Владимир Преображенский, Сергей Селюнин, Араксия Модникова, Елена Куличкова, Мария Рунова, Ляля Бежецкая, Сергей Зхус, Алексей Ильин

«Бархатное подполье». Декаденты современной России

Если меня не устраивает положение вещей на планете Земля, я переселяюсь в другой мир, мною же созданный.

Дэвид Боуи

Почти вся наша жизнь уходит на глупое любопытство.

Однако есть вещи, которые должны в высшей степени возбуждать человеческое любопытство…

Шарль Бодлер

Se non и vero, и ben trovato[1].

Джордано Бруно

«Фестиваль «Бархатное подполье» представляет собой любопытный эксперимент применения традиций дендизма и эстетизма XIX века к современным реалиям. Это явление до некоторой степени спорное, многомерное, противоречивое, а значит, живое.

В 2006 году мне довелось заглянуть на круглый стол на тему «Формула гламура», прошедший в рамках фестиваля, и этот вечер оставил у меня самые приятные впечатления.

Желаю Владимиру Преображенскому и его соратникам успехов в дальнейших поисках вечной красоты!»

Александр Васильев,

русский и французский историк моды, коллекционер, театральный художник, писатель, телеведущий, почетный член Российской академии художеств

«В невероятном разнообразии светской жизни столицы России «Бархатное подполье» выделяется своим удивительным чувством стиля и индивидуальностью. Каждый вечер не просто детально продуман, но еще и невероятно эстетичен – редко где встретишь такой изысканный подход буквально ко всему: к чайной церемонии, к стриптизу, да хоть бы и к обсценной лексике… А что касается драматургии и насыщенности действа, то здесь «Подполью» вообще равных нет – для того чтобы насладиться развитием ситуации, надо овладеть редкой возможностью быть одновременно сразу в нескольких местах этой феерической акции. Впрочем, по слухам, знаковый для «Бархатного подполья» абсент изредка предоставляет такую возможность…»

Евгений Сафронов,

генеральный директор Информационного агентства Intermedia

«Насколько я помню, в подполье уходили большевики. Сегодня это делают эстеты. И это «Бархатное подполье» приятно и глазу, и слуху. Там поют, танцуют, рисуют боди-арт – в общем, как принято сейчас говорить, отрываются. Но делают это, безусловно, красиво…

Конечно, каждому, ну почти каждому человеку определенного уровня культуры хочется быть не таким, как все, – особенным, индивидуальным… «Бархатное подполье» дает замечательные возможности для этого, создавая особенную атмосферу, мир для избранных. Это, как сказали бы демократы, недемократично… Ну и пусть. В свою очередь, участников «Бархатного подполья» не интересует массовая культура, становящаяся уделом большинства. Здесь господствуют индивидуализм, манерность, экстравагантность, прихотливая эстетская поза… Почему бы и нет? Ведь это было свойственно и французским символистам, и русским поэтам Серебряного века. «Бархатное подполье» уже десять лет воплощает свой собственный путь, и у него есть все шансы занять заслуженное место в истории современного искусства».

Евгений Герчаков, актер, народный артист России

Предисловие

Дамы и господа! Данная книга – всего лишь попытка приоткрыть завесу тайны, которая вот уже десять лет окутывает самое необычное мероприятие Москвы – декадентский фестиваль «Бархатное подполье»… Это особый мир для особых людей, неповторимая атмосфера для избранных. Если вы держите в руках эту книгу, велика вероятность, что вы входите в их число.

Джентльмены в цилиндрах и бабочках, богемные денди в элегантных шейных платках, чарующие красотки в кринолинах и изысканных платьях, будто выпорхнувшие из светского салона Серебряного века, – кто они и как оказались здесь, среди мира компьютеров, гаджетов, ночных клубов и высотных зданий перманентно суетящегося мегаполиса? Китайская каллиграфия и спиритический сеанс, герои рок-н-ролла и куртуазные поэты. Звезды отечественного театра и кино, завороженные модной и необычной субкультурой, которая в самом начале нового, XXI века связала идеалы эстетизма и атмосферу декадентства прошлых веков с актуальными веяниями современного искусства… Как назвать все это, объединенное в рамках одного мероприятия автором и продюсером фестиваля «Бархатное подполье», журналистом и музыкантом Владимиром Преображенским, лидером группы «Бостонское чаепитие»?

Это живая история, которая разворачивается на ваших глазах.

Замрите! Чарующий и необъяснимый мир раскрывается прямо сейчас…

Денди с электрогитарами

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Я был бы, конечно, полным безумцем, если бы вдруг объявил, что все это – и декадентство, и эстетизм, и эскапизм – придумал я сам. Конечно же, нет, и любой эрудированный человек это подтвердит. «Бархатное подполье» стало синтезом, новой реинкарнацией и развитием этих интереснейших явлений мировой культуры в реалиях XXI века. Поэтому, начиная интригующий рассказ о фестивалях и салонах «Бархатного подполья», завладевших умами утонченной московской богемы за последние десять лет, мы никак не можем пройти мимо очень важных культурных кодов и понятий, которые создадут у читателя более объемную картинку происходящего. Ибо все гораздо глубже и удивительней, чем кажется на первый взгляд…

Эскапизм: бегство от реальности или создание иной?

This is who I am

Escapist,

Paradise Seeker

Farewell time to fly

Out of sight,

Out of time,

Away from our lives.

Nightwish. “The Escapist”

Есть ли среди ваших друзей люди, которые могут проводить целые дни в молчаливых думах, подолгу смотреть на звезды или с головой окунаться в чтение, не обращая внимания на окружающих? Думаю, что каждый из нас время от времени встречает таких индивидов, а кто-то и сам таковым является. Это – эскаписты, очень тонкие и своеобразные натуры. Спасаясь от бессмысленности, скуки и жестокости внешнего мира, они способны уходить в собственный внутренний мир, нарисованный яркими красками воображения. Это явление встречает весьма неоднозначные оценки как обычных людей, так и психологов.

Феномен эскапизма (от англ. escape – выход, уход, исход) был известен еще с древних времен. Как только человечество поднялось на такой уровень развития, когда пребывание в рамках общины перестало быть непременным условием выживания, наиболее свободолюбивые и своенравные индивиды стали практиковать уединение и отшельничество. Гераклит в презрении к жителям Эфеса покинул город и жил в горах, кормясь травами. Диоген жил среди людей, однако всячески демонстрировал независимость от жизненных благ – ночевал в бочке, не имел ни гроша и, по легенде, даже отказался разговаривать с самим Александром Македонским.

Эскапизм, считавшийся в эпоху Античности нездоровым явлением (в Древней Греции слово «идиот» означало человека, не принимающего участия в общественной жизни), в Средние века превращается в одну из добродетелей, а монашеский образ жизни становится привилегированным и почитаемым. Наиболее ярко отшельничество и аскетизм проявились в образе жизни представителей гуситов, табаритов и адомитов в Богемии. Отсюда пошло название для эскапистов этой формации – богема.

Канонические формы эскапизма сформировались в Европе на рубеже XIX и XX веков. Этому способствовало повышение уровня жизни, распространение промышленности, а следом за ней – просвещения, книг, а также более нездоровых привычек – употребления разного рода психотропных веществ.

Впрочем, данное явление никогда не распространялось среди широких слоев населения, оставаясь привилегией знатных особ и деятелей искусства. Самым знаменитым эскапистом Европы XIX века был король Людвиг Баварский. Подданные недолюбливали своего монарха за расточительность и невнимательное отношение к государственным делам (король выделял огромные деньги из казны на строительство никому не нужных замков). Но главными странностями Людвига были крайне низкая общительность и фанатичная любовь к операм Вагнера: волшебный мир любимых произведений заменял королю жизнь в реальном мире. Так, на одной из карикатур его изображают в роли Лоэнгрина. Итог этой драмы таков: в 1886 году консилиум врачей признал невменяемым собственного монарха. В том же году король Людвиг, преданный и покинутый своими подданными, утонул в водах Штарнбергского озера при невыясненных обстоятельствах. Пожалуй, это был единственный случай, когда эскапизм стал медицинским основанием для лишения человека дееспособности.

Двумя годами ранее, в 1884-м, во Франции вышел знаменитый роман Жориса-Карла Гюисманса «Наоборот», впоследствии признанный манифестом европейского декаданса и эскапизма XIX века. Главный герой, аристократ дез Эссент, испытывающий отвращение к окружающему миру, живет один в загородном доме и предается утонченным и извращенным удовольствиям. Его пример демонстрирует, что при наличии достаточных финансовых средств человек может выстроить свой собственный мир, такой же реальный, как и внешний, только обособленный и меньший в размерах.

Упомянутое движение декадентов к началу XX века получило широкое распространение в Европе, а затем и в творческих кругах Санкт-Петербурга. В сущности, декаданс с его глубоким индивидуализмом, неприятием общепринятой иерархии ценностей, чувством безнадежности и обреченности стал ответом на развитие капитализма и рыночных отношений. Поэты-декаденты, чувствуя бездушие и цинизм современного им общества, предпочитали скрываться от него в мире собственных размышлений и грез. Безразличие декадентов к радостям жизни проистекает из готического искусства, а у романтиков они унаследовали знаменитый библейский символ, который для эскаписта приобретает скорее экзистенциальное, нежели религиозное, значение, – «башню из слоновой кости». Башня олицетворяет собой уход в мир творчества, чистый и свободный духовный путь. Именно такое употребление этого образа внедрил французский критик и поэт Шарль Огюстен Сент-Бев. В одном из стихотворений сборника «Августовские мысли» (Pensees d’Aout, 1837), сравнивая современных ему поэтов, Сент-Бев описывал творчество Альфреда де Виньи следующими словами: «А самый таинственный, Виньи, еще до полудня словно возвращался в башню из слоновой кости» (Et Vigny, plus secret, Comme en sa tour d’ivoire, avant midi rentrait).

Несомненно, в XX веке одной из наиболее ярких страниц в истории эскапизма явилось творчество профессора Джона Р. Р. Толкина. Мифология Средиземья, созданная великим писателем в произведениях «Сильмариллион», «Хоббит» и «Властелин Колец», стала основой целого жанра, который и по сей день пользуется невероятной популярностью, – фэнтези. Мир Средиземья оказался населен самыми различными расами, каждый уголок этой чудесной страны был чем-то похож на Землю, но превосходил все то, что мы привыкли видеть. Каждый народ обладал собственной уникальной культурой и языком, которые профессор придумывал самостоятельно, используя в качестве основы языки древности, такие как древне-норвежский или кельтский.

Наследие Дж. Толкина оказалось настолько великим и значительным, что современные эскаписты продолжают осваивать его и по сей день. К концу XX века в России и по всему миру сформировались «общины» толкинистов. В основном это молодые люди, которые занимаются реконструкцией образа жизни и истории народов Средиземья. Обыватели, как правило, считают толкинистов инфантильными, неадекватными личностями. С одной стороны, это вызвано общественным порицанием крайних форм эскапизма, с другой – банальной завистью: первые российские толкинисты были студентами МГУ, играли в «Что? Где? Когда?» и обладали живым творческим умом, не в пример представителям «серой массы».

В 1960-1970-е годы знамя эскапизма подхватили хиппи. Молодые люди отращивали волосы, вплетали в них цветы и селились подальше от цивилизации, занимаясь общением, духовным саморазвитием и употреблением психотропных веществ. Такое поведение было свойственно и многим рок-звездам. Основатель, вокалист и гитарист культовой группы Pink Floyd Сид Барретт, злоупотребляя ЛСД, дошел до такого состояния, что «проваливался в себя» на концертах: молча стоял на сцене, в то время как остальные музыканты продолжали играть. Как следствие, в 1968 году участники группы приняли решение заменить Барретта на Дэвида Гилмора.

Эскапизм может проявляться не только в творчестве, но и в науке. Один из величайших ученых всех времен и народов, Никола Тесла, был очень замкнутым человеком. Большую часть жизни он провел в своих лабораториях в Уондерклифе и Колорадо-Спрингс. Несмотря на внешнюю красоту, богатство и внимание женщин, Тесла ни разу не был женат и не имел любовных романов. В конце жизни великий ученый уничтожил многие свои изобретения, опасаясь, что человечество может использовать их ради разрушения. Выдающийся ученый не оставил нам чертежи «лучей смерти» и огромных беспроводных передатчиков энергии, однако и по сей день нас окружают его менее грандиозные изобретения – спидометр, лазер, электрогенератор и многие другие вещи.

Современная индустрия развлечений предлагает потенциальному эскаписту целый спектр готовых решений: зомбирование телевизором, зависимость от компьютерных игр и Интернета. Это своего рода шаблонный эскапизм, который не требует от своих адептов творческой активности. Достаточно лишь отдавать этому занятию все свободное время да время от времени вносить деньги. Молодые люди, часами прозябающие в мирах «Варкрафта» или «Лайнэйджа», возможно, могли бы стать известными писателями или музыкантами, и уж тем более обидно, когда подобная кабала затягивает детей – обладателей творческого, но вместе с тем уязвимого ума.

О детях следует сказать отдельно. Если мы посмотрим внутрь себя, то поймем, что в те далекие времена, когда мы были маленькими, мы могли думать и чувствовать как настоящие эскаписты. Дети не только способны с удивительной легкостью рисовать в своем воображении иные миры и их обитателей. Иногда их мироощущение превращается в удивительное переплетение реальности и мечтаний. Такую картину можно видеть в драме Гильермо дель Торо «Лабиринт Фавна», где мифические существа являются главной героине как часть вполне осязаемого внешнего мира.

Внимательно рассмотрев феномен эскапизма, можно разделить его на несколько видов:

• творческий эскапизм. Человек создает собственный мир, исследованию и развитию которого он посвящает все свое свободное врем я. Так, профессор Толкин никогда не утверждал, что придумал мир Арды. Напротив, он говорил, что «открыл его на страницах собственных работ»;

• реконструкторский эскапизм. Группа людей воссоздает по литературным либо историческим описаниям иной мир и мысленно или почти явно переселяется в него из мира современного;

• рабочий эскапизм. Человек уходит с головой в трудовую деятельность. Нередко этот вид эскапизма развивается как ответная реакция на проблемы личного и семейного характера;

• шаблонный эскапизм. Бегство человека из реальности в мир компьютерных игр или других виртуальных систем, которые построены на общепринятых принципах, где игрок является лишь ничтожной частью другого мира;

• психотропный/наркотический эскапизм. Алкоголизм и наркомания – «классика», известная еще с древности. При правильном подходе может стать основой изысканного и неповторимого творчества: абсент и опиум в XIX веке были неизменными спутниками богемы. Употребление абсента вдохновляло художников Винсента Ван Гога и Поля Гогена, поэтов Поля Верлена и Артюра Рембо. У современных обывателей, однако, «зеленая фея» вряд ли способна вызвать что-то иное, кроме неконтролируемой реакции организма.

Несмотря на многообразие форм, классическим примером эскаписта для нас всегда будет мечтательный молодой человек с книгой в руках и множеством исписанных тетрадей и блокнотов. Да, общество не понимает и не принимает людей, которые обладают неординарным мышлением и живут в другой системе ценностей. Но все же нам следует помнить, что многие привычные для нашей жизни вещи когда-то были изобретены талантливыми учеными, проводившими дни и ночи в своих лабораториях, вдали от беспокойного общества. А золотой фонд мировой литературы, поэзии и музыки – это результат неоплатного и непонятого современниками труда самоотверженных служителей искусства.

Алексей Ильин

Эротическая фантазия на сломе эпох

Мария Рунова,

модель, фотограф, журналист, участница движения «Бархатное подполье»:

Познакомившись с Преображенским году этак в 2007-м, я вместе с родным журналом Penthouse со всей ответственностью (или безответственностью) поддержала идеи «Бархатного подполья». Мысли Володи Преображенского по поводу создания некоего совершенно неформатного эстетического пространства сразу показались мне близкими. И конечно же, было интересно проявить организаторские способности, помогая фестивалю в деле организации прессы. Наверное, это мой первый опыт пиарщика – привлечение на третий фестиваль дружественных журналистов. Коллеги, впрочем, не скучали и получили немало удовольствия от происходящего в «бархатном» микрокосме – это очевидно по вышедшим сюжетам и публикациям.

Наверное, неодекаданс более чем актуален в свете трагического слома и упадка аналоговых ценностей, культурных традиций, технологий… Эпоха индустриальная колоссально резко выродилась в постиндустриальную, нас зубодробительно отформатировали терабайты электронной информации, уж не говоря о том, что родились мы в одном государстве, а продолжаем жить в другом. Масса дискурсов происходит в условиях сложнейшего микса века прошлого и нынешнего. Мы, дети 1980-х, застали виниловые пластинки. Родившиеся в 1990-х понятия не имеют, что делать с проигрывателем или катушечным магнитофоном. А я ловлю себя на мысли, что слушаю танго на бабушкином патефоне и одновременно балуюсь векторной графикой и треплюсь в соцсетях. Кстати, мало кто знает, что Владимир Преображенский – автор первой русскоязычной песни про Интернет. На мой взгляд, именно появление глобальной Сети – прецедент для неодекаданса и его дальнейшей актуализации.

Хотелось бы сказать, что «Бархатное подполье», задуманное как куртуазное мероприятие, на каком-то этапе имело аннотацию как фестиваль рок-декаданса. «Подполье» действительно было связано с роком. Я, собственно, про рок, который не только музыка, но и судьба. В определенный момент то, чем ты занимаешься, мистическим образом сказывается на происходящих событиях. Не надо, конечно, все это демонизировать, каждый из нас – творец своей судьбы, все мы иногда отвечаем за безрассудное поведение и коллекцию вредных привычек. Скорее, фестиваль декаданса придал некое объяснение, трактовку драматическим линиям наших частных жизней.

Порой я чувствовала себя маленьким демиургом, держащим в руках некую хрустальную сферу, где беспрестанно что-то происходит – и со мной, и с моими знакомыми. Это во многом напоминает картину Чюрлениса «Сказка королей» – помните две мужские фигуры в дремучем лесу? Короли держат на ладонях поднос с неким субъективном миром… Они живут в этой хрустальной сфере, а также смотрят на нее извне с разных ракурсов. Если раньше меня бы страшно угнетали личные фрустрации, то теперь даже в них я вижу определенный смысл и красоту. Многие суеверно боятся декаданса и его драматического материала. Хотя повторюсь: все что угодно можно объяснить как угодно. Я большой противник предрассудков и суеверий, иначе давно бы фатально ретировалась из нашего декадентского движения.

Декадентские фестивали лично для меня всегда были связаны с какой-то личной историей, воспитанием чувств и, не побоюсь сказать, с романами. На «Бархатное подполье», как бабочки на свет, слетались самые экзотические и талантливые персонажи мужского и женского пола. Для кого-то бархатно-амурные пересечения остались в виде яркого этюда, а кто-то из нашей публики совершенно точно создал семью. Лично я ничего не имею против того, чтобы выйти замуж за московского декадента. Но пока, уж так получается, довольствуюсь лишь играми в декаданс… Раскусанными в кровь губами, потревоженной душой и допингом в виде приключений, жанрового хождения по грани, любования со стороны остротой и искренностью моментов собственной жизни. Это любование бывает упоительным – нет ничего приятней, чем долгими зимними вечерами обсуждать в тесном декадентском кругу эротические шалости и чувственные экспириенсы. И конечно же, мы не могли не вспомнить с Владимиром Преображенским первые фестивали – я их, к сожалению, не застала. Прерываю свой монолог и с удовольствием передаю слово Маэстро… (мало кто знает, но этот псевдоним закрепился за Преображенским еще со школы).

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Мой прадед, Геннадий Иванович Преображенский, работал, как свидетельствуют документы, «ответственным исполнителем Владимирского граммофонно-игольного завода». То есть фактически трудился в индустрии звукозаписи. Или еще определеннее – на музыкальном лейбле, как сказали бы мы сейчас. Мой дед, Владимир Геннадьевич Преображенский, играл в первых джазовых оркестрах в Москве.

Я, Владимир Олегович Преображенский, в 1993 году создал свою первую рок-группу «Летучий Голландец», в 2000-м – группу «Бостонское чаепитие», в 2005-м организовал первый фестиваль «Бархатное подполье», который тоже начался, в общем-то, с музыки.

Или эротической фантазии? Хм… Возможно.

Помнится, я скомпилировал ради забавы музыкальный сборник, куда поместил композиции очень разных, на первый взгляд, исполнителей. Но только на первый взгляд. Сквозь определенный эстетический монокль они вполне логично выстраиваются в единую картину: это группа «Оберманекен», Александр Ф. Скляр (с альбомом «Ведьмы и стервы»), группа «Пикник», Владимир Веселкин, группа «Колибри», немного инфернальной готики в лице Dead Can Dance и Lacrimosa… В этот же ряд я, разумеется, поставил и «Бостонское чаепитие». И – о чудо! – оказалось, что все это выглядит настолько органично, как будто бы эти артисты только и ждали своего часа, чтобы слиться в художественном экстазе. Я почувствовал невероятный прилив вдохновения и немедленно стал выстраивать визуальный ряд.

И вернулся… совершенно верно – к эротической фантазии. Я представил себя восседающим в роскошном дворце среди изысканных яств, напитков, благовоний, исполняющим одну из своих самых медитативных песен – «Новый эскапизм». А вокруг меня колышущиеся от любви тела, красивые и стройные, и самые прекрасные в мире вздохи и всхлипы. Иными словами, нечто среднее между сценами из фильмов «Калигула» Тинто Брасса, «Тихие дни в Клиши» Клода Шаброля и известного эпизода из картины «С широко закрытыми глазами», который многим, как выяснилось позже, вскружил голову.

Рано или поздно мысль моя, капризная и безумная, привела к образу декадентских салонов – тех, что были в золотые времена французских поэтов-символистов в Париже или в эпоху Серебряного века в России… Но салоны будут потом. А начал я с робкой попытки обнаружить людей, близких по духу, с похожими эстетическими запросами. На одном известном музыкальном портале был запущен «конкурс куртуазного декаданса». Определение, носившее, несомненно, некий рабочий характер, так и прижилось.

Концепция конкурса была обозначена мною в выражениях, которые, как я сейчас понимаю, звучали тогда, как оды Ломоносова среди хип-хоп-вечеринки:

«В современной российской музыке назревает новая волна декадентской куртуазности и интеллигентного эстетства. Усилиями ряда коллективов («Оберманекен», «Бостонское чаепитие» и др.), различных по музыкальной стилистике, но близких по эстетике, образу художественной мысли, формируется новое, «бархатное» подполье, навеянное сладкими снами Серебряного века, капризностью и изломанностью французского символизма.

Данный конкурс призван обнаружить и донести до широкой публики новые имена исполнителей и коллективов, в чьем творчестве присутствуют особый эстетский лоск, свойственный дендизму, черты декаданса и куртуазности.

Для справки:

• эстетизм – 1) отношение к искусству как к предмету утонченного наслаждения, доступного только избранной части общества (элите); aisthetes (греч.) – воспринимающий; 2) художественная манера, представляющая изображаемое в тонких и изысканных красках;

• декадентство – в конце XIX – начале XX века общее название нереалистических направлений в искусстве, характеризующихся настроениями упадка, утонченным эстетизмом и индивидуализмом (словарь С. Ожегова);

• куртуазный – в Европе времен Средневековья – изысканно вежливый, благородный, любезный.

Для участия в конкурсе приглашаются коллективы, в чьем творчестве указанные художественные принципы являются доминирующими».

Так или иначе, конкурс неожиданно вызвал нешуточный отклик, обрушив на меня тонны самой разнообразной музыки, крайне неоднородной и по уровню исполнения, и по художественной ценности, и по стилю. Я услышал и «куртуазный» металл, и не менее «декадентский», как его определяли авторы, рэп, и, конечно, разнообразный шансон, джаз, романс…

Итак, 2004 год… Я томлюсь в суетной Москве, и в голове у меня ворох идей, ярких образов, в которых отражаются персонажи любимых фильмов, литературные герои, звучит прекрасная музыка. И постепенно, стихийно эта декадентско-эстетская фантасмагория стала заворачиваться в некий клубок, сгусток, пока в сознании не вспыхнуло заманчивое слово – «фестиваль»!

Никакого организаторского опыта у меня нет, если не считать смешных и безалаберных опытов организации собственных концертов. И слабый голос здравого смысла, едва слышный за диким хором моих фантазий, подсказывал мне, что сделать фестиваль в одиночку, с горсткой сочувствующих: а) безумие; б) самоубийство. Увы, в конечном счете (простите, забегаю вперед!) именно так оно и было – делал я фестиваль фактически один, при бесценной поддержке горстки верных друзей, от темы, впрочем, далеких.

А на тот момент, конечно же, хотелось взять в компаньоны тех, кто поопытнее и повесомее. И таковые нашлись. Один из них – известный московский музыкальный промоутер Тимофей Сахно (царство ему Небесное!), одна из самых ярких фигур московского рок-андеграунда 1990-х и нулевых, который делал концерты Леонида Федорова и группы «АукцЫон», Василия К., Ольги Арефьевой, Федора Чистякова, группы «Оргия Праведников» и множества других арт-инди-рокеров разной степени известности. Ну кому, как не ему, вышедшему из среды хиппи и слушающему хорошую, независимую музыку, я мог «втереть» идеи про «куртуазный декаданс» и новое богемное братство? Собственно, «куртуазный декаданс» – это и было то парадоксальное сочетание понятий, которое хоть как-то определяло суть явления, которое я вознамерился явить миру. «А что, нормальное определение!» – помню, отозвался невозмутимо Тимофей. И пообещал помочь.

С ним-то мы и обошли ряд московских клубов, пытаясь изложить идею нового необычного фестиваля тамошней администрации. И даже в присутствии внушительной и авторитетной фигуры Тимофея Сахно арт-директора большинства музыкально-питейных заведений смотрели на меня взглядом, каким, должно быть, взирали инквизиторы на несчастного Джордано Бруно, вещающего о том, что Земля круглая. Это потом в столичной клубной жизни станут популярны и бурлеск, и всякие цилиндры с тросточками… А тогда все это было большинству так же малопонятно, как какой-нибудь филиппинский балет (если таковой вообще существует).

Купился на странную идею под названием «Фестиваль куртуазного декаданса «Бархатное подполье» только «Клуб на Брестской», вернее, его арт-директор (по некоторым соображениям не называю имени этой замечательной барышни, потому что…). Сейчас расскажу смешной эпизод с ее участием, за который, надеюсь, она меня простит. На переговоры мы прибыли в компании неких общих знакомых, за столом сидели какие-то вроде не посторонние люди, творческая интеллигенция. Один из участников беседы, который знал барышню давно, в минуты, когда она отлучалась по делам, все замечал: «А девочка повзрослела! Однако…» – и расспрашивал ее дальше о жизни. И в момент, когда дама с гордостью поведала что-то в духе «Я теперь жена художника такого-то…», тот самый человек незаметно наклонился к моему уху и, видимо хорошо зная упомянутого художника, со знанием дела прокомментировал: «Это она так думает…»

В общем, общение шло весело, творчески и, самое главное, увенчалось положительным результатом – первый фестиваль «Бархатное подполье» был назначен на 12 мая 2005 года.

Первому фестивалю предшествовал и ряд счастливых обстоятельств, укрепивших меня в том, что мероприятие надо проводить.

Например, был такой добрый знак: как раз в это время вышла ставшая впоследствии культовой книга «Денди» культуролога и историка моды Ольги Вайнштейн. И это меня тоже вдохновило, дав возможность не чувствовать себя «одиноким воином эстетизма, дендизма и декаданса».

Ирина Булгакова, hand-made-дизайнер:

Фестиваль «Бархатное подполье» стал для меня воплощением моей мечты. Он позволил мне быть такой, как я хотела, – быть роскошной женщиной: носить шляпки, перчатки, вуальки. До этого мне казалось, что такое может быть только в кино. Фестиваль всегда был покрыт завесой тайны. Даже я, близко общаясь с организатором, не знала всех подробностей мероприятия. У Володи всегда находился какой-нибудь сюрприз. Я считаю, что фестиваль «Бархатное подполье» развивает вкус и вообще творческое мышление. После общения с людьми, которые вращаются вокруг фестиваля, начинаешь слушать другую музыку, смотреть другие фильмы, обновляется и круг общения.

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Как сложился состав участников фестиваля 2005 года? Должен сказать, что перед первым «Бархатным подпольем» велись переговоры и с замечательной питерской группой «Колибри». Они приняли идею на ура, сказали «да», были готовы приехать, но на тот момент бюджет у мероприятия отсутствовал как таковой. Тогда я был совсем бедным журналистом и не мог себе позволить везти музыкантов из Питера. И вообще я был далек от денег, как и всякой логистики… Такая же история и с группой «Пикник». Так получилось, что на тот момент я общался с Эдмундом Шклярским и Маратом Корчемным, выполнявшим функции и бас-гитариста, и директора (так оно и сохраняется, по-моему, до сих пор). И естественно, рассказал им про «Бархатное подполье». Они были готовы принять участие в проекте, но… Все то же самое: график гастролей, бюджет и прочие дела… Однако к моим амбициям легендарные музыканты отнеслись по-человечески, без всякого снобизма.

Зато был Веселкин… Я помню, как мы вместе с родителями смотрели по телевизору «Музыкальный ринг» (1986 год, если не ошибаюсь). На сцене была группа «АукцЫон». Веселкин, будучи в то время шоуменом коллектива, еще тогда меня просто сразил и шокировал (и вызвал предсказуемое отвращение моих родителей): вакхические танцы, сумасшедшие прыжки в невероятном сочетании с отточенными балетными фигурами, стояние на ушах и финальный прыжок в толпу с фактически голой пятой точкой. По тем временам это было просто нереально, взрыв, бомба. Кадры с Веселкиным запомнили все. И вот, кажется, в 2004 году я пришел в клуб «Китайский летчик» и увидел Владимира Веселкина в деле. Тогда, увы, уже мало кто узнавал его. А мне было неважно, поет он или не поет; самое главное, что я увидел персонажа с совершенно нереальной термоядерной энергетикой. Веселкин безумно талантлив, запределен, он играючи организовывает любое пространство в площадку для провокационного перформанса. И конечно, Веселкин порадовался, увидев мой искренний к нему интерес. Мы как-то быстро познакомились после концерта. Владимир подарил мне какую-то архивную фотографию, на которой ничего невозможно было рассмотреть, и оставил контакт. Мы эпизодически стали общаться, созваниваться, где-то пересекаться. И получилось, что ряд этих встреч, все эти события еще больше сподвигли меня на проведение фестиваля куртуазного декаданса. Я понял: там должен быть Веселкин, куда же без него!

Ну, а поскольку в название галантным месседжем приплыло слово «куртуазный», то стоит ли удивляться, что нехитрая эрудиция привела меня к основателю «Ордена куртуазных маньеристов» Вадиму Степанцову. Он согласился выступить на «Бархатном подполье» со своим новым на тот момент проектом «Бедлам-Капелла», акустическим, близким, собственно, к традициям куртуазных маньеристов. Без грубой «жести», которой славится «Бахыт-Компот».

Плюс ко всему к этому моменту я узнал, что есть такой замечательный человек – Алеша Пальцев. Я с ним познакомился через небезызвестного Олега Нестерова, продюсера и лидера группы «Мегаполис». Нестеров продвигал весьма интересную музыку, которую позиционировал как альтернативный шансон. Только-только вышел под лейблом «Снегири» первый альбом Алеши Пальцева, он назывался «ВертопрахЪ». На момент подготовки «Бархатного подполья» планировался к выпуску второй. И я, конечно же, предложил презентовать второй диск в рамках фестиваля, чему сразу обрадовались все участники процесса.

То, что увидела в итоге публика в «Клубе на Брестской» в тот вечер, не видел никто ни в России, ни даже в СССР. Притом что и «Оберманекен», и Владимир Веселкин хронологически действуют на рок-пространстве с 1980-х годов, до этого они никогда на одной сцене не встречались. И тем более со Степанцовым… Наверное, надо иметь богатое воображение, чтобы совместить всех этих персонажей на сцене и в гримерке. Похожи они были, как говорила одна моя знакомая, «как рыбка и птичка». То есть никак. Но мне удалось обнаружить в их творчестве грани, которыми они явно соприкасались. А потом был сам фестиваль, напугавший и очаровавший всех одновременно.

Как же все выглядело со стороны? Посмотрим, что писала об этом пресса.

Из прессы

Фестиваль: лирика бархатного декаданса

Вертинский и фабричные работницы, кокаин и водка, японские красавицы и авангардный мужской стриптиз, рок и шансон – все это объединил в себе фестиваль куртуазного декаданса «Бархатное подполье», прошедший на прошлой неделе в «Клубе на Брестской». «Мы попытались показать множество граней современного декаданса, – рассказал ведущий вечера пианист Алексей Сканави. – Он связан не только с культом ужасного, но и с культом прекрасных дам, куртуазностью, эстетством, гламурностью». Фестиваль смело разбивал бытующие стереотипы: гламурность, ничего общего не имеющая с глянцевыми журналами для дам; прекрасная дама, которой может стать и блоковская незнакомка, и знатная кулинарка Дуня; рок – изящный коктейль из оперных арий, шансона и индийских мелодий…

Примерно за месяц до проведения фестиваля на портале Realmusic был организован конкурс – пользователи выбирали лучшую декадентскую композицию. Уже в первую неделю было прислано более 200 работ, и стало ясно, что эта тема очень интересует любителей музыки: люди начали спорить, рассуждать о декадансе, присылать стихи…

Организатор фестиваля Владимир Преображенский, журналист, лидер группы «Бостонское чаепитие» и музыкант «Оберманекена», говорит: «Мы ставили перед собой задачу представить весь спектр музыкальных и артистических изысканий, которые могли бы показать современный декаданс: от романтически-символистских проявлений («Полынья», «Пьеро»), эстетики дендизма в лице «Оберманекена» до брутального стеба Вадима Степанцова и секс-террористических перформансов Владимира Веселкина. Идея подобного фестиваля витала в воздухе. Рубеж веков, переломные моменты российской действительности – все это связано с декадансом. Только что издана великолепная энциклопедия дендизма. Появляются знаковые музыканты, такие как Алеша Пальцев (участник фестиваля)».

Романтичный символизм

Группа «Кира Т’фу Бенд», открывавшая фестиваль, погрузила зрителей в атмосферу классического концертного вечера, приправленного некоей безбашенностью рок-н-ролла. Музыканты – в черных костюмах, с большими белыми бабочками, солистка – в мерцающем черном платье, а на заднем фоне то обезьяны, превращающиеся в человека, то рыбы, то работы мастеров классической живописи. Музыка тоже была под стать действу.

Музыканты группы «Пьеро» органично смешали печальные образы народного театра и порочность девиц эпохи упадка. Черно-белый Пьеро, кукольный рыцарь печального образа, танцевал под жесткую, но отчасти медитативную музыку с черно-белой Коломбиной, чей макияж навевал мысли о некроромантизме.

Прекрасные девы в японских нарядах из группы «Полынья» продемонстрировали вокал в лучших декадентских традициях – рок, смешанный с чуть ли не церковным пением.

Эстеты и денди

Выступление «Оберманекена» началось с пионеров. По сюжету песни «Дачные велосипедистки» они уходили в подполье, «воздушные, как поцелуи», под тягучий салонный рок средневековых замков. По крайней мере именно такое ощущение вызывала музыка. Эстетика декаданса «Оберманекена», с одной стороны, вполне вписывалась в привычные клише: кокаин, легкая эротика, а с другой – выбивалась из них шпионами, упомянутыми уже пионерами и цитрусовыми (незабвенный хит «Девочка-подросток с запахом апельсина»). Как истинные эстеты, музыканты «Оберманекена» были скромны: черные классические костюмы.

Такую же сдержанность одежды продемонстрировало «Бостонское чаепитие». Выступление этого коллектива показало, сколь эффектным может быть совмещение оперных арий и рока, а сны могут оборачиваться садомазохистской фантасмагорией. Видеоряд, сопровождающий «Бостонское чаепитие», состоял из классики кинематографа – «Тихие дни в Клиши» по роману Генри Миллера, «Последнее танго в Париже» Бернардо Бертолуччи.

Явление

Алеша Пальцев, шансонье, которого нередко сравнивают с Вертинским, презентовал на фестивале свой второй альбом – «АртистЪ». Любовь музыканта к дореволюционному написанию слов была видна и в первом альбоме – он назывался «ВертопрахЪ». По словам самого артиста, первый альбом был «сибаритствующим, размеренным, меланхоличным», а второй получился более динамичным, эмоциональным, в нем больше лицедейства. Коньяк и водка – вот как охарактеризовал Алеша Пальцев свои альбомы. Выступление тоже было, скорее, водочным – русские гулянья, чуть ли не с цыганами, но никакого рока: скрипка, фортепиано, барабаны, гитара, создающие на сцене романсовый, почти салонный звук, и сумасшедшая энергия.

Секс-террор и стеб

Владимир Веселкин, бывший шоумен «АукцЫона», прославившийся своими шокирующими выступлениями и в России, и в Европе, из своего амплуа не вышел. Полувоенный полуфрак, колготки, меха, которые в итоге оказались на сцене, а не на артисте, танцы вокруг микрофона под зловещий ритм ударных, грядущая мировая война, Иисус Христос. «Афтар жжот», – орали в зале. Последнюю песню Веселкин посвятил Оле, которая работает на фейс-контроле клуба. «Я обещал», – объяснил музыкант. Закончился фестиваль выступлением Вадима Степанцова, главы «Ордена куртуазных маньеристов», лидера группы «Бахыт-Компот». Поэт и музыкант представил свой новый проект – «Бедлам-Капелла». Началось его выступление с чтения стихов про «правильного и нужного» педагога, который помогает своим ученицам бороться с распущенностью. Очень оригинальным методом. Стиль, в котором были выдержаны все композиции, посвященные, разумеется, дамам, сам Вадим Степанцов окрестил симфо-панком. Классическое музыкальное образование, разухабистая игра, стеб на грани фола в поэзии создали на сцене нечто, совершенно не поддающееся описанию.

Продолжение?..

«Мы просто приоткрыли дверцу и показали, что да, есть такое явление в современной музыке, – поделился своими постфестивальными впечатлениями Преображенский. – Конечно, хотелось бы все устроить с большим размахом: с модными дефиле, с шампанским, льющимся рекой. Но это очень сложно без спонсоров, ведь нынешний фестиваль вообще был сделан на голом энтузиазме, настоящее такое суровое подполье. Скорее всего, продолжение у фестиваля будет, но сохранится только идейное наполнение, а антураж будет другой. Пока общение на «бархатную» тему продолжается в Интернете и, так сказать, в кулуарах».

Декаданс в музыке оказался явлением очень неоднородным, но одновременно завораживающим. Шоу, устроенные без миллионов, вложенных в спецэффекты, могут быть потрясающе красивы. Музыка, с одной стороны имеющая как минимум столетние традиции, а с другой – не чурающаяся современных изысканий, разбивает границы «формата» и «неформата». Фестиваль показал, что стена непонимания, на которую наталкиваются многие музыканты, делающие «другую», ни на что не похожую музыку, может быть разбита. Легко и изящно.

Светлана Баева (Звуки. Ру) 16.05.2005

Поиграли в декаданс

Первый фестиваль куртуазного декаданса «Бархатное подполье», прошедший 12 мая в «Клубе на Брестской», явил миру абсолютнейшую стилевую мешанину. Да и как можно мечтать о чистоте стиля, когда в названии заявлено – куртуазный декаданс? В сущности, это образование можно приравнять к «готическому модерну» или «постмодернистскому ампиру». «Куртуазность» – термин, истоки которого лежат в дебрях XI века. Любовь к Прекрасной Даме обставлялась множеством ритуалов: песнями и терзаниями лютни, томными взорами и сонетами, битвами за Даму на ристалище, – этот комплекс ужимок и прыжков и назывался, собственно, куртуазностью, то есть благородным, изысканным поведением. Стоит добавить, что любовь эта частенько бывала платонической – благородных дам на всех не хватало! А вот декаданс – порождение конца XIX – начала XX века, той эпохи, лучшие представители которой уже предчувствовали крах идеалов разума и прогресса, окончательно дискредитированных мировыми войнами и массовыми убийствами невинных. Настроение Конца Века – мрачность и тяга к потустороннему, изысканные пороки, возведенные в ранг стиля существования, символизация реальности в поэзии и живописи, стремление превратить свою жизнь в игру со смертью. К тому же времени относится и расцвет культа дендизма.

Как соединить куртуазность и декаданс, знают немногие, и в том числе лидер группы «Бостонское чаепитие» Владимир Преображенский, автор идеи и один из организаторов фестиваля. Он чувствует необходимость новой волны декаданса, эстетизма, романтики – на фоне вездесущей попсы, вырождающегося рока, сомнительной поэзии. Впрочем, эти разлитые в воздухе веяния поддерживают многие культовые музыканты. Четверо из них: Анжей Захарищев фон Брауш, Алеша Пальцев, Вадим Степанцов и Владимир Веселкин вкупе с «Бостонским чаепитием» и задали темп, стиль, смысл всему фестивалю. Анжей фон Брауш был, как всегда, патетичен, агитировал за новую эстетику и исполнил проверенные временем вполне декадансные хиты «Оберманекенов» – «Резидентка МОССАДа», «Нега и роскошь» и другие. Алеша Пальцев, работающий в стилистике Вертинского, но гораздо резче и задорнее, сорвал аплодисменты и очаровал публику неожиданным синтезом Есенина и Шнурова. Владимир Bеселкин – существо совершенно гениальное и при этом абсолютно не ограниченное никакими рамками приличия, – вот кто на самом деле со смертью играет, как настоящий декадент. Он уже не здесь, не в этом мире, несмотря на вполне подвижную тренированную плоть, которую он мастерски обнажил на сцене, и резкую манеру общаться со зрителями. Закрыл фестиваль похожий на капризного пупса Вадим Степанцов, подарив публике несколько программных произведений из своего арсенала «матерщинника и крамольника».

Фестиваль, главное в котором – атмосфера прекрасного тления, фестиваль, не рассчитанный на детей до шестнадцати, вызванный к жизни дремлющими настроениями тех, кого не устраивает происходящее в «ящике» и на больших сценах, и продолжающий старые изысканные традиции игры как в куртуазность, так и в декаданс, завершился. Отправимся же «красить губы гуталином», как поет «Агата Кристи», еще одна группа с упадническими настроениями, читать денди и скандалиста Оскара Уайльда и рассматривать рисунки Обри Бердслея, некогда шокировавшего почтенную, приличную публику.

Марина Полякова, фото Владимира Чебурахова

Газета «Москва-Центр»

«Бархатное подполье» собрало истинных эстетов

Весьма необычный фестиваль под названием «Бархатное подполье» прошел 12 мая в «Клубе на Брестской». Он собрал музыкантов, предпочитающих экстравагантность, эстетство и изысканность. Алеша Пальцев, «Оберманекен», Владимир Веселкин, Вадим Степанцов – эти известные имена предстали во взаимном контексте. И контекст сыграл.

Первое, что представляется при произнесении словосочетания «бархатное подполье», – Лу Рид, The Velvet Underground и гламурный панк Энди Уорхола. И именно так оно и было бы, происходи дело в Нью-Йорке. В холодной России панк-эстетика – удел маргиналов. Другое дело – городской романс, Серебряный век, интеллигентная матерщина, дымящиеся сигареты.

Организаторы фестиваля собрали полную обойму из того в российской музыке, что можно назвать куртуазностью. И выстроили порядок выступлений так, что перед зрителем прошла вся гамма галантных мироощущений – от девичьих вздохов до грубоватого маньеризма.

Начали фестиваль две группы, ставшие победителями отдельного конкурса среди молодых музыкантов на популярном ресурсе Real-music.Ru, – «Кира Т’фу Бенд» и «Полынья». «Кира Т’фу Бенд» в довольно многочисленном составе играла тем не менее что-то невнятное. Вероятно, у музыкантов масса музыкальных идей, но донести их в целости до слушателя пока не удается. «Полынья» же пошла проверенным путем, калькируя известную женскую группу «Пеп-Си». И выглядела более уверенно. Вероятно, в периоды отсутствия в Москве питерских знаменитостей нам будет что послушать в клубах. Слушаем «Полынью».

Прославленный «Оберманекен» во главе со своим сибаритствующим лидером Анжеем Захарищевым-Браушем приподнял планку. Анжей умеет создать обстановку светского раута, несмотря на то что «пионеры уходят в подполье». На этот раз он был крайне словоохотлив. Рассказал пришедшим в клуб с дождливых улиц гламурную историю о том, как на праздник 9 Мая в Москве разгоняли тучи при помощи ЛСД, поэтому сегодня выпал галлюциногенный дождь.

Затем выступил странный музыкально-хореографический коллектив под названием «Пьеро». Раскрашенный в бело-черные тона печальный Пьеро пел печальные песни, а вокруг него извивались черно-белые мальвины и прочие куклы. Все было бы очень красиво и эстетично, если бы не резкий, неприятный голос самого Пьеро и не сомнительного качества фонограмма. Однако замыслу можно было поаплодировать с уважением.

Наконец, на сцену вышла группа «Бостонское чаепитие», организатор и вдохновитель всего фестиваля «Бархатное подполье». Лидер группы Владимир Преображенский был в этот вечер романтичным Байроном. Тому способствовали и внешняя похожесть, и настроение. Настроение к тому же поддерживалось видеорядом из бертолуччевского киношедевра «Последнее танго в Париже». Нервный, возвышенный голос, сдержанный, мелодический поп-рок, изысканные вокализы от бэк-вокалистки Татьяны Хазановой. Одну из песен Преображенский посвятил, сардонически усмехнувшись, «всем, кто сегодня в зале». Ирония стала прозрачной при словах «Кто слышит эти звуки, кроме нас?..»

Шансонье Алеша Пальцев презентовал в этот вечер свою новую пластинку «АртистЪ». Самый изысканный артист среди циников и самый циничный среди изысканных. Пальцев с легкостью переходит грань общепринятой пошлости и существует за ней с легкой элегантностью и самоотрешением. «И ты его любишь, чем Бог послал…» Он исполнил несколько песен из своей первой пластинки, а затем перешел к новым вещам. Новые вещи, впрочем, оказались вполне в духе старых. Похоже, Алеша Пальцев нашел свою нишу, и ему совершенно уютно в ней. На концерте ему преподнесли много цветов и долго требовали бис, от которых тот отказывался со словами «я же сегодня играю бесплатно». «Мне подарили когда-то фляжку коньяка с пожеланием выпить, когда я добьюсь чего-то, – рассказал артист с удовлетворением. – И я подумываю: может, мне сегодня ее выпить?»

Яркий перформанс устроил Владимир Веселкин, бывший шоумен «АукцЫона». Теперь, впрочем, он в обиде на своих бывших коллег и занят совершенно другим. Выйдя в меховой накидке, под звуки песни в стиле поздней Марлен Дитрих он принялся скидывать с себя части одежды одну за другой. После сброшенных накидки, шубки и пары футболок артист остался в полупрозрачных колготках и множестве цепочек. Вкрадчивый вокал Веселкина под поп-музыку американских 1970-х годов слушается концептуально. Понятно, что ему есть что сказать на сцене, но совершенно нет песен-хитов, которые позволили бы зрителю порадоваться за приятную мелодию или цепкую фразу. Из фраз, произносимых чем-то раздраженным артистом, хорошо запомнилась реплика о том, что «рок-н-ролл – это п… ж и провокация» и «жить надо, а не п…ть». В подтверждение своего тезиса Веселкин стянул с себя колготки и предстал к публике обнаженной попой.

«Что вы такие печальные? – ядовито спросил Веселкин у зрителей. – Думаете ногами? Это называется психофашизм, НЛП». При чем тут НЛП, артист предпочел не пояснять. Вновь натянув колготки и подойдя поближе к столикам зрителей, Веселкин спел еще пару песен, потрясая засунутым в гульфик бокалом от пива, и гордо ушел, не попрощавшись.

Новый проект Вадима Степанцова «Бедлам-Капелла» представляет собой пение все той же знакомой похабной лирики, только под аккомпанемент клавиш и скрипки, а не рок-банды. Надо признать, что в таком составе спорная поэзия Вадима Степанцова приобрела более адекватное воплощение. Эдакая брутально-салонная непристойность. А поскольку текстов у Степанцова хватит на 50 таких ансамблей, то тут он поет новые песни, но с прежним посылом и прежним моралитэ.

Итак, «Бархатное подполье» окончилось. Совершенно разные артисты, попадая во взаимный контекст, высветились с непривычных сторон. Экватор изысканности оказался в творчестве «Бостонского чаепития» и Алеши Пальцева. Вероятно, продолжением «Бархатного подполья» могло бы стать объединение молодых музыкантов вокруг этих коллективов. Кроме того, первоначально давали свое согласие на участие в фестивале и «Пикник», и Богушевская, и Скляр, и «Колибри»… Жаль, что не получилось в таком составе. И – будем ждать нового фестиваля!

Вадим Пономарев (NEWSmusic.ru)

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Что я хотел всем этим сказать? Некоторым ответом на этот вопрос стала моя программная статья в газете «Россiя», где я тогда работал в отделе светской хроники:

Из прессы

Эстеты, эротоманы, романтики…

«Бархатная революция» вне политики

Весна принесла в жизнь арт-богемы оживление и обновление. Переболев киберпанком, трэшем и гранжем, современное искусство, похоже, возвращается к эстетике салонного декаданса, весьма характерной, кстати, для культуры рубежа веков. Новый аристократизм, не лишенный, разумеется, иронии и самоиронии, стремительно входит в моду. До тросточек и цилиндров пока не дошло, но фраки, бабочки, а также дендистко-галантная манера поведения приобрели вид свежей и актуальной тенденции. Веяния, бродившие в последнее время по различным творческим лабораториям, нашли, наконец, выход наружу. 12 мая в столичном «Клубе на Брестской» состоится фестиваль куртуазного декаданса «Бархатное подполье»…

Как реакция на вульгарную волну «народности» в искусстве, принимающую вид заигрывания с наиболее плебейскими, примитивными и пошлыми вкусами масс, набирает силу противоположная тенденция. Искусство вновь отстаивает свое право на элитарность, изысканность, утонченность, прихотливость. А идея эскапизма (escape – уход), наиболее ярко реализованная полтора столетия назад Ж.-К. Гюисмансом в романе «Наоборот», получает второе рождение в эпоху неограниченных возможностей виртуальных миров, создаваемых при помощи компьютера. Новая «башня из слоновой кости», куда уходит современный художник, – это не приют малодушно сбежавшего от действительности аскета, но оранжерея неги и роскоши, где сладостный сон сливается с реальностью, а сказка становится явью. Наследие французских символистов – от Бодлера, который, строго говоря, символистом не был, до Верлена, Малларме, Гюисманса и Лафорга – вдруг обретает сегодня новую актуальность.

Как и творчество таких знаменитых магистров эстетизма, как О. Уайльд, У. Пейтер.

В России идея искусства для искусства всегда приживались с трудом. Но если вспомнить поэзию Серебряного века и творчество таких его ярких представителей, как И. Северянин, М. Кузмин, В. Брюсов, А. Блок, то эстетная рафинированность, погружение в мир изысканных чувств, ощущений, экзотических образов здесь налицо. Кстати, не случайно ли сего дня так популярен и Вертинский?.. Газета «Россiя» побеседовала с некоторыми участниками фестиваля куртуазного декаданса.

Анжей Захарищев фон Брауш – лидер легендарной группы «Обер-манекен», которая стала законодательницей стиля «новой эротики» в отечественной рок-музыке 1980-х. Десять лет «Оберманекен» провел в Нью-Йорке, где музыканты активно концертировали, выступали совместно с такими звездами, как Ник Кейв, Бьорк, «Нирвана», записывались в студиях Сюзанны Веги и Филиппа Гласса. После возвращения в 1997-м группа словно обрела второе рождение, выпустив здесь альбомы «Нега и роскошь» и «Магнетизм», в которые вошли такие хиты, как «Ночной портье», «Девочка-подросток», «Резидентка Моссада», «Дачные велосипедистки».

– «Оберманекен» стоял у начала рождения «новой романтики» в России, практически одновременно с появлением этого движения в Великобритании. Тогда возникли «Дюран-Дюран», «Джапан», Бой Джордж и другие неоромантические музыканты. Эта волна была соотнесена с романтикой немецкой, которую языком электронной музыки выразила группа «Крафтверк». С тех пор мы видели чередование многих стилей, но интерес к «новой романтике», в общем-то, не проходил. Так или иначе она проникала во все актуальные движения. Выяснилось, что это один самых правильных способов существования современной культуры. И вот, допустим, ее нетленный символ Дэвид Боуи, который тоже стоял у истоков этого движения, сегодня становится вдохновителем таких актуальных на Западе групп, как «Франс Фердинанд», «Радиохэд». История гламура, глянцевой культуры, тонких душевных вибраций связана с движением «новой романтики», современного эстетизма. И сегодня в России и «Оберманекен», и другие группы, которые творят в этом ключе, уже давно или вновь появились, стали актуальны. К ним начали проявлять большой интерес. Сегодня эта атмосфера стала просто необходима как воздух, особенно на фоне уже обезвоженного «фабриками звезд» и доморощенной поп-музыкой организма российских слушателей. Это искусство всегда уходит на дно, когда возникает, что называется, лицо хама. Оно спокойно уходит в свои оранжереи, на острова Бали и в прочие экзотические места, и преспокойно дальше занимается там творчеством. Но тот факт, что «новая романтика» вновь ярко светит на Западе, а наши многочисленные поклонники нам говорят, что пора все это возродить и в России, подсказывает, что, видимо, настал момент показаться нам из нашего «бархатного подполья».

Алеша Пальцев – артист, которого многие критики после выхода дебютной пластинки окрестили «современным Вертинским». Импозантный, элегантный и обаятельный шансонье, сочетающий в своих песнях романтизм и сарказм, манерность и реалистичность, скрывающуюся под шутовской маской. Яркий представитель современного куртуазного декаданса.

– Я с радостью откликнулся на предложение группы «Бостонское чаепитие» принять участие в фестивале. Сразу подумал: а вдруг – свои? Очень хочется в это верить. Сколько раз я обжигался! Надеюсь встретить на фестивале людей со вкусом. Ведь для того, чтобы иметь вкус, совсем не обязательно быть богатым и даже (открою тайну) не обязательно отличать Майю Плисецкую от Веры Марецкой! Но что действительно важно – чувствовать стиль, атмосферу, красоту момента. Именно такие люди на земле диктуют моду… «Бархатное подполье» – что же это мне напоминает? Понял: мир подростка. Подростки могут быть очень ранимыми и при этом очень агрессивными, хитрыми, как змии, и невинными, как голуби. Поэтому хочется обратиться ко всем: не стремитесь быстро повзрослеть – так делают только подростки; не убивайте в себе подростка, ведь убивать нехорошо, а убив в себе подростка, вы можете умереть сами. Выход? Полюби в себе подростка и слушай взрослую музыку в «Бархатном подполье».

Вадим Степанцов – поэт, музыкант, член Союза писателей, Великий Магистр «Ордена куртуазных маньеристов», поэтического объединения, которое существует уже более 15 лет. Лидер знаменитой группы «Бахыт-Компот». На фестивале куртуазного декаданса Вадим Степанцов выступает с новым проектом «Бедлам-Капелла». Стиль, придуманный для себя этим акустическим трио, они назвали симфо-панк.

– Мне кажется, сейчас приходит время, когда новое салонное искусство, нью-рафине, войдет в моду и будет востребовано. Оно требует своего оформления и обнародования настоящего, чему, надо сказать, сопротивляются почему-то массмедиа. И публика есть, которой нужно такое искусство. Это интеллигенция, это новая буржуазия, которой уже не нужно поп-суррогатов, это люди, которым около сорока (плюс-минус), плюс, разумеется, это студенты гуманитарных вузов, которые занимаются живописью, музыкой, психологией, лингвистикой, историей, культурологией…

Владимир Преображенский, автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Эстетизму в России действительно не везло никогда. Может, климат не тот, может, весь исторический уклад. Особенно не повезло ему в последние 100 лет, когда все эстетское и декадентское с приходом советской власти и вовсе подверглось откровенным гонениям.

В журнале «Цирк и эстрада» за 1929 год (здесь и далее цит. по книге М. Кравчинского «Песни и развлечения эпохи НЭПа». Н.Н.: Деком, 1915. С. 478) читаем очень характерную, возмущенную рецензию критика: «Певица Инна Рович, нисколько не смущаясь, что перед ней находится тысячная аудитория Колонного зала Дома Союзов, с ужимками недавно исполняла непроходимую пошлость о «птичках», «кенгуру» и «милых глазках». Она не исключение. У многих такой же репертуар. А ведь Колонный зал – это рупор для провинции. И на репертуар Колонного зала равняется провинциальный репертуар».

«Мода на грезы о «бананово-лимонном Сингапуре» появилась еще до революции благодаря ариеткам Александра Вертинского, Изы Кремер, песенкам Ильи Ильсарова и Владимира Сабинина». Чуть позже общим местом стало обвинение поэтов и артистов эстрады в увлечении подчеркнуто красивыми образами (как сказали бы мы сейчас, гламуром), надрывной эмоциональностью (тут и сям наклеивался негативный ярлык «цыганщины»), наконец, в «упадочности». Сочетание этих черт в искусстве ничего вам не напоминает? Да, именно! Фестиваль «Бархатное подполье» взял под свое крыло тех артистов и создал культурный оазис для такого искусства, которое без всякого стеснения воспевало именно «кенгуру» и «милые глазки», а исполнение «с ужимками» здесь считалось и считается хорошим тоном и всячески поощряется; искусства, для которого «бананово-лимонный Сингапур», «ночной Марсель» и даже «притоны Таиланда» были куда интереснее заводских труб, эстетики деревенских изб, склонившихся к заросшему пруду березок и всей той клюквы, которая на протяжении многих десятилетий напрямую ассоциируется в массовом сознании и с подлинным (то есть как бы настоящим) искусством, и с истинным патриотизмом.

Если мы возьмем неформальное искусство 1980-х, в частности рок-музыку, то и тут, как мы легко заметим, в настоящих героях всегда ходили «трибуны масс», герои стадионов, которые вели за собой толпы поклонников под лозунгами «мы вместе», «перемен требуют наши сердца» и «предчувствие гражданской войны», а в аутсайдерах находились именно эстеты (а порой и декаденты), чьи творения с точки зрения «чистого искусства» были, как правило, гораздо интереснее. Я имею в виду группы «АукцЫон», «Вежливый отказ», «Джунгли», «Оберманекен», «Николай Коперник». И это было то, что невероятно было интересно мне…

Безработный камикадзе русского рока

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Если ради смеха мы возьмем такое явление, как декаданс, и упрямо проведем линию преемственности от французских символистов, от «проклятых» поэтов через эпоху джаза, европейский экспрессионизм, «битников» на российские просторы конца XX века, конкретнее – на отечественную рок-музыку, то мимо такой персоны, как Владимир Веселкин, нам, конечно, никак не пройти (в этом же ряду, к слову, нельзя забыть про «Апрельский марш», «Оберманекен», «Колибри» и Наталью Медведеву).

Стоит ли уточнять, что выдает в Веселкине декадента?

Вы, разумеется, подметите и любовь к Марлен Дитрих, и всевозможные боа, грим, да и общий образ «дитя порока»… Но это внешнее, а не менее важное – внутри.

«Я сам не понимаю, что я за животное», – поет Веселкин в одной из песен. Много ли вы знаете людей из балетной среды, пришедших в рок-музыку? То-то! Поэтому закономерно, что Веселкин в 1980-е влился в ряды самой нетипичной группы ленинградского рок-клуба – «АукцЫон». Однако своим – не по духу, а, правильнее сказать, по эстетике – Веселкин в рок-н-ролле так и не стал. Его все время тянуло в какие-то иные сферы.

Не скрою, группа «АукцЫон» мне нравится давно, причем особенно трепетно я отношусь к театрально-карнавальному, условно говоря, периоду коллектива, где в полной мере развернулся талант наиболее декадентских ее участников – Кирилла Миллера и Владимира Веселкина. Не случайно затем они создадут совместный проект и развернутся сразу в нескольких плоскостях – музыкальной, театральной, кинематографической. К сожалению, большинство этих работ малоизвестны, а некоторые и вовсе начисто утрачены…

Мне как-то всегда было обидно за музыкантов, отколовшихся от легендарных отечественных групп, будь-то Д. Умецкий (экс-«Наутилус Помпилиус»), В. Троегубов (экс-«Крематорий») и др. Веселкин – в этом ряду.

И поэтому когда я однажды в 2003 году на афише одного из клубов увидел имя бывшего шоумена группы «АукцЫон», о котором лет десять (как мне казалось) ничего не было слышно, то с интересом помчался на концерт. Там мы и познакомились.

Именно с этого знакомства началось мое активное движение к фестивалю куртуазного декаданса «Бархатное подполье», который через два года гордо заявит о себе на просторах столичного артхауса. Пользуясь случаем, хочу сказать Веселкину спасибо: именно он своей сокрушительной энергией, своим примером человека, не идущего на поводу у так называемых объективных обстоятельств, а умеющего строить их с плетью в руках, помог мне в тот момент поверить в мечту и воплотить в жизнь фестиваль «Бархатное подполье» абсолютно на пустом месте, без связей и спонсорских вложений.

На I Фестивале «Бархатное подполье», 2005 г.

Выступление в 2005 году на сцене московского «Клуба на Брестской» Веселкина, худющего на тот момент, как сушеная вобла, было выдержано в жанре алкогольно-провокационного пике, из которого наш герой ежеминутно рисковал не вынырнуть. Веселкин, исступленно заходясь у микрофона, то пел, то рычал и шипел, натягивал женские колготки, предрекал «третью мировую под названием Иисус Христос», голосом имитировал половой акт, вызвав эмоциональные женские стоны в зале… Дальше описывать? В тот вечер я заметил среди присутствующих режиссера Андрея Житинкина, подошел к нему и поинтересовался, что привело его к нам, в «Бархатное подполье». «Да знаете, вот хотел посмотреть на Веселкина, – ответил известный театральный деятель. – Посмотреть, что с ним нынче стало». Судя по всему, то, что «стало», Андрея Альбертовича немало шокировало, потому что, понизив голос, он вполголоса спросил: «А у него с головой все в порядке?» Ну что я Андрею Житинкину мог ответить?

Первая моя попытка сделать интервью с Веселкиным с треском провалилась. Довелось мне сопровождать нашего героя в сильном подпитии «до дому, до хаты» – в Царицыно, где он жил у замечательной барышни-психолога. Видя, как Веселкин жадно заглатывает по дороге «ноль пять», я почему-то еще питал смутные надежды, что все состоится. Когда мы «докатились» (пожалуй, наиболее точный глагол) до места назначения, Веселкин напоминал детский волчок, который кружил-кружил и остановился – наконец (пора бы уже, однако) где-то внутри завод кончился. Шоумен лег себе и затих, забывшись в объятиях Морфея. Не удалось!

Зато «Удалось» (название одноименного хита) по полной программе, когда Вальдемар выступил на весьма примечательном фестивале «Кислород-Рок-Театр» в «Б-2», завершая череду музыкально-театральных экзерсисов вечера. На одной песне он появился и с группой «Бостонское чаепитие», учинив фирменную пантомиму в песне «Там, за стеной». Кто знал, что таким Веселкина на сцене публика не увидит уже никогда!.. Через год Владимир Веселкин потерял ногу. «Он попал под трамвай, и ему отрезало ногу», – как-то буднично-лаконично сообщил мне один из друзей «безработного камикадзе». И я поначалу подумал, что меня жестоко разыгрывают. Что за абсурдно-булгаковская история? Не верил до той самой минуты, как навестил Веселкина в больнице. Что я увидел? Ни тени уныния, бешеная энергия, настойчивое желание («как только выпишусь из больницы») непременно выступить на готовившемся тогда втором фестивале «Бархатное подполье». Увы, не довелось. «Накатила суть» позже – и Веселкин выключился из общения с внешним миром на долгие два года.

Экс-шоумен группы «АукцЫон» В. Веселкин, 2009 г.

Второй раз Веселкин выступил на фестивале «Бархатное подполье» в 2009 году. Было заметно, что выступать ему не хотелось (по сохранившейся видеозаписи это видно).

Честно говоря, тогда я как-то боялся звать Веселкина на фестиваль, видя его общее состояние, далекое от уравновешенного. И, как горьковский герой, опасался, «как бы чего не вышло». Произошел по-своему трогательный и наивный разговор по телефону, в ходе которого я честно высказал свои опасения. Веселкин ответственно заявил: «Никаких эксцессов не будет, обещаю». После концерта за кулисами констатировал: «Ну вот видишь, я же сдержал обещание!» Сдержал. В том смысле, что обошлось без драк, разбивания сцены и аппаратуры, проблем с охраной и прочих внемузыкальных «опций».

Еще эпизод, врезавшийся мне в память: мы с Веселкиным сидим на задворках продуктового магазина, чуть ли не на асфальте, попивая какой-то ужасный коктейль из баночки. Два пьяницы и бродяги, не иначе. И как-то не вяжется с картинкой, что это «тот самый Веселкин» и скромный автор фестиваля куртуазного декаданса, ведущие беседу о Штраусе, Марлен Дитрих и советском кинематографе. Таковы парадоксы дикой российской действительности!

Наверное, это был посланный мне жизнью урок скромности.

Декаданс: утонченное искусство или очарование порока

Декаданс! Слово пленительное и вместе с тем отталкивающее (ведь переводится как «упадок»), красивое и пугающее. Томные взгляды, экзальтированные дамы, курящие тонкие сигареты исключительно через мундштук; элегантные, экстравагантные мужчины, ставящие эстетику выше этики и не признающие общепринятой морали. Таков образ декаданса, бытующий в обыденном сознании. Но чтобы судить о внешнем, нужно прежде всего понять его суть и истоки.

К середине XIX века европейское общество претерпело значительные изменения. Прежние монархии были свергнуты, аристократия и присущий ей образ жизни увядали, а буржуазия, напротив, стремилась утвердиться как господствующий класс, и не только в экономическом, но и в культурном плане. Разумеется, с развитием промышленности, когда жизнь становилась все более быстрой и беспокойной, старые культурные традиции уже не годились для жизни «новой элиты». Поэтому в искусстве, и прежде всего в литературе, стали утверждаться упрощенные, более понятные стандарты творчества, основанные на принципах материализма и детерминизма. Казалось, новый капиталистический мир мог бы бесследно стереть все то, что еще оставалось от прежней мечтательности романтизма и темных тайн готики. Однако Оскар Уайльд совершенно справедливо заметил устами своего героя Дориана Грея: «Иногда то, что мы считаем мертвым, долго еще не хочет умирать». Культура европейского аристократизма не умерла и не прогнулась под натиском мещанства. Если в сфере стиля и моды ответом на безвкусие буржуа стало движение дендизма, то наиболее значительным явлением в поэзии и литературе этого периода является декаданс. Воистину декаданс был одновременно противопоставлен своему веку и этим же веком порожден. Изначально этим термином обозначали кризисные явления в поздней Римской империи, когда родовитое население державы переживало затяжной духовный упадок: процветали апатия и разврат, значительно выросло количество самоубийств. Уже в XIX веке слово «декаденты» сначала использовалось в оскорбительном значении. Однако поэты, писатели и представители богемы, находя общепринятый образ жизни бездушным, циничным и чуждым себе, отрицая мораль и воспевая красоту формы, вовсе не стыдились своего нового прозвища и очень скоро стали использовать это слово в качестве самоназвания.

Искусствоведы не смогли прийти к единому мнению, следует ли разделять или же объединять декаданс с другим течением того же периода – символизмом. К. Бальмонт в статье «Элементарные слова о символической поэзии» говорит о триединстве декаданса, символизма и импрессионизма, называя их «психологической лирикой», которая меняется «в составных частях, но всегда единая в своей сущности». Действительно, на протяжении истории все три направления то сливались в единый поток, то расходились разными путями. Однако их объединяло одно – неприятие устоявшихся стандартов и традиций академизма, равно как и общепринятых принципов жизни в обществе.

Литературным манифестом декаданса XIX века стал роман французского писателя Жориса-Карла Гюисманса «Наоборот» (1884). Главный герой – аристократ дез Эссент, который, испытывая отвращение к окружающему миру, живет один в загородном доме и предается утонченным и извращенным удовольствиям. Пожалуй, таков и был портрет классического декадента: человек, ведущий образ жизни настолько раскрепощенный, насколько это совместимо с идеалами изящества и эстетизма, обладающий тонким, блистательным, но развращенным умом.

На самом деле понятие «декаданс» возникло в литературе еще раньше. В 1857 году вышел сборник стихов Шарля Бодлера «Цветы зла». Главными темами стихотворений являются скука, уныние, меланхолия. А сама книга посвящена Теофилю Готье, знаменитому поэту-романтику, что является своего рода мостом между романтизмом и декадансом. Самое первое издание сразу же вызвало скандал. Бодлер был оштрафован за нарушение норм общественной морали, а шесть стихотворений пришлось удалить из сборника по требованию цензуры (запрет был снят только в 1949 году). Очевидно, что публике было нелегко принять ядовитые и мрачные стихи Бодлера. При жизни его считали безумцем, а после смерти признали великим поэтом. Сборник «Цветы зла» считается истоком современной европейской лирики. Он повлиял на творчество Артюра Рембо, Поля Верлена и других поэтов-декадентов.

К концу XIX века английский декаданс, ответ искусства ханжеству Викторианской эпохи, сформировал особое направление – эстетизм. Наиболее точно, изящно и емко принципы эстетизма выражены в предисловии к роману Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея». Произведение обладает тонким стилем, чарующими образами и неповторимым сюжетом. Оно наиболее последовательно отстаивает позицию автора и передовых деятелей культуры того времени: обособленность искусства от морали, приоритет эстетики формы над этикой содержания, право художника на полную свободу творчества.

В Россию движение декадентства пришло из Западной Европы. Наиболее яркими представителями этого течения были Валерий Брюсов, Константин Бальмонт, Зинаида Гиппиус и Федор Сологуб. С 1990-х годов основным литературным журналом декадентов стал «Северный Вестник». Именно там впервые появились переводы Верлена и других основателей европейского декаданса.

Как и представители европейского эстетизма, русские декаденты стремились к замещению эстетикой логики и морали, считали, что сотворить абсолютную красоту может лишь искусство. «Природа создает недоделанных уродцев, – чародеи совершенствуют Природу и дают жизни красивый лик» (К. Бальмонт). Русский декаданс стал уникальным явлением Серебряного века, эталоном чувства и стиля в поэзии, которого наша современная культура, возможно, уже никогда не сможет достигнуть.

Алексей Ильин

Андрей Житинкин,

режиссер, писатель, народный артист России:

В этой жизни самое ценное то, что невероятно. И вероятность того, что декаданс, эстетизм, «Бархатное подполье» – все это будет кому-то интересно, меня больше всего и заинтриговала, когда я отправился на самый первый фестиваль десять лет назад, в 2005 году, потому что в нашей стране все, что связано с эстетизмом, дендизмом, всегда не особо приветствовалось и не приветствуется. Когда прошло уже десять лет, становится понятно, что вообще это была какая-то прозорливая история, потому что сейчас, когда поменялось кое-что в политике, в нашей социальной жизни, видится все это совсем иначе, смещаются приоритеты. К примеру, в условиях мирового кризиса становится понятно, к счастью, что он не способствует кризису идей. Да и вообще в России в самые сложные времена неизменно возникала некая параллельная история. Причем этот параллельный мир всегда был самым интересным. Не обязательно это Серебряный век или мир искусства… Это было и во времена Ивана Грозного, и во времена Петра I. Всегда было некое нишевое искусство, такое эстетическое подполье, которое не имело никакого отношения к политике. Мне сразу показалось интересным само название – «Бархатное подполье». Оно абсолютно точно эстетически отражает посыл этого движения, сумму смыслов, но никак, к счастью, не коррелирует с идеями, скажем, «бархатных революций»… У людей всегда есть интерес к чему-то сакральному, таинственному, к чему-то не совсем понятному. И в данном случае игра на этих интересах способствовала тому, что все больше и больше людей вовлекалось в сообщество «Бархатное подполье», созданное Владимиром Преображенским. Идея выиграла сразу! И то, что десять лет движение и фестиваль существуют, говорит о многом, потому что, если бы падал зрительский интерес, этого всего не существовало бы сейчас. Ведь все равно нужен обратный отклик. Любой творческий посыл – не важно, музыка это, поэзия или театр, – должен возвращаться ответной энергией, происходит ли это на театральной сцене, в клубе или каком-то андеграундном месте.

Еще тогда, в 2005 году, я увидел на фестивале «Бархатное подполье» много интересных молодых лиц, очень творческих и оригинальных, потому что все самое свежее, актуальное в искусстве – это прерогатива молодых. Если мы вспомним богемные салоны рубежа XIX–XX веков и начала XX, то увидим, что их движущей силой всегда были творческие молодые люди, неординарно мыслящие, которые ничего не боялись, смело обсуждали искусство и творили абсолютно так, как хотели, без оглядки на кого бы то ни было. Даже если это была иллюзия свободы, это все равно прекрасно! И то, что Владимир Преображенский и «Бархатное подполье» эту атмосферу возродили, замечательно. Я помню эти необычные костюмы, эти шляпы…

И еще один значимый момент, который я как режиссер не могу не отметить. Важна атмосфера! Если есть какая-то нарочитость или искусственность и излишняя придуманность, сильно трогать человека это не будет. А когда существует определенная недосказанность, перспектива, это интересно. Подобная атмосфера на фестивале «Бархатное подполье» как раз и была. Я это хорошо помню. Все, что происходило, не было похоже ни на ночной клуб, ни на тусовку, ни на презентации, которых сейчас полно. И пусть даже различные элементы, выразительные средства, которые есть в «Бархатном подполье», присутствуют на других мероприятиях, но именно здесь они формировались во что-то неповторимое и при этом органичное. Причем какие-то элементы, которые я увидел тогда, лет через пять в клубной жизни стали входить в моду, например бурлеск, атрибуты декаданса и дендизма.

Уже на первом фестивале «Бархатное подполье» были, как я помню, не только молодые артисты, но и определенного рода легенды декаданса и куртуазности – это группа «Оберманекен», Вадим Степанцов, бывший шоумен группы «АукцЫон» Владимир Веселкин. То, что удалось собрать таких разных артистов и придать всему единый смысл, – это удача. Насколько я знаю, за долгие годы своей карьеры они до этого на одной сцене не встречались. Это очень хорошо, потому что, когда каждый занимает какую-то свою определенную нишу, а потом они собираются вместе, возникает интересная драматургия: где-то взаимное отталкивание, как у родственных полюсов, где-то притяжение. Искра все равно возникает, а это самое чудесное. В момент эстетической, пусть даже подчас не осознанной полемики друг с другом у художников всегда рождается что-то любопытное, и на этом контрапункте потом можно обнаружить какие-то новые смыслы.

И то, что среди участников «Бархатного подполья» случались разногласия, – это нормально. Как мы знаем, во всех художественных салонах прошлого, в том числе и в России в период Серебряного века, была весьма откровенная полемика между поэтами, художниками, литераторами. Часто это было с изрядной долей иронии, нередко доходило до драк и даже дуэлей. Но примиряло их все равно искусство. Братались, принимали по рюмочке и продолжали творить. И может быть, даже не эти двое, а третий, например, такой эстетствующий наблюдатель, как я, на этом столкновении найдет для себя какой-то новый смысл, который вдохновит его в искусстве.

В середине нулевых богемное сообщество как-то растворилось, потеряло связи, и то, что Преображенский удачно собрал их на этот фестиваль, очень важно. Те же «куртуазные маньеристы», орден которых к тому времени распался надвое, растеряв значительную часть публики, на «Бархатном подполье» опять испытали триумф и оказались на актуальном острие новой моды. Тут, конечно, очень важен вкус куратора – человека, который подбирает артистов для воплощения той или иной идеи фестиваля или салона. Он находит их, соединяет… Это даже не режиссура. Это взгляд продюсера, который из несовместимых, казалось бы, осколков создает вдруг невиданную мозаичную картину.

Как хиппи стал эстетом

Из прессы

Из интервью Владимира Преображенского журналу «Контрабанда»:

У нас в гостях основатель и главный идеолог фестиваля культуры декаданса «Бархатное подполье», основатель и лидер группы «Бостонское чае питие», неоденди, эстет и просто приятный человек Владимир Преображенский. Кроме него в гостиной присутствовал и задавал вопросы заведующий музыкальным отделом журнала «Контрабанда» Виктор Швейкович.

Виктор Швейкович: Мы с тобой знакомы лет, наверное, двадцать. Была когда-то группа «Летучий Голландец» – такой хипповский сыроватый проект, но присутствовало в ней что-то очень живое и настоящее. Это «что-то» было настолько оригинальным и непередаваемым, что меня сие трогает до сих пор, когда я переслушиваю кассету «Летучего Голландца». В связи с этим первый вопрос. «Бархатное подполье», фестиваль декадентской культуры… Как ты пришел от хиппизма к декадансу?

Владимир Преображенский: Видимо, это были две грани, к которым я тяготел изначально, два полюса по разные стороны обывательско-потребительского мейнстрима, от которого я подсознательно бежал с самого начала. В хиппизме, как и в эстетизме и декадентстве, так или иначе воплощается идея эскапизма, то есть ухода в свой собственный мир, в сторону от общепризнанной морали и господствующей в обществе шкалы ценностей. Через оба эти полюса прошел мой интерес к восточным культурам, в частности к буддизму, а также любовь – сначала заочная, а потом и воплощенная в путешествиях – к Юго-Восточной Азии.

Это дало большой стимул к творчеству да и вообще позволило многое переосмыслить в жизни.

В. Ш.: Когда и как родилась группа «Бостонское чаепитие»?

В. П.: Группа «Бостонское чаепитие» – ровесница нашего века и тысячелетия, потому что она образовалась в 2000 году, с чистого листа. До этого, после распада «Летучего Голландца», я год не занимался музыкой вообще. Через год я взвыл и понял, что это никак невозможно. Тогда я честно признался себе в том, что же я хочу воплотить в музыке и искусстве на данный момент. Осознав это, я отказался от всякой хипповости и переключился на дендизм, эстетизм и культуру декаданса, к которой всегда по большому счету тяготел. Мне хотелось сгустить декадентско-эстетские краски и воплотить их в какой-то новой форме. Так получилась группа «Бостонское чаепитие», в которую изначально вошел замечательный гитарист Илья Зиненко. Вот, собственно, с ним мы и начинали, но он быстро отстранился от дел. Однако мы успели записать (по тем временам еще на кассете) сингл, он назывался «Ноктюрн». В него вошли одноименная песня «Ноктюрн» – наш первый хит, песни «Новый эскапизм» и «Тихие дни». Группа существовала примерно пять лет. Основными участниками на тот период были Данила Шлапаков (скрипка) и Мигель Сюч (флейта, клавишные), периодически менялись басисты и барабанщики. Мы вели полуакустическое существование. Где-то в 2007 году группа обрела свой новый, электрический состав и началась совсем другая история… Пришли бас-гитарист Иван Дацюк, барабанщик Михаил Протасов и Татьяна Гализина. Позже случилось так, что Миша и Таня, играя в «Бостонском чаепитии», стали мужем и женой, и это особенно приятно.

В. Ш.: Как я понимаю, «Бархатное подполье» – это синтез трех направлений: дендизма, эстетизма и декаданса?

В. П.: Правильно. И они все взаимосвязаны. Наш «вождь и учитель» Оскар Уайльд, например, воплощал в себе все эти составляющие. (Улыбается.) Ведь там, где к эстетизму подмешивается некая болезненная раздвоенность сознания, утрата прежних идеалов и мучительный поиск новых, собственно, и возникает декадентское мироощущение.

В. Ш.: На твой взгляд, декадентское мироощущение – это утрата каких-то идеалов и их поиск? Я-то всегда считал, что это полная безыдейность, цинизм, царство порока… Ну, понятно, что я имею в виду.

В. П.: А порок именно от этого и возникает – от осознания того, как на твоих глазах рушится мир, в котором ты вырос и который был тебе так дорог. Если мы обратимся к периодам истории, когда бурным цветом расцветал декаданс, то увидим, что сначала это крушение Римской империи, прогнившей изнутри, потом это крушение традиционной европейской культуры и ее христианской морали, приход ницшеанской, допустим, морали. То же самое с российским Серебряным веком, когда страна находилась в состоянии между двумя войнами и ощущение войны витало в воздухе. Было понятно, что страну, в которой люди родились, уже не вернуть. Этот разлом сознания произошел и у моих современников в связи с крахом СССР. Вот родился человек в одной стране, когда все люди шли, условно говоря, на север. У одних это пришлось на молодость, у других на детство – неважно. Суть в том, что вдруг идти надо не на север, а на юг. Конечно, когда в сознании происходит такой переворот – это трагический слом и некая дезориентация, анархия. Люди по-разному стали отвечать себе на вопрос, где добро, а где зло. И наступает та же эпоха декаданса, когда ты понимаешь, что все бессмысленно. Но за периодом упадка должен наступить новый Ренессанс!

В. Ш.: Что отличает «Бархатное подполье» от салонов начала XX века?

В. П.: Появляются новые инструменты для воплощения идей, иные образы, реалии, другой изобразительный язык. В 1920-1930-х годах не было рок-музыки, а в 1960-х она появилась. В наше время в декадентском салоне присутствует рок-музыка, и это совершенно нормально. Не было раньше солнцезащитных очков, а сейчас есть. «Бархатное подполье» вобрало в себя и бурлеск, и дарк-кабаре, и эстетику советских стиляг.

В. Ш.: Ты хорошо сказал, что декаданс расцветает на смене эпох, когда на место старой формации приходит новая. Как ты считаешь, именно сейчас подходящее время для декаданса?

В. П.: Хороший вопрос. Есть шанс, что из декаданса мы переходим в более совершенное состояние – состояние чистого эстетизма. В творческом и социальном плане нам стало все-таки чуть легче жить. Слава Богу, сейчас не 1990-е, и мы можем себе позволить чуть больше всего, например заниматься чистым эстетизмом.

2014 г.

От шляпок до наручников

Куртуазный декаданс в действии

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Сразу по окончании первого фестиваля «Бархатное подполье» стало понятно, что произошло маленькое чудо: я раскачал очень странный и, казалось, совершенно не охваченный тогдашним шоу-бизнесом пласт, который как тогда, так и сегодня этому самому шоу-бизнесу оказался не нужен. И это упрек последнему, а вовсе не артистам куртуазной эстетики.

Как ни странно, первые фестивали проходили весной, хотя более декадентское время года, наверное, осень.

Ко второму фестивалю, который состоялся через год, я подошел с еще большим энтузиазмом и даже решил не ограничиваться одним днем и провести два роскошных андеграундно-богемных вечера, причем на разных площадках. Первой из них стал клуб «Вереск», располагавшийся тогда на Арбате. Вторая же локация имела весьма пикантный бэкграунд, ибо располагалась в скандально известном «Тантра-клубе» Юлии Варры на Ярославском шоссе, недалеко от метро «Улица 1905 года». Дело в том, что наряду с поучительными тантра-практиками там фактически сформировался клуб любителей групповых пикантных удовольствий, о чем и поныне можно найти немало свидетельств. Меня это обстоятельство, понятное дело, только взбодрило. Сама владелица – собственно роскошная и невероятно успешная в своем деле Юлия Варра (в 1990-е подзабытые афишки преподносили ее как «приму стриптиза Израиля», правда, об этом нынче мало кто помнит) – идею «Бархатного подполья» восприняла с большим энтузиазмом. И даже в итоге дополнила программу фестиваля двумя идеологически выдержанными стриптиз-номерами от своего заведения. Так и было: в подвальчике заведения шли интригующие тренинги коллективного погружения в тантру а на первом этаже, где тогда у Варры располагался ресторан, развернулся фестиваль «Бархатное подполье».

Конферансье второго фестиваля «Бархатное подполье» стал Павел Моргунов, известный в музыкальном московском андеграунде 1990-х в качестве фронтмена группы «Барышня и хулиган». Впоследствии он сменил имя на духовное индийское, которое я, признаюсь, не запомнил. Каюсь. Кажется, Ведагар (впрочем, это к нашему повествованию непосредственного отношения не имеет). Тогда он активно позиционировал себя в роли ведущего и на дружеской ноге согласился провести это мероприятие бесплатно – для пополнения собственного портфолио. Вторым ведущим был я, одновременно играя роль и организатора, и, конечно же, выступающего.

Кстати сказать, два фестиваля подряд возникали на моем горизонте какие-то вроде как опытные организаторы, которые полгода что-то делали, а потом за три недели до мероприятия деловито сообщали, что ничего, дескать, не получается, или просто «сливались». И дальше, как водится, я делал все сам с группой энтузиастов, как правило с несколькими экзальтированными друзьями и подругами. Так вышло и на этот раз.

Вновь был конкурс куртуазного декаданса на портале RealMusic, а для оценки присланных музыкальных опусов в состав жюри я включил коллег-журналистов Вадима Пономарева (Гуру Кен), Александра Зайцева, Евгения Белжеларского и др. Появился и первый спонсор, который одарил призами, причем музыкальными, победителей конкурса. Воззвание конкурса 2006 года, иллюстрировавшее его идейно-концептуальную суть, звучало уже так:

Творческое объединение «Бархатное подполье» объявляет второй конкурс куртуазного декаданса!

Генеральный спонсор: «Муздеталь. ру» – магазин музыкальных инструментов.

Информационный спонсор: mp3search.ru.

Движение «Бархатное подполье» является современным выражением традиций эстетизма и декаданса. Это не музыкальный стиль, но особое видение мира, особый художественный метод. Выразителями эстетизма в культуре прошлых столетий явились, например, О. Уайльд и Ш. Бодлер, а в истории отечественной эстрады, безусловно, А. Вертинский. Были и есть эстеты, декаденты и в рок-музыке, например Дэвид Боуи, Брайн Фэрри и Дэвид Сильвиан.

Данный конкурс призван обнаружить и донести до широкой публики новые имена исполнителей и коллективов, являющихся современными выразителями идей декаданса и эстетизма в музыке.

Победители конкурса получат призы от компании «Муздеталь. ру»

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Второй «бархатный» парад искусств, случившийся в 2006 году, получился уже более продуманным. Хотя продуманность в случае с «Бархатным подпольем» – понятие относительное.

Есть такая позиция «прекрасного дилетанта», появившаяся с легкой руки ныне, увы, покойного писателя и рок-критика Александра Житинского. Мы не просчитывали фестиваль с точки зрения фокус-групп, маркетинга, потому что при организации любого, даже андеграундного мероприятия есть соблазн поддаться синдрому художественно-интеллектуального супермаркета, когда задумываешься: а какова твоя целевая аудитория? Нет, не спорю, с точки зрения бизнеса именно так и надо рассуждать. Но то не было шоу-бизнесом! То было воплощенной мечтой… Да, мне было важно создать атмосферу для себя, эгоистично и вкусно, и в ней раствориться… В этом смысле я – самая главная целевая аудитория «Бархатного подполья», и этим все сказано, не важно, нравится это кому-то или нет. Я уже почувствовал, что фестиваль сформировался и имел неплохой резонанс, о нем писали федеральные издания. Меня все так же не покидала идея собрать вместе артистов и вообще творческих людей эстетско-декадентской направленности, тех, кто, возможно, не был понят и прочувствован в других кругах.

Жанровый формат «Бархатного подполья» стал расширяться. В 2006 году уже были и театр, и стриптиз, и эротическая поэзия вкупе с эротической же фотовыставкой (среди участников последней – Влад Гансовский, Светлана Костина, Алена Присяжная, Андрей Пижемов). Выступала великолепная поэтесса и актриса Анна Бергстрем, она читала стихи, раздевалась и приковывала себя к шесту наручниками. Кстати, именно Анна Бергстрем снялась в клипе «Бостонского чаепития» «Шпионы гламура». Несколько позже она стала успешным автором и выпустила книгу, которая называлась «Девушка со шрамом». Потом вторую – «Сломанные цветы». Был такой Петр Воротынцев, юноша лет 17, у которого была заготовлена программа с поэзией Игоря Северянина. Юноша пришел с продюсером, который поначалу морщился: «Мы никогда не будем выступать в клубе Юлии Варры!» Мол, разврат, свингеры, ужас! Мы пытались объяснить, что весь «ужас» в подвале, а площадка для выступлений – в ресторане. В итоге Петя все же появился у нас с программой стихов Северянина под аккомпанемент на рояле…

На втором фестивале возникла поистине уникальная фигура – поэт Нестор Пилявский. Он будто свалился с Луны, из другого измерения, хотя на самом деле оказался из Киргизии. Абсолютный гот, декадент, очень талантливый, с невероятными, филигранными стихами. Для господ фотографов он идеально воплощал образ современного декадента своим имиджем, вычурной одеждой и манерностью. Когда он вышел на сцену второго фестиваля, все были сражены. В стихах Нестора – невероятные глубины и формы философской мысли. Позже он проявит себя как блистательный переводчик и даже получит за свои труды литературную премию. Увы, наши пути с Пилявским не так давно странно и банально разошлись – по политическим соображениям. Нестор Пилявский после событий на Украине и присоединения Крыма заявил: «Мне с вами не по пути». Впрочем, Нестора я всегда готов видеть на «Бархатном подполье», если он изъявит желание выступить, и считаю его очень интересной личностью.

Неопределенные желания по поводу участия в фестивале высказывала и известная поэтесса Алина Витухновская, с которой меня познакомил все тот же Нестор Пилявский, человек из окололимоновских кругов. Но она как-то постоянно меняла свое решение, и в итоге, что называется, не срослось.

Очень интересным открытием для всех и для меня лично стал конкурсант Олег Ломовой, как выяснилось, радиоведущий и диджей, который порывался выступать в футболке, а после моих увещеваний по поводу стиля денди и утонченности развел руками: «Вы посмотрите на меня – я довольно обычный, пухлый, плотный парень. Какая утонченность? Какой фрак с бабочкой?» Говорю ему в сердцах: «Ну придумайте тогда что-нибудь альтернативное, чтобы было в стилистике!» И он придумал – хоть стой, хоть падай, чем поверг всех в шок и восторг, – вышел в образе эдакого Обломова: в домашнем барском халате, в атласных тапочках на босу ногу и непонятной чалме на голове. Как ни странно, смотрелось по-своему аристократично, притом что и песни были сыграны очень тонко-ироничные, с артистизмом и подлинным талантом. Сегодня собранный Олегом «Ломовой Band» весьма успешно выступает в московских (и не только) клубах.

Из прессы

Рада Разборкис (статья для газеты «РеАкция»):

Она бросилась на меня из салонного сумрака, размахивая наручниками и блестя сварочными очками. «Осторожно! У меня диктофон!» – пропищала я. Мертвая принцесса-поэтесса Анна Бергстрем всхлипнула финальной строфой и заползла обратно на сцену. «Мое следующее стихотворение называется «Пластмасса». Посвящается всем средствам массовой коммуникации», – замогильно прошептала она, приковав себя наручниками к стриптизерскому шесту.

«Браво!» – вздыхали готические дамы, пока Анна напряженно искала ключи.

Второй фестиваль куртуазного декаданса «Бархатное подполье» собрал андеграундных музыкантов, литераторов, актеров и модельеров, тяготеющих к традициям декаданса и эстетизма – направлений в европейской культуре XVIII–XIX веков. Новоаристократизм и эстетствующая интеллектуальность с душком упадничества снова в моде! В моде также Вертинский, поэзия Серебряного века и капризная изломанность французского символизма.

«Клянусь Уайльдом! Дендизм возродится! И мы снова выйдем на улицы с экзотическими черепашками на поводках!» – теребя манишку, горячился юноша в бежевом смокинге начала XX века. «Позвольте представиться: Петр Воротынцев, студент-с», – галантно склонил он голову опешившей мне, схватил мои кисти и в буквальном смысле присосался, лобызая. «Что-что там возродится?» – попыталась выкрутиться я. «Прелестница! Мои художественные чтения еще никого не оставляли равнодушным. Приготовьтесь, сейчас вам откроется…» В сизом облаке сигарного дыма Воротынцев вспорхнул на сцену и в лучших традициях Игоря Северянина начал превращать «трагедию жизни в грезофарс».

«Полюбила меня Аграфена – институтка в лиловых чулках», – пел тем временем Олег Ломовой, мужчина в лиловом атласном халате и ночном колпаке а-ля Обломов. А барышни-институтки, ножки в сеточках круче хардкоровских фэнов, колбасились под его ухахатывания. Владимир Преображенский, отец-вдохновитель фестиваля, молодым Байроном в белом шарфе носился по залу, галантно обвивая станы прелестниц. Прелестницы кошачье улыбались, потряхивая вороными кудрями, и томно затягивались кэпитанблеком в мундштуках.

«Декаданс – это шелест дождя под строки Бодлера и музыку «Бостонского чаепития», это светлая грусть и свежие устрицы в лепестках орхидей на берегу залива…» – отбивал ножкой салонный свинг Преображенский на мой вопрос «Что же есть декаданс?». «А может, вам просто здорового траха не хватает? – поинтересовалась я. – Сразу ясность в мыслях появится, расслабитесь опять же». «Радочка, ну что ты такое говоришь! Я ей про красоту печали, утонченный гедонизм, экстремальный сентиментализм, а она… Ведь именно сантименты делают человека Человеком! А современный мир наполнен лишь жалким суррогатом чувств! Я пытаюсь возродить нежность! А с трахом, как ты говоришь, у нас все в порядке».

«Хочешь, я тебе про настоящий декаданс расскажу», – скользнул по моей шее железным пальцем прекрасный гот. «Настоящие декаденты – это мы! Венец, наполненный гноем, и роз лепестки… понимаешь?» «В детстве я жил в Отрадном, а там либо ты гопник, либо из больницы не вылезаешь! И вот как-то пацаны решили, что я им много денег должен. Меня тогда два парня в косухах отбили – Цербер и Мишаня их звали. С тех пор я решил: хватит быть быдлом некуртуазным – стану неформалом. И стал!» – разоткровенничался он.

«… из-под пурпура мира и высеченный тихий рот вампира – лес красных десен с напряжением хлыста…» – вампирически улыбался любитель соблазнов, пыток и бедренных костей, кукла перверсивного упадка куртуазный поэт Гец Пилявский.

«Чтобы ощутить упадок, нужно для начала пресытиться чувствами… Могу поспособствовать. Есть три темпа стегания хлыстом, в результате которых можно достичь декадентского оргазма, декадентского плача и декадентского ощущения космоса. Пойдем в сквер напротив?» – предложил мой прекрасный гот. Я согласилась, но попозже, когда осилю список рекомендованной литературы по теме. Если упадочничествовать – так по полной.

Верлен, Рембо… Я уверена, что большинство из вас так же, как и я, только смутно припоминают эти имена, если вообще когда-либо их слышали. Дело здесь не в образованности и эрудированности, а в том, что в наше время поп-альтернатив-аренби-рэпа находятся люди, предпочитающие не раскачиваться в моше, а танцевать салонный свинг. Это я к тому, что пусть приходят не 2000, а 200 человек, но они знают, куда идут…

(Текст недописан)

Изященцы (комментарии Нестора Пилявского)

Основные признаки декадентов:

• Декадент – это существо аномально-перверсивное, наперекор всему и всем зачарованное процессами распада, отыскивающее там своеобразную красоту, кое-как придающее ему способность задержаться в размываемом мире пустоты. Существо, вымученно играющее этими красивыми оболочками и собою как одной из них.

• Декадент всегда индивидуалист и нонконформист; он противостоит обществу с его нормальными ценностями, с его декларацией ценности жизни, здоровья, порядка, законности, добродетели, с его глупостью и ограниченностью.

• Декаденту присуще видение мира как пустой игры, пляшущего вихря масок, бала шелухи.

• Декадента характеризует утонченность или претензия на утонченность. Глубокая чувственность, но трагичность на грани безразличия. Полет-падение. Поиск прекрасных поверхностей ради их ужасных глубин. Апокалиптическое видение каждого дня, часа, мига как последнего. Вычурность, изломанность как следствия экспрессии театрализма, трагичного и фарсового одновременно.

• Декаденту присущи эстетизм, дендизм, формализм. Все зачастую замешано на аутоэротической метросексуальности как фрейдистском итоге запутанной души полиморфного перверта. Изысканность внешности формирует выхолощенность формы, большое значение придается манерам, внешности, облику. Эта выхолощенность сама как бы намекает на трупность неживого гиперэстетизма, застывшую клипотичность текущей безысходности.

• Декаденту свойственны следующие философские обороты, проявляющиеся в тех или иных утверждениях, поступках, ощущениях:

– утверждение децентрации, отсутствия временного следа как индивидуального оттиска в бытийном пространстве;

– отказ от человеческих аберраций, девальвация романтических и позитивистских идей, свойственных буржуазному мышлению;

– абсурдность идеи «субъекта-в-себе», постулат о суверенности (уединенности, обреченности, «заброшенности») (Хайдеггер) в себя и в мир сознания, предполагающий бесперспективную рефлексию на перспективу вечной пустоты, дорога к которой является дорогой к самому себе;

– демонтаж, расслоение, дробление «я» в сплаве отчаяния, протеста и тоски во вселенной абсурда;

– утрата ощущения и понятия «я» в экзистенциальной пустоте. «С бутонов нераскрывшихся нарциссов / Слетало декадентское Ничто» (Ханс Зиверс).

2006 г.

Обреченные живут красиво

Неделю в двух московских клубах проходил Фестиваль куртуазного декаданса «Бархатное подполье»

Театральная студия

Куртуазным декадансом называет себя столичный арт-хаус. Под это определение подходят разные стили: готическая культура, гламур, самые непредсказуемые рок-формации. Объединяет их мрачная любовь к теме смерти и изощренной красоте жизни. В своем творчестве декаденты опираются на богатую традицию: от поэзии французского символизма до Александра Вертинского, от Серебряного века и западного глэм-рока до советских стиляг и современных куртуазных маньеристов. В этот раз на фестивале открытия упаднической культуры были показаны во всех видах искусства.

Открылся фестиваль выставкой эротической фотографии, на которой были представлены работы Елены Мартынюк, Влада Гансовского и других фотохудожников. Затем Петр Воротынцев с картавинкой рассказал о том, как «на кушетке зарезался молодой педагог», а литературно-музыкальная группа «Середина неба» поведала куртуазную историю о нищем, отвергшем любовь принцессы. DC Team gothic performance представили «черно-белый» танец в стилистике некроромантизма, а театральная студия «Бу» при «Доме Булгакова», по случаю юбилея писателя набившая руку на ведьминских шабашах, показала драматическую сценку – историю женщины-самоубийцы из «Дачников» Горького, украшенную стихами Блока.

Затем в клубе «Вереск» прошел гала-концерт рок– и фолк-групп «Нежно», «Полынья», «ПРЕТ», «Бостонское чаепитие». Кстати, лидеру последней – Владимиру Преображенскому – принадлежит идея создания фестиваля.

Александра Гоганова

Газета «Новые известия»

Среда 24 мая 2006

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

«Бархатное подполье» порождало, как мы видим, интересные эссе, искусствоведческие дискуссии, полемику. И мне это нравилось…

А следующий фестивальный день прошел в клубе «Вереск». И вот тут случились события, которые меня повергли в шок…

Почти булгаковская история, или «Где боа?»

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

В «Вереске» у меня планировалось сразу два мощнейших номера. Во-первых, выступление Владимира Веселкина. Во-вторых, я списался со своей давней знакомой, тибетологом и певицей Еленой Потаповой, с которой мы еще были знакомы по хипповым кругам в 1990-е. Она одно время безвылазно жила в Тибете, изучала разные околокультурные и сакральные вещи, но как-то так жизнь повернулась, что девушка вдруг перекочевала в город Бостон. Плюс ко всему собрала там рок-группу. И в этой группе играл… Ян Макдональд (Ian McDonald), легендарный саксофонист King Crimson. С этим чумовым составом она должна была прибыть в Москву на фестиваль «Бархатное подполье». Но в итоге буквально в один день я получаю чудовищные известия.

Владимир Веселкин попал под трамвай и лишился ноги. Возвращаясь с поминок, заснул на трамвайных путях – жуткая, почти булгаковская история. Елена Потапова и ее группа действительно прилетели из Бостона, а затем девушка заболела тяжелейшей пневмонией и накануне концерта в Москве не то что выступать – говорить и встать не могла. На меня это все наваливается… Неудивительно, что на второй день фестиваля я беззастенчиво хлестал виски из горла.

И тут неожиданно случается смешная история. Уже тогда на «Бархатном подполье» многие хотели выступить. Незадолго до фестиваля подала заявку некая группа A-Net. Пришла девочка в рокерских штанах и косухе – солистка означенной группы. То, что они играли, было совсем неплохо, но вот только… Я попытался с девушкой деликатно поговорить насчет имиджа… мол, тут куртуазный декаданс, богема, аристократизм, а не хэви-металл-фест. Та сразу же понимающе закивала головой: «На самом фестивале у меня будет образ, кринолин, перчатки, боа и мои музыканты примут… куртуазный вид». Я тогда подрассслабился и отчего-то поверил: «Ну, раз боа…» И вот выходит группа, обещавшая поработать над имиджем, начинается обычный пивной рок-концерт, хотя вроде бы песни, мною одобренные, и имеют декадентское содержание. Музыканты одеты черт знает во что. Меня все это активно бесит, и далее картина следующая. Они отыгрывают очередную песню, и в повисшей немым вопросом в зале паузе отчетливо слышен мой уже заметно хмельной голос: «А где боа-а-а?!» Это выглядело театром абсурда. Кстати, на том же фестивале я понял: пора завязывать со всеми этими музыкальными конкурсами и голосованиями. К третьему сезону я подумал, что хватит этой ложной объективности, этого муторного голосования. Кого посчитаю интересным, того и приглашу.

Важным событием фестиваля стал круглый стол на тему «Формула гламура», организованный мной совместно с журналом «Кутузовский проспект» в Доме Булгакова, культурном центре, расположенном по всем известному адресу на Большой Садовой. В то время слово «гламур» было еще очень актуальным, с ним была настоящая истерия: все светские дамочки стремились выглядеть «гламурнее», редактора модных изданий требовали от своих авторов, чтобы те писали «погламурнее». Хотя что это значит, толком не могли объяснить, как правило, ни те ни другие. С другой стороны, молодежное субкультурное «готическое» направление стало столь популярным, что начало проникать уже в сферу гламура, на страницы светских (а не только, скажем, музыкальных) изданий и даже на фешен-подиумы. Стала ходить присказка, что, чтобы быть модным, надо выглядеть «гламурненько и готичненько». Все подсказывало мне как-то использовать это обстоятельство и переосмыслить в «бархатном ключе». Поэтому я везде в СМИ тогда объявил, что на втором фестивале «Бархатное подполье» «гламур и готика воссоединились».

Показательным актом такого экстравагантного воссоединения и призван был стать круглый стол «Формула гламура», в котором приняли участие весьма знаковые персоны: историк моды Александр Васильев, академик Российской академии рекламы Вячеслав Черняховский, писательница Оксана Робски, актриса Елена Захарова, лидер группы «Оберманекен» Анжей Захарищев фон Брауш, готический поэт-декадент Нестор Пилявский и, конечно же, автор этих строк. Что мне понравилось, встреча, организованная при любезном содействии Дома Булгакова, действительно не была дежурным «бла-бла» на заданную тему, но вылилась в увлекательные рассказы и историко-культурологические экскурсы по-настоящему эрудированных и умных людей, экспертов в своей области. Запись этой интересной дискуссии и сейчас можно обнаружить на официальном сайте фестиваля «Бархатное подполье» (www.barhat-art.ru). «Формулу гламура» искали самозабвенно и увлеченно, и у меня по этому поводу даже родился стих.

И еще… Да-да, именно в тот момент мной и была написана заглавная песня нашего первого альбома – «Шпионы гламура». А потом снят клип, но об этом чуть позже…

«Бостонское чаепитие» в рассаднике гламура

Московский государственный университет культуры и искусств Институт дополнительного профессионального образования

Аттестационная работа

Декадентский визуальный образ для лидера музыкальной группы

Выполнила Воронкова Мария,

слушатель программы «Имиджелогия»

ИРТ «Арт & Имидж»

Научный руководитель

Давыдова Наталья

Современная музыка разнообразна и имеет множество направлений (рок-музыка, поп-музыка, электронная музыка и т. д.). На некоторые из них, несущие сильную смысловую нагрузку, повлияло такое культурное явление конца XIX – начала XX века, как декаданс. Это явление было продиктовано временем, поэтому несло в себе упаднические настроения, отход от действительности, обращение к мистике и в то же время провозглашало эстетизм, культ красоты и чувственных наслаждений. Декаданс проник во все слои мировой культуры. Декадентские мотивы присутствуют в творчестве Зинаиды Гиппиус, Игоря Северянина, Обри Бердслея, Шарля Бодлера, Оскара Уайльда и др.

В современной культуре в целом интерес к эстетике декаданса заметно возрос в последние годы. Именем «декаданс» называются клубы, танцевальные студии, магазины аксессуаров, театральные труппы, музыкальные альбомы…

Мировоззренческие и художественные принципы декаданса отражаются в различных видах искусства: не только в поэзии, живописи, фотоискусстве, фешен-индустрии, где эти настроения обыгрывались в работах тех или иных авторов, но и в танцевальном искусстве. Пример этому – невероятный успех балета DecaDance всемирно известного хореографа Охада Нагарина, художественного руководителя ансамбля «Бат-Шева» (Израиль).

В то же время в моду стремительно входит такое направление современной японской хореографии, как буто. Весьма авангардное по форме, оно является, несомненно, во многом и декадентским, ведь своею изломанностью, если не сказать конвульсивностью, и довольно деструктивным отношением к античному «аполлонистическому» пониманию красоты и естественности человеческого тела буто являет, по сути, декадентское направление современной хореографии.

И в это же время на фестивале «Кинотавр» с успехом презентуется кинолента «Роман с кокаином» по одноименной книге Михаила Агеева, а на подмостках одного из столичных театров проходит премьера спектакля по абсолютно декадентской новелле позднего И. Бунина «Дело корнета Елагина». Интерес к декадентскому мировоззрению очевиден.

Если брать молодежные субкультуры, которые напрямую соприкасаются с темой исследования, то в настоящее время декадентские мотивы часто приходят на смену, скажем, сугубо готическим как логичное и исторически оправданное продолжение наиболее эстетствующей его ветви.

В наше время, если брать музыкальную сферу, декадентские настроения можно обнаружить в самых разнообразных коллективах, как зарубежных, так и отечественных.

Такой интересный жанр, как dark-cabaret (в основе его лежат эксперименты со звучанием немецкого кабаре 1920-х годов), напрямую соприкасается с декадентским мироощущением, делая акцент на его фарсово-театральную сторону. Здесь нужно отметить следующих представителей жанра: The Dresden Dolls, Voltaire, Марка Алмонда, The Tiger Lillies.

С другой стороны, к декадентскому мироощущению тяготеют представители таких направлений в рок-музыке (и соответствующих субкультурных сообществ), как готик-рок, dark-wave, стимпанк-рок, dark-ambient и даже alternative-pop. Поэтому декадентские мотивы можно со всей очевидностью обнаружить у разных по своей эстетике групп и исполнителей, например этно-мистической Dead Can Dance (слово decadence уже закодировано в ее названии), театрально-готической Lacrimosa (в ее клипах можно найти, кстати, переосмысление костюмов Викторианской эпохи), французской поп-дивы Mylиne Farmer. Нельзя не упомянуть при этом немецкую панк-диву Нину Хагген и американку Диаманду Галас, которые выражают декадентские настроения не только в своем музыкально-поэтическом образе, но и в сценическом облике.

Если брать отечественную рок-сцену конца XX – начала XXI века, то наиболее характерно декадентское мироощущение выразили в своем творчестве российские группы «Агата Кристи» (у них даже имеется альбом «Декаданс», 1990), «Пикник» (композиции «Глаза очерчены углем», «Лишь влюбленному вампиру», «Фетиш» и др.), «Апрельский марш» (композиция «Сержант Бертран»), «Оберманекен» (композиции «Ночной портье», «Девочка-подросток», «Дракула»), позднее Roman Rain и Flеur.

В визуальном имидже декадентские черты проявились лишь, пожалуй, в концертном облике группы «Пикник».

Убедительно и артистично воплотил в своем творчестве принципы декаданса экс-шоумен группы «АукцЫон» Владимир Веселкин (вспомним альбом «Невозможная любовь», 1993). Узнаваемые декадентские мотивы можно обнаружить у Александра Ф. Скляра (альбом «Ведьмы и стервы»), группы «Колибри», Алеши Пальцева и даже Сергея Калугина (композиция «Танец Казановы»).

Ярчайший представитель современного рок-декаданса, вобравший в себя многие аспекты этой эстетики, – группа «Бостонское чаепитие». Особенно характерными в этой связи являются композиции «Безумный художник», «Офелия», «Пляска мертвецов», «Вампирская любовь», «Там, за стеной», «Твой ласковый фюрер». На «Бостонском чаепитии» мы остановимся подробнее, потому что в дальнейшем речь пойдет о декадентском визуальном образе лидера группы.

Группа образовалась в 2000 году. В ее музыке можно найти отзвуки кабаре 1930-х, джазовые интонации, традиции арт-рока и даже готики, не считая экспериментов в области электроники. В своем музыкальном багаже они имеют два альбома – «Шпионы гламура» (2009), куда вошла первая в России песня про Интернет, и «Татуированная роза» (2012), а также макси-сингл «Ноктюрн» (2002).

Музыкантов «Бостонского чаепития» называют рок-эстетами, рок-денди, рок-декадентами из-за их способности создать на своих концертах атмосферу богемного салона. Нередко группа выступает с театром.

«На сегодняшний день ребята – бесспорные лидеры московского рок-декаданса, после того как сошла со сцены мрачная «Агата Кристи», а «Оберманекен» впал в летаргический сон. Новый альбом «бостонцев» под названием «Татуированная роза», презентуемый с театрализацией на грани буффонады, включает как новые хиты, так и вещи периода 1990-х. Смесь старомодности и злободневности, положенная на фирменную музыкальную подкладку из джаз-рока и дарк-кабаре, не оставит равнодушными даже случайных посетителей», – пишет про «Бостонское чаепитие» журнал «Итоги».

«Это целый рок-театр с множеством сопутствующих арт-проектов, который участники «Бостонского чаепития» лукаво именуют и «куртуазным декадансом», и «экстремальным сентиментализмом», по сути – некое музыкальное действо, которое происходит «вне фарватера» и подчиняется исключительно вкусам и желаниям самих музыкантов. В этом смысле «бостонцы» наследуют особый дух ушедшей эпохи европейского декаданса, в особенности его ярчайших представителей – О. Уайльда и Ш. Бодлера, писателей, поэтов, денди, которые никогда не оглядывались на обычаи и нравы публики, не ограничивались в своем творчестве рамками дозволенного, с капризностью истинных гедонистов утверждая право собственного «хочу», – добавляет журнал Melon Rich.

А вот несколько слов о почитателях коллектива.

«На выступлении группы не увидеть хэдбэнгеров в помятых майках и с пивными кружками, зато за столиками смакуют вино и тонкие сигареты элегантные дамы под вуалями и персонажи, словно бы сошедшие со страниц фантастических романов Жюля Верна и Герберта Уэллса», – отмечает портал «Контрабанда».

Декадентская направленность многих текстов «Бостонского чаепития» несомненна:

Обнимите меня… На прощанье!

А Вы как хотели?

Не ищите меня

Ни в Москве, ни в бангкокских борделях.

* * *

Дурманящий запах, абсент,

Ночь, кокаин и томик Бодлера.

На руке свежий шрам,

Но, как всегда, во всем полумера.

(«Тонкие сигареты», 2012)

Или вот та же тема любви, но не в цинично-фарсовых, а готическо-романтичных интонациях:

Прохладная ночь,

Раскрытое настежь окно,

Бледные тени…

Нас не увидит никто.

Тревожный жест,

Взмах татуированной розой…

Ты не спешишь,

Но я знаю – ты голодна.

Манит вуаль, такой дразнящий цвет у вина.

Я не в силах больше молчать, и я

Шепчу, как заклятье:

«Вонзи свою любовь мне в шею!

Свою любовь за гранью добра и зла…

Теперь в руках твоих наша судьба…»

(«Вампирская любовь», 2010)

Порой декаданс «Бостонского чаепития» перерастает в рафинированное гедонистическое эстетство:

Твое тело изогнуто, как Бенгальский залив.

Виртуальный мир снова откроет двери тому, кто услышит.

Я помню: мы были с тобой в китайском саду,

Я видел, как двигалось море в такт диким вишням.

Там была весна…

Я буду искать в отголосках игры твоих губ

Стаи шелковых бабочек.

Еще одно утро взойдет и застанет нас на рассвете

В китайском саду.

(«Новый эскапизм», 1997)

Однако это эстетство насквозь пронизано томной романтичностью:

Старый трещит патефон.

Чарли Паркер тревожит, как прежде,

Невинные ласки,

Тонкий дым благовоний.

Начнем все сначала,

Начнем этот танец.

Что нам осталось?

Только любовь этих нот.

Кто слышит их, кроме нас?

Кто в этом городе жив, кроме нас?

Последнее танго в Париже,

Последнее лето зимой.

Мы становимся ближе…

Последнее танго в Париже.

Нервное время, прощай!

Мы танцуем на льдине…

Задерни гардины…

Ты чувствуешь – плавится лед.

(«Последнее танго в Париже», 2002)

Автор всех вышеприведенных текстов – лидер «Бостонского чае пития» Владимир Преображенский, который не случайно стал создателем и продюсером фестиваля куртуазного декаданса «Бархатное подполье».

Фестиваль «Бархатное подполье» в середине нулевых явился одним из самых загадочных явлений столичного артхауса, породив массу последователей и подражателей, в том числе в Воронеже, Санкт-Петербурге, Киеве.

Ориентируясь на наиболее рафинированные, утонченные, эстетские и прихотливые явления искусства, Владимир Преображенский собрал на одной «бархатной» сцене главные декадентские силы страны: группы «Бостонское чаепитие» и «Оберманекен», экс-шоумена «АукцЫона» Владимира Веселкина, культовый дуэт «Прощай, молодость», куртуазного Вадима Степанцова, российскую королеву бурлеска Лялю Бежецкую, готик-модель и писательницу Анну Бергстрем, проект «Кабаре Безумного Пьеро» и многих других.

Уникальная атмосфера фестиваля «Бархатное подполье» привлекла внимание и центральных телеканалов (Первый канал, «Россия 1», «Культура», ТНТ), и солидной печатной прессы («Новые известия», журнал Penthouse, «Мир новостей» и др.). Гостями «Бархатного подполья» становились историк моды Александр Васильев, режиссер Андрей Житинкин, актриса Елена Захарова и др.

Свои симпатии к необычному фестивалю проявили группа «Пикник», Вадим Самойлов («Агата Кристи»), Александр Ф. Скляр, группа «Колибри».

Осенью 2009 года в рамках «Бархатного подполья» были организованы декадентские салоны – мероприятия, невиданные для богемной жизни Москвы и сразу же принявшие культовый статус. Скупые видеозаписи этих салонов стали в Интернете «коллекционной» редкостью. В 2013 году декадентские салоны «Бархатное подполье» возродились, став еще интереснее.

Группа «Бостонское чаепитие» – загадка, ни один из концертов которой не похож на предыдущий.

Сергей Попов (группы «Алиби», «Жар-птица»), один из первых рок-музыкантов в СССР:

Мне вот кажется, что «Бархатное подполье» – живой пример настоящего эстетического андеграунда, антитеза разного рода «радио-шансонам», гей-парадам «Песня года» и гопническим прог-рок-альтернативам. Там женщины, а не телки, мужчины, а не качки, поэзия, а не рэп, музыка, а не три подзаборных аккорда.

«Как денди лондонский одет…» – это как раз про «Бархатное подполье». Я немного другой, я из параллельной вселенной, но мне приятно такое сосуществование: оно будит мысль, рифму и желание совершенства.

Из прессы

Владимир Макарихин, режиссер:

«Новый эскапизм» – так называется концертная программа московской группы «Бостонское чаепитие», современных апологетов дендизма и куртуазного декаданса. Премьера программы состоялась в прошедшую пятницу в изысканно-загадочном месте под названием «Ротонда».

«Эскапизм» в переводе с английского значит уход, бегство… Escape – клавиша на компьютере в левом верхнем углу. Декадансом же в советских справочниках называли упадок, разложение буржуазной художественной культуры… Формализм, уход от действительности… Многоточия, многоточия, многоточия… Поскольку общепринятые формулировки могут сбить с толку.

Массовая культура, конвейерное усредненное тиражирование искусства всегда вызывали чувство дискомфорта у людей образованных, воспитанных на шедеврах мировой музыки, литературы, живописи, у людей с эстетическим вкусом да и просто у тех, кто не желал ходить строем в серых шинелях или питаться «бигмаками» с кока-колой.

В конце 1970-х – начале 1980-х в Советском Союзе применительно к молодежной культуре более широко стали употребляться термины «андеграунд», «подполье», особенно если речь шла о музыке, о рок-н-ролле. Это явилось следствием неприятия молодыми музыкантами довлеющего засилья так называемой советской эстрады. Уход от литованного искусства, утвержденного многочисленными партийными худсоветами, тогдашними идеологами и функционерами, назывался упадничеством, разложением, декадансом. Но по сути настоящим декадансом являлась как раз советская эстрада того времени. Речь не идет об отдельных артистах, их творчестве, но о положении вещей в целом. Музыкальный же андеграунд 1970-1980-х являлся свежей струей, глотком воздуха в прогнившем советском искусстве.

«Перестройка» и «демократические преобразования» дали возможность осуществить свои творческие амбиции жаждущим уникальности в искусстве, но луч надежды, появившийся было на горизонте, почти сразу же потух. Современная массовая культура ничуть не меньше, чем в советские времена, изобилует усредненной, низкопробной продукцией. Мерилом ценности вместо худсовета и социалистической идеологии стали рейтинг, формат, у. е. (доллары, евро, рубли)…

В таких вот условиях нежелание действительно творческой личности подчиняться законам массового тиражирования и есть своеобразный уход, создание очередной собственной реальности… Новая эстетика, новый декаданс, новый эскапизм.

Это уже второе выступление «Бостонского чаепития», которое я видел, и меня очень радует то, что делают ребята. Впервые я с ними познакомился на фестивале «Кислород-Рок-Театр», и тогда меня поразила необыкновенная пластика солиста, в которой я заметил влияние ранних Мамонова с Гребенщиковым, а также Вертинского вместе взятых. Но, как и подобает настоящему артисту, у Владимира Преображенского, а именно так зовут лидера группы, все это пропущено через себя и выражается в своей, самобытной и уникальной форме. Это же относится к стилю и творчеству группы в целом. Группа стремится уйти от обыденности, ищет новые неповторимые формы и краски. Концерт в клубе «Ротонда» стал еще одним таким уникальным произведением искусства. Именно так, поскольку уникальность заключается в том, что этого уже не повторить. Загадочность интерьера и восточный флер круглого зала, зрители, вальяжно лежащие на подушках (в зал войти разрешалось, только сняв обувь), аромат благовоний и красивая медитативная музыка…

Надо отметить, что премьера «Нового эскапизма» не замыкалась именно на выступлении «Бостонского чаепития». Владимир, как креативный организатор, пригласил единомышленников по духу – незаурядную московскую группу «Рада и Терновник», которая и открыла сие действо своими неповторимыми этно-психоделическими романсами. После того как публика была настроена на нужную волну, и состоялось представление «Нового эскапизма».

«Что-то никто не пьет мате или зеленый чай… Почему?» – вопрошал публику солист группы. Но, видимо, зрители еще не привыкли к новой эстетике, не научились вливаться в предлагаемую реальность, адекватно и непосредственно сопереживать происходящему…

В создании необходимой атмосферы и нужного образа музыкантам помогла модельер Татьяна Колосова, которая предоставила им для выступления свою эксклюзивную коллекцию. На сцене перед зрителями предстали: скрипач – самурай, певица – испанка Кармен, солист/гитарист – гений дзюдо, клавишник/флейтист – пират Карибских островов и басист – некто рэпово-юнопресняково-хипхоперский… Теперь попытайтесь из этого коктейля создать некий единый образ. Получается? Мой любимый коктейль caipirinha, причем в Москве его делать не умеют. Именно потому, что пущен в тираж. Словом, что я хочу сказать, и не пытайтесь представить, каким был вечер. Это нужно видеть, слышать, ощущать! Я уже сталкивался как кинорежиссер с ситуациями невозможности фиксирования происходящего арта на любой вид носителей и хранителей информации. Это было связано, например, с «Поп-механикой» Сергея Курехина. Подобная же, но совершенно отличная (в смысле отличающаяся) ситуация и в данном случае.

Тем не менее возможность преломления и создания чего-то нового, аудиовизуального вполне уместна в таких случаях, чем не преминули воспользоваться молодые кинематографисты, студенты Школы документального кино «Интерньюс» Анастасия Орлянская и Денис Чибиряк (мастерская Марины Разбежкиной). Их видение и своеобразное участие в общем перформансе найдет отражение в дипломной работе ребят – фильме, рабочее название которого «Счастье рядом». Этот фильм, кстати, по замыслу авторов также является неким исследованием современного ухода от реальности.

А во время всего этого «безобразия» на первом этаже, в уютном баре, в шумной компании друзей и почитателей праздновал свое 45– летие известный «секс-террорист», «звезда постсоветского декаданса» Владимир Веселкин. «Все разлагается, ничто не подлежит возрождению, – произносит бывший шоумен «АукцЫона», – живая жизнь не интересует, эскапизм. Включаешь телевизор – сплошной декаданс».

Такие вот разные миры…

2006 г.

Гламур в подполье

В столице прошел фестиваль куртуазного декаданса

Современное искусство, похоже, возвращается к эстетике салонного декаданса, характерной для культуры рубежа XIX–XX веков. Во всяком случае, двухдневный столичный фестиваль куртуазного декаданса «Бархатное подполье» прошел в столице с исключительным успехом и сумел вселить в зрителей позитивные эмоции.

Андеграундное по своей сути «Бархатное подполье» проходит уже второй год, что свидетельствует об интересе публики к этой теме. По словам организатора этого спорного и пестрого карнавала – лидера группы «Бостонское чаепитие» Владимира Преображенского, «фестиваль собирает под свои знамена музыкантов, литераторов, актеров и модельеров, тяготеющих к традициям декаданса, эстетизма – интереснейших направлении в европейской культуре XVIII-XIX веков». По мнению участников фестиваля, чтобы развивать традиции гламура в современном виде, обратиться нужно туда, к корням, к таким эстетам, как «король– денди» Джордж Браммел, великие проповедники «искусства для искусства» – литераторы Оскар Уайльд и Шарль Гюисманс.

Новый аристократизм, не лишенный, разумеется, иронии и самоиронии, стремительно входит в моду. Веяния, бродившие в последнее время по различным творческим лабораториям, нашли, наконец выход.

Во главу этого процесса и пытается встать «Бархатное подполье». Шляпки 30-х годов прошлого века, черные кожаные одежды с легким привкусом садомазо, платья Мальвины и ангельские крылья, белые шарфы, фраки, бабочки, длинные мундштуки, неизменные чулочки в сеточку и кружевные перчатки – таков внешний антураж современных декадентов, почерпнутый ими из различных эпох и культур. Есть, разумеется, и собственные новации, делающие каждый костюм уникальным предметом творчества его обладателя.

Столичные красавицы наконец нашли компромисс между «прилизанной» роскошью и «пыльным» андеграундом.

Помимо лидеров – групп «Бостонское чаепитие» и «Нежно» – музыкальную программу фестиваля составили молодые коллективы, отобранные в результате всенародного голосования в Интернете. Мнение «народа», правда, скорректировало жюри, состоящее из ряда московских музыкальных журналистов. Но, как говорится, не музыкой единой… Яркой поэтической программой по произведениям Игоря Северянина открыл фестиваль 17-летний Петр Воротынцев. Спектакль, пронизанный духом Серебряного века, представила театр-студия «Бу», красоту возвышенно-печальных, а местами и надрывных сумеречных эмоций показало в своем перформансе творческое объединение DC Team gothic performance. Наконец, какая же куртуазная вечеринка обойдется без стриптиза?

Бэкграунд стиля, утверждаемого участниками «Бархатного подполья», весьма обширен: от поэзии французского символизма до Вертинского, от Серебряного века и западного глэм-рока до советских стиляг и куртуазных маньеристов. И выглядит все это, надо признать, весьма эффектно. Есть о чем задуматься завсегдатаям гламурных вечеринок.

Евгений Незваный

Газета «Новые известия»

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Итак, в какой-то момент я понял, что для создания нужной атмосферы как внутри группы «Бархатное подполье», так и в недрах «Бархатного подполья» нужно добавить больше визуальных элементов, которые работали бы как знаки-символы. Одним из ярких эпизодов в этом ряду стали съемки клипа «Шпионы гламура» на одноименную песню группы «Бостонское чаепитие».

Предоставим слово человеку, создававшему этот абсолютно не подчиняющийся никаким правилам шедевр, в меру наивный и откровенный, как эротическая фантазия девственно юной балерины.

Готический стриптиз в московской квартире

Анастасия Орлянская,

режиссер (г. Нью-Йорк):

Фарфоровые кукольные лица, шоколадное фондю… Я впервые встретила Володю Преображенского на выставке авторских фарфоровых кукол. Молодой человек в смокинге представился мне как музыкант и организатор фестиваля «Бархатное подполье». Вполне безобидное начало и приятное знакомство. Однако через несколько дней Володя позвонил мне и сообщил новость: «У меня есть классная готическая стриптизерша. Будем снимать эротический клип».

Интересный поворот событий, подумала я. В те дни мне уже приходилось снимать лесбийскую свадьбу на слете автостопщиков зимой в питерском лесу, но эротического клипа в моем резюме не значилось. Я тогда только поступила в киношколу «Интерньюс» к Марине Разбежкиной, и новые интересные герои мне были нужны. Володя же предложил сотрудничество и массу интересных персонажей андеграундной Москвы…

«Ну ладно, давай попробуем, – сказала я. – Только не ставь мое имя в титрах…» Все-таки я работала на телевидении и в качестве автора эротического клипа прославляться не планировала.

Снимать было решено дома у Володи. В Москву я переехала недавно, чего ждать от местных музыкантов, точно не знала. C некоторой осторожностью отправилась в его квартиру.

«Заходи!» – крикнул Володя откуда-то из глубины похожего на лабиринт жилища. Пробираясь по темному коридору, я очутилась в комнате, созданной в восточном стиле – со стенами, отделанными бамбуком, и приглушенным светом абажуров. На полу валялись павлиньи перья всех цветов, книги Маркиза де Сада и какая-то бижутерия из эпохи великого Гэтсби.

Хотя книги де Сада меня несколько насторожили, я смело вошла в спальню. И тут я увидела ее – модель. Девушка, похожая на певицу из шведского дуэта «Роксетт», ростом под 180, на 15-сантиметровых шпильках. Она была в одних стрингах, а на месте пониже спины красовалась готическая татуировка.

«Познакомься, – Володя представил девушку. – Аня Бергстрем, готическая стриптизерша и поэтесса, наполовину шведка».

«Интересное сочетание», – подумала я и стала устанавливать камеру и свет. За шесть лет работы на телевидении чего я только не видела и научилась сохранять спокойствие.

Впрочем, девушка оказалась очень милой и приветливой. Особенно поразил тот факт, что ее отец оказался оператором советских киносказок режиссера Ромма. Происходящее стало еще более невероятным.

Наконец мы установили свет в спальне и камеру. Володя сказал Анне ложиться на диван и раздеваться. Я подумала: «Вот я попала». Володю на тот момент я знала не так хорошо и не предполагала, чего ожидать. В общем, я решила, что если дела зайдут слишком далеко, то снимать не буду. Впрочем, сначала все происходило вполне безобидно и прилично.

Володя взял небольшой кусочек льда и водил им по голой спине и попе девушки. Она поморщивалась от холода.

«Снято? – нетерпеливо спросила стриптизерша. – Холодно…»

Тут откуда-то появилось шампанское.

«Для антуража», – сказал Володя. Мы выпили по бокалу шампанского и продолжили съемку. Володя решил покормить пострадавшую гото-актрису клубничкой. Ела она ее очень эротично. «Хороший кадр», – подумала я.

Снять целый клип в одной спальне было непросто. Раньше я снимала пару клипов для знакомых музыкантов, но делала это с оператором и еще одним режиссером. Тут же мы были только втроем. В этом были свои плюсы. Идеи предлагали все.

«А давай потопчемся по лицу Ксении Собчак», – воодушевленно предложил Володя, откуда-то доставая журнал с гламурной на тот момент ведущей «Дома-2» на обложке. Готическая стриптизерша с радостью потопталась по лицу символа российского гламура своими прозрачными 15-сантиметровыми каблуками.

После этого Володя приковал ее наручниками к батарее. Я судорожно пыталась вспомнить все арт-приемы съемки, которые когда-либо видела у операторов, снимая крупными планами лицо, наручники и чулки в сеточку.

Прикованная к батарее стриптизерша, Володя во фраке и павлиньи перья сделали свое дело – нас постоянно пробивало на смех. Что могло получиться из этого видео, я представляла смутно.

Честно говоря, я думала, что это будет очередным проектом, положенным на полку. Но Володя проявил удивительную настойчивость. Он позвонил в воскресенье утром, в 10 часов, и заявил, что приедет ко мне монтировать клип. Возражения не принимались.

И правда, часа через два он заявился. Я тогда жила на Кутузовском проспекте. Мы сели за монтажный стол с видом на гостиницу «Украина» и начали монтировать. На удивление клип получился вполне ничего.

Но каково же было мое удивление, когда видео, снятое для прикола, в Сети начало набирать огромное количество просмотров! Когда количество просмотров перевалило за 40 тысяч, я очень удивилась.

На этом наше сотрудничество с Володей не закончилось. Материал про «Бархатное подполье» и неодекаданс стал частью моего дипломного фильма – «Счастье рядом». Потом сделали большой сюжет для канала «Культура» и несколько постановочных съемок для Первого канала. Картинка всегда получалась очень красивой.

Данила Шлапаков,

скрипач раннего состава группы «Бостонское чаепитие»:

Честно говоря, фестивали «Бархатное подполье» у меня всегда ассоциировались с неким абсолютно неуправляемым хаосом, балаганом, суетой, сумасшествием и потоком неконтролируемого сознания со всех сторон… Но при этом при взгляде со стороны все это месиво каким-то необыкновенным образом преображалось в замысловато выстроенное, завершенное и логичное при своей красоте действие, из которого «слова лишнего не выкинешь», где все на своем месте и так, как надо.

На одном из первых фестивалей (кажется, даже на самом первом) случилась накладка – звукорежиссер «изволили запаздывать». И в результате получилась крайне неприятная картина: группы музыкантов уже практически сидят друг у друга на голове, саундчек еще и не начинался, аппаратура полностью не подключена и не настроена, а до начала времени все меньше и меньше. Народ, естественно, начинает бузить и раздирать Володю на части. Тут Преображенский, осатанев вконец, злобно рявкает: «Все! Идите на фиг! Сейчас все будет!», шагает к пульту, хватает первый попавшийся под руку провод и начинает его подключать. Провод, естественно, оказывает пассивное сопротивление, а Володя злобно рычит: «Так, сука, не лезет… не лезет, да?! А так?!» Народ, естественно, от него шарахается и даже боится приближаться.

И в этот момент появляется звукач… Я боялся даже представить, куда сейчас этому несчастному человеку засунут этот самый провод, но Владимир развернулся и холодным, спокойным голосом произнес: «Здравствуйте. Вы нас очень задерживаете, поэтому я прошу Вас сейчас как можно быстрее со всем разобраться и более так не опаздывать. Группы уже давно готовы, только Вас ждем. Нехорошо так делать…» Занавес… А фестиваль прошел весьма недурно.

Еще один момент, правда не связанный с «Бархатным подпольем», но очень хорошо иллюстрирующий атмосферу снаружи и изнутри группы «Бостонское чаепитие». Во время концерта Преображенский, войдя, что называется, в образ, в прыжке и кувырке в какой-то момент сбил со стойки синтезатор нашего клавишника Мигеля. Заметив, что инструмент начал падать, Владимир подпихнул его обратно на стойку ногой, застыв в позе ласточки, а Мигель поймал клавиши рукой, не прерывая при этом игру и не меняя флегматичного выражения лица. После концерта, общаясь с публикой, коллектив получил следующий отзыв: «Что меня больше всего восхищает в ваших выступлениях, так это абсолютная отрепетированность всего и вся. И все трюки, если это можно так назвать, на своем месте…» Спрашиваю, что за трюки имеются в виду. Оказалось, этот момент с падающим синтезатором. Зал решил, что так было задумано.

Подобным образом было практически со всем и всегда. Если что-то шло не так и приходилось как-то выкручиваться, в конечном счете все равно оказывалось только в плюс. Не знаю, отнести ли это к нашей удаче, стечению обстоятельств или таланту Преображенского обращать недостатки в достоинства, но факт есть факт…

Перед выступлением Володя всегда просил его не трогать и не отвлекать хотя бы минут 20 и предупреждал, что последствия могут быть печальны. Один раз какая-то милая и очаровательная барышня умудрилась-таки выкопать его из гримерки в это самое время и начала грузить организационным вопросом. Обычно Володя к милым и очаровательным барышням хорошо относится, однако тут он ее долго и внимательно слушал, а потом вдруг выдал: «Милая, а ты стриптиз танцевать умеешь?» Барышня сбилась и, изумленно хлопая глазами, ответила: «Нет, не умею…» Вид Преображенского стал страшен, он навис над бедной девушкой и, подняв руки над головой, как будто призывая кары небесные, вскричал: «Как не умеешь?! Тогда иди и учись! Быстро!» Барышню как ветром сдуло, а Володя повернулся к нам с Мигелем и печально сказал: «Ну как же так вот можно – танцевать не умеет, а с ерундой всякой пристает ко мне… Ну ее, пошли на сцену».

Мигель Сюч,

музыкант (г. Ибаге, Колумбия):

Когда-то я играл на клавишах и флейте в «Бостонском чаепитии», правда, это было давно. В группу меня привел друг, мы вместе учились. К тому времени я уже выступал с хард-группой и немного с бардами. Стиль, в котором играли они, меня не смутил. Я считаю, что надо уметь все, а не замыкаться только на академической музыке, или фольклоре, или поп-, рок-направлениях. Главное – профессионализм.

Декадентство – это интересная философия, надо все попробовать, но все хорошо в меру.

С «Чаепитием» вначале мы в основном репетировали. Собирались дома у Преображенского. Он постоянно что-то придумывал, какие-то немыслимые вещи. Мне кажется, что идея проводить фестиваль декаданса «Бархатное подполье» появилась одновременно с группой. Абсолютно точно, что предложил это Володя Преображенский, он и занимался всеми организационными вопросами, искал средства. А мы с ним не спорили. Атмосфера была хорошая, дружеская, рабочая. Никаких особенных споров и обид я не помню. А вот много интересного узнал.

Черновик песни «Шпионы гламура»

Например, до совместных концертов с «Бостонским чаепитием» я не был в Доме Булгакова. Это оказался очень интересный дом, со своей атмосферой. Мы играли не только для приглашенных гостей, на наши концерты попадали и посетители музея. Они весьма удивлялись. Народу всегда было много. Жаль, я немного знал об этом месте. Если буду в Москве, обязательно зайду сюда.

Опыт игры с «Бостонским чаепитием» мне, безусловно, пригодился. Я сейчас живу и работаю в Колумбии, здесь играю джаз. Но русская музыкальная школа – одна из лучших в мире, в этом убеждаюсь вновь и вновь. И рад, что я все-таки родился и вырос в России.

Йоко Нисида,

искусствовед (г. Осака, Япония):

Моя первая встреча с группой «Бостонское чаепитие» была необычной. Я знала только лишь, что это авторы знаменитой песни «Шпионы гламура». Однажды лидер коллектива Владимир Преображенский попросил меня прочитать текст на японском языке. Он мне объяснил, что мой голос будет записываться, после чего его включат в диск. Сначала я отказалась, но потом поняла: это серьезная и значительная работа не только для группы, но и для меня тоже.

Запись прошла очень хорошо. Я восхищалась профессиональной работой Володи. Маэстро не пропускал даже самый тонкий звук, который еле-еле слышен, и внимательно выбирал все правильные, на его взгляд, звуки, чтобы создать целую гармонию. Работа была бесконечной. Мне казалось, что Володя вытаскивает именно его, совершенный звук из скрытых миллиардов вариантов. Я тогда поняла, почему люди называют его Маэстро.

Вышел первый диск «Бостонского чаепития». Честно говоря, вначале я слушала только композицию «Шпионы гламура». Давно любила эту песню – очаровательная мелодия всегда поднимала мне настроение. Но однажды подруга призналась, что обожает у «Бостонского чаепития» песню «Мультфильмы». Сказала, что для нее это утренняя песня и каждый день начинается именно с нее. Я заинтересовалась, послушала «Мультфильмы», а затем и целый диск. Сразу пожалела, что не познакомилась с такими классными вещами раньше, ведь все они были у меня на диске. Мне вдруг раскрылся удивительный, совершенно новый мир. Я стала каждый день слушать чудесный альбом «Шпионы гламура», а также начала ходить на концерты коллектива.

Нашей любимой группе «Бостонское чаепитие» исполняется 15 лет. Я очень рада, что могу поздравить ее с юбилеем. Все эти годы члены группы посвящали себя искусству. 15 лет – это огромный труд. Наверняка случались разные переживания, которые просто невозможно объяснить словами… Мои воспоминания о группе словами тоже трудно выразить. Но надеюсь, что я смогла поделиться с вами, дорогие читатели, хотя бы небольшой частью тех эмоций, которые связывают меня с творчеством группы «Бостонское чаепитие». От глубины души желаю удачи самой любимой группе. Ребята, вы – супер!

Вкус свободы

Вадим Пономарев,

журналист, главный редактор портала NEWSmuz.com:

C чего же все это началось? Мне кажется, что сначала я познакомился с Володей Преображенским как с журналистом. Ну, как это бывает? Круг музыкальных журналистов весьма узок (а сейчас и вовсе скукожился), где-то познакомились, а тут еще и мельком что-то про то, что «я еще и музыкант». Нет, я вовсе не уверен в этом, но, скорее всего, было именно так. Так чаще всего бывает. И вот таким – заранее скептическим, язвительным – я оказался на первом для себя фестивале «Бархатное подполье», организованном тем самым Преображенским. Это было в 2005 году, в мае…

Впрочем, нет. Все-таки самого Преображенского я услышал чуть раньше, в музее-квартире Булгакова на Садовой, и это было в феврале того же года. А в записи группу «Бостонское чаепитие» точно слышал еще раньше…

Тогда меня удивила атмосфера. Какая атмосфера бывает в этой «магической квартире», рассказывать никому не нужно. Играть акустику в тех стенах – в чем-то сродни самоубийству. А тут стоят интеллигентные такие ребята, смело брякают по гитарам, пумкают по клавишам – и абсолютно уверены, что именно здесь такое и должно звучать! Камикадзе. А вынес я для себя то, что в булгаковских стенах весь этот парафраз на Серебряный век звучит как минимум органично. И зауважал группу.

А потом был тот фестиваль «Бархатное подполье» 2005 года. Если быть точным, он был самым первым. И был фактически хипповским по настрою – сам Володя из таких, и участники фестиваля были хотя и не оттуда, но где-то близко. К тому же он прошел в ныне почившем в бозе «Клубе на Брестской», заповеднике хиппи и авангарда. Там пели Умка и Арефьева, там вытворяли свои перформансы Карманов и Айги, а публика за неимением достаточного количества столиков сидела попросту на полу. Все было органично. Андеграунд – в подвале.

Хотя можно поспорить, насколько это чистопородный андеграунд. Заголивший свою задницу Владимир Веселкин, уже давно к тому времени экс-солист «АукцЫона», – конечно, да. Рафинированно-сладко-пошловатый шансонье Алеша Пальцев (где он сейчас, кстати?) – уже вряд ли. Брутально-эротичный «Оберманекен» – ну где-то так (я слышал, что и Лаэртского многие считают андеграундом). Уверенно-непристойный Степанцов – уж точно тут… Главное, что имена получились звонкие и задавшие свой камертон на будущее. Говорят, что собирались подъехать Скляр, Богушевская, «Пикник» и «Колибри». Говорят еще, что как корабль назовешь, так он и поплывет. Сегодня мне кажется, что, если бы Богушевская и Скляр приехали, сам фестиваль стал бы куда музыкальнее и изысканнее. Но что случилось, то случилось. Рядом с изысканно-романтичным «Бостонским чаепитием» появились довольно циничные артисты. Градус циничности, заданный ими, оказался доминантно-подавляющим. Это как если бы нежный эльф стал петь среди развратных кроликов (никто из них не виноват, кстати, это зов природы). Но уже на первом «Бархатном подполье» мне показалось, что декадентская романтика группы Преображенского выглядит странновато в этом окружении.

Кстати, о «Бостонском чаепитии». Поначалу были только песни Преображенского. К нему присоединились в принципе неплохие музыканты, некоторые даже «с образованием», но не слишком ладившие меж собой. И еще была красавица Таня Хазанова, на тот момент активно крутившая роман с Преображенским. Что-то у них там не сложилось потом, но лав-стори была. Таня недурно подпевала, но Володя последовательно перетягивал одеяло на себя (ну, так и песни были его), так что на выходе все равно получался рвавший в экстазе на себе рубаху Преображенский плюс незатейливый аккомпанемент. Чудным образом это все получалось крайне эффектно и к тому же стильно, с чем в наших степях всегда засуха. В результате «Бостонское чаепитие» выглядело как мощный истребитель на взлете – не то чтобы конкурент «Агате Кристи», но точно охренительно и претенциозно. А в те годы это могло выстрелить, такой тогда был шоу-биз.

Тем более что новую программу «Абонент недоступен…» группа презентовала тоже в достаточно андеграундном местечке – галерее «На Крутицах» (ее тоже нет уже). Звук был так себе, но символизма и дендизма – хоть отбавляй.

Хотя стоп, я пропустил еще очень важное (для меня) событие. В декабре 2005 года я пригласил Преображенского выступить на фестивале памяти известного хиппи Папы Леши, который сам и организовывал. Дело было в Центральном доме журналиста на Арбатской. Тусовка была вполне себе знаковой: Умка, Safety Magic, Ростик, свои стихи читал Хоббит. По фигу, сколько мильонов знают эти имена, тут они были не просто звездами, а голосом поколения. И Преображенский спел под гитару. Я писал тогда: «Бостонское чаепитие» – из тех групп, которые продолжают традицию мелодичных хипповских песен под гитару и скрипку, обогатив ее изяществом слога Серебряного века. Красивые и печальные мелодии льются со сцены, заставляя задуматься о судьбах контркультурной интеллигенции». А так и было! До сих пор благодарен Володе за то запоминающееся выступление.

Но потом все пошло не совсем так. В 2006 году «Бархатное подполье» прошло в некоем «тантра-клубе», а дальше последовал круглый стол на тему гламура с участием отвратительной герлы с Рублевки Оксаны Робски, телеисторика моды Васильева и прочих малоприятных мне персонажей. Поэтому я на него категорически не пошел.

Что, впрочем, никак не мешало мне дружить с Преображенским, публиковать у себя на NEWSmusic.ru тонны его текстов, рецензий и вообще размышлений. По-моему, они актуальны и сегодня. Ну, и на концерты группы ходил регулярно – они проходили в разных приятных местах типа прежней «Археологии» или корабля «Челюскинъ» на Красной Пресне. Порой Преображенский джемовал с «Радой и Терновником», воссоединялся с культовой (в узких кругах) «Навью» и «Алхимическим кабаре им. Яна Потоцкого», где когда-то играл. Словом, шла бурная жизнь. Группа, правда, снова наглухо развалилась, зато в ней появилась очень симпатичная скрипачка Катрин…

Через пару лет, в 2008 году, я отправился на третий фестиваль в некий клуб, отчего-то называвшийся «1-я Библиотека». Там уже появилась тьма размалеванных шлюх, называвших себя моделями, какие-то танцы живота и гей-дизайнеры с подведенными глазами. Из музыки там были все те же «Оберманекен», попытка реюниона дуэта «Прощай, молодость» (крайне неудачная), непонятным образом затесавшийся туда рок-бард Александр О’Шеннон и, собственно, само «Бостонское чаепитие». Уже не помню, смог ли я осилить до конца хотя бы концертную программу, но помню, что сбежал оттуда с широко раскрытыми глазами…

Потом мы говорили с Преображенским, и он уверенно заявил, что сделает все-таки акцент на музыке. Так оно и получилось (правда, от шлюх избавиться все же не удалось). В 2009 году в клубе «Самолет» на Красной Пресне я увидел вполне себе самодостаточных музыкантов. «Кабаре Безумного Пьеро» мне, правда, снова не понравилось – хабалистый шансон а-ля Вертинский. Но Веселкин, уже тогда будучи с отрезанной трамваем ногой (кстати, нет ли тут парафраза с Булгаковым?), устроил полноценное рок-шоу – и энергетикой швырялся, и снова задницу пытался показать. Правда, вечер испортили какие-то маловменяемые, на мой слух, поэтессы… Но под хороший коньячок даже они пошли.

А на последний фестиваль 2011 года я уже не пошел, заслышав про некий «эротический перформанс» – он там и вправду был, если верить фотоотчетам. Нет, потрахаться с желающими девочками я рад всегда, но вот все эти лукавые эвфемизмы с участием девиц той древнейшей профессии – это уже мимо. Да и от музыки сие действо трагически ушло, на мой вкус. «Бархатное подполье» задумывалось как манифест альтернативной чувственности и за годы своего существования во многом преуспело. Где еще можно было увидеть жопу Веселкина? Где – лукавую ухмылку Анжея Захарищева фон Брауша, распевающего про «резидентку Моссада» и мысленно держащего за задницу проходящую мимо деву? Где – того же Преображенского, распластавшегося по полу и рассматривающего содержимое юбок тех же дев?

В этом всем есть самоотреченность пингвина, прыгающего со скал. При этом – символизм, Серебряный век, глэм-рок, готика и генерация куртуазных маньеристов, толпами посещающих эти действа. Вертинский и Ломовой. Лед и пламень. Все смешалось в том доме. И кому судить?

Я люблю «Бархатное подполье» за сладковатый запах интеллигентской порочности. Собрались в одной зале много чего читавшие люди и выстраивают свои миры, никому не мешая. Не консерватория, но и не стрип-бар. В некоторой недосказанности и есть ломкий привкус свободы.

Не за свободой ли идут сюда музыканты да и просто зрители? Пусть они получат ее.

Денди: ниспровергатель и законодатель моды

Умные люди глянцевых журналов не читают – они их издают.

Из фильма Андрея Кончаловского «Глянец»

Денди? Вы, конечно же, вспомнили пушкинское «Как денди лондонский одет…», и воображение немедленно нарисовало вам импозантного мужчину в безупречном костюме с бабочкой, в цилиндре и дорогой тростью в руках, небрежно достающего из внутреннего кармана изысканную табакерку? Оставим его в прошлом. Если вы на минуту забудете про пробку на Кутузовском и обновления на Facebookе и внимательно посмотрите вокруг, то у вас есть шанс заметить этот особый тип людей и сегодня – тех, кому всегда почему-то хочется подражать в одежде; чьи парадоксальные суждения об известных людях завораживают; наконец, кто с улыбкой выслушает ваши дифирамбы по поводу последнего фильма Альмодовара и в качестве собственного «открытия года» назовет имя режиссера, которое, скорее всего, ничего не скажет ни вам, ни вашим знакомым, но о котором завтра заговорят все – от кураторов выставок современного искусства до гламурных тусовщиков. Знайте: перед вами денди.

И вроде бы в гардеробе у вас теперь тоже есть кое-что от Guсci, а сделанная у стилиста прическа позволила одной из коллег сравнить вас недавно с Джонни Деппом, все-таки что-то выдает в вас, простите, подражателя.

Не таков денди! В отличие от современных модников, щеголей, хипстеров (о них чуть ниже) и прочих заложников «актуальных трендов» денди не следует моде – он ее создает. Денди вводит в моду новые тренды и не боится разрушать стереотипы. И потому всегда оказывается на шаг впереди.

Секрет шейного платка

Дендизм – не стиль моды, а, скорее, целая философия жизни. Причем выражается она не только в одежде, но и в манерах, в способе подать себя в обществе, обозначить свою уникальность и свою принадлежность к касте избранных.

Расцвет и наиболее классический вид дендизма пришелся на конец XVIII – первую половину XIX века. Его родина, как несложно догадаться, Англия, ведь дендизм неотъемлем от таких сугубо английских черт, как снобизм и ирония.

Денди превращает всю свою жизнь, свой образ в произведение искусства.

Среди известных денди – имена таких знаменитых писателей, как Байрон, Диккенс, Теккерей, Уайльд, Бальзак, Стендаль, Барбе д’Оревильи, Бодлер, Пруст. Однако особое место в перечне этих славных имен занимает самый знаменитый в истории денди – англичанин Джордж Браммел (1778–1840). Каждый второй молодой аристократ того времени становился подражателем Браммела, а самым именитым его поклонником был принц Уэльский, будущий британский король Георг IV. Сам лорд Байрон однажды заметил, что предпочел бы родиться скорее Браммелом, нежели Наполеоном. И вот почему, дорогой читатель!

Джордж Браммел произвел революцию в области моды своего времени, плодами которой мы пользуемся и сейчас. Первым и решающим новаторством были введенные им гигиенические стандарты, непривычные для начала XIX века. Именно Браммел ввел в моду аккуратно подстриженные и чисто вымытые волосы, тогда как раньше их было принято отпускать, завивать, пудрить или носить напудренный парик. Браммел принимал ежедневные ванны, причем нередко, говорят, наполненные молоком, в то время как не только простолюдины, но и многие знатные вельможи относились к чистоте тела и одежды, прямо скажем, весьма наплевательски, компенсируя нечистоплотность обильным употреблением парфюма. Свои сорочки Браммел также отсылал в стирку каждый день, и его чисто выбритый подбородок неизменно соседствовал с воротничком идеальной белизны.

Немного о хипстерах и випстерах

Как справедливо замечает историк моды, писатель и телеведущий Александр Васильев, обращаться в формировании гардероба к знаменитым брендам – это лишь ваше «алиби» в мире моды, если вы не уверены в собственном вкусе: стиль признанных дизайнеров, их творческое чутье на свежие актуальные тенденции сделают выбор за вас. Вам остается… только платить.

Денди же свой стиль формирует сам. Иногда сознательно, иногда на уровне импровизации. Повинуясь своему сегодняшнему артистическому настроению, он позволит себе неожиданное сочетание в одежде, а завтра это назовут стилем casual.

Законодатель стиля может сочетать трикотажный галстук (который обычно носят с вельветовым костюмом) с классическим пиджаком или нацепить под костюм водолазку (что, кстати, в последнее время стало общим местом, как и сочетание классического дорогого пиджака с джинсами и футболкой). Более пикантный вариант – контрастное сочетание жилета XVIII века с пальто от Вивьен Вествуд и кожаными брюками. Еще один пример – смешение винтажных и марочных вещей. Довольно смешно наблюдать, как подобные авторские находки бездумно копируют российские тусовщики, ведь любой эпигон – антипод денди.

Денди обладает собственным вкусом, он чувствует меру и стиль. Он никогда не повесит себе на шею толстенную золотую цепь (как очень любили делать полукриминальные российские нувориши в середине 1990-х), не будет кичиться роскошью, выставляя напоказ огромный бриллиант в перстне. Его бриллиант в запонке будет эстетичен и гармонично подобран под тон костюма.

Впрочем, полно об одежде…

Денди – это, разумеется, особый тип интеллектуала. Читать Пелевина сегодня модно или нет? За ответом на животрепещущий в опрос вы кидаетесь к Интернету или прислушиваетесь к лепету диджея на модной радиоволне? Тогда вы точно не денди.

А вот если музыканта, случайно услышанного вами в небольшом кафе, вы для себя безоговорочно называете открытием года, а спустя месяц-два, год он зачарует и программных директоров ведущих радиостанций, и главных редакторов толстых журналов, и циничных музыкальных критиков – есть что-то, что выдает в вас денди. Человека, не просто обладающего изысканным вкусом, но и умеющего тонко чувствовать актуальность культурной ситуации.

Если вы между прочим высказываете друзьям за чашечкой кофе оригинальное мнение о новом фильме (ну, к примеру, о фильме Франсуа Озона, который видели намедни на Берлинском фестивале), а не ждете, что напишут через неделю-другую об этой киноленте авторитетные кинокритики, – вы, несомненно, денди. Или невзначай достанете невиданный пока в родном отечестве аксессуарчик – последнюю модель IPod, которая пересечет таможенный коридор в родные заснеженные широты только через месяц-другой, – и меланхолично заметите, что ее усовершенствованный интерфейс каким-то чудом удивительно гармонирует с вашим текущим внутренним состоянием, связанным с изучением китайской «Книги перемен», мы, пожалуй, назовем вас современным денди.

Разница между денди и модником в истории моды примерно такая же, как между хипстером в современной городской субкультуре и випстером, новой социокультурной прослойкой, имя которой вошло недавно в обиход с легкой руки интернет-колумниста Филиппа Миронова.

Если современный хипстер – это молодой продвинутый горожанин, который манифестирует собственную независимость (другое название хипстера – инди-кид, от indie – независимый) и пытается следовать всему самому-самому модному в одежде, прическе, музыке, кино, литературе, чтобы быть, как мы уже сказали, в тренде, то випстер – это тот, для кого хипстер является целевой аудиторией. Скорее всего, он – главный редактор глянцевого журнала, владелец или арт-директор модного клуба, программный директор рейтинговой радиостанции, независимый дизайнер, владелец галереи. Тот, кто тренд создает. Разница между випстером и денди, однако, в том, что первый задает новые тренды отнюдь не только из любви к чистому искусству. Они для випстера – источник дохода. Глянцевых журналов, как мы уже знаем, такие люди не читают – они их издают. А издавать журналы себе в убыток – нонсенс. Значит, випстеры – все же не совсем денди, ибо денди делают все прежде всего из любви к чистому искусству, и именно в этом их притягательный шарм.

Три правила настоящего денди

Знаменитая исследовательница дендизма Ольга Вайнштейн формулирует эти принципы поведения настоящего денди так. Во-первых, это правило «заметной незаметности» (conspiсuous inconspiсuousness), которое, кстати, легло в основу современной эстетики мужского костюма. Первым идею неброской элегантности придумал, разумеется, Джордж Браммел и с успехом воплощал ее в жизнь.

Второй принцип, который также восходит к Браммелу, – продуманная небрежность. Можно потратить уйму времени на туалет, но далее необходимо держаться так, как будто в костюме все сложилось само собой, в порядке случайной импровизации. «Педантическая тщательность» представляется денди вульгарной, потому что не скрывает предварительного напряжения и, следовательно, выдает новичка, который, потея, постигает науку прилично одеваться. Вот почему умение завязать элегантно-небрежный узел на шейном платке стало высоко котироваться именно в эпоху денди.

Что касается манер и способов себя преподнести в обществе, то основной кодекс дендистского поведения в обществе можно свести к следующим правилам: «Ничему не удивляться», «Сохраняя бесстрастие, поражать неожиданностью», «Удаляться, как только достигнуто впечатление».

Большинство российских гламурных селебрити, не сходящих с полос светской хроники и не вылезающих из телевизора в своей попытке быть скандальными и оригинальными, просто дети по сравнению с великим предшественником по части того, сколь виртуозно владел Браммел искусством светского поведения. Манеры его строились на искусном соединении сухости и непринужденности, почтительности и остроумной дерзости. Именно эти качества закрепились в истории как отличительные черты поведения денди.

Как-то на бал, устроенный некоей миссис Томпсон, Браммел явился без приглашения (как случалось с ним нередко). Однако в дверях дотошная хозяйка потребовала его предъявить пригласительный билет. Денди не упустил возможности для светского скандала. Браммел долго обыскивал все свои карманы и наконец извлек пригласительный билет на другой прием, устраиваемый некоей миссис Джонсон. Когда рассерженная хозяйка указала ему на ошибку, он холодно произнес: «Боже мой, какая незадача! Я очень сожалею, но видите ли, Джонсон и Томпсон – звучит настолько похоже… Желаю вам приятного вечера!» И, элегантно поклонившись, он неторопливо покинул комнату под шепот и смешки знакомых. Тем самым ему удалось публично унизить хозяйку, акцентируя ее простую «незапоминающуюся» фамилию, указывающую на незнатное происхождение. Это примерно то же, если бы сегодня, придя на редкий концерт популярной певицы, сказать: «Земфира… Эльвира… Недолго и перепутать». Нарушив светский этикет, денди одновременно указывает на формальность его отдельных составляющих.

На все слова, жесты, особенности одежды денди ложится большая смысловая нагрузка. Он молчит – это знак, он делает пасы рукой – это знак, он удалился – это тоже знак.

Зачем нужен был весь этот кодекс «ужимок и прыжков»? Был ли он только блажью праздных богачей, не знающих, как развлечь себя? Конечно же, нет. Изначально в XVII веке дендизм явился реакцией аристократов на привычки и манеры все более набирающих вес и влияние в обществе буржуа (не случайно на это же время пришлась и череда буржуазных революций в Европе). Буржуазия всеми силами стремилась стать подлинной элитой общества, а не только финансовой.

Кстати, желанием буржуа сократить дистанцию между своим социальным классом и родовой аристократией обязан происхождением и гламур – попытка создать образ предельного красивого, рафинированного мира, безмятежного края удовольствия, неги и роскоши. Этим же, кстати, объясняется и то, почему философия дендизма и, в свою очередь, тема гламура обретают новую актуальность в России в наши дни. Нарождающаяся буржуазия пытается самоидентифицироваться и соотнести себя с представителями элит как настоящего, так и прошлого. Но, c другой стороны, любая элита стремится всеми силами уберечь свой круг от проникновения в него посторонних – иных по происхождению, уровню интеллекта, воспитания и т. д.

От денди до стиляг

Узнаваемыми чертами дендизм прошествовал через XX век, наиболее ярко выразившись в молодежной субкультуре. Так, по-своему переосмыслили дендистские традиции в 1950-х годах в Великобритании тедди-бойз, которым было свойственно пижонство в одежде и хулиганство в поведении. Эти молодые люди носили облегающие брюки, галстуки-бабочки, удлиненные пиджаки с бархатными обшлагами и замшевые туфли на толстой подошве. Первоначально идолом тедди был британский монарх Эдуард VII, имевший репутацию завзятого денди. Собственно, и название «тедди» возникло как уменьшительное от имени Эдуард. А позднее, в 1960-е, предваряя движение хиппи, на берегах Туманного Альбиона появились моды. В отличие от обеспеченных тедди-бойз, многие из которых являлись представителями золотой молодежи, моды были выходцами из рабочего класса. Однако они также делали культ из своего внешнего вида, обожали ходить по магазинам, а передвигались на мотороллерах, что стало своего рода прообразом верховой езды, которая культивировалась среди денди XIX столетия.

В одежде модов очень важную роль играли мелкие детали, понятные только посвященным (вспомним знаменитый дендистский принцип «заметной незаметности»).

В России дендизм отразился, конечно, в отдельных ключевых фигурах Серебряного века (выразителями традиции можно признать Северянина, Гиппиус, Стенича). В 1960-е свой дендистский нонконформизм через особенности манер и одежды выражали стиляги (или «штатники»). В советской рок-музыке 1980-х дендизм по части антуража нашел выражение в творчестве групп московской школы. В первую очередь это относится к таким коллективам, как «Браво», «Оберманекен», «Николай Коперник». Определенное западничество (в том числе и в одежде, манерах) воспринималось тогда как вызов господствующей государственной системе.

В наши дни мы наблюдаем новый всплеск интереса к дендизму. Свежие тенденции моды указывают на возвращение на актуальную арену мужских шейных платков, смокингов. Очевидную актуальность дендизма в наши дни подчеркивает художественное движение «Бархатное подполье», возникшее в столичном артхаусе в середине 2000-х и с тех пор дающее о себе знать ежегодными фестивалями. Апологеты «Бархатного подполья» именуют новый, проповедуемый ими стиль куртуазным декадансом. Это попытка перенести на современную почву традиции декаданса и эстетизма – течений европейской культуры XVIII–XIX веков, неразрывно связанных с дендизмом (ярчайшими выразителями эстетизма были О. Уайльд, Т. Готье, Барбе д’Оревильи). Роль музыкального законодателя мод в области дендизма и декаданса взяла на себя рок-группа «Бостонское чаепитие», известная первой в России песней про Интернет («Новый эскапизм») и декадентской композицией «Последнее танго в Париже», ставшей своего рода гимном «Бархатного подполья». Апологеты нового течения называют себя «бархатные» и держатся особняком, устраивая закрытые салоны.

Почему все вышесказанное, дорогой читатель, должно вас вообще беспокоить? Не секрет, что многим людям, в первую очередь творческих профессий, именно благодаря особым манерам и умению одеваться удалось сделать карьеру и стать знаковыми людьми своего времени. И многие стали успешными, потому что мыслили независимо и оригинально. И обладали хорошим вкусом. Иными словами, были денди.

Из статьи в журнале «Эстет»

Ольга Вайнштейн,

историк моды, культуролог, доктор филологических наук автор знаменитой книги «Денди»:

В историческом ракурсе «Бархатное подполье» продолжает лучшие традиции салонов и костюмированных балов конца XIX – начала XX века. Стоит вспомнить хотя бы великолепные салонные вечеринки графини Кастильоне или костюмированные балы маркизы Казати, роскошные приемы знаменитого денди эпохи декаданса графа Робера де Монтескью. Воспроизвести и творчески развить эстетские традиции эпохи декаданса в век массовой культуры – дело нелегкое, но создателям «Бархатного подполья» это удалось с блеском.

Изысканные штучки

Из работы М. Воронковой

«Рекомендации по выбору костюма для современного денди»:

Современный эстет, выбирая себе костюм, должен иметь в виду несколько тонкостей.

Костюм выбирается строго по размеру человека, который его приобретает. Если на спинке горизонтальные складки, значит, пиджак узок в плечах, если вертикальные – то велик.

Лацканы воротника на пиджаке должны плотно прилегать к плечам.

Воротник рубашки должен выступать примерно на полтора сантиметра над воротником пиджака.

Манжеты рубашки могут выглядывать из-под рукава пиджака на полтора сантиметра (простая манжета) или на два – два с половиной сантиметра (французская манжета – наличие запонки).

Между лацканом пиджака и воротником сорочки не должно быть зазора.

Желательно, чтобы шов на месте соединения рукава с плечом был гладким и не топорщился при движении.

Трехпуговичный пиджак обычно застегивается на среднюю пуговицу, двухпуговичный – на верхнюю; на жилете должна быть расстегнута только нижняя пуговица.

Пуговицы на рукавах пиджака должны расстегиваться, при этом нижнюю пуговицу лучше не застегивать.

Хороший летний пиджак должен быть с частичным подкладом.

Если галстук правильно завязан, то его нижний кончик слегка прикрывает пряжку брючного ремня.

Брюки должны быть такой длины, чтобы при ходьбе не были видны носки. Ни при каких обстоятельствах, даже при посадке «нога на ногу», не должно быть видно участка голого тела между носком и брючиной. Крайне неряшливо выглядит «гармошка» из сползших носков, поэтому необходимо покупать носки, снабженные надежной резинкой.

При покупке костюма следует обратить внимание на его внутреннюю обработку, петлей, карманов и т. д.

Трость

Золотым веком трости принято считать расцвет дендизма в Англии в XIX веке. Трость присутствовала в гардеробе практически каждого обеспеченного представителя среднего класса. Английский джентльмен не мог позволить себе выйти на улицу без шляпы и трости. Ношение трости считалось особой привилегией. Для приобретения такого права джентльмен должен был получить соответствующую лицензию. Легкомысленное обращение с тростью могло закончиться ее конфискацией.

Ношение трости очень быстро распространилось по всему свету, не остались в стороне и декаденты. Она стала одним из любимых их аксессуаров.

Для ношения трости были установлены определенные правила. Согласно им джентльмен, увидев издалека своего знакомого или же собираясь войти в помещение к гостям, должен был держать трость в левой руке, чтобы правую освободить для рукопожатия. Это правило вполне применимо и к современному обществу.

При прогулке с дамой джентльмен должен был держать трость в руке, находящейся с внешней стороны от попутчицы. Иначе, нечаянно опустив этот аксессуар на конец длинного платья спутницы, он рисковал оставить ее без него. В современном мире женщины уже не носят нарядов такой длины, но тем не менее, идя со своей знакомой рядом, трость лучше использовать с учетом правил этикета XIX века.

В том случае, если нужно освободить руку для совершения какого-либо действия (с кем-то поздороваться, достать кошелек, подать деньги продавцу и т. п.), трость набалдашником вешается на запястье.

Необходимо помнить, что трость должна подходить по росту, иначе есть риск заработать искривление позвоночника. При опоре на нее плечо не должно опускаться или приподниматься, оно должно находиться в равной позиции. Ручка трости не должна создавать нагрузки на лучезапястный сустав.

Хранить трость лучше в специально сшитом для нее чехле, не забывая периодически протирать ее от грязи и пыли и пропитывать специальными веществами.

Гвоздика в петлице

В обществе прежних дней ношение цветка на лацкане пиджака было символом хороших манер, а также проявлением уважения к даме, которую сопровождал кавалер. Так же как нагрудной карман костюма был разработан для ношения платка, петлица на лацкане пиджака была сделана для цветка.

Как потайная пуговица воротника, стебелек бутоньерки на лацкане должен быть незаметен. Костюм для правильного расположения и ношения цветка должен иметь рабочую петлицу на левом лацкане не менее 1 см длиной и небольшую петлю с обратной стороны лацкана, чуть ниже петлицы, для стебелька цветка. Не стоит прикалывать цветок с внешней стороны лацкана, независимо от мероприятия.

Маленькое основание гвоздики помещается в большинство петлиц на лацкане. Существует мнение, что одновременное ношение платка в кармане и бутоньерки – это моветон. Не стоит воспринимать это всерьез. Это очередное заблуждение, которое не находит подтверждения ни в портновских традициях, ни в исторической практике.

Нагрудные платки

Среди мужчин-декадентов популярными были нагрудные платки, которые носили в верхнем кармане пиджака. Их делали из шелковых тканей. Также нагрудные платки выполняли из хлопка и льна. При сочетании платка с галстуком надевали изделия из разных материалов.

Нагрудные платки и в наше время занимают свое место в мире моды и не ушли окончательно в прошлое.

Принцип выбора нагрудного платка заключается в том, чтобы создать гармонию между платком, галстуком, костюмом. Яркий платок может оживить любой костюм. Как у любого аксессуара, у нагрудного платка есть правила его применения.

Платок не должен выглядеть слишком вычурно. Платок должен выглядеть так, словно его небрежно сунули в карман.

Уголок платка наклонен к левому плечу.

Сложенный платок должен удобно лежать в нагрудном кармане пиджака, не свисая с его края.

Цвет платка не должен совпадать с цветом галстука, так как платок предназначен для привлечения внимания собственно к пиджаку.

Платок должен использоваться исключительно в декоративных целях. В качестве носового используется дополнительный платок, который носится обычно в заднем кармане брюк.

Платок не должен быть настолько большим, чтобы не помещаться в кармане, или настолько маленьким, чтобы в нем тонуть. Эталоном считается размер 40 на 40 см.

Существует два способа сворачивания нагрудного платка: плоское (прямоугольником, треугольником, квадратом) и объемное (фонариком, цветочком, хвостиком).

Украшением пиджака станет набивной платок, сложенный вторым способом. Такой платок гармонирует с цветом одежды, создает интересное сочетание.

Цилиндр и котелок

Цилиндр – «высокая шляпа для джентльменов, имеющих высокие цели». Это, несомненно, самый популярный вид шляп всего XIX века. Легенда гласит, что ее первый дебют на публике состоялся 15 января 1797 года, когда английский шляпный мастер Джон Хетрингтон впервые появился в ней на улице. Прохожие с ужасом смотрели на его новое творение, и Хетрингтону пришлось заплатить штраф за свой демарш. Но это не означало конца «карьеры» самого цилиндра. В XIX столетии он стал самой популярной шляпой.

Цилиндр очень громоздок, поэтому в 1823 году во Франции был изобретен «шапокляк» – складной цилиндр. Тулья цилиндра стала мягкой и держалась на распорке, в помещении шляпа складывалась и пряталась под мышку. Если XIX век – это цилиндр, то начало XX – это, несомненно, котелок. До изобретения котелка шляпа указывала на социальный статус своего хозяина. Джентльмену полагалось носить цилиндр. Но когда появился котелок, представители высших классов восприняли его как удобную альтернативу на каждый день. А люди низших сословий стали использовать котелок как праздничный головной убор. В комплекте с котелком часто носили сложенный зонт, трость. Сегодня котелок воспринимается как символ. В наше время шляпа является очень смелым и привлекающим внимание аксессуаром, при ношении которого могут быть использованы определенные правила этикета прошлого. Некоторые из них уместно применить и в сценическом образе.

Мужчина может на короткое время приподнять шляпу: встречая женщину в публичном месте; когда кто-либо приветствует женщину, которую сопровождает данный мужчина; когда приветствует проходящего мимо другого мужчину; в знак благодарности и признательности; также если мужчина собирается просить разрешения на что-то. Следует снимать шляпу при беседе с женщиной. Оставаться в этот момент в шляпе считается грубостью и проявлением неуважения.

Запонки

Запонки пришли в мир моды относительно недавно. До их появления, желая выглядеть элегантно, мужчины подвязывали рукава лентами или кружевными шнурками. Однако особо экстравагантные представители сильного пола стали использовать для этих целей серебряные и золотые пуговицы, соединенные короткой цепочкой. Таким образом и зародилась концепция запонок.

Этот оригинальный аксессуар быстро покорил сердца модников, но лишь в конце XIX века запонки получили широкое распространение как неотъемлемая деталь мужского гардероба. Производители проявляли большую изобретательность и предлагали все новые формы, материалы и механизмы: цепочки, застежки, жесткие сцепки… Основные механизмы, которые вплоть до настоящего времени используются при производстве запонок, были изобретены еще в конце XIX века. В начале XX века талантливые дизайнеры, представлявшие такие крупные ювелирные компании, как Cartier, Tiffany и другие, прибегали к использованию самых разнообразных материалов: эмаль, кристаллы, опаловое стекло, перламутр, драгоценные камни.

На сегодняшний день запонки – деталь маленькая, но значительная. Глядя на них, можно узнать не только о характере, но и о вкусе и чувстве юмора хозяина.

Запонки бывают симметричные и асимметричные. У первых обе половинки одинаковые, у вторых лицевая сторона – украшение, а обратная – застежка. Они могут быть чисто металлическими либо с эмалью, жемчугом, камнями.

Надевая запонки, их владелец заявляет о своем чувстве стиля и возможности потратить время и деньги на красивую вещь.

Обычно запонки подбираются в тон к рубашке или галстуку, но иногда бывает уместен и смелый контраст. Маленькие запонки будут хорошо видны только тогда, когда их обладатель поднимет или согнет руку. Но именно в этой «случайности» и заключается шарм: дорогие мужские аксессуары не должны бросаться в глаза.

Застегнуть запонки без посторонней помощи бывает не так-то просто, однако игра стоит свеч. Вот некоторые советы тому, кто надевает запонки:

• Тщательно вымойте руки перед тем, как надевать запонки, чтобы не испачкать рукава рубашки.

• Возьмите рубашку с двойными манжетами и наденьте ее; подверните одну манжету так, чтобы можно было совместить четыре прорези.

• Возьмите одну запонку, поверните застежку перпендикулярно манжете.

• Аккуратно проденьте ее через все прорези, от лицевой стороны рубашки к изнаночной, застежкой вперед.

• Зафиксируйте запонку, вернув застежку в исходное положение. Те же манипуляции проделайте со второй запонкой.

Галстук-бабочка

Старинный аристократический костюм, требовавший немало времени при облачении, в XIX веке неизбежно делался менее затейливым, но более удобным. Один из законодателей того времени писал: «Принеся в жертву линии всю былую пышность своего костюма, мужчина не мог отказаться только от одного: он не мог пожертвовать галстуком».

Галстук, а в особенности его одинокая, гордая жемчужина, как будто сконцентрировал в себе, словно крепчайший экстракт, все соки древней пышности. На галстук приходится особая символическая нагрузка: «Как микроскопический рубин, вкрапленный в черную жемчужину, галстук одухотворяет платье мужчины и оживляет строгую красоту его лица». Словарь Ларуса делает следующее замечание о галстуке: «Наука одевания вся сосредоточена в умении носить галстук». Умение носить галстук относится в полной мере и к галстуку-бабочке.

«Дальним родственником» современного галстука-бабочки можно считать обыкновенный шейный платок. Пика популярности бабочка достигла в середине 30-х годов прошлого столетия.

По форме кроя концов галстука-бабочки различают две модели: более ранняя – «крылья бабочки» (узкая лента с широкими заостренными концами) и современная версия – «летучая мышь» (с прямыми концами шириной до 5 см). При завязывании бабочки модель «летучая мышь» удобнее.

Чтобы носить галстук-бабочку стильно, следует принимать во внимание некоторые моменты:

• Завязанная бабочка не должна выходить за внешний край лица мужчины и не должна превышать ширину воротника рубашки.

• Воротник должен обрамлять узел галстука.

• Галстук должен быть точно по размеру шеи и гармонично сочетаться с чертами лица.

• Цвет галстука-бабочки должен гармонировать с цветом кожи, волос, глаз.

• Творческие люди предпочитают традиционные бабочки с рисунком.

Портсигар

«Портсигар» имеет французские корни (porte – носить и cigare – сигара) и трактуется как «плоский футляр, коробка для ношения при себе папирос или сигар». Первые упоминания о портсигарах относят к XVII веку, тогда ими пользовались богачи, носители благородных фамилий, люди из высшего света. Дорогой портсигар во все времена много рассказывал о своем владельце. Глядя на сигарную коробочку, можно было без труда рассказать о положении в обществе своего собеседника, его образовании и благосостоянии. В XVIII веке портсигары изготовляли из драгоценных металлов, украшали камнями, жемчугом, росписями. Позднее, в конце XIX – начале XX века, когда курение стало популярно среди всех слоев населения, портсигары из предметов роскоши стали предметом личного пользования. Кроме серебра и золота для изготовления портсигаров стали использовать металл, древесину, пластмассу и т. д.

Заключение

Гардероб, ухоженность, поведение в обществе – факторы, которые представляют человека окружающему миру. Сочетая их, можно создавать любое впечатление, и лучший путь для достижения какой-то цели – произвести нужное для этого впечатление. Не исключение из этого правила и люди творческой профессии. Им, как никому, необходимо заинтересовать своим внешним видом окружающих. Идея всего внешнего облика публичного человека состоит в том, чтобы на него обратили внимание, заметили. При этом надо быть не только конкурентноспособным, но и нравиться самому себе.

Кодекс современного денди

Кодекс родился в среде представителей «Бархатного подполья».

Стильно:

• Не знать, что такое «хипстер».

• Смотреть клипы Милен Фармер и слушать российскую эстраду начала прошлого века.

• Обращаться к незнакомым людям на «Вы», вне зависимости от возраста и социального происхождения.

• На вечеринке, где бесплатно рекой льются спонсорские алкогольные напитки, попросить себе прохладной воды с лимоном.

• Использовать в своей речи слова «нежели», «намедни», «ибо», «благодарю».

• Жить в собственной квартире, доставшейся по наследству, и бережно хранить семейные реликвии.

• Знать толк в элитных сортах китайского чая.

• Не иметь привычку делать селфи.

• Читать бумажные книги.

• Рассматривать знаменитостей, встреченных на светской вечеринке, как неодушевленные предметы: обращать внимание на то, как на них падает свет, как фасон их одежды соотносится с геометрией зала, и т. п.

Не стильно:

• Обсуждать «актуальные тренды» и то, что сейчас модно.

• Обсуждать в обществе чьи-либо наряды.

• С гордостью рассказывать о своем знакомстве с известными людьми.

• При знакомстве с кем-либо озвучивать добрую половину своего творческого и профессионального портфолио.

• Сверять свой вкус по модным досуговым изданиям.

• Судить о ценности и оригинальности того или иного явления искусства по степени его раскрученности и узнаваемости.

Достойны сожаления:

• Человек, всячески подчеркивающий свой статус. Джентльмены, которые просят подать «самое лучшее вино» либо «самое дорогое вино». Денди, как истинный знаток, точно укажет марку и год, основываясь на своих субъективных предпочтениях, которые, как правило, и бывают безупречными.

• Джентльмены, стремящиеся казаться джентльменами в глазах своей дамы и делающие все для этого… ценой неудобств для других людей и особенно других дам.

• Джентльмен, подчеркивающий в беседе стоимость своих костюмов, автомобилей и обедов, – выбор денди определяется вкусом, а не ценой.

• Джентльмен, обсуждающий с друзьями те качества знакомых и незнакомых дам, которые обычно доподлинно известны только доктору и портному.

Достойны уважения:

• Джентльмены, способные даже убийство совершить тактично; даже оскорбление нанести так, чтобы оно прозвучало как комплимент; даже в лучшем месте и среди лучших людей на свете не сделать своим телефоном ни одной фотографии для Instagram.

• Джентльмен, чье обхождение позволяет и даме полусвета почувствовать себя рядом с ним настоящей леди.

• Джентльмен, чей внешний вид не говорит о количестве нулей в его декларации о доходах, а ненавязчиво сообщает, что перед вами истинный джентльмен.

• Джентльмен, чьи манеры и речь свидетельствуют о высоком качестве и изрядном количестве прочитанных им литературных произведений.

• Джентльмен, способный парой негромко произнесенных фраз остановить разбушевавшуюся компанию.

• Джентльмены, не вступающие в пустую полемику, отстаивая свою точку зрения среди невежд.

• Только джентльмен способен поддержать заранее проигранное дело.

• Джентльмены, по внешнему виду которых нельзя опознать, насколько бурной была предшествующая ночь, – денди безупречен всегда. (Тут мнения участников «Бархатного подполья расходятся.)

Вербальный этикет современного денди (по материалам Интернета):

• Отвечая на звонок, говорить «алло», «да» и «какого хера!» стало старомодно. Есть другое нужное слово – «внемлю». Если архаизм с перепугу забылся, можно заменить фразой «кому я понадобился?», произносимой со мхатовским драматизмом.

• На нежелательные и грубые вопросы, требующие немедленного ответа (типа «Тебя е…ет?!»), есть замечательная фраза: «Вам, сударь, какая печаль?».

• Целый ряд идиоматических выражений типа «твою мать» и «ну ни фига себе ты купила» заменяется фразой «больно слышать», произносимой с шекспировским трагизмом.

• В ходе научного спора аргумент «Я тебя сейчас в асфальт закатаю!» правильнее заменить фразой «Голубчик, не утруждайте себя в поисках профанаций».

• Часто мы просим друзей и родных: «Вась, сгоняй кабанчиком за хлебом». Это неправильно. Просить об одолжении необходимо так: «Дружище, да не будет тебе в тягость…» и далее по тексту.

• Если после ряда аргументов необходимо подкрепить свою позицию крепким словцом, существует на выбор несколько вариантов:

– «Ну ты, грязный урод» должно произносить как «Ох, и плутоват же ты, шельма!»;

– «Баран, за базар ответишь?!» – «Я недосягаем для ваших дерзновенных аргументов и дедукций»;

– «Тормозила ты редкостный» – «Да вы просто рутинер, милейший!»;

– «Сам понял, что сказал, дебил?» – «Ваши слова, уважаемый, бурлеск чистой воды, равно как и вы – акциденция современности».

• Обращение к товарищу во время потасовки «А не пора ли нам съе…ся?» находит отражение во фразе: «А не пора ли редуцировать эту буффонаду?».

От будуара до библиотеки

Бархат для фолиантов

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Итак, третий фестиваль «Бархатное подполье»! Это был достопамятный 2008 год. Требовалось срочно выбрать место, где будет находиться эпицентр этого важнейшего в судьбе декадентской богемы события. Для «Бархатного подполья» выбор заведения играет немаловажную роль. Однозначно это должен быть центр старой Москвы, хранящий атмосферу времен Вертинского, Петра Лещенко и всей московской богемы первой половины XX века. Само помещение непременно должно будить вдохновение и желание окунуться в царство приглушенного света, изысканных ароматов, бледных, одухотворенных лиц поэтов, музыкантов и глубоко декольтированных дам.

И вот после упорных поисков, описание которых достойно отдельного авантюрного романа, подобное заведение нашлось. Оно располагалось на Полянке, в Бродниковом переулке, называлось «1-я Библиотека» и было весьма и весьма любопытным. С одной стороны, оправдывая название, внутри действительно находились внушающие уважение стеллажи со старинными книгами, с другой – весь этот интерьер приятно ассоциировался с атмосферой лондонских аристократических гостиных, завсегдатаем которых был в иные времена сам Оскар Уайльд. Но вместе с тем клуб имел и всякие манящие кулуарчики-будуарчики, выдававшие недавнее прошлое этой библиотеки, весьма пикантное. Дело в том, что до неких пор это славное место было замаскированным подпольным борделем.

Обаяние бывшего дома терпимости, внезапно решившего переквалифицироваться в библиотеку, было как нельзя кстати. В его кулуарах еще раздавалось эхо сладострастных вздохов уединившихся парочек, а престарелые фолианты Дюма, Джека Лондона, Сэлинджера и прочих были явно рады находиться поближе к местам, где только что била ключом легкомысленная жизнь, коей совсем не гнушались их многоуважаемые авторы. К слову сказать, в дальнейшем владельцам этого клуба чувство вкуса явно изменило. Они уничтожили весь этот джентльменский фон, раскрасили стены кислотными цветами и учинили «бум-бум, тыц-тыц» – дискотеку-толкучку, выбрав ей весьма оригинальное имя «Гараж». Но, к счастью, это было потом, а пока в нашем распоряжении, наряду с охотно пошедшим нам навстречу арт-директором, имелись вот такие роскошные интерьеры.

Можно было творить! Концертная программа начала формироваться, как водится, с хедлайнеров. Должен вам сказать, милостивые государи и государыни, что когда-то меня необычайно поразил альбом вышедшей из лихого периода постпанка конца 1980-х московской группы «Прощай, молодость», увы, после первого же альбома и распавшейся. Это был дуэт Андрей Якушин – Сергей (Бананов) Тененбаум. Они играли эдакую ироничную, стилизованную под салонную эстраду музыку в формате «вокал плюс рояль». С выразительными, тонкими стихами. Иногда своими, иногда позаимствованными у поэтов Серебряного века, например Брюсова.

И вот во время подготовки фестиваля жизнь случайно свела меня с одним из них, а именно с солистом Андреем Якушиным. Знак судьбы был оценен, и я начал, насколько мне хватило дипломатического такта, агитировать Якушина эксклюзивно, специально для «Бархатного подполья» реанимировать проект – только на один вечер. К тому времени Якушин был (да и есть) крупным бизнесменом, владельцем успешного пиар-агентства, Тененбаум успел уехать в Израиль и вернуться назад. Но, так или иначе, в нужный час они оказались вместе в Москве. И – чудо! – согласились. На мое скромное замечание о низкобюджетности фестиваля было сказано только: «Черт с ним, с гонораром, было бы по-настоящему хорошее, живое пианино без всякой этой модной пластмассы да побольше очаровательных слушательниц». Ох уж эти мне артисты! Работать с такими – одно удовольствие. Пообещав море экзальтированных, ослепительных декаденток в партере, я обрел уверенность, что хедлайнерами «Бархатное подполье» обеспечено. О других участниках фестиваля, если позволите, чуть позже. Терпение, господа!

Итак, настал день фестиваля. Все завертелось! Я сам, приехав на площадку, был подхвачен ажиотажем приятных приготовлений. Стою и смотрю по сторонам: тут притащили пианино, над которым колдует специально приглашенный настройщик, там какие-то энтузиасты от искусства вешают рекламные плакаты и соответствующие случаю декорации… Настоящая творческая суета… «О, духи Вертинского и Айседоры Дункан, какую кашу я заварил!» – проносилось у меня в голове.

Отсчет пошел на часы… И вдруг – о, Боже! Как водится, происходит форс-мажор, который, как мне на минуту показалось тогда, поставил на грань краха весь фестиваль… За час до выступления выясняется, что солист дуэта «Прощай, молодость!» трубку не берет и где он – совершенно неизвестно. «Срочно езжайте к нему домой, хватайте и везите сюда, живого или мертвого», – нервно инструктирую я испуганную хрупкую девушку, ответственную за господ артистов. В итоге Андрей Якушин был доставлен вовремя, однако пребывал он, честно говоря, в весьма разобранном состоянии. Правда, наш денди был уже во фраке и белой рубашке, но последняя при этом носила явные следы воздействия красного вина.

Судя по состоянию нашего героя, он был в уверенности, что находится на холмах Грузии со своим закадычным другом Юркой Лермонтовым в окружении дюжины горных пери. Я не стал разрушать эту сладкую иллюзию. Понимая, что в рабочее состояние творческую личность могут вернуть только музы (и чем больше муз, тем лучше), я дал команду приготовить консилиум из самых, на мой взгляд, опытных представительниц этого вида, прибывших на фестиваль, и поручил им творчески реанимировать душу и тело измученного нарзаном артиста, терпящего бедствие в бурных волнах «Киндзмараули». А сам тем временем вернулся к самому волнительному – старту фестиваля.

Итак, я выхожу на сцену, тяну время, произношу пространный спич. Благо, у меня была прекрасная соведущая Вика. Говорить она, по правде говоря, толком не умела, зато эмоционально меня поддерживала, сверкая ослепительной улыбкой и подчеркивая всей своей точеной фигурой и грацией и куртуазность, и эстетизм, и декаданс, причем по-своему, с эдакой владивостокской изюминкой, ибо носила гордый титул «Мисс Владивосток».

Объявляя начало долгожданного действа, я произношу торжественные, ну очень торжественные слова в духе того, что «ну вот, у нас должны были открывать фестиваль легендарные артисты 1990-х, культовый дуэт «Прощай, молодость», но, к моему великому огорчению, мне кажется, что они пока…». Замедляю речь – и тут крик из другого конца зала: «Мы здесь!» Боже мой! Никогда в своей жизни я не испытывал такого прилива радости от этой, казалось бы, привычной фразы.

И вот выходит Андрей Якушин (уж не знаю, какие реанимационные приемы употребили очаровательные нимфы, чтобы поднять на ноги нашего почти безнадежного пациента, – пусть этот секрет останется навсегда в бордовых складках закулисья «Бархатного подполья»), все еще весьма помятый и несколько не от мира сего, но уже в образе – в безупречной белой рубашке, наспех задрапированной, во фраке, в малиновой бабочке. Его партнер по сцене Сергей (Бананов) Тененбаум садится за пианино, и они начинают. Записи этого исторического выступления сохранились, поэтому можно реально оценить градус эмоционального воздействия культового дуэта на зрителей. Зал трепетал! Эпиграфом к самим песням послужили прочитанные Якушиным хрестоматийные строчки Пастернака, в финале которых «писать о феврале навзрыд», казалось, хотелось уже всем присутствующим.

Само выступление получилось поистине в духе декаданса. Первую песню они, к моему вящему восторгу, спели превосходно! Правда, Андрей периодически забывал слова, но, будучи опытным артистом, виртуозно из этого выкручивался. Иногда в порыве артистических эмоциональных пассов он задевал рукой расположенную рядом ударную установку, которая вносила вполне футуристические элементы в минималистичную аранжировку пьесы. Это выглядело даже очень живописно и придавало некий опьяняющий шарм всему действу. Но что до Сергея (Бананова) Тененбаума, сидевшего за клавишами, то он становился все мрачнее и мрачнее с каждым тактом. Видимо, его тонкой душе было трудно мириться с некоторыми вольностями исполнения своего партнера. И в конце концов, в момент исполнения третьей песни, Тененбаум не выдержал, молча встал из-за рояля и направился к выходу. Кто-то потом сообщил, что слышал, как Сергей сквозь зубы пробормотал: «Нет, все. Хватит». Вот такое получилось неоднозначное выступление. Кто-то назвал это провалом, но, на мой взгляд, экспромт был очень эффектным. Самое главное – историческое событие состоялось: коллектив, ярко вспыхнув последний раз на нашем шоу, испытал в полной мере разрушительную силу декаданса и ушел, как мне казалось, в небытие. Однако справедливости ради замечу, что впоследствии музыканты, видимо, благодаря вышеописанному выступлению все же оценили свои возможности и буквально через месяц после фестиваля в клубе «Дума» сыграли-таки концерт, уже сольный, где в безупречном качестве выдали всю программу. Те редкие гости (в том числе и автор этих строк), кому довелось попасть на закрытый вечер, смогли в полной мере вкусить радость знакомства с чарующим художественным миром этого уникального дуэта.

Из прессы

Ночь шахерезад

В канун самого женского из всех праздников большое количество прекрасных дам было замечено в одном из элитных московских клубов на фестивале с необычным названием «Бархатное подполье»

Сам фестиваль, который проходил до поздней ночи, собрал очень много по-настоящему талантливых и бесшабашных музыкантов, художников, модельеров, танцоров, а стиль фестиваля был назван его автором, Владимиром Преображенским, «куртуазным декадансом».

Одной из самых заметных фигур фестиваля, правда, стал не участник, а гость – экс-депутат Государственной думы, продюсер нескольких скандальных проектов, связанных с образами президента Грузии Михаила Саакашвили и премьер-министра Украины Юлии Тимошенко, Алексей Митрофанов. Не скованный рамками протокола, он отправился в гримерку и пообщался со стриптизершами – «шахерезадами», призывно виляющими бедрами. Там он посетовал, что они хоть и исполняют восточные танцы, на самом деле к Востоку не имеют никакого отношения. Девушки, сделав вид, что они обижены, решили не на словах, а на деле доказать, что они умеют танцевать не хуже выходцев из бывших советских республик Востока. Впрочем, Митрофанову уже было не до них – остаток вечера он не расставался со стаканом и пропустил выступление многих известных куртуазных декадентов, которые демонстрировали свое остроумие, знание неформальной лексики и умение использовать ее по назначению, ловко вставляя в интеллектуальные стихи, которые в этот вечер звучали со сцены.

Остальные известные персоны вели себя скромно, их бедра весь вечер оставались в статичном состоянии.

Андрей Князев, для НРС

Танцы на шесте, или Бородатые поэты…

Многое внутри и вокруг «Бархатного подполья» происходило в атмосфере непрекращающегося творческого хэппенинга. И потому не репетировалось – импровизация была во многом не следствием банальной лени, а некоторым фаталистическим художественным приемом.

«Я часть мира, которого нет», – пел, как мы помним, Майк Науменко. В случае с «Бархатным подпольем» это мир, рожденный моими собственными фантазиями. В каждом фестивале я пытался их воплотить, используя те художественные элементы, которые оказывались под рукой. В то же самое время каждый раз я оставлял место и для некоей случайности, способной удивить и меня самого. Порой этой играло со мной злую шутку.

Помню, накануне третьего фестиваля пришла ко мне интересная пара: безупречного вида интеллигентный молодой человек и ослепительная красотка, с очень нежной кожей, в шляпке с изысканной вуалью. Мы начали разговаривать о литературе, музыке… Потом они сказали, что представляют один очень интересный поэтическо-театральный проект, который называется… э-э… «Фронт радикального искусства», и что хотят выступить на фестивале. Название настораживало, но обаяние сидевших передо мной людей, щедро рассыпавших в разговоре «правильные» имена, понятия и названия, меня расслабило и притупило бдительность. Однако я, как мог настойчиво, поинтересовался, как именно будет выглядеть их выступление и сколько всего участников. Была обещана масштабная поэтическо-музыкальная постановка, в кульминационный момент которой девушка должна исполнить чарующий танец на шесте. Последнее обстоятельство, видимо, окончательно пленило в тот момент мое воображение. Уже на внутренних тормозах пропустил я ремарочку о том, что «будет еще несколько наших коллег-поэтов», представив по аналогии с моими собеседниками эдаких молодых элегантных денди, блистающих искрометностью ума и безупречностью манер.

Каков же был мой ужас, когда уже в день проведения «Бархатного подполья» я увидел весь состав того самого «Фронта радикального искусства». За все таким же элегантным Евгением (так звали юношу) и его соблазнительной спутницей следовали человек 10 брутального вида бородатых мужчин отнюдь не субтильного (но и не атлетического) сложения, напоминавших одновременно и похмельных рабочих депо, и пузатеньких чиновников, разгуливающих в пузырящихся на коленках дедовских штанцах у себя на даче. Была среди них, кажется, еще одна девушка, но общей удручающей картины это не меняло. Противиться воле судьбы было уже поздно…

Вся эта компания в означенный в программе час вышла на сцену и затянула какую-то мрачновато-тягучую сагу, невероятно скучную и невнятную, с тяжеловесными стихами, положенными на околоэтнические миксы.

В середине всего этого беспредела, который никак нельзя назвать эстетским, прекрасная белокожая девушка действительно взвилась на шесте, подарив пару минут визуального удовольствия. Она явно хотела искупить предыдущее тоскливое представление своих партнеров. И это ей удалось! Фигурка была словно выточена из слоновой кости, при этом она обладала гибкостью гуттаперчевого мальчика и формами, которые не оставляли сомнения в зрелой женственности. Ко всему вышеописанному стоит добавить, что на ней был тот минимум одежды, который позволял внимательному зрителю насладиться почти всеми тайными уголками ее обворожительного тела.

После фестиваля тот самый элегантный Евгений подошел ко мне и с большим недовольством спросил: «Владимир, как же так?! Мы слышали, как во время нашего выступления Вы подходили к звукорежиссеру и говорили: «Когда уже их эта… (далее следовало крепкое непечатное слово) закончится!» Что я мог ему ответить?

Тем временем градус гламура в зале неуклонно возрастал. Гости, возбужденные не только происходящим на сцене, но и вокруг нее, уже вовсю общались между собой. Ибо гости на фестивале «Бархатное подполье» – не просто пассивная публика, устремившая свой взгляд на сцену. Это сам участник действа, в отдельные моменты, может быть, даже более важный, чем артист, находящийся на сцене. Некоторых дам уже явно стесняли их наряды. То и дело проглядывала сквозь кружево платья полностью обнаженная грудь или мелькал верх кружевного чулка в легкомысленной позе «нога на ногу». Что ни говори, а фривольная атмосфера бывшего борделя давала о себе знать, несмотря на темные фолианты классиков, строго взиравшие со своих не менее темных полок. Я сам был не прочь испытать куртуазные приключения с несколькими томно глядевшими на меня красотками, но обязанности главного церемониймейстера вечера крепко приковали меня к земле, не давая устремиться в кущи пикантных удовольствий.

Посетителей набралось великое множество. Кавалеры с нескрываемым удовольствием совершали променады по залам, протискиваясь между тесно стоящими дамами, которым решительно не было места для отступления. В воздухе витал коктейль из запаха духов, шампанского и дорогих сигар (тогда в заведениях курить еще было можно). Кровь превращалась в опьяняющий глинтвейн. Здесь бок о бок фланировали готического вида юноши и девушки, редакторы глянцевых журналов, экзальтированные дамы за 30, отрешенного вида поэты и мистики… Была замечательная актриса Елена Захарова, один академик (не будем называть его, дабы не пятнать почтенную репутацию), одиозный политик Алексей Митрофанов, скандальный режиссер провокационного эротического театра Кирилл Ганин… Ну где они еще могли собраться в эдаком диковатом сочетании вместе, как не на «Бархатном подполье»! И каждому, думаю, и ныне есть что вспомнить.

С Митрофановым, кстати, вообще произошел курьез. Очаровательные девушки, дежурившие на входе, его просто банально не узнали. И ни в каких списках приглашенных не нашли. Стало быть, для них в тот момент что сопредседатель ЛДПР Алексей Валентинович Митрофанов, что Фома Аквинский – разницы нет: в любом случае это взрослый незнакомый дядька, которого нет в списках. Вздохнул депутат, не сходивший в то время с экранов популярных ток-шоу, посмотрел укоризненно на политически не подкованных юных сограждан да и купил билет за тысячу рублей. Курьез, а факт!

Кто еще принимал участие в данном действе? Рок-бард Александр О’Шеннон. Он расширил спектр провокационных тем, присутствующих на «Бархатном подполье», спев трогательную балладу о допингах, услаждающих жизнь отважных камарадас в буйной сельве далекой революционной Кубы. Выступление О’Шеннона, на мой взгляд, не слишком вписывалось в общую канву, но, учитывая тот факт, что на бас-гитаре играл арт-директор клуба, мы поймем, что компромисса в столь щекотливых обстоятельствах не смог бы избежать и сам несгибаемый Ульянов-Ленин.

Не обошлось без реально драматичного эпизода с участниками фестиваля.

Мария Рунова,

модель, фотограф, журналист, участница движения «Бархатное подполье»:

На третьем фестивале, в котором я принимала участие, драмы случились настоящие и неподдельные. Никогда не забуду нетерпение депутата Алексея Митрофанова поучаствовать в фотосессии с обнаженными моделями русского Penthouse. Я сама должна была делать фотосъемку на сцене давно уже исчезнувшего клуба «1-я Библиотека». До нас доехала одна из девушек вместе с гримером. Остальные две красавицы где-то задерживались. Нашли их не сразу. Затем, как в плохой комедии, кто-то позвонил и сообщил, что они попали в ДТП и находятся в институте Склифосовского. В этот момент с одной стороны меня, нервную и злую, поглаживал по плечу депутат Митрофанов. С тыла с видом могучего атланта мою злую попу поддерживал известный в кинотелевизионном мире карлик Шкет (увы, ныне покойный). Я думала, что нас разыгрывают. Увы, все было на полном серьезе. Машина, улетевшая в кювет, стала металлоломом, а красавицы получили серьезные травмы. Впрочем, ныне они живы и здоровы, что уже хорошо.

Из смешного… Конечно, мы не могли остаться безучастными к трагедии, очень переживали и страшно напились вместе с редактором Penthouse Виталием Богачевым и порнорежиссером Кириллом Ганиным. Мастерство не пропьешь – каким-то образом я на автопилоте сделала съемку с ассистентом с дополнительными источниками света. Смутно помню, как ехала на эскалаторе с Ганиным, как нас под руки вытаскивали тетушки, моющие полы в метро. Эти добрые женщины даже помогли нам поймать машину до дома… Проснулась я с декадентским похмельем, адски саднили разбитые коленки, они не давали в том числе по-дружески обняться с унитазом. Я приняла утреннюю анестезию из 50 грамм абсента и пошла в ванную. Сеточка чулок назидательно впечаталась в кровавое мясо. Кажется, вопреки всему чулки даже не порвались. Мои болезные стоны в пять утра напугали соседей сверху и снизу: это еще та процедура – отрывать сеточку по живому. Зато я поняла, что вчера мне было очень хорошо.

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

На третьем фестивале была также англоязычная рок-группа, сосватанная мне моим знакомым, журналистом и впоследствии режиссером Сашей Яковым (это он потом снимет фильм «Бархатное подполье» Владимира Преображенского»). Я согласился на их выступление, опять-таки соблазнившись обещанием, что во время выступления будет показ купальников бренда Marc & Andre. В итоге нарисовались на сцене брутальные мужчины в латексе, которые на удивление неплохо играли технически добротный британский рок. По залу пошли девушки в купальниках. Обычных таких цветастых купальниках… При чем здесь куртуазный декаданс – не знаю… Да, искренне не знаю до сих пор. Хотя девушки мне понравились. Вот так вот верить коллегам на слово! Больше таких ошибок я не повторял. Впрочем, у высокой моды свои причуды…

Александр Яков,

кинорежиссер, писатель, журналист:

Прежде чем делиться воспоминаниями о третьем фестивале «Бархатное подполье», я покопался в памяти и восстановил сцену моего знакомства с Владимиром Преображенским, весьма, на мой взгляд, примечательную. Это случилось осенью 2007 года на фестивале «Дискотека 80-х». Ко мне подошел стройный молодой человек в вельветовом светло-коричневом пиджаке, белой рубашке и черных брюках. Его шею элегантно обвивал коричневый шарфик.

Без предисловий последовал вопрос:

– Вы случайно не денди? Зонт, трость, пиджак, шарфик, шляпа и солнечные очки в бордовой оправе – я думаю, это не просто так?

Я был немного удивлен таким подходом к знакомству.

– Не скажу я вам, что денди, но за стилем и модой строго слежу.

Мой ответ заинтересовал его еще больше, и тогда я решил представиться первым:

– Александр Яков, газета «Новые известия», фотограф, редактор. – Владимир Преображенский, журналист, музыкант, лидер группы «Бостонское чаепитие» и организатор фестиваля «Бархатное подполье», – в ответ улыбнулся мне Володя.

Потом мы долго общались, говорили о музыке, кино, литературе, моде. Он поделился своим рассказом о фестивале, который к тому моменту уже проводился, и это мне показалось очень прикольным. Так я решил поучаствовать в данном мероприятии. В то время я трудился редактором полосы «Мода и стиль» газеты «Новое время». Тематика фестиваля была созвучна тому, чем я занимался. Мне было интересно попробовать себя в качестве соучастника фестиваля, организовав на «Бархатном подполье» фешен-показ, хотя раньше ничем подобным никогда не занимался.

Я вспомнил вдруг о французских купальниках Marc & Andre, которые были показаны летом 2007 года. Как сейчас помню эти закрытые модели в оранжево-коричневой гамме: огромные вырезы на правом боку и животе делали купальники практически раздельными. Помню, еще мне очень понравилась серия коллекции в экзотическом желто-фиолетовом, белом в сочетании с бирюзой, а также в мягко-коричневом тонах. Я отыскал телефон пресс-секретаря Marc & Andre Марианны, с которой познакомился после показа купальников на Неделе моды, и позвонил.

Поймал я ее не в самый удачный момент – перед поездкой в Монако, и у нее было мало времени, однако для меня оно все же нашлось. Марианне идея фестиваля понравилась, но она беспокоилась о том, что, возможно, не будет подиума и большого количества моделей. В плане пиара ее все устраивало. Особенно порадовала обещанная целая полоса в газете «Новые известия», посвященная купальникам Marc & Andre. Согласие было получено.

Еще я пообещал найти достойную озвучку для показа, сказал, что, вероятно, это будет живой рок-н-ролл. Договорился я со знакомой группой The Types, которая исполняет музыку 60’s garage-beat. В итоге, на мой взгляд, вышло весьма неплохое, хотя и неожиданное сочетание.

Конечно, свои сложности были, например с моделями. На Неделе моды в Москве мне удалось поговорить с огромным количеством девушек, но никто из них так и не согласился принять участие в фестивале бесплатно. Однако у меня было несколько знакомых моделей, готовых участвовать ради пиара. В процессе подготовки нашлись и остальные, привлеченные необычностью намечающегося действа.

Несмотря на технические трудности, мне все очень понравилось. Было много подруг, друзей, с которыми я только и успевал общаться. Да и потом мы долго отмечали успех фестиваля.

Из прессы

В «БИБЛИОТЕКЕ» УСТРОИЛИ «БАРХАТНОЕ ПОДПОЛЬЕ»

III Фестиваль "Бархатное подполье", состоявшийся в эти выходные в клубе "1-я Библиотека", собрал утонченных любителей "красить губы гуталином", наряжаться во фраки с бабочками и вечерние платья, курить через длинный мундштук и томно говорить о недостижимости Идеала и мимолетности земной красоты. Они же – ценители поэзии Бодлера и Зинаиды Гиппиус. Иными словами, фестиваль собрал современных декадентов всех мастей. По определению автора фестиваля Владимира Преображенского", «Бархатное подполье» объединило не просто декадентов, а декадентов куртуазных, которые, преодолевая мрачную меланхолию, вызванную неприглядными моментами окружающей жизни, прорываются через искусство к Возвышенному и Прекрасному.

Фестиваль начался действительно по-декадентски, с культового дуэта середины 90-х «Прощай, молодость!», который специально для «Бархатного подполья» собрался после 10-летнего забвения. Однако случился казус. Сергей Бананов-Тененбаум сел за рояль, Андрей Якушин, облаченный в безупречный костюм с лакированными туфлями, взошел на сцену и тут… невооруженным взглядом стало заметно, что он едва держится на ногах. Впрочем, это придало вокалисту «Прощай, молодости!» еще больше обаяния, а прочитанный им стих Б. Пастернака протянул правильную ниточку от поэзии Серебряного века к нынешнему фестивалю. Жаль, что дуэт исполнил всего две композиции (одна из которых, кстати, на стихи Брюсова), после чего Якушин безнадежно забыл слова и был покинут соратником по дуэту – пианист Бананов решил, дабы избежать позора, вступление прекратить. Но даже от двух прозвучавших вещей публика была в восторге – настолько точным было попадание в стилистику фестиваля. Эстафету программы перехватил известный бард Александр О'Шеннон, который если и выбивался из концепции фестиваля, то замечательным образом компенсировал это великолепной игривой поэзией и качественной игрой на гитаре. Потом случился еще один неожиданный поворот. Дизайнерский дуэт Marc&Andre показал свою коллекцию весьма спорных купальников (причем здесь декаданс?), а в это время на сцене «рубилась» группа мужчин в черном латексе, исполняя рок-н-роллы в духе саундтреков к фильмам Тарантино. Однако публика оживилась, и многочисленные фотокамеры защелками чаще.

Следом был, на наш взгляд, самый невразумительный номер вечера. Длинной занудной соплей повисло выступление группы с претенциозным названием "Фронт радикального искусства". Единственным светлым пятном во всей компании высыпавших на сцену чтецов и "игрецов" на диковинных этнических инструментах были две дамы – одна с удивительно мощным вокалом в духе Диаманды Галас, другая – с потрясающе красивым телом, которое и продемонстрировала во время эротического танца на шесте.

Затем началось самое интересное. В нужное русло ввел фестиваль показ питерского дизайнера Alex Theatre_No. Строгое и колоритное театрализованное представление на музыку Майкла Наймана было впечатляющим как по концепции, так и исполнению, обозначив важную грань "Бархатного подполья" – готическую. Субтильные юноши в вычурном гриме, причудливые одежды из авторской коллекции Алекса, цепи и мрачность на лицах – все, как полагается.

Экзотики добавили и две Евгении, выступившие следом с восточными танцами, а затем удалившиеся в работавший весь вечер специально организованный будуар, где, как говорят, проходили мистические обряды и даже спиритический сеанс.

Кульминацией фестиваля стало выступление группы «Бостонское чаепитие». Не удивительно, что законодатели моды на куртуазный декаданс, возглавляемые продюсером «Бархатного подполья» Владимиром Преображенским, стали и наиболее яркими его воплотителями. Мощная инструментальная секция группы, в которой помимо барабанов и гитар присутствовали скрипка, клавишные и саксофон, интересные аранжировки, в которых музыканты свободно перемещаются от готики к джазу и рок-н-роллу вкупе с экспрессивным, эмоциональным исполнением самого Преображенского придали, наконец, фестивалю полную осмысленность. Музыканты даже (единственные за весь вечер) были вызваны на бис.

А дальше вступил в свои права мэтр неодекаданса и современного дендизма Анжей Захарищев фон Брауш, лидер легендарной группы "Оберманекен". Но он расслабился настолько, что приехал на фестиваль не только без группы, но и без гитары, ее он одолжил у Сергея Лосева из Homo samplers. Небрежно наигрывая мелодии и всячески привлекая внимание к своей персоне различными искусственными способами, он, тем не менее, исполнил несколько золотых и, не побоимся этого слова, великих хитов "Оберманекена": "Ночной портье", "Девочка-подросток с запахом апельсина", а также новую песню «Бриллиантовый дым».

Отзвуки венецианского карнавала внес в программу показ модельера Елены Камм – с изысканными щелками, элегантный кроем и затейливыми масками. Настоящим декадентом (не можем не признать) проявил себя в тот вечер поэт Гёц Пилявский, убедительно развивший готическую волну и выглядевший настоящим аристократом. К тому же и поэзия его была на хорошем профессиональном уровне. Завершал фестиваль в, увы, уже полуопустевшем зале Сергей Лосев из эстетного дуэта Homo Samplers (в этот вечер он был почему-то один). Для программы интеллигентного вида молодой человек выбрал наиболее жесткие свои вещи, в духе брутального эстетства «куртуазных маньеристов». Однако в слова уже мало кто вслушивался, зато вальсировали, в том числе и Преображенский с хрупкой, эффектной брюнеткой, с удовольствием.

Фестиваль «Бархатное подполье», как всегда, вышел спорным и противоречивым, не лишенным очевидных промахов, с одной стороны, но и явного взросления – с другой. По крайней мере, присутствовавшие на фестивале политик Алексей Митрофанов, актриса Елена Захарова и скандальный режиссер Кирилл Ганин проявили к событию неподдельный интерес. А организаторы «Бархатного подполья» пообещали, что уже в мае планируют устроить «продолжение банкета». Уж больно понравилось!

Илья Мунк, фото Галины Дубровской

Газета «Якиманка»

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Затем был показ мод от дизайнерского проекта Alex No More из Санкт-Петербурга. Под музыку Майкла Наймана по сцене шествовали воздушные создания, затянутые в экзотические, я бы даже сказал, готические наряды по причудливой воле кутюрье неопределенного пола, приехавшего из Северной Пальмиры. Но в целом эстетике «Бархатного подполья» это соответствовало, было строго, по-декадентски трагично и ввергло гостей в священный экстаз.

Наступил черед выступления «Бостонского чаепития». Как человеку, который был непосредственно занят в этом номере, мне трудно сохранять объективность. По крайней мере, могу сказать одно: эмоций группе в тот вечер было не занимать. Видимо, все случившиеся к тому моменту организационные коллизии, чуть не приведшие меня к гипертоническому кризу или смирительной рубашке, наложились друг на друга и сотворили из меня некоего куртуазного берсеркера от Мельпомены. Я, если судить по сохранившейся кинохронике, решил показать, что есть настоящий куртуазный декаданс. Так или иначе, в какой-то кульминационный момент выступления лидер группы «Бостонское чаепитие» начал раздеваться, снимать с себя рубашку, потом прыгнул в зал, не прекращая петь, крутился по уставленным закусками столам, приводя в шок почтенную публику, угощался ананасами с тарелок замерших в недоумении посетителей…

Кстати говоря, именно на третьем фестивале выработался, что называется, гастрономический фирменный стиль «Бархатного подполья». Поскольку бюджета не было, а эстетскую атмосферу надо было как-то поддержать, мы решили отталкиваться от классики. Что значит «от классики»? Естественно, вспомнили Северянина с его ананасами в шампанском и тут внезапно осознали, что если в качестве изысканного фуршета «расщедриться» на ананасы и шампанское, то это будет довольно недорого и в то же время изысканно. Поэтому мы сделали VIP-столы, красиво нарезали ананасы, поставили шампанское… И вот, собственно, в момент нашего выступления и моих прыжков в зал все эти яства и пошли в ход в моем сомнамбулическом танце… В общем, побывал в шкуре эдакого enfant terrible. По отзывам гостей, которые я получил впоследствии, в общем, получилось весьма забавно и смешно.

Соблазнившись слухами о необычном мероприятии, нас посетили съемочные группы нескольких центральных каналов телевидения. Приехали НТВ, программа «Ты не поверишь», ТНТ… Кстати говоря, был и Первый канал. Им была интересна мистическая сторона – у нас как раз функционировала некая спиритическая комната, где вершились стилизованные оккультные ритуалы. Зачем? Не смешите! Сегодня любая домохозяйка вам скажет, что куртуазный декаданс не будет полным без элементов мистики и колдовства. Тени Воланда и его грозной свиты, тени Мастера и Маргариты непременно должны витать в кулуарах нашего заведения. Ведь хотя бы отчасти наш салон должен напоминать тот знаменитый бал… Спустя некоторое время по Первому промелькнул совершенно короткий сюжетец, но, так или иначе, гордое имя «Бархатного подполья» там прозвучало. Что касается НТВ, то в составе съемочной группы с ними прибыл известный киношному миру карлик, ведущий вышеупомянутой программы Владимир Шкет. Помню, когда мы с «Бостонским чаепитием» завершали свое выступление композицией «Последнее танго в Париже», спели мы с Владимиром эту песню уже дуэтом, что стало одним из самых удачных импровизационных моментов нашего вечера. Жаль, через несколько месяцев не стало Владимира Шкета, и он остался поныне с нами только в самых приятных воспоминаниях.

«Бархатное подполье» – это событие, продолжающееся не только в рамках одного вечера. Оно звенит прихотливым эхом еще долго после своего окончания.

Из прессы

Загадочное – рядом!

2008-02-26 09:57:46

Они то ли играют в жизнь, то ли живут на сцене, то ли не могут выйти из образа и не хотят этого делать. Нечто среднее между площадными актерами, салонными эстетами и неформалами, заблудившимися в богемном подземелье. Здесь смешалось все и сразу: поэзия и отборный мат, варган и скрипка, политика и шоу-бизнес, женщины и мужчины, готика кожаных костюмов и блеск обнаженного тела, доказав, что андеграунд может быть гламурным. «Бархатные подпольщики» на третьем фестивале куртуазного декаданса вновь собрались в… «1-ой Библиотеке». Модном клубе, полном книг и людей, лестниц и тайников, залов и подвалов.

Сквозь бархат сигаретного дыма, сквозь запах пота и духов «Вечерняя Москва», мимо лохматых страусиных перьев и немыслимых нарядов на сцену было протиснуться нелегко. Артисты, кто в бархатных пиджаках, вид которых вызывает сразу и ужас и восхищение, кто в латексе и пафосе, кто в чем попало с надписью «БОГ» на груди по очереди взбирались на подмостки, предлагая гостям переварить свое странное искусство. Вскоре стало ясно, что современный андеграунд захвачен модой и сумасшедшими. Группа «Прощай, Молодость!» впервые за десять лет собралась… на десять минут, чтобы исполнить свою безумную лирику. Наивная наглость исполнения, эпатажный, но добрый имидж и самоирония всегда отличали этих людей, которые вовсе не собираются прощаться с молодостью, оставаясь молодыми в душе. Спев парочку полоумных куплетов, дуэт исчез в дыму, оставив публику улыбающейся и умиленной. Александр О'Шеннон под стоны юных поклонников вспомнил про командантэ Че и Фиделя, исполнив свои самые знаменитые песни. Автор и продюсер фестиваля Владимир Преображенский приготовил множество сюрпризов помимо традиционного действа. Погружая публику то в прошлое столетие, то в современность. За акустической гитарой – бешеный электронный ритм. За куртуазным выступлением – жгучий показ модных купальников. Стриптиз и готическое дефиле полу призрачных моделей, мистическое горловое пение и восточные танцы. Среди гостей – актеры, дизайнеры, художники и модельеры. И неожиданные медийные лица. К примеру, вездесущий депутат Митрофанов заглянул на огонек и скандальный Шкет из программы «Ты не поверишь!», во что в общем то поверить довольно просто. Зажигать с красотками-моделями очаровательный ведущий любит не меньше, чем давать автографы и позировать фоторепортерам.

Пошловатая мягкость бархата, лоснящееся модное общество, мундштуки и длинные перчатки. Фотовспышки, мобильники, журналисты, давящие друг друга на «вип» пятачке перед сценой. Все это «Бархатное подполье», оксюморон, выбравшийся из головы Владимира Преображенского и ставший гротескной реальностью, побегом от прочего мира, набитого московским снегом и соленой грязью повседневности. Под песни «Бостонского чаепития» несоединимое стало соединяться. Безумный образ, возникший в сознании автора «Подполья», обрел свою конечную форму – куртуазный декаданс 21 века со всеми его особенностями и побочными эффектами.

Портал Art-Blanche

Автор: Балашова Юлия

Фото: Балашова Светлана

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Брызги шампанского, янтарный отблеск сочных ананасов, исчезающих в бордовых губах салонных дам и кавалеров – это ли не атмосфера, где может снять маску жестокого равнодушия утомленный путник, пропитанный бензиновыми парами XXI века? Не затем ли я устроил этот оазис искусства, не затем ли я повернул назад стрелки вековых часов, привыкших монотонно идти только вперед? Господь одарил нас возможностью священного сумасшествия, которое способно помочь разрушить рамки утомительной реальности и стать самими собой хоть на пару часов. Стать безумными клоунами, отважными героями Жюля Верна, кокетливыми дамами, способными на быстротечный огненный роман в лабиринте бархатных кулис и занавесей… За мной! За мной! Я выведу вас из серой промозглой действительности в настоящую, пропитанную музыкой, звуками поцелуев и блеском вина жизнь, достойную высокого звания куртуазного декадента. Пускай этот миг короток, зато он расцветит наше существование на долгий период, пока не забрезжит на горизонте новый, четвертый фестиваль куртуазного декаданса «Бархатное подполье».

Москва – Питер: декадентский поединок

О, закрой свои бледные ноги…

В. Брюсов, 1894

Гедонисты Древней Греции, садисты эпохи расцвета и заката Римской империи, блудодеи европейского Средневековья да, что греха таить, и наши славные соотечественники в различные времена не чурались искусства «с перчинкой», которое не боится ввергаться в запретные темы и темные области человеческого сознания. Искусства, отнюдь не ведущего к высокому гуманистическому идеалу и, соответственно, не подчиненного правилам морали, а живущего в своей собственной системе координат, где понятия «добро» и «зло», равно как и «полезное» и «бесполезное», – лишь оттенки причудливого эстетического гербария. «Всякое искусство совершенно бесполезно», – провокационно заявлял на сей счет великий эстет и декадент Оскар Уайльд.

Лозунг L’art pour l’art (Art for art’s sake, «Искусство ради искусства»), воспетый и возведенный в принцип все тем же автором романа «Дориан Грей», как нельзя лучше отражает этот отчасти спорный, но тем не менее прекрасный в своей антиутилитарности подход к столь тонкому и неблагодарному роду деятельности, как подлинное искусство. Воистину, когда искусство начинает становиться популярным в плохом смысле (и тут позволим себе не упоминать бесконечную вереницу от Дарьи Донцовой до Стаса Михайлова, если говорить про современность), оно кончается как искусство. Но тут есть и другая крайность, когда прослойка по-настоящему талантливых художников, эстетов и интеллектуалов оказывается в ситуации, которую (по другому, правда, поводу) выразил в своей сакраментальной формулировке Герцен: «Узок круг этих интеллигентов. Страшно далеки они от народа».

Казалось бы, при чем здесь начало XXI века? Века, в котором PR приобрел решающее значение во всех областях человеческой деятельности. Кому и зачем пришло в голову возродить и продвигать нечто, не вписывающееся в этот самый «мейнстрим», а посему заведомо обреченное на положение бедного родственника, отлученного от столь милого сердцу любого, даже самого независимого, человека искусства теле-радио-медиа-паблисити? Возможно, движение «Бархатное подполье» способно ответить на эти вопросы самим фактом своего существования. Ибо оно дистанцировалось и от коммерческого мейнстрима, наводняющего радио и ТВ, и от брутального андеграунда. Да и вообще от всего брутального и грубого, противопоставив ему искусство прихотливое и капризное, как тропический цветок, по определению не способный выжить в российских снегах.

Начиналось «Бархатное подполье» как музыкальный фестиваль. Затем к концертным номерам постепенно добавляются театральные представления, чайные церемонии, чтения стихов… И «Бархатное подполье» начинает приобретать наиболее, пожалуй, адекватный для себя и проверенный историей облик декадентского салона. Да-да, настоящего декадентского салона, где за бокалом хорошего французского вина можно обсудить влияние Эжена Сю на поэзию Изидора Дюкасса, полюбоваться на прекрасных дам, в лике которых сочетаются неприступная красота Донны Анны из «Господина оформителя» и природная сексуальность дивы бурлеска Лили Сент Кир, а также насладиться театральными мистериями и перформансами в исполнении независимых артистов куртуазного толка.

Как-то внезапно оказывается, что декаданс еще жив и даже здоров. Просто приобрел немножко другую форму – более современную, где джаз органично дружит с рок-музыкой, фраки и бабочки, к примеру, прекрасно сочетаются с элегантными солнцезащитными очками, а традиции бурлеска переплетаются с эстетикой готики, не создавая тем не менее впечатления неуместной мешанины… Кроме того, оказалось, что в современной России довольно много талантливых деятелей и коллективов, творящих в той самой «бархатной» эстетике, которую пестует и воспевает Владимир Преображенский на своих фестивалях.

Ошибочно было бы думать, что Москва в отношении возрождающегося декаданса шла своим особым столично-бомондовым путем в одиночку. Конечно же, не мог остаться в стороне и Санкт-Петербург, присвоивший себе, вероятно не без должных на то оснований, славу называться культурной столицей России. К тому же именно Питер имеет, как мы знаем, богатейшую декадентскую традицию, ведущую родословную еще от Федора Сологуба и Александра Блока. Интересно понаблюдать, как принципы и эстетика декаданса воплотились здесь в перестроечное время в неформальном, андеграундном искусстве.

Кроме широко известных даже в европейском, а подчас и мировом масштабе героев питерского «Рок-клуба», получивших всенародную известность благодаря популярным телепередачам «Музыкальный ринг» Тамары Максимовой, «Кружатся диски» с группой «Секрет», фильму «Асса» и евро-рок-тусовкам типа Next Stop Rock’n’Roll, параллельно существовало и достаточно массовое, но не столь раскрученное движение художников, музыкантов, дизайнеров, далекое от мейнстрима. Кучковались эти, условно говоря, авангардисты вокруг стихийно возникших культурных сквотов: «Пушкинская, 10», НЧ-ВЧ на Чайковского, позднее «Дом мира и милосердия» на Свечном. Регулярно проходили выставки питерских перестроечных художников: Новикова, Миллера, Котельникова, Сотникова, Бугаева, группы «Митьки». Устраивались локальные музфестивали с участием модных в творческой тусовке групп: «Колибри», «Внезапный Сыч», «Два самолета» и т. п. Возникали весьма сюрные образования, такие как «Храм Рок-н-Ролла», или «Храм Джона Леннона», под патронажем Коли Васина; веселые кабаре с заметным налетом идиотизма, как, например, кабаре «Арт-Клиника» уже упоминавшегося Кирилла Миллера. Шли кинопоказы известного некрореалиста Евгения Юфита.

Вспоминает Сергей «Силя» Селюнин, лидер питерской группы «Выход», отнюдь не являвшийся действующим лицом, а бывший, скорее, беспристрастным наблюдателем этих перестроечных феерий. Посему его «взгляд постороннего» достаточно объективен и не подвержен художественной клановости:

«Сам я хотя и занимался всегда несколько другим видом андеграунда, тем не менее в силу тогдашнего бурного взаимодействия всех жанров «нового искусства», расцветшего на рубеже 1980-1990-х годов, не оставался в стороне от этого, как говорят китайцы, «цветения десяти тысяч цветов». После тотального запрета всего и вся, не имеющего официального статуса, кроме экспериментального «Рок-клуба», в позднеперестроечные времена, как грибы после дождя, повылазили всевозможные, не сдерживаемые более идеологическими и бюрократическими рамками художественные, литературные, театральные и музыкальные образования авангардного или даже декадентского уклона.

Подчас разделение на жанры носило весьма условный характер. Что такое «Поп-Механика»? Это оркестр? Театр? Цирк? Масса популярных музыкантов рок-клуба принимала участие в этом шоу Сергея Курехина: Сологубы из «Странных Игр», Цой, Каспарян из «Кино», Африка-Бугаев и десятки других. Так, может быть, это рок? Я бы, скорее, назвал людей такого склада, как Курехин, изобретателями, подтверждающими старый тезис, что талантливый человек талантлив во всем. С такой же легкостью, как дирижировать оркестром, ему удавалось дрессировать лошадей и коз.

Точно так же невозможно загнать в стандартные рамки деятельность Кирилла Миллера с его живописью на грани хулиганства, весьма декадентским Театром моды «Лаборатория Экспериментального Моделирования» и коллекцией одежды «Голые Русские» с красивыми девушками, полуприкрытыми художественными лохмотьями, с его безумным кабаре «Арт-Клиника» и экстравагантными шоу группы «АукцЫон», активно использовавшей в своей программе эпатажные танцы Владимира Веселкина. Веселкин, спрыгнувший откуда-то из-под купола и насилующий на сцене «Лужников» Олега Гаркушу, лицо группы «АукцЫон», – это, я вам скажу, зрелище не для слабонервных. Да и апельсины из скомканной бумаги, которые Миллер погружал в ведро с оранжевой краской, после чего разбрасывал по залу, на мой взгляд, тоже пример проникновения декадентского разноса в серьезную, отточенную музыку известной авангардно-психоделической питерской группы. А уж самоназвание выставочного тура «Тот самый Миллер» – прямая связь с «Президентом Земного шара» Велимира Хлебникова. Да и вообще про Кирилла Миллера нельзя в двух словах. О нем разговор особый. Нет такой области «перестроечного» авангарда, где бы он ни отметился своими заметными акциями, всегда балансирующими, а то и находящимися уже за гранью откровенного вызова и эпатажа.

Таким же активно действующим художником-идеологом в этом артистическом бедламе был (к сожалению, рано ушедший из жизни) Тимур Новиков. Вокруг его художественной галереи «Асса» могуче кучковались такие незабываемые и яркие фигуры питерского «нового искусства», как Евгений Юфит, Африка, Олег Котельников. Впоследствии «Асса» и причастные к ней были увековечены в модном фильме Сергея Соловьева с одноименным названием. Тимур был воистину неутомим на всевозможные новые идеи: группа «Новые художники», перекликающаяся с западными «Новыми дикими»; Новая академия изящных искусств, устраивавшая выставки в художественном сквоте НЧ-ВЧ; Свободный университет, пропагандирующий неоакадемическое направление в искусстве, противостоящее модернизму и выступающее за сохранение и возрождение классического искусства. При этом, не ограничиваясь своими бесконечными проектами, Тимур ухитрялся принимать живейшее участие в многочисленных модных акциях и других передовиков-изобретателей: выступал с «Поп-Механикой», снимался в фильме «Асса».

Яркие штрихи в пеструю картину того времени добавили артисты с «Пушкинской, 10», первого арт-сквота города, и примкнувшие к ним товарищи. На концертах по случаю «Праздников двора», как назывались мероприятия подобного рода, с успехом выступали тогда еще начинающие «Колибри», красивые, гламурные девушки, чуть ли не каждую песню менявшие свои изысканные костюмы собственного же дизайна и пошива. Там же, на Пушкинской, располагалось и упомянутое ранее кабаре «Арт-Клиника», в котором выступали всевозможные фрики, коих в то достославное время в Питере было хоть пруд пруди. Ну и, конечно же, в этом ряду – один из центральных персонажей этого творческого заповедника Коля Васин, главный битломан Советского Союза и Руси со своим «Храмом Джона Леннона», или «Храмом Рок-н-Ролла». Словом, «десять тысяч цветков» в ту пору чудесно цвели в полный рост. Группа «Внезапный Сыч», исписавшая все стены культурной столицы своими лого; главные художники-подпольщики «Митьки» со своими акциями на «Авроре» и в прочих видных местах города под девизом «Митьки никого не хотят победить»; их главный биограф и автор прекрасных философских книг художник Владимир Шинкарев…

Что касается киноавангарда, который тоже в некоторых местах довольно плотно пытался прилегать к декадентству и эстетическим изыскам, здесь, бесспорно, следует хотя бы парой слов обмолвиться о весьма интересном и необычном режиссере Евгении Юфите, который, как известно, работает в изобретенном им же жанре некрореализма. Его картины полны чарующим мракобесием. Они строятся на эпатаже и повышенном интересе к вопросам потустороннего мира, а также невероятно художественно могут преподносить разложение, смерть и эстетику безысходности. Начинал Юфит еще в 1980-е, шокируя зрителей и даже случайных прохожих своими перформансами, а позже и немыми фильмами. К примеру, как рассказывал в одной из передач сам режиссер, он не прочь был эпатировать публику при помощи актеров, которые должны были то ложиться на рельсы электрички, то изображать поножовщину, а то и гомосексуальный половой акт. Кстати, что интересно, декаданс тесно связан и с совершенно далекими, казалось бы, от него жанрами, такими как панк. Вспомнить хотя бы ошеломляющее панк-кабаре Натальи Медведевой, которое в 1990-е успешно выступало в Питере, Москве и других городах.

Если попытаться копнуть чуть глубже, то это тема для серьезной монографии, и, возможно, когда-нибудь она и будет написана, а я на этом, пожалуй, остановлюсь. К сожалению, а может, и нет, поскольку ничто в мире не вечно, это творческое пиршество довольно быстро закончилось естественным разделением на «богатых» и «бедных» – кому-то достались стадионы, кто-то уехал за рубеж торговать модными в те времена на Западе серпом и молотом, кто-то разочаровался в творчестве и сошел с дистанции, кто-то спился, сторчался или умер.

Условно говоря, параллельно с широко известным героическим питерским роком, который успешно занимался в основном отстранением от власти коммунистов, собирая стадионы, поднимающиеся в едином порыве под лозунги своих кумиров, продолжало некоторое время существовать постперестроечное новое подполье, держащееся по большей части на энтузиазме и личной энергии главных действующих лиц, ибо, конечно же, ни с каким меценатством и вообще коммерческой поддержкой оно никогда связано не было».

Не случайно в феврале 1999 года именно неутомимый художник Тимур Новиков совместно с писательницей Марусей Климовой провел в городе на Неве фестиваль «Темные ночи», который позиционировался как фестиваль декаданса. И это имеет, разумеется, для нас очень большое значение, хотя больше в нем было все же постпанка и постмодернистского стеба. Насладиться эстетикой «Темных ночей» приходили отделившаяся к тому времени от «Колибри» Наталья Пивоварова, Александр Донских, Альберт Асадуллин… Была у фестиваля и своя задача, а именно «подать мусор как стиль: создать некий канон дурного вкуса». Что ж, в этом мы можем найти и постмодернистское издевательство над отголосками прошлого, и причудливую мистическую игру смыслов, и острое сочетание красоты и порочности. Второй фестиваль «Темные ночи» состоялся год спустя в петербургском клубе «Декаданс» (название, разумеется, говорит само за себя). Далее история фестиваля трагически прервалась – ушел, увы, из жизни Тимур Новиков, а без него причудливое начинание быстро зашло в тупик и сошло на нет. Зато во всей красе декадентская идея всего несколько лет спустя, в 2005-м, возродится в Москве в виде фестиваля «Бархатное подполье», организованного музыкантом и журналистом Владимиром Преображенским. И уже здесь выступает эксцентричный шоумен (с приставкой «экс-») группы «АукцЫон» Владимир Веселкин, и сюда планируют приехать питерские «Колибри».

Пожалуй, сам Дез Эссент не прочь был бы заглянуть на такое мероприятие, дабы подпитать свое чуткое воображение новыми будоражащими идеями. Вот только мы не в силах предугадать, куда бы этот изысканный денди отправился в первую очередь – на «Бархатное подполье» или на «Темные ночи». Хм. Вопрос этот, впрочем, так же стар, как извечное соперничество Петербурга и Москвы. Если столица воспроизводила декадентские традиции в созидательно-эстетском ключе, то город на Неве, скорее, пропускал эту возвышенную идею через призму стеба и иронии, где-то позволяя себе колкости и излишества.

Однако столица все же оказалась победительницей. Мероприятие «Темные ночи» лишь дважды смогло порадовать гостей эстетическими усладами, тогда как деятельность Владимира Преображенского растянулась на целых десять лет и, насколько мы знаем, до сих пор не прервалась. Пять фестивалей «Бархатное подполье», великолепные декадентские салоны, собиравшие изысканных гостей в благородных интерьерах, масса статей и телерепортажей… Что ж, столичный декаданс продолжает процветать. Но есть еще один немаловажный момент. В постперестроечной России Москва все-таки стала по части декаданса законодательницей стиля, этаким эталоном, на который уже позднее стали равняться и другие города. Идеей «Бархатного подполья» заразились Воронеж, Рязань, Нижний Новгород, кинувшиеся проводить собственные декадентские салоны. Появилась масса эпигонов и в самой Первопрестольной. Однако и поныне «Бархатное подполье» остается, по определению одного авторитетного досугового издания, «самым богемным мероприятием Москвы», а этим многое сказано.

Итак, в конце 1990-х и начале нулевых искусство декаданса сумело обаять обе столицы, позже по дороге захватив еще с десяток-другой городов. Это связано, конечно же, не только со сменой веков и смертью большого и, как казалось раньше, абсолютно стабильного мира под названием СССР, но и с крушением людских надежд, с выворачиванием наизнанку прежних идеалов, существовавших долгое время. Наступивший тогда в стране кризис – не только экономический, но и культурный – спровоцировал поиск чего-то нового, необычного. Поэтому именно в это время происходит внезапный всплеск интереса к давно забытому искусству, в частности искусству декаданса, и возникает мода на ретро, винтаж.

Осталось после всего этого выяснить главную деталь. А зачем, собственно, это все? Искусство же вечно, как до сих пор полагает большинство бездеятельных идеалистов. Да, вечно. Если о нем не забывать. Как сказала Маруся Климова в интервью Андрею Аствацатурову, «декаданс долго не живет. Он как бабочка. Вы знаете, когда с крылышек пыльцу сотрешь, она чахнет и падает».

Елена Куличкова

Из прессы

Призрак андеграунда

В Москве прошел очень независимый фестиваль «Бархатное подполье»

Вы не поверите, но есть в Москве музыкальное действо, не зависимое вообще ни от кого. Это фестиваль под названием «Бархатное подполье», который проходит рее три года. Три года подряд не бог весть какое достижение в понятиях большого шоу-бизнеса. Но если учесть, что весь фестиваль, разножанровое действо (концерты, поэты, модельеры, боди-арт и пр.), делается на ровном месте, практически без бюджета, то это достижение. Все эти три года «Бархатное подполье» (название группы Velvet Underground здесь ни при чем) кочует по клубам. В этом году фест вписался в «1-ю библиотеку» – очень симпатичный, но очень маленький клуб. Буквально нет лишней вешалки, чтобы шубу повесить. Концертный зал вообще на каком-то минус первом этаже. Организаторы напирают на то, что к ним-де заходят некие медийные лица (от Оксаны Робски до политика Митрофанова), но мне кажется, что это несущественно. Существенно, повторюсь, что на голом энтузиазме делается некое живучее действо. Которое выглядит, кстати говоря, раз в сто дороже, чем на него затрачено.

Фестиваль придумал три года назад Владимир Преображенский, бывший клавишник группы «Оберманекен», ныне лидер группы «Бостонское чаепитие», название которой вам ничего не скажет, и мне всех в связи с этим искренне жаль. Потому что поет г-н Преображенский замечательно, а пластика у него – как у ужа на сковородке. Таких сексуально-пластичных рок-н-рольщиков у нас раз, два и обчелся. Ну, «АукцЫон». Ну, «Телевизор». Кто еще?..

Идеология фестиваля, по мнению Преображенского, – некий «куртуазный декаданс», сочетание незабываемое в силу своей бессмысленности. Преображенский как человек, помешанный на звуках, нотах и красивостях, считает, что в противоречии нет ничего страшного: «Такой вымышленный мир. От куртуазности– культ прекрасной дамы, от декаданса… ну, все остальное». Но никакие «андаграундные» установки, сколь угодно противоречивые, никогда не мешали людям играть хорошую интересную музыку. В андеграунде главное что? Чтобы он был. А появление там чего-либо хорошего– вопрос времени.

Москва конца первого десятилетия XXI века, конечно, не идеальное место для появления нового андеграунда. Но возможное.

Посетителей «Бархатного подполья» не отличить от участников действа

Организаторы выбрали клуб «Библиотека» потому, что там антураж соответствующий, а насчет количества посадочных мест не беспокоились, потому что «мы просто не могли предвидеть, что столько народу придет». Не знаю, что привлекло публику. Может быть, обещание моделей от журнала Penthouse (было их, кстати, не так уж много. Кажется, вообще одна). Может быть, боди-арт. Хочется верить, что главная причина все-таки музыкальная часть. Ради фестиваля реанимировали популярный некогда дуэт «Прощай, молодость». Раньше эта группа смотрелась вызывающе антиформатно – даже когда никакого понятия «формат» не было. Дуэт этот, на мой взгляд, образовался и распался раньше своего времени. Они более пришлись бы ко двору в позднеельцинскую эпоху, когда уже начали появляться всякие клубы студенческие с богемной атмосферой, демократичными ценами на несъедобное и разбавленное и представлениями о том, что романсы – это хорошо, а мат в песнях – «это протест». «ПМ», конечно, выше всего этого антуража. Просто почва для такого сейчас получше. Десять лет дуэт Танненбаума и Якушина вообще не выступал, но им сказали, что «БП» – стопроцентно их мероприятие. Музыканты поверили, выступили бесплатно, правда, потребовав специально привезти рояль. Или хотя бы пианино. Пианино привезли, Танненбаум и Якушин исполнили две свои песни («Тихий вечер» и «Прощаю все» на стихи Брюсова). На второй песне вокалист подзабыл слова, пианист поднялся и ушел. Надо было кому-нибудь застрелиться из игрушечного пистолета и истечь клюквенным соком. Тогда бы был полный декаданс.

Александр БЕЛЯЕВ

Газета «Время новостей

О том, чего не видел Париж…

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Четвертый фестиваль «Бархатное подполье» 2009 года получился, пожалуй, самым лаконичным, если не сказать аскетичным. После артистического угара третьего фестиваля с его обилием участников, порой непредсказуемых и для самого продюсера, с его оголтелой экспериментальностью и излишествами всех видов я подумал, что пора прекращать эти безобразия и основательно поразмыслить о качестве фестиваля, равно как и о соответствии всех элементов программы единой эстетике и идейному посылу. Поступить я решил методом Микеланджело, то есть отсечь все лишнее.

В итоге фестиваль свелся к сугубо музыкальному и являл на сцене трех исполнителей, зато с полноценными сетами.

Открывал «Бархатное подполье» музыкально-театральный проект Сергея Васильева «Кабаре Безумного Пьеро», невероятно популярный тогда (а теперь тем более) в московских богемных кругах. Артисты сразу задали высокую планку, показав внушающий уважение и музыкальный потенциал, и собственно сценический. «Мне хочется друга…», одна из композиций «Кабаре», запала в душу надолго многим, в том числе и автору этих строк. На сцене в солирующих ролях блистали попеременно то сам Сергей Васильев, менявший фрак на тельняшку с наганом, в песни Вертинского – на «Цыпленка жареного», то красавица Дарья Ловать, великолепная певица и виолончелистка, к тому же блистательная актриса.

Сергей Васильев,

певец, актер, режиссер, лидер группы «Кабаре Безумного Пьеро»:

Владимир – удивительный человек! Он организовал уникальный по своему составу фестиваль, объединивший самых разнообразных артистов. Родственная нам атмосфера декаданса, вальяжные кавалеры, кокетливые дамы, экзотические ароматы, навевающие мысли о далеких путешествиях в английские колонии. Дым дорогих сигар… Все это вдохновляло необычайно, и мы чувствовали себя в своем родном кругу, в кругу единомышленников.

Так получилось, что мы выступали на «Бархатном подполье» только один раз, в 2009 году. Думаю, это связано с тем, что у нас была совершенно другая система инсталляции себя в городскую среду. У Владимира была ориентация на создание особого декадентского сообщества, мы же активно шли в социум, в образованный мейнстрим. Возможно, мы единственный из всех коллективов, имевших отношение к «Бархатному подполью», кто выступает в театрах, участвует в различных городских мероприятиях. В общем, мы были просто социальнее и практичнее.

Когда я впервые попал на фестиваль, меня удивило многое – от обилия полуодетых эротизированных девушек до перегара, которым пахло в гримерке от Веселкина. Я подумал, что имею дело с сумасшедшими людьми. Не скажу, что «Кабаре Безумного Пьеро» было эталоном благоразумия, но так я подумал. Выступили мы забавно. Один из рецензентов написал, что «пока все это похоже на художественную самодеятельность». Тогда я обиделся, но, думаю, что именно так и было. Все последующие годы мы работали над тем, чтоб уже быть больше похожими на театр, чем на самодеятельность. И не в последнюю очередь нам помогала в этом публика, которую мы встретили на «Бархатном подполье».

Фестиваль подарил нам самое главное – нового зрителя. Мы менялись, менялось и мое отношение к Владимиру и «Бархатному подполью»: удивление перерастало в большое уважение к серьезности и независимости. Думаю, что «Бархатное подполье» стало одним из самых интересных художественных проектов последнего времени, опытом создания собственной оригинальной арт-среды.

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Затем следовало «Бостонское чаепитие». Практически в «симфоническом» звучании: клавишные, за которыми грациозно восседала умница и красавица Алена Слинкина, переключавшая тембр периодически на клавесин, «баховский» орган и синтезированные струнные, дополнял восхитительный дуэт скрипок (Данила Шлапаков и Катерина Хорошилова, которую я всегда называл не иначе как Катрин). Особенно выразительно в таком едва ли не оркестровом звучании предстали песни «Офелия», «Безумный художник», «Твой ласковый фюрер». Не упустили мы возможности пустить в ход театрализацию. С нами выступала в тот раз настоящая рыжая бестия, бесконтрольная и неподражаемая Марина Изосимова, актриса, танцовщица, модель. Когда меня спрашивают: «А правда ли, Владимир, что на одном из концертов «Бостонского чаепития» вы занимались сексом прямо на сцене?», имеют в виду, как правило, именно это выступление. Нет, неправда! Сексом мы не занимались (по крайней мере на сцене), однако то, что мы там в тот момент вытворяли, было куда занимательнее и требовало некоторых едва ли не акробатических навыков. А поскольку наш с Мариной эротическо– истерический перформанс был чистой воды импровизацией, весь этот комплекс ужимок и прыжков требовал и от музыкантов группы «Бостонское чаепитие» дополнительного внимания: периодически приходилось уворачиваться от падающих на сцене тел и предметов. Марина обрушивала меня с моей гитарой, с яростью взбешенной тигрицы взгромождаясь сверху. Я в свою очередь сокрушал рыжую бестию и полуласкал-полудушил ее за шею. И происходило все это по традиции под песню «Там, за стеной», экзистенциальную сагу-исповедь, написанную мною в далеком 1995 году.

Вторая танцовщица (хотя, конечно, это определение слишком бедно отражает суть ее великолепного сценического проявления) возникла совершенно случайно. Наша клавишница Алена как-то невзначай спросила тогда у меня буквально за день до концерта: «А можно я подругу бесплатно проведу?» И, видя мое секундное замешательство, добавила: «А Рита с нами выступить сможет. Она мастер спорта по художественной гимнастике». Последние слова подействовали на меня совершенно магически. Ну как я мог от такого отказаться?!

Так с нами на песне «Новый эскапизм» выступила грациозная, воздушная, удивительная Маргарита Смирнова, своей точеной фигуркой и по-детски трогательным личиком выражавшая и невинность, и эскапизм, и смутное томление, и массу других возвышенных идей и настроений.

Была с нами на сцене и еще одна интересная барышня – неоднократная участница концертов «Бостонского чаепития» Маруся Горина, благородная и томная, знающая несколько языков и добавлявшая к нашим композициям артистично выверенную декламацию то на французском, то на польском, то на английском. В финале все три девушки оказались с нами на сцене, чтобы изящно помахать залу ручками под бодренькую «Мексиканскую».

Настало время заключительного аккорда фестиваля – выступления скандального экс-шоумена «АукцЫона» Владимира Веселкина. Зная непредсказуемый нрав и привычки артиста, я весь день находился, признаюсь, в некотором напряжении. Но, пообещав мне как организатору накануне, что ответственное мероприятие пройдет без скандалов и дебошей, Владимир свое слово сдержал. Хотя само выступление, как водится у Веселкина, конечно же, не могло не носить экстравагантного и даже экстремального характера. Лишившись, увы, как мы знаем, к тому моменту ноги, знаменитый шоумен выступал редко и делал это еще более отчаянно и фатально, чем ранее. На этот раз он задумал боди-арт, с помощью друга-художника раскрасив свое тело пестрым орнаментом. Разумеется, не обошлось без традиционного веселкинского стриптиза на сцене, которым он был известен еще со времен знаменитого фестиваля в Ле-Бурже (Франция) и легендарной телепередачи «Музыкальный ринг», прославившей его тогда, в 1980-х, на всю страну.

«А сейчас я покажу вам то, чего не видели даже французы в Ле-Бурже», – злобно усмехнувшись, выкрикнул в кульминационный момент Веселкин, оставшийся к тому моменту шоу в одних стрингах. А затем – да, случилось то самое: Веселкин остался в чем мать родила. Однако, будучи настоящим артистом, он, разумеется, не стал опускаться до площадной пошлости, ловко прикрывая причинные места попадающимися под руку элементами одежды и аксессуарами.

После выступления Веселкина уже никому не было страшно, и закончился фестиваль натуральным джемом – исполнением «Анархии в Объединенном Королевстве» группы Sex Pistols. И не спрашивайте почему.

Фестиваль впервые посетила наша добрая знакомая из Израиля Элеонора Рубинштейн, благодаря бесценной финансовой помощи которой, кстати говоря, увидел свет наш альбом «Шпионы гламура» (не устаем говорить спасибо этой замечательной даме!). Она была столь впечатлена увиденным и во время фестиваля, и вокруг него, что до сих пор воздерживается от комментариев, ссылаясь на неотложные дела.

Поэтому послушаем впечатления тех, кто высказался на страницах печати. Для начала слово Вадиму Пономареву который отчего-то назвал тогда замечательную Дарью Ловать Марией Лаптевой (мы решили не править оригинал) и отчего-то не узнал, пожалуй, главный хит группы Sex Pistols (ай-ай, коллега!).

Из прессы

«Бархатное подполье»:

голый Веселкин и театральный Вертинский

В четвертый раз прошел фестиваль «Бархатное подполье», объединивший в своих рядах ценителей изысканной рок-музыки и неформатного дендизма.

Грань между изысканностью и пошлостью весьма тонка. Фестиваль из года в год балансирует на этой грани, то срываясь в нее, то поднимаясь над суетой. Так живет обычный организм. Живет и фестиваль «Бархатное подполье».

Его инициатор и идеолог Владимир Преображенский цементирует своей же группой «Бостонское чаепитие» программу фестиваля. На этот раз кроме декадентского «Чаепития» оказались заявлены «Кабаре Безумного Пьеро» и экс-участник «АукцЫона» Владимир Веселкин.

Открыл программу фестиваля в клубе «Самолет» квартет «Кабаре Безумного Пьеро».

Клавиши, виолончель, скрипка и брутальный Пьеро. Камерный оркестрик играет микс из белогвардейских романсов, кабацкого репертуара, блатных и одесских песен. Рослый вокалист обладает незаурядным голосом, баритональным тенором, и явной страстью к театрализации. Вышел, поклонился с гитарой на куске картона публике.

Салонное «Но все это только одни лишь мечтанья моей одинокой и пылкой души». Потом необычайно меланхолично – «Цыпленок жареный». Скинул костюм Пьеро и остался в тельняшке с кепкой и наганом. Оркестрик играет вариации на тему «Цыпленка» – жестковато, не изящно, но классично.

Поет, впрочем, не только вокалист, поет и виолончелистка Мария Лаптева. Приятным сопрано исполняет романс «Милый друг». А затем дуэтом поют «Джонни» Александра Вертинского.

Вспомнить эти песни с живым оркестром действительно любопытно. И если бы оба поющих артиста не переигрывали бы так бессмысленно, не гримасничали, а пели от себя самих – это был бы уровень. Увы, пока у «Кабаре Безумного Пьеро» получается, скорее, самодеятельный аффектаж: «Разве можно от женщины требовать многого» девушка поет театрализованно преувеличено, «Мне не нужно женщины, мне нужна лишь тема» Вертинского у вокалиста тоже получается отстраненно-искусственно.

Органика, нужна органика.

Группа «Бостонское чаепитие» на IV Фестивале «Бархатное подполье»

Впрочем, с блатными песнями такая же непруха. «Люблю пивную я, Самара» – красно-клетчатые штаны и изображение из себя шпаны. «Люби меня, детка» – почему-то в цилиндре и боа. Про то, как блатные сдали шпионов и их посадили в тюрьму. «Ведь я проститутка, я дочь камергера», переходящая в Padam, padam, padam. Ни на проститутку, ни на шпану эти милые музыканты никак не похожи, отчего возникает чувство некоторой неловкости.

Зато «Бостонское чаепитие» в своей тарелке.

«Поскольку вчера умер король поп-музыки Майкл Джексон, сегодняшнюю программу мы посвятили смерти. Женщина прекраснее всего на ложе любви и ложе смерти. Эрос и Танатос – такова тема сегодня», – печально говорит Владимир Преображенский, немного наклоня голову в высоком цилиндре.

В зале – дамы в кринолинах и боа, в черных перьях, изысканные черные готы и прочие салонные существа.

Начали с «Офелии» – меланхолично и размеренно, переходя через страстные скрипичные соло и издевательские мелизмы едва ли не к маршу. Теперь у «Чаепития» аж две скрипки, так что есть где развернуться. Кроме того, впервые появилась клавишница, так что саунд стал гораздо более насыщенным и тягучим. Задумчиво-элегичный голос Преображенского. Красивые мелодии, ох уж эти отсылки к Байрону (подкупающие, чего там говорить). Когда музыканты играют не ради денег, а ради красоты песни – это нормально. Это должно быть нормой вообще-то.

Звучат «Безумный художник», «Ноктюрн» в неожиданно фанковой версии. Выходят друг за другом танцовщицы и делают эротическо-жеманные миниатюры. Одна танцовщица в галстуке и шляпке – нечто джеймсбондовское, но с элементами стриптиза. На «Последнее танго в Париже» вышла другая девушка, читает по-французски стихи Бодлера.

И опять танцы, весьма развратные шпагаты. … Да, дело дошло до того, что танцовщица запрыгнула на Преображенского, уселась верхом на него с гитарой. Он поэтично изменил диспозицию на симметрично противоположную… Словом, закончили на стуле, раскидав в сторону микрофоны и стойки. Декадентская оргия, чего уж там.

После «первой песни про Интернет» на бис звучит «Спокойно»… Спокойно и без слов благодаря звукачу, отключившему микрофон.

Завершает фестиваль Владимир Веселкин. После трагедии, когда ему отрезало ногу, это всего второе публичное выступление артиста.

Выходит Веселкин и говорит, что если его называют легендой, то все это…уйня собачья. Под этно-попсовую минусовку поет, хрипит, задумчиво проговаривает, рычит. Веселкин дает настоящее рок-шоу. Он сам – настоящий.

Снимает расшитый блестящим сюртук и некий хвостатый мех, который он называет испанским и жутко дорогим, разумеется. Туловище разрисовано чем-то цветным и блестящим. Сначала сидит на стуле, потом танцует на нем – отчекрыженная нога болтается полупустой джинсовой штаниной.

Обрывает песню, говорит: «Не буду допевать, лучше переоденусь, все равно песня старая, ее в Европе все слышали». Раздевается догола, прикрываясь стулом и пиджаком. Сидит голый. Вот такой дендизм.

Выходят некие барабанщик и гитарист, с которыми Веселкин познакомился, по его словам, буквально за день до концерта. Начинают нечто грязное в духе панк-рока. Веселкин танцует! Схватил пиво на одном столике, подбросил конфеты на другом. Потом танцует сидя – энергично и выразительно.

Веселкин хватает гитариста за гитару и обрывает музыку.

Фестиваль закончен.

Гуру Кен (для newsmusic.ru)

01.07.2009

Время особняков и спиритических сеансов

Мистерия для масонов?

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Итак, мы подошли к первому декадентскому салону. К тому моменту я почувствовал, что формат музыкального фестиваля со всякими «рюшечками» вокруг – это, конечно, здорово, но не то, чего я добивался от «Бархатного подполья». Мне виделся в идеале некий салон, закрытый, не для всех, с таинственной атмосферой, изысканным и интригующим антуражем. Пригрезилась удивительная аристократически-декадентская сказка, навеянная литературными шедеврами Гюисманса, Бодлера, Уайльда… Сидел и фантазировал я, находясь в Крыму, отчего грезы приобретали еще более романтический характер.

В итоге моих медитаций и правильного диалога со Вселенной, проводимого на протяжении месяца на берегах древней Тавриды, космические энергии стали материализовывать мои фантазии. Когда я вернулся в Москву, обстоятельства начали складываться на редкость удачно.

Я нашел потрясающее старинное здание в центре Москвы, где и ныне располагается Библиотека искусств имени Боголюбова. Роскошный особняк XIX века, со своими традициями, историей, по коридорам которого в свое время еще чуть ли не Пушкин с Радищевым ходили. Удивительные картины на стенах, стеллажи с книгами, роскошные залы с лепниной, рояль, паркетный пол… Настоящий аристократизм. Где, как не в этих интерьерах, должен, что называется, твориться декаданс и все, что с ним связано?

Да не буду томить вас – именно там состоялся самый первый и, я бы сказал, самый аутентичный декадентский салон «Бархатное подполье».

Описать произошедшее сложно. Это было действо, отчасти похожее на заседание масонской ложи, составляющими элементами которого стали поэзия, музыка, чайная церемония, спиритический сеанс, дегустация абсента, вкушение диковинных ароматов и много других вещей, о которых непосвященным знать пока не стоит. Делали мы декадентский салон в паре с такой замечательной девушкой, как Араксия Межлумян (ныне – Модникова). Впоследствии она несколько отошла от эстетики декаданса, сильно увлеклась темой Индии и, в общем, почти туда и уехала. Она была той самой отчаянной особой (об этом я периодически рассказываю в кругу друзей), что послала заявление об увольнении со своей московской работы… из Дели по факсу. Теперь Араксия периодически живет в Москве, периодически в Индии. Такая история дауншифтинга… Ну, а на тот момент нас сблизил декаданс.

Араксия Модникова, культуролог, владелица эксклюзивного бренда духов Maha Narayan, и Владимир Преображенский в задушевной беседе вспомнили обстоятельства проведения первых декадентских салонов «Бархатное подполье»:

A. М.: Познакомились мы с тобой, Владимир, при странных обстоятельствах. Это было аж в 2008 году. Я искала что-то декадентское, но в современности. И в Интернете увидела какую-то ссылку на группу «Бостонское чаепитие» и движение «Бархатное подполье», посмотрела там клип «Шпионы гламура». Он мне понравился оригинальностью, музыкой. Потом мы с тобой встретились, отлично пообщались и решили уже дальше что-то делать вместе. Я посмотрела весь твой дайджест публикаций в СМИ за последние не помню сколько лет, какие ты делал интересные салоны, фестивали, и меня все это впечатлило.

А дальше мы задумали сделать несколько иное мероприятие. Это была попытка совместить интеллектуальную наполненность с развлекательной и даже игровой.

B. П.: Мы абсолютно не знали, что получится. Для нас самих это была определенная мистерия, был сценарий, были даже репетиции отдельных фрагментов, но целиком мы ни разу не проигрывали все действо от начала до конца. Нам было важно, чтобы для всех, в том числе и для нас самих, присутствовала магия момента, вот этого «здесь и сейчас».

А. М.: Я помню, что сначала боялась чуть-чуть, потом все стало как в сказке. У меня была такая красивая кушетка-банкетка, на которой я восседала, рассказывая о великих декадентах прошлого, их нравах и философии. Я втянулась и растворилась в происходящем. Считаю, что атмосфера нам удалась. Гости чувствовали, как будто их вырвали из современности и поместили в то пространство, где время идет по-другому. Люди сидели с широко распахнутыми глазами, погружаясь в потоки интересной информации и волны новых ощущений.

В. П.: В Москве тогда никто таких мероприятий не проводил. Уже потом, после того как я начал делать эти салоны, их стали копировать, появились всякие подражатели и последователи. Затем это все перекинулось на другие города – Рязань, Киев, Санкт-Петербург… С группой «Бостонское чаепитие» мы съездили на гастроли в Воронеж – и там, я смотрю, пошли декадентские салоны… Некоторые издания, описывающие тот салон, назвали его «самой богемной премьерой сезона». Наверное, с тех пор за «Бархатным подпольем» и закрепилась слава «самого богемного мероприятия Москвы».

Поскольку это было действо по большей части не музыкальное, а театральное, то я, конечно, почувствовал себя в несколько непривычной и новой роли. Я ехал на репетицию и понимал, что придется изъясняться скорее на языке Станиславского, нежели Стравинского. Мне было немного страшновато и непривычно. И вместе с тем упоительно.

Олег Усанов, старейшая фигура рокабилли-движения, бывший участник знаменитого «Мистера Твистера» и лидер группы «Пижоны», помнится, примерно в это время рассказал мне, что есть такая Ляля Бежецкая, первая в России танцовщица в жанре бурлеск. Я посмотрел ее имиджевый рекламный ролик в Интернете и был впечатлен: увидел, что это высокий уровень, профессионализм и несомненная личностная харизма. Особенно запомнился ретрообраз с перьями павлина – это было уже нечто совершенно декадентское и близкое моему сердцу. Есть у нее и свой коллектив, театр-кабаре «Шкатулка», узнал я.

Ляля Бежецкая,

российская королева бурлеска, руководитель кабаре «Шкатулка»:

Мое знакомство с Владимиром Преображенским состоялось в 2009 году. Кажется, он наткнулся где-то в Сети на страничку Мисс Блондис и, будучи под впечатлением от ее фотографий, пригласил актрису принять участие в своем декадентском салоне. Уж не знаю, был ли он обрадован, узнав, что она состоит в моем бурлеск-кабаре «Шкатулка» и что теперь ему придется иметь дело со мной, но с тех самых пор все и началось. Полагаю, он просто смирился. Впрочем, был вознагражден участием в том событии и во всех последующих сразу всей «Шкатулки» в полном составе, включая меня саму. Это как раз тот случай, когда количество означает качество.

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Так получилось, что в процессе подготовки к салону, когда я проводил кастинг актеров и актрис, анкеты прислали две замечательные девушки. Они мне очень понравились по фактуре, по образам, представленным на фотографиях. Читаю их резюме дальше и вдруг понимаю, что это… участницы кабаре «Шкатулка» Ляли Бежецкой. То есть я фактически переманил актрис ее труппы для своего салона. Я был очень рад, потому что актрисы стопроцентно соответствовали «бархатной» эстетике и отлично понимали, с чем имеют дело. И в то же время мне было даже как-то неловко перед Лялей Бежецкой, с которой я лично тогда не был знаком.

И я пригласил Лялю – через ее актрис – быть в числе почетных гостей декадентского салона. В итоге Бежецкая у нас присутствовала, ей очень все понравилось, и мы стали сотрудничать дальше.

Мы с Лялей работаем на одном поле, и такое направление, как бурлеск, – это часть эстетики «Бархатного подполья». Ведь в основе культурного кода «Бархатного подполья» и бурлеск, и декаданс, а посетителями салона могут быть и современные светские львы, и фетишистски настроенные дамы в стиле пин-ап, и стиляги, и эстетствующие готы, например. В образе, с гримом, манжетами… Все эти направления в своей самой рафинированной части и составляют в моем понимании атмосферу «Бархатное подполье», ибо во всем этом, если проанализировать, можно найти продолжение традиций эстетизма и декадентства XIX века.

Ольга Брагина,

посетительница первого декадентского салона «Бархатное подполье»:

Октябрь 2009 года, московские сумерки, старинное здание на тихой улочке где-то в центре. «Вы на декадентский салон?» – спрашивает девушка у входа. Мероприятие анонсировано как закрытое, только для избранной, взыскательной публики. Она-то и собралась в зале со старинной лепниной, у стола, и ждала, затаив дыхание… Маэстро Владимир Преображенский, лидер группы «Бостонское чаепитие» и движения «Бархатное подполье», организатор пока только первого декадентского салона (а сколько их еще будет), шутит: «Сейчас достану свои «Апрельские тезисы». Далее он начинает экскурс в историю – рассказ о возникновении гламура (само слово, как известно, происходит от английского glamour – чары, очарование, волшебство), о сути дендизма, о Бодлере и Уайльде. Гостям салона предлагают попробовать абсент. Многие делают это с опаской. Но в итоге соответствующая атмосфера создана, присутствующие здесь застывают, словно люди в кафе с картины Эдгара Дега. Девушки в платьях силуэта art deco читают стихи поэтов-декадентов, абсент сменяется пряным вином с корицей. Маэстро Преображенский в сопровождении фортепиано исполняет свои программные произведения, фактически гимны «Бархатного подполья» – песни «Новый эскапизм» и «Шпионы гламура». Затем начинается чайная церемония (отсылка к увлечению fin de siиcle Востоком), а венчает мероприятие заявленный в программе спиритический сеанс. Рассказывать всех деталей не буду, однако в финале все те же девушки, читавшие Бодлера, выносят блюда с конвертиками (похоже на китайское гадание). Каждый гость вытягивает свой заветный конвертик, чтобы узнать всю правду. Автор этих строк читает предсказание: «Старое заканчивается, новое начинается».

Несостоявшаяся оргия в государственной библиотеке

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

А вы знаете, дамы и господа, что самый же первый декадентский салон едва и не запретили? Причем на уровне Комитета по культуре города Москвы! Фактически в духе советской рок-н-ролльной конспирологии… Происходил салон, как я уже сказал, в Библиотеке искусств имени Боголюбова. А это, в общем-то, государственное учреждение. Соответственно, представителями местной администрации были очень милые тетушки лет 60 и больше, такие интеллигентные, приятно старорежимные… Когда я пришел к ним со своей идеей, говорил, разумеется, не столько про декаданс и абсент со спиритическим сеансом, сколько про Серебряный век, поэзию, традиции и вечные ценности. Поэтому нам и разрешили все это проводить.

Но! Будучи журналистом и тогда уже активно действующим пиарщиком, я, естественно, написал очень цветастый пресс-релиз этого события, который раскидал в различные СМИ. Там было сказано, что планируется неслыханное, изысканное мероприятие, «буйство красок и оргия стиля», «не для всех» и т. д. В общем, навертел, конечно, Преображенский, постарался. В итоге этот призывный анонс попал не только к редакторам различных изданий, но и лег на стол чиновникам в Комитете по культуре города Москвы. Человек, который это прочитал, просто, должно быть, остолбенел, и у него едва не случился инфаркт… В сознании должностного лица, видимо, сложилась совершенно однозначная и никак не допустимая картина. Из метафоры «оргия стиля» слово «стиль» как-то выпало, а «оргия», разумеется, осталось. Скандал налицо: в государственном заведении, в муниципальной библиотеке, памятнике архитектуры и истории, хотят устроить оргию! С абсентом и вызовом духов. Ужас! Запретить! Из высоких кабинетов тетушкам в библиотеку был звонок и расспрос с пристрастием. Те перепугались (не в последнюю очередь и за свои места), и, естественно, первым побуждением было тут же всю эту вакханалию прикрыть.

Дело спасла работавшая там моя знакомая, Наталья Смирнова, при посредничестве которой мы, собственно, все это и сотворили. Раздался ее звонок: «Володь, тут такая-то и такая-то ситуация, ты знаешь, как бы все на грани». А у меня уже реклама запущена, отменить никак нельзя. Говорю: «Ну, давай я подъеду и пообщаюсь с дирекцией, с тетушками и так далее». И тут у меня неожиданно родилась весьма креативная идея. Когда я встретился с администрацией библиотеки, то даже написал бумагу, где было строго прописано, что будет происходить в ходе мероприятия. И – внимание! – обозначил жанр запланированного действа так: «театрализованная лекция». Посвящена она, как значилось в моем документе, «истории декаданса в европейской культуре». А раз лекция, то, что называется, и взятки гладки: мы, дескать, рассказываем о культуре, фактически лекция носит такой… – ох! – гуманитарно-просветительский характер. Никакой оргии! Мы рассказываем об искусстве и вообще фактически приобщаем людей к культуре. Вот так удалось все повернуть!

До сих пор у меня хранится эта бумага, ставшая поразительным документом истории. Так что тот декадентский салон я, что называется, «залитовал», выражаясь языком подпольных 1980-х. В бумаге я указал, что обязуюсь не отходить от сценария лекции (который, естественно, прилагался) и не заканчивать все оргией. При этом меня предупредили, что, может быть, к вам придут некие проверяющие. Но в итоге никто не пришел. Все состоялось красиво, удивительно, а полуподпольность и полулегальность действа, равно как и связанная с этим определенная конспирация, только прибавили шарма и адреналина.

Посетителей первого декадентского салона «Бархатное подполье» было, как мы планировали, человек двадцать. Люди приехали совершенно из разных городов. Это было настоящее волшебство!

Музыкальная пресса тут же отреагировала:

Из прессы

«Бостонское чаепитие» приглашает погрузиться в декаданс

Группе «Бостонское чаепитие», выпустившей этой весной дебютный альбом «Шпионы гламура», постоянно тесно не только в амплуа рок-коллектива, но и вообще музыкального коллектива. Наверное, поэтому группа нередко вплетает в свои выступления элементы театрального действа – приглашает актеров, танцовщиц и стриптизерш, а сами музыканты любят цилиндры, бабочки и белые перчатки.

Пять лет назад группа стала во главе самопровозглашенного артистического движения «Бархатное подполье», быстро превратившегося в ежегодный красочный фестиваль, на котором выступают близкие к идеям эстетизма и декаданса музыканты, поэты, актеры, модельеры.

Но и этого мало. Теперь у лидера группы «Бостонское чаепитие» Владимира Преображенского стартовал новый проект, который обещает быть самым богемным событием этой осени. В начале октября в историческом особняке XIX века в центре Москвы состоялся первый декадентский салон Владимира Преображенского, куда не были допущены ни журналисты, ни фотографы. Однако событие оказалось столь значимым для декадентски настроенной публики, что, чтобы попасть в число избранных гостей (и купив при этом, кстати, недешевый билет), адепты стиля приехали специально из Киева и Тольятти.

Как говорят очевидцы, происходящее было похоже на заседание масонской ложи: в роскошном каминном зале со старинной лепниной были чайная церемония, дегустация абсента – любимого напитка декадентов прошлого, спиритический сеанс, мистические танцы, звучали нервная декадентская поэзия Бодлера и других французских символистов и, конечно же, изысканная музыка. «Бостонское чаепитие» обнаружило себя в виде дуэта Владимира Преображенского и клавишницы коллектива Алены Слинкиной, грациозно восседавшей за роялем.

22 ноября в московском клубе «Марсель» ожидается «продолжение банкета» – второй декадентский салон Владимира Преображенского, который будет не повторением первого, а, скорее, логическим продолжением. Будут звучать фокстроты и аргентинское танго, для всех желающих фотоателье «Ретрообраз» организует бесплатную фотосессию в винтажных платьях, а свои пикантные программы покажут театр «Шкатулка» королевы бурлеска Ляли Бежецкой и клуб нестандартных эротических фантазий «Черное. Красное» во главе с известной в тематических кругах Москвы госпожой Лоттой. Не обойдется без традиционных для салонов прошлого игр в фанты и дегустации абсента. Какой сюрприз приготовит со своей стороны группа «Бостонское чаепитие» на этот раз, пока остается загадкой. Тем не менее любопытные подробности предстоящего декадентского салона можно обнаружить на сайте фестиваля «Бархатное подполье» barhat-art.ru. Информационный партнер – «Новости шоу-бизнеса» newsmusic.ru.

03.11.2009

Писала пресса и еще об одном знаменательном событии, случившемся на этот раз в жизни «Бостонского чаепития».

Из прессы

Шпионы гламура в бархате

Одна из самых загадочных столичных рок-групп – «Бостонское чаепитие» во главе с идеологом куртуазного декаданса Владимиром Преображенским презентовала долгожданный альбом «Шпионы гламура». Напомним, Владимир одно время баловался журналистикой и был автором газеты «Якиманка. Молодежный проект», потому мы внимательно и пристрастно следим за его творчеством и предлагаем отчет Ильи Мунка об этом событии.

Певцы богемности, подпитанной абсентом и поэзией Бодлера, склонные к театральности и нервно-чувственному эпатажу, который они именуют «экстремальным сентиментализмом», и место для презентации выбрали необычное – кораблик, стоящий на Москве-реке в центре города, в котором недавно открылся андеграундный клуб «Челюскинъ». Итак, романтичный трюм, драпированный (что логично) рыболовными сетями с прикрепленными к ним масками, заполнила весьма специфическая публика: томные барышни в кринолинах и вуалях, окологотические джентльмены со следами грима, неопределенного рода занятий богемная братия, в нарядах которой чувствовались и небрежность, и элегантность одновременно. То есть все так, как предписывают каноны дендизма.

Ну а тон задавала сама группа. Минималистичная элегантность костюма, дополненная бабочкой и цилиндром г-на Преображенского, была с успехом выдержана – «Бостонское чаепитие» наконец обрело приятную визуальную законченность. В сегодняшнем виде это молодой барабанщик Михаил Протасов, басист Иван Дацюк, разумеется, сам Маэстро, а также замечательно дополнившие ансамбль девушки: красавица Катрин, играющая в группе на скрипке, и романтичная Маруся, на сцене не певшая, но шептавшая. Зато как!

Авторы декадентского фестиваля «Бархатное подполье» и эту вечеринку выдержали в близком их вкусу стиле. Играть не спешили!

В качестве сюрпризов публике были явлены модный ретропоказ от ученицы самого Зайцева Елены Лазаревой и поэт Гец Пилявский. И показ, и стихи имели успех, задав правильную атмосферу того самого «Бархатного подполья».

Искусственная роза, с которой появился лидер «Бостонского чаепития» на сцене, олицетворяла и элегантность, и декаданс, и романтизм одновременно и довольно органично смотрелась с его цилиндром и бабочкой.

Кто-то здесь хотел романтичного эстетизма?

Девушка, читающая Фаулза,

Любит абрикосы и клубнику,

Изучает «Книгу перемен»,

Тинто Брасса прячет, как улику…

А вот вам и декаданс:

Неспешность движений —

Как будто роняют цветы лепестки.

Ее губы влажны, как от поцелуев.

Пробужденный ручей несет ее тело вперед —

Там будет начало нового мира, там никто не умрет…

«Бостонцы» были в ударе и представили публике не только треки с альбома – ставшие хитами «Ноктюрн», «Последнее танго в Париже», драйвовые «Мультфильмы», психоделическую «Там. За стеной», но и новую программу (как мне показалось, более готическую и мистическую по духу). Названия композиций тоже говорили сами за себя: «Безумный художник», «Нарисованный мир», «Офелия», «Сны». Ну а под конец музыканты грянули и вовсе некуртуазной альтернативой – панковской «Что-то не так…» и прямо-таки апокалиптической композицией «Твой ласковый фюрер».

Афиша ко второму салону 2009 года

Во второй части программы эмоциональный Владимир Преображенский расстался с цилиндром и обнаружил причудливо свисающую по щеке челку, выкрашенную в зеленый цвет, – привет Бодлеру.

Обещанной в кулуарах оргии после выступления не последовало: сдержанность – неотъемлемая часть дендизма, которому наши герои пытаются следовать, разумеется по мере сил и возможностей.

«Бостонское чаепитие» стало сегодня одним из наиболее перспективных нишевых рок-проектов Москвы, рассчитанных на весьма специфическую публику. Впрочем, а когда декадансу была свойственна массовость? Группу сравнивают с ранней «Агатой Кристи» (распадающейся прямо на глазах), «Пикником» и «АукцЫоном», а значит, при правильном администрировании и продвижении коллектив может стать явлением по меньшей мере заметным и реализовать свой немалый потенциал, который пока воплощается, увы, как-то фрагментарно и импульсивно. Да и выступает «Бостонское чаепитие» редко. Зато теперь можно насладиться прослушиванием альбома «Шпионы гламура», чем мы, не откладывая в долгий ящик, и займемся.

Газета «Якиманка»

02.04. 2009

«Башня из слоновой кости» нашего времени

Олеся Закомолдина,

автор и координатор арт-проекта Tu es ma Rose

(vk.com/rosaceleste):

Оскар Уайльд, отстаивая независимость искусства от всех остальных сфер жизни, утверждал, что красота – один из видов гения, она даже выше гения, ибо не нуждается в объяснении. Постулаты, провозглашенные великим эстетом, декадентом и денди, и по сей день являются своего рода Священным Писанием для многих истинных художников, а также тех, кто интересуется такими течениями в искусстве, как эстетизм и декаданс. Эстет, адепт идеи «чистого искусства», стремился максимально абстрагироваться от реальности, не допуская ее в сферу искусства. Эстетизм и декаданс основаны на концепции элитарности искусства, признании того, что только избранным доступна способность чувствовать и понимать красоту. Стоит ли удивляться, что образ «башни из слоновой кости» стал своеобразным символом fin de siecle (общее обозначение периода конца XIX и начала XX века в истории европейской культуры), символом бегства от неприглядной действительности, символом одиночества художника в толпе. Гюстав Флобер в своих письмах часто использует образ башни из слоновой кости: «Больше чем когда-либо чувствую я теперь потребность жить в особом мире, на самом верху башни из слоновой кости, высоко над грязью, в которой барахтается большая часть человечества».

Эстетические течения, зародившиеся на рубеже XIX–XX веков, и в наши дни продолжают будоражить умы творческих людей, ученых и всех тех, кто неравнодушен к прекрасному. Несмотря на все обвинения, которые и сейчас звучат в адрес эстетизма и декаданса, интерес к культуре того периода не угасает, а в последние годы даже возрос. Быть может, это связано с тем, что и сами мы живем на рубеже веков, в переломные годы нашей истории. И вот спустя век уже новые адепты красоты, подобно Артюру Рэмбо, воспевают прекрасную Офелию в стихах.

Стоит ли говорить, что такие мероприятия, как «Бархатное подполье», были интересны мне как человеку искусства. Будучи автором и координатором собственного арт-проекта Tu es ma Rose, я многому научилась у Оскара Уайльда, занимаясь научными исследованиями его творчества. А посему я просто не могла не проявить интерес к деятельности Владимира Преображенского.

И поныне в моей памяти бережно хранится это прекрасное событие – первый декадентский салон, который нам с моим спутником довелось посетить. Волшебная атмосфера современного эстетизма и декаданса. Москва. Осенний вечер. Старинный особняк. Все весьма интригующе и таинственно, и это добавляет определенный шарм. Со словами в адрес охраны «на мероприятие» мы поднимаемся на второй этаж по широкой лестнице. Эти лестницы и залы помнят еще шаги известных деятелей искусства и культуры XIX века, а вокруг паркет, ковры, изящные портьеры, резные стулья и фортепиано. Спустя век здесь собираются ценители красоты, изящных искусств и утонченных удовольствий, современные декаденты, эстеты и денди – леди и джентльмены в шикарных нарядах. Полумрак, абсент и звон бокалов – все в лучших традициях декаданса. Последние штрихи, и гости вокруг стола. Хозяин вечера, как волшебник, то появляется, то исчезает. Он то ведет беседу с дамой, то поет, а то декламирует стихи вместе с очаровательными гостьями мероприятия, успевая вовремя поставить музыку и приготовить гостям абсент, естественно, не без помощи милых спутниц. В те несколько секунд тишины, которые вдруг возникают, становится слышен шелест карандашей художниц, пытающихся запечатлеть прекрасные мгновения.

В интригующий рассказ о декадентах, эстетах и денди fin de siecle искусно вплетены поэзия Бодлера и танец семи вуалей, музыкальный перформанс с хитами «Бостонского чаепития» и ароматы сандала, пачули и мускуса. Чайная церемония, окутывающая гостей темнота, и лишь несколько свечей вырывают из нее знатока секретов чая, рассказывающего о тайнах Востока. Аромат чая, магическое действо чайной церемонии и тихая, умиротворяющая музыка. Нет забот, нет проблем, есть только вы наедине с собой. Но мистика чая уступает место иной магии, тихая музыка сменяется пугающей, настает время обратиться к потустороннему. Два канделябра в руках, вино и специи, символы и тяжелый аромат благовоний. Прикосновение к тайне, прикосновение к интриге, прикосновение к прекрасному. Чарующее и мимолетное видение. «Последнее танго в Париже» в исполнении Владимира Преображенского, но не последняя встреча в Москве. Уникальный вечер, который стоил того, чтобы преодолеть тысячу километров и на несколько часов окунуться в атмосферу декадентского салона!

В заключение хотелось бы сказать, что можно как угодно относиться к декадентам нашей эпохи – скептически или снисходительно, иронично или серьезно, можно как угодно называть это явление – игрой в декаданс или стилем жизни. И не важно, препарирует кто-то декаданс и эстетизм как ученый или кто-то, подобно денди fin de siecle, стремится эстетизировать себя и пространство вокруг, – важно, собственно, не это. Важно то, что декаданс и эстетизм – настолько многогранные явления, что продолжают жить и волновать умы все новых и новых поколений. Важно то, что «башня из слоновой кости», появившаяся более века назад с легкой руки Шарль Огюстен де Сент-Бева, продолжает гордо возвышаться. И все новые и новые ценители красоты поднимаются по ее ступеням, чтобы, подобно Бодлеру или Уайльду, посмотреть на звезды, которые, как верно заметил Флобер в одном из своих писем, там «светят ярче».

«Вы оделись вечером кисейно…»

Араксия Модникова,

культуролог, владелица эксклюзивного бренда духов Maha Narayan:

Первый салон 2009 года был не просто декадентским мероприятием. Его уникальность в том, что создателям удался именно формат салона. Таковые в XXI веке никто не делал. Они были в моде гораздо раньше. До революции.

Надо сказать, что задача была изначально амбициозная. Но мы знали, за что беремся. Декаданс сложен тем, что это понятие очень обширное. К декадансу может быть отнесена как эпоха Бодлера и Уайльда, то есть конец XIX века, так и начало XX века и искусство модернизма. Мы говорим о декадансе конца 1930-х годов, можем говорить о декадентских тенденциях в современном кино, музыке, изобразительном искусстве.

Декаданс манит к себе таинственностью и изяществом. Тема порока постоянно сопровождает его, вкус чего-то запретного, искусительного неизменно манит. Отсюда неподдельный интерес к этому художественному явлению и такое количество почитателей, жаждущих делать декадентские мероприятия в Москве, Петербурге или Лондоне.

Однако на этом моменте и начинается самое интересное, потому что в большинстве своем фестивали превращаются в лучшем случае в вечеринку с БДСМ-уклоном и декламированием стихов современных поэтов, в худшем – тупо в БДСМ-вечеринку с оргией. Очень легко в этой теме скатиться в жутчайшую пошлость. Чем, надо сказать, иногда грешат некоторые современные «декаденты». И в этом есть резон, потому что провокация – неотъемлемая часть эстетики декаданса. Но провокация бывает разной.

В нашей провокации мы поставили на изящество и изысканность. На традиции «проклятых поэтов» и художников-модернистов. Идея была в том, чтобы сделать именно салон. С гостиной и хозяйкой салона, гостями, со всем полагающимся и соответственным антуражем. С дресс-кодом – все должны быть одеты строго в изысканное и черное.

Нам нужно было особенное помещение. Не ресторан, ни в коем случае не клуб, а что-то другое. Мы выбрали старый московский особняк в классическом стиле – Библиотеку искусств имени Боголюбова в уютном московском переулке. Внутри особняка было полное ощущение того, что время остановилось примерно в конце XIX века: лепнина, колонны, свечи, старинная мебель. Все строго и изящно. Идеально.

Мы решили, что это должно быть как спектакль, но с полным погружением и вовлечением зрителей-гостей. Сказка. Эстетическое воздействие на все органы чувств: визуально, тактильно, обонятельно. Девушки должны были читать стихи Бодлера и Рембо. Яркие и чувственные девушки – актрисы бурлеск-кабаре «Шкатулка» Ляли Бежецкой. В строгих черных платьях они декламировали бессмертные стихи бессмертного Бодлера. Ему бы понравилось. На экране транслировались картины прерафаэлитов, Бердслея, Бакста. Владимир Преображенский в цилиндре и белых перчатках и его группа «Бостонское чаепитие» исполняли свои песни. Были спиритический сеанс и чайная церемония. Хозяйка салона, ваша покорная слуга, одетая, как бердслеевский мальчик, в полупрозрачную шифоновую рубашку, устроившись на банкетке, рассказывала об Уайльде и Уистлере, о Бодлере и Томасе де Куинси, о Россетти, Саломее, эпохе fin de siecle, показывала картины, демонстрировала ароматы изысканных аттаров, модных в то время.

Нам все удалось. Гостей было немного – по нашей задумке это было камерное мероприятие. Все, кто был, оказались часа на четыре выкинуты из реальности и перемещены в пространство с благоуханными ароматами, свечами, поэзией, музыкой и танцами. Словно в другом веке. И дело не в реконструкции исторической точности эпохи. Нашей задачей было воссоздать атмосферу этого таинственного и манящего декаданса. Такого, как мы его себе представляем. Соткать пространство из запахов, звуков, теней и полутеней. Добавить чуточку искусства и хэппенинга, как завещали нам поэты-сюрреалисты. Причем все это к тому же должно быть интересно, чтобы зрители могли узнать что-то новое.

Салонность удалась сполна. Гости были зачарованы и очарованы. Всем понравились и зрелищность, и информативная часть салона. И танец семи покрывал – сюрприз, который мы подготовили. Этот танец – отдельный декадентский фетиш, так как Саломея – одна из главных героинь и фам фаталь декаданса, описанная пером Уайльда и Малларме, кистью Моро, Бердслея Бакста и многих других художников. Один из самых ярких образов этой легендарной иудейской принцессы принадлежит Уайльду. Пьеса «Саломея» – шедевр декадентской поэтики. При жизни ее создателя пьеса ни разу не была поставлена, в основном из-за существовавшего в те времена закона о запрете постановки библейских сюжетов. Уайльд не просто «поигрался» с библейским сюжетом, он сделал его вызывающе чувственным и эротичным – поистине декадентским. Страсть и чувственность правят в этой истории, телесность, столь дорогая декадансу и начинающая свое победное шествие в западной культуре. «Я хочу поцеловать твой рот», – говорит царевна хрипло молодому пророку. Она говорит ему вещи, достойные Песни Песней. Она, как завороженная, твердит ему про кудри и про уста, и это очень и очень на грани фола. Уайльд планировал, что Саломею в постановке будет играть Сара Бернар, «Змея древнего Нила», и что у нее будут специальные серьги с благовониями, и что на сцене будут огромные курильницы, и что кульминацией будет, конечно же, танец и семь слоев запаха. И это должно было стать такой декадентской феерией ароматов и зрелища. Однако современники не поняли, и поэзия разбилась о жестокую реальность. Из-за пожарной безопасности, запрета на постановку сюжетов из Библии и дальнейшего суда над автором всей этой красоте не суждено было воплотиться. Далее образ Саломеи неоднократно использовался художниками модерна. Постановка «Саломеи» даже в начале XX века оставалась проблемой, и ее пришлось замаскировывать под другое. Например, Фокин вместе с Идой Рубинштейн, которая грезила о Саломее, поставили балет «Ночь Клеопатры», где она танцевала танец семи покрывал и привела всех в глубочайший восторг. Были еще и «Царевна», и «Шахерезада» – и образ иудейской царевны, попросившей голову пророка из-за неутоленной страсти, независимо от названия, всегда оставался в центре поэтики. В Советской России после победы коммунизма был отменен закон Синода о запрете постановки библейских сюжетов. И Таиров поставил потрясающую «Саломею» с великолепной Алисой Коэн и конструктивистскими декорациями Экстер.

Ляля Бежецкая

Так вот, когда мы решили делать свой танец семи покрывал, у нас за плечами была такая интересная история предыдущих постановок. Мы ни в коем случае не ставили задачей продолжать театральную традицию мастеров, но решили: раз уж у нас уникальный декадентский салон, то Саломеи не может не быть. И конечно, девушка была не Ида Рубинштейн, но не менее органичная в своем образе Ольга Сюткина, которая танцевала с огненным подсвечником на голове. У нас получилась такая квинтэссенция роковой женщины эпохи fin de siecle осенним вечером 2009 года. По крайней мере, мы постарались.

Не было ни камер, ни журналистов. И хорошо. Это было неповторимо, уникально, спонтанно. В эстетике декаданса.

Творческий тандем Владимира Преображенского и Араксии состоялся именно потому, что мы оба прекрасно понимали, что делаем, и работали в одной тональности. Когда работаешь с такой тонкой материей, как декадентская эстетика, важно понимать, что кроется за всеми этими покровами. Важно соблюдать всю эту игру полутонов и лунного света. У нас с Вольдемаром было абсолютно четкое понимание того, как должен выглядеть декадентский салон. Поэтому все удалось.

Не трогайте лошадок!

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Я был счастлив и настолько воодушевлен произошедшим событием, что решил сразу же, через месяц, провести следующий декадентский салон. И, чтобы выйти на более масштабный, как мне казалось, уровень, провести его уже не в особняке, а в клубе. Я нашел заведение с довольно красивым интерьером и несколькими залами (что стало важным элементом для последующих декадентских салонов). Один зал был отделан в духе английского паба, второй воплощал восточный колорит – с кальянами, будуарчиками и отдельными кабинетами… Красиво.

Когда мы подошли ко второму салону, Лялю Бежецкую я пригласил уже не как зрительницу, но как участницу. И она подключилась очень активно, ибо обладает недюжинными организационными и лидерскими качествами. Взялась частично и за организацию, привлекла все свое кабаре «Шкатулка», написала для выступления сценарий, всех девушек одела, продумала сценографию. Они привезли каких-то деревянных лошадок, которые были активнейшим образом задействованы в бурлеск-номерах… Очень все интересно.

Салон посетил именитый поэт Владимир Вишневский, приглашенный все той же нашей «боевой подругой» Марией Руновой. Он, как казалось, был весьма шокирован увиденным, однако с удовольствием фотографировался с актрисами кабаре «Шкатулка» в пленительном убранстве восточных покоев.

Но я совершил две серьезных ошибки!

В гнезде порока

на полях культуры с Сашей Денисовой

Название вечеринки звучало нарядно: «Декадентский салон». Устраивало его «Бархатное подполье» – неорганизация, а просто общность людей, близких к декадансу. Обещаны были абсент, волнующие синкопы джаза и куртуазные эротические игры. Дресс-код в стиле 1920-х был обязателен: пришлось наряжаться.

Одной идти в подполье было не по себе. – Нет уж, – в сердцах сказала Гусева, – Не хочу выглядеть идиоткой среди идиотов. И вообще, у меня из одежды только джинсы. А ты что делаешь?

Я уже минут сорок пристраивала к голове розу. Дедушкина рубашка, брючный костюм из сукна 30-х годов и бабушкины часы на цепочке делали из меня слабое подобие Марлсн Дитрих.

В салоне декадентов на диванах с подушками лежал бомонд. Сразу бросился в глаза мужчина, похожий на Оскара Уайльда – бархатным пиджаком. У его дамы на голове был куст георгинов.

Кругом были девушки в разного масштаба маленьких черных платьях. Посреди комнаты сидел дедушка. Он-то мог знать 1920-е годы не понаслышке. Дедушку поддерживала дама в меховом манто с лапками.

В помещение ворвалась танцовщица в крыльях, и под музыку «Я черная моль, я летучая мышь» начался декаданс.

– Это – госпожа Лотта и ее рабы! – сказал предводитель вечера, указывая на крупную даму в повязке для аэробики. Позади Лотты сгрудились трое неспортивных парней с голыми торсами в черных повязках на глазах. Она объявила с угрозой:

– Играем в фанты!

Женщина в манто схватила руку старичка и стала тянуть вверх.

– Мы с вами обойдем щекотливые фанты, – с пониманием обратилась госпожа Лотта к старичку. – Вы что любите в женщинах?

Старичок проворно выхватил у нее микрофон:

– Ножки, грудь четвертый размер – формы я люблю.

Сидевший рядом телевизионщик вздохнул:

– Ну, сейчас жара начнется.

И впрямь на сцене одна девушка уже шлепала другую хлыстиком. Девица в красном платье издевалась над «рабом» посредством кожаной плетки с ценником. Другая девушка по имени Дуня призналась, что любит нацистскую форму. Телевизионщики собрались уходить.

– А после паузы начнем играть в концлагерь! – игриво предложила Лотта. – Будем фрау Третьего рейха.

В углу сидела парочка из разных эпох: девушка в шляпке с вуалью и мужчина из московского офиса. Мужчина с ужасом озирался по сторонам.

Выступала группа «Бостонское чаепитие». Предводитель и группы, и всех московских декадентов Владимир Преображенский в цилиндре и белых перчатках пел, что он – паяц.

И все было бы ничего, если бы не госпожа Лотта. Она распространяла вокруг себя атмосферу порока. Салон снова наполнился звуками шлепков.

– Хочешь быть пуфиком у ног госпожи? – спрашивала она подвыпившего американца. Тот стоял на четвереньках, в его спину вонзался каблук.

– Вы выиграли духи с феромонами! От вас теперь не отвяжешься! – Лотта вручила обладательнице каблука какую-то коробку.

Выбрали «пару вечера»: ей стали Оскар Уайльд и женщина с кустом георгинов. Со сцены неслось:

– Грязное животное! Предводитель декаданса Владимир Преображенский объяснял мне, что декаданс разный. Что двадцатые годы объединяют эстетов с идеями. «Согласитесь, есть что-то общее между глэм-роком и советскими стилягами, между Бодлером и Уорходом?» Я была не против декаданса как такового: в сущности, это ведь неплохо, что люди знают историю искусства, литературы. Может быть, даже историю эротических игр.

Весь туалет в клубе был завален женскими сапогами. Я подумала: что это? И пошла на звук: оказывается, в соседнем помещении танцевали танго. Под сияющими люстрами мелькали женские лопатки, тонкие бретельки, серебристые туфли. Это было волшебно красиво. Пары кружились, кружились, кружились. Это действительно напоминало двадцатые.

Вечер в «гнезде порока» тем временем угас, И я представила, как госпожа Лотта, придя домой, сняв каблуки и платье с кожаными вставками и сложив хлысты, кормит сына-студента котлетами. И никаких тебе феромонов.

2009 ДЕКАБРЬ 3-10

Журнал «Русский репортер»

Араксия Модникова,

культуролог, владелица эксклюзивного бренда духов Maha Narayan:

Человеку вообще свойственно ошибаться – это нормально. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Мы решили в очередной раз пойти на эксперимент, в очередной раз задумали пройтись по лезвию бритвы, создав нечто на стыке жанров и форматов, пойти по оригинальному пути, еще не изведанному московской клубной системой.

Окрыленные успехом первого мероприятия, мы решили, не откладывая в долгий ящик, делать второе. Совершенно другое по характеру, наполненности и тематике – декадентскую вечеринку в стилистике начала XX века (модернисты, сексуальная революция, флапперы, начало эпохи джаза). Тема требовала клуба, алкоголя и веселых легкомысленных дев. Всего этого у нас имелось в достатке.

Нашли и клуб, и абсент, и прекрасных девушек. Прекрасная фея Ляля Бежецкая привела с собой несколько актрис своего театра «Шкатулка», про который надо сказать отдельно. Ляля возродила утонченную и очень эстетическую традицию – бурлеск. Она, конечно, прекрасный организатор, женщина с утонченным чувством вкуса и красоты и специалист в своем деле. Бежецкая согласилась предоставить для дефиле собственную коллекцию винтажного белья начала века и дать профессиональные комментарии по теме. Это должно было стать (и стало) гвоздем программы.

В отличие от октябрьского салона, нашего первого совместного с Вольдемаром мероприятия, намеченное действо должно было стать полной противоположностью. Вечеринка – шумная и бурная, с бурлеском, шампанским и весельем. Тематика соответствовала. Антураж тоже – клуб с большим залом и огромным количеством кабинок и всяких укромных местечек. Культурологически мы вышли из века XIX и плавно и логично подошли к веку XX. Оставив томную утонченность fin de siecle, опиумные притоны Лондона, проклятых поэтов, вызывающий эротизм Бердслея и прерафаэлитов, мы взялись за новый век. Точнее, за два его первых десятилетия. А там было столько всего интересного!

Технический прогресс шел вперед, время убыстрилось, появились автомобили, а с ними и новая мода. Плавные формы модерна art deco сменяли острые, вызывающие линии художников авангарда. Авангард в лице фовистов, дадаистов, сюрреалистов, футуристов громко заявлял о новом искусстве, новой эпохе. Пикассо и Шагал, Модильяни, Андрэ Бретон, Хуго Баль, Бунюэль и Лорка… В России в начале века бурным цветом расцвел «Мир искусства» и притянул к себе талантливейших художников. Великий Дягилев собрал вокруг себя легендарнейших людей, которые по отдельности и вместе творили настоящую магию. Первое десятилетие и, по моему мнению, второе, хоть это, возможно, и спорно, можно с уверенностью отнести к декадентской эстетике. И даже дальше – в декадентский Берлин конца 1930-х годов. Но это уже совсем другая история.

Мы взялись за воссоздание атмосферы «ревущих двадцатых». Двухэтажное пространство с кабинками, в одной из которых соблазнительно переодевались девушки из театра Бежецкой, не могло не завораживать. Ляля и ее актрисы вообще, как я уже сказала, стали гвоздем программы. Они создавали весь этот эротически острый флер 1920-х – ярким макияжем в стиле девушки-флаппера, винтажным нижним бельем с кружевами, бантиками и подвязочками. Они легко порхали по клубу и развлекали гостей. В программе вечера также были дегустация абсента, выступление «Бостонского чаепития», бурлеск-выступление самой Ляли Бежецкой. На этот раз были приглашены журналисты.

Нам с Владимиром надо было бы на этом остановиться. И так все было очень здорово, однако хотелось большего. Казалось, что декаданса недостаточно. Мы решили позвать госпожу Лотту, известную в узких кругах как владелицу БДСМ-клуба и организатора тематических вечеринок. Это было, как нам стало ясно позже, основной стилистической ошибкой. Но это было позже. А пока…

Вечер не задался с самого начала. У ведущей вечера (вашей покорной) случилась высокая температура. Я честно попыталась откосить, но не вышло. Гости, публика, журналисты – все было анонсировано и запланировано заранее. Особенно моего состояния заметно не было – была такая плотная и насыщенная программа, что мы сами забыли обо всем. Девушки томно хлопали ресницами и соблазнительно двигались в кружевном нижнем белье. В пин-ап кабинке щебетали полуобнаженные красавицы. Абсент лился рекой, зеленая фея не дремала. Госпожа Лотта привела с собой двух «рабов» и много гостей, любителей острых ощущений. И как-то всего было слишком много. Когда время перевалило за одиннадцать, всех потянуло на нижний ярус ресторана, где госпожа Лотта и ее спутники устроили занимательные «тематические» конкурсы. Это было весело, однако в этом не было декадентской красоты. И тут мы поняли, что оказались в ловушке эклектики. Декаданс не пускает лишних людей и не допускает перебора. Несмотря на эту стилистическую ошибку (а кто не ошибается?), атмосфера нам удалась. Это было дерзко и «ревуще». Возможно, чересчур дерзко. Играть со стилистикой декаданса – это как идти по лезвию бритвы. Поскользнуться очень легко. Наши великие деятели декаданса – Бодлер, Уайльд, Бердслей, Россетти, Гумилев, Бакст, Дягилев, Уистлер, Гюисманс, Моро – все балансировали на грани фола. В этом и есть сочность, таинственность и вот эта неуловимая прелесть и притягательность того, что мы называем декадансом.

Подводя итоги 2009 года в жизни «Бархатного подполья» и культурной жизни московских декадентов, надо сказать, что он был яркий и запоминающийся, в первую очередь благодаря осенним салонам. С перерывом в три недели абсолютно разные, но являющиеся как бы логическим продолжением друг друга, они, безусловно, стали особенной фишкой той осени.

Почему же мы все это делаем и почему до сих пор нас неумолимо влекут поэзия, музыка, искусство и умонастроения эпохи декаданса? И где границы этой эпохи? Насколько актуален декаданс сейчас? И, как в том не очень приличном анекдоте, ответим: «Ну, во-первых, это красиво». И это будет правда. Сердце наше алчет красоты, а ее так мало в повседневности. Декаданс, безусловно, про это. Он – пространство красоты. Чистая красота, чистая эстетика, чистое искусство – все это провозглашали некогда его корифеи: Уайльд, Гюисманс, Уистлер, Бодлер. И далее за ними текучими формами влился модернизм и продолжил триумфальное шествие по Европе, провозглашая красоту, чувственность и телесность. Прерафаэлиты, Бердслей, увлечение восточным искусством, японской графикой, интерес ко всему экзотическому – это был век XIX. Его конец, его упадок. Ницшеанство и, как следствие, новая система ценностей в гуманитарных науках поставили новые вопросы. И декаданс – это удивительное смешение стилей – стал потрясающе красивым и логичным завершением XIX века, с его любовью и тягой к пороку, к запретному, к опиумным курильням, ваннам из оникса, с бисексуальностью, эксгибиционизмом и откровенным хулиганством. Пространством, где мальчики одевались девочками, а девочки мальчиками и где было все можно в рамках культурного кода.

Однако западный человек XX века, выпустивший еще в XIX из тысячелетней бутылки своего главного джинна – свой ID, бессознательное, хотел наслаждаться и дальше. И вот уже первое десятилетие – художники модерна продолжают начатое предшественниками дело. Дягилевские балеты, авангард первых декад нового века, музыка, мода – все они вышли из европейского декаданса, и это чрезвычайно важно. Это было больше, чем просто кажущееся баловство гедонистов, любивших все восточное и изысканное. Они открыли двери нового века и сделали гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.

Они прославили телесность. И это получилось естественно, как часть моды на Восток. Колониальная политика Европы конца XIX века не могла пройти незамеченной – Восток с его утонченностью, телесностью, ароматами, красотой и тысячелетней мудростью становился частью западной культуры. А для тогдашней Европы, в которой культ тела многими веками убивался и уничижался, это стало шоком и потрясением. И из этой шокотерапии родился декаданс. Это было искусство, бросившее вызов европейской традиции. Эротизм гравюр Бердслея вызвал удивление (мягко говоря) даже у Уайльда, который сам написал «Саломею». Не говоря уже о большей части общества. И дальше все это как снежный ком. Первая европейская сексуальная революция состоялась в 1920-х годах. «Ревущие двадцатые» – апогей, когда в Европе творили величайшие художники, писатели и композиторы, а человек высвобождал свои потаенные желания, гоняя на машинах, употребляя алкоголь и кокаин, танцуя до упаду на вечеринках. И да, это уже другие история и стилистика. Но как же текучие андрогинные тела ар-нуво Климта и Мухи похожи на творчество прерафаэлитов и Бердслея! А Эгон Шиле? А Бакст?

И далее декаданс 1930-х годов, предвоенная Европа…

Декаданс 1960-х – Антониони, Висконти…

«Ночной Портье», «Голод», Гринуэй…

Декаданс давно вышел из берегов художественного течения, он стал умонастроением, не имеющим формы, не ограниченным во времени. Желание людей скрываться в красоте от унылой повседневности настолько же естественное, насколько и вечное. Этим и объясняется живучесть декаданса и его современность и актуальность. И да, нам сейчас уже не надо освобождать тело. Но настоящего эстетического эротизма, согласитесь, мало. Сказанное полутонами и намеками гораздо больше вызывает интерес и возбуждение, чем то, что открыто и выставлено напоказ. И до сих пор женская ножка может быть куда более сексуальной, чем все обнаженное тело. А картины Бердслея интереснее, чем порнография. Декаданс играет на грани. Он возбуждает и заманивает, но никогда не грубой плотью. И если вы решили играть в эти игры, то надо владеть мастерством игры полутонами, чтобы одним намеком, одной фразой вызывать возбуждение и томление. Как иудейская царевна хриплым шепотом: «Я хочу поцеловать твой рот, Иоканаан…»

И это все, конечно, Восток. На Востоке не принято, как в Европе, чуть что снимать портки. Там другие традиции обольщения. Там женщина, закутанная в ткань с головы до ног, возбуждает взглядом, ароматом, звоном браслетов и ножных колокольчиков. Это целое искусство. И это удивительно, потому что у них до сих пор есть табу, но при этом телу и телесному всегда уделялось должное внимание и уважение. А в Европе две тысячи лет, условно говоря, не мылись, дабы не увидеть лишний раз «срамные части тела», а потом резко сняли с себя все и устроили сексуальные революции, но утонченнее и эротичнее не стали. Стали развратнее. Так вот декаданс – это не про разврат, а, скорее, про игру обольщения.

Поэтому во время наших салонов и вечеринок нам так важно было сохранять этот эффект. И поэтому декадансом увлечены немногие. Очень уж сложно ходить по лезвию ножа, стремясь то и дело не скатиться то в пошлость, то в выхолощенность. Но мы это любим. Это повышает уровень адреналина…

Сейчас новая волна интереса к Востоку, особенно в России, – к моде, философии, искусству. И снова мы видим, что восточная мудрость и утонченность столь бездонно прекрасны, что мы снова и снова можем черпать оттуда вдохновение. На волне этих увлечений декаданс опять входит в моду и становится популярным.

В новом тысячелетии нам, кажется, ничего уже не надо. Мы все видели и все знаем. У нас есть все средства технического прогресса, но счастья и красоты больше не становится. Постмодернизм пожрал нас, реальность сделала наши души черствыми. А душа наша, как и наших предшественников, неизменно требует красоты и блаженства, как и столетия назад. Поэтому время от времени стоит выкинуть мобильник, надеть на себя что-нибудь эдакое и пойти пить абсент при свечах, рассматривая гравюры Бердслея под звуки джаза с треснувшей пластинки или под чтение какой-нибудь томной барышней Бодлера или Рембо. А еще того лучше Бретона. И тогда вы поймете, что история никуда не девается и что с помощью картин, поэзии, звуков и ароматов вы можете перемещаться во времени…

Ну, так ближе к событиям… Во втором салоне мы сделали ставку на зрелищность, на наполненность какой-то масштабной шоу-программой, что было, честно говоря, лишнее, потому что декаданс должен быть камерным. Это искусство не для всех. Точно.

И мы немножко, с другой стороны, влезли на чужую территорию, куда так далеко не стоило заходить. Я имею в виду БДСМ. С одной стороны, декадентской душой мы понимали, что БДСМ – это как бы нечто запретное, что ли. Захер-Мазох вот сразу в голове…

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Ну да, «Венера в мехах». Некое нарушение морали, эпатаж… Конечно, мы почувствовали интуитивно, что все это близко к декадансу и напрямую соотносится с ним. Сказался еще один фактор. Если бы ко мне пришли молодые адепты БДСМ и стали предлагать сотрудничество, я бы сказал им до свидания. Но тут встретилась почтенная, очень статная дама в возрасте 50+…

Араксия Модникова, культуролог, владелица эксклюзивного бренда духов Maha Narayan, и Владимир Преображенский:

A. М.: С шикарным бюстом и белыми волосами, красное платье я помню… Такой у нее был истинно нордический вид, а в руки так и просилась плетка.

B. П.: Очень интеллигентная, эрудированная, начитанная и до сих пор весьма авторитетная в БДСМ-кругах, насколько я знаю, госпожа Лотта. Мы говорили и о культуре, и об организации мероприятий… Ну, в общем, серьезно было все. И я как-то ей тоже доверился. Кто первый предложил сотрудничать – она или я, не помню. Но, так или иначе, альянс состоялся. И мы решили пригласить участвовать в салоне ее и ее публику.

A. М.: В итоге получилось, мягко говоря, немного не то, на что мы рассчитывали. Ее публика принесла с собой иную, чуждую нам атмосферу. У нас это все едва не скатилось вообще к БДСМ-вечеринке.

B. П.: Причем это была БДСМ-тематика, лишенная эстетизма. Как и сама госпожа Лотта, честно говоря.

А. М.: Эстетизма добавляли нам Ляля и ее девушки. И не случайно между Лялей и Лоттой случился конфликт, причем в самом начале мероприятия. Я помню, как Ляля Бежецкая влетела к нам, разъяренная, с криком, вся в своих корсетах и кружевах: «Они двигают моих лошадок!»

Ляля Бежецкая,

российская королева бурлеска, руководитель кабаре «Шкатулка»:

Возможно, любители интимных подробностей предпочли бы, чтобы я изложила свои воспоминания именно о втором декадентском салоне 2009 года. Ну как же, ведь мои актрисы щеголяли в тот день в клубе «Марсель» в прямом смысле слова в одном белье (винтажном, 1920-х годов), а я сама показывала бурлеск, будучи всего неделю как выписанной из роддома. Но лично на меня не произвели особого впечатления ни мои актрисы (они тогда еще только учились), ни наигранная декадентская атмосфера (возникшая из-за отсутствия слаженности среди участников), ни даже внимание к моей груди, достигшей после родов 6-го размера.

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Получилась на мероприятии очень сильная эклектика, практически уничтожившая самое главное – магию момента. Было ощущение, что сказка разрушилась вторжением грубой, как солдатский сапог, реальностью.

Так или иначе, второй декадентский салон «Бархатное подполье» для меня и в моральном, и в финансовом плане оказался критическим.

После него я впал в настоящую депрессию. Это было связано также с иными обстоятельствами и людьми, недостойными упоминания в этой книге. Фактически на полтора года я выпал из организационной, да и творческой, жизни, латал финансовые дыры, оправлялся морально после всего этого и, в общем-то, ничего не делал. Сейчас не хочется вспоминать об этом, но именно в тот момент многие из тех, кто рукоплескал мне вчера и предлагал помощь, внезапно, как сговорившись, будто забыли о моем существовании… На какое-то время я оказался на обочине жизни, и у меня впервые возникла мысль о том, чтобы уехать из страны…

Золото на ужин,

или Переполох в гранатовых тонах

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Весь 2009-й и половину 2010 года, как уже сказал, у меня был довольно сложный период. В очередной раз пришлось испытать, что такое предательство, лицемерие и элементарная человеческая подлость. За два успешно проведенных декадентских салона «Бархатное подполье» пришлось расплачиваться кармически. И разумеется, было желание красивую историю под названием «Бархатное подполье» прекратить.

Но! Как известно, время – лучший доктор. И мрачные кантаты Баха, Вагнера и Бетховена на моем граммофоне Brunswick Panatrope постепенно уступили место легким, жизнерадостным сюитам Моцарта и энергичным сонатинам мятежного Никколо Паганини. И в один прекрасный момент я подумал: «Так сколько же всего было, собственно, фестивалей? Четыре». Какая-то неправильная цифра, неустойчивая. Вспомнились мне «Повести Белкина» Пушкина, а именно «Дуэль». Главный герой выстрел свой приберег, приехал к обидчику много лет спустя и заявил: «А выстрел-то еще за мной». Вот я и решил: «Ладно! Вы еще меня узнаете… Спадет напряжение, уложится в голове опыт, полученный на предыдущих салонах, времена поменяются, будет больше возможностей, и я выстрелю такое «Бархатное подполье» – звезды с небес попадают!»

И действительно, по истечении полутора лет – периода моего психологического, физического и морального восстановления, после колоссальной трудоемкой работы по подготовке в 2011 году состоялось это долгожданное кульминационное событие.

Я стремился, чтобы каждый явившийся на фестиваль погрузился в мир неповторимых уникальных переживаний, экзотических интерьеров, поэзии, чувственных танцев, был окутан ароматами далеких восточных стран и неповторимых ощущений.

Чтобы выполнить сей дерзкий прожект, я пригласил самых блестящих исполнителей в соответствующих жанрах: актера Сергея Федотова, представившего сцены из своего прославленного спектакля «Желтое танго» по творчеству А. Вертинского, и Ярославу Бернадскую, организовавшую в рамках фестиваля показ старинной шляпной коллекции и в финале своего шоу, как изящную виньетку, подарившую публике прелестный музыкальный сюрприз.

Одной из ярких участниц вновь стала королева бурлеска Ляля Бежецкая со своим театром-кабаре «Шкатулка». Это было море эмоций, фейерверк из подвязок, пикантных кружев, обнаженных женских ножек и головокружительных танцев!

Также в рамках фестиваля прошло множество любопытных мероприятий: мастер-класс по японской каллиграфии, чайная церемония, дегустация абсента (напитка, который великий Поль Верлен во времена своих развеселых пирушек с Артюром Рембо называл «третьим глазом поэта»), презентация чарующих ароматов парфюма (во время этого поистине спиритического сеанса гостям предлагалось испытать на себе действие ароматических афродизиаков, а также магических запахов, с которыми связаны самые таинственные легенды, пришедшие к нам из темных уголков прошлого), презентация гастрономической сенсации наших дней – «пищевого золота» (ценители экзотики теперь могут рассказать внукам, как они поедали этот драгоценный металл), фотосессии в костюмах 1920–1930-х и 1950–1960-х годов от Театра исторического костюма «Ретрообраз».

Как мы знаем, на заре кинематографии поклонники и поклонницы первых взошедших звезд на этом новом небосклоне мечтали непременно быть похожими на своих кумиров. Улицы Нью-Йорка, Парижа, Москвы, Петербурга наполнились копиями Бастера Китона, Веры Холодной, Сары Бернар, Луизы Брукс… Жены удачливых бизнесменов хотели видеть себя в одном ряду с прославленными дивами новомодного кинематографа. И вот несколькими десятилетиями позднее прекрасные модницы XXI века, посетившие «Бархатное подполье», имели возможность воспользоваться той же тушью и теми же духами, которые в свое время применяли великая Сара Бернар и Вера Холодная для создания магических, пленительных образов. Почувствовать себя в роли этих томных красавиц 20-х годов прошлого века нашим прекрасным гостьям помог мастер-класс по ретромакияжу.

Ярослава Бернадская,

кутюрье, певица, владелец шляпной мастерской:

Даже далекие от модной индустрии люди не раз в своей жизни могли убедиться, как поразительно может изменить внешность человека одна лишь, казалось бы, не такая уж и важная деталь одежды. Зная, что нас ждет самая изысканная, утонченная аудитория «Бархатного подполья», я и мои помощники привезли тогда огромное разнообразие шляп, шляпок, тюрбанов, цилиндров и других экзотических произведений шляпных дел мастеров. Кульминацией представления стала демонстрация точной копии головного убора египетской царицы Клеопатры, который представлял голову птицы ибиса, выполненную из чистого золота. Многие дамы, изъявившие желание, могли ощутить тяжесть короны одной из великих властительниц Египта!

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

К фестивалю была выпущена эксклюзивная колода игральных карт Decadence тиражом 16 колод, являющаяся на данный момент коллекционной редкостью. Колода, созданная дизайнером-иллюстратором Ash Violette, была посвящена ключевым фигурам декаданса – поэтам, писателям и художникам. В оформлении карт использованы аутентичные орнаменты поздневикторианского периода, а обложка коробочки выполнена в стиле главного декадентского издания конца XIX века – The Yellow Book.

Поистине высокое искусство от гастрономии продемонстрировали владельцы заведения, где состоялось наше юбилейное «Бархатное подполье»: участников и гостей фестиваля ждало привезенное из Иджевана ограниченной партией домашнее вино, изготовленное из фруктов, насыщенных мягкими лучами жаркого армянского солнышка. Можно было вкусить и редчайший африканский кофе робуста, отличием которого является то, что он собирается только вручную. Были также кубинские сигары – классика жанра! Как гласит легенда, каждая сигара свертывается на бедре прекрасной кубинки, впитывая в себя аромат ее пропитанной атлантическим океаном кожи.

Местом проведения пятого, юбилейного фестиваля «Бархатное подполье» был выбран ресторан, носивший имя самой известной киноленты великого Сергея Параджанова.

Как и эпохальное творение знаменитого режиссера, место было абсолютно параджановское – все в красном цвете, с чудесным интерьером (по стенам в некоей хаотической гармонии были развешаны инсталляции, игрушки, артефакты). В интерьере было что-то карнавальное. Коллажи, старинные кружева, фарфоровая посуда – все сплеталось в разноголосый, но тем не менее единый, гармоничный хор предметов, создававших уникальную атмосферу быта тех времен, когда жил и творил великий мастер. Как рассказывали владельцы ресторана, некоторые вещи были прямиком из музея Параджанова. Дух маэстро ощущался во всем оформлении.

В качестве тяжелой артподготовки перед фестивалем мы устроили недельный показ декадентского кино! Гости приходили, погружались в атмосферу, проникались контекстом будущего мероприятия. Публике были продемонстрированы хрестоматийные вещи: «Последнее танго в Париже» Бертолуччи, «Ночной портье», «Тихие дни в Клиши» по роману Генри Миллера, «Готика» Кена Рассела, «Моя прекрасная нимфа» и, конечно же, «Господин оформитель». С него мы и начали наш показ.

Задумана у нас была и одна загадочная мистификация. В программе фестиваля наряду с неделей декадентского кино, круглым столом и гала-концертом значилась презентация журнала «Эстет», в партнерстве с которым мы и проводили это мероприятие. Сказано было, что оно пройдет в старинном уникальном особняке, сохранившемся с екатерининских времен. Атмосфера таинственности наиболее плотно сгустилась как раз вокруг этой закрытой презентации. Начали возникать вопросы любопытствующих: «А что это за презентация? А как туда попасть?» Я же, выдержав мхатовскую паузу, обычно отвечал: «Милостивые государи! Извините, это закрытое мероприятие, попасть туда нельзя никак». И в общем, как вы понимаете, туда действительно нельзя было попасть – никакой презентации попросту не было.

Какой шпионский ажиотаж все это порождало! Представляете, подходит какой-нибудь Иван Иваныч ко мне, подмигивает, понимающе улыбается и как бы невзначай: «Дорогой Владимир, Вы же знаете, как я Вас уважаю… Что это за закрытый показ такой, презентация? Я же свой человек, достаньте пригласительный, внесите в списочек…» А я ему: «Ах, извините, драгоценный! Никак не получится. Вечеринка для высших элит. Скажу по секрету, там обещал быть Сам». И многозначительно поднимаю глаза к потолку… Кто будет этот Сам, я не мог сообщить даже под дулом пистолета, ибо тоже был не в курсе. Но все догадывались в меру своих фантазий и с понимающим видом прекращали беседу. Однако интрига в сердцах доверчивой публики жила еще долго.

Также одним из ключевых событий фестиваля стал уже упомянутый круглый стол, где обсуждались самые животрепещущие для каждого истинного декадента темы: что значит быть эстетом, где грань между эстетизмом и декадансом, положение в современном мире декаданса и бурлеска, поэзия Серебряного века, готическая литература ужасов, дендизм, эскапизм, эстетизм, гламур…

Для участия в этой дискуссии были приглашены главный редактор (на то время) журнала «Эстет» писатель Алексей Чертков, ваш покорный слуга, королева бурлеска Ляля Бежецкая, известный Казанова и покоритель женских сердец поэт Андрей Добрынин (один из основателей «Ордена куртуазных маньеристов», впоследствии создавший Общество куртуазных маньеристов). Участвовала также блистательная Ярослава Бернадская – как вы уже знаете, разносторонне одаренная женщина, великолепный модельер, певица, наша очень добрая соратница.

Певец и актер Сергей Федотов

Все эти элементы фестиваля вместе сплетались в один чудесный, блистающий карнавал, когда музыка, поэзия, японская каллиграфия, бурлеск и возвышенные философские беседы за круглым столом были частью единого целого под названием «Бархатное подполье». Не премину сообщить, что все вышесказанное перемежалось с утонченной, в стиле Игоря Северянина гастрономией по ставшему уже классическим рецепту: ананасы в шампанском, чередовавшиеся с кофе, сигарами и другими излишествами, которыми в обыденной жизни мы довольно редко можем себя одарить. А если и одариваем, то не имеем соответствующей атмосферы для полноценного наслаждения означенными яствами.

Надо отдать должное неподражаемой харизме и организаторским способностям Ляли Бежецкой. Со своим великолепным кабаре «Шкатулка» она развернулась у нас во всей красе и создала вокруг себя уникальную «бархатно-куртуазную» атмосферу: блестящие, пышущие пикантным задором танцовщицы, распродажа интимного белья с символикой приближающегося праздника Хеллоуин… Это была фишка, имевшая успех! Представляю, как многие чувствительные джентльмены, обнаружив такую неожиданность под юбкой вожделенной дамы, падали в обморок со словами: Oh, my dear Ann! I hear the Commodore steps!

А пока заваривается экзотический крепкий кофе в диковинной египетско-византийской машине и дымят кубинские сигары, навевая мысли о чем-то прекрасном, передадим слово участнице тех событий – гостье вечера.

Из прессы

«Бархатное подполье»: куда бегут современные эстеты?

С 23 по 28 октября состоялся V Фестиваль «Бархатное подполье», пожалуй, самое загадочное явление столичного арт-хауса. В свой юбилейный год Фестиваль развернулся масштабно и многожанрово.

Последователи современного эстетизма, декаденства и неодендизма из различных городов России вновь собрались в Москве, чтобы приоткрыть свой «особый мир для особых людей», погрузив адептов стиля в атмосферу галантных манер позапрошлого столетия, винтажных аксессуаров и богемных артистических образов. Вуали и цилиндры, бабочки и мундштуки, томные взгляды и беседы о прекрасном – настоящий параллельный мир для утонченного современного интеллектуала.

Проходил Фестиваль в арт-кафе «Цвет граната!. В программу Фестиваля была включена и Неделя декадентского кино, на которой были представлены легендарные ленты западного и отечественного кинематографа, заботливо отобранные автором фестиваля «Бархатное подполье» Владимиром Преображенским: «Господин оформитель», «Ночной портье», «Готика», «Тихие дни в Клиши», «Моя прекрасная нимфа», «Последнее танго в Париже».

Днем, 29 октября, в том же живописном кафе состоялся Круглый стол на тему эстетизма и декаданса, а вечером гостей ждал упоительный парад искусств и удовольствий.

Пока на музыкальной сцене властвовала группа «Бостонское чаепитие», лидеры московского рок-декаданса и авторы первой в России песни про Интернет, параллельно: в противоположном конце зала – развернулся восхитительный мастер-класс по винтажному мейк-апу, от театра исторического костюма «Ретрообраз». Историк моды и коллекционер винтажной одежды Анастасия Аладжалова посвятила желающих в тайны гримёрок давних лет, где орудовал сам «Макс Фактор». На глазах у изумленной публики она воссоздала на лице модели характерный макияж в стилистике 1920-х годов, который стал секретом роковых красавиц немого кино, таких как Вера Холодная, Тэда Бара, Луиза Брукс.

В это же время бурлеск-кабаре «Шкатулка» во главе с королевой бурлеска Лялей Бежецкой раскрывало таинства своих многочисленных аксессуаров, устраивая спонтанные фотосессии и мини-перформансы.

Пленительные нотки Серебряного века привнес в «Бархатное подполье» актер и певец Сергей Федотов, автор знаменитого спектакля «Желтое танго» по творчеству А. Н. Вертинского. В разгар вечера на фестивале «Бархатное подполье» выступил автор хита «Как упоительны в России вечера» Виктор Пеленягрэ и его соратник Андрей Добрынин – поэты, стоявшие у истоков знаменитого Ордена куртуазных маньеристов.

На просьбу от журнала FMD прокомментировать основную идею и истоки ее воплощения в Фестиваль под таким «бархатным» девизом ответили:

Владимир Преображенский, автор фестиваля «Бархатное подполье», лидер группы «Бостонское чаепитие»

«Бархатное подполье» стало для меня тем оазисом, который я создал, дистанцируясь от так называемой «повседневной действительности», которая меня категорически не удовлетворяла. Это не просто бегство в «башню из слоновой кости», это создание своей собственной реальности, которая является пространством «искусства для искусства», то есть миром подлинного эстетизма. «Всякое искусство совершенно бесполезно», – говорил великий эстет и денди Оскар Уайльд. Этому принципу следуем и мы. Искусство в «Бархатном подполье» живет по законам искусства, а не рынка, не коммерции, не прагматики. Мы живем в век скучных людей! Где все просчитывается, в том числе и явления культуры. Маркетинг, фокус-группы, пиар – все эти схемы торговли начинают применяться в искусстве, в творчестве, убивая его. Мы не творим для рынка, мы не творим для «народа» (в пошлом общеупотребительном значении этого слова). Слишком много стало этого «искусства для народа», всевозможных увеселений для масс. Мы за элитарное искусство. У нас есть право и смелость быть такими, какие мы есть в душе, создавать мир прекрасный и необычный, капризный и изысканный, тонкий и эстетичный. Особый мир для особых людей. «Вселенную не для всех». Мы не политики и не станем никого агитировать вступать в наши ряды, у нас нет задачи: собирать стадионы и т. д.

Но тот факт, что мне пишут люди из разных стран, признаваясь, что давно искали современных выразителей декаданса и эстетизма; те факты, что сегодня сюда приехали люди из разных городов России; что, наконец-то, за семилетнюю историю на «Бархатном подполье» выступил целый ряд замечательных музыкантов, поэтов, танцоров, артистов оригинального жанра – все это говорит о том, что созданное мною движение – не бред одиночки.

В «Бархатном подполье» люди, которым близки принципы эстетизма, декаданса, где они обнаруживают свой, глубоко личный мир и имеют возможность здесь творчески реализоваться. А это очень важно для человека, это и есть его настоящая свобода.

Говоря о различных субкультурах, мы всегда понимаем, что они соотносятся с некоторыми прошедшими временами: расцвет движения «Хиппи» – это 60-е, Панки» – это 70-е, «Готы» – это 80-е. Вам повезло, дорогие друзья, потому что вы застаете живое явление. «Бархатное» движение» происходит здесь и сейчас, это не стилизация, мы не слепо реконструируем какую-то определенную эпоху. Хотя, конечно же, мы опираемся на великие традиции культуры прошлого, на те, или иные элементы в одежде, в манерах, которые для нас являются «бархатными». К таковым мы относим и традиции Французского символизма, и русского Серебряного века, и традиции советских «Стиляг», и английских «Модов» и «Тедди-бойз».

Андрей Добрынин, поэт, один из основателей «Ордена куртуазных маньеристов»:

Эстет – это человек, который видит прекрасное во всем окружающем. Причем, ключевые слова здесь «во всем». И я согласен с Владимиром Преображенским, что то, что здесь делается – это не стилизация, это живой художественный отклик на происходящее вокруг. Ведь эстетизм – это не какое-то постоянное наслаждение, постоянная погоня за какими-то удовольствиями, это не смакование прекрасного и изящного. Далеко не так.

Я вполне пойму эстета, который воспевает: какие-нибудь заброшенные заводы, или возрождение их, может быть и в другом качестве. А это уже и есть самый настоящий декаданс. Понимание декаданса как «упадка» – это чистая условность. Это развитие. Но развитие, которое может отталкиваться от явлений упадка, развитие, которое может начинаться на грани пропасти, в провале человеческой души, на гребне каких-то социальных катастроф.

Конечно, «Бархатное подполье», современный декаданс – это способ ухода, эскапизм, в то же время это способ держаться с миром действительно на одной волне, по-настоящему глубоко его понимать и, если хотите, поддерживать! Не отделываться только какой-то благостной риторикой; не бояться погружаться в темные стороны человеческой души, ее противоречивые переживания, художественно переосмысляя все витки круговорота нашей жизни.

В том, что у движения «Бархатное подполье» большие перспективы, я не сомневаюсь нисколько. Ведь прекрасное – это то, что объединяет людей какой-то сильной эмоцией. Эстетизм – это такая «житейская повседневная йога», которая практикуется вроде бы незаметно. Если вы едите в метро, не зацикливайтесь на своих проблемах и заботах – посмотрите внимательнее на тех, кто вас окружает. На их лица, выражение глаз. Вы увидите, что поездка в метро может быть не таким уж и будничным «предприятием», как кажется. Возможно, у вас родится стих!

ФОТО – Егор Сереньков

Журнал Fashion Marketing Design

Лиана Воздвиженская, посетительница «Бархатного подполья»:

На сцене правит бал группа «Бостонское чаепитие»! Чарующий бархатный тенор ласкает слух: «Последнее танго в Париже, последнее танго в Париже… мы становимся ближе…» «Последний отзвук тепла, мы танцуем на льдине…» «Кто в этом городе жив, кроме нас?» Слова витают над публикой, как экзотические теплые бабочки, сотканные из завитков дыма и тонкой поэзии, проникая в сознание вместе с животворящими каплями вина и абсента… На смену плавным, вальяжным, чувственным мелодиям приходят зажигательные ритмы, сквозь которые проникает жаркий огонь. Публика заведена, на танцполе появляются пары: столичные франты в цилиндрах и дамы в шляпках, щедро украшенных перьями. Не упускают шанса потанцевать и артисты, не занятые на данный момент в номерах. Они смешиваются с гостями и порхают среди них, как пестрые махаоны в кружевах не менее яркой тропической листвы. Все искрится, пылает и чарует необычайно!..

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Без досадных нюансов, увы, не обошлось и на этот раз. Прямо во время фестиваля, хотя, казалось, обо всем договорились, так сказать, на берегу, у нас происходит конфликт с владельцами ресторана. Те, будучи людьми восточными, смекнули и увидели, что все, конечно, красиво, но где доход? В баре мало кто что покупает, люди веселятся, общаются… А у владельцев вечер пропадает! И в какой-то момент начались очень странные финансовые претензии. Налицо конфликт интересов, который я собирался по мере сил разрешать, но в какой-то момент они вообще закрыли дверь и сказали: «Никого отсюда не выпустим». Это был поистине кошмар… У нас приглашенные гости, не последние в мире московского бомонда, актеры, музыканты с инструментами и прочим реквизитом.

Я даже не сразу понял, какая ситуация сложилась. На передовой оказалась блистательная Мария Рунова, наша боевая подруга, один из авторов этой книги, журналистка, фотограф, модель и светская авантюристка. Как она мне впоследствии рассказывала, как раз при ней неожиданно и закрыли эту злосчастную дверь. Это была их серьезная ошибка. Нельзя закрывать дверь перед Марией Руновой! Все были в шоке, поначалу как-то оторопели… Единственным человеком, кто не растерялся в образовавшейся суматохе, была Маша. Нисколько не смущаясь, как Зевс-громовержец метая молнии из своих прекрасных глаз, она назвала вещи своими именами: «Ребята, вы что, о…, что ли? Я сейчас сделаю звонок, вам устроят такие маски-шоу! Приедет ОМОН, я скажу, что меня взяли в заложники и еще десятка два людей со всеми отягчающими». В общем, наехала она на них очень жестко, по-мужски. Услышав, какие высокохудожественные пассажи могут слетать из уст выпускницы журфака, двухметровые охранники впали в состояние грогги. Брутальные привратники, никак не ожидавшие от хрупкой модели Penthouse такого стремительного напора, дверь ей все-таки открыли. Вместе с Машей выпустили человек десять. Но потом опять закрыли. Начались крики, всяческие безобразия, о которых кому-то, может быть, довольно забавно вспоминать, но мне, как организатору, было не до смеха… Вот такой он, декаданс по-русски! Не только шляпки, фраки да беседы о высоком.

Меж тем в разгар конфликта за стеной на сцене выступала Ляля Бежецкая. И вдруг на этой негативной волне противостояния ей выключают музыку. Да, дорогие мои, это Рим во время нашествия варваров! Но вы упустили из виду одну маленькую деталь: на сцене – Ляля Бежецкая. Как великая Айседора Дункан, как, не побоюсь, Рудольф Нуриев, она была способна приковать внимание публики своим танцем и в полной тишине! И сама тишина аккомпанировала ей. Был только шорох ее восхитительного наряда и легкий перестук каблучков, которые сами собой отбивали ритм ошеломительного, возбуждающего танца, лишь усиливая наслаждение от блистательного выступления. Не удивительно, что танец завершился овациями!

Впрочем, как оказалось, я застал лишь часть этой истории, и многие подробности всплывают только сейчас. Послушаем трогательный рассказ российской королевы бурлеска…

Ляля Бежецкая,

российская королева бурлеска, руководитель кабаре «Шкатулка»:

На мой взгляд, самым блистательным с точки зрения декадентских опусов и сюрреалистичных казусов было «Бархатное подполье» 2011 года. Я годами лелею воспоминания о нем в своем сердце, и лишь фестиваль Dark Cabaret 2015 года сумел немного затмить его в моих глазах.

Мероприятие проходило в субботу, 29 ноября, в заведении неподалеку от Останкинской башни. Заведение отличалось театральностью: темно-алые и коричневые цвета в интерьере, необычные картины на стенах, какие-то куклы и гранаты из папье-маше, разложенные в освещенных стенных нишах. Мне припоминаются даже скрипящие подмостки. Но, возможно, это была просто лестница, ведущая с улицы вниз, в заведение. В этом смысле слова мы все в тот день оказались действительно в подполье. Никогда ни до этого события, ни после я не слышала более об этом заведении и не встречала никого, кто бы там бывал. Не исключено, оно существовало лишь в воображении тех, кто находился там 29 ноября 2011 года.

Необычайными людьми были и хозяева заведения. Это была интеллигентная семья, состоявшая из почтенного отца с седыми усами и волосами, деловитой худощавой матери в строгом одеянии и взрослого сына, молодого человека приятной наружности. По происхождению они были, кажется, азербайджанскими турками, но, может быть, и турецкими азербайджанцами – не могу сказать точно. В любом случае по-русски они говорили чище и лучше, чем иные россияне, и произвели на меня неизгладимое впечатление.

Пока шла подготовка к фестивалю, они держались за кулисами и оказывали поддержку прибывающим артистам, в частности мне. Но сразу после сбора гостей хозяева заведения начали уверенно исполнять эпизодические роли в ходе мероприятия, а на поклон уже вышли как главные персонажи спектакля. Под занавес судьба «Бархатного подполья» и всех его участников оказалась в их руках, и это перевернуло все наши представления о том, как должны проходить такие мероприятия. Но обо всем по порядку.

Владимир Преображенский пребывал в тот день в крайне декадентском настроении. Проще говоря, он еще до прихода гостей пал духом: аппаратура не работала, несколько участников в последний момент отказались приехать, микрофонная стойка сломалась. Все это наполняло его глаза чарующей грустью и заставляло чувственный рот изгибаться в кривой улыбке экзистенциалиста. Благодаря курчавым волосам, выбивавшимся из-под цилиндра, и голосу, полному безнадежности, он казался сошедшим со страниц учебника по декадентству. От одного лишь взгляда на него начинало щемить сердце и возникало страстное желание выпить абсента.

Я явилась на фестиваль, как следует подготовившись: всю ночь что-то расшивала бисером, отказавшись от сна, и прекратила это занятие только около 12 часов дня, когда убедилась, что уже достигла нужного состояния. Отсутствие сна накануне декадентских мероприятий, по моему убеждению, является универсальным способом достичь одновременно и томного взора, и лихорадочного румянца на щеках, и ощущения того, что все вокруг происходит словно во сне. Даже не представляю, что можно делать на «Бархатном подполье», проспав всю ночь в мягкой постели. Уж лучше тогда отправиться в какое-нибудь другое место, где требования к состоянию здоровья гостей менее строги и где не нужно иметь впавшие глаза и печальную улыбку, чтобы пройти фейс-контроль.

Не напрасной была и моя ночная работа. Я облачилась в одеяние, наполовину состоявшее из янтарного бисера и наполовину из такого же цвета бахромы. Набросив на плечи невероятное перьевое боа медного цвета, надев самые дряхлые туфли 1930-х годов, какие только имелись в моей коллекции, и дополнив образ вопиющим макияжем, я поняла, что выгляжу из ряда вон. Это было то, что нужно.

Вскоре зал начали заполнять мои ученицы. Каждая из них представляла собой уникальный экземпляр женской сексуальности. Одна была скромной и гордой девушкой из 1940-х, явно не успевшей потерять девственность до войны и теперь ищущей решения этой проблемы. Другая была в белом парике эпохи барокко и постоянно визжала, показывая панталончики. Третья, Мисс Блондис, являла собой образец девушки с пин-ап плаката. С ангельской улыбкой она устроила пикник из живых людей, разложив их на клетчатой скатерти, и намеревалась их порезать, но что-то помешало ей, уж не помню что. В общем, номер был сорван. Была там и торговка ношеным бельем Мадемуазель Жюли, которая курила через мундштук и так глядела на вас, когда вы заикались о скидке, что вы тут же безропотно все у нее покупали. А еще была пятидесятидвухлетняя Ева Бахар в платье «Одри Хепберн». Она умела играть на клавишных инструментах, заунывно подпевая самой себе; в конце же она задирала платье и ставила финальный аккорд острой шпилькой по нотам ля, си и до одновременно.

Одним словом, коктейль созданных мною персонажей был восхитительным и в меру ядовитым. Но гости в тот день попались какие-то нерешительные и не спешили насладиться им, все больше отсиживались за своими столиками да поглядывали искоса. Но мы не растерялись и совершили тур по всему заведению: пококетничали там, опрокинули бокал вина сям, пофотографировались с теми да с этими… В общем, лед тронулся, и вечеринка началась.

Здесь должен был бы последовать внушительный кусок текста с описанием атмосферы вечера и всего, что происходило в тот день, потому что программа была интересная, а персоналии – уникальные. Но героями моего повествования будут лишь вышеупомянутые да еще одно лицо, которое вот-вот появится. Уповая на то, что воспоминания других друзей Преображенского восполнят пробелы, я двигаюсь дальше и перехожу к самому интересному.

Как вы уже, наверное, поняли, в тот вечер я блистала. Но делала я это не одна, а на пару с Алексеем Чертковым. На пару с ним в тот день блистали многие, например Мария Рунова. Никогда не забуду его бархатный пиджак и великолепный шейный платок, а также театральную ложу, которая образовалась за одним из потайных столиков заведения, отделенных шторами от остального зала. Впрочем, не совсем закрытую, ибо все происходящее там мог видеть любой, вот только не каждый рисковал в этом участвовать. Но я, сколько себя помню, никогда не отличалась робостью. И первое же порочное занятие, к которому я присоединилась, попав туда, стала сигарная дегустация.

Сигары предоставлялись теми самыми хозяевами заведения в качестве жеста, который делал их полноправными участниками фестиваля, то есть бесплатно. Для подкрепления своей роли в этом действе они также угощали всех великолепным турецким кофе, приготовление которого было настоящим шоу, ибо происходило за отдельно стоящей гигантской бронзовой (возможно, медной) установкой, отдаленно напоминающей паровую ретромашину. И готовил его тот самый красавчик сын, аккуратно разливая в крохотные чашечки. Когда это начало происходить, я покинула ложу Черткова с сигарой в руке и отправилась полюбоваться процессом. Тут-то все и началось.

Хозяйка, поглядывавшая на меня с неодобрением с того самого момента, как мы обрели успех благодаря туру по столикам заведения, за одним из которых, как выяснилось, сидел ее муж (так я и узнала, что мужчина с седыми усами и волосами – это ее муж), обратилась ко мне с вопросом, не желаю ли я оплатить сигару. А надобно сказать, свой благородный жест по бесплатному предоставлению сигар они совершили весьма скромно, никого об этом не оповестив. Вопрос хозяйки оказался провокацией.

Но, даже не зная об этом, я не намеревалась оскорблять мужчину, угостившего меня сигарой, оплатой каких-либо счетов за его спиной. Нет, я не страдаю эмансипацией. И вам тоже сообщаю: этот недуг излечим, если вовремя начать лечение. Поэтому я просто ответила, что счет будет оплачен в свое время.

Прошло некоторое время, сигара уже была выкурена. Хозяйка вновь обратилась ко мне с вопросом, не пришло ли время оплатить ее. Моему удивлению не было предела. Я лишь еще раз повторила, что бал не окончен и время платить по счетам не настало. Я также выразила надежду, что она больше не обратится ко мне с этим вопросом. В ответ на это хозяйка с сомнением покачала головой.

Вечер уже перевалил за середину, и настало время показывать бурлеск. Хозяева предоставили нам небольшое помещение, совмещенное с офисом, где я и мои девочки смогли переодеться. Свои вещи мы оставили там. Сын закрыл дверь на ключ и проводил нас назад в общую залу. На пороге он остановил меня и потребовал, чтобы я оплатила сигару.

Тут я поняла, что это у них семейное. Шутки ради я предложила ему обратить внимание на тот факт, что он сам только что закрыл дверь, где я оставила свою сумочку и прочие вещи, и, даже испытав приступ непреодолимого желания оплатить эту сигару, я бы просто не смогла это сделать. Но он не оценил мою шутку. Тут уж и мое чувство юмора лопнуло. Я сказала, что не намерена оплачивать сигару, которой меня угостили, так как ее наверняка уже оплатил тот, кто меня угостил. Юноша был готов к этому и с радостью сообщил, что тот человек этого не сделал, а значит, это надлежало сделать мне. Я опровергла его теорию и попыталась убедить в том, что тот человек просто пока этого не сделал.

Этому семейству нужны были не просто деньги за сигару (заметьте, предоставленную бесплатно). Нет. Семейство решительно вознамерилось взять плату именно с меня. И сделать это именно в тот момент, когда на мне и из одежды-то почти ничего не было, кроме пары чулок да головного убора в стиле кабаре. Безжалостные люди!

Мое сердце ожесточилось, и я оттолкнула молодого человека, чтобы выйти в зал. К тому времени мои девочки уже завершили свои номера, и настал мой черед. В тот вечер со мной пришла съемочная группа, целью работы которой был как раз этот номер. Шла работа над фильмом обо мне, меня снимали весь вечер, и номер должен был стать последним штрихом.

Я уже ступила одной ногой на сцену, как вдруг меня потянул за руку Владимир Преображенский и с прискорбью сообщил, что по требованию хозяев заведения мероприятие должно закончиться прямо сейчас. Вот почему никогда нельзя предоставлять владельцам заведений возможность становиться участниками мероприятия – они слишком быстро начинают брать на себя главную роль.

Но никто и никогда не отменит номер королевы бурлеска, уже ступившей одной ногой на сцену. Зритель ждал, поэтому я вырвала свою руку и вышла к публике.

Сцены как таковой в заведении не было. Пространство для выступлений стихийно образовалось у барной стойки. За ней стояли мать и сын и насмешливо взирали на меня. Они явно что-то задумали.

Приготовившись к номеру, я ждала музыку. Но музыка все не начиналась. Преображенский вновь потянул меня за руку и сообщил, что хозяева отказываются ее включать. О боже, они еще и по музыке оказались главными. Музыкальный центр стоял за барной стойкой, и дружное семейство стойко охраняло его, никого туда не подпуская.

Возможно, в тот момент они казались кому-то смешными или великими, например себе, но мне они уже попросту наскучили. У меня был большой вопрос к автору всей этой пьесы по поводу персонажей. Как вообще они в нее проникли да еще начали стрелять в третьем акте? Что-то я не могла припомнить, чтобы в первом ружье висело на стене.

Зрители столпились вокруг меня и начали волноваться. Оно и понятно: некоторым уже скоро на электричку, а королева бурлеска все не решается раздеться. Режиссер съемочной группы застыла в ожидании. Преображенский стоял за моей спиной и шептал, что надо заканчивать. И тогда я схватила микрофон и, громко улыбаясь, предложила публике начать ритмично аплодировать. И публика начала аплодировать. В полной тишине, без музыки, под одни лишь аплодисменты я приступила к своему номеру. Вскоре я почувствовала кураж и начала сопровождать особо пикантные телодвижения игривыми звуками: «Ах!», «О!», «Да!». Зрители начали вторить мне, кто-то даже затянул какой-то мотивчик, попадая в ритм. Я не смотрела на тех, кто был за стойкой бара: мне было неинтересно видеть, как они скрежетали зубами.

К концу аплодисменты ускорились, а к моменту кручения кисточками на груди они сбились с ритма и перешли в крики «Браво!». Номер завершился. Зрители улыбались, шоу состоялось!

Я возвращалась назад в ту комнату, где остались мои вещи и вещи моих девочек, еще менее одетая, чем выходила оттуда. Подойдя к двери, я обнаружила две вещи. Во-первых, находившаяся по соседству большая грузовая дверь была настежь открыта, так как в заведение прибыли какие-то ящики и шла разгрузка. Во-вторых, интересовавшая нас с девочками дверь была наглухо закрыта, и нам ничего не оставалось, кроме как стоять нагишом практически на улице. В этот момент каждая из нас могла бы выступить с прогнозом погоды и рассказать о том, что 29 ноября в Москве наблюдались заморозки.

Рядом с нами оказался сын семейства. В руках у него были ключи от помещения, но он не спешил ими воспользоваться. Угадайте, что он вместо этого сказал? Правильно! «Не желаете ли оплатить сигару?» Друзья мои, бойтесь людей с навязчивыми идеями. Бегите от них, пока они не оставили вас голыми на морозе. Этому парню было невозможно внушить ни сочувствие, ни стыд за свое поведение. Более того, он был уверен, что стыдно должно было быть мне. Он придерживался мнения, что порядочная девушка в принципе не может оказаться в ситуации, когда она стоит голая на морозе, а мужчина с ключами от комнаты требует от нее заплатить за сигару.

Что ж, будь я одна, я могла бы вступить с ним в дискуссию и предложить свою версию. У меня были неопровержимые доказательства, что в подобной ситуации не может оказаться порядочный мужчина. Но вместе со мной мерзли мои девочки, и этого я уже никак не могла стерпеть. Я вернулась назад в зал, нашла Преображенского с Чертковым и поведала им дикие факты по делу о сигаре.

Что было дальше? Каждый из нас в этот момент понял, что пребывал доселе в неведении относительно всего, что было связано с этой сигарой, включая меня. Интрига раскрылась. Последовала развязка.

Преображенский отправился со мной в лютый холод и убедил владельца ключей открыть дверь и дать возможность артисткам переодеться и забрать свои вещи. Тот согласился, но настоял на своем присутствии в комнате во время этого процесса, объяснив это опасением, что в нас могут проснуться преступные наклонности и мы что-нибудь украдем. Возможно, он судил по себе, ведь, будь он голой обмороженной женщиной, он бы наверняка стремился украсть парочку офисных бумаг. А может, просто не хотел говорить прямо, что хотел посмотреть, как мы переодеваемся.

Тем временем Алексей Чертков тщетно пытался напомнить матери этого шалуна, что сигары предоставлялись бесплатно. Конечно, она помнит об этом. Но все сигары, которые предоставлялись бесплатно, выкурил отец семейства (!) еще до начала вечера. А за остальные нужно заплатить. Особенно за ту, которую выкурила «эта девушка». Чертков был сражен наповал этим аргументом и оплатил счет. Отец – это святое, что тут скажешь. Хотя лично у меня этот молчаливый мужчина с седыми усами и волосами вызывает подозрения. Весь вечер он держался в тени, ни разу не встав от своего столика. Я вот думаю, а не был ли он случайно подсадной уткой, специально нанятой для того, чтобы выкурить все бесплатные сигары?

Но этого я уже никогда не узнаю. После «Бархатного подполья» 2011 года «Цвет граната» исчез, рассеявшись в сигарном дыме. Я пополнила ряды актрис бурлеска с трагической биографией (хорошо еще, что не ряды несправедливо расстрелянных), а в Москве начали всерьез подумывать о введении запрета на курение в помещениях. Я рада, что на сегодняшний день этот закон вступил в силу.

P.S. Ах, забыла упомянуть одну пикантную подробность! Фильм-то обо мне так и не вышел. Вместо этого из снятого в тот день материала был смонтирован ролик о «Бархатном подполье». Помню, Преображенский еще обращал мое внимание на то, что в ролике почти все время мелькаю я, будто камера только за мной и ходила в тот день. Странно, не правда ли?

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

На пятом же фестивале я познакомился с талантливой девушкой-режиссером Натальей Вербой. Она тогда училась во ВГИКе, снимала фильм. Так получилось, что вообще-то она начала снимать фильм про Лялю Бежецкую, однако в процессе съемок Наталья попала на фестиваль «Бархатное подполье». Увидев, что творится здесь, сколько благодатной фактуры для съемок, Наташа поняла: она будет снимать фильм не о Ляле Бежецкой и бурлеске, а о «Бархатном подполье».

До полноценного фильма дело не дошло, но по итогам фестиваля она смонтировала видеоролик. И там же, на фестивале, недолго думая, мы сговорились с Наташей о съемках клипа для группы «Бостонское чаепитие». И ведь действительно сняли его! На песню «Тонкие сигареты».

Наталья Верба, режиссер:

Видео снималось на мосту в ночное время в центре Москвы. Город живет своей размеренной ночной жизнью. Все тихо-спокойно, и вдруг привычную картину берега Яузы взрывает невиданное шапито: у нас на мосту раскрашенный жонглер, подбрасывающий вверх светящиеся шары, мерцают юпитеры, съемочная группа балагурит, всем весело, азарт! Пребывая в творческом экстазе, все забывают об окружающем мире и живут только в реалиях съемочной площадки.

Тут вдруг к нашей музыке упоения примешивается какая-то тревожная нотка… Звук ее усиливается. Все озадаченно переглядываются. И мы понимаем, что это милицейская сирена. Патруль, разумеется, тоже прибыл со своим освещением – голубой проблесковый маячок как нельзя лучше вписался в нашу иллюминацию. Правда, служители порядка были не в таком радужном настроении, как мы. Поинтересовавшись, что тут происходит, они потребовали у нас разрешение на проведение съемок. Ну какое разрешение? Вдохновение, красивая музыка, красивые люди… Разве они нуждаются в каком-то разрешении? Мы выразились примерно в этом смысле и получили в ответ требование срочно выключить свет, музыку, собрать всю свою бутафорию и очистить территорию. Переговорный процесс очень быстро рисковал перейти в поголовные аресты и ночевку в КПЗ. Артисты в галстуках-бабочках, с густо напудренными лицами, танцовщицы в чулках и бюстье со стразиками, зонтики – все смешалось. Актеры пытались на ходу переодеться и демонтировать декорации… Несколько дам в неглиже решили переждать всю эту движуху, спрятавшись под мостом, но были обнаружены бдительными стражами порядка и присоединены к остальным. Я, прерванная в самом расцвете творческого процесса, была так удручена, что, сдавая задом на своем небольшом авто, в спешке снесла одно зеленое деревце типа «дуб». Служители порядка, чтобы не выдать всю гамму чувств, о владевших ими при созерцании этого зрелища, стояли в положении рука-лицо. Лишь подрагивали их широкие плечи, в такт которым раздавались странные звуки, немного похожие на всхлипы. Зеленое насаждение, было, конечно, жалко. Но, видя, что с нами каши не сваришь, они решили не обращать на это правонарушение внимание и просто отпустили нас, оштрафовав лишь за неправильную парковку. Видео мы все-таки смонтировали, и получился прекрасный клип.

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Вторую часть клипа «Тонкие сигареты» снимали у меня дома. Длительные предварительные размышления были связаны с образом главной героини видео. Кто должен страдать в итоге под слова декадентской душещипательной песни?

Обнимите меня… на прощанье.

А Вы как хотели?!

Не ищите меня

Ни в Москве, ни в бангкокских борделях.

Лучше сойдите с ума…

Ну не приглашать же для съемок, в самом деле, молодую красивую девушку? (Я надеюсь, вы не заподозрили меня в подобной пошлости.) В итоге у меня было два решения, и режиссер со мной согласилась: героиней должна быть либо грустная женщина бальзаковского возраста или чуть старше, либо… мужчина. В итоге сложился второй вариант.

В тот период я непродолжительное время контактировал и даже сделал пару совместных выступлений с самодеятельным БДСМ-театром (ни больше ни меньше), в центре которого находилось несколько действительно талантливых и интересных людей. Пожалуй, самым харизматичным и запоминающимся был выразительный юноша с самобытной внешностью и характерным именем Давид. Выступал он неизменно в женском обличье и давал на сцене, на мой взгляд, такой мастер-класс женского кокетства и обаяния, игры эмоций и жеманной утонченности, что многим дамам впору было позавидовать. Лучшей кандидатуры сложно было себе представить. Насколько все в итоге вышло впечатляюще и неоднозначно, вы можете судить по конечной версии клипа «Тонкие сигареты». Самое интересное, что многие до сих пор не понимают, что в кадре, мягко говоря, не девушка.

Приехав ко мне под вечер, съемочная группа Натальи Вербы со всей очевидностью показала, как можно за считанные минуты превратить мою квартиру в полный бедлам. В маленькой комнате расположилась гримерка, в большой – прямо посередине – встала ширма (которая задержалась, кстати, на несколько месяцев), материализовались один за другим светоприборы, а также специально припасенные Натальей фигурные пирожные (о, это были настоящие произведения искусства!), развешаны вуали и прочие аксессуары. И практически безостановочно, на протяжении нескольких часов на съемочной площадке звучала фонограмма песни «Тонкие сигареты», прочно въевшаяся всем участникам за это время не только в мозг, но и в кости. «Так надо!» – многозначительно комментировала Наталья.

В общем, вот так весело началось наше долгосрочное и плодотворное сотрудничество с Натальей Вербой. У Ляли, видимо, осадочек какой-то в итоге остался, но думаю, она это с лихвой компенсировала, когда мы вместе осенью 2014 года снялись в Ярославле в художественном фильме «Спасибо тебе» молодого режиссера Надежды Лебедевой. Бежецкой досталась главная роль, а мне эпизодическая, причем гротескно-комичная. А Наташа сейчас, кстати, задумала второй фильм, посвященный декадансу. И мы тоже принимаем в нем участие. Она уже отсняла достаточно материала… Процесс идет, и он кажется очень многообещающим.

Потом был шестой фестиваль. Но об этом, мои достопочтимые государи и государыни, я доложу вам в следующей главе нашего повествования.

Немного стимпанка и японского театра буто

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

И вот юбилейный фестиваль отгремел и остался позади. Что было делать дальше? Уже к пятому фестивалю пришла колоссальная усталость, и я с новой силой осознал невозможность тащить этот проект в одиночку. Похоже, пора было ставить точку и заканчивать эту деятельность.

Однако реальность сама дала мне ответ и подсказала, что точку ставить рано. Тем более что к концу 2012 года группа «Бостонское чаепитие» записала и издала второй альбом – «Татуированная роза».

Из прессы

Рецензия

Альбом «Татуированная роза» (2012)

Выпускающий лейбл: «Отделение ВЫХОД».

Элементы мистицизма, эротизма, театральности, свойственные «Бостонскому чаепитию», стали еще более яркими и интригующими. Заметно также погружение группы в готическую эстетику, о чем свидетельствуют уже названия некоторых песен: «Пляска мертвецов», «Вампирская любовь». В музыке усилились черты dark-cabaret и симфо-рока, а джазовый и рок-н-ролльный драйв стал еще более хлестким и задиристым. В записи принял участие легендарный отечественный флейтист Олег Сакмаров («Аквариум», «Наутилус Помпилиус», «Ю-Питер»).

В записи участвовали:

Владимир Преображенский – вокал, гитара, клавишные;

Михаил Протасов – барабаны, клавишные;

Иван Дацюк – бас, голос диктора;

Татьяна Гализина – саксофон;

Антон Ациферов – акустическая гитара;

Данила Шлапаков – скрипка;

Дарья Ловать – виолончель;

Ярослав Садовский – контрабас;

Ксения Салимова – бэк-вокал;

Олег Сакмаров – флейта (специальный гость).

Отзывы об альбоме

Вадим Пономарев (Гуру Кен),

главный редактор музыкального портала newsmuz.com:

«Бостонское чаепитие» – это некоторый феномен на рок-сцене. Они занимают какой-то очень тонкий и очень изысканный, я бы сказал, сегмент. Это такой, знаете ли, декаданс, это эстетика Серебряного века. «Бостонское чаепитие» – группа, которая сделала целое движение под названием «Бархатное подполье».

С моей точки зрения, это где-то на грани кабаре, Вертинского, каких-то тяжелых рифов, это сродни эстетическому действу, с эротическим, естественно, подтекстом. Все это можно представить, когда говоришь о таком непростом жанре, в котором у нас работает очень мало музыкантов…

Евгений Белжеларский,

обозреватель журнала «Итоги»:

Новый альбом группы «Бостонское чаепитие», бесспорно, даст новый импульс столичному декадентскому движению – как в рамках независимой музыкальной сцены, так и за ее пределами. Запись Владимира Преображенского и его музыкантов подкупает продуманным подходом к аранжировкам, живым (но не сырым) звучанием и изобретательностью.

Чего стоит, например, нестандартное использование саксофона – не для истеричных джазовых монологов-импровизаций, а там, где у других был бы задействован синтезатор. Словом, не конвейер, а ручная работа. Прибавьте к этому динамичное развитие тем и мотивов, популярных у декадентов всех времен. Тут и эксцентрика, и загробная жизнь, и культ романтического одиночества. Вот только все это умело вписано в жесткие реалии цифровой эпохи. В итоге мы имеем четкий концептуальный образ декадента нового поколения, блуждающего в информационных джунглях. К нему тяготеют лирические герои новых песен группы. На этом фоне по-новому воспринимаются и старые, переизданные в новом звучании хиты.

Дмитрий Бебенин,

музыкальный критик, kbanda.ru:

Этой весной феерические московские рок-декаденты «Бостонское чаепитие» надолго выпали из поля зрения публики. Но вот когда над Северным полушарием зашуршала пряной листвой осень, а вслед за лондонским туманом в Москву зачастили элегантные лондонские привидения, эти приверженцы изящного хулиганства и утонченных провокаций возвращаются. С новым альбомом и в новом образе…

Вслед за своими предтечами из Roxy Music «бостонцы» воплотили алхимический союз декаданса и футуризма. Разумеется, в данном случае имеет смысл говорить, скорее, о ретрофутуризме, уходящем корнями в эстетику викторианской Англии. 11 ноября музыканты «Бостонского чаепития» предстали посланцами фантастического мира, где небо бороздят могучие дирижабли, морские волны рассекают бронированные субмарины, а на Луну летают исключительно из пушки.

«Бостонское чаепитие» первым освоило стимпанк

Группа «Бостонское чаепитие» первой из российских рок-коллективов освоила в своем имидже эстетику стимпанка.

Выражением этого стала недавняя фотосессия. Автор проекта – дизайнер Ярослава Бернадская, выступившая в роли фотографа, визажиста и художника.

«Давно видела группу «Бостонское чаепитие» именно в подобном стиле, – комментирует она. – Несмотря на то что в начале сета обстоятельства сладывались не в нашу пользу (и на запланированное место мы не попали, и погода подкачала), нам удалось сохранить позитивный настрой, и благодаря артистизму ребят и всеобщему хорошему настроению мы все осуществили. Я считаю, проект удался на пять с плюсом. Под конец съемок совсем не хотелось останавливаться, в голову приходили все новые и новые идеи, об усталости не могло быть и речи. Я с огромным удовольствием села за обработку сета в первую же ночь».

Фотосессия в стиле стимпанк приурочена к выходу только что записанного альбома группы «Татуированная роза», куда вошли такие композиции, как «Безумный художник», «Девушка, читающая Фаулза», «Нарисованный мир». Кстати, в записи последней принял участие легендарный отечественный флейтист Олег Сакмаров («Аквариум», «Наутилус Помпилиус», «Ю-Питер»).

newsmuz.com

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Так или иначе, была намечена презентация альбома, где планировали выступить дружественные нам коллективы, как музыкальные, так и театральные. Я решил использовать эту ситуацию, и вот что вышло в итоге…

Из прессы

VI «Бархатное подполье» преподнесло «Татуированную розу»

11 ноября 2012 года в шестой раз в Москве состоялось «Бархатное подполье» – главный в России декадентский фестиваль, автором и продюсером которого является журналист и музыкант Владимир Преображенский. Центральной частью праздника эстетизма и декаданса, который прошел в известном клубе Mezzo Forte, стала презентация нового альбома группы «Бостонское чаепитие», возглавляемой Преображенским. Альбом, дающий культурную «отсылочку» к известной пьесе Теннеси Уильямса, называется «Татуированная роза».

В рамках VI «Бархатного подполья» просвещенной публике был представлен также новый номер журнала «Эстет», любимого издания эстетически ориентированной интеллигенции страны. В этот вечер на сцене с «Бостонским чаепитием» выступили друзья и коллеги главных «экстремальных сентименталистов» и куртуазных декадентов Москвы, превратив мероприятие в очередной фестиваль «Бархатное подполье». Поэзия, музыка, театр, показы моды… В зале и на сцене разразилась изысканная феерия с элементами мистицизма.

Музыканты «Бостонского чаепития» предстали на сцене практически в тех же самых образах, которые создала для них в специальной фотосессии фотограф и дизайнер Ярослава Бернадская («бостонцы», как мы помним, освоили стиль стимпанк). Вместе с Владимиром Преображенским, Михаилом Протасовым, Татьяной Гализиной в составе «Бостонского чаепития» на этот раз выступил бас-гитарист Вадим Ермолов (экс-«Би-2», «Черный обелиск» и др.). Прозвучали композиции с нового альбома: «Татуированная роза», «Гимн к ночи», «Девушка, читающая Фаулза», «Вампирская любовь», «Тонкие сигареты», «Нарисованный мир», а также ставшие уже визитной карточкой «Шпионы гламура» и «Последнее танго в Париже». Последняя композиция сета – «Пляска мертвецов» – переросла в совместный номер «Бостонского чаепития» и радикально-экспериментального театрального коллектива Poema Theatre, переосмысливающего в своем творчестве пластическую технику современного японского театра буто. Не впечатлиться этим выступлением было невозможно!

Ярослава Бернадская, автор не только нашумевшей фотосессии в стиле симпанк, но и обложки альбома «Татуированная роза», предстала в двух ипостасях: восхитительно исполнила несколько джазовых композиций и представила публике новую коллекцию своих дизайнерских шляпок.

На фестивале выступил глава Общества куртуазных маньеристов поэт Андрей Добрынин. Он всколыхнул публику искрометной стихотворной волной, полной иронии и порой довольно брутальных образов.

Театр исторической моды «Ретрообраз», возглавляемый Анастасией Аладжаловой, познакомил гостей «Бархатного подполья» с трансформацией костюма, которая происходила с ним на протяжении XX века. Увлекательный рассказ был проиллюстрирован показом винтажных платьев, многие из которых были специально выписаны из-за границы.

Знаменательной частью вечера стала презентация единственного в России Салона цветов и духов «Ле флер». Арт-директор салона Андрей Подгорный рассказал об изысканных ароматах, относящихся к нишевой, эксклюзивной парфюмерии. Все желающие могли тут же ощутить чарующие запахи с помощью специальных бокалов. Кроме того, счастливым обладателем духов от салона «Ле флер» становится каждый, кто приобрел альбом «Татуированная роза», – флакончик прилагается к каждому диску, сопровожденному также красочным буклетом.

Субкультурное подполье!

Недавно меня пригласили посетить салон «Бархатное подполье», где собираются представители необычного искусства – современные декаденты, эстеты, денди и их Прекрасные дамы…

Имея некоторую склонность к ретроградству, я обычно со скептической приглядкой отношусь ко всяким новым поветриям – но на сей раз почти сразу поняла, что попалась.

Повелась па словосочетание в названии – от него веяло туманной притягательностью, таинственностью и даже ностальгией. Да еще перед тем как я попала на это мероприятие, случай свел меня с его автором и идеологом Владимиром Преображенским…

Владимир, что это за проект такой – «Бархатное подполье»?

Его идея родилась из моей мечты, моей тоски по утонченному, рафинированному богемному искусству, которое, с одной стороны, наследует определенные аристократические традиции, а с другой – является абсолютно современным.

В какой форме воплощена ваша идея – это некая стилизация?

Ни в коем случае! Это новый мир… Сначала все возникло как некое художественное сообщество. Но это не стилизация, не реконструкция салонов и сообществ, которые были, скажем, во времена Серебрят юго века или в Викторианскую эпоху в Англии – это современное прочтение и развитие традиций, которые идут от Оскара Уайльда, Шарля Бодлера и прочих замечательных личностей. Причем – переосмысленных в современной системе культурных координат: то есть это традиции декаданса и эстетизма, прошедшие сквозь «горнила», скажем, глэм-рока, готик-рока, советских стиляг и других направлений.

К 2005 году эта мечта настолько овладела мной, что материализовалась в первый фестиваль, который имел подзаголовок «Фестиваль куртуазного декаданса». Он состоялся в Москве и самого начала был и провокационным, и эклектичным: собрались на одной сцене очень разные артисты, творчество которых в моей голове сложилось в проекцию такого утонченного, богемного, капризного, прихотливого, эстетичного и декадентского искусства: труппы «Обер-манекен», «Бостонское чаепитие», экс-шоумен «АукцЫона» Владимир Веселкин, Алеша Пальцев… Дальше «Бархатное подполье» стало пышно развиваться – к музыкальным формам добавились поэтические, театральные, выставки, в настоящее время – ретро-макияж, каллиграфия, мистический сеанс, эротический перформанс и так далее. И на сегодняшний день все начатое тогда уже окончательно приобрело облик декадентских салонов. В 2009 году возникла идея сделать мероприятие более камерным, скажем так – герметичным, провести ею в старинном особняке, при свечах, с дегустацией абсента и элитного чая, со спиритическим сеансом, а также с вербальной частью в виде рассказов о великих декадентах прошлого и частью «действенной» в форме мастер-классов и перформансов. В итоге все получилось очень атмосферно, аутентично. Это было закрытое мероприятие, всего на 20 человек, некоторые его участники прилетели из других городов. Мною ли мы знаем московских вечеринок, на которые люди специально приезжают издалека?..

Автор и продюсер «Бархатного подполья» Владимир Преображено!

Место встречи для артистической богемы

Но откуда в вас такая тоска и тяга к декадансу? Почему именно этот стиль в искусстве, в жизни?

Знаете, на мой взгляд, стало так много псевдонародного искусства, которое при этом декларирует себя народным и доступным, мимикрирует под него. Есть известное выражение: «Будь проще – и люди к тебе потянутся», а я всегда говорю: «Будь сложнее – и ненужные от тебя отпаду!». Я придерживаюсь этого принципа, я – за нишевое, утонченное, элитарное искусство, которое не для всех, которое должно жить по своим законам. Как говорил Оскар Уайльд, «Всякое искусство совершенное бесполезно». Согласен полностью и считаю, что искать в нем какой-то утилитарной составляющей не нужно, не стоит задаваться вопросами «а кто это будет покупать?», «какой зал соберет этот артист?». Надо не об этом думать, но говорить о художественной ценности искусства. Либо о бездарности. А сегодня в искусстве царит сплошной менеджмент, его заставляют жить по законам маркетинга. Прагматичный век капитализма, который так варварски вторгся в Россию за последние 2 0 лет, искалечил немало душ, а многие и сломал. И сегодняшнее молодое поколение «менеджеров», как мне видится, начисто лишено романтизма. Его ценности – прагматика, функциональность: что продается, то и имеет право на существование. Но это неправильно! Увы, несколько наивно звучат сегодня строки Окуджавы: «Давайте восклицать, друг другом восхищаться. Высокопарных слов не стоит опасаться». Как это объяснишь людям, которые прекрасное греческое слово «пафос» извратили и превратили в ругательство?

Тем не менее для организации фестивалей, салонов нужна какая-то материальная база. Откуда ее взять?

Ее у нас нет и никогда не было. Все мои фестивали состоялись каким-то магическим образом. У меня никогда не было спонсоров, серьезных финансовых вливаний. Сейчас у нас появляются какие-то партнеры, но это происходит очень избирательно. Потому что прежде всего мы ориентируемся на эстетику: если эстетически мы друг другу соответствуем, как-то само собой возникает и партнерство.

Но ведь для проведения фестиваля или салона все равно должно, как минимум, быть место, площадка, где все происходит. Откуда это все берется? Арендуется?

Никогда. «Бархатное подполье» было па разных площадках. По прежде всего я нахожу клуб или галерею – пространство, которое нравится мне по каким-то внешним данным и по своему духу. Например, очередной салон уже во второй раз будет проходить 15 марта в московском частном клубе RUBLEV, и это как раз тот случай, когда я вошел, посмотрел на стены и понял, что все должно случиться именно здесь. И с совладельцем клуба мы сразу нашли общий язык. Ему не нужно было объяснять, почему туг будет эротический перформанс, а там китайская каллиграфия. Вообще, в истории «Бархатного подполья» неоднократно случались какие-то удивительные вещи. Например, именитые артисты, которые у нас выступали, бывало, соглашались это делать бесплатно; клубы, арендовать которые обычно очень недешево, для пас открывали двери бесплатно. И были в итоге в восторге!

Что за люди входят в круг участников и гостей ваших салонов и фестивалей?

Эстетизм, декаданс, дендизм и богемность «Бархатного подполья» послужили неким центром притяжения, который объединил весьма разных, но несомненно, ярких, красивых, удивительных людей! Некоторые сдружились до такой степени, что стали даже создавать совместные проекты. И сегодня можно сказать, что творческая активность вокруг «Бархатного подполья!», образ жизни и мысли стали складываться в своею рода субкультуру. Я называю се «бархатная» субкультура, у которой, как это почти всегда случается с интересными явлениями, уже стали возникать последовали. Например, после того как моя группа «Бостонское чаепитие» дважды съездила на гастроли в Воронеж, там начали активно собираться декадентские салоны. Или вот рязанцы приехали к нам в Москву на декадентский салон, вдохновились и сделали то же самое у себя. А мы их поддержали, написали об этом на своем сайте.

Дизайнерский дуэт Алисы Максимовой и Андрея Канунова (фото) воплощает свои фантазии в «Бархатном подполье»

Вашей целью, как я понимаю, было развитие и распространение этой субкультуры. Можно ли говорить о том, что вы формируете, предлагаете новое направление в искусстве, особый стиль жизни?

Конечно. Как известно, многие нынешние известные молодежные субкультуры сложились в прошлом веке: хиппи, панки, например. А «бархатная» субкультура на сегодняшний день – живейшая, она находится в расцвете, как тот же стимпанк, который в России сейчас очень популярен.

Существует ли на ваших салонах какой-то дресс-код, свод правил поведения?

Да, в недрах «Бархатного подполья» сложился даже «Кодекс современного денди» – некий манифест, который отчасти написал я, но были еще соавторы. Кому-то «Бархатное подполье» может напомнить чем-то масонский орден: со своим этикетом, степенями посвящения, определенной модой.

И все-таки: откуда такое название – «Бархатное подполье»?

Ну, «бархатное» понятно почему – потому что это нишевая культура, которая дистанцируется от мейнстрима. «Подполье» по-английски – это «underground», a «underground» – это уже целое явление субкультуры. Да, «Бархатное подполье» по-английски – «Velvet underground»: это название знаменитой рок-группы, которую в свое время пестовал Энди Уорхол. Но прямого наследования здесь нет, хотя в одной из столичных газет недавно написали, что истоки нашего «Бархатного подполья» в творчестве группы Velvet underground. Ничего подобного! Наши истоки – французский символизм, русский Серебряный век. Искусство не для всех, особый мир для особых людей. Мы не стремимся к массовости – скорее, к элитарности. Кстати, заметим, что утонченное, рафинированное искусство в нашей стране всегда с трудом приживалось. Ему в России последние 20 лет, да и раньше тоже, было фактически отказано в праве на существование. И более того, вообще вся история российской, русской культуры вообще не эстетская (Смеется). Но сейчас, как мне видится, созрела почва для того, чтобы эта культура вернулась, чтобы появились новые герои, имена, новые жанры, стили и подстили. Потому что у людей есть в этом потребность. И если они тянутся к этой субкультуре, значит, она актуальна, и, стало быть, прячась в паше «Бархатное подполье», мы невзначай создаем фундамент нового, невиданного и прекрасного дворца искусства и красоты.

Беседовала Элла Лацис

Фотографии: Мария Смолина, Мария Рунова, Анатолий Яковлев, Сергей Шичалин

Татуированная Роза расцветает в бархатном саду

Новый альбом группы «Бостонское Чаепитие», названный «Татуированная Роза»– одно из самых ожидаемых событий этой осени для столичных меломанов. Знаменитая в кругах московской богемы и рок-андерграунда, группа по-прежнему остается загадкой дли большинства почитателей русского рока. В преддверие выхода альбома мы решили немного приоткрыть завесу тайны, и рассказать о содержании и концепции очередного творения «новых бархатных».

Истоки творчества «бостонцев» можно определить как интеллектуальный рок – жанр, в котором начинали ныне знаменитые группы «Пикник» и «Агата Кристи». Позднее пути упомянутых коллективов разошлись– «Агата» ушла в мрачнейший декаданс, «Пикник» – в виртуозную символичность. А «Бостонское Чаепитие» и вовсе выбрало для себя совершенно нестандартное направление, которое с трудом поддается пониманию человеком с устоявшимися представлениями о современной музыке. Это целый рок-театр со множеством сопутствующих арт-проектов, который участники «Бостонского чаепития» лукаво именуют и «куртуазным декадансом», и «экстремальным сентиментализмом», по сути – некое музыкальное действо, которое происходит «вне фарватера» и подчиняется исключительно вкусам и желаниям самих музыкантов. В этом смысле «бостонцы» наследуют особый дух ушедшей эпохи европейского декаданса – в особенности, его ярчайших представителей – О. Уайльда и Ш. Бодлера, писателей, поэтов, денди, которые никогда не оглядывались на обычаи и правы публики, не ограничивались в своем творчестве рамками дозволенного, с капризностью истинных гедонистов утверждая право собственного «хочу». Времена меняются, но для века XXI музыка «Бостонского Чаепития», сочетающая элементы джаз-рока, дарк-кабаре и еще целого ряда стилей, вовсе не кажется старомодной – наоборот: в звучании нового альбома ещё больше современности, чем в дебютных «Шпионах гламура». Мелодия саксофона вместо заезженного синтезатора, контрабас как альтернатива привычной бас-гитаре, но самое главное – тексты. Удивительно, но современные эстеты способны работать над содержанием так же великолепно, как и над формой! Утонченная поэзия лидера группы Владимира Преображенского создает атмосферу эротизма, мистицизма, и даже готики. Все это соединяется с его незаурядным композиторским талантом и артистизмом музыкантов, очерчивая, таким образом, концептуальный образ декадента нашего времени.

Презентация альбома «Татуированная роза» – 11 ноября в клубе MezzoForte (Москва)

Однако, подобно хрупким цветам на штормовом ветру, искусство главных столичных рок-декадентов вряд ли может жить по законам коммерческого мейнстрима. Поэтому музыканты из «Бостонского Чаепития» решили, что оно будет жить в их обособленном искусственном мире, созданным со всей изысканностью эстетского вкуса. Фестиваль «Бархатное Подполье», организованный Владимиром Преображенским, стал своего рода «башней из слоновой кости» для творческих личностей, которым оказались близки идеалы европейского эстетизма и русского Серебряного века. Фестиваль проходит в Москве начиная с 2005 года, попасть на него непросто, ибо на закрытые салоны вход открыт лишь истинным ценителям. Тем не менее, этой осенью для тех, кто мечтал попасть в круг избранных, появляется уникальная возможность – билет на презентацию альбома «Татуированная Роза». Кстати, само оформление альбома является подлинным произведением искусства – в эксклюзивном издании к диску прилагается буклет с уникальными фотографиями группы в стиле стимпанк, а каждая композиция сопровождается картиной – со своей культур ной мифологией. Несомненно, созерцание шедевров Россетти, Хьюза и Ван Гога еще больше усилит Ваше эстетическое наслаждение! Приятного прослушивания!

Журнал Melon Rich

Презентация альбома

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Как вы уже поняли, на презентации «Татуированной розы» всем было интересно и весело, народу собралось много, мероприятие прошло удачно, поэтому я решил схитрить и объявил презентацию «Розы» шестым фестивалем. Таковым он по сути и получился.

Однако едва отзвучали последние аплодисменты и легли на пол последние блестки праздничного конфетти, с новой силой встал неотступный вопрос: а что делать дальше? Хотелось выйти на другой, серьезный уровень. Но проводить все одному, при незначительной поддержке друзей и сочувствующих, невозможно. Надо было либо искать мощных партнеров, либо продавать идею профессиональному и крупному агентству развлечений. Срочно требовался человек, который смог бы взглянуть на проект со стороны и привнести что-то свое. Причем не один, а грамотной командой.

Случай представился.

Роковые встречи в магическом пространстве

Сквозь аниме, ретрофутуризм и готику

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Случайно от знакомых я узнал о вечеринках стимпанка – направления современной научной фантастики, превратившегося в модную субкультуру. Этот стиль мы с группой «Бостонское чаепитие» уже освоили, как вы уже поняли, благодаря сессии фотографа и дизайнера Ярославы Бернадской. Подобный ретрофутуризм был мне интересен, поэтому, увидев анонс очередного стимпанк-пати, я, не раздумывая, отправился на тусовку. Мероприятие было проведено на хорошем уровне, и мне понравилось, ибо радовало не только колоритом, но и размахом. Я заинтересовался: кто организатор?

Оказалось, что за таким масштабным действом стоит маленькая миловидная девушка с красными волосами и детскими глазами. Правда, не одна, а со сплоченным эвент-коллективом и большим опытом организации. Я понял: это шанс для «Подполья»! Задача была обратить барышню в свою веру.

Мы несколько раз встречались, обсуждали, в итоге я ее уговорил. Так, в 2013 году в качестве музы, соавтора и организатора в жизнь «Бархатного подполья» вошла Мария Смолина. Совместно с ней мы стали проводить декадентские салоны на новом уровне.

Мария Смолина,

художник, вокалистка рок-проекта Nertis, организатор тематических вечеринок:

К моменту знакомства с Владимиром у меня был достаточно неплохой организационный опыт. На тот момент я уже успела провести множество вечеринок для поклонников японской анимации, а также первые в Москве стимпанк-мероприятия для широкой публики.

Я вообще люблю браться за что-то новое, интересное, нераскрученное, неординарное. Мое желание расширить сферу деятельности исполнилось в 2013 году, когда Владимир Преображенский рассказал про «Бархатное подполье». Мое любопытство часто приводит к посещению невероятных мест и странным знакомствам.

Поначалу было очень сложно понять, с чем я буду иметь дело. Первые впечатления о неизвестной на тот момент жизни «бархатных» были отталкивающими. Если визуальная часть восхищала (костюмы, ретроатмосфера, необычные перформансы, интересные музыканты), то сама философия декаданса, упадничества вызывала опаску.

У меня уже развивались нездоровые фантазии на тему того, как стервозные, пафосные женщины порвут мне на мероприятии платье и нальют «случайно» красного вина в декольте, а старые пузатые мужики-извращенцы будут лезть целовать шею, сам же господин Преображенский кинет на деньги и убежит, бросив на меня все организационные промахи. К счастью, все это осталось лишь моим больным воображением.

Как ни странно, из первого нашего совместного с Владимиром салона мне больше всего запомнилось, как директор клуба подметал пол, поскольку уборщицы не приехали вовремя, а пустить артистов в грязные грим-уборные я не могла. Это было очень трогательно: мужчина с веником и совочком.

За суетой, к сожалению, я не смогла посмотреть мастер-класс по каллиграфии (как, впрочем, и многое другое), но, по отзывам, это реально было круто.

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Обновленный салон «Весна-2013» состоялся в клубе Live, недалеко от здания ТАССа. Впрочем, он чуть не сорвался то ли из-за предстоящего слома здания, то ли из-за переведения его в какие-то иные жилищные фонды, как нередко случается в Москве. Успели, что называется, вскочить на подножку уезжающего трамвая.

Несмотря на некоторую нервотрепку, все прошло чудесно и, как всегда, до некоторой степени неожиданно. Богемный флер в кирпичных полуподвальных сводах клуба нес свою, на этот раз весьма готическую поэтику.

Выступал с подборкой новых, но традиционно глубоких и филигранных стихов наш давний знакомый Нестор Пилявский, который, как я уже упоминал, принимал участие в «Бархатном подполье» начиная со второго фестиваля, а также внезапно открытый мною поэт Сергей Зхус. Он меня поразил небольшой поэмой в духе Баркова, с чего и началось наше знакомство. Оказалось, что это литератор со сложившейся творческой историей, выпустивший два сборника стихов, имеющий свою солидную аудиторию почитателей. Конечно, я пригласил его, причем мы вместе отобрали произведения, которые наиболее соответствовали духу салона.

Блестяще выступили актрисы бурлеска Helen Diamond и Алиса Шпиллер, танцовщица Кристабель Отэм. Впервые принял участие – и тоже стал открытием – актер и музыкант Михаил Белов-Присмотров со своим проектом Vert_In_Sky и, соответственно, авторским переосмыслением репертуара великого русского шансонье. Под выступление группы «Бостонское чаепитие» свои готико-барочные костюмы показал потрясающий дизайнерский дуэт Алисы Максимовой и Андрея Канунова.

Алиса Максимова,

дизайнер одежды и аксессуаров, топ-стилист:

Я несколько раз участвовала в салонах «Бархатное подполье». Почему? Эта эстетика, музыка созвучны тому, что я делаю. Я давно увлекаюсь костюмами Викторианской эпохи, и они подходят, на мой взгляд, атмосфере декаданса.

Увы, во время проведения салона в клубе Live у меня не было времени посмотреть выступления других участников. Я постоянно была занята переодеванием девочек-моделей, что требует много усилий и времени. Тем более, когда модели выходили под аккомпанемент «Бостонского чаепития», необходимо было разыграть целый готический спектакль, и за действиями всех участников приходилось следить особенно внимательно, режиссируя процесс. При выходе под песню «Гимн к ночи» весь запланированный сюжет был уже отыгран, а композиция еще продолжала звучать – немного не рассчитали со временем. Среди актеров и моделей возникла некоторая неловкость. Тогда мы с Андреем не растерялись и сами экспромтом вышли на сцену, вновь поведя за собой всю живописную вереницу актеров и моделей. Зал встретил нас аплодисментами.

Интересный и неожиданный сценический ход мы придумали на песне «Вампирская любовь»: великолепная пара прекрасной модели Анны Волковой и харизматичного и брутального ню-фотографа Сергея Ленина, который в наших шоу периодически выступает как модель, была бесподобна. Все ожидали развязки, полагая, что мужественный и неотразимый Ленин, разумеется, вампир, а Аня – его жертва. Однако вышло все совсем наоборот…

Делали мы свои показы и на последующих салонах «Бархатное подполье». И если будет еще предложение поучаствовать в мероприятии Преображенского, мы всегда «за».

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Еще одним интереснейшим событием фестиваля стало выступление Евгения Калачева, одного из создателей группы «Оберманекен», с его новым музыкальным проектом Joy Future Fluid, к которому примкнули инструменталисты таких знаменитых рок-коллективов, как «Звуки Му», «Николай Коперник» и др.

В процессе их чарующего выступления, погрузившего собравшихся в «бархатно»-психоделический транс, был особенный номер, созданный специально для «Бархатного подполья» и воспроизведенный на сцене, соответственно, единственный раз.

Евгений в свое время написал песню на стихи опального политика и писателя Эдуарда Лимонова, посвященные бывшей гражданской жене поэта актрисе Магдалене Курапиной. Называлась она «Лола». И вот совместно с той самой Лолой-Магдаленой, которая на сцене сотворила эротический перформанс в бассейне (!), они и выступили у нас. Кому посчастливилось это увидеть, не дадут соврать: действо было поистине завораживающим и драматичным. И вот почему.

«Он был старше ее…»

Магдалена Курапина,

артистка, режиссер, драматург:

Я влюбилась в Эдуарда в 22. Эдуарду было 65 лет. Сначала я любила его заочно из родного Петербурга. Однако уже в 23 года сбежала, перевезла все свои 24 платья, 6 шляп, 21 пару обуви и 4 парика в Москву. На Нижнюю Сыромятническую улицу. В ту квартиру, где жил он. Я верила в Любовь. Эдуард сказал, что я такая нужна ему: «Девочка, которая верит в Любовь». Я восприняла его слова буквально и принялась усердно Любовь доказывать.

* * *

На ночь я, прихватив свое добро (туфли, парики, платья), уходила в культовый клуб Dolls, старейшее заведение Москвы формата кабаре. В Dolls я становилась, собственно, doll – танцовщицей. Так случилось по двум причинам: 1) мне были необходимы деньги на то, чтобы продолжить обучение режиссуре в каком-нибудь столичном вузе; 2) я красивая. Так что ночами я танцевала, а в перерывах перечитывала Станиславского и думала: чего бы нового привнести в клубное выступление.

Нельзя сказать, что я стеснялась того, что я – стриптизерша. Пожалуй, я стеснялась чужого, стандартного отношения к моей работе. Я комфортно чувствовала себя на сцене, даже у шеста, даже обнаженной. Я знаю, что тело – мой инструмент. Ровно так же, как оно – инструмент любого артиста. Каждый раз, общаясь с пилоном, я рассказывала какую-нибудь историю, обнажаясь, актерски оправдывая это обнажение, сменяя не только визуальный ряд, но и эмоцию. Если оголять, считала я, то не только тело, но и душу. Да, так пафосно.

Мои выступления в клубе были самобытны и не похожи ни на чьи другие, каждый раз поглазеть на меня собирался весь персонал клуба. По факту я уже давно была странным явлением – артисткой бурлеска. Однако «в миру» я, к собственному отчаянию, называлась стриптизершей… Переживания на этот счет, наперекор и вопреки общественному мнению, заставили меня полюбить мою необычную профессию.

* * *

А днями я размышляла о Любви. И пришла к выводу, что любить – это жертвовать собой. Но как это делать правильно – жертвовать во имя Любви – я не знала. Поэтому вечерами, когда мы встречались с Эдуардом (он – после своих дел, я – перед работой) и садились вместе ужинать, я старалась ему понравиться. Я отчаянно хотела быть той, кем, по моему разумению, он хотел бы меня видеть: девкой (так он называет всех своих женщин и мнит это ласковым), кобылкой (тоже, между прочим, комплимент), в лучшем случае – Зверем.

С этим «Зверем», пожалуй, он оказался наиболее конкретен: я, чье отрочество пришлось на середину 1990-х, действительно порою диковата и чересчур прямолинейна. Такое в «приличном обществе» не принято. Ну, Зверь – значит Зверь. Пойдет. А вот «девкой» и «кобылкой» мне быть не нравилось. Нет, я вовсе не против поиронизировать над собой. Более того, я понимала, что эти «девки» и «кобылки» – фишка, «стайл», авторское клише, своеобразный юмор Эдуарда. Знала я и то, что таковыми он называл всех, кого искренне любил. И я терпела, подыгрывала, старалась казаться циничной, ветреной и грешной (будучи на самом деле верным, непорочным ребенком), прислушивалась, пыталась подстроиться под его идеал, взять лучшее у этих «всех», кто был рядом с ним когда-либо прежде… До меня.

Потому как любить – это же жертвовать, рассуждала я.

* * *

Разумеется, так я протянула недолго, играючи и ночами, и днями. Все бы ничего, в конце концов. «Стриптизерши», «девки», «кобылы» – глупости и забавы. Все это с легкостью можно пережить. Я не смогла смириться с другим: с тем фактом, что нигде меня не воспринимают всерьез. Ни один посетитель клуба Dolls не знал ничего о Станиславском. А Эдуард, с которым я жила, сам же жил не со мною, а с «кобылкой». Я искала и не нашла способа донести до возлюбленного простую мысль: я – не «все». Что такой, как я, не было. Что я мечтаю быть с ним вместе, заодно, до самой сути – в качестве ученика и соратника, как единственный друг, в природе которого априори не заложено предательство как функция. Я хотела быть тем, о ком он всегда и мечтал, и писал. Такой. А не просто забавным и симпатичным украшением его жилища.

Но как я могла дать понять мужчине, который старше меня на 42 года, что я влюбилась в него вовсе не потому, что он всемирно известный писатель (такая пошлость)? А просто потому, что я влюбилась в него.

Как стриптизерше поведать о том, что она – не стриптизерша? А напротив, планирует и вовсе стать ученым, философом, изобретателем и волшебницей. А Любовь – это не только жертвовать, но вместе – ВМЕСТЕ – познавать и менять мир.

Эдуард не захотел и не хотел услышать меня. Я стала нарочито напиваться, устраивать скандалы. В конечном счете спровоцировала его на то, чтобы он меня «выгнал». Показательно соврав, что якобы изменяю.

* * *

Я осталась одна в Москве – без денег, без жилья и без работы. Уйдя от Эдуарда, я ушла и из клуба.

* * *

Выступая на разных площадках как артистка бурлеска и подрабатывая фотомоделью в жанрах «фетиш» и «пин-ап», я стала бурлеск-поэтом. Окончила режиссерский факультет. Написала пьесу «неУДОбные» (которая стала финалистом Всероссийского драматургического конкурса «Действующие лица» и была издана в сборнике «Лучшие пьесы – 2012»). Еще ряд текстов (которые пока что не опубликованы – я не хочу, еще работаю над ними). Создала мастерскую – театр драмы и бурлеска «МЫ». Выпустила свой авторский спектакль «неУДОбные» (с которым успешно гастролирую), репетирую еще два новых. Поработала в составе треш-шапито «Кач», окончила факультет политологии, поступила в аспирантуру, освоила профессию рецензента (как член большого жюри премии «Национальный бестселлер – 2014»), по иронии судьбы написав рецензию на книгу, в которой Эдуард пишет обо мне…

Эдуард – да, смакуя, упомянул меня уже в трех своих книгах («В сырах», «Апология чукчей», «Дед»), именуя попутно «стриптизершей» и «девкой». И даже посвятил «нам с ним» цикл стихотворений под названием «Полковник и Зверь».

На одно из стихотворений этого цикла мой приятель, культовый московский музыкант, экс-солист группы «Оберманекен» Евгений Калачев написал песню «Лола» (да, Эдуард меня так тоже называл, но Лолой я была еще лет с 13, в компании моих друзей-рэперов из «Балтийского клана»).

Лола

Плескается Лола. Шумят года.

Никто не уйдет живым…

Смыкается в ванне моей вода

Над телом твоим молодым…

У ведьмочки желтый побритый пах

Выныривает из вод,

Я весь тобою промок, пропах,

Я врос в твой, Лола, живот.

Я жопу твою тиранил в ночь,

Я все перебрал волоски

И качество жизни сумел помочь,

Поднять, нас стерев в порошки.

Мужчина и женщина: зверя два,

Нам вместе пришлось сойтись.

Постель потоптана, как трава,

И нас покрывает слизь.

Мужчина и женщина. Блядь и солдат.

Рычанье, удары, борьба,

Но вместе гудят и стучат в набат

Набухшие сердца два.

Качает нас страсть, и нас похоть берет,

И мы не любовью тут…

Но в зад и в перед и, конечно, в рот

Друг друга два зверя бьют.

Я плечи твои до утра ломал,

Я рот твой объел, как плод,

Еще и еще я в тебя совал…

Ведь Вам двадцать третий год.

Эдуард Лимонов

* * *

Весной 2013 года я и мой театр «МЫ» были приглашены на фестиваль «Бархатное подполье» в качестве артистов. Президенту фестиваля Владимиру Преображенскому пришла смелая идея: почему бы мне не выступить под песню, в которой, собственно, поется обо мне же?

Владимир пригласил на фестиваль Евгения Калачева и его группу Joy Future Fluid. А я – я так всегда делаю – пошла на риск. Я согласилась выступить с откровенным танцем под песню, вызывающий текст которой посвящен мне самой.

Передо мною стояла нелегкая задача: переступить через себя, возвыситься над текстом моего бывшего возлюбленного. Взять – и выступить. Несмотря ни на что, вопреки здравому смыслу: опозориться затем, чтобы тут же очиститься. Раздеваясь, стоя полуголой, тем не менее защититься от всех этих «блядей», «не любви», «жоп», «совал» и прочего подобного по тексту. Сказать о том, что да: и жопа у меня, конечно, здоровская (натурально, покажите мне жопу лучше!), и женщина я страстная. Однако этих вещей не заметит разве что слепоглухонемой муравей, друзья.

Конечно, я полна жаждой жизни – и все живое тянется ко мне! Тут Эдуард не отличился оригинальностью, все эти его определения и глаголы ярки, но так банальны…

Вместе с тем я еще и человек, который любил Эдуарда и который понимает и принимает его. Даже тогда, когда мне самой это, казалось бы, в ущерб (ох, сколько раз мне пришлось защищать его в разного рода дискуссиях!).

В общем, спустя несколько лет я решила еще раз пожертвовать собой. С этой целью – очиститься и создать прямую аллюзию тексту («плескается Лола») – я притащила на сцену самый настоящий бассейн, переполненный водой. Номер я решила не репетировать. Чтобы не играть вообще ничего. Это было очень страшно. Но я это сделала: на фестивале «Бархатное подполье» я, сидя в бассейне с водой, прилюдно разорвала на себе винтажную сорочку, тем самым метафорично выразив любовь к своему прошлому. И солидарность с тем, кто в нем живет. Где-то я была неуклюжа, местами походила на сумасшедшую. Однако внутренне я чувствую и знаю, что замолвила, пусть невнятно, но сказала о том, что уже постепенно становлюсь ученым, философом, изобретателем и волшебницей…

Ах, да! И даже есть – с кем. Потому что я по-прежнему верю в Любовь.

* * *

Мой 22-летний возлюбленный называет меня Маугли.

Светский раут Паука, или Новые похождения куклы наследника Тутти

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Своим невероятным артистизмом и профессионализмом потрясла в тот вечер певица, актриса, звезда «Кабаре Безумного Пьеро» Дарья Ловать. Кстати, она записалась на втором альбоме «Бостонского чаепития», в композиции «Пляска мертвецов», исполнив инфернальное соло на электровиолончели. Во время салона весной 2013 года она предстала в трех разных ипостасях: с песнями Вертинского, французским шансоном и русским романсом – от Эдит Пиаф до «Гори-гори, моя звезда». Певица, безупречно красивая во всем – от внешности и голоса до манеры исполнения и продуманности подачи…

Для меня неожиданным стало перевоплощение Марии Смолиной. До этого я слышал только ее роковые композиции, а тут это был соул, джаз, все очень энергетично. Как только Маша запела, все замерли. Это было очень необычно и невероятно мощно. И это чудо Маша дарит каждый раз, выступая на «Бархатном подполье» и обнаруживая все новые грани своего многоликого таланта, возможно изведанного ею самой лишь отчасти.

Мария Рунова привела на этот раз такую неоднозначную фигуру, как Паук, – Сергея Троицкого, лидера группы «Коррозия металла». Пришел также политик и музыкант Андрей Ковалев. Мы боялись дебоша на почве столь взрывоопасного сочетания, но вышло все наоборот, очень даже органично. Сергей Зхус, в свою очередь, был покорен обаянием Марии, и, пока компания музыкантов-гостей пила абсент, поэт оказался у ее ног, целуя их. Смотрелось очень артистично и куртуазно.

Впрочем, спросим-ка мы о впечатлениях саму Марию.

Мария Рунова,

модель, фотограф, журналист, участница движения «Бархатное подполье»:

Володя Преображенский никак не мог привыкнуть ни к моим новым друзьям, ни к моим столь же внезапным романам. Однажды я ему сказала, что за мной на фестиваль заедет… Паук-Троицкий!

– Нет! – ужаснулся Преображенский. – Все это выльется в угар!

– Володя, мы будем вести себя хорошо и пить абсент, никакой водки из горла, все будет красиво и эстетично…

И вот, наконец, к восторгу нашей подруги и экс-любовницы Эдуарда Лимонова Магдалене к нам пожаловал король треша и угара. Сначала все было хорошо, мы говорили о каких-то приятных вещах, об артистах, культурно пили из стопок ром и абсент… А потом совершенно мистическим образом сзади нас перевернулся столик с шампанским и ананасами. Мы так и не поняли, кто это устроил…

Надо сказать, что Сергей Троицкий как-то странно кроит под себя любое пространство. Иногда мистическим образом путает все карты, даже сам ничего не делая. В моей жизни, например, он выступил в виде великодушного Ивана-царевича, спасающего меня от настоящего Кощея…

Кощеем был мой бывший друг-художник Нестор, персонаж на манер героя песни Преображенского «Безумный художник». Сначала, разумеется, появилась песня (написанная вроде еще в 1993 году), а потом в моей жизни возник и сам сумасшедший художник. Я смеялась, что Володя мне его по-дружески накликал. Кстати, это уже не первый случай, когда Маэстро предрекает людей и события.

Художник, впрочем, совсем небесталанно рисовал иконы сатаны-Сатурна и мой образ в каких-то совершенно жутких сюжетах: горбоносую женщину с черными волосами и большой грудью рвали на части устрашающие демоны. Чем глубже был наш конфликт с Нестором, тем более жуткие сюжеты проходили через его картины. Однажды, чего греха таить, я страшно накурилась и посмотрела на работы благоверного. Я решила, что он, возможно, меня убьет как несостоявшуюся кандидатуру в его темные матери. И тут в моей жизни как-то странно нарисовался Паук. Мы часами болтали о музыке-культуре и литературе, в основном это происходило по ночам. Мой друг Нестор, увы, был большим поклонником дао в смысле воздержания. А мне не оставалось ничего иного, как поддерживать свое либидо разговорами с персонажем, который знал все о любви и «пореве».

«М-м-м, ты такая клеевая, давай уже, наконец, пороться!» – говорил карикатурным голосом Паук-Троицкий в конце каждого нашего разговора.

«Ну, Сереженька, видишь ли, я еще не определилась, кто я такая по жизни – полная профурсетка или порядочная женщина. Если я решу, что профурсетка, то первым делом отправлюсь к тебе», – парировала я.

Потом мы с Серегой занялись общественными делами, делали выборы в стиле треша и угара. Мой друг-художник сбежал от меня от отвращения, что я общаюсь с таким количеством сквернословящих и пьющих людей. А я, отсидевшись одна, прониклась лирическим настроением и позвонила ночью Сереже: «Знаешь, вокруг полный ад, я беру пять бутылок вина и еду к тебе… «пороться»…» На том конце провода послышалась пауза и дальше характерный смех. Мне были рады.

И Сережа Троицкий прям загорелся съездить на фестиваль декаданса. Энергетика у него совершенно термоядерная, как у человека, у которого семь поколений священников в роду и который вдруг начал петь про Сатану. Впрочем, у меня всегда были своеобразные мужчины. Так, в свое время я свыклась с безумными интерьерами паучьего логова, где вперемежку с картинами висели какие-то безумные постеры и картины с голыми бабами.

Мистически опрокинутый на «Бархатном подполье» столик вместе с рябчиками, шампанским и ананасами, впрочем, был лишь первой ласточкой. Мы как-то исключительно приятно пили абсент, оператор Миша Михалков параллельно снимал про нас эротический фильм… Сережа обследовал меня везде, вплоть до фляги с абсентом под моей юбкой. В какой-то момент я, довольная и пьяная, боковым зрением увидела, что некий пластичный и хмельной мужчина (им оказался поэт Зхус) исполняет рядом с нашим столиком странные танцы, больше похожие на камлание. Через какое-то время я поняла, что он хватает мои ноги и ставит их себе на голову. Поэт Зхус зафиксировал себя в очень странной позе под столом. Мои ноги покоились у него на голове, а одна его, Зхуса, нога была балетно вздета вверх. Удивительно, но эта композиция простояла чуть ли не час – Зхус попеременно менял «балетную» ногу…

Ну а мне было замечательно. Спиной я покоилась на специалисте по трешу и угару, а мои ножки отдыхали на спине куртуазного поэта. Вокруг кипело действо. Магдалена Курапина рвала на девичьей груди винтажную сорочку – я покинула своих Сереж и помчалась ее фотографировать… Вокруг щелкали камерами коллеги. Неожиданно я почувствовала, что бретельки моего бюстгальтера ползут вниз. Сережа-Паук обнял меня сзади и спустил мое платье по пояс… «Ну так же легче работать!» – аргументировал культовый хулиган. Так и пришлось работать какую-то часть вечера, одеваться мне настоятельно запретили. Атмосфера свободы и легкого разврата – именно то, чего так не хватало на рабочей неделе. Она возникает, когда есть абсент, шампанское и обнаженная женская грудь… Женщина-мольберт – творческая отрада для всех без исключения мужчин. Прекрасные декадентки, возлежащие на мягких барочных диванах, приглушенный свет, каллиграфия, чайная церемония – очень здорово, когда получается организовать несколько «бархатных» зон: как минимум одну с артистами, а вторую – с каким-нибудь чарующим действием, росписью по девичьим телам, спиритическим сеансом, гаданиями и тихой приятной музыкой… Одно из пространств плавно перетекает в другое, гости ходят туда-сюда и наслаждаются меняющимися картинками.

Надо сказать, что движение «Бархатное подполье» под предводительством Преображенского люди часто считают какой-то полузакрытой эротической сектой. Отчасти это так и есть. Здесь собираются персонажи в высшей степени озабоченные эстетикой, что не мешает им быть просто озабоченными. Пространство, насыщенное флюидами эмоций, с очень приятным и экзотическим привкусом порока, и синергия атмосферности совершенно разных культурных и субкультурных нот, самая странная и при этом неизменно интеллигентная публика… В этом микрокосме через какое-то время растворяются даже новички. На фестиваль можно прийти с дамой, которую мечтаете совратить. Или наоборот, в надежде на интригующий эстетский экспириенс… Фестиваль – эдакий заветный уголок московского эстета и эротомана…

Никогда не забуду, как мы отмечали день рождения Маэстро в году эдак 2008-м. Мы запаслись большим количеством шампанского, пришло много симпатичных, в том числе незнакомых, девушек. Сначала мы втроем на столе изображали какую-то эротическую хореографию, которая вдохновила девушек в зале. Почувствовав, что вдохновение глубокое и истинное, я призвала всех девушек раздеться топлес… В итоге из клуба ретировались все охранники. Их сразил вирус ложного смущения. Впрочем, мы объяснили, что здесь все свои, вы тоже свои, поэтому все нормально. Охранники впоследствии наблюдали действо с пультов… Хмельные девушки поливали друг друга шампанским, а Маэстро, пьяный и счастливый, бесконечно ходил по залу, хватая волшебные брызги, отскакивающие от упругих женских грудей всех форм и размеров… Мы сказали, что его любим. А ведь так подумать, мало кто из мужчин может позволить себе подобное удовольствие даже за деньги…

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

По итогам весеннего салона-2013 я понял, что интерьер должен быть камерным, но при этом более изысканным, например в стиле арт-деко. Клуб Live выглядел все-таки бедненько, к тому же, как мы уже знаем, почил в Бозе. Пора было двигаться дальше.

Знакомый Маши Смолиной предложил нам клуб Rublev в районе Чистых прудов. Барочная отделка, реплики Боттичелли на стенах, старый московский дом, легендарный рояль, на котором, по преданию, играл сам Чайковский, винтажные вещи, альковы, амурчики вполне отвечали задуманному. Три зала клуба позволяли выступать нескольким артистам одновременно. Тут мы и провели декадентский салон «Бархатное подполье» в ноябре 2013 года.

Действо происходило буквально в каждом уголке клуба. Мы не без удовольствия замечали, наблюдая за происходящим, что гостям кружило голову от обилия впечатлений, красок, звуков, запахов.

Переместившись осенью 2013-го в клуб Rublev, живописный и богемный, мы постарались сохранить все лучшее, что оставило самые приятные впечатления в весеннем салоне, исправив обнаруженные недочеты. При этом наличие уже не двух залов, а трех дало нам хорошие возможности для реализации новых идей. В своей концепции я окрестил эти залы «Музыкальный», «Театральный» и «Кулуарный». С разделением на соответствующие сегменты программы.

Какие-то элементы программы мы постарались усилить. Например, мне показалось маловыразительным то, как Сергей Зхус читал свои стихи у нас на предыдущем салоне. Он просто стоял на сцене и монотонно декламировал под классическую музыку. Хотя стихи великолепные, куртуазные, с иронией. Не хватало игры. Мы начали репетировать. Кое-что я ему подсказал. И эффект не заставил себя ждать. К осеннему салону 2013 года Зхус вошел в роль и сорвал заслуженные аплодисменты зала.

Впервые мы попробовали провести салонную игру «Таинственная встреча»: леди и джентльмены знакомились друг с другом и пытались обнаружить счастливое совпадение чисел на своих билетах. Правда, тут нас постигла некоторая неудача: игра не стала пользоваться популярностью, видно, была слишком сложной. По крайней мере с непривычки.

Еще одной фишкой этого салона можно считать женщину-мольберт. На теле красивой девушки с обнаженной грудью был нанесен контур картины. Каждый участник салона мог подойти к этой живописной инсталляции, под руководством профессионального художника окунуть кисточку в краску и подрисовать какой-нибудь элемент. Получился очень красивый, изысканный, коллективный боди-арт.

Сергей Зхус, поэт:

Порой строгая госпожа Судьба по своему непредсказуемому капризу дарует частичку своей благосклонности всяким романтическим неудачникам, к пантеону которых причисляет себя и ваш покорный слуга. По приглашению продюсера фестиваля куртуазного декаданса «Бархатное подполье» Владимира Преображенского я удостоился чести читать свои эротические опусы на нескольких организованных им вечерах.

Действо происходило в клубе Rublev на Чистых прудах, излюбленном месте пребывания разношерстной московской богемы. Я прибыл туда примерно за два часа до своего выступления. Едва я попал в темно-бордовые кулуары заведения, мой нервный ум был покорен обилием искусно одетых и также изысканно обнаженных женщин. В глазах пестрело. По причине того что я уже пребывал в глубоком образе, мои губы сами складывались в трубочку и шептали «шарман» вслед каждой проплывавшей мимо даме. Наблюдалась довольно ощутимая теснота, но от этого было только приятнее.

Меж ярких гостей и участников вечеринки, смешавшихся в одну пеструю щебечущую и воркующую общность, дефилировала девушка, по моему собственному предположению игравшая роль куклы наследника Тутти. Она передвигалась на прямых ножках в прелестных чулочках, а ее библейские чресла едва-едва прикрывала ярко-красная юбочка, очень похожая на букет гвоздик.

Девушка плыла меж гостей, поражая своей очаровательной покачивающейся кукольной походкой, и время от времени поправляла джентльменам и дамам какую-нибудь деталь их туалета. Наконец наши пути пересеклись, и она принялась приводить в порядок галстук-бабочку, который съехал набок оттого, что моя шея то и дело поворачивалась и вытягивалась вслед очередной красотке. Обнаружив, что эта бабочка держится на плебейском ремешке, а не благородно завязана моей утонченной рукой, она капризно надула уголки губ, отчего ее лицо стало в тысячу раз очаровательнее. Наше общение было окутано таинственным молчанием, которое являлось частью некоего загадочного ритуала, и я не мог сообщить девушке, что эта великолепная бархатная бордовая бабочка от Oscar Jacobson куплена мной за жуткие три тысячи рублей, хладнокровно вырезанных из вечно дефицитного семейного бюджета, в жутко пафосном актерском бутике на Большой Никитской еще перед первым моим выступлением на «Бархатном подполье», состоявшемся 28 апреля 2013 года.

Не найдя более ничего занимательного в моей невзрачной персоне, она растворилась среди яркой толпы. Однако в тесноте шумного бала нельзя было не встретиться вновь. И вот спустя некоторое время, когда моя прелестная куколка приводила в порядок туалет соседнего джентльмена, я, преодолев природную робость, отбросив в сторону застенчивость, гнетущую меня всю мою долгую жизнь, решился на необдуманный поступок: надеясь остаться незамеченным, я тайком протянул руку и поиграл ее красной юбочкой. О боже! Смелый маневр не остался незамеченным! Возмущенная моей дерзкой шалостью, она направилась ко мне получить разъяснения относительно столь легкомысленного поведения. Все еще надеясь сойти за кого-то другого, я вытянул из кармана свои черные круглые очки и натянул их себе на нос. По-моему, вышло неплохо. Но я недооценил пристальный взгляд этих блестящих глазок… Я был разоблачен. Очки были сняты маленькими кукольными ручками, и я предстал, можно сказать, полностью обнаженным во всем своем преступном существе. Увидев мою беспомощность и полное признание страшной вины, моя куколка сменила гнев на милость… Она позволила мне примерить черные очки на ее совершенный носик, отчего к ее трогательному виду прибавилась некая роковая таинственность, сделавшая ее на мгновение одной из далеких родственниц знаменитого проходимца и сластолюбца Кота Базилио. На этом легкий налет недопонимания с ее стороны был немного рассеян. Но не до конца.

Атмосфера вечера тихо, но настойчиво подсказывала мне закинуть в себя 100–200 граммов чего-нибудь допингообразного. Но, помня свое частичное беспамятство на прошлом шоу «Бархатного подполья», я мужественно решил держаться до последнего.

И вот действие началось. Первыми выступали Vert_In_Sky – прелестное исполнение декадентского репертуара 1920–1930-х годов. Причем, должен заметить, их фронтмен обладает лучшими чертами обаяния незабвенного Андрея Миронова.

Затем действие продолжалось в других залах, а я все-таки дорвался до допинга, на что ушла почти половина моего финансового запаса, взятого из щедрых рук моей благоверной супруги.

Наконец, дошла очередь до меня. Помня внушительный урок, данный мне Владимиром Преображенским на репетиции, я старательно расставил акценты и попытался увлечь публику экспрессией.

Отличительная черта подобных салонов – это полное погружение зрителя и эффект присутствия в каждом выступлении. Тебя просто обволакивает само действо. Ты становишься сверхзрителем, не наблюдающим за происходящим из отстраненного партера, а погрузившимся внутрь этого реального сна. При этом у исполнителя не остается ни единого шанса завуалировать фальшь. Это просто физически нереально, как, например, возможно в театре. О кино даже и не говорю. Зрителя как такового нет. Каждый пришедший может с полным апломбом заявить, что он – участник «Бархатного подполья». Ибо без гостей, создавших атмосферу изысканно одетых и утонченных дам и кавалеров, ни одно выступление просто не могло бы существовать, как без воды золотая рыбка в аквариуме.

Воспользовавшись тем, что я – один из выступавших, я занял место у столика, находящегося в непосредственной близости от сцены. Там вершила действо очаровательная, просто-таки очаровательнейшая Дарья Ловать. Причем на прошлом «Подполье» я не успел впечатлиться ее голосом, но этим вечером она была явно в ударе. Ее порой сдержанная, а порой бьющая через край экспрессия ломала мое представление об исполнителях репертуара 1920–1930-х годов. Она была явной представительницей того далекого пантеона, случайно залетевшей на свет нашего огонька из салонов начала XX века.

Пока я пытался занять своей косноязычной и унылой беседой двух очаровательных дам, любезно присевших за мой столик (одна из которых была вдохновительнейше декольтирована, а другая представляла собой прелестную, аутентичную даму, зашедшую к нам из какого-нибудь переулка доброго старого Лондона времен Джека-потрошителя), пришло время выступления хедлайнера этого вечера – группы «Бостонское чаепитие».

Изначально я поклонник тяжелых стилей. Вырос на Napalm Death и Fantomas. Но хорошую музыку отличаю всегда вне зависимости от тяжести гитар. «Бостонское чаепитие» – прекрасная музыка. А исполненная непосредственно перед моими глазами (причем гриф басиста порой был готов ощутимо пригладить мою неосторожно вращающуюся макушку), эта музыка проникала и вибрировала где-то в фибрах моей души.

Но это было еще не все! О боже, это было еще не все… Моя прелестная обворожительная куколка! В разгар выступления «Бостонского чаепития» краем глаза я увидел ее хрупкую фигурку, на которую тут же ощерились камеры многочисленных репортеров…

Моя куколка поменяла костюм! Ее беззащитные грудки ослепительно мерцали во вспышках фотокамер! Я, старый мультисексер со стажем, сердце которого испещрено грубыми, зарубцевавшимися ранами, был на грани синдрома Стендаля.

Она танцевала под музыку «Бостонского чаепития»… Нет слов, чтобы описать впечатление от этого танцевально-музыкального коктейля, бьющего прямо в мозг, душу и куда-то еще… И тут несколько пар присоединились к ее танцу. Однако она оставалась без партнера. Танцующие кружились вокруг нее. Безумная мысль ударила мне в голову – подойти и пригласить на танец, ведь это было бы одно из моих драгоценнейших воспоминаний за всю мою никчемную жизнь! Но злой дух застенчивости приклеил меня к креслу, и я только издали, словно преступник, созерцал, впитывал ее извивающийся образ, парящий в прозрачном течении глубокого, изысканного, утонченного музыкального психодела.

Ах, куколка, моя куколка, когда еще увижу твои сияющие глазки… Твой престарелый наследник Тутти скучает по тебе.

Появившись на «Бархатном подполье» один раз, не думайте, что сможете забыть о нем как о посещении театра или концерта. Посетивший «Бархатное подполье» обрастает знакомствами и творческими идеями, как майская роща, изголодавшаяся по весне.

«Я буду читать Ваши стихи» – сообщение, пришедшее ко мне от незнакомки спустя пару недель после моего выступления.

Я тогда еще не знал, что это обворожительная Лали. Лали, актриса до кончиков ее ярко-алых ногтей! Звезда, уже всколыхнувшая сердца впечатлительных джентльменов, завсегдатаев богемных салонов Москвы, но тем не менее еще восходящая на своих остро отточенных каблучках к зениту светского блеска.

Девушка с грацией ребенка и взглядом роковой женщины. Грязные сцены моих стихов в ярко накрашенном рту звучали особенно пронзительно.

Как эта безумно красивая девушка нашла что-то привлекательное в этих развратных литературных опусах и освятила их своей декламацией, наполнив сексуальной энергией и взглядами вожделенно застывших слушателей!

Лали… А кто я? Пыль, в которую превращается мотылек, избравший своей целью солнце. Но мне повезло. Слабое мерцание моего сомнительного таланта попало в поле зрения этого потустороннего существа и, как ни странно, заинтересовало его своей беспомощной причудливостью.

«Привет! Я буду читать твои стихи на следующем «Бархатном подполье» – ярко-алый, раскрытый в пикантном апогее рот, сообщающий о состоявшемся оргазме главной героини поэмы… Изящная рука в красной перчатке, ласкающая блестящий хромированный стержень микрофонной стойки… Глаза, холодно сканирующие из-под прикрытых век застывших от вожделения зрителей, доведенных до пикантного апогея… Это все Лали. Муза Генри Миллера. Она пила виски вместе с Чарльзом Буковски. Снимала наркотическую ломку Берроузу. Она давала свои автографы Андрею Миронову. У нее брала уроки макияжа Мерлин Монро. Она вне времени и обстоятельств.

Незабвенный Арамис Игорь Старыгин лечился у ее мамы на Большой Пироговке, а светские львицы будущего приходят к ней за благословением.

За месяц до очередной вечеринки «Бархатного подполья» по пути от мет ро до работы и от работы домой я бормотал наизусть свои тексты, так как упрямо задался целью читать без бумажки. Жесты, жесты! Руками с бумажкой, в которую неизменно нужно пялиться в поисках следующего слова, особо не пожестикулируешь. Жесты – это половина успеха декламатора. Недаром бесноватый Адольф уделял им столько внимания…

О-о-о-о-о… Это было грандиозное камерное шоу в багрово-бархатных тонах, сквозь которые проступали то обнаженная ножка, то цилиндр английского джентльмена, который мгновением раньше покинул свой дирижабль для того, чтобы отведать чашечку крепкого английского чая по пути в Антарктиду… Две хищных ящерообразных девы, покорные голосу своего утонченного Мессира.

Девушка, отдавшая свое хрупкое обнаженное тело под кисти разгоряченных шампанским художников… В чаду «Бархатного подполья» все немного художники… все немного поэты… все немного дон Жуаны, Казановы и чуточку маркизы де Сады.

Лишь один безумный Пьеро отрешенно мечется по сцене, созерцая весь этот бал… бал Сатаны?

Куда катится этот мир? Не важно. Но пока он катится под откос, подобно разбитой и разграбленной чернью карете, мы, оставшиеся в этой карете, будем пить шампанское, заниматься любовью и курить тонкие сигареты…

От китайской каллиграфии до живого холста

Из прессы

По материалам сайта «Бархатное подполье»

(www.barhat-art.ru):

2 ноября, в день, когда родился один классик европейского кино – Л. Висконти, а другой, П. Пазолини, напротив, скончался; в день, когда (если верить историкам) родились египетская царица Клеопатра и французская королева Мария Антуанетта; наконец, в день, когда в 1937 году на башнях Московского Кремля зажглись новые рубиновые звезды, да-да, именно в этот день в 2013 году в московском клубе Rublev состоялось одно из самых необычных мероприятий столичного арт-пространства – декадентский салон «Бархатное подполье».

Как уживаются вместе поэзия Бодлера и китайская каллиграфия, готический модный показ и ретростриптиз, цилиндры и бабочки и авангардный макияж? В очередной раз это пытались постичь гости «Бархатного подполья» – мероприятия, которое проводится в Москве с 2005 года. В этом сезоне, как и весной, салон организован движением «Бархатное подполье» и агентством Aniway.

Музыкальную составляющую салона воплотили: звезда «Кабаре Безумного Пьеро» Дарья Ловать, проект Vert_In_Sky, талантливо интерпретирующий шедевры А. Н. Вертинского, дарк-кабаре Absent Sunday, харизматичная Tooniegirl – Мария Смолина, эксцентричная Dee, кабаре с игривым названием «Хвост пистолетом!» и, конечно же, законодатели стиля группа «Бостонское чаепитие» во главе с автором и продюсером фестиваля «Бархатное подполье» Владимиром Преображенским.

Стихотворную часть салона олицетворяли выразительный томно-обольстительный поэт Сергей Зхус и Макс Клавиус, победитель поэтического конкурса, проведенного движением «Бархатное подполье» и интернет-сообществом «Декаданс».

Помимо музыкальных выступлений в рамках декадентского салона «Бархатное подполье» происходило множество удивительных вещей: мастер-класс каллиграфии от клуба «Две империи», который провел китайский мастер Пань И; мистический сеанс от адепта тибетской магии Бригитты Гросс; составление индивидуального аромата от парфюмера Ирэн Даниловой; декадентские танцы от популярного бурлеск-шоу Алисы Шпиллер и звезды трайбл-декаданса Кристабель Отэм; мастер-класс ретромакияжа от преподавателя школы стилистов «Персона Lab» Натальи Фроловой; чайная церемония от чайной феи Ларисы Головановой; эротический перформанс «Женщина-мольберт» в исполнении прелестной модели Юлии Родионовой и художницы Жанны Оганесян… Все желающие гости декадентского салона могли принять участие в создании пикантной картины, причем холстом стало красивое гибкое тело Юли.

Мистическую нотку добавил невербальный театр «Сомнамбула», показавший символистский мини-спектакль «Клюквенный сок» – в духе Беккета и Метерлинка. А в зале тем временем фланировала, завораживая гостей куртуазной игрой, то в образе куклы наследника Тутти, то в виде полуобнаженной экстатичной тигрицы в черном корсете актриса студии Dreams Factory Алиса Кондрашова.

Напитком вечера стал специально приготовленный клубом Rublev коктейль «Черный бархат» на основе темного пива и шампанского. Все гости декадентского салона «Бархатное подполье» смогли стать не только зрителями масштабного действия, которое разворачивалось сразу в трех залах клуба Rublev, но и участниками. В ходе салонной игры «Таинственная встреча» леди и джентльмены знакомились друг с другом и пытались обнаружить счастливое совпадение чисел на своих «лотерейных билетах счастья». Замечательные призы (профессиональную косметику для волос) вручили в тот вечер представители компании Dikson Алена Никулина и Андрей Вишневский: они выбрали наилучший, по их мнению, декадентский наряд (его обладательницей стала журналист, фотограф и модель Мария Рунова), а также отметили лучшую, на их взгляд, актрису салона – танцовщицу Кристабель Отэм.

Всем запомнились роскошные дамы в особо пышных викторианско-готических нарядах, неторопливо перемещающиеся по залам. Они выделялись сразу и поражали воображение! То были модели в костюмах дизайнера Алисы Максимовой, лауреата международного конкурса «Русский силуэт», победителя 7-го конкурса художников-модельеров «Золотая молния – 2000», призера I Всероссийского фестиваля моды «Хрустальный манекен – 2000». Сама Алиса взирала на происходящее с загадочной улыбкой, принимая заслуженные комплименты и, разумеется, новые заказы.

А в это время в одном из кулуаров развернула импровизированный фотоугол дизайнер и фотограф Ярослава Бернадская, создавая основу для своих будущих креативных фотокартин.

На десерт гостям был предложен просмотр декадентского кино, а также лучшие напитки клуба Rublev. Организаторы пообещали, что декадентский салон «Бархатное подполье» они будут проводить регулярно.

Светлана Бражникова,

актриса, литератор, бывшая участница театра «Сомнамбула»:

С автором проекта «Бархатное подполье» Владимиром Преображенским мы познакомились в 2006 году.

Сначала мы зафрендили друг друга в ЖЖ. Владимир написал в одно из московских сообществ интересное предложение – делать мероприятия для «жаворонков». Ведь и правда все городские события – концерты, спектакли, презентации – заточены под «сов». А как бы хорошо с утречка проснуться, одеться нарядно да и отправиться куда-нибудь, пока голова еще свежая. Сейчас мне уже и на экскурсии или какие-то мастер-классы в полдень рано выходить, а в то время еще с утра тянуло на подвиги. Правда, несколько позже скрипач «Бостонского чаепития» Данила Шлапаков объяснял, что концерты делают по вечерам вовсе не потому, что к этому времени все просыпаются, а некоторые даже успевают прийти с работы. А оттого, что утром якобы человек настроен на рациональное мышление, а к вечеру лучше воспринимает образы, поэтому музыкой и театральным действом на него лучше воздействовать вечером.

В общем, мне неизвестно, удалось ли Маэстро хоть раз провести утреннее мероприятие, но не понаслышке знаю, как непросто было собирать участников «Подполий» часам к двум дня на саундчеки и другие организационные мероприятия. Некоторые из них честно признавались, что обычно в это время еще спят. Кажется, Володя до сих пор иногда страдает из-за невозможности окружающих его творческих людей рано начать свой день. Как бы то ни было, тогда мы с Маэстро друг друга поняли. Кажется, я одна поддержала его в тот раз.

А потом мы неожиданно столкнулись в музее-театре «Булгаковский дом», куда я пришла работать. Преображенский к тому времени уже провел там круглый стол на тему гламура и в тот момент творчески сотрудничал с этим учреждением. Об этом и о предыдущих «Подпольях» я ничего не знала.

Встреча была настолько удивительной, что Владимир потом сказал, будто испугался, что я выдуманный персонаж. То есть он подумал, что кто-то специально завел мой ЖЖ, зафрендил им его, а потом подослал меня, чтобы как-то его разыграть. Я к тому моменту вела журнал уже больше года, была реальной и осязаемой немногим меньше двух десятков лет и о группе «Бостонское чаепитие» никогда не слышала, поэтому вариант с мистификацией был исключен.

Но когда я услышала эту музыку, то была очарована. Как это часто бывает с организаторами мероприятий и работниками культурных учреждений, я никак не могла посмотреть на выступление из зрительного зала. Но, возможно, со стороны звук был и лучше. Я слушала живые концерты «Бостонского чаепития» в «Булгаковском доме» из соседних залов музея, а иногда даже сидя в одиночестве на подоконнике легендарной лестницы подъезда, в котором находится «нехорошая квартира». Разумеется, оттуда все воспринималось особенно остро и драматично. Сочетание клавишных и скрипки напоминало одновременно и о собраниях высокой публики в дорогих ресторанах начала века, и о кабацком духе, широком размахе русской души.

Увлекшись, я, насколько могла, помогала в организации концертов «Чаепития» в музее. Я рассказывала о группе своим экскурсантам. Мои карманы все время были полны флаеров, я раздавала их каким-то удивительным людям. Однажды поздно ночью поезд метро минут 15, а то и 20 никуда не ехал, и мы случайно разговорились с сидящим рядом мужчиной. Я пригласила его на концерт, а он для меня откуда-то из-под сиденья достал нежно-розовую садовую розу – ехал с дачи.

Впрочем, конечно же, иногда мы с Владимиром и ссорились, только зачем об этом вспоминать.

Как-то раз во время подготовки к одному из музейных концертов я увидела, как Преображенский, схватившись за голову, бегает по залу, как режиссер из мультика «Фильм, фильм, фильм» и кричит: «Я не могу работать в таких условиях!» Мне показалось, будто это сценка из какого-то спектакля, это было так артистично и этим комично. Я часто потом вспоминала эту фразу, когда, будучи актрисой театра «Сомнамбула», мне доводилось и готовиться, и переодеваться, и играть в очень разных и иногда практически экстремальных обстоятельствах. «Я не могу работать в таких условиях!» – картинно заламывала я руки, чтобы развлечь всех остающихся в палатке-гримерке, и шлепала в темноте по густой, скользкой глине на сцену. Как-то раз я рассказала эту историю певице Сарре Атэх. Она сказала, что ничего смешного в этом нет и что она его прекрасно понимает. Артисту должны предоставлять хорошие условия – нужно относиться к нему как к человеку, а не как к обслуге. И не надо думать, что ему настолько радостно и прикольно выступать, что он может делать это и без денег, и без сцены, и под дождем. И я с тех пор тоже достаточно часто вспоминала эту фразу, но уже вполне серьезно. Так что теперь от совершенно разных московских артистов перед выступлением можно слышать «Я не могу работать в таких условиях» с разными интонациями и ссылкой на Преображенского.

К слову, спустя восемь лет, во время подготовки к весеннему «Подполью» 2014 года, можно было видеть, как Владимир ходит по клубу Rublev и говорит участникам: «Ничего, сейчас справимся. Сейчас и с этим разберемся. Мы же профессионалы».

Не буду делать выводов, в чем причины такой разницы: в накопленном с годами опыте или в особенностях организации мероприятия в месте, которое так ненавидел писатель Михаил Булгаков.

Это было интересное время. Многие клубы, в которых выступало тогда «Бостонское чаепитие» и сольно Преображенский, уже закрылись, а некоторые даже открылись вновь. Впрочем, Маэстро был распахнут для интересных предложений, и иногда получались удивительные вечера. Помню выступление в мастерской какой-то художницы. Мастерская, как и положено, располагалась в мансарде на Чистых прудах. Стойка для микрофона была сделана чуть ли не из пня и лампы, зато участвовали акт рисы театра «Бу». Публика была богемная: я повстречала своих старых знакомых – художников-цветафористов. После выступления пили абсент по всем правилам – поджигая сахар на специальных ложечках.

Театр «Сомнамбула»

Увы, про фестивали «Бархатное подполье» тех лет мне рассказать нечего, поэтому я пытаюсь воссоздать общую атмосферу. На первых салонах я не была, поскольку тогда еще не была знакома с Маэстро. А когда мы уже познакомились, то считала себя слишком маленькой для таких взрослых закрытых мероприятий. Однажды «Бостонское чаепитие» выступало в тантра-клубе Юлии Варры. Скрипач группы Данила Шлапаков пригласил меня туда, и меня это возмутило. Потом подруги сказали, что, наоборот, надо было идти и контролировать ситуацию, чтобы мужика не увели. Но как-то мне тогда было не до этого.

Позже Данила стал играть в «Воинстве сидов», я в первый раз уволилась из музея (потом я делала это с завидной регулярностью, но на данный момент, кажется, все же окончательно). Позже Володя практически перестал вести «Живой Журнал», и мы как-то потерялись. Я знала, что он сменил состав группы, что салоны проводятся, видела иногда фотографии. Некоторые мои друзья на них ходили, но мы как-то не пересекались.

Весной 2013 года я, периодически пересекаясь на концертах Сарры Атэх, разговорилась с Шарли Корницкой. Она рассказала, что мечтает создать свой театр, но пока не знает, как к этому подступиться, и не может найти актеров. Я понимала ее хорошо, поскольку к тому времени давно уже училась у разных педагогов оперному пению и очень хотела попробовать себя в реальной театральной постановке, но сталкивалась с теми же проблемами, что и Шарли. Поэтому, когда она предложила мне попробовать сыграть у нее хотя бы в одном спектакле, с интересом согласилась. Так родилась лаборатория невербального театра «Сомнамбула».

Мы начали подготовку спектакля «Клюквенный сок», который позже и представили зрителям «Бархатного подполья». Для краткости оставим за рамками этого рассказа подробности репетиций и премьеры, хотя, разумеется, о них тоже можно было бы вспомнить много занимательного, но это, видимо, войдет уже в книгу об истории «Сомнамбулы», если таковая случится.

Важен лишь тот факт, что с этим спектаклем «Сомнамбулу» пригласили на театральную сцену волонтерского фестиваля «Быть добру» в Калужской области. Набор артистов вышел удивительно разношерстым. Но как бы там ни было, я из всех знала только Преображенского, и мы с Шарли радовались, что повидаем старого знакомого.

Владимир представил сольное выступление под записанное музыкальное сопровождение, однако ему вполне удалось заполнить собою сцену, пуская в ход всевозможный реквизит – от черепа до венецианских масок, а также демонстрируя свои фирменные телодвижения. Нам с Шарли запомнились очень брутального и даже несколько простоватого вида мужчины, которые, глядя на выступление Преображенского, сами себе удивляясь, говорили: «А прикольно!»

Мы же в очередной раз показывали «Клюквенный сок». Это было экспериментом, поскольку изначально спектакль был сделан для закрытого театрального пространства и переделать его для открытой деревянной сцены было непросто. Не обошлось без некоторых накладок, но мы были довольны, что удалось сохранить общее сказочное ощущение.

В оригинальной версии во второй части спектакля я играла не тургеневскую барышню, а старуху-уборщицу, символизирующую смерть. Мне очень запомнилось, что, когда техничка-смерть сметает шваброй Пьеро, из публики кричали «Быть добру!» Как говорится, добро бывает с кулаками…

На следующий день после спектакля к нам подошел Маэстро и сказал, что очень рад, что его старые знакомые развиваются и что спектакль ему понравился. Заинтересовал классический декадентский образ Пьеро, его экспрессия и динамика. Владимир увидел аллюзии на Метерлинка. У них с Шарли состоялся умный искусствоведческий разговор, в котором я только иногда слышала знакомые фамилии, но, наверное, не до конца понимала, о чем они говорят. Главное, что итогом беседы стало приглашение на «Бархатное подполье».

Только Владимиру не понравилась старуха-смерть. Не знаю почему – на наш взгляд, она в моем исполнении получилась весьма харизматичная и по-своему обаятельная. Да и ведь у каждого своя смерть. Никто не обещал, что она обязательно будет прекрасной девой. Нашему Пьеро по сюжету досталась нелепая, глупая, обыденная смерть. Это хорошо работало на контрасте с ощущением волшебства. Тем более что, по отзывам, наш спектакль был похож на кукольный театр с живыми людьми – по-своему классическая комедия дель арте, персонажем которой и является Пьеро.

Разговор об этом мы продолжили уже осенью во FreeLabs, когда они еще были на Покровке. После долгого обсуждения все все-таки решили пойти друг другу навстречу. Мы пообещали устранить уборщицу-смерть, Владимир обещал не вмешиваться во все остальное.

Все мы выдвигали разные версии, на что ее можно заменить. Я предложила образ хрупкой барышни-революционерки. Так бы в произведение вошел еще и пласт декаданса уходящей эпохи XX века. Когда я попыталась описать себе, как я это вижу, Шарли сказала, что раз уж революционерка, то она видит ее в кожанке и с наганом, но не факт, что это тот образ, который нам нужен.

На фестиваль «Быть добру» «Сомнамбулу» вез лидер группы «Дикий блюз» Борис Модестов. Он к тому времени купил копию старого пистолета и все хотел как-нибудь ее использовать:

– А давайте, когда Пьеро нужно будет убивать, я выйду, достану пистолет и скажу… скажу: «Черт! Театр-то – невербальный!» Смущенно махну рукой и быстро уйду за сцену.

Эту историю мы и вспомнили в связи с революционеркой с наганом, посмеялись. Потом решили не выпендриваться и создать просто образ белой девы, что-то в духе XIX века. Дева непременно должна была быть полностью в белом – весь спектакль визуально был выдержан в черно-белых цветах, кроме «сказочного» синего освещения. Поэтому версию, специально сделанную для «Бархатного подполья», я предлагала называть «белой», но Шарли это почему-то не нравилось.

Мне внутренне представлялось, как моя героиня выходит летней ночью в сад… Логики в этом прослеживалось мало, потому что изначально по сюжету действие происходит в театре ночью, где Луна (она же японская фея, она же я в маске) своими лучами-спицами оживляет куклу Пьеро. Откуда же здесь сад? Впрочем, в некоторых сказках и не такое бывает.

В день выступления я довольно сильно опоздала, но мы с Шарли все равно приехали раньше многих других артистов. Нам предстояло многое успеть.

Правильному освещению и режиссуре света Шарли всегда придавала большое значение. Однако очень непросто сделать что-либо со светом в зале, «заточенном» под проведение веселых концертов и дискотек, тем более если единственный человек, который знает, где, что и как включается, загадочен и неуловим. Мы методично втыкали и вытыкали розетки, нажимали какие-то кнопки, щелкали рубильниками и смотрели на произведенный эффект. В финале подготовки я в очередной раз подловила этого загадочного мужчину-специалиста и попросила:

– Объясните, пожалуйста, как выключается эта лампа, и мы от вас отстанем теперь уж насовсем.

– Разве ж может быть такое, чтобы женщина отстала насовсем и ей вообще ничего не было нужно? – грустно и устало спросил он.

– Но если вы нам не объясните, то тогда не будет даже такого шанса, – философски заметила Шарли.

Путем долгих методичных стараний нам удалось выставить более-менее приличный свет, но снимать наше выступление принесли профессиональную камеру, – кажется, какое-то телевидение – с ярким желтым освещением, и все наши труды оказались напрасными.

Третья наша задача была творческой лишь наполовину. В оригинальной («черной», как я называла ее про себя) постановке фигурировало яблоко. Каждый видел в нем какую-то свою символику. В бытовой трактовке старушка-уборщица просто решила перекусить в конце рабочего дня. Одновременно яблоко символизировало и внутренний мир, и изгнание из рая. Одна зрительница спектакля даже сказала нам, что трактовала его как плод и восприняла наш спектакль как агитацию против абортов.

В эстетской, «белой» версии мы решили и символы использовать больше художественные, и вместо одного яблока мне положили целое блюдо с персиками. И я все шутила, что у меня прекрасная роль: Шарли там что-то прыгает, умирает, а я в это время успеваю и поесть, и поспать на сцене.

Мы волокли столько всякого реквизита (один занавес чего стоил), что за персиками нужно было выходить отдельно. Конечно, было трудно удержаться от того, чтобы купить себе еще немного фруктов и бутылку воды (мыто в отличие от зрителей находились на мероприятии практически целый день). Так что не знаю, проносил ли кто из участников алкоголь, но за себя можем сказать, что несли через охрану контрабандой персики.

По дороге в магазин мы встретили панду на велосипеде – один из московских клубов устраивал в этот день велозабег, и можно было встретить много разных удивительных «прикинутых» персонажей. Но «бархатных», стекавшихся в Rublev, которых мы видели на обратном пути, нельзя было перепутать ни с кем.

Сцена оказалась все-таки достаточно маленькой для нас: я задевала потолок своей высокой прической. Не настолько эффектным, как предполагалось, смотрелся этюд со спицами: в момент, когда мы вообще не должны были видеть друг друга, мы практически столкнулись.

Но всегда есть такие вещи, которые видит и знает артист, но не замечает публика. В целом нам удалось передать настроение, которое мы хотели. Особенно это было заметно по фотографиям Молли Блум. Она в объектив своей камеры будто видела спектакль не таким, каким он был, а точь-в-точь таким, каким мы хотели его показать. Я горжусь, что с этого спектакля у меня есть столько фотографий ее работы, и, пользуясь случаем, хочу выразить восхищение этому фотографу.

Из-за описанных выше сложностей подготовки мы почти не видели выступлений наших коллег.

Шарли хотела посмотреть на танец Кристабель Отэм. Я же тогда только познакомилась с этой танцовщицей. Кристабель выступала после нас, тоже босая, и спрашивала, как пол. Мы объяснили, что пол-то хороший, да только места очень уж мало.

– Ну, я же собираюсь танцевать не на сцене, а в самом зале.

– Да там же публика – обступят, и места получится еще меньше.

– А это уже не моя проблема, – ответила Кристабель и показала красивые острые серпы, приготовленные для танца смерти.

Кроме того что Кристабель, несомненно, очень яркая и самобытная танцовщица, при знакомстве она оказалась очень приятным человеком, и мне каждый раз было радостно пересекаться с ней на других концертах и мероприятиях. Я думаю, что совершенно справедливо она получила в тот вечер приз от спонсоров.

Я же хотела послушать Дарью Ловать, которую как вокалистку знаю уже давно, еще по «Кабаре Безумного Пьеро». Помню, я очень возмущалась, когда один журналист, видимо, ослышался на концерте и в своей публикации назвал ее Машей Лопатиной. Мы с Дарьей не общались, я лишь со стороны немного видела саундчек и потом выступление, поэтому как о человеке сказать о ней ничего не могу. Но как об артисте у меня ассоциируется с ней единственное слово – «профессионализм». Публика очень тепло принимала ее, была буквально заворожена, и, мне кажется, Дарья это чувствовала и отвечала таким же теплом: она сказала очень много добрых слов в конце своего выступления, что для декадентского вечера было даже несколько неожиданно.

Еще нам с Шарли запомнилась девушка-кукла – кажется, ее звали Алиса. Шарли сказала, что барышня «в невминозе». Я же понимала, что это образ, а на самом деле она с юмором и вполне осознает ситуацию. Перед нашим выступлением она в шутку трогала нос моей маски, пока мы стояли в гримерке, ожидая своего выхода. Мужчины были от нее в восторге. Ее обнаженная грудь действительно была очень красивой. Но мне смотреть на куклу было неприятно – хотелось как-то укрыть ее, защитить. Она казалась ребенком, и в том, что с ребенком заигрывают взрослые мужчины, виделось что-то нездоровое. На живом выступлении «Бостонского чаепития» она танцевала с Маэстро, кажется, на «Татуированной розе», но и танец был предельно простым, если вообще можно назвать это танцем. Однако же она запомнилась.

Увы, в тот день в зону мастер-классов мы не заходили вообще, выступления других участников видели лишь мельком, и воспоминаний о них у меня практически не сохранилось.

В новогодние праздники, кажется прямо под Рождество, Владимир устроил встречу в клубе «Дума» для участников предстоящего весеннего салона, который он задумал сделать в день своего рождения. Мы с Шарли тоже были приглашены.

Маэстро сказал нам, что, хотя мнения и высказывания о нашем выступлении были очень разными, главным из них остается его собственное, а он хотел бы, чтобы мы участвовали в следующем фестивале. Кроме «Клюквенного сока» нам предложено было сделать перформансы под некоторые песни «Бостонского чаепития». Мы не наблюдали никаких отрицательных мнений, впрочем, как и положительных (не считая поздравлений сразу после выступления). Мы видели только потрясающе красивые фотографии разных авторов. Фотографии со спектакля журналисты включали в статьи и подборки о салоне. Кроме того, очень смешно о нас написала «Комсомольская правда». Свои ошибки мы знали сами, и нам интересно было попробовать еще раз и сделать лучше. Поэтому мы взялись за эту работу.

Кроме того, на этой встрече мы строили различные планы и сочиняли всякие игры для предстоящего салона. Ни одна из этих идей не была реализована, но весенний фестиваль и без того получился довольно ярким. За новый декадентский год и предстоящие грандиозные планы пришлось пить сидр вместо шампанского – тогда у всех заведений общепита были какие-то проблемы с разрешением на алкоголь. Но все и так были утомлены праздниками, и это, пожалуй, было к лучшему и вполне оригинально.

Мария Смолина,

художник, певица, лидер рок-проекта Nertis, организатор тематических мероприятий:

Лично мне после первых двух салонов стало не хватать эстетической эротики. И я предложила внедрить еще одну обнаженную художественную натуру, а также поломать стереотип, что натурщиц рисуют мужчины. Владимир одобрил концепцию, и я пригласила на роль живописца одну из лучших учениц 4-го курса МГУП Ирину Помогаеву. Между прочим, сама Ирина очень красивая девушка. Она пришла в необычном элегантном платье, и, когда села писать с модели, можно было только застыть на месте и наблюдать, насколько это великолепно: шикарная обнаженная модель и не менее прекрасная художница. Взглянув на это все, насладившись моментом, мы уже начали подумывать о том, что и живописца стоит раздеть.

Таинственное приглашение для Светланы Светличной

Владимир Преображенский,

автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»:

Клуб, его планировка, атмосфера мне понравились. Следующий салон решили проводить в том же месте. И вот мы весной 2014 года снова оказались в клубе Rublev. Кстати, мероприятие проходило в мой день рождения.

Салон посетили как старые знакомые, так и новые гости. Я осознанно долгое время отказывался от медийных персон, которые часто на столичных вечеринках оказываются в роли эдаких свадебных генералов. Но тут я решил попробовать и пригласить уважаемых и талантливых деятелей культуры посетить наш салон.

Такими фигурами стали звезда советского и российского кино Светлана Светличная, ведущий актер «Театра Луны», народный артист России Евгений Герчаков, известный режиссер и писатель, народный артист России Андрей Житинкин и другие выдающиеся люди искусства.

Мне хотелось их чем-то приятно удивить.

Мы решили передать наши приглашения знаменитостям, выполнив их оригинально и вместе с тем аристократично: на стилизованной под пергамент бумаге был написан текст (разумеется, высоким штилем, как в куртуазных романах XIX века), этот мини-свиток перевязан золотой тесемкой и помещен в изящную фарфоровую коробочку в духе тех милых вещиц, что так обожали денди XIX века.

Исповедальный характер книги диктует необходимость раскрыть некоторые «технические подробности».

Мария Смолина,

художник, певица, лидер рок-проекта Nertis, организатор тематических мероприятий:

Я сделала макет в «Фотошопе», подобрала надлежащий шрифт. Золотую тесемку, как сейчас помню, приобрели в магазине тканей. Самым сложным оказалась коробочка. Ее искали долго и упорно и нашли в итоге в магазине «Подарки». Вообще-то это были (признаемся впервые) коробочки для зубочисток: вполне симпатичное изделие Китайской Народной Республики, раскрашенное барочными узорами. Однако благодаря нашей фантазии коробочка превратилась в уникальный художественный артефакт, который лично доставила адресатам коротко стриженная девушка в шляпке с вуалькой – с экзотическим именем Лали, что, несомненно, усиливало впечатление. Человеку всегда интересно что-то открыть. Так или иначе, мы скупили в магазине «Подарки» семь оставшихся коробочек для зубочисток. Соответственно, и адресатов становилось семь: Михаил Швыдкой, Сергей Маковецкий, Роман Виктюк, Александр Васильев, Евгений Герчаков, Андрей Житинкин, Светлана Светличная. Замысел сработал.

Как впоследствии призналась Светлана Светличная, получив такое приглашение, она не могла не прийти, чтобы посмотреть на людей, которые присылают подобные фолианты.

Светлана Светличная,

советская и российская актриса театра и кино, заслуженная артистка РСФСР:

Мне и моему другу позвонила очаровательная, внимательная и любезная девушка Лали, которая и передала нам приглашения. Меня поразило приглашение и его оформление. Сейчас к этому уже не подходят так ответственно и творчески, поэтому не откликнуться было невозможно. Сразу стало понятно, что мероприятие будет увлекательным и хорошо организованным. В назначенное время нас возле метро «Чистые пруды» встретила Лали и проводила на само «Подполье».

Когда я вошла внутрь, мне сразу бросилась в глаза молодежь, которая фонтанирует и фантазирует на разные творческие темы, как музыкальные, пластические, так и поэтические. Их увлеченность и преданность делу передаются тебе. Они очень заразительные в хорошем смысле. Там было главное – творчество, пусть разное, пусть специфическое, но они творили, а я за творчество, за разнообразие его проявлений. Еще мне понравилось, что все были разные. Мне понравилась костюмированность вечера, организаторы и гости подготовились очень серьезно и подошли к делу с фантазией и вкусом. Еще нам очень понравился «дворник» – так нам представился хозяин ресторана Rublev, но, как я понимаю, это уже другая история.

Саму атмосферу вечера составлял декор клуба и костюмы пришедших. Все очень старались – это уже хорошо, люди были в ударе. Я не знаю точно, как проходили подобные вечера в эпоху, когда они были популярны, все же думаю, что несколько по-другому… Скажу, что организаторам удалось поймать какой-то дух того времени и в некотором смысле обмануть время.

Нам понравился высокий красивый парень – Дмитрий Нестеров. Он выступал вначале со своими песнями, совместив бумбокс и джазовые песни. Он покорил мое сердце и остался приятным осадком на весь вечер – очень достойный и элегантный молодой человек. Еще мне понравились художники, школа художеств. Все-таки здорово, что благодаря такому мастер-классу интересующийся человек может сдвинуть свои художественные способности с мертвой точки. Ну и, конечно, нам понравилась Лали со своим спутником Сержем Зхусом. Они читали так, будто вокруг никого нет. Мне казалось, что они очень давние друзья. «Бархатное подполье» дает возможность раскрывать свои данные, свой творческий потенциал – и это очень важно. Наличие моделей «ню» не смущало, напротив, это было очень любопытно и являлось одной из фишек мероприятия, как и визитной карточкой декаданса. Это действительно запомнилось. Обнаженная девушка в полумраке зала в углу на камнях была словно нимфа в окружении панов. Это интересно и очень пикантно… Думаю, что для кого-то, особенно лиц мужского пола, это запомнилось и добавило нужной атмосферы и настроения…

У «Подполья» есть свой стиль, своя идея, энергия и огромное желание, поэтому я ничего добавлять бы не стала. Наверное, все-таки я не специалист по той эпохе. Думаю, что все будет улучшаться и развиваться естественным путем, а уж желания и задора у организаторов хватает. Я хочу пожелать «Бархатному подполью» дальнейшего процветания.

Андрей Житинкин,

режиссер, писатель, народный артист России:

Когда десять лет спустя, в 2014 году я вновь попал уже в декадентский салон «Бархатное подполье», я, конечно, не мог не заметить, что уровень значительно вырос. Но тут важнее тенденция. Появление на этих мероприятиях тех же мастер-классов – по ретромакияжу, китайской каллиграфии, различных зон – это хорошо, потому что у посетителя всегда есть выбор. И если даже человек не все поймет сразу, эту удивительную атмосферу он унесет с собой, и у него останется определенное эстетическое послевкусие. Тем более что здесь у человека есть непосредственная вовлеченность в происходящее. Когда зритель просто смотрит на актеров, как на рыбок в аквариуме, – это одно. А когда он вдруг понимает, что сам оказался на сцене и является одним из персонажей, то это совсем иные ощущения. И даже так: подобная атмосфера дает возможность ощутить буквально своей сенсорикой, что не всегда в жизни самое важное – богатство, «бабки», а гораздо важнее богатство эстетическое, которое дает неповторимую гамму переживаний. И поверьте: когда человек играет в это, вроде бы шутя, вроде бы совершает какие-то легкомысленные и даже безрассудные поступки, потом все эти впечатления каким-то образом «прорастут» в его жизни и, может быть, зададут ей совершенно новый вектор, может, подтолкнут к каким-то новым увлечениям, проектам и замыслам… Пусть это будет и наивно, пусть поначалу это будет кому-то подражать.

Кстати, нет ничего плохого в том, что и «Бархатному подполью» кто-то подражает. Я бы на месте Преображенского не расстраивался, что пошли круги по воде – кто-то его идеи начал заимствовать, тиражировать, разбирать. Это пусть так и останется. Я, например, приверженец непопулярной точки зрения среди коллег-режиссеров. Поскольку у нас в стране с авторским правом до сих пор все очень непросто и спорно, у нас нет понятия интеллектуальной собственности. Я очень часто вижу отдельные куски своих спектаклей, а иногда и полную кальку в постановках провинциальных театров. Мне рассказывают коллеги, что можно судиться, через РАО там что-то отстаивать, я отвечаю: вы знаете, они там так тяжело живут, что хотя бы от этого пусть им станет хорошо. Ну и пусть повторили! Мне дороже те зрители, которые пришли и подумали: боже, как интересно, можно, оказывается, и так посмотреть на какие-то давно привычные вещи. Зритель все равно будет там, где интересно, где оригинально и сделано со вкусом.

Поэтому я поздравляю «Бархатное подполье» с юбилеем и желаю творить столь же интересно и самобытно дальше!

Кода

В жизни всегда есть место удивительному. Удивительно то, что я, будучи студентом-филологом в начале 1990-х и исповедуя тогда идеи хиппи, увлекся миром эстетизма и декадентства, завороженный творениями О. Уайльда, очарованный романом Ж.-К. Гюисманс а «Наоборот», плененный рафинированной искристостью И. Северянина и капризной прихотлив остью Ш. Бодлера.

Удивительно то, что я пишу эти строки, находясь в далекой и прекрасной Индонезии – стране, о которой мне читали в детстве и побывать в которой мне казалось такой же фантастикой, как и полет на Луну на пушечном ядре. И тем не менее это реальность! В ста метрах ласково плещутся волны, медитативно поют цикады, изображения древних индуистских богов и демонов взирают на меня со стен расположенных неподалеку храмов… И наконец, абсолютно невероятно то, что фестиваль «Бархатное подполье», возникший из моей странной мечты о некоем богемном и прекрасном мире, не просто воплотился в жизнь, но и существует вот уже 10 лет, обретая все новых почитателей и участников и являя миру потрясающих артистов, каждый из которых – абсолютный феномен на современной сцене.

Я благодарен всем, кто помогал мне верить в себя и ощущать, что все это не напрасно, кто внес свою лепту в строительство «башни из слоновой кости» нового времени – мудрым словом ли, делом, творческой энергией, невероятным женским очарованием…

И я счастлив, если кто-то, долгое время считая себя «частью мира, которого нет», нашел в «Бархатном подполье» и свой мир, и своих людей, и свою удивительную мечту…

Ваш Владимир Преображенский, автор и продюсер фестиваля «Бархатное подполье»

О. Бали, Индонезия – Москва 24.11.2014

Приложение

Тексты песен группы «Бостонское чаепитие»

Автор – Владимир Преображенский

Безумный художник

(по мотивам рассказа И. А. Бунина)

Безвестный художник решил написать

Бессмертную вещь

И показать

Всем людям

Божественную красоту.

Вечером поздним заперся он

В бедной каморке, а за окном

Ветер выл и безумствовал дождь.

Всю ночь он творил, не жалея холста,

Идея была светла и чиста —

Гор красоту и прелесть равнин,

Человеческих лиц и светлых картин,

Детей, играющих в солнечном свете,

Запахи трав и шелест листвы, ангелов лики,

Эдема сады,

Святую любовь, что существует на свете.

Под утро художник в бессилье упал,

Как будто всю ночь Был мертвецки он пьян,

А губы его прошептали, бледнея: «Я гений!»

Когда же в комнате стало светло

И люди когда отыскали его,

Все замерли перед холстом с выражением страха.

Ужасные толпы людей без глазниц,

Безумных калек, перекошенных лиц

Смотрели с холста, извиваясь в агонии дикой.

Кровавые руки, море огня,

Груды костей умерщвленных детей…

Там правила смерть, ухмыляясь и радуясь крикам.

Художник лежал, не видя утра, никто не знал,

Что с ним было вчера,

Когда ветер выл за окном и безумствовал дождь…

1992

Тонкие сигареты

(Декадентка)

Обнимите меня…

На прощанье! А вы как хотели?!

Не ищите меня

Ни в Москве, ни в бангкокских борделях.

Лучше сойдите с ума,

Я гарантирую: так романтичней.

Но вы просто нальете вина,

Станете нервно курить…

Тонкие сигареты!

Тонкие сигареты!

Тонкие сигареты!

Хрупкие,

Как ваши пальчики, мэм…

Дурманящий запах, абсент.

Ночь, кокаин и томик Бодлера.

На левой руке свежий шрам.

Но, как всегда, во всем полумера.

Не ищите меня.

Не стоит входить в эту реку дважды.

Позвольте себе помечтать, есть шоколад

И курить

Тонкие сигареты!

Тонкие сигареты!

Тонкие сигареты!

Хрупкие,

Как ваши пальчики, мэм…

Ноябрь 2011 г.

Последнее танго в Париже

Здесь сегодня не бал,

Просто остались те,

Кто уцелел

В это странное смутное время.

Нежные руки подруг…

Они приготовят мне ром

И скажут: «Останься,

Сегодня ты станешь свободным…»

Кто помнит этот танец, кроме нас?

Кто в этом городе жив, кроме нас?

Последнее танго в Париже,

Последнее лето зимой.

Мы становимся ближе…

Последнее танго в Париже.

Последний отзвук тепла.

Мы танцуем на льдине…

Старый трещит патефон.

Чарли Паркер тревожит, как прежде

Невинные ласки,

Тонкий дым благовоний.

Начнем все сначала,

Начнем этот танец.

Что нам осталось?

Только любовь этих нот.

Кто слышит их, кроме нас?

Кто в этом городе жив, кроме нас?

Последнее танго в Париже,

Последнее лето зимой.

Мы становимся ближе,

Глядя на трепет стекла.

Последнее танго в Париже.

Нервное время, прощай!

Мы танцуем на льдине…

Задерни гардины…

Ты чувствуешь – плавится лед.

Dernier tango a Paris

Dernier ete en hiver

Nous devenons l`un l`aure

Dernier tango a Paris

Dernier reflet de chaleur

Temps nerveux est fini…

Август 2002 г.

Шпионы гламура

Ты открываешь глаза,

Ты что-то хочешь сказать.

Запах лимона и крепкий волнующий кофе…

Ты не любишь метро,

И на Тверскую мы едем в ландо.

Ты просчитала все «от» и «до».

Я не против.

О нас не напишут в газетах,

Не скажут в новостях CNN.

Скорее всего, нас вовсе и нет…

Но что это там ты видишь в окне?

Мы куртуазно павлиньими перьями

Украсим под утро столичную мэрию,

У нас на хвосте все сыщики МУРа,

Но мы уже далеко.

Мы шпионы гламура.

Сделай все, как нравится мне!

Можешь спалить этот город в огне,

Но не забудь повязать свой малиновый шарфик…

Томный вздох и нервный смешок,

Ты не забыла принять порошок…

Снова мы ставим точки над «о» —

Такое у нас домино…

Ноябрь 2006 г.

Девушка, читающая Фаулза

Девушка, читающая Фаулза,

Любит абрикосы и клубнику,

Изучает «Книгу перемен»,

Тинто Брасса прячет как улику,

Любит, как стучит февраль

Миллиардом снежных искр в окно,

Где она, закутав в плед

Плечи, с ним под вечер пьет вино,

С тем героем из фильма.

Девушка, читающая Фаулза,

Опоздает на работу

И забудет позвонить друзьям,

Тем, что ждут ее в субботу.

В ее комнате Ван Гог.

Оставлял цветы до лучших дней

И, припав к груди щекой,

Быть под утро обещал

Лишь только с ней

Тот обманщик из фильма.

Тихие дни[2]

Тихие дни. Я был слишком неровен.

Я слишком долго смотрел на витрины.

Я не знал, что в каждом движении

Начертаны кем-то хрупкие знаки.

Ты ускользала в неясные тени

Моей невзрачной комнаты сна.

И я ловил мною созданный образ,

Хотя раньше поймала меня

Моя крошка.

Я часами нес бред о сансаре,

О закате Европы[3] и блюзе.

Я говорил, что не верю в реальность

Наших встреч и томных прощаний.

А ты брала с трюмо сигарету,

Ты учила меня танцевать.

Посреди гор ненужной бумаги

За собой увлекала опять

Моя крошка.

Тихие дни мы вспомним однажды

И тронем душой позабытые письма,

В поисках света утраченной жизни

Снова отправимся в сторону Свана[4].

Звуки джаза под вечер,

Гюисманс[5] и Гюстав Кан[6].

Мы уплываем, как духи,

А город танцует канкан.

Ио

(по мотивам народной японской сказки)

Ио, Ио, мальчик,

Знал ли ты,

Как умирают деревья

И цветы?

Знал ли ты, что в просторах

Поднебесной пустоты,

Когда ветер дует, листья бамбука танцуют,

А вместе с ними танцуют и воробьи?

Ио, Ио, мальчик,

Там, вдалеке,

Девочка чертит травинкой

На белом песке.

Волосы света ласкают волну,

И ты, изумленный, молчишь.

Когда ветер дует, листья бамбука танцуют,

А вместе с ними танцуют и воробьи.

Новый эскапизм

Твое тело изогнуто, как Бенгальский залив,

Виртуальный мир снова откроет двери тому, кто услышит.

Я помню: мы были с тобой в китайском саду,

Я видел, как двигалось море в такт диким вишням,

Там была весна…

По лабиринтам твоего Интернета

Я совершаю странный танец.

И пусть на столе стынет кофе —

Не вступай в игру слишком рано.

Гангстер с экрана стреляет в окно.

Я слышу: звонит телефон.

Отправь сообщенье по факсу,

Что сегодня время исчезло.

Я буду искать в отголосках игры твоих губ

Стаи шелковых бабочек.

Еще одно утро взойдет и застанет нас на рассвете

В китайском саду

По лабиринтам.

Марк Аврелий смотрит с укором с книжной полки,

Я набираю тайный ход твоих мыслей.

И соль на твоих коленях

Разъедает лживые маски.

Забудь в эфире сообщенье о том,

Что где-то в Африке разбился лайнер

По лабиринтам.

Октябрь 1997 г.

Сны

Я болел луной,

Прятался в уютные щели от глаз.

Кто-то мне сказал,

Что это было с ним и не раз.

От шершавых теней

Прятался в жизнях прочитанных книг.

Грезя наяву,

Я почти уже в тайну проник.

Твои губы дрожат поутру,

И я вижу что прав

В этом рваном ритме смятенья.

Я хочу узнать, как рождаются сны.

Плачешь, уткнувшись в плечо,

Мерзнут стекла – это февраль.

Скажи мне: зачем эти дни?

Ты молчишь, нервно кутаясь в шаль.

И порочность глаз

Стала оправданьем собственной лжи.

Прикосновение губ,

Знаешь и сам ты, реальней любви.

Но я не забыл тайну слов,

И я не забыл,

Как плачут внутри струны.

Я хочу узнать, как рождаются сны.

Я грезил весной,

Прятался в уютные щели от глаз.

Кто-то мне сказал,

Что это было с ним и не раз…

Ноктюрн

Не удивляйся,

когда увидишь мои глаза

так близко к себе.

Не зови

на помощь —

никто не поверит.

Твой муж не придет.

Я знаю: он не вернется внезапно.

Соседи пьяны, им все равно.

Незваный гость разбудит тебя,

И не вздумай куда-то звонить —

Это очень опасно.

Не пытайся

Говорить со мной о любви.

Не оскверняй это слово,

Это чистое слово.

Я наблюдал за тобой вчера:

Ты готовила мужу омлет,

Потом смотрела ТВ, стирала,

Звонила подруге.

В твоих волосах я укроюсь от взгляда, от цвета, от звука.

Целую лицо и крепко вяжу твои руки.

Этот смех, этот плач…

И не делай такие глаза —

Это очень опасно.

Мне будет больно —

Не говори со мной о любви.

Не оскверняй это слово,

Это чистое слово.

Завтра, как всегда

Все переврав, о нас напишут газеты:

Жертва и серийный убийца с душой поэта.

Из этих минут они сделают пошлую драму

Забудут героев, сюжет используют в дешевой рекламе

И тоже забудут.

Незваный гость разбудит тебя,

И не вздумай куда-то звонить —

Это очень опасно.

Не пытайся

Говорить со мной о любви.

Не оскверняй это слово,

Это чистое слово,

Это странное слово,

Это нежное слово…

Вместо огня оставь…

(Прощание)

Мы дошли до черты,

За которой ничто.

Мы отыскали слова,

От них не укрыться.

Мы убили любовь,

Сделав из нее манекен.

Вымученной страстью полны

Истертые лица.

Нас согрела гроза,

Нас приютил океан,

Но не тут и не там

Не нашли мы прощенья.

Сплетенье пластмассовых рук,

Плен неоновых снов.

Нам ли искать с тобой

Восторг удивленья?

Мне осталось просто уйти

И не сказать спасибо.

Вместо огня оставь

Холод уставших рук,

Жесты и слова,

Лишенные смысла

Ты не убьешь себя,

Ведь ты просто мираж,

Ставшая мифом мечта

Слезою повисла.

С пропастью в груди

Мы ищем покой.

Не упрекай темноту

В отсутствии света.

Мы спустились на дно,

Вознеслись до небес,

Нас убьет

Пролетевшая мимо комета.

17 июня 2011 г.

Хоровод

(Посвящение группе «Пикник»)

Эй, кто кружит хоровод,

Чей пароль – беззвучный смех,

Кто разбрасывает сны

И кто ловит сладкий грех,

Кто внимательно следит

За движением светил,

Кто из пьесы жизней всех

Ничего не пропустил.

Эй, кто кружит и идет

Через пропасть без мостов,

А то встанет в один ряд

С отраженьем облаков,

Кто подвластен лишь себе

Перед комнатой без стен

И кто видит некий смысл

В безотчетности измен,

Кто разбил все зеркала,

Не жалея ни о чем,

Не гадая, кем же стать —

Жертвой или палачом.

Разметал на сотни лиц

Свою истинную суть.

От его прозрачных глаз

Вам никак не ускользнуть.

Кто успел надеть пальто

За минуту до конца

Представленья, где на трон

Снова подняли глупца;

Кто идет из дома в дом,

Не испытывая страх

Перед тем, что было здесь

И что будет, может, там.

Ну а если все же вдруг

Прокрадется в душу страх

Пред иллюзией любви,

Перед пустотой в глазах,

Он глядит из темноты,

Как кружится светотень,

Воедино все связав,

Как рождает утро день.

Иллюзии, любовь и бархат

Ночь застигла

Притаившихся

В скользких объятьях.

Немого двуличия.

Не прекословь.

Не упражняйся

В нелепых словах.

Дрожь простыни,

Немое притворство,

Мех и бледный вызов предплечья

Не замечай!

Не засыпай!

Просто молчи!

Взгляд настигает и заставляет

Тебя

Смеяться и плакать.

Бархат и терпкий вкус

Недопитого сна.

Эхо вчерашних иллюзий врывается

В зыбкую крепость

Любя…

А как же иначе?

Воздух морской

Незнакомого города.

Люди обычные,

Но не такие.

Они не спешат,

Не маскируют

Желанья в словах.

Теряя себя,

Освобождаешься

От песен опыта

И песен невинности.

Это бывает лишь с теми,

Кто еще помнит

Причал.

Зеркальная песня

(Монолог сатира)

Там, за стеной, поет мой голос.

Там мне показывают шоу,

Там убеждают в постоянстве —

Там любят меня.

Там зависть выдают за дружбу,

Там очаровывают тело.

Они все знают и все могут, но

Не в этом дело.

Стой! Ответь:

Слышишь ли ты? Или я

Говорю сам с собой?!

Там, за стеной, поет мой голос.

Там очарованные девы

Танцуют томно мои танцы

В костюме Евы.

И в чем-то даже я честнее,

Чем был тогда, когда был смелым.

А может, просто кто-то розы

Закрасил белым.

Стой! Ответь:

Слышишь ли ты? Или я

Всегда бываю не прав?!

Там кто-то прячет мое сердце,

А я пляшу для них паяцем,

Привыкнув черным и невинным

Казаться…

Смеяться,

кусаться,

бояться…

Там, за стеной.

1995

Вампирская любовь

Прохладная ночь,

Раскрытое настежь окно,

Бледные тени…

Нас не увидит никто.

Тревожный жест,

Взмах татуированной розой…

Ты не спешишь,

Но я знаю – ты голодна.

Манит вуаль, такой дразнящий цвет у вина.

Я не в силах больше молчать, и я

Шепчу, как заклятье:

«Вонзи свою любовь мне в шею!

Свою любовь за гранью добра и зла…»

Теперь в руках твоих наша судьба…

Бледный рассвет…

Нагие тела не спешат

Туда, в мир теней, где люди блуждают и спят.

Наша тайна

Останется с нами.

Я снова твержу, как заклятье:

«Вонзи свою любовь мне в шею!

Свою любовь за гранью добра и зла…»

Мы странные тени в лабиринтах зеркал.

2010

Офелия

Неспешность движений,

Как будто роняют цветы лепестки.

Ее губы влажны,

Как от поцелуев…

Пробужденный ручей

Несет ее тело вперед.

Там будет начало нового мира,

Там никто не умрет.

Плывет, плывет

Офелия, принцесса талых вод.

Ветер затих, не тревожит волну,

Шмель уснул в камышах,

Бабочка сложила крылья…

Веки сомкнув, принцесса

Плывет по теченью ручья,

Оставляя грешной земле

Свое вечное имя.

Плывет, плывет

Офелия, принцесса талых вод.

Ласкающей бутон…

И вижу тебя ласкающей нежно бутон…

Я слышу твою отрешенную пряную песню,

Шаги на тенистых аллеях, цветок в волосах…

Нырнешь в темный пруд —

так будет в ту ночь интересней.

Ты скажешь мне несколько фраз

о превратностях грез,

Покажешь, как тихо качаются лилии в вальсе.

И свечи плывут по воде, золотя сладость поз,

И мотыльки танцы кружат, подобные сальсе.

Прочти по-японски мне несколько вычурных слов,

Убей в моих мыслях желание сопротивляться.

Лазурные ночи и пруд мне покажутся сном,

А все, что я делал вчера, – лишь пляской паяца.

И вижу тебя ласкающей нежно бутон…

Я слышу твою отрешенную пряную песню.

Забудется завтра все то, что так важно сейчас:

Шаги на тенистых аллеях, цветок в волосах…

Гимн к ночи[7]

(Гамлет)

Ночь. И снова соседи его —

Сплетенные, полные вздохов тела.

Ночь им, должно быть, мала.

Им бального фрака не сшить из тьмы.

Жильцы и соседи – это все мы.

Он тот, кто откроет окно

По ту и эту сторону дня.

В долгую ночь, что всегда над нами текла.

В светлую ночь над битым миром стекла.

И в окруженье придворных дам

Он, как постельный Пьеро.

Он так устал от похмельных драм

И сплошного zerro.

Пыльные шторы ветер сорвет,

Но снова затеет крестовый поход,

Вернувшись из странствий, в пути одряхлевший Сид[8].

И сегодня ночью он снова не спит.

Он тот, кто откроет окно

По ту и эту сторону дня.

В долгую ночь, что всегда над нами текла.

В светлую ночь над битым миром стекла.

Ночной темнотой он сумеет разбить

циферблат,

Сделать шаг на карниз и не оглянуться назад,

Картонную стражу прочитанных книг сварить в кипятке,

Стучащую готику стрелок дневных свалить

и уйти налегке.

Уйти и остаться по ту,

По ту и эту сторону дня.

В долгую ночь, что всегда над нами текла,

В светлую ночь над битым миром стекла.

И он флейту возьмет под прицелом собственных

глаз,

Чтобы все, что слышал, сегодня сыграть зараз,

Пусть он – Гамлет,

И стража, и слуги его – все исчезнет днем,

Что с того, что завтра сыграют на нем.

Снизу доверху все его ноты открыты нам.

Он – лишь тот, кто в черном квадрате оконных

рам.

Неустанный маятник сердца сорвал с петель,

И нардековой флейты[9] губы до времени сжал

в руке.

Он уйдет от нас, уйдет налегке

В долгую ночь, что всегда над нами текла,

В светлую ночь прочь от битого мира стекла.

Автор – Евгений Белжеларский

Приложение

Фото

Владимир Преображенский

Характерный облик посетительницы салона

Сергей Троицкий («Паук»), Мария Рунова и Сергей Зхус в роли пуфика

Перформанс Alex Theatre_No, 2008 г.

Дуэт «Прощай, молодость!» и В. Преображенский

Два поколения эстетов: В. Преображенский, А. Захарищев фон Брауш

III фестиваль «Бархатное подполье», 2008 г.

Взгляд с той стороны…

Ранний состав группы «Бостонское чаепитие»

Открытие фестиваля в «1-й библиотеке», 2008 г.

Историк моды А. Васильев и автор «Бархатного подполья» В. Преображенский

Группа «Бостонское чаепитие»: утомленные декадансом…

В кулуарах

Первые фестивали «Бархатное подполье»

В. Веселкин, В. Преображенский, А. Пальцев, 2005 г.

«Бостонское чаепитие» в стиле стимпанк. Фотокартины Я. Бернадской

Группа «Бостонское чаепитие»: Т. Протасова, М. Протасов, Д. Шлапаков, И. Дацюк, В. Преображенский и – позднее – В. Ермолов (наверху справа)

«Круглый стол» в рамках V фестиваля «Бархатное подполье»:(слева направо) Я. Бернадская, А. Чертков, Л. Бежецкая, В. Преображенский, А. Добрынин

Поэт В. Вишневский в гостях у салона В. Преображенского, 2009 г.

Поэт Нестор Пилявский (на переднем плане)

Презентация альбома «Шпионы гламура»

Совместное выступление «Бостонского чаепития» с российской королевой бурлеска Л. Бежецкой

Афиши «Бархатного подполья» разных лет

Игральные карты, выпущенные ограниченным тиражом специально к V фестивалю

В гостях у фестиваля – народный артист России, актер Евгений Герчаков (в центре), 2014 г.

«Бархатные фантазии» дизайнеров Алисы Максимовой и Андрея Канунова

Современная декадентка

Группа Absent Sunday и актриса бурлеска Анна Павлова

Легенда советского кино Светлана Светличная в гостях у «Бархатного подполья», 2014 г.

Поэт Сергей Зхус

В «Бархатном подполье» – народный артист России, режиссер Андрей Житинкин

Дарья Ловать

Лали и Сергей Зхус

Владимир Преображенский и юные красавицы Лада Подлавич, Кристина Черненко

Фотосессия по мотивам сборников стихов У. Блейка: «Песни невинности» и «Песни опыта»

Мария Смолина

Владимир Преображенский

Мистика и эротика здесь неразрывно связаны

Примечания

1

«Если это и неправда, то хорошо придумано» (итал.).

2

Песня написана под впечатлением от фильма Клода Шаброля «Тихие дни в Клиши», снятого по одноименной повести Генри Миллера.

3

«Закат Европы» – центральный труд философа и культуролога О. Шпенглера.

4

«В сторону Свана» – название первой части романа М. Пруста «В поисках утраченного времени».

5

Французский писатель, автор нашумевшего романа «Наоборот», послужившего своего рода манифестом декаданса, эскапизма (философии ухода от действительности) и эстетизма.

6

Известный французский поэт эпохи символизма.

7

«Гимн к ночи» – знаменитый сборник стихов немецкого поэта Новалиса, один из поэтических манифестов раннего романтизма.

8

Герой дневнеиспанского эпоса «Песнь о моем Сиде».

9

Прометей принес людям огонь знания в полом стволе нардека. В то же время у Шекспира Гамлет говорит: «Врать так же легко, как играть на флейте». То есть и правда, и ложь.

Content

Владимир Преображенский, Сергей Селюнин, Араксия Модникова, Елена Куличкова, Мария Рунова, Ляля Бежецкая, Сергей Зхус, Алексей Ильин
«Бархатное подполье». Декаденты современной России

Предисловие

Денди с электрогитарами

Эскапизм: бегство от реальности или создание иной?

Эротическая фантазия на сломе эпох

Из прессы

Из прессы

Безработный камикадзе русского рока

Декаданс: утонченное искусство или очарование порока

Как хиппи стал эстетом

Из прессы

От шляпок до наручников

Куртуазный декаданс в действии

Из прессы

Почти булгаковская история, или «Где боа?»

«Бостонское чаепитие» в рассаднике гламура

Из прессы

Готический стриптиз в московской квартире

Вкус свободы

Денди: ниспровергатель и законодатель моды

Изысканные штучки

Кодекс современного денди

От будуара до библиотеки

Бархат для фолиантов

Из прессы

Танцы на шесте, или Бородатые поэты…

Из прессы

Из прессы

Москва – Питер: декадентский поединок

Из прессы

О том, чего не видел Париж…

Из прессы

Время особняков и спиритических сеансов

Мистерия для масонов?

Несостоявшаяся оргия в государственной библиотеке

Из прессы

Из прессы

«Башня из слоновой кости» нашего времени

«Вы оделись вечером кисейно…»

Не трогайте лошадок!

Золото на ужин, или Переполох в гранатовых тонах

Из прессы

Немного стимпанка и японского театра буто

Из прессы

Из прессы

Роковые встречи в магическом пространстве

Сквозь аниме, ретрофутуризм и готику

«Он был старше ее…»

Лола

Светский раут Паука, или Новые похождения куклы наследника Тутти

От китайской каллиграфии до живого холста

Из прессы

Таинственное приглашение для Светланы Светличной

Кода

Приложение Тексты песен группы «Бостонское чаепитие»

Безумный художник (по мотивам рассказа И. А. Бунина)

Тонкие сигареты (Декадентка)

Последнее танго в Париже

Шпионы гламура

Девушка, читающая Фаулза

Тихие дни

Ио (по мотивам народной японской сказки)

Новый эскапизм

Сны

Ноктюрн

Вместо огня оставь… (Прощание)

Хоровод (Посвящение группе «Пикник»)

Иллюзии, любовь и бархат

Зеркальная песня (Монолог сатира)

Вампирская любовь

Офелия

Ласкающей бутон…

Гимн к ночи (Гамлет)

Приложение Фото

Примечания