Рассвет еще не наступил, но ночь уже не была похожа на ночь. Сильный, порывистый ветер теперь перешел в шквал. С неба низвергались потоки воды, молнии рвали тьму бледными вспышками. Антон посмотрел вниз, пытаясь оценить пройденный путь, и внезапно заметил, что котловина, откуда он выбрался, вся полыхает пожарами, которые не мог погасить даже проливной дождь. Деревья и кусты, освещаемые непрерывными разрядами молний, были повалены в нескольких местах концентрическими кругами.

Антон чувствовал себя отвратительно, но путь по мокрому склону, мучительный и долгий, потребовавший невероятного напряжения, вернул ему ощущение реальности, и теперь он желал одного — оказаться в сухой и относительно безопасной пещере, подальше от гнева разбушевавшихся стихий.

Ему достало сил только на то, чтобы доползти до входа. Кое-как примостившись на сухом пятачке, под навесом наклоненной скалы, он отсоединил от пояса изодранного и вымазанного грязью скафандра индивидуальную электронную аптечку и, расстегнув скафандр, прижал к обнаженной груди головку анализатора, расположенную в торце тридцатисантиметрового цилиндра.

Почувствовав, как впились в его кожу зонды, Антон закрыл глаза.

Ему опять чудились мягкие, крадущиеся шаги, но разлепить отяжелевшие веки не было сил. Рассчитанный на сохранение человеческой жизни прибор уже произвел необходимые анализы, и после очередного укола инъектора Антон вдруг провалился в тревожную, но спасительную для него бездну не то беспамятства, не то сна…

…Опять, в который уже раз, его мучили кошмары. Сквозь сладкую одурь вызванного лекарством сна Антону виделись странные вещи. Кто-то подкрался к нему сзади. Наверное, не будь у него на голове помятого гермошлема с разбитым забралом, он бы ощутил на своем затылке горячее дыхание зверя…

Чьи-то зубы впились в шейное кольцо его скафандра и поволокли обмякшее, безвольное тело в глубь пещеры, где по полу были разбросаны кости каких-то животных и витал удушливый запах разлагающейся плоти…

Потом громадная темная тень заслонила собой освещаемый вспышками молний вход в пещеру, и за спиной Антона сверкнули два зеленых глаза. Раздалось шипение, и гибкая тень метнулась навстречу заслонившей проход исполинской фигуре.

Конечно, сознание Антона воспринимало эти картины не более как бред…

Потом наступил холодный и сырой рассвет.

…Он открыл глаза, удивленно уставившись в низкий каменный свод пещеры.

Здесь было относительно тепло и сухо, но в застоявшемся воздухе витал тошнотворный смрад. Антон пошевелился, и его рука задела что-то твердое и белое. Он скосил глаза. Небольшой, выбеленный временем череп с двумя впалыми глазницами прокатился но полу пещеры и застыл, скалясь клыками в сторону освещенного полуденным солнцем входа.

Это уже не было похоже ни на сон, ни на бред. Антон наконец избавился от остатков забытья и теперь с удвоенной остротой воспринимал реальность.

Он чувствовал, что ослаб, как новорожденный ребенок. Не в силах напрячь ни один мускул, он лежал на одеревеневшей спине. Постепенно в его памяти начали всплывать события прошедшей ночи. Пока он лихорадочно пытался из обрывков воспоминаний составить связную картину, сбоку от него что-то шевельнулось. Антон напрягся, моментально забыв про слабость, когда услышал мягкие, крадущиеся шаги…

Несомненно, это был тот самый таинственный зверь, что присутствовал в его ночных кошмарах.

Лучше бы ему было не приходить в сознание… Антон помертвел, когда сзади к нему склонилась чья-то тень, он почувствовал горячее дыхание зверя, и вдруг мягкий и шершавый язык коснулся его щеки…

Антон не дышал, в полнейшей растерянности.

Язык прошелся по его щеке, как кусок теплой наждачки, и вновь повторил то же движение. Потом еще… И еще раз…

Оно лизало его!

Леденящий страх на мгновенье отпустил его разум. Сквозь вход в пещеру проникало достаточно света, и Антон смог разглядеть в нескольких сантиметрах от своего лица два изумрудно-зеленых глаза с черными вертикальными зрачками. Существо, словно уловив его осмысленный взгляд, бросило лизать и, широко зевнув, показало два ряда острых клыков. Затем оно село, чуть склонив голову, и уставилось на Антона сонным и сытым немигающим взглядом. Казалось, что ему только и нужно было, чтобы он открыл глаза или любым другим способом дал знать, что жив.

Оказывается, смертельный ужас — это отличный стимулятор. Антон чувствовал, как выброшенный в кровь адреналин возвращает к жизни его тело, наполняя энергией мышцы.

Его рука медленно, чтобы не привлечь внимания зверя, потянулась к поясу, где в пластиковой кобуре был снятый с предохранителя автоматический пистолет.

Пока его пальцы совершали медленные и осторожные эволюции, глаза Антона неотрывно следили за зверем. Это было самое удивительное создание, виденное им за последние пять лет. Его мускулистое тело было покрыто лохматой, местами свалявшейся рыжевато-коричневой шерстью. Вообще, если верить рожденным в его голове мгновенным ассоциациям, то оно удивительно походило на огромного полутораметрового котенка…

…В детстве у Антона был кот… Эти представители животного мира Земли были на Элио большой редкостью. По каким-то причинам их предки, прилетевшие вместе с людьми на колониальном транспорте «Кривич», не прижились, и колонистам удалось сохранить всего несколько пар, которые содержались в домашних условиях, строго изолированные от биосферы планеты. Отец Антона, будучи зоологом и смотрителем национального парка Элио, однажды принес домой такое же лохматое игривое чудо. Котенок был совсем маленьким, серым и смешно ковылял на тонких, еще не окрепших лапах, неизменно забираясь в постель к пятилетнему Антону, который как раз в это время болел и лежал с высокой температурой…

…Пальцы Антона наконец сомкнулись на холодной и ребристой рукоятке автоматического пистолета. Он непроизвольно вздохнул и медленно извлек оружие на свет.

Существо склонило голову, взглянув на вороненую сталь, широко зевнуло и вновь перевело взгляд на лицо человека.

Некоторое время они неотрывно смотрели друг другу в глаза.

Несомненно, предки этого существа эволюционировали по пути типичных представителей семейства кошачьих, но были при внимательном рассмотрении детали, указывающие на особенности местной эволюции. Отец часто рассказывал Антону о различных исследованиях в области биологии, и он знал, что животный мир всех без исключения кислородных планет имеет определенную схожесть, но природа, как правило, следует своим стандартным заготовкам лишь до определенного момента, — все существа на кислородных мирах обычно можно разделить на млекопитающих и земноводных, птиц, зверей и рыб, но их многообразие бесконечно, и при всей схожести земная обезьяна будет отличаться от приматов Прокуса так же сильно, как птеродактиль отличается от воробья…

Это существо действительно очень сильно напоминало огромного кота, за исключением, наверное, передних конечностей: они были более развиты и имели длинные, оканчивающиеся когтями пальцы, лишенные волосяного покрова.

«…Интересно, как оно меня воспринимает, — подумал Антон, — я его завтрак, пленник или же просто постороннее, полудохлое существо?..»

…Движение.

Пальцы Антона рефлекторно впились в ребристую рукоятку.

Существо грациозно выгнуло спину, потянулось и, мягко ступая, подошло ближе.

Антон не шевелился.

Уург?..

Теплый шершавый язык прошелся по его лицу, потом по рукам.

— Хороший котик… — прошептал Антон, сам испугавшись звука собственного голоса, похожего на мучительный скрип заржавленного механизма.

— У-ург?!. — Зверь отпрянул, и коричневато-рыжая шерсть встала дыбом по всему телу, обнажив длинную рваную рану на боку существа, покрытую коркой запекшейся крови.

— Ну… Не бойся, — выдавил Антон.

Оно сделало неуверенный шаг вперед. Под густым мехом существа при каждом шаге округлялись и перекатывались великолепные мускулы. Создавалось впечатление, что оно могло прибить человека просто небрежным ударом лапы. Хотя Антону, в свою очередь, достаточно было слегка надавить на гашетку…

При этой мысли он вдруг вспомнил о теплом, шершавом языке и своих полубредовых ночных видениях, в которых это существо тащило его сюда, в пещеру, а потом сражалось у входа с какой-то тварью, защищая бессознательного человека…

— Ну что?.. — Его горло наконец прочистилось и издавало подобающие человеку звуки. — Кто ты, лохматик?

— Уууррг… — «Лохматик» сел на задние лапы, обвив их хвостом, и вдруг сонно зажмурился.

Да, стоило увидеть все в ином свете. Нужно только на секунду забыть о пистолете и когтях. Перед ним, зажмурившись, сидел пушистый домашний зверь, сильно смахивающий на того котенка, что подарили ему в детстве, только, конечно, во много раз больший… Антон мысленно удивился, как трудно порой бывает пересилить въевшийся в душу страх и выработанную годами войны враждебность…

Он выпустил рукоять пистолета, позволив ему скользнуть назад, в кобуру, подтянул руку, оперся на нее и приподнялся. Боли не было, но его тело затекло. К тому же его трясло от холода, исходящего от каменных стен и пола пещеры.

Собрав всю свою волю, Антон привстал, сначала на четвереньки, потом медленно выпрямился и проковылял к выходу из пещеры, чувствуя, как с каждым шагом в его мышцы болезненно возвращается жизнь.

Снаружи было тепло. Солнце ярко сияло в зените безоблачного, лазурного неба, влажная земля, высыхая, курилась паром, а над памятной котловиной плавали пласты густого тумана.

Он вспомнил звуки ночной борьбы и огляделся вокруг.

На краю каменной площадки, среди белеющих тут и там обглоданных костей, лежал хозяин приютившей его пещеры. Это был двухметровый ящер с мощным, шипастым хвостом, толстыми мясистыми лапами и большой защищенной роговыми пластинами головой. В разинутой пасти виднелись ряды устрашающих клыков, явно не предназначенных для вегетарианской пищи. Горло ящера было в двух местах разорвано мощными ударами когтистых лап.

Антон присвистнул и присел на корточки, с уважением разглядывая жмурящегося на солнце победителя ночкой схватки, который показался из пещеры и сел, облизывая длинным розовым языком пораненный бок.

Антон отошел на несколько шагов. Его все еще мутило, и слабость давала о себе знать. Прислонясь спиной к нагретой скале, он прикрыл глаза.

Воспаленное сознание как будто ждало этого момента. Перед плотно сомкнутыми веками моментально закружил дьявольский хоровод событий, словно в мозгу кто-то прокручивал изощренную и продуманную вереницу стоп-кадров…

«Ты заперт на этой дрянной планете и больше никогда не выберешься отсюда!..» — гоготало сознание на фоне пикирующего из поднебесья вражеского перехватчика.

«Почему ты не умер там, на дне котловины, когда тебя ничто не тревожило и ты знал, что выполнил свой долг?!» — измывался визгливый потусторонний голос.

«Зачем тебе жить, придурок?!»

Кошмарное видение остекленевшей воронки и гонимого ветром пепла разрасталось до рамок безумия.

Он вздрогнул всем телом и открыл глаза.

Стоял теплый день. Спасшее его лохматое существо растянулось у входа в пещеру, нежась на солнце.

Антон отстегнул замки помятого гермошлема и, сорвав его с головы, с силой швырнул об землю. Его душила ненависть, но теперь уже к самому себе.

Кот вскочил как ошпаренный. Каждая шерстинка на его теле стояла дыбом, пока взгляд двух округлившихся глаз провожал скачущий по камням гермошлем.

Антон впервые в жизни слышал такое бесподобное по своим интонациям шипение. Он угрюмо посмотрел на своего ошарашенного, готового к драке спасителя и вдруг безнадежно расхохотался, опустившись на корточки.

Существо подошло к нему и село напротив. Было непонятно, смеется человек или из его горла вырываются хриплые рыдания. Антон действительно балансировал на грани срыва. Его положение нельзя было назвать плохим, — оно было попросту безвыходным… Война выжгла в его душе все, оставив только боль и ненависть к тем, кто вторгся в его жизнь, обратив в прах все самое дорогое… Он жил исключительно ради того, чтобы убивать врага, все остальное в нем поблекло и потеряло какой-либо смысл. Он разучился быть человеком…

И вот он один. Раненый, но живой, вдали от битв, на девственной планете, без надежды вернуться туда, где люди истребляют друг друга…

Тишина. Чистый, чуть горьковатый воздух…

Он чувствовал себя старой, изуродованной машиной, которую вышвырнуло на обочину, — и вот она стоит, еще способная двигаться, но уже не нужная, списанная в процент потерь и лишенная смысла собственного существования.

Он знал, что ему поздно начинать что-либо заново. Слишком много сгорело в его душе…

Теплое дыхание зверя опять коснулось его щеки.

Антон вдруг почувствовал, как от безысходности защемило в груди, словно он был не изувеченным войной солдатом, а маленьким мальчиком..

Он не понимал, что вдруг на него накатило, но, подчиняясь идущему из глубин души порыву, он вдруг протянул руки и обнял своего спасителя за шею, чувствуя, как тонут пальцы, в мягком пушистом подшерстке…

— Слушай, ты девочка или мальчик? — задал он на ухо коту чисто риторический вопрос. — Похоже, мальчик, девчонки так не дерутся… — он говорил и одновременно успокаивался словно от этого теплого пушистого существа исходили какие-то целительные волны… — Я буду звать тебя Пух, договорились?

В ответ раздалось невнятное: «Урм…»

Антон отстранился и начал снимать с себя изодранный скафандр. Душивший его минуту назад приступ отчаяния и бешенства вдруг отпустил.

Глава 3

ПУТЬ ВНИЗ

Не было ничего сверхъестественного… были люди, их дела… и следы, вернее, шрамы, наносимые их поступками.

Антон стоял на краю обширного горного плато, за миллионы лет, прошедшие со дня его формирования, уже изрядно изъеденного по краям эрозией, покрытого скудным слоем почвы, на которой произрастали чахлые кустики травы, цеплявшейся корнями за трещины в камне, и смотрел на длинную уродливую борозду развороченной земли и растертых в пыль камней, в конце которой, накренившись, застыл хищный силуэт его истребителя.

Сердце Вербицкого сжала тоска при виде изувеченной боевой машины, которой уже никогда не взмыть в небеса. Бронеплиты ее обшивки обуглились, почернели, изменив до неузнаваемости контур истребителя, задние стабилизаторы, размягчившиеся от температуры, понуро обвисли и застыли в этом скорбном и немного комичном состоянии.

И все же в его душе тлел слабый огонек надежды.

Подойдя вплотную к покалеченной стальной птице, он с трудом отодвинул заклинивший люк и влез в кабину. Осмотр повреждений произвел на него удручающее впечатление. Удар о скалы был жестоким, вибрация в момент касания прошлась по внутренностям корабля, выбив экраны, порвав кабели и деформировав переборки. Нечего было и думать о том, чтобы пытаться восстановить тут что-либо, — такая задача была едва ли под силу целой восстановительной бригаде с набором необходимого для ремонта оборудования. При таких повреждениях машину наверняка бы списали в утиль…

Фотографию родителей сложило пополам, зажав между смятыми консолями пульта. Антон осторожно извлек карточку, стараясь не пораниться об острые огрызки стекла, торчавшие на месте обзорных экранов, и, разгладив ее, положил в нагрудный карман.

Собрав кое-какие вещи и оружие из бортовых неприкосновенных запасов, он свалил все в пустой пластиковый кофр и спрыгнул на землю.

Его спутник был уже тут как тут и озадаченно обнюхивал покоробленный, покрытый окалиной металл, поминутно фыркая и мотая головой, словно стремясь отогнать от себя неведомые и раздражающие запахи перегретого железа, горелой изоляции и пролитого масла. Заслышав шум, он поднял голову и озадаченно посмотрел на Антона, словно спрашивая: откуда взялся тут этот странный, дурно пахнущий предмет?

Антон усмехнулся, потрепав его по загривку.

Если и существовало в данный момент что-то, что не укладывалось в рамки обыденного понимания вещей, так это был этот грациозный теплокровный хищник, несомненно грозный и сильный, но по какому-то странному стечению обстоятельств питавший к человеку дружеские чувства.

Пока Антон перетряхивал и упаковывал кофр, он ходил кругами вокруг изуродованного истребителя, словно пытаясь запомнить его подетально, и при этом его глаза горели желтым, недобрым блеском, а шерсть на загривке то опускалась, то внезапно вставала дыбом, словно в мозгу этого существа шли мучительные и не совсем приятные мыслительные процессы.

Наконец он успокоился, сел и внимательно посмотрел на Антона, который, установив вокруг корабля несколько противопехотных мин, соединял их в один управляемый мини-компьютером комплекс.

Лучик надежды в его душе то угасал, то разгорался вновь с удвоенной силой.

Во-первых, он не знал, куда запропастился тот проклятый перехватчик, пилот которого поначалу струсил, а потом пытался добить его, ползущего по камням, из пулеметов. Антон сомневался, что тот покинул планету, не осмотрев останки его истребителя, но, судя по размытым дождем следам, с момента падения никто не подходил к покореженной машине, будь то человек или зверь.

Еще у него из головы никак не шел крейсер, который, по логике вещей, должны были вызвать перехватчики. Если ему каким-то образом удастся избежать оставленной Антоном на орбите ловушки, то рано или поздно здесь появится его спускаемый модуль, а это, в свою очередь, был реальный и весьма перспективный шанс завладеть десантным кораблем противника я прорваться к своим.

В общем, Антон, расставив мины и детекторы, не собирался покидать этот район, а решил обосноваться где-нибудь поблизости, чтобы иметь возможность издали наблюдать за своей машиной и в случае чего использовать любой, даже самый мизерный шанс…

Он разогнулся, невольно поморщившись от боли, прострелившей раненый бок, и окинул взглядом далекий туманный горизонт.

Отсюда, с обрыва горного плато, открывался великолепный вид.

Диск звезды сиял в безоблачном лазурном небе, посылая к земле жаркие полуденные лучи. Справа от Антона изломанной, заснеженной линией к самому горизонту тянулись перевалы и пики горного хребта. Сзади, за его спиной, раскинулось каменистое плоскогорье, сразу за его крутым обрывом начинался тот самый каньон, в теснине которого Антону удалось вырвать из штопора свой истребитель. Каньон имел около трех-четырех километров в ширину и уходил вдаль неровной змеящейся линией. Несмотря на солнечный полдень, дно древнего разлома коры планеты скрывал полумрак.

По левую руку от застывшего в задумчивости человека клубилась туманом испарений огромная, поросшая лесом котловина, очень сильно напоминавшая ему кратер, какие обычно возникают на лишенных атмосферы планетоидах после попадания крупного метеорита или астероида. Скорее всего так оно и было. Края котловины поднимались круто вверх, образуя почти что отвесные склоны высотой в один-два километра. Где-то неподалеку, в одном из таких отвесных склонов находилась приютившая их во время грозы пещера.

Замыкало картину окружающего мира расположенное прямо перед Антоном узкое и мрачное ущелье, по дну которого стремительно бежал пенистый горный поток. Оно являлось как бы продолжением каньона, отделенное от него плоской горной возвышенностью, но было гораздо глубже и уже.

Пока Антон созерцал ландшафты, его спутник закончил наконец осмотр диковинного объекта, подошел и сел рядом, устремив взгляд зеленых глаз в котловину.

Рука Антона непроизвольно легла на мягкую холку животного, которое, сидя, было ему почти что по грудь.

Урм?.. — Пух поднял голову и вопросительно посмотрел на человека.

Антон был поражен естественностью и непринужденностью этого движения, в этот момент сидящий рядом с ним зверь столь сильно напоминал своим обликом и повадками самого заурядного и искренне привязанного к своему хозяину кота, что Вербицкий на секунду засомневался в здравости собственного рассудка…

Слишком уж невероятно, практически нереально выглядела их встреча, да и все события вчерашней ночи тоже. Чем больше Антон присматривался к облику и повадкам своего спутника, тем сильнее было внутреннее ощущение того, что перед ним именно кот. В зоологическом музее Элио были заботливо сохранены все образцы земных животных, чьи замороженные эмбрионы доставил на поверхность планеты колониальный транспорт «Кривич». Некоторые из них прижились на Элио, некоторые нет, но натуральные чучела представителей исчезнувших видов занимали несколько залов экспозиции музея, так что в свое время маленький Антон вдоволь нагляделся на львов, тигров, пантер, гепардов и прочих представителей семейства кошачьих. Все они были в той или иной степени похожи на Пуха, но как дальние родственники, не более…

Обдумав все это, Антон так и не смог прийти ни к какому разумному объяснению. Ясно было одно: лежавшая у его ног котловина, изолированная от остального мира планеты своими отвесными стенами, должна быть достаточно плотно заселена сородичами Пуха.

И еще его не покидало предчувствие, что сидящий рядом с ним зверь должен был хотя бы однажды в своей жизни сталкиваться с человеком. Антон по личному опыту знал, что ни одно дикое животное не станет выказывать дружелюбие незнакомому существу. В лучшем случае оно бы проигнорировало странное двуногое.

Эти размышления во многом предопределили его дальнейший выбор. Он сам не заметил, как чувство пустоты и безысходности в его душе постепенно вытеснило жгучее любопытство. Он твердо знал, что на эту планету никогда не ступала нога космических первопроходцев. Цивилизация Элио всего семьдесят лет назад, после долгого и мучительного развития, сумела вторично выйти в космос и почти что сразу после освоения орбитального пространства своей собственной планеты была втянута в затяжную и кровопролитную борьбу с космическим флотом далекой и уже прочно забытой прародины, так что колониальная политика Элио умерла, еще не родившись, и эта планета, расположенная почти что в световом годе от родины Антона, никак не могла посещаться людьми…

«А вдруг где-нибудь здесь замаскированная база землян?!» — обожгла его внезапная мысль. Такая возможность просто не приходила ему в голову…

Антон невольно огляделся, чувствуя, как от посетившей его мысли окружающий мир вдруг начал неуловимо меняться, словно поблек сияющий полдень, тени вдруг стали враждебнее и резче, звуки изменили свой нейтральный характер, и к ним примешались подозрительные шорохи…

Рука Вербицкого непроизвольно легла на рукоять автоматического пистолета.

Пух сонно прищурился и внезапно повалился на бок. Задрав к небу одну из лап, он принялся вылизывать рыжую шерсть, изредка поглядывая на побледневшего Антона.

— Тьфу ты… черт!.. — непроизвольно выругался он, присев на корточки. — Для тебя все нормально, да, котяра ты бессовестный?!

Ответом на его упрек был холодный и мокрый нос, тут же с готовностью уткнувшийся в его щеку.

В этот момент Антон и принял окончательное решение.

— Хватит вылизываться, — скомандовал он. — Пойдем-ка оглядим окрестности.

Пух, сощурясь, смотрел на него зелеными глазами- щелками, лишь кончики его ушей слегка подергивались, улавливая человеческую речь.

Антон сделал несколько шагов в сторону обрывающегося над котловиной склона и, наметив тропинку, решительно полез вниз, цепляясь руками за редкие, чахлые кусты, изредка попадавшиеся на его пути.

Преодолев с десяток метров, он остановился и посмотрел вверх. Над обрывом торчали голова и передние лапы Пуха. Он смотрел вниз, на удалившуюся фигуру человека, и нервно подергивал шкурой, готовясь к прыжку.

Наконец он решился и, оттолкнувшись от края обрыва, взвился в воздух, рыжей молнией промелькнув над головой оторопевшего Антона и мягко приземлившись метрах в двадцати ниже.

— Ну ты даешь… — изумленно покачал головой Антон, возобновляя спуск.

Тот путь, по которому они двигались, был, наверное, одним из немногих возможных выходов из котловины. Антон решил про себя, что некогда здесь низвергался водопад: скальные выступы были сглажены, менее прочные породы попросту вымыты многолетним течением воды, и теперь древнее русло представляло собой последовательность сбегавших ко дну котловины базальтовых террас, перекрытых наносами.

Ему невероятно повезло, что, находясь в полубессознательном состоянии после ранения, он скатился именно на такую, вымытую некогда водой площадку. Спускаясь, он задержался на ней. Среди редких деревьев с ярко-зелеными, плоскими, как зонтики, кронами еще стояли лужи воды. Задрав голову, он оценил свой ночной путь до следующего уступа, где располагалась та самая пещера, и невольно покачал головой. Решиться на такой подъем, тем более ночью и в дождь, мог только умирающий безумец…

Его спутник тем временем оказался уже далеко внизу, и его рыжая с коричневатым отливом спина мелькала между камней почти у самого дна котловины.

Антон мысленно наметил следующий отрезок пути и полез, воспользовавшись участком старого оползня, на котором росли колючие кусты. Цепляясь за них, а иногда просто утрамбовывая ногой почву в виде небольшой ступеньки, он более или менее благополучно достиг самой нижней каменной террасы.

По мере того как он спускался все ниже, прохладный и горьковатый горный воздух стал значительно теплее, появились различные, тревожившие обоняние человека запахи, чувствительно повысилась влажность. Вообще, судя по первому впечатлению, микроклимат котловины наводил на мысль о болотах и долгих утренних туманах.

Дно котловины, как он заметил еще сверху, не было ровным, как у кратеров: ближе к месту крушения его истребителя виднелся поросший кустарником холм, дальше почва опять понижалась, полого опускаясь к противоположной, совершенно отвесной стене.

Пока что, несмотря на удвоенное внимание, он не заметил каких-либо признаков человеческого присутствия. Вокруг была сонная девственная природа, с преобладанием ярких зеленых тонов среди растительности. Хотя делать скоропалительные выводы Антон не собирался, диаметр котловины превышал сотню километров, и, по мере спуска, ее дальний край все больше тонул в голубоватой, туманной дымке. Да и в ближних окрестностях рассматривать было особо нечего, под ним лежал плотный шатер крон, из которых торчали только склоны и вершина холма.

Впрочем, одно место среди бескрайнего моря зелени все же привлекло внимание Антона. Вдалеке, приблизительно в двадцати километрах от холма, в кронах деревьев зияла внушительная прореха, по краям которой виднелись явные следы пожара.

«Наверное, гроза», — про себя предположил он, преодолевая последний отрезок спуска.

Под сенью ближайших деревьев его ждал Пух. Он растянулся на короткой и жесткой траве, словно оброненный случайным великаном кирпич, и Антону на ум пришел невольный вопрос, лишь пополнивший список связанных со зверем странностей: как, спрашивается, сочеталась окраска его шерсти с окружающей зеленью, где не было даже намека на рыжие или коричневые цвета?

Антон еще не знал, Что ответ на мучившие его вопросы расположен совсем близко, менее чем в километре, прямо на склоне возвышавшегося впереди холма…

Глава 4

СТРАНИЦЫ СУДЬБЫ

Под рифлеными подошвами ботинок пружинила спутанная, жесткая на вид и на ощупь трава. Спустившись с последней террасы, Антон подошел к лежащему в тени дерева рыжему зверю и сел, отцепив от пояса флягу с водой. После долгого спуска он чувствовал непривычную усталость. Рана на спине, несмотря на то что пуля, срикошетив от бронепластин скафандра, прошла вскользь, лишь глубоко разодрав кожу, причиняла неудобства и боль. Он чувствовал, что его вновь начинает лихорадить.

Сделав несколько глотков, он сложил ладонь лодочкой и, налив в нее воды, поднес к морде сомлевшего от жары зверя.

Розовый язык накрыл его руку, с готовностью смахнув воду.

Антон улыбнулся. Этот странный зверь действовал на него как глоток успокоительного. Несмотря на неопределенность своего положения, рану и прочие неприятные моменты, Антон очень остро ощущал, как его разум выплывает из того омута безумия, куда был безвозвратно погружен в течение двух, казавшихся вечностью, лет войны.

Пока он размышлял, делая экономные глотки из прохладной фляги, Пух встал, лениво обошел вокруг группы деревьев и, вернувшись к Антону, вдруг осторожно закусил его рукав.

В первый момент Антон испугался, невольно вздрогнув, но Пух, не ослабляя хватки полусомкнутых клыков, вдруг попятился, едва не повалив его на землю.

— Эй, подожди… — Антон встал, с трудом удержав равновесие. — Чего ты хочешь?!

Зверь отпустил его рукав, пробежал несколько шагов по направлению поросшего кустарником склона холма, остановился, призывно посмотрев на человека, и потрусил дальше, ежесекундно оглядываясь, пока не убедился, что Антон понял его желание и следует за ним.

Поведение кота насторожило Антона. Его эйфория и благодушие моментально испарились, словно их не было вовсе. Он не отказывался следовать за своим спасителем, почему-то вдруг самовольно взявшим на себя роль проводника, но все это выглядело достаточно странно, если не сказать — угрожающе…

— Иду, иду, не волнуйся, — спокойно проговорил он, когда Пух в очередной раз остановился, уже у самой стены кустарника, в заросли которого уходила узкая прямая тропа. Несмотря на кажущееся спокойствие, Антон был взволнован таким неожиданным поворотом событий. Стараясь действовать незаметно, он включил детекторы своего защитного костюма и достал пистолет, скинув рычажок предохранителя.

Тропа была узкой. Следуя в нескольких шагах позади Пуха, он заметил на колючих ветках кустарника, поднимавшегося чуть выше человеческого роста, повисшие тут и там клочья серой и рыжей шерсти.

Значит, Пух и его сородичи, в наличии которых Антон не сомневался, заметив, что клочья шерсти разнятся не только по цвету, но и по оттенкам, часто пользовались этой тропой. Быть может, они..

Мысль Антона оборвалась, словно ее отсекли ножом.

Тропа закончилась. Он стоял у края обширной поляны.

Честно говоря, он ожидал увидеть тут все, что угодно, начиная от засады изголодавшихся хищников и кончая поселением первобытных котов. Но то, что предстало его глазам, ввергло разум Вербицкого в секундный шок…

Посреди поляны, обнесенный невысоким символическим забором из дюралевых листов, стоял покосившийся аварийный модуль, наполовину разобранный и дополненный приваренными к нему секциями, так что все вместе отдаленно напоминало первые убогие жилища колонистов его родной планеты, собранные из разукомплектованных секций грузовой сферы «Кривича»…

Антон невольно попятился, серьезно опасаясь за свой рассудок, пока ему в спину не уперлась острая ветка.

Пух подобрался, выгнул спину дугой и заорал.

Антон, находясь в полнейшей прострации, совершенно ошарашенный таким невероятным поворотом событий, стоял на месте, переводя взгляд с покосившегося от времени, потемневшего алюминиевого забора на ветхое жилище, сваренное встык из обшивки спасательного корабля, потом на орущего кота и разложенные вдоль забора в повторяющейся последовательности белые черепа различных ящеров…

Прошла минута, и он наконец понял, что еще не сошел с ума, а обстановка поляны так же реальна, как и он сам.

На него внезапно дохнуло прошлым…

Он, чье сердце было изглодано ненавистью, чья душа давно отболела и отмерла, он, — человек, который видел, как испаряются тысячи человеческих жизней, взметнувшись в стратосферу клубящимся облаком ядерного взрыва, — он сделал шаг вперед, к этому неказистому сооружению, собранному из посеченных космосом кусков обшивки, и вдруг до боли в груди почувствовал, что ступает по земле, где обитал дух трагедии едва ли не худшей, чем судьба его родины…

Вопли осевшего на задние лапы кота звучали в ушах Антона как реквием…

Никогда впоследствии он не мог объяснить даже самому себе, почему так остро он сопереживал этому месту, еще не зная о том, что таят эти стены, возвышающиеся за покосившимся забором.

Пух не последовал за ним. Он внезапно умолк, как только нога Антона ступила за незримую границу.

За скрепленными болтами листами дюраля перед Антоном открылся вымощенный тем же материалом небольшой двор. Впереди он увидел плотно закрытый овальный люк, к которому была приделана ручка. На вершине сооружения застыл штырь ветряной энергостанции с огрызками лопастей в крепежных гнездах. На потемневшем покрытии двора распластались две потрескавшиеся секции солнечных батарей, от которых к стене дома тянулся толстый кабель. В противоположном углу высилось странное сооружение из двух перекрещенных крепежных штанг, в основании которых стояла намертво привинченная к покрытию двора помятая и обгоревшая дюза планетарной тяги. В месте пересечения двух штанг был укреплен ровный прямоугольный кусок пластика.

Антон подошел ближе и увидел буквы, прочерченные горячим острием на вечном, нетленном материале.

ПАМЯТНИК НЕУДАЧНОЙ ПОСАДКЕ

УГО УРГЕЙМ

КУРТ СЕРХЕНСОН

ОЛЬГА ВОРОНИНА

КОЛОНИАЛЬНЫЙ ТРАНСПОРТ «КРИВИЧ»

2487 ГОД.

Антон почувствовал, как холод и дрожь ползут по его спине.

Он, как и все, учился в школе. Он, безо всякого преувеличения, зачитывался историей своей планеты еще десятилетним мальчишкой, пылко воображая, как потерявшийся в глубинах космоса корабль искал пристанище для тысяч замороженных в его чреве колонистов, как его экипаж грузился в маленькие разведывательные корабли, чтобы исследовать окрестные звезды, и как долго и мучительно ждали те, кто оставался на «Кривиче», их возвращения…

Один корабль так и не вернулся, и никто никогда не узнал о постигшей его судьбе…

Командиром того разведывательного корабля был Уго Ургейм…

Антон, далекий потомок прилетевших на «Кривиче» колонистов, стоял сейчас перед остатками спасательного модуля того самого пропавшего разведчика.

Он протянул руку и с дрожью коснулся куска холодного, выцветшего на солнце пластика, словно тот мог передать через века тепло душ покоящихся тут людей.

Потом в гробовой тишине Антон повернулся и сделал несколько шагов, отделявших его от овального входа.

Уплотнитель из армированной пластиком резины давным-давно осыпался. Металлические петли, некогда покрытые защитным составом, побила ржавчина, и они протяжно скрипнули, когда он потянул за ручку, приделанную к люку.

На него пахнуло сыростью, вековой пылью и еще чем-то древним, что не могло распознать его обоняние…

Центральное помещение, переделанное из грузового отсека спасательного модуля, было обставлено мебелью, изготовленной из пустых грузовых контейнеров и пластиковых кофров. Он прошел по нему, разглядывая неказистые шкафы, стулья, стол, заржавевшие комья, заботливо разложенные на полках, которые были когда-то приборами и инструментами… Его осторожные шаги тревожили вековой покой этого помещения, и вслед за ним в воздух взлетали легкие облачка праха, в которые давным-давно превратились все подверженные тлению вещи.

Из центрального помещения вело три двери, одна из которых оказалась приоткрытой.

Он вошел.

В стену небольшой комнаты был врезан круглый иллюминатор. Перед ним стоял сооруженный из контейнера рабочий стол, на котором возвышался демонтированный с пульта управления компьютер. Его темный монитор отражал падающий из окна свет. Вплотную к столу примыкала пластиковая кровать, которую покрывал слой спрессованного от времени праха. Вдоль другой стены стояли плотно закрытые шкафы.

На столе возле компьютера лежала стопка пластиковых листов. Антон подошел ближе и только тут заметил, что покрывающий кровать слой пыли не везде равномерен. Приглядевшись, он с содроганием понял, что прах имеет форму человеческой фигуры…

В первый момент он едва не выскочил вон. Антон никогда не причислял себя к робкому десятку, но тот полумистический ужас, смешанный с благоговением, что он испытывал с первого момента, как только пересек границу покосившегося забора, казалось, способен раздавить, лишить воли любого, кто оказался бы тут.

Пересилив себя, он подошел к столу и склонился над стопкой прямоугольных пластин. Это было послание. Письмо предназначалось ему — далекому потомку того человека, чей прах лежал на пластиковой кровати…

Антон присел на край истлевшего кресла, от которого остался только неподверженный времени каркас, и придвинул к себе стопку исписанных аккуратным почерком пластин. Человек, оставивший эти строки, выводил их раскаленным острием на пластиковых крышках различных контейнеров. Видимо, он понимал, что пройдут сотни, а быть может, тысячи лет, прежде чем нога человека вновь переступит этот порог, и сделал все от него зависящее, чтобы послание дошло до адресата…

Антон взял в руки верхнюю пластину и углубился в изучение знаков.

Текст был написан на русском…

«24 июля 2506 года.

Я остался один.

Сегодня, спустя девятнадцать лет после того, как судьба закинула нас на эту планету, я впервые почувствовал, что такое настоящая безысходность.

Оля умерла тихо, во сне. Я похоронил ее во дворе, рядом с Ургеймом.

Грустно, что никто не сделает этого со мной».

Антон дрожащими пальцами положил первую пластину и взял следующую, которая была значительно больше.

«27 июля.

Перечитал вырезанную накануне запись и понял, что глупо будет провести свои последние дни в черной депрессии… В конце концов, улетая с Земли, мы надеялись отыскать планету, на которой смогли бы начать новую жизнь, без смога, перенаселения и прочих проказ, разъедающих цивилизацию.

Мне шестьдесят лет, тридцать из которых я прожил на девственной планете, чем-то похожей на Землю, рядом со мной была любимая женщина, так что мне действительно грех жаловаться на судьбу.

К тому же мы оставили туг заметный след, который, я надеюсь, не сгинет вместе с нами, а переживет века…

Я не стану тратить отпущенное мне время на изложение пройденного… В конечном тоге вся каша жизнь, начиная с катастрофы разведывательного корабля на соседней планете этой системы и практически до последних дней, описана Ольгой в бортовом журнале аварийного модуля. Там все ее мысли, собранные нами научные данные, оценки той катастрофы и т. д.

В данный момент меня волнует вовсе не халатность Уго Ургейма, приведшая к катастрофе, и не наши с Ольгой переживания. Все это уже в прошлом. Сейчас меня заботят те, кто остается тут, как живой и нетленный памятник нашего присутствия на планете.

Речь пойдет о котах.

Первые годы, сразу после посадки, мы не помышляли ни о чем подобном. Наш командир был тяжело ранен во время катастрофы, он протянул всего несколько дней после падения спасательного модуля в эту котловину.

Мы с Ольгой боролись за выживание. Строили этот дом, исследовали биосферу планеты, методом проб и ошибок составляли рационы питания, очищали воду, добывали энергию.

Потом, после нескольких мучительных и напряженных лет, жизнь постепенно вошла в накатанную колею, мы выжили и обустроились, появилось свободное время, интересы, развлечения, надежды и мечты…

Единственное, чего мы себе не могли позволить, — это иметь детей. Мы много и серьезно обсуждали между собой этот вопрос, пока не пришли к единому мнению, что не имеем права произвести потомство, обреченное на медленное вымирание и деградацию. Дело в том, что большая часть аппаратуры и запасов модуля были утрачены или повреждены при жесткой посадке. Единственный аппарат эмбрионального клонирования и связанный с ним лабораторный комплекс никак не мог поддержать популяцию людей на уровне, который бы позволил избежать полигамных браков между нашими прямыми потомками. Приток свежих генов был, по нашим расчетам, так ограничен, что в третьем поколении неизбежно началось бы стремительное вырождение генофонда и, как следствие, полная деградация и неизбежная смерть всей популяции…

Ни один нормальный человек не пожелает подобной судьбы своим детям.

И все же нам было крайне тоскливо, в окружении чуждой природы, застывшей на уровне господства земноводных ящеров. Я уже не помню, когда в голову Ольге пришла мысль о том, чтобы, в соответствии с нашими возможностями, разморозить часть пригодных для использования эмбрионов из обязательного запаса, которым был укомплектован модуль, и вырастить домашних животных.

Мы остановили свой выбор на котах. Оля часто говорила, что мечтает иметь маленького, пушистого котенка, и в конце концов мы решились.

Первый опыт оказался удачен. Мы вырастили несколько пар, получив от них здоровое потомство и свежий материал для эмбрионального клонирования. Наши маленькие питомцы быстро освоились и вскоре уже свободно разгуливали не только по дому, но и по окрестностям. Некоторые из них одичали, и с этого, собственно говоря, и начались неприятности.

На наших питомцев началась форменная охота со стороны населяющих котловину рептилий. Был период, когда едва ли не каждый день мы с Ольгой находили в окрестностях дома клочья шерсти и останки незадачливых и любопытных по своей природе котов.

Нам ничего не оставалось, как держать их взаперти дома или в специальных клетках во дворе, но это уже не могло решить проблему в принципе. Кошки регулярно приносили потомство, некоторые ухитрялись сбегать из заключения, в общем, процесс их воспроизводства вышел из-под нашего контроля. По ночам окрестности оглашали демонические вопли рептилий, которые, казалось, сползаются сюда со всей котловины. Моя жена плакала, я был в растерянности, и в нас обоих копилась ненависть к обнаглевшим ящерам.

Хуже всего было то, что наш запас патронов к имевшемуся стрелковому оружию стремительно таял, и очень скоро мы должны были встать перед дилеммой, либо ящеры раз и навсегда оставят в покое наше жилище, либо мы будем вынуждены отбиваться от них камнями и палками…

Именно тогда мне пришла в голову мысль попытаться изменить программы клонирования так, чтобы наши питомцы смогли не только постоять за себя, но и защитить нас.

Несколько месяцев мы с Ольгой не вылезали из развернутой дома биолаборатории, пока спустя полгода отчаянного труда из искусственной матки не вышел первый Котенок — пишу это слово с большой буквы. Он имел коричневато-рыжий окрас и был размером с хорошую сторожевую овчарку.

Так начала свою жизнь популяция этих удивительных, ласковых, преданных и в то же время сильных и независимых животных, навсегда избавивших нас от проблем противостояния с окружающей природой. Они очень быстро расселились по котловине, катастрофически сдвинув ее природный баланс в свою пользу, и мы некоторое время серьезно опасались, что произойдут необратимые изменения, ящеры исчезнут и наши питомцы попросту перемрут от голода, но, к счастью, этого не случилось. Постепенно они заполнили часть высвободившейся экологической ниши, равновесие восстановилось, и все вернулось на круги своя, как только численность их популяции застыла на отметке тридцати-сорока особей.

Последующие за этим годы можно назвать, наверное, самым счастливым периодом в нашей жизни.

Коты перебрались жить в лес, но несколько особей по какому-то их взаимному согласию постоянно находились у нас дома, периодически сменяя друг друга. Остальные тоже не распались на пары или мелкие группы, а по непонятной нам причине обосновались в одном месте, километрах в двадцати от нашего холма, почти у самого края болот. Конечно, случилось это не сразу, — прошло около десяти лет, пока установился описанный мною порядок вещей.

Сейчас, когда я пишу эти строки, в лесах сменилось уже два поколения котов. С течением времени мы стали замечать достаточно странные и удивительные явления. Не знаю, что больше сыграло свою роль: изменение программ клонирования, породившее случайную мутацию, или же пропорциональное увеличение объема головного мозга этих и без того сообразительных домашних животных, но в последние годы они демонстрируют нам явные признаки пробуждающегося разума…»

«12 января 2507 года.

Теперь я уже не сомневаюсь, — они принимают меня за Бога. Со дня смерти Ольги прошло полгода, и за это время ни один из них не пересек границу нашего забора. Словно на человеческое жилье наложено табу.

Я совсем одряхлел, старость навалилась как-то внезапно, без предупреждения. Наверное, виной всему одиночество. Уже несколько месяцев я не отхожу от дома дальше полукилометра, и наши питомцы исправно носят мне свежее мясо. В моей помощи они давно не нуждаются. Сильные, гордые, грациозные звери, на них приятно смотреть. Между нами нет никакого отчуждения, просто никто из них уже не вбежит в дом и не уткнется в колени холодным, мокрым носом. Создается ощущение, что они продолжают любить меня, но на почтительном расстоянии.

В них, без сомнения, присутствует первобытный разум, иначе как объяснить странные узоры из начисто обглоданных черепов, что они регулярно выкладывают подле забора? Забавно и грустно смотреть на их занятие. Я все чаше задумываюсь: каким будет их дальнейшее развитие? Смогут ли они перешагнуть черту примитивного идолопоклонничества и развиваться дальше?..»

На этом обрывалась последняя запись.

Антон с трудом оторвал взгляд от пластины, на которой еще оставалось достаточно свободного места, и посмотрел на останки человека.

Это был Курт Серхенсон…

Смерть оборвала его странный дневник, но Антона не оставляло чувство, что этот человек умер спокойно.

Встав с кресла, он подошел к койке. Нужно было собрать прах… Рука Антона потянулась к поясу и застыла.

Нет… Не стоит нарушать покой этого места…

Он был солдатом и за те годы, что вела его судьба по превратным тропкам войны, научился сдерживать свои чувства. Его всегда коробила излишняя ритуальная суета.

Несколько минут он простоял не шевелясь, в скорбном молчании вдыхая затхлый запах дома, который за прошедшие столетия сам превратился в склеп. Он чувствовал себя лишним среди его тишины и вечного покоя.

Кинув прощальный взгляд на прах далекого предка, он повернулся и вышел.

…Пока он находился внутри дома, в безоблачном небе начали сгущаться темные тучи. В вязком воздухе явственно пахло приближающейся грозой.

Антон пересек вымощенный кусками обшивки двор и подошел к калитке.

Пух сидел как изваяние на том же месте, где он оставил его больше часа назад. Увидев человека, кот повернул голову.

Антон вышел за забор и, стараясь не наступать на черепа, приблизился к коту. Присев возле него на корточки, он заглянул в зеленые глаза Пуха и спросил:

— Значит, ты думаешь, что я — Бог, да?

Антон внезапно поймал себя на мысли, что испытывает соблазн. Там, за границами атмосферы, где царили льдистые россыпи звезд, для него не было приготовлено ничего, кроме кровопролитной войны, безумия и смерти. Никто не ждал лейтенанта Вербицкого, у него не осталось родных, а своей семьей и детьми помешала обзавестись все та же война…

— Нет, Пух… мы не боги, — внезапно проговорил он, глядя в зеленые глаза зверя.

Кот покосился на него, не меняя позы, и Антон вдруг понял, что тот испытывает мучительную двойственность, возможно, впервые посетившую его первобытный разум; взгляд кота метался между человеком и стенами святилища, и, видно, в его душе решался в этот момент исключительно важный вопрос — что главнее — человек, неожиданно спустившийся с неба, или же обветшалые стены древнего капища, обитателей которого не застали даже его прадеды…

Наконец он решился. Мускулы Пуха напряглись, шерсть встала дыбом, и он попятился назад. Миновав какую-то ведомую только ему незримую черту, он повернулся, нервно уркнул, одним прыжком подлетел к Антону и с ходу толкнул его твердым как камень лбом прямо в грудь, требуя ласки.

Второе пришествие состоялось. Выбор был сделан.

Он рассмеялся, опрокинувшись на спину, и Пух, донельзя довольный, тоже повалился рядом с ним на жесткую упругую траву, довольно мурлыча и тыкая носом в руки и грудь Антона. Он запустил пальцы в его густой мех кота, глядя в бездонную голубизну опрокинувшегося над ним небосвода, на которую продолжали медленно наползать, пожирая лазурь, тяжелые грозовые облака.

Глава 5

РАЗВЯЗКА

Через час, спустившись с холма, они прошли около двух километров на запад, двигаясь в глубь котловины, и оказались на краю огромного болота, — целое море стоячей коричневой воды раскинулось перед Антоном, созерцавшим его с пологого берега.

Болото было достаточно мелким, и его во всех направлениях рассекали выступающие из воды бугры. На них росли все те же деревья с плоскими раскидистыми кронами, но теперь к ним примешивался кустарник и высокая трава. Из воды торчали стволы растений иного рода: они походили на папоротники, были значительно ниже и развесистее. В воздухе пахло торфом, слышались звуки чьих-то хлюпающих шагов, шипение, шелест и пронзительные, нервные вскрики каких-то тварей…

Пух, присевший рядом с Антоном, не обращал на них никакого внимания, для него они были обычной многоголосицей родного леса.

Антон посмотрел на хмурящееся небо, видневшееся сквозь прорехи листвы, и огляделся вокруг, ища укрытие от дождя. Скоро должен был наступить вечер, и его заботила мысль о предстоящем ночлеге в котловине. К тому же они удалялись от выхода наверх, где остался истребитель Вербицкого, что не совсем устраивало Антона. Но его рыжий спутник, видимо, думал иначе. С настойчивостью, граничащей с обыкновенным упрямством, он тянул человека в глубь котловины, увлекая за собой в лесную чащу. Коту было, очевидно, плевать на истребитель, и его ничуть не заботила война людей.

Пока Антон оглядывал окрестности, в глубине болота возникло какое-то движение.

Пух моментально напрягся. Шерсть на его загривке встала дыбом, он припал к земле, нервно перебирая передними лапами и втягивая душный, влажный воздух.

Антон застыл, наблюдая за ним.

Шорох приближался. Он доносился с противоположного склона ближайшего пригорка, торчащего из мутной стоячей воды болота в нескольких десятках метров от берега.

Пух, по-прежнему припадая к земле, прополз несколько метров на брюхе, беззвучно вошел в воду и внезапно прыгнул, взвившись в воздух на несколько метров.

Из-за росшего на бугре папоротника Антон не мог разглядеть того, кто привлек внимание кота. Рыжая молния с треском врубилась в самую гущу разлапистых, мясистых листьев, откуда тотчас раздалось шипение, короткий вопль и звуки отчаянной борьбы.

Антон застыл на берегу, не зная, что ему делать, оставаться на месте или же броситься в болото, где, судя по звукам, кипела нешуточная схватка.

Пока он колебался, все уже было кончено. Из развороченных зарослей показалась измазанная болотной грязью голова Пуха, сжимавшего в пасти растерзанную змею.

Антон невольно покачал головой, удивляясь силе и бесстрашию своего спутника. Туловище змеи все ползло и ползло, и Пух прошествовал не меньше пяти метров, прежде чем из зарослей показался ее хвост. Горло земноводной твари было растерзано, и голова болталась на тонкой полоске чешуйчатой кожи.

Дойдя до берега, кот бросил добычу у ног Антона и устало повалился рядом, искоса поглядывая на человека.

С небес понемногу начинали срываться первые крупные капли дождя.

* * *

Небольшой костер шипел и плевался, с трудом пожирая мокрые ветки, но, несмотря на проливной дождь, на ограниченном пятачке под кроной дерева-зонтика было сухо и уютно.

Антон сидел, прислонясь спиной к шершавому стволу, и курил, глядя в огонь. У его ног растянулся сытый и довольный Пух. Огонь отражался в его огромных глазах, словно в них самих плясали дьявольские язычки пламени.

Несмотря на кажущуюся идиллию, на душе Антона было тяжело, и в его голове ворочались невеселые мысли.

Он не был готов к той роли, что навязывала ему судьба. Прожить остаток своей жизни на этой планете, пестуя племя первобытных котов, куда, как понял Антон, тянул его Пух, было попросту выше его сил. Но что он мог противопоставить судьбе?

Быть может, это был его единственный шанс остаться в живых, не сгореть на этой войне, ведь он пролил достаточно крови, отстаивая независимость Элио, и был вправе со спокойной совестью дышать чистым воздухом этой планеты…

Антон судорожно сглотнул, выкинул окурок и закрыл глаза.

Перед мысленным взором мгновенно возникла ходовая рубка пикирующего истребителя, в уши ударил высокочастотный вой надсаженных двигателей, запах перегретой изоляции смешался в его памяти со звоном падающих на дно соседнего отсека стреляных гильз. Перекошенное лицо Володи Сенельшина с аккуратной дырочкой во лбу вновь смотрело на него остекленевшими, мертвыми глазами…

Антон вздрогнул, открыв глаза, но цепкое видение все стояло перед ними, делая враждебными пляшущие язычки костра и наполняя дождливый ночной мрак смутными, вырванными из прошлого призраками.

Нет… Этой крови никогда не будет в достатке. И он не сможет играть роль довольного и сытого божка, зная о том, что на орбитах родной планеты умирают в тесных кабинах боевых машин такие же, как и он, молодые ребята… Он был нужен там.

…Из глубин котловины внезапно донесся отдаленный, приглушенный дождем и расстоянием вой.

Пух, сомлевший после сытного ужина возле костра, подскочил, словно в его теле внезапно разжалась пружина. Несколько секунд он метался на сухом пятачке, потом внезапно прыгнул в стену дождя, мгновенно растворившись во мраке, но тутже вернулся.

Вой повторился. Потом еще раз. И еще.

Пух стоял как вкопанный, умоляюще глядя на удивленного Антона. С его шерсти крупными каплями скатывалась дождевая вода.

Антону не нужно было обладать особой прозорливостью, чтобы понять, что означает этот безумный, умоляющий взгляд. Там, откуда доносился протяжный вой, было племя Пуха, и там случилась какая-то беда.

Ни слова не говоря, он встал, быстро собрал разложенные вокруг костра вещи, закинул за спину пластиковый кофр, затушил огонь и повернулся к застывшему в молчаливом, тревожном ожидании коту.

Лейтенант Вербицкий всегда без вопросов отдавал долги, а не помочь этому удивительному существу он попросту не мог.

— Веди, — проговорил он.

Пух развернулся и прыгнул в дождь.

* * *

Они бежали часа два, и Антона уже качало от усталости.

— Погоди… — прохрипел он, тяжело привалясь к мокрому стволу дерева. — Дай отдышаться…

Пух, уже отбежавший на приличное расстояние, вернулся и покорно лег у его ног. Его великолепная шерсть слиплась и висела мокрыми сосульками, тело сотрясала крупная дрожь.

Антон, превозмогая вернувшийся озноб, достал стимулятор из неприкосновенного запаса и заставил себя проглотить желатиновый шарик. Ему очень хотелось пить, но вода во фляге закончилась, а очищать болотную жижу при помощи химических фильтров не было времени.

В первые полчаса этого безумного ночного марш-броска до них периодически доносились мяуканье и крики котов, потом они смолкли, и это сильно беспокоило Антона. Пух ткнулся лбом в бок Антона, словно поторапливая человека. За эту ночь между ними установилось молчаливое, основанное на интуиции взаимопонимание. Путь по лесу под проливным дождем был труден и опасен. Антон дважды проваливался в болото, не заметив впотьмах окна стоячей воды, и оба раза ему на помощь приходил Пух. Потом сам кот сильно поранил лапу, загнав в нее двухсантиметровый шип, и Антону пришлось при свете карманного фонарика делать маленькую хирургическую операцию по удалению зазубренной занозы…

Антон погладил мокрого, трясущегося кота и разогнулся, оторвавшись от ствола дерева.

— Идем.

Пух молча вскочил и с готовностью затрусил вперед. Он мог передвигаться гораздо быстрее человека и проще переносил все перипетии их ночного путешествия.

Дождь почти прекратился, небо кое-где разъяснело, и в ложбинках над болотцами поплыли первые клочья утреннего тумана.

Антон не задавался вопросом, почему он очертя голову следует за Пухом. Ему не нужно было ничего решать, — далекий вой сразу же резанул по нервам лейтенанта предчувствием большой и непоправимой беды.

По мере того как где-то за горами, далеко за краем котловины вставало солнце, здесь, внизу, сгущался туман. Несмотря на то, что большую часть пути они проделали в кромешной тьме, Антон заметил, что все это время они двигались вдоль края болота, лишь изредка углубляясь в него, когда не оставалось иного выбора. Пух отлично знал и чувствовал направление.

Вот и сейчас он на секунду остановился, его мокрые бока ходили ходуном, пока он жадно втягивал в себя утренний воздух. Потом, что-то почуяв, он вновь сорвался с места, не забывая при этом то и дело оглядываться на человека.

Пологий, поросший травой и редкими кустами болотный берег вдруг начал круто забирать вправо, впереди из утреннего тумана все явственнее проступали контуры невысокого холма, когда Антон услышал подозрительный скрежет и почти тотчас же споткнулся обо что- то мягкое…

Он остановился, едва удержав равновесие на скользкой земле, взглянул себе под ноги и почувствовал, как что-то оборвалось внутри.

Под ногами Антона в испачканной кровью траве вытянулось полутораметровое серое тело с огнестрельной раной в боку.

Это был кот… вернее кошка, если судить по двум рядам сосков на ее животе. Остекленевшие глаза животного смотрели в розовеющие небеса.

Сзади раздались мягкие шаги. Он обернулся.

За его спиной стоял Пух. Мокрая шерсть вздыбилась, глаза горели безумным, желтым огнем.

Он медленно подошел и обнюхал труп.

Потом поднял глаза и посмотрел на Антона.

В этом красноречивом взгляде было все — боль, недоумение, ярость, упрек…

Антон стоял, понурив голову, и ощущал, как черное безумие, что владело им все эти годы, накатывает неумолимой, удушающей волной. Он снова, как тогда, после взрыва, чувствовал себя виноватым. И никакой здравый смысл не в состоянии был избавить его от этого чувства.

Он не мог посмотреть в глаза Пуху.

Здесь, на берегу мутного болота, он впервые понял, кто такие люди и какова их мера ответственности за свои поступки.

Чума… Проказа, ползущая по Галактике и разносящая споры смерти.

Одни сеяли жизнь, другие уничтожали ее, но и те и другие в глазах этих существ были одного рода-племени. Зарвавшиеся, обуянные гордыней и ненавистью друг к другу боги, не способные разобраться со своими собственными проблемами…

Антон заставил себя поднять взгляд и нашел полные муки глаза Пуха.

— Мы не боги… — прошептал он. — И никогда ими не будем…

Потом повернулся и, не скрываясь, зашагал к краю болота, из которого, окруженный поваленными деревьями, торчал корпус тяжелого орбитального перехватчика.

В глазах Антона стояли слезы. Никогда в жизни лейтенант Вербицкий не чувствовал внутри себя такой абсолютной пустоты, как в эти мгновенья. Его рука легла на рукоять автоматического пистолета.

Берег болота в этом месте резко заворачивал, образуя залив со стоячей мутной водой. Среди поваленных, вывороченных с корнями деревьев ему то и дело попадались окоченевшие трупы котов. В некоторых местах зияли свежие и уже заполнившиеся водой воронки.

Орбитальный перехватчик — огромная, длиной около сорока и толщиной десять метров, треугольная обтекаемая плита — торчал, вонзившись одним крылом в вязкую почву болота прямо посреди залива. Его люки были открыты. В четырех точках к корпусу были прикреплены аварийные кронштейны с автоматическими лебедками, от которых к скалам тянулись черные шнурки металлических тросов.

Скрежет повторился.

Антон видел, как натянулись тросы и многотонная машина слегка подалась вверх, понемногу начиная выравниваться. Нехитрый механизм был позаимствован у машин-внедорожников, прикрепленные к броне штурмовика лебедки натужно ревели, сматывая тросы и сантиметр за сантиметром выдирая боевую машину из болотной жижи.

Снаружи никого не было видно, пилот наверняка находился в этот момент в рубке управления.

По краю болота в живописном беспорядке были разбросаны вросшие в землю обломки скал. Антон остановился под прикрытием такого валуна и обернулся, чтобы посмотреть, что делает его спутник.

Из высокой травы, в том месте, где лежала мертвая кошка, торчали спина и загривок Пуха. Он по-прежнему обнюхивал труп.

Удостоверившись, что тот не собирается соваться в болото, Антон повернулся, услышав за спиной тяжкий вздох трясины, чавканье и гулкий удар.

Орбитальный перехватчик наконец выровнялся и плашмя обрушился в воду. Один из тросов не выдержал рывка и лопнул, располосовав воздух свистящим черным росчерком. Тяжелая машина слегка погрузилась в потревоженную, бурлящую жижу и застыла, удерживаемая тремя натянувшимися тросами.

В этот момент компьютер перехватчика заметил Пуха, чья спина торчала из травы на пологом спускающемся к болоту склоне. Антон увидел, как вздрогнула, разворачиваясь в сторону кота, пулеметная турель, и метнулся вперед.

Вылетев на берег, он на мгновенье остановился, вскинул оружие, и три выстрела гулким эхом разодрали туманную утреннюю тишину. Оптика пулеметной турели брызнула осколками, стволы несколько раз конвульсивно дернулись и застыли.

Антон кубарем покатился под прикрытие валунов, преследуемый по пятам султанчиками разрывов, это автоматически сработала вакуумная турель противоположного борта. В лицо брызнула горячая каменная крошка, но он, тяжело дыша, уже лежал в укрытии, в мертвой для пулеметов перехватчика зоне.

Машинально стерев с лица выступившие из порезов капельки крови, Антон выглянул наружу.

Рыжая спина исчезла, лишь на склоне небольшого, расположенного поодаль холма травостой волновался, выдавая чье-то стремительное движение.

Открытые люки перехватчика с лязгом захлопнулись.

Несколько минут над потревоженным болотом висела тяжкая тишина, нарушаемая лишь вздохами трясины да бульканьем поднимающихся из глубин зловонных пузырей.

Антон, притаившийся за иззубренным осколком скалы, достал из мокрого подсумка две светотермические гранаты и запасную обойму. Перекинув предохранитель пистолета в режим автоматической стрельбы, он вновь выглянул, услышав, как в издаваемые болотом звуки вплелись характерные подвывания сервоприводов.

На броне перехватчика располагались несколько полусферических вздутий. В данный момент одно из них повернулось вокруг своей оси, и закрывающие его бронеплиты внезапно разошлись, утонув в обшивке. Под ними скрывался обыкновенный обзорный блистер, выполненный из бронестекла, в котором были прорезаны узкие амбразуры. Антон отчетливо видел, как в куполе появилась светловолосая голова и плечи пилота.

Тот явно был обеспокоен внезапным отказом пулеметной турели, хотя мог и не слышать выстрелов, если, конечно, в кабине управления не были включены внешние микрофоны.

Антон не собирался тянуть волынку.

— Ну что, будем знакомы, ублюдок… — громко проговорил он, не показываясь из укрытия. В правой руке он сжимал светотермическую гранату, и его палец буквально ныл на кнопке ее активации.

При звуке его голоса пилот вздрогнул и в панике завертел головой.

— Кто тут есть?! — на ломаном русском прокричал он, продолжая озираться по сторонам.

«Твоя смерть», — мрачно подумал Антон, делая шаг из-за валуна.

Поначалу он хотел поговорить с ним, рассказать историю котов, ведь они оба, в конце концов, были людьми и должны понять друг друга. Пилот перехватчика вполне мог и не подозревать о содеянном, рухнув в болото позапрошлой ночью, во время памятной грозы, когда Антон в полубессознательном состоянии карабкался по каменистому склону к пещере. Он наверняка активировал автоматическую программу защиты, пока занимался ремонтом внутри корабля, и котов скорее всего отстреливал боевой компьютер, но, взглянув в белесые, полные гадливого страха и неприкрытой ненависти глаза, Антон понял, что говорить бесполезно. Сложись ситуация иначе, и этот гад не задумываясь перестрелял бы тут все живое, даже не пытаясь ни в чем разобраться. Для таких людей имеет значение только своя собственная шкура и больше ничего…

В сотне метров из густой травы внезапно вынырнул рыжий силуэт Пуха, и это в конце концов спасло Антону жизнь. Прежде чем показаться из укрытия, ему следовало бы вспомнить, что этот самый ублюдок, побледневший и судорожно сующий ствол импульсной винтовки в прорезь бойницы, не далее как сутки назад хладнокровно расстреливал ползущего по камням человека.

Вторая управляемая компьютером пулеметная турель корабля замешкалась ровно на одну секунду. Ее электронный мозг не сразу определил приоритетность целей: с одной стороны, Пух был явно агрессивным существом, с которыми компьютер вел борьбу всю ночь, с другой же стороны вооруженный, хотя и не выказывающий признаков агрессии, человек по классификации был куда опаснее местного животного, и соответственно возникшему противоречию стволы турели сначала дернулись в сторону кота, но, не завершив движения, вдруг начали поворачиваться к Антону. Но было поздно.

Черный рифленый шарик светотермической гранаты описал крутую дугу и стукнул об обшивку подле самых стволов. Ослепительная вспышка, сопровождаемая грохотом и ноющим свистом осколков, расцвела на броне штурмовика, изуродовав пулеметную надстройку, и в этот момент Антон, отвернувшийся, чтобы уберечь глаза от вспышки, почувствовал, как что-то горячее с размаху ударило его со спины.

Он упал. Пуля пробила плечо, отшвырнув его за камни.

Страх и близкая ослепительная вспышка помешали пилоту перехватчика выстрелить наверняка, и он, увидев, как упал Антон, ругаясь, откинул бронеколпак и спрыгнул на землю, стремясь как можно скорее добить раненого.

Он не видел, как сзади к нему несется огромный рыжий кот.

Пух опоздал. Ему оставалось пробежать еще метров двадцать, когда пилот перехватчика поднял пистолет, целя в голову распростертому на окровавленной траве человеку, но нажать гашетку он не успел.

Антон, все это время невероятным усилием воли удерживавший себя на грани потери сознания, вдруг резко выкинул руку, и широкий десантный нож с хрустом вошел в горло противника.

Пилот нелепо взмахнул руками и рухнул, придавив ноги Антона.

Пух взвыл, горестно оседая на задние лапы, но тут же вскочил, метнувшись к двум распростертым на земле телам.

Расширенные глаза кота были в этот момент похожи на человеческие — столько боли, недоумения и ярости читалось в них…

* * *

Антон похоронил пятерых котов на пригорке, установив над могилой обыкновенный каменный валун. Неподалеку возвышался еще один холмик свежевырытой земли.

Закончив печальную процедуру, он немного постоял над могилой, потом повернулся и пошел, морщась от боли в простреленном плече, к берегу, на который с борта перехватчика был выдвинут серебристый металлический трап.

Пух сидел на берегу. Глаза кота были устремлены в туманную даль. О чем он думал в этот момент, не ведал никто. Между котом и человеком была устойчивая эмоциональная связь, но разделяющий их языковой барьер был непреодолим.

Антон надеялся, что где-то поблизости Пух найдет своих сородичей, ведь Курт в своих записках упоминал популяцию в тридцать-сорок особей. Скорее всего, на этом берегу полег охотничий или разведывательный отряд племени, а быть может, семейный прайд, но так или иначе «Антону хотелось верить, что его друг не останется в одиночестве, иначе его отлет граничил бы с предательством.

Доковыляв до берега, он сел на траву рядом с Пухом. Кот скосил на него зеленые глаза и вдруг, словно подчиняясь какому-то внутреннему порыву, положил голову ему на колени.

Пальцы Антона утонули в пушистой, просохшей на утреннем ветерке шерсти. Он надеялся, что если Пух и не понял сути всего произошедшего, то по крайней мере Антон по-прежнему оставался для него если не Богом, то другом.

Некоторое время он молчал, гладя кота.

Потом Антон встал. Пух отряхнулся и, подняв голову, посмотрел на человека.

— Пора прощаться… — вздохнул Антон. — Мне нужно лететь. Там, — он сделал неопределенный жест здоровой рукой в сторону неба, с которого вновь приветливо светило солнце, — там идет война. Далеко отсюда моя родина, где бьются мои товарищи. — Он присел и заглянул в глаза Пуха. — Я не могу остаться, извини…

Выпрямившись, Антон резко развернулся и ступил на трап. Пух порывисто вскочил, и в какой-то момент казалось, что он побежит вслед за человеком, вовнутрь корабля, но у самой кромки воды он остановился, сел и жалобно закричал…

Антону показалось, что его сердце сейчас лопнет от горя.

— Уходи! — крикнул он, обернувшись в люке. — Уходи, Пух, сейчас тут будет жарко!

Кот не шелохнулся.

С жадным чавканьем уплотнителей закрылись люки. Пандус втянулся вовнутрь корабля, и под днищем машины в болоте что-то забулькало. Потом оттуда повалил раскаленный пар.

Пух наконец понял, что происходит. Он отбежал на почтительное расстояние и застыл, словно облитая солнечными лучами рыжевато-золотистая статуя, установленная на склоне холма.

Из-под днища перехватчика вырвалось ослепительное пламя, и он начал медленно подниматься. Звонко лопнули один за другим натянутые тросы, внезапно накатился рев, и машина рванулась вверх, туда, где сияли невидимые отсюда звезды.

Пух, еще некоторое время смотревший в небо, понурил голову и пошел прочь.

Эпилог

Бронированные створы модульного люка резко раздались в стороны, и на пороге командного отсека появился командир эскадры.

Дежурный офицер выпрыгнул из своего кресла и, вытянувшись, вскинул руку в знаке воинской чести.

— Во время боевого дежурства происшествий не случилось, сэр! — отрапортовал он. — Экипаж корабля готовится к орбитальному маневру!

— Хорошо, продолжайте, — полковник Вербицкий прошел к обзорным экранам, чтобы взглянуть на пухлый шарик планеты, к которой приближался в данный момент флагман космического флота планеты Элио.

Война закончилась полтора года назад полным снятием блокады. Его родина в кровопролитной борьбе отстояла свой статус независимой планеты и теперь начала стремительное развитие, поднимая экономику и создавая мощный космический флот.

Вербицкий склонился к коммуникатору боевой связи.

— Радарная рубка, доложить обстановку! — потребовал он.

— Орбиты чисты, сэр! — отозвался интерком спустя несколько секунд.

— Ищите, — не терпящим возражений тоном приказал полковник. — Третья боевая палуба, на связи командный пост!

— Вахтенный канонир на связи, сэр!

— Боевая тревога! Орудийно-ракетным комплексам пять, семь, пятнадцать доложить о готовности к поражению целей!

Находившиеся в отсеке офицеры корабля недоуменно переглянулись за спиной полковника. Если командир эскадры хотел провести обычную тренировку с поражением учебных целей, то зачем они забрались так далеко в космос?!

Однако возражать Вербицкому здесь, на борту флагмана, не решился бы никто. На некоторых офицеров вид абсолютно седого, несмотря на свои тридцать пять лет, полковника, прошедшего всю войну, от первой атаки до последнего залпа, наводил откровенную дрожь, большинство же членов экипажа просто уважали своего командира…

— Пятый комплекс к стрельбе готов!

— Седьмой готов!..

— Пятнадцатый комплекс готов, сэр!

На мгновенье в отсеке повисла тишина, которую внезапно нарушил изумленный и чуть встревоженный голос дежурного офицера радарной рубки.

— Внимание! Всем постам! Боевая тревога! Наблюдаю залп кассетной реактивной установки с низкой орбиты!

По крейсеру прокатилась разноголосица команд. Ракеты действительно атаковали корабль! В вакууме бесшумно разворачивались покатые башни орудийно-ракетных комплексов.

По обшивке и переборкам пробежала дрожь — это заработали вакуумные орудия главного калибра, выставив перед крейсером плотную стену заградительного огня.

Полковник Вербицкий повернулся, посмотрел на вытянувшиеся лица своих офицеров, сосредоточенно работавших за пультами, дождался первого сообщения о поражении целей и пошел к выходу из командного отсека.

Крейсер продолжал вести огонь, сбивая установленные им самим ракеты. Значит, тот гипотетический корабль противника так и не появился на орбите… Как давно все это было…

— Подготовьте спускаемый модуль, — на ходу распорядился он. — Группа сопровождения не нужна, только пилот. И приведите моего сына на шлюзовую площадку.

* * *

Пилот спускаемого модуля был удивлен не меньше офицеров, когда аппарат пронзил густую облачность и начал опускаться в указанном полковником квадрате.

Внизу, укутанная туманом испарений, лежала огромная, похожая на астероидный кратер котловина. С одной стороны к ней примыкало небольшое горное плато, куда, собственно, и опускался десантный модуль. Чуть в стороне, уходя к горизонту, змеился глубокий каньон.

Коснувшись телескопическими опорами твердого камня, спускаемый аппарат качнулся на амортизаторах и застыл. Пока шел процесс шлюзования, пилот с изумлением разглядывал покореженный и уже порядком поржавевший остов космического истребителя, застывшего на самом краю плато.

Полковник первым спрыгнул на землю, огляделся, подхватил сына и, поставив четырехлетнего Андрейку на камни, подошел к истребителю.

Подле него, образуя правильный ромб, были разложены белые, обглоданные черепа.

Пилот видел, как по лицу Вербицкого скользнула понимающая и счастливая улыбка. Подойдя к обрыву, за которым начинался спуск в котловину, он достал ракетницу и несколько раз выстрелил в воздух.

Остаток дня пилот откровенно маялся от скуки. Вербицкий с сыном насобирали сухих сучьев и развели костер. Андрейка веселился, поджигая тоненькие прутики и бегая с ними между камней, полковник же вел себя совсем необычно. В глубокой задумчивости он сидел у костра и смотрел в туманную даль, словно вспоминая какие-то далекие события.

Уже начинало смеркаться, когда до слуха задремавшего пилота долетел звонкий голос младшего Вербицкого:

— Папа, папочка, смотри, к нам идет котик!

Пилот вздрогнул, взглянув сквозь прозрачный триплекс кабины в том направлении, куда указывал Андрейка.

По противоположному краю плато шествовала странная процессия. Впереди гордо вышагивал огромный, почти двухметровый кот. Пилот никогда не видел живых представителей этого семейства, но у него почему-то создалось впечатление, что это старый, проживший долгую жизнь самец, по-видимому вожак следовавшего за ним по пятам прайда. Его великолепный рыжевато-коричневый мех лоснился, сверкая в лучах заходящего солнца; под шкурой при каждом шаге перекатывались могучие мускулы.

Прайд остановился в сотне метров от полковника, лишь вожак продолжал идти вперед, не отрывая взгляда огромных зеленых глаз от Вербицкого. Они были под стать друг другу: статные, матерые, убеленные годами борьбы, и пилот невольно залюбовался этой совершенно фантастической картиной.

А потом произошло нечто совсем невероятное с точки зрения обычного человека.

Командир эскадры и старый кот вдруг, словно сбросив личину годов, кинулись друг к другу.

Андрейка вдруг заревел от страха, пилот рванулся с кресла, но было поздно…

Кот и полковник встретились посреди плато.

Антон обнял седеющий загривок Пуха, и тот в свою очередь ткнулся лбом в его грудь.

Антон Вербицкий впервые в жизни плакал, не стыдясь собственных слез, а огромный рыжий кот слизывал с его щек соленые капельки влаги.

20 января 1998 года, Псков.

Потерянный рай

ЧАСТЬ 1

«ЗВЕЗДНЫЙ ПЕС»

Глава 1

3705 год Галактического календаря.

Аллор, третья планета звезды Горгона.

5 часов 30 минут утра.

Орбитальный челнок совершил посадку перед рассветом, когда лучи косматой Горгоны едва пробились рыжим заревом над черным массивом гор.

Город в котловине спал праведным сном труженика. Он был похож на тысячи ему подобных городов, разбросанных по сотням планет Окраины. Низкие одноэтажные бараки, прямые улицы, чахлые растения на свежих клумбах, — везде строгость, серость, функциональность, и как довершение всему — ажурное кружево вышек защитного периметра, с которых в сторону смертоносной аллорской сельвы смотрели короткие стволы биологических орудий.

Это называлось колонией. В выпусках галактических новостей данное место пышно именовалось «форпостом Человечества», на самом же деле город был лишь кучкой домов, над которым господствовала темная глыба космопорта, окруженная стеклобетонной равниной посадочных полей.

В мрачной тьме аллорской ночи порт походил на кулак космического Бога, впечатавший город в негостеприимную среду планеты.

Внутри он был так же мрачен, как и снаружи.

Гнетущая тишина царила в огромных пустых залах. Всюду запыленные, закутанные в консервирующую ткань автоматические павильоны, искусственная зелень с пятнами грязи, застывшие эскалаторы… Колонисты охотно бы променяли всю эту пыльную ерунду на добрую партию оружия или сотню лишних почвоукладчиков, но выбирать не приходилось: стандартный космопорт — непременное условие для любой колонии. Он возведен за счет Центральных Миров и будет ждать, быть может, века, пока Аллор не окрепнет и не станет одним из звеньев оживленных галактических трасс.

Ну а пока тут было пусто и тихо. Лишь на вершине гигантского сооружения, где на фоне светлеющего неба грозно застыли батареи противокосмических орудий, три человека в форме Звездного Патруля тихо дремали у консолей боевого компьютера планеты, да еще несколько забулдыг, из числа опустившихся колонистов, спали, мучимые наркотическими кошмарами, в одном из посадочных терминалов.

Капитан Военно-космических сил Андре Мерфи сделал соответствующие отметки в журнале дежурств и развернулся в сторону обзорного блистера, откуда открывалась панорама посадочных терминалов и части города. Посадка орбитального челнока была единственным развлечением в эти утомительные предрассветные часы.

Андре был боевым офицером. Его штурмовая рота десанта входила в состав интернациональных космических сил, а присутствие Мерфи на Аллоре являлось печальным следствием одной грязной драки, произошедшей в фешенебельном ресторане Эридана. До конца ссылки ему оставалось около месяца.

Пятерых своих подчиненных он попеременно то презирал, то жалел, а как еще можно относиться к людям, никогда не отрывавшим свои задницы от кресел перед компьютерными терминалами и получающим очередные звания исключительно за выслугу лет? Короче, капитан скучал, мучительно коротая дни вынужденного бездействия. Сейчас он выдвинул кресло в блистерный купол и как пришествия Христова ожидал появления в рыжеющем небе яркой точки спускаемого модуля.

Нужно сказать, что картина, до тошноты приевшаяся капитану, была достойна пера Данте и кисти Крезона.

Прямо из-под купола орудийной башни вниз, в текучий утренний туман, скатывались, словно лавовые наросты, покатые ярусы космопорта. Гроздья прожекторов бросали снопы бледнеющих лучей на вогнутые чаши посадочных портов.

Дальше царили горы. Ярко-оранжевый диск Горгоны оконтурил их вершины, вставая в полнебосвода, словно знак вселенского апокалипсиса, окрашивающий окрестности в медно-рыжий цвет. Серые прямоугольники зданий удивительно походили в лучах звезды на склепы, где замурованы в тяжком сне сотни колонистов, забывшихся перед новым трудовым днем.

А вокруг защитного периметра в неистовой пляске рассвета бесновалась ядовитая аллорская сельва — желтый океан смерти.

Десятиметровые стебли лактиний раскачивались на ветру, извиваясь словно угри, и расположенные на их вершинах ярко-желтые шары глухо стукались друг об друга, исторгая в утреннее небо фонтаны семенной жидкости, из которой будут рождены новые полчища ядовитых монстров для борьбы с незваными пришельцами… Однажды Мерфи довелось по долгу службы побывать в лагере первопроходцев, продвинувшихся далеко на юг вместе с передовой группой почвоукладчиков. При воспоминании о той прогулке у него по спине начинал гулять легкий озноб. Андре привык смотреть в глаза смерти, но в глубинах сельвы он ощущал не страх, а странное, патологическое отвращение. Окружающая природа была не просто опасной — все вокруг, начиная от слизистых трехметровых тварей, оставляющих вонючие следы среди мягких стволов ядовитых лактиний, до призрачных силуэтов скользящих в вышине репторов, похожих на сбывшийся ночной кошмар, — все кричало о своей противоестественности вторгшимся сюда двуногим.

И все же люди вгрызались в Аллор длинными клиньями перерожденной почвы, в неистовом упорстве отвоевывая право на жизнь под палящими лучами немилосердной Горгоны…

…Капитан Мерфи оторвался от созерцания окрестностей и переключил внимание на сверкающий диск, зависший над пятым посадочным портом. Планетарные двигатели приветствовали зарю громовым ревом. Модуль опускался, изрыгая потоки плазмы, пока не коснулся телескопической треногой раскаленного стеклобетона посадочной плиты.

На Аллор пришло утро, но не для всех оно было добрым…

* * *

Гулкие шаги эхом разносились по пустым улицам; звуки дробили утреннюю тишину, ударяясь в плотно закрытые двери домов, настойчиво звякали в темных тонированных стеклах и бессильно затухали.

Неверная поступь беглеца не встречала сочувствия у холодных стен. На улице могло происходить все, что угодно. Ночные разборки не касались обитателей типовых одноэтажных бараков.

Джон Митчел бежал, припадая на поврежденную ногу. Он старался держаться в тени домов. Шаги его преследователей затерялись где-то среди гулкой тишины улиц, но Джон не обольщался по этому поводу. Он знал, что наступающий рассвет не принесет ему ничего, кроме новых унижений, и, быть может, на этот раз ему не избежать тупого гнева толпы.

Он свернул в сторону космопорта.

Только отчаянье заставляло его двигаться.

В конце улицы послышался топот десятка ног.

Тишину прорезал пьяный вопль:

— Вот он! — И шаги застучали по стеклобетонному покрытию тротуаров и дороги зло, решительно.

Джон собрал все силы и побежал. Если он успеет пересечь границу космопорта и затеряться среди пустых пакгаузов и посадочных терминалов, то им его не найти.

Злость и обида душили его. Физическая боль бледнела перед тем адом, что царил в его душе. Чувство униженной, сведенной до абсолютного ничто справедливости требовало остановиться и шагнуть навстречу преследователям.

Джон заскрипел зубами. Он не мог позволить себе этого. Он слишком хорошо понимал, что если убьет или хотя бы покалечит хоть одного из них, то ему конец. Далекие огни полицейского управления, где он еще мог найти защиту, превратятся тогда в такой же источник ненависти и опасности, как и все вокруг…

Круг замыкался, уже который раз за последние годы…

Он добежал до тупика, где улица упиралась в высокую стену периметра космопорта, и уперся ладонями в шершавый бетон, пытаясь перевести дыхание.

В спину ударил камень. Собравшись с силами, Джон подпрыгнул, уцепившись руками за гребень стены.

Где-то в глубинах порта тоскливо и надсадно завыла сирена. Отрезок трубы с отвратительным хрустом ударил по руке, рассекая кожу. Перед глазами Джона поплыли радужные пятна. Он наугад ударил ногой. Ответом послужил яростный рев боли.

Левая рука онемела, отказываясь повиноваться, и пальцы начали медленно сползать, скользя по испачканному кровью бетону.

Митчел понял, что все может кончиться буквально в следующую минуту. Годы скитаний, борьба, неистощимое терпение, надежды — все будет зря. Он умрет, и все будут рады. С чувством глубокого удовлетворения местные подонки швырнут его тело в вонючую яму с гниющими лактиниями.

Правая рука начала непроизвольно сгибаться, поднимая тело над гребнем стены. Он уже не чувствовал, как лопнула, не выдержав напряжения, кожа. Джон видел только гребень стены. Потом он исчез, и покрытие космопорта рванулось навстречу глазам, жестким ударом погасив сознание.

* * *

— Тревога, сэр! — сержант Блейз нервно заерзал в своем кресле. — Наверное, опять этим пьяным идиотам дало в голову пошарить по складам, — предположил он. — Надо бы связаться с полицейским управлением.

— Смени меня за пультом, живо! — приказал Андре, считывая информацию. Ага, вот… Пятый погрузочный терминал. Туда как раз привезли какое-то оборудование…

— Но это работа полиции… — попытался протестовать Блейз, неохотно пересаживаясь в кресло старшего офицера. Брать на себя ответственность за космопорт, пусть даже ненадолго, ему совершенно не хотелось.

— Делай, что говорят! — оборвал его Мерфи, вставая. — Это наша территория, понял? Привыкли греть свои задницы в кабинетах…

Он вышел, гадливо представив, как за его спиной Блейз скорчит рожу, подмигнув напарнику. Да черт с ними… Андре вошел в лифт и послал кабину на первый этаж.

* * *

Гея Силборг считала контейнеры с оборудованием, изредка сверяясь с электронной декларацией грузов, когда услышала доносившийся с улицы приглушенный шум.

Она не обращала на него внимания, спеша покончить с рутинной работой, пока где-то неподалеку не взвыла сирена.

Гея вздохнула и отложила электронный планшет. Провозившись всю ночь с бестолково составленной декларацией, она смертельно хотела одного: поскорее закончить проверку и, вернувшись на корабль, завалиться спать…

Открыв двери ангара, она выглянула наружу. Из-за бетонного забора космопорта раздавались какие-то бессвязные выкрики. Потом что-то глухо стукнуло, и она увидела падающее вниз тело.

Вскрикнув от неожиданности, Гея попятилась. Человек, упавший с забора, не шевелился. В рассветных сумерках неподвижное тело напоминало серую груду тряпья.

— Сейчас мы его кончим! — услышала она в наступившей тишине отчетливую фразу, и с той стороны забора что-то заскребло по бетону.

Беглец, по-видимому, тоже услышал эти слова и попытался встать, но силы изменили ему.

В безотчетном порыве Гея бросилась к забору. В сумерках она смогла различить лишь испачканную грязью и кровью куртку да искаженные страданием черты лица незнакомого мужчины. Впрочем, откуда она могла знать кого-нибудь на Аллоре, если только вчера вечером спустилась с орбиты, чтобы принять закупленный капитаном груз…

Она попыталась приподнять обмякшее тело. Ее руки скользнули по чему-то влажному и липкому.

Кровь. Гея отчаянно рванула за воротник куртки, чувствуя, что ей сейчас станет плохо.

Незнакомец застонал. Поборов отвращение, она приподняла его, обхватив за плечи, и поволокла в ангар.

Над забором показалась чья-то наголо обритая голова. Глухо стукнула о бетон намотанная на руку цепь с металлическим шаром на конце.

— А ну, стоять! — прорычал человек, взбираясь на узкий гребень забора.

От страха у Геи прибавилось сил. Втащив вовнутрь ангара безвольное тело, она в истерике несколько раз ударила ладонью по кнопке электронного затвора ворот. Массивные двери дрогнули и начали смыкаться.

Гея в изнеможении присела, пытаясь унять сотрясавшую ее дрожь… «Господи… что же это такое? — растерянно думала она, а у самой от страха и возбуждения противно ныло в груди. Еще минуту назад она и представить себе не могла, что способна очертя голову ринуться на помощь совершенно незнакомому человеку. — А может быть, он преступник?»

Гея в нерешительности подняла глаза. Человек не шевелился, распластавшись на полу ангара, среди опечатанных контейнеров. Несмотря на то, что его одежда была порвана и испачкана кровью, можно было с уверенностью сказать, что некоторое время назад он носил приличный костюм и добротную куртку из натуральной кожи.

Гея встала, непроизвольно всхлипнув, и склонилась над незнакомцем.

В двери ангара ударило что-то тяжелое, но она не обернулась, уверенная, что массивные створы выдержат. И в конце концов, должна же тут быть какая-то охрана?

Гораздо больше ее беспокоило состояние раненого мужчины. С трудом перевернув его на спину, она расстегнула куртку и двумя пальцами коснулась его шеи. Пульс был ровным.

Взгляд Геи скользнул по телу незнакомца в поисках ран и остановился на руках.

Если минуту назад она испытывала простой человеческий страх, то сейчас она почувствовала ни с чем не сравнимый ужас…

Из-под рассеченной кожи виднелись пульсирующие мышцы в сочетании с окровавленными сервоприводами.

Она отшатнулась, зажимая ладонями рот.

Киборг!..

«Господи, во что же я вляпалась?» — растерянно подумала она.

За пределами ангара загрохотали выстрелы, затем все стихло, и внезапно расположенная в правом створе дверь широко распахнулась.

Незнакомец на полу, видимо, пришел в сознание: он глухо застонал и попытался сесть.

— Не двигаться! — раздался резкий окрик.

В открывшемся проеме стоял офицер в форме Патруля. В вытянутых руках он держал оружие. Ствол описал короткий полукруг и нацелился на Гею.

— Документы! — потребовал офицер.

Она молча достала удостоверение и положила на верхнюю крышку контейнера. Офицер одной рукой взял пластиковый прямоугольник и сунул его в торчащее из нагрудного кармана считывающее устройство.

— Все в порядке, мэм… — спустя несколько секунд произнес он, опуская оружие. — Объясните, что тут произошло?

Пока Гея сбивчиво обрисовывала ситуацию, он нагнулся к раненому и, пошарив в одежде, достал такой же, как у Геи, прямоугольник удостоверения личности.

— У вас есть тут аптечка? — обратился он к ней.

— Да, — кивнула она, доставая стандартный набор первой помощи.

— Перевяжите его. Сумеете?

Гея кивнула, склонившись к раненому. Первый страх прошел, но она старалась не смотреть на окровавленные сочленения сервов. От одного их вида и мысли о том, что представляет из себя этот мужчина, озноб драл по коже.

— Почему его хотели убить? — задала она мучивший ее вопрос. — Если он киборг, то почему… — Она не закончила фразу.

Джон Митчел мучительно закашлялся и хрипло произнес:

— Я не киборг…

Гея и офицер вопросительно уставились на него.

— Удостоверение… Там все написано…

Андре воткнул прямоугольник в устройство. По крохотному дисплею замелькали строчки идентификации.

— Джон Митчел… — вслух прочитал он. — Гражданство планеты Кьюиг, состав Центральных Миров… Пилот гиперсферных кораблей, удостоверение… подтверждение… специалист в области систем пилотирования… социальный статус… — Он повернулся и недоверчиво посмотрел на Джона: — Вы хотите сказать, что являетесь человеком?

Горькая улыбка исказила разбитые губы Джона.

— А вы знаете, в каких случаях присуждается полное гражданство? — вопросом на вопрос ответил он.

— В случаях, когда биомеханическая конструкция трансплантирована взамен утраченных человеком органов, — без запинки ответил Мерфи. — Но вы не будете утверждать…

— Буду… — усмехнулся Джон. Он сел, прислонившись спиной к контейнеру с грузом. — Я буду утверждать, что родился человеком, — медленно, словно взвешивая каждое слово, произнес он. — Потом со мной произошел… — он на секунду запнулся, — несчастный случай, и я превратился в оболочку, склонированную на эндоостов…

— Это невозможно!.. — попыталась протестовать Гея. — Я биолог…

— А я сам себе доказательство.

— Киборгами управляет микромашина! — в замешательстве констатировал Мерфи, внимательно следя за реакцией собеседника.

Джон забинтованными пальцами залез в нагрудный карман куртки.

— Странная штука — жизнь, — глухо проговорил он. — Я думал, что все вернется на круги своя, как только я удалю вот это из своей башки. — Он разжал кулак, показав Андре микропроцессор. — Скольких мук стоило доказать всему миру, что, с ним или без него, я был и остаюсь человеком. — Он вновь усмехнулся, покачав головой. — Теперь я понимаю — ничего не кончилось. Я прошел сквозь ад, чтобы получить галактическое гражданство, но оно не изменило меня физически, как не повлияло и на психологию окружающих людей.

Гея почувствовала, как меняется ее отношение к этому человеку.

— За что вас преследовали? — спросила она.

— Для них я — недочеловек, — спокойно ответил Джон. — Ребята забавлялись, перебрав в кабаке…

Он устало прикрыл глаза. Перед мысленным взором, словно горький парад потерь, выстраивалась вереница планет, которые не смогли стать его новой родиной. Рано или поздно окружающие узнавали, кто он такой, и события повторялись с удручающим однообразием…

Мерфи не отрываясь смотрел на его лицо. За несколько месяцев ссылки он достаточно ясно усвоил, что Аллор — это действительно ПОГРАНИЧНЫЙ МИР, без всяких преувеличений. За пределами системы Горгоны царил неизведанный космос, именуемый Окраиной. Жизнь тут была трудна, опасна и лишена какого-либо удовольствия. Соответственно этим условиям сюда, как правило, попадала только одна категория людей. В основном это были безработные, добровольно или же обманом переправленные в колонию. Они прилетали с семьями или поодиночке, селились тесными группами, занимая целые барачные кварталы, умеренно пили, много и безысходно вкалывали, растили детей и проклинали власти.

Андре никогда не понимал колониальной политики. Что заставляло людей верить в красивые рекламные проспекты? Неужели стоит потратить жизнь на то, чтобы очистить кусочек сельвы от разной дряни? Покорение враждебных биосфер представлялось ему некой изощренной разновидностью геноцида. Целые поколения день за днем сжигали себя в изнурительной борьбе с порождением чуждых эволюции, постепенно видоизменяясь вместе с природой колонизируемых планет и зачастую теряя в процессе такой ассимиляции человеческие черты. С точки зрения Мерфи, проще и честнее было бы сбросить парочку стерилизующих бомб…

Хотя он готов был поклясться, что счет Джона к человеческому бездушию не ограничивался одним Аллором…

Он подошел к нему и протянул удостоверение личности.

— Инцидент исчерпан, — сухо проговорил Мерфи, чувствуя себя не совсем удобно. — Вы намерены обратиться в полицию?

— Нет… — покачал головой Джон, подобрав куртку.

Повернувшись, он сделал несколько шагов в направлении выхода, но, поравнявшись с девушкой, которая еще не пришла в себя и стояла у контейнера, нервно теребя в руках электронный планшет, остановился.

— Спасибо… — проговорил он.

Джон хотел добавить еще что-то, но не стал. Перекинув куртку через плечо, он вышел.

* * *

Спустя два часа Гея Силборг вошла в кабинку мобильной связи, расположенной на первом ярусе космопорта.

Связь с орбитой установилась в течение нескольких секунд. Изображения не было.

— Капитан?

— Да, Силборг, борт на связи.

— Я закончила прием грузов по описи. — Гея прижала трубку мобильника к уху, доставая сигарету. — Старт челнока в полдень.

— Отлично… — несмотря на похвалу, в голосе капитана слышалось раздражение. — Что еще?

Гея прикурила, искоса поглядывая на маячившего у выхода охранника в черной униформе. Сквозь стеклянные двери была видна бетонная пустыня стартопосадочных полей.

— Вы нашли первого пилота? — осведомилась она.

— Нет… — буркнул капитан. — В этой чертовой дыре, похоже, не сыщешь водителя для ассенизационной колымаги, не то что пилота с гиперсферным стажем… Никто не хочет ложиться в криогенную камеру.

— У меня есть одна кандидатура… — проговорила Гея, удивляясь сама себе. Что ей за дело до судьбы какого-то киборга?..

«Чертов день… — подумала она, вполуха слушая капитана. — Как начнется вверх тормашками, так и пойдет…»

— Хорошо, я поняла. Попробую с ним переговорить. — Гея погасила сигарету, одной рукой листая толстый справочник в поисках раздела на букву «М». — Только предупреждаю, он не совсем…

— Да пошло все… — перебил ее капитан — Мне плевать, кто он такой, если у него есть опыт полетов в гиперсфере и хоть одна планетарная посадка, то, считай, тебе повезло. Иначе будешь делать все одна… Я не могу больше торчать на орбите!

— Хорошо, я попробую, — повторила она, остановив палец напротив фамилии Митчел.

* * *

В маленькой двухкомнатной квартире царил полумрак. Джон сидел в глубоком кресле, не зажигая света, и смотрел, как на экране его персонального компьютера две пространственные фигуры исполняют грациозные па геометрического вальса…

За его спиной была смерть…

Лазерный модулятор щелкнул, сглотнув кристалл с записью, и комната наполнилась звуками капиллярного органа. Джоун Сейш. «Братья по оружию»…

Джон сцепил пальцы и подпер ими подбородок.

Нужно было что-то делать, чтобы выйти из состояния внутреннего дискомфорта. Тревожные звуки органа били по встрепанным нервам.

Протяжно зазвонил интерком, но Джон не шелохнулся. Он не хотел никого видеть, тем более что до работы оставался всего лишь час… Он невольно представил тесную, пропахшую потом и дизельным маслом кабину почвоукладчика, ухмылку вечно поддатого напарника, и в душе вдруг все вскипело.

Он совершил ошибку, пытаясь бежать от самого себя, и вот вереница планет внезапно окончилась… За пределами Аллора больше не было поселений людей.

Протянув руку, он отжал клавишу связи. На миниатюрном экране возникло лицо той девушки, что стала невольной участницей недавних событий.

— Доброе утро, Джон… — неуверенно проговорила она.

Джон вежливо кивнул и ответил, пытаясь предугадать, что ей вдруг понадобилось от него:

— Доброе… Чем могу помочь?

Она уловила сарказм и недоверие, прозвучавшие в его голосе, и нахмурилась. Толком не зная этого человека, она тем не менее могла предположить, какого рода патологический интерес испытывали женщины к Джону Митчелу…

— У меня к вам предложение, Джон, — произнесла Гея. — Дальний Поиск, около двадцати лет криогенного сна. Вакансия первого пилота.

— Вы сочли меня достойной кандидатурой? — недоверчиво усмехнулся он.

— Нет, — ответила она, окончательно разозлившись. — На Аллоре вообще не нашлось пилотов. По крайней мере таких, кто согласился бы на криогенную камеру.

Джон с сомнением посмотрел на миниатюрный экран.

— Давайте встретимся в полдень, — предложил он. — Например, в «Звездном Приюте», — это на центральной площади. Мне нужно подумать.

— Нет, я смертельно устала, — отказалась она. — Думайте, а если решитесь, то вот вам номер, по которому можно вызвать корабль. — Она продиктовала несколько цифр. — Разговаривайте с капитаном.

Экран погас.

Несколько секунд Джон смотрел в его зеркальную черноту.

Он еще не знал, что колесо судьбы уже повернулось…

Может быть, позже он и пожалеет о принятом решении, но в данный момент ему, откровенно говоря, было все равно. Он устал, и камера низкотемпературного сна не казалась ему столь же отвратительной, как опостылевшая кабина почвоукладчика.

Глава 2

3725 год Галактического календаря…

Окраина Галактики…

Свободный корабль Дальнего Поиска «Звездный Пес» — дата постройки и порт приписки неизвестны…

Звездолет вышел в трехмерный космос в десятке астрономических единиц от полыхающего голубого солнца. Переход из гиперсферы выглядел вполне заурядно: в пространстве появился бледный фантом, который в течение нескольких секунд материализовался в изящную трехсотметровую иглу с тороидальным утолщением в кормовой части и двумя полусферами лазерных батарей по бокам.

Это был странный корабль.

Историк сказал бы, что его контур напоминает обводы крейсеров периода Галактических войн, технический эксперт бы добавил, что некоторые системы «Пса», в том числе и гиперсферный привод, устарели несколько веков назад, специалист по галактическому праву с первого взгляда определил бы в нем корабль, сам вид которого нарушал с десяток межпланетных соглашений по вооружению частных кораблей, ну а обыкновенный обыватель просто почувствовал бы оторопь, глядя на покатые выступы черных бронеплит, плотно сомкнутые оружейные порты и гроздья разнообразных двигательных установок, лепившиеся в корме.

При этом обшивка «Пса» не несла даже намека на камуфляж, к которому часто прибегают, чтобы скрыть обилие незаконных агрегатов. Создавалось впечатление, что его экипаж уважает эстетику черной брони, единственным украшением которой были тонкие линии сомкнутых створов. Что таилось за ними, оставалось только гадать, и от этого подспудное ощущение исходящей от корабля угрозы усиливалось до такой степени, что могло запросто перерасти в страх…

В данный момент «Пес» закончил гиперпереход и лежал в дрейфе, посреди бескрайнего провала пространства, именуемого Пустыми Секторами. Все габаритные и навигационные огни были погашены, внешние устройства свернуты, лишь яростный свет голубого солнца змеился по его броне сверкающими бликами.

Цель полета была близка, но экипаж пока ничего не знал об этом: люди, погруженные в холод криогенных камер, пребывали в оцепенении многолетнего сна.

Нужно сказать, что именно относительная тихоходность и морально устаревший гиперпривод делали «Пса» идеальным кораблем для поиска новых планет.

Давно закончилась эра Великой Экспансии. Планеты, колонизированные в период Первого Рывка, окрепли, люди научились строить мощные автоматические корабли, набитые чуткой электроникой, и теперь они, а не экипажи отчаянных смельчаков, проваливались в недра аномалии пространства, именуемой «гиперсфера», в «изнанку» трехмерного космоса, где блуждают чудовищные потоки энергии, а время, по мере погружения, стремится к нулю.

Так прокладываются современные звездные трассы, а легенда постепенно умирает, вместе с риском и романтикой первых прыжков, когда хрупкие скорлупки несли людей, отчаявшихся либо безрассудно смелых, к иным галактическим пределам. Те, кто первым нырял в бездну, уже давно нашли свою Землю Обетованную либо свой Ад, ставший проклятьем для поколений их потомков, терявших человеческие черты на таких мирах, что и не снились древним фантастам в их видениях будущего. Иные же корабли стали Летучими Голландцами космоса, неся мертвые экипажи сквозь бездну световых лет.

«Звездный Пес» не относился ни к одному из этих разрядов. Годы локального бортового времени ощущались секундами жизни Галактики, а он упорно продвигался вперед на зыбкой границе аномалии космоса, где ему не грозило внезапно провалиться в «ничто». Бортовой компьютер терпеливо выискивал силовые линии гиперсферы, по которым определял истинное положение звезд и прогнозировал наличие у них планет. Год за годом он приближался к конечной цели…

…В обшивке «Пса» бесшумно открылись технические люки, и из них поднялись вогнутые чаши антенн. Через минуту с небольшим все звездные ориентиры были зафиксированы и опознаны бортовым компьютером.

В центральном отсеке «Звездного Пса» у темных полушарий низкотемпературных усыпальниц вспыхнули голубые огни.

На мониторах ходовой рубки одна за другой появились надписи:

«ПЕРЕХОД В ТРЕХМЕРНЫЙ КОСМОС ЗАВЕРШЕН»

«СИСТЕМА ЗВЕЗДЫ 12-Y-27 ИДЕНТИФИЦИРОВАНА»

«ОБЩАЯ СИСТЕМА ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ВКЛЮЧЕНА»

«АВТОМАТИЧЕСКИЙ КОНТРОЛЬ БОРТОВЫХ АГРЕГАТОВ — МИНУС 60 МИНУТ»

«Пес» пробуждался.

Центральный отсек наполнился шелестом заработавших механизмов, затем их перекрыл утробный вой вентилятора, и первая от входа полусфера внезапно подсветилась изнутри. Сквозь вихрящуюся муть пробуждающего газа медленно проступили контуры человеческого тела, пристегнутого к жесткому пластиковому ложу, в изголовье которого светилась пластина с надписью:

«Артур Лайн Грозз. Капитан».

Он был стар, но упругие комки мышц под одряхлевшей кожей еще хранили остатки былой физической силы. Многочисленные рубцы и шрамы, едва прикрытые сплетениями проводов, свидетельствовали о прошлом этого человека гораздо красноречивее, чем любые рассказы…

Лицо Артура Грозза, кирпично-красное, наводило на мысль о ядерной вспышке… или же неосторожном пребывании в жестком излучении какой-то негостеприимной звезды. Трудно сказать, что явилось первопричиной этой жутковатой маски. Тяжело нависшие над впадинами глаз густые брови, чуть приплюснутый нос, выдающий кровосмешение древних рас, и жесткая линия губ завершали портрет. Они были чем-то похожи: корабль и его капитан. Пробуждающий газ под пластиковым колпаком медленно рассасывался, омывая изуродованное космосом тело. По нему пробежала бесконтрольная судорога.

В эти мгновенья, перед окончательным пробуждением, облик капитана вдруг изменился; черты лица стали жестче, и казалось, что будет лучше, если он останется за толщей прозрачного пластика таким же холодным и неподвижным, как батареи лазерных орудий его корабля…

Однако процессы, протекающие в блоках бортового компьютера «Звездного Пса», не были подвластны эмоциям несуществующего стороннего наблюдателя, — полушарие криогенной камеры вдруг разломилось пополам, точно посередине, и обе половинки раскрылись, поднимая наверх неподвижное тело.

Капитан Грозз тяжело вздохнул и открыл глаза.

Программа автоматического полета была исчерпана. Он проснулся.

Встать на ноги оказалось непросто. Элементарное движение потребовало от него мучительных усилий, и капитан в который раз почувствовал, насколько неумолима навалившаяся на него старость. Эта мысль не доставила ему никакого удовольствия. Он еще мог обмануть объективное время Галактики, прыгая через столетия в низкотемпературной камере своего корабля, но это не предотвращало сокрушительного старения организма в периоды бодрствования…

Грозз напрягся, сдерживая стон, и запахнулся в теплую ткань халата, специально подогретого автоматикой перед пробуждением хозяина.

Еще несколько минут он сидел на краю криогенной камеры, приходя в себя, потом встал, подошел к пульту управления процессами анабиоза и включил коды пробуждения остальных камер, в которых спал его экипаж…

«ТЕСТОВАЯ ПРОВЕРКА СИСТЕМ ПРОБУЖДЕНИЯ», — высветил монитор, — «ЖДИТЕ».

Грозз закашлялся и облокотился на панель пульта.

Этот поиск должен стать последним, он чувствовал, что больше не сможет выйти в космос… Глаза капитана сузились, и его тяжелый взгляд опять упал на темные полушария, в которых спали ничего не ощущающие люди…

Их было пятеро.

Гея Силборг — галактбиолог. Ей было не больше тридцати — юный возраст по галактическим стандартам. Она была уроженкой Трагора — планеты с низкой гравитацией и суровым климатом, в составе скопления Центральных Миров…

Окончив институт галактической биологии на Альфе Змееносца, она получила несколько предложений от молодых колоний Окраины, ведущих борьбу с враждебными человеку биосферами, но, поразмыслив, решила, что Дальний Поиск больше соответствует ее натуре, нежели уничтожение исконной жизни на пограничных планетах…

Неизвестно, что привлекло в ней капитана Грозза: природная красота, диплом галактбиолога или же удостоверение пилота второго класса, но Гея была принята на борт «Пса» без каких-либо проблем, хотя на ее место претендовало еще несколько человек.

Вторым членом экипажа по списку значился навигатор и космогеолог Дональд Данглар.

Характер Дона не относился к разряду «тяжелых». Двухметровый, подкачанный мужчина, с претензиями на юмор, он был высокого мнения о себе и слегка снисходителен к другим. Смысл его существования, похоже, составляли мерцающие кредитные билеты банка «Галактика-Центр».

В жизни Дон занимал очень удобную и не лишенную здравого смысла позицию: умеренный риск за неумеренные деньги — таково было кредо навигатора «Звездного Пса».

Первый пилот Джон Митчел появился перед самым стартом из системы Аллора и сразу же вызвал неприязнь у половины экипажа своей сумрачной загадочностью. Трудно сказать, что побудило первоклассного пилота подняться на борт мощного, но тихоходного разведчика. Если верить его документам, то он вполне мог пилотировать современные гиперсферные корабли, опускающиеся до седьмого-восьмого уровня аномалии космоса, но, видимо, у Джона имелись веские причины для того, чтобы на двадцать лет похоронить себя в холоде криогенной камеры.

Игорь Лозанов отвечал за работу бортовых кибернетических систем «Звездного Пса». В его компетенцию также входило управление планетарной техникой. Если бы кто-то из экипажа смог проникнуть за внешнюю оболочку этого человека и заглянуть в его внутренний мир, то был бы крайне удивлен, обнаружив там достаточно романтическую натуру. Кто бы мог подумать, что этот сильный, порою даже циничный человек, за плечами которого лежали несколько локальных войн, пишет стихи и мечтает о собственном звездолете…

И наконец, последним членом экипажа был «специалист по насильственному захвату территорий», как в шутку звал его Игорь, бывший сержант десантно-космического батальона коммандос планеты Ганио Инвар Зори-Магир. Низкий, коренастый, свитый из мышц и костей, Тамерлан древней Земли, Зормалийский язычник и свирепый воин Космического Халифата в одном лице.

…На пульте управления наконец вспыхнули ровные шеренги зеленых индикаторов. Пробуждение началось. Грозз встал. Он уже окончательно пришел в себя, и годы словно отступили под напором неукротимой воли этого человека.

Тихо пискнул зуммер внутренней связи. Бортовой компьютер корабля требовал присутствия капитана в ходовой рубке. Грозз отлично слышал сигнал, но тем не менее задержался у своей криогенной камеры. Склонившись над расколотой полусферой, он извлек оттуда прозрачный пластиковый куб, абсолютно гладкий, за исключением пяти выемок для пальцев на верхней плоскости.

Внутри куба было заключено омерзительное существо: мохнатый клубок рыжей, свалявшейся шерсти, из которого торчали десять голых членистых лап. Пять остекленевших глаз тупо смотрели на мир. Под ними выступали мощные челюсти хищника с двумя тонкими, изогнутыми клыками нездорового, желтого цвета. На кончиках клыков застыло несколько капель грязно-зеленой жидкости.

Любого человека вид подобной твари привел бы в трепет, но Грозз отреагировал совершенно иначе.

Морщины на лице капитана мгновенно разгладились. Подчиняясь безотчетному порыву, он прижал куб к груди и не оглядываясь вышел.

Глава 3

— Порядок. Можешь вставать. — Гея Силборг повернулась к оперативной панели медицинского компьютера, стараясь унять дрожь пальцев, и резко нажала клавишу.

Провода и шланги с влажным чавканьем упали на пол и тут же исчезли, втянутые вовнутрь реанимационного аппарата, на поверхности которого лежал навигатор «Звездного Пса».

Дон сел. Ему было холодно и стыдно. Похудевшие ноги болтались, не доставая пола. Дотянувшись до одежды, он поспешно напялил свой комбинезон.

— В следующий раз думай, что делаешь, — сказала Гея, поворачиваясь к нему. — Где ты взял эту медкарту? — Она протянула навигатору пластиковый прямоугольник и вопросительно подняла брови.

— Купил, — признался Дон.

— Ты придурок.

Он угрюмо кивнул.

Гею разозлила его покорность.

— Твоя сопротивляемость анабиозу на десять единиц меньше, чем указано тут. Благодари капитана за то, что он не стал экономить на криогенных камерах, как ты на предполетном освидетельствовании, иначе тебя бы уже упаковывали в кофр.

Дона передернуло. Он сгреб остатки одежды и поплелся к выходу из биолаборатории.

— Спасибо… — проговорил он, задержавшись у порога.

Гея кивнула. Ей жутко хотелось что-нибудь выпить. Дрожащими пальцами достав сигарету, она прикурила и развернулась к панели связи.

— Лозанов.

— Да, мэм? — моментально откликнулся интерком.

— Игорь, ты думаешь проходить осмотр? Включи экран.

Монитор связи осветился, показав грузовой ангар «Звездного Пса». Лозанов с испачканными в масле руками копался во внутренностях планетарного танка.

— Я бы предпочел встречу в более интимной обстановке, — улыбнулся он. От фигуры техника несло здоровьем, — Я в порядке, не волнуйся.

Гея пожала плечами и отключилась. Формально она была обязана осмотреть каждого из членов экипажа, но это было проще сказать, чем сделать…

Она чувствовала себя немного растерянной. Во-первых, она впервые оказалась в глубоком космосе, в неимоверной дали от самой ближайшей обитаемой планеты, во-вторых, экипаж «Пса» практически не знал друг друга: кроме Дона, никто до этого не летал с капитаном Гроззом, а Митчел вообще появился на борту за сутки до того, как «Пес» вошел в автоматический режим и экипаж погрузился в гиперсон.

Она отключила интерком и откинулась в кресле. На панели оперативной информации горели только зеленые огни. Сюда поступали сигналы личных биосканеров каждого члена экипажа, и, следовательно, причин для тревоги не было… Посмотрев на хронометр, она встала и, прихватив полотенце, вышла из биолаборатории.

«Звездный Пес» маневрировал, заканчивая долгий гиперсферный прыжок. В коридорах еще чувствовался запах нагретой пластмассы, и регенераторы воздуха трудились вовсю, наполняя корабль шелестом и вздохами. Изредка начинали дрожать переборки, взвывала сирена и вспыхивали предупреждающие надписи. Звездолет все еще жил отдельно от пробудившихся людей, напоминая громадного, старого, но крепкого зверя, неторопливо осматривающего новую территорию.

Гея прошла к шахте лифта.

Оказывается, это вовсе не просто — остаться один на один с пятью жизнями, которые ты обязана сохранить. Сейчас ей не хотелось вспоминать минутную растерянность, когда на криогенной камере Данглара вспыхнули сигналы тревоги и биосканеры показали остановку сердца…

«Хватит. Ты справилась. Успокойся», — приказала себе Гея. Скоростная капсула стремительно провалилась вниз, опуская ее на четвертый уровень.

Длинный кольцевой коридор был пуст, под потолком с легким жужжанием сервоприводов поворачивались видеокамеры, где-то с шипением стравливался воздух.

Гея невольно замедлила шаг. Очередная вибрация пробежала по переборкам. Она вдруг почувствовала, как живет вокруг нее огромный корабль. Полумрак переходов, яркий свет рабочих отсеков, бормотание механизмов — все напоминало о том, что она в космосе… где-то в неимоверной бездне, среди неведомых миров, в немыслимой дали от дома…

Двери седьмого модуля были открыты, и оттуда сочился рассеянный зеленоватый свет. Переступив порог, она оказалась в широком проходе, со стенами из поляризованного стекла. Налево играл бликами наполовину заполненный бассейн, направо сквозь толщу армированного пластика просматривался тренажерный зал. Душевые кабинки были пусты, но в раздевалке, дальше по коридору, она увидела аккуратно сложенный перед раскрытым шкафчиком черный полетный комбинезон.

Вода с шумом хлестала в бассейн из двух широких труб. «Придется ждать», — расстроено подумала Гея. Повернувшись, она заметила движение за противоположным стеклом и подошла поближе, в задумчивости теребя край полотенца. Стена была поляризована в ее сторону, так что оставалась прозрачной только со стороны коридора.

Первый пилот не мог видеть девушку. Он только что встал с жесткой доски силового тренажера, и его грудь тяжело вздымалась, словно он сбился с дыхания.

Ей вдруг стало неловко, словно она специально пришла сюда подглядывать, но что-то притягательное было в этом странном, молчаливом человеке…

Пока она стояла в раздумье, Джон внезапно повернулся и пошел прямо на нее. Гея отпрянула, но, опомнившись, едва не рассмеялась: между ними было стекло, и Митчел не мог увидеть ее сквозь дымку поляроида.

Действительно, он остановился в нескольких шагах от стены и, подтянув к себе парящий в антигравитационном поле миниатюрный пульт, стал набирать команды.

Гея вдруг почувствовала, что попала в неловкую ситуацию. Она стояла, не зная, что делать, и невольно разглядывала оказавшегося совсем рядом полуобнаженного мужчину. Ее внимание приковала странная светящаяся татуировка на правом плече Джона. Голова эреснийского скарма… Пальцы первого пилота стучали по клавишам, и перетянутые черной лентой мышцы предплечья бугрились, придавая голове страшного хищника жуткую правдоподобность…

Он сильно изменился после их памятной встречи на Аллоре. Движения Джона обрели уверенность, руки зажили на удивление быстро, не осталось даже шрамов. Лишь настороженная сдержанность в общении да внимательный взгляд не по возрасту усталых глаз напоминали ей того окровавленного человека, которого она тащила по плитам космопорта…

В противоположном конце зала открылся второй вход, и в нем показалась коренастая фигура Зори-Магира.

Джон поднял голову, и тень неудовольствия мелькнула по его лицу. Он взял полотенце и, делая вид, что вытирает взмокшую грудь, прикрыл татуировку на своем плече.

Ганианец выглядел не лучшим образом.

— Привет, Джон, — буркнул он, повалившись на тренажерную скамью. — Фрайг подери этот анабиоз… — Он завел руки за спину так, что хрустнули суставы. — А у тебя неплохая сопротивляемость… — заметил Инвар, прищурясь посмотрев на Джона.

— Да, у меня редко бывают постэффекты, — кивнул Митчел, поворачиваясь к выходу.

Зори-Магир со стоном потянулся к рукояткам тренажера.

…Гее показалось, что она вдруг очнулась от необъяснимого наваждения.

В данный момент ей почему-то не хотелось столкнуться с Джоном…

Она развернулась и почти бегом кинулась в бассейн, на ходу скидывая легкую одежду. Прохладная толща воды сомкнулась над ней, лаская разгоряченное тело и отсекая все посторонние звуки, но перед глазами все еще стоял его образ. Загадочная, гибкая, полная скрытой холодной силы фигура, с оскалом эреснийского скарма на правом плече… и бледное лицо с глазами, в которых читался горький опыт нелегкой жизни…

Гея вынырнула, чувствуя привкус солоноватой воды бассейна. «Остынь, — мысленно оборвала она себя. — Киборг — это не лучший выбор для нормальной, здоровой женщины…»

* * *

Владелец «Звездного Пса» сидел в компьютерном центре звездолета. Перед капитаном Гроззом светилось несколько дисплеев и лежала папка с пожелтевшими листами бумаги. Золотое тиснение поблекло от времени, но все же на обложке можно было прочесть: «Агамеддон. Королевские военно-космические силы». Он оторвал пальцы от клавиатуры ввода и откинулся в кресле. Все решится в ближайшие часы. Руки непроизвольно перебирали хрупкие факсимильные документы. Сейчас он уже смутно помнил залитое кровью лицо человека, судорожно сжимавшего эту самую папку много лет назад, — время стушевывало подробности. Не все ли равно, каким путем были приобретены документы, главное, что они пригодились…

«…20 мая 2690 года. Проклятье гиперсферы довлеет над нами. Крейсер вышел в нормальный космос, но навигаторы бессильны определить координаты точки выхода. Ясно одно: мы на Окраине Галактики. Вокруг жуткие провалы межгалактических пустот, и лишь несколько звезд в зоне досягаемости сферорадаров…

…25 мая. Починили систему регенерации и очистки воздуха. Теперь есть надежда выжить. Посылаем к трем окрестным звездам десантные рейдеры. На борту осталось всего семь человек, остальные улетают. По взводу космической пехоты на каждый планетолет…

…10 июня. Владимир закончил звездные карты. Пытаемся определить наше местоположение. Реакторы погашены. Активного вещества ровно на один прыжок. Связь с десантными кораблями устойчива, несмотря на сильное запаздывание сигналов. Все звезды имеют планеты, но есть ли на них жизнь? Меня не покидает ощущение, что идет игра в „русскую рулетку“. Стыдно признаться, но после подсчетов ресурса корабля на какой-то момент захотелось пустить себе пулю в лоб и таким образом покончить с проблемами…

…27 июня. Два рейдера вернулись. Планеты мертвы. Связь с третьим идет с перебоями. Они на подходе, но, судя по расположению орбит планетоидов, система безжизненна. Глупо надеяться на чудо… Но я надеюсь…»

…Грозз с трудом оторвался от желтых страниц и отхлебнул из бокала. Дерьмо. Из-за таких слюнтяев, как этот полковник, они проиграли войну. Трагедия корабля, затерянного в бездне пространства, капитана не трогала. Обычное дело. Любой стажер знает, что нырять в гиперсферу во время боя, когда вокруг все кипит от силовых полей и ударов антиматерии, значит послать свой корабль в никуда. Ни один компьютер в таких условиях не способен учесть всех переменных, а значит, точка выхода в трехмерный космос не поддается вычислению. Чтобы вести ближний бой в космосе, нужно обладать стальными нервами, а этот капитан или его пилот — просто струсили, не выдержав напряжения схватки, и попытались удрать в подпространство…

Следующая страница была порвана. Кто-то впоследствии подклеил ее кривой полоской прозрачной ленты. Запись была сделана феррокарандашом, и почерк писавшего изменился, став корявым и неразборчивым. Дата отсутствовала.

«…Мятеж на борту подавлен. Сегодня похоронили капитана.

Тело вытолкнули в космос через главный шлюз, и оно еще долго кружило в гравитационном поле крейсера. Бунт стоил нам двадцати жизней. Теперь нас осталось тринадцать. Известий от третьего разведчика нет. Неделю назад приняли радиограмму бредового содержания: „Мы спасены. Здесь есть жизнь — она прекрасна“. И все. Космический рейдер со взводом десанта исчез. Запас провизии на исходе, но мы сумели определить наши координаты. Идентифицирована Гамма Ориона. Готовимся к прыжку, но улетать не будем, пока ожидание не станет бессмысленным. Я считаю, что лететь вслед за рейдером — это чистое безумие: если там нет пригодной для жизни планеты, мы будем обречены. Экипаж и так неспокоен. Андрей снял спектрограммы планет той звезды через оптические умножители и обнаружил у первой планеты линию кислорода. Все вроде бы сходится, но они молчат.

Что, спрашивается, может на нецивилизованной планете заставить замолкнуть взвод космической пехоты?..

…8 августа 2690. Ожидание бессмысленно. Планета кислородная, несомненно, но корабль-разведчик пропал бесследно. Никто уже не хочет рисковать, всеми владеет одно желание — выжить. Порой кажется, что все мы безумны и опустились до уровня скотов. Вот они — цифры, ради которых были отданы жизни трех четвертей экипажа. Последняя запись на задворках Вселенной — координаты точки пространства и расчет гиперсферного прыжка… Символично, черт возьми…»

…Грозз закрыл папку. Теперь он вспомнил. Это было лет двести назад. Корабль-невозвращенец с двумя обросшими, полубезумными людьми на борту. Один из них прятался в ходовой рубке и бросился на него, но, напоровшись на пулю, упал, одной рукой прижимая к груди папку бортового журнала, …

Нетерпение вдруг накатило на капитана горячей, возбуждающей волной. Грозз посмотрел на хронометр и утопил несколько клавиш. Где-то в недрах корабля гулко и тревожно взвыла сирена. Он усмехнулся, отхлебнув из бокала. Время ожидания закончилось. Наступала пора действий.

* * *

«Звездный Пес» разворачивался в пространстве, освещенный щедрыми россыпями навигационных огней и частыми вспышками корректирующих дюз. Огромные чаши сферорадаров ускорили вращение, обшаривая окрестный космос в поисках возможных препятствий.

В ходовой рубке корабля, разделенной на четыре отсека прозрачными перегородками, выполнявшими функции текущих навигационных карт, звякнул сигнал, и центральный сегмент пола раскололся на четыре клина, пропустив кабину подъемника. Первый пилот прошел к своему терминалу и уселся в кресло перед многоступенчатыми приборными панелями. Автоматика мгновенно отреагировала на вес его тела: сенсорные датчики кресла передали сигнал кибернетическому мозгу корабля, и тотчас же осветились дисплеи и замигали контрольные огни.

Джон надел коммуникатор, запустил тестовую проверку и включил обзор. Сзади вновь звякнул сигнал, сопровождаемый жужжанием гравипривода.

— Что, мрак его дери, случилось? — раздался недовольный голос навигатора. — До сбора еще полчаса!

Джон пожал плечами. Его пальцы сновали по консолям.

Дон прошел к своему терминалу.

— Ничего не понимаю, — пожаловался он, включив приборы. — Ты видел, куда нас занесло?

Стереообъем первого пилота заполнила картина окружающего космоса.

Огромный лобовой монитор создавал впечатление окна, распахнутого в бездну. Прямо по курсу царил абсолютный мрак — рассеченное тонкими нитями секторов НИЧТО, в котором едва угадывалось несколько размытых пятен соседних звездных сообществ. Чуть правее мрак искололо с десяток точек — пограничные звезды родной Галактики, и опять тьма… Слева не было даже намека на свет — чернильное полотно абсолютнейшей бездны. Гиперсфера вынесла их на задворки мирозданья. «Пес» пронзил спиральный рукав и затормозил на границе межгалактических пустот.

— Н-да… — прокомментировал навигатор, заученными движениями активизируя сенсорные контакты своего рабочего места.

Вокруг на десятках дисплеев моделировались компьютерные изображения системы безымянного солнца, куда входил «Звездный Пес». Планет было три, но их орбиты лежали слишком далеко от звезды, чтобы надеяться отыскать на них жизнь…

— Тебе не кажется, что Грозз промахнулся? — обратился он к первому пилоту. — Не думаю, что капитану нужны океаны жидкого аммиака и пласты сухого льда… но едва ли он отыщет тут что-нибудь другое. — В голосе Дона чувствовалось разочарование: размер премиальных выплат находился в прямой зависимости от исхода поиска, и он заранее готовил себя к худшему.

Джон Митчел включил общую связь:

— Первый пилот к работе готов. Обе установки главного двигателя синхронизированы.

В интеркоме раздалось довольное сопение Грозза.

— Ждите. Программа сближения сейчас будет на ваших мониторах. Идем к первой планете.

Джон скептически посмотрел на данные навигационного блока. Дон прав: выбор крайне неудачен. Почему «Пес» пролетел мимо сотен звезд и затормозил у безымянного и совершенно бесперспективного солнца?

— Дон, у тебя все в порядке с системами локации? — спросил он.

— Да вроде нормально. А что?

— Мы прыгнули на шестьдесят с лишним парсек. Думаешь, на нашем пути не было ни одной системы поприличнее?

— Не знаю… — пожал плечами навигатор.

Их разговор был прерван появлением Лозанова и Силборг.

— Всем привет! — улыбнулся Игорь, соскочив с платформы подъемника.

Гея улыбнулась краешком губ, кивком поздоровавшись с мужчинами. Форма Дальнего Поиска, на которую она сменила лабораторный халат, только подчеркнула ее природную красоту, матово-черная ткань комбинезона плотно облегала стройную фигуру, повторяя каждый изгиб тела. Густые каштановые волосы ниспадали на плечи, оттеняя дерзкий и независимый блеск глаз.

Джон отвернулся, словно вид девушки причинил ему боль.

Лозанов включил приборные панели и углубился в изучение планеты. Заметив это, Дон беспокойно заерзал в кресле.

Галактбиолог заняла свое место за пультами.

— Привет, Джон, — поздоровалась она, включив прямую связь между отсеками двух пилотов.

Митчел кивнул, поправил коммуникатор и, сделав несколько переключений, спросил, не отрывая взгляда от приборов:

— Как мой биоритмы?

«Дежурная фраза», — поняла Гея, но все же покосилась на панель медикона.

— Здоров, — ответила она. — Как молодой скарм.

Джон вздрогнул.

— Что? — машинально переспросил он.

— Да нет, ничего, — она пожала плечами. — Ты волнуешься?

Джон неопределенно хмыкнул, исчезая с ее экрана.

В этот момент ожили мониторы внутренней связи.

Капитан Грозз находился в своей каюте. Рядом с креслом видеокамера показала край пульта управления.

— Автоматический полет окончен, — сухо заявил он. — Мы в заданной точке пространства, и с этого момента вы все начинаете работать. Напомню, что размер вознаграждений зависит от скорости. На борту устанавливается восемнадцатичасовой рабочий день. Силборг выдаст стимуляторы и рекомендации по их применению. Не забывайте, что каждый час планетарной разведки по энергозатратам приравнивается к неделе автоматического полета. — Капитан вновь нахмурился и потер подбородок. — Во время гиперсферного прыжка был допущен перерасход энергии, и теперь «Пес» на пределе, — нехотя сообщил он. — Вопросы?

В ходовой рубке повисла тишина.

— Все ясно, капитан, — нарушил паузу Джон. Он не любил длинных монологов в приказном тоне, и пальцы первого пилота уже сновали по консолям, совершая предстартовые включения. — Идем к первой планете?

— Да, — кивнул капитан. — Данглар, курс готов?

Дон молча указал на пять зеленых сигналов, мигающих на панели навигационного компьютера.

— Отлично. Действуй, Митчел.

Джон взглянул на экраны. Автопилоты уже обработали цифры, полученные от бортового компьютера.

— Начинаем подготовку, — распорядился он, регулируя наклон кресла. — Поехали.

* * *

Маневр сближения с планетой вверг Зори-Магира в жесточайшую скуку. Он сидел в тесном боевом отсеке планетарного модуля, закинув ноги на куцый пульт управления, и разглядывал звезды через масштабную сетку стереоприцела. Рядом, у кресла, выстроилась шеренга пустых жестянок из-под тоник-лайта.

Из интеркома не доносилось ни звука: он отключил прямой канал связи, чтобы не слышать утомительных командных диалогов. «Пес» маневрировал, и чем ближе корабль подбирался к укутанной в серую пелену облачности планете, тем большее уважение чувствовал Инвар к мастерству первого пилота. О том, что корабль идет с переменным ускорением, говорили лишь частые сполохи компенсирующих дюз, но рывков почти не ощущалось. Джон Митчел со знанием дела использовал гравитационное поле планеты, сбросив почти семьдесят процентов скорости за счет тяготения неведомого мира, чем заслужил откровенное одобрение капитана.

Маясь от скуки и недоумевая, зачем капитану понадобилось запихнуть его в боевой отсек, когда до ближайшей населенной планеты сотня световых лет, Инвар машинально щелкал клавишей обзора, переключая режимы сканирования.

Ничего любопытного или опасного. Пустое пространство.

Конечно, ему и в голову не пришло разглядывать ослепительный шар звезды, и он просто зажмурился, когда после очередного щелчка тот выскочил в центре прицельной сетки.

На фоне полыхающего диска двигалось несколько темных пятен фантастической формы, но ганианец их не видел: не открывая глаз, он переключил изображение.

* * *

Через тридцать минут, закончив сложный маневр, «Пес» вышел на первый орбитальный виток.

Планета раскинулась под плоским брюхом корабля пухлым серо-голубым шаром.

Поисковые радары молчали.

Капитан сделал несколько переключений на своих приборных панелях, и в грузовых ангарах «Пса» пришли в движение погрузочные механизмы, опуская к створам огромного шлюза три автоматических разведывательных корабля. Вспыхнули, вращаясь, предупреждающие огни, и десятиметровые створы дрогнули, расходясь в стороны.

Три дискообразных аппарата один за другим провалились в его раскрытую пасть и начали удаляться, по пологой дуге падая в атмосферу.

— АРК пошли, — удовлетворенно сообщил Грозз. — Инвар, ты там не уснул?

— Нет, капитан.

— Переходи в основной модуль, будешь работать с дистанционным управлением.

Зори-Магир послушно встал. «Наконец-то можно заняться делом», — подумал он, разминая затекшие ноги.

На следящих экранах промелькнул алый серп зари, затем потемнело, и вдруг внизу открылся фантастический пейзаж: огромные пласты облачности, окрашенные багрянцем, проплывали под днищами трех аппаратов автоматической разведки; люди наблюдали, как клубятся внизу призрачные колоннады, свиваемые ветрами в тяжелое серое кружево; медленные лавины темных облаков сминали легкие перистые замки и сами гибли, перемешанные воздушными течениями.

Инвар потянул рычаг, и зонды нырнули вниз. Эфемерный мир облаков исчез, поглощенный серой мутью, разлившейся в экранах. Так продолжалось секунд сорок, и вдруг…

Рваные туманные клочья разлетелись в стороны, открыв напряженным взглядам неведомый мир.

Из груди Геи вырвался восторженный вздох.

Планета была живой!..

Под брюхом АРК проплывал океан. Сильный ветер гнал по его изумрудной поверхности увенчанные пенистыми барашками волны, у самого горизонта смутно очерчивался далекий берег.

Зори-Магир, не дожидаясь команды, увеличил скорость, и через минуту с небольшим из тумана поднимающихся вверх испарений начали вырастать прибрежные скалы.

Горная цепь, отшлифованная водой и ветром, оказалась невысока. Миллионы лет борьбы океана и камня запечатлелись в форме множества террас и гротов, издали напоминающих старую, изъеденную вредителями лестницу.

У подножия скального спуска пенился и бесновался прибой. Здесь практически не было никакой растительности, и, хотя сканеры АРК работали, показывая наличие большого скопления биомассы, глаз видел лишь воду и камень, от горизонта до горизонта…

Сверкающие диски набрали высоту и перевалили за вершины. Внизу, сразу же за крутыми обрывами скал, в которых клубились озера тумана, начинались долины, опускающиеся в глубь материка. Они походили на кривые красновато-бурые языки лавы, словно здесь навечно застыли следы из давнего катаклизма… Только это была та самая жизнь, наличие которой фиксировали приборы!

Бурые языки долин перетекали в бескрайнее, волнующееся море растительности. Коричневато-багряные кроны исполинских деревьев переплетались меж собой, не оставляя никаких намеков на просвет, как будто весь материк покрывало одно непомерно огромное растение…

Люди молчали, пораженные уведенным. Инвар машинально изменил высоту парения дисков, и они послушно провалились вниз, перейдя с панорамного обзора на крупный план видеосъемки. Один из аппаратов спустился почти к самым кронам, которые были не такими уж и густыми, как казалось с высоты.

Красные деревья имели мощные стволы, вздымающиеся на пятьдесят — шестьдесят метров, но что самое поразительное: под их кронами расположился еще один лес, образованный древовидными растениями с привычной глазу темно-зеленой окраской листьев. Отдельные экземпляры доходили до середины стволов своих исполинских собратьев, но в основном их высота не превышала десяти — пятнадцати метров. Разведчик нырнул в просвет среди бурой листвы и, опустившись, завис в сумраке своеобразной прослойки между «верхним» и «нижним» лесом. Картина, транслировавшаяся на экраны «Пса», походила на произведения сюрреалистов: вокруг царила мгла испарений, внизу расположился темно-зеленый, бархатистый ковер крон, сверху такой же, только кирпично-красный, а в свободном пространстве между ними вздымалась бесконечная колоннада хаотично разбросанных стволов…

Инвар в нетерпении отдал команду, и окружающее пространство залил яркий белый свет. Мгновенно все изменилось: стволы гигантов отбросили резкие черные тени, зеленый же ковер стал еще привлекательнее, словно бы свет умыл его, сделав бархатистее и чище. Никакого движения — ни ветерка, ни шороха, — лишь море застывшей листвы, среди которой угадывались экзотические полуметровые соцветия.

— Рай… — вырвалось у Геи. — Это похоже на Эдем до первородного греха… Капитан, — она повернулась, — окрестите планету Раем!

Багровое лицо Артура Грозза расплылось в улыбке. Такую удачу было трудно даже вообразить, стартуя с Аллора. Едва ли за последнее тысячелетие освоения Галактики история могла набрать с десяток подобных находок…

— Пусть… Пусть будет Рай… — согласился он, не смея оторвать взгляд от экранов, словно боялся, что картина исчезнет, как плод его больного воображения… — Инвар, поднимай АРК на панорамный обзор, — очнувшись, приказал он. — Нужно осмотреть оба полушария!

* * *

Место для посадки выбрал сам капитан.

Грозз поднялся в ходовую рубку и занял центральное кресло. Вслед за ним появился Инвар.

«Пес», замкнув очередной орбитальный виток, вновь догнал планетарный закат. Смазанная атмосферой линия терминатора играла внизу яркими оттенками красного, расцвечивая изумрудный океан алыми бликами. С орбиты это выглядело так, будто водная гладь покрылась темными, опалесцирующими пятнами. Еще секунда, и они остались позади: звездолет нырнул в тень планеты, и все вокруг погрузилось в плотный мрак, лишь самая кромка диска продолжала излучать багряную ауру — словно тончайший серп повис за кормой корабля в усыпанном звездами пространстве.

«Пес» летел над ночной стороной планеты, но благодаря множественной видеосъемке в рубку транслировалось панорамное изображение обоих полушарий.

Над материком сияло солнце. Единственный участок суши, не считая цепи мелких островов в соседнем полушарии, растекся грязно-бурым пятном посреди изумрудного сияния океана. Сверху он походил на кляксу, над которой царило серое вкрапление горного плато.

«Идеальное место для посадки», — прикинул Джон, внимательно изучая рельеф нового мира.

От каменистой возвышенности в разные стороны расходились пять горных хребтов; сверху они были видны как серые, змеящиеся линии, рассекающие багровые джунгли на неравные участки.

— Садиться будем тут! — толстый палец капитана ткнул в западную оконечность центрального плато, где пологие спуски в долины должны были обеспечить свободное продвижение планетарной техники.

Лозанов, что-то объяснявший Дону, повернулся, поперхнувшись на полуслове.

— Но мы не можем садиться без предварительной разведки! — проговорил он.

Капитан молча смерил Игоря презрительным взглядом и отвернулся к пульту, не приняв возражений.

— Я возвращаю разведчиков, — доложил Инвар. Бывший сержант привык подчиняться приказам.

Гея вздохнула, приводя спинку своего кресла в рабочее положение.

— Джон, начинай, — распорядился Грозз.

Экипаж почувствовал, как задрожала обшивка.

«Пес» готовился к посадке. Огромный звездолет, скользящий на фоне пронзительной голубизны безоблачной атмосферы, вдруг начал видоизменяться. Та межзвездная конструкция, какую он представлял собой минуту назад, перестала существовать. Первыми сложились, словно пластинки гигантского веера, энергопоглощающие крылья, которые всасывали излучение звезды, восполняя потери долгого полета. Они исчезли в специальных гнездах, и сразу же за ними пришли в движение бронеплиты обшивки: они начали скользить по направляющим, вставая в строго определенные места. Исчезали углы и ниши, все антенны, подобно паутине оплетавшие корабль, скрылись под этой подвижной скорлупой, — «Пес» с каждой минутой приближался к форме иглы. Последним пришел в движение фотонный отражатель. Его чаша, вынесенная далеко за корму на мощных телескопических опорах, теперь поползла назад, к кораблю, пока полностью не втянулась в его хвостовую часть. Последние блоки внешней обшивки скользнули на свои места, и звездолет, погасив россыпи навигационных огней, двигался теперь по эллипсу орбиты подобный темному призраку.

На пультах вспыхнули посадочные сигналы.

— Кормовые закрылки вышли! — доложил Джон. — Включаю зажигание!

Гроздья корректирующих дюз полыхнули сгустками плазмы, столкнув «Пса» с орбиты, навстречу пухлому шару планеты. Экипаж вжало в кресла, и корабль, подчиняясь движению рук пилота, вздрогнул и провалился вниз, начав первый виток гигантской спирали снижения.

Джон понимал, что посадка в неразведанной атмосфере будет трудна, тем более что «Пес» не был десантным кораблем… Не удивительно, что капитан Грозз принял его на борт после утомительных и достаточно коварных расспросов о типах кораблей, на которых приходилось летать Джону. Бортовые системы «Пса» морально устарели несколько веков назад и, при всей своей надежности, имели досадную несовместимость со многими современными автоматическими программами навигации. Это предполагало ряд трудностей, главной из которых была посадка на ручном управлении…

— Крен вправо, десять градусов, — сообщил Дон.

Второй пилот на секунду включила двигатель коррекции. Корпус «Пса» отозвался мелкой дрожью: первые молекулы воздуха уже ударили в обшивку, и с каждой секундой их напор возрастал.

— Мягко вошли. Держи опережение на правом двигателе, — проговорил Грозз, обращаясь к Джону, но тот не ответил, поглощенный борьбой с тысячетонным кораблем, который, обрушившись в атмосферу, моментально превратился из послушного аппарата в огромную и почти неуправляемую глыбу металла.

На высоте пятнадцати километров свирепствовал ветер. Корабль раскачивало в турбулентной струе; потоки воздуха врезались в надстройки лазерных батарей, и «Пса» качнуло.

— Крен сорок градусов! Рысканье по курсу!

Ситуация грозила выйти из-под контроля. Теперь дюзы коррекции не смолкали ни на секунду, и Гея едва успевала переключать режимы.

— Крыло на правый борт, быстро! — скомандовал Джон, интенсивно гася скорость. — Второе с интервалом в десять секунд.

Дон потянулся к приборной панели, и в этот момент скорость корабля упала ниже сверхзвукового барьера.

Внешние микрофоны издали тонкий свист, который за несколько мгновений превратился в оглушительный рев рассекаемого воздуха. Навигатор вздрогнул, задержав руку на сенсоре, капитан выругался и уменьшил звук, но корабль уже опрокинуло: выпущенное с задержкой крыло с треском подломилось, и «Пес», получив дополнительный импульс, начал вращаться.

Все оцепенели. На обзорных экранах проносился гигантский калейдоскоп, где земля и небо сменяли друг друга так быстро, что все сливалось в сплошные полосы.

— О Боже… — вырвалось у Силборг.

Корабль, теряя скорость, провалился вниз. Это был почти неуправляемый штопор. Две тысячи тонн армированного пластика и высокопрочной стали рванулись навстречу багровому морю джунглей. У Грозза потемнело в глазах, на секунду пришла невесомость, и вдруг резкая перегрузка размазала экипаж по креслам — это одновременно включились все двигатели левого борта. Корабль зашатало, но вращение прекратилось, и в ту же секунду первый пилот выпустил весь резерв планирования.

Первые подкрылки смяло, с треском вырвав из креплений, и им на смену выехали аварийные.

— Приготовиться! — машинально предупредил Джон, с трудом удерживая корабль в горизонтальном полете. — Гея, планетарная тяга!

Девушка пришла в себя.

— Держитесь! — Ее пальцы безошибочно нашли нужные сенсоры. — Планетарная тяга!

Резкая вспышка тормоз-снаряда погасила горизонтальную скорость, из брюха «Пса» ударили три ослепительных столба плазмы, и корабль, ощерившийся обломками крыльев, начал медленно опускаться на край горного плато.

* * *

Окончательный спуск смахивал на конец света.

Внизу размягчались и плавились скалы. Плазменные столбы превратились в слепящие колонны; потоки раскаленного воздуха рвались вверх и в стороны от места посадки, сметая исполинские деревья и сдувая горящую почву до раскаленного базальта. От эпицентра в разные стороны разлетались сгустки шаровых молний. Шквальный ветер подхватывал их, швыряя в скалы.

Наконец плазменный вихрь начал стихать. Из брюха «Пса» выдвинулось семь телескопических опор.

— Касание!

Планетарные дюзы смолкли, истекая призрачным светом, и резкий толчок подтвердил слова пилота. Опоры слегка вдавились в размягченную породу, жалобно застонали амортизаторы, и последние, вызванные компенсационным выхлопом смерчи рванулись в долины, круша и ломая красные деревья.

Джон в изнеможении отпустил рули.

Оглушенный экипаж медленно приходил в себя. Они еще не верили, что все кончилось. Обзорные экраны заполняло знойное марево, в котором предметы теряли свои очертания.

Капитан вытер взмокший лоб и повернулся к отсеку пилотов.

— Похоже, я ваш должник… — выдавил он.

Глава 4

«Пес» стоял, опираясь на семь колонн армированного сталепластика, окруженный мертвой зоной посадки и лиловым мерцанием силовых щитов.

— Впечатляет… — Логанов стянул шлем, не отрывая глаз от экранов. Множественная съемка продолжалась; один из разведчиков завис над кораблем, и темная глыба «Пса» застыла в контрастном стереообъеме в пугающих подробностях своей мощи. Тихое урчание нарушило тишину; грузовые люки раскололись на остроугольные сегменты, и металлические языки пандусов звонко стукнули об остекленевший базальт. Два тупоносых планетарных танка, громыхая и лязгая, съехали вниз и остановились за линией энергетической защиты. Четыре башни лениво повернулись в сторону джунглей, пригвоздив их холодным взглядом видеокамер, установленных поверх стволов плазменных орудий.

— Я пошел. — Зори-Магир встал. — Встретимся за обедом, — пообещал он в дверях.

Игорь поднялся к верхнему терминалу, расположенному под сводом ходовой рубки, и оттуда раздался его спокойный голос:

— Защита включена. Гея, приготовься к стерилизации зоны посадки.

Галактбиолог снизу вверх покосилась на кресло кибернетика.

— Тебе не кажется, что мы и так выжгли все, что можно?

— Придется повторить. Ты что, не слышала приказ капитана?

Гея молча отстегнулась и встала. Терминал второго пилота послушно погас.

Джон наблюдал эту сцену из-под опущенных век. Вокруг на экранах телескопического обзора раскинулся странный мир, один вид которого будоражил воображение. По низкому небу ветер гнал обрывки пепельно-серых облаков, в просветах между ними отливало нежной голубизной, и тут все было в порядке… Зато внизу неестественно-яркие цвета создавали ощущение нереальности, присутствия в некоем пространстве картины неопытного художника, не умеющего пользоваться полутонами: окрестности походили на необыкновенно яркий, контрастный рисунок, на который истрачено всего три цвета, необычайно сочных и лишенных оттенков…

«Звездный Пес» стоял на возвышении, как бы между разных пространств.

Задние экраны корабля показывали серую монотонность скал — дикую мешанину отрогов и пиков, уходящую к самому горизонту…

Впереди и сбоку все было иначе.

За узкой полосой голого плато брали начало несколько долин, которые вливались в бескрайнее багровое море растительности. Стена исполинских деревьев с узловатыми, перекрученными стволами со стороны выглядела до удивления однородной. Горы врезались в джунгли бессильными серыми языками и уходили, обозначая себя редкими вершинами, к изумрудной глади океана, который виднелся у горизонта сверкающей полосой…

…В глубинах корабля стартовые плиты подняли к шлюзам пять планетарных разведчиков. Игорь на несколько секунд отключил защиту, и семиметровые диски с надсадным воем врезались в атмосферу, оставляя за собой шлейф инверсионного следа.

«Армейский образец…» — машинально отметил Джон, глядя вслед тяжелым машинам. Если посадка «Пса» походила на конец света, то высадка чем-то напоминала исторические хроники времен освоения первых звездных систем…

Джон задумался.

Он с трудом принял решение капитана очертя голову ринуться в неразведанную атмосферу планеты, теперь же не понимал решительно ничего, глядя на грозные силуэты планетарных танков, нацеливших орудия в сторону притихших джунглей и лазурного неба, в котором таял туманный след пяти боевых машин, способных выжечь планету дотла.

В конце концов, он был профессионалом и понимал, что для тридцать восьмого века тактика капитана смахивает на паранойю…

«Либо он знает о Рае гораздо больше, чем старается показать», — решил про себя Джон.

Однако остальных членов экипажа, за исключением Лозанова, похоже, не волновало происходящее. Они спокойно работали, и только Игорь хмуро поглядывал на силуэты планетарных танков, пока его компьютер анализировал данные обстановки.

Встретившись взглядом с Джоном, он многозначительно ухмыльнулся и пожал плечами. «Черт его знает, что на уме у Грозза», — говорила гримаса планетолога.

«Поживем — увидим…» — едва заметно кивнул Джон, вставая из-за пульта. Лезть к капитану со своими рекомендациями он не собирался.

Джунгли на экранах стояли темной безмолвной стеной…

— Я — в планетарный модуль, — сказал Джон. — Пора перебираться туда.

— Я с тобой, — поддержал его Дон, выключая навигационные блоки кибермозга.

Они вышли из рубки.

— Ты давно летаешь с капитаном? — спросил Джон, пока они шли к шахте лифта.

— Второй поиск. Первый был коротким и неудачным, — ответил Дон.

— И ты остался?

— А мне-то что? Старик заплатил сполна.

Джон понимающе кивнул.

Скоростная капсула резко затормозила. На мониторе вспыхнул номер планетарного модуля.

Навигатор молча прошел к своему креслу.

Планетарный модуль отличался от рубки только другим набором оборудования. Здесь стояли большие экраны увеличения. Информация от планетарных разведчиков выводилась на пять рабочих мест, одно из которых в данный момент занимал Зори-Магир.

— …О’кей, капитан, — проговорил он в коммуникатор, внимательно разглядывая увеличенное изображение истрепанных посадкой джунглей. — Нет. Судя по первым данным, эта планета не доставит нам хлопот. Но знаете, кэп, что странно? Вы заметили, что тут вообще нет птиц?..

* * *

Утро принесло кровавый рассвет, а вместе с ним первые серьезные проблемы.

Джона разбудил сигнал интеркома.

Семь часов бортового времени… Он чувствовал себя отдохнувшим, хотя лег всего четыре часа назад, сменившись с вахты в планетарном модуле.

Заказав бытавтомату кофе, Митчел бегло просмотрел данные обстановки. В радиусе ста километров вокруг зоны посадки не произошло никаких перемен. Два разведчика, барражирующие над кораблем, показывали все ту же однообразную панораму багровых джунглей, над которыми вставал дымчато-красный шар звезды.

В коридорах «Пса» царил полумрак. Прежде чем попасть к шахте лифта, Джону пришлось миновать целую анфиладу отсеков. За ними начинался широкий кольцевой коридор яруса, со множеством вспомогательных помещений. Здесь не было ни души: люди словно растворялись в огромном пространстве электронно-механических недр корабля, и он жил отдельно от них, выполняя тысячи повседневных функций. Кажется, исчезни вдруг экипаж, и корабль не почувствует утраты…

Джон усмехнулся собственным мыслям. Конечно, автоматика могла многое. Но покинь корабль люди, и «Пес» останется стоять тут исправной глыбой металла и пластика, лишенный цели, смысла, скорее жалкий, чем могучий… Он будет мертв.

«Он похож на „Терру“…» — с внезапной необъяснимой симпатией подумал Джон. Матовое свечение отделки стен, легкий гул и вибрация, прорывающиеся сюда из недр звездолета, ощущение сопричастности к неведомому миру — все это было знакомо с детства, и «Пес» действительно чем-то походил на тот незабвенный галактолет планеты Кьюиг, где родился Джон…

Прошлое уже не ранило. Даже кровавые краски Рая не вызывали в нем мучительных ассоциаций. Он с удивлением вслушивался в себя. Оказывается, в мире есть очень много забытых им приятных мелочей, и воспоминания детства тоже могут вернуться спустя бездну прожитых лет, обретая реальность в отсеках и палубах другого корабля…

…Несмотря на ранний час, в планетарном модуле царило оживление. Гея Силборг возбужденно размахивала руками, что-то горячо доказывая развалившемуся в кресле капитану. Артур Грозз упрямо мотал головой, так что на его шее проступали узоры жил.

— …неужели так трудно понять, это в ваших же интересах! — услышал он, едва переступив порог модуля.

— Я прекрасно представляю свои интересы! — отрезал капитан. — Эта планета меня пока что полностью устраивает!

— Да, но есть еще комиссия по переселениям! — фыркнула Гея.

Джону показалось, что капитан с трудом давит в себе желание разорвать галактбиолога на части.

— Привет, Дон, — вполголоса поздоровался он, подсев к навигатору, — что тут происходит?

— В стокилометровой зоне, прочесанной зондами, не оказалось животной жизни, — так же тихо ответил Дон. — Одни растения. Прямо лесопарк какой-то. Похоже, наш старик находился на седьмом небе, пытаясь подсчитать кучу кредитов, которые он получит за Рай, но тут пришла эта, — он едва заметно кивнул в сторону Геи, — и так ненавязчиво приспустила его с облаков.

— А в чем проблема? — поинтересовался Джон, прислушиваясь к спору капитана и галактбиолога, разгоревшемуся с новой силой.

— Она настаивает на полном комплексе исследований, с глубинным бурением и моделированием обратной эволюции, — кисло просветил его Дон. — Прикидываешь? Это потребует как минимум нескольких месяцев.

— Что вы от меня хотите, Силборг? — Грозз встал. Только теперь он заметил присутствие первого пилота и кивнул ему. — Эта планета станет главной темой Галактического аукциона в будущем году! — отрезал он.

— Если мы не сможем убедительно объяснить отсутствие животной жизни, то Рай не будет допущен даже к обсуждению, — стараясь не повышать голос, произнесла Гея. По лицу галактбиолога было видно, как утомил ее этот спор.

— Ну хорошо, не будем делать скоропалительных выводов, — сдался капитан. — То, чего нет в стокилометровой зоне, вполне может оказаться в другом конце материка! Вы бы тоже бежали от такой посадки. Так что не надо истерик, Силборг. Их время еще не пришло. — Он тяжело взглянул на присутствующих. — Сегодня провод им, плановые исследования, согласно графику. Я разрешаю машине биолога выйти за пределы стокилометровой зоны безопасности. Ищите своих зверушек, в конце концов, это ваша прямая обязанность. Но советую не доставать меня с вашими «комплексами исследований»: ни одного дополнительного эрга вы не получите, у меня их попросту нет.

— Кто поведет вездеходы? — осведомился Дон.

— Ты и Митчел. Зори-Магир будет прикрывать вас с воздуха, Лозанов работает на борту по своей программе. Я буду дежурить в модуле, пока вы не вернетесь.

* * *

События развивались гораздо медленнее, чем хотелось бы капитану. Первые результаты появились лишь к вечеру третьего дня, когда буровые установки одна за другой извлекли из-под толщ осадочных пород аномальные радиоактивные керны.

Сообщение принял Лозанов. Отсек, в котором он работал, был завален кипами неразрезанных масштабных карт. Связанные с двумя спутниками мониторы сияли красками Рая, транслируя новые и новые подробности ландшафтов необъятного материка; назойливо жужжали принтеры, тихо щелкали реле дисководов, когда очередные отредактированные снимки с помощью специальных программ превращались в подробные поквадратные карты и заносились в память бортового компьютера.

Игорь бросил пустой стаканчик в пасть утилизатора и, прикурив сигарету, тут же потянулся за новым. Кофе имел характерный привкус, — пользуясь отсутствием Силборг, капитан не скупился на стимуляторы для экипажа, и оттого глаза у всех были красными, как у кроликов. Зато рутинная работа двигалась вперед семимильными шагами.

Прочитав сообщение, Игорь вызвал астромодуль.

Вид у Данглара соответствовал его настроению.

— Чего тебе? — поинтересовался он. — Я занят.

— Я тоже. Но тут информация по твоей части. Буровые установки извлекли радиоактивные осадочные породы. Данные изотопного анализа определили их возраст в миллион с небольшим.

Дон на секунду задумался.

— Думаешь, звезда?

— Ну, если не она, то остается предположить, что кто-то бомбил Рай миллион лет назад, — усмехнулся Игорь. — Наши предки в то время еще бегали на четвереньках.

Дон вздохнул, понимая, что от новой проблемы никуда не денешься.

— Хорошо, я займусь этим, — пообещал он.

Спустя два часа он вызвал капитана.

— Нужен запуск глубинного космического зонда, — сообщил он.

— В чем дело? — нахмурился Грозз.

— Данные георазведки и расчет планетных орбит указывают на катастрофу миллионолетней давности.

— Что нам до нее? — спросил капитан, даже не поинтересовавшись природой предполагаемого катаклизма.

— Если мои расчеты будут подтверждены данными с зонда, то мы объясним практически все, начиная от нестабильной фотосферы звезды и кончая отсутствием животного мира.

Брови капитана удивленно взметнулись.

— Ну-ка, переведи все данные на мой монитор, — потребовал он.

Спустя полчаса он сам вызвал астромодуль.

— Убедительно. Запускай зонд, — разрешил Грозз.

Дон был приятно удивлен. Первая похвала из уст капитана — это что-то.

Однако капитан тут же охладил его пыл.

— Перед стартом советую еще раз все проверить.

— Капитан, расчеты делал компьютер. У меня и так работы с гиперсферным курсом — во, — он выразительно чиркнул себя по горлу.

— Ну смотри. Только лучше бы тебе не ошибаться, ни в расчетах, ни в самой идее, — спокойно предупредил Грозз. — Не сомневайся — холостой старт зонда отразится на твоих же деньгах.

Интерком погас.

«Вот сволочь…» — растерянно подумал Дон.

* * *

Вездеход мягко покачивался, уминая полутораметровый слой опавшей листвы. Три столба света, бьющие с кабины, разгоняли плотный сумрак, царящий под кронами «нижнего» леса.

Глаза Джона слипались, не столько от усталости, сколько от монотонности: третьи сутки они колесили по материку, изредка возвращаясь на корабль.

Гея встала из-за переносного тактического пульта, обеспечивающего прямую связь с компьютерами «Пса», и прошла в заднюю часть машины, где в автоклавах нагревались образцы почвы, взятые при последней остановке.

Джон поправил фокусировку лобового прожектора. Вопреки его ожиданиям, так называемые «джунгли» не создавали особых трудностей при езде: деревья стояли в десяти-пятнадцати метрах друг от друга. Ни травы, ни кустарника, лишь проминаемый колесами зыбкий перегной да бесконечная колоннада стволов — вот весь пейзаж, который он наблюдал уже больше сорока восьми часов.

На тактическом пульте вспыхнул монитор связи. Джон перегнулся через спинку кресла.

— Астромодуль на связи. Какая-то информация. Читать?

— Да, пожалуйста.

Он пробежал глазами по тексту, нахмурился и перевел взгляд на расчеты.

— Ну что там?

— Буровые установки обнаружили в осадочных породах радиоактивный слой миллионолетней давности. — Джон читал по мере поступления строк. — Дон готовит запуск космического зонда… Так… он предположил, что радиоактивный слой связан со вспышкой звезды… Интересно. Он даже рассчитал по возмущениям фотосферы орбиту пришлого космического тела!..

Гея бросила анализ образцов.

— Блуждающая планета?

— Да нет. — Он еще раз взглянул на цифры. — Слишком мала масса. Скорее крупный астероид, обладавший околосветовой скоростью. Тогда по третьему закону Ньютона он вполне мог вырвать часть звездного вещества, пройдя рядом с солнцем Рая.

Гея в волнении закусила губу. Вспышка звезды… Она, независимо от навигатора, склонялась к тому же выводу, но еще не решалась поверить в свою удачу. Хрестоматийные учебники по экзобиологии давно предсказывали, что когда-либо будет найден мир, жизнь которого подвергнется катастрофическим изменениям, вследствие вспышки солнечной активности, сравнимой с тотальной ядерной бомбардировкой планеты…

Она обладала достаточным воображением, чтобы представить, как это было…

Гея невольно вздрогнула. Она явственно представила пронзающий мрак пространства пылающий шар, за которым на миллиарды километров протянулся смертельный шлейф ионизированного газа… Звезда распухла, истекая плазмой вслед космическому вору, унесшему часть ее вещества и теперь сгорающему в нем. Солнечный ветер превратился в бурю, шквал жесткого излучения захлестнул планеты системы, пронзил атмосферы, сжигая на своем пути все, что могло гореть, плавиться и умирать…

— Джон, поворачивай в горы! — внезапно попросила она, очнувшись от странного видения катаклизма. — Если Дон прав, то там мы найдем еще одно подтверждение его расчетов!

* * *

В капитанской каюте царил полумрак, разгоняемый сиянием полутораметрового монитора, по которому непрерывным потоком проносились ландшафты Рая.

Артур Лайн Грозз полулежал в глубоком кресле. Рядом стояла полная окурков пепельница. Он размышлял, терзаемый нехорошими предчувствиями.

Жизнь капитана никак нельзя было назвать спокойной. Он боролся всегда: сначала за идею, потом за выживание и наконец — за свое место в новом, не подходящем для него сообществе, где царил Галактический патруль. И похоже, последнюю схватку он выиграл, поверив записям бортового журнала корабля-невозвращенца.

Вот он перед ним — его Рай, планета, которая еще до открытия была обильно полита кровью. Мир, который по самым скромным подсчетам стоит миллиарды.

И лишь одна мысль вносила долю неустроенности в общую картину благополучия. Планета оказалась практически стерильна, и это было неплохо… Но Грозз считал себя реалистом и потому спрашивал, как и капитан заблудившегося в пространстве крейсера: что на такой планете могло заставить замолчать взвод космической пехоты — единый боевой организм, двадцать пять человек, прошедших школу выживания форта Стеллар и оснащенных техникой тяжелого рейдера?..

Пока что разведчикам не удалось отыскать здесь следы пребывания людей.

Неопределенность неприятно действовала на нервы, но капитан успокаивал себя одной мыслью: «Это моя планета, — думал он, — и она останется моей, какую бы цену ни пришлось заплатить!..»

Если б он знал, как близки к истине его смутные предчувствия…

* * *

До горного хребта оставалось совсем немного.

— Я сделаю кофе, — сказала Гея, закончив вносить в компьютер результаты последних исследований.

Джон кивнул. Дорога стала сложнее. Под листвой попадались валуны и овраги. Он включил поисковый радар и теперь то и дело поглядывал на дисплей автопилота, где вырисовывался скрытый под бурым перегноем рельеф.

Гея возилась с чашками у панели бытавтомата. Ее мысли беспорядочно метались между Раем и Джоном. Она уже не могла лгать самой себе: ей нравился этот мужчина. Возможно, впервые в своей жизни она испытывала настоящее чувство, вспыхнувшее в ней за считанные дни.

В данный момент она злилась. Пакетик с сахаром вдруг рассыпался, выскользнув из пальцев. Гея закусила губу.

«Он что, не видит меня? Третьи сутки мы заперты с ним в этой консервной банке… и ничего…»

— Держи. — Она поставила чашку в специальный захват на панели управления и отошла к компьютерному терминалу. Кофе ей уже расхотелось.

Ее пальцы пробежали по клавишам, набирая стандартный код доступа в банк основной памяти кибермозга «Звездного Пса». Эта электронная машина была на удивление эрудированна.

Пальцы Геи машинально сновали по клавиатуре, моделируя запрос. Графическое изображение эреснийского скарма, считанное из архивной памяти бортового компьютера, сначала увеличилось, затем от него осталась одна голова. Гея сменила графический режим, и рисунок превратился в черно-белый набросок.

— Это кодовая татуировка концентрационного лагеря военнопленных, — раздался за ее спиной голос Джона. — Планета Эригон. Конфликт 3700 года.

Гея побледнела. Потом медленно повернулась и взглянула на него.

— Я включил автопилот, — пояснил Джон, сев в резервное кресло. — Хотел попить с тобой кофе. Мне показалось, что ты расстроена.

Гея не знала, куда ей деваться. Она видела в глазах Джона такую боль, что ей стало не по себе. При этом его лицо сохраняло обычное выражение.

— Извини, — выдавила она. — Я не хотела.

— А я не делал из этого тайны, — усмехнулся он. — Все в прошлом. К тому же я привык, что люди испытывают патологический интерес ко мне и моему прошлому… Особенно женщины, — саркастически добавил он.

Джон взял со стола пачку и, щелчком выбив сигарету, прикурил. Вездеход мерно покачивало. Он встретился взглядом с глазами Геи и отвернулся, потому что боялся того, что в эти секунды незримо присутствовало между ними.

Мир сумасшедших киберсистем вновь вторгался в его сознание, причиняя невыносимую боль…

— Расскажи мне о себе… — попросила Гея.

Джон помрачнел. Потом полез в карман и вытащил микрочип. В пакете, где он находился, лежал листок. Достав его, он протянул Гее вырезанный из журнала фрагмент какой-то статьи.

«22 октября 3699 года, — прочла она. — Ежемесячное обозрение „Все Миры“:

…Скандал вокруг внезапного краха корпорации „Галактические Киберсистемы“ достиг кульминации на прошлой неделе, когда все члены семьи Сент-Иво, включая и Джона Митчела, разыскиваемого в связи с нападением крейсеров корпорации на систему Зороасты, были официально признаны пропавшими без вести. Региональные планетные управляющие объявили о разделе собственности корпорации между пятнадцатью головными предприятиями…

Эта попытка спасти собственность „Киберсистем“ выглядит жестом утопающего на фоне обнародованных в межпланетном суде фактов относительно планеты Флиред и судьбы двадцати тысяч ее киборгов. Хотя руководство корпорации и избежало открытого обвинения за „недостаточностью улик“, но вопрос о правомочности изготовления биороботов и их статусе остался открытым. Трагедия Флиреда больно ударила по самолюбию Человечества, и трудно предсказать, какие еще последствия повлечет за собой это кровавое событие…»

Гея молча вернула ему листок, чувствуя, как ее щеки заливает румянец. Она была пятнадцатилетней девочкой, когда трагические события на Флиреде, нападение на Зороасту и последовавший за этим развал корпорации «Галактические Киберсистемы» буквально потрясли сообщество Центральных Миров. О Tee Митчел и ее сыне писали достаточно много…

— Прости, Джон, — потрясенно произнесла она, не в силах удержать навернувшиеся на глаза слезы. — А твоя мать?..

Джон отвернулся к экранам.

— Она умерла… — глухо ответил он. — Синдром необновляющихся клеток…

Гея вдруг отчетливо поняла, каким адом была его жизнь… В одно мгновенье перед ее глазами возникла вереница картин, словно это не Джон, а она скиталась от планеты к планете, воевала, отдавала себя в руки судей и врачей, гнила в концентрационном лагере, и все с одной лишь целью — доказать собственную невиновность и человеческую сущность людям, многие из которых давным-давно утратили понятия человечности и совести…

Она молча подошла и обняла его за плечи.

Джон вздрогнул, но она лишь крепче прижалась к нему, всем телом впитывая исходящее от него ощущение силы…

Их молчание нарушил сигнал автопилота.

Заросли внезапно кончились четко обозначенной границей. Вездеход выкатился из-под шатра джунглей и остановился у края каменной осыпи. Дальше можно было двигаться либо пешком, либо по воздуху.

— Приехали, — нарушила молчание Гея.

Джон повернулся и посмотрел ей в глаза.

Она вдруг покраснела и отвернулась к компьютерной панели.

Пора было вспомнить о деле.

Джон осмотрелся. Ему все меньше и меньше нравилась окружающая их природа: слишком неестественно выглядел Рай. Деревья тут не боролись за существование, они не цеплялись корнями за горные склоны, не пытались подняться к солнцу, нигде ни кустика, ни чахлой травы, лишь темная колоннада багровых исполинов — граница между застывшей жизнью и серыми скалами.

— Порядок, можно выходить, — сообщила Гея, закончив анализ проб воздуха. — Атмосфера стерильна, как в хирургическом зале.

Необходимость работать немного разрядила возникшее между ними отчуждение.

— А бактерии? — спросил Джон.

— Они обитают в перегное, на глубине нескольких метров. И погибают, как только их извлечешь на свет.

— Понятно.

Она подняла голову, прекратив раскладывать приборы на антигравитационной платформе.

Джон сидел вполоборота, и она опять увидела его глаза: две холодные льдинки, в которых затаилась нечеловеческая боль и вместе с тем какая-то грустная, нежная сила…

— Все готово. — Гея встала и подошла к шлюзу. Ей вдруг нестерпимо захотелось почувствовать воздух Рая, вдохнуть его запахи, ощутить на разгоряченном лице дуновение незнакомого ветра…

— Извини. — Джон мягко отстранил ее от выхода. — Я пойду первым.

Поверхность планеты встретила их теплым, почти ласковым ветром. Трудно было поверить, что атмосфера Рая полностью стерилизована былым буйством застывшей в зените звезды. Воздух был свеж и нес со стороны леса сладковатые флюиды запахов.

Джон спрыгнул на каменистый склон и повернулся, чтобы подхватить Гею. Она грациозно скользнула в протянутые руки, и они на мгновенье замерли, почувствовав друг друга сквозь тонкую ткань одежды.

Сзади зажужжал гравипривод платформы. Они вздрогнули, словно вернувшись из мгновенного небытия в реальный мир, и, не говоря ни слова, зашагали вверх по склону.

Подъем оказался тяжелым, и через четверть часа они уже тяжело дышали, преодолевая осыпи валунов.

— Зачем мы лезем? — спросил Джон.

Гея остановилась, переводя дыхание.

— На орбитальных снимках тут ясно просматривается впадина, на дне которой существует маленькое озерко, — ответила она. — Если теория Дона справедлива, то раньше тут была жизнь, покрывавшая и эти горы.

Он кивнул, осматривая каменистые осыпи.

— Животные всегда скапливаются в местах водопоев, — продолжила она. — И значит, в этой скальной впадине мы можем наткнуться на их останки.

Подъем длился еще около получаса. Наконец иззубренные скалы раздались в стороны, обнаружив пологий спуск к зеркальной поверхности небольшого озера, застывшего как драгоценный изумруд в оправе из серого камня.

— Как красиво… — вздохнула Гея.

Джон подал ей руку. Она взяла ее в свою и вдруг почувствовала, как напряглись его мышцы.

— Это не камни!

Она повернулась, еще раз взглянув вниз.

Отлогий пляж, окольцовывавший озеро, был покрыт толстым слоем окаменевших останков, среди которых смутно угадывались целые скелеты…

Перед ними лежало прямое доказательство катастрофы, произошедшей тут миллион лет назад.

— Пойдем!

Они спустились вниз.

Идти пришлось буквально по костям. Некоторые из них рассыпались в прах, поднимая облачка пыли. Фантастические черепа таращились на людей пустыми глазницами. Во многих скелетах ясно прослеживались стандартные черты: эволюция Рая до определенного этапа была схожа с жизнью других кислородных планет. Но чем ближе подходили они к изумрудной кромке воды, тем чаще попадались совершенно аномальные структуры.

— Радиация… — проговорила Гея, опускаясь на колени перед отлично сохранившимся скелетом двух четвероногих существ… вернее, одного существа с двумя головами! Рядом, полузарывшись в прах, проступали две сросшиеся по позвоночнику грудные клетки, венчавшиеся черепом с тремя глазными отверстиями и двадцатисантиметровыми клыками.

— Прогрессирующие мутации… — Гея не верила своим глазам. — Капитан, наверное, сам не понимает, что открыл. Это… Это же тот случай, о котором мечтают все экзобиологи Галактики!

— Так чего ж ты хмуришься? — спросил Джон. — Похоже, этот шанс выпал именно тебе.

Она молчала.

— Понимаешь… — Гея подняла глаза, с трудом оторвав взгляд от чудовищных останков. — Я вдруг подумала о том, что животные не могли исчезнуть бесследно. Какая-то из мутаций непременно окажется полезной и устойчивой. Здесь кладбище погибших монстров. А какими же будут живые?..

Глава 5

Дымчато-красный рассвет занимался над вершинами гор. Серые скалы отбросили первые блеклые тени, и в расселинах еще прятался мрак, когда пять дискообразных аппаратов планетарной разведки взмыли в кровавые небеса, дробя тишину ревом турбин.

Капельки влаги, словно слезинки, дрожали и падали вниз с широких бурых листьев, и узловатые исполины вздрагивали, прибиваемые к земле выхлопом реактивных струй.

На материк Рая пришло новое утро.

Черная глыба «Звездного Пса» гордо застыла среди оплавленных посадкой скал, надменно взирая зрачками видеокамер на притихшие джунгли.

Бортовой хронометр начал отсчет седьмых суток планетарной разведки…

* * *

Джон сделал глоток холодного кофе и посмотрел на клубящиеся у горизонта свинцовые тучи.

— Капитан, погода портится, — сообщил он на корабль. — Будет гроза.

Интерком некоторое время молчал. Затем в динамике раздался приглушенный лязг. Щелчок. На том конце линии включили экран.

— Придержи фронт грозы парочкой ракет, — спустя несколько секунд распорядился капитан. — Незачем мочить приборы. И не беспокой меня в ближайшие полчаса.

— Понял.

Взгляд Джона окинул похожую на муравейник стометровую охранную зону.

Капитан очень торопился — по его приказу было задействовано столько аппаратуры, что для части ее не нашлось места в помещениях корабля и многие системы пришлось развернуть прямо на свежем воздухе. Нужно отдать должное владельцу «Пса» — он хорошо подготовился к поиску, и наличие автоматических планетарных разведчиков во многом компенсировало малочисленность экипажа. Весь же комплекс: «Пес» — люди — машины — не прекращал работы ни на секунду, ежечасно получая и переваривая гигантский объем несистематизированной информации о Рае.

Банки памяти бортового компьютера заполнялись один за другим, и Игорь практически не знал отдыха, контролируя обработку бесценного потока знаний о планете. Одновременно он умудрялся помогать Дону в его навигационных расчетах обратного курса и для этого часть времени проводил в ходовой рубке корабля.

Опасения Геи, смутившие экипаж, понемногу рассеивались: семь суток активной разведки не принесли никаких результатов, кроме новых окаменелостей. Очевидно, животная ветвь эволюции Рая не сумела пережить вспышку звезды…

Возможно, они недостаточно полно исследовали материк… Но капитана устраивала констатация факта стерильности Рая, и он по-прежнему неодобрительно смотрел на энтузиазм галактбиолога. Гея оказалась несчастливее других: ее работа только начала приносить первые ощутимые плоды, но она понимала, что через пару дней «Пес» будет готов к старту и Грозз не даст ей ни одного лишнего часа.

У горизонта появилось облако пыли.

— «Пес» вызывает «Дельту», — проговорил Джон в закрепленный у подбородка микрофон, наблюдая за стремительно приближающимся вездеходом.

— «Дельта», вызываю «Пса», — скартавили наушники голосом Инвара. Он устанавливал по побережью посадочные маяки для будущих звездолетов и находился сейчас на другом конце материка. — Как дела, Джон?

— Нормально. Воюю с дождиком, — пошутил он. — Я отключаюсь, пойду обедать. У тебя все в порядке?

— Да. К вечеру вернусь.

— Хорошо. Если что — вызывай корабль по коду. До связи.

— О’кей, Джон, принято.

Тучи приближались. Митчел набрал на тактическом пульте код бортового арсенала и дал указания автоматике. Две метеоракеты начали свой путь в стволы стартовых шахт. Он закурил, гадая, что прибудет первым: сигнал готовности или вездеход Геи.

Две голубоватые вспышки возвестили о старте ракет. Джон проводил их взглядом, пока не убедился, что расчеты верны и они попадут в цель.

Сзади раздался визг тормозов. Он опустил электронный бинокль и повернулся.

— Ну и жара… — Гея подхватила стоявший у его ног термос с кофе и плюхнулась в кресло. Заслонившись рукой от солнца, она отхлебнула кофе и добавила, глядя на плавящийся в дымке испарений горизонт: — В лесу вообще не продохнуть, воздух густой, как сироп. Хоть бы дождик прибил эту пыль.

— И не надейся. Я только что разогнал его по приказу капитана двумя ракетами.

— Чудовище, — с нежностью, которая не укрылась от Джона, упрекнула его Гея. — Пойдем обедать.

Он опять почувствовал, как боль холодными коготками сжимает сердце. Это становилось по-настоящему мучительно…

Решетчатая ферма подъемника доставила их к главному шлюзу «Пса», зияющему на двадцатиметровой высоте.

В центральном отсеке корабля никого не было, но отсутствие двух приборов на сервированном к обеду столе говорило о том, что остальные уже пообедали.

— Могу дать тебе один совет, — сказал Джон, продолжая начатый в лифте разговор. — Занимайся сбором данных, а обработать их сможешь после старта.

— В криогенной камере?

— У тебя еще будет трое суток на орбите, пока мы монтируем подпространственный маяк.

— Ты прав. Это уже лучше, чем ничего. — Она подняла бокал и хотела что-то добавить, но слова застряли в горле…

На панели связи беззвучно вспух рубиновый сигнал общей тревоги…

Сухо щелкнули динамики интеркома, затем в них раздался скрежет и глухой удар…

— Дьявол… — это был искаженный ужасом голос Игоря. — Нет!!!

Пальцы Геи невольно разжались, и дорогой бокал со звоном разлетелся хрустальным крошевом.

Оцепенение длилось не больше секунды.

— В рубку! — крикнул Джон и исчез еще до того, как над всеми входами запылали зловещие сигналы тревоги.

В кричащей пустоте радиального коридора висел тот же раздирающий барабанные перепонки скрежет, словно какой-то механизм в агонии скреб поврежденными сервоприводами…

И вдруг все смолкло.

Смерть пришла на корабль и стала его хозяйкой…

Влетев в тоннель третьего яруса, Джон бросился к переходу.

В противоположном конце коридора распахнулась дверь каюты, и на пороге показался капитан. Грозз был растрепан, одежда висела на нем мешковатыми складками, и, судя по неуверенным движениям, он был пьян! На правом плече капитана громоздилось странное сооружение из нескольких стальных полос.

Он сделал неуверенный шаг, цепляясь рукой за стену коридора, неловко развернулся и, потеряв ориентацию, загородил проход, заставив Джона остановиться.

— Митчел!.. — воскликнул он, наконец заметив пилота. — Что, черт возьми, происходит?!

Нет, он не был пьян, но тем не менее едва держался на ногах. Забыв о субординации, Джон оттолкнул его к стене.

— В рубку! — на ходу крикнул он, подразумевая, что интерком на общую сеть мог быть включен только оттуда.

На контрольной площадке Митчел столкнулся с Доном. Навигатор находился в полной прострации и никак не мог попасть пропуском в щель считывающего устройства.

Джон оттолкнул его, мысленно проклиная маниакальную подозрительность Грозза, который насовал автоматику защиты в каждую дверь.

В ходовой рубке на всех терминалах зловеще пылали сигналы общей тревоги. Тело Игоря осело в кресле.

Его лицо напоминало лист бумаги. Одна рука безвольно повисла, другую, удерживающую тело в сидячем положении, свело судорогой на панели интеркома.

Оставив его заботам Дона, Джон бросился к боевым системам «Пса».

Ему хватило одного взгляда на рисунок контрольных огней, чтобы понять: непосредственной угрозы кораблю нет и, наверное, не было… И тем не менее руки сами нашли нужные клавиши, в то время как глаза беспокойно обшаривали красно-коричневую стену джунглей, безмолвно застывших на обзорных экранах рубки.

Недра «Звездного Пса» вторично разодрал надсадный рев. Одна за другой включались системы безопасности. Обозначив свой контур, слабым сиянием вспыхнул купол силового поля, в обшивке корабля открылись порты лазерных орудий, и главный монитор подернулся тонкой координатной сеткой автоматической наводки.

В рубку вбежала Гея, следом за ней появился капитан. Стальные полосы исчезли с его плеча, он был растрепан, но двигался уверенно.

Глаза Грозза источали безумие. Он наверняка только что принял сильный нейтрализатор.

Шагнув к своему терминалу, он мельком взглянул на Джона и, считав показания приборов, рявкнул на оцепеневшего навигатора:

— Свяжись с «Дельтой», болван!

Дона передернуло.

Грозз отвернулся, склонившись над Игорем.

Тот был без сознания. Гея уже сделала укол, снявший судорогу, и рука кибернетика со стуком сорвалась с панели интеркома.

— Что с ним? — спросил капитан.

— Шок. Я вызвала реанимационную камеру.

— Опасно?

— Не знаю, — покачала головой Гея. — Должно быть, он увидел что-то такое… — Ее передернуло, и бледность, за которой угадывался панический страх, стерла краски с лица биолога.

— Джон, твои предположения? — резко спросил Грозз.

— Я согласен с Геей. Игорь увидел нечто, что ввергло его в шок. Но приборы контроля молчат. Значит, сигнал исходил либо от «Дельты», либо от разведчиков…

— … «Дельта», ответь «Псу», «Дельта», срочно ответьте… — монотонно повторял навигатор. Джону показалось, что Дон в отчаяние задушит микрофон. — Ничего не выходит, капитан… Он молчит.

— Вызывай еще!

В рубку вкатилась прозрачная сфера реанимационной камеры. Бессознательное тело Игоря поместили вовнутрь.

Гея взглянула на ожившие приборы и, ничего не сказав, нажала несколько кнопок. Три микроинъектора выстрелили в обнаженную шею кибернетика, заставив его тело конвульсивно дернуться.

— Как он? — в голосе капитана неожиданно для всех прозвучала тревога.

— Плохо. — Гея едва сдерживала слезы. — Шок переходит в кому. Отойдите, капитан, дорога каждая секунда.

Грозз молча посторонился.

В этот момент Дон, уже отчаявшийся добиться результата, наконец получил сигнал ответного вызова.

— Он жив!

На экране дальней связи возникло скуластое лицо Зори-Магира.

— Что кричишь? — с акцентом спросил он.

— Пусти-ка меня, — капитан занял место Дона. — Инвар, слушай внимательно. У нас неприятности. Срочно возвращайся на корабль. Аппаратуру оставь на берегу. Держись максимальной высоты. Жду тебя, — он взглянул на хронометр, — через двадцать минут. Все.

Пока он разговаривал с Магиром, Джон изучал приборы дистанционного контроля.

— Третий разведчик не отвечает на позывные, — доложил он. — Связь оборвалась шесть минут назад. Это он транслировал сигнал тревоги. Компьютер зафиксировал срабатывание «ААК».[1]

— Запись велась?

— Да.

Грозз сел в свое кресло и ладонями помассировал виски. События последних минут согнали с лица капитана выражение властного упрямства, и сейчас оно было искажено непомерной усталостью человека, ведущего молчаливую борьбу с каким-то скрытым пороком своего организма.

— Включай, посмотрим, что там стряслось, — наконец распорядился он.

«Не прихватило бы у старика сердце», — подумал Джон, нажимая нужные клавиши.

Центральный информ осветился, показав «Звездного Пса» и панораму окрестностей с высоты птичьего полета. Это было начало записи с пропавшего разведчика. Несколько секунд картина почти не менялась, и Джон включил ускоренный просмотр. Звездолет исчез, теперь аппарат летел над бескрайним морем джунглей. Наконец он достиг заданного квадрата, круто нырнул вниз и, пробив верхние кроны, завис в плотном сумраке над зеленым подлеском.

Три прожектора осветили грязно-зеленую листву, из которой вырастала колоннада бурых стволов. Это была своеобразная прослойка между верхним и нижним лесом.

Спустя несколько минут пятиметровый диск оказался на краю поляны.

— Стоп! — приказал капитан. — Теперь помедленней.

Здесь было значительно светлее. Зеленый подлесок отсутствовал, а кроны красных деревьев стали широкими и плоскими, с непомерно длинными ветвями, которые образовывали жиденький заслон, словно деревья протягивали друг другу ветви-руки, пытаясь прикрыть поляну от лучей звезды.

Разведчик облетел периметр прогалины и поплыл к ее центру, где среди опавшей листвы торчали, словно иссохшие скелеты, обломки стволов и ветвей.

— Дистанция сто пятьдесят метров. Здесь у него сработал биорадар, — прокомментировал Джон, наблюдавший за приборами.

Разведчик остановился, выдвинув в сторону скопления древесных останков антенны анализаторов, и вдруг…

…Экран взорвался стремительным движением. Что-то вспучило ковер мертвой листвы, взметнув его шелестящим смерчем. Через мгновенье листья опали вниз, обнажив скрывавшееся под ними жуткое образование.

— Фрайг! — вырвалось у капитана древнее ругательство. — Это еще что такое?!

Джон почувствовал, как ледяной озноб пробежал по спине…

— Ксеноморф!..

Посреди поляны стоял десятиметровый столб живой плоти… Тихое проклятие сорвалось с губ пилота, он был внутренне готов увидеть обитателя Рая, но только не этот до непристойности мерзкий экспонат живодерни. Столб пульсировал, показывая выпуклую анатомию лишенных кожи мышц, вздрагивающие нити кровеносных сосудов и желтые связки напряженных сухожилий…

Разведчик, продолжая съемку, отступил назад, на безопасное, по мнению его компьютера, расстояние.

Столб мгновенно отреагировал на движение. Он странно изогнулся, на глазах сворачиваясь в шар, из которого стремительно вырос десяток многометровых щупалец. Каждое из них венчалось лишенной кожи мордой.

Никогда ни один человек не видел ничего подобного…

Из контрастного стереообъема смотрели десятки глаз, на мордах пульсировали вены, клыкастые, безгубые рты роняли тягучую пену…

Пальцы первого пилота побелели, впившись в подлокотники кресла, но метаморфозы на экране только начинались…

Внезапно щупальца потекли назад — другого слова подобрать невозможно, — они не втягивались, не поджимались, их плоть перетекала в мышечную ткань тела, которое неожиданно начало менять свой цвет, наружный слой мышц костенел, на глазах трансформируясь в роговой панцирь, и вдруг… его прорезала трещина, и из нее опять показались голые мышцы. Они выбивались сквозь узкий разлом, оплетая по краям роговой щит, который слегка приподнялся на четырех мускулистых лапах. Прущие из чрева монстра мышцы громоздились друг на друга, закручиваясь в кольца и образуя бесформенную пульсирующую массу…

Дон не выдержал, забившись в конвульсиях. Его рвало прямо на пол, и казалось, этот кошмар будет бесконечен…

Однако данная метаморфоза уже пришла к финалу: змеящиеся кольца потеряли форму, растворяясь друг в друге, меняя цвет и фактуру, пока посреди поляны не сформировался трехметровый голубой глаз, в оправе из роговых пластин. Черный вертикальный зрачок внезапно описал плавный полукруг и застыл, уставившись в объективы видеокамер разведчика.

Лайн Грозз хрипло выругался, привстав в кресле.

В этот момент из-под глаза стремительно выросло толстое щупальце, заканчивающееся прямым двухметровым бивнем. Масштабная сетка видеокамер позволяла отлично оценить размеры нового образования, когда оно рванулось прямо на них.

Яркая вспышка, и экран погас.

В пустом объеме замельтешили помехи, мелькнул код включения резерва, и изображение возникло вновь, но уже немного в ином ракурсе, теперь съемку вел включившийся аппарат катастроф.

Чудовище застыло. Джон почувствовал, как волосы встают дыбом по всему телу. Такой противоестественной картины не могла воспринять даже его тренированная психика… Он видел приподнятый на четырех лапах громадный глаз и десятиметровое щупальце, все в узлах напряженных мышц, удерживающее на весу полуторатонный бронированный диск планетарного разведчика, насаженный на коготь, словно жук на булавку!..

Развязка не заставила себя ждать.

Черный вертикальный зрачок пришел в движение и уставился на серебристый диск разведчика, изучая добычу.

И вдруг поверхность глаза претерпела ряд странных изменений, словно по нему пробежала мгновенная рябь… Джон готов был поклясться, что в нем, вытесняя яростный, звериный блеск, медленно проступало осмысленное выражение…

Это было действительно страшно… Во взгляде жуткой, нечеловеческой твари появилось выражение крайнего удивления, затем испуга, и наконец — глаз расширился от неподдельного ужаса, словно это невероятное порождение чуждой эволюции устрашилось содеянного!..

Оно было напугано!

Коготь внезапно исчез, поверхность глаза моментально подернулась костяными пластинами, десятиметровая лапа втянулась под панцирь, и ксеноморф бросился прочь, круша на своем пути исполинские деревья…

Серебристый диск разведчика мягко упал на землю и исчез среди бурой листвы. Экран вспыхнул и погас. Запись закончилась.

…Некоторое время в рубке висела гробовая тишина.

Наконец капитан заставил себя встать. В его глазах ужас смешался с гневом.

«Он потерял планету, — внезапно подумал Джон, не испытав при этом никаких эмоций, — а вместе с ней и миллиарды…»

Дон сидел бледный как полотно. Его взгляд блуждал от капитана к пилоту и обратно.

— В планетарный модуль! — посмотрев на него, распорядился Грозз. — Живо!!! Всех биоразведчиков — в воздух!..

Джону показалось, что старик сошел с ума. Капитан был слишком разъярен и испуган, чтобы мыслить здраво, однако это не отразилось на четкости его приказов.

— Я хочу знать, сколько еще этих тварей прячется под джунглями! — отрывисто выдохнул он.

Навигатор с некоторым сожалением посмотрел в перекошенное лицо Грозза, но от комментариев воздержался. Движения Дона, когда он покидал рубку, чем-то напоминали действия сомнамбулы.

— Чертов кретин! — выругался капитан, повернувшись к Джону. — Ты-то еще не потерял голову от страха? Останешься в рубке. Держи под прицелом эти поганые джунгли. Соберемся, как только вернется Магир.

Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе Джона.

— Что вы намерены предпринять? — тихо спросил он.

— Не твое дело. Доложишь, когда появится Инвар. Я буду у себя.

Он вышел.

Джон остался один.

Глава 6

В одиночестве Джон почувствовал себя несколько лучше. Расслабив ноющие мышцы, он понял, что во время просмотра так ни разу и не поменял позы. Жутко хотелось пить…

Бытавтомат выдал ему пластиковый стакан с янтарной жидкостью. Джон машинально сделал глоток, размышляя над создавшейся ситуацией.

Внезапное упрямство Грозза не сулило им ничего хорошего.

Митчел понимал, что существо, одним ударом покончившее с планетарным разведчиком, — это реальная угроза кораблю.

«На что Грозз рассчитывает? Или еще не понял, что ни одна планета не пошлет колонистов туда, где царят подобные монстры?..» — Он бросил стакан в утилизатор, чувствуя во рту противный привкус, и вновь вернулся в центральное кресло.

Пальцы легли на клавиатуру центрального терминала.

«Щелк… Щелк… Щелк…» — мягко тонули клавиши, и в недрах «Пса» механизмы начали перемещать оборудование, готовя корабль к возможности экстренного старта. Из корпуса звездолета выдвинулись дополнительные антенны систем обнаружения. Плазменные пушки, протестировав работу своих автоматических систем, выкинули в окошки счетчиков первые нули готовности. Корабль преображался, как будто вслед за движением рук пилота по его отсекам и палубам медленно полз леденящий страх…

Разумом он не разделял этого чувства, как профессионал, он трезво оценивал возможности «Пса», но тревога не уходила, и панический ужас, жертвой которого он едва не стал полчаса назад, все еще стыл где-то в груди…

Что-то было не так. Да, это жуткое творение чуждой эволюции действительно существовало в реальности Рая, возможно, всего в нескольких километрах от «Пса», но ведь они смотрели запись!

«Не страшнее, чем эффектный фильм ужасов», — попытался убедить себя Джон, но тут же признал, что это ложь. К записи можно было относиться как угодно, — да, все было жутко и неожиданно, — но ведь никто из них не новичок в космосе, и их психика подспудно подготовлена к подобным сюрпризам…

Но все же что-то поставило троих мужчин на грань панической истерики!..

Джон посмотрел на оцарапанные подлокотники капитанского кресла, и его рука машинально утопила клавишу повтора воспроизведения.

Там должно присутствовать что-то, ввергшее в шок Игоря.

На этот раз он просмотрел запись более спокойно. И опять его поразил глаз… В его выражении была мысль!.. Он попытался опровергнуть это чувство, но добился лишь того, что загнал его вглубь, превратив в подсознательное нашептывание…

— Биоразведчики готовы. — Голос Дона вывел его из задумчивости.

Митчел нажал клавишу, и в сотне метров от корабля ярко вспыхнули две цепочки голубых огней, обозначая проход в силовом поле.

— Джон… Как ты считаешь, эта тварь может пробить защиту? — Дон покосился на монитор связи.

— Думаю — нет, — ответил он, хотя сам не очень-то верил убежденности своего тона.

— Никогда не видел такого дерьма… — признался Дон.

— Мне кажется, дело не в облике, — произнес Джон, наблюдая, как пять тяжелых аппаратов выруливают на взлетную полосу. Их сходство с космическими истребителями невольно придало ему уверенности. Миновав огни защитного поля, они с равными интервалами срывались с места, круша тишину воем реактивных турбин, и исчезали в небесах Рая…

Мысль, робко топтавшаяся на пороге сознания, наконец обрела четкую форму. Он переключил канал интеркома.

— Капитан, мне нужно в медмодуль.

— Заболел? — в тоне Грозза звучала издевка и раздражение.

— Да. Плохо себя чувствую.

— Хорошо. Пусть Дон сменит тебя. Но не думай, что я позволю тебе бездельничать.

— Думаю, Гея мне поможет. Пятнадцать минут, капитан, и я снова буду в форме.

* * *

Центральная биолаборатория «Пса» представляла собой длинный отсек, оканчивающийся полусферой рабочего модуля галактбиолога. Джон прошел пенальное помещение, мимо высоких стеллажей, групп локальных компьютеров, странных светящихся колб метровой высоты и остановился на пороге рабочего отсека.

Гея сидела спиной к нему, за панелью связи с кибермозгом корабля. Вся внутренняя поверхность десятиметровой полусферы была одним огромным экраном, разделенным на сектора тонкими светящимися линиями. На крышке дискетного ящика слабо дымилась, исторгая соблазнительный аромат, чашка крепкого кофе. Только сейчас, вдохнув его запах, Митчел почувствовал, что смертельно устал.

Уловив движение за своей спиной, она повернулась.

— Посиди, сейчас освобожусь, — сказала Гея, не скрывая удивления.

— Вызови капитана, — попросил он. — Скажи, что я болен.

— Зачем?

— Мне нужно с тобой поговорить. Полчаса, не больше.

— Ну хорошо, попробую.

Джон отступил в глубину лаборатории. Пока она разговаривала по интеркому, он с любопытством разглядывал сферический экран, из секторов которого на пилота смотрели три ипостаси той твари, что напала на разведчиков. Рядом красовались не менее экзотические, но все же более приглядные мутанты, видимо его предки или ближайшие родственники…

— Порядок. Капитан велел поставить тебя на ноги, даже если для этого придется истратить весь запас стимуляторов. Но полчаса у тебя есть. Кстати, Зори-Магир только что приземлился.

— Отлично. А как Игорь?

— Ему лучше.

Джон сел.

— Ты видела запись?

Гея кивнула.

— Жутко… — призналась она. — С одной стороны, для меня эта планета — подарок судьбы… А с другой — я просто боюсь…

— А ты уже знаешь, что тут произошло?

Она устало провела рукой по лицу.

— Ну в общих чертах… Имея первое звено в виде ископаемых останков и современное существо, довольно легко с помощью наших программ раскрутить обратную эволюцию, — ответила Гея. — Конечно, это голая теория, пока не будет образца для исследований, я могу лишь предполагать, но не утверждать.

— Я бы хотел послушать, — попросил Джон. — Поверь, это очень важно. Я объясню, как только ты кончишь.

— Хорошо. — Гея достала из бытавтомата вторую чашку кофе и, отдав ее Джону, уселась в кресло. — Предысторию я опускаю, — предупредила она. — До вспышки звезды эволюция Рая мало чем отличалась от жизни других кислородных планет. Все началось миллион лет назад, когда уцелевшие после катастрофы животные начали отчаянную борьбу за выживание в зараженном радиацией мире. Задача была не из легких и усугублялась тем, что звезда уже не вернулась к нормальному состоянию: она продолжала пылать, и длилось это сотни тысяч лет. Само собой, выжившие особи мутировали. Ты знаешь, как ускоренная частица может изменить наследственную память, выбив из гена часть структур ДНК. Но законы эволюции продолжали действовать, выживали те, кто научился бороться с радиацией и при этом не пал жертвой голода, хищников и т д. Условия были слишком жесткими, и перед некоторыми видами встала дилемма: либо исчезнуть с лица планеты, либо в смехотворно малые с точки зрения эволюции сроки обзавестись совершенно новыми для себя качествами и способностями.

Моя теория имеет ряд допущений, которые я сделала на основе анализа некоторых способностей монстра. Его мгновенные трансформации могут иметь с точки зрения биологии одно объяснение: в какой-то момент этой гипертрофированной эволюции в организме одного из видов появилась новая клетка, способная копировать цепочки ДНК других организмов. Это оказалось невероятно полезной функцией, — съеденная черепаха, например, служила не просто пищей, сняв копию ее наследственных структур, можно было обзавестись панцирем. Понимаешь? В борьбе за существование они начали отбирать друг у друга все самое лучшее, полезное для выживания в новых условиях!

Гея на секунду прервала рассказ. Сделав глоток остывшего кофе, она заключила:

— Новый вид, обладающий способностью к клонированию и дальнейшему использованию чужих генов, вскоре стал полноправным хозяином планеты. Остальные животные просто не выдержали конкуренции, но они не погибли безвозвратно, их наследственность соединилась с другими, воплотившись в новых невероятных существах!

Джон в крайнем изумлении посмотрел на Гею.

— Ты хочешь сказать, что он…

— Есть сумма всех животных, обитавших когда-либо на этой планете! — торжествующе закончила его мысль Гея. — Монстр — венец эволюции Рая, невообразимый радиационный мутант, обладающий фантастическим банком генетических структур. Ты представляешь, как все это было?

Джон представил и содрогнулся. Он ясно увидел опаленные радиацией звезды острова и материк Рая, кишащие невиданными мутантами, которые пожирают друг друга и совокупляются без видовых различий, набирая все новые и новые органы — десятки голов, сотни лап, глаз, клыков…

— Но ведь это приведет к появлению нежизнеспособных организмов! — воскликнул он. — Появится просто масса органов, туша с противоречивыми рефлексами! Это тупик, вымирание…

— Отнюдь! — возразила Гея. — Это была эволюция, Джон. И в ее результате накапливались не органы, а их структурные матрицы! По сути, монстр должен представлять из себя мозг, соединенный с банком наследственной памяти. Все остальное — универсальные кирпичики-клетки, из которых путем ускоренных регенерационных процессов воссоздается тот орган, который в данный момент необходим существу для выживания. Вот противовес твоей неуклюжей конструкции с тысячью конечностей, — удовлетворенно рассмеялась она. — Существо, не имеющее постоянной формы, но способное воссоздать любой орган, информация о котором есть в банке его генетической памяти!

— Это невероятно!..

Она внезапно помрачнела.

— Нет, Джон, ты выражаешься слишком мягко… — вздохнула Гея. — То, о чем я только что рассказала, не просто невероятно, это невозможно с точки зрения естественной эволюции. Теоретически вероятность спонтанного возникновения такой уникальной мутации равна нулю…

— Значит, ее кто-то создал? Искусственным путем?!

— Не знаю… — Гея в волнении мерила шагами узкий проход. — Плод ли это генной инженерии неведомой цивилизации или действительно спонтанная мутация, мы сможем определить либо исследовав самого ксеноморфа, либо получив неопровержимые доказательства, что все катаклизмы, случившиеся на Рае за последний миллион лет, включая вспышку звезды, произошли естественным путем…

Джон задумался.

— Какова вероятность существования на Рае разумной жизни? — наконец осведомился он.

— Одна миллионная доля процента. Ты же знаешь, мы одиноки. Сотни более благоприятных планет не породили ничего выше приматов.

— Монстр телепатичен. Это есть признак разума?

Гея ответила не сразу.

— Не обязательно. Но уже теплее. Только с чего ты взял, что он телепат?

— Я почувствовал это. Мой прошлый род занятий предполагал ментальную подготовку.

— Ты телепат? — искренне изумилась Гея.

— Я проходил обучение основам. Но не сделал особых успехов.

— И что ты уловил?

— В основном страх.

— Да. Я тоже ощутила нечто подобное. Но к чему ты клонишь?

Собственно, Джон еще и сам не определил природу своих опасений. Но он привык доверять живущему в нем чутью. Сейчас он подспудно ощущал надвигающуюся на них угрозу.

— Боюсь, наш капитан сорвался с тормозов, — ответил он. — Рай слишком лакомый кусок для Грозза. Вот я и пытаюсь определить, как вести себя дальше. Ты ведь знаешь про «Договор о правах Разумных Существ»? Если монстр подпадает под действия его параграфов, то капитан затеял опасную игру. Он не представляет последствий.

Гея кивнула. Она молча повернулась к пульту.

— Ты имел в виду это, говоря про капитана? — Она переключила какую-то информацию на центральный монитор и вопросительно посмотрела на Джона.

Он пристально всматривался в появившуюся картинку. Багровые кроны, сливающиеся в стремительные полосы. Судя по динамике изображения, трансляция велась с одного из биоразведчиков.

— СУММИРУЮЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ БАЗОВОМУ КОРАБЛЮ, — задребезжал динамик. — ПРОДОЛЖАЮ ВЫПОЛНЕНИЕ ЗАДАЧИ. ОБРАБОТАНО СЕМЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ ПЛОЩАДИ МАТЕРИКА. ОБНАРУЖЕНО СЕМЬ ОБЪЕКТОВ, ОТВЕЧАЮЩИХ ЗАДАННЫМ ПАРАМЕТРАМ. ДОЗАПРАВКА ТОПЛИВОМ И ПРОНИКАЮЩИМИ ЗОНДАМИ НЕ ПЛАНИРУЕТСЯ.

Джон подался к экрану. Теперь, всмотревшись, он ясно различил дождь каплеобразных частиц, обильно орошающий джунгли.

— Да он рехнулся, ты прав! — вспылила Гея. — Эти болванки, которыми он поливает лес, весят по нескольку килограммов каждая!

— Он не рехнулся, — ответил Джон, ожидавший увидеть нечто подобное. — Капитан отлично знает, чего хочет.

— Чего?

— Ему нужен РАЙ, а не планета монстров. Грозз далеко не дурак… Сейчас он пытается спровоцировать атаку со стороны исконной жизни, чтобы иметь полное право защищаться.

— Семь существ… — Гея сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Семь существ, в которых сконцентрировались миллиарды лет эволюции!..

Внезапный сигнал интеркома не дал ей закончить свою мысль. Гея щелкнула клавишей, и экран связи заполнило перекошенное лицо навигатора.

— Общий сбор! — проорал он, косясь куда-то в сторону.

— В чем дело, Дон?!

— Чудовища… — в голосе навигатора зазвучал панический ужас. — Они атакуют корабль!

— Сколько их?! — вмешался в разговор Джон.

— Семь. Движутся полукольцом. Джон, я их вижу!!! Господи, да они сейчас будут здесь!..

ЧАСТЬ 2

ЧУДОВИЩА РАЯ

Глава 7

Джон рванулся к дверям. Уже второй раз за сегодняшний день он преодолевал эти, ставшие вдруг чужими и незнакомыми, коридоры «Звездного Пса» под надсадный аккомпанемент сигналов общей тревоги.

На этот раз проход в рубку был разблокирован заранее. Капитан сидел в своем кресле, сжимая сенсорные рычаги точной наводки плазменных орудий. Казалось все системы корабля заработали разом: пять консолей цвели безумством полыхающих красок, и с каждой секундой сигналов становилось все больше.

Инвар сидел за блоком локационной системы.

— Три километра. Их скорость невероятна… — комментировал он. — Не могу различить контур, идет интерференция в инфракрасном спектре. Что-то вроде шаров… Два с половиной километра… Черт, если б они были людьми, то я бы сказал, что шестеро пытаются догнать одного…

Митчел рухнул в объятия своего кресла.

Дон уже делал его работу, пытаясь посадить круживших в небе биоразведчиков через узкий проход, проделанный им в самой вершине купола энергетической защиты. Остервенелый вой реактивных турбин, вихрящиеся тучи песка и пепла, в которых тонули силуэты двух планетарных танков, перекошенное лицо Дона, спокойное любопытство Инвара и зловещая улыбка, коверкающая губы Грозза, — все это создавало единую атмосферу лихорадочного ожидания чего-то неизбежного.

— Капитан, вы не имеете права уничтожать их! — сказала Гея, пристегиваясь к креслу.

— Они атакуют корабль, Силборг, — не поворачиваясь ответил Грозз, — или ты ослепла?

— Это единственные животные на планете! Их нужно изучать!

— Тем хуже для них, — отрезал Грозз.

Гея умоляюще посмотрела на Джона, но события было уже невозможно повернуть вспять: передовая точка на экране биорадара достигла границы джунглей. Теперь речь шла о безопасности корабля.

Они ждали в нечеловеческом напряжении, и субъективные секунды в сознании каждого растягивались в вечность…

— Где же он? — не выдержал Данглар, и в этот момент окраина джунглей взорвалась знакомым смерчем выброшенной вверх листвы.

Монстр устремился к кораблю. Джон разглядел длинное семиметровое туловище, сплошь покрытое панцирными пластинами, и короткие мускулистые шеи, венчавшиеся чем-то вроде опухолей, без определенной формы и видимых сенсорных органов.

Он несся на слабое мерцание защиты, делая огромные скачки на мощных, схожих с лягушачьими лапах.

— Ну-ну, крошка…

Капитан потянулся к дистанционному управлению планетарными танками, предвкушая, как всадит сейчас разряд плазмы в эту инопланетную тварь, но, взглянув на информ, вдруг побледнел. Танки каким-то образом оказались внутри энергетического купола!

— Какой идиот накрыл танки защитой?.. — потрясенно прошипел он, свирепо покосившись на Дона.

— Но, капитан, я же не специалист! Это Игорь манипулировал полем как хотел!..

До атакующего существа оставалось не больше полукилометра.

Два биоизлучателя повернулись на шарнирных опорах. Гея колебалась.

— Стреляй! — не выдержал Инвар. — Иначе он сгорит в защитном поле!

Последняя фраза возымела действие, и пальцы девушки сдавили сенсор.

Только теперь Джон смог оценить, с какой скоростью двигалось это существо. Безвольное тело перевернулось в воздухе; его ударило о скалы, отбросило и еще метров тридцать тащило силой инерции, пока наконец не впечатало в остекленевший при посадке валун.

Дон отер выступившие на лбу капельки пота. Он ненавидел эту планету… Что за мразь… Навигатор с опаской взглянул на поверженную тварь, и вздох облегчения застрял у него в горле.

По мертвому телу существа пробежала крупная дрожь…

Словно в замедленной съемке из-под панцирных пластин показались отрастающие конечности, рефлекторно ощупывающие почву, и оно приподнялось!

Еще секунда, и ксеноморф, сотрясаясь от конвульсий, сделал первый шаг в сторону корабля.

Побелевшие пальцы Геи машинально толкнули регулятор мощности, и он пополз вверх, пока не уперся в планку ограничителя.

— Все… — ошеломленно выдохнула она, когда животное, еще раз мучительно содрогнувшись, прорвало заслон биозащиты и ринулось прямо на невидимую стену энергии, окружающую корабль.

Капитан спокойно смотрел на приближающегося исполина.

Сейчас эта куча инопланетного дерьма узнает, что такое силовое поле!..

Но сегодня был не его день. Грозз так и не дождался желанной вспышки…

До мерцающей стены оставалось всего несколько метров, когда существо вдруг резко видоизменилось. Все конечности втянулись под панцирь, и, потеряв опору, оно встало на дыбы, одновременно придя во вращательное движение, — теперь перед ними был длинный сигарообразный смерч с непонятным утолщением у основания.

Джон первым понял, что происходит. Монстр, словно чудовищный бур, ввинчивался в спекшийся при посадке корабля скальный монолит!..

— Что оно делает?! — в замешательстве воскликнула Гея.

Ответом ей послужил фонтан каменных осколков. В десятке метров от выпуклого борта «Пса» скалы вдруг вздыбились от страшного удара живого тарана.

ОНО просто поднырнуло под защитное поле корабля!..

— Ах ты… — выдохнул Грозз. Багровое лицо капитана посерело.

Монстр выпрямился, отряхивая камни. В следующий момент чудовищный телепатический удар обрушился на экипаж.

Это был мучительный миг.

Монстр не шевелился, застыв в прицеле видеокамер, в десятке метров от корабля, словно давал людям время понять, насколько безвыходно их положение. Каждый из них за эти секунды сотни раз пережил собственную смерть, во всех мучительных и непристойных подробностях этого последнего таинства. Телепатическая мощь монстра не поддавалась количественному исчислению.

Смерть смотрела на них десятками колышущихся на тоненьких стебельках чужих глаз, заглядывая внутрь через оптические линзы видеокамер…

Существо медленно отрастило лапу и коснулось обшивки корабля.

Тихий скрежет…

ОНО СЕЙЧАС ВОРВЕТСЯ ВОВНУТРЬ…

Джон был единственным, кто сохранил разум и частицу самообладания в момент ментальной атаки чудовища. Он видел, как корчится в своем кресле, сжимая голову руками, капитан, как замерла словно каменное изваяние Гея, как Инвар мучительно и бессмысленно рвет негнущимися пальцами страховочные ремни.

Их шансы выжить таяли на глазах.

«Ты можешь это сделать!.. — кричало задохнувшееся сознание. — Тебя столько лет учили… давай же… действуй, иначе умрешь в слюнявой пасти этого пугала…»

Он ощущал боль, отчаянье и странную, сводящую с ума, бездонную печаль, когда, превозмогая паралич, тянулся к оперативной панели.

Звонкий удар сброшенного пандуса прозвучал как раскат грома. В борту «Пса» распахнулся люк, и оттуда, громыхая и лязгая, показалась черная громада автоматического георазведчика. Десятиметровый керамлитовый танк крутанулся на одной гусенице и угрожающе поднял буровые манипуляторы.

Митчел ощущал себя частью машины. Доведенные до абсурдного автоматизма рефлексы вновь сделали свое дело, заставив пальцы работать практически бессознательно. Пульт дистанционного управления стал продолжением его рук… Да, он знал и понимал машины как никто другой. Он мог их чувствовать.

Животное застыло, заметив противника, и вдруг начало претерпевать серии мучительных метаморфоз. Оно ежесекундно меняло свой облик, ослабив при этом телепатический натиск, и Джон понял, что оно лихорадочно пытается подобрать наилучшую для отражения атаки форму.

Это был шанс. Теперь он полностью контролировал свое сознание. Оказывается, возможности этой твари не безграничны…

Георазведчик рванулся вперед, сминая развернутую вокруг корабля аппаратуру. Провода и кабели лопались словно нити, фонтаны искр омывали траки гусениц. До бесформенной глыбы противника оставалось около тридцати метров, когда в корпусе разведчика раскрылись лепестковые диафрагмы и зонд-сейсмографы выплюнули в него очередь сейсмических капсул.

Все происходило невероятно быстро. Чудовище отпрянуло. Там, где разрывные зонды встречали мгновенно твердеющий панцирь, они рикошетили от него с тоскливым визгом, взрываясь среди перевернутых приборов и пультов, но большая часть вонзалась в незащищенную плоть, превращая ее в кровавую кашу.

Монстр привстал на полуотросших лапах, пошатнулся и, испустив мучительный клекот, ринулся вперед…

За несколько секунд он преодолел разделявшие их метры, одновременно обретя конкретный облик — вращающийся бронированный снаряд яйцеобразной формы, из которого вырвались, словно по мановению какой-то сатанинской силы, десятки ороговевших конечностей.

Буровые установки разведчика брызнули плазмой. Монстр взвыл, рвущий барабанные перепонки вопль заставил задребезжать динамики, но люди, парализованные кошмарным видением, уже не понимали, реально ли происходящее вокруг, настолько чудовищна была схватка двух исполинов.

Животное и машина сплелись в едином яростном клубке.

Они рвали друг друга, изрыгая вопли боли, лязг и скрежет. Джон управлял разведчиком практически вслепую, скорее интуитивно, чем сознательно. Его разум не успевал реагировать на скорость, с которой перемещалось это существо. Он чувствовал, что проигрывает: часть сенсоров уже не действовала, и проломленный в нескольких местах корпус машины начал сочиться сизыми струйками дыма…

Атакуя, монстр вновь испустил серию телепатических волн. Дон заорал, хватая себя за волосы, он еще никогда не испытывал такой чудовищной боли…

Пальцы Джона сорвались с пульта, и животное мгновенно нанесло удар. Половина сервомоторов разведчика тут же застыли, но резервный манипулятор, сияя клинком плазмы, рванул снизу вверх, отсекая конечности существа.

Еще более жуткий вопль взорвал динамики, и Джон понял, что разведчик больше не воспринимает приказы. Он издал прощальный скрежет и остановился…

Оторванные манипуляторы истекали голубой жидкостью из пробитой гидравлической системы. Среди развороченной аппаратуры и порванных силовых кабелей занимался пожар.

Голова монстра качнулась навстречу видеокамерам, и… в этот момент заработала блистерная башня левого борта. Звонкий лай автоматической пушки прозвучал в сознании Джона чуть ли не ангельским хором. Шквал снарядов опрокинул чудовище, швырнув его на искалеченные останки георазведчика.

— Мертв!.. — не веря собственным глазам, выдохнул Грозз, и тут же щелкнул клавишей интеркома: — Игорь?

— Я тут, капитан. У меня еще сорок снарядов, — жизнерадостно сообщил Лозанов.

— Смотрите!!!

Тело ксеноморфа мучительно содрогнулось, и из-под изувеченного панциря медленно выползло два щупальца. Он был неуязвим! Прошло меньше двадцати секунд, но его чудовищные раны больше не кровоточили, их затянула регенерированная ткань.

Никто не успел осознать происходящего. Отшвырнув в сторону куски изломанной машины, животное рванулось навстречу экранам, и корабль потряс страшный удар, заставивший его вздрогнуть от носа до кончиков хвостовых стабилизаторов.

— Напряжение на корпус! — прохрипел капитан. — Оно сейчас ворвется сюда!..

Джон машинально выполнил приказ.

— О, Дьяволы Элио… Оно разумно!.. — выдавила Гея, когда существо, заметив статические сполохи на бронеплитах корабля, внезапно прекратило атаку.

— Игорь! Не дай ему уйти! — заорал капитан.

Блистерная башня молчала.

Монстр повернулся. Часть его ран так и остались открыты, но даже сейчас он не потерял стремительности и способности к трансформации. Казалось, резерв этого организма неисчерпаем: ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы претерпеть очередную метаморфозу и войти в скальный монолит.

Никто из экипажа не проронил ни звука.

Атака была отбита. Но какой ценой?..

— Где остальные твари? — хрипло спросил капитан.

Гея растерянно смотрела в пустой экран биорадара.

— Не знаю… Они исчезли! — в замешательстве ответила она.

Ни слова не говоря, Джон отстегнулся и встал.

— Ты куда это? — встрепенулся Грозз.

— В блистерный отсек, — мрачно ответил он.

* * *

Вокруг корабля два приземистых робота тушили пожар, поливая пеной обломки дорогостоящей аппаратуры. Силовое поле было свернуто. Капитан быстро воспринимал горький опыт, и теперь любое движение в радиусе многих километров вызвало бы удар плазмы мощностью в сотни килотонн.

Только Игорю уже было все равно. Он лежал на полу блистерного отсека, усыпанный окровавленными осколками бронестекла. Его глаза удивленно смотрели в потолок.

Гея зарыдала, уткнувшись в плечо Джона.

Инвар склонился над телом товарища и прикрыл остывающие веки. Джон слышал, как ганианец шепчет страшные проклятия своей планеты.

В дверях отсека показался Грозз.

Зори-Магир поднял глаза, и краска вдруг отхлынула от его лица, сделав его пепельно-серым.

— Ты, сволочь!.. — процедил он, разгибаясь. — Это ты приказал бомбить джунгли! — Кулак Инвара метнулся вперед.

Капитан частично отвел удар, но все же его впечатало в стену отсека.

Ганианец развернулся, но Грозз уже держал в руках снятый с предохранителя бластер.

— Вот что… — хрипло проговорил он, поведя стволом в сторону Инвара. Тыльной стороной свободной ладони он отер струйку крови, сочащуюся из разбитой губы. — Мне жаль, что погиб Игорь… — с трудом сдерживая себя, процедил капитан. — Но каждый из вас, подписывая контракт, знал, на что идет. В том числе и он, — ствол бластера указал на неподвижное тело.

Гея почувствовала, как напряглись мышцы Джона, и сильнее вжалась в его плечо.

— Джон, не надо… — умоляюще прошептала она.

— Вы наемники, — продолжил капитан. — Люди, получающие деньги за риск…

— Вы спровоцировали атаку, — упрямо повторил Инвар.

— Это мое дело, — отрезал Грозз. — Наш разговор беспредметен.

Джон мягко отстранил Гею и шагнул вперед.

— Помоги мне, — попросил он Магира, склонившись над телом Игоря.

— И ты подпеваешь этому куску дерьма! — взорвался ганианец. — Будешь загребать жар для него?

Джон не ответил. То, что разыгралось над телом Лозанова, казалось ему омерзительным.

— Заткнись, — попросил он. — Игорь не заслужил этого…

Инвар вздрогнул, словно получил пощечину.

— Ты прав… — Он молча взял у Дона носилки и помог Митчелу поднять тело.

* * *

Тело Игоря поместили в криогенный отсек медмодуля.

— Митчел, останься, — приказал капитан, когда остальные члены экипажа начали расходиться.

Джон подчинился, заметив понимающую ухмылку Зори-Магира.

— Я хочу показать тебе кое-что, — проговорил Грозз, когда дверь отсека закрылась за ганианцем.

— Здесь?

— Нет. Иди за мной.

Грозз вышел в коридор и, удостоверившись, что там никого нет, вызвал лифт. Они спустились в грузовой ярус корабля.

Настроение пилота было паршивым.

Капитан внезапно остановился и испытующе посмотрел на Джона.

— Ты телепат?.. — неожиданно спросил он.

— Нет.

— Тогда кто ты?

Джон нахмурился.

— Мне не нравится ваш вопрос, капитан.

— Мне тоже многое не нравится… — проворчал он. — Например, то, что ты взял первый попавшийся под руку аппарат и превратил его в оружие.

— Я хотел жить.

Грозз машинально потрогал разбитую губу.

— Почему ты не поддержал Инвара?

— Нас в любую минуту могут атаковать, — спокойно объяснил Джон.

— Ясно. Ты заботился о безопасности корабля. Что ж, спасибо.

— Но это не значит, что я одобряю ваши действия, капитан.

— Почему? — Он внезапно остановился и пристально посмотрел на первого пилота.

— Монстры разумны. В той или иной степени — для меня значения не имеет.

Их разговор происходил в самом конце грузовой палубы «Пса». Здесь были расположены шлюзы для приемки контейнеров и овальный бронированный люк, в человеческий рост. Дальше идти было некуда, но капитан не спешил обнаружить цель их визита.

— А ты не подумал о миллиардах людей, задыхающихся в мегаполисах Эригона, Терры или Грайнапуса? — внезапно спросил он.

Джон промолчал.

— Прежде чем ответить, я бы хотел знать, что мы будем делать дальше, — наконец проговорил он.

На лице Грозза не дрогнул ни один мускул.

— Мы стартуем, как только будет готов корабль, — ответил он. — Я не собираюсь бросать приборы и оборудование. Тебе придется заменить Зори-Магира и Игоря.

— А Инвар?

— Он вернется на побережье. Кто-то должен закончить работу.

Джон неопределенно хмыкнул. Ему осточертела игра в вопросы. Пора расставлять точки над «и». Он достал сигарету и, помяв ее в пальцах, сказал:

— Капитан, проблема Рая уже переросла компетенцию обычной разведки. Вам придется нанять хорошего адвоката и финансировать исследования разумности монстров, прежде чем Совет Безопасности выдаст лицензию на эту планету.

— А может, не выдаст вообще?

— Может, и так. — Джон затянулся. — Но тогда вы получите приличную компенсацию, — заключил он, выпуская дым.

Капитан нахмурился.

Некоторое время они молчали.

— Вы хотели что-то показать мне, — напомнил Джон.

— Я передумал. Считай, что я хотел просто поговорить с тобой наедине. Пошли.

Грозз развернулся и зашагал назад, к шахте лифта. Он был взбешен.

* * *

Войдя в свою каюту, Грозз замкнул дверь и уселся в кресло. Клокотавшая в нем ярость медленно отступала. Капитан понимал, что Рай ускользает от него, на глазах превращаясь в мыльный пузырь.

В углу каюты возникло движение. Он повернулся. Лохматый рыжий шар стоял у рабочего стола, мерно покачиваясь на членистых лапах. По клыкам фромга текла зеленая слюна.

— Не сейчас, — сказал Грозз своему питомцу. — Иди на место. Мне нужно подумать.

Существо издало злобный клекот и начало медленно подбираться к креслу.

Вид зеленых капель на кончиках изогнутых клыков заставил Грозза мучительно содрогнуться от охватившего его желания. Нет. Только не сейчас!..

Фромг уже карабкался по креслу, гипнотизируя его немигающим взглядом пяти огромных глаз.

— Пошел к черту! — капитан пнул ногой своего любимца. Существо зашипело, отлетев в угол.

В огромных глазах мелькнула злоба и неутоленный голод.

Грозз чувствовал себя не лучше.

Он залпом осушил бокал, пытаясь справиться со страшной сухостью во рту и железистым привкусом, предвещавшим скорую ломку.

Он принял решение. Нужно было торопиться.

Спустя несколько минут скоростная капсула вновь остановилась на уровне грузовой палубы «Пса». Капитан прошел к овальному люку и вставил два ключа в прорези замков. Одновременно повернув их, он приложил указательный палец правой руки к открывшемуся окошку анализатора. Кибермозг «Пса» считал отпечаток. Раздался щелчок, и массивная бронеплита открылась, повернувшись вокруг своей оси.

Узкое помещение терялось во мраке. Грозз шагнул вперед. Автоматически вспыхнул свет, освещая двадцать колонн из бронестекла, в толще которых застыли наводящие ужас контуры…

Он пошел по проходу между колонн. На каждой имелся пульт управления. Пальцы капитана коснулись первого из них.

На контрольном экране вспыхнула короткая надпись:

«АКТИВАЦИЯ».

Он пошел дальше.

Через двадцать минут капитан вернулся в каюту. Вызвав Инвара, он коротко переговорил с ним и уселся за терминал бортового компьютера.

Открыв с помощью специального кода доступ к блокам автопилота, он начал программировать.

Занятие полностью поглотило его. Пальцы капитана выбивали на клавиатуре строки машинного языка.

Сзади опять возникло движение, сопровождающееся тихим призывным шипением. Фромг появился из своего убежища. Жуткий голод по-прежнему стыл в глазах полуразумной твари.

…В обшивке «Звездного Пса» под днищем распахнулся технический люк, и стремительная тень выскользнула на поверхность планеты. Ни одна из видеокамер не зафиксировала изображения. Тень мгновенно слилась с фоном окружающей местности. Еще секунда — и она рванулась вперед, к багровой стене джунглей. Радары не отреагировали на движение, странный предмет попросту не существовал для них…

Прошло сорок минут. Капитан закончил программу и нажал «Ввод».

Фромг уже подполз под самое кресло. Грозз встал. Он чувствовал, что силы покидают его. Жуткие видения уже рвали разум, требуя подпитки…

Еще немного. Ему оставалось сделать самую малость…

Шипение за спиной заставило его обернуться, но было поздно. Упадок сил замедлил реакцию. Голодный фромг, обезумевший от переизбытка зеленой влаги, ринулся на хозяина, издав омерзительный клекот.

Грозз выставил руки, поймав рыжий клубок, но длинные клыки твари уже чиркнули по горлу, оставив на нем кроваво-зеленый след.

Капитан зашатался, но все же оторвал его от горла и швырнул на диван. Тварь зашипела.

— Нет! — закричал Грозз, ватными руками вытаскивая из шкафа его содержимое и швыряя в изготовившуюся к прыжку тварь. — Потерпи…

Силы оставили его. Зеленая субстанция уже впиталась в кровь. Грозз зашатался и рухнул в кресло.

Его питомец издал торжествующий клекот. Скрывшись в своем убежище, он несколько секунд возился там, и его шипение смешивалось с металлическим лязгом.

Глаза капитана остекленели. Ему было хорошо…

Фромг появился из норы в углу каюты и направился к креслу, волоча за собой странную конструкцию из четырех стальных полос. Глаза твари излучали похоть.

* * *

Это была долгая вахта…

Четыре часа наедине с планетой и собственной памятью.

Джон сидел в планетарном модуле, покрасневшими от усталости глазами пытаясь разглядеть что-то за светом прожекторов в угольно-черном небе Рая.

«Звездный Пес» готовился к старту. Внутри корабля кипела механическая жизнь. «К старту или к бою?» — вновь спросил себя Джон.

Где-то под мрачным покровом исполинского леса бродили сейчас семь исконных обитателей планеты. Гея в своей каюте, наверное, боролась с кошмарами, пытаясь уснуть… Капитан нервно мерил шагами толстый ковер, обуреваемый мрачными мыслями…

Джон посмотрел на приборы. Радар молчал во всех диапазонах. Никто больше не пытался приблизиться к кораблю. Рай сонно затих, словно события последних часов были лишь жуткой галлюцинацией…

Джон понял, что смертельно устал. Иначе ему в голову бы не лезли такие мысли. Какие, к черту, галлюцинации?..

Полукилометровая зона вокруг «Звездного Пса» походила на пространство Горина,[2] заполненное его ирреальными образами. Столбы света, бьющие вниз, освещали механический муравейник. Грузовые роботы сновали среди развороченной аппаратуры, собирая уцелевшие приборы. Обгоревшие каркасы пультов таращились в ночь черными провалами выбитых экранов. Перед центральным шлюзом «Пса» возвышался покореженный эндоостов геологического разведчика. Его броня, способная защитить от падения каменных глыб, была продавлена вовнутрь, словно взбесившийся исполин молотил по нему стотонной кувалдой.

Это было реальностью Рая.

Их положение оставалось двусмысленным. Банки памяти «Звездного Пса» были полны информации о стерильной планете, животный мир которой погиб миллион лет назад.

«А ты не подумал о миллиардах людей, задыхающихся в мегаполисах Эригона, Терры или Грайнапуса?» — всплыл в его памяти вопрос капитана.

Он понял, что имел в виду Грозз. Стоит ли заботиться о сохранении семи чудовищных порождений эволюции Рая, когда планета может дать новую жизнь миллиардам людей, влачащим жалкое существование в клоаках супермегаполисов…

Джон внезапно вспомнил Аллор. Беснующееся море аллорской сельвы и темные клинья выжженной, перерожденной почвы, протянувшиеся за строем машин. Люди уничтожали сельву, чтобы жить. Человечество расползалось по Галактике, как пятно проказы, сметая биологические виды…

Борьба за выживание шла теперь в космическом масштабе… Тысячи колонистов погибли на Аллоре, чтобы их дети могли ходить по новой земле, не опасаясь жалящего яда лактиний. Рай же готов принять людей, и тут не нужно платить безумную цену за каждый квадратный километр колонии.

Нужно всего лишь уничтожить монстров.

«Нет».

Эта мысль не требовала доказательств. Аллор и Рай — разные… Человечество хоть и пожирает жизнь пограничных планет, но среди неизбежного зла экспансии существуют законы Совета Безопасности Миров. Часть Аллора будет оставлена за исконной жизнью. В конечном итоге появится искусственный баланс между людьми и сельвой. Здесь же нет пути к компромиссу. Монстры не будут сосуществовать с людьми. Слишком специфична эволюция Рая.

К тому же есть шанс, что подтвердится их разумность. Люди привыкли к своему одиночеству, и мысль о нечеловеческом разуме, пусть даже таком — чуждом и страшном, — была удивительна…

Джон повернулся к панели интеркома.

Капитан не может в одиночку решать судьбу планеты. Никто не вправе брать на себя такую ответственность.

Тишина. Экран интеркома остался пуст. Капитанская каюта не отвечала на вызов.

Джон помрачнел. Разыскивать Грозза среди сотен отсеков «Звездного Пса» через систему общей связи он не хотел.

…Шелест подъемника возвестил о смене. Пол модуля раскололся. На подвижной платформе стоял Дон.

— Капитан прислал на смену меня, — мрачно сообщил он.

— Почему он не объявил об этом лично? — спросил Джон, формально передавая дежурство.

— Не знаю. Он вызвал к себе Инвара. По-моему, отправил его за брошенными маяками на побережье. А со мной разговаривал по интеркому, не включая экрана.

Джон встал. Мышцы болели. Он зверски хотел спать.

— Где они? — спросил навигатор, изучая показания приборов. Он имел в виду ксеноморфов.

— Не знаю. Попробуй подключить метеоспутник, может, он что покажет.

— Ладно, разберусь. Иди отдыхай.

Джон встал на сегмент подъемника.

— Постарайся не стрелять, если они вдруг станут приближаться, — внезапно посоветовал он.

Дон удивленно поднял голову.

— А что мне делать? Ждать, пока они разнесут корабль?

— Вызывай капитана. Пусть подобные решения принимает он.

Навигатор понял его мысль.

— Думаешь, они разумны? И у нас будут большие неприятности?

Джон кивнул.

Комментарии были излишни. Одно утешало пилота: теперь Дон ни за что не станет стрелять без приказа. Он был не из тех людей, что пренебрегают подобными советами.

Сегмент подъемника беззвучно провалился вниз.

Глава 8

У дверей биолаборатории горел зеленый сигнал. Джон прошел узкое помещение, стараясь не зацепить наваленные на столах приборы, и увидел Гею, склонившуюся над освещенной полостью комплексного исследовательского аппарата.

— Секунду, — как обычно, попросила она.

Он заглянул через ее плечо. Внутри полусферы, удерживаемая силовым полем, висела отсеченная лапа монстра. Забавно перебирая стальными лапками, по ней ползли зонды-анализаторы. На мониторе компьютера возникали какие-то схемы вперемешку с формулами и пространственными моделями молекул белка.

Сев в кресло, он приготовился ждать.

Наконец Гея закончила расчеты, нажала несколько кнопок и повернулась.

— Не ложилась?

— А… — Она сделала слабое движение плечами и уселась к нему на колени. — Поспала час. — Она устало склонила голову на грудь Джона. — Разве можно спокойно уснуть, имея в лаборатории вот это… — Она сделала неопределенный жест в сторону рабочей полусферы и тихо рассмеялась: — Капитан дал мне фору, отправив на покой.

— Нашла клетку?

— Нашла! — Ее апатия мгновенно улетучилась. — Я успела поместить живые образцы в криогенную камеру лаборатории. Когда мы вернемся, я попытаюсь разблокировать их наследственную память и вырастить целый организм.

Джон вздрогнул.

Он уже не слушал Гею, это была мгновенная вспышка памяти…

Боевые машины Зороасты…

В лицо полыхнул бешеный свет. Запах горящей человеческой плоти ударил в ноздри Джона Митчела, и…

…перед его глазами стоял призрак новых боевых машин — неуязвимых монстров с планеты Рай, рефлексы которых дополнены контроллером Генератора Мозговых Импульсов…

— Что с тобой? — испуганно отстранилась Гея.

— Ничего… Ты должна уничтожить клетки.

* * *

В ее каюте тихо играла музыка. Джон плыл в чарующих звуках, и весь мир был сейчас страшно далек. Было удивительно ощущать, что среди страха, неопределенности и нечеловеческого напряжения они нашли эти минуты друг для друга… Гея дремала, прижавшись к его груди. Внезапно она пошевелилась и, взглянув на хронометр, коснулась губами его плеча.

— Джон, у меня есть еще два часа… — виновато прошептала она.

— В лабораторию? — слегка улыбнулся он.

— Не обидишься?

— Нисколько. Но тебе нужно поспать.

— Потом. С тобой, — она провела прохладной ладонью по его груди. — Я люблю тебя, Джон.

Гея встала.

Заказав бытавтомату кофе, она достала из коробочки несколько капсул.

— Дай и мне, — он протянул руку.

— Сильное, — предупредила она, передавая ему капсулу стимулятора.

— Ничего, — ответил Джон, запивая шарик обжигающей коричневой жидкостью. — В ближайшие сутки нам понадобится много таких.

— Почему?

— Думаешь, капитан внял голосу разума?

— Но он ведь отдал приказ о старте!

Джон промолчал. Чем больше он думал, тем меньше нравилась ему уступчивость Грозза.

* * *

Грузовая палуба «Пса» напоминала развороченный муравейник. Автоматика была повсюду: механизмы перемещали контейнеры с грузами, часть отсеков консервировалась, одновременно шла тестовая проверка электронных систем.

В жилом модуле было более или менее тихо, только двери различных помещений внезапно открылись, потом начали закрываться. Повсюду горели предупреждающие сигналы. Кибермозг проверял работоспособность систем экстренной герметизации.

Тонкий зуммер интеркома настойчиво выводил свою трель в его каюте…

Джон вошел, щелкнул клавишей и посмотрел в экран.

Вызывал Дон.

— Джон, у меня неприятности. Исчез Инвар. Он вылетел за оставленными на побережье маяками. Связь прервалась минуту назад.

— Ты сообщил капитану?

— Он не отвечает.

— Ладно, не отключайся. Джон выскочил в коридор.

Дверь в капитанскую каюту была приоткрыта. Рядом горел сигнал сбоя.

Джон осторожно постучал.

Тишина. Он толкнул дверь.

В обширной каюте, к которой примыкало несколько других помещений, царил хаос. Повсюду валялись вытащенные из шкафов вещи. Постель капитана была смята в ком, и на белом белье резко выделялось несколько грязно-зеленых пятен, поверх которых валялся заряженный бластер.

Капитан лежал в кресле, в дальнем конце комнаты. Его глаза остекленели, сведенное судорогой тело неестественно выгнулось, а на губах застыла блаженная улыбка…

На его шее, чуть повыше ключицы, ярко выделялись два окровавленных пятна.

Мертв?.. Джон вспомнил бешеный взгляд Зори-Магира и те проклятия, что он шептал над телом Игоря. Ганианец был последним, кто общался с Гроззом…

Он подошел к креслу.

Раны на шее не были похожи на удар ножом или другим известным ему холодным оружием. Запекшаяся кровь смешалась с чем-то зеленым, образовав засохшую корку вокруг двух воспаленных пятен.

Рука капитана оказалась теплой, хотя пульс едва прощупывался. На его плече громоздилась странная конструкция из четырех стальных полос. Джон повернулся к интеркому, но тут же передумал. Биосканер на запястье капитана горел ровным зеленым светом. Биоритмы сильно занижены, но жизнь явно вне опасности. Он огляделся. Гораздо важнее установить, кто вверг его в коматозное состояние.

Беглый обыск каюты не дал никаких результатов. Две двери оказались заперты, зато третья — устаревший бронированный люк, не вязавшийся с современным интерьером, — подалась без труда.

Рывком распахнув его, Джон вошел вовнутрь, но тесная каморка оказалась пуста.

Джон огляделся. Здесь была жесткая откидная койка, старинный сейф для бумаг, привинченный к полу стол с ящиками и кресло на вращающейся треноге, установленное перед выпуклым метровым экраном и куцыми приборными панелями с непонятными циферблатами.

Он попробовал ящики.

В верхнем лежала древняя ветхая папка с поблекшим золотым тиснением. «Агамеддон. Королевские военно-космические силы».

Он отложил папку в сторону.

Остальные ящики были набиты кипами старинных звездных карт, выполненных в форме атласов звездного неба. На каждом стоял прямоугольный штамп «Теллур. Навигационный отсек» и… подпись их капитана!

Он отлично запомнил этот росчерк, которым Грозз заверил контракт…

Джон покинул древний отсек, унося с собой папку с золотым тиснением. Случайно открытые им факты относились скорее к истории, чем к реальному положению вещей…

Поза капитана не изменилась. Он был в коме.

В этот момент под ногами Грозза возникло какое-то движение.

Джон отступил.

Куча вываленной из шкафа одежды продолжала шевелиться, пока из нее не показался полуметровый клубок свалявшейся рыжей шерсти, покачивающийся на десяти членистых лапах. Пять огромных, слезящихся глаз неотрывно смотрели на Джона. От верхней губы похожего на присоску рта вниз изгибались тонкие клыки, по которым медленно стекали две грязно-зеленые капли.

Существо злобно зашипело и проворно вскарабкалось по ноге капитана, превратив штанину комбинезона в клочья своими острыми как бритва когтями.

Джон готов был спустить гашетку, расстояние между воспаленными пятнами на шее капитана точно соответствовало клыкам этой твари, но в этот момент существо добралось до плеча Грозза и, вскарабкавшись на стальные пластины, уселось на них, как на привычный насест.

«Ручной зверек!..» — осенила его жуткая догадка.

Меньше всего он хотел, чтобы такие же пятна появились на его собственной шее, поэтому, пятясь к выходу, он не спускал глаз с мерзкого существа, по-прежнему восседавшего на плече капитана. Внезапно оно привстало. Раскрыв рот-присоску, тварь издала шипение, перемежающееся с булькающим клекотом. Шерсть на его загривке стояла дыбом.

Джон выскочил в кольцевой коридор и захлопнул дверь. Войдя в биолабораторию, он залпом выпил стакан воды и сел.

— Что это с тобой? — изумилась Гея, рассматривая странную экипировку пилота. Она в первый раз видела боевой скафандр.

— Дон потерял связь с Инваром.

— Ты собираешься покинуть корабль?

Джон кивнул.

— Это рискованно, — встревожилась она. — Ты говорил с капитаном?

— Нет. Но у меня есть к тебе ряд вопросов.

Он коротко обрисовал ей свой визит в разоренную каюту. По мере того как он давал описание укусившей Грозза твари, лицо галактбиолога покрывалось бледными пятнами.

Не дождавшись конца рассказа, она прошла к панели компьютера и выстучала на клавиатуре какой-то код. Монитор отреагировал изображением точно такой же клыкастой, многоглазой твари.

— Это она?

— Да, — сглотнул Джон, у которого от омерзения все еще подкатывало к горлу.

Гея вздрогнула, словно втайне надеялась услышать другой ответ.

— Наш капитан — фромгулер, — тихо проговорила она.

— Кто?!

— Фромгулер. Наркоман.

— А эта тварь?..

— Фромг. Хищное животное с планеты Крей. Его клыки содержат мощный биологический наркотик. Атака дикого фромга молниеносна, он впрыскивает свой яд сквозь самую толстую шкуру, прокалывая ее клыками, и жертва впадает в безвольное состояние…

Джон выругался. Этого еще не хватало…

— Сопротивляемость человеческого организма намного выше, чем у исконных форм жизни Крея, — продолжила Гея. — Поэтому яд фромга в небольших количествах действует как сильный галлюциноген… Но я пересказываю тебе чистейшую теорию, фромгулеры, как и сами фромги, исчезли около двухсот лет назад. Почти всех животных вывезли с Крея, а вне привычных широколиственных лесов они не размножаются. Во всей Галактике их осталось всего несколько пар: в национальном парке Крея и еще в двух институтах галактбиологии.

— Да и еще один тут… — невесело подытожил Джон, расхаживая по лаборатории.

Сейчас его не волновала ценность рыжей твари. Гораздо важнее было другое… Гея нахмурилась:

— Если капитан давно связан с фромгом, то жить ему осталось немного. Яд очень специфичен и вызывает быструю деградацию нервных тканей, за которой последует смерть. Его нужно срочно обследовать.

— Сомневаюсь, что он позволит тебе даже говорить на эту тему.

— Я должна ему помочь.

— Давай. Действуй. — Джон подошел к панели интеркома. — Ты вычислила вероятность разумности монстров?

Гея сама задавала себе этот вопрос минуту назад…

— Примерно девяносто процентов, — ответила она. — Существо, имеющее такую сложную организацию, — это потенциальный носитель разума. Остается узнать, насколько разумен монстр: обладает ли он высшей нервной деятельностью и способностью абстрагировать, в нашем понимании этих терминов, или же его разум лишь в начале долгого пути развития?

— В принципе неважно. — Он отпустил клавишу, и на экране возник Дон.

— Никаких изменений, — сообщил он. — Связи нет. Прошло семь минут. Ты нашел капитана?

— Он в отключке. Выводи дисколет на старт.

— Не понял…

— Гея объяснит. Действуй. Я лечу за Инваром.

* * *

Планета встретила его холодно.

Небо было ясным, но поднявшийся под утро порывистый ветер гнал по скалистой проплешине змеящиеся шлейфы песка и пыли. Застывшие в полутора километрах джунгли хранили следы их посадки, поваленные стволы исполинов смешались могучими, увядшими кронами, листва которых почернела и сморщилась. Рай был абсолютно холоден и чужд людям. Джон подумал об этом, сжав рычаги управления замершей в черном провале люка машины. Дисколет медленно пополз вниз, накатываясь черной тенью на серебристый язык пандуса.

Он поправил коммуникатор и вышел на связь.

— Дон, ты меня слышишь?

— Да. У меня ничего нового.

— Биорадар «Пса» достает до побережья? — спросил он.

— Нет. В том-то и дело… — запаниковал Дон. — Думаешь, это ОНИ?

— Не знаю.

— Джон, ты ведь сам вызвался…

— Да иди ты к черту! — Он выключил передатчик, слушать излияния Дона ему было невтерпеж.

Дисколет шел с предельной для этой высоты скоростью. «Звездный Пес» исчез за горизонтом. Под брюхом машины проносились однообразные ландшафты Рая.

Он включил программатор автопилота и, начертив курс, открыл папку, захваченную им в капитанской каюте.

«Агамеддон. Королевские военно-космические силы».

Джон зажмурил глаза. Сознание раскрылось навстречу мысленному приказу черным лабиринтом третьего уровня абстрагирования. Он сглотнул вставший в горле ком и углубился в чтение.

Строка за строкой разворачивались перед ним события тысячелетней давности, пока он не дошел до координат, оставленных капитаном древнего корабля.

Это были координаты Рая.

Живой процессор заработал без дополнительной команды. Кристальная четкость мыслей казалась смазанной от той скорости, с которой они проносились по измененным нейронным цепочкам. Он оценивал все известные ему события и факты в свете новой информации.

Вывод ошеломил Джона своей простотой…

— Дон! — воскликнул он, вызывая «Пса». — Дон, ты меня слышишь?

Экран осветился.

— Что случилось?! — Навигатор на том конце связи не находил себе места. — Почему ты отключился?..

— Где Гея? — перебил его Джон.

— Пошла к капитану.

— Останови ее! Пусть Грозз остается в коме, иначе нам крышка!

— Что???

Глаза Дона полезли из орбит.

— Делай, что тебе говорят!

— Но почему?

— Потому что Грозз решил избавиться от нас! — Джон был вне себя.

Навигатор ошарашено пялился в экран.

— Да делай же ты что-нибудь! — рявкнул на него Джон. — Ты еще не понял, почему «Пес» пролетел мимо сотен звездных систем и затормозил тут?! Капитан знал о Рае! Он знал о том, что планета опасна, и готовился раздавить источник этой опасности любой ценой!!! Понял наконец? Он приговорил монстров еще на Аллоре, до того, как узнал, что они существуют. Значит, только мы в данный момент мешаем ему присвоить Рай!

Дона лихорадило. Пальцы дрожали на клавишах интеркома.

— Каюта не отвечает! — секунду спустя сообщил он.

— Иди туда.

— А ты?

— Я буду искать Инвара. Мое возвращение уже ничего не решит. Если Гея приведет капитана в чувство, мы — трупы, понял?

Дон наконец среагировал. Лицо первого пилота исключало всякие дурацкие шутки.

— Я иду. Возвращайся с Инваром. — Экран погас.

Джон застегнул замки гермошлема.

Радар сработал через три минуты.

* * *

Данглар осторожно снял коммуникатор, отложив его на край пульта.

«Кто из нас сумасшедший — я, Джон или капитан?» — нервно подумал он. Дон прекрасно понимал, что должен очертя голову броситься в капитанскую каюту, ведь у него не было ни малейших сомнений, что Грозз способен на уничтожение собственного экипажа ради той сверхприбыли, что сулил ему Рай, и все же он медлил, совершенно бессмысленно тянул время, надеясь, что сейчас заработает интерком и все решится само собой…

Навигатор был трусом… Но он не мог признаться в этом даже самому себе.

Наконец, когда ожидание стало невыносимым, а ситуация, очевидно, безвыходной, он встал и поплелся к дверям рубки. Больше всего на свете ему хотелось оказаться сейчас как можно дальше от этой чертовой планеты и «Звездного Пса» с их загадками, ксеноморфами и полоумными капитанами…

Он понимал, что не выдержит конфронтации с Гроззом. Не тот он был человек, чтобы ворваться в каюту к капитану, которого безоговорочно боялся, и диктовать ему какие-то условия…

Он не хотел ничего предпринимать, а тем более идти на риск, пока у него сохранялась хоть капля надежды на благополучный исход.

Дон нерешительно застыл в дверях рубки.

«А что, если именно Грозз держит ситуацию в своих руках?!! Ну да, так оно и должно быть!» — мысль окатила его горячей волной.

Дон бегом вернулся за пульт. Схватив коммуникатор, он еще раз вызвал каюту Грозза:

— Капитан, Гея, кто-нибудь меня слышит?!!

Тишина.

Она обязательно бы ответила! Значит, либо ее там нет, либо Грозз уже разделался с ней. А со мной он попросту не хочет разговаривать!..

В голове Дона уже возник план спасения собственной шкуры. Он понимал, что покинуть рубку выше его сил. Бороться ради каких-то принципов Джона Митчела было глупо. Гораздо проще примкнуть к капитану.

«Мне не нужно многого… — лихорадочно думал Дон. — Только оплата полета и законные премиальные!»

— Капитан, я знаю, что вы меня слышите! — дрожащим голосом проговорил он. — Я не требую от вас ответа, но хочу доложить, что первый пилот Джон Митчел вступил в сговор с другими членами экипажа, чтобы лишить вас власти на корабле и спасти семерых ксеноморфов Рая!

На другом конце что-то щелкнуло.

— Ну-ка, повтори!

Голос капитана был хрипл до неузнаваемости и больше походил на речь человека, едва выкарабкавшегося с того света, но для Дона, которого трясло от страха и перевозбуждения, это было равнозначно пению ангельского хора. Он сделал абсолютно верную ставку.

— Ты где находишься? — спросил Грозз, выслушав его сбивчивые объяснения.

— В ходовой рубке.

— Сиди там. Жди моих указаний, — просипел капитан. Экран интеркома он так и не включил. — Скоро будет весело, — пообещал он.

Канал связи отключился.

Данглар в изнеможении упал в кресло навигатора. По лицу Дона струился липкий пот.

— Дерьмо… Дерьмо… Дерьмо… — сотрясаясь от крупной, бесконтрольной дрожи, повторял он.

Слышал ли он на самом деле глухие стоны, на фоне которых звучала речь капитана, или ему показалось?

Естественно, Дон предпочел последнее объяснение.

* * *

Гея пришла в себя на полу. Ее руки были крепко связаны за спиной, кисти затекли так, что она уже не чувствовала пальцев. Веревки врезались в кожу, причиняя нестерпимую боль.

Боль была везде. Гея не выдержала и застонала.

Сзади послышались шаги, сопровождаемые злобным шипением посаженного в клетку фромга.

Она лежала лицом вниз и потому не видела, как капитан, остановившись в двух шагах от нее, занес ногу для удара.

Боль обожгла ее ребра, когда рифленый ботинок впечатался в бок галактбиолога, опрокинув ее на спину. Гея зажмурилась. Из-под сомкнутых век хлынули слезы.

— Значит, решили меня сместить? — раздался голос Грозза.

Гея с трудом открыла глаза.

Лицо капитана напоминало маску смерти. Кровь отлила от него, придав коже землистый оттенок. На шее красовались два вздувшихся, воспаленных рубца.

Он сошел с ума… Мысль была далекой и смутной. Гея чувствовала, что балансирует на грани потери сознания, и все же она разлепила потрескавшиеся от жара губы.

— Я хотела вам помочь… — прошептала она. — Вы ублюдок, капитан…

Грозз дернулся, словно в него попал плевок. В глазах капитана жила безумная ярость.

Гея внутренне сжалась в безотчетном ожидании нового удара, но Грозз внезапно отступил и тяжело опустился в кресло, возле которого все еще валялась куча вывороченного из шкафа белья, перемазанного зеленой слюной с клыков фромга.

— Куда полетел Митчел? — спросил он, в упор глядя на Гею.

— На побережье… — еле слышно ответила она. — Что-то случилось с Инваром… Он перестал выходить на связь…

Гея все еще надеялась на помощь.

Капитан протянул руку и, взяв со стола бутылку, отпил из горлышка.

— Вы все — покойники, — доверительно сообщил он, сделав новый глоток. — Хороший экипаж — это мертвый экипаж… — Грозз попытался расхохотаться над собственной шуткой, но из его глотки вырвался лишь сиплый клекот.

Гею захлестнул ужас. Только теперь она поняла, что такое настоящий страх. Это когда твоя жизнь в руках безжалостного, сумасшедшего наркомана, разум которого помутился от яда и мыслей о миллиардах.

У нее непроизвольно задрожали разбитые губы, когда она поняла, что полностью зависит от его прихоти.

— Боишься? — удовлетворенно спросил Грозз. Он с трудом встал и пересел к компьютерным терминалам. — Правильно.

Он застучал одним пальцем по клавиатуре, набирая какие-то коды или команды.

— Знаешь, почему не отвечает Инвар? — спросил Грозз. Не дождавшись ответа, он поставил бутылку на пульт и повернулся: — Потому что он мертв! Этот черномазый решил, что можно дать по морде своему капитану и при этом остаться в живых!.. Придурок…

Гея чувствовала, что сейчас сойдет с ума. Ей было страшно и одновременно противно. Все тело саднило невыносимой болью, и внезапно пришла мысль о том, что хуже уже не будет. Что может быть хуже физической боли и морального унижения?

Капитан вновь повернулся к компьютерным терминалам. Несмотря на слабость, постэффекты укуса фромга и количество выпитого, он продолжал программировать бортовой кибермозг, с силой ударяя по клавишам, словно они тоже были повинны в его теперешнем состоянии.

— Магир уже сдох! — не оборачиваясь, просипел он, не то обращаясь к Гее, не то успокаивая сам себя.

Она сжалась, представив, что творится сейчас на побережье, куда улетел Джон.

От безвыходности ей хотелось кричать, но звуки застревали в пересохшем горле. «Где же Дон?» — мучительно думала она, пытаясь пошевелиться.

Веревки и побои сделали свое дело. Ее мышцы одеревенели и отказались подчиняться. Она слабо застонала и закрыла глаза. Лучше бы сознание не возвращалось вообще… Сейчас Гея проклинала себя за то, что пыталась помочь капитану. Нужно было слушать Джона… Она вспомнила, как ввела Гроззу противоядие от смертельной дозы наркотика, впрыснутого в его кровь фромгом… Капитан мучительно приходил в себя, а когда обрел наконец возможность соображать и двигаться, то первым делом схватил бутылку и наотмашь ударил ее в лицо. Гея и сейчас чувствовала корку запекшейся крови на лбу…

…Капитан кончил программировать и, ударив ладонью по клавише ввода, повернулся. За его спиной вспыхнул зеленый сигнал, свидетельствуя, что бортовой компьютер «Пса» принял программу и приступил к ее исполнению.

Грозз вновь приложился к бутылке и склонился к галактбиологу, обдав ее перегаром спиртного:

— А теперь вы ВСЕ ПОДОХНЕТЕ, один за другим!

Гея насколько смогла отклонила голову, чтобы уберечься от смрадного дыхания. Она чувствовала тошноту.

— Ублюдок… — повторила она.

Грозз улыбнулся. Схватив с пола скомканную простыню, он разжал ее челюсти и запихал кусок испачканной фромгом ткани в рот галактбиолога.

— Лежи смирно, сучка.

Где-то в недрах «Звездного Пса» раздался басовитый гул.

Капитан прошел в соседнее помещение. Оттуда раздалось звяканье металла. Двери капитанской каюты внезапно автоматически приоткрылись и захлопнулись. Скосив глаза, Гея увидела, как напухает по контуру входа пневмоуплотнитель. На контрольном табло вспыхнула надпись:

«ГЕРМЕТИЗАЦИЯ ПОМЕЩЕНИЯ».

Гея дернулась всем телом, словно ее ударило током. Страшная догадка была куда хуже любого электрического разряда.

Спина капитана теперь не загораживала от нее компьютерный терминал.

На мониторе бежал обратный отсчет времени.

Сбоку около цифр тестирования бортовых систем горела надпись:

«НАРУЖНЫЕ ЛЮКИ ОТКРЫТЫ. СТАРТОВЫЕ БЛОКИРОВКИ ОТМЕНЕНЫ».

Пол под ней вздрогнул. Цифры на мониторе достигли нуля.

«Звездный Пес» тяжко оторвался от базальтового ложа.

На терминале капитанской каюты отчаянно мигал сигнал вызова. Кто-то пытался выйти на связь из ходовой рубки.

* * *

Дональд Данглар в шоке смотрел, как на контрольных мониторах ходовой рубки вспыхивают надписи предстартовой готовности.

«Скоро будет весело», — с ужасом вспомнил он слова капитана, когда очередное сообщение компьютера засвидетельствовало блокировку всех входных люков в открытом положении.

Грозз собирался взлететь в разгерметизированном корабле!

Дон бросился к интеркому, но сколько он не нажимал клавишу вызова, капитанская каюта молчала.

Его объял смертельный ужас.

Цифры на мониторах показали: «НОЛЬ».

«Звездный Пес» вздрогнул и начал отрыв. На всех панелях управления горели сигналы полного автоматического режима. Дон прекрасно понимал, что выход на орбиту, по сути, напоминает вертикальный взлет покоящегося тела. Тут не было никаких сложностей, как при посадке, и автопилоты вполне справятся с этой задачей, тем более обратный курс уже рассчитан и введен в навигационную систему. Вакуум же не повредит рассчитанной на гораздо более экстремальные условия автоматике…

Он взвыл и бросился к пультам. Рай уже провалился вниз, и горное плато, в центре которого еще секунду назад стоял «Пес», начало уменьшаться. На обзорных экранах был отчетливо виден оплавленный круг, по периметру которого в беспорядке валялось брошенное оборудование. Вслед за «Псом» на кусках кабелей волочились какие-то приборы…

Ладони Дона тщетно били по переключателям. Корабль не реагировал на команды ходовой рубки. Он исполнял заданную программу, а остальное его не касалось.

Данглар закричал от страха, затравленно озираясь.

Дышать уже становилось трудно.

Внезапно «Пес» остановил подъем. Дон, не веря своим глазам, бросился к пульту; он подумал, что капитан просто хотел напугать их всех, и, ополоумев от радостного облегчения, вновь вцепился в интерком. В этот момент он готов был лизать пятки Артуру Лайну Гроззу…

Интерком не работал.

Двигаясь словно сомнамбула, Дон повернулся к экранам.

На полушариях лазерных батарей «Пса» обозначились узкие прорези, откуда выдвинулись стволы плазмоизлучателей.

Ослепительная вспышка накрыла участок побережья, и в небеса Рая взметнулся зловещий ядерный гриб.

Нутро Данглара похолодело. Он понял, что «Пес» произвел контрольный выстрел по побережью, где сейчас находились Джон и Зори-Магир.

Бойницы закрылись.

Дон не успел даже вскрикнуть, как стартовая перегрузка швырнула его на пол.

Где-то в недрах «Звездного Пса» с грохотом лопались экраны. Перегрузка заставляла вибрировать каждую переборку, и от этого не было слышно протяжного свиста уходящего воздуха.

Впрочем, Дону уже было все равно.

Он умер от ужаса задолго до того, как «Пес» окончательно лишился атмосферы.

* * *

Капитан Грозз устало опустился в кресло и взглянул на скорчившуюся на полу Гею.

— Не бойся, ты пока не умрешь, — проговорил он, переведя взгляд на панель интеркома, на которой продолжал настойчиво моргать сигнал экстренного вызова. — Моя каюта надежно загерметизирована.

Гея уже смутно воспринимала реальность. Несколько раз она теряла сознание от перегрузки, и слова капитана с трудом доходили до ее помутившегося сознания, словно он разговаривал с ней из другой Галактики.

«Пес» замедлил подъем, и капитан подался к экранам.

Ослепительная вспышка озарила Рай.

С экипажем было покончено.

В исполосованном болью сознании Геи осталась только одна мысль.

Капитан встал и пересел в противоперегрузочное кресло.

— Это моя планета, — проговорил он. — Теперь умные и преданные машины очистят Рай от этих тварей, и сюда спустя несколько лет прилетят люди. — Он прикрыл глаза. В этот момент Грозз был похож на обыкновенного старика, умиротворенно дремлющего в кресле.

Перегрузки возрастали.

Фромг беспокойно метался в своей клетке, то и дело впиваясь зубами в толстые прутья. Сиплый клекот перекрывал бормотание Грозза и затухающий, по мере того как корабль терял атмосферу, рев двигателей.

Гея мучительно закатила глаза, пытаясь разглядеть клетку. Она помнила, что у нее электромагнитный запор и механический замок, но капитан не удосужился его закрыть. Достаточно уронить клетку, чтобы от удара хоть на секунду нарушился контакт между элементами питания замка. Тогда дверца распахнется под собственным весом.

О том, что разъяренный перегрузками фромг убьет и ее, Гея не задумывалась. Она не могла думать. Все ее мысли сосредоточились на борьбе с внутренней болью. В глазах плавали черные круги, но она пыталась во что бы то ни стало остаться в сознании…

Капитан, несмотря на то что сидел в противоперегрузочном кресле, казалось, впал в кому. Его одряхлевший организм с трудом переносил даже самые слабые перегрузки.

«Пес», изрыгая потоки плазмы, карабкался на орбиту.

Ноги Геи не были связаны. Они затекли от неудобной позы и саднили от побоев, но, несмотря на боль и удвоенную силу тяжести, она чувствовала, что в состоянии пошевелить ими.

Медленно, сантиметр за сантиметром, то теряя сознание, то возвращаясь в кошмарную реальность, она разворачивалась на спине, как перевернутая черепаха, чтобы ее ноги оказались под столом, на котором стояла в специальном углублении клетка с фромгом.

Наконец ей это удалось.

Перегрузки начали спадать. «Пес» уже почти преодолел гравитацию планеты и начал выходить на орбиту.

Опираясь на локти и чуть не воя от боли, Гея рывком закинула одну ногу на низкий стол.

В этот момент капитан, тоже почувствовавший уменьшение перегрузки, открыл глаза.

Они встретились взглядами.

В глазах Грозза застыло удивление, смешавшееся со страхом.

— Ах ты, сучка! — Он попытался вскочить, но дряхлые мышцы отказывались повиноваться своему хозяину, лишившись поддержки противоперегрузочного кресла.

Гея увидела, как лицо Грозза исказил настоящий страх.

Она собрала все свои силы и ударила ногой в бок клетки.

Тяжелая металлическая конструкция выскочила из углубления и опрокинулась. Фромг заверещал. Секунду казалось, что клетка так и останется лежать на краю стола, но взбешенное животное начало беспорядочно метаться, кусая прутья; конструкция покачнулась и полетела на пол.

Глухой удар сопровождался характерным щелчком электромагнитного запора.

Клетка упала за головой Геи, и она не видела, распахнулась ли дверка, но по округлившимся глазам Грозза она поняла, что ее безумный план сработал.

Отвратительные мохнатые лапы пробежали по ее телу, разрывая комбинезон, и фромг, оттолкнувшись от ее живота, прыгнул на Грозза.

Это был рефлекс. Приученный капитаном, он не обратил внимания на Гею. Ему был нужен Грозз.

Капитан закричал, выставив вперед руки. Обезумевший от раздражения и похоти фромг с отвратительным чавканьем вонзил клыки в незащищенное горло.

Глаза Грозза вылезли из орбит, и он начал биться в конвульсиях.

Гея не видела этой сцены. Она потеряла сознание от отвращения и страха несколькими секундами раньше.

«Звездный Пес» вышел на орбиту Рая.

Автоматически захлопнулись все люки, и корабль начал наполняться воздухом.

В ходовой рубке красные сигналы сменились зелеными. Огни пультов управления отражались в остекленевших глазах навигатора. По дисплеям побежали надписи, которые некому было читать.

Корабль жил своей, запрограммированной жизнью.

Через несколько минут в корме появилось малиновое сияние.

В ходовой рубке несколько раз прозвучал предупреждающий сигнал, и корабль начал разворачиваться. Иглообразный нос «Пса» был нацелен в бездонную пропасть пространства.

«Пес» покидал орбиту планеты, следуя заложенной программе.

Глава 9

В детстве Джон обожал боевые стимуляторы. Он мог часами сидеть, нацепив виртуальный обруч, и лишь строгий окрик матери, причем не один, был способен прервать это увлекательнейшее занятие.

В жизни все оказалось иначе. Тут не было спасительной клавиши «Продолжение», и умереть ты мог только один раз — окончательно и бесповоротно.

Сидя за пультом управления АРК и глядя на изумрудную полосу океана, стремительно превращающуюся в бескрайнюю ослепительную гладь, Джон готов был молиться любым богам, лишь бы Данглар успел остановить Гею…

Машина, подчиняясь малейшему движению его рук, с чудовищной скоростью пожирала расстояние.

— Ванг Шиист… — Он покосился на панель интеркома, будто в его силах было заставить этот кусок железа заговорить голосом Геи…

Только сейчас он окончательно понял, что значит для него эта девушка.

Джон прибавил скорость.

— Инвар, Дон, Гея, кто-нибудь слышит меня?

Тишина… Лишь издевательский шорох несущей частоты в коммуникаторе.

В этот момент у горизонта, там, где находился их корабль, возник беззвучный сполох пламени. Секунду спустя накатился грохот.

У Джона потемнело в глазах. Он понял, что означает этот звук…

Рискуя разбиться, он обернулся к задним экранам.

В утреннем небе, расколов его на две половины, медленно вставал факел ослепительного света.

«Звездный Пес» поднимался на орбиту.

Последний раз Джон испытывал подобное чувство много лет назад, в Башне, когда запрограммированный отцом робот стрелял в него в упор и Джон видел, как плавно спускается курок, и слышал отвратительное чавканье, с которым пули рвали его тело…

Пустота…

АРК начал валиться на крыло… Изумрудная гладь океана вдруг повернулась ребром и рванула навстречу кабине.

Джон сжал рули, пытаясь вернуть себе ощущение реальности: вырвав машину из пике почти у самой воды, он заставил ее задрать нос и развернуться в сторону рукотворного солнца.

Ему хотелось кричать, но звуки застревали где-то на полпути, задавленные перегрузкой, лишь стойки кабины мелко вибрировали в резонансе с надсаженным двигателем, издавая изматывающий высокочастотный вой…

Вы хотите знать, есть ли у киборга душа?

Джон не имел ответа на этот вопрос, и сейчас ему было все равно — жить или умереть. Собственная судьба вдруг перестала быть делом принципа. Долгие мучительные годы он играл в человека, подражая кому?..

Поздно проклинать себя за конформизм и глупость. Он не должен был жить по правилам презумпции невиновности рядом с ублюдками типа капитана. Не нужно было бояться, что тебя обзовут машиной… Нужно было быть самим собой и не стыдиться собственной сущности, и тогда все сложилось бы иначе…

Пальцы Джона побелели, впившись в рули, мышцы лица отекли от жесткой, запредельной перегрузки, превратив лицо в налитую кровью маску. АРК вибрировал, упрямо набирая высоту в безумной попытке догнать стартующий корабль… и это почти удалось!..

«Повредить маршевые двигатели!» — билась в его голове единственная мысль. Джон готов был таранить «Пса», лишь бы добраться до Грозза и вырвать Гею из его грязных лап…

Он оторвал левую руку от штурвала и ладонью нажал сразу все переключатели на консоли управления оружием.

«РАКЕТЫ „ВОЗДУХ — ВОЗДУХ“».

Автопилот пронзительно заскрипел, протестуя против режима залпового огня на столь сумасшедшей скорости… Джон просипел что-то невразумительное и заученным движением большого пальца скинул предохранитель гашетки.

Небо на экранах начало наливаться чернотой, АРК вслед за «Псом» вошел в стратосферу.

Джон слышал тонкий свист уходящего из кабины воздуха, — в горячке он забыл загерметизировать отсек пилота, и ему стало трудно дышать, но было поздно что-либо делать, — все его внимание сосредоточилось на тонкой паутине электронного прицела, словно в нем сейчас сконцентрировалась вся его жизнь…

Он почти ослеп от бьющих из кормы звездолета плазменных столбов, но сквозь сияние в перекрестье уже проступили гроздья дюз маршевых двигателей. Еще секунда, и они будут сбиты; аварийные двигатели вытянут «Пса» на орбиту, но Грозз будет бессилен лететь дальше…

Если во Вселенной существует злой рок, то в этот день он присутствовал именно тут.

Джон опоздал на несколько секунд: «Пес» внезапно притормозил, и с борта ударили излучатели главного калибра…

Ему показалось, что солнце внезапно вспыхнуло на расстоянии вытянутой руки. Он закричал и непроизвольно схватился руками за ослепшие глаза.

АРК несколько раз повернулся вокруг своей оси и вошел в неуправляемый штопор…

В двух километрах от земли сработали аварийные системы автопилотов.

Падающий АРК окутался вспышками корректирующих выхлопов и, замедлив падение, довольно неуклюже, но абсолютно безопасно для пилота сел на первый попавшийся ровный участок побережья.

Джон не видел, как лижет опаленную обшивку изумрудный прибой.

Он не видел ничего, кроме плывущего перед глазами красного тумана.

Неужели ослеп?

Он отнял руки от обожженного лица и прислушался…

Шелест набегающих волн и глухие удары воды о броню звучали в его сознании как реквием…

* * *

Планета Ганио, где родился и вырос Инвар, номинально входила в состав Центральных Миров, колонизированных в период так называемого Первого Рывка, но на самом деле по своей «специализации» в Галактическом сообществе она занимала отдельное место.

Ганианцы были наемниками.

Среди людей любой профессии существует естественное деление на лучших и худших. Среди солдат, продающих свой профессионализм, такие градации просто неуместны. Как правило, они делятся на живых и мертвых.

Инвару было пятьдесят два года, и в первый раз он покинул родную планету в возрасте двадцати пяти лет.

И все-таки он прокололся.

Инвар понял это в тот момент, когда сработал детектор движения, предусмотрительно установленный им в сотне метров от места посадки.

Грузовая платформа, передвигавшаяся на четырех литых колесах с ребристым ободом, скрипнула тормозами и остановилась. Он выскользнул с водительского кресла и укрылся за механизмом подъемника.

Вокруг царила оглушительная тишина, которую нарушал лишь легкий шорох волн, набегающих на пляж.

В направлении, указанном детектором, не было ничего подозрительного: бурая неподвижная стена джунглей, полоска песка да несколько вросших в землю валунов.

Он присел, прижавшись спиной к станине подъемника, и поднял оружие.

Сигнал на панели управления платформой вновь сдавленно пискнул. Инвар бросил взгляд в указанном направлении и мысленно выругался. Никого… Но детектор не мог ошибаться, для этого прибор был слишком примитивен.

Триста метров… Двести пятьдесят… Двести…

По спине ганианца пробежал холодок. Это уже выходило за рамки его жизненного опыта…

Шаранг… Где же эта тварь?..

Инвар ожидал столкновения с ксеноморфом. В тот момент он еще не знал, что допустил смертельную, непростительную ошибку, недооценив мстительности капитана.

Люк малого грузового корабля, на котором он прилетел за маяками, был распахнут в ожидании груза. Из отсека управления доносился сигнал вызова. Кто-то тщетно пытался с ним связаться.

Тихо клацнул электромагнитный затвор, дослав гранату в подствольный гранатомет импульсной винтовки.

Инвар не любил, когда его пугали. И тем более он не испытывал никаких симпатий к исконной жизни Рая.

Заветный люк маячил в пятидесяти метрах от платформы, где притаился ганианец.

Вновь сработал детектор… Сигнал исходил со стороны вросших в землю на самой границе песка и джунглей валунов. Он чуть привстал, всматриваясь в стену бурых исполинов, и внезапно различил на их фоне зловещий силуэт боевого робота.

Его броня была покрыта сплавом «хамелеон»!.. Половина его корпуса была серой, сливаясь с камнями, членистые манипуляторы, утонувшие в песке, едва ли разнились с ним по цвету, и лишь блики от близкой воды позволяли различить этот контур.

Робот стоял на четырех ступоходах, чуть накренив бронированное туловище, и его голова, похожая на голову рептилии, поворачивалась из стороны в сторону в поисках цели.

Инвар понял, что его спасла неподвижность. Рванись он к люку, и сейчас на песке валялись бы обугленные ошметья мяса.

Его счет к капитану вырос до чудовищных размеров. Нужно было только выкрутиться из-под носа боевой машины.

В этот момент у горизонта возник ослепительный конус света. Он разгорался на глазах, упираясь в небеса сияющим столбом, и Инвару показалось, что он сумел различить в его вершине темную точку поднимающегося на орбиту «Звездного Пса».

Сервомоторы боевой машины пришли в движение.

Инвар рванулся в сторону люка, в отчаянной попытке опередить сбитого с толку робота. Гранатомет глухо ухнул, выплюнув снаряд в сторону валунов; под ступоходами робота полыхнуло оранжевое пламя разрыва; Инвар перелетел через голову, сбитый взрывной волной, и бросился в джунгли.

Секунду спустя залп фазерных излучателей «Пса» накрыл побережье.

Казалось, голубое пламя выросло прямо из песка, мгновенно расплавив его до кипения. Грузовая платформа и транспортный корабль взорвались практически одновременно, наполнив воздух остервенелым воем и плачущим свистом осколков, кроны крайних деревьев вспыхнули, словно гигантские факелы, и среди этого бурлящего ада неуклюже ворочался на перебитых взрывом ступоходах боевой робот, броня которого, облитая голубым огнем, потрескалась и почернела.

Потом воздух разодрал оглушительный взрыв.

* * *

На материк Рая тихо опускался безветренный теплый вечер.

Поверхность океана лениво вспухала пологими волнами. Родившись где-то у горизонта, они плавно и почти бесшумно скользили к берегу, и их гребни, окрашенные закатом, словно всплески бесконечной синусоиды, жадно бросались на отлогий пляж, теряя силы, шурша песком и смывая цепочку протянувшихся вдоль берега следов.

Джон плохо запомнил, как выбрался из АРК. Лишившись одного из основных органов чувств, он на ощупь добрался до люка, споткнулся о порог и, потеряв равновесие, упал, ударившись о ступень трапа.

В первый момент он просто растерялся. Потом, при мысли о собственной неполноценности и беспомощности, его охватила самая обыкновенная паника. Быть брошенным на незнакомой планете — это одно, но стать при этом еще и незрячим — совершенно другое!..

Он со злостью ударил кулаком по гулкой ступени трапа…

«Ванг Шиист!..» — мысленно выругался он, как будто проклятие способно было хоть на йоту изменить существующее положение вещей…

Несколько минут он сидел у подножия АРК, уставившись незрячими глазами в одну точку.

Джон, надеялся, что радужная оболочка его глаз не сильно пострадала при вспышке и зрение рано или поздно вернется… Но что делать сейчас? Где-то поблизости бродят чудовищные ксеноморфы, а ему вовсе не улыбалось быть сожранным инопланетной тварью или просто подохнуть от голода…

Джон машинально похлопал себя по карманам, ища сигареты. В нагрудном кармане куртки ладонь наткнулась на твердый прямоугольник.

На мгновенье он застыл, словно оцепенев от пришедшей в голову мысли.

Выход был… но Джон боялся его больше, чем слюнявой пасти чудовища.

Рука медленно опустилась. Достав полупустую пачку, он зубами вытащил сигарету и долго вертел зажигалку, пытаясь определить, какой конец металлической пластинки является рабочим. Пару раз обжегшись, он все-таки прикурил.

Эта возня с сигаретами ударила по нервам.

«Выход есть…» — вновь подумал Джон, выпуская дым и чувствуя лишь горечь.

В нагрудном кармане его куртки лежал запаянный в вакуумную упаковку чип микропроцессора. Достаточно отвернуть лоскут кожи у виска и вставить чип в контактный разъем…

Джон почувствовал приступ яростного бессилия. Не осознавая, что делает, он схватил себя за волосы. Ему хотелось чувствовать боль!.. Скольких мук ему стоило извлечь процессор, избавить свой разум от постоянного давления изнутри, имплантировать себе настоящие глаза, вместо подделки, за которой прятались видеокамеры…

Неужели все было зря…

В памяти внезапно возник четкий ряд образов.

Зороаста… 3695 год…

Именно тогда, упав лицом в шелковистый газон, вместо того чтобы бежать на помощь матери, он понял, что его разум поделен на две половины — живую и кибернетическую, которые, помимо его воли, находятся в непримиримой вражде. То, что было логично и правильно с точки зрения человеческих ценностей Джона Митчела, вовсе не являлось логичным для находящегося в его голове базового процессора.

Тогда он выиграл схватку, но накрепко запомнил урок, и год за годом после тех памятных событий он ограничивал власть своей искусственной половины, пока наконец не избавился от нее вообще.

Вряд ли окружающие его люди имели представление о той борьбе, что он вел каждый день, каждую минуту на протяжении пятнадцати лет…

Теперь, чтобы выжить, он должен добровольно вернуть все на свои места.

Джон не сомневался, что, справившись однажды, победит и теперь, но ему претила сама мысль о реставрации искусственного интеллекта.

Для того, чтобы выжить…

Другой на его месте впал бы в отчаянье и отказался от борьбы. Действительно, к чему? «Звездный Пес» улетел, шансов выжить до того момента, как Артур Грозз продаст эту планету, и тут появятся первые колонисты, фактически никаких, так зачем затягивать собственную агонию?

Такой вопрос мог задать себе кто угодно, но только не Джон.

На этой планете он в первый раз за многие годы вздохнул полной грудью, вернул себе веру, почувствовал себя человеком…

Потом он потерял все…

Пятнадцать лет нечеловеческой борьбы, гонений и гнева научили его проигрывать.

Он представил себе «Пса», уносящего Гею сквозь черную тьму гиперсферы… и скрипнул зубами.

Грозз был обязан ответить за все. Пусть ему придется снова превратиться в машину и жрать бурые листья, чтобы выжить, но этот ублюдок ответит сполна.

Рука непроизвольно нашарила твердый прямоугольник микрочипа.

Он разгрыз край упаковки и вытащил процессор.

Отвернув лоскут искусственной кожи на правом виске, он непроизвольно зажмурился и вставил черный прямоугольник в контактный разъем.

В черной бездне вспыхнули далекие огни.

«РАКТИВАЦИЯ!»

Два этих слова прозвучали как гром.

«ТЕСТ ПАМЯТИ».

«ТЕСТ ПЕРИФЕРИЙНЫХ УСТРОЙСТВ».

«ТЕСТ СЕРВОПРИВОДОВ».

«АКТИВАЦИЯ».

Как будто мрак смахнули, как ненужное покрывало.

За ослепшими глазами Джона Митчела включились видеокамеры, и он снова увидел мир.

* * *

На этот раз у него было достаточно времени, чтобы не только загерметизировать кабину, но и совершить все необходимые предстартовые операции.

Пальцы Джона, затянутые в темный гермопластик скафандра, методично перемещались по группам переключателей пульта управления АРК.

«КОНТРОЛЬ СИСТЕМ».

«ГЕРМЕТИЗАЦИЯ».

«РЕЖИМ ВНЕАТМОСФЕРНОГО ПОЛЕТА».

Шлюз АРК закрылся, подкрылки исчезли, и вместо них выдвинулись дюзы планетарных двигателей, из которых ударило голубое пламя.

Теперь он просто не мог упустить какую-нибудь мелочь.

Земля вдруг качнулась и провалилась вниз.

Корабль выходил на орбиту Рая.

На обзорных экранах пронеслись перистые разводы облаков, мелькнул алый серп догорающей зари, и, вслед за фиолетовым свечением стратосферы, они вдруг налились бездонным мраком пространства, в котором серебряной пылью рассыпались мириады далеких звезд.

Все орбиты были пусты. «Звездный Пес» ушел в гиперсферу, теперь в этом не оставалось никаких сомнений.

Джон повел АРК вниз, туда, где среди сгущающихся сумерек горели скошенные залпом излучателей «Пса» могучие деревья.

В душе Джона царил ад.

Мир смыкался вокруг него, черный, как ненависть, пустой, как сама безысходность… Казалось, планета тянет к его горлу корявые каменные пальцы горных хребтов…

Киборг не должен ничего чувствовать… Он не может любить…

Тогда почему ему хотелось взвыть от горя?..

На высоте тысячи метров он начал различать подробности.

У кромки воды лежал обгорелый остов грузовой платформы. Чуть поодаль, перевернутый на бок, щерился провалами прогоревших люков транспортный корабль. Пляж на протяжении нескольких километров был покрыт, как коростой, слоем оплавленного песка. Гигантские красные деревья, сметенные ударной волной нескольких взрывов, хаотично громоздились вдоль берега. Некоторые из них еще горели.

Джон посадил АРК на границе песка и изуродованных джунглей.

Спрыгнув на оплавленную поверхность, он огляделся.

Где-то тут должно лежать тело Инвара…

Сделав несколько шагов, он заметил какой-то предмет и наклонился. У двух валунов лежал оторванный и обгоревший манипулятор робота. Джон поднял его, рассмотрел и отбросил в сторону.

Его внимание привлекло что-то блестящее, какой-то предмет, оброненный среди поваленных взрывом деревьев.

Он подошел ближе и увидел среди обгорелых ветвей рухнувшего исполина покореженную импульсную винтовку ганианца.

Инвар лежал неподалеку, безвольно раскинув руки, придавленный толстой веткой упавшего дерева.

Склонившись над ганианцем, Джон ощутил липкую кровь на своих пальцах. Ощупывая запястье, он вдруг почувствовал слабый пульс.

Инвар был жив!

В этот момент он почувствовал взгляд. Кто-то стоял сзади!

Джон резко развернулся, выхватив оружие, и остолбенел, хотя внутренне он готовил себя к этой встрече.

Чуть поодаль, на краю огромного лесоповала, там, где еще горели чадные костры исполинских деревьев, на фоне огня и дыма четко вырисовывалась отвратительная фигура ксеноморфа!..

Огромная гора мускулов, едва прикрытая хаотично выращенными панцирными пластинами, медленно двинулась на него, внимательно изучая оцепеневшего человека пристальным взглядом двух голубых, как небеса, глаз, в которых ворочались поразительно знакомые зрачки…

Джон знал, что будет драться, хотя сопротивление могло лишь отсрочить смерть и растянуть агонию, — это полумистическое существо уже доказало людям свою неуязвимость…

Он сделал несколько шагов навстречу монстру, чтобы отвлечь его от ганианца.

Ксеноморф внезапно остановился, всего в каком-то десятке метров от Джона.

«Если бы знать, где у него находится мозг…» — подумал Джон, перекинув предохранитель импульсной винтовки в режим автоматического огня.

Контуры монстра вдруг стали меняться. Начавшаяся метаморфоза не затронула только глаза. Джон не двигался, в непонятном оцепенении ожидая, пока ОНО подберет ту убийственную форму, которую сочтет уместной в данном случае. Он вдруг почувствовал себя абсолютно беспомощным, словно неведомая сила пригвоздила его к месту. И в то же время он не ощущал телепатической атаки, разве что легкие эманации, осторожные прикосновения чудовищного, нечеловеческого разума…

Живая гора невообразимо менялась на его глазах, принимая все более зыбкие и непонятные формы: ОНО словно бы клубилось, и в этом жутком танце оголенной плоти вдруг проступали знакомые контуры, отдаленно похожие на…

Телепатическая атака началась.

Эманации чужого ментального поля внезапно превратились в ощутимые прикосновения мысли. Джон чувствовал, как гипнотизирует его адский танец текучих мышц, и одновременно в его сознание начали проникать мучительные волны тоски и отчаянья, словно бы все, что было ему дорого, лежало сейчас перед ним, — он видел это, но не мог дотянуться… Это была сверхтоска: отчаянье переполнило каждую клеточку его мозга, сердце внезапно выбилось из гулкого ритма ударов, горло и грудь щемило, словно в момент великой утраты, и все эти чувства сливались воедино, перемешивались, словно слои коктейля в бокале его души, и терзали и без того уже измученное сознание Джона, заставляя его бессознательно кусать не ощущающие боли губы…

Пальцы Джона невольно разжались, и импульсная винтовка со стуком упала на корку остекленевшего песка у его ног.

Ксеноморф внезапно сморщился, сжимаясь до размеров человека. Нетронутыми остались только глаза — огромные, схожие с человеческими, они выглядели невыразимо уродливо и в то же время комично. Как будто на громадного макроцефала нацепили очки соответствующего размера…

Разница была лишь в том, что Джон отчетливо видел навернувшуюся на них слезу!..

Он чувствовал, что начинает сходить с ума.

ОНО заглядывало в его душу, взламывая силой своей тоски самые потаенные уголки его сознания, наполняя их невыразимым страданием.

Прошла минута… или вечность?

Джон абсолютно утратил ощущение реального времени, но в какой-то момент ксеноморф вновь начал расти, словно уверовав в тщетность своих неуклюжих попыток достучаться до сознания оцепеневшего человека.

Превратившись в шар на четырех кривых лапах, ОНО в последний раз взглянуло на Джона и медленно побрело прочь, к дымящейся стене багровых джунглей.

Митчел смотрел ему вслед, все еще не в силах пошевелиться, пока сутулая фигура монстра не скрылась среди густого подлеска.

В небе Рая зажглись первые звезды. Наступала ночь.

* * *

Сквозь открытый люк АРК на прибрежный песок падала узкая полоска света.

Разведывательный корабль стоял на пригорке, слегка накренив нос в сторону темной глади океана. В десятке метров от спущенного трапа на песке был расстелен кусок брезента. Яркие языки огня от горящего рядом костра разгоняли мрак, причудливо играя оранжевыми бликами на покореженных деталях боевой машины и осунувшемся лице Джона Митчела.

…Инвар пришел в сознание два часа назад. Сейчас он сидел у пульта АРК, листая папку, захваченную Джоном в капитанской каюте.

— Шаранг!.. — выругался он на своем языке. Кулак ганианца с треском врезался в переборку. Папка полетела на пол.

Капсула реаниматора, от которой к Зори-Магиру тянулось несколько проводов, неодобрительно замигала огнями.

— Сын курунга… — прохрипел Инвар, оборвав провода.

Он был вне себя.

Пошатываясь от слабости, он нашел неприкосновенный запас и высыпал на ладонь горсть пищевых таблеток, приправив их порцией мышечного стимулятора. Запив все глотком дистиллированной воды, он сплюнул и вышел наружу.

Заметив Джона, одиноко сидящего на берегу, Инвар нахмурился. Душившая его ненависть вдруг отступила.

Он подошел к пилоту и уселся рядом. Они молча обменялись взглядами.

— Ты в порядке?

Инвар кивнул. Минуту он смотрел, как пальцы Джона с автоматической точностью расчленяют сложную конструкцию. О чем говорить?.. С точки зрения ганианца, их положение характеризовалось одним непереводимым словом родного языка…

Лицо Зори-Магира исказила гримаса.

Они остались живы, и это, безусловно, являлось громадной проблемой для капитана. Но Грозз скрылся в гиперсфере, бросив их подыхать на Рае, и безвыходность ситуации приводила Инвара в бешенство. Достав сигарету, он помял ее в пальцах и проговорил, хмуро глядя в сторону океана:

— Скажи, мы можем достать его?

Джон на секунду оторвался от своего занятия и пристально посмотрел на Инвара.

Ганианец, не дождавшись ответа, протянул руку и взял разобранный механизм робота.

Тонкие тросики сервоприводов образовывали сложную структуру, в которую входил импульсный гранатомет. Раньше он поднимался над плечом робота на трех телескопических опорах. Теперь тросики были связаны в пучок, а к оружию прикреплена подвеска из нескольких ремней. Рядом лежал разобранный электронный прицел и моток изоленты.

— Да… — вздохнул он, щелкнув по электромагнитным катушкам гранатомета, и пошел к воде. Окинув взглядом темную поверхность океана, он с тоской вспомнил свое покореженное оружие.

Инвар не собирался умирать, и сейчас пределом его мечтаний была импульсная винтовка. Когда сидишь по уши в дерьме, так приятно ощутить в руках ее вес… Пальцы ганианца непроизвольно сжались, словно их коснулся холод гашетки…

Инвар повернулся. Ему не нравилась та молчаливая сосредоточенность, с которой Джон разбирал механизм робота. Какого черта?!

Подойдя к кромке воды, он нагнулся, стянув порванную куртку, и спросил:

— Ты что-то задумал. Может, поделишься?

Джон положил части гранатомета и устало облокотился о борт машины. Он ждал этого вопроса.

— Инвар, это моя проблема, — сказал он. — Тебе не обязательно умирать.

Зори-Магир застыл от неожиданности. Вода из его ладоней тонкой струйкой стекала в песок.

— Да, — ответил он. — Правильно. Я собираюсь построить шалаш на лазурном берегу. — Он сплюнул и зачерпнул еще воды. Плеснув себе на лицо, он помотал головой и выпрямился. В колеблющемся свете костра его черты походили на маску, какую мог носить какой-нибудь древний шаман. — По-моему, нас здесь двое, — заметил он, возвращаясь к огню.

Джон кивнул, исподлобья взглянув на ганианца.

— Нужно определиться, что мы будем делать… — продолжил Инвар, усаживаясь рядом с ним. — То, что было на корабле, я уже забыл. — Он ткнул Джона кулаком в плечо и усмехнулся: — Теперь мы — одна команда, верно?

Джон отложил покореженные сервы и взял в руки кристаллический куб, внутри которого тускло мерцала красная точка.

— Все не так просто, — вздохнул он. — «Пес» улетел, и ждать помощи нужно несколько лет, как минимум. Запасов АРК, включая пищевые таблетки, хватит на шесть месяцев одному человеку. Вдвоем нам не выжить.

Инвар не выносил подобных разговоров. Он порывисто вскочил, но рука Джона удержала его.

— Подожди, выслушай до конца!

На куске брезента, рядом с деталями робота, подобранными Джоном на побережье, стоял открытый кейс портативного компьютера. Он взял куб и подключил его к процессору машины при помощи специального кабеля.

Красный огонек развернулся, превратившись в трехмерную карту.

— Вот настоящая проблема, — проговорил Джон, указав на девятнадцать зеленых точек, продвигавшихся среди разметки рельефа местности.

— Что это? — не понял Инвар.

— Боевые машины, — ответил Джон. — Их выпустил капитан за несколько часов до старта. Они должны найти ксеноморфов и уничтожить их, с тем чтобы колонисты увидели тут именно ту планету, которая описана в отчетах Грозза.

Инвар с сомнением посмотрел на Джона.

— Откуда ты знаешь?

— Этот кубик я вытащил из обломков того робота, который пытался найти тебя на побережье. Системный блок связи. Двадцать машин исполняют одну и ту же программу: найти любые проявления животной жизни и уничтожить. Рай должен быть очищен к прилету инспекционного корабля колонистов.

— Шаранг!.. — вырвалось у ганианца.

Джон постучал ногтем по кубику.

— Смотри, они движутся цепью, прочесывая материк. Крайней была эта машина. Ее биологический радар засек тебя, когда ты возился с маяками, и классифицировал как цель.

— Ну хорошо! — Инвар уперся руками в колени и встал, распрямившись как пружина. — Отлично, Джон! — повторил он, взглянув на положение точек в кубике. — Цепь уже миновала этот участок побережья. Впереди у них только эти твари, о которых они обломают себе зубы! Нам остается спокойно ждать, поплевывая в океан! — осклабился он.

Джон ответил не сразу. В глазах Митчела появился холод.

— Монстры разумны, — наконец проговорил он.

Инвар кивнул, соглашаясь. В данный момент для него это не имело решающего значения.

— Они уделают любого противника, — возразил он.

— Нет, — покачал головой Джон. — Там боевые машины. Фазерные излучатели, ядерные снаряды, напалм… Я уже сказал, что тебе не обязательно умирать, — спокойно повторил Джон. — Инвар, это моя проблема, потому что я собираюсь защищать их.

Ганианец пристально посмотрел на него и отвернулся. Слова Джона озадачили его. В голове сержанта батальона коммандос не было места для высших материй, все идеалы он растерял, оставив вместе с частями собственной шкуры на различных планетах, которые прибегали к услугам наемников. Мир был грязен и полон сиюминутных выгод. Инвар видел слишком мало людей, заботившихся о чем-либо, кроме личного благополучия, однако его профессиональный цинизм не помешал ему понять мотивы первого пилота. Умывшись, он вернулся в тень и проговорил:

— Я не страдаю ксенофобией.

Джон усмехнулся.

— Этого мало, чтобы добровольно умереть за каких-то тварей.

— А ты? — в упор спросил Инвар.

— Долгая история. Здесь переплелось слишком много мотивов…

Джон не выдержал и коротко пересказал ганианцу свою встречу с одним из монстров, которая произошла несколько часов назад.

— Я не понимаю, кто они или что они такое, но в разумности ксеноморфов у меня сомнений не возникает, — заключил он. — Объяснить нападение на разведчика и корабль я пока не могу, но видишь, они способны и на дружеские порывы!

— Ему что-то было нужно… — высказал предположение Инвар.

— Вот именно! Быть может, он пытался попросить о помощи!

— Тогда какого черта ты хочешь сунуться туда в одиночку?! — не выдержал Зори-Магир.

— Для тебя все элементарно, да?

— А чего ты ждал?! Что я спокойно останусь в стороне?

— Ты должен понять, что у тебя нет шансов против машин!

— Ага, а ты у нас супермен! — насупился Инвар. Он не любил, когда ставили под сомнение его профессиональное мастерство.

— Нет, — ответил Джон, мучительно переживая то, что собирался сказать. — Я не супермен. Я киборг.

Бессвязное восклицание ганианца заставило его отвернуться.

Джон отрешенно смотрел на темную стену джунглей. Как объяснить Инвару? Как в двух словах высказать все? Стена исполинов плыла перед его глазами; их ветви причудливо переплетались, по мере того как сознание погружалось в пучину памяти… А скорее всего ему наплевать…

Твердая рука легла на плечо Джона.

— Расскажи, — попросил Инвар.

Джон испытал странное облегчение от того, что в голосе ганианца он не смог уловить праздного любопытства или отвращения.

— Ты слышал когда-нибудь о Зороасте? — глухо спросил он. Огонь догорал. Прожорливое пламя уже разделалось с ветвями и постепенно затухало, рассыпаясь тлеющими углями. Небо у горизонта начинало сереть…

Инвар слушал, машинально покусывая фильтр сигареты. Кровь… Смерть… Он достаточно видел их в своей жизни, но то, что рассказывал ему Джон, было действительно страшно. Ганианец покосился на первого пилота.

Он уважал этого человека.

Глаза Инвара вспыхнули мрачным огнем.

«Мы их уделаем. А потом я задушу Грозза», — говорил его взгляд.

Мысли Джона были несколько иными. Что-то сломалось в его жизни, еще на Аллоре, когда он открыл глаза в полутемном грузовом ангаре. Гея и Андре были одними из немногих, кто не отвернулся, узнав о нем правду. Теперь Инвар… Джон подумал, что, быть может, ему просто не везло все эти годы, которые он провел, скитаясь от планеты к планете?

Он чувствовал, что прав в своих мыслях. Мир был чуть-чуть лучше, чем он привык себе представлять. Джон усмехнулся и встал. Тем обиднее умирать…

— Ладно, давай решать, что будем делать, — сказал он, повернувшись к ганианцу.

Инвар в задумчивости разглядывал голографическую карту.

— Как ты думаешь, почему мы не обнаружили тот рейдер? — внезапно спросил он.

— Не знаю… Информация о материке в банках памяти «Пса». Ее столько, что не обработать ни одному бортовому компьютеру… — Он внезапно осекся и посмотрел на Инвара.

— Улавливаешь? — ехидно спросил ганианец. Похоже, к нему вернулось нормальное расположение духа.

— Черт, значит, он не миф… Просто информация о нем затерялась среди громадного объема сведений о планете!

Зори-Магир встал и хлопнул его по плечу.

— Когда у нас был один гранатомет на двоих, стоило молиться о чуде, но теперь-то чего ты хмуришься? — Он улыбнулся, показав хищный оскал некрасивых зубов. — Давай отыщем эту посудину, и я покажу тебе, как работают наемники с Ганио!

Джон невольно улыбнулся. Уж чего-чего, а самомнения и оптимизма у Инвара хватило бы на двоих…

— Ну а если не найдем? — не удержался он.

— Тогда я буду драться голыми руками, — без тени улыбки ответил Зори-Магир.

Небо на востоке подернулось алой аурой зари. Над океаном собирался туман, и сквозь его рваные полосы еще проглядывали бледные звезды.

Джон носком сапога разметал тлеющие угли и пошел к АРК.

Пора было приниматься за работу.

* * *

Их было девятнадцать.

Казалось, кровавая история Галактических войн спустилась на Рай и теперь движется под сенью багрового леса. Разные эпохи, планеты, шрамы, — Бог весть в каких переделках побывали эти механические монстры и сколько человеческой крови пролито ими…

Они представляли собой не просто силу, — это была квинтэссенция механической смерти. Как ни парадоксально, но тысячелетия прогресса воплотили все самое совершенное именно в машинах смерти: они несли в себе передовые технологии десятков планет.

Чуть в стороне двигались пять человекоподобных машин. Их броня была покрыта сплавом «хамелеон» и постоянно меняла свой цвет, сливаясь с окружающим фоном.

Джон с первого взгляда узнал в них модель «XL-33» — последняя разработка «Галактических Киберсистем» по заказу Патруля. Эти пять машин были лишены серийных номеров и опознавательных знаков. Человекоподобные механические коммандос с позитронным мозгом таили в себе не только огромную огневую мощь, они были нервной системой отряда машин.

— Слишком много… — непроизвольно прошептал Джон.

Их АРК завис на геостационарной орбите над центром материка. Активного вещества для плазменных двигателей оставалось совсем мало: максимум на один старт, не больше. Возникало подозрение, что Грозз предвидел подобный оборот событий, либо он патологически не доверял ни одному человеку из экипажа. Последнее казалось Джону наиболее вероятным.

Так или иначе, а конечный результат оставался тем же самым: топлива в разведывательном корабле было в обрез, неприкосновенный запас практически отсутствовал, бортовой арсенал был пуст, за исключением одной-единственной ракеты…

Пока Джон размышлял над этими проблемами, Зори-Магир занимался делом более насущным, он приник к окулярам умножителей и разглядывал цепь боевых машин, ругаясь на незнакомом языке и постоянно вращая верньерами настройки.

— Курунг хау!.. — Он продолжал смотреть вниз, потянувшись рукой к пульту управления оружием АРК.

На пульте злобно вспыхнул предупреждающий сигнал, и корабль слегка развернулся, сработав дюзами коррекции. Джон не успел ничего спросить, как легкий толчок возвестил о запуске ракеты.

Шлейф инверсионного следа возник в стратосфере и потянулся вниз, словно огромная указка, воткнувшаяся в джунгли. Секунду спустя там возник оранжевый сполох взрыва, и вслед за ним огромные деревья разлетелись в разные стороны, словно спички. От места взрыва в небеса потянулся жирный столб черного дыма.

Одна из точек в голографической схеме погасла.

С орбиты это выглядело совершенно безобидно.

Джон покачал головой. Мысли Инвара не расходились с делом. Ракета уничтожила один из трех планетарных танков группы.

— Еще б с десяток таких игрушек… — вздохнул ганианец, отрываясь от умножителей. — Дай сигарету…

Джон протянул ему пачку.

— Я нашел ксеноморфов, — сказал он.

— Где?

— Смотри. — Он переключил изображение. — Видишь поляну в центре материка?

Инвар кивнул, жадно затягиваясь.

— ОНИ там, все семеро.

Ганианец повернулся в кресле.

— А что показывает магнитометр?

— Скоплений металла много, Рай достаточно богат ископаемыми. Но я выделил несколько, отбросив очень крупные, потому что они не могут быть кораблем, и слишком рассеянные тоже. Осталось всего семнадцать мест… Но я склонен посетить лишь одно.

— Это почему? — встрепенулся Зори-Магир.

— А вот смотри. — Джон щелкнул переключателем, и на условной схеме материка заморгали семнадцать точек. Шестнадцать из них располагались в горах или по крайней мере около них, и лишь одна пульсировала прямо посреди джунглей.

— Черт, Джон, да это же поляна с монстрами! — вырвалось у Инвара.

Он повернулся, и в его глазах в первый раз можно было прочесть замешательство.

— А они-то какое отношение имеют к древнему кораблю? — потрясенно спросил он.

— Не знаю… — признался Джон. — По-моему, нужно садиться!

Глава 10

— Неопознанный корабль, вам приказано остановиться! — Голос далекого оператора бился в гробовой тишине рубки управления «Звездного Пса». — Повторяю, откройте канал связи и загрузите в свой бортовой компьютер расчетные данные парковочной орбиты! В случае неповиновения мы будем вынуждены открыть огонь!

Гея Силборг сидела за центральной консолью пульта управления, одной рукой судорожно сжимая коммуникатор, а другой непроизвольно вцепившись в подлокотник кресла.

Она выглядела ужасно. На лице, изможденном усталостью, кроме синяков от побоев прибавились еще и темные круги вокруг глаз. Один Бог ведал, сколько ей довелось пережить за двое суток бортового времени, которые прошли с того момента, как «Звездный Пес» вошел в гиперсферу.

Она была бы рада исполнить все приказы, но с момента включения автопилотов корабль не воспринимал ни одной команды с пультов управления ходовой рубки.

На обзорных экранах медленно вырастал шар планеты. Это был Аллор, который они покинули двадцать лет назад. Два десятилетия понадобилось «Псу», чтобы проторить дорогу к Раю, пробираясь в самых верхних уровнях пространственной аномалии, и всего два дня, чтобы совершить скачок назад, по известным координатам. Гиперсферная трасса Аллор — Рай была открыта…

Гея в полной растерянности смотрела на приближающуюся планету, сверкающие капли двух орбитальных станций и яркие точки спешивших к ней патрульных перехватчиков.

Сейчас ее просто расстреляют за незаконное вторжение в пространство планеты…

Она вспомнила все муки, что перетерпела за двое суток одиночества и неизвестности, и едва не разрыдалась от бессилия. Стоило остаться в живых ради такого глупого конца…

Она машинально поднесла к губам крошечный микрофон, закрепленный на проволочной дуге.

— Говорит частный корабль «Звездный Пес». Всем, кто меня слышит. На борту чрезвычайная ситуация. Все системы автоматического пилотирования работают самостоятельно и блокируют попытки вмешательства…

— Слышу вас!.. Повторите сообщение!

Гея не поверила своим ушам. Неужели ей удалось связаться?! Бросив молниеносный взгляд на пульт, она увидела, как одна за другой гаснут голубые подсветки панелей автопилотов. Их программа была исполнена!

— Офицер, ради Бога, не стреляйте! — заговорила она в коммуникатор. — У меня проблемы… Весь экипаж погиб!

В динамиках что-то щелкнуло.

— Говорит патрульный корабль. Мы вас слышим, оставайтесь на связи. Ваш радиомаяк и навигационный сигнал уже включились. Все нормально, никакой стрельбы не будет. Высылаю к вам на борт группу поддержки…

Дальнейшие события прошли перед ней как во сне. Полуживая от усталости и нервного истощения, Гея смотрела, как приближается орбитальная станция.

«Ну вот… Я вернулась…» — отрешенно подумала она, чувствуя, как по щекам текут слезы, делая мир вокруг туманным и далеким.

Сейчас ей казалось абсолютно невозможным, что всего двое суток назад она покинула Рай.

Корабль глухо содрогнулся, когда буксирные приспособления причалили его к стыковочному шлюзу наружного дока станции. Гея встала. Она знала, что должна пойти и встретить представителей космической службы Аллора, но ее измученное сознание требовало одного — спать… От этого сладкого слова кружилась голова и даже кошмары, вместе с чувством невыполненного долга, отступали на второй план…

* * *

Проснулась она от пронзительного и неприятного чувства, заставившего ее резко сесть в постели, обливаясь холодным потом и плохо соображая, где она находится и что происходит…

Джон!..

Ее пальцы невольно впились в белоснежную простыню, скомкав накрахмаленную ткань.

Через секунду она поняла, что находится в гостиничном номере орбитальной станции, и бессильно оперлась о холодный пластик кроватной спинки.

Джон… Он не мог умереть!.. Она совершенно ясно представила себе, как он сейчас бредет где-то под сенью багровых джунглей Рая, и ее сердце бешено застучало.

Встав с постели, она босиком прошла к гостиничному интеркому.

— Я хочу поговорить со службой безопасности станции, — проговорила она, нажав клавишу и не включая экрана.

Видимо, в компьютере находились определенные инструкции относительно звонков из ее номера, потому как интерком мгновенно отозвался незнакомым мужским голосом:

— Гея Силборг, если не ошибаюсь?

— Да, — ответила она, разглядывая в зеркале свое бледное лицо со следами кровоподтеков. — С кем я говорю?

— Я лейтенант Фоулер из отдела по борьбе с терроризмом.

— Вот как?

— Да, мэм, на вашем корабле обнаружено два мертвых тела, и в связи с этим дело передали в наш департамент.

— Надеюсь, вы…

— Нет, успокойтесь, — вежливо перебил ее лейтенант. — Вас никто пока что не думает обвинять. Просто мне бы хотелось поговорить с вами, чтобы получить информацию из первых рук. Как вы себя чувствуете? — осведомился он. — Вы в состоянии вести беседу?

— Да, я отдохнула, — машинально ответила Гея, обведя взглядом гостиничный номер в поисках своей одежды.

— Тогда я жду вас у себя через полчаса. Можете не завтракать, я обо всем позабочусь, — в голосе лейтенанта Фоулера звучала хорошо заученная и отрепетированная вежливость. — Комната триста пятнадцать.

Гея кивнула, забыв, что не включила экран.

— Да, конечно, лейтенант, спасибо, — спохватилась она.

— Всего хорошего, мэм. — Интерком отключился.

Гея вздохнула и пошла в душ. Она надеялась, что ей хватит получаса, чтобы прийти в себя и привести в порядок растрепанные мысли.

* * *

Лейтенант Фоулер оказался невысоким человеком лет пятидесяти с залысинами и мелкими чертами сухощавого лица.

Гее он не понравился с первого взгляда. Ощущение неприязни усилилось, когда, сев в предложенное кресло, она почувствовала запах дешевого одеколона.

И тем не менее она с тщательностью, на которую только была способна, воспроизвела ему все события, произошедшие на борту «Звездного Пса».

Лейтенант слушал ее, не перебивая и не задав ни одного вопроса по ходу рассказа. Он был занят тем, что жевал булочку, запивая ее большими глотками эрзац-кофе. Похоже, повествование не производило на него должного впечатления.

— Значит, вы утверждаете, что открыли планету, на которой обитает совершенно фантастическая жизненная форма, предположительно являющаяся разумной? — переспросил он, бросив жевать, когда Гея закончила рассказ.

Она кивнула, чувствуя раздражение. Как он может уминать свои булочки, когда речь идет о человеческих судьбах?!

— На Рае остался Джон Митчел! — напомнила она.

Лейтенант понимающе кивнул, делая пометки в электронном планшете.

— Да, я занес этот факт в протокол… — ответил он, протягивая ей вынутую из принтера копию. — Это протокол предварительной беседы, — пояснил он. — Подпишите его, и тогда мы перейдем к следующей части нашего знакомства.

Гея выполнила его просьбу, чувствуя, как от закипающего в ней гнева дрожат кончики пальцев.

— Что вы намерены предпринять для спасения Джона? — не выдержала она.

— Не нервничайте. Об этом чуть позже. Сначала я бы хотел ознакомить вас с одним любопытным, с моей точки зрения, документом, задать несколько вопросов… ну, в общем, внести полную ясность в ваше, нужно сказать, несколько, э… странное возвращение на Аллор.

Гея с трудом удержалась от замечаний. Дрожащими пальцами достав сигарету, она откинулась в кресле, стараясь не смотреть на Фоулера.

— Итак, вы утверждаете, что корабль, на котором вы прилетели, носит название «Звездный Пес»?

Она кивнула.

— Я располагаю иными данными, — заметил лейтенант. Его тон вдруг стал абсолютно холодным. — Этот корабль, по ориентировкам Патруля, — не что иное, как малый разведывательный крейсер «Теллур», входивший до 3514 года в состав космического флота планеты Элио. Он пропал при невыясненных обстоятельствах в районе Эригона и с тех пор находится в розыске, так как в архивах Патруля есть оригинал гиперсферного сообщения о мятеже среди команды, после чего «Теллур» исчез.

Фоулер положил на стол перед Геей несколько бумаг, на которые она даже не взглянула.

— Зря… — покачал головой лейтенант. — Здесь довольно любопытные документы, свидетельствующие об эпизодических появлениях «Теллура» в различных регионах Окраины. Послужной список довольно богат. Контрабанда оружия, пиратские рейды, налеты на рудники…

— Зачем вы мне рассказываете все это?! — не выдержала наконец Гея. — Кто такой был капитан Грозз, разбирайтесь сами! Меня сейчас интересует только судьба Джона Митчела, который БРОШЕН на планете Рай!

Фоулер раздраженно посмотрел на нее.

— Вы, очевидно, плохо представляете себе действительное положение вещей, — заметил он. Улыбка лейтенанта вызвала у Геи острый приступ отвращения. — Вы заявились в систему Аллора на угнанном корабле, за экипажем которого тянется целая цепь преступлений. У вас на борту два трупа. Вы рассказываете мне о совершенно невозможных с точки зрения науки жизненных формах и пытаетесь убедить меня, что все это не грубый вымысел?

Гея тяжело вздохнула. «Успокойся…» — приказала она себе.

Заметив ее состояние, лейтенант немного изменил тон.

— Хорошо, я готов допустить, что вы случайно попали на борт корабля. — Он встал из-за стола, сверху вниз посмотрев на Гею.

Она подняла глаза.

— Там на планете остался член экипажа, — упрямо повторила она. — Возможно, что не один…

— Я не желаю слушать о бандитах из вашего экипажа, которые застряли на какой-то планете! — Фоулер оперся о стол, приблизив свое лицо к Гее. — Вам нужно вести себя здраво, чтобы выпутаться из этой истории! Мой вам совет: не зарывайтесь и ведите себя смирно. Я навел справки о вашем Джоне Митчеле. Достойный выбор для капитана Грозза!

— О чем вы?!

— О том, что, даже если принять на веру все, что вы тут понарассказывали, никто, — повторяю, — никто из персонала этой базы или другого космического учреждения не станет ломать копий, чтобы вызволить Бог весть откуда какого-то киборга, пусть даже он и имеет статус гражданства. Официально — да. Де-факто — нет! Забудьте об этом и лучше думайте, где найти хорошего адвоката!

Ей до зуда в ладонях хотелось встать и влепить ему пощечину, но Гея сдержалась. Если зайти слишком далеко, то Джон действительно застрянет на Рае навечно…

— Наша беседа окончена, — сообщил лейтенант. — Пока, разумеется. Корабль считается конфискованным до полного выяснения.

— Там моя собственность, — твердо заявила Гея, вставая.

— Личные вещи вам передадут. Составьте список.

— Я не о вещах. Там предмет интеллектуальной собственности.

— Что такое? — раздраженно переспросил лейтенант.

— Базы данных о планете Рай. То, что вы назвали выдумкой.

— Ну и что?

— Ничего. Я подам на вас в суд, если будет испорчен хоть один байт информации!

— Что вы от меня хотите? Я и так превысил свои полномочия, не посадив вас в кутузку!

— Оставьте свои любезности для других, — отрезала Гея. — Я желаю получить то, ради чего рисковала жизнью, а потом можете сажать меня куда угодно!

Она понимала, что рискует, у нее не было никакого плана, но и выхода — тоже… Оставалось уповать на случай…

— Ну хорошо… — нехотя сдался лейтенант. — Через полчаса корабль переводят в сухой док. Вам хватит времени для перезаписи информации?

— Да, — кивнула она.

— Я позвоню охране. И поторопитесь. Техники уже начали отключение его энергосистем.

— Спасибо… — Она заставила себя выдавить это слово.

* * *

В коридорах орбитальной станции было многолюдно. Судя по голографическим изображениям, украшавшим стены коридоров, Аллор за прошедшие двадцать лет превратился в индустриальную планету.

Впрочем, Гее было не до этого. События последних дней круто изменили все ее взгляды на мир…

Куда делся тот иллюзорный уют университетских лабораторий, невинных вечеринок, наивных мечтаний молодой аспирантки?

Жизнь распахнулась перед ней во всей своей убогости и жестокости. Словно ломом прошлись по ее мировоззрению. Гея вспомнила, как внушали ей определенные правила поведения ее родители. Оказывается, они ошибались. Никто не хочет играть с ней по правилам человечности.

Она была опустошена, зла и растеряна.

Гея знала, что именно нужно делать, но внутренние запреты все еще довлели, порождая страх…

У стыковочных шлюзов на обширной площадке суетились рабочие, сновали роботы. По углам переминались с ноги на ногу охранники.

Гея решительно направилась к шлюзу номер пять.

— Сюда нельзя, мэм.

Здоровый детина загородил ей проход.

Гея протянула ему удостоверение личности.

— Лейтенант Фоулер обещал позвонить, чтобы меня пропустили.

Охранник считал удостоверение, кивнул и отошел в сторону.

— У вас не больше получаса, — заметил он, беззастенчиво разглядывая Гею. — Вам повезло, технари пошли обедать.

— Я успею, — заверила она, чувствуя, как предательски дрогнул ее голос.

В коридорах «Пса» царил полумрак. Горело аварийное освещение.

Она прямиком прошла в ходовую рубку.

Консоли управления были нетронуты. До них еще не успели добраться.

Гея почувствовала, как стынет в груди страх. Нужно было перешагнуть через него…

Она села в кресло первого пилота и включила бортовой компьютер.

Пять минут ушло на тестирование всех систем корабля.

К счастью, ничего важного отключить не успели. Гиперсферный привод работал, по крайней мере так ей сообщили приборы. Активного вещества в обрез, энергии в бортовых накопителях — тоже. Но это уже неплохо. Она переключилась на навигационный блок.

Гиперсферные координаты Рая были введены в систему автоматического пилотирования. Старт на ручном управлении. Режим аварийной расстыковки.

Ее рука застыла на сенсорах. Наступил критический момент. Сможет ли она перешагнуть через все, чему ее учили, ради Джона, презренного киборга?

Ее сознание проваливалось в омут страха. Тело сотрясала нервная дрожь.

Гея отжала клавишу, и огромный шлюзовой ангар заполнил ее ломкий от волнения голос:

— Всем, кто находится на предшлюзовой площадке! Покинуть помещение! Даю вам ровно двадцать секунд!

Она облизала пересохшие губы, представив, как захлопнулся люк «Пса», обрубив идущие вовнутрь кабели, и они змеятся, расплевывая искры, среди оторопелых охранников, которые, наверное, уже хватаются за оружие.

Пальцы Геи сновали по консолям. Ярко вспыхнули сигналы готовности ходовых секций. Панели автопилотов подсветились изнутри, готовые перехватить управление.

Она бросила взгляд на ожившие экраны. Люди на площадке бестолково метались, толпясь у выходов. Придется дать им еще секунд двадцать.

Что-то гулко забарабанило по обшивке.

— Всем прочь от корабля! — в ярости закричала она в коммуникатор. — Еще одна выходка, и я разнесу вашу базу в клочья! Взгляните на внешние визоры, черт вас возьми!

Словно в подтверждение ее слов на десятках экранов орбитальной станции возникло изображение пристыкованного к ней «Звездного Пса». Корма звездолета источала малиновое сияние. Носовые дюзы выстреливали сполохи оранжевого пламени. Внезапно одна из орудийных башен главного калибра бесшумно повернулась вокруг своей оси, и раструб ее плазмоизлучателя застыл, нацелившись в борт станции.

— Прочь с площадки! — повторила она.

На этот раз ее приказ был воспринят буквально.

Через несколько секунд носовые дюзы «Пса» взорвались огнем, и он вздрогнул, подавшись назад, вместе с вырванной шлюзовой секцией.

Вслед за ним в космос выметнулось кристаллизующееся облако атмосферы из разгерметизированного ангара. Она с ужасом ожидала увидеть среди мусора и обломков чье-нибудь тело, но, похоже, все обошлось.

Из-за сверкающего корпуса станции показалось звено космических истребителей.

Выхода не было. Она могла рискнуть своей жизнью, но не тысячами обитателей орбитального дома.

Включив маршевый форсаж, Гея передала управление автопилоту.

«Пес» с максимальным ускорением рванулся прочь, одновременно включив гиперсферный привод.

Гея застыла в кресле, оглушенная перегрузкой.

Она не знала, что случится раньше: совершит ли «Пес» переход или его достанут орудия истребителей.

ЧАСТЬ 3

СЛЕД

Глава 11

Семь существ сидели посреди поляны. Джон смотрел на них с верхней ступени трапа, и странный холод стыл в его груди. Только теперь он начал осознавать все безумие своей затеи. Почему он так легко поверил в их разумность?

Мрак смыкался вокруг; прожектора АРК резали его, выхватывая из тьмы страшные фигуры монстров. Зори-Магир беззвучно снял предохранитель гранатомета, перекинув его в положение автоматического огня. Чтобы там ни говорил Джон, а перед ним сидели семь чудовищных тварей… и он не ждал от них ничего хорошего.

Джон наконец решился.

— Оставайся тут, — сказал он Инвару.

Его шаги по гулкому трапу, казалось, слышны по всему Раю…

Один из монстров внезапно вздрогнул и выхлестнул в его сторону узловатый канат мышц, на конце которого мгновенно возник глаз.

Джон остановился.

Существо бесцеремонно разглядывало его. Зрачок медленно перемещался. ОНО внимательно изучало человека, скользя взглядом по деталям экипировки…

— Что ты надумал? — раздался за его спиной хриплый шепот ганианца.

— Попробую вступить с ними в контакт, — не шелохнувшись ответил Джон. — Они телепаты. Не мешай…

Ксеноморф по-прежнему изучал его. Подернутый белесой пленкой глаз с вертикальным зрачком мерно покачивался на конце удерживающего его мышечного образования.

Чувствуя легкую тошноту, он погрузился в этот чуждый, абсолютно нечеловеческий взгляд, напрягая слабые ментальные способности своего мозга.

В голове Джона оказалось больше инстинктивного отвращения и страха, нежели дружеских чувств и желания помочь. Казалось, ксеноморф уловил это и попятился, словно бы обжегшись о мысль человека.

Джон осторожно сделал шаг вперед. Несмотря на отчаянные усилия, ему не удавалось сформировать сколь-нибудь связные картинки-образы. Все тот же подсознательный страх мешал сосредоточиться на главном, ради чего, собственно, они прилетели на эту поляну.

Существо перестало отступать и грузно осело на задние лапы.

Палец Инвара онемел на гашетке гранатомета. Семь ксеноморфов вызывали в нем одно вездесущее и неистребимое, как сам инстинкт самосохранения, желание бежать. Зори-Магир не мог припомнить в своей практике случая, чтобы он испытывал перед чем-то такой вот полумистический ужас.

Шаранг… Джон, наверное, совсем свихнулся, если считает, что им нужна какая-то защита. Скорее стоит пожалеть бедных тупоголовых роботов, даже не представляющих своими куцыми электронными мозгами, на каких тварей они замахнулись…

Он представил сжимающееся вокруг поляны кольцо боевых машин. Серия мысленных образов красноречиво передавала их намерения.

Пока Джон мучительно собирал в кучу свои мысли, ясный образ боевых машин, сформированный сознанием ганианца, дошел до ксеноморфов.

Они отреагировали практически мгновенно — странный полукруг рассыпался. Монстры шарахнулись в стороны, словно их ударило током, и тело каждого начало покрываться броней панцирных пластин… но это длилось не больше нескольких секунд, ни один из них не закончил начатой метаморфозы, словно в них только что сработал рефлекс, сразу же обузданный усилием воли и разума.

Они вернулись к центру поляны, где стоял Джон, и вновь образовали полукруг.

Он оцепенел. Существа изменили свой облик, и теперь перед ним было семь гротескных копий человеческого тела. Он вновь почувствовал, что испытывает ужас и отвращение: облик монстров напоминал оскальпированных горилл, с которых к тому же содрали кожу… Непропорциональные руки доставали до земли, огромные, шишковатые головы с белесыми глазами выглядели как жуткая пародия на человека…

В этот момент он ощутил их ответ.

Поначалу Джон подумал, что сошел с ума, не выдержав телепатического контакта с нечеловеческим разумом, но удивленное восклицание Инвара говорило о том, что и он принял сообщение монстров.

ОНИ НЕ СОБИРАЛИСЬ ЗАЩИЩАТЬСЯ… ИХ ПЕРЕПОЛНЯЛА СКОРБЬ… И ОНИ ПРИВЕТСТВОВАЛИ БОЕВЫЕ МАШИНЫ, КОТОРЫЕ НЕСЛИ ИМ СМЕРТЬ!..

Полукруг дрогнул и распался.

Один за другим существа безмолвно исчезали во мраке, уходя с освещенной прожекторами поляны. Возражения не принимались…

Инвар выругался и в изнеможении опустился на ступеньку трапа. Ему стало значительно легче, когда последний силуэт растворился во тьме.

— Дерьмо Шииста… Я ничего не понимаю, Джон. Сначала они атакуют корабль… а теперь отказываются защищать собственные шкуры! — Взгляд ганианца выражал полную растерянность.

Джон чувствовал себя не лучше. Массовое самоубийство? Но почему?!!

— Черт побери, Джон! — Ганианец ударил кулаком о броню АРК и уперся пылающим лбом в холодный выпуклый борт. — И ради этого мы истратили последние граммы горючего?!

— Думаешь, я что-нибудь понимаю? Я думал, им нужна помощь, и мы вместе… Черт! — Он достал кубик голографической карты и взглянул на схему. Оперативное кольцо сомкнулось. Круг из восемнадцати точек уже начал сжиматься вокруг поляны.

Они сознательно прилетели сюда, сунув голову в петлю, для того, чтобы защитить семерых ксеноморфов Рая, но внезапный, ошеломивший их оборот уже не менял сути вещей: горючее в АРК было полностью израсходовано, оперативное кольцо машин замкнулось, и удавка начала медленно затягиваться…

Инвар повернулся и красноречиво сплюнул на землю, словно поставив жирную точку в дискуссии…

— Пошли. — Перекинув ремень гранатомета через плечо, он сунул руку в захват гашетки и включил фонарь. — В конце концов, это их личное дело, — заключил он, делая шаг в сторону от освещенного круга. Магнитометр в его руке назойливо пищал, показывая направление.

В конце концов, они прилетели сюда не только из-за ксеноморфов, машинам не было никакой разницы, кто перед ними: исконный обитатель Рая или же человек. Рано или поздно, но им все равно пришлось бы вступить в бой, защищая собственные жизни, и ганианцу сейчас хотелось лишь одного — ощутить в руках вес исправного оружия, и он мысленно молил всех богов, чтобы назойливый писк прибора был именно древним рейдером, а не тривиальным скоплением руды.

Джон догнал его, двигаясь чуть в стороне.

— Странное такое дерьмо, парень, — пробормотал Инвар, разгребая листву. Под ней обнажился кусок остекленевшей породы.

Он разогнулся, обводя взглядом окрестности.

Заметить поляну с воздуха было практически невозможно, вот, наверное, почему это место не привлекло внимания автоматических разведчиков «Пса». Багровые гиганты были самым невероятным образом изогнуты и перекручены, смыкаясь кронами на высоте тридцати-сорока метров. Они, как чудовищная колоннада, окольцовывали периметр почти что километровой прогалины, образуя над ней шатер из крон. Прихоти эволюции… Деревья пытались закрыть оплавленный базальт, как закрывали от радиации звезды своих зеленых собратьев в других местах этого леса. Они не понимали, что тут совершенно некого защищать…

— Левее, — проговорил Джон. В сумраке, царящем под кронами, было трудно ориентироваться без приборов.

Инвар кивнул. Писк прибора перешел в вой.

— Где-то тут. Вокруг металл. — Луч фонаря метался по близким зарослям. — Ты можешь подсветить?

Джон достал осветительную ракету и сломал капсюль. Ярко вспыхнул термит, и в колеблющемся белом свете они наконец увидели…

— Дьяволы Элио… — изумленно выдохнул Джон.

Они стояли перед передовым рубежом обороны.

За проржавевшими надолбами, покореженными автоматическими орудиями, воронками и двумя обгорелыми остовами вездеходов, вросшими в землю по самые башни, возвышался изуродованный корпус десантного рейдера. Оба его шлюза были проломлены и зияли в свете угасающей ракеты черными провалами.

Кто-то взял штурмом боевой корабль космического десанта!

Ракета угасла, и все вокруг опять погрузилось в зыбкий сумрак.

Словно внезапная вспышка страшного провидения возникла перед ними и исчезла в прошлом, в наслоениях времени и событий…

Первым пришел в себя Инвар. Он нагнулся и подобрал с земли ржавый кусок железа.

Закрепленный на плече фонарь осветил смятую гильзу от орудийного снаряда.

— Джон, иди сюда, — позвал он.

Митчел перефокусировал зрение, и назойливый сумрак исчез. Обычное зрение живых, имплантированных глаз постепенно вернулось к нему, но он не удалил процессор, а лишь постарался свести к минимуму его функции. Глупо было отказываться от любых преимуществ, особенно в их теперешнем положении…

— Как ты думаешь, нам хватит горючего, чтобы перетащить АРК поближе? — спросил Инвар. — Прожектора тут были бы кстати.

— Не знаю. Давай попробуем, — согласился Джон.

* * *

Автоматический разведчик глухо стукнул посадочными опорами, покачнулся на зыбкой почве и застыл. В верхней части машины вспыхнули три прожектора, осветив панораму руин.

— Сколько на таймере? — спросил Джон.

— Три двадцать, — ответил Инвар, озираясь вокруг. — Пошли, что ли? — не выдержал он.

Джон уверенно шагнул вперед. В другое время он был бы возбужден такими событиями, но сейчас уже не так остро воспринимал их. Хотя в его душе шевельнулось что-то похожее на трепет, он испытывал особый интерес к подобным артефактам в своей прошлой жизни.

Шагнув за наспех сваренные надолбы, увешанные обрывками полусгнившей «колючки», они словно вошли в пространство диорамы древнего музея. Казалось, все происходило час назад, и только слой ржавчины на металлических предметах говорил об их возрасте. Пластик же не разрушался вообще.

Им не нужны были слова, — оба читали по предметам историю разыгравшейся здесь схватки.

Весь рубеж обороны, кольцом опоясывавший рейдер, был стандартной версией. Планетарным машинам, которые наверняка имелись на боевом корабле, требовалось тридцать-сорок минут, чтобы создать такое сооружение.

Джон наклонился, споткнувшись обо что-то круглое.

Под его ногами лежал помятый гермошлем. По забралу змеилась паутина трещин. Чуть поодаль, у перевернутого орудия, на бруствере капонира валялся нож со сломанным лезвием, перчатка и раздавленный пластиковый кофр.

Он поднял гермошлем и несколько секунд держал его на вытянутой руке, читая прихотливый узор бегущих по забралу трещин и пытаясь представить, кто был тот человек, что сорвал его с головы в аду кипящей вокруг битвы…

— Что заставило их принять бой? — спросил Инвар, спрыгнув в провал капонира. Луч его фонаря выхватил из тьмы толстый слой стреляных гильз. — Здесь дрались насмерть… — Он повел фонарем по сторонам. — Орудие сделало не меньше двадцати тысяч выстрелов…

— У них не было выбора, — ответил Джон. Он стоял у подножия рейдера, разглядывая покореженные стабилизаторы и свернутые набок сопла планетарных двигателей. Корабль, некогда стоявший на посадочных опорах, покосился и просел. — Они не ждали атаки… Видимо, Рай ввел их в заблуждение, как и нас…

— Монстры? Они разнесли рейдер?!

В темноте не было видно усмешки, искривившей губы Джона.

— Ну а как ты думаешь? Здесь есть только один противник, способный проломить полуметровую броню…

Инвар заглянул в черный провал. По позвоночнику ганианца внезапно пробежал озноб… Он представил себя на месте этих парней. Зори-Магир сплюнул от отвращения. Теперь понятно, почему нигде нет останков людей: ИХ СОЖРАЛИ ЭТИ УБЛЮДКИ!

— Разделимся? — спросил он.

Джон посмотрел на черный провал. Ветер намел в развороченный шлюз ошметья бурой листвы.

— Да. Если ты не боишься призраков.

— К черту. У нас мало времени. — Ганианец перекинул гранатомет за спину и полез в пролом.

Джон направился к другому входу. Таймер безжалостно отсчитывал отпущенные им минуты. Инвар прав, следовало поторопиться.

Древний корабль хранил следы жестокого боя.

Митчел поежился. Смерть всегда страшна, но эта… Десантники защищались до последнего. Видимо, монстры, напав на рейдер, повредили его обшивку и двигатели. Люди оказались в безвыходном положении: отбив первую атаку, они лишились возможности взлететь.

Он внезапно почувствовал атмосферу тех роковых минут.

Двадцать уставших, измученных десантников, столкнувшихся с жуткими обитателями Рая, могли принять только одно решение — драться. Казалось, изуродованные стены рейдера хранят их голоса. Пока машины возводили оборонительный рубеж, они наверняка собрались в центральном отсеке…

Потом раздались сигналы тревоги. Монстры пошли в атаку.

Голодные твари… Он понял, что думает о них как о животных…

Что-то изменилось с тех пор!..

Он вспомнил полукруг сгорбленных, понурых фигур. Одни противоречия наслаивались на другие, совершенно сбивая с толку. С одной стороны, ксеноморфы были страшными, безжалостными животными, с другой — демонстрировали неоспоримые признаки проявлений разума… Как будто внутри одних и тех же существ жили и вели беспощадную борьбу две противоположности…

Джон вздохнул. Он прекрасно понимал, что у них уже не осталось времени на поиски разгадки.

Коридор, по которому он шел, был завален какими-то полуистлевшими бумагами. Двери в отсеки были выломаны. Переборки в некоторых местах смяты от ударов чудовищных живых таранов. Повсюду осколки приборов, россыпи стреляных гильз, опаленные дыры в стенах и потолке…

По-видимому, люди отступали к командной рубке, отчаянно отбиваясь от проникших внутрь корабля монстров…

Рейдер имел три яруса. Его суммарная высота превышала двадцать метров. Джон обследовал нижний и, не найдя ничего достойного внимания, полез вверх, цепляясь за скобы неработающей шахты антиграва.

Инвару повезло больше. Он проник в реакторные отсеки. Все выглядело исправным, хотя он сомневался, что можно оживить эти механизмы. Да и к чему? Он протянул руку и скорее для очистки совести со скрипом повернул главный рубильник аварийной системы энергоснабжения. Основная давно вышла из строя, еще при штурме, это ясно…

Где-то с грохотом лопнуло несколько ламп, под потолком реакторного отсека заискрила гнилая проводка. И вдруг мигнул свет!..

— АВАРИЙНАЯ СИСТЕМА ПИТАНИЯ ВКЛЮЧЕНА. — Голос, возникший из ниоткуда, ударил по напряженным нервам ганианца, заставив вздрогнуть. Казалось, этот хорошо отмодулированный спокойный голос идет прямо из глуби веков…

На стенном экране у пульта управления реакторным отсеком мигала красная надпись:

«ПЕРВЫЙ РЕАКТОР. РЕЗЕРВ».

Проклятье Шииста… Эта развалина еще дышит!

Инвар оставил рубильник включенным. Теперь его путь освещали красные пятна бесконтактных ламп аварийной системы. В их рассеянном свете на покореженных стенах внезапно проявились надписи и указатели.

«БОРТОВОЙ АРСЕНАЛ».

Ганианец почувствовал себя псом, взявшим свежий след зверя. Коридор привел его к массивному бронированному люку. Бой добрался и сюда. Стальная плита болталась на одной петле.

Боком протиснувшись сквозь узкую щель, он включил фонарь.

— Джон, поднимись на второй ярус, — проговорил он в коммуникатор, окидывая взглядом ровные ряды вороненых стволов в пластиковых пирамидах. — Я в бортовом арсенале.

— Иду.

Инвар наклонился и, пользуясь ножом как монтировкой, подцепил крышку пластикового ящика.

В свете фонаря тускло блеснули тупые жала реактивных снарядов. Из горла ганианца вырвался довольный смешок. Он перешел к следующему.

КРРАК… Крышка отлетела в сторону.

Световые гранаты…

КРРРАКК…

Бронежилеты… Приборы ночного видения… Ящики с патронами к «ФЛАУ-5».[3]

Он был так поглощен своим занятием, что вздрогнул, когда рука Джона легла на его плечо.

Инвар со вздохом разогнулся. Глаза ганианца лихорадочно блестели. И вдруг блеск потух. Он пнул ногой вскрытый ящик и сел.

— На кой черт нам все это?.. — устало спросил он. — Один залп фазерного излучателя, и от нас останется пыль…

Джон ободряюще потрепал его по плечу.

— Не унывай. Они не будут стрелять из них.

Инвар поднял голову.

— Издеваешься? — зло спросил он.

— Нет. — Джон взял из пирамиды «ФЛАУ-5». Мягкий приклад с поглощающим отдачу покрытием уперся в плечо. — Я знаю о боевых машинах практически все, — объяснил он, доставая из вскрытого кофра черные цилиндры энергоблоков. — Почему роботы не могут заменить людей? — Он открыл гнездо в прикладе «ФЛАУ» и вставил питающие элементы. Мягко вспыхнул крохотный экран счетчика зарядов. — Потому что машины — тупые. Они не способны принимать решений. Вот их самое уязвимое место. Капитан Грозз ввел одну директиву — убить. И включил режим автоматического исполнения. Он — дурак. Существуют тысячи нюансов. Такие, как приоритетность и классификация цели, например. Энергоэкономия. Режим вторичной логической поправки… и многое другое. Проще говоря, любой робот руководствуется программой. Все взаимосвязи позитронного мозга построены на жесткой логике. Они — электронно-вычислительные машины, запомни это.

— Ты хочешь сказать, что они не будут…

— Вот именно. Пока мы с тобой применяем стрелковое оружие, они не применят фазеры. У робота нет понятия «да черт с ней, с энергией, мне нужно пристрелить его поскорее». Нет, пока ты не будешь опознан по десятку характерных признаков как цель класса «планетарный танк», тебе не грозит огонь излучателей.

— Или пока у них не закончатся патроны и энергия в других видах оружия, — уточнил Инвар.

— Да. Но до этого нам не дожить.

— Шаранг… Ты меня успокоил.

— Ладно. — Джон вставил обойму с ядерными зарядами в рукоять импульсной винтовки и ударом ладони вогнал ее на место. — Давай подумаем, как можно использовать этот рейдер.

* * *

Инвар бежал. Ноги по щиколотку тонули в буром перегное, но ганианец чувствовал, как сердце мощными толчками гонит кровь по его жилам. Он дрожал в предвкушении схватки, мозг работал четко и ясно, мускулы Зори-Магира переполняла энергия, и ему хотелось драки…

Приоритетность целей полетела ко всем чертям. Монстры вне игры, и они с Джоном остались одни.

Как только последний из ксеноморфов исчез во мраке, покинув поляну, словно камень упал с души ганианца. С глаз долой — из сердца вон… так, если ему не изменяет память, выражались далекие предки. Остался только он, Джон и машины. Мир вновь стал понятен, как элементарная задачка из начальной математики.

Из зарослей донеслось глухое урчание. Он опустил на глаза щиток интегрального прицела. Мини-процессор боевого костюма уже дал координаты цели. Перед глазами замелькали цифры, и возник пульсирующий контур боевой машины. Планетарный танк.

Инвар скорчился на ветке. Впереди, меж гигантских стволов, показалась машина. Триста метров… Двести пятьдесят…

Танк приближался. Темная рокочущая тень, тяжко продирающаяся среди зеленого подлеска. Восемь тонн легированной стали, взрывчатки и электроники. Башни фазерных излучателей расчехлены. Автоматические пушки двигали стволами синхронно с вогнутыми пластинами радара.

Если бы не инфракрасный визор, соединенный с микропроцессором шлема, он не увидел бы ничего, но благодаря электронике он мог наблюдать все, как при дневном свете. Конечно, экипировка, позаимствованная из арсенала, устарела настолько, что временами казалась совершенно незнакомой, но даже она увеличивала его возможности, а соответственно и шансы на выживание, в десятки раз.

Хотя все самое худшее было еще впереди. Кольцо машин слишком быстро сжималось вокруг поляны. Они с Джоном могли позволить себе только раз укусить разделенные внушительным интервалом машины. Потом те сойдутся так тесно, что будет безумием атаковать их в одиночку…

Инвар плавно потянул гашетку. Винтовка задрожала в руках, как живая, выплевывая горячие, тугие сгустки огня. По броне танка гулко замолотили снаряды, взрываясь среди вращающихся антенн.

Инвар рухнул вниз, когда шквал огня снес часть дерева. Мягко приземлившись, упал вбок и откатился, выпустив две отсекающие очереди. Что-то заскрежетало, и одна из гусениц развалилась, гремя перерубленными траками. Танк повело в сторону, он остановился, и в его броне открылись ниши, выпуская резервный привод. Автоматические орудия, не смолкая, поливали огнем ближайшие деревья. В воздухе, стонущем от частых разрывов, кружило сладковатое крошево древесины, нашпигованное осколками разрывных снарядов.

Инвар ужом прополз меж поваленных стволов и, сунув в открытую нишу резерва гранату, вскарабкался на броню. Танк качнуло. Он едва удержался на пологом скате бокового щита машины, вцепившись в обломки антенн.

Орудия продолжали бесноваться. Инвар захохотал в упоении схватки и выпрямился, подняв импульсную винтовку.

Пять выстрелов разнесли видеокамеры танка. Инвар спокойно расстегнул подсумок и достал плазменную гранату, пока раненый исполин надсадно выл турбинами, бесполезно вращая изувеченным приводом.

Гулкое эхо донесло до ганианца отголосок автоматического огня. Джон вступил в дело. Он ухмыльнулся, аккуратно положил гранату в сорванный с креплений оружейный люк и спрыгнул с брони. Петляя и пригибаясь, он рванулся назад.

Вслед злобно залаяли орудия танка, несколько осколков впилось в бронежилет, едва не сбив его с ног, и вдруг на месте машины расцвел факел огня. Инвар перелетел через горящий поваленный ствол дерева и, падая, зажал уши…

* * *

Спустя полчаса они встретились у рейдера.

На бронежилете Джона чернело несколько язв от попаданий разрывных пуль.

Инвар молча задрал большой палец. Он выковырял из своего костюма десять осколков.

Джон устало опустился на землю.

— Рано радоваться, — сказал он, развернув электронный планшет. — Теперь они определили цели. Повторяться было бы глупо.

— Один черт, я доволен, — признался Инвар, меняя щиток электронного прицела. — Теперь посмотрим, как они перекусят это ископаемое. — Он кивнул в сторону рейдера.

В небесах Рая возник басовитый вой.

— В укрытие! — коротко бросил Джон, вскакивая на ноги.

Они не успели добежать до ближайшего капонира, казалось, рядом кто-то с треском рванул крепкую простыню…

УУГГОООООГГРААХХ… Вал настильной ковровой бомбардировки разодрал джунгли, пропахав вокруг поляны и рейдера идеальный круг изуродованной, дымящейся земли, так называемую «зону отчуждения».

Их прибило к земле взрывной волной. Над головой звонко заныли осколки.

Инвар перекатился на спину, широко открыв рот, чтобы не оглохнуть.

Атака началась.

Ганианец ужом вполз на бруствер, выглянув поверх него. Вокруг поляны горели и падали деревья, образуя широкую просеку. Словно кто-то очертил ровный дымящийся круг с рейдером посередине.

— Они используют стандартную тактику, — проговорил он в коммуникатор. — Слышишь, Джон, у нас ее называли «чужая земля»!.. Сейчас они перегруппируются и двинут…

Джон скатился в капонир, отплевывая землю.

— Уже! — ответил он. Опущенный на глаза электронный прицел подернулся координатной сеткой и запульсировал, поймав сразу несколько целей. Перед глазами замельтешили цифры. Дальность… Энерговооруженность… Приоритетность… — К черту… — Он отключил некоторые системы и передернул затвор гранатомета.

Инвар приник к окулярам наводки древнего башенного орудия. Губы ганианца беззвучно шевелились.

На краю поляны появились первые машины. Урча моторами, выполз планетарный танк, и тотчас его орудия зашлись злобным лаем, поливая броню рейдера кумулятивными снарядами. Старый корабль загудел, словно колокол. В воздух брызнули осколки расплавленного металла и куски брони.

Джон ждал. Он хотел, чтобы остальные машины появились на поляне, однако в его расчеты внезапно была внесена поправка.

Он тихо выругался, когда из-за корпуса рейдера появились трое монстров.

Фазеры планетарного танка полыхнули плазмой. Костяной шар неуклюже повалился набок, объятый пламенем. Джунгли огласил нечеловеческий вопль, когда второй разряд разорвал тело монстра, превратив его в гору дымящегося мяса…

Они поняли друг друга без слов.

Джон перекатился за бруствер и, привстав на колено, разрядил магазин гранатомета веерной очередью.

Пулеметы планетарного танка зашлись длинной очередью. Три гранаты разорвало в воздухе, но две других взорвались в метре от машины, окатив ее броню градом осколков.

В этот момент в дело вступил Инвар. Башенное орудие со скрежетом старых механизмов поднялось над укрытием и выпустило один за другим пять снарядов с трианиловой начинкой.

Чудовищный грохот прокатился по поляне. Уцелевший монстр попятился назад.

Зори-Магир скатился в истекающую дымом воронку. Он обожал это ископаемое чудище. На противоположном конце поляны весело полыхал остов эригонского тактического разведчика. Осколки другого были смешаны с землей. Планетарный танк лишился двух пулеметных башен…

Древнее орудие вновь начало подниматься над капониром, но не произвело ни одного выстрела: две ракеты класса «земля — земля» превратили его в груду покореженного металла.

Басовитый вой реактивных турбин накатывался из поднебесья, смешиваясь с оглушительным треском разрывов; по земле, вздымая фонтаны огня и дыма, хлестали снаряды, догоняя Инвара, разнося в клочья все, что могло послужить укрытием для человека.

Он задыхался, петлял, беспорядочно отпрыгивая в стороны, катился по исковерканной земле, чувствуя, как горячая смерть неумолимо настигает его… Но атаковавшая машина уже выходила из пике. Он упал, серая тень тактического разведчика накрыла его, и машина круто взмыла вверх, набирая высоту для повторной атаки.

По лицу ганианца, смывая копоть и кровь, катились крупные градины пота. Руки Инвара дрожали.

На поляне появились андроиды. Перед ними двигались другие машины. Земля горела. Адский грохот рвал барабанные перепонки. Воздух дрожал, сизый от дыма.

— Мы покойники… — прошептал Зори-Магир в коммуникатор.

С небес вновь накатился вой.

Инвар не знал, где находится Джон и жив ли он вообще.

Потянув из-за спины гранатомет, Зори-Магир привстал на колено и, сорвав разбитый щиток электронного прицела, приник к холодному стволу, ловя в перекрестье двух проволочек растущую на глазах точку. Его мышцы свело судорогой, тело требовало — беги, когда точка взорвалась огнем и две строчки снарядов потянулись к нему, но Инвар не шелохнулся. На него неслась стена разрывов…

Гранатомет заработал с болезненной отдачей.

Десять фанат с интервалом в секунду. Перед глазами Инвара вспух горячечный шар, его перепонки лопнули, оружие вырвало отдач: ей из ослабевших рук, а его самого швырнуло на землю. Вокруг с грохотом сошедшего с рельс локомотива рушились горящие обломки боевой машины.

Это был ад…

Он лежал, хватая ртом горячий воздух. Смерть была везде. Но вдруг что-то изменилось в голосе боя.

Андроиды достигли того места, где лежала гора обугленной плоти. Прикрывавшие их боевые машины вели плотный огонь по изрешеченному рейдеру, в районе которого их сканеры фиксировали скопления активной биомассы.

Джон, в рассеченном бронежилете, несколько раз контуженный близкими разрывами, короткими перебежками двигался по длинной дуге, пытаясь зайти в тыл группе роботов, когда огонь внезапно стих.

В оглушающей тишине над головами андроидов взметнулись гантелеобразные предметы. Зависнув над землей, они начали вращаться. Это были антенны биорадаров. Башня планетарного танка повернулась, и залп фазерного излучателя ударил в горящую стену деревьев. Секунда, и там образовалась обугленная просека, посреди которой застыл, внезапно лишившись укрытия, монстр. Второй залп фазера разнес его в кровавые клочья.

Два квадратных километра изуродованной поляны истекали дымом. В сотне метров от горящего рейдера, броня которого была пробита и исковеркана, застыли пять человекоподобных роботов. Вокруг, словно исполинские свечи, полыхали деревья. Боевые машины-исполнители не возобновляли огня. Девять разношерстных механизмов растянулись по всей длине поляны, ожидая сигнала к действию.

О более удобном моменте Джон не мог и мечтать.

Его рука потянулась к виску, где находился микропереключатель процессора, но нажать на маленький бугорок оказалось выше его сил. Он был живым человеком, и даже сейчас, распластавшись в горячей воронке, он дышал, слышал глухой стук крови в висках, и каждая клетка его тела протестовала против того, чтобы перейти в полное и безоговорочное подчинение соединенному с эндоостовом процессору.

Его засекли. Андроиды начали медленно поворачиваться в его сторону, и он отчетливо видел, как открываются в мимикрирующей броне покатых плеч защитные створки, выпуская на свет короткие стволы автоматических орудий.

Джон привстал, припав на одно колено, и упер в плечо мягкий приклад ручной ракетной установки. Тупые жала десяти кумулятивных ракет сверкнули в свете полыхающих пожаров зловещим красным отблеском. Это был тот самый миг, от которого зависела их судьба, потому что с этого момента боевые машины станут расценивать их как полноценные цели…

Джон поймал в перекрестье прицела сливающуюся с бурым фоном листвы фигуру андроида и мягко нажал спуск. Ракета с воем ушла к цели, его толкнуло отдачей, но Джон уже поворачивался, вгоняя в прицел следующую цель, и потому не видел, как в небо взметнулись осколки брони и андроида разорвало прямым попаданием.

За шесть секунд он успел сделать пять выстрелов.

Ответный залп кинул его на землю, оглушив, выбив из груди весь воздух…

С другого края поляны отрывисто ударил гранатомет, и машины внезапно заметались. Это дало Джону несколько секунд, чтобы прийти в себя и отползти в сторону.

Да и ответный огонь был уже не столь плотным, как в начале атаки. Обломки семи машин усеивали пространство поляны, и еще три были серьезно повреждены.

Инвар почувствовал, как в нем вновь проснулась надежда.

Он заметил, как Джон рванулся к рейдеру, и понял его маневр. Планетарный танк и другие тяжелые машины не смогут развернуться в узких коридорах древнего корабля. Туда пойдут только андроиды.

Дав отсекающую очередь, он выпустил несколько световых гранат и, отвернувшись, чтобы не ослепнуть, метнулся к люкам.

Они все еще не могли поговорить с этими механическими ублюдками на равных: четыре андроида, планетарный танк и еще три боевые машины класса «тактический разведчик» могли раздавить их в лепешку в открытом бою. Что, собственно, они и пытались сделать в данный момент.

Счет шел на секунды.

Горячий осколок ударил Джона в голову, снеся щиток электронного прицела и повредив коммуникатор. Он упал, преследуемый султанчиками разрывов, но Инвар не дал роботу добить упавшего человека, он внезапно вынырнул из-за обломков орудия и открыл беспорядочный огонь из «ФЛАУ». Джон с трудом поднялся и, шатаясь, пробежал последние метры до спасительного провала шлюза. Секунду спустя в узкий тамбур втиснулся Инвар.

Проход вовнутрь рейдера был перегорожен рухнувшим перекрытием.

Джон прислонился к стене, сжав руками голову. Его сильно контузило.

Ганианец мгновенно понял, что они попали в ловушку.

— Рядом есть второй люк! — прокричал оглушенный Джон. — Мы прорвемся!

Инвар кивнул. Они явно побеждали, благодаря антирадарному покрытию костюмов. Чтобы обнаружить их, роботы были вынуждены пользоваться видеокамерами, что сильно уменьшало превосходство машин.

Снаружи наступила тишина.

Они стояли спиной к спине, перезаряжая оружие.

— Ну… рванули!

Джон выскочил из люка и покатился по земле, ведя беглый огонь. Один из андроидов внезапно упал, бронебойные снаряды перебили его ноги. В люке показался Инвар. Воспользовавшись тем, что машины сосредоточились на напарнике, он на секунду задержался, выпустив очередь гранат по планетарному танку.

Джон прополз меж обломков обшивки рейдера и прыжком достиг люка. Падая вовнутрь, он ощутил болезненный толчок в спину и одновременно почувствовал, как по боку потекла горячая, липкая струйка.

Андроиды изменили классификацию целей — они открыли огонь на поражение из тяжелого оружия бронебойными снарядами!

— Инвар! — закричал он.

Тень ганианца заслонила провал люка. Он открыл рот, но слова застряли в нем, Инвар внезапно дернулся от удара в спину, и в его глазах появилось изумление.

Время застыло, он смотрел, как его грудь лопается кровавыми брызгами, выпуская черные жала бронебойных снарядов…

Ноги Инвара подкосились, и он рухнул на колени. Из-под развороченного бронежилета на пол хлестала кровь.

— Ублюдки… — прошептал он, повалившись на бок, в лужу собственной крови. Глаза Инвара смотрели во тьму рейдера.

В люке появилась рослая фигура андроида. На его плече красовался ствол автоматической пушки.

Из тьмы в лицо робота ударил шквал огня. Лицевую пластину разнесло в клочья, обнажив наполненный позитронными кристаллами каркас, и он брызнул осколками, а Джон продолжал вбивать снаряд за снарядом в обезглавленную фигуру в немом оцепенении…

В эти секунды он молил о безумии, но ему было суждено жить.

Снаряды крошили броню «хамелеон», и ее осколки на лету меняли свой цвет.

Остов андроида разломился пополам, и его вымело наружу гулким шквалом снарядов.

Интегральный затвор с шелестом передернулся и застыл. Магазин «ФЛАУ» был пуст.

Митчел отшвырнул оружие, словно оно жгло ему руки, и склонился к телу Инвара, но в этот момент по рейдеру ударил фазерный излучатель. Часть обшивки в районе люка испарилась, образовав проход, достаточный для тактического разведчика.

Джон подхватил окровавленное тело Инвара и потащил его в гулкую темноту коридора.

Завернув за угол, он пристроил его у стены, выхватил из-за спины заряженный гранатомет, который берег на крайний случай, и, выкатившись из-за укрытия, разрядил весь магазин в темный контур боевой машины, заслонивший собой отверстие в броне. Не дожидаясь ответа, он метнулся назад.

Инвар на мгновенье пришел в себя. Адский грохот разрывов все равно не дал бы услышать слов, но Джон прочел по губам.

В глазах ганианца застыла безумная боль предсмертной муки. Рваные дыры в груди не оставляли никаких надежд.

— Джон… — едва слышно просипел он, сотрясаясь в конвульсиях. — Сделай что-нибудь… — Его окровавленные губы вдруг исказила улыбка… — Я так хочу жить…

Больше он не сказал ни слова.

Джон отвернулся. Его била крупная дрожь. По щекам текли горячие слезы.

Он чувствовал, что его сознание вот-вот лопнет, не выдержав того горя и ненависти, что клокотали в нем. Это было страшное чувство полной потери, от которой в груди образуется сосущая пустота и все, что еще минуту назад казалось значительным и важным, внезапно теряет смысл.

— Я вернусь… — проговорил он, прикрыв глаза Инвара и подобрав его импульсную винтовку, которую ганианец не выпустил, даже умирая.

Джон прожил долгую и трудную жизнь. Он бился на многих планетах, иногда от безвыходности, иногда по идейным соображениям, но никогда он не чувствовал, что рядом с ним есть друг. Здесь это случилось впервые, и впервые в жизни он познал то безраздельное горе, что влечет за собой его смерть. Черная пелена безумной ненависти к тупым механическим убийцам затопила его, сметая все и оставляя лишь одно желание — мстить.

На поляне оставалось шесть боевых машин.

Из горла Джона вырвался хриплый презрительный смех.

Два человека… Всего лишь двое людей положили тут тринадцать боевых роботов…

Он вышел из-под прикрытия обугленного провала и вскинул «ФЛАУ».

В следующий момент зал плазмоизлучателей последнего планетарного танка накрыл ту часть поляны, где находился рейдер.

Чудовищный жар ударил в грудь Джона, швырнув его назад, во мрак древнего корабля.

Он упал, ударившись головой, но не выпустив винтовку из обгоревших пальцев. Из последних сил превозмогая боль, он вновь пополз к выходу из провала.

Почва у опор рейдера дымилась. Джон с трудом перекинул свое обожженное тело через огрызки выломанных бронеплит. Защитный костюм превратился в лохмотья. Термостойкая ткань обгорела и сморщилась. Что представляет из себя его собственная кожа, Джон попросту не думал. Он ощущал дикую боль, но продолжал ползти к выходу из древнего корабля, словно в том самом последнем выстреле, на который только и оставалось сил, заключался сейчас весь смысл его жизни…

Вокруг горел лес. Поляна была окружена стеной огня, который успел продвинуться на несколько километров в стороны, оставив за собой черное, истекающее дымом пространство, где догорали узловатые стволы исполинских деревьев.

Лес умирал стоя. Обугленные скелеты самых больших деревьев, которые не смог свалить даже огонь, торчали редкими колоннами, воздев в небо костлявые, лишенные листьев ветви. Они уже были бессильны защитить поляну от прощальных лучей багровой звезды…

Джон со стоном выполз на открытое пространство.

Подняв голову, он увидел монстров.

Они шли, растянувшись цепью по выгоревшему лесу, словно по обгорелой стерне сожженного поля. Так, наверное, древние воины подходили когда-то к своему разоренному врагом селению.

Джон то терял сознание, то обретал его вновь, но даже этим помутившимся и отрывочным восприятием он чувствовал, сколь велик их гнев и решимость. Но вперед, на группу боевых машин их толкало отнюдь не это. Ксеноморфов вело чувство вины…

Пять жутких фантастических организмов, по форме приближенных к черепахам, стремительно шли прямо на роботов, на ходу покрываясь панцирными пластинами. На коротких мускулистых шеях скалились, шипя и роняя пену, десятки страшных, чудовищных морд.

Плазмоизлучатель планетарного танка дал залп.

Джон ожидал увидеть, как разлетятся по поляне клочья обугленного мяса, но ксеноморфы продолжали идти вперед. Плазма, ударив в панцири, не прожгла их, а на секунду растеклась по костяным пластинам жидким огнем, образовав вокруг каждого из них плотную сияющую ауру.

Спустя мгновенье двое из них упали, сияние взорвалось, но остальные, пережив залп, рванулись вперед.

Мощные лапы обвили ближайшего андроида и, подняв в воздух, разорвали боевую машину на две части. Ступоходы робота глухо звякнули о базальт, верхняя часть туловища, описав высокую дугу, врезалась в тлеющие стволы деревьев и исчезла в облаке пепла.

Джон не видел, как еще один монстр в яростном клубке сплелся с ревущим двигателями планетарным танком. Голова Джона Митчела бессильно запрокинулась.

Солнце Рая, ушедшее на покой, бросило прощальный луч из-за черной линии далекого горизонта. Он ударил вертикально вверх и, отразившись от надвигающейся стены серых, клубящихся облаков, осветил изуродованную поляну, иссеченный снарядами древний корабль и неподвижную фигуру человека в изодранном защитном костюме, который лежал лицом вниз у его подножия, скрюченными пальцами сжимая еще теплый приклад импульсной винтовки.

Потом луч погас.

На Рай опустилась ночь.

Глава 12

Джон очнулся в сияющем свете знойного дня.

Возвращение в реальность было мучительным и долгим. Сначала среди всеобъемлющего мрака возникли пляшущие искорки света, и вместе с ними пришла боль.

Он не чувствовал своего тела.

Тогда откуда этот огонь, пожирающий его мозг?

Ощущение боли становилось все явственнее. Она затопила его сознание, вытесняя беспамятство. Джон приходил в себя, и на фоне пролитого вокруг огня его память вдруг начала рисовать обрывки воспоминаний…

Потом, спустя неопределенный отрезок безвременья, кровавый туман поредел. Веки Джона дрогнули, и он открыл глаза.

В зрачки ударил ослепительный свет.

Он инстинктивно зажмурился, породив этим простым движением новую жгучую волну боли, и в то же время он вдруг понял, что наконец начал ощущать собственное тело.

«Что это?.. — мучительно подумал Джон. — Я выжил или нет?»

Он не знал, является ли его возвращение в реальность добрым признаком… или же это всего лишь последний проблеск сознания, прощальный взгляд на чуждый мир, подаренный ему прихотями агонии?

«Микропроцессор… — пришла паническая догадка. — Неужели это он перехватил управление?!»

Джон весь напрягся, по крайней мере мысленно, насколько ему позволило разорванное сознание, но не ощутил тех характерных признаков, какие обычно возникали, когда им управляла микромашина. Компьютерное зрение не работало, инфракрасное видение тоже. Перед плотно сомкнутыми веками плавал лишь кровавый туман боли…

По всем известным ему законам он должен был уже сотню раз умереть.

Пережить попадание плазмы, пусть даже рассеянное и неточное, мог только его эндоостов, управляемый микропроцессором…

Мысль о том, что сейчас на земле лежит всего лишь его скелет из почерневшего титано-керамлитового сплава, а мысли Джона Митчела — это лишь последний отзвук погибшего мозга, отраженный в десятке байтов оперативной памяти процессора, оказалась настолько страшна, что он вновь открыл глаза, несмотря на адскую боль…

…Он лежал на спине, уставившись поблекшим взглядом в густую листву красного дерева, сквозь прорехи которой пробивались косые столбы яркого дневного света. Его лихорадило, и тело сотрясала крупная, бесконтрольная дрожь.

Дерево?..

Он отчетливо помнил, как упал у подножия древнего рейдера, где не было никаких деревьев!..

Джон попытался пошевелиться, решив вытерпеть любую боль, но сознание внезапно вновь стало меркнуть, словно желая предохранить его от этого преждевременного усилия, и он опять провалился в черную бездну.

…Следующее пробуждение оказалось более продолжительным и менее болезненным. Лихорадка отступила, но тупая боль осталась. Открыв глаза, Джон вновь увидел ту же картину: развесистая крона исполинского дерева оставалась на месте, но яркие столбы света исчезли, прорехи листвы рдели пурпуром заката, и он понял, что наступил вечер…

Внезапно сбоку раздался неясный шум, похожий на тяжкую поступь гиганта, земля вдруг ощутимо поколебалась, и свет заслонила темная тень. Джону нестерпимо хотелось закрыть глаза и вновь провалиться в черный дурман, где не было этой изматывающей боли и отвратительного ощущения своего беспомощного, умирающего тела, но какая-то сила заставила его смотреть…

Тень приблизилась и нависла над ним.

Далеко вверху, на фоне бурой листвы Джон различил громадную голову с уродливыми, расплывчатыми чертами.

Над ним склонился абсолютно голый, обтянутый кожей вытянутый череп, в глазницах которого трепетали только что выросшие глаза. В странно закрученных лицевых мышцах скрывался небольшой нос, скорее похожий на клюв, под ним угадывалась прорезь безгубого рта.

Это был ксеноморф!

Внезапная вспышка озарения пронзила Джона. Они уцелели!.. Никто, кроме ксеноморфов, не мог унести его с места схватки… Вот только зачем?!

Голова монстра вдруг резко придвинулась, он наклонился, и Джон с содроганием увидел, как безгубый рот что-то тщательно пережевывает.

Два глаза внимательно смотрели на распростертого на земле человека.

Так продолжалось несколько минут, пока ксеноморф не закончил жевать.

В поле зрения Джона появилась мощная лапа, оканчивающаяся шестью тонкими суставчатыми пальцами. ОНО залезло ими в свой рот и извлекло оттуда ком бурых пережеванных листьев.

Ксеноморф секунду помедлил, словно в нерешительности, глядя в глаза человека, полные ужаса и отвращения, потом нагнулся, осторожно разжал стиснутые зубы Джона и стал засовывать ему в рот эту отвратительную массу.

Джон конвульсивно дернулся и захрипел в инстинктивном приступе рвоты.

Его сознание не выдержало, и черный мрак обрушился, как желанное избавление от кошмара…

…Он жил.

Это было странное, почти нереальное восприятие обрывков действительности, словно перед глазами кружилось разбитое вдребезги панно, осколки которого никак не хотели вставать на свои места…

Джон не знал, сколько прошло времени с того момента, когда он впервые пришел в себя. Он то терял сознание, то обретал его вновь, чтобы спустя какое-то время вновь провалиться в пучину небытия от беспомощности и боли.

Так было неисчислимое количество раз. В редкие минуты просветления он видел склоненные над ним фигуры двух ксеноморфов, которые что-то делали с его изувеченным телом, но смысл их действий каждый раз ускользал от Джона…

Наконец, в очередной раз придя в себя, он почувствовал, что что-то изменилось.

Прислушавшись к собственным ощущениям, он внезапно понял, что из тела ушла терзавшая его боль.

Джон открыл глаза.

Был день, и знакомые очертания развесистой кроны заливал яркий полуденный свет. Он собрался с силами и попробовал повернуть голову.

Это удалось. Первое движение после всего пережитого буквально потрясло его. Теперь он видел все дерево, а не только его крону и еще несколько обгорелых стволов чуть поодаль…

За ними простиралось выжженное, лишенное какой-либо растительности пространство, по которому легкий ветерок гнал облачка пепла.

Ксеноморфы действительно унесли его с места схватки под защиту крон ближайших уцелевших деревьев. Джон сомневался, что смог бы доползти сюда сам от темной глыбы древнего корабля, контуры которого смутным пятном маячили в полутора километрах, в другом конце изуродованной проплешины.

Действия ксеноморфов по-прежнему не укладывались в голове Джона, не находя разумного объяснения с точки зрения обычной человеческой логики. О том, что они разумны и обладают всеми способностями к высшей нервной деятельности, у него не оставалось никаких сомнений. Они не просто перетащили его сюда, но, видимо, ухаживали за ним все это время и, возможно, даже пытались лечить!..

При воспоминании о методах их лечения и кормежки по телу Джона пробежала непроизвольная, конвульсивная судорога, и он почувствовал, что оно все покрыто какой-то коростой…

От волнения и страха он привстал, опершись о локоть, и наконец получил возможность взглянуть на собственное тело.

Это было неприятное зрелище. Его защитный костюм, обгоревший и порванный, был распущен на длинные полосы, которые оставались скреплены лишь оружейным поясом. Из-под обрывков термостойкой ткани виднелось грязное, исхудавшее тело, покрытое струпьями ожогов и багровыми пятнами кровоподтеков. К тому же сверху его покрывал тонкий ссохшийся слой разжеванных листьев; местами эта корка отвалилась, источая отвратительный запах.

Однако Джона сейчас волновало совсем другое. Теряя и вновь обретая сознание, он каждый раз возвращался к одной и той же мучительной мысли о микропроцессоре.

Вонь и вид собственного изувеченного тела — это было ничто по сравнению с постоянным преследовавшим его страхом.

Почему микромашина до сих пор не перехватила управление его ослабевшим мозгом?

Рука Джона медленно потянулась к виску.

Его пальцы наткнулись на спекшуюся корку свернувшейся крови, скользнули по холодному металлу и вдруг ощутили иззубренные края микрочипа…

Из гнезда торчал обломок микропроцессора!

Джон бессильно откинулся на спину.

Он вспомнил тот осколок, что на излете ударил ему в голову, повредив шлем и расколов щиток электронного прицела… Значит, он срикошетил в висок, срезав лоскут кожи и разбив микропроцессор…

Джон хрипло рассмеялся, испугавшись звука собственного голоса.

Вот почему микромашина не овладела его мозгом.

Сам того не ведая, он окончательно стал ЧЕЛОВЕКОМ еще во время боя, он выжил именно как человек, и возврата к прошлому уже не могло быть…

Он лежал и думал, вспоминая, заново переживая схватку и смерть Инвара. Его сознание разделилось, словно там пролегла четкая линия терминатора, отделившая жизнь от смерти и радость от скорби…

Он не запомнил, в какой момент уснул, совершенно обессиленный и разбитый.

…Разбудил его грохот и треск.

Джон открыл глаза и инстинктивно привстал, оперевшись о локоть.

В нескольких шагах от него, под сенью громадного дерева стоял ксеноморф. С пасмурного неба накрапывал ленивый дождь.

В поле зрения Джона попал не замеченный им ранее почерневший бронежилет и импульсная винтовка, лежавшие в полуметре от него.

ОНО повернулось и посмотрело на проснувшегося человека. Его облик не изменился: та же яйцеобразная голова со страшной маской безгубого рта и огромными глазами, пятиметровое тело на четырех колонноподобных ногах, мощный торс с двумя шестипалыми руками — все это вместе взятое складывалось в образ громадного и непомерно уродливого кентавра.

Рука Джона непроизвольно потянулась к оружию.

Зачем? Усилием воли он загнал свое отвращение назад, в подсознание.

Ксеноморф сделал шаг вперед.

В нескольких метрах от человека на плотно утрамбованной площадке его передние ноги внезапно подогнулись, и он сел, так что голова оказалась почти на одном уровне с Джоном.

Митчел заворожено смотрел в жуткие голубые глаза с серыми блюдцами зрачков, чувствуя, как тело охватывает уже знакомая нервная дрожь.

Легкие эманации чуждого разума, казалось, витали в воздухе, но ксеноморф не спешил прибегнуть к телепатическому контакту. Вместо этого он грузно осел на задние лапы, и его рука с шестипалой кистью потянулась вниз. Выставив вперед один из суставчатых пальцев, он внезапно начал водить им по плотно утрамбованной почве.

Джон, затаив дыхание, следил за действиями существа.

Ровный прямой коготь скользил по перегнившим, спрессованным листьям, оставляя за собой четкий, глубокий след. ОНО пыталось начертить какой-то знак!..

Ксеноморф явно занимался новой и непривычной для себя работой. Джон отчетливо воспринимал крайнее напряжение существа: каждая линия, кривая или же ровная, давались ему с большим трудом, несколько раз он поправлялся, раздраженным движением стирая процарапанные линии и начиная все вновь.

Через несколько минут Джон понял, что перед ним буквы!

Присмотревшись к кривым каракулям ксеноморфа, он вдруг почувствовал, как легкий озноб возник где-то в районе спины. Среди совершенно незнакомых символов он видел несколько знаков универсального галактического языка!

В это было совершенно невозможно поверить. Откуда ксеноморф мог знать эти символы?! Быть может, посредством своих гипертрофированных телепатических способностей он сумел прочесть эти знаки в мыслях человека?! Но Джон готов был поклясться, что не думал ни о чем подобном, по крайней мере до того момента, как существо прочертило их на земле!..

Джон медленно поднял голову и взглянул в глаза монстру.

Ксеноморф осел, тяжело перевалившись на задние лапы, и его безгубый рот кривился в жуткой усмешке, наверное, предназначенной изобразить улыбку. Сердце Джона внезапно сжала тоска, такая же острая и мучительная, как когда-то на побережье. В позе существа и в его потугах на дружелюбие было столько невысказанной муки и страстного желания, что Джону казалось, он начинает понимать, и еще немного, и они смогут наконец…

Ничего не случилось.

Существо внезапно беспокойно встрепенулось и встало. Не издав ни звука, ксеноморф попятился и вдруг стремительно рванулся под защиту деревьев. Еще секунда, и он скрылся, оставив Джона в полном недоумении и одиночестве.

В следующий момент он понял, что так сильно испугало ксеноморфа. Из поднебесья явственно доносился басовитый вой турбореактивных двигателей. Джон порывисто сел, до рези в глазах вглядываясь в пепельно-серые небеса, пока его взгляд не различил на фоне плотных облаков четкую линию инверсионного следа и обтекаемые контуры АРК!

Он тяжело перевалился на бок, схватил импульсную винтовку и отполз к стволу исполинского дерева.

В голове Джона не было ни одной мысли. Он просто боялся надеяться или же потерять последнюю надежду.

Вой двигателей изменил свой тембр, и обтекаемая машина, заложив крутой вираж, устремилась к тому дереву, под которым находился Джон.

АРК заходил на посадку, в этом не было никаких сомнений.

Он судорожно стиснул приклад импульсной винтовки, оперевшись спиной о шершавую кору.

Люк АРК, севшего в сотне метров от дерева, плавно отъехал в сторону, и на остекленевшую почву со звоном выскочил телескопический трап.

В проеме люка показалась человеческая фигура.

Импульсная винтовка в руках Джона медленно опустилась.

По трапу АРК, перескакивая через ступеньки, бежала Гея!..

Глава 13

Никогда еще Гея Силборг не была так близка к безумию…

Она стояла, оперевшись руками о выпуклый дымчатый бок криогенного цилиндра и смотрела вовнутрь поляризованного столба.

Там, в струях консервирующего раствора, медленно вращалось человеческое тело.

Отсюда, извне, оно выглядело как смутная тень, исполняющая страшный плавный танец внутри мрачного подиума.

Этой тенью был Инвар.

«Зачем?.. Зачем они это сделали?!.» — в тысячный раз спрашивала себя Гея.

По человеческим меркам это называлось жестокостью.

«Звездный Пес» седьмые сутки наматывал витки орбиты вокруг пухлого, укутанного серой пеленой облачности шара планеты.

Гея вернулась в кресло, которое окружали наспех смонтированные приборные комплексы, откуда она могла следить за состоянием Джона и медленной, но совершенно неотвратимой смертью Инвара.

Она опустилась в кресло и закрыла глаза, согнувшись и прижав ладони к лицу.

Когда она прорывалась сюда от Аллора, то все представлялось ей совершенно иначе… Меньше всего в тот момент она думала о ксеноморфах. Ей казалось, что кошмар скоро закончится, она отыщет Джона и они улетят, предоставив эту проклятую планету собственной судьбе…

О том, что ее неистовым мечтам не дано сбыться, Гея поняла, едва АРК пробил плотный покров дождевых облаков и выскочил в серый сумрак унылого, дождливого дня.

В самом сердце бурого моря растительности чернела язва чудовищного ожога. Она не задумываясь повела свой корабль туда, мучительно гадая, что за силы сумели разметать шестидесятиметровых исполинов, которые словно горстки обгорелых и переломанных спичек были навалены по краям пятикилометровой проплешины.

Она пролетела над ней, содрогаясь от открывшихся взгляду подробностей разыгравшейся тут несколько дней назад битвы.

В первый момент она попросту растерялась.

То, что проплывало в поле зрения видеокамер разведывательного корабля, было чуть выше понимания двадцатидевятилетней женщины.

Изломанный металл, спекшийся базальт и застывший неровными лужами пластик. Горы смердящей, обугленной и разлагающейся плоти… Какие-то почерневшие древние сооружения со свежими пробоинами в дряхлом металле, кучи стреляных гильз, воронки, куски экипировки и обломки боевых роботов…

Она в немом ужасе смотрела в экраны, страшась подумать, что Джона больше нет…

Она не хотела в это верить…

АРК, не получая никаких команд от оцепеневшей у экранов женщины, кружил над выжженным пространством, описывая концентрические окружности.

Она не запомнила, в какой момент услышала писк сработавшего биорадара. Тонкий зуммер вырвал ее сознание из страшной, звенящей пустоты.

Внизу была жизнь. Крохотный огонек едва теплился почти у самого среза экрана.

АРК круто развернулся и устремился к западной оконечности прогалины.

Она увидела Джона, как только распахнулся люк.

Гея сбежала по трапу АРК, лихорадочно отдавая команды в коммуникатор. Она не смела оторвать взгляд от человеческой фигуры, бессильно прислонившейся спиной к стволу багрового исполина с обгоревшей и изломанной кроной…

…Через десять минут два приземистых робота с борта АРК уложили потерявшего сознание Джона на носилки. Гея стояла чуть в стороне. Ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

В этот момент под сенью ближайшей группы деревьев, которую каким-то чудом обошел стороной бушевавший здесь огненный ураган, возникло движение.

Гея подняла покрасневшие от слез глаза и почувствовала, как ее тело сковывает смертельный ужас.

Через широкий клин выгоревшей земли к ней медленно двигалась жуткая в своей ирреальности, молчаливая процессия.

Три ксеноморфа — два больших и один совсем маленький — медленно пересекали покрытое пеплом пространство. Их контуры постоянно меняли свои очертания, словно ими владело смятение. Но не адский танец текучих мышц и меняющихся форм парализовал Гею. Маленький ксеноморф, имевший конкретную форму уродливого кентавра, нес на вытянутых вперед руках изуродованное человеческое тело.

Этот кошмар вновь и вновь возвращался к ней каждый раз, когда она улучала минуту между операциями, чтобы сомкнуть глаза.

Двое взрослых особей остановились чуть поодаль. Малыш подошел ближе и положил на землю к ногам Геи тело Инвара.

«ОН ЖИВ, — дошел до ее сознания четкий телепатический образ. — МЫ СДЕЛАЛИ ВСЕ, ЧТО СМОГЛИ».

Именно в этот момент, расширенными от ужаса глазами глядя на лежащее у ее ног изувеченное и полуразложившееся тело, Гея впервые осознала, что ненавидит их.

Если это они называют жизнью, то что тогда для них смерть?

И вот теперь, спустя неделю после той страшной минуты, она чувствовала, что медленно погружается в пучину безвозвратного безумия. Каждая минута ее существования превратилась в отчаянную борьбу.

Ксеноморфы были лишены человеческого чувства сострадания и ответственности. Видимо, они не понимали, что существует некая черта, за которой смерть предпочтительнее той жизни, которую удается сохранить в искалеченном теле.

Их попытки спасти Джона еще имели успех, но, не вернись Гея вовремя, в конце концов он бы умер. Та бурая кашица из листьев, которой они покрывали его тело, имела лишь слабые анестезирующие и антисептические свойства и не могла предотвратить отмирания изуродованных тканей. У Джона, помимо общего ожога кожных покровов, было два серьезных осколочных ранения. Инвар же был мертв, по всем меркам современной медицины. Каким-то образом этим существам удалось реанимировать его мозг и в полном смысле слова «заставить» функционировать изувеченные легкие и сердце ганианца.

Гея подозревала, что они удерживали в нем искорку жизни лишь благодаря постоянному телепатическому воздействию на его мозг. Лишившись на борту «Пса» этой поддержки, Инвар стремительно умирал. Гея, ведя отчаянную борьбу за его жизнь, прекрасно понимала ее тщетность. Она проклинала обитателей Рая за то, что они сделали с Зори-Магиром.

Джон, после нескольких операций, все еще не приходил в сознание, но его жизнь уже была вне опасности.

Гея тяжело вздохнула и встала.

Она страшилась того момента, когда очнется Джон, и одновременно страстно желала его.

Да, она боялась говорить ему правду. Как всякая нормальная женщина, едва не потеряв любимого человека, она не хотела, чтобы эта история имела продолжение. Гее хотелось одного — улететь. Покинуть орбиту этой проклятой планеты, оставив ксеноморфов самих решать свои проблемы.

И в то же время она слишком четко осознавала, что это невозможно.

Та правда, которую она боялась поведать Джону, заключалась в невозможности возникновения такой жизненной формы естественным путем. Еще во время обратного прыжка от Аллора к Раю Гея, не зная, куда деваться от вынужденного бездействия, обработала на бортовом компьютере «Пса» всю полученную ими информацию об эволюции Рая и его сегодняшних обитателях.

Вывод ошеломил ее своей категоричностью. Та универсальная клетка, которую она выделила из тканей атаковавшего их существа и являвшая собой основу всей ее теории эволюции Рая, не могла возникнуть спонтанно, под действием жестких излучений и суровых условий выживания. По своей сложности она превосходила все известные человеческой науке биологические формы, и ее структура, организация внутренних связей, способы хранения и обмена информацией — все несло на себе четкий и неопровержимый след постороннего вмешательства, кардинальных исправлений, улучшений и преобразований, для возникновения которых естественным путем потребовались бы миллиарды лет эволюции…

Вспышка звезды и гипертрофированная, ускоренная мутациями эволюция действительно имели место на этой планете, но между ископаемыми останками многоголовых монстров, обитавших на Рае каких-то пять-шесть тысяч лет назад, и современными существами лежала такая же бездонная пропасть, как между одноклеточным организмом и человеком.

В последние пять тысяч лет кто-то посетил Рай и, взяв за основу местных мутантов, при помощи генной инженерии и искусственного отбора создал тех ксеноморфов, что бродят сейчас под сенью багровых джунглей…

Гея провела ладонью по матовой поверхности темного столба и нажала кнопку.

Раздался тихий шелест сервоприводов, и темная колонна исчезла в полу.

Она повернулась к соседней камере, где лежал Джон.

Еще одна мысль не давала ей покоя. Вмешательство посторонних сил в развитие обитателей Рая, по-видимому, оборвалось также внезапно, как и началось. Кто-то не успел довести до конца начатый эксперимент или же был вынужден бросить работу и улететь. В этом у Геи не возникало никаких сомнений. Иначе они бы нашли тут явные следы недавнего присутствия инопланетных существ, которых попросту не было. Она дала бортовому компьютеру «Пса» конкретное задание, и он проанализировал все банки данных о Рае, в поисках чего-либо рукотворного или аномального, но не нашел ничего, кроме того самого разведывательного рейдера людей, заброшенного сюда волею судьбы тысячу лет назад.

Тогда возникал закономерный вопрос: как в такой короткий срок ксеноморфы эволюционировали в разумных существ?

Все это, вкупе с кошмарами, операциями, тревогой, усталостью и неопределенностью, заставляло балансировать ее сознание на грани безумия.

Гея понимала, что не выдержит дальше подобного состояния.

Она склонилась над камерой, в которой лежал Джон.

Он сделал для Рая все, что мог. Теперь настала ее очередь.

Проведя ладонью по теплому пластику, она в последний раз взглянула на любимые черты.

Потом молча перевела все системы в автоматический режим и не оборачиваясь вышла из зала.

Кабина скоростного лифта стремительно провалилась вниз, унося ее ко внутреннему космодрому «Пса».

* * *

Погода над единственным материком Рая совсем испортилась. Небо закрывали плотные, темные облака, от которых к земле тянулась унылая и бесконечная хмарь затяжного дождя.

АРК пробил плотные облака и, поблескивая мокрыми плоскостями коротких крыльев, круто устремился вниз, туда, где среди бескрайнего, волнующегося под порывами ветра моря бурой листвы раскинулась, как уродливое пятно проказы, пятикилометровая прогалина.

Гея с отрешенным видом сидела в кресле пилота. Тесная кабина управления АРК с ее уютным шелестом вентиляторов, привычным попискиванием приборов и разноцветными огоньками на многоярусных консолях казалась усталой женщине самым желанным и безопасным местом во всей Вселенной.

Разведчика вели автопилоты. Она смотрела в серое пространство обзорных экранов на проносящуюся внизу умытую дождем листву и с непонятной грустью думала о том, что, должно быть, на Рай пришла осень.

Все течет… все меняется. Несколько месяцев назад она не могла и помыслить о том, что существует черта, за которой уже не так остро ощущается страх…

Она действительно сильно изменилась. И не только внешне, но и внутренне. За похудевшими, заострившимися чертами бледного от усталости лица пряталось что-то совершенно не свойственное той молодой девушке, что встала из криогенной камеры «Звездного Пса» меньше месяца назад.

Она узнала, что такое настоящий страх. Она видела предательство и смерть в самых неприглядных их проявлениях. Но не это совершило переворот в ее сознании. Люди не склонны возвращаться к кошмарам…

Ее потрясла собственная любовь. Никакие чувства не могли сравниться с тем пожаром, что полыхал в ее душе. Поначалу она не придавала большого внимания разгоравшемуся в ней чувству, но события, стремительно втянувшие ее в свой водоворот, внезапно открыли всю затаенную глубину кипевшей в ней страсти.

…Внизу показалась та самая поляна. Дождь прибил к земле и размыл пепел от сгоревших деревьев, и теперь на остекленевшем базальте стояли черные, мутные лужи, в которых отражалось серое небо и скользящая по нему стремительная тень АРК.

Вой реактивных двигателей перешел в равномерный басовитый рокот.

ОНИ ждали ее…

Три смутные тени вырисовывались у границ обожженных джунглей. Гея не задавалась вопросом: сидели они тут все это время или же каким-то образом почувствовали ее приближение и вышли навстречу.

Спустившись по трапу, она под монотонный шорох дождя, барабанившего по земле, броне АРК и натянутому на голову капюшону защитного костюма, неторопливо пошла к трем ожидавшим ее ксеноморфам.

Раньше она не верила в расхожую фразу, что постепенно можно привыкнуть ко всему. Но это было действительно так. Сколько часов провела она, просматривая видеозаписи, компьютерные модели и различные наброски этих существ во многих их ипостасях? С точностью об этом мог поведать только кибермозг «Звездного Пса», но так или иначе, но их внешний вид больше не шокировал Гею, наоборот, было что-то горьковато-комичное в непропорциональных сгорбленных фигурах и той покорности, с которой они в гробовой тишине ожидали приближения человека, словно из пелены затяжного дождя на них надвигалась сама СУДЬБА.

По большому счету так оно и было. Несмотря на все уникальные способности этих организмов, они ни втроем, ни всемером, ни целой планетой не могли противостоять ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ.

Гея пересекла незримую черту защищенного кроной дерева пространства, и дождь внезапно оборвался, словно его отсекла невидимая рука.

Она откинула капюшон, и каштановые волосы свободно рассыпались по ее плечам.

Остановившись в десятке метров от ксеноморфов, она подняла глаза.

В ее мыслях не было ни отвращения, ни страха.

Три существа, казалось, пребывали в смятении. Они не приняли какой-то конкретной формы. Просто три горы шевелящихся, переливающихся мышц — две большие и одна поменьше, — на поверхности которых постоянно появлялись и исчезали небольшие отростки, как правило, оканчивающиеся зрительными органами…

Она чувствовала их ментальные поля. Казалось, совокупный разум троих существ сгущается в сыром воздухе плотным бесформенным облаком, от которого к девушке тянулись осторожные отростки-мысли.

Как будто нежные пальцы касались ее мозга.

Она не сопротивлялась этому контакту. Наоборот, ее обрадовал такой способ общения и сообразительность существ. Если они в состоянии читать ее мысли, то это значительно упрощает дело. Тогда ей не придется мучительно формулировать вопросы и объяснять цель своего визита.

Внезапно что-то изменилось.

Одно из существ вздрогнуло и отпрянуло, словно обжегшись о мысль Геи.

«КТО ВЫ?!»

Тишина… Тишина и смятение… Лишь шорох дождя по мокрой листве.

Она не думала ничего скрывать. Все ее мысли, все гипотезы и догадки были открыты для их восприятия, и казалось, что это откровение для самих ксеноморфов!

Гея стояла напряженная как струна.

«ВЫ РАЗУМНЫ? ВЫ ПОНИМАЕТЕ МЕНЯ?»

Тихий мысленный вздох.

Они понимали. В ее мыслях они прочли все. Всю неестественность собственной эволюции, невозможность такого скоропалительного развития разума, загадочность малочисленности их популяции…

На некоторое время ментальное облако схлопнулось…

«КТО МЫ?!!»

Они сами искали ответ на этот вопрос, безжалостно вороша собственную память, в мучительной попытке найти ответ.

Гея наконец почувствовала, как затекли ее мышцы. Оглядевшись вокруг, она нашла толстый обломанный сук, толщиной с нормальное дерево средних размеров, и, присев на него, щелкнула зажигалкой. Прикурив, она глубоко затянулась и, выпуская дым, посмотрела на ксеноморфов.

На нее удивленно таращились десятки глаз. Элементарное, с точки зрения человека, обыденное движение почему-то привлекло их внимание…

ОНИ ПОМНИЛИ ЭТОТ ЖЕСТ!..

И вдруг сознание Геи взорвалось калейдоскопом ярких, красочных образов.

…Перед глазами в такт стремительной поступи колыхались нижние ветви деревьев. Огромная лапа, оканчивающаяся длинными тонкими когтями, смахивала их со своего пути.

Животным владел голод и неутоленная ярость.

Упавший с небес огненный шар ослепил его, прервав сон.

Он завыл, жутко и протяжно, с клекочущими переливами, и в его кличе была ярость.

Со всех сторон к вожаку приближался равномерный топот, от которого ощутимо вздрагивала земля. Стая собиралась на охоту.

Впереди, там, куда упал огненный шар, к небу поднимались густые клубы дыма.

Вожак застыл на краю поляны, в центре которой возвышался сверкающий холм. Вокруг суетились, снуя в разные стороны, такие же сверкающие в лучах солнца насекомые.

У подножия холма стояло несколько двуногих существ, от которых по ветру плыли будоражащие флюиды добычи…

Он зарычал, изнывая от желания вонзить когти в живую, мягкую плоть…

Внезапно одно из существ издало щелчок, и из его конечности вырвался крохотный язычок пламени. Через секунду огонек погас. Существо, оперевшись о поверхность холма, исторгло горькую, сизую струйку дыма…

Зверь не выдержал и прыгнул.

Раздались крики, ему в лицо ударил огонь, оглушительный грохот забил все остальные звуки, что-то горячее и острое впивалось в его тело, но он не обращал на это внимания, — одним прыжком достав свою жертву, зверь терзал ее, одновременно молотя моментально отрастающими конечностями по сверкающему холму…

Рядом пировали сородичи.

Вокруг бесновался огонь, какого еще не знала эта планета…

…Видение исчезло, словно кто-то с треском захлопнул приоткрывшуюся в прошлое дверь.

Она расширенными от ужаса глазами смотрела на ксеноморфов, внезапно осознав, что видела гибель экипажа древнего рейдера. Они помнили эти минуты… Значит, один из них и есть тот самый зверь, чьими глазами она наблюдала за происходящим!..

Зверь, которому больше тысячи лет. Вожак дикой стаи, растерзавший человека в приступе голодной ярости!..

НЕТ!!!

Этот вопль, пришедший извне, буквально затопил ее сознание.

…Дверь в прошлое со скрипом приоткрылась, впустив в разум Геи новую вереницу образов.

…Она медленно брела вдоль изумрудной кромки океанского прибоя, и ее гигантская тень скользила по прозрачной воде.

Острый приступ боли пронзил все ее существо. Ноги подкосились, и она повалилась набок, неистово ревя и хватаясь длинными уродливыми лапами за голову.

Она помнила собственную агонию…

Если существует ад, то почему он оказался расположен именно здесь, на этой райской с виду планете?!.

Она была капитаном того разведывательного корабля, который пережил собственную агонию, внезапно осознав, что его разум заточен внутри той отвратной нечеловеческой твари, что бросилась на него у трапа корабля…

Тень безумия, взмахивая черными крыльями, металась по воспаленному сознанию в поисках ответа на вопрос:

«КТО Я?!»

ТАК ПРОДОЛЖАЛОСЬ ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ…

Гея вздрогнула, осознав, что вскочила с поваленной ветви и стоит посреди сухой площадки в двух шагах от ксеноморфов. Ее кулаки были сжаты, и ногти больно впились в ладонь…

Она поняла, что случилось тут тысячу лет назад!..

Иначе быть просто не могло, странная эволюция Рая предполагала именно такую развязку!..

Способность копировать и использовать клетки других организмов! Именно эта уникальная способность привела к появлению универсальных существ. Функция автоматического копирования со временем была закреплена в механизмах выживания этих животных… Вполне естественно, что в случае со съеденными людьми все случилось как обычно, за тем исключением, что организм ксеноморфов впервые столкнулся с радикально новыми клетками. Генную структуру таких органов, как рука или нога или же легкие, он, видимо, сумел кое-как распознать и скопировать в основной банк генной памяти, но центральная нервная система и мозг человека поставили в тупик действующие на рефлекторном уровне механизмы копирования.

Теперь развязка была очевидной для любого галактбиолога. Гея знала, что случилось, словно была очевидцем тех внутренних процессов, что протекали в организмах этих существ тысячу лет назад. Оказавшись не в состоянии расшифровать сверхсложную структуру человеческого мозга, ксеноморфы скопировали внутри себя каждую его клетку!

Она поразилась той точности и скрупулезности, с которыми неразумные существа смогли воспроизвести внутри себя этот орган, который до сих пор является загадкой для человека! Это было воистину таинство, если отложенный «про запас» новый орган сохранил все свои функции, вплоть до индивидуальной памяти…

Если бы ксеноморфов могли осознать, что отложили внутри себя мины замедленного действия! Человеческий мозг — это не просто скопление нейронов, уложенных в определенных последовательностях. Тысячи нервных окончаний центральной нервной системы человека медленно, но верно, как при травме, начали налаживать обратные связи с теми тканями и органами ксеноморфов, с которыми оказались в непосредственном соседстве или связи…

Это длилось сотни человеческих лет.

Пока в один прекрасный или, если быть точным, чудовищный для них день семь ксеноморфов не обрели подобие сознания. Человеческий мозг в каждом из них окреп и освоился настолько, что постепенно начал перехватывать управление всем организмом, подчиняя себе нервную систему животного…

Никто, наверное, не в состоянии вообразить себе и описать те муки, что испытывали семь существ на протяжении десятков, если не сотен лет, пока шла эта внутренняя борьба за первенство, которая, по-видимому, продолжалась и по сей день…

Гея стояла, потрясенная и растерянная, чувствуя, с какой жадностью они читают каждую ее мысль, словно обреченные, снедаемые неизлечимой болезнью пациенты, тайком укравшие свои личные дела из кабинета лечащего врача и торопливо листающие страницы, мучаясь надеждами и сомнениями, пока в конце концов не увидели своего диагноза…

«КТО МЫ???»

Этот вопрос звучал внутри нее как набат, больно, мучительно и требовательно.

«ВЫ ЛЮДИ, ПОСКОЛЬКУ ОСОЗНАЕТЕ СЕБЯ ИМИ!»

Ответ, печальный, но точный, больно ударил по ее натянутым как струна нервам.

«МЫ МОНСТРЫ МЫ БУДЕМ ЧУДОВИЩАМИ В ПОНИМАНИИ БОЛЬШИНСТВА ЛЮДЕЙ. ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ ЗА ТЫСЯЧУ ЛЕТ. НАША СУДЬБА — ЭТО ОПЕРАЦИОННЫЙ СТОЛ ИЛИ ЖЕ ЛАБОРАТОРИИ КЛОНИРОВАНИЯ АБСОЛЮТНОГО ОРУЖИЯ…

УБЕЙ НАС!»

Гея подняла глаза. Ксеноморфов почему-то было только двое. Она упустила тот момент, когда один из них куда-то исчез.

— Вы в своем уме? — невольно вырвалось у нее. — Что значит «убей нас»?!

«МЫ НЕ В СОСТОЯНИИ ПОКОНЧИТЬ С СОБОЙ», — пришел понятный и не лишенный логики ответ. — «ПОКА НЕ ПРИЛЕТЕЛИ ВЫ, МЫ НЕ ДО КОНЦА ОСОЗНАВАЛИ, КЕМ МЫ БЫЛИ И ВО ЧТО ПРЕВРАТИЛИСЬ. ТЕПЕРЬ МЫ ЗНАЕМ. ПОТОМУ БОЛЬШИНСТВО ИЗ НАС НЕ ХОТЕЛО ПРОТИВИТЬСЯ БОЕВЫМ МАШИНАМ».

— Это глупо. Вы самые удивительные существа во всей Вселенной!

«МЫ МОНСТРЫ. ДАЖЕ ТЫ ЕЩЕ НЕ ОПРАВИЛАСЬ ОТ СОБСТВЕННОГО ОТВРАЩЕНИЯ К НАМ. МЫ НЕ ЛЮДИ. ПСИХОЛОГИЯ ЧЕЛОВЕКА УЖЕ ОТДЕЛЕНА ОТ НАС ПРОПАСТЬЮ. МЫ ВОСПРИНЯЛИ ПРЕДСМЕРТНОЕ ЖЕЛАНИЕ ОДНОГО ИЗ ВАС, КОГДА СНАРЯДЫ ПРОБИЛИ ЕГО ГРУДЬ. ОН ГОТОВ БЫЛ ОТДАТЬ ВСЕ ЗА ЕЩЕ ОДНО МГНОВЕНИЕ ЖИЗНИ, И МЫ ВЕРНУЛИ ЕМУ ЖИЗНЬ… ЧЕМ ЗАСЛУЖИЛИ ТВОЕ ПРОКЛЯТИЕ И НЕНАВИСТЬ».

В первый момент Гея не нашлась что ответить, ведь это было действительно так!

Ее сознание пылало, словно кто-то ворошил в мозгу пригоршню углей.

— Я не судья вам… — прошептала она. — Тем более теперь, когда поняла, кто вы. Мы разные, согласна, но это не значит, что кто-то должен умереть!..

Один из ксеноморфов смотрел на нее двумя только что отросшими глазами.

Внезапно за ними раздались шаги, и под крону дерева вступил третий, самый маленький. Уродливый кентавр подошел к ней и осторожно положил к ногам смятый и частично оплавленный ком тусклого желтого металла, из которого торчали остатки цепочки.

Гея осторожно взяла его в руки.

— Что это? — спросила она.

«СЛЕД», — пришел к ней мысленный образ. — «ЭТОТ КУСОК МЕТАЛЛА НИКАК НЕ СВЯЗАН С ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ. БОЛЬШЕ НИЧЕГО ПОДОБНОГО ТУТ НЕТ…»

В первый момент она не нашлась что ответить.

— Я ухожу… — спустя несколько секунд проговорила она.

«А МЫ?»

— Вы остаетесь тут. Рай по праву принадлежит вам. Нам не нужна эта планета. Мы улетим и забудем о ее существовании. Пройдет еще тысяча лет, прежде чем люди вновь доберутся сюда. — Она улыбнулась и, протянув руку, дотронулась до оголенных бугристых мышц одного из них. — Достаточный срок, чтобы разобраться в себе, верно?

Больше они не сказали ни слова.

Гея развернулась и пошла к трапу АРК, чувствуя, как провожают ее три осязаемых, растерянных взгляда.

Она плакала и знала, что если обернется, то увидит, что их глаза тоже полны слез.

«ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ! ТЫ И ДЖОН! ВСЕГДА!»

Мысленный крик настиг ее на верхней ступени трапа.

Не оборачиваясь, она кивнула и скрылась внутри.

Она всегда плохо переносила прощания…

Глава 14

На предшлюзовой площадке ее ждал Джон. Он стоял, облокотившись о блестящие поручни, наблюдая, как глубоко внизу вращаются голубые и красные предупреждающие сигналы, заливая внутреннее пространство причальной шахты то мертвенно-голубым, то кроваво-красным светом.

Он окончательно пришел в себя всего час назад.

Внизу показался тупой нос АРК, увлекаемый электромагнитами к причальной плите. Процесс шлюзования окончился, и все огни погасли. С обшивки разведывательного корабля капал конденсат.

Джон почувствовал, как болезненно напрягаются участки регенерированной кожи, когда он непроизвольно сжал поручни. Он знал, что пройдет некоторое время и все посторонние ощущения исчезнут, но сейчас это было лишним напоминанием о том, из какой пропасти вытащила его Гея…

Если бы она не вернулась, то он уже был бы тысячу раз мертв.

АРК наконец дополз до причальной плиты. С лязгом замкнулись дугообразные захваты, прочно прикрепив обтекаемый корабль к стене шахты.

В обшивке АРК открылся люк, и в светлом проеме показалась Гея.

Джон смотрел на ее осунувшееся лицо, испытывая странную, горькую нежность. Она спустилась по трапу и в этот момент увидела одинокую фигуру за барьером безопасности.

Они встретились на полпути, посреди решетчатого мостика, повисшего над бездной стартовой шахты, по стенам которой змеились трубы и кабели.

Где-то вокруг тревожно завывали сигналы погрузочных механизмом, шипел стравливаемый с АРК воздух, тихо визжали сервоприводы ферм обслуживания, а они стояли, крепко прижавшись друг к другу. Никто из них не произнес ни слова, потому что они им были не нужны. Ни он, ни она еще несколько суток назад не верили, что им удастся выжить и встретиться вновь…

Наконец Гея подняла покрасневшие от слез глаза и прошептала:

— Джон, милый, ОНИ ЛЮДИ!..

Он вздрогнул и еще крепче прижал к себе Гею.

— Я догадывался, — ответил он. — Перед самым твоим прилетом один из них пытался объяснить мне это…

— Страшно… — Она подняла глаза. — Как все перевернулось… Ты знаешь… Я должна…

— Не надо. — Джон осторожно разжал руки, чувствуя, как под имплантированными мышцами работают тончайшие сервоприводы. — Я все видел. И понял…

— Ты следил?

— Через систему общей коммуникации.

Они прошли по гулкому решетчатому мостику. Вокруг них жил и дышал огромный корабль. Гея вздохнула.

— Что нам теперь делать, Джон? — спросила она. — Этот корабль по праву перешел к нам, но его разыскивают по всей Галактике… И Инвар… И вот это. — Она подняла руку и показала ему смятые золотые пластинки, укрепленные на обрывке цепочки.

Он улыбнулся.

Гея недоуменно посмотрела на него.

— Все к лучшему, — успокоил ее Джон. — Кошмар закончился. И, по-моему, через пару дней замкнется еще один большой круг в моей жизни.

— У нас активного вещества в обрез… — опять засомневалась она. — Половина систем не работает. Куда мы полетим?!

— На Гермес, — ответил Джон.

— А где это?

— Почти на краю света… — усмехнулся он, привлекая ее к себе.

Скоростная капсула межпалубного лифта вздрогнула и устремилась вверх, туда, где располагалась ходовая рубка «Звездного Пса».

…Через два часа огромный корабль покинул орбиту Рая. Еще некоторое время он разгонялся и был виден, как яркая стремительная звездочка, а потом пропал, провалившись в гиперсферу.

Их путь лежал туда, где много лет назад Джон Митчел превратился из человека в киборга.

Там он надеялся помочь Инвару.

Они еще не предполагали, что судьба уже сделала свой ход, вручив в руки Геи пачку золотых пластинок. Их ждал долгий, удивительный и опасный путь, но ни он, ни она еще не подозревали об этом.

В данный момент они были счастливы, двое влюбленных после долгой разлуки.

Эпилог

По унылым, безжизненным равнинам Гермеса неистовый ветер гнал плотные тучи пыли.

«Звездный Пес» после долгих маневров в неспокойной атмосфере наконец коснулся посадочными опорами ровной базальтовой площадки.

Джон Митчел Сент-Иво вернулся.

Он молча стоял у обзорных экранов, вглядываясь в сумрак пыльного дня, пока его глаза не привыкли к тусклому свету и мутному воздуху. Впереди, в километре от севшего корабля, прорисовывались контуры комплекса Башни.

Даже отсюда было заметно, что она необитаема уже много лет. Часть стены рухнула от взрыва, открыв посторонним взорам и ветрам горизонты нескольких этажей; огромные шлюзы в нижней части циклопического сооружения приоткрыты, и за ними царит чернильный мрак — верный признак бесхозности и запустения.

Со стороны она походила на какой-то древний, покосившийся артефакт.

— Это все, что осталось от «Галактических Киберсистем»? — спросила Гея, проследив за его взглядом.

Джон кивнул.

— Отсюда моя мать увела эскадры на штурм Зороасты…

Воспоминания, как страшные миражи, роились в его сознании.

— Джон, но ведь тут все взорвано… — Гея привстала, всматриваясь в пылевые облака. — Не понимаю, чем, кроме твоих воспоминаний, примечательны эти руины…

— Это не руины. Взорваны только три этажа, где располагались лаборатории так называемой «Вечной Жизни». Остальной же комплекс башни попросту застыл, в ожидании, когда кто-нибудь из нас вернется и наведет тут порядок. Ты просто не представляешь себе его возможностей.

— Почему тогда вы с матерью не вернулись сюда сразу после Зороасты?

— Не было смысла. Я ничем не мог помочь ей тут. Чтобы бежать, мне пришлось взорвать основные биологические комплексы, а механическая и кибернетическая часть Башни были нам тогда ни к чему.

* * *

Через полчаса небольшой вездеход достиг основания Башни, и две человеческие фигурки в белоснежных скафандрах отделились от него, исчезнув в черном провале приоткрытых створов ворот.

Джон несколько минут исследовал стену в поисках аварийной системы. Наконец он нашел нужный распределительный щит и отвинтил крышку.

Под сводами огромного зала тускло вспыхнули лампы.

Гея и Джон стояли посреди внушительного внутреннего космодрома Башни. Гея невольно поежилась, глядя на пустующие стартовые плиты. Ветер, проникавший через полуоткрытые створы, намел возле них аккуратные откосы песка… Трудно было представить, что всего несколько десятилетий назад тут стояли боевые эскадры «Галактических Киберсистем», которые одним безумным и дерзким ударом переломили оборону самой независимой и преступной планеты Галактики.

— Вот там, справа от тебя, в подземных бункерах расположены танки для активного вещества, — раздался в коммуникаторе голос Джона. — Если мне не изменяет память, то они должны содержать неприкосновенный запас, которого «Псу» хватит на много лет. — Митчел взял Гею за руку и повел ко входу во внутренние помещения Башни.

Два нижних этажа напомнили ей картины механореалистов прошлого века, которые она однажды видела на выставке.

Только сейчас, шагая вслед за Джоном по полутемным коридорам, она начала понимать, какую мощь и одновременно опасность для всего Человечества представляли собой «Галактические Киберсистемы». Никто из смертных, за исключением самих Сент-Иво, не знал о существовании этого комплекса.

Десятки дверей вели в бесчисленные склады и лаборатории. Повсюду взгляд натыкался на застывшую механическую жизнь, уникальное оборудование, дорогостоящие материалы… И роботов.

Их были сотни. Различные кибернетические механизмы, от самых простых до таких, что трудно было вообразить всю сложность их начинки, заселяли этот застывший в оцепенении ожидания мир.

Ей было жутко и радостно одновременно. И опять она находилась в смятении, следуя по пятам за Джоном, которого оскорбило и отвергло Человечество. И тем не менее он избрал свой собственный путь, вместо того, чтобы вернуться сюда и двинуть эту неисчислимую армию против тех, кто все эти годы смотрел на него, как на существо второго сорта…

Словно прочитав ее мысли, Джон обернулся и проговорил, глядя в ее глаза сквозь прозрачное забрало своего гермошлема:

— Здесь мы переоборудуем и заново укомплектуем «Пса». Я активирую процессор Башни и заставлю его отдать все оставшиеся ресурсы этого комплекса, чтобы помочь Инвару обрести новую жизнь… А потом мы улетим, — твердо заключил он.

— Куда?! — невольно вырвалось у нее.

Джон подошел к пыльной стене и несколькими точными движениями нанес на нее десяток точек, образовавших подобие шарового скопления звезд. Это был тот рисунок, что удалось прочесть при помощи сканера на одной из золотых пластинок.

— Узнаешь?

Гея кивнула. Что за риторический вопрос. Они вместе корпели над этим узором пляшущих точек. И вдруг она поняла…

— Ты нашел?!

Джон кивнул. Последние несколько дней он не вылезал из компьютерного центра «Звездного Пса».

— Где это?!

— Малое Магелланово Облако. Одно из его окраинных звездных скоплений. Они пришли оттуда…

6 января 1998 года, Псков.

Примечания

1

ААК — автоматический аппарат катастроф, аналог современных «черных ящиков». Снабжен своим видеозаписывающим устройством.

2

Джон Горин — художник-механореалист.

3

Импульсная винтовка.

Content

Андрей Ливадный
Потерянный рай

Знак Близнецов

КНИГА ПЕРВАЯ ИСПЫТАНИЕ БЕЗДНОЙ

Глава 1 ЭКИПАЖ

Глава 2 ТРИ ПЛАНЕТЫ

Глава 3 ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

Глава 4 ПЕРВЫЕ ШАГИ

Глава 5 НОЧНАЯ АТАКА

Глава 6. РАССВЕТ

КНИГА ВТОРАЯ ВОЗВРАЩЕНИЕ БОГОВ

Глава 1 ШТОПОР

Глава 2 УСЛОВИЯ ВЫЖИВАНИЯ

Глава 3 ПУТЬ ВНИЗ

Глава 4 СТРАНИЦЫ СУДЬБЫ

Глава 5 РАЗВЯЗКА

Эпилог

Потерянный рай

ЧАСТЬ 1 «ЗВЕЗДНЫЙ ПЕС»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

ЧАСТЬ 2 ЧУДОВИЩА РАЯ

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

ЧАСТЬ 3 СЛЕД

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания