Эвершед Ричард, Темпл Никола

Состав: Как нас обманывают производители продуктов питания

Переводчик Евгения Воробьёва

Редактор Антон Рябов

Руководитель проекта О. Равданис

Корректоры М. Смирнова, С. Чупахина

Компьютерная верстка А. Абрамов

Дизайн обложки Ю. Буга

© Richard Evershed & Nicola Temple, 2016

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2017

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

* * *

Предисловие

Большинство людей уверены, что мошенничество в пищевой промышленности – это банальные приемы обмана покупателей в мясном магазине или точке фастфуда, вроде пригоршни опилок, подсыпанных в фарш при изготовлении сосисок, или закачивания какой-нибудь жидкости в баранье мясо, чтобы увеличить его вес. Без сомнения, такие вещи случаются довольно часто, и это плохо, но пищевое мошенничество, о котором мы хотим рассказать в этой книге, – явление гораздо более сложное, организованное и опасное как для бизнеса, так и для здоровья тех, кто имел несчастье оказаться его жертвой. Я не раз общался с владельцами пищевых предприятий, вынужденными делать непростой выбор: прибегать к тем же уловкам, что и конкуренты, либо выйти из бизнеса. И даже если они избирают для себя «праведный путь», они рискуют потерять контракты с партнерами, которые этого не сделали.

Как только люди занялись продажей еды, они стали прибегать к различным уловкам и махинациям в этой сфере. История пищевого мошенничества – практически готовое пособие по изучению темных сторон человеческой натуры. Некоторые виды махинаций приводят к тяжелому отравлению, некоторые – к смерти, но чаще всего они проходят совершенно незамеченными. Разумеется, именно в этом и состоит «бизнес-план» мошенников: чем дольше им удастся проворачивать свои дела, тем больше денег они заработают на доверчивых потребителях. Я провел небольшое расследование относительно скандала с «троянской кониной», разразившегося в Европе в 2013 г.[1], и, насколько мне удалось выяснить, все это продолжалось не меньше пяти лет, пока случайно проведенный тест не выявил истинный масштаб проблемы. Не так давно мне случилось разоблачить мошенников, занимавшихся подделкой орегано в Великобритании, и из нескольких надежных источников ко мне поступила информация, что этот обман длился и того дольше.

Банальный обман превращается в преступную деятельность в тот момент, когда его организация поднимается на достаточно высокий уровень и в махинации вовлекается целая сеть формальных и неформальных исполнителей, играющих каждый свою роль. Во-первых, имеется «автор замысла», то есть человек (возможно, не один), придумавший способ обмана. На страницах этой книги вы найдете несколько поистине уникальных примеров изобретательности этих людей. Во-вторых, есть те, кто занимается логистикой, – люди, организующие перевозку самых употребительных товаров через границу между различными странами, а иногда и целыми континентами. В-третьих, есть специалисты, чья задача – воспрепятствовать разоблачению махинации. Они ищут способы избежать лабораторных проверок и обмануть аудит. И наконец, самый важный член команды – так называемый инфорсер, который угрозами и силой заставляет самые уязвимые звенья в пищевой индустрии закрыть глаза на мошенническую деятельность или стать ее соучастниками. Я встречался с несколькими представителями этой профессии и знаю, насколько убедительными они могут быть. Хватило бы у меня храбрости противостоять им, если бы я владел маленьким пищевым предприятием и прекрасно понимал, что полиции нет дела до махинаций в моей сфере деятельности? Я много раз возвращался к этой мысли, и в хорошие дни мне казалось, что хватило бы.

Книга, которую вы держите в руках, дает вам потрясающую возможность разобраться во многих из упомянутых проблем. Приведенные в ней примеры позволят глубже понять механизмы, лежащие в основе пищевого мошенничества, долгосрочные схемы, направленные на получение максимальной прибыли, и то, как наука может способствовать предотвращению преступности в одной из самых быстроразвивающихся отраслей промышленности. Не проходит и дня, чтобы в новостях нам не сообщили о разоблачении очередной махинации с продуктами в том или ином уголке мира. Меня беспокоит, что многие из них могут иметь для Великобритании такие последствия, по сравнению с которыми «троянская конина» покажется невинной забавой.

Профессор Крис Эллиот,

проректор Университета Квинс в Белфасте

Введение

Яйца, но не те, о которых вы подумали

Птичье яйцо – идеальная система, которая содержит все необходимые вещества для развития новой жизни или, в менее удачном случае, для пропитания всякой живой твари. Яйцо формируется в организме самки за 25 часов. В течение часа крошечная яйцеклетка прикрепляется к желтку, и затем все это движется по яйцеводу, где может произойти (а может и не произойти) оплодотворение, к той его части, которая выделяет кальций и фосфор. Здесь будущее яйцо проводит еще 24 часа, в течение которых оно постепенно покрывается твердой скорлупой, призванной защитить его содержимое. Последний штрих – пигментирование скорлупы для маскировки; происходит оно непосредственно перед снесением яйца – точно так же, как автомобиль на мойке обрабатывают воском, прежде чем выпустить в мир. Весьма захватывающий процесс!

В своем неоплодотворенном варианте яйца, главным образом куриные, стали важнейшей составляющей нашего рациона. Они являются краеугольным камнем традиционного английского завтрака, подаются на тостах с голландским соусом (который, кстати, тоже готовится из яиц), а если как следует взбить белки с сахаром, получатся восхитительные меренги.

А теперь представьте себе, что вы в состоянии воссоздать весь процесс образования яйца в домашних условиях при помощи нехитрых ингредиентов, которые можно купить в интернете. Это займет у вас не больше времени, чем требуется курице. Для начала берем альгинат натрия. Он производится из бурых водорослей и при соединении с водой образует вязкий гель. В пищевой промышленности его используют в качестве загустителя; это он образует желеобразные сгустки, которые вы видите в кошачьих консервах. Итак, добавьте к альгинату натрия воду и перемешивайте в течение полутора часов. Теперь всыпьте немного желатина – он продается в любом супермаркете и обычно используется для приготовления желе, джемов или йогуртов. Тщательно перемешайте. Оставьте примерно на десять часов до полного исчезновения пузырьков. Самое время добавить бензоат натрия и квасцы – и то и другое широко используется в качестве консервантов. Если есть, положите и лактоны (если нет, их также можно купить в интернете). Последние чаще всего применяются для усиления аромата сливочного масла, сыров, яиц и других продуктов питания. У вас получилась базовая смесь, которая может храниться довольно долго.

Теперь положите немного базовой смеси в отдельную миску и добавьте краситель. На этикетке должно значиться «желто-оранжевый», «куркумин», «солнечный закат» или вроде того. Желток готов! Далее разливаем его по подходящим формам. Окуните формы вместе с желтком в раствор хлорида кальция: это разрешенная пищевая добавка, которая используется в качестве отвердителя при производстве тофу, а также служит электролитом в напитках для спортсменов. Нам он нужен, чтобы желтки коагулировали и лучше сохраняли форму.

После этого налейте еще немного базовой смеси в пластиковую форму, переложите туда же желток и снова погрузите форму в раствор хлорида кальция, чтобы стабилизировать полученную модель. И наконец, аккуратно поместите нашу заготовку в смесь расплавленного парафина и гипсового порошка (алебастра) – и вокруг яйца образуется превосходная скорлупа. Просто, не правда ли? Таким путем за 25 часов вы сможете изготовить гораздо больше яиц, чем одна-единственная несушка! Ну а потом раскладываете их в картонные упаковки, продаете на рынке и получаете в два, а то и в четыре раза большую прибыль, чем традиционное птицеводческое хозяйство. Ах да, и еще приятный пустячок в довесок: остатки базовой смеси можно окрасить в зеленый или фиолетовый цвет, плеснуть немного (пару капель, не больше) сока – и вот у вас готов искусственный виноград. Курице такое и не снилось!

Искусственные яйца придумали в Китае в середине 1990-х, и они до сих пор продолжают периодически появляться то тут, то там. Подделки настолько убедительны, что люди готовят и едят их как ни в чем не бывало. В интернете полно информации о том, как отличить фальшивые яйца от настоящих (подсказка: у искусственных не бывает подскорлупной оболочки – тонкой пленки прямо под скорлупой). О пользе или вреде таких яиц для здоровья известно немного: все ингредиенты широко используются в пищевой промышленности, но далеко не в тех количествах, которые требуются для создания искусственных яиц.

Увидев обложку этой книги, вы наверняка решили, что мы с первых же страниц поведем разговор о скандале с «троянской кониной» в котлетах для бургеров, который приключился в Европе в 2013 г. Вероятно, вы ожидали увидеть на этом самом месте остроумную игру слов или блестящий каламбур о поедании конины. Что ж, жаль вас разочаровывать, но тут мы решили придержать коней, поскольку шутить подобным образом на такие темы, как говорится, не кошерно. Кроме того, в масштабах пищевой индустрии подмешать немного конины в говяжий фарш – на редкость скучный и неизобретательный ход по сравнению с сотворением яйца из горсточки разных порошков и стакана воды. Тем не менее мы готовы признать, что скандал с кониной здорово подстегнул нас при написании этой книги. (Ну вот, не удержались! Но больше не будем, честное слово!)

По нашему мнению, изготовление яиц из химических ингредиентов может служить каноническим примером мошенничества в пищевой промышленности. Здесь мы видим умышленное изготовление правдоподобной копии реального продукта с одной-единственной целью: обманом продать подделку доверчивому покупателю ради собственной наживы. Впрочем, переработка пищевых продуктов для создания имитации – вполне обычное дело. Кто из нас не сталкивался с соевыми продуктами, которые по своему виду и вкусу практически идентичны сыру? А крабовые палочки, которые на самом деле изготавливаются из измельченной рыбы с применением красителей и ароматизаторов? Яблочные дольки, нарезанные по меньшей мере неделю назад, смачивают в различных добавках, чтобы срезы не темнели. Мармелад «лимонные дольки» на самом деле делается из смеси сахара, желатина и различных пищевых добавок. Так почему же одна подделка приемлема для нас, а другая нет? Все потому, что дело не в том, как она изготовлена, а в том, что написано на этикетке.

Развитие пищевой промышленности подарило нам беспрецедентные возможности для хранения, перевозки и быстрого приготовления продуктов. Нас окружает невероятное пищевое разнообразие. В пищевой промышленности произошла революция, которую мы считали невозможной – и которая до сих пор не осознана абсолютным большинством потребителей.

В качестве аналогии предлагаем рассмотреть технологию компьютерной графики, которая навсегда изменила индустрию кинопроизводства. Эта технология позволяет настолько эффективно размывать границы между реальностью и вымыслом, что зритель далеко не всегда понимает, где заканчивается работа каскадера и начинаются спецэффекты. При правильном применении компьютерная графика способна творить чудеса, однако если она попадает не в те руки, то может быть использована для обмана зрителей. То же можно сказать и о еде. В наше время пищевые продукты проходят длительный и зачастую невидимый процесс обработки, которая может создать у конечного потребителя искаженные представления о них. В пищевой промышленности сформировалась совершенно легитимная система, в которой остается много размытых границ – и, если угодно, серых зон. Именно эти серые зоны развязывают руки мошенникам.

Начав собирать материал для этой книги, мы очень быстро оказались погребены под огромным количеством информации. Честно говоря, мошенничество в пищевой промышленности – тема необъятная, на нее можно написать огромное множество книг, и одни будут заведомо интереснее других. Отдельной истории заслуживает политическая и законодательная система, которая одновременно борется с мошенничеством и создает для него все условия. Другой любопытный аспект этой темы – финансовый: связанные с пищевым мошенничеством издержки самой индустрии, конечного покупателя и прибыль, которая достается махинаторам. Кроме того, пищевое мошенничество дорого обходится не только в финансовом смысле: оно сказывается на состоянии окружающей среды, социальных расходах и даже может представлять угрозу здоровью человека. И наконец, любопытно было бы разобраться, как пищевое мошенничество связано с другими видами преступной деятельности: наркотрафиком, уклонением от уплаты налогов, нелегальной иммиграцией и даже рабством.

Едва приступив к работе над книгой, мы всерьез задались вопросами о том, где и как мы покупаем еду, насколько прозрачна и понятна система поставок, каковы преимущества и недостатки глобальной системы распределения продуктов питания и в чем заключаются наши базовые ценности, когда мы говорим о еде. Поисками альтернативной системы, которая обеспечила бы гибкую, устойчивую и прозрачную схему поставок пищевых продуктов, занимается множество организаций, и об этом написано немало книг. И хотя разработка такой системы – очень важный и увлекательный вопрос, мы решили, что это попросту не наша история.

Авторы этой книги – ученые-гики (точнее, один из авторов – пользующийся мировой известностью специалист по аналитической и органической химии, член Лондонского королевского общества, а второй – гик). Мы подумали, что научная сторона мошенничества в пищевой промышленности – самый любопытный и, вероятно, самый недооцененный популярными СМИ аспект этой темы. Разумеется, и мы не смогли обойтись без экскурсов в экономику, здравоохранение, законодательство и политику, однако по большому счету постарались как можно полнее разобрать все эти стороны изучаемого нами явления в главе 1, чтобы иметь возможность в остальных главах книги сосредоточиться именно на научной составляющей.

Научные дисциплины, применяемые для обнаружения (а также совершения) пищевого мошенничества, развивались в течение нескольких столетий. В главе 2 мы рассказываем о первых ученых, вставших на борьбу с преступностью в пищевой промышленности, и основных методах их работы. Благодаря их открытиям появились первые научные свидетельства того, что мошенничество в пищевой промышленности существует, и были сформированы базовые принципы контроля продовольствия по обе стороны Атлантики.

Однако с тех пор в системе пищевой индустрии произошли некоторые изменения: она усложнилась и глобализировалась. Сегодня наша еда путешествует по всему миру: ее перерабатывают, смешивают и превращают в готовые блюда, которые уже не имеют ничего общего с исходными живыми организмами. Глобальная система пищевой индустрии представляет собой идеальную среду для преступной деятельности. Мы создали эту систему сами, и теперь нам приходится опознавать содержимое упаковки лишь по надписи на этикетке, а также разрабатывать тесты, чтобы убедиться, что написанное на этикетке соответствует истине.

В главе 2 мы также рассматриваем применение научных методов в тестировании пищевых продуктов. Мы решили продемонстрировать это на примере одного из самых чистых продуктов нашей планеты – пчелиного меда. Ведь мед представляет собой пчелиную отрыжку, расфасованную в баночки и практически не требующую предварительной обработки, – это идеальный монопродукт. И тем не менее этот продукт постоянно умудряется влипать в неприятные истории. Работая над проверкой различных заявлений производителя, которые могли бы быть напечатаны на этикетке гипотетической банки меда, мы осознали (как, надеемся, осознаете и вы), что отношения между учеными, выявляющими мошенничество в пищевой индустрии, и теми, кто это мошенничество проворачивает, похожи на игру в кошки-мышки. Как только ученые откроют новый способ обнаружения кукурузной патоки в составе меда, мошенники изобретут новый сироп, который нельзя будет обнаружить при помощи этого способа. Это эволюционный процесс, и его не остановить.

На примере меда мы рассказываем о различных техниках анализа, которые будут фигурировать в последующих главах. С этой точки зрения глава 2 представляет собой своего рода справочник по методам борьбы с пищевым мошенничеством. Те методы, которые нельзя было продемонстрировать на примере меда, мы объясняем позднее на других примерах. Собственно, именно этому и посвящен остаток книги. В главах 3–9 мы рассматриваем продукты питания, наиболее уязвимые для преступных махинаций. При написании этих глав мы были поражены не только сложностью (и нахальностью) уловок, к которым прибегают преступники, но и изощренностью методов, при помощи которых эти уловки могут быть обнаружены.

Глава 3 посвящена растительному маслу – продукту, который имеет долгую и славную историю подделок и фальсификаций и до сих пор подкидывает регулятивным органам непростые задачи при проверке подлинности. Растительное масло очень часто становится предметом мошенничества. К дорогому маслу подмешивают дешевое, чтобы получить больше прибыли. Подобные уловки практически невозможно обнаружить не только конечному потребителю, но и специалисту. Именно растительное масло стало источником экономических потрясений в США и сотен летальных случаев в Испании. В общем, это очень скользкий (и в некоторых случаях смертельно опасный) предмет.

Следующий объект нашего интереса, к которому мы переходим в главе 4, – неправильная маркировка рыбы и морепродуктов. Вы узнаете, как методы анализа ДНК помогают решить проблему идентификации самой многочисленной группы видов позвоночных на нашей планете. Существует более 30 000 описанных видов рыб, и у многих коммерчески значимых видов имеются творческие псевдонимы: так, атлантическая треска только в Канаде проходит под 56 различными англоязычными названиями! Когда такие виды перемещаются из страны в страну в процессе превращения в обезличенное филе для последующей продажи конечному потребителю, начинается путаница. И то, что для наивного оптимиста выглядит как простая ошибка в опознании вида, на самом деле является преступным умыслом, поскольку практически всегда более дешевая рыба «ошибочно принимается» за более дорогую.

Ну и разумеется, мы не можем совсем обойти вниманием историю с кониной: в конце концов, обложка обязывает. В главе 5 мы расскажем о методах, которые позволяют определить, из чего на самом деле сделаны наши бургеры, а также готовое карри, кебабы и куриные грудки. Вы узнаете о том, каким образом списанное испорченное мясо попадает обратно в цикл производства, почему сосиски с этикеткой «Говядина – 100 %» содержат что угодно, только не говядину и сколько воды содержится в ветчине и курином мясе. Если вы считаете, что можете не читать эту главу, потому что вы вегетарианец, – подумайте как следует. Вы можете неожиданно для себя узнать, что мясо присутствует в составе специй, а переработанная кровь оказывается в кондитерских изделиях. Так что эта глава предназначена не только для мясоедов.

О меламиновом молоке, производимом в Китае, и фальшивом молоке из мочевины и шампуня, изготовляемом в Индии, а также о различных манипуляциях с сыром и маслом вы узнаете из главы 6, посвященной махинациям с молочными продуктами. Мы исследовали вопрос о том, как вполне благородные цели вроде замены животных жиров на растительные подарили мошенникам целый набор инструментов для подделки молочных продуктов. Переварить все это вам будет непросто!

Вскоре после знаменитого скандала с кониной заголовки газет в Северной Америке и Европе сообщили очередную новость: в зире и паприке обнаружены миндаль и следы орехового белка. Это разоблачение было не таким громким, однако предполагаемый ущерб здоровью мог быть гораздо значительнее из-за опасности аллергии. А кроме того, этот случай прекрасно иллюстрирует, как один-единственный акт мошенничества может иметь последствия для всей системы поставок продовольствия. В главе 7 мы столкнемся с мошенниками, которые используют молотые специи для маскировки дешевых суррогатов, и увидим, как ученым удается уличить их в этом.

Стимулом для создания и реализации всех преступных схем, описанных в этой книге, служат деньги. Едва ли можно найти продукт, фальсификация которого приносила бы больше денег, чем подделка вина. Рынок дорогих и редких вин постоянно сотрясают скандалы, и преступники, деятельность которых проходит в этой сфере, зачастую не менее состоятельны, чем жертвы обмана, они обладают утонченным вкусом и обширными познаниями, которые и позволяют им проворачивать свои аферы. Из главы 8 вы узнаете, что в мире элитных вин все зачастую решается не химическим анализом, а знаниями о продукте.

В главе 9 мы обратимся к цельным продуктам – свежим фруктам и овощам, а заодно к некоторым крупам, злакам и бобовым. Даже эти, казалось бы, полезные продукты могут стать предметом махинаций. И хотя нам (пока) не удалось найти примеров фальшивых томатов и мы не сталкивались с попытками выдать пастернак за морковь, мы точно знаем, что информация о производстве, обработке и хранении свежих фруктов и овощей зачастую намеренно искажается. Начиная с манго, обработанных формалином (смесью воды и формальдегида, предназначенного для консервации органических тканей), и заканчивая инновационными методами, которые позволяют продуктам выглядеть красиво в течение немыслимо долгого времени, мы будем углубляться в серые области пищевой промышленности, которые вполне законны на бумаге, но на практике используются для обмана покупателей.

И наконец, мы узнаем, как можно защитить себя от мошенничества производителей продуктов. Поскольку нам необходимо как-то добывать себе пропитание в условиях невероятно разнообразного и сложного рынка пищевых продуктов, мы вынуждены полагаться на информацию с этикетки. Предназначена ли эта информация для того, чтобы мы ее поняли, – это, разумеется, отдельная история. Тем не менее мы не хотим совсем отнимать у вас надежду (как это произошло с целой чередой редакторов, не дочитавших до последней главы) и заявляем, что кое-что все-таки можно сделать. Первый шаг вы уже предприняли: купили нашу книгу, открыли ее и дочитали до этого места. Мы надеемся, что, сделав второй шаг и дочитав ее до конца, вы станете более осознанным и информированным потребителем, который знает все необходимое о мошенничестве в пищевой промышленности: как оно совершается, как его обнаружить и как избежать.

Глава 1

Азы пищевого мошенничества

ФАЛЬСИФИКАТ, – а; м. [нем. Falsifikat от лат. falsificatum – подделанное] = Фальсификация (2 зн.). Ф. коровьего молока.

Большой толковый словарь

В 2008 г. около 52 000 китайских детей были госпитализированы из-за употребления фальсифицированного молока и сухой молочной смеси. Они подделывались путем добавления азотистого органического соединения, меламина. Шестеро детей погибли. И тем не менее соответствующий запрос в Google выдает в четыре раза меньше результатов, чем запрос «измена Эштона Кутчера». Это наводит на мысль, что наше общество гораздо больше интересуется неподтвержденными интрижками знаменитостей, чем преступлением, которое оказало непосредственное влияние на жизнь и здоровье тысяч людей (включая невинных младенцев!) и в которое был замешан один из крупнейших торговых партнеров США. Говорит ли это о нашем ненасытном любопытстве к жизни знаменитостей или о нашем полном равнодушии к тому, что мы едим? Скорее всего, и то и другое… И возможно, настало время пересмотреть наши взгляды.

Определяем проблему

Фальсификация продукта подразумевает снижение его качества путем замены некоторых компонентов или добавления в него более дешевых ингредиентов. Людей толкает на это желание получить быструю прибыль, и в 2009 г. американское Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (Food and Drug Administration, FDA) сформулировало следующее определение экономически мотивированной фальсификации продуктов питания: «незаконная и умышленная замена или добавление вещества к продукту питания с целью увеличения его продажной цены или снижения издержек на его производство, направленные на получение экономической выгоды»{1}. Би Уилсон в своей книге «Обманутые» (Swindled) выделила две основные составляющие такой деятельности: отравление и обман.

По оценкам британского Агентства по пищевым стандартам (Food Standards Agency, FSA), около 10 % еды, которую мы покупаем в супермаркете, подверглось различного рода незаконным вмешательствам, но в действительности это лишь околонаучная догадка. В 2010 г. индийский Департамент по пищевой безопасности и стандартам (Food Safety and Standards Authority of India, FSSAI) провел национальное исследование, которое включало в себя тестирование 117 000 образцов, собранных по всей стране. Выяснилось, что фальсификации подверглось около 13 % всех продуктов, причем в разных регионах эта цифра варьировалась от 4 (Дели) до 40 % (Чхаттисгарх). Немногие страны решались на столь масштабную проверку подлинности продуктов питания.

Фальсификация продуктов – лишь один из способов обмануть потребителей, хотя и наиболее распространенный. В конце концов, подмешать немного говядины или курицы в бараний кебаб или подсыпать дешевого риса в упаковку с надписью «Басмати» – быстрый способ увеличить прибыль, практически не рискуя быть пойманным за руку. Но мошенники проявляют большую изобретательность в попытках обмануть и отравить покупателей. Продукты, срок годности которых уже истек, маркируются новым сроком годности и поступают в продажу. Побочные продукты животноводства проходят переработку и возвращаются в цикл производства еды. Надписи на упаковках намеренно вводят покупателей в заблуждение относительно страны происхождения или вида продукта, чтобы заставить заплатить более высокую цену. Ложная информация может касаться и способа производства продукта: о яйцах пишут, что их снесли свободно гуляющие куры, практически о любом продукте – что он органический, а о лососе – что он дикий, а не выращенный в рыбоводческом хозяйстве. Все эти незамысловатые способы обмана приносят кому-то в цепи производства продуктов легкие деньги, которые не так-то легко достались покупателям.

В любом случае неверная маркировка пищевых продуктов – это неэтично. Мы, потребители, полностью зависим от информации на упаковке, и, если эта информация ложна, мы оказываемся в опасности. Некоторые производители прилагают немало усилий к производству по-настоящему высококачественных продуктов, потенциально обладающих лучшим вкусом или питательной ценностью. Сознательные потребители готовы платить больше за такие продукты. Но если информация на упаковке вводит их в заблуждение, получается, что у них обманом выманили деньги, они не получили свой вкусный и питательный продукт, а честные производители остались не у дел.

По оценкам различных источников, действия мошенников обходятся пищевой промышленности в сумму от $10 млрд до $49 млрд ежегодно. Эти действия приводят к повсеместному падению цен, и честным игрокам приходится выдерживать конкуренцию с производителями поддельных продуктов. При разоблачении такого продукта встает необходимость подвергнуть тестированию и – в перспективе – отозвать огромный ассортимент различных продуктов, компании сталкиваются с глобальным падением продаж, которое в конечном счете может привести их к банкротству. Инцидент с меламиновым молоком в 2008 г. разорил одну из крупнейших молочных компаний Китая – Sanlu Group Co. Ltd. Более 30 молочных брендов оказались жертвами этого скандала, вынудившего 60 стран отказаться от покупки китайского молока на общую сумму $18 млрд.

В 2007 г. компания POM Wonderful, ведущий американский производитель гранатового сока, подала в суд на небольшую калифорнийскую компанию Purely Juice Inc., которая рекламировала один из своих продуктов как 100 %-ный гранатовый сок, что, однако, было неправдой. Заинтересовавшись подозрительно низкими ценами, компания POM Wonderful отослала продукт на тестирование в семь независимых лабораторий, которые подтвердили, что образцы практически не содержат собственно гранатового сока и состоят главным образом из кукурузной патоки и сока других фруктов. Компания Purely Juice попыталась переложить ответственность на своего поставщика, сославшись на полное неведение о том, что поставляемый им концентрат 100 %-ного сока ненастоящий. Тем не менее в 2008 г. компанию, годовой оборот которой составлял приблизительно $10 млн, обязали выплатить POM Wonderful почти $2 млн (в сумму были включены убытки и юридические издержки истца, а также прибыль, которую ответчик получил нечестным путем). Purely Juice подала апелляцию, однако в 2010 г. Верховный суд подтвердил вынесенный ранее вердикт, возложив личную ответственность на президента и основателя Purely Juice Пола Хачигяна. В итоге компания разорилась. Как мы видим, экономические последствия мошенничества могут быть весьма серьезными.

Издержки государства и промышленности, связанные с пищевым мошенничеством, могут значительно превышать чистую прибыль мошенников. Действия преступников также имеют последствия для общественной жизни, экологии и здравоохранения. Великобритания повидала немало историй, когда кебабы и карри, якобы сделанные из говядины или курицы, содержали по большей части говядину и свинину. И, как вы узнаете из главы 5, сырые куриные грудки нередко подвергаются фальсификации при помощи говяжьего или свиного белка. Это может иметь далекоидущие последствия для людей, чьи религиозные убеждения не позволяют употреблять в пищу говядину и свинину, включая последователей второй по численности религиозной конфессии в Соединенном Королевстве – мусульман.

Американская организация Oceana привлекла внимание общественности к некоторым экологическим последствиям мошенничества в пищевой промышленности. В 2010–2012 гг. организация собрала более 1200 образцов рыбы и морепродуктов из 674 точек розничной продажи в 21 штате, чтобы определить, насколько точна информация на упаковке. Оказалось, что 33 % образцов маркированы неверно. Не считая прочих последствий, ложная информация на упаковке может подорвать усилия по охране окружающей среды и внедрению экологичных методов в рыболовстве. Во-первых, неверное маркирование способствует нелегальному рыболовству, в том числе вылову видов, находящихся на грани исчезновения. Во-вторых, оно внушает потребителям, что те могут купить в магазине определенные редкие виды, даже если это не так. К примеру, красный луциан – коммерчески важный вид, на вылов которого были наложены ограничения с целью сохранения популяций. Когда вы видите эту рыбу в меню любого ресторана, вам сложно поверить, что она находится на грани исчезновения, – ведь вы не знаете, что в меню под этим именем фигурирует тиляпия из фермерских хозяйств. В-третьих, потребители, стремящиеся учитывать потребности окружающей среды при выборе продуктов питания и пользующиеся для этого различными руководствами – к примеру, руководствами «Хорошая рыба» (Good Fish Guide) Общества по сохранению морской фауны (Marine Conservation Society) или «Дары моря» (Seafood Watch) океанариума «Монтерей Бей» (Monterey Bay Aquarium), – в результате покупают далеко не тот экологичный продукт, на который они рассчитывают. Вполне вероятно, что вместо этого они спонсируют браконьеров, истребляющих редкие виды рыб (читайте об этом подробнее в главе 4).

И все же, вероятно, самый значительный ущерб, наносимый пищевым мошенничеством, – это ущерб человеческому здоровью. Из-за меламинового молока в Китае в 2008 г. заболело около 300 000 детей. Как уже было сказано, 50 000 из них попали в больницу, шестеро умерли. Мы еще вернемся к этой теме в главе 6. В 1981 г. в Испании было зарегистрировано более 1000 смертей и 25 000 серьезных отравлений в связи с употреблением в пищу оливкового масла с примесью технического рапсового масла. Впоследствии было проведено расследование, в ходе которого высказывалось предположение, что истинной причиной трагедии стали помидоры, содержавшие большое количество пестицидов, однако официальной версией по-прежнему остается оливковое масло. Подробнее об этом эпизоде читайте в главе 3. В 1986 г. восемь жителей Италии умерли и 30 были госпитализированы после употребления вина, в которое был добавлен метиловый спирт, используемый в составе антифриза и растворителей. В Австрии в вино подмешивали диэтиленгликоль – основной компонент многих марок антифриза. В главе 8, посвященной вину, мы вернемся к этому разговору. Мы узнали о продаваемых в Шанхае фальшивых пирожных из тофу, сделанных на самом деле из гипса, краски и крахмала, о мясе неизвестного происхождения в лондонских карри и индийском молоке с примесью мочевины. Вообще-то, если ознакомиться со всем разнообразием методов подделки продуктов, уровень смертности и заболеваемости, вызванных действиями преступников, покажется на удивление низким.

Разумеется, в СМИ освещаются только самые вопиющие случаи. Отследить источник проблемы гораздо проще, когда одновременно заболевает большое количество людей. А вот отложенные последствия для здоровья в результате постепенного накопления в организме вредных веществ мы не можем даже вообразить. Мы очень мало знаем о том, как повлияют в будущем на наше здоровье пластификаторы, используемые в качестве замутнителей во фруктовых соках и джемах (глава 8), запрещенный краситель метаниловый желтый в куркуме (глава 7) и не выведенные полностью антибиотики в нелегально произведенном мясе, которое мы едим.

В общем, думая о будущем, необходимо помнить и о человеческом здоровье. Ежегодно около 48 млн американцев становятся жертвами болезней пищевого происхождения, к которым относится, например, сальмонеллез. Около 128 000 из них попадают в больницу, 3000 умирают. В Великобритании эти цифры значительно ниже: 1 млн случаев болезни, 20 000 госпитализаций и около 500 смертей. Аналогичных оценок заболеваемости, связанной с пищевым мошенничеством, не существует, но если бы они проводились, то наверняка показали бы цифры на несколько порядков меньше. Разница заключается в том, что в первом случае болезнь чаще всего связана со случайным отравлением или недостаточной обработкой пищи, а мошенничество подразумевает целенаправленные действия. Один из участников цепи поставок принимает сознательное решение, которое подвергает риску жизнь и здоровье других людей, и страшно подумать, что это могло быть сделано именно с целью навредить, а не просто в погоне за длинным рублем.

Прогноз мошенничества: пасмурно, возможен ущерб

Именно поэтому в 2004 г. в США был основан Национальный центр по охране и безопасности продуктов питания (National Center for Food Protection and Defense, NCFPD). После теракта 11 сентября американские власти всерьез задумались о том, что продукты питания тоже могут представлять угрозу национальной безопасности: люди употребляют их несколько раз в течение дня, поставки образуют длинную цепь, проходящую через множество стран и включающую множество участников, которых зачастую невозможно идентифицировать в силу общей длины цепи. Национальный центр по охране и безопасности продуктов питания – это междисциплинарная команда экспертов, которые должны более эффективно выявлять случаи пищевого мошенничества и обнаруживать в пищевой индустрии США слабые места, наиболее уязвимые для преступных действий с целью нанесения вреда здоровью.

Эксперты центра занимаются сопоставлением данных и прогнозируют потенциально опасные ситуации. Основная идея создания этой организации заключалась в том, что сбор данных из множества источников и тщательный анализ помогут выявить факторы, провоцирующие преступные действия с продуктами питания. К примеру, отчет о продолжении засухи, которая вызовет неурожай маслин в Испании, в сочетании с историей о подделке оливкового масла должен послужить сигналом тревоги.

«Мы называем эти факторы триггерами, – рассказывает доктор Эми Кирхер, директор Национального центра по охране и безопасности продуктов питания. – К ним могут относиться такие события, как изменение климата или недавнее появление информации о том, что определенный продукт полезен для здоровья. К примеру, во время проведения агрессивной рекламной кампании о пользе гранатового сока на рынке появилось множество новых марок этого продукта. При этом количество гранатов, выращиваемых в США, не изменилось. И существующие производители сока не увеличивали объемов производства. Так откуда же взялся весь этот сок?»

Предполагается, что прогнозирование мошеннических действий в пищевой индустрии должно предоставлять больше информации тем, кто принимает решения, а не приводить к закрытию предприятий. «Выявление поддельных продуктов до сих пор напоминает поиск иголки в стоге сена, – говорит доктор Кирхер. – Но по крайней мере наша работа позволяет нам сказать: "Не нужно перерывать весь стог, ищите вот в этом углу"».

Знание о том, в каком углу стога следует искать, помогло бы регулятивным органам занять наступательную позицию вместо оборонительной, в которой они находятся сейчас. До скандала с кониной в Европе американские власти не проводили тестирования ДНК при исследовании говяжьего фарша. Теперь проводят, и мошенникам придется искать новую лазейку в системе.

Доктор Кирхер считает, что ее организация имеет дело с умным противником. В конце концов, пищевое мошенничество – крупный бизнес, и, пока ученые по одну сторону баррикад разрабатывают сложные методы выявления подделок, ученые по другую сторону изобретают не менее сложные методы обойти контроль. Это игра в кошки-мышки – бесконечная гонка вооружений, в которой участвуют ученые и мошенники, и их противостояние может длиться вечно.

Традиции фальсификации

Любое явление имеет прецеденты в истории – и пищевое мошенничество тоже не ново под луной. Десять тысяч лет назад, когда наши предки-земледельцы начали производить излишки, которые можно продать, появились и первые возможности для мошенничества. Люди научились перемалывать зерно, консервировать фрукты, чтобы они дольше хранились, и перерабатывать молоко в сливочное масло и йогурт, чтобы оно лучше усваивалось. Таковы были первые методы переработки продуктов. Предприимчивые доисторические торговцы, осознав, что такие продукты стоят дороже, не могли не догадаться, что замена более дорогих продуктов более дешевыми несет в себе возможности для обогащения. Даже банальное разбавление молока водой могло легко остаться не замеченным покупателем, поскольку внешний вид и вкус продукта практически никак не менялись. Зато продавец получал гораздо больше прибыли. И по сей день продукты, разбавленные водой, – основная забота контролирующих инстанций, и мы поговорим об этом подробнее в следующих главах.

Чем дальше, тем изобретательнее становились мошенники. В Древнем Риме добавляли свинец в прокисшее вино, чтобы отбить у него кислый запах. Существует теория, что именно по этой причине многие состоятельные римляне были, во-первых, бесплодными, а во-вторых – умственно отсталыми{2}. В XVIII в. в хлеб добавляли квасцы – бесцветное вещество, которое используется при окрашивании тканей и дублении кожи, – чтобы придать хлебу модную в то время белизну. Среди купцов была распространена практика держать за прилавком два комплекта грузов для весов – одни для покупки товаров, а другие для продажи. Медный купорос придавал маринованным огурцам весьма привлекательный, хотя и совершенно неестественный, яркий цвет – и в результате они приносили продавцу куда больше прибыли, чем их натуральные, но бледные консервированные собратья. С кустов терновника, из которых обычно состоят живые изгороди в Великобритании, срывали листья и вываривали их в ядовитом ацетате меди, чтобы выдать за зеленый чай. В пиво добавляли cocculus indicus – гомеопатическое средство, которое вызывает судороги из-за присутствия в нем активного вещества пикротоксина. Благодаря его увеселительному воздействию пьющие не обращали внимания на то, что производитель пожалел солода и хмеля. В общем, фальсификация продуктов питания имела столь широкое распространение, что, как написал в 1872 г. один журналист The New York Times, «большинство современных людей вынуждены будут признать это неизбежным злом». Может быть, добавил он, даже и хорошо, что люди не осознают, «до чего омерзительным месивом они постоянно набивают свои желудки, думая, что употребляют совершенно невинные продукты»{3}. И в самом деле: лучше не знать, из какого сора состоит ваш «премиальный» черный перец.

Деятельность нынешних мошенников носит столь же всепроникающий характер, однако в дополнение к этому она стала более изощренной. Пока мы писали эту книгу, в британских СМИ прогремело не менее пяти скандалов: ореховый белок в специях, попытка выдать крысиное мясо за баранину в Китае, мясо неизвестного происхождения в карри, козий сыр, сделанный на самом деле из овечьего молока, и дешевый восточный морской окунь, который продавали под именем сибаса. История с «троянской кониной» заставила общество насторожиться, и очередное разоблачение наверняка уже не за горами.

Что склоняет чашу весов

Принимая решение совершить мошенничество, человек учитывает следующие факторы: затраты, прибыль и мотивация. На одной чаше весов лежат награда (как правило, в денежном эквиваленте) и триггер (отставание от конкурентов). На другой – усилия, которые необходимо предпринять, риски и утрата способности спокойно спать по ночам (чувство вины). Повлиять на чувство вины едва ли возможно, но, если сделать так, чтобы риски и затрачиваемые усилия стабильно перевешивали потенциальную прибыль и триггеры, это почти наверняка приведет к снижению уровня преступности в пищевой промышленности.

Деньги – мощный мотиватор, и они, если только каким-нибудь чудом не потеряют свою значимость, будут и дальше толкать людей на преступления. За исключением отдельных актов мошенничества, которые направлены именно на причинение вреда здоровью, основная масса уловок имеет своей целью экономическую прибыль. Масштаб преступной деятельности может быть различным – начиная с разового и незначительного увеличения выручки от розничной продажи за счет добавления воды в свежевыжатые соки и заканчивая получением сверхприбылей путем создания сложной и разветвленной преступной сети. На самом деле в 2015 г. Европол сообщил, что криминальные организации постепенно переводят свою деятельность в сферу производства продуктов питания и прохладительных напитков. Но в основе всего этого – и мелкого жульничества, и большого бизнеса – лежит жадность, и за нашим стремлением получить больше ресурсов, чем имеет сосед, стоят мощные социальные и биологические факторы. Итальянский фермер, выращивающий маслины и отчаянно борющийся за сохранение семейного бизнеса, видит, как сосед богатеет, добавляя в оливковое масло более дешевые масла. Сможет ли честный производитель устоять перед искушением последовать дурному примеру? Отчаяние может толкать людей на самые неожиданные поступки.

В середине XIX в. 2,5 млн га французских виноградников были уничтожены филлоксерой – родственным тле насекомым, которое питается соком виноградной лозы. Отчаянные обстоятельства требуют отчаянных мер – и в Греции были закуплены огромные партии изюма для изготовления вина. Некоторые виноделы подошли к ситуации с позиции химиков и заполняли бутылки жидкостями, в которых виноградный сок напрочь отсутствовал. На этикетках, разумеется, об этом не было ни слова. Без сомнения, сами виновники считали свои действия скорее творческим подходом к решению возникшей проблемы, нежели мошенничеством. Порой все зависит от точки зрения.

Вполне ожидаемо и то, что желание заработать побольше денег чаще всего настигает людей в разгар экономического кризиса. И как раз в такие времена потребители склонны проявлять больше терпимости к фальсификации продуктов. Небогатые семьи ищут продукты подешевле и готовы совершать даже весьма сомнительные покупки, чтобы немного сэкономить. В середине XIX в. подгнившему мясу и сыру возвращали съедобный вид, покрывая его тонким слоем свежего продукта, а тухлой рыбе подкрашивали жабры, чтобы она выглядела свежей. Продавцам это обычно сходило с рук, потому что рабочие ходили за покупками в субботу вечером после получки и в условиях плохой освещенности на рынке сбыть подпорченный товар не составляло никакого труда. В попытках предстать более состоятельными бедняки покупали отбеленные квасцами буханки хлеба, чтобы похвалиться перед гостями его белизной, хотя не могли не догадываться, что столь низкая цена не может быть честной. Бедняки XIX в. разрывались между необходимостью прокормить семью и желанием не ударить в грязь лицом перед соседями. И даже если они понимали, что их обманывают, особого выбора у них не было. Человек с невысоким доходом и по сей день остается самой легкой жертвой мошенников. Продукты с высокой степенью переработки зачастую дешевле свежих овощей и фруктов. Чем больше ступеней переработки проходит продукт, тем проще его фальсифицировать и тем выше шанс, что это пройдет незамеченным. Вероятно, наиболее гадкое во всем этом то, что подобные продукты содержат много «пустых» калорий: они обладают высокой калорийностью, но при этом не имеют практически никакой питательной ценности. Хотя это совсем другая история.

Итак, на одной чаше весов лежит потенциальная выгода, а на другой – риски, связанные с мошеннической деятельностью. При слабом контроле снижается вероятность выявления фальсификатов, особенно если они импортируются, а не производятся внутри страны. К примеру, Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов усилило контроль на местах производства импортируемых в США продуктов, однако он до сих пор охватывает лишь малую долю всего, что ввозится в страну. Физическому осмотру подвергаются лишь 1–2 % продуктов, а лабораторному тестированию и того меньше – около 0,5 %. Если учесть, что 91 % потребляемой в США рыбы и морепродуктов имеет импортное происхождение, очевидно, что риски для преступников невысоки. Они, как и говорила доктор Кирхер, могут чувствовать себя иголкой в стоге сена. В условиях ограниченных ресурсов в первую очередь проверяются продукты, которые могут представлять средний или высокий риск для человеческого здоровья, то есть те, с которыми связаны прецеденты заболеваний пищевого происхождения. А тестирование на предмет выявления фальсификатов начинается лишь после того, как кто-то забьет тревогу.

И все же стратегия повышения рисков может стать важным инструментом в борьбе с мошенниками. В 1995 г. британское министерство сельского хозяйства, рыболовства и продуктов питания (Ministry of Agriculture, Fisheries and Food, MAFF), ныне известное как министерство окружающей среды, продовольствия и сельского хозяйства (Department for Environment, Food and Rural Affairs, Defra), сообщило, что 35 % всех образцов кукурузного масла, собранных с полок магазинов, оказались разбавлены другим маслом, не указанным на этикетке. Усовершенствование методов по выявлению добавок в кукурузном масле (мы расскажем об этом подробнее в главе 3) повысило чувствительность тестов, и в результате шесть лет спустя собранные в магазинах образцы оказались все без исключения чистыми. Риск быть уличенным в мошенничестве значительно увеличился, и одного только этого оказалось достаточно для пресечения преступных действий.

Помимо незначительных рисков, мошенников привлекают возможности, не требующие усилий. Когда возникает возможность сфальсифицировать продукт и к тому же это можно сделать относительно легко, даже самый ленивый мошенник сподвигнет себя на несколько несложных действий ради солидного куша. Длинные и в значительной степени анонимные цепи поставок продовольствия в сочетании с разнообразием готовых к употреблению продуктов предоставляют мошенникам простор для действия. Перед тем как попасть к нам на тарелку, наша еда облетает весь земной шар. Весьма наглядный пример верности этого утверждения – расследование, проведенное Фелисити Лоуренс, специальным корреспондентом газеты Guardian и автором нескольких книг о маркировке продуктов. Она заинтересовалась биографией жаренного во фритюре овощного ассорти, упакованного в пластиковый контейнер и продающегося в магазине Marks & Spencer за £2,99. В набор входят ростки спаржи, мини-кукуруза, беби-морковь и лук-порей, связанные в пучок перышком зеленого лука. Вот что ей удалось выяснить. Пластиковый контейнер, упаковка и зеленый лук были произведены в Англии и затем отправлены в Кению. Там местные работницы, трудящиеся в кондиционированных упаковочных цехах недалеко от аэропорта Найроби, тщательно связали выращенные в Кении овощи (спаржу, кукурузу, морковь и лук-порей) перьями английского лука и положили их в пластиковые контейнеры, после чего завернули в прозрачную пленку и отправили обратно в Соединенное Королевство. Лук проделал неблизкий путь – 13 679 км туда и обратно – только для того, чтобы с большой вероятностью окончить свои дни в мусорном ведре или компостной куче.

Проблема заключается в том, что в наше время продукты редко проходят простую вертикальную цепь поставки, чаще речь идет о целой сети. Кружка горячего шоколада, который согревает вас морозным зимним днем, стала результатом взаимодействия приблизительно 31 участника сети поставок – включая поставщиков сахара, молока, какао и упаковки. Другими словами, при производстве напитка возникла 31 возможность для мошеннических действий. Источник уже неоднократно упоминавшейся конины было так непросто отследить именно из-за сложности сети поставок. К примеру, «говяжьи бургеры» из супермаркета Tesco поставлялись заводом, закупавшим сырье приблизительно у 40 различных производителей. Смесь ингредиентов говяжьего бургера на производственной линии может меняться каждые полчаса, так что выяснить, от какого именно поставщика пришло мясо в определенной партии, было практически невозможно. Помножьте это на количество ингредиентов в готовой лазанье – и вы поймете, почему механизмы поставки продуктов напоминают скорее паутину, нежели цепь.

Склонить чашу весов на сторону честного бизнеса может не только повышение рисков, но и уменьшение возможностей совершить преступление. Это важный (но далеко не единственный) аргумент в пользу того, что путь от фермы до тарелки необходимо сделать как можно более коротким. В наше время Великобритания импортирует около 50 % всех потребляемых продуктов, а 30 лет назад эта цифра составляла всего 25 %. В последнее время в Великобритании активно проводятся кампании наподобие Buy British или Тhe 100-mile diet, смысл которых сводится к тому, чтобы убедить потребителей покупать только продукты британского происхождения, а еще лучше – выращенные в радиусе 100 миль[2] от места проживания. Цель этих кампаний – сформировать устойчивую систему поставок продовольствия, основанную на поддержке местных производителей, долгосрочных и доверительных отношениях с поставщиками и укреплении здоровья за счет потребления сезонных и эндемичных продуктов. Но у таких кампаний есть немало противников. Они утверждают, что для экологии полезнее производить определенные продукты в определенных географических зонах, где для их выращивания требуется меньше ресурсов (таких, как удобрения и искусственное освещение), и это окупает затраты на транспортировку. К примеру, импорт черного перца из Испании может быть более экологичным, чем выращивание его в теплицах и парниках в Великобритании. Тем не менее нельзя отрицать, что употребление в пищу местных продуктов имеет одно преимущество: оно не оставляет места для анонимности в цепи поставок.

Чтобы дать местным производителям некоторую фору в борьбе с поставщиками более дешевых импортных продуктов, правительства устанавливают ввозные пошлины. К сожалению, эти пошлины сами по себе могут провоцировать мошенничество. В 2003 г. Комиссия по международной торговле США (US International Trade Commission, ITC) постановила, что импорт сомов из Вьетнама представляет угрозу американской экономике, поскольку местные рыбоводческие хозяйства не могут конкурировать с вьетнамскими производителями, предлагающими более низкие цены. Разгорелась настоящая торговая война. Комиссия по международной торговле повысила ввозные пошлины на вьетнамских сомов с 5 до 64 %. Ожидалось, что эта мера поддержит местных производителей и заставит людей покупать их продукцию. На деле мало что изменилось: чтобы обойти пошлины, дистрибьюторы просто начали закупать азиатского сома под именем групера – рыбы более ценного вида. Так одной компании-импортеру удалось «сэкономить» на пошлинах около $63 млн. Бывший генеральный директор компании Sterling Seafood (штат Нью-Джерси), занимающейся импортом рыбы и морепродуктов, признался, что в 2004–2006 гг. компания импортировала в США более 5000 т вьетнамского сома под маркой групера или камбалы. Когда в 2007 г. из-за этой истории разразился скандал, покупатели групера потеряли всякое доверие к этому продукту. Проведенные впоследствии опросы показали, что более половины потребителей из-за этого скандала изменили свои предпочтения и перестали покупать групера. Это имело серьезные экономические последствия для ряда регионов, таких как Флорида, где в 2007 г. общий оборот от продажи групера на причалах составлял около $21 млн{4}.

Итак, преступникам нужна не просто возможность совершить мошеннические действия – им нужна легкая нажива. И хотя можно привести множество примеров весьма изощренных мошеннических схем, в жизни все обстоит так: чем проще совершить преступление, тем больше вероятность, что оно будет совершено. Если представить себе уровень сложности как шкалу, то на «сложном» ее полюсе находятся искусственные яйца, о которых мы рассказывали во введении, а на «простом» – различные смеси и измельченные продукты: примесь дешевого масла в дорогом, семена папайи, перемолотые вместе с черным перцем, или немного конины в говяжьем фарше. Чтобы уменьшить количество подделок таких продуктов, нужно либо оставлять преступникам меньше возможностей, либо значительно повысить риск их поимки.

Неопределенность будущего = пищевое мошенничество

Помимо экономических мотивов, которые никуда не денутся, существует и другая причина полагать, что мошенничество в пищевой промышленности будет продолжаться. Нестабильность экологии, обусловленная климатическими изменениями, создает все условия для претворения в жизнь преступных замыслов. Эксперты прогнозируют увеличение числа природных катаклизмов, таких как наводнения и засухи, что повлечет за собой неблагоприятные последствия для сельского хозяйства. У нас уже есть примеры того, как это работает, – правда, пока в небольших масштабах. В 2003 г. на Великобританию обрушилась небывалая жара, и это привело к одновременному раннему созреванию всех посадок листового салата. Согласно заключенным договорам производители должны были обеспечивать поставки салата в супермаркеты в течение всего лета, но, поскольку весь британский салат созрел и закончился раньше времени, им пришлось закупать салат в США. В результате они терпели убытки ради того, чтобы сохранить хорошие отношения с магазинами. Договоры на поставку продовольствия между магазинами и поставщиками составлены так, что все риски, связанные с колебанием спроса и предложения, несет поставщик. Он обязан предоставить магазину определенное количество своего продукта, но, если магазин продал из предыдущей партии меньше, чем ожидалось, он не обязан выкупать следующую партию целиком. Таким образом, у поставщика может неожиданно возникнуть излишек, который он потеряет, если не отыщет другой канал сбыта. Если же спрос на продукт превысит ожидания, поставщик должен срочно найти дополнительное количество товара. Теперь вы понимаете, что учащение природных катаклизмов подорвет стабильность поставок продовольствия и усложнит жизнь поставщикам и салата, и любых других продуктов.

Экстремальные погодные условия могут привести к экономической дестабилизации, нарушению инфраструктуры, от которой мы зависим в плане поставок продовольствия, а также к другим нежелательным последствиям. Возьмем, например, рис – один из основных продуктов питания для доброй половины земного шара. В 2011 г. общий оборот мирового рынка риса оценивался в $23 млрд. Из-за специфических условий, необходимых для выращивания риса, его производство сосредоточено в Южной и Юго-Восточной Азии. Крупнейший мировой экспортер риса – Таиланд, обеспечивающий до 28 % всех мировых поставок, за ним следуют Вьетнам и Индия. «Большая тройка» стран – экспортеров риса весьма уязвима для изменений климата, таких как повышение уровня моря и экстремальные погодные условия. Итак, мы имеем дело с продуктом, который можно производить только в определенных областях, и именно эти области сильнее всего страдают от климатических изменений. Над будущими поставками риса нависла серьезная угроза, а альтернативных регионов, где можно было бы наладить его производство, не так уж много.

Крупнейший потребитель риса – Китай, где ежегодно съедают около 127 млн т жемчужного зерна. Являясь также одним из крупнейших в мире производителей риса, Китай долгое время самостоятельно покрывал внутренний спрос, однако с 2011 г. импорт риса в страну увеличился вчетверо. Увеличение зависимости от иностранных поставщиков связано отчасти с повышением спроса, но главным образом с тем, что сельскохозяйственное производство в Китае очень сильно пострадало от засухи и цены на местную продукцию возросли. Если изменения климата приведут к учащению подобных природных явлений, проблема усугубится и Китай впадет в еще большую зависимость от иностранных производителей этого жизненно важного злака. И что же произойдет, если на мировой рынок, где покупают и продают какие-то жалкие 33,5 млн т риса в год, придет новый и весьма прожорливый покупатель? Можно ожидать глобального дефицита, дестабилизации рынка и невиданного скачка цен на один из основных продуктов для всего мира, в особенности для людей, живущих за чертой бедности. Редкая удача для мошенников – с учетом того, что уже имеются прецеденты: фальшивый рис, изготовленный из синтетической смолы и картофельного крахмала.

Климатические изменения могут также способствовать росту заболеваемости сельскохозяйственных культур и животных. Так, более теплые зимы на юго-западе Англии в последние пять лет увеличили период распространения многих болезней домашнего скота, в частности миаза, вызванного личинками мясных мух. Весной мухи появляются раньше, и период поражения скота длится дольше. Учитывая, что от этого страдает до 80 % всего поголовья овец в Великобритании, ухудшение ситуации может иметь серьезные последствия не только для благополучия животных, но и для экономики. Снижение выручки из-за экстремальных погодных условий и распространения болезней, изменение экономической конъюнктуры, вызванное природными катаклизмами, а также перебои в глобальной системе поставок продовольствия – все это может толкнуть на кривую дорожку и самых честных людей.

Очевидно, что изменения климата не ограничиваются только сушей. В последние 25 лет температура Северного и Балтийского морей растет в шесть раз быстрее, чем в среднем по планете. Это привело к изменению состава видов, обитающих в их водах. Уменьшилось поголовье видов, предпочитающих холодную воду, – трески, пикши и мерланга, зато увеличилось поголовье теплолюбивых рыб – барабульки, красного морского петуха и солнечника. Изменение температуры окружающего Великобританию моря даже на 1–2 °C вызовет значительные перемены в составе его обитателей. Это может огорчить британских потребителей, которые славятся своим консерватизмом в выборе рыбы и морепродуктов. Около 80 % всех даров моря, которые продаются в британских супермаркетах, составляют треска, пикша, тунец, лосось и креветки. Четыре из этих пяти видов либо разводятся на фермах (лосось), либо импортируются (треска, тунец и креветки). Супермаркеты, правительство, неправительственные организации и знаменитые повара предпринимали сверхчеловеческие усилия, чтобы приучить британскую публику покупать и употреблять в пищу такие эндемичные для Великобритании виды, как кальмар, сардины, сайда и лиманда. Эти кампании даже имели некоторый эффект, но лишь в краткосрочной перспективе – со временем британцы возвращались к своей любимой пятерке. Такая инертность британских покупателей и нежелание привыкать к новым видам могут в будущем сделать потребителей более уязвимыми для мошеннических действий, связанных с неправильной маркировкой. В погоне за прибылью мошенники едва ли смогут устоять перед искушением маркировать любую похожую рыбу как ту, на которую есть спрос, а если товар импортируется, возможностей для этого у них будет предостаточно.

Таким образом, жадность, экономические кризисы, природные катаклизмы и глобализация системы поставок продовольствия служат катализаторами мошенничества в пищевой индустрии, и едва ли это изменится в ближайшем будущем. Вопрос в том, готовы ли мы и дальше потворствовать мошенничеству, или же мы хотим ему противостоять. Усовершенствование методов анализа и системы прогнозирования, разрабатываемое, к примеру, Национальным центром по охране и безопасности продуктов питания, может повысить риски для мошенников. Изменения в системе производства, которые сделают сеть поставок более прозрачной, а также изменения в поведении потребителей должны привести к уменьшению количества возможностей совершить мошенничество. Но будет ли этого достаточно для того, чтобы потребитель мог почувствовать себя в безопасности?

Загадка дешевой еды

Для того чтобы начать доверять продуктам, которые мы покупаем, нам необходимо отдавать себе отчет в том, как обстоят дела. Глобализация системы поставок продовольствия не только подарила нам новые возможности для производства продуктов и их компонентов, но и сформировала потребителя с завышенными ожиданиями. Нам кажется, что супермаркеты должны обладать неограниченным ассортиментом. Мы покупаем свежий листовой салат в декабре так же легко, как если бы на дворе стоял июль. Мы практически перестали есть сезонные продукты, и наши представления о том, сколько должна стоить еда и сколько этапов она проходит от фермера до прилавка, имеют мало общего с реальностью.

В 1900 г. средняя американская семья тратила на еду 43 % своих доходов, к 2013 г. этот показатель снизился до 13 %. Современная пищевая индустрия позволяет производить еду дешево и эффективно, и потребители привыкли к бросовым ценам на продукты. Конкуренция заставляет супермаркеты удерживать низкие цены на определенные базовые товары и продукты с высокой степенью переработки. В 2012 г. жесточайшая засуха в США уничтожила 80 % посевов кукурузы – важного компонента готовых продуктов и одной из основных кормовых культур. По прогнозам американского правительства, неурожай кукурузы должен был привести к росту цен на говядину, свинину, яйца и молочные продукты на 4–5 %, а также к дополнительному росту инфляции на 2–3 %. Однако американским супермаркетам удалось удержать прежние цены на готовые продукты, лежащие на прилавках. Как же это оказалось возможным, ведь стоимость сырья, входящего в эти готовые продукты, возросла?

Система производства готовых продуктов с высокой степенью переработки очень эффективна. Именно поэтому пакет свежих яблок стоит дороже, чем упаковка макарон с сыром. Кроме того, транспортировка свежих овощей и фруктов и сохранение их товарного вида требуют гораздо больше денежных и рабочих ресурсов, чем перевозка фасованных готовых блюд. Комбинация низкой стоимости и удобства потребления делает сегмент готовых блюд самым быстрорастущим сектором в пищевой индустрии. Только в Великобритании в 2013 г. рынок готовых блюд, продаваемых с прилавков супермаркетов, оценивался в $3,6 млрд, что составило на 8 % больше, чем годом ранее. Такая динамика объясняется тем, что потребители стали тратить деньги более осознанно и многие перешли с ужинов в ресторане на готовые блюда, которые можно съесть дома. В 2007 г. импорт готовых блюд, включая продукты с высокой степенью переработки, составил в США $60 млрд – на 100 % больше, чем в 1998 г. Несмотря на заявления многих потребителей о том, что они планируют больше готовить и покупать меньше готовых блюд, их поведение говорит об обратном.

Впрочем, вполне вероятно, что эпоха бросовых цен на продукты подходит к концу. По крайней мере, многие считают именно так. В 2013 г. ООН выступила с прогнозом повсеместного повышения цен на продукты на 40 % в течение последующих десяти лет. Основную причину роста цен организация видит в увеличении прослойки среднего класса в Китае и Индии, что приведет к повышенному спросу на мясо. И если эпоха дешевой еды действительно заканчивается, переходный период может сделать потребителей особенно уязвимыми для разного рода мошеннических схем. Может образоваться значительный зазор между реальной стоимостью продуктов и тем, сколько покупатель готов за них заплатить, – а это идеальная ситуация для фальсификации продуктов при помощи более дешевых компонентов вроде конины.

Власти наконец впряглись в упряжку

Хотя обнаруженная конина и не принесла вреда ничьему здоровью (скорее даже наоборот, поскольку в ней содержится гораздо меньше жира, чем в говядине), скандал заставил людей осознать собственную уязвимость в том, что касается еды. В определенном смысле вся эта ситуация напоминала школьный розыгрыш, как если бы где-нибудь в сторонке стояла кучка хулиганов, посмеиваясь и тыча в нас пальцами: «Ни за что не догадаетесь, ЧТО мы добавили в бургер малыша Томми!» Как гласит английская пословица, обманешь раз – позор тебе, обманешь дважды – позор мне. «Троянская конина» заставила правительства во всем мире принять меры для того, чтобы второго раза не случилось.

Похоже, эта история вынудила многие государства поднять проблему пищевого мошенничества повыше в списке приоритетов. В Великобритании началась масштабная проверка сети поставок продовольствия (руководил проверкой профессор Университета Квинс в Белфасте Крис Эллиот), а затем был основан Отдел по борьбе с пищевыми преступлениями (Food Crime Unit). В конце 2013 г. американское Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов выпустило новый регламент по защите продуктов от фальсификации. Правительство ЕС, которое раньше было озабочено в первую очередь проблемой безопасности продуктов, теперь начало изучать инструменты и механизмы борьбы с пищевым мошенничеством, применяемые в европейских странах. Кроме того, Евросоюз сейчас ведет активную разработку нового протокола тестирования продуктов и расширяет список продуктов, которые подлежат обязательной маркировке, сообщающей о месте происхождения. Теперь в этот список включат необработанное мясо, молоко и другие монопродукты. Общая тенденция заключается в том, что государство стремится принять упреждающие меры в отношении мошенников и пытается своими действиями повысить риски и уменьшить количество возможностей для совершения преступных действий.

Кроме того, можно заметить, что правоохранительные органы, по крайней мере в Великобритании, стремятся заменить чисто бюрократический подход более активным контролем и проведением расследований. Профессор Эллиот в своем исследовании столкнулся с производителем, который прошел около 300 проверок за предшествующий календарный год, и самое существенное замечание по их результатам касалось неправильного расположения огнетушителей. Вероятно, инспекторам пора уже начать прислушиваться к своему внутреннему Шерлоку Холмсу и вместо контроля за размещением огнетушителей (безусловно, тоже очень важным) подумать о том, что находится за закрытыми дверьми и в запертых шкафах, как следует вникнуть в отчеты и действительно расследовать те вещи, которые почему-то настораживают.

Некоторые страны весьма серьезно подошли к внедрению активного подхода в продовольственной инспекции. В 2006 г. Датская продовольственная администрация (Danish Food Administration) учредила специальную Летучую бригаду (Food Flying Squad). Незадолго до этого журналисты раскрыли мошенническую схему, которая позволяла тоннами продавать просроченное мясо в датских магазинах. Изначально бригада состояла из шести человек, затем ее состав был расширен до 18 участников. Как явствует из названия, Летучая бригада прибывает на место на вертолете без предупреждения, и на подготовку к проверке дается всего пять минут. Политика бригады требует полной прозрачности, поэтому, если инспекторы сталкиваются с запертой дверью, ключи от которой случайно «потерялись», на место немедленно вызывают слесаря, чтобы вскрыть замок. Они исходят из презумпции виновности, поскольку уверены: если специально не искать признаки мошенничества, вы их и не найдете. Летучая бригада проводит плановые проверки, но также реагирует на жалобы покупателей и анонимные наводки. В том, что касается доступа к помещениям, Летучая бригада имеет даже больше полномочий, чем полиция, а кроме того, ее сотрудники обладают правом конфисковывать оборудование, собирать и документировать улики, выписывать предупреждения и налагать штрафы. Британский Отдел по борьбе с пищевыми преступлениями уже заявил, что готов брать с датчан пример.

Можно ли винить правительство?

Если бы правительства воздержались от активных действий даже после столь вопиющего гастрономического оскорбления, как конина в бургерах, народ едва ли остался бы безмолвным. Когда разразился этот скандал, потребители винили во всем ретейлеров, ретейлеры – поставщиков, и все хором обвиняли правительство. Случившееся заставляет задуматься над извечным вопросом: а кто же, собственно, виноват? Кому мы можем доверить отделение мух от котлет?

Поскольку все без исключения любят обвинять правительство, давайте с него и начнем. Роль правительства заключается в формировании законодательных рамок, обеспечивающих права и свободы граждан, контроль за тем, как соблюдаются эти права, и – при необходимости – принятие принудительных мер для их соблюдения.

В Великобритании задача контроля за безопасностью еды и соблюдением пищевых стандартов возложена на органы местного самоуправления. Исключение составляют лишь некоторые мясоперерабатывающие комплексы, которые относятся к ведомству Агентства по пищевым стандартам. Вопросами гигиены, качества и безопасности продуктов занимается должностное лицо в совете графства, отвечающее за экологию и здравоохранение. Состав и маркировка продуктов питания входят в сферу ответственности чиновника по торговым стандартам. Многие советы графств нанимают подрядчиков для проведения ревизий и аудита, поскольку выполнить их своими силами просто не могут. С 2008 г. количество персонала, отвечающего за контроль над соблюдением пищевого законодательства, сократилось на 63%{5}. Ресурсы органов местного самоуправления ограниченны, им необходимо проявлять осмотрительность при распределении бюджетных средств. В этих условиях контроль за соблюдением пищевого законодательства далеко не всегда оказывается в приоритете.

Органы местного управления сотрудничают с Агентством по пищевым стандартам и подвергаются регулярным проверкам. Основная задача агентства – охранять здоровье населения и блюсти интересы потребителей во всем, что касается продуктов питания и напитков. Помимо сотрудничества с органами местного самоуправления, агентство осуществляет проверки предпринимателей по части безопасности поставляемого ими продовольствия. Эта деятельность включает в себя маркировку продуктов на предмет их безопасности для потребителя, то есть содержания в них потенциальных аллергенов, срока годности и т. п.

Помимо Агентства по пищевым стандартам, в 2010 г. в Великобритании имелось еще два органа, в сферу ответственности которых входила маркировка продуктов питания. За информацию о пищевой ценности отвечало министерство здравоохранения, а за информацию о составе и подлинности продукта – уже знакомое нам министерство окружающей среды, продовольствия и сельского хозяйства. Национальное управление аудита Великобритании (National Audit Office) назвало подобное распределение ответственности между правительственными ведомствами одним из основных факторов, сыгравших на руку мошенникам в истории с «троянской кониной». Заинтересованные лица просто не понимают, к кому следует обращаться за информацией, и это мешает правительству нести свет знаний в массы в желаемом объеме. Именно это распыление ответственности было первым, на что обратил внимание профессор Крис Эллиот в своем отчете о состоянии сети поставок продовольствия в Великобритании. Он заявил, что, несмотря на все усилия, предпринимаемые каждым ведомством в своей сфере ответственности, они не сотрудничают между собой. По результатам отчета британское правительство учредило Комитет по соблюдению пищевого законодательства (Food Integrity Committee), цель которого состоит в том, чтобы собрать воедино фрагменты ответственности, ранее распределенные по различным департаментам и министерствам.

Британское правительство не одиноко в своих трудностях, вызванных распылением ответственности. Основную ответственность за безопасность продовольствия в США делят между собой Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов и министерство сельского хозяйства (US Department of Agriculture, USDA). Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов отвечает за безопасность всех местных и импортных продуктов, за исключением мяса и птицы, которые находятся в ведении министерства сельского хозяйства. Яйца в целом виде относятся к сфере Управления, но стоит скорлупе треснуть – и они уже переходят в зону ответственности Службы продовольственной инспекции и безопасности продуктов (Food Safety and Inspection Service, FSIS), входящей в состав министерства. В 2013 г. канадское правительство перевело Канадское агентство по контролю за качеством пищевых продуктов (Canadian Food Inspection Agency, CFIA) под управление министерства здравоохранения (Health Canada) вместо министерства сельского хозяйства (Agriculture Canada). Тем не менее в стране до сих пор действуют три органа, ответственные за соблюдение пищевого законодательства, – Канадское агентство по контролю за качеством пищевых продуктов, Канадское управление по охране общественного здоровья (Public Health Agency of Canada) и министерство здравоохранения. Но они хотя бы подчиняются одному и тому же министру. В Китае за контроль качества пищевых продуктов отвечает не меньше десяти правительственных департаментов.

С точки зрения борьбы с пищевым мошенничеством государства обладают значительными возможностями по сбору и сопоставлению информации, а также обмену ей. Нидерланды с их долгой и славной торговой историей имеют, как следствие, и долгий опыт борьбы с мошенниками в пищевой промышленности, а также солидные наработки в том, что касается сбора информации о преступлениях в этой сфере. В 2013 г. Нидерландское ведомство по безопасности пищевых продуктов и защите потребителей (Netherlands Food and Consumer Product Safety Authority, NVWA) собрало около 120 000 фактов, касающихся пищевого мошенничества. Вся эта информация привела к раскрытию лишь 20 преступлений. Фармакопейная конвенция США (US Pharmacopeial Convention, USP) ведет специальную базу данных по пищевому мошенничеству (Food Fraud Database), где описаны все продукты, о фальсификации которых когда-либо упоминалось в СМИ и рецензируемых изданиях. В ней содержится информация о том, какой именно ингредиент был использован для фальсификации, и о методе, с помощью которого он был обнаружен. Ознакомление с этой базой данных может дать вам фундаментальные представления о том, какие именно продукты относятся к группе риска и каковы основные инструменты мошенников. После скандала с кониной правительство ЕС осознало, что в Европе аналогичная статистика не ведется. Сбор информации – первый и самый необходимый шаг в решении проблемы: он позволит понять, где находятся основные слабые места и как нужно действовать. Кроме того, очень важно распространять эту информацию, поскольку сеть поставок продовольствия глобальна и мошенники в своих действиях не ограничиваются территорией отдельно взятой страны.

Кроме того, правительства обязаны пресекать преступную деятельность, обеспечивая повсеместное исполнение законов. Информации о случаях мошенничества много – гораздо больше, чем о вынесенных мошенникам приговорах. Даже после разоблачения «троянской конины» не последовало громких судебных процессов. Первый приговор по обвинению в мошеннических действиях с кониной (не связанному с первоначальным скандалом) был вынесен лишь в конце 2013 г. Случайно проведенный тест свиных сосисок, купленных в английском Дартфорде, выявил их «лошадиную сущность»: почти половина всего содержавшегося в них мяса оказалась не заявленной на упаковке кониной. Компанию-импортера Expo Foods Ltd суд обязал уплатить штраф в £5000, а также £2500 на покрытие следственных расходов. Первые обвинения, напрямую связанные с «троянской кониной», были вынесены лишь в мае 2014 г. – через 15 месяцев после обнаружения ДНК лошади в замороженных бургерах.

Несмотря на существование законодательства, регламентирующего юридическое преследование за мошенничество в пищевой промышленности, существует немалая дистанция между предусмотренными мерами пресечения и реально выносимыми приговорами. В 2012 г. двум руководителям компании Hitchin' Post Steak Co., занимающейся убоем и переработкой птицы в США, было предъявлено обвинение в неверной маркировке и фальсификации товара, который они продавали. За приписываемые им преступления закон предусматривал следующие максимальные меры:

• пять лет тюремного заключения и штраф в размере $250 000 за участие в сговоре с целью перевозки и продажи неверно маркированных и фальсифицированных продуктов из мяса птицы;

• один год тюремного заключения и штраф в размере $100 000 за несанкционированное использование официальной отметки о контроле;

• один год тюремного заключения и штраф в размере $100 000 за продажу и обработку продуктов из мяса птицы, которые выдавались за прошедшие контроль;

• три года тюремного заключения и штраф в размере $250 000 за продажу фальсифицированных продуктов из мяса птицы;

• три года тюремного заключения и штраф в размере $250 000 за несанкционированное использование официальной отметки о контроле на фальсифицированных продуктах из мяса птицы;

• три года тюремного заключения и штраф в размере $250 000 за дезинформацию о прохождении контроля.

Если бы при вынесении приговора им была назначена максимальная мера пресечения по каждому пункту обвинения, они получили бы до 16 лет тюрьмы и были бы обязаны уплатить до $1,2 млн штрафа. В действительности все было совсем не так. Оба руководителя Hitchin' Post заключили соглашения о признании вины. Вице-президент компании получил один год условно и штраф в размере $5000, а генеральный директор был приговорен к одному году условно и должен был уплатить $15 453 в качестве штрафа и возмещения издержек. Подобные меры пресечения едва ли удержат кого-то от столь прибыльной мошеннической деятельности.

После скандала с меламиновым молоком в Китае под следствием оказался 21 потенциальный участник преступления. Руководитель компании Sanlu был приговорен к пожизненному заключению и штрафу в размере $3,1 млн. Фермер Чжан Юйцзюнь, который изготавливал и продавал белковый порошок с меламином, а также посредник по имени Гэн Цзипин, продавший более 900 т сухой молочной смеси с добавкой этого порошка, были приговорены к высшей мере и казнены в ноябре 2009 г.

Как мы видим, существуют большие расхождения между разными странами в том, что касается мер пресечения пищевого мошенничества. Если мы хотим склонить чашу весов на свою сторону, было бы логично назначить такие меры наказания, которые как минимум уравновешивали бы потенциальную выгоду от мошеннических действий. Повышение штрафов и сроков тюремного заключения за фальсификацию продуктов могли бы стать вполне убедительным аргументом. В ноябре 2014 г. правительство Тайваня в десять раз увеличило штрафы за пищевое мошенничество, чтобы восстановить доверие потребителей после разоблачения компании Wei Chuan Foods Corp, которая добавляла запрещенный краситель в оливковое масло.

Профессор Эллиот называет нулевую терпимость к мошенничеству одним из столпов пищевой безопасности. Излагая эту идею на одной конференции, он сослался на известную в криминалистике «теорию разбитых окон». В двух словах она заключается в следующем: если в здании есть одно выбитое стекло и никто его не заменяет, очень скоро в здании разобьют и остальные окна; но если быстро вставить новое стекло взамен выбитого, вероятность того, что разобьют и другие окна, снижается. Идея проста: нужно решать проблемы, пока они маленькие, и сурово наказывать даже за незначительные проступки. Государство вполне может взять на себя ведущую роль в этом процессе.

Датская Летучая бригада за первый год работы выписала штрафов приблизительно на полмиллиона британских фунтов. Семь лет спустя общая сумма штрафов снизилась примерно вчетверо, главным образом благодаря тому, что теперь законы соблюдаются лучше. Предприниматели не хотят, чтобы их поймали за руку, и строже следят за тем, что происходит на производстве. Летучая бригада не только выписывает штрафы и присылает провинившимся компаниям счета на оплату своего рабочего времени, но и выставляет правонарушителей на всеобщее поругание, публикуя информацию о них в специальных пресс-релизах. Одно время инспекторы даже возили с собой съемочную бригаду, как в известном британском реалити-шоу Traffic Cops.

Ответственность производителя

Суровые меры наказания заставят предприятия пищевой промышленности тщательнее проверять своих поставщиков, чтобы не понести ответственность за чужие преступления. Само собой разумеется, что в случае мошенничества ответственность падает на всех – от производителей продуктов и упаковки до дистрибьюторов и ретейлеров. При выявлении фальсифицированных продуктов все участники несут финансовые потери, связанные с отзывом товаров, повальными проверками продуктов, а также падением продаж вследствие утраты доверия покупателей. Поэтому предприятия заинтересованы в прозрачности и надежности поставщиков, а также в информации о слабых местах в сети поставок и о том, как действовать в случае, если один из участков этой сети окажется скомпрометирован.

KPMG – одна из крупнейших в мире аудиторских и консалтинговых компаний – оказывает предприятиям пищевой промышленности услуги по проверке их поставщиков и оценке сопутствующих рисков. В рамках этого анализа клиенты должны обрисовать схему своих поставок на всех уровнях, то есть указать, кто поставляет товары их поставщикам. Это позволяет понять, какие риски сопровождают их деятельность в каждом сегменте сети поставок и каким образом на это могут повлиять события в мире. Подробно изучаются процессы аудита – как у самих клиентов, так и у их поставщиков. А это большая работа. Пройдитесь по рядам современного супермаркета. Прикиньте, сколько продуктов лежит на полках, сколько ингредиентов в каждом из них. Понять, откуда происходят все эти ингредиенты, и убедиться в их подлинности кажется непосильной задачей. Количество продуктов в ассортименте среднего американского супермаркета выросло с 9000 в 1975 г. до 47 000 в 2008-м. Средний британский супермаркет продает всего-навсего около 30 000 наименований товара. По большей части это различные вариации одних и тех же продуктов: теперь на полках лежит не один вид сухого завтрака Cheerios, а целых 11 – с разными вкусами. Разнообразие – это хорошо, но представьте себе, насколько усложняется сеть поставок! В состав исходных Cheerios входит семь ингредиентов, а во всей линейке продуктов ингредиентов в три раза больше. Сеть поставок пережила лавинообразный рост, и прежняя система управления поставками уже не справляется.

Отчет Эллиота подтверждает, что один из важнейших шагов к снижению риска пищевого мошенничества – укорочение цепи поставок. В числе компаний, которые предприняли этот шаг, оказался английский McDonald's. Не ожидали? В Великобритании гамбургер проходит всего три ступеньки на пути к точке питания: ферма – бойня – мясоперерабатывающий комбинат. С 1978 г. компания закупает котлеты для гамбургеров только у одного поставщика – OSI Food Solutions. Мясоперерабатывающий и обвалочный завод Linden Foods является бессменным партнером компании OSI Food Solutions уже 15 лет. Путь каждого куска мяса, производимого этим заводом, можно проследить до фермы-поставщика. Все партии товара, перемещающиеся между различными локациями, маркируются и запечатываются, чтобы избежать постороннего вмешательства. Электронная система отслеживания поставок гарантирует, что количество котлет, привезенных в каждый конкретный ресторан, совпадает с количеством проданных котлет. Короткая цепь поставок и долгие отношения с поставщиком сводят риски к нулю.

Британское правительство заявило, что готово оказать индустрии поддержку в налаживании простой и эффективной системы аудита пищевых поставок. Компания NSF International – независимый эксперт по качеству и безопасности еды – совместно с Агентством по пищевым стандартам занимается разработкой методов, которые помогут предприятиям выявлять продукты, входящие в группу риска.

Помимо поддержки «сверху», от правительства, предприятиям пищевой промышленности, без сомнения, не помешала бы поддержка «снизу», то есть от потребителей. Но похоже, в данный момент потребителям совсем не интересно участвовать в формировании прозрачной системы поставок и пресечении мошенничества. Мы, потребители, создания сложные. Настоящий кошмар бихевиориста. Наши покупки зависят от того, с кем мы пришли в магазин, от нашего настроения, от того, для кого мы покупаем продукты, от модных веяний и новостных заголовков, от количества денег на нашем счету и даже от погоды. Впрочем, есть и постоянные факторы, влияющие на наши покупки: удобство, здоровье, удовольствие и цена. На данный момент похоже, что ретейлеры ничего не выиграют от создания прозрачной и надежной системы поставок. Впрочем, сеть магазинов Waitrose, известная сотрудничеством исключительно с местными производителями, жесткими критериями выбора поставщиков и экологической ответственностью, совсем не пострадала в результате скандала с кониной и даже заявила о росте продаж на 11 %. Вероятно, это объясняется тем, что покупатели, потерявшие доверие к Tesco, перешли к Waitrose. В 2014 г. сеть Waitrose переживала самый бурный рост за всю историю существования компании, а прибыли Tesco упали на 6 %, причем позднее компания заявила, что даже эта оценка была слишком оптимистичной. По мере развития технологий, которые позволяют потребителям моментально получить доступ к информации о цепи поставок, ретейлерам приходится все больше думать о том, чтобы эта информация давала им конкурентное преимущество.

Чтобы пресечь мошенническую деятельность, предприятия и правительство должны делиться друг с другом информацией. Если мы возлагаем на правительство задачу по сбору и сопоставлению сведений, которые позволят ловить и наказывать преступников в сфере пищевой индустрии, мы должны эти сведения предоставлять. Эндрю Опай, директор отдела продовольствия и устойчивого развития (Food and Sustainability) Британского консорциума ретейлеров (British Retailer Consortium, BRC), утверждает, что предприятия розничной торговли уже включились в этот процесс. Они не только пересмотрели способы обмена информацией между собой, но и начали работу над сокращением цепи поставок, а консорциум разработал новые методы аудита системы поставок с целью выявления мошенничества. Судя по всему, индустрия делает шаги в правильном направлении.

Контролирующие организации и бдительные потребители

Независимые организации наподобие Oceana и Which? действующие за пределами промышленной и государственной сферы, также играют важную роль в пресечении пищевого мошенничества. Некоторые из них проводят собственное целевое тестирование продуктов. Многие из громких разоблачений, имевших место в Великобритании, произошли при непосредственном участии организации Which? которая занимается независимыми расследованиями и тестированием, привлекая к своим действиям внимание СМИ, а те в свою очередь привлекают к проблеме внимание публики и сообщают всему процессу еще бóльшую значимость.

В борьбе с пищевым мошенничеством существенна и роль СМИ. Они должны поддерживать необходимый баланс, так, чтобы, с одной стороны, проблема находилась в фокусе внимания, а с другой – народ не был бы запуган ужасными историями до полной апатии. СМИ не только раздувают скандалы – они нередко принимают активное участие в разоблачении мошенников. Фелисити Лоуренс и ее коллеги из газеты Guardian провели не одно расследование в сфере пищевой промышленности и самостоятельно добыли множество информации – от сделанных под прикрытием видеосъемок антисанитарных условий в цехах по переработке курицы до фактов эксплуатации нелегальных иммигрантов. Упомянутая выше Летучая бригада была основана после того, как датские журналисты самостоятельно раскрыли сговор с целью сбыта просроченного мяса. Еще в XIX в. весьма респектабельное издание Lancet еженедельно публиковало статьи о фальсифицированных продуктах, продаваемых в Лондоне, указывая названия и адреса магазинов и вынося их таким образом на суд общественности. Истории в СМИ – особенно правильно поданные истории – играют решающую роль в деле образования потребителей. Хотя такие публикации не дают конкретных советов, как не стать жертвой мошенников, тем не менее они вносят существенный вклад, поскольку оказывают давление, с одной стороны, на предприятия пищевой промышленности, а с другой – на правительство. При помощи СМИ можно было бы даже создать ситуацию, в которой прозрачность и безопасность системы поставок обеспечивали бы предприятиям преимущество перед конкурентами.

Мы, рядовые потребители, несем свою долю ответственности за пищевое мошенничество. Как уже говорилось выше, наши ожидания относительно того, сколько должна стоить еда, совершенно оторваны от реальности, равно как и наши представления о том, как нормальный продукт должен выглядеть, пахнуть, какие вкусовые и потребительские качества он должен иметь. Мы понятия не имеем, как должны выглядеть и пахнуть нити шафрана, как отличить свежее оливковое масло от старого, и свято верим, что свежевыжатый апельсиновый сок действительно может неделю храниться в холодильнике.

В современных продуктах содержится столько искусственных ароматизаторов, что это не может не оказывать влияния на наши пищевые предпочтения. Ребенок, который привык к клубничному ароматизатору в мороженом, конфетах, жевательной резинке, молоке, сухих завтраках и бог знает каких еще продуктах, имеет пока возможность попробовать настоящую клубнику. Но вполне вероятно, он предпочтет фальшивый клубничный вкус, на котором вырос. Ведь он гораздо ярче, чем вкус настоящей клубники, намного полнее и оставляет более долгое послевкусие. А теперь представьте, как подобные вещи влияют на наши представления о натуральной еде и ее вкусе.

Если вы когда-нибудь покупали или пекли сами настоящий хлеб, то знаете, что хлеб не может храниться целую неделю, не черствея и не покрываясь плесенью. Продающийся в магазине хлеб промышленного изготовления содержит консерванты, а кроме того, он обработан противогрибковым средством, чтобы дольше оставаться свежим. Едва ли можно считать это мошенничеством. Скорее это мера по спасению еды от мусорного ведра. Но тут важно понять одну вещь: мы настолько привыкли к различным манипуляциям с нашей едой, что уже даже не осознаем этого.

Каждый из нас обладает очень сложной врожденной системой распознания мошенничества. Широко распространено заблуждение, что люди имеют слабое чувство обоняния. По сравнению с другими животными наши носы относительно невелики и в них меньше рецепторов. И тем не менее поведенческие тесты доказывают, что мы способны распознавать запахи не хуже, а может, даже и лучше многих других млекопитающих. В том, что качается различных отдушек, мы даже можем дать фору собакам. Трихлоранизол (лат. TCA, см. Приложение) – натуральное соединение, которое может придавать вину привкус пробки или плесени, – распознается некоторыми людьми при содержании несколько частиц на триллион. Так что с нашим носом все в порядке, просто нужно научиться им пользоваться – провести тонкую настройку, если угодно.

Все мы, от членов правительства до рядовых потребителей, должны взять на себя ответственность по пресечению пищевого мошенничества. Но винить в преступных действиях можно только самих преступников. Лучшее, что мы можем сделать, – вооружиться знаниями и, по возможности, инструментами, которые позволят нам стать менее уязвимыми для мошенничества. Профессор Лиза Джек, руководитель Группы по борьбе с пищевым мошенничеством (Food Fraud Group) при Портсмутском университете, провела аналогию с деятельностью полиции. Даже если у нас в районе имеется полицейский участок, мы все равно закрываем дверь, уходя из дома, и принимаем меры предосторожности против воров. С пищевым мошенничеством все должно обстоять точно так же.

И наконец, наука

Во всей этой истории наука играет едва ли не самую главную роль. Существует множество методик на грани фантастики, позволяющих выявить пищевое мошенничество: от анализа ДНК с целью распознания, какой вид рыбы использовался при производстве купленного вами филе, до исследования устойчивых изотопов, благодаря которому можно узнать, в какой именно солнечной итальянской долине произрастал данный помидор. Однако способы совершения мошенничества развиваются так же быстро, как и методы его пресечения. Если преступники узнают, что разбавленное водой молоко не пройдет тестирование из-за низкого содержания белка, они найдут способ фальсифицировать его таким образом, чтобы обмануть тест (мы поговорим об этом подробнее в главе 6).

Преступники проявляют очень творческий подход к манипуляциям с базовыми продуктами. Кто бы мог подумать, что зернышко риса может оказаться не просто семенем растения? Еще можно понять, когда более дешевый рис выдают за басмати, но едва ли мы ожидаем, что кто-то попытается изготовить фальшивый рис, смешивая картофельный крахмал с синтетической смолой. А как насчет создания искусственных яиц в скорлупе? Все это очень раздражает, хотя некоторыми находками мошенников нельзя не восхититься.

Мы решили написать эту книгу, потому что хотели поделиться самыми передовыми достижениями науки пищевого мошенничества, а также науки его выявления. Нам показалось, что СМИ недооценивают научную составляющую скандалов, связанных с продуктами питания, и, будучи учеными, мы решили исправить эту несправедливость. Но, кроме того, мы считаем, что знание – сила, и информация о том, какими возможностями располагают мошенники, заставит нас более осознанно подходить к тому, что мы потребляем. Наука может обеспечить потребителей необходимыми инструментами, которые снизят их уязвимость для пищевого мошенничества; если вернуться к использованному выше сравнению, она позволяет потребителям запереть свою дверь на замок. От кулинарной химии до новых технологий в системе снабжения – существует множество способов отделить мух от котлет.

Глава 2

Методы борьбы

Первый научный поход против мошенников, орудующих в пищевой индустрии, затеял немецкий химик, живший в Лондоне в 1820-х гг. Звали его Фридрих Аккум, и он любил не только химическую науку, но и хорошо поесть. Его весьма удручало качество лондонской еды того времени, и он решил во что бы то ни стало показать окружающим, с чем они имеют дело. Результатом его усилий стал эпохальный труд – «Трактат о фальсификации продуктов питания и кулинарных ядах» (A Treatise on Adulterations of Food and Culinary Poisons). На его 360 страницах содержится бесчисленное множество шокирующих подробностей о пищевом мошенничестве. Трактат открыл британским гражданам глаза на бесцеремонные манипуляции с продуктами и напитками, которые они употребляли в пищу. В книге Аккум предложил целый ряд несложных способов выявления наиболее распространенных фальсификатов – это своего рода справочник по кухонной химии. Он описал, например, как обнаружить квасцы в хлебе при помощи кипяченой дистиллированной воды, бумаги и чистой азотной кислоты (пожалуй, не самое привычное средство на британских кухнях). Также в книге содержалась подробная инструкция, как опознать ненастоящий чай и убедиться в этом, используя аммиак, который содержится в любых средствах для чистки. Кроме того, Аккум делился способами выявления контрафактного кофе, поддельных вин и других алкогольных напитков, фальсифицированных сыров, специй, маринованных огурчиков, уксуса, сливок, кондитерских изделий, заварного крема, оливкового масла и горчицы. Из книги можно было узнать и о том, как распознать вредные, даже ядовитые и смертельно опасные вещества вроде красного оксида и подобных красителей. Открытия Аккума произвели настоящую революцию среди лондонского населения.

В его «Трактате» можно найти множество удручающих совпадений с теми проблемами, которые волнуют сегодняшних криминалистов, расследующих случаи пищевого мошенничества. Да и перечень глав содержит все те же продукты, и ныне входящие в группу риска: вино, пиво, крепкий алкоголь, чай, кофе, вода, хлеб, молочные продукты, уксус, специи, оливковое масло, маринованные огурцы, рыбный соус и т. д. А следующая фраза из предисловия к «Трактату» словно описывает сегодняшнюю ситуацию, а не реалии двухсотлетней давности: «Методы подделывания и контрафакции самых различных продуктов, продающихся на рынке, достигли такого совершенства и изобретательности, что могут ввести в заблуждение даже весьма искушенных знатоков». Средства, предлагаемые Аккумом, отражают зачаточное состояние аналитической науки того времени. Тем не менее они были вполне действенны и помогали выявить случаи самого грубого, отъявленного мошенничества – как его охарактеризовали бы в наши дни. В основном эти тесты основаны на таких элементарных, не требующих хитроумных приспособлений действиях, как растворение, сжигание, взвешивание, дистилляция и простейшие химические реакции. Впрочем, это было только начало.

Артур Гассаль – британский физик, химик и микроскопист, продолжил дело, начатое Аккумом, и достиг в нем новых успехов благодаря своему микроскопу. В 1851–1854 гг. Гассаль изучил под микроскопом более 2500 образцов продуктов и опубликовал свои открытия (как радостные, так и не очень) в журнале Lancet. Гассаль сыграл немалую роль в том, что в 1860 г. британское законодательство обогатилось Законом о фальсификации продуктов (Food Adulteration Act). В 1872 г. он был подкреплен новым Законом о фальсификации продуктов и лекарств (Adulteration of Food and Drugs Act), за которым последовало учреждение института общественных аналитиков и специальных приставов, обеспечивавших его соблюдение. В 1874 г. было основано Общество публичных аналитиков (Society of Public Analysts), и Гассаль был назначен его первым президентом. Его деятельность в рамках Общества привела к изданию в 1875 г. Закона о продаже продуктов и лекарств (Sale of Food and Drugs Act), предусматривавшего суровые штрафы за фальсификацию еды.

Примерно в то же самое время на другой стороне океана Льюис Калеб Бек, американский физик и профессор ботаники и химии, приступил к химическому анализу сельскохозяйственной продукции. В 1848 г. Бек опубликовал книгу «Фальсификация различных веществ, используемых в медицине и искусстве» (Adulterations of Various Substances Used in Medicine and the Arts), в которой он, подобно Аккуму, предлагал несложные методы выявления фальсификатов. И хотя внимание Бека не было сосредоточено в первую очередь на еде, считается, что он был одним из тех, кто заложил фундамент принятого в 1906 г. Закона о чистоте продуктов питания и лекарств (Pure Food and Drug Act). Однако настоящим отцом этого закона, в котором вводились кардинально новые механизмы защиты американских потребителей, был Харви Вашингтон Уайли, главный химик химического департамента (Department of Chemistry) американского министерства сельского хозяйства. Уайли выпустил серию бюллетеней «Продовольствие и фальсификация продуктов» (Foods and Food Adulterants), а затем книгу «Еда и методы ее фальсификации» (Foods and Their Adulterations). Но, пожалуй, самый известный вклад Уайли в продовольственную безопасность – основание в 1902 г. специального отдела, который журналисты окрестили «Отрядом ядов» (Poison Squad). Это была группа волонтеров, которым Уайли поручил оценивать вредное воздействие различных консервантов, таких как бура (химическое название – борат натрия) и формальдегид (также известен как формалин; это вещество используется для сохранения биологических образцов и бальзамирования человеческих трупов). Исследования отдела способствовали формированию технической базы для первых американских законов в области пищевой промышленности. Кроме закона о чистоте продуктов, в том же 1906 г. был принят Закон о федеральной инспекции мяса (Federal Meat Inspection Act), который не только обеспечил безопасность переработки мяса и изготовления мясных продуктов и соответствие их санитарным нормам, но также помог пресечь мошенничество и неверную маркировку в этой сфере. После принятия Закона о чистоте продуктов и лекарств департамент Уайли был переименован в Бюро химии (Bureau of Chemistry), на которое была возложена ответственность за соблюдение этого акта. А в 1930 г. Бюро химии преобразовалось в знакомое нам Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов.

Ах, доктор Аккум, времена уже не те!

В наши дни пищевое мошенничество превратилось в глобальное явление, хотя мы и не знаем в точности, каков его масштаб. Причина в том, что, как бы ни были точны современные методы анализа, протестировать каждую единицу каждого продукта на планете попросту невозможно. Поэтому пищевая промышленность стоит перед грандиозной дилеммой – той самой, которая предоставляет мошенникам обширные возможности.

Со времен Аккума мотивация, толкающая мошенников на фальсификацию продуктов, практически не изменилась, однако масштабы их деятельности значительно возросли. Для того чтобы выявить фальсификат в XXI в., требуются аналитические инструменты, суммирующие все достижения современной науки, как в арсенале Джеймса Бонда. Описанные Аккумом тесты с использованием подручных средств, которые теперь присутствуют в каждом «наборе юного химика», в наши дни практически бесполезны. Преступники стараются быть в курсе современных методик выявления фальсификатов и постоянно меняют свои методы, чтобы оказываться на шаг впереди. К примеру, в молоко добавляются меламин или удобрения, богатые азотом, чтобы обмануть простейшие тесты на содержание белка, которые замеряют количество азота в образце. В индустрии пищевого мошенничества крутятся такие деньги, что мы все рискуем оказаться жертвами гонки вооружений, в которой контролирующие инстанции вынуждены постоянно усложнять свои методы, чтобы соответствовать все более изобретательным способам обмана.

То, как мы покупаем еду и какими критериями пользуемся при выборе продуктов, тоже претерпело немалые изменения со времен Аккума. С точки зрения мошенничества свежие фрукты и овощи могут быть относительно безопасными, поскольку мы отчетливо видим, что они собой представляют: яблоко всегда выглядит как яблоко, а морковь – как морковь. В основе выбора таких продуктов лежат критерии запаха, вкуса, внешнего вида и свежести, но в современных супермаркетах все это трудно оценить, потому что продукты нередко скрыты под упаковкой: брокколи запечатана в полиэтиленовую пленку, а яблоки и морковь спрятаны в пакеты. Принимая решение о покупке, современный потребитель пользуется и целым рядом других критериев, таких как страна происхождения, способ производства, срок годности и, что еще важнее, питательная ценность продукта. Во всем этом мы вынуждены полагаться на информацию и знаки сертификации на упаковке. Если не учитывать очевидных монопродуктов, таких как овощи, фрукты, злаки, бобовые, немолотые специи и животные в виде целых туш, как мы можем быть уверены, что едим именно то, что собирались? Нам приходится полностью доверять поставщику, будь то продавец с лотка на сезонном рынке или глобальная сеть супермаркетов. Поставщик в свою очередь должен довериться производителю продукта, что возвращает нас к проблеме сети поставок, которую мы обсуждали в предыдущей главе.

Переработка еды произвела революцию в вопросах хранения продуктов, но, кроме того, внесла дополнительную сложность в цепи поставок и в сами пищевые продукты, что сыграло на руку желающим провернуть мошенничество. Почти все продукты каким-нибудь образом обработаны: консервирование томатов, изготовление мясного фарша, выжимка масла из семян различных растений и сбивание сливочного масла – вот лишь несколько простых примеров. Даже самое банальное яблоко прошло процесс обработки: его отобрали, вымыли, сфотографировали, чтобы определить степень окраски, в зависимости от этого рассортировали по пакетам, лишив вас возможности применить к нему свои органы чувств, и отправили на продажу. Нам хочется верить, что столь простые процессы обработки исключают мошеннические действия. Свежие помидоры сложно с чем-то перепутать, но можем ли мы быть уверены, что томаты в банке – чистый продукт? Откуда мы знаем, что туда не добавили немного воды? Скандал с кониной дал нам понять, что бургеры не всегда являются тем, чем кажутся. Сливочное масло выглядит как масло и имеет вкус масла, но сможете ли вы на основании одного только вкуса или текстуры различить небольшую добавку маргарина или растительного масла? А если на упаковке к тому же написано, что оно органическое, как вы поймете, что оно действительно изготовлено из органического молока?

Весьма примечательны случаи, когда американские фермеры лишались органических сертификатов, поскольку они, сами того не зная, использовали неорганическое удобрение, которое содержало синтетические компоненты (сульфат аммония), не указанные в составе. Сами фермеры покупали эти удобрения как органические. При этом выяснялось все это не посредством анализа их продукции, а по результатам проверки завода, производящего удобрения. Закон продемонстрировал свою суровость, поставщик удобрений отправился в тюрьму, но как можно в дальнейшем доверять органической продукции, если отсутствуют необходимые контролирующие механизмы? Мы вернемся к этому в главе 9.

И все это только верхушка айсберга. Для продуктов, путь которых не так легко проследить до растительного или животного источника их происхождения, существует еще больше возможностей фальсификации. В частности, они могут содержать значительно переработанные или даже произведенные химическим путем ингредиенты, такие как синтетические красители и ароматизаторы. И хотя каждый из нас может прочесть информацию о составе на обороте пакета, коробки или бутылки, мало кто в действительности понимает, что эти ингредиенты собой представляют.

Расшифровка списка ингредиентов требует углубленного знания химии, биохимии и пищевых технологий, не говоря уже об отличной памяти, в которой должны храниться коды всех пищевых добавок и их перевод на невразумительный язык химических терминов. К примеру, E385 – соль этилендиаминтетрауксусной кислоты, также известная как ЭДТА, распространенный консервант; Е900 – диметилполисилоксан, пеногаситель, с которым мы еще встретимся позднее. И даже если вы потратите кучу времени на изучение всех этих веществ, откуда вы знаете, что в продукт добавлены именно они и в допустимых количествах? Продукты со сложным составом буквально напрашиваются на то, чтобы дорогой ингредиент был заменен более дешевым, обеспечивая кому-то дополнительную прибыль.

Кто проводит тестирование?

Сложный состав многих продуктов, прошедших промышленную обработку, бросает вызов человеку, живущему в XXI в. Подобно всем животным, мы используем органы чувств для оценки происхождения и качества продуктов, которые мы едим: мы изучаем их внешний вид, вкус, запах, текстуру. Наш нос не случайно занимает стратегическую позицию прямо над тем местом, куда мы кладем еду! Однако продукты, в которых присутствуют красители, ароматизаторы, усилители вкуса и различные стабилизаторы, улучшающие их реологические свойства (другими словами, то, как они ощущаются во рту), настолько далеки от натуральных, что самостоятельно распознать их подлинность для простого потребителя практически невозможно.

Мы вправе ожидать, что за проверку подлинности продукта, переработанного или нет, должен нести ответственность продавец. Однако огромный ассортимент предлагаемых товаров и бесчисленные ингредиенты, входящие в состав готовых блюд, делают эту задачу столь же невыполнимой для продавца, как и для нас самих. С другой стороны, для продавца нет ничего проще, чем свалить вину на кого-то другого. К примеру, когда разгорелся скандал с кониной в бургерах, руководство сети Tesco очень резво переложило ответственность на поставщиков, которые маркировали свою продукцию специальным знаком качества и уверяли, что котлеты состоят из говядины на 100 %. Впрочем, в итоге как раз супермаркеты и пострадали от потери доверия потребителей. Именно поэтому многие ретейлеры не жалеют денег и проводят независимое тестирование продуктов. После скандала с кониной две крупнейшие в Великобритании розничные компании, Co-operative и Sainsbury's, заявили о проведении собственных тестов, включая исследование устойчивых изотопов (мы расскажем о нем подробнее немного ниже), для определения подлинности мяса, которое они продают. Но протестировать каждый из 30 000 продуктов в своем ассортименте, не говоря уже о каждом ингредиенте в их составе, они не в состоянии. Продавцы ограничены в своих возможностях.

Кто же обязан проверять продукты на подлинность – поставщики или продавцы? Именно в этом заключается проблема сложных сетей поставок. Даже если в продукте обнаруживается сомнительный ингредиент, сложность сети поставок едва ли позволит отследить его источник, особенно учитывая объемы производства. В 2015 г. в США на волне истории с фальшивым тмином, которая всплыла в конце 2014 г., компания по производству продовольствия Reily Foods Company провела тестирование своих продуктов. Выяснилось, что тмин, который компания добавляла в один из наборов специй, содержал следы миндаля и арахиса. Это привело к новому скандалу, повлекшему за собой отзыв продуктов из многих магазинов в США, Канаде и Великобритании. В список отозванных продуктов входили не только наборы специй, но и гренки, супы, а также соусы чили, содержащие тмин, который был загрязнен молотым миндалем и скорлупой арахиса (подробнее об этом читайте в главе 7). Когда Reily Foods уведомила своего поставщика в США о результатах проверки, к делу подключилось Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, поскольку выяснилось, что пресловутый тмин отгружался еще 38 производителям продуктов и возможность развития аллергии на орехи представляла немалую угрозу здоровью нации. Американский поставщик закупал этот тмин в Турции, но на момент написания книги было неизвестно, оказался ли турецкий поставщик виновником фальсификации или же он сам стал жертвой преступных действий собственного поставщика. И хотя вполне возможно, что виновного так и не удастся найти, именно бдительность компании-производителя помогла своевременно выявить и убрать с полок магазинов потенциально опасные продукты.

Контролирующие организации вроде Which? равно как и другие некоммерческие организации, тоже проводят тестирование, но они выбирают для этого определенные продукты, связанные с их недавними кампаниями. Кроме того, высшие учебные заведения по всему миру ведут исследовательскую работу, и мы не раз будем возвращаться к этому на страницах книги. И хотя исследования необходимы для усовершенствования методов анализа, до сих пор научная деятельность не ставила себе целей, непосредственно связанных с пресечением пищевого мошенничества, – хотя, возможно, теперь ситуация изменится. Кроме того, тестированием занимаются органы государственной продовольственной инспекции. После скандала с кониной Агентство по пищевым стандартам увеличило бюджет программы по тестированию образцов с £1,6 млн до £2,2 млн. Впрочем, как уже говорилось в предыдущей главе, подобные инстанции озабочены скорее вопросом безопасности продуктов и поиском возбудителей болезней пищевого происхождения. Кроме того, их ресурсы ограниченны.

Несмотря на все усилия предприятий пищевой промышленности, ретейлеров, неправительственных организаций, ученых и продовольственных инспекций, пищевое мошенничество процветает. Суровая реальность такова, что гигантские объемы производства просто не позволяют наладить систему рутинных проверок. Лучшее, что можно сделать на данный момент, – выборочные проверки, затрагивающие лишь малую долю всего, что мы потребляем. Причем эти проверки проводятся большим количеством различных организаций, которые не согласуют их между собой и не обмениваются полученными результатами. Поэтому мы неизбежно будем время от времени употреблять продукты, содержимое которых не соответствует заявленному на упаковке. Больше всего рискуют те, кто наполняет свою тележку в супермаркете дорогостоящими премиальными образцами продуктов с высокой степенью переработки. Впрочем, мошенникам также приносит немалые прибыли подмешивание более дешевых ингредиентов и в самые продаваемые базовые продукты. Фальсификация популярных спецпродуктов или товаров улучшенного качества – например, органической еды или наименований определенного географического происхождения – составляет отдельную нишу пищевого мошенничества. Выявление такой деятельности – это глобальная задача, требующая аналитического подхода и технологий не менее сложных, чем те, которыми пользуются полицейские криминалисты на местах уголовных преступлений. В качестве потерпевшего в данном случае выступает бутылка масла – и может статься, в ней не обнаружится ничего криминального. Итак, с чего же мы начнем?

Чтобы получить правильный ответ, нужно задать правильный вопрос

Глобализация и коммерциализация нашего питания привела к тому, что мы далеко не всегда можем доверять тому, что мы едим. Вот мы накрыли на стол, теперь садимся за него и едим… и еда нам либо нравится, либо нет. И мы вынуждены регулярно приглашать к обеду аналитическую науку, поскольку она, без сомнения, является одним из важнейших наших союзников в деле выявления пищевого мошенничества. Только при помощи правильных методов и научного подхода мы можем убедиться, что еда, которую нам продают, действительно является едой. Если допустить, что мошенники оперируют во всех областях пищевой промышленности, нам необходимы тесты, которые позволят анализировать любые продовольственные товары, включая вариации одного и того же продукта. И первый, самый важный шаг – очертить проблему. Он включает в себя ознакомление со всеми распространенными вариантами определенного продукта и выяснение того, как могут варьироваться его природные качества. Самые наглядные примеры – масло и вино, о них мы еще поговорим (и упомянем, в частности, труд Тома Мюллера Extra Virginity, посвященный исследованию оливкового масла). Необходимо доскональное знакомство с процессом производства продовольственных товаров, чтобы понимать, какие именно манипуляции могут быть выгодны мошенникам. Из этого списка потенциальных манипуляций ученые-аналитики должны выбрать конкретную, поскольку такого теста, который выявлял бы все возможные манипуляции с продуктом, попросту не существует.

Такова общая канва действий детективов, расследующих пищевое мошенничество. А вот примеры более конкретных вопросов, на которые они должны найти ответ. Натуральный ли этот мед? Этот лосось дикий или выращен на ферме? Содержит ли этот фарш только говядину? Действительно ли это оливковое масло изготовлено в Италии? Является ли это сливочное масло органическим? Ну и так далее. Чем более конкретный вопрос мы поставим, тем больше шанс, что нам удастся разработать подходящий тест и получить ответ. Вопросы эти весьма непросты, но именно на них приходится отвечать органам продовольственного контроля во всем мире. Изо дня в день.

В аналитической науке тест является основным инструментом исследования. При его применении получается некий результат, как правило в численном виде, и он сравнивается с предшествующими результатами для данного продукта. Мы руководствуемся подобной логикой и в повседневной жизни: знаем, как должно пахнуть свежее молоко, поскольку нюхали его тысячи раз. Если молоко прокисло, мы сразу же это понимаем. Если оно еще не скисло, но это вот-вот произойдет, мы испытываем неуверенность и можем осторожно глотнуть его, чтобы получить необходимое подтверждение. Именно по такому принципу происходит выявление пищевого мошенничества. Одного теста может оказаться вполне достаточно, но иногда требуется комбинация тестов, чтобы оценить определенный параметр или совокупность параметров, которые можно сравнить с эталонными показателями для данного продукта. Эталонные же параметры выводятся путем тестирования множества (как правило, нескольких тысяч) подлинных образцов этого продукта. Этот набор подлинных образцов называется референсным набором. Результаты тестирования референсного набора составляют базу данных ключевых характеристик и стандартов (нередко – их диапазона, учитывающего естественные вариации), которые постоянно повторяются и могут служить надежной опорой в дальнейших исследованиях.

Возьмем, к примеру, томаты. Когда мы слышим это слово, то сразу же представляем себе овощ красного цвета с гладкой кожицей, хотя на самом деле его цвет в зависимости от спелости может варьироваться от зеленого или оранжевого до темно-красного. Размер тоже бывает разным – от черри до «бычьего сердца», а форма – округлой или вытянутой. Зная все это, вы можете использовать здравый смысл (вашу внутреннюю базу данных), чтобы определить, является ли предлагаемый вам плод томатом. Если речь идет о томатах на ветке, то считается предпочтительным, чтобы они продавались прямо на ней, хотя это совершенный абсурд, ведь по мере созревания они должны от нее отделяться. Ветка напоминает нам о том, что наши томаты выросли на растении, и имеет приятный запах, однако при этом неизбежно оказывается в мусорном ведре. Как бы то ни было, едва ли кто-то из нас представляет, как отличить местные или выращенные в нашем регионе томаты от любых других. Это требует знаний, лежащих за пределами нашего повседневного опыта, а если серьезно, то также и за пределами возможностей наших органов чувств. Здесь мы вынуждены полагаться на информацию с этикетки, и это развязывает руки мошенникам. Где и как был произведен продукт – один из самых трудных вопросов, с которыми сталкиваются лаборатории по анализу пищевых продуктов.

Основные принципы выявления пищевого мошенничества

Выявление поддельных продуктов или ингредиентов основано на распознании и выделении определенных физических и химических (либо биохимических) характеристик – своего рода «отпечатков пальцев», – которые отличают фальсифицированный продукт или ингредиент от эталонных образцов. Фингерпринтинг, или метод отпечатков, – относительно простая идея, которая используется в научных исследованиях по экологии, биомедицине и криминалистике. Она заключается в том, что вариации в химическом составе материала, взятого из различных источников, могут быть использованы в диагностических целях. Так, в биомедицине изменение биохимических метаболических «отпечатков» дыхания и мочи все чаще используются для диагностики заболеваний, особенно на ранней стадии. В криминалистике различия в химическом составе запрещенных наркотиков, взрывчатых веществ и следов пороха могут служить уликами, связывающими подозреваемого с местом преступления или жертвой. В расследованиях пищевого мошенничества применяется тот же подход, однако имеются некоторые нюансы.

• Сложный химический состав продуктов. Наша еда представляет собой биоматериал, то есть животные и растительные продукты, состоящие из тысяч сложных биохимических соединений, таких как углеводы, белки, жиры и нуклеотиды, – и это не считая воды, минералов и микроэлементов. Сложность состава является козырем как для мошенников, так и для ученых. Она позволяет спрятать нелегальные добавки, но вместе с тем сложные соединения имеют уникальные отпечатки.

• Естественные вариации химического состава биологического материала. Сама того не желая, мать-природа помогает мошенникам. Состав одного и того же продукта может быть весьма изменчивым. Эти естественные вариации хорошо знакомы биологам, еще в большей степени экологам, биохимикам и геохимикам, которые изучают естественные объекты. Как правило, амплитуда вариаций невелика – иногда всего несколько процентов на всю выборку, однако этого оказывается достаточно, чтобы развязать руки опытным фальсификаторам. Естественная вариативность в сочетании со сложным биохимическим составом дает им бесчисленные возможности спрятать нелегальные ингредиенты.

• Процессы переработки пищи, в том числе рафинирование, смешивание, а также термическая обработка, могут вызвать изменения в отпечатке по сравнению с сырым продуктом. Так, при рафинировании сахара происходит сепарация исходного продукта: тростниковый сахар-сырец делится на мелассу, чистые кристаллы и примеси. Таким образом, рафинирование и прочие виды переработки могут «стереть» те самые отпечатки, на распознание которых направлены многие тесты, – к примеру, содержание белков или определенные свойства ДНК. Трудность выявления мошенничества еще более усугубляется с увеличением количества ингредиентов и усложнением методов переработки, которые применяются к исследуемому продукту. Мошенники просто обожают продукты с высокой степенью переработки, поскольку те являются идеальным объектом для введения нелегальных ингредиентов. Это означает, что ученым, которые борются с пищевым мошенничеством, необходимо хорошо понимать процессы переработки, чтобы применить к продукту правильные тесты.

Химический анализ может проводиться на двух уровнях: отдельных соединений либо их смеси. В каждом случае имеются свои преимущества. Анализ смеси всегда будет дешевле и быстрее, однако анализ на уровне химического состава отдельного соединения, или молекулярный анализ, может снабдить вас узнаваемым отпечатком, который повышает шансы на выявление различий в материалах из разных источников. К примеру, анализ смеси может определить процентное содержание азота в продукте, что является вполне оправданным первым шагом при оценке содержания белка (так проверяют, было ли молоко разбавлено водой). Но чтобы понять, присутствует ли весь этот азот в форме белка или какой именно белок присутствует в продукте, понадобится анализ отдельных соединений.

Идею отпечатков можно объяснить по аналогии с паролем, который вы используете для доступа к вашему компьютеру: чем больше букв и цифр вы включаете в пароль, тем труднее его взломать. Тот же принцип действует и для химических отпечатков: чем больше химической информации мы используем, тем более характерный отпечаток получаем в результате. Многие виды пищевого мошенничества так или иначе связаны с содержанием белков в продуктах. Любые белки состоят из 20 распространенных аминокислот, так что распознавание этих аминокислот и определение их концентрации может подтвердить присутствие и количество белка, но не его растительное либо животное происхождение. В случае с белками метод химических отпечатков может быть использован для определения последовательности, или порядка, в котором аминокислоты выстраиваются в цепочки, – и мы еще поговорим об этом ниже.

Потерпевший – мед

Чтобы лучше понять, как все это работает на практике, давайте обратимся к конкретному продукту, например меду. Он представляет собой восхитительно сладкий, обладающий достаточно характерным вкусом золотистый натуральный сироп, который производит самая трудолюбивая из всех медоносных пчел – Apis mellifera. Медоносные пчелы собирают нектар с растений и преобразуют его в мед, служащий источником энергии для пчелиной семьи. Опытный пчеловод заставляет пчел делать излишек меда на радость потребителям. Ежегодно в мире производится 1,2 млн т меда. Но даже этого ошеломительного количества недостаточно, чтобы удовлетворить спрос. Это весьма плачевно, если подумать, что одна рабочая пчела за всю свою жизнь может произвести примерно 0,5 г меда.

Особые и премиальные виды меда дороги, поскольку производитель заявляет об их питательных и даже целительных свойствах, благодаря которым они становятся популярными. Как бы то ни было, любой мед, который мы покупаем, пусть даже не премиальный, должен быть натуральным. Высокий спрос и немалые цены побуждают мошенников увеличивать объем этого ценного продукта, добавляя в него более дешевые ингредиенты – кукурузную патоку, фруктозу, глюкозу, свекольный или тростниковый сахар. Неудивительно, что мед входит в составленный Европейским парламентом список из десяти самых подделываемых продуктов.

Но достаточно легко ли убедиться, что мед натуральный? Как вы увидите из этой главы, не все так просто. Существует огромное количество дескрипторов, которые должны присутствовать на этикетке, чтобы полностью описать продукт, и все эти заявления должны быть правдивы, чтобы продукт можно было признать подлинным. Международная комиссия, учрежденная в 1963 г. Продовольственной и сельскохозяйственной организацией (Food and Agriculture Organisation) при ООН и Всемирной организацией здравоохранения, разработала Кодекс Алиментариус (Codex Alimentarius) – свод международных пищевых стандартов, инструкций и практических правил. На 12 страницах стандарта, посвященного меду, описываются девять различных категорий этого продукта в зависимости от источника происхождения и способа обработки: мед, полученный при цветении, или мед из нектара, падевый мед, сотовый мед, мед с сотами, дренированный мед, прессовый мед, экстрагированный мед, профильтрованный мед и кулинарный мед. Также необходимо указывать страну происхождения и преобладающий вид растений, с которых пчелы собирали нектар. Если один мед смешивался с другим, это тоже должно быть отражено на этикетке. Все виды меда, описанные в стандарте, объединяет 100 %-ная натуральность. Потому что только полностью натуральный продукт может носить гордое название меда.

По сравнению с большинством продуктов, которые мы едим, мед представляет собой вещество с довольно простым биохимическим составом. Это сверхнасыщенный раствор сахара. Слово «сверхнасыщенный» обозначает, что в воде, входящей в состав меда, содержится больше сахара, чем это теоретически возможно. Именно поэтому мед так быстро кристаллизуется при помещении в банки. Эта кристаллизация, или, как говорят в быту, засахаривание, – совершенно нормальный процесс, который не является признаком фальсификации. При производстве меда рабочая пчела многократно отрыгивает нектар и подвергает его ферментации. Знакомая нам вязкость жидкого меда является результатом этого процесса, при котором рабочая пчела при помощи своих крыльев испаряет ровно столько воды, сколько необходимо для придания меду, хранящемуся в ячейках сот, нужной консистенции.

Получившийся мед состоит по большей части из двух видов сахаров – фруктозы и глюкозы, с небольшим содержанием сахарозы и мальтозы. В общей сложности сахара составляют до 80 % всего объема меда. Остальное – это в основном вода, которая никогда не превышает 20 % в общем составе, потому что иначе начнется брожение. Кроме того, в меде содержится небольшое количество витаминов и других органических соединений, в том числе следы белков и минералов. Химический состав меда варьируется в зависимости от того, какой именно нектар собирали пчелы, а также от сезона, региона и от периодов цветения местных растений. Нередко ароматические соединения, присутствующие в нектаре, переносятся в мед, поэтому мы легко можем отличить мед, производимый пчелами, которые опыляют лавандовые поля, по характерному аромату. Пчеловоды всегда знают, какие растения опыляют их пчелы, так как учитывают, какие растения цветут в данное время в пределах досягаемости от каждого улья, хотя абсолютная точность здесь недостижима, ведь пчелы летают свободно. Как мы увидим в дальнейшем, эти критерии можно использовать при определении подлинности меда.

Годы исследований, направленных на защиту потребителей, привели к определению химического состава меда. Сравнив химический состав тысяч полученных образцов, ученые сумели очертить общий диапазон физических характеристик и химических компонентов продукта. Кодекс Алиментариус содержит подробную информацию о следующих параметрах определенных видов меда: содержание сахаров (включая ограничения по фруктозе, глюкозе и сахарозе), содержание воды, содержание нерастворимых в воде компонентов, электропроводность, активность диастазы и концентрация гидроксиметилфурфурола (это такое органическое соединение). Мы не будем подробно описывать каждый параметр, скажем лишь, что все они участвуют в формировании характерного химического отпечатка натурального меда – другими словами, составляют надежный пароль, подтверждающий подлинность продукта.

Сравним отпечатки: насколько натурален наш мед?

Итак, вот наша первая задача по криминалистике: определить, является ли мед в купленной нами баночке подлинным. Основной критерий, который используется при этом, – изучение «сахарного» отпечатка, то есть соотношения различных сахаров в составе продукта. Сахара не только составляют основную массу меда – их пропорция в нем более или менее постоянна независимо от места происхождения. Основной метод анализа смесей из органических веществ, в том числе сахаров, называется хроматографией. Вероятно, в школе вам приходилось проводить опыты по разделению разных цветов в составе чернил при помощи бумажного фильтра. Если нет, то сейчас мы вам быстро объясним. Бумажный фильтр, на который ученики нанесли чернила черного цвета, помещался в стакан, где содержалось ровно столько воды, сколько необходимо, чтобы намочить его нижний край. По мере намокания бумаги пигменты, оставленные черной ручкой, начинали растекаться. Пигменты разного цвета проходили разный путь, и таким образом чернила распадались на разные цвета, раскрашивая черную линию всеми цветами радуги. Так выглядит бумажная хроматография. Как и любой другой вид хроматографии, она основана на том, что анализируемая смесь распределяется между двумя фазами – подвижной (жидкой либо газообразной) и неподвижной (как правило, твердым веществом). Различные составляющие смеси перемещаются с различной скоростью и при переходе в неподвижную фазу оказываются в разных местах. Изучив расположение этих составляющих в твердой фазе, их можно сравнить с известными веществами и тем самым установить их принадлежность. Сахара, содержащиеся в меде, можно определить методом газовой хроматографии, но гораздо проще сделать это при помощи высокоэффективной жидкостной хроматографии (HPLC). Этот метод основан на разделении сложных смесей посредством перевода их в жидкую подвижную фазу под высоким давлением, которое ускоряет процесс и позволяет применять метод к более широкому диапазону веществ. Благодаря высокой скорости и эффективности HPLC является одним из самых широко применяемых методов сепарации в аналитической химии.

Из рисунка 2.2 видно, что при помощи HPLC сахара, присутствующие в составе меда, разделяются на фруктозу, глюкозу и сахарозу, причем учитываются относительные пропорции содержания – именно этим определяется уникальный «сахарный» отпечаток меда. Натуральный мед практически всегда содержит указанные сахара в приведенном ниже соотношении:

• фруктоза: 31,2–42,4 %;

• глюкоза: 23,0–32,0 %;

• сахароза: 0–2,8 %.

Мед, в котором сахара содержатся в иных пропорциях, скорее всего, является поддельным.

{6}

Низкое содержание сахарозы (знакомый нам тростниковый или свекольный сахар состоит именно из сахарозы) не оставляет мошенникам большой свободы действий, поскольку даже небольшая добавка сахарозы моментально обнаружится. Тем не менее случается и такое. Однако содержание фруктозы и глюкозы достаточно высоко и допускает разброс в показателях до 10 %. Это позволяет мошенникам добавлять в мед более дешевые виды этих сахаров или их смесей без всякого для себя риска, ведь метод HPLC не позволяет выявить эти примеси.

Наиболее сложно выявлять такой ингредиент, используемый при фальсификации меда, как высокофруктозный кукурузный сироп (HFCS). В США он используется в качестве сахарозаменителя и производится путем обработки кукурузного крахмала ферментами, которые преобразуют часть глюкозы во фруктозу. Производится множество вариаций HFCS, и один из них – HFCS55 – состоит из глюкозы и фруктозы, практически идентичных тем, что содержатся в натуральном меде. Таким образом, даже если результат анализа методом HPLC показывает, что перед вами настоящий мед, на деле это далеко не конец истории, особенно если имеются другие свидетельства вроде сомнительных документов, с которых и началось расследование.

Устойчивые изотопы спешат на помощь!

Каковы наши дальнейшие действия по установлению подлинности меда? Сахарный отпечаток утверждает, что перед нами натуральный продукт, однако подозрения развеяны не полностью. Теперь мы должны как-то выяснить, не был ли использован пресловутый HFCS – высокофруктозный кукурузный сироп. В попытках ответить на этот вопрос природа оказывается на нашей стороне. Все растения в мире делятся на две большие группы – С_3 и С_4 – в зависимости от того, каким путем они извлекают из атмосферы двуокись углерода (CO_2) в процессе фотосинтеза для изготовления собственных сахаров. Растения типа С_4 вынуждены были приспосабливаться к очень яркому освещению, высоким температурам и сухому климату, они экономнее расходуют воду. Для нас важно, что CO_2 существует в двух основных формах: ¹²CO_2 и ¹³CO_2. Они очень похожи и отличаются друг от друга только тем, что атом углерода (С) в ¹³CO_2 содержит один дополнительный нейтрон (и ¹²CO_2, и ¹³CO_2 являются устойчивыми изотопами углерода). Этот лишний нейтрон в целом никак не проявляет себя, так что ¹²CO_2 и ¹³CO_2 ведут себя примерно одинаково и встречаются одинаково часто. Тем не менее лишний нейтрон делает ¹³CO_2 несколько более тяжелым, чем ¹²CO_2. Чаще всего это не играет никакой роли, однако ферменты, участвующие в уловлении CO_2 в процессе фотосинтеза у всех без исключения растений, чувствительны к этой небольшой разнице в массе. В результате в сахарах, полученных растениями при помощи фотосинтеза, ¹³C содержится в меньшей пропорции, нежели в атмосфере. И далее (мы приближаемся к главному), растения типа С_3 содержат меньше ¹³C, чем растения типа С_4, именно за счет разницы в способе уловления CO_2. И мы можем использовать этот факт против мошенников!

К счастью для ученых, подавляющее большинство меда производится в регионах, в экосистемах которых доминируют растения типа С_3. Если исходить из принципа «Ты есть то, что ты ешь» (а в данном случае – «то, что собирают и срыгивают пчелы»), получается, что произведенный пчелами мед должен оставлять отпечаток, характерный для растений типа С_3. А вот кукуруза относится к растениям типа С_4, то есть при добавлении в мед HFCS мошенники неизбежно оставляют след в виде отпечатка растений этого типа. Смешивая высокофруктозный кукурузный сироп с медом, они изменяют в нем соотношение атомов углерода ¹²C и ¹³C в сторону увеличения доли последних. А это очень легко выявить при помощи спектрометра изотопных масс (IRMS), который представляет собой очень чувствительные весы, способные в точности определить долю ¹³C и ¹²C в биологических материалах, включая продукты питания. Впрочем, имеется одна загвоздка: пчеловоды часто подкармливают пчел сахаром, особенно в холодное время года, когда те не вылетают из ульев. Сахарный тростник тоже относится к растениям типа С_4, так что анализ любого добропорядочного меда, произведенного таким способом, будет давать те же результаты, что и анализ меда, разбавленного HFCS. Таким образом, результаты теста могут опорочить честное имя пчеловода, который пытается поддержать жизнь своего улья вполне законными методами. Именно поэтому ученым, тестирующим продукты питания, так важно досконально знать все нюансы производства.

С учетом описанной проблемы была разработана новая версия теста на устойчивые изотопы. Нелегальную добавку HFCS можно отследить, сопоставив соотношение ¹³C/¹²C в сахарах и белках, входящих в состав меда. Это соотношение в натуральном меде примерно одинаково, что прослеживается практически во всех видах натурального меда. Когда пчел подкармливают тростниковым сахаром, соответствующие изотопы оказываются включены в состав как сахаров, так и белков. Если же в мед добавляли HFCS, то соотношение изотопов углерода в сахарах изменится, а в белках – нет. Заметная разница в содержании изотопов углерода в сахарах и белках недвусмысленно указывает на фальсификацию, и таким путем можно отследить добавку HFCS начиная с 7 % от общего объема.

Если с умом использовать описанные методы, можно быть абсолютно уверенным в том, что мед, который мы намазываем на утренний тост, действительно натуральный. А как насчет остальных заявлений на этикетке?

Таинственный мед манука

Предположим, на нашей гипотетической баночке меда написано слово «манука», и это сразу заметно повышает ее цену. В одном британском супермаркете такой мед продается по £39,95 за 340 г. Мед манука производят пчелы, которые кормятся на особых деревьях манука, или Leptospermum scoparium, растущих в диких лесах Новой Зеландии и на юго-востоке Австралии. Согласно некоторым исследованиям, мед манука обладает целым рядом целебных свойств – в частности, беспрецедентным антибактериальным действием. Поскольку стоит это удовольствие недешево, мошенники слетаются на этот мед как мухи. Сообщалось, что бóльшая часть меда манука, который можно купить в супермаркетах и магазинах здорового питания по всему миру, – фальсификат.

По оценкам Новозеландской ассоциации производителей уникального меда манука (New Zealand Unique Manuka Factor Honey Association, UMFHA), в стране ежегодно производится около 1,5 т этого продукта. Примечательно, что при этом в мире ежегодно продается около 9,07 т меда, на этикетке которого значится слово «манука», то есть в шесть с лишним раз больше, чем производится. Только в Великобритании каждый год потребляют 1,8 т этого чудо-продукта. Здесь явно что-то не так.

Тестирование, которое проводилось в Великобритании Агентством по пищевым стандартам в 2011–2013 гг., выявило, что у большей части образцов меда, продаваемого под названием манука, просто нет заявленных антибактериальных свойств. Считается, что этими свойствами обладает только подлинный мед манука. И хотя доказано, что антибактериальные свойства меда с течением времени могут угасать, разброс в цифрах производимого и продаваемого продукта не может не наводить на подозрения. В ответ на это новозеландские СМИ в 2014 г. сообщили, что министерство добывающей промышленности (Ministry for Primary Industries) начало разработку нового регламента для меда манука. Также говорилось, что в целях поддержки этой инициативы Новозеландская ассоциация производителей уникального меда манука начала сбор образцов меда по всей стране. На основе этих образцов должен быть создан биохимический отпечаток меда манука, который впоследствии можно будет использовать как эталон при тестировании.

Но можно ли использовать описанные выше тесты, чтобы пойти еще на шаг дальше и однозначно подтвердить, что мед в нашей баночке – действительно манука? Это исключительно сложная проблема, над решением которой все еще бьются криминалисты в области пищевой индустрии. Традиционный подход заключается в анализе пыльцы, входящей в состав меда, на предмет ее происхождения. Пищевой стандарт меда манука допускает, что содержание пыльцы Leptospermum может составлять всего 70 %, однако анализ осложняется из-за родственного дерева канука (Kunzea ericoides), которое произрастает в тех же ареалах, что и манука, и имеет идентичную пыльцу. Кроме того, в Австралии имеется местный родственник дерева манука – тонкосемянник истодолистный (Leptospermum polygalifolium). Так что на сегодняшний день требуется разработать новый тест, который поможет отличить мед, получаемый от этих родственных растений, от меда манука, если уж нам так необходимо убедиться в его совершенной подлинности.

«Омики» и революция в тестировании продуктов

Чтобы разобраться с истинным происхождением меда манука, а также другими аспектами оценки подлинности меда, можно обратиться к так называемым постгеномным технологиям. «Омики» – это научный неологизм, служащий общим обозначением разделов современной биологии, которые заканчиваются на -омика: геномика, протеомика и метаболомика. Учитывая, что абсолютное большинство наших продуктов происходит из органического мира (по крайней мере, нам хотелось бы в это верить), применение этих дисциплин знаменует собой новую эпоху в выявлении многих видов пищевого мошенничества в XXI в. В общем, «омики» нацелены на выявление коллективных характеристик и количественную оценку биологических молекул, которые преобразуются в структуры, функции и динамику живых организмов. Сложно представить, как именно пресечение пищевого мошенничества соотносится с этим определением. Тем не менее первый вопрос, который встает при оценке подлинности продукта, – это происхождение вида, и именно в этом месте пересекаются интересы продовольственной инспекции и постгеномной науки.

Для начала скажем несколько слов об основных принципах, лежащих в основе «омик». Все организмы на нашей планете являются продуктом своей последовательности ДНК. Химические «кирпичики» ДНК называются нуклеотидами, а последовательность, в которой они располагаются, называется генетическим кодом. Геномика изучает структуру, функции и эволюцию этих последовательностей. Участки генетического кода – гены – содержат в себе схемы строения белков. Белки состоят из цепочек аминокислот и отличаются друг от друга главным образом последовательностью аминокислот в цепочках, их размером и формой. Как правило, белки ассоциируются у нас со строительным материалом, из которого состоят мышцы, однако помимо этого они являются катализатором метаболических реакций (ферментами), участвуют в репликации ДНК и переносят молекулы из одного места в другое (к примеру, гемоглобин – это белок крови, который переносит молекулы кислорода). Кроме того, белки служат чувствительными датчиками, отвечающими за восприятие разнообразных стимулов снаружи и изнутри нашего тела (так, гормональные рецепторы на поверхности клеток являются белками). Изучением структуры и функций белков занимается протеомика. И наконец, последний инструмент в наборе криминалиста, специализирующегося на пресечении пищевого мошенничества, – метаболомика. Как уже было сказано, геномика и протеомика основаны на анализе ДНК и белков соответственно. Метаболомика же занимается всеми остальными процессами, которые происходят в клетке. Возьмем, к примеру, токсикологический анализ. Моча, содержащая отходы клеточного метаболизма, может показать, какие изменения токсин вызвал в человеческом теле. Этот подход отличается от изолированного изучения органов с целью определения действия токсина. Мы очень скоро вернемся к метаболомике и геномике, но для того, чтобы убедиться в подлинности нашего меда манука, нам в первую очередь пригодится протеомика.

Потенциал протеомики

Мы уже упоминали, что состав устойчивых изотопов углерода в белках, входящих в состав меда, можно использовать для выявления примеси HFCS. Но белки – это не только состав устойчивых изотопов. В действительности протеомика является одной из передовых технологий в борьбе с пищевым мошенничеством. Последовательность аминокислот в белках может быть видоспецифической, а потому ее можно использовать для определения, к какому виду относится тот или иной неопознанный белок. Итак, почему же мы используем белки, а не ДНК для того, чтобы выяснить происхождение продукта? Во-первых, оборудование для анализа белков гораздо проще, тогда как ДНК-секвенсор далеко не всегда входит в стандартное оснащение аналитической лаборатории (впрочем, все меняется, и со временем анализ ДНК станет дешевле). Во-вторых, протеомика имеет фору при определении происхождения животных и растительных продуктов с высокой степенью переработки.

Протеомика как научный раздел биохимии существует уже более 20 лет. Метод протеомного анализа предполагает обработку неизвестного белка или смеси белков специальным ферментом под названием трипсин, который расщепляет белки на множество более мелких фрагментов, которые называются пептидами. Трипсин распознает определенные последовательности аминокислот и каждый раз расщепляет белок именно в этом месте, так что этот процесс предсказуем и воспроизводим. Получившаяся смесь фрагментов белков подвергается сепарации при помощи HPLC и дальнейшему анализу в масс-спектрометре, который распознает последовательности аминокислот в получившихся пептидах. Масс-спектрометр может очень точно определять вес отдельных пептидов, подвергать их дальнейшему расщеплению и замерять количество фрагментов каждого типа и порядок расположения в них аминокислот. Измеряя вес (молекулярную массу) и количество (концентрацию) каждого пептида, мы можем получить отпечатки высокой диагностической ценности. Их можно сравнивать с информацией, которая содержится в базах данных по последовательностям пептидов в известных белках из предыдущих образцов продукта. Таким образом, оценка происхождения продукта может достигать высокой степени точности. Позднее мы увидим, что этот подход особенно эффективен при определении фальсификации мяса, но как же он поможет нам удостовериться в подлинности происхождения нашего меда?

Пьер Джорджо Ригетти и его команда исследователей из Миланского технического университета предприняли попытку отделить белки меда, произведенного из нектара каштана, акации, подсолнуха, эвкалипта и апельсина{7}. К несчастью, концентрация белка в исследуемом меде оказалась гораздо ниже (во много раз), чем сообщалось ранее. Что еще печальнее, проведенный ими протеомный анализ показал, что все белки, которые им удалось обнаружить в образцах меда, за исключением одного, оказались продуктом жизнедеятельности пчел, а именно ферментами, содержащимися в пчелиной слюне. Попытки определить растение (при помощи пыльцы или нектара) по содержащимся в образцах белкам окончились неудачей, так что на данном этапе протеомика не дает ответа на вопрос о растении, послужившем источником для изготовления меда. Поэтому в поисках решения загадки меда манука мы обратимся к другим дисциплинам.

Магическая метаболомика

В ходе своей нормальной жизнедеятельности, например дыхания, питания, испражнения, все животные и растения производят биологический материал в виде различных соединений и смесей. В зависимости от географического происхождения и организма, который их произвел, эти соединения могут различаться по своему составу. Теоретически нам следовало бы применить сложные аналитические методы, чтобы получить высокоточный химический отпечаток этих соединений и определить, происходит ли наш мед манука от соответствующих деревьев, произрастающих в Новой Зеландии и Австралии.

Один из методов, который широко применяется в метаболомике, – ядерная магнитно-резонансная спектроскопия (ЯМР), о которой многие слышали в контексте медицинской диагностики. На самом деле этот метод был разработан в лабораториях аналитической химии, где его использовали для анализа строения органических молекул. Он основан на взаимодействии радиочастотного излучения с атомами молекул, помещенных в магнитное поле. В 2012 г. итальянские ученые продемонстрировали, что ЯМР-спектроскопию 600 МГц ¹H (где 600 МГц – рабочая частота, а ¹H – исследуемое ядро) можно использовать для определения ботанического происхождения различных видов меда{8}. В течение двух с лишним лет они собирали ЯМР-спектры 353 экстрактов монофлерного (акациевого, липового, апельсинового, эвкалиптового, каштанового) и падевого меда, произведенных в Италии, а также полифлерных видов меда. Им удалось определить специфические маркеры для каждого монофлерного меда, после чего они использовали метод метаболомического анализа на основе ЯМР в сочетании с многомерным статистическим анализом для определения различий между разными видами меда. Это не потребовало трудоемкой подготовки образцов: исследование было быстрым, воспроизводимым и, судя по всему, гораздо более объективным, чем анализ содержания пыльцы. Год спустя другая группа исследователей выделила 13 метаболитов в составе меда, у каждого из которых было как минимум одно явное совпадение с результатами анализа методом ¹H ЯМР. По итогам их работы стало возможно определять количественное содержание в меде различных соединений, в том числе углеводов и альдегидов, а также алифатических и ароматических органических кислот{9}. Они использовали свой метод, чтобы определить количество различных соединений в меде манука, но не пытались с его помощью выявить различия этого и других видов меда.

Еще один подход в рамках метаболомики заключается в том, чтобы определить присутствующие в составе меда летучие органические соединения (органические соединения, испаряющиеся при комнатной температуре) с целью установить его географическое происхождение. Летучие соединения улавливаются из воздуха прямо над медом методом микроэкстракции твердой фазы (SPME). Для этого используется нить с полимерным покрытием, удерживающим летучие соединения. Затем эти соединения сепарируются при помощи различных техник хроматографии и подвергаются дальнейшему анализу в масс-спектрографе. Данные по летучим соединениям, полученным из различных видов меда, используются для создания модели, позволяющей определить географическое и ботаническое происхождение этих разновидностей меда. После этого модель может быть использована для анализа новых разновидностей и определения их происхождения.

В 2014 г. группа исследователей из Дрездена применила метод SPME для анализа летучих соединений меда манука, а также идентичного ему по составу пыльцы меда канука и близкородственного меда, полученного из тонкосемянника истодолистного{10}. Ученые сопоставили результаты анализа летучих соединений с анализом нелетучих соединений методом HPLC и масс-спектрометрии. Были исследованы сложные химические отпечатки восьми образцов меда манука, семи образцов меда канука и одного образца меда тонкосемянника истодолистного. В результате применения хемометрического подхода, который подразумевает прогрессивные методы статистического анализа, ученым удалось определить характерную субстанцию каждого образца, что позволило разделить образцы на три группы. И хотя благодаря этой процедуре они смогли верно классифицировать каждый из проанализированных образцов, эта модель сработала лишь благодаря высокому качеству входных данных. Исследователи признали, что, несмотря на большой потенциал использованного метода, он пока не опробован на больших объемах. Для того чтобы с его помощью можно было определить подлинность любого меда, на этикетке которого значится слово «манука», необходимо собрать большую базу данных по образцам меда, произведенного в разные годы в разных частях Новой Зеландии. Тем не менее в деле установления подлинности меда метаболомику ждет большое будущее.

ДНК: идеальный метод анализа?

Может быть, геномика поможет разрешить загадку мануки? Для выявления пищевого мошенничества можно использовать уникальный генетический код любого вида, представляющий собой своего рода генетический, а не химический отпечаток. С аналитической точки зрения главное различие между химическим составом сахара и последовательностью извлеченной из него ДНК заключается в том, что ДНК содержит значительно больше информации. Если вернуться к аналогии с паролем, она является самым надежным паролем именно в силу своей специфичности.

Лаборатории всего мира каждый день секвенируют интересные им участки ДНК и даже целые геномы различных видов. И хотя это помогает ответить на конкретные вопросы, отсутствие стандартов в данной области отнюдь не способствует формированию общей базы данных, которую можно было бы использовать для идентификации видов животных и растений, включая и те, которые мы употребляем в пищу. В 2003 г. группа ученых из Гуэлфского университета в Канаде, работающая под руководством Пола Хеберта, предложила разработать специальные ДНК-штрихкоды, которые позволили бы быстро идентифицировать любой продукт органического происхождения. Подобно другим стандартам штрихового кодирования, таким как универсальный код товара (UPC) или европейский номер товара (EAN), используемым для идентификации розничных товаров, последовательность ДНК можно применять для определения видов – только вместо серии цифр он содержит серию нуклеиновых кислот. Этот метод определения принадлежности видов так же важен для биологии, как периодическая таблица элементов – для химии. Однако, в отличие от химических элементов, биологические виды вымирают быстрее, чем их успевают определять, к тому же на земле их миллионы! Хеберт и его команда предложили использовать штриховое кодирование как быстрый и простой метод, способный удовлетворить насущную потребность в идентификации живых организмов.

Код UPC в своем самом распространенном варианте содержит 12 цифр, для каждой из которых имеется 10 возможных значений (от 0 до 9). Это дает 1 трлн (10¹²) потенциальных комбинаций. В ДНК четыре основные составляющие: нуклеотиды аденин (A), гуанин (G), тимин (T) и цитозин (C). Ген, состоящий из 500 нуклеотидов, теоретически обеспечивает 4^500 возможных вариантов штрихкода – более чем достаточно, чтобы каждому из всех живущих на земле видов досталось по одному.

Но какой же сегмент ДНК лучше всего подходит для создания штрихкода? Этот сегмент должен быть как можно более универсальным для различных таксономических групп и достаточно коротким, чтобы не доставлять неудобств в применении. Кроме того, он должен быть легко распознаваем, а начало и конец кода должны содержать отдельные гены, которые не слишком отличаются от вида к виду. Эти легко опознаваемые гены будут служить своего рода «закладкой» при обработке образца. При этом сам участок ДНК должен быть достаточно уникальным, чтобы по нему можно было определить видовую принадлежность, но не настолько уникальным, чтобы разные образцы, принадлежащие к одному виду, давали разный результат. Здесь как в сказке «Три медведя»: скорость мутации должна быть не слишком высокой и не слишком низкой, а как раз впору. Для решаемой нами задачи важно знать, что участки ДНК растений, которые можно использовать для создания штрихкода, содержат два хлоропластных гена, известные как matK и rbcL.

В простом случае из образца извлекается ДНК, которая затем подвергается обработке с целью увеличения концентрации интересующего нас гена. Этот метод носит название полимеразной цепной реакции (ПЦР). После этого образец помещают в ДНК-секвенсор, который выдает последовательность A, G, C и Т – своего рода штрихкод. Далее полученный результат можно загрузить в базу данных проекта «Штрихкод жизни» (Barcode of Life Database, BOLD), где они пройдут сравнение с существующими штрихкодами, принадлежащими уже установленным видам. Образец неустановленного вида либо выдаст совпадение с существующей последовательностью, либо окажется слишком отличным от всех остальных элементов базы и будет введен в нее в качестве нового элемента. Этот метод уже проверен и относительно недорог. Одна-единственная установка по штриховому кодированию ДНК может обрабатывать сотни и тысячи образцов в год, при этом затраты будут составлять около $10 на образец без учета оплаты труда и расходных материалов.

База данных по изученным образцам – ключевой элемент проекта «Штрихкод жизни». Помимо информации о последовательности нуклеотидов (собственно штрихкода) и названия вида, в ней содержится дополнительная информация о качестве и источнике происхождения каждого образца, а также о надежности проведенной идентификации. К примеру, образец, взятый в ботаническом саду и опознанный куратором, гораздо более надежен, чем некая древняя ДНК, извлеченная из фрагмента зерна, который нашли в осадочных породах на дне озера. Дополнительная информация помогает пользователям базы определиться со степенью надежности результатов исследования. Это важно учитывать при публикации научных открытий, а при расследовании случаев пищевого мошенничества такая информация позволяет убедиться в качестве доказательств.

Итак, можем ли мы использовать штриховое кодирование ДНК, чтобы установить ботаническое происхождение меда? Еще в 2010 г. Том Гилберт и его коллеги из Музея естественной истории (Natural History Museum) при Копенгагенском университете доказали, что даже в очень маленьких (объемом в 1 мл) образцах меда содержится достаточно ДНК-материала для проведения анализа методом ПЦР{11}. Они протестировали довольно много образцов меда и извлекли достаточно длинные участки ДНК, чтобы определить таксономическую принадлежность насекомых и растений, участвовавших в изготовлении этих образцов. Любопытно, что ДНК из пчелиных митохондрий (органоиды, отвечающие за производство энергии в клетке) преобладали в количественном отношении над ДНК из растительных органоидов (к примеру, хлоропластов). ДНК ядер растительных клеток была представлена в наименьшем объеме. Поскольку участки генома, подходящие для штрихового кодирования, располагаются в ДНК хлоропластов, ученые подтвердили, что метод анализа ДНК можно использовать для определения ботанического происхождения меда.

На момент написания этой главы Массимо Лабра и работающая под его началом группа исследователей из Университета Бикокка в Милане уже начали тестовое штрихкодирование образцов меда{12}. Они проанализировали четыре вида полифлерного меда, произведенного в четырех разных местах на севере Итальянских Альп, используя в качестве пограничных маркеров rbcL и еще один ген. Они собрали базу ДНК-штрихкодов для мест, где пчелы собирали нектар, – в общей сложности 315 видов растений. По ДНК, извлеченным из исследуемых образцов меда, они сумели опознать 39 видов растений, из нектара которых был изготовлен мед, – каштан, дуб, бук, а также множество трав. Неожиданной находкой оказалась ДНК ядовитого растения белладонны (Atropa belladonna). И хотя мед, скорее всего, не содержал никаких токсинов, производимых этим растением, данный пример наглядно демонстрирует потенциальную пользу, которую штрихкодирование ДНК может принести при оценке экотоксичности меда, а также решении других вопросов, связанных с безопасностью продуктов питания.

Как уже говорилось, основная сила этого метода – в хорошей базе данных. На данный момент в базе BOLD содержится семь штрихкодов для семи различных образцов дерева манука (L. scoparium), позаимствованных из базы данных GenBank. Однако эти штрихкоды почти не сопровождаются дополнительной информацией. Один из образцов был взят в Королевских ботанических садах Кью в Великобритании, и, вероятно, он может считаться образцом, засвидетельствованным экспертами. Теоретически теперь мы можем отправить образец нашего меда в лабораторию, чтобы провести анализ ДНК и узнать, весь ли растительный генетический материал, присутствующий в образце, принадлежит дереву манука.

Милый мед, где твоя родина?

Итак, раз мы способны доказать при помощи штрихкодирования ДНК, что мед произведен из нектара дерева манука, а дерево это произрастает лишь в определенных ареалах, следовательно, мы можем быть уверены в его географическом происхождении. Но как же быть, если нам нужно определить географическое происхождение либо полифлерного меда, либо меда, изготовленного из нектара широко распространенного растения? Информация о том, откуда родом наш продукт, поможет оценить риски фальсификации или биологического загрязнения. Некоторые страны имеют весьма богатые традиции фальсификации меда. Кроме того, менее строгие правила применения пестицидов и антибиотиков в некоторых странах приводят к повышенному риску загрязнения меда остатками этих веществ. Легкомысленное отношение к географическому происхождению меда, который вы едите, сопряжено с рисками для вашего здоровья.

Кругосветные путешествия, которые совершают продукты по дороге к нашим кухням, зачастую удаленным от места их производства на многие тысячи километров, приводят к тому, что продукты оказываются в совершенно чуждых для них экосистемах, климатических условиях и – в буквальном смысле – на чужой почве. Еще не забыли принцип «Ты есть то, что ты ешь»? Растения и животные, выросшие в другом регионе, естественным образом содержат в своих тканях химический отпечаток и устойчивые изотопы, характерные для их родной местности. Их географическое происхождение проявляется посредством различий в составе макро– и микронутриентов, которые они поглощают из почвы, а это в свою очередь зависит от типа почвы (и лежащих под ней геологических формаций), удобрений, дождя и состава почвенных вод. Все это непосредственно отражается на химическом и изотопном составе растений. Химический и изотопный отпечаток среды, заложенный в растениях, затем переносится на потребителей – включая и травоядных животных (а также пчел), которые поедают эти растения, усваивают из них нутриенты и запасают их в своих тканях. Таким образом, любые продукты, будь они животного или растительного происхождения, несут на себе химический и изотопный отпечаток места, где они были произведены. Как правило, мы не можем определить этот химический и изотопный отпечаток, исходя из вкуса и текстуры потребляемых нами продуктов, хотя натренированное нёбо сомелье способно распознать регион происхождения того или иного вина. Долгие десятилетия исследовательской работы в области экологии и биогеохимии обеспечили нам доскональное понимание основных факторов, влияющих на химический и изотопный состав растительных и животных тканей.

Осознав важность этих географических отпечатков, руководство ЕС запустило масштабный проект по разработке системы отслеживания географического происхождения продуктов (проект TRACE). Ученые из Германии, Италии, Великобритании и Австрии приступили к совместной работе с целью выяснить, можно ли отличить друг от друга образцы меда, произведенного в разных местах Европы с разными климатическими и геологическими условиями. В 20 разных регионах было собрано более 500 образцов меда. Исследователи изолировали белки в его составе и измерили концентрацию устойчивых изотопов углерода (¹³С/¹²С), водорода (²H/¹H), азота (15N/14N) и серы (34S/32S). Именно из этих основных элементов состоят белки. Более легкие изотопы (те члены каждой пары, в которых цифра меньше) чаще встречаются в природе. Подобно тому как ¹³С оказывается тяжелее, чем ¹²С из-за дополнительного нейтрона (мы уже обсуждали, что растения типа С_3 и С_4 по-разному поглощают ¹³CO_2 и ¹²CO_2), так и ²H, 15N и 34S весят больше своих напарников. И точно так же, как процесс фотосинтеза меняется из-за разницы в весе двух изотопов углерода, так и другие устойчивые изотопы могут сообщать о различных невидимых процессах, протекающих в окружающей среде. Это позволяет исследователям в области биогеохимии совершенно по-новому взглянуть на мир. Для них дождь – это не просто живительная влага, орошающая наш сад, или неприятность, из-за которой пришлось отменить пикник. В глазах биогеохимика дождь раскрашивает все вокруг разными изотопными составами – формирует своего рода изотопный пейзаж. Молекулы воды, в которых содержится более легкий изотоп углерода (¹H_2O), легче испаряются с поверхности моря, чем более тяжелые молекулы (¹H_2HO). Когда пар конденсируется, превращается в облака и оказывается над сушей, ¹H_2HO выпадают в виде осадка раньше, а более легкие молекулы воды продвигаются дальше в глубь суши. В результате изотопный состав водорода в облаках меняется довольно предсказуемым образом, как и географическое распределение изотопов. Чем дальше от побережья выпадают осадки, тем больше в их составе ¹H_2O и тем меньше ¹H_2HO. Растения (а также животные) пьют воду, выпавшую в виде осадков, и в их организме поддерживается соответствующее соотношение изотопов водорода.

Объединив усилия, криминалисты в области пищевого мошенничества и биогеохимики, изучающие изотопы, могут применить метод анализа устойчивых изотопов в составе растений для разработки новых способов определения происхождения тех или иных продуктов. Предсказуемость распределения устойчивых изотопов в ландшафте (так называемый изотопный ландшафт) привела к появлению карт, на которых отмечен изотопный состав химических элементов в разных регионах мира в зависимости от уровня осадков, температуры, геологических условий, сельскохозяйственной деятельности, типичной флоры и других важных факторов. Эти карты можно использовать для подтверждения или опровержения информации о географическом происхождении продукта, напечатанной на этикетке. Разумеется, в теории мошенники могли бы усовершенствовать подделку продуктов, чтобы они имели такой же изотопный состав, как настоящие, но на это ушла бы вся прибыль от махинаций.

Результаты европейского проекта TRACE показали, что состав устойчивых изотопов углерода, азота, водорода и серы в белках меда можно использовать для установления его географического происхождения{13}. Особенно полезными при определении происхождения европейских образцов оказались изотопы углерода и серы. Другие исследования показали, что применимость метода устойчивых изотопов варьируется в зависимости от того, какой именно компонент меда подвергается анализу. Так, изотопы углерода и кислорода, присутствующие в пыльце, практически не давали информации о регионе происхождения. То же можно сказать об изотопах этих химических элементов в составе жидкого меда и пчелиного воска. Кроме того, этот подход имеет свои ограничения, поскольку в тех случаях, когда переработка меда проходила в регионе, отличном от региона производства, влага из местной атмосферы смешивалась с водой в составе меда и меняла его изотопный состав. Впрочем, если мед не подвергался фильтрации, даже в этом случае можно подвергнуть анализу изотопы водорода и кислорода в содержащемся в нем пчелином воске. В отличие от жидкого меда пчелиный воск сохраняет изотопы водорода и кислорода, присущие месту его производства. Умные мошенники, конечно, понимают это и теоретически могут добавить в мед пчелиный воск, чтобы обмануть тесты.

Мы победили, но победа не окончательная

Борьба с пищевым мошенничеством происходит в постоянно меняющемся ландшафте. Количество продовольственных товаров на рынке неизменно растет, и каждый из них обладает сложным биохимическим строением.

Масштабы и сложность сети поставок достигли небывалых размеров. И на каждый новый метод выявления мошенничества, описанный в научной литературе, появляется 20 новых методов обработки, консервирования и прочих манипуляций с продуктами. Мошенники знают об этом и придумывают все новые уловки в этом сложном, непредсказуемом и хаотичном мире продовольственных товаров.

Как продемонстрировал нам случай с медом, существуют очень продвинутые технологии аналитической химии и биохимии, которые в комбинации с информационными и хемометрическими технологиями могут помочь в решении наших задач. Они представляют собой весьма современный и высокоэффективный набор диагностических инструментов. Недавние скандалы с подделкой продуктов побудили правительства во всем мире направить дополнительные финансовые и человеческие ресурсы на внедрение этих инструментов в практическую деятельность. Инерции, заданной этими скандалами, хватило даже для того, чтобы учредить международные органы мониторинга и контроля качества продуктов. Все вместе это означает, что наша способность вставлять палки в колеса пищевым мошенникам значительно возросла. Так почему же ситуация до сих пор напоминает игру в кошки-мышки? По мере того как развиваются и начинают широко применяться описанные в этой главе методы, мы можем быть все более спокойны за содержимое нашей баночки с медом. Но мошенники неизбежно найдут новые способы получения незаконной прибыли. И это не может не беспокоить, учитывая, что количество всех насекомых-опылителей (не только медоносных пчел) по всему миру существенно сокращается.

В 2011 г. министерство торговли США ввело антидемпинговые пошлины (по ставке 300 %) на мед, импортируемый из Китая, чтобы охладить пыл поставщиков, запрудивших американские магазины дешевым поддельным медом и разорявших честных американских пчеловодов. Чтобы обойти эти пошлины, некоторые импортеры просто начали закупать тот же китайский мед у стран-посредников. Перифразируя известное выражение, этот процесс можно назвать «отмыванием меда». Из-за повышенного риска, связанного с содержанием пестицидов и антибиотиков (в том числе запрещенных), весь китайский мед, импортируемый в США, проходит ветеринарный контроль. Если мед был «отмыт» в стране-посреднике и на его этикетке больше не значится, что он из Китая, он не подлежит обязательному тестированию. Конечно, можно было бы решить эту проблему, введя требование об обязательном тестировании любого импортного меда, но на практике это неосуществимо. Кроме того, китайский мед обычно подвергается тонкой фильтрации, поэтому он вообще не содержит частичек пыльцы. Поскольку многие полезные свойства меда обусловлены именно присутствием в его составе пыльцы, Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов постановило, что мед, не содержащий частичек пыльцы, не является медом. К тому же отсутствие пыльцы затрудняет определение происхождения продукта. В 2011 г. медиаресурс Food Safety News закупил 60 баночек меда по всей территории Соединенных Штатов и попросил эксперта по пыльце из Техасского университета A&M протестировать их. Оказалось, что 76 % всех образцов, купленных в супермаркетах и магазинах самообслуживания типа Costco, вообще не содержит пыльцы. Так какой же это мед?

У проблемы существует два решения: простое и сложное. Сложное заключается в том, чтобы международные поставщики взяли на себя обязательство продавать только аутентичные продукты, подлинность которых удостоверена независимой проверкой третьей стороны, доказавшей свою социальную ответственность. В США организация под названием «Настоящий мед» (True Source Honey) запустила программу сертификации, которая позволяет участникам системы поставок продемонстрировать соответствие своего продукта требованиям подлинности и безопасности. Простое решение состоит в полном отказе от импорта меда и покупке его только у местных пчеловодов. Какое бы решение мы ни выбрали, это в любом случае приведет к росту цен на мед. До чего же печально осознавать, что нам придется платить втридорога за уверенность в том, что мы едим именно тот продукт, который заявлен на упаковке!

Глава 3

Жирный куш

Одна из крупнейших махинаций в мире пищевого мошенничества была связана с растительным маслом. И хотя она весьма отличалась от типичных способов фальсификации и неправильной маркировки «жидкого золота», масштаб замысла делает эту историю достойной внимания. Инцидент известен как «скандал с салатным маслом» или «соевый скандал», и он имел место еще в 1963 г. По итогам этой истории такие корпорации, как American Express, Bank of America и Bank Leumi, а также многие международные торговые компании потеряли в общей сложности $150 млн (что в пересчете на сегодняшний индекс цен составляет более $1 млрд). По масштабам этот скандал вполне сравним с ипотечным кризисом 2007–2008 гг. Тяжесть убытков иллюстрирует всю важность такого продукта, как растительное масло, в том числе для экономики.

Ответственность за скандал несла компания Allied Crude Vegetable Oil Refining Co., зарегистрированная в Нью-Джерси и действовавшая под руководством Тино де Анджелиса. Замысел был прост: судовые контейнеры для перевозки масла заполнили водой, на поверхность которой налили некоторое количество соевого масла. Поскольку масло легче воды и всегда поднимается на поверхность, инспекторы, проверявшие поставку, заглянули в контейнеры, увидели масло и выдали соответствующие сертификаты. Затем де Анджелис использовал эти сертификаты для получения огромных ссуд в банках и финансовых компаниях на Уолл-стрит. Что примечательно, эти контейнеры содержали гораздо больше фиктивного масла, чем производилось в то время во всей Америке. Скандал разразился в ноябре 1963 г. и вызвал сумятицу на фьючерсных рынках из-за немедленного отзыва многих кредитов. После 22 ноября внимание публики переключилось на убийство президента Джона Кеннеди, однако де Анджелис все же был осужден на семь лет тюремного заключения. И хотя в его разоблачении нет заслуги ученых, принцип сопоставления объемов производства (поставки) с объемами продаж, как мы уже видели в предыдущей главе и увидим в следующих, может быть ключевым шагом в выявлении многих преступных махинаций.

Большим деньгам – больших мошенников

Огромные объемы мирового производства растительного масла делают его весьма привлекательной нишей как для честного бизнеса, так и для различных мошеннических схем. Речь идет о действительно больших числах: годовой объем производства растительного масла на данный момент составляет 170 млн т, и он ежегодно растет! Большая четверка растительных масел представлена пальмовым, соевым, рапсовым и подсолнечным – именно в таком порядке. В целом же для употребления в пищу производится более 50 видов масла, изготавливаемого из различных семян и орехов в разных концах мира, но главным образом в тропических районах. Основной объем пищевого масла производится из семян, тогда как ореховое масло считается деликатесом благодаря характерному вкусу и аромату. Практически все производимое растительное масло употребляется в пищу. На изготовление биодизеля идет относительно небольшой объем, и значительную часть его составляет отработанное кулинарное масло. Масштабы производства растительного масла диктует спрос, который достиг небывалых высот в связи с распространением средиземноморской диеты. В 2014 г. ежегодное потребление растительных масел на душу населения в Италии составляло 28 кг, то есть почти 100 мл в день.

С маслом все ясно

Главное физическое свойство, общее для всех растительных масел, состоит в том, что они… масляные! Покупая бутылку растительного масла, вы фактически покупаете бутылку жира – между растительными и животными жирами гораздо больше общего, чем кажется. При комнатной температуре масло – это обычно жидкость, а жир – твердое вещество. Жидкости, используемые для жарки и приготовления салатов, мы называем маслом, а твердые жировые вещества – сало, сливочное масло и твердые растительные жиры вроде масла какао или кокоса – считаются жиром.

Однако масло может быть произведено из самого разного сырья. Так, минеральные масла изготавливаются главным образом из нефти, некоторые, как, например, силиконовое масло, делаются из синтетических полимеров, а пищевые масла имеют животное или растительное происхождение. Все эти вещества с разным химическим составом можно смешать, и в результате все равно получится масло. Между прочим, имеются прецеденты, когда именно так и поступали для фальсификации растительного масла. Не вздрагиваете ли вы от мысли о том, что для заправки вашего салата или обжарки чего-либо на сковороде вы могли использовать смесь растительного масла с ингредиентами, которые гораздо уместнее смотрятся в составе моторного масла или паркетного лака? Поскольку эти вещества встречаются в природе и являются либо разрешенными добавками, либо допустимыми примесями, возникающими в процессе производства, контролирующие инстанции установили лимиты на концентрацию их в пищевых растительных маслах. Однако иногда эти вещества добавляются в масло намеренно, чтобы повлиять на его свойства.

Внимательно читая этикетки растительных масел, вы можете узнать много нового, особенно после того, как в 2014 г. вступили в силу новые правила маркировки, требующие подробного перечисления растений и прочих ингредиентов, использованных при производстве. К примеру, в списке ингредиентов растительного масла вы можете найти диметилполисилоксан, уже знакомый нам пеногаситель. Пеногасители, или антивспениватели, добавляются в жидкие продукты для уменьшения поверхностного натяжения и предотвращения образования пены. Диметилполисилоксан является промышленным химикатом, более известным как составляющая силиконовых имплантатов. Что интересно, в 1991 г. в США была подана патентная заявка (US4983413A), в которой предлагалось использовать промышленные химикаты такого типа для производства низкокалорийных жареных продуктов и салатных заправок. К счастью, она так и не была одобрена из-за неуплаты сервисного сбора. Поскольку наша пищеварительная система не предназначена переваривать и усваивать силиконовые соединения так же, как растительные масла и животные жиры, авторы заявки придумали заменять часть натуральных масел и жиров в диетических продуктах органополисилоксаном, который не менял вкус и аромат пищи, но значительно снижал калорийность. Вам любопытно будет узнать, что на официальном сайте компании McDonald's имеется заявление: «Масло, которое используется для обжаривания продуктов из нашего меню – к примеру, "Чикен Макнаггетс", картошки фри и сэндвичей "Криспи Чикен", содержит небольшое количество диметилполисилоксана. Это разрешенный Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов ингредиент, который препятствует разбрызгиванию масла при приготовлении пищи»{14}. Диметилполисилоксан является инертным веществом, что делает его идеальным кандидатом на роль грудных имплантатов, но вовсе не означает, что его без опасений можно добавлять в пищевые масла – пусть уж лучше они пенятся и разбрызгиваются!

Различия в цвете натуральных масел объясняются присутствием в их составе следов растительных пигментов (таких, как полифенолы, каротиноиды и хлорофилл), которые извлекаются из семян и орехов в процессе отжима. Несмотря на эти различия в цвете, растительные масла обладают практически идентичным химическим составом. Все растительные масла (и жиры) состоят из триацилглицеролов (TAG), также известных как триглицериды. Это достаточно простые биохимические соединения, используемые растениями (и животными) как энергохранилища. Существует четыре основных составляющих молекулы триглицерида: глицерол и три жирные кислоты (см. рис. 6.2). Глицерол – очень простая молекула, которая присоединяет к себе молекулы жирных кислот. Между ними образуется химическая связь. Жирные кислоты – это удивительные вещества, которые производят все животные, растения, бактерии и грибы. И хотя все растительные масла (и жиры) состоят из одних и тех же элементов, различия между ними обусловлены различиями в строении жирных кислот. Жирные кислоты состоят из цепочек атомов углерода, причем, как правило, количество атомов бывает четным – чаще всего 16 и 18, но встречаются и более короткие, и более длинные цепочки. Каждый атом углерода в цепочке связан с двумя атомами водорода. На одном конце цепочки располагается карбоксильная группа (−CO_2H), при помощи которой жирная кислота присоединяется к глицеролу. На другом конце находится метильная группа (−CH_3). Еще одно по-настоящему важное свойство жирных кислот заключается в том, что некоторые из них содержат двойные связи, которые возникают при удалении атомов углерода в процессе биосинтеза кислоты. Вы наверняка слышали, что жирные кислоты, содержащие двойные связи, называются ненасыщенными. Полиненасыщенные жирные кислоты – к примеру, линолевая или линоленовая кислота – содержат больше одной двойной связи и часто встречаются в растительных маслах (и рыбьем жире). Животные жиры содержат гораздо больше жирных кислот, не имеющих двойных связей, – так называемых насыщенных жиров. Соотношение различных типов жирных кислот (ненасыщенных, полиненасыщенных и насыщенных) определяет уникальные свойства каждого вида масла. На самом простом уровне именно количеством двойных связей объясняется то, что масла имеют жидкую форму, а жиры – твердую. Кроме того, чем выше содержание в масле ненасыщенных жиров, тем оно более склонно к прогорканию. Поэтому готовые блюда содержат в основном насыщенные жиры.

Химический состав жирных кислот, содержащихся в растительных маслах и животных жирах, важен и с точки зрения питания, поскольку человеческий организм (как и организм животных) может синтезировать лишь некоторые виды жирных кислот и не может синтезировать другие, столь же важные для поддержания здоровья. Речь идет о полиненасыщенных жирных кислотах, например омега-3 и омега-6, о присутствии которых в составе продукта так любят писать на этикетках. К этому типу относятся упомянутые выше линолевая и линоленовая кислоты. Эти жирные кислоты, которые организм не умеет синтезировать, называются незаменимыми, но, к счастью для нас, они присутствуют в высокой концентрации в некоторых растениях. Вот почему растительные масла являются важной частью нашего рациона. Схема триацилглицерола, показанная на рисунке 6.2, содержит одну мононенасыщенную жирную кислоту (олеиновую) и две полиненасыщенные (обе линоленовые, относящиеся к типу омега-3).

Помимо жирных кислот, растительные масла содержат широкий спектр других химических компонентов, присутствующих обычно в семенах и орехах. Именно эти компоненты придают маслам различный аромат, вкус и цвет. Содержание стеролов и антиоксидантов в маслах тоже может быть различным, и это, во-первых, имеет определенные диетологические следствия, а во-вторых, помогает распознать фальсификацию. Самые знаменитые антиоксиданты – полифенолы, витамин Е (токоферолы), каротиноидные пигменты и, разумеется, полиненасыщенные жирные кислоты, обеспечивающие нам прекрасную защиту от сердечно-сосудистых заболеваний.

Масло с летальным исходом

Хотя финансовые последствия скандала с салатным маслом были огромными, вся эта история никак не коснулась потребителей. Для сравнения можно вспомнить синдром токсического масла (TOS), который поднял потенциальные последствия пищевого мошенничества на новый уровень и заставил контролирующие инстанции выйти из спячки и начать что-то делать.

Эта трагическая история началась 1 мая 1981 г., когда в рабочих пригородах Мадрида были зарегистрированы вспышки ранее неизвестного заболевания. Люди приходили в больницы с невыносимыми мышечными болями, затрудненным дыханием, головными болями, сыпью и зудом. Симптомы говорили о наличии аутоиммунной реакции. Поскольку картина заболевания была очень похожа на пневмонию, многих пациентов лечили антибиотиками, не дававшими никакого эффекта. Впрочем, в своей совокупности симптомы отличались от всех известных на тот момент заболеваний. Наконец 10 июня 1981 г. врачи Детской больницы младенца Иисуса (Hospital Infantil Universitario Niño Jesús) установили, что причиной заболевания могло быть употребление в пищу нелегального масла, которое продавали разносчики под видом дешевого оливкового. К концу июня 1981 г. власти начали изымать бутылки с маслом без этикеток. На тот момент эпидемия, вызванная токсическим маслом, уже прекратилась, успев нанести вред здоровью более 20 000 человек и унеся жизни более 1200 жителей Мадрида и северо-западных провинций Испании.

Симптомы заболевания были так серьезны и необычны, что испанское правительство обратилось к ВОЗ с просьбой запустить масштабную международную исследовательскую программу, которая действует по сей день. В Мадриде был основан центр по исследованию этого синдрома – CISAT (Centro de Investigación para el Síndrome del Aceite Tóxico) при Институте здравоохранения им. Карлоса III (Instituto de Salud Carlos III). Результатом тридцатилетней исследовательской работы стал совместный отчет ВОЗ и Центра исследований синдрома токсического масла, в котором говорилось, что синдром был результатом употребления ядовитого вещества в составе масла, предназначенного только для промышленного использования. В данном случае речь идет о рапсовом масле, в которое был добавлен денатуратор, делающий его непригодным для еды. В отчете было высказано предположение, что этим денатуратором был анилин и токсин, от которого пострадали люди, образовался в процессе очистки масла от этой примеси. Однако, несмотря на все усилия следствия, в составе злополучного масла не удалось обнаружить никаких соединений, которые могли бы обладать столь сильной токсичностью, чтобы вызвать все упомянутые симптомы. Были обнаружены только продукты реакции между триглицеридами в составе растительного масла и добавленным анилином – анилиды (см. Приложение){15}. Выявление химических веществ, ответственных за развитие синдрома токсического масла, является предметом дальнейших исследований. В докладе, опубликованном в журнале Epidemiologic Reiviews{16} в 2001 г., говорится, что «эпидемия, вызванная синдромом токсического масла, продемонстрировала, что даже развитые страны могут пострадать от эпидемии, вызванной экологическими причинами, в результате ошибок системы контроля и регулирования поставок продовольствия и иных товаров народного потребления». Утверждать, что результаты расследования этого случая противоречивы, было бы большим преуменьшением. Синдром токсического масла и его последствия полностью истощили ресурсы испанской политической и здравоохранительной системы, находившейся в тот момент в зачаточном состоянии.

Анилин – токсичное химическое вещество с запахом гнилой рыбы, предназначенное для использования в промышленности. Анилин добавляют в масло для того, чтобы его не употребили в пищу. Согласно закону, принятому в 1892 г., любое рапсовое и хлопковое масло, ввозимое на территорию Испании, должно подвергаться денатурации при помощи анилина, касторового масла или метиленовой сини. По замыслу авторов закона это должно было защитить местных производителей оливкового масла. Испанское правительство запретило импорт пищевого рапсового масла, чтобы ни у кого не возникало искушения разбавить этим дешевым маслом более дорогое оливковое или же просто продавать его под видом оливкового. Тем не менее продажи пищевого рапсового масла продолжались и приносили огромную прибыль, поскольку ничего не подозревающие потребители охотно покупали более дешевые масла и их смеси, думая, что покупают чистое оливковое масло.

Происхождение рапсового масла, вызвавшего синдром токсического масла, удалось отследить до французских компаний, поставляющих пищевое рапсовое масло на территории Франции, а также производящих денатурированное анилином рапсовое масло для промышленных целей. Произведенное в Европе промышленное рапсовое масло шло в основном на изготовление биодизеля. Как выяснилось в дальнейшем, это промышленное рапсовое масло ввозили в Каталонию, где его смешивали с маслами, не прошедшими денатурацию, и затем подвергали очистке для последующего употребления в пищу. Эта схема получила известность как «Каталонский маршрут». Случилось так, что в конце 1980 – начале 1981 г. объем импорта денатурированного рапсового масла значительно возрос, и, как показало расследование, бóльшая его часть была переработана для продажи в качестве пищевого. Мадридская компания RAELCA, занимающаяся дистрибуцией растительных масел, покупала это масло и затем перепродавала его. В ассортименте компании имелись различные масла: оливковое, денатурированное и неденатурированное рапсовое, подсолнечное, масло из виноградных косточек и различные масла, изготовленные из животных жиров. RAELCA занималась смешиванием денатурированного рапсового масла с другими маслами. Расследование показало, что ядовитые вещества были обнаружены в масле, изготовленном на рафинировочном заводе ITH в Севилье, и что эпидемия началась вскоре после поставки этого масла компании RAELCA. Химический анализ подтвердил, что симптомы отравления были вызваны именно рапсовым маслом, из-за высокой концентрации брассикастерола. Это диагностическое соединение, относящееся к группе фитостеролов (растительный эквивалент холестерина – стерола животного происхождения), получается из семян рапса. Мы обсудим стеролы подробнее в главе 6, где также можно найти схемы их химического строения (рис. 6.2). Эта история имела большой резонанс, и по ее итогам руководители многих компаний, занимавшихся рафинированием и поставками масла, оказались на скамье подсудимых, а затем в тюрьме.

Некоторые теоретики твердо уверены в том, что синдром токсического масла был хитроумной диверсией, служившей прикрытием потенциально более опасному источнику токсина. Согласно самым смелым версиям, эпидемия была вызвана томатами и другими овощами, которые выращиваются в Андалусии с применением органофосфатных пестицидов, таких как изофенфос и фенамифос. И хотя это вызвало некоторый отклик в СМИ, эти теории не выдерживают никакой критики, поскольку симптомы заболевания, унесшего жизни стольких людей, отличаются от симптомов отравления органофосфатами.

Кризис масляной идентификации

Идея махинаций с растительными маслами напрашивается сама собой: что может быть проще, чем смешать две жидкости? Учитывая сходство физических свойств, масла как будто специально созданы для мошенничества, и это очень напоминает ситуацию в винном бизнесе, к которому мы обратимся в главе 8.

В исходном состоянии цвет масла может варьироваться от совершенно прозрачного до желтого, оранжевого или зеленого. Но внешний вид обманчив, особенно когда существует множество способов окрасить или, наоборот, обесцветить продукт. Естественный запах масла тоже различается, не говоря уже о том, что всегда можно добавить в него ароматизаторы или дезодорировать его. Получается, что технически подкованному мошеннику не составит труда выдать одно масло за другое. Мы не знаем в точности, насколько велики масштабы фальсификации растительных масел, но, поскольку распространенные тесты выявляют подделки достаточно часто, можно предположить, что это обычная практика.

Оливковое масло весьма популярно среди потребителей благодаря своему приятному запаху и полезным свойствам. Как и многие другие специальные продукты, оно производится в ограниченном объеме, который диктует высокую цену. Что, в свою очередь, делает его весьма привлекательной мишенью для манипуляций, какие бы меры контроля ни применялись на международном уровне. При этом существует множество более дешевых растительных масел, производящихся в больших количествах. Искушение слишком велико: во-первых, можно придать дешевому маслу вкус и запах дорогого, а во-вторых, можно просто разбавить дорогое масло более дешевым, чтобы увеличить его объем. И то и другое ведет к увеличению прибыли за счет обмана покупателей и продажи им более дешевого продукта по цене дорогого. Для начала это совершенно неэтично, а кроме того, наносит значительный ущерб производителям подлинных продуктов, но до тех пор, пока мир не поразит очередная катастрофа, сравнимая по масштабу с синдромом токсического масла, мы не будем обращать на это никакого внимания.

Объемы производства растительных масел таковы, что проверить каждую партию просто не представляется возможным. К тому же естественные колебания физических и химических свойств продукта играют на руку мошенникам, затрудняя выработку стандартов и критериев качества. Диапазон этих естественных колебаний так велик, что оставляет преступникам большую свободу действий в пределах допустимых значений.

Методы расследования

Чтобы определить различия между растительными маслами, мы должны внимательно посмотреть на их основную составляющую – жирные кислоты. Если мы заглянем в Кодекс Алиментариус, то увидим, что все масла состоят в основном из одних и тех же жирных кислот, соотношение которых в составе продукта может значительно варьироваться, позволяя мошенникам без всякого для себя риска смешивать разные масла с похожим составом жирных кислот. Возьмем, к примеру, оливковое масло: оно состоит из трех основных жирных кислот, и вариации их пропорций так велики, что оно может по своему составу даже совпадать с другими растительными маслами. Причем неважно, о каком именно виде оливкового масла идет речь. И нерафинированное, и рафинированное, и жмыховое оливковое масло имеет один и тот же состав жирных кислот. Что же получается: растительные масла позволительно смешивать как угодно, а мы можем только гадать о масштабах фальсификации?

Чтобы поймать мошенников, нам необходимо ответить на два вопроса. Присутствует ли в составе исследуемого масла какое-то другое масло, не заявленное производителем? И если да, то какую долю от общего объема составляет это «контрабандное» масло? Как правило, ответить на первый вопрос гораздо легче, чем на второй.

Ученым удалось добиться значительных успехов в поисках ответов на оба вопроса в случае с кукурузным маслом: они разработали новые тесты и нестандартный подход, позволяющий определить степень его чистоты. На данный момент в мире ежегодно производится более 3 млн т кукурузного масла, то есть почти 4 млрд литровых бутылок. Кукурузное масло пользуется спросом, потому что оно долго хранится, приятно пахнет, имеет стабильное качество и хороший состав жирных кислот.

Кукурузное масло не относится к премиальному сегменту, хотя его цена примерно вдвое выше цены «растительного масла», которое чаще всего представляет собой рапсовое масло, если речь идет о Европе, и соевое, если мы находимся в Северной Америке. Объемы производства кукурузного масла достаточно высоки. Эти факторы делают его весьма привлекательным для несложных махинаций – добавления в продукт более дешевых масел. Первые свидетельства масштабной фальсификации кукурузного масла появились в 1990-х гг. в результате ряда расследований, проведенных британским министерством сельского хозяйства, рыболовства и продовольствия. Был собран 291 образец пищевых масел из розничной продажи и проведен их анализ на предмет содержания жирных кислот, фитостеролов и токоферолов. Фитостеролы содержатся в любых растениях и обладают определенными структурными свойствами в зависимости от вида растения. Брассикастерол, уже упоминавшийся ранее, характерен для рапсового масла (см. рис. 6.3). Точно так же токоферолы (соединения, из которых состоит витамин Е) обладают составом, характерным для различных растений. Из 79 проанализированных образцов кукурузного масла 35 % содержали незаявленные примеси других масел. Анализ содержания стеролов и токоферолов показал, что чаще всего этой примесью было рапсовое масло.

По результатам исследований стало понятно, что фальсификация масла – весьма распространенное явление. А кроме того – что существующие тесты имеют недостатки. Выявление и количественная оценка примесей в кукурузном масле представляли собой одну из главных проблем. Состав жирных кислот в нем имеет настолько большие вариации, что практически любую смесь масел можно без труда выдать за кукурузное. Далее, повышенное содержание стеролов и токоферолов в кукурузном масле позволяет замаскировать присутствие примесей.

Поэтому необходимо было разработать новый тест. В начале 1990-х гг. Барри Россел, сотрудник Ассоциации пищевых исследований в Лезерхеде (Leatherhead Food Research Association, LHFRA) в Великобритании, выяснил, что кукуруза относится к растениям, осуществляющим фотосинтез по типу С4. Как вы помните, мы уже говорили об этом в главе, посвященной меду. При этом практически все остальные растения, из которых добывают масло, относятся к типу С3. Росселу пришло в голову, что это различие можно положить в основу нового теста. Он собрал ряд образцов чистых масел и смесей, призванных служить «фальсификатом», и подверг их изотопному анализу на предмет углерода. Тогда это считалось новым словом в выявлении пищевого мошенничества. Полученные им результаты были весьма многообещающими: с помощью изотопного анализа можно было выявлять даже 10 %-ное содержание масел растений типа С3 в составе кукурузного масла. Однако и 10 % примеси дешевого масла – это очень много. А если произвести подсчет, сколько стоит литр кукурузного и литр рапсового масла в обычном британском супермаркете, получается, что даже десятая доля примеси может принести неплохую прибыль и ничье здоровье при этом не пострадает. Другими словами, точность анализа необходимо было улучшить.

Примерно в это самое время, в начале 1990-х, на рынке появился новый тип масс-спектрометра для изотопного анализа на основе газовой хроматографии (GC–C-IRMS). Метод был разработан американским специалистом по органической геохимии Джоном Хейесом. Одним из первых учреждений, которые приобрели масс-спектрометр нового типа после его появления в продаже, был Институт химии Бристольского университета. Ваш покорный слуга, Ричард Эвершед, присоединился к исследовательской группе вскоре после приобретения прибора и только ждал случая пустить его в дело. Вспомнив прослушанную за полгода до этого лекцию Барри Россела, Ричард придумал, как можно усовершенствовать изотопный анализ содержания углерода в кукурузном масле, проанализировав углеродные изотопы в составе каждой из жирных кислот, а не в масле в целом. Обсудив идею с Росселом, Ричард запустил пилотное исследование, которые выполнял его подопечный магистрант по имени Саймон Вудбери. В ходе исследования был проведен анализ образцов кукурузного и рапсового масла, и в результате удалось снизить порог выявления примесей с 10 до 5 % – заметный прогресс!

Итоги работы Вудбери были настолько многообещающими, что Ассоциация пищевых исследований выделила ему грант на обучение в аспирантуре для дальнейшей разработки нового метода. Он создал базу данных на основе более 150 жирных кислот, входящих в состав растительных масел, а также характерного для них состава углеродных изотопов. Поскольку уже было известно о широком распространении фальсификатов, Вудбери не мог использовать масла из розничных магазинов, так что ему пришлось взять на себя кропотливую работу по самостоятельной выжимке масла из семян{17}, {18}. Он стал своего рода первопроходцем и показал научному сообществу, как именно следует проводить изотопный анализ специфических соединений в составе продуктов. Кроме того, он доказал, что значения изотопов углерода в токоферолах и стеролах, занимающих небольшую долю в составе масел, можно сопоставлять с аналогичными данными по жирным кислотам, тем самым существенно улучшив точность выявления примесей в кукурузном масле{19}. После презентации нового метода на встрече производителей кукурузного масла произошло настоящее чудо: кукурузное масло в розничной продаже стало девственно-чистым.

Впоследствии Агентство по пищевым стандартам использовало эту методику для повторного исследования. Среди 61 образца кукурузного масла, протестированного в 2001 г., не обнаружилось ни одного фальсификата! Вероятно, самый воодушевляющий вывод из всей этой истории заключается в том, что одного только усовершенствования методики анализа, без всяких дополнительных административных мер, оказалось достаточно, чтобы свести мошенничество в этой сфере к нулю. Со временем методика была включена в Кодекс Алиментариус как обязательный международный стандарт, и это единственный случай, когда в «гонке вооружений» между учеными и мошенниками ученые оказались впереди.

Оливковое масло: легкая добыча

Во всяком пищевом скандале есть только один очевидный плюс: они дают нам возможность проникнуть за кулисы системы производства и дистрибуции продуктов, которые для большинства из нас представляют собой темный лес, найти в них уязвимые места и обеспечить защиту. Скандал с токсичным маслом в Испании показал всему миру, что подделка оливкового масла – самое заурядное явление. Махинации с оливковым маслом основываются на четырех основных предпосылках.

1. Потребители хотят получить высококачественное оливковое масло и ошибочно полагают, что продукт, реклама которого подчеркивает его низкую стоимость, может быть действительно качественным. Впрочем, этот принцип применим ко всему: вы получаете именно то, за то платите.

2. Существует девять различных сортов оливкового масла, включая четыре сорта нерафинированного масла, два сорта рафинированного и три сорта жмыхового масла. Приведем выдержку из стандарта Международного совета по оливкам (International Olive Council, IOC):

Нерафинированные, или натуральные, оливковые масла производятся с использованием только механических методов, без химической очистки. Группа натуральных оливковых масел включает в себя все сорта нерафинированного оливкового масла: Extra Virgin, Virgin, Ordinary Virgin и Lampante Virgin. Оливковое масло сорта Lampante Virgin извлекается натуральными (то есть механическими) средствами, однако непригодно в пищу без дальнейшего рафинирования. Слово lampante переводится с итальянского как «ламповое», поскольку раньше такое масло использовали в масляных лампах. Теперь его можно использовать для промышленных нужд или, после соответствующей обработки, в пищу. Рафинированное оливковое масло – это масло, полученное из любого сорта натурального нерафинированного масла при помощи различных методов рафинирования, не ведущих к изменению исходного состава триглицеридов. В процессе рафинирования масло лишается цвета, запаха и вкуса оливок, становясь практически бесцветным, безвкусным, лишенным запаха. Кроме того, в составе такого масла очень мало свободных жирных кислот. Таким образом, если на бутылке оливкового масла написано Extra Virgin или Virgin, в ней не должно содержаться ни капли рафинированного масла. Жмыховое оливковое масло – это масло, полученное из жмыха (пасты, оставшейся после отжима нерафинированного масла из оливок) при помощи химических растворителей и других средств воздействия, за исключением масла, полученного в результате процесса переэтерификации, а также смеси с любыми другими маслами. Как правило, жмыховое масло подвергается рафинированию и превращается в рафинированное оливковое жмыховое масло (Refined Olive Pomace Oil), которое затем смешивается с нерафинированным маслом для улучшения вкуса и продается под названием жмыхового оливкового масла (Olive Pomace Oil).

3. В мире производится огромное количество дешевых растительных масел, например подсолнечного, которые прекрасно подходят на роль примеси с целью увеличения прибыли. Некоторые растительные масла обладают химическим составом, очень похожим на состав оливкового масла, что делает примеси почти незаметными для обычных тестов. Другими словами, состав жирных кислот в двух разных растительных маслах может быть почти одинаковым, но они будут различаться содержанием стеролов и токоферолов.

4. Не существует простых и надежных тестов для различных сортов оливкового масла. Заглянув в Кодекс Алиментариус, рыночные стандарты Европейского союза и методики тестирования Международного комитета по оливкам, вы сразу поймете, в чем проблема. Один из основных способов убедиться в натуральности оливкового масла заключается в оценке его органолептических свойств, то есть запаха и вкуса. Тонкие ценители оливкового масла утверждают, что мало кто способен распознать высококачественное оливковое масло, если оно окажется на его столе. Это создало определенные трудности, когда в Калифорнии начали развивать производство оливкового масла. Американские потребители не привыкли к свежему оливковому маслу, а потому его естественный запах казался им признаком того, что оно испортилось. Впрочем, большинство людей живет в регионах, где оливковое масло не производят, поэтому их опыт знакомства со свежим оливковым маслом очень ограничен или вовсе отсутствует. Проверка качества оливкового масла на основании только вкуса и запаха кажется нам чем-то из области фантастики, но в действительности это блестящий пример того, как работает наука. Органолептическая оценка проводится опытными экспертами, которые дают объективное описание необходимых характеристик масла. Затем их описания подвергаются статистическому анализу, чтобы убедиться, что отмеченные различия связаны с самим маслом, а не с индивидуальными особенностями экспертов. Условия проведения таких тестов, опубликованные Международным комитетом по оливкам в феврале 2015 г., очень строги. В них описано, как именно следует отбирать и обучать экспертов, а также как должен проводиться тест. Более того, в этой инструкции описаны все подробности вплоть до помещения, а также размера и формы сосудов, используемых для проверки строго определенной дозы оливкового масла. Тесты рекомендуется проводить между 10 и 12 часами утра, поскольку именно в это время суток вкусовые и обонятельные рецепторы становятся особенно чувствительными. Экспертов обучают распознавать положительные качества оливкового масла, такие как фруктовые нотки, горчинка и терпкость, интенсивность которых может варьироваться в зависимости от сорта и спелости плодов. Нежелательные качества таковы: привкус нагретого или пригоревшего масла, сена, соляного раствора, металла, ковыля, огурца, слишком резкий, водянистый, приторный или неприятный вкус, характерные для низкокачественных оливок или масла и ставшие результатом плохого выбора сырья, неправильного хранения или метода отжима. Органолептическая оценка является краеугольным камнем проверки подлинности оливкового масла и, как мы увидим в дальнейшем, играет огромную роль при выявлении подделок.

Если девяти существующих сортов оливкового масла окажется недостаточно, чтобы сподвигнуть мошенников на фальсификацию, они наверняка не устоят перед возможностями, которые открываются благодаря развитой культуре ценителей оливкового масла. В кругу ценителей известны наиболее предпочтительные регионы производства и особо признанные производители, которые дают миру новые, премиальные сорта. Так, самое дорогое оливковое масло в мире – Lambda, его производит греческая компания Speiron Co. На этикетке написано Ultra Premium Extra Virgin Olive Oil, а изготавливается оно из оливок сорта коронейки, которые собирают вручную и отжимают холодным способом, чтобы температура не испортила вкус, аромат и питательные свойства продукта. Разливается масло тоже вручную и продается в красивых полулитровых бутылочках стоимостью $54. Если же вам захочется эксклюзива, вы можете приобрести масло Lambda в подарочной коробке, заплатив за это $200. Впрочем, и это не предел. Настоящие любители оливкового масла наверняка оценят бутылку Lambda в футляре ручной работы, украшенном двумя золотыми пластинами весом 18 карат, на одной из которых, как и на самой бутылке, значится имя владельца. Стоит это удовольствие каких-то $14 698. Как говорится, красиво жить не запретишь, но рынок эксклюзивных продуктов запредельной стоимости открывает мошенникам новые возможности.

Это масло пахнет жареным

В 2010 г. преобладание европейского оливкового масла на прилавках супермаркетов и беспокойство о его подлинности заставили Оливковый центр (Olive Centre) Калифорнийского университета в Дейвисе начать исследование методов, применяемых при тестировании оливковых масел{20}. Исследование проводилось под руководством доктора Эдвина Фрэнкела совместно с Австралийской лабораторией исследования масла (Australian Oils Research Laboratory). Анализу подверглось 186 образцов оливкового масла сорта Extra Virgin, купленных в калифорнийских розничных магазинах, причем исследовались и импортные масла, и продукция местных производителей. Две лаборатории (в Австралии и Калифорнии), каждая при помощи собственной группы экспертов, оценивали образцы согласно инструкции, разработанной Международным комитетом по оливкам. Что примечательно, 73 % всех образцов не сумели пройти органолептический тест на соответствие стандарту оливкового масла сорта Extra Virgin. Отвергнутые образцы обладали такими нежелательными характеристиками, как прогорклый или затхлый привкус. Затем те же образцы согласно рекомендациям Международного комитета по оливкам подвергли химическому анализу, включавшему в себя составление профиля жирных кислот. К удивлению и немалому беспокойству исследователей, все образцы, отвергнутые экспертами обеих лабораторий, успешно прошли химический анализ. Затем к ним были применены более сложные методы. Германское научное общество исследования жиров (German Society for Fat Science, DGF) разработало тесты для выявления в составе масла таких компонентов, как диацилглицеролы (ДАГ; соединения, сходные с триацилглицеролами, но имеющие только две цепочки жирных кислот) и пирофеофитины (вещества, образующиеся в результате распада хлорофилла и обычно обозначаемые английской аббревиатурой PPP). Когда Фрэнкел и его команда применили эти методы к своим образцам, оказалось, что 70 % масел, производимых под пятью самыми продаваемыми итальянскими марками, не проходят тест на ДАГ и 50 % не проходят тест на пирофеофитины. Итак, исследование, во-первых, показало, что большинство популярных импортных масел сорта Extra Virgin не проходят органолептический тест, а во-вторых, продемонстрировало несостоятельность химических тестов, рекомендуемых Международным комитетом по оливкам. Причины, по которым масла терпели неудачу на органолептическом тесте, заключались в окислении под воздействием высоких температур, света и/или времени, примеси более дешевых масел или же низкокачественном сырье и плохих методах отжима, а также произвольном сочетании этих факторов.

Результаты исследования Фрэнкела потрясли всех, но затем в конце 2011 г. вышла еще более шокирующая книга Тома Мюллера Extra Virginity, в которой он мастерски разоблачает хаос, царящий на рынке оливкового масла, и подчеркивает противостояние между фермерскими хозяйствами и большим бизнесом. Последней каплей стала информация о том, что Италия экспортирует гораздо больше оливкового масла, чем производит, и что неверная маркировка, выявленная в ходе исследования Фрэнкела и некоторых других, распространена повсеместно. Неудивительно, что в январе 2012 г. ЕС внес поправки в рыночный стандарт для оливкового масла, разработанный еще в 2002 г. В частности, новая версия регламента (EU № 29/2012) требовала указывать на этикетке место происхождения оливкового масла с целью улучшить контроль и унять тревогу потребителей, обеспокоенных предшествующими инцидентами с товарами, якобы сделанными в Италии. Это была неплохая попытка добиться, чтобы потребитель не покупал кота в мешке, но очевидно, что будет принят еще не один новый регламент, прежде чем покупатели смогут по-настоящему положиться на информацию, указанную на упаковке. Выявленная исследованием Калифорнийского университета в Дейвисе ущербность существующих тестов требует серьезной переоценки методов, используемых для установления подлинности оливкового масла сорта Extra Virgin.

Итак, каковы должны быть дальнейшие шаги по усовершенствованию методик анализа – с учетом введения в ЕС новых законов о маркировке, появления новых регионов производства оливкового масла и широкого распространения мошенничества в этой сфере? В июне 2013 г. эксперты по тестированию оливкового масла со всего мира, включая и знакомого нам доктора Фрэнкела из Калифорнийского университета в Дейвисе, собрались в Мадриде на конференцию, посвященную борьбе с фальсификацией оливкового масла. В задачи конференции входила оценка текущего статуса рынка оливкового масла и мировых торговых стандартов для этого продукта. Участники тщательно изучили все методы, используемые для выявления махинаций различного типа, и обсудили масштаб связанных с этим проблем. Они сошлись во мнении, что органолептический тест, безусловно, играет важную роль, однако необходимо подвести под него научную базу, которая поможет лучше понять соотношение между органолептическими и химическими свойствами оливкового масла. Было решено провести новые исследования, чтобы узнать, каким образом различные методы производства влияют на химические свойства масла и как эти химические свойства коррелируют с его органолептическими характеристиками. Само собой, участники конференции обратили внимание на взаимосвязь между оценкой органолептических свойств и применением передовых технологий.

Они пришли к выводу, что настало время для разработки электронных носов и языков. Эти устройства должны содержать датчики, повторяющие сенсорные возможности человеческого носа и языка, но более объективные. Электронные носы будут улавливать летучие соединения, а электронные языки – вещества, растворенные в масле. Идея в том, чтобы группы датчиков производили электронные сигналы, которые затем будут подвергнуты многомерному статистическому анализу, выявляющему в массиве данных определенные паттерны для сравнения различных образцов. Однако, несмотря на то что стремление исключить субъективные факторы из органолептического теста само по себе похвально, возможность достигнуть той же чувствительности и способности к различению нюансов пока вызывает сомнения. Также много говорилось о дальнейшем развитии более традиционных методов в рамках аналитической химии – в частности, способов получить больше информации о летучих органических соединениях, которые и лежат в основе любого органолептического теста с участием экспертов. С появлением новых регионов производства и сортов оливок могут оказаться полезными методики на основе расшифровки ДНК, которые будут способствовать распознанию смеси различных масел. Тем не менее предстоит проделать очень много работы, прежде чем все эти технологии займут прочное место в арсенале средств борьбы с мошенниками.

Идеальный шторм

База данных по пищевому мошенничеству, созданная Фармакопейной конвенцией США, на данный момент содержит более 300 отчетов (главным образом научных статей) о фальсификации оливкового масла. Самый распространенный тип фальсификации – неверная маркировка этикетки в том, что касается либо сорта масла, либо страны происхождения. Кроме того, очень часто оливковое масло смешивают с более дешевыми маслами – соевым, подсолнечным, рапсовым, кукурузным или, что значительно реже, виноградным, арахисовым, хлопковым, горчичным, кунжутным, пальмовым, миндальным либо маслом грецкого ореха. Примеси орехового масла вызывают наибольшую тревогу, поскольку могут привести к случаям тяжелой аллергии среди потребителей.

И хотя конференция в Мадриде помогла осознать, каких именно инструментов недостает в арсенале средств пресечения мошенничества, контролирующим органам в ЕС по-прежнему не хватало стимула к действию. Таким стимулом стал «идеальный шторм», поразивший Европу в 2014 г.: неблагоприятные погодные условия и нашествие вредителей, одновременно случившиеся по всей Южной Европе, привели к повсеместной гибели урожая оливок. Столь масштабный неурожай с неизбежностью привел к повышению нагрузки на сеть поставок, предложение снизилось, спрос не был удовлетворен, а значит, возросла преступная активность. Из-за этих событий 2014 г. стал именоваться среди участников рынка, особенно итальянского, annus horribilis (лат. ужасный год). Объемы производства оливкового масла в Италии значительно снизились, однако, поскольку маркировка «Сделано в Италии» всегда дает плюс к цене, это неизбежно привлекло мошенников: значительная часть оливкового масла, претендующего на итальянское происхождение, не имела к Италии ни малейшего отношения.

В ответ на это итальянский регулятивный орган, отвечающий за продовольственные инспекции, контроль качества продуктов и предотвращение пищевого мошенничества, – ICQRF – провел масштабную межведомственную кампанию по отслеживанию перемещений растительного масла от итальянских торговых портов до заводов, дистрибьюторов и точек продаж. В результате проверки 4114 операторов 452 из них были признаны нелегитимными. Из 6004 проверенных продуктов 569 (9 %) оказались не соответствующими регулятивным нормам. Было собрано 1195 образцов оливкового масла, которые были переданы на анализ в европейскую экспертную комиссию, где выяснилось, что 66 из них (6 %) не проходят тест на соответствие. По результатам кампании было назначено около 140 административных взысканий и проведено 122 конфискации на общую сумму €9,8 млн. Аналогичные согласованные акции, проведенные в других странах ЕС, выявили столь же серьезные масштабы мошенничества. Надо отдать должное итальянскому министру сельского хозяйства Маурицио Мартине, который 21 января 2015 г. провел встречу, посвященную положению дел в итальянской индустрии оливкового масла. На встречу были приглашены представители регулятивных органов и ключевые фигуры сети производства и поставок. Министр изложил долгосрочную стратегию борьбы против поддельного «итальянского» оливкового масла, включающую в числе прочих методов и финансовую поддержку местных производителей в случае повторения annus horribilis.

В ответ на повсеместное выявление случаев подделки оливкового масла, а также отчет Европейского парламента, в котором оливковое масло (наряду с рыбой и органическими товарами) было названо одним из продуктов, наиболее уязвимых для фальсификации, в 2014 г. Европейский союз учредил фонд поддержки научных проектов, которые помогут пресечь преступные действия в этой сфере. Прием заявок был объявлен в рамках программы «Горизонт 2020» (Horizon 2020), и объем средств, выделенных на решение задачи аутентификации оливкового масла, составил €5 млн. Этот шаг укрепил статус ЕС как крупнейшего в мире производителя, потребителя и экспортера оливкового масла. Организаторы конкурса ожидали заявок на финансирование научных проектов, которые будут способствовать дальнейшему развитию, внедрению и гармонизации «аналитических методов и качественных параметров, решающих проблемы технической аутентификации»{21}. В частности, они надеялись найти способ выявления примесей других масел или оливкового масла более дешевых сортов в маслах категории Extra Virgin и Virgin.

Кроме того, такая инициатива стала официальным признанием неудовлетворительного состояния мирового рынка оливкового масла и несостоятельности существующих методов анализа. Вот что пишет обозреватель газеты Guardian Алекс Рентон в рецензии на книгу Тома Мюллера Extra Virginity:

…То же самое можно сказать о любом специальном продукте, который оказывается у нас во рту, – от бекона до сыра чеддер или копченого лосося. Промышленные методы производства и стремление супермаркетов снизить цену продуктов в ущерб их качеству ведут к дискредитации любого продукта, коль скоро он стал достаточно популярным, чтобы заставить производителей мучить животных, нарушать традиции и прибегать к мошенническим действиям только для того, чтобы просто оставаться на плаву.

Лучше и не скажешь, и в последующих главах мы приведем множество примеров того, как это происходит.

А что до оливкового масла, то исследования, о которых мы писали выше, только начались, и пройдут годы, прежде чем они смогут оказать реальное влияние на рыночную ситуацию. Однако опыт Италии показал, что активные действия регулятивных органов могут принести быстрый эффект. Если усилить непосредственный контроль над производством нерафинированного оливкового масла, результаты не заставят себя ждать: за натуральный продукт придется платить больше, и его цена будет хоть как-то коррелировать с затратами на производство. Пожалуй, лучший совет, который можно дать покупателям нерафинированного оливкового масла, звучит так: если оно дешевое, скорее всего, оно не настоящее. В остальном мы можем лишь полагаться на поставщиков и международные контролирующие инстанции, которые обязаны следить за поставками и гарантировать нам, что мы покупаем именно то, за что платим.

Глава 4

Ловись, рыбка, в мутной воде

В мае 2003 г. впервые в истории Канады у мясной коровы выявили наличие губчатой энцефалопатии крупного рогатого скота (ГЭКРС), в простонародье – коровьего бешенства. Поедание мяса больных коров связывают с развитием болезни Крейтцфельдта – Якоба (vCJD) – редкого, но смертельного человеческого заболевания. В случае обеих болезней обычные белки, которые располагаются на поверхности нервных клеток, меняют свою структуру на патологическую и перестают функционировать. Эти ненормальные белки, называемые прионами, «заражают» другие белки, вызывая в них патологические изменения. Измененные белки начинают накапливаться на поверхности нейронов. Такие скопления представляют собой тип ткани, характерной и для других неврологических заболеваний – Альцгеймера, Хантингтона и Паркинсона. В какой-то момент между появлением первых прионов и формированием патологической ткани исходная клетка погибает. В результате отмирания нейронов в мозге зараженного животного образуются своего рода «дыры», что в конечном итоге приводит к его гибели. В отличие от бактерий и вирусов прионы не разрушаются при термической обработке. В 1986 г., когда в Великобритании впервые была диагностирована ГЭКРС, в целях предотвращения эпидемии было уничтожено 5 млн голов скота – но лишь после того, как 1 млн туш, не прошедших проверку, попал в сеть розничных продаж. Первый в Великобритании человек с симптомами болезни Крейтцфельдта – Якоба был выявлен только в 1994 г. Дело в том, что болезнь имеет длительный инкубационный период, поскольку для накопления критической массы прионов требуется время. Своего пика болезнь достигла в 2000 г., когда от нее умерло 28 человек. На тот момент в мире было зафиксировано около 220 случаев болезни Крейтцфельдта – Якоба, однако, по предварительным оценкам, примерно у 15 000 граждан Великобритании до сих пор может длиться инкубационный период заболевания, так что эта история пока не закончена.

«Какое отношение коровье бешенство имеет к пищевому мошенничеству и почему мы завели речь о говядине в начале главы, посвященной рыбе?» – спросите вы. В 2003 г., когда в Канаде был выявлен первый случай коровьего бешенства, один рыбоперерабатывающий завод в Юклулете, что в Британской Колумбии на западе Канады, вынужден был закрыться в самом начале сезона. Завод занимался переработкой хека в сурими – студенистую массу, в которую добавляют красители, ароматизаторы и изготавливают из нее хлопья, палочки и прочие интересные фигуры. Эту массу добавляют в рыбные котлеты, бургеры, шарики, крабовые палочки и имитацию крабового мяса, которую мы привыкли видеть в составе роллов «Калифорния». Сурими – удачный способ превращения дешевой белой рыбы в некое подобие дорогих продуктов – крабового мяса, угря или лобстера. В процессе производства сурими в рыбную пасту добавляется плазма бычьей крови (то, что остается от крови, если удалить из нее все лейкоциты, эритроциты и тромбоциты), чтобы придать ей желеобразную текстуру. В наши дни для этого обычно используются яйца и вещество под названием трансглютаминаза, о котором мы поговорим в следующей главе. Плазма крови широко используется в пищевой индустрии для придания продуктам желеобразной консистенции. Упомянутый завод разорился, поскольку никто больше не хотел покупать продукты, содержащие плазму бычьей крови, и покупателей не волновало, что завод получал ее от поставщиков из США, где коровьего бешенства не было.

Следует уточнить, что подобная деятельность ни в коем случае не подпадает под определение пищевого мошенничества. Скорее всего, о содержании в продукте плазмы бычьей крови было прямо сказано на упаковке, в крайнем случае там было написано «фибриноген» или «тромбин». Тем не менее это наглядный пример того, как в нашей еде размываются таксономические границы: конина в говядине, говядина в рыбе и т. д. Это создает определенные сложности при определении подлинности продукта. А как мы понимаем, сложности для одних означают возможности для других. Кроме того, это означает, что при возникновении чрезвычайной ситуации в вопросе пищевой безопасности – как в случае с коровьим бешенством, беда может прийти откуда не ждали, даже если с маркировкой на этикетках все в порядке. Впрочем, правильная маркировка все же оставляет толику надежды, что мы сможем отследить источник того или иного ингредиента среди суррогатов и заменителей, которые так часто встречаются в рыбных продуктах.

Многие имена – многие печали

Как и любая другая еда, рыба и морепродукты веками служили предметом различных махинаций. Помните подкрашенные жабры на ночных лондонских рынках, о которых мы рассказывали в главе 1? Впрочем, в наши дни пищевое мошенничество чаще всего заключается в том, что на этикетке неверно указан вид рыбы или место вылова. Благодаря совпадению нескольких факторов дары моря, и особенно рыба, гораздо чаще подвергаются неверной маркировке, чем любой другой белковый продукт, и тому есть несколько причин.

Во-первых, спрос на рыбу и морепродукты увеличивается. Мировое потребление рыбы росло на 3,6 % в год начиная с 1961 г. – то есть более быстрыми темпами, чем численность населения. Среднее потребление рыбы на душу населения в мире увеличилось с 9,9 кг в 1960-х гг. до 19,2 кг в 2012 г. Повсеместно проводились кампании о пользе даров моря, что подтолкнуло потребителей включать больше рыбы и морепродуктов в свой рацион. А поскольку методы переработки и хранения совершенствовались, а возможности перевозок стали практически безграничными, рыба и морепродукты оказались доступны потребителям таких регионов, которые исторически были лишены этой возможности. К примеру, Форт Макмюррей в Канаде находится на расстоянии 1600 км от ближайшей береговой линии, и тем не менее в этом городе с населением 77 000 человек успешно работают по меньшей мере четыре суши-ресторана.

Во-вторых, этой отрасли пищевой промышленности свойственны естественные перебои с поставками. Рыболовство остается единственной отраслью, основанной на отлове особей, живущих в дикой природе (хотя и здесь ситуация меняется, и в последние годы около половины всей потребляемой рыбы и морепродуктов выращивается на фермерских хозяйствах). В последние десять лет люди систематически вылавливали из океана и пресных водоемов по 90 млн т рыбы в год. Управлять этим ресурсом мы не можем, потому что для этого требуется точно подсчитать количество особей, которых мы не видим, в среде, которую мы не контролируем. В результате численность многих популяций критически снизилась, поскольку, как сказал профессор Дэниел Поли в фильме «На конце удочки», «мы их съели»[3].

Когда сокращается численность рыбных популяций, регулятивные органы должны вводить строгие ограничения на вылов, чтобы дать популяции восстановиться. Это автоматически делает соответствующую рыбу премиальным продуктом согласно простому закону рынка: редкие виды стоят дороже. В 1980-х гг. управления рыболовства в США ввели ряд ограничений с целью восстановления популяций красного луциана (общепринятое коммерческое название рыб вида Lutjanus campechanus). В частности, был введен лимит на количество особей, вылавливаемых ежегодно, что привело к заметному росту цен. В 2011 г. в среднем стоимость красного луциана составляла $7,04 за 1 кг. Между тем цена морского окуня, выловленного в районе Лабрадора или Акадийского полуострова, составляла всего $0,56 за 1 кг. При этом очень трудно, практически невозможно отличить друг от друга эти два вида, когда они предстают перед нами в виде филе. Очевидно, что выдавать морского окуня за красного луциана весьма выгодно.

Как уже упоминалось в главе 1, изменения климата едва ли поспособствуют стабильности рыбных популяций. Состав видов на планете может измениться: одни виды сумеют приспособиться к новым условиям, а другие нет. Кроме того, согласно некоторым прогнозам, все чаще будут случаться сильные штормы. Рыболовецким судам уже приходится несладко из-за возросшей силы приливов и неблагоприятных погодных условий, и сильные штормы с большими волнами совсем не облегчат им существование.

Но, пожалуй, наиболее уязвимой делает рыбную промышленность ее глобализация. В начале 1990-х гг. рыбная торговля стала международной, и Национальная лаборатория инспекции рыбы и морепродуктов (National Seafood Inspection Laboratory, NSIL) в США запустила регулярные проверки даров моря. Согласно отчетам этой организации, с 1988 по 1997 г. их тесты выявили неверную маркировку 37 % всей рыбы и 13 % морепродуктов, в том числе 80 % всей рыбы, на упаковке которой значилось, что это красный луциан{22}. Так появились первые свидетельства о широком распространении неверной маркировки.

В 2013 г. США импортировали почти 2,5 млн т рыбы и морепродуктов на сумму около $18 млрд. Это почти вдвое больше, чем 20 лет назад, в 1993 г. (1,3 млн т). Великобритания, население которой в пять раз меньше, чем население США, импортировала примерно 739 000 т на сумму £2,6 млн. И хотя такие масштабы импорта помогают удовлетворить спрос и способствуют появлению на рынке новых интересных продуктов, они играют на руку преступникам, создавая бесчисленные возможности для «ошибок» в маркировке и умышленного мошенничества.

Мы уже неоднократно сталкивались с тем, что каждое звено в цепи поставки предоставляет дополнительные возможности для преступных действий. Рыба, выловленная и проданная в одном месте, отправляется для переработки на другой конец мира, и в пути с ней многое может случиться. К примеру, рыбу и морепродукты, пойманные у берегов Аляски, везут в Китай, где ее переработка стоит в пять, а то и в десять раз дешевле, чем в США. Рыбу разделывают на филе, крабов достают из панцирей, затем их упаковывают, наклеивают этикетку «Сделано в Китае» и отправляют обратно в США. Кодекс Алиментариус гласит: если продукт был переработан таким способом, который меняет его свойства, в качестве страны происхождения необходимо указывать ту страну, где он был переработан. Русская нерка, переработанная в Британской Колумбии в Канаде, становится канадской неркой, о чем и сообщается на упаковке. Это в высшей степени законно, однако создает путаницу. Около 90 % из 104 000 т кальмаров, ежегодно вылавливаемых в Калифорнии, отправляются на переработку в Китай, чтобы затем вновь оказаться в американских магазинах, проделывая таким образом путь в 19 000 км. Даже с учетом топливных расходов получается дешевле перерабатывать продукты на другом конце планеты, а производителям приходится считать каждую копейку, чтобы сводить концы с концами в условиях жесткой конкуренции с более дешевыми импортными дарами моря и продуктами аквакультуры.

Итак, рыба привыкла к путешествиям, ведь она является одним из самых продаваемых продовольственных товаров во всем мире. Однако, как и всякому путешественнику, в новой стране ей приходится сталкиваться с различными трудностями, связанными с местной культурой, чужим языком, незнакомыми законами и правилами. Добавим к этому путаницу с бытовыми названиями различных видов. Бытовые названия даются видам для удобства: согласитесь, гораздо проще запомнить название рыба-клоун, чем Amphiprion ocellaris. Но иногда получается так, что один и тот же вид имеет несколько бытовых названий, и это сильно усложняет дело. Возьмем, к примеру, атлантическую треску, или Gadus morhua. У этого вида существует около 200 бытовых названий: только в английском языке их насчитывается 58, и 56 из них используются в Канаде. Привести их все едва ли возможно, но вот вам несколько: bastard, blackberry fish, duffy, foxy, tom-cod, grog fish, hen, loader, old soaker, pea, snubby, split и swallow tail. Это все равно что появиться на пограничном контроле с двумя сотнями паспортов, в каждом из которых значится новое имя. Если бы вам вздумалось так поступить, вы бы наверняка очень скоро очутились в комнате для допросов.

Иногда причиной путаницы становятся рекламные кампании, в ходе которых какому-либо виду придумывают новое название – более удобоваримое или по крайней мере более подходящее для рекламных целей. К примеру, сети супермаркетов Marks & Spencer было позволено переименовать рыбу вида Glyptocephalus cynoglossus c Witch flounder («ведьмина камбала») на Torbay sole («морской язык»), что звучит милее и приятнее для британского уха. В 1973–1981 гг. Национальная служба морского рыболовства (National Marine Fisheries Service, NMFS) в США потратила полмиллиона долларов на поиски непопулярных видов, которые могли бы выиграть от смены названия. Именно тогда атлантический слизнеголов (Hoplostethus atlanticus) стал исландским бериксом.

В попытках преодолеть путаницу, вызванную разнообразием бытовых названий, многие страны утвердили списки общепринятых коммерческих названий для каждого вида, продаваемого в этой стране. Согласно канадскому списку, из 56 англоязычных названий трески, употребляемых к Канаде, допустимы только «треска» или «атлантическая треска». Но в списках различных стран неизбежно возникнут разночтения. К примеру, в Канаде слово basa употребляется для обозначения видов Pangasius bocourti (пангасиус обыкновенный) и Pangasius hypophthalmus (сиамский пангасиус), тогда как Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов в США разрешает применять это название только к виду Pangasius bocourti. В Великобритании словом basa можно обозначать любой из 21 вида рода пангасиусов. Далее, в списке Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов содержится 60 различных видов рыб, которые можно продавать под названием групер, тогда как в Британии считается, что групер – это любая рыба, принадлежащая к родам Epinephelus и Mycteroperca, которые в совокупности насчитывают более 100 видов.

Нежелание потребителей тратить много времени на приготовление пищи очень помогает тем, кто хочет выдать один вид рыбы за другой. Приходя с работы, мы не горим желанием разделывать цельную рыбу, чистить кальмаров и выковыривать крабье мясо из панциря, чтобы приготовить себе ужин. Большинство потребителей стремятся покупать рыбные полуфабрикаты, расфасованные в удобные порции, которые можно просто разогреть за несколько минут. Чтобы соответствовать спросу, супермаркеты выдвигают производителям очень детальные требования относительно вида и веса каждой порции, что подразумевает ручную обработку. А это автоматически означает, что рыба должна совершить путешествие в Азию. Причем полуфабрикаты нужны не только конечным потребителям, но и ресторанам. Во многих странах действуют жесткие правила, нацеленные на уменьшение количества пищевых отходов и переработку их на компостных заводах вместо простого вывоза на свалку. Такая политика подразумевает существование сборов пропорционально весу пищевых отходов, которые предприятие производит за неделю. Поэтому рестораны не заинтересованы в покупке цельной рыбы, на разделку и приготовление которой поварам приходится тратить время и которая существенно увеличивает количество пищевых отходов. Предприятия общепита и так делают все возможное, чтобы сократить количество отходов, потому что даже кожура от картофелины в мусорном ведре обходится им недешево. Покупка рыбы в виде филе и порционных кусков – лишь продолжение этой тактики. К сожалению, это приводит к тому, что повара в таких заведениях теряют самые элементарные навыки по разделке рыбы и подготовке ее к термической обработке, а еще к тому, что рыба, возможно, повидала больше стран, чем посетители, которые ее едят.

И стоит ли тогда удивляться, что нарезанная на порции белая рыба без костей, кожи и всяких отличительных признаков в ходе своих скитаний заодно теряет – случайно или намеренно – и имя (которых у нее множество), и информацию о том, где она была поймана? Пожалуй, не стоит, однако это происходит слишком часто, чтобы быть случайным. А поскольку голова, хвост, кожа и прочие отличительные признаки у рыбы отсутствуют, нам придется обратиться к анализу ДНК, чтобы определить, кто скрывается под именем трески.

Безобразное разнообразие

Прежде чем пуститься в дебри анализа ДНК, мы просто обязаны рассказать немного о том, как сложна задача определения вида и происхождения обитателей глубин. Ученым известно около 32 000 видов рыб. Они являются самой многочисленной группой позвоночных на планете, составляя более половины от 62 000 описанных видов позвоночных. Согласно существующим оценкам, во всем мире употребляется в пищу от 900 до 20 000 видов{23}, {24}. Составленный Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов список рыбы и морепродуктов, продающихся на рынках в США, содержит 1800 видов. Он включает в себя в том числе виды, добыча которых не ведется, но которые тем не менее попадают в сети в качестве прилова и затем продаются. В общем, мы хотим сказать, что существует очень много видов рыб и морепродуктов.

Сравните 1800 пунктов в упомянутом списке с количеством видов мяса, которые можно купить в магазинах: говядина, свинина, курица, индейка и, может быть, баранина, кролик и утка. В США разводят около 13 пород мясного скота, и все они произошли от трех видов: Bos taurus, B. Indicus и бизон – либо их гибридов. Существуют сотни пород свиней, но все они потомки одного вида – евразийского дикого кабана, Sus scrofa. Все 34 мясные породы кур относятся к одному-единственному виду Gallus gallus domesticus. Американская ассоциация птицеводов (American Poultry Association) признает восемь различных пород индейки, происходящих от одомашненного вида Meleagris gallopavo. Так что сухопутные источники белка в нашем рационе составляют лишь горстку видов, которые несложно опознать.

Для определения, к какому из тысяч видов относится та или иная рыба, традиционно пользовались методиками на основе анализа белков. Каждому виду присущ уникальный белковый профиль, и неизвестный вид можно опознать, сравнив его профиль с образцами уже известных видов. Одной из наиболее распространенных методик, которые используются с этой целью, является изоэлектрическое фокусирование. Принцип его действия заключается в том, что молекула – в нашем случае это молекула белка – теряет свой электрический заряд при определенном значении pH. Этот уровень называется изоэлектрической точкой молекулы, и с ее помощью можно разделять молекулы различных белков. Образец неизвестного вида подготавливают, смешивая ткани свежей и замороженной рыбы с водой. Водорастворимые белки растворяются в жидкости, после чего при помощи центрифуги из жидкости удаляются все нерастворенные частицы. Затем образец наносят на гель (представьте себе очень густое желе, тонким слоем размазанное по тарелке), представляющий собой градиент pH. Потом подается ток, заставляющий заряженные белки перемещаться по градиенту до тех пор, пока они не достигнут того pH, при котором теряют свой заряд. Белок каждого типа останавливается в присущей лишь ему одному точке, поэтому всякий вид образует особый паттерн, сильно отличающий его от других видов, и этот паттерн можно сравнивать с другими паттернами для идентификации образца.

Это как если бы мы взяли большой неподписанный набор деталей Lego и просеяли их через решето, которое разделило бы все фрагменты на группы в зависимости от их формы. После этого мы сравнили бы получившиеся наборы одинаковых деталей с цифрами в известных нам наборах Lego и поняли, что перед нами, к примеру, набор 31 002 – «Суперболид», потому что в коробке было 29 различных типов деталей, четыре одинарные детали белого цвета, две двойные – желтого и т. д.

Штрихкод жизни

Однако подобно тому, как сортировке деталей Lego может помешать обычная запечатанная упаковка, анализу белков может помешать самая обычная печь. Описанная нами техника проста, недорога и дает быстрый результат, но ее применение в пищевой индустрии ограниченно, поскольку белки денатурируются в результате термической обработки, а также многих других распространенных методов обработки продуктов. Кроме того, белки по-разному представлены в разных тканях: к примеру, белковый профиль, полученный из образца кожи белокорого палтуса, скорее всего, будет отличаться от профиля, полученного из его мышечной ткани. И наконец, некоторые методы белкового анализа не способны выявить различие между близкородственными видами. Именно по этим причинам ученые вынуждены обращаться непосредственно к источнику, к исходной схеме, задающей строение белков и самой жизни, – ДНК. Она не разрушается с такой легкостью под воздействием высоких температур и присутствует практически во всех клетках живых организмов (за исключением эритроцитов). Немаловажно, что в последние годы технологии анализа ДНК стали более доступными с точки зрения стоимости.

В академических кругах принято считать, что первый случай использования анализа ДНК для выявления неверной маркировки рыбы описан в кратком сообщении, опубликованном в журнале Nature в 2004 г. Питер Марко, работавший тогда в Университете Северной Каролины, а нынче в Гавайском университете, и команда ученых под его началом использовали анализ ДНК, чтобы подтвердить, что три четверти рыбы, продаваемой в США под названием красного луциана, на самом деле не принадлежат к виду Lutjanus campechanus{25}. Исследовались образцы, купленные у девяти разных поставщиков в восьми штатах; ДНК сравнивали с образцами из базы данных GenBank. Оказалось, что 77 % образцов не являются красным луцианом. С учетом погрешности метода можно утверждать, что от 60 до 94 % всех образцов были маркированы неверно. Из забракованных образцов пять принадлежали к другим видам атлантических луцианов, и два оказались длинноперым луцианом, обитающим в Индо-Тихоокеанской области. Несколько видов так и не удалось опознать, поскольку они либо были пойманы в других регионах, либо не были включены в базу данных по причине их редкости.

Вполне возможно, что неверная маркировка образцов, относящихся к другим видам луциановых рыб, была невинной ошибкой рыболовов, не сумевших прямо на борту отличить близкородственных рыб в одном улове. К сожалению, такие случаи приводят к неточностям в статистике улова – завышению цифр по вылову (и, соответственно, численности популяции) красного луциана и занижению цифр по видам, которые были приняты за него. Однако рыбы, пойманные на другом конце света, скорее всего, были отнесены к неправильному виду уже позднее, поскольку маловероятно, чтобы индонезийский рыбак перепутал длинноперого луциана, плавающего в тихоокеанских водах, с его атлантическим собратом. Так или иначе, на каком бы этапе в цепи поставок это ни произошло, столь широкое распространение неверной маркировки, согласно выводам Марко и его команды, создает у покупателей ложное впечатление о доступности редкой рыбы.

За год до того, как Марко опубликовал результаты своего исследования, профессор Пол Хеберт из Гуэлфского университета в Канаде предложил применять штриховое кодирование ДНК для идентификации видов. Как вы, вероятно, помните, мы уже обсуждали этот метод применительно к меду в главе 2. В отличие от ситуации с растениями, для создания штрихкода животных Хеберт и его коллеги предложили использовать участок ДНК длиной в 650 пар оснований, отвечающий за кодирование субъединицы I цитохром с-оксидазы, известной также как COI. Она представляет собой одну из субъединиц, составляющих фермент под названием цитохром с-оксидаза, присутствующий в энергетической станции каждой клетки – митохондрии. Цитохром с-оксидаза играет важную роль в процессе производства энергии клеткой.

Анализ митохондриальной ДНК имеет несколько преимуществ. Во-первых, доступность материала: митохондриальная ДНК имеет гораздо большую распространенность, чем ядерная ДНК. У большинства клеток ядро только одно, зато имеются сотни митохондрий. Раз уж об этом зашла речь, в клетках печени человека насчитывается до 2000 митохондрий. Это означает, что извлечь образец митохондриальной ДНК гораздо проще. Во-вторых, митохондриальной ДНК свойственна бóльшая частота мутаций, чем ядерной ДНК, а это значит, что с ее помощью легче найти различия между видами. В-третьих, митохондриальная ДНК наследуется только от одного из родителей, что облегчает задачу секвенирования генов. Люди, как и другие млекопитающие, наследуют равные доли ядерной ДНК от яйцеклетки матери и сперматозоида отца. Поэтому мы обладаем двумя полными наборами хромосом – то есть двумя версиями каждого гена. Иначе говоря, наши клетки диплоидны. Однако митохондрии, которые проникают в яйцеклетку из сперматозоида, разрушаются на раннем этапе развития, и у нас остается только материнская митохондрия, а следовательно, только одна копия митохондриальной ДНК (гаплоидная).

Хеберт и его коллеги проанализировали описанный участок ДНК и изучили занесенные в базу GenBank последовательности COI более 26 000 животных, принадлежащих к 11 таксономическим группам (например, черви, ракообразные, жуки, мухи, осы и пчелы, бабочки, хордовые, медузы и моллюски){26}. Они выяснили, что этот метод позволяет определить любой вид, за исключением медуз и кораллов (стрекающих). Митохондриальная ДНК стрекающих, как и растений, эволюционирует медленнее, поэтому для создания их штрихкода необходимо использовать другой участок ДНК. Впрочем, для наших задач важнее то, что метод оказался очень полезен для идентификации рыб и других морских обитателей.

В 2005 г. Роберт Ханнер, доцент Гуэлфского университета и заместитель директора канадского отделения проекта «Штрихкод жизни», начал работу над базой данных Fish Barcode of Life (FISH-BOL), чтобы создать максимально полную коллекцию образцов морских обитателей. Это был один из первых целенаправленных проектов по созданию базы штрихкодов определенной таксономической группы, и ученые всего мира работали над сбором и анализом референсных образцов. На момент выхода этой книги в базе насчитывалось более 10 700 штрихкодов морских видов.

Штрихкод ДНК в действии

Проработав пару лет над созданием базы данных FISH-BOL, Ханнер и один из его студентов по имени Юджин Вонг решили проверить, удалось ли им собрать достаточно референсных образцов, чтобы суметь определить неизвестные виды. Поэтому они отправились на рынок. Они проанализировали 91 образец рыбы и морепродуктов, купленных на рынках и в ресторанах Калифорнии и других штатов{27}. И поняли две вещи. Во-первых, их база данных оказалось достаточно полной, чтобы определять принадлежность образцов вплоть до уровня вида. Во-вторых, 23 образца оказались маркированными неверно. Подобно Марко и другим исследователям, Вонг и Ханнер заметили, что чаще всего неправомерно используется имя красного луциана: из девяти образцов, собранных в Нью-Йорке, семь оказались рыбами других видов. Но также они обнаружили, что неверное маркирование распространяется и на другие, не такие ценные виды. Атлантического белокорого палтуса выдавали за тихоокеанского белокорого палтуса, мозамбикскую тиляпию (Oreochromis mossambicus) – за альбакора или белого тунца (Thunnus alalunga), икру мойвы (Mallotus villosus) – за икру тобико / летучей рыбы (Cheilopogon agoo), а пятнистую салмонету (Pseudupeneus maculatus) – за барабульку (Mullus sp.).

Их открытия стали поводом для продолжения исследований, которые в очередной раз продемонстрировали широкое распространение неверной маркировки рыбы и морепродуктов в Северной Америке. Чтобы проверить, верны ли результаты изначальных тестов, проводившихся в Торонто и его окрестностях, применительно ко всей Канаде, Ханнер договорился о сотрудничестве с журналистами по всей стране и протестировал еще 236 образцов, собранных от западного до восточного побережья. Оказалось, что 41 % всех образцов были не тем, за что их пытались выдать.

В США международная организация Oceana начала собственное расследование с целью выяснить, как обстоят дела с подлинностью рыбы и морепродуктов в некоторых регионах – Бостоне, Южной Флориде, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Результаты оказались шокирующими. Для проведения анализа представители организации обратились к Ханнеру и его коллегам из Гуэлфского университета; в 2010–2012 гг. было собрано более 1200 образцов в 674 розничных магазинах в 21 штате. Их расследование стало одним из крупнейших в мире расследований в сфере рыбной промышленности на то время. Оно показало, что 33 % всех образцов были жертвами неверной маркировки. Чемпионом по-прежнему оставался красный луциан: всего семь из 120 образцов, купленных под этим названием, действительно принадлежали к данному виду. За 10 лет, прошедших после исследования Марко, ничего не изменилось: купить настоящего красного луциана практически невозможно.

В 2012–2013 гг. в игру вступило Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов и провело собственное исследование. Образцы, полученные от различных поставщиков в 14 штатах до поступления рыбы в розничные магазины и рестораны, были собраны с учетом статистики по видам, находящимся в группе риска. До 15 % всех протестированных образцов оказались подделкой – цифра немалая, но значительно ниже, чем у Ханнера, ученых организации Oceana и других исследователей. Некоторые инстанции, в частности Национальный институт рыболовства (NFI), представляющий собой торговую ассоциацию, попытались с помощью этих результатов дискредитировать все предшествующие исследования, заявляя, что черт далеко не так страшен. Но они не учли, что это исследование отличалось от предыдущих тем, что было нацелено на другое звено сети дистрибуции. Проведенные Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов тесты показали, какой процент рыбных продуктов подвергается неправильной маркировке до поступления в розничную сеть, и это лишний раз доказывает, что преступные махинации происходят на всех уровнях системы поставок.

Разумеется, за нос водят не только жителей Северной Америки{28}. Исследования, проведенные в Австралии, показали, что 41 % императорского окуня (Lutjanus sebae) и 46 % синетелки австралийской (Glaucosoma hebraicum) – не те, за кого себя выдают, как и 13 % белого морского окуня (Lates calcarifer), под именем которого скрывались более дешевые виды вроде нильского окуня (Lates niloticus) и королевского пальцепера (Polydactylus macrochir). В Новой Зеландии 40 % из 200 образцов, маркированных как лимонная акула, оказались принадлежащими к другим видам акул, включая акулу-молот и узкозубую акулу, вылов которых запрещен. Неверно маркированными оказались целых 80 % образцов, собранных на рынках Бразилии! До 36 % образцов хека, продаваемого под именем американских или европейских видов в Испании и Греции, оказались принадлежащими к более дешевому африканскому виду. В Великобритании 10 % из 380 образцов рыбы, собранных в заведениях общепита, были неверно маркированы, причем здесь главной жертвой оказалась треска, под именем которой продавали дешевую пикшу. Что касается рыбы, которая продается в шести крупнейших британских сетях супермаркетов, тут «проблемными» оказались всего 5 % образцов, что, казалось бы, совсем немного, если не знать, что это составляет 200 млн единиц товара ежегодно. Случаи неверной маркировки были также выявлены в Ирландии, Турции, Дании, Египте, Филиппинах, ЮАР… проще перечислить, где их не было. Речь идет о проблеме всемирного масштаба.

И она глобальна не только по своему территориальному охвату, но и по типам продуктов, которых касается. Генетический штрихкод помогает выявить подлог копченой, сушеной, вареной, жареной, свежей и замороженной рыбы. В чем этот метод бессилен – так это в определении региона, где была выловлена та или иная рыба. В некоторых случаях это и так очевидно: атлантический палтус точно не мог быть пойман в Тихом океане. Однако сказать наверняка, была ли атлантическая треска поймана в Северном море или Балтийском, с помощью штрихкода ДНК не получится. Чтобы узнать такие подробности, придется обратиться к множеству генетических маркеров. Именно на это нацелен проект FishPopTrace, финансируемый Европейским союзом. Он был запущен для выявления коммерческих видов, популяции которых находятся под угрозой, путем идентификации незначительных мутаций ДНК, известных как однонуклеотидные полиморфизмы (SNP). С их помощью можно различить рыб одного вида, принадлежащих к разным популяциям. Подобно химическим отпечаткам в растительных маслах, о которых мы писали в главе 3, однонуклеотидные полиморфизмы представляют собой своего рода генетическую «подпись», встроенную в ДНК рыб, принадлежащих к одной нерестовой популяции. Эти маркеры популяции (то есть мутации, свойственные данной популяции) предоставляют нам надежный способ отследить происхождение особи. Кроме того, их можно использовать для предотвращения незаконного, несообщаемого и нерегулируемого промысла (ННН-промысла).

Еще один вид продукта, при исследовании которого штриховое кодирование ДНК бессильно, – рыбные консервы. Высокое давление и температура, воздействующие на сырье в процессе консервирования, расщепляют ДНК на гораздо меньшие фрагменты, чем необходимый участок COI длиной в 650 пар оснований. ДНК все еще присутствует в материале, но она слишком разрушена, чтобы по ней что-то можно было понять. В свое время Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов озаботилось тем, что дорогие виды лососевых рыб, например нерку, очень часто подменяют более дешевыми – горбушей и кетой. Управление обратилось к Ханнеру с просьбой разработать быстродействующий и чувствительный тест для консервированной рыбы. Ханнер и его коллеги обратились к другим методам на основе анализа ДНК, позволяющим использовать короткие фрагменты для различения семи видов тихоокеанского лосося и форели и одного вида атлантического лосося{29}. Если маркеры определенного вида присутствуют в образце, химическое соединение, соответствующее видоспецифичному фрагменту ДНК, начнет флуоресцировать. Интенсивность свечения можно измерить, чтобы оценить количество ДНК, а следовательно, долю присутствия каждого вида в образце: к примеру, 20 % горбуши и 80 % нерки. Придуманный ими тест оказался достаточно чувствительным, чтобы выявить присутствие даже 1 % горбуши в банке консервированной нерки, но Управление решило оставить производителям шанс на простую ошибку и постановило, что порог намеренной фальсификации составляет 5 %.

Фермерская рыба прикидывается дикой

В общей картине подмешивание горбуши к нерке выглядит даже безобидно. Гораздо более распространена и потенциально опасна схема, при которой атлантический лосось, выращенный при помощи технологий аквакультуры, выдается за дикого тихоокеанского лосося. Повторимся: такая подмена приносит мошенникам значительную прибыль. Дикая рыба стоит в три-четыре раза дороже выращенной на рыбоводческих фермах. Сомнения в экологической чистоте фермерской рыбы обеспечили диким особям рыночное преимущество. Расследования показали, что от 15 до 75 % всего лосося, который продается как дикий, на самом деле являются продукцией аквакультуры. В 2005 г. журналисты The New York Times протестировали образцы лосося, купленные в восьми нью-йоркских магазинах, и оказалось, что шесть из них выдают фермерского лосося за дикого. В то время 1 кг дикого лосося в Нью-Йорке стоил $63. Цена фермерского лосося варьировалась от $11 до $26 за 1 кг, то есть простая замена слов на ценнике потенциально могла увеличить выручку с 1 кг проданной рыбы на $52! В 2013 г. было произведено около 1,8 млн т лосося (с головой, но без потрохов). Даже консервативные оценки в 15 % фальсификации дают цифру в 270 000 т – как минимум столько фермерского лосося было продано под маркой дикого за один-единственный год.

А ведь есть и другие виды рыбы. Среди более 100 образцов морского леща и морского окуня, собранных в розничных магазинах Великобритании, 11 % первого и 10 % второго вида оказались фермерскими, хотя продавались как дикие. Эти цифры означают немалый риск для потребителей, которые принципиально не хотят покупать продукцию аквакультуры.

Что хуже всего, этим особям с ферм удалось как-то просочиться в партии дикой рыбы, которые проходят разнообразные и весьма строгие проверки. Фермерскую рыбу выращивают в довольно тесных садках, и для контроля и лечения различных заболеваний и паразитов нередко приходится применять антибиотики и пестициды. Позднее производится выборочная проверка отдельных особей на предмет остаточного содержания этих веществ в тканях. Как и любые животные, которых выращивают для употребления в пищу, перед забоем рыба подвергается передержке. Только не нужно сразу представлять себе трясущуюся от страха рыбину, накручивающую круги в садке в ожидании смерти. Передержкой называется период запрета на лекарства перед убоем и продажей, необходимый для вывода вредных веществ из организма. Длительность передержки различается в зависимости от места производства и типа лекарств.

Чтобы ограничить использование лекарств в рыбных хозяйствах, правительства ввели более строгие ограничения, и тем не менее многое свидетельствует о том, что применение лекарственных средств становится все более широким. В 2012 г. в Шотландское агентство по охране окружающей среды (Scottish Environment Protection Agency, SEPA) поступил запрос в соответствии с законом о свободе информации. Благодаря этому запросу выяснилось, что использование пестицидов в шотландской рыбоводческой промышленности выросло на 110 % по сравнению с 2008 г., тогда как объем производства лосося вырос всего на 22 %. Это заставляет предположить, что рост использования лекарств происходит из-за развития у паразитов и бактерий резистентности к ним. Как мы знаем из исследований о здоровье человека, злоупотребление антибиотиками может привести к появлению резистентных штаммов. Ситуация усугубляется широким применением антибиотиков в профилактических целях на животноводческих и рыбоводческих фермах, особенно в развивающихся странах. Рыбу регулярно обрабатывают антибиотиками, чтобы ускорить рост и предотвратить распространение бактериальных инфекций, особенно если хозяева фермы не слишком педантичны в вопросах гигиены. Это создает все предпосылки для размножения резистентных бактерий и вымирания тех, что еще сохранили восприимчивость к лекарствам. Гены резистентности передаются по наследству, и этот факт является источником величайшей угрозы человеческому здоровью в наше время, поскольку многие лекарства, используемые на рыбных фермах, применяются и для лечения людей. Так, амоксициллин – антибиотик широкого спектра, который используется для лечения рыбы от бактериальных инфекций и вызывает, помимо всего прочего, довольно серьезные поражения мышечной ткани. Этот же самый антибиотик довольно часто выписывают детям при инфекциях ушей, горла и мочевыводящих путей.

Кроме того, фермерскую рыбу проверяют на содержание токсинов, таких как полихлорированные дифенилы и диоксины (побочные эффекты некоторых производственных процессов), которые могут накапливаться в тканях, попадая в них как из окружающей среды, так и из кормов. Еще одно вещество, на наличие которого регулярно проверяют рыбу, – распространенный фунгицид под названием «малахитовая зелень». Некогда его широко использовали в рыбоводческой промышленности для уничтожения паразитов в лососевых садках, но он оказывает канцерогенное воздействие на человека. Именно поэтому многие страны, включая США, Канаду и ЕС, запретили его к использованию в аквакультуре еще в начале 2000-х гг. Регулярные проверки рыбы на присутствие в тканях этого вещества проводятся по сей день, и, к сожалению, они нередко давали положительный результат спустя долгое время после введения запрета.

В общем, с учетом существования органических загрязнителей, пестицидов, антибиотиков и канцерогенных фунгицидов, вполне очевидно, что фермерская рыба должна подвергаться гораздо более тщательным проверкам, чем дикая. В 2007 г., после целого ряда случаев, когда тесты выявляли остатки запрещенных лекарств в импортной рыбе из фермерских хозяйств, Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов начало задерживать поступающие из Китая партии зубатки, пангасиуса, креветок, ельца и угря, выращенных в рыбоводческих хозяйствах, вплоть до результатов анализа на содержание лекарств. Но что, если фермерская рыба в партии заявлена как дикая? Она не будет подвергнута проверкам и может оказаться на рынке, несмотря на недопустимо высокое содержание токсинов. Даже если содержание токсинов не настолько велико, чтобы вызвать немедленное появление симптомов отравления, поедание такой рыбы может иметь весьма серьезные отложенные последствия для здоровья.

И хотя выдавать фермерскую рыбу за дикую нечестно и противозаконно, в некоторых странах такая подмена может показаться даже оправданной. Американцы и европейцы в большинстве своем считают продукцию аквакультуры второсортным товаром, тогда как многие азиаты, наоборот, предпочитают ее дикой. По их мнению, фермерская рыба, в частности, больше подходит для изготовления суши, поскольку она строже проверяется на наличие паразитов. Так что в этом случае можно полагать, что тому, кто покупал дикую рыбу, а оказался обладателем фермерской, даже повезло. Это ни в коем случае не оправдывает обмана, но позволяет хотя бы отчасти понять мотивы тех, кто совершает подлог. Ведь мир не делится на черное и белое.

Меч-рыба и проблема анального недержания

Подмена дикой рыбы фермерской – не единственная мошенническая схема, представляющая угрозу человеческому здоровью. В 2007 г. Ханнер и его команда ученых из Гуэлфского университета снова работали над заданием Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Расследовался случай семьи, которая, поев домашнего супчика из двух замороженных морских чертей, купленных на азиатском рынке в Чикаго, в полном составе попала в больницу. С помощью метода штрихового кодирования ДНК ученые выяснили, что морской черт был на самом деле не морским чертом, а одной из рыб семейства иглобрюхих – Lagocephalus{30}. Представители Управления были крайне удивлены, поскольку распространение иглобрюхих в США контролируется очень строгими правилами, но после анализа супа на присутствие специфических токсинов, присущих этому семейству, они признали, что ученые оказались правы.

Иглобрюхие плавают, прямо скажем, довольно медленно, поэтому эволюция снабдила их некоторыми защитными механизмами. Если рыба чувствует угрозу или приближение хищника, она вбирает в себя воду (или воздух, если ее вынули из воды) и раздувается, одновременно выбрасывая острые шипы по всей поверхности тела. Большинство хищников не прельщает перспектива жевать кактус, и они ретируются, а те, кто все же решается напасть, пожалели бы об этом, если бы могли. В некоторых тканях своего организма, особенно в печени, яичниках, кишечнике и коже, иглобрюхие содержат тетродотоксин (вид нейротоксина). Считается, что этот токсин вырабатывают бактерии, которые живут у них на коже и в кишечнике. И хотя этот токсин недостаточно силен, чтобы убить большинство хищников, он может навсегда отвратить их от охоты на иглобрюхих. В некоторых случаях охота на иглобрюхих заканчивается летальным исходом для хищника, но некоторые морские обитатели, к примеру тигровые акулы, могут перекусить ядовитой рыбой без особых последствий. Тем не менее даже 2 мг тетродотоксина достаточно, чтобы убить человека (доза может варьироваться в зависимости от возраста, веса, состояния здоровья и восприимчивости к яду). Поэтому продажа этой рыбы в США регулируется очень строго. Лишь определенные части определенных видов иглобрюхих разрешено ввозить в США через Международный аэропорт им. Джона Кеннеди в Нью-Йорке. Рыба должна быть подготовлена авторизованными поставщиками, иметь сертификат пищевой безопасности и продаваться только в рестораны, входящие в Ассоциацию покупателей тора-фугу (Torafugu Buyers Association).

И тем не менее в злосчастном супе оказалось два ядовитых экземпляра, проскользнувших мимо контроля под личиной морского черта. И что еще хуже, в тканях этих рыб обнаружилась необыкновенно высокая концентрация токсина, выходящая за пределы нормы. К счастью, врачи и многочисленные инстанции отреагировали быстро и смогли не только вылечить пострадавших, но и отследить источник ядовитой рыбы. Поставщик уже был занесен в черный список импортеров, составленный Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, за неверное маркирование. Одна из пострадавших, которой досталась потенциально смертельная доза токсина в 3 мг, страдала от болей в груди, рвоты, онемения нижних конечностей и чувства слабости. Потребовалось три недели интенсивной терапии, чтобы выписать ее из больницы и направить в учреждение долгосрочной реабилитации. Так что, если, отобедав так называемым морским чертом (или любой другой рыбой, раз уж на то пошло), вы ощутите онемение или покалывание во рту, немедленно обращайтесь за медицинской помощью.

Подмена одних видов другими также представляет угрозу здоровью людей, страдающих аллергией на рыбу и морепродукты. Как правило, аллергия распространяется не на все виды, а только на определенные группы продуктов. К примеру, если у вас аллергия на белую рыбу, едва ли вы обрадуетесь, обнаружив, что купленное вами крабовое мясо является на самом деле подкрашенным сурими, изготовленным из хека. Или даже так: у вас может быть аллергия на лососевых, но не на тунца. Так что для аллергика поход на рыбный рынок напоминает игру в русскую рулетку.

Едва ли смертельно, но все равно неприятно и то, что вам могут подсунуть руветту, змеиную макрель или эсколара вместо белого тунца, меч-рыбы или даже атлантической трески. Руветта, или, как ее иначе называют, рыба-масло, содержит высокую концентрацию восковых эфиров – соединений, состоящих из жирных кислот и жирных спиртов, которые в основном не перевариваются. Так что после романтического ужина вы вполне можете всю ночь промучиться от масляной диареи. Если вкратце, то это неконтролируемое анальное недержание масла оранжевого или зеленоватого цвета. Скорее всего, у вас были совсем другие планы на кружевные трусики, купленные специально для третьего свидания. Добавьте к этому рвоту и кишечные колики – и незабываемая ночь вам обеспечена. В 2007 г. гонконгские покупатели, с радостью раскупившие целую партию руветты под именем канадской атлантической трески за пятую часть реальной стоимости, получили множество новых ощущений за свои деньги: количество заболевших превысило 600 человек. Продажа эсколара, или масляной рыбы, запрещена в Японии и Италии, однако такие страны, как Австралия, Канада, Великобритания и США, оставляют выбор за покупателями, снабжая их информационными бюллетенями о свойствах этой рыбы. Так что, если в вашей стране ее продажа разрешена, рекомендуем сначала ознакомиться с фактами!

Отмывание рыбы опасно для экологии

Махинации с рыбой и морепродуктами бьют по нашему кошельку, отнимают здоровье и (как будто этого мало!) вредят окружающей среде. Точно так же, как офшорные компании отмывают деньги, полученные от наркобизнеса, подмена одних видов другими помогает легализовать продукты ННН-промысла. Подобная деятельность сводит на нет усилия по восстановлению популяций и сохранению редких видов, поскольку основана на превышении квот вылова, промысле в резервациях или вне сезона, использовании запрещенных снастей и нарушении нормативов по размеру пойманных рыб. В 2004 г. американская компания Neptune Fisheries Inc. была обвинена в сговоре с целью ввоза в страну из Ямайки 86 182 кг замороженных лангустов менее разрешенного размера на сумму более $2 млн. Два года спустя компании Anchor Seafood Inc., которой управляла супружеская чета, было предъявлено обвинение в контрабанде 7500 кг того же продукта. С января 2000 по январь 2001 г. супруги организовали более 40 нелегальных поставок на общую сумму около $229 000 в нарушение промысловых ограничений как Флориды, так и Ямайки. Оба случая были выявлены отделом по контролю над соблюдением рыболовного законодательства (Fisheries Office for Law Enforcement) Национального управления по проблемам океана и атмосферы (National Oceanic and Atmospheric Administration, NOAA) США. Специальный агент Скотт Дойл, работавший в Управлении следователем более 27 лет, рассказал в интервью газете Baltimore Sun: «Если бы я был преступником, я наверняка занялся бы контрабандой рыбы и морепродуктов. Никто не понимает, что на самом деле происходит. Все просто покупают рыбу»{31}.

ННН-промысел составляет по меньшей мере 15 % от законного вылова рыбы и морепродуктов, что эквивалентно сумме от €10 млн до €20 млн. В некоторых частях мирового океана незаконный промысел составляет до 37 % всего улова, а что касается особо ценных видов, таких как тунец и меч-рыба в Средиземном море и акулы в европейских водах, он может составлять и 50, и 75 %. ННН-промысел является одной из главных причин истощения морских популяций, его ассоциируют с наркотрафиком, незаконной перевозкой людей и другими видами преступной деятельности. В общемировом масштабе ННН-промысел – главная угроза рациональному использованию рыбных ресурсов. Власти ЕС запретили покупать улов с рыболовецких судов, приписанных к странам, не принимающим достаточных мер по борьбе с незаконным промыслом, включая Белиз, Камбоджу и Гвинею. Такие страны, как Кюрасао, Фиджи, Гана, Корея, Панама, Того и Вануату, получили предупреждения о возможности бойкотирования их продукции в 2012 г. С тех пор Белиз сумел вернуть доверие европейцев, предприняв шаги по борьбе с незаконным промыслом. Фиджи, Панама, Того и Вануату тоже были удалены из черного списка, откликнувшись на призыв к действиям.

Мошеннические схемы не только помогают «отмывать» незаконно выловленную рыбу, но и обесценивают все усилия покупателей по разумному потреблению таких товаров. Многие организации по всему миру, включая британское Общество по сохранению морской фауны, Австралийское общество по сохранению морской фауны, Всемирный фонд дикой природы (WWF), океанариум «Монтерей Бей» в США и Фонд Дэвида Судзуки (David Suzuki Foundation) в Канаде, выпустили карманные руководства, помогающие людям выбирать и покупать дары моря так, чтобы не поддерживать преступную деятельность. Но и это оказывается напрасным, если мы имеем дело с неверной маркировкой вида и региона вылова. К примеру, в XIX–XX вв. популяция атлантического палтуса (Hippoglossus hippoglossus) критически сократилась из-за перелова и так и не сумела восстановиться. Этот вид включен в Красную книгу как находящийся под угрозой исчезновения. Сегодня в федеральных водах США не ведется целенаправленного промысла этого вида, за исключением совсем небольших квот у побережья штата Мэн. Руководство для потребителей, выпущенное океанариумом «Монтерей Бей», не рекомендует покупать атлантического палтуса, хотя он попадается в виде прилова в местах промысла Канады и США. Поскольку рынок сбыта этого редкого вида невелик, его часто выдают за тихоокеанского палтуса (Hippoglossus stenolepis). Промысел этого вида был более ответственным, численность популяций подверглась независимой оценке и сертификации Морского попечительского совета (Marine Stewardship Council, MSC), и вид был внесен в список рекомендованных к употреблению в пищу. Ситуация осложняется тем, что в 2013 г. промысел атлантического палтуса в Канаде получил сертификат Морского попечительского совета. Это создает опасную ситуацию, при которой рыба, пойманная незаконно в водах США, может быть выдана за пойманную законно в Канаде.

До чего же обидно осознавать, что все усилия, которые мы как потребители затрачиваем на поиск и освоение информации, чтобы задавать правильные вопросы продавцам рыбных отделов, совершенно бессмысленны как минимум в одном случае из трех! Интересно, сумели бы мы сносить это так же терпеливо, если бы на наших тарелках могли незаконно оказаться горные гориллы или гангские дельфины?

Рыба с довеском

Разумеется, мошеннические схемы с рыбой и морепродуктами не ограничиваются подменой видов. Существуют и другие способы обмануть потребителей. Вероятно, самый распространенный (хотя и не столь обсуждаемый) из них заключается в банальном обвешивании. Оно происходит, когда на рыбоперерабатывающем заводе добавляют в рыбные биточки чуть больше кляра или панировочной смеси, в креветки чуть больше льда – и учитывают все это как вес нетто. В 2012 г. журналисты Boston Globe внимательно изучили 43 образца рыбных продуктов, собранных в магазинах по всему штату Массачусетс. Они обнаружили, что 20 % образцов, покрытых ледяной глазурью, весили меньше, чем было заявлено на упаковке. Это широко распространенная практика. В другом исследовании, объектом которого стали 240 образцов креветок, импортированных в Европу из Юго-Восточной Азии, выяснилось, что половина из них весит гораздо меньше обещанного – в некоторых случаях на целых 28 % меньше!

Еще один популярный метод обмана заключается в перенасыщении продукта триполифосфатом натрия (STPP). Он представляет собой консервант, который часто используют в пищевой индустрии (в Европе он имеет код E451) в качестве стабилизатора, помогающего удерживать влагу в тканях рыбы. Триполифосфат натрия и его аналоги вполне законны – они препятствуют пересыханию замороженной рыбы во время хранения. Однако избыток этого вещества заставляет ткани поглощать и удерживать слишком много воды, за которую покупатели вынуждены платить. Чаще всего эта уловка применяется к гребешкам, делая их соблазнительно мясистыми. В ответ на это регулятивные органы ввели лимиты на содержание воды в тканях гребешков. Канада и вовсе запретила использовать триполифосфат натрия при обработке гребешков, так что в этой стране гребешки с содержанием влаги в тканях более 81 % оказываются вне закона (среднее содержание воды в свежих гребешках, выловленных из океана, составляет 75 %). США и ЕС требуют указывать на этикетке, если в продукте содержится «лишняя» вода или фосфатные добавки. При этом содержание влаги в продукте не всегда бывает результатом намеренных действий: тканям свойственно вбирать в себя воду, образующуюся при таянии льда во время хранения. Так, если гребешки пролежат на льду на прилавке магазина десять дней, содержание влаги в них может увеличиться на 2 %.

Конечно, излишки воды в рыбе и морепродуктах не несут угрозы здоровью и не так уж сильно бьют по карману. Несколько центов тут, еще несколько там… Вот только исследование, проведенное в 17 штатах США в 2010 г., показало, что потребители платят целых $50 за каждый килограмм совершенно ненужного льда. Помножьте это на объем продаж в целом – и получите миллионы долларов ежегодно. И хотя это явно подпадает под определение мошенничества, приоритетом продовольственных инспекций по-прежнему остается безопасность продуктов. Кроме того, ледовая глазурь и вымачивание все еще входят в список законных способов обработки, поэтому отследить тот момент, когда производитель переходит черту дозволенного, почти невозможно.

С точки зрения потребителя, задача тоже нерешаема: в момент покупки мы никак не можем определить, вынуждают ли нас оплачивать излишек воды в продукте. Она выйдет из тканей лишь тогда, когда мы начнем готовить и с ужасом будем наблюдать, как куски рыбы на сковородке съеживаются и распадаются на части, в то время как ничего не подозревающие гости прихлебывают аперитив. Рыба, которую перенасытили триполифосфатом натрия, отдаст всю лишнюю воду при готовке, а также оставит на сковороде следы белой жидкости, напоминающей молоко. Эта жидкость испортит любой соус, который вы пытаетесь использовать, а сама рыба становится очень рыхлой и начинает разваливаться, несмотря на осторожное обращение. Гребешки, в которых содержится слишком много триполифосфата натрия, ведут себя точно так же и могут не прожариться из-за излишков воды в тканях. Эти открытия (если нам придется с ними столкнуться) могут расстроить нас, но будет ли этого достаточно, чтобы обратиться с жалобой в магазин, или к поставщику, или даже в контролирующие органы? Будем честны, большинство из нас забудут об этой проблеме еще до десерта. Мы едва ли станем обращать слишком много внимания на то, что переплатили несколько центов за излишки воды в рыбном филе, – точно так же, как не стали бы переходить дорогу ради мелкой монетки, валяющейся на тротуаре. А как насчет того, чтобы перейти дорогу вместе с тысячей других людей, чтобы получить свою долю от нескольких миллионов долларов? В 2009 г. более 29 % рыбы, предназначенной для употребления в пищу, продавалось в замороженном виде. Ее стоимость составила всего-навсего $55 млрд. Плюс ваши несколько центов.

Как поймать мошенников на крючок

Полагаем, нам уже удалось убедить читателей в том, что мошенничество с рыбными продуктами очень распространено. Следующий вопрос: что можно сделать, чтобы помешать этому? Правительства многих стран, кажется, начали осознавать масштабы преступной деятельности и связанные с ней риски для потребителей, финансовые убытки и ее роль в продолжении ННН-промысла. В декабре 2014 г. ЕС изменил некоторые правила, и теперь на этикетке всех необработанных и ряда обработанных рыбных продуктов (в частности, копченой и соленой рыбы) необходимо указывать не только коммерческое, но и научное название. Консервированные, сложносоставные и панированные продукты не нуждаются в указании научного названия вида, но в списке ингредиентов должно быть указано процентное содержание рыбы. К примеру, на банке консервированной скумбрии должно значиться: «скумбрия (75 %)». В июле 2014 г. президент Барак Обама основал национальную оперативную группу по борьбе с мошенничеством в рыбной пищевой промышленности и ННН-промыслом. Рекомендации, выпущенные этой группой в декабре того же года, включали в себя усовершенствование системы сбора, распространения и анализа информации о рыбных продуктах, импортируемых в США, а также разработку эффективной программы отслеживания их происхождения.

Увеличение частоты выборочных тестов, проводящихся без предупреждения на любом уровне сети поставок, повысило бы риски для мошенников, а суровые наказания за преступную деятельность заставили бы их лишний раз подумать, приступая к махинациям. Метод штрихового кодирования ДНК стал мировым стандартом идентификации видов, но, если на тестирование подозрительных образцов не хватает ресурсов, борьба с мошенниками представляется безнадежной. В вопросах продовольственной инспекции большинство стран всего лишь пытаются сдерживать риски. Методы могут различаться, но в общем и целом все сводится к проверке продуктов, представляющих наибольшую угрозу для потребителей. В каждой стране имеется свой список продуктов, импортеров и стран-поставщиков, относящихся к группе риска на основе прошлых инцидентов. Поставки, относящиеся к этому списку, проверяются всегда. К примеру, Канадское агентство по контролю за качеством пищевых продуктов проверяет 100 % поставок свежего и замороженного тунца любых видов, импортируемого из Индии компанией Moon Fishery India Pvt. Limited, но ищут в образцах только сальмонеллу. Как правило, гораздо меньше внимания уделяется поставкам из стран, с которыми заключены торговые соглашения. К примеру, поставки рыбы и морепродуктов внутри ЕС практически не контролируются. Некоторые страны, такие как Канада и Новая Зеландия, пытаются поддерживать качество продукции путем лицензирования компаний-импортеров, другие же, например США, требуют наличия сертификатов у иностранных экспортеров. Австралия контролирует 100 % продукции новых поставщиков, а затем, если опыт оказался удачным, снижает эту цифру до 5 %. Американское Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов проверяет от 1 до 2 % импортируемой рыбы, при этом анализу подвергается менее 1 %. Инспекция может заключаться в простой проверке документов, или в том, что проверяющие копаются (буквально!) в товарах, проверяя их на соответствие документам, или, наконец, в том, что упакованный товар вскрывают, чтобы провести тесты.

На самом деле очень сложно оценить объем тестирования, проводимого в различных странах. Дело вот в чем. Объем проверок, проводимых Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США, невелик, но ведь проверки проводят и таможенные службы, и Национальное управление по проблемам океана и атмосферы. Кроме того, сами предприятия пищевой промышленности занимаются внутренними проверками, а еще существуют независимые контролирующие организации, журналисты и общества охраны природы. Пока мы писали эту книгу, сенатор США Дэвид Виттер представил законопроект о стандартах качества импортной рыбной продукции. Если он будет принят, это приведет к увеличению объема проверок и введению более строгих наказаний за неверную маркировку. Подобные законопроекты ставят подлинность продуктов так же высоко, как и их безопасность.

Правительства и ассоциации производителей тоже предпринимают усилия по стандартизации и усовершенствованию проверок во всем мире, чтобы лучше контролировать рынок и перемещения продуктов. В 2011 г. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов в США создало собственную базу штрихкодов ДНК. Управление участвует в проекте «Штрихкод жизни» и приспособило его методы к выявлению последовательности COI, но необходимо было создать в высшей степени надежную базу данных, чтобы все собранные доказательства могли быть представлены в суде. В сотрудничестве с лабораторией аналитической биологии (Smithsonian Institution's Laboratories for Analytical Biology) и отделом исследования рыб (Division of Fishes) Смитсоновского института они собрали базу данных по 250 коммерческим видам, каждый из которых был опознан учеными-экспертами. И хотя база данных более надежна при определении видов, она не настолько полна, как BOLD, и в этом ее недостаток. На сегодняшний день в американском Управлении по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов работают 20 специалистов, обученных методу штрихового кодирования ДНК. Европа тоже планирует внедрить протоколы проекта «Штрихкод жизни». Кроме того, был запущен международный проект Labelfish, в задачи которого входит стандартизация тестирования морепродуктов на территории ЕС. Участники этого проекта рекомендуют разработать простой и последовательный протокол, который можно применять во всех лабораториях ЕС, а поскольку такие страны, как Канада и США, уже давно пользуются подобными методами, это формирует международный фронт борьбы с общим врагом.

Учитывая, что правительства ограничены в ресурсах, а по миру путешествуют миллионы тонн рыбы и морепродуктов, некоторые ассоциации производителей решают взять дело в свои руки. Рыболовецкие предприятия пытаются помочь опознанию своей продукции. Так, рыболовы Мексиканского залива в США основали собственный бренд, Gulf Wild, который гарантирует законность вылова и полную безопасность, подтвержденную тестами. В целях борьбы с фальсификациями каждый продукт марки Gulf Wild снабжен уникальным номером, так что покупатели могут зайти на сайт и с помощью этого номера узнать, кто и где поймал купленную ими рыбу.

В 2009 г. рыбаки с западного побережья Канады обратились к некоммерческой организации Ecotrust Canada с просьбой разработать систему отслеживания их продукции. В октябре 2010 г. организация запустила проект ThisFish. Он представляет собой обширную базу данных, в которой, как и в Gulf Wild, каждому продукту присваивается уникальный код, позволяющий покупателям получить больше информации: где и кем была поймана рыба, какие снасти были при этом использованы. Этот код печатают на этикетке консервной банки или бирке, прикрепленной к клешне краба. Участие в программе добровольное, и любой желающий рыболов может пройти регистрацию. Рыбоперерабатывающие предприятия и точки сбыта тоже могут регистрироваться в базе и добавлять в систему информацию, чтобы покупатели имели полную картину перемещений продукта по сети поставок. Потребители даже могут оставлять отзывы, адресованные рыболовецким командам и перерабатывающим предприятиям. Мы имеем дело со сложной базой данных, построенной на простой идее: покупатели должны знать тех, кто ловит рыбу, и иметь доступ к ее «истории жизни». Как оказалось, с помощью этой базы история канадских продуктов становится известна всему миру. Вскоре после запуска проекта историей канадских лобстеров стали интересоваться покупатели из Бельгии, Нидерландов, Норвегии, Франции и Испании. Затем команда ThisFish вышла за пределы Канады и стала сотрудничать с рыболовецкими предприятиями Индонезии, Исландии, Нидерландов и США.

Помимо разработки системы отслеживания продуктов, предприятия рыбной промышленности вводят в обязательный протокол тесты на предмет подлинности видов. Импортер морепродуктов, зарегистрированный в Виктории (Канада), впервые включил анализ ДНК в стандартные проверки в 2011 г. Компания Tradex Foods Inc. стала проводить анализ ДНК при исследовании рыбы и морепродуктов, импортированных из Китая под маркой Sinbad house. Китайский филиал компании собирал образцы и отправлял их в американскую лабораторию самолетом, тогда как вся партия добиралась из Китая морем через Тихий океан. Проверки обходятся компании в 700–2100 канадских долларов ежемесячно, но тщательный контроль качества и борьба с мошенничеством являются важными элементами ее бизнес-модели.

Tradex пользуется услугами частной лаборатории ACGT Inc., расположенной в штате Иллинойс и занявшей нишу обслуживания импортеров, оптовых поставщиков и розничных продавцов рыбы и морепродуктов, для которых анализ ДНК является неотъемлемой частью контроля качества. Во времена, когда покупатели становятся все менее терпимыми к мошенничеству и требуют доказательств подлинности продукта и возможности проследить его историю, такая инициатива дает наиболее дальновидным компаниям рыночное преимущество.

Когда мы дописывали эту главу, исследователи из Университета Южной Флориды как раз выпустили компактное устройство под названием Grouper Check, которое с помощью анализа ДНК прямо на месте поможет вам определить, действительно ли перед вами групер. Устройство стоит $2000. Хотелось бы верить, что в ближайшие годы на рынке появится больше таких приборов, которые помогут предприятиям рыбной промышленности удешевить регулярные проверки.

Как потребители, мы тоже можем кое-что сделать для борьбы с мошенничеством – и с подменой видов, и с обвешиванием. Первое и самое главное: вы должны знать свой продукт. Если вы идете покупать морского черта, нужно найти в Сети фотографии вида перед походом на рынок, а там стараться выбирать рыбу, у которой еще остались какие-то отличительные признаки – например, кожа или хвостовой плавник. По возможности покупайте свежую рыбу, чтобы не платить за лишнюю воду. Далее, вы должны знать своих продавцов (а желательно и всех остальных, кто имел доступ к рыбе по пути до прилавка). Если вам повезло и вы живете в таком месте, где можно покупать рыбу прямо у рыбаков, – так и поступайте. Возвращайтесь к тем, чей товар вам понравился по соотношению цены и качества, поскольку завязывание отношений с теми, кто продает вам еду, – гораздо более надежная защита от пищевого мошенничества, чем любая этикетка. Если не можете покупать напрямую у рыбаков, ищите такие продукты, происхождение которых можно отследить с помощью ThisFish или, к примеру, с помощью данных Морского попечительского совета. В-третьих, обращайте внимание на сезонность. Рыба, так же как овощи и фрукты, бывает сезонной. Вероятность натолкнуться на фермерского лосося вместо дикого особенно велика с октября по апрель, когда в промысле дикого лосося наступает низкий сезон.

Без сомнения, проблема усугубляется, если вы едите не дома. Исследование организации Oceana показало, что 74 % суши-баров, 38 % ресторанов и 18 % продуктовых магазинов, откуда собирались образцы, продают неверно маркированную рыбу. Технологии, лежащие в основе прибора Grouper Check, можно использовать для создания потребительских наборов инструментов, вроде домашних тестов на беременность. Только вместо того, чтобы писать на них, вы прикладываете его к вашему стейку из меч-рыбы: две полоски означают, что перед вами действительно меч-рыба, одна полоска – вас обманули. Разумеется, сама возможность создания таких тестов вовсе не означает, что для них появится рыночная ниша. Платить £10 за одноразовый тест, который скажет вам, что поданная в ресторане рыба действительно соответствует своему названию в меню, – сомнительное удовольствие. Но если бы их действительно стали покупать – это не сделало бы чести нашей пищевой промышленности.

Несмотря на выдающиеся масштабы подлогов в суши-барах и ресторанах, существуют заведения, дорожащие своей репутацией и старающиеся не только радовать посетителей высококачественной едой, но и вносить вклад в поддержание морской экологии, от состояния которой зависит их бизнес. Первой на ум приходит лондонская сеть суши-ресторанов Moshi Moshi. Ее основательница Кэролайн Беннет стояла во главе многих кампаний, направленных на сохранение морских популяций. Она сотрудничает только с местными рыболовами, придерживающимися высоких этических стандартов, и подает только качественные сезонные продукты. Она знает свой товар. И если вам небезразличны окружающая среда, ваше здоровье и ваши финансы, вот лучший совет: знайте свои морепродукты.

Глава 5

Жадина-говядина

Еще до того, как мир потрясла история с кониной в бургерах, у нас был Опарыш Пит – один из прославленных мошенников, занимавшихся фальсификацией мяса в Великобритании. Настоящее его имя – Питер Робертс. Первым бизнес-проектом Робертса была ферма по разведению опарышей, которая и наградила его столь неблагозвучным прозвищем. Затем в поисках более выгодного занятия он открыл птицебойню – Denby Poultry Products в Дербишире, а для увеличения прибыли стал изготавливать корма для домашних питомцев из отходов основного производства. Но тут ему пришла в голову еще более заманчивая мысль: возвращать отходы производства обратно в пищевую промышленность. Помимо относительно безопасных отходов – к примеру, животных, не подходящих для употребления в пищу по эстетическим причинам, – Робертс начал брать у других боен больную и загрязненную опасными веществами птицу. Многие из особей, попавших к нему таким образом, умерли по неустановленным причинам и могли оказаться переносчиками заразных болезней. Бойни платили около £80 за тонну тому, кто готов был забрать, вывезти и уничтожить подобные опасные отходы, и, когда Робертс стал предлагать ту же услугу по £25 за тонну, от желающих не было отбоя. Затем рабочие на его заводе отрезали ненужные части, обмывали птиц отбеливателем, чтобы смыть слизь и пятна, после чего упаковывали их и продавали в больницы, школы, рестораны и популярные супермаркеты.

В 1995–2001 гг. Робертс и его команда вбросили в систему поставок продовольствия почти полмиллиона килограммов контрафактной птицы и обзавелись обширной базой примерно из 600 клиентов. За шесть лет эта деятельность принесла руководителям компании около £1 млн.

В 2000 г. благодаря анонимной наводке сотрудники дербиширской санитарной службы начали расследование в отношении Denby Poultry Products. К 2001 г. у них собралось достаточно доказательств, чтобы произвести обыск, в ходе которого нашлись контейнеры с позеленевшими разлагающимися тушками и огромный резервуар неочищенных сточных вод прямо посреди завода. Расследование продлилось более двух лет, в нем участвовало не менее 100 офицеров полиции и 50 сотрудников местной санитарной службы. Следователи обнаружили связи между Denby Poultry Products и более чем 1000 других предприятий пищевой промышленности, оптовых поставщиков и розничных дистрибьюторов по всей стране. Выяснилось, что Робертс подделывал знак качества, используемый для отслеживания происхождения продуктов животноводства на территории ЕС, и ставил его на упаковку своей контрафактной продукции. Крупнейшие британские сети супермаркетов – Sainsbury's, Tesco, Kwik Save и другие – начали отзывать потенциально опасные продукты. Эта операция обошлась отрасли приблизительно в £1 млн.

В 2003 г. были осуждены шесть человек. В тюрьму отправились сам Робертс, двое бывших управляющих и один из работников Denby Poultry, а также два сотрудника нортгемптонского птицеперерабатывающего комбината MK Poultry, который ставил на упаковку европейский знак качества и снабжал контрафактной продукцией розничные магазины. Роберту присудили шесть лет заключения, но после завершения судебного процесса он бежал из страны.

В 2007 г. Опарыша Пита обнаружили загорающим на пляжах в турецкой части Крита, которая по удачному совпадению не имеет договора об экстрадиции с Великобританией. Вероятно, £463 183, заработанных им на мошенничестве, оказалось недостаточно, чтобы содержать семью, а может, его жена, Шари Робертс, просто хотела сбежать из дома – так или иначе оказалось, что она работает в местном агентстве недвижимости. Робертса удалось обнаружить именно благодаря ей. Несмотря на отсутствие соглашения о выдаче преступников, не прошло и месяца, как Робертс оказался на Британской земле, вскоре после этого предстал перед королевским судом, и ему был вынесен приговор. Помимо шести лет заключения, Робертса обязали выплатить более £167 000, которые остались от нечестно полученной прибыли.

Робертс, разумеется, был не первым, кто разглядел выгоду от такого перепрофилирования отходов мясной промышленности. И до, и после него происходили и более громкие истории, но то ли благодаря его запоминающемуся прозвищу, то ли из-за побега на Кипр его случай стал одним из самых известных. В 1995 г., примерно в то самое время, когда Опарыш Пит начинал свой бизнес, Ротеремский городской совет начал расследование тайной деятельности завода Wells By-Products в Дарлтоне (Ноттингемшир). Дарлтонская преступная группировка действовала по той же схеме: возвращала списанное мясо птицы, из которого обычно готовят корма для животных, обратно в систему производства продовольствия для людей. В течение трех лет они продали более 1 млн кг контрафактной курицы и индейки оптовым и розничным торговцам по всей Великобритании. Прибыль составила около £2 млн, а расследование обошлось властям в полмиллиона.

Свежее мясо подвергается строгим проверкам, но существовала лазейка, которая и сделала такое мошенничество возможным: в то время правила не требовали помечать списанную птицу несмываемым красителем, как это происходило с мясом, – именно для того, чтобы помешать попаданию его в систему пищевых поставок. В 2001 г. по следам этих скандалов Агентство по пищевым стандартам провело публичные слушания, целью которых было введение более строгих правил, включая обязательную маркировку птичьего мяса и отходов, представляющих собой серьезную или незначительную угрозу. Отходы считаются представляющими серьезную угрозу, если в них могут содержаться возбудители заразных заболеваний (к примеру, коровьего бешенства), остатки запрещенных веществ (таких, как пестициды) или вещества, вредные для окружающей среды (наподобие полихлорированных дифенилов, ПХД). Такие отходы относятся к первой категории 1, их полагается сжигать на месте или отправлять на свалки, предварительно подвергнув термической обработке. Ко второй категории относятся побочные продукты, также сопряженные с высоким риском: животные, не принятые бойней из-за инфекционных заболеваний, или животные, в тканях которых содержатся разрешенные вещества (например, антибиотики). Отходы второй категории можно использовать вне пищевой промышленности, в частности для изготовления олеохимических продуктов (соединений, получаемых из животных жиров). Продукты с низкой степенью риска (попавшие в отходы по причинам, не связанным с пищевой безопасностью) в принципе подходят для употребления в пищу. Их отправляют на переработку как продукты третьей категории и делают из них корма для животных.

Хотя многие поддержали предложение маркировать продукты этих категорий, птицеперерабатывающие предприятия заявили, что изменения усложнят жизнь законопослушным британским компаниям, которые и так блюдут строжайшую гигиену на производстве. Обязательное маркирование увеличило бы их издержки на £30–60 на 1 т продукции в зависимости от конкретного продукта. К примеру, цельную тушку пришлось бы надрезать в нескольких местах, чтобы краситель проник во все мышечные ткани. Издержки на маркирование побочных продуктов первой категории на большой птицеперерабатывающей фабрике, пропускающей более 41 млн птиц ежегодно, составили бы £46 560 в год. При маркировании продуктов второй категории расходы увеличились бы до £832 980 в год{32}. Это привело бы к росту цен на птицу британского производства и дало бы конкурентное преимущество дешевым импортным аналогам.

В 2002 г. были введены новые правила, требовавшие обязательного окрашивания продуктов с высокой степенью риска голубым красителем. Льюис Коатс, сотрудник санитарной службы, руководивший расследованием подозрительной деятельности в Дарлтоне, в своем интервью каналу BBC заявил, что этого недостаточно. Новые правила не помешали бы случиться тому, что случилось: «Ничего бы не изменилось; птица все равно оказалась бы на рынке»{33}. Продукты с низкой степенью риска, из которых изготавливают корма для домашних питомцев, не подлежат обязательной маркировке в соответствии с новым законом. Разделение побочных продуктов на категории возложено на производителя, и, хотя продовольственная инспекция обязана проверять отходы, в действительности на это никогда не хватает времени.

К счастью, ни одна из этих историй не принесла вреда ничьему здоровью, несмотря на то что контрафактная продукция поставлялась для питания самых уязвимых членов нашего общества – в столовые больниц и школ. Однако невозможно не думать о том, что, если бы кто-нибудь заболел из-за этих поставок, мошенники получили бы более строгое наказание.

Подгнило что-то в Датском королевстве…

В середине XIX в. продажа гнилого мяса была вполне обыденной деятельностью. В Британии торговля по воскресеньям была запрещена и все магазины закрывались к полуночи субботы. Поэтому все продукты, которые испортились бы до понедельника, продавались со скидкой. Кроме того, в субботу вечером многим рабочим выдавали недельный заработок. Субботние скидки и субботние деньги прекрасно сочетались между собой, и с десяти вечера до полуночи представители рабочего класса скупали все, что не приколочено. Поскольку происходило это при свете свечей, продавцам удавалось сбыть с рук то, что при дневном свете никто бы у них не купил. На подгнившее мясо укладывали тонкий слой свежего жира, чтобы оно казалось свежим. Мясо, которое рабочие покупали субботним вечером, испортилось задолго до покупки, что уж говорить о воскресном семейном ужине. Но, поскольку за него было заплачено, люди чувствовали себя обязанными приготовить и съесть его в надежде на благоприятный исход. Существовали специальные мясные инспекторы, выходившие на охоту за гнилым мясом субботними вечерами. Мясо было одним из немногих продуктов, которые подвергались в то время хоть каким-то проверкам. Инспекторы конфисковывали испорченные продукты и выписывали штрафы. Они забирали у рыночных продавцов больных животных и передавали полиции для уничтожения – иногда публичного. Но, несмотря на все их усилия, продажа гнилого мяса продолжалась. Бедняки искали, где подешевле. Они понимали, что цена подозрительно низкая, но другого позволить себе не могли, а продавцы только и думали, как бы сбыть товар с истекшим сроком годности. Преступники и жертвы вступали в своего рода молчаливый сговор.

В 1906 г. на другой стороне Атлантики вышел роман Эптона Синклера «Джунгли» (The Jungle), заставив Америку по-новому взглянуть на мясную промышленность. Синклер хотел привлечь внимание сограждан к эксплуатации иммигрантов, показав ее глазами главного героя – Юргиса, литовца, который жил и работал на чикагских скотных дворах. Но что действительно потрясло американцев – это жуткие условия, в которых происходила переработка мяса. Синклер так живо описывал подернутую белой плесенью колбасу, груды мяса, покрытые крысиным пометом, а также самих крыс, которых ненароком сметали в загрузочную воронку, где перемалывалось мясо для изготовления домашних сосисок, что остаться равнодушным было невозможно. А уж иллюстрации могли даже самого заядлого мясоеда мгновенно обратить в вегетарианство. Президент Теодор Рузвельт, прекрасно осознававший всю важность и политический вес мясной и упаковочной промышленности, отправил двух инспекторов (Чарльза Нила и Джеймса Бронсона Рейнольдса) выяснить, были ли описания в книге Синклера исключительно художественным вымыслом. Инспекторы подтвердили все факты, за исключением одного: история о том, что рабочие иногда падают в чаны, где превращаются в высококачественный лярд (так называется жир, вытопленный из свиного сала), оказалась преувеличением. Роман Синклера и последующий отчет Нила и Рейнольдса послужили одним из поводов для принятия в 1906 г. Закона о федеральной инспекции мяса (Federal Meat Inspection Act), который был направлен на предотвращение фальсификации и неправильной маркировки мяса и мясных продуктов, употребляемых в пищу, а также на улучшение санитарных условий на бойнях и мясоперерабатывающих предприятиях. Позднее Синклер заявил: «Я целился в сердце аудитории, а попал, похоже, в желудок».

Все это свидетельствует о том, что Опарыш Пит и ему подобные являются лишь продолжателями исторических традиций перепрофилирования испорченной еды. Списанное мясо упорно стремится снова оказаться в системе пищевых поставок, и ни одна страна мира от этого не застрахована. В 2006 г. совершил самоубийство 74-летний руководитель одной германской дистрибьюторской компании, которая занималась «отмыванием» списанного мяса и возвращением его в систему пищевых поставок. Полиция конфисковала у компании 150 т просроченного мяса. Срок годности некоторых продуктов вышел еще за четыре года до этого. Летом 2014 г. в скандал с испорченным мясом оказалась замешана компания McDonald's. После того как журналист, работавший под прикрытием, рассказал об антисанитарных условиях переработки мяса в компании Shanghai Husi Food Co., она подверглась тщательной проверке. Расследование выявило, что компания занималась переработкой и продажей с новым сроком годности просроченной говядины и курицы. Затем эти продукты поставлялись в рестораны McDonald's, Papa John's, Burger King, Starbucks, KFC и Pizza Hut в Китае, а также в японский McDonald's, где доля контрафакта составляла около 20 %. Японские филиалы немедленно отказались от импорта мяса из Китая, введя в свое меню варианты «Макнаггетс», приготовленные из рыбы и тофу.

Можно ли рассматривать эти истории как попытку снизить количество отходов? Все мы делаем это время от времени – либо из нежелания выбрасывать еду, либо из желания сэкономить деньги. Мы вынимаем кусок мяса из холодильника, смотрим на срок годности и вздыхаем. Затем осторожно вскрываем упаковку и принюхиваемся. Не уловив дурного запаха, мы тычем в мясо, мнем его пальцами, вероятно, даже приподнимаем, чтобы внимательно осмотреть со всех сторон. И, еще раз посмотрев на срок годности и произведя в уме нехитрые подсчеты, сколько дней прошло с тех пор, принимаем решение: есть или не есть. Если мы все же решаем съесть мясо, то, скорее всего, будем варить его до полной потери вкуса и запаха, чтобы наверняка избавиться от потенциальной угрозы. Следующие 24 часа мы проводим в напряженном ожидании, непрерывно оценивая собственное состояние.

Сложно сказать, сколько людей ежегодно заболевают из-за просроченного мяса, поскольку официальная статистика не отделяет этот фактор от других, таких как плохие санитарные условия или недостаточная термическая обработка. И Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов в США, и Агентство по пищевым стандартам в Великобритании больше озабочены выявлением возбудителей инфекций (бактериальных, вирусных, химических и паразитарных), будь то Salmonella, Listeria или новый и очень опасный штамм E. coli O157:H7. Не так уж важно, что послужило причиной инфицирования: неправильное приготовление, заражение термически обработанного продукта от термически необработанного или просто работник, которого не приучили вовремя мыть руки. Гораздо важнее, с какими бактериями мы имеем дело, насколько они распространены и как контролировать заболеваемость. Так что все сводится к простому управлению рисками. Эпидемиологическая статистика США за 1998–2008 гг. показывает, что 22 % заболеваний пищевого происхождения были связаны с употреблением мяса и птицы. Для сравнения: овощи повинны в 34,2 %, а моллюски – всего лишь в 3,4 % заболеваний{34}. Часть из этих 22 % случаев может быть связана с истекшим сроком годности, но это незначительная часть.

В попытках найти людей, оказавшихся в больнице из-за непреднамеренного употребления просроченного мяса, мы перерыли множество сайтов и специализированных форумов, посвященных продуктам с истекшим сроком годности. Некоторые из них рассказывают о преимуществах поедания намеренно испорченного мяса. Покойный доктор Ааджонус Фондерпланиц, к примеру, перешел на диету из сырого гниющего мяса после того, как узнал о ней от коренных жителей Аляски. Он называл такой стиль питания первобытной диетой. Целые ветки обсуждений были заполнены сообщениями паникующих мамаш, которые случайно накормили семейство фаршем, срок годности которого истек неделю назад. Другие спрашивали, как именно и в течение какого времени нужно готовить просроченное мясо и насколько просроченным оно должно быть, чтобы представлять опасность для здоровья. В процессе написания этой главы мы поняли, что многие люди намеренно покупают мясо, срок годности которого почти истек, и искренне интересуются, как снизить риск отравления. Это как субботний вечерний рынок, только на новый лад.

По оценкам Агентства по пищевым стандартам, как минимум 40 % покупателей готовы употреблять в пищу просроченные продукты. И, как и в других сферах жизни, некоторые люди более азартны, чем другие. Руководствуясь стремлением сэкономить, верой в первобытную диету или нежеланием выбрасывать стейки, завалявшиеся в дальнем углу холодильника, эти люди каждый день употребляют в пищу продукты с истекшим сроком годности. Разумеется, они сами принимают такое решение. Они используют различные органолептические подсказки (запах и вид мяса), а также опираются на прошлый опыт (известно, что у некоторых людей луженый желудок), чтобы принять это решение. Мошенничеством это становится тогда, когда людей лишают возможности самостоятельного выбора, когда им подсовывают продукты, на этикетке которых написана неправда, или же когда явные признаки испорченного мяса срезают или маскируют при помощи химикатов. Именно поэтому потребители должны вооружиться знаниями и простой аксиомой: если предложение слишком заманчиво, чтобы быть правдой, значит, так и есть – это неправда, особенно в том, что касается мяса.

Натягивая вожжи

Мясные продукты уязвимы для мошенничества просто потому, что они дороги. А кроме того, спрос на них растет. Темпы роста населения на планете высоки, и быстрее всего (как в количественном, так и в процентном отношении) растет прослойка среднего класса. Все это обусловливает небывалый скачок спроса на белки животного происхождения. В 1964 г. среднее мировое потребление мяса составляло 24,3 кг на душу населения в год. Спустя 30 лет оно выросло более чем на 10 кг – на пять цельных кур больше в течение года. В самых «мясолюбивых» странах, таких как Австралия, США, Люксембург, Новая Зеландия и Аргентина, среднее потребление мяса на душу населения в год составляет более 100 кг. Но больше всего на статистику влияет рост потребления мяса в странах, где исторически оно находилось на низком уровне. Среднее потребление мяса в Китае в 1961 г. составляло 3,6 кг на человека в год, тогда как в 2011 г. это число увеличилось до 50 кг с лишним. Учитывая, что население Китая составляет 1,35 млрд человек, это дает огромную разницу в статистике.

Заниматься теневым бизнесом в сфере мясной промышленности очень выгодно, но сопряжено с высоким риском. Мясо является одним из самых контролируемых продуктов. Тому есть множество причин: забота о благополучии животных, их способность служить переносчиками опасных для человека заболеваний, природа самого забойного процесса, в ходе которого мясо может быть заражено вредоносными бактериями, а также, как уже упоминалось ранее, уязвимость этой сферы для мошеннических действий.

Британское законодательство требует, чтобы все мясоперерабатывающие предприятия были сертифицированы Агентством по пищевым стандартам или чтобы по крайней мере их деятельность была санкционирована местными властями. Бойни, разделочные комбинаты и предприятия, занимающиеся переработкой дичи, постоянно подвергаются проверкам, а также контролю со стороны ветеринарных служб. На каждой сертифицированной бойне имеется дипломированный ветеринарный хирург и инспектор, представляющие государство и следящие за производственной линией все время, пока она работает. По прибытии на бойню животные подвергаются предубойному осмотру ветеринаром. Инспектор внимательно изучает документы. После этого животных оглушают и затем забивают. После того как животных освежевали (если речь идет не о птице) и выпотрошили, ветеринар проводит послеубойный осмотр на предмет заболеваний, которые могут представлять угрозу здоровью людей или животных, присутствия остатков лекарств или иных загрязнителей сверх разрешенного уровня, риска наличия загрязнений, не видимых невооруженным взглядом, и любых других факторов, которые делают мясо непригодным для употребления в пищу. Кроме того, они ищут следы травм, которые говорят о жестоком обращении с животными. В Великобритании за год убивают 940 млн животных, предназначенных в пищу. Из них 850 млн составляют куры. А это значит, что объем проверок грандиозный. Часть из этих животных будет изъята из системы пищевых поставок по одной из трех причин: в тканях животного содержатся опасные для человека патогены, оно не соответствует нормативам или же не удовлетворяет эстетическим критериям. Значительная часть списанного мяса, произведенного в Великобритании, списывается по эстетическим причинам. В 2012–2014 гг. более 5 млн животных (без учета кур) были списаны по причине пневмонии, абсцессов, сепсиса, различных опухолей и туберкулеза. Многие из этих заболеваний не представляли никакой угрозы для человека, но они делали мясо непривлекательным. Возьмем, к примеру, Cysticercus ovis – личиночную стадию ленточного червя Taenia ovis, живущего в кишечнике собак и диких хищников и использующего овец и коз как промежуточных хозяев. Он не представляет никакой угрозы для человека, и все же за период 2012–2014 гг. 190 000 животных были списаны по причине наличия в их тканях кист C. ovis. Люди предпочитают заражаться паразитами, позволяя собаке облизывать свое лицо… впрочем, не будем лезть не в свое дело. Суть в том, что объемы списаний в мясной промышленности отражают строгость существующих правил.

Лошадь без привязи

Однако, несмотря на все предосторожности, лошадь порой срывается с привязи: это знает каждый, кому довелось отведать говяжьего бургера или лазаньи из ведущих британских супермаркетов в начале 2013 г. В декабре 2012 г. ирландские власти объявили, что при плановой проверке говяжьих продуктов методом анализа ДНК в них были обнаружены следы конины, однако процентное соотношение определить не удалось. Проведенные впоследствии тесты методом количественной ПЦР выявили, что «премиальные» говяжьи бургеры, купленные в Tesco, содержали до 29 % конины.

Количественная ПЦР, или ПЦР в реальном времени, используется для амплификации определенных фрагментов ДНК и позволяет определить даже 0,1 % чужеродной примеси. Что важнее всего, она дает процентное соотношение обнаруженных видов в продукте. Из образца бургера, на этикетке которого значилось «говядина – 100 %», извлекается образец ДНК. Затем этот образец помещают в смесь ингредиентов, необходимых для создания копий исследуемого фрагмента ДНК. Эти ингредиенты включают видоспецифические праймеры, связанные с участком, который подвергнется репликации, ферменты, облегчающие процесс копирования, и свободные нуклеиновые кислоты, служащие строительным материалом. Фрагмент ДНК, который называется шпилькой, также добавляется в смесь. Затем смесь многократно нагревают и охлаждают, контролируя таким образом деятельность ферментов, обеспечивающих процесс копирования. Если, например, лошадиный праймер распознает ДНК лошади в образце бургера, он сцепляется с ней, и происходит репликация ДНК. Если в образце нет ДНК лошади, праймер не среагирует. Метод ПЦР в реальном времени позволяет оценивать количество копий ДНК прямо в процессе реакции – путем измерения флуоресценции шпилек, соединяющихся с реплицированными ДНК. После чего сопоставление уровня флуоресценции и количества циклов репликации позволяет оценить количество той или иной ДНК в оригинальном образце.

Впрочем, здесь, как и везде, есть свои ограничения. Во-первых, большинство мясных полуфабрикатов прошли какую-то переработку, которая могла разрушить ДНК. А это, как вы понимаете, лишает ее способности к репликации. Во-вторых, количество ДНК, которую можно извлечь из образца, зависит от вида ткани. Это означает, что если в бургер добавили не мышечную ткань лошади, а, к примеру, внутренние органы или хрящи, то количественная оценка ДНК, в основу которой был положен калибровочный стандарт для мышечной ткани, окажется неверной. В-третьих, с помощью этого метода можно распознавать в образце только те фрагменты ДНК, для которых были добавлены соответствующие праймеры. Лаборатории проводили прицельный тест на содержание конины в говяжьих бургерах, поэтому они добавляли праймеры, подходящие к ДНК лошади. Так что, если в бургерах присутствовало мясо каких-то других видов, его не выявили бы, если бы не добавили в смесь соответствующие праймеры. Другими словами, вы не можете найти крысу (иногда в буквальном смысле слова), если не ищете ее.

Конина была найдена также в готовых блюдах – лазанье Findus и спагетти болоньезе Tesco. Агентство по пищевым стандартам запросило у супермаркетов и производителей определенных брендов образцы всех продуктов, содержащих говядину, и провело еще 2501 тест на основе анализа ДНК в поисках фальсификатов. В конце концов было выявлено семь продуктов. Замороженная лазанья и спагетти болоньезе под брендом Comigel содержали 100 % конины. Также в образцах была обнаружена незаявленная свинина: 85 % всех протестированных образцов содержали ДНК свиньи; эта новость, впрочем, была на порядок менее скандальной. Жители Европы жаждали узнать, кто же украл говядину из их бургеров и лазаньи. Следователи предприняли попытку отследить источник конины в сети поставок, и вскоре стало ясно, что именно сложность этой сети стала одной из причин возникновения проблемы.

Для тех, кто не очень хорошо осведомлен об этой истории, опишем вкратце одну из сюжетных линий сложной схемы, разоблаченной журналистами Guardian. Лошади, в большинстве своем больные и страдающие от плохого обращения, тайком переправлялись из Ирландии в Шотландию, а оттуда в Англию. Некоторые из них попадали на бойню Red Lion, уже заработавшую себе дурную славу незаконной и антигуманной практикой. Нидерландская компания Willy Selten BV, занимающаяся оптовыми поставками мяса, закупала конину у Red Lion. В результате расследования руководитель компании, Вилли Селтен, в мае 2013 г. был арестован. В 2011–2012 гг. через Willy Selten BV прошло более 300 т конины, закупленной в Великобритании, Ирландии и Нидерландах, хотя в отчетах упоминалась только говядина. Компанию обязали отозвать 50 000 т мясной продукции, проданной в 16 европейских стран, по подозрению в том, что они могут содержать конину. Рабочие завода давали анонимные интервью журналистам Guardian, в которых заявляли, что знали о происходящем и тем не менее маркировали конину как говядину. Кроме того, на завод привозили целые палеты просроченного мяса, которым они занимались в сверхурочные часы. «Оно так воняло, что нам приходилось закрывать лицо полотенцем»{35}. Поставщик мясной продукции Norwest Foods International Ltd (Великобритания) покупал у Селтена замороженную говядину и продавал ее мясоперерабатывающему предприятию ABP Food Group, которым владеет ирландский мясной магнат Ларри Гудмен. Принадлежащий предприятию завод Silvercrest в графстве Монахан (Ирландия) изготавливал из этой говядины замороженные котлеты для бургеров и продавал их в такие сети, как Tesco, Burger King, Co-op и Aldi, работающие в Великобритании. По заявлению руководства компании Norwest Foods и завода Silvercrest, они ничего не знали о том, что в купленной ими говядине присутствует конина и свинина.

Итак, цепочка поставок была следующая: ирландские лошади попадали на английскую бойню, оттуда в Нидерланды, где на предприятии компании Willy Selten их мясо смешивали с говядиной, после чего оно возвращалось в Ирландию через британского поставщика, который делал из него бургеры и распространял в сети розничных продаж. Теперь, когда журналисты поднесли нам эту схему на блюдечке, она кажется достаточно простой, если не учитывать того, что у завода Silvercrest, занимавшегося изготовлением бургеров, было 40 разных поставщиков, и партии мяса, попадавшего в загрузочную воронку, менялись каждые полчаса. Как же они сумели найти концы?

Большинство предприятий мясной промышленности и участников системы поставок регулярно подвергаются строжайшим проверкам. Но все-таки не все. К примеру, трейдеры и брокеры являются важным элементом сети поставок, но контролируются не так строго. Их задача – обеспечить перерабатывающим компаниям стабильные поставки мяса по лучшей цене. Они отвечают за эффективное взаимодействие между производителями, перерабатывающими компаниями и точками розничных продаж и, хотя не всегда представляют собой физическое звено в цепи поставок, добавляют путаницы и бумажной работы при отслеживании источника поставки.

Лукавая конина и хитрая курица, как и любые другие фальсифицированные продукты, требуют поддержки от нескольких участников сети поставок. И бойни, которые соглашаются продать кому-то отходы, за уничтожение которых раньше приходилось платить самим, и рабочие, которые занимаются разделкой гнилого мяса, – все они являются соучастниками преступления. Они не задают вопросов, потому что не хотят услышать ответы. Отчет профессора Эллиота по результатам расследования скандала с кониной показал, насколько важную роль работники пищевой индустрии могут играть в выявлении преступлений на ранней стадии. В отчете рекомендуются оказать поддержку дальнейшему развитию культуры информирования в пищевой индустрии, чтобы люди не боялись задавать неудобные вопросы и докладывать регулятивным органам о подозрительной деятельности. Важным может оказаться все: информация о том, что с мясоперерабатывающего завода регулярно отправляют перемолотую конину, маркированную как говяжий фарш, или вопрос о том, как честная цена может быть такой низкой. Сознательно или нет, но все участники истории с кониной внесли свой вклад в проникновение нелегального мяса в систему совершенно легальных пищевых поставок.

В свое время СМИ много писали и говорили о Питере Робертсе, как и о скандале с кониной, но давайте попробуем взглянуть на мошенничество в мясной промышленности в перспективе. Созданная Фармакопейной конвенцией США база данных по пищевому мошенничеству (Food Fraud Database), доступ к которой щедро предоставили всем желающим, включает 25 отчетов о махинациях с мясной продукцией, имевших место в 1997–2012 гг. Для сравнения: база содержит 440 отчетов о мошенничестве с маслом и 320 – о мошенничестве с молоком. Мясо отнюдь не является одним из самых проблемных продуктов, и все же СМИ по какой-то причине уделяют ему очень много внимания, а публика в гневе потрясает разделочными ножами, как будто говоря: «Пускай они жульничают с фруктами и разбавляют молоко, но оставят в покое наше мясо!» Может, дело в том, что за мясо мы платим гораздо больше, или в том, что именно мясо для большинства из нас является ключевым элементом любого обеда? Как бы то ни было, мы убедились, что небольшая примесь конины в бургерах или лазанье может поставить все с ног на голову. Но нужно заметить, что скандал с кониной имел неожиданный побочный эффект: у британской публики проснулся интерес к этому виду мяса. Год спустя после начала этой истории продажи конины резко возросли, поскольку в разгоревшейся шумихе СМИ попутно сообщили потребителям, что мясо лошади нежирно и полезно для здоровья. Без сомнения, многим также стало любопытно, смогут ли они по вкусу заметить разницу.

Все смешалось…

В предыдущей главе мы продемонстрировали, что подмена видов широко распространена в рыбной пищевой промышленности. А как обстоят дела с животными и птичьими источниками белка? Была ли «троянская конина» исключением из правил?

В 1995 г. исследователи из Департамента сельского хозяйства и потребительских услуг Флориды (Florida Department of Agriculture and Consumer Services) проанализировали более 900 образцов мяса, собранных в розничных магазинах штата. Из них 806 представляли собой сырое мясо и 96 – прошедшее термическую обработку. При анализе применялись методы протеомики (широкомасштабное исследование белков), в частности метод иммуноферментного анализа (ELISA), основанный на распознании антител и связывании их с видоспецифичными животными белками. Для этого метода создаются антитела к специфическим белкам – к примеру, термостойким белкам в мышечной ткани свиней. Образец сосиски из «чистой говядины» смешивается с антителами, и, если в нем присутствуют свиные белки, между ними и антителами образуются связи. После этого образец ополаскивают, чтобы смыть антитела, не образовавшие связи. Далее можно добавить другие антитела, связанные с ферментами. Такие антитела образуют связь с любыми белками, свойственными свинине. И наконец, добавляется маркирующий реагент. Он содержит вещество, которое окрашивается под воздействием ферментов. Изменение цвета служит для качественной и количественной оценки интересующего нас белка. Сравнение с существующими стандартами помогает определить процентное содержание.

Исследователи выяснили, что из 900 образцов мяса 149 (16,6 %) содержат более 1 % мяса незаявленных видов{36}. Уровень примесей был выше в продуктах, прошедших термическую обработку (22,9 %), чем в сыром мясе (15,9 %). Незаявленное мясо в продуктах из говядины и телятины оказывалось, как правило, бараниной, свининой или птицей. Но нужно отметить, что иммуноферментный анализ выявляет присутствие только тех видов, для которых были добавлены антитела. Другими словами, если исследователи не добавляли антител к крысиному или собачьему мясу, то и обнаружить его они не могли.

В 2006 г. группа турецких исследователей использовала метод иммуноферментного анализа, чтобы протестировать мясные полуфабрикаты, такие как сосиски, салями, сардельки, пастрома, бекон и разнообразные консервы{37}. Оказалось, что 22 % образцов подверглись фальсификации. Из 28 образцов сосисок, маркированных как говяжьи, 11 содержали только куриное мясо.

Скандалы, связанные с фальсификацией мясной продукции, с незавидной регулярностью потрясали Китай. Периодически всплывала информация о том, что за баранину выдавали мясо крысы, норки и даже лисы. В ходе расследований было конфисковано 20 000 т мяса и задержаны более 900 человек. В начале 2014 г. сеть супермаркетов Walmart в Китае отозвала ослиное мясо, так как выяснилось, что за него выдавали мясо лисы. Ослиное мясо, в отличие от лисьего, недешево и высоко ценится за нежный сладковатый вкус.

Свинину регулярно выдают за говядину, говядину – за мясо буйвола, в говяжий фарш добавляют обрезки сала и внутренние органы, вместо ягнятины вам могут подсунуть курицу, вместо курицы – свинину, а куриное мясо накачивают перемолотыми свиными и говяжьими хрящами и костями. Этот список можно продолжать до бесконечности, перечисляя только подмену одних видов другими. А ведь мы еще даже не упомянули о прочих незаявленных примесях: воде, нутовой или рисовой муке и сое; их часто добавляют в мясо, чтобы увеличить его объем.

Разумеется, всегда остается шанс, что все эти незаявленные примеси являются результатом случайного перекрестного загрязнения. Когда туша поступает с бойни на мясоперерабатывающий завод, ее обваливают и разделывают на куски. При этом остается множество мелких кусочков, которые непригодны к продаже, – так называемая обрезь. В случае говядины от 15 до 20 % всей туши в итоге станет обрезью – слишком много мяса, чтобы его можно было просто выкинуть. Обрезь отправляют на производство, где жирные обрезки смешивают с постными, чтобы добиться оптимального содержания жира, угодного потребителям. Затем можно расфасовать полученную смесь как фарш и продать другим пищевым предприятиям или точкам розничной торговли либо приготовить из нее какой-то полуфабрикат – например, бургеры. Пищевые предприятия работают с различными видами мяса, и вполне возможно, что немного свиного фарша случайно осталось в оборудовании и смешалось с говядиной, которую перерабатывают потом. Поэтому определенное количество примесей объяснимо и допустимо. Европейское агентство пищевой безопасности (European Food Safety Authority, EFSA) установило порог в 1 %: любые примеси выше этого порога считаются намеренной фальсификацией.

Так же и с любыми другими продуктами: чем выше степень переработки мяса, тем труднее определить его подлинность невооруженным глазом. Фарш по определению является смесью разного мяса, перемолотого до полной потери признаков его биологического происхождения. Единственный отличительный признак мяса, упакованного в пластиковый лоток и пищевую пленку, – его цвет. Мы можем определить вид, из которого сделан фарш, по оттенку красного: от бледно-розовой птицы до бордовой оленины. Кроме того, можно оценить содержание жира по включениям белых фрагментов. Свежесть можно оценить по насыщенности цвета: яркий он или слегка посеревший? Не так уж много признаков, и даже ими можно управлять. Отличить фарш из индейки от говяжьего нетрудно, а вот различать на глазок виды красного мяса – например, отличить говядину от конины – уже значительно сложнее.

Но более всего уязвимы для мошенничества такие продукты, как сосиски и колбасы. Мы уже упоминали о возможности непреднамеренного перекрестного загрязнения, но сами придерживаемся более циничной (и, как явствует из доказательств, более реалистичной) точки зрения, согласно которой дешевые примеси проще спрятать в продукте с высокой степенью переработки. В 1991 г. исследователи из австралийского Университета Нового Южного Уэльса отправились в магазины и мясные лавки и закупили образцы самых популярных колбасных изделий: толстые говяжьи колбаски, тонкие говяжьи колбаски и толстые свиные колбаски{38}. Ученых интересовали их питательные качества, но, поскольку в СМИ незадолго до этого выходили статьи о фальсификации, они решили заодно протестировать образцы на примеси других видов методом иммуноферментного анализа. В обоих видах говяжьих колбасок обнаружились ягнятина и свинина. Из десяти образцов свиных колбасок только три состояли исключительно из свинины; три содержали незаявленную говядину, а оставшиеся четыре образца – и говядину, и овечье мясо. Из 30 протестированных колбасок только три образца свиной продукции оказались соответствующими информации на этикетке.

В 2012 г. южноафриканские исследователи протестировали 139 продуктов из переработанного мяса (от фарша до мясных деликатесов) в поисках ингредиентов, не заявленных на упаковке{39}. Они использовали метод иммуноферментного анализа для обнаружения незаявленных растительных белков, а также методики на основе анализа ДНК для распознания 14 видов животных. В 95 образцах (68 %) они нашли незаявленные виды растений и животных. Наиболее подделываемым товаром стали сосиски: почти в половине образцов была незаявленная свинина. В целом же образцы содержали следующие незаявленные ингредиенты: сою, глютен, говядину, мясо водяного буйвола, овцы, козы, осла и курицы. Большинство этикеток не отвечали требованиям законодательства.

Включить незаявленное мясо и подменить виды, использовать растительные наполнители с целью увеличения объема конечного продукта – все это совсем нетрудно, если вы имеете дело с продуктом высокой степени переработки, например с сосисками. Вам нужно всего лишь добавить один лишний ингредиент в гигантский миксер, который перемешивает мясо со специями. Точно так же обстоит дело с уличной кухней. Популярный в Великобритании донер представляет собой фарш, смешанный со специями, – вероятно, именно поэтому проведенное в 2013 г. исследование показало, что 70 % бараньих кебабов, продающихся в киосках по всей Великобритании, содержат незаявленное мясо более дешевых видов.

Куда ни пойдешь, везде пропадешь

Технологии, доступные мошенникам, стали достаточно сложны, что позволяет им подменять виды не только в фарше и продуктах с высокой степенью переработки. Давайте вернемся в Китай, где продавали поддельную баранину. Мясо, нарезанное тонкими ломтиками, пользуется высоким спросом как обязательный ингредиент рагу. По Китаю прокатилось уже несколько скандалов, связанных с фальсификацией баранины. Так, в январе 2013 г. в ходе только одной операции было конфисковано 40 т поддельной баранины и 540 т сырья для ее изготовления. В этих целях использовалось мясо крысы, норки, лисы и утки. Мошенники вымачивают мясо в натриевой соли карбоксиметилцеллюлозы, которая широко применяется в пищевой промышленности в качестве консерванта, стабилизатора и влагоудерживающего агента. В нашем случае это вещество заставляет ткани вобрать в себя больше влаги и увеличить свой мнимый вес. Затем используется пищевой краситель, позволяющий точно имитировать оттенок баранины, и так называемый мясной клей (о нем позднее), с помощью которого к фальшивой баранине приклеивают настоящий бараний жир. Конечный продукт является сносной копией баранины, хотя и не совсем неотличимой. От оригинала подделку отличает отсутствие жировых прожилок, свойственных натуральному мясу. Мясо и жир в нем – случайные соседи, при размораживании и приготовлении клей разрушается и жир отделяется от мяса.

Несмотря на кажущуюся трудоемкость процесса, овчинка, как говорится, стоит выделки. Мошенники продают фальсификат оптом ресторанам по £2,12 за 1 кг – дешевле, чем подлинный продукт, что позволяет им вытеснить с рынка честных производителей. Продажа 40 т фальшивой баранины приносит £128 000 прибыли – в 23 раза больше средней годовой зарплаты в Китае, по данным на 2014 г.

В сентябре 2013 г. полиция конфисковала 20 т свинины, замаскированной под говядину, с завода на северо-западе Китая. Не фарш, не сосиски, даже не тонко нарезанные ломтики «баранины» – целые куски свинины, которой придали вид говядины! Кто бы поверил, что такое возможно! К свинине добавляли экстракт говядины и глазирующий агент и оставляли так на полтора часа. При термической обработке такое мясо приобретало темный оттенок, характерный для говядины, вместо светлого, свойственного свинине. Оно могло даже пахнуть говядиной благодаря говяжьему экстракту. Хотя обмануть людей при покупке цельного куска мяса сложнее – как выясняется, и это вполне возможно.

Превратить свиную котлету в говяжий стейк – это одно дело, а вот менять состав мяса на микроскопическом уровне – совсем другое. В 2001 г. британское Агентство по пищевым стандартам опубликовало результаты расследования, проведенного совместно с 22 местными администрациями. В ходе расследования были подвергнуты проверке 68 образцов куриного филе, взятых из поставок для заведений общественного питания. Тесты показали, что более половины образцов маркированы неверно и что некоторые из них содержат гидролизованный белок, то есть белок, расщепленный на множество мелких фрагментов, известных как пептиды. Как правило, для этого используются ферменты. Само по себе это может быть даже полезно, поскольку таким способом можно снизить аллергенные свойства белков и сделать их более легкоусвояемыми. К примеру, детское питание содержит гидролизованные белки (казеиновые или сывороточные). Коллаген, являющийся основным строительным белком в структуре костей, соединительных тканей, кожи и шкуры, при гидролизе превращается в идеальный влагоудерживающий агент – желатин, который добавляют в куриное филе.

Мясоперерабатывающие компании закупают белковый порошок и делают из него рассол. Этот рассол закачивают в куриное филе при помощи игл либо же мясо перемешивают с рассолом в агрегате, похожем на бетономешалку. Так или иначе, мясо вбирает в себя рассол, а гидролизованный белок помогает удержать влагу даже при термической обработке. Так что в купленном вами курином филе вполне может содержаться не более 55 % куриного мяса, а остальное составляют добавки, в том числе вода. Весь этот процесс совершенно легален, но тогда продукт необходимо маркировать как «куриное филе с добавкой гидролизованного куриного белка».

Технологию изобрели нидерландские мясопереработчики, чтобы добавлять белок и воду в соленую курицу, импортируемую из Бразилии и Таиланда. Так они использовали лазейку в налоговом законодательстве ЕС, которое предусматривало более низкие пошлины на импорт соленых продуктов. Добавляя в соленую курицу воду, они, во-первых, улучшали ее вкус, а во-вторых, продавали воду по цене курицы. Из 68 образцов, протестированных Агентством по пищевым стандартам в 2001 г., 20 % содержали незаявленный гидролизованный белок.

Вскоре после этого выяснилось, что некоторые нидерландские производители добавляют в куриное мясо гидролизованный белок, извлеченный в том числе из животных других видов. Поэтому Агентство по пищевым стандартам провело анализ ДНК 25 образцов, по результатам которого стало известно, что почти половина образцов содержит следы ДНК свиньи, хотя все они, за исключением одного, были маркированы как халяль (пища, разрешенная к употреблению мусульманам, которые не едят свинину). Следователи подозревали, что образцы могут содержать и ДНК коровы, но ее выявить так и не удалось. Гидролизованный белок в виде порошка прошел настолько глубокую переработку, что любую ДНК, даже если она присутствует в его составе, очень трудно распознать – особенно если искать небольшую примесь ДНК свиньи или коровы в большом количестве ДНК курицы. Кроме того, в ходе переработки белки расщепляются, лишая ученых возможности применить иммуноферментные методы вроде ELISA. Поэтому Агентству по пищевым стандартам требовалась новая методика анализа.

Тогда агентство обратилось к ученым из Йоркского университета, которые разработали новые методики определения вида животного по фрагментам древних костей, найденных на местах раскопок. Археологи сталкиваются с теми же проблемами, что и криминалисты в сфере пищевой промышленности, поскольку белки в их образцах уже давно разрушились, хотя в данном случае причиной является время, а не переработка. Ученые выяснили, что коллагеновый белок, присутствующий в костях, достаточно видоспецифичен, чтобы его можно было использовать для составления отпечатков любых тканей, которые формируются при участии коллагена (кости, хрящи, кожа, сухожилия, кровеносные сосуды). К счастью, гидролизованный белок, который добавляли в куриное филе, оказался извлеченным именно из таких тканей.

Разработанную технологию йоркские ученые назвали ZooMS – сокращение от словосочетания «зооархеология на основе масс-спектрометрии». Для анализа белки в образце ткани расщепляются на пептиды при помощи фермента, называемого трипсин. После этого масса каждого пептида измеряется методом время-пролетной масс-спектрометрии, в ходе которой пептиды приводят в движение с помощью электрического поля, а затем измеряют время, за которое они пролетают определенную дистанцию, при помощи специального детектора. Таким образом измеряется уникальное соотношение массы и заряда для каждого пептида. Некоторые пептиды (фрагменты коллагеновых белков) являются видоспецифичными, и, если проверить их по базе данных коллагеновых белков разных видов, можно определить вид, к которому относится образец.

Поскольку птицеперерабатывающие предприятия сами не изготавливают порошок гидролизованного белка, Агентству по пищевым стандартам пришлось провести еще одно расследование в отношении самого порошка{40}. Для анализа были взяты пять образцов; четыре из них производились в Великобритании, и в их составе был заявлен только птичий белок. Образцы подвергли множеству разных тестов, в том числе по методике, разработанной йоркскими учеными. К трем образцам был применен метод ПЦР в реальном времени, чтобы выявить в их составе ДНК курицы. По результатам этого теста оказалось, что два образца содержат только ДНК курицы, и один – курицы и свиньи. Если бы на этом тестирование закончилось, можно было бы сделать вывод, что только в одном из порошков присутствуют чужеродные примеси. К счастью, ученые не остановились и провели анализ коллагеновых белков, который показал, что в порошках совсем нет белка, полученного из курицы. Все образцы содержали коллагеновые белки, характерные для говядины, и два из них в дополнение к этому содержали коллагеновые белки свиного происхождения. Что любопытно, в двух образцах содержались неопознанные животные пептиды, не используемые в пищевой промышленности. Вероятно, порошки дали положительный результат при анализе на ДНК курицы потому, что при изготовлении в них было добавлено немного куриной крови, чтобы замаскировать ДНК свиньи и коровы, которые к тому же были сильно повреждены в процессе переработки. Настоящий источник гидролизованного белка помог определить только анализ коллагеновых белков. Поскольку на этикетке об этом не было ни слова, вполне вероятно, что птицеперерабатывающие фабрики и не подозревали о том, что добавляют к курице белки других видов. В результате некоторые производители перешли на белковые порошки растительного происхождения.

Это не отменяет того факта, что при переработке куриное мясо накачивают большим количеством воды, за которую потребители вынуждены платить. Такая процедура вполне законна, если только об этом сказано на этикетке. Тогда потребители могут принять осознанное решение, хотят ли они платить за воду. Но если этикетка об этом умалчивает, мы имеем дело с мошенничеством.

Ветчина в прекрасной форме

Потребители не очень любят напрягаться. Мы покупаем рыбу в виде филе без костей и кожи и точно так же предпочитаем мясо, с которым не нужно возиться. Так как у предприятий есть встречное желание снизить количество отходов, это привело к эволюции формованных продуктов. И не единожды ситуация оказывалась на руку мошенникам, предоставляя им новые возможности для получения прибыли. Яркий пример популярного формованного продукта – ветчина. Исторически ветчиной назывался свиной окорок, вымоченный в рассоле и прокопченный либо завяленный, а затем подвешенный на несколько недель «доходить» под слоем жира и кожи. В наши дни, когда мы вечно куда-то спешим, подвешивать свиную ляжку на несколько недель – непозволительная роскошь, да и кому хочется прыгать с ножом вокруг целого окорока с кожей и жиром, чтобы приготовить детям бутерброды в школу? Мы хотим видеть у себя на столе постную, симпатичную ветчину такой формы, чтобы она идеально укладывалась между двумя ломтиками хлеба. Поэтому практически вся ветчина, которую можно купить в супермаркете, сформована из нескольких обрезков мышечной ткани. Обрезки мяса сортируются по цвету, чтобы конечный продукт выглядел как цельный кусок. Затем они смешиваются с фосфатами, солью, нитритами, фиксаторами окраски и водой. Эти добавки придают конечному продукту правильный цвет и аромат, а также помогают высвободить из мяса белок миозин, который является природным загустителем и помогает склеить друг с другом куски мышечной ткани. Все вместе помещается в кулинарный мешок, кладется под пресс и подвергается термической обработке. В результате мы получаем ветчину очень удобной формы, которую можно продавать в нарезке для любителей бутербродов.

Процесс изготовления ветчины становится криминальным в тот момент, когда в нее добавляют ингредиенты, не указанные на этикетке, – к примеру, воду. Формование и термическая обработка ветчины требуют участия воды. Но в отчете независимой организации Which? по результатам исследования, проведенного в 2005 г., говорится, что ломтики ветчины, которые продаются в супермаркетах, содержат до 25 % воды. А в образцах ветчины, которая продается в консервных банках, воды было еще больше. В ответ на это производители принялись оправдываться, что они предлагали продукт за ту цену, которую покупатели готовы были платить, а для достижения такой цены в ветчину приходилось добавлять воду. Кроме того, они ни в чем не нарушили закон. В Великобритании ветчиной называется формованный продукт, содержащий воду, хотя, если содержание воды превышает 5 % веса продукта, об этом должно быть сказано на этикетке. Однако закон не требует указывать точно, сколько именно воды содержит продукт. Другими словами, перейти на темную сторону проще простого.

Ветчина легко опознается потребителями как формованный продукт, но современные пищевые технологии позволяют изготавливать формованные мясные продукты, по внешнему виду которых об этом не догадаешься. Соединение нескольких обрезков мяса в один кусок, который большинство людей не смогут отличить от цельного куска мышечной ткани (такого, как филе миньон), стало вполне обычной практикой. Обрезки, из которых формуется кусок, не обязательно имеют низкое качество, просто они слишком малы, чтобы составить отдельную порцию. Не стоит ставить знак равенства между формованным мясом и мясом плохого качества. Но производитель обязан быть честным с потребителями и указывать на этикетке, что мясо является формованным. Законы о маркировке продуктов в большинстве стран требуют от производителя заявлять о формованном мясе, но рестораны и заведения общественного питания так поступать не обязаны.

Обрезки мяса соединяют друг с другом с помощью трансглютаминазы. Это жизненно важный фермент, катализирующий связи между белками. В здоровом организме трансглютаминаза участвует в формировании биополимеров, отвечающих за образование кровяных сгустков, а также за рост волос и регенерацию кожи. Однако повышенное содержание этого фермента связывают с различными неврологическими заболеваниями, такими как болезнь Паркинсона или Хантингтона, поскольку он может нести ответственность за формирование белковых агрегаций, свойственных этим заболеваниям. Самые распространенные способы промышленного производства трансглютаминазы – естественная выработка этого фермента бактериями вида Streptoverticillium mobaraense или же извлечение его из крови животных. В определенных кругах этот фермент окрестили «мясным клеем», а СМИ Северо-Американского континента в свое время уделили ему немало внимания. Но прежде чем приступить к обсуждению этических аспектов применения мясного клея, давайте ненадолго отвлечемся и поговорим о производных крови в целом, поскольку это даст нам необходимую информацию.

Ежегодно при забое животных с целью употребления в пищу высвобождается (здесь нелегко подобрать удачное слово) много миллионов тонн крови. Кровь очень богата белками (около 18 %). Если судить только по весу, кровь может служить гораздо лучшим источником белка, чем те же куриные яйца и даже многие виды мяса. Во многих странах кровь традиционно использовалась в кулинарии – к примеру, для изготовления кровяной колбасы (которую и по сей день употребляют во многих европейских странах, включая Великобританию), кровяных блинчиков (национальное блюдо в Латвии и Финляндии) и даже кровяного тофу (в Китае), поскольку грех не пустить в дело такой ценный источник белка. И тем не менее в других странах, в том числе в США и Канаде, кровяные продукты вызывают у людей некоторую брезгливость, поэтому большая часть крови просто сливается в систему канализации или подвергается более цивилизованным методам утилизации. Это настоящее расточительство, и, раз уж нам приходится отнимать жизнь у животного ради собственного пропитания, было бы неплохо проявить уважение и использовать все, что только можно. К тому же пищевые предприятия выигрывают в финансовом плане от сокращения количества отходов, поэтому в 1990-х гг. наблюдался исследовательский бум в сфере возможностей применения крови. К 2001 г. пищевые предприятия использовали около 30 % крови, производимой бойнями, а на сегодняшний день эта цифра намного выше. Белки крови применяются в пищевой промышленности как связующее вещество, естественные усилители цвета, эмульгаторы, жирозаменители и отвердители. К примеру, из крови выделяют красный пигмент – он используется как естественный краситель для усиления и гомогенизации цвета формованной ветчины, о которой мы говорили выше, или, что гораздо менее законно, для окрашивания свинины в цвет говядины. Кроме того, с помощью этого естественного красителя увеличивают контраст оттенков жира и мяса, чтобы придать яркость салями, которая иначе выглядела бы как смесь оттенков серого.

Другие производные крови основаны на желирующих свойствах плазмы. Плазма представляет собой безвкусное и бесцветное вещество, которое может служить более эффективным и, что немаловажно, дешевым связующим агентом, чем куриные белки. Пищевые добавки, изготовленные из плазмы и изолированных белков крови (например, трансглютаминаза), воспроизводят естественный процесс сращивания мышечной ткани, а потому являются непревзойденным мясным клеем.

Суть в том, что не все в мире делится на черное (а в данном случае скорее красное) и белое. Изготовление таких продуктов, как мясной клей, – рациональный и инновационный подход к утилизации отходов мясной промышленности. Мясной клей – это натуральный продукт, который не дает крови просто пропасть, и он используется для изготовления высококачественных продуктов (идеальная формованная ветчина) из не слишком ценного сырья (мясных обрезков). В хороших руках этот инструмент может творить кулинарные чудеса. В плохих он служит орудием обмана.

В 2010 г. Европейский парламент решил, что риск обмана покупателей слишком велик, и запретил применение любых добавок, обладающих свойствами мясного клея. Депутатам показалось, что риски перевешивают все преимущества этого продукта. В 2005 г. мясной клей был признан безопасным в отчете, подготовленном Европейским агентством пищевой безопасности. Однако решение, принятое Европейским парламентом в 2010 г., было основано на том, что при склеивании мясных обрезков наружная их сторона, наиболее уязвимая для заражения различными бактериями, оказывается обращенной внутрь формованного куска. Как известно, при термической обработке поверхность куска прогревается сильнее, чем его середина, поэтому депутаты заключили, что использование мясного клея представляет угрозу пищевой безопасности. Увы, Европа осталась без мясного клея.

Прочие мясные маневры и манипуляции

Помимо продажи гнилого мяса, подмены видов, накачивания водой и неверной маркировки формованного мяса, существуют и другие способы обмануть потребителей. Можно еще выдавать более дешевые части туши за более дорогие, например рамп за вырезку. Выявление махинаций такого типа требует досконального знания продукта.

Также мошенники могут указывать ложную информацию об откорме животного (например, сообщать о травяном откорме, тогда как на самом деле он зерновой), если это ведет к повышению цены на конечный продукт. Мясных животных можно гораздо быстрее дорастить до убойного веса на зерновой диете с примесью кукурузы и сои, чем на чистом травяном откорме. Однако мясо животных, выращенных на травяном откорме, стоит гораздо дороже, поскольку имеет определенные питательные преимущества перед мясом животных зернового откорма. Травяной откорм делает мясо менее калорийным (хотя некоторые утверждают, что и менее вкусным), оно содержит больше жирных кислот типа омега-3 и значительно больше (иногда – в семь раз) бета-каротина, чем мясо животных зернового откорма. Повторимся, что разница в цене на аналогичные продукты, практически не различимые невооруженным глазом, создает лишний повод для мошеннических действий. Отличить животное травяного откорма от животного зернового откорма помогут методы, при помощи которых выявляют присутствие кукурузной патоки в меде и фальсификацию кукурузного масла. Как вы помните, кукуруза относится к растениям типа С_4 и является основной составляющей зерновой диеты. Поэтому, если мы определим состав изотопов углерода в мясе, мы сможем понять, кормили животное кукурузой или травой, которая относится к типу С_3.

На этикетке курицы часто пишут, что она содержалась без клетки, что сразу делает ее премиальным продуктом с соответствующим повышением цены. Куры, выращенные на свободном выгуле, стоят дороже отчасти потому, что им не пришлось расти в тесноте, и потому, что забивают их позже, чем тех, которые выращивались в клетках. Высокая цена объясняется также тем, что на той же площади фермер может вырастить за год меньше птиц. Люди, стремящиеся к осознанному потреблению, готовы платить больше, так как думают, что куры свободного выгула прожили более счастливую жизнь. Для проверки этих утверждений можно снова обратиться к методу устойчивых изотопов. Но в данном случае мы будем исследовать изотопы азота. Куры, которые содержатся на свободном выгуле, потребляют гораздо больше животного белка, поскольку клюют насекомых и прочих беспозвоночных. Более тяжелый изотоп 15N имеет свойство задерживаться в тканях, поэтому он передается по пищевой цепочке, в которой животные поедают друг друга. Животные, стоящие выше в пищевой цепочке, накапливают в тканях больше 15N, чем 14N, поэтому у кур, наслаждающихся свободной жизнью, в тканях будет больше 15N, нежели у кур, прозябающих за решеткой и питающихся только зерновыми кормами.

Также широко распространен обман относительно региона производства мяса. Нередко это делается с целью уклонения от налогов или обхода запретов на импорт, а в некоторых случаях и для привлечения потребителей, которые предпочитают продукты местного производства. Определение страны происхождения товара является, вероятно, одной из самых трудных задач в пищевой криминалистике. В главе 2 мы говорили о том, что любая местность оставляет химический и изотопный отпечаток в продуктах и благодаря этому отпечатку ученые могут определить происхождение мяса, поскольку важно не только то, что мы едим, но и где мы это едим. Соотношение изотопов кислорода, водорода, углерода, азота, серы и стронция, а также состав микроэлементов можно использовать для определения того региона, где выросло животное. Изотопный отпечаток – лучший способ удостовериться, что баранья котлетка, которая жарится на вашей сковороде, по составу изотопов совпадает с образцами, выращенными в Великобритании. Немного сложнее с помощью этого метода определить происхождение случайных образцов, но по мере расширения базы данных и добавления в нее образцов, собранных в разных частях света, это перестанет быть проблемой.

Законы о маркировке продовольствия постоянно меняются, чтобы лучше соответствовать ситуации и позволять отслеживать географическое происхождение продуктов. В 2002 г. в Европе была введена обязательная маркировка страны происхождения для говядины, а с апреля 2015 г. на этикетке любой свежей, охлажденной и замороженной продукции из свинины, баранины, козлятины и птицы необходимо указывать не только страну, где животное вырастили, но и страну, где оно было забито. В феврале 2015 г. Европейский парламент поддержал постановление об обязательном указании страны происхождения любого мяса, присутствующего в составе переработанных продуктов.

Мотивы и последствия

Можно было бы предположить, что ужесточение правил в мясной промышленности остудит пыл мошенников, но на практике мы видим, что это далеко не так. Рискуя показаться надоедливыми, повторимся: основной стимул, толкающий людей на махинации с мясом, такой же, как и в случае со всеми остальными продуктами, – деньги. При этом преступники могут руководствоваться различными побуждениями – от банальной жадности до интереса к решению сложных технических задач. В своей деятельности они могут быть оппортунистами и просто использовать подвернувшийся шанс, а могут целенаправленно искать благоприятные возможности. Но конечный итог всегда один: прибыль.

Последствия мошенничества с мясом тоже ничем не отличаются от последствий мошенничества с другими товарами. Во-первых, это очевидные финансовые убытки – для властей, честных производителей и потребителей. Как и в случае с подменой морских видов, мы имеем дело с неверной маркировкой мяса, помогающей избежать высоких пошлин, вводимых властями. Производители и дистрибьюторы несут потери, связанные с отзывом продуктов, штрафами и подрывом доверия покупателей. Покупатели переплачивают за продукт, который не стоит своих денег, – в некоторых случаях просто за воду.

И это не говоря о возможном ущербе здоровью. Рано или поздно кто-нибудь обязательно окажется в больнице из-за употребления просроченного мяса, перефасованного и проданного как свежее. В случае «троянской конины» основные опасения были связаны с тем, что контрафактное мясо никогда не предназначалось для употребления в пищу и могло содержать остатки лекарств (стероидов и антибиотиков), превышающие допустимую концентрацию. Кроме того, подмена видов может привести к появлению в продукте незаявленных аллергенов, что тоже сопряжено с риском для здоровья покупателей.

Дезинформация о географическом происхождении продукта может нанести ущерб здоровью людей и животных, а также иметь другие последствия. В 2000 г. озабоченность распространением коровьего бешенства (ГЭКРС) и болезни Крейтцфельдта – Якоба заставила правительство ЕС ввести новые правила маркировки говядины, в которых содержалось требование о четком указании страны происхождения. Однако говяжий белок неизвестного происхождения, который закачивается в куриное филе, тоже представлял собой угрозу, поскольку прионы, ответственные за развитие этих заболеваний, чрезвычайно устойчивы к высоким температурам и переработке. Кроме того, необходимых проверок избегает мясо, произведенное в регионах с плохой историей пищевой безопасности и поэтому выдаваемое за мясо из других регионов.

Как и в случае с рыбой и морепродуктами, подмена видов в мясной промышленности вредит окружающей среде. В 2013 г. исследование мясных продуктов, произведенных в Южной Африке, выявило случаи, когда мясо горной зебры (Equus zebra), внесенной в Красную книгу, продавалось под видом мяса антилопы куду{41}.

Важное отличие мяса от других продуктов обусловлено тем, что существуют разные социальные группы, чьи ценности и убеждения диктуют выбор мяса и способ забоя животного. Религиозные убеждения мусульман и евреев предписывают воздерживаться от свинины, поэтому добавление незаявленной свинины в карри из баранины или говяжьи сосиски может иметь серьезные последствия. Индуисты не едят говядину, поэтому их очень расстроит информация о том, что в курином филе может содержаться говяжий белок – независимо от того, указано ли это на этикетке.

Разумеется, вегетарианцы и веганы гораздо меньше рискуют стать жертвами мясного мошенничества, но и они не застрахованы от этого. Как вы узнаете из главы 7, известны случаи подделки шафрана путем добавления в него мясных волокон. В 2014 г. плановая правительственная проверка в Малайзии обнаружила ДНК свиньи в двух шоколадных батончиках марки Cadbury. Это затрагивает интересы не только вегетарианцев-сладкоежек, но и мусульман, составляющих более 60 % населения Малайзии. Дешевые белки крови благодаря их эмульгирующим и коагулирующим свойствам начинают активно применяться за пределами мясной промышленности. В частности, ими заменяют более дорогостоящие яйца во многих кондитерских изделиях. Закон требует заявлять об этом на этикетке, но в заведениях общепита, ресторанах и пекарнях, которые продают товары на вес без этикетки, вам не всегда придет в голову спросить, содержится ли в понравившемся пирожном говяжий белок. Сложно поверить, но веганские продукты могут стоить дороже обычных, поскольку для их изготовления используются растительные продукты вместо молочных, а более высокая цена, как мы знаем, провоцирует на замену дорогих ингредиентов более дешевыми.

И на том спасибо

Скандал с «троянской кониной» не только способствовал развитию рынка легальной конины в Великобритании, но и вызвал серьезное возмущение потребителей, требовавших от производителей прозрачности и гарантий подлинности мясной продукции. Эта история стала катализатором медленных, но важных изменений.

Британское правительство обратилось к профессору Эллиоту с просьбой провести глубокий анализ состояния системы продовольственных поставок в стране и подготовить отчет по его результатам. Находки Элиота оказались весьма тревожными, а его рекомендации – жизненно важными. Власти приняли их к сведению и стали применять на практике, начиная с основания специального Отдела по борьбе с пищевыми преступлениями.

Пищевые предприятия стали проводить оценку рисков пищевого мошенничества, проверку сети поставок за пределами звеньев, непосредственно связанных с ними (одно звено вперед и одно назад). Они всерьез занялись поиском своих уязвимых мест на производстве, среди поставщиков и в офисе. Пока мы писали эту главу, продолжались судебные процессы по делу о «троянской конине», и становится все очевиднее, что мошенничество в пищевой промышленности – это не только фальсификация самого продукта. Обманщикам приходится также вести двойную бухгалтерию и подделывать горы документов. Нидерландский предприниматель Вилли Селтен, занимавшийся оптовыми поставками мяса и вовлеченный в историю с кониной, был признан виновным в подделке счетов, этикеток и знаков качества, а также в продаже мяса по поддельным документам. Он отделался тюремным сроком в 2,5 года, поскольку судья решил, что разорившийся Селтен, которому были предъявлены иски о возмущении ущерба на общую сумму €11 млн, и так достаточно наказан. Как мы видим, мошенников ловят именно на документах.

Британские потребители в результате этой истории изменили свои привычки – стали покупать меньше переработанного мяса, меньше готовых блюд и избегать продукции компаний, замешанных в скандале. Вскоре после начала истории 19 % опрошенных сообщили, что не покупают продукты, о которых пишут в газетах. Впрочем, год спустя эта цифра снизилась до 9 %. Вот такой мы отходчивый и забывчивый народ.

О чем совсем не говорилось в ходе самого скандала, так это о наших отношениях с животными, которых мы едим. Тот факт, что в пресловутых продуктах присутствовала и ДНК свиньи, мало кого взволновал. Заголовки пестрили упоминаниями о конине, потому что мы относимся к лошадям совсем иначе, чем к свиньям. Именно поэтому мошенничество с кониной стало одним из самых громких скандалов в истории пищевой промышленности, и под словом «мошенничество» мы в первую очередь подразумеваем обман и только во вторую – преступную деятельность. Все дело именно в отношении. Когда мы усыпляем любимую кошку, собаку или лошадь, мы делаем это с величайшей заботой и вниманием к благополучию животного. Мы привозим их к ветеринару, и, пока смертельная инъекция делает свое дело, принося нашему питомцу избавление от страданий, мы гладим его по голове, держим его лапу или чешем за ушком. Если вы не выросли на ферме или не работали на бойне, через которую проходит до 2000 особей в час, ваше отношение к смерти животного будет именно таким. И именно с таким искаженным представлением мы без особых угрызений совести употребляем животных в пищу.

Не будем повторять то, что мы уже говорили о способах снизить риск мошенничества. Эти способы одинаковы для всех товаров. Однако, когда речь идет о мясе, следует учитывать пару дополнительных фактов. Изучайте этикетки на предмет воды, гидролизованных белков и информации о формовании, прежде чем купить продукт. Здесь как нигде уместно правило «лучше меньше, да лучше» – вы платите, помимо высокого качества, за лучшие питательные свойства и экологичность производства.

Что касается прогнозов на будущее, то численность населения, употребляющего в пищу мясные продукты, растет, и очевидно, что этот фактор не способствует снижению рисков. Томас Мальтус, великий ученый и современник Фридриха Аккума, писал: «При отсутствии контроля население растет в геометрической прогрессии. Средства к существованию растут в арифметической прогрессии. Даже поверхностное знакомство с математикой позволяет осознать, что первое превосходит второе»{42}. Становится все меньше свободной земли, которая требуется для выращивания большего количества животных, которым нужно больше корма, и с точки зрения энергозатрат это весьма неэффективно. До 70 % всех зерновых, которые производятся в развитых странах, уходит на корм животным, и 90 % полученной из корма энергии они тратят на поддержание температуры тела. Каждое звено пищевой цепи все более энергозатратно, поэтому самая эффективная стратегия – питаться низшими звеньями пищевой цепи. Добавьте к этому количество энергии, которое потребляет современное фермерское хозяйство (от затрат на полив и удобрений до энергии, необходимой для освоения новых земель), – и мясная диета покажется вам весьма расточительной. Сейчас ведется работа над искусственным мясом, которая могла бы решить энергетическую проблему: идеальный кусок мышечной ткани, выращенной из стволовых клеток, при производстве которого не пострадало ни одно живое существо. Вероятно, именно это ждет нас в будущем – но какой простор для преступной деятельности! Немного искусственного мяса + обрезки конины + капелька мясного клея + щепотка гидролизованного белка = безграничные возможности для обмана!

Глава 6

Что в вымени тебе моем?

В середине 1850-х гг. в Нью-Йорке разгорелся один из самых отвратительных пищевых скандалов всех времен и народов: скандал с «сусловым молоком». Так называлось молоко, которое давали коровы, содержавшиеся при многочисленных городских винокурнях и пивоварнях. Животных кормили остатками сусла, а также прочими отходами производства. Репортаж, напечатанный в The New York Times в 1853 г., и изобличительный материал, появившийся в новостном журнале Frank Leslie's Illustrated Newspaper в мае 1858 г., привлекли внимание общественности к ужасающим условиям на так называемых алкомолочных хозяйствах на Манхэттене и в Бруклине. Коровы сотнями, а иногда и тысячами содержались в темных узких стойлах, где они топтались в собственных экскрементах, облепленные мухами, страдающие от целого ряда заболеваний. Производившееся этими хозяйствами «сусловое молоко», которому газета The New York Times посвятила передовицу 13 мая 1858 г., было охарактеризовано как «голубоватая смесь из грязной воды с желтовато-коричневым осадком, гноя и настоящего молока, извлекаемого немытыми руками рабочих из вымени умирающих больных коров, влачащих жалкое существование в стойлах при винокурнях и пивоварнях и питающихся отходами производства…» Согласно информации из газет, это неаппетитное молоко смешивалось с водой, яйцами, мукой, жженым сахаром и прочими ингредиентами, увеличивавшими его объем и маскировавшими недостаток качества. Затем «сусловое молоко» продавали под маркой Orange County Milk как «цельное деревенское молоко».

Передовица The New York Times, озаглавленная «Как мы травим наших детей», содержала несколько громких заявлений. В ней говорилось, что доктор А.К. Гарднер из Нью-Йоркской медицинской академии провел анализы, которые связали «сусловое молоко» с высоким уровнем детской смертности в городе.

Авторы статьи утверждали, что в 1857 г. из-за «суслового молока» умерло 8000 детей. И хотя владельцы винокурен все отрицали, журналист The New York Times по имени Джон Маллэли сумел выяснить, что 120 000 кварт (или 136 383 л) молока, маркированного как «деревенское молоко», ежедневно поставлялось в нью-йоркские магазины, а из прилегающей к городу сельской местности в то же самое время поступало лишь 90 000 кварт (102 287 л). Общественное мнение одержало безоговорочную победу. Скандал привел к экспертизе молочных предприятий Нью-Йорка, а также к переоценке целого ряда других вопросов, связанных с качеством продуктов и санитарными нормами.

Что особенного в молоке

Поскольку мы млекопитающие, наше отношение к молоку особое. Молоко является одним из ключевых компонентов нашего рациона с малых лет, и именно поэтому нас так шокируют махинации с этим важнейшим продуктом. С точки зрения питательных свойств молоко уникально: оно представляет собой идеальную смесь для выкармливания детенышей. В какой-то момент в ходе исторического развития человек нарушил естественный порядок вещей и включил молоко в рацион взрослых особей. Что еще необычнее, мы стали употреблять в пищу молоко других видов! Можно только гадать, что заставило наших предков предпринять этот шаг. Возможно, отчаяние. А может быть, они осознали, что питательные вещества можно получать не только из плоти, но и из молока животных и второй ресурс возобновляется гораздо быстрее первого. Кроме того, это решение могло быть основано на наблюдении, что питающиеся молоком детеныши растут очень быстро, а значит, этот продукт полезен и для взрослых. Как бы то ни было, наши предки каким-то образом осознали питательную ценность молока и стали употреблять в пищу молоко от недавно прирученных ими коз, овец и коров. Постепенно это переросло в целую молочную промышленность, которая приучила нас считать молоко и его производные неотъемлемой частью повседневного рациона.

Когда именно люди начали употреблять в пищу молоко других видов, точно не известно. Судя по археологическим свидетельствам, таким как остатки пищи в древней посуде и кости животных молочных пород{43}, {44}, это случилось еще на заре сельского хозяйства, более 10 000 лет назад. Путь от первобытного фермера до молочной промышленности XXI в. – это длинная цепь событий, которые привели к некоторым фундаментальным изменениям как животных, дающих молоко, так и людей, его потребляющих.

Несмотря на то что в младенчестве мы все питаемся молоком, способность переваривать его в зрелом возрасте появилась у людей относительно недавно. При естественном ходе вещей люди, как и все остальные млекопитающие, теряют способность переваривать молоко, когда вырастают. Наши далекие предки, развивавшие сельское хозяйство, изначально не были приспособлены к употреблению молока во взрослом возрасте, однако его стали пить повсеместно, и со временем произошли эволюционные изменения, благодаря которым многие люди получили способность усваивать молоко в течение всей жизни. Существует фермент под названием лактаза, который расщепляет молочный сахар – лактозу. Ген, кодирующий этот фермент, активируется в младенческом возрасте и отключается вскоре после завершения грудного вскармливания. Однако произошла мутация, которая сохраняет этот ген активным и во взрослом возрасте. Распространилась она главным образом среди европейского населения. Люди с этой мутацией имели преимущество и, по оценкам исследователей, производили на 19 % больше фертильного потомства, чем лишенные ее. Именно люди с таким активным геном могут без проблем включать молоко в свой повседневный рацион{45}. На сегодняшний день около 35 % людей обладают способностью переваривать лактозу в течение всей жизни, и большинство из них происходят от европейских предков, хотя существуют очаги развития этой мутации в Западной Африке, на Ближнем Востоке и в Южной Азии.

Люди, у которых лактаза не вырабатывается, страдают непереносимостью лактозы, или лактазной недостаточностью. Это выражается в неспособности переваривать молочный сахар, из-за чего употребление молочных продуктов может приводить к вздутию живота, коликам, метеоризму, диарее, урчанию в животе, тошноте и даже рвоте. Первобытные фермеры, не обладавшие способностью к перевариванию лактозы, скорее всего, заболели бы, если бы выпили много молока сразу. Поэтому они начали постепенно придумывать такие способы переработки молока, которые снижали содержание лактозы до безопасного уровня.

Добиться этого можно двумя способами. Во-первых, лактозу можно отделить механически, как это происходит при изготовлении масла или сыра, когда большая часть лактозы остается в сыворотке. Во-вторых, содержание лактозы можно снизить путем сбраживания, в результате чего получаются кисломолочные продукты. Судя по всему, наши далекие предки интуитивно понимали это, поскольку свидетельства о переработке молока и изготовлении сыров датируются еще 6-м тысячелетием до н. э.{46}

Производство и потребление молочных продуктов во многом зависит от культурной традиции, и именно этим обусловлено их безграничное разнообразие. В мире производится около 1000 различных видов сыра, из них 400 видов – во Франции. Как мы выяснили в главе, посвященной оливковому маслу, увеличение разнообразия дает мошенникам дополнительные возможности, особенно там, где диапазон цен велик. Молочные продукты не исключение. В типичном британском супермаркете стоимость 1 кг сыра колеблется от £2,45 (мягкий творожный сыр) до £21 (пармезан). Бóльшая часть молока, которое мы употребляем в пищу, – коровье, однако не стоит забывать о том, что существуют и другие молочные животные: буйвол, коза, овца, верблюд, осел, лошадь, олень, як и даже лось. В совокупности они дают до 15 % общемирового производства молока. И хотя продукты из молока этих животных проигрывают в количестве, это нередко компенсируется качеством и, соответственно, высокой ценой. К примеру, сыр пуле, изготавливаемый в Сербии из ослиного молока, – один из самых дорогих молочных продуктов в мире: 1 кг такого сыра стоит £176. Использование молока других видов расширяет разнообразие специальных и деликатесных молочных продуктов.

Миллиарды людей с большей или меньшей регулярностью употребляют в пищу молоко и молочные продукты. Мы едим на завтрак хлопья с молоком и взбиваем молочную пенку для капучино, молоко является важным ингредиентом многих сложных продуктов, включая кондитерские изделия. Ежегодное общемировое производство молока составляет 800 млн т, а численность молочных коров достигает 1,5 млрд. С 1980 г. производство молока выросло на 60 %, и численность коров увеличилась соответственно. Этим ростом мы обязаны главным образом увеличению производства (и спроса) в Южной Азии и, в меньшей степени, в Африке. Молочные продукты – важный элемент сельскохозяйственного производства в развитых и развивающихся странах. Продукты животноводства в целом и молочные продукты в частности очень важны именно для развивающихся стран, поскольку являются основным источником высококачественного белка в условиях неполноценного питания{47}.

Большие объемы производства и глобализация молочной промышленности привели к снижению цен, что в свою очередь снижает прибыли, а значит, не может не наводить производителей на мысли о применении различных уловок, чтобы защитить свои доходы. В списке самых подделываемых продуктов молоко следует сразу за оливковым маслом; за последние 30 лет молоко фигурировало в 24 % всех инцидентов. В молочной промышленности можно столкнуться с такими видами мошенничества, как разбавление молока водой, снижение жирности, дезинформация о виде животного или о стране происхождения, добавление в различные молочные продукты, включая детское питание, белков немолочного происхождения, растительных или молочных жиров, а также целого ряда других противозаконных ингредиентов – от моющих средств до формальдегида. Кроме того, производители незаконно добавляют в некоторые молочные продукты сыворотку, а также прибегают к нецелевому использованию определенных технологий переработки – к примеру, применяют мембранную фильтрацию для отфильтровывания ценных молочных белков. Разнообразие молочных продуктов требует максимально строгих правил маркировки. Разработка законодательства в сфере молочной промышленности потребовала стандартизации методов тестирования, которая была проведена совместными усилиями Ассоциации аналитической химии (Association of Analytical Chemists), Европейской комиссии и Международной федерации производителей молока (International Dairy Federation). И тем не менее, несмотря на строгие правила и стандартизацию методов проверки, преступники продолжают свою деятельность{48}.

Из чего сделано молоко?

Молоко имеет очень сложный химический состав, что играет на руку ученым при выявлении фальсификаций. Густым белым цветом, так радующим глаз, молоко обязано эмульсии молочного жира с водой, в которой растворены углеводы, белковые агрегации и минералы. Вода является основным ингредиентом и составляет около 87 % коровьего молока. Молочные жиры (они же – сливочное масло) представляют собой смесь триглицеридов, в которых, как вы, вероятно, помните из главы 3, три молекулы жирных кислот связаны с молекулой глицерина. Количество атомов углерода в жирных кислотах, входящих в состав масла, варьируется от 4 до 18, в отличие от жировой ткани жвачных животных и растительных масел, жирные кислоты которых содержат от 14 до 18 атомов углерода. Поэтому состав триглицеридов в молочных жирах очень сложен: насчитывается по меньшей мере 120 различных триглицеридов, тогда как в жировой ткани и растительных маслах присутствует всего около 40 триглицеридов{49}, {50}, {51}. Жировые глобулы триглицеридов окружены тонкой оболочкой, состоящей из похожих соединений, которые называются фосфолипидами, и белков. Эта оболочка функционирует как эмульгатор, формируя границы каждой глобулы и поддерживая состояние суспензии. Кроме того, жировые глобулы содержат небольшое количество диацилглицеролов и моноацилглицеролов, свободного холестерина и эфиров холестерина (пищевых липидов), свободных жирных кислот и жирорастворимых витаминов A, D, E и K.

Обычное коровье молоко содержит 30–35 г белков на 1 л, и около 80 % из них составляет казеин. Оставшиеся 20 % включают в себя водорастворимые сывороточные белки, в основном лактоглобулин. К несчастью, многие люди страдают аллергией на один или несколько белков, содержащихся в молоке. Аллергия на молоко отличается от непереносимости лактозы. Симптомы непереносимости лактозы (неспособности переваривать молочный сахар) проявляются при употреблении большого количества молока, тогда как для проявления аллергии на молочный белок достаточно даже небольшого количества продукта. Поэтому тем, у кого диагностирована такая аллергия, рекомендуется полностью избегать молочных белков.

Сыворотка (то, что остается, если из молока извлечь все жиры и казеин) содержит также углеводы. Главный из них – это лактоза (около 5 %). Она состоит из двух сахаров – глюкозы и галактозы. И углеводы, и сывороточные белки остаются в сыворотке после образования калье (белкового сгустка), как это происходит, например, при изготовлении творога и сыра. Кроме того, молоко содержит множество важных минералов, в том числе кальций, фосфор, магний, натрий, калий и хлор. Более того, оно богато витаминами B_6, B_12, C, тиамином, ниацином, биотином, рибофлавином, фолиевой и пантотеновой кислотой. В коровьем молоке также присутствуют белые кровяные тельца, клетки молочной железы, различные бактерии и ферменты. Другими словами, молоко представляет собой очень сложную смесь питательных веществ, поэтому любые фальсификации могут иметь значительные последствия для здоровья потребителей.

В поисках замены

Молоко и молочные продукты играют столь важную роль в нашем обществе, что мы потратили немало усилий на разработку их заменителей для тех, кто вынужден ограничивать употребление молока – либо по личным причинам, либо из-за проблем со здоровьем. И хотя все эти заменители, безусловно, являются легальной альтернативой молоку, они лишний раз доказывают, что имитировать эту жидкую белую субстанцию не так уж сложно.

Самые очевидные заместители коровьего молока – это «растительное» молоко: соевое, миндальное, рисовое, кокосовое и конопляное. Впрочем, на рынке присутствуют и другие виды молока, изготавливаемые из киноа, овса, картофеля, молоко «7 злаков» (из овса, риса, пшеницы, ячменя, тритикале, полбы и проса), а также подсолнечное молоко. Однако, как говорилось ранее, молоко – это не только цвет, вкус и консистенция; хотя многие из этих заменителей вполне съедобны, коровье молоко играет столь важную роль в нашем питании, что заменители никогда не смогут стать полноценными, поскольку не обладают теми же питательными качествами. Впрочем, если удачно подобрать состав питательных веществ и добавить основные микроэлементы и витамины, такие заменители могут стать вполне приемлемой альтернативой при условии полноценного питания.

Информация о том, как делаются легальные заменители молока, помогает разобраться в том, как подделывают молочные продукты. Методы, которые применяются при изготовлении растительного молока, перенимают и мошенники, сталкиваясь с определенными диетическими требованиями или финансовыми трудностями. Вся разница в том, что написано на этикетке.

Одним из самых восхитительных молочных продуктов является, без сомнения, сливочное масло, и спрос на него так высок, что появление заменителей было неизбежно. Натуральное сливочное масло изготавливается путем сбивания свежего или сброженного молока либо сливок, при этом молочный жир отделяется от пахты. В результате получается смесь жиров, белков и воды. Знакомый всем нам светло-желтый цвет сливочного масла получается из-за пигментов растений, присутствующих в рационе животного. Однако натуральное масло может оказаться слишком бледным, почти белым, поэтому при производстве в него иногда добавляют пищевые красители. Масло обладает не слишком удобным свойством затвердевать в холодильнике, поэтому для того, чтобы без проблем намазать его на утренний тост, нужно обладать навыком стратегического планирования. Самые распространенные заменители масла – это маргарин и так называемые спреды, которые выглядят как масло, но имеют другую маркировку.

Поиски заменителей масла начались в 1860-х гг., когда император Франции Наполеон III объявил, что наградит любого, кто сможет изготовить приличную «копию» масла, подходящую для использования в рационе солдат и рабочих. Наполеону требовалась более дешевая версия продукта, поскольку в то время в Европе ощущалась нехватка пищевых жиров. Французский химик Ипполит Меж-Мурье предложил смешать говяжий жир с обезжиренным молоком. Получившийся продукт он назвал «олеомаргарин», позднее это название сократилось до привычного нам «маргарина». Но это было лишь начало истории. Поскольку цель состояла в удешевлении конечного продукта, требовалось уменьшить содержание молока. В 1871 г. Генри Брэдли из штата Нью-Йорк запатентовал процесс изготовления продукта, описанного им как «новый, улучшенный продукт производства – лярд, растительный маргарин или же просто жир». Процесс заключался в паровой обработке смеси животных жиров и растительного масла{52}.

Еще одно преимущество заменителей сливочного масла стало явным после разработки процесса гидрогенизации растительных масел{53}. Гидрогенизацией называют пропускание газообразного водорода сквозь растительное масло в присутствии металла-катализатора (никеля) при температуре около 60 °C. Результат пугающе прост и эффективен: масло отвердевает. Как мы уже обсуждали в главе 3, растительные масла состоят из трех жирных кислот, связанных молекулой глицерина в триглицерид. И хотя та же базовая схема верна и для животных жиров, включая сливочное масло, жирные кислоты в растительных маслах гораздо более ненасыщенны (в них присутствует множество двойных связей между атомами углерода: С=С), тогда как в животных жирах присутствуют в основном насыщенные жирные кислоты (у них меньше двойных связей и больше одинарных типа С – С). Именно поэтому растительные масла жидкие, а животные жиры твердые. В процессе гидрогенизации к ненасыщенным жирным кислотам добавляется водород, превращающий их в насыщенные жирные кислоты и заставляющий их принимать твердую форму при комнатной температуре, как это происходит с животными жирами. На рисунке 6.2 вы можете подсчитать количество двойных связей в молекуле триглицерида до гидрогенизации (семь) и после гидрогенизации (две), а чем меньше двойных связей, тем тверже жир.

Изобретение гидрогенизации означало, что заменители сливочного масла можно изготавливать из дешевых растительных масел, вообще не прибегая к животным жирам. Это помогло решить проблему поставок в условиях дефицита, вызванного в том числе Второй мировой войной. Кроме того, это обеспечило людям, не употребляющим в пищу продуктов животного происхождения, достойную альтернативу, тем более что растительные масла считались более полезными для здоровья, чем насыщенные животные жиры. К началу 1950-х гг. в мире практически перестали производить маргарины, содержащие животные жиры. Однако поиски лучшей формулы маргарина не прекратились. В 1960-х гг. одной из главных задач было создание маргарина, по вкусу неотличимого от масла. Оказалось, что единственный способ достичь этого – добавить молоко в растительный продукт, к тому времени заполонивший рынок.

В наши дни при промышленном изготовлении маргарина производитель берет растительные масла и жиры и изменяет их физико-химические свойства при помощи фракционирования (сепарации), переэтерификации (перемещения жирных кислот между молекулами) и/или гидрогенизации. После этого модифицированные масла и жиры смешивают с обезжиренным молоком, смесь эмульгируют и охлаждают, чтобы она затвердела, а затем взбивают и перемешивают для улучшения консистенции. Если к растительным маслам не добавлялись животные жиры, для затвердения требуется полная или частичная гидрогенизация. Далее затвердевшее масло смешивают с водой, лимонной кислотой, красителями, витаминами и сухим молоком, а также лецитином (эмульгатор), который помогает равномерно распределить воду между маслом, солью и консервантами.

Однако имеется один нюанс, который серьезно повлиял на рынок маргарина и смежные с ним отрасли пищевой промышленности: совершенно законный и вроде бы безобидный процесс гидрогенизации делает масло вредным для здоровья. При «частичной гидрогенизации» растительных масел из-за условий, сопутствующих этому процессу, некоторые двойные связи между атомами углерода не насыщаются полностью. Из-за этого двойные связи С=С в молекулах триглицеридов меняют свою структуру: цис-изомеры становятся транс-изомерами (см. рис. 6.2). Именно так возникают трансжиры, о которых столько говорилось в СМИ и академических кругах и которые связывают с развитием сердечно-сосудистых заболеваний{54}. И в самом деле, собрано достаточно свидетельств, говорящих о том, что употребление трансжиров снижает уровень хорошего холестерина и повышает уровень плохого холестерина в крови, поэтому американское Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов склоняется к тому, чтобы запретить применение трансжиров в пищевой промышленности. Что любопытно, жиры жвачных животных (коров, овец, коз и т. д.), в том числе молочные жиры, содержат незначительные следы трансжиров, которые образуются в пищеварительной системе животного в процессе естественной биогидрогенизации, хотя в таком количестве они не представляют опасности для здоровья.

Такова история восхождения и краха маргарина. Его изобрели в ответ на дефицит животных жиров в XIX в., но по-настоящему популярен он стал лишь в середине XX в., когда потребители начали избегать животных жиров, заботясь о своем здоровье. А 60 лет спустя он впал в немилость, когда те самые правительства, которые так поддерживали его разработку, узнали о вреде трансжиров. Очередное доказательство того, что пути пищевой промышленности неисповедимы.

Не может быть, что это не масло!

Молочные жиры в виде сливочного масла или продукта под названием гхи, то есть топленого масла, из которого выпарили воду, являются самым ценным компонентом молока. Что, без сомнения, сразу же относит их к группе риска в смысле вероятности подделок. Благодаря развитию рынка заменителей масла и появлению новых методов переработки, таких как гидрогенизация, у мошенников возникло столько возможностей, что искушение стало слишком велико. К счастью, подделку сливочного масла распознать довольно легко, главным образом по химическим свойствам.

Самый распространенный способ фальсификации – подмешивание растительных масел в сливочное. Однако выявить такую фальсификацию нетрудно, проведя анализ стеролов методом газовой хроматографии или HPLC. Стеролы – распространенные соединения, которые содержатся как в растительных, так и в животных тканях. Они являются одним из важнейших компонентов клеточной мембраны, а также производными стероидных гормонов. Животные могут производить только один вид стеролов, известный под названием холестерин, тогда как растения, используемые в качестве сырья для изготовления масел, производят похожий стерол под названием ситостерол (см. рис. 6.3). По наличию ситостерола можно установить, добавлял ли производитель растительные жиры (масла) к животным жирам при производстве сливочного масла. На первый взгляд различие между этими двумя стеролами определить достаточно трудно, однако более разветвленная боковая цепочка ситостерола говорит о том, что он тяжелее холестерина, а значит, позднее проявится при проведении газовой хроматографии и даст совсем иную картину, нежели холестерин. Растения производят и другие стеролы, которые могут обнаружиться в составе масла наряду со ситостеролом, к примеру стигмастерол или кампестерол (и тот и другой относятся к фитостеролам). Выявление любого из этих соединений в сливочном масле является недвусмысленным доказательством его фальсификации, поэтому данный тип анализа входит в стандартную процедуру проверки подлинности сливочного масла, утвержденную Европейской комиссией.

Недавнее исследование сливочных масел, продающихся в польских супермаркетах, продемонстрировало эффективность этого подхода при выявлении подделок{55}. Из 16 собранных образцов два содержали ситостерол, а значит, и растительное масло. Этот результат подтвердился и анализом триглицеридов, показавшим нетипично высокое содержание полиненасыщенных жирных кислот, характерных для растительных масел. Однако эти методы не помогут распознать добавленные в масло жировые ткани животных, поскольку они тоже содержат только холестерин. Как уже упоминалось выше в этой главе, распределение жирных кислот в молекулах триглицеридов молочного жира и жировых тканей несколько различается. Именно это поможет нам выяснить, добавлялся ли в масло животный жир.

Не может быть, что это не сыр!

Нашу любовь к сыру прекрасно иллюстрирует знаменитый скетч комик-группы «Монти Пайтон», в котором Джон Клиз приходит в сырную лавку мистера Уэнслидейла (его играет Майкл Пейлин). Ода множеству видов «ферментированного сыра», которую декламирует Клиз, дает некоторое представление о том, какого разнообразия нам удалось достичь в производстве этого восхитительного продукта. Как рассказывает Клиз, сыр производится путем свертывания молока и последующего отделения твердой массы (калье) от сыворотки. После этого твердую массу ферментируют (либо не делают этого, и тогда получается свежий сыр типа рикотты) при помощи подходящей бактериальной культуры. Конечный продукт подходит для людей с лактазной недостаточностью, поскольку значительная часть лактозы остается в сыворотке, а сыворотка в ферментированных сырах не присутствует (хотя небольшое ее количество может оставаться в мягких сырах). Кроме того, сыр легче перевозить, и он хранится гораздо дольше, чем свежее молоко, сохраняя при этом ценные питательные свойства. Учитывая разнообразие сортов сыра и большой спрос на этот эксклюзивный продукт, неудивительно, что мошенники слетаются на него как на мед.

Первый сорт сыра, который упоминает Джон Клиз, – «Ред Лестер», известный своим ярким красновато-оранжевым цветом. Причиной того, что большинство сыров имеют желтый цвет, является пигмент каротин (см. Приложение), содержащийся в поедаемой коровами траве и проходящий весь путь через пищеварительную систему и молочные железы в молоко, из которого изготавливают сыр. Еще несколько столетий назад английские сыроделы сообразили, что можно заработать больше денег, если сначала снять с молока сливки, чтобы продать их отдельно или сделать из них масло. Однако вместе со сливками уходил и желтый пигмент, поэтому менее жирный сыр был скорее белого цвета. Но так как желтый цвет считался признаком качества, изобретательные сыроделы использовали желтые красители, чтобы выдать свой сыр за продукт из цельного молока. Эта практика до сих пор в ходу у производителей. Если разобраться, еще с XVIII в. сыр «Ред Лестер» подкрашивают экстрактом аннато, который добывают из семян дерева ачиоте (Bixa orellana) и широко используют в пищевой промышленности в качестве красителя (см. Приложение).

Поскольку желтый или оранжевый цвет является своего рода диагностическим критерием качества сыра в нашей внутренней базе данных, несложно понять, почему производители поддельного сыра или того, что в современной пищевой индустрии именуется «сырозаменителями», используют пищевые красители: так они внушают потребителям, что их продукт более настоящий, чем на самом деле. Добавлять пищевые красители в заменители сыра вполне законно, да и в самом их производстве нет ничего предосудительного – при условии, что на этикетке указано, чем именно является продукт. И как раз здесь возникают проблемы.

Если вы пойдете в ближайшую пиццерию и купите там пиццу с симпатичной корочкой из тертого сыра, никто не осудит вас за веру в то, что этот сыр – моцарелла, поскольку во всем мире именно он чаще всего используется для приготовления пиццы. Однако, по некоторым оценкам, всего 30 % сыра, с которым готовят пиццу в США, является моцареллой – либо ее американской версией, либо традиционным вариантом из Южной Италии. Всю остальную пиццу украшают заменители сыра. Ученые проделали большую работу, чтобы создать идеальный сыр для пиццы. Настоящий сыр добавляют в основном для запаха, а такие компоненты, как растительное масло, сывороточный белок и соли, способствуют эмульгированию. В феврале 2014 г. британская газета Guardian опубликовала результаты расследования, проведенного ланкаширским Управлением по торговым стандартам (Lancashire Trading Standards) в отношении пицц, продаваемых в Великобритании. Представители управления собрали несколько сотен образцов пиццы из 20 точек розничной торговли и провели анализ ингредиентов. В отчете говорилось, что «КАЖДАЯ розничная точка, продававшая пиццу навынос, потчевала покупателей „фальшивым сыром“». Также подчеркивалось, что «использовать аналоги сыра вполне законно, но следует четко обозначать, что это именно аналоги». Итоги проверки остальных ингредиентов начинки были столь же удручающими: четыре образца пепперони содержали, помимо свинины и говядины, мясо животных других видов. Целых 67 % (10 из 15) пицц с ветчиной содержали также ДНК индейки. Управление по торговым стандартам при Совете графства Ланкашир проводит работу с владельцами пиццерий и оптовыми поставщиками с целью убедиться, что они соблюдают законы о маркировке.

Венесуэльский сыр «Бивер» (у него даже есть собственный сайт в Интернете: www.venezuelanbeavercheese.com) был одним из 45 видов сыра, упомянутых Джоном Клизом в том скетче. Название переводится как «бобровый», и совершенно очевидно, что это вымышленный сыр, поскольку бобры в Венесуэле не водятся, а даже если бы и водились, едва ли кому-то удалось бы их доить. Однако в действительности сыр делают из молока самых разных животных, и либо из-за особого поведения тех или иных при дойке, либо в силу низких удоев некоторые сыры стоят дороже на основании одного только вида животного. Но как же определить, из молока какого животного приготовлен сыр? К примеру, популярные моцарелла (итальянский вариант), манчего, фета и рокфор делаются не из коровьего молока, и необходимы специальные методы, чтобы проверить, действительно ли эти сыры содержат только буйволиное (моцарелла), овечье (манчего, фета и рокфор) или козье (фета) молоко, или же производитель добавил немного коровьего молока, чтобы удешевить производство. Один из главных методов установления подлинности сыра – анализ содержащихся в нем белков, поскольку разные виды животных производят разные белки, а калье, как мы помним, – это белок. Электрофорез, в частности изоэлектрическое фокусирование (которое мы обсуждали в главе 4), разделяет белки в зависимости от скорости и дальности их продвижения в геле под воздействием электрического поля, и одну из модификаций этого метода включили в стандарт, используемый для проверки подлинности сыра в Евросоюзе. Таким способом можно оценить соотношение γ3– и γ2-казеина и выявить даже 0,5 % примеси коровьего молока в сыре, изготовленном из буйволиного, овечьего или козьего молока. Анализ ДНК методом ПЦР с использованием видоспецифических праймеров тоже показал себя как весьма чувствительный метод качественной оценки содержания коровьего молока, даже в смешанном перезрелом сыре (см. Примечание 6).

Обеспокоенная возможной продажей поддельного сыра в британских магазинах, организация Which? совместно с профессором Крисом Эллиотом (автором того самого независимого отчета о пищевой преступности, заказанного британским правительством) провела расследование на предмет фальсификации козьих сыров с использованием молока других видов. Из 76 образцов козьего сыра, купленных в супермаркетах, магазинах деликатесов и на рынках по всей Великобритании, девять образов содержали разное количество овечьего белка.

Та же проблема возникла и с другими сырами. Как мы уже упоминали, итальянская моцарелла изготавливается из молока средиземноморского итальянского буйвола. Случайность это или нет, но итальянское название буйволицы – bufala – также переводится как «обман, мошенничество». Магнат пищевой промышленности Джузеппе Мандара, владелец крупнейшего итальянского завода по производству моцареллы, годами не сходил с газетных страниц из-за фальсификации сыра путем добавки обычного коровьего молока, а также из-за обвинений в сотрудничестве с мафией и отмывании денег. Судя по всему, проблема актуальна и для твердых итальянских сыров. Согласно некоторым оценкам, до 20 % таких популярных сортов сыра, как пармезан, азиаго и пекорино романо, фальсифицировано; это совсем не мало, учитывая, что годовая прибыль от их продажи составляет сотни миллионов долларов{56}. Швейцарская ассоциация рыночного продвижения сыра (Switzerland Cheese Marketing Association) применила выборочный анализ ДНК, чтобы доказать, что около 10 % сыра, маркированного как эмменталь и продающегося в магазинах, так или иначе являются подделкой. Сюда относятся и итальянские имитации, на которых написано «Сделано в Швейцарии». После разоблачения поддельные продукты исчезли из магазинов{57}. К счастью, такого рода махинации не несут опасности для здоровья. Тем не менее в некоторых частях света, к примеру в Азии, где подделка молочных продуктов особенно распространена, бывали случаи летального исхода среди беззащитных потребителей.

Не может быть, что это не молоко!

В Индии корова считается священной, чего, к сожалению, нельзя сказать о молоке, которое предлагают многочисленным жителям этой страны. Индия – один из крупнейших в мире производителей молока: в 2012 г. объем производства составил 130 млн т. Однако уровень потребления на душу населения составлял не более трети или даже четверти того, что потребляют жители Европы и Северной Америки. Тот факт, что спрос превышал предложение, заставил мошенников пойти на ухищрения, чтобы увеличить объем продукции. Если верить тому, что говорят, на сегодняшний день Индия является еще и крупнейшим в мире производителем фальшивого молока. Состав мошенничества варьируется от банального разбавления молока водой до создания полностью искусственного продукта.

В СМИ можно найти столько репортажей, включая документальные съемки, выложенные на YouTube, что даже не знаешь, с чего начать. В 2010 г. в газете Bihar Times был опубликован один очень подробный репортаж о неожиданном визите чиновников в крупнейшие трущобы Мумбая, где они стали свидетелями того, как из фирменных пакетов извлекают настоящее молоко и заменяют его водой. Целые семьи, включая детей, были вовлечены в эту деятельность, для которой требовалось весьма нехитрое оборудование: фирменные пакеты с настоящим молоком, бочки с водой подозрительного вида, соломинки, чтобы отсасывать молоко из пакетов, воронки, чтобы заливать туда воду, и свечи, чтобы снова запечатывать пакеты. В некоторых репортажах говорилось, что водой заменяли только часть молока, в других – что молоко полностью заменяли «белой водой».

Расследование, проведенное индийским Управлением по безопасности продуктов питания и пищевым стандартам по заданию правительства в 2011 г., показало, что значительная часть молока, производимого в Индии, не соответствует стандартам здравоохранения и пищевой безопасности. В отчете агентства Reuters за январь 2012 г. говорится, что среди образцов молока, собранных в 33 индийских штатах, 100 % всех образцов молока из Западной Бенгалии, Ориссы и Джаркханда содержали нежировые примеси. В Нью-Дели уровень фальсификации составлял до 70 %. Зато в юго-западном штате Гоа и восточном Пондичерри производство соответствовало установленным стандартам, и «признаков фальсификации молока, изготавливаемого в этих штатах» обнаружено не было.

Манека Ганди в своей статье на сайте www.mathrubhumi.com пишет, что индийское Управление по безопасности продуктов питания и пищевым стандартам предлагает различные объяснения присутствию чужеродных химических веществ в столь многих образцах молока. В тех случаях, когда обнаруживались следы моющего средства, это объяснялось попаданием его с вымытых рук рабочих или тем, что посуда недостаточно ополаскивалась. Формалин (или формальдегид) используется как консервант, хотя его применение запрещено. Мочевину добавляют, чтобы молоко не свернулось при транспортировке. Управление пищевой безопасности Дели (Delhi Food Safety Authority) признало, что производители также используют сухое обезжиренное молоко, отметив, что «это не опасно для здоровья, это просто восстановленное молоко». Ситуация осложняется тем, что излишки молока, производящиеся в определенные месяцы в году, превращаются в сухое молоко, которое затем подмешивается в свежее по мере увеличения дефицита. Около 50 % молока, продающегося в Дели в летние месяцы, является восстановленным – вполне резонно, но было бы неплохо указывать информацию об этом на этикетке. Существуют и другие добавки, вполне объяснимые в случае восстановленного молока, но они также используются и для создания полностью искусственного продукта.

В некотором смысле, хотя и весьма извращенном, идея создания искусственного молока не так уж далека от идеи производства сухой детской смеси, состоящей в основном из ингредиентов, не имеющих к молоку никакого отношения. Но если взглянуть на список ингредиентов «фальшивого молока», кому угодно сделается дурно. Технология, используемая для производства искусственного молока в Индии в настоящее время, была придумана молочниками города Курукшетра (штат Харьяна) на рубеже тысячелетий. Судя по всему, рецепт имел большой успех и вскоре получил широкое распространение, так что сегодня он применяется по всей Индии. Самые популярные рецепты фальшивого молока основаны на доступных ингредиентах, таких как мочевина, едкий натр, дешевое кулинарное масло, заменяющее молочные жиры, сахар, вода, сухое молоко и моющие средства, например шампунь. Первый шаг – эмульгировать дешевое растительное масло, например соевое, в воде при помощи шампуня, чтобы получить однородную смесь белого цвета. Помимо всего прочего, масло помогает придать этой смеси нужную консистенцию. Затем добавляется едкий натр, чтобы нейтрализовать кислотность и не дать жидкости скиснуть при транспортировке. Мочевина нужна для имитации нежировых веществ в составе молока (казеина, лактозы, сывороточных белков и минералов). Другие популярные ингредиенты включают в себя перекись водорода, формалин, глюкозу, сульфат аммония и различные отбеливатели. Стоимость изготовления синтетического молока составляет около пяти индийских рупий за литр. Мотивы этой деятельности просты: быстрая прибыль, пусть даже в ущерб человеческому здоровью. По оценкам Отдела здравоохранения Дели (Delhi Health Department), каждый день в городе производится 100 000 л синтетического молока и 30 т молочной помадки.

Рецепт фальшивого молока многим показался бы вполне уместным примером для «Трактата» Аккума, но в действительности это вовсе не примитивная подделка. Фальшивое молоко – по-своему гениальное изобретение. Мошенники прекрасно осведомлены о простых методах тестирования, принятых в деревенских молочных кооперативах, поэтому они выбрали ингредиенты с таким расчетом, чтобы обмануть проверки. Процент жира и нежировых веществ в фальшивом молоке идентичны показателям натурального молока, а примесь сухого молока имитирует натуральный вкус.

Удивительно, как мало данных мы имеем о воздействии такого продукта на здоровье человека. Разбавление натурального молока водой, безусловно, снижает его питательную ценность, а использование неочищенной воды может быть опасно для здоровья. Исследование, предпринятое Индийским советом медицинских исследований (Indian Council of Medical Research), показало, что употребление моющих веществ в составе фальшивого молока может вызвать отравление и осложнения со стороны желудочно-кишечного тракта. В одном весьма тревожном репортаже говорилось, что шесть детей умерли и более 60 заболели из-за употребления фальшивого молока в государственной школе на востоке Индии. Это известие вызвало большой резонанс в индийском обществе, которое посчитало корнем зла отсутствие адекватного тестирования. В результате опроса, проведенного индийским Управлением по безопасности продуктов питания и пищевым стандартам, группа граждан под руководством Свами Ачьютананды Тиртхи из штата Уттаракханд направила жалобу в Организацию юридической защиты общественных интересов (Public Interest Litigation, PIL), которая провела сбор показаний под присягой. Аналогичные действия были предприняты группами жителей штатов Харьяна, Раджастан, Уттар-Прадеш и округа Дели, утверждавших, что «синтетическое молоко, а также фальсифицированное молоко и молочные продукты, изготовленные с применением мочевины, моющих средств, рафинированного масла, едкого натра и белого красителя, согласно ряду исследований, "очень опасны" для человеческого здоровья и жизни и могут стать причиной серьезных заболеваний, в том числе рака». Мы писали эту главу с надеждой на изменения к лучшему, но, вероятно, не стоит очень уж рассчитывать на немедленное решение проблемы.

Запредельный цинизм

Нет ничего более жалобного, чем вид плачущего голодного младенца, требующего покормить его. Никто не спорит, что для этого лучше всего подходит материнское молоко. Однако не все матери могут выкормить своего ребенка. В истории решением этой проблемы был институт кормилиц, служивший эффективной и безопасной альтернативой материнскому вскармливанию и распространенный, вероятно, еще во времена происхождения нашего вида. Тем не менее в эпоху индустриализации общество стало относиться к этой практике неблагосклонно, изобретя взамен бутылочки для кормления и искусственные детские смеси. Теоретически институт кормилиц можно было бы заменить кормлением детей молоком других видов, однако нам известно, что слишком ранний перевод ребенка на коровье молоко может оказаться вреден из-за его отличия по химическому составу от человеческого молока. Самые ранние попытки производства искусственного заменителя материнского молока относятся к середине XIX в. В 1865 г., вооружившись новыми познаниями о составе материнского молока, химик Юстус фон Либих изобрел, запатентовал и начал продавать детское питание, состоявшее из коровьего молока, пшеничной и солодовой муки, а также бикарбоната калия. Такой состав считался идеальным для питания младенцев. И хотя в действительности он был очень далек от идеала, он положил начало долгому пути, и в последующие годы стали разрабатываться новые смеси, состав которых менялся по мере появления новых знаний о питательных потребностях новорожденных и химическом составе человеческого молока.

В наши дни существует бесчисленное множество детских смесей, однако их состав регулируется жесткими стандартами. Кодекс Алиментариус содержит рекомендации относительно состава детских смесей. Документ включает в себя 21 страницу, и в него помимо всего прочего включены требования к специальным смесям, применяющимся при различных медицинских проблемах у детей. Рекомендованная формула основана на главной предпосылке: «Только продукты, соответствующие критериям, которые установлены настоящим стандартом, могут позиционироваться на рынке как смесь для детского питания. Продукты, не являющиеся смесью для детского питания, запрещается рекламировать или иным способом описывать как подходящие для удовлетворения питательных потребностей здорового ребенка в первые месяцы его жизни». Стандарт регулярно обновляется по мере появления новых знаний и в настоящий момент является всемирно признанным руководством по производству детских смесей.

В младенческом возрасте мы наиболее уязвимы и зависимы от родителей абсолютно во всем, включая пищу. Чем бы ни руководствовалась мать, принимая решение об искусственном вскармливании, она наверняка все обдумала, и она верит, что после 150 лет исследований в мире существует замена материнского молока, в точности соответствующая питательным потребностям ребенка. На этом этапе и мать и дитя в значительной степени беспомощны перед действиями мошенников. И тем сложнее поверить, что кто-либо может пасть так низко, чтобы производить контрафактное детское питание, приводящее к летальному исходу или инвалидности.

В выпуске The New York Times от 29 апреля 2004 г. появился репортаж о том, что сотни родителей, проживающих в китайском городе Фуян, неумышленно покупали контрафактные смеси для детского питания, где питательные вещества были заменены сахаром и крахмалом. В результате у детей развилась аномалия, которую местные назвали «болезнь большой головы». Дети охотно ели смесь – разумеется, ведь больше им ничего не предлагали – и быстро наедали щеки, которые родители принимали за признак здоровья. Однако из-за низкого содержания белков и питательных веществ организм развивался неправильно. При нехватке ресурсов организм направляет все доступные питательные вещества в мозг и жизненно важные органы за счет остальных частей тела. Около 200 детей, которых кормили этой смесью, на самом деле страдали от истощения, а 13 из них были на грани смерти. Об этой скандальной ситуации было рассказано по китайскому государственному телеканалу 19 апреля, а на следующий день премьер-министр Вэнь Цзябао отправил в город специальную следственную группу. Было арестовано по меньшей мере 22 человека, вовлеченных в изготовление и продажу поддельной смеси. Выяснилось, что они действовали не только в окрестностях Фуяна – также от их продукта страдали дети в Пекине и Гуанчжоу. Выборочная проверка смесей для детского питания в провинции Гуандун показала, что 33 % всех образцов не соответствуют национальному стандарту. В некоторых из смесей, купленных в Гуандуне, содержалось менее 1 % белков, тогда как по стандарту эта цифра должна быть не менее 12 %.

Согласно репортажу в The New York Times, «следователи возложили вину за произошедшее на производителей, разбросанных по всему Китаю, и сообщили, что детские смеси 45 марок, продающиеся в Фуяне, оказались не соответствующими стандарту». К сожалению, выяснилось, что «слухи о проблеме ходили по Фуяну почти год, но никаких действий не предпринималось». Самый печальный момент во всей этой истории заключается в том, что компании, производившие поддельную детскую смесь, сыграли на бедности родителей, у которых не было иного выбора, кроме как покупать самую дешевую из альтернатив, стоившую вдвое меньше, чем аналог от фирмы Nestlé. Разумеется, несчастные родители даже не подозревали, что подвергают риску своих детей. Этот скандал имел большой общественный резонанс, зазвучали призывы к ужесточению контроля в стране, известной производством подделок. Почти десять лет спустя, в марте 2013 г., было учреждено китайское Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (CFDA). Это управление находится на одном уровне с министерствами, как и его американский аналог, и должно координировать контроль за безопасностью продуктов и лекарств. К сожалению, оно появилось слишком поздно, чтобы помочь жертвам поддельного детского питания.

Казалось бы, хуже уже некуда, но тут разразился еще один скандал с детскими смесями. На этот раз мошенники, похоже, достигли самого дна, подсовывая китайскому населению особо жестокий и опасный продукт. Этот случай, известный как скандал с меламиновым молоком, представлял собой мошенническую схему, которая была направлена на бессовестное обогащение преступников, обладавших доскональным знанием системы тестирования и полностью равнодушных к здоровью потенциальных покупателей. В точности оценить масштаб последствий этого беспрецедентного злодеяния довольно трудно, но, по оценкам китайской стороны, оно затронуло около 300 000 людей, повлекло за собой гибель шести и госпитализацию 50 000 младенцев{58}.

Скандал разразился 16 июля 2008 г. после того, как в провинции Ганьсу у 16 детей, получавших детскую смесь, были диагностированы камни в почках. Анализ этих камней методами HPLC и инфракрасной спектроскопии показал, что они содержат кристаллы меламина и связанное с меламином соединение под названием циануровая кислота. Присутствие этих веществ в организме младенцев было необъяснимо. Меламин является промышленным химикатом, производимым в гигантских объемах для производства меламиноформальдегидных смол, из которых делают пластиковые покрытия, ламинат, кухонную утварь и адгезивы. Циануровая кислота, наравне с аммелином и аммелидом, является побочным продуктом при производстве меламина{59}.

Отчет ВОЗ подтверждает, что сами по себе эти соединения не токсичны и мы постоянно подвергаемся их незначительному воздействию из-за контакта еды с упаковкой. При нормальных обстоятельствах они быстро выводятся из организма и не причиняют вреда. Однако тесты на животных показали, что, если употреблять меламин и циануровую кислоту одновременно, как это было с детской смесью, они становятся высокотоксичными и могут привести к летальному исходу. Эти два вещества вступают в реакцию и образуют нерастворимые кристаллы цианурата меламина, которые накапливаются в почках и вызывают их засорение и дистрофию.

К несчастью, подобная история уже случалась раньше: в 2007 г. в США от этого пострадали домашние питомцы. Проблему удалось отследить до кормов, в составе которых содержался глютен пшеницы и концентрат рисового белка, поставлявшиеся китайской компанией. История затронула тысячи собак и кошек, какое-то количество животных (точное число не было установлено) умерли. Производителям кормов ничего не оставалось, кроме как отозвать из магазинов огромные объемы своей продукции. Совершенно очевидно, что меламин был добавлен в сырье намеренно, чтобы искусственным образом увеличить содержание белка в результатах тестов. Вот только меламин не является белком.

Именно тогда мошенники продемонстрировали свою настораживающую осведомленность: хотя меламин и не относится к белкам, он может обмануть тест на содержание белков. Самым простым и быстрым тестом на содержание белков является метод Кьельдаля, который позволяет определить общее содержание азота в образце в результате обработки его серной кислотой и последующего измерения количества высвободившегося аммиака при помощи простого титрования. На похожих принципах основан еще один тест – метод сжигания по Дюма. Оба метода имеют схожие недостатки. Эти тесты входят в стандартную панель тестирования продуктов на содержание белка, и мошенники, безусловно, знали об этом, поскольку ни один из этих тестов не способен отличить азот, имеющий белковое происхождение, от любого другого азота. И поскольку каждая молекула меламина включает в себя шесть атомов азота, добавление небольшого количества меламина в молоко значительно повышает количество азота, улавливаемого этими тестами. В результате система думает, что в продукте высокое содержание белка. Именно по этой причине корма для животных и детские смеси успешно прошли тест на содержание белка, несмотря на то что белка в них не было вовсе.

В каком именно звене цепи поставок в детскую смесь попал меламин, выяснить так и не удалось. Предполагалось, что добавленный в детское питание меламин был не лучшего качества, поскольку в противном случае он стоил бы достаточно дорого и не содержал бы циануровой кислоты. Должно быть, мошенники использовали дешевый и низкокачественный аналог, обладавший высокой токсичностью как для людей, так и для животных. Каковы бы ни были пути попадания меламина в детскую смесь, расследование показало, что проблема была широко распространена и оказывала разрушительное воздействие не только на организмы жертв, но и на всю китайскую молочную промышленность. Напуганные родители больше не могли доверять производителям, и вполне закономерно, что это привело к новому расцвету института кормилиц в Китае.

На сайте BBC можно найти хронику{60} меламинового скандала в Китае: от первых смертей и арестов, роста численности заболевших детей, последовавшего разоблачения все новых продуктов с примесью меламина (корм для домашних питомцев и яйца), общенациональной паники и запрета на импорт китайских продуктов во многие страны до банкротства многих компаний и, в конце концов, смертных приговоров. Хроника дает представление о том кошмаре, через который пришлось пройти участникам событий, и тяжелых последствиях этой истории. Остается только надеяться, что подобное никогда не повторится.

Подобные скандалы, которые, к счастью, случаются не слишком часто, оказывают огромное влияние на пищевую промышленность на всех уровнях цепи поставок, включая ни в чем не повинных фермеров. Производители, которым попалось фальсифицированное сырье, несут финансовые потери, равно как и точки розничных продаж, утрачивающих доверие покупателей и вынужденных потом годами его восстанавливать. Очевидный ответ на подобные происшествия – требования ужесточить проверку продовольственных продуктов. Однако скандал с меламиновым молоком показал, насколько уязвимо положение регулятивных органов, которые обязаны искать неизвестные и совершенно непредсказуемые следы преступной деятельности. Это может быть неведомый доселе химический ингредиент или же новый способ фальсифицировать продукт – и аналитическая наука здесь практически бессильна. Как мы увидели в главе 2, ученые должны знать, что именно они ищут, чтобы правильно поставить вопрос.

Совершенный метод тестирования продуктов для обеспечения наивысшего качества и максимальной безопасности является своего рода Святым Граалем криминалистики в сфере пищевой индустрии. Как уже упоминалось ранее, пищевые продукты имеют достаточно сложный химический состав, и у нас нет возможности проверить абсолютно все, особенно на предмет присутствия веществ, которые до настоящего времени не фигурировали в пищевых скандалах. После выявления нового опасного ингредиента или метода фальсификации ситуация меняется: на этом этапе можно координировать тестирование на международном уровне, определив критерии чистоты продукта и наилучшие методы для выявления примеси. Прогнозирование, способное предсказать крупные махинации, – одна из приоритетных задач, однако подобные попытки упредить мошенников никогда не будут по-настоящему эффективны, ведь преступники тоже работают не покладая рук.

И в самом деле, кто бы мог подумать, что в молоко станут добавлять гидролизованные белки, приготовленные из… советуем вам приготовиться… обрезков кожи! Об этом случае доложил Центр пищевой безопасности (Centre for Food Safety, CFS) Гонконга, проводивший регулярные проверки молока и молочных продуктов. Помимо того, что подобная идея кажется невероятно странной, она могла принести вред здоровью потребителей из-за металлических примесей, используемых при производстве кожи, которые могли содержаться и в гидролизованных белках. Центр пищевой безопасности постоянно проводит масштабные проверки молока, чтобы убедиться, что продаваемые в Гонконге продукты соответствуют пищевым стандартам. Для выявления описанного способа фальсификации используется ионообменная хроматография, позволяющая определить хром (входящий в состав красителей для кожи) и гидроксипролин (аминокислота, типичная для кожи){61}.

Чем больше мы узнаем о пищевом мошенничестве, тем больше осуждения вызывает этот вид деятельности, основанный на обмане людского доверия. Это чем-то похоже на дурной розыгрыш, который больше говорит о характере того, кто разыгрывает, нежели о глупости жертвы. И что особенно возмутительно, подобная деятельность может навсегда изменить жизнь ничего не подозревающих покупателей или даже закончиться их гибелью.

Глава 7

Пикантные истории

Специи в большей степени, чем любой другой продукт, сделали наш мир таким, какой он есть. В XV в. специи были завезены в Европу из Африки и Азии. Ради специй правительства отправляли первооткрывателей пересекать океаны в поисках новых поставщиков и торговых маршрутов. К XVI в. страны начали соперничать между собой за контроль над этими маршрутами, что способствовало развитию одних культур и разрушению других.

В 1667 г. голландцы договорились с британцами об обмене острова Манхэттен на индонезийский остров Рун, в 30 раз меньший по размеру. В то время как Манхэттен, расположенный в устье реки Гудзон, был воротами для торговли пушниной, Рун был узловым пунктом торговли еще более ценным ресурсом: мускатным орехом.

Европейцы и не обратили бы никакого внимания на этот островок площадью всего-навсего 3 кв. км, равно как и на остальные девять вулканических островков архипелага Банда, если бы не произрастающее там вечнозеленое деревце Myristica fragrans. Это дерево является эндемичным для Молуккских островов, и на тот момент оно было обнаружено только на упомянутом архипелаге. За сезон каждое дерево дает до 20 000 маленьких грушевидных плодов. И хотя плоды съедобны, наибольший интерес представляет косточка в их сердцевине – она и называется мускатным орехом. Вокруг темного семечка растение образует красную мясистую оболочку, на вид напоминающую сплетенные из макраме кашпо, популярные в 1970-х гг. Эта оболочка носит название околоплодник, или ариллус. Таким образом растение защищает семя от поедания животными, чтобы оно могло прорасти и способствовать продолжению вида. Другой известный пример ариллуса – съедобная мякоть плодов личи. Ариллус перемалывают и делают из него еще один вид специй – мацис. Два вида специй – дорогих и обладающих ценными гастрономическими свойствами, а также галлюциногенным и лекарственным эффектом – из одного-единственного дерева, произрастающего на одном-единственном удаленном архипелаге Индонезии: неудивительно, что эти острова становились предметом конфликтов!

После того как британцы отдали архипелаг, голландцы сохраняли монополию на мускатный орех в течение 100 лет. Конец этой монополии положил французский ботаник Пьер Пуавр (его фамилия переводится как «перец» – настолько уместно в контексте данной главы, что лучше и не выдумать). Ему удалось тайком вывезти несколько экземпляров драгоценного дерева и доставить их на Маврикий (в то время Иль-де-Франс), где он служил интендантом. Он посадил контрабандные растения в своем ботаническом саду и тем самым всего несколькими взмахами лопаты уничтожил голландскую монополию.

Однако, хотя мускатный орех всегда оставался одной из самых редких приправ, экономика многих стран в течение нескольких столетий зависела от цен на перец. Черный перец представляет собой сушеные плоды растения Piper nigrum, родина которого находится на юге Индии. Впрочем, это растение вывезли оттуда тысячи лет назад, о чем свидетельствуют частицы перца, найденные в ноздрях египетской мумии, возраст которой составляет 3200 лет. Перец был самой распространенной приправой в Римской империи: его везли надежными торговыми маршрутами через Красное море и далее по Нилу в Александрию, откуда переправляли в Италию и Рим. В Средние века, с V по XV в., монополию на торговлю черным перцем сохраняла Италия.

Перец ценился настолько высоко, что нередко служил валютой или залогом, иногда его даже называли черным золотом. Отсылки к его ценности до сих пор присутствуют в нидерландском языке, где есть слово peperduur – «дорогой, как перец», – используемое для обозначения ценных предметов. После периода итальянской монополии в игру вступили португальцы. Согласно Тордесильясскому договору, подписанному в 1494 г., Португалия получила эксклюзивные права на половину земель, занятых в производстве черного перца. Впрочем, контрабандисты продолжали возить его тысячелетним маршрутом: через Александрию в Италию. Затем англичане и голландцы решили получить свой кусок пирога, и к концу XV в. черный перец перестал быть дефицитным товаром в Европе, и цена на него начала снижаться. Черный перец и по сей день составляет изрядную долю в мировом обороте от торговли специями. В 2012 г. рынок перца был оценен в $1,77 млрд, при этом около 45 % всего объема перца экспортирует Вьетнам. Поэтому нам показалось уместным открыть подборку наших пикантных историй рассказом о махинациях с перцем.

Все перемелется…

Гильдия перечников – Gilda Piperarorium – была основана в Англии еще в XII в., около 1180 г. Торговцы перцем промышляли не только драгоценным черным золотом, но и сахаром, сушеными фруктами и квасцами. Они составляли одну из самых могущественных гильдий в сфере продовольственной торговли, и именно им была доверена честь хранения королевских мер и весов.

В XIV в. перечники и торговцы другими видами специй объединились в Почтенную компанию бакалейщиков (Worshipful Company of Grocers). Этой уважаемой гильдии было поручено заниматься проверкой специй. При помощи набора различных сит компания бакалейщиков просеивала все специи, поступавшие в Лондонский порт, проверяя их на предмет наличия примесей, например грунта, листьев и веточек. Члены гильдии обладали глубокими познаниями о специях, что позволяло им определять их подлинность и чистоту. Перед продажей образцы всех специй проверял специальный ревизор. Проверка была обязательной, стоила недешево, и монополией на проведение таких проверок обладала Почтенная компания бакалейщиков.

Так продолжалось несколько веков, пока некоторые события, произошедшие в XVII в., не ознаменовали закат могущества этой гильдии. Ост-Индская торговая компания потребовала освобождения от проверок, и, хотя в этом ей было отказано, случай стал первым сигналом, говорившим о переходе власти от гильдий к крупным компаниям. В 1617 г. аптекари, ранее входившие в Почетную компанию бакалейщиков, отделились и образовали собственную Почетную компанию аптекарей (Worshipful Society of Apothecaries). Лекарства и масла подделывали очень часто, и для выявления подделок нужна была скорее химическая лаборатория, чем сито, что и стало причиной отделения. Влияние гильдии бакалейщиков уменьшилось, и мошенникам открылись новые возможности. К началу XIX в. сами бакалейщики и купцы уже мошенничали вовсю, тем самым зарабатывая себе дурную славу коррупционеров и преступников.

О фальсификации черного перца было известно еще в начале XIX в., но первым, кто сумел оценить масштабы этой деятельности, был Фридрих Аккум. При помощи обычного стакана с водой Аккум определил, что около 16 % перца, продававшегося в Лондоне его времени, было подделкой. Для изготовления фальшивого черного перца использовался жмых льняного семени, обычная глина и щепотка кайенского перца. Эту смесь продавливали сквозь сито и затем обкатывали в миске, чтобы сформировать шарики, по форме и внешнему виду напоминающие зерна черного перца. Аккум просто высыпáл предполагаемый черный перец в стакан воды, и фальшивые зерна растворялись в ней. Во времена Аккума всякий, кто изготавливал или продавал фальшивый черный перец, обязан был уплатить штраф в размере £100, что в пересчете на сегодняшние цены эквивалентно примерно £10 000.

Чтобы подделать молотый перец, требовалось приложить и того меньше усилий. Небольшое количество настоящего молотого перца перемешивали с так называемой перечной пылью – мусором, сметавшимся с пола перечного склада, а также с небольшим количеством кайенского перца. Иногда в смесь добавлялась и «грязь перечной пыли», в которой, без сомнения, было больше пыли и грязи, чем самого перца.

Химик, врач и микроскопист Артур Гассаль (с которым мы уже имели честь познакомиться в главе 2), вооружившись своим микроскопом, раскрыл лондонцам глаза на то, из какого сора изготавливают молотый перец. Получив признание как первый человек, открывший миру в 1850 г. богатую и неприглядную фауну лондонского водопровода, Гассаль обратил линзы своего микроскопа на продукты питания и был поражен открывшимся ему безобразием. Именно Гассаль первым обнаружил в коричневом сахаре клещей, вызывавших чесотку. Благодаря ему микроскоп стал неотъемлемой частью инструментария криминалистов.

Гассаль изучил форму настоящего перца и его клеток слой за слоем. Получив все необходимые знания о строении перечного зерна, он без труда смог выявить чужеродные примеси в собранных образцах молотого перца. Этими примесями оказались льняное семя, семена горчицы, пшеничная и гороховая мука, а также перемолотый рис.

В наши дни самым распространенным продуктом, используемым для фальсификации черного перца, являются семена папайи. Их легко достать, стоят они недорого и по размеру почти не уступают настоящим зернам перца. Чтобы отличить семена папайи от перечных зерен, можно прибегнуть к слегка модифицированному методу Аккума: взять стакан спирта и высыпать в него «подозреваемых». Настоящий перец утонет, а семена папайи всплывут. Впрочем, метод не безупречен, поскольку недозрелые зерна перца тоже могут всплыть.

Еще один давний способ фальсификации черного перца заключается в том, чтобы покрывать зерна слоем парафинового масла и солярки. Такое покрытие увеличивает вес зерен, защищает их от грибка и придает им глубокий и блестящий черный цвет. В 2014 г. в ходе одного только проверочного рейда на складе в Ченнай (Индия) было арестовано 18 т черного перца, покрытого этими потенциально канцерогенными веществами. Стоимость изъятого продукта составляла около $165 000. Распознать подделку для потребителей несложно, поскольку такой перец имеет отчетливый запах масла и керосина, он более темный и блестящий, чем натуральные зерна. В ответ на конфискацию Индийская ассоциация потребителей посетовала, что потребители не утруждают себя попытками убедиться в подлинности специй. Если люди не могут опознать подделку цельного перца, которая так бросается в глаза, стоит ли надеяться, что они заподозрят что-то в случае с молотыми специями?

Семена папайи обнаруживаются и в молотом перце, но трудно сказать, кто несет за это ответственность: оптовые поставщики цельного перца или же производители, которые перемалывают его. Чтобы увеличить вес молотого перца, активно используются пшенная и гречневая мука. И хотя в наши дни едва ли принята распространенная во времена Аккума практика подмешивания грязи и пыли к молотому перцу, нормативы относительно того, сколько грязи может содержаться в перце, чтобы он не был признан фальсифицированным, все еще существуют. Согласно нормам, установленным Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, перец должен содержать не более 1 % грязи и фрагментов насекомых по весу. Также допускается содержание экскрементов млекопитающих в объеме не более 1 мг на полкило. Вам приятно будет узнать, что Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов рекомендует юридическое преследование в случае, если количество фрагментов насекомых на 50 г перца превышает 474 и если количество шерстинок грызунов на 50 г перца составляет более одной. Учитывая условия сбора и хранения урожая, вполне закономерно, что в продукте попадаются частицы насекомых и крысиная шерсть. Также очевидно, что все это можно отнести на счет случайных загрязнений или, в крайнем случае, пренебрежения гигиеной. И как бы неприятна ни была мысль об экскрементах млекопитающих в вашем перце, единственное, о чем действительно стоит беспокоиться, – это сознательная фальсификация.

Просроченные специи, ядовитые красители и прочие пряные уловки

Перец далеко не одинок в своей уязвимости для мошеннических действий. На самом деле подделка специй – довольно отлаженный и простой процесс, если сравнить его с изготовлением искусственных яиц, ядовитого молока и фальшивой баранины. Нет ничего проще, чем замаскировать примеси в молотых специях. Поскольку специи относятся к разряду относительно дорогих продуктов, их фальсификация сулит немалую выгоду, а выращивают их фермеры в самых что ни на есть бедных странах. От фермы до супермаркета можно найти не одну возможность для воплощения преступного замысла. Здесь ситуация, без сомнения, играет на руку преступникам.

Безусловно, потребители и сами провоцируют мошенников своей полной неосведомленностью о физических свойствах специй: как они должны выглядеть и пахнуть, какие их свойства проявляются в процессе приготовления пищи. Именно наше невежество заставляет нас выбирать более яркую паприку, подкрашенную канцерогенными красителями, вместо натуральной. Наши превратные представления о качественном продукте могут подвести нас даже тогда, когда мы имеем дело с более знакомыми растениями. К примеру, потребителям больше нравится сушеный орегано темно-зеленого цвета, хотя такой цвет чаще всего говорит о том, что в смесь добавили листья других растений, к примеру Cistus incanus (ладанник, который выращивают в Средиземноморье). Поддельный продукт выглядит привлекательнее натуральной, но не столь яркой приправы.

Список ингредиентов, используемых для подделки приправ, очень длинен. Ниже мы приводим самые любопытные из них, а если вам понадобится более полная информация, вы можете обратиться к доступной в интернете базе данных по пищевому мошенничеству (Food Fraud Database) Фармакопейной конвенции США.

Кайенский перец

Эта приправа представляет собой мелко перемолотую смесь семян и плодов перца, принадлежащих к роду Capsicum, по большей части вида Capsicum annuum. Кайенский перец чаще всего фальсифицируют при помощи молотого риса, шелухи горчичных семян, опилок, кирпичной пыли, соли и куркумы. Чтобы скрыть факт фальсификации, порошок подкрашивают свинцовым суриком (оксид свинца II, IV), который используется при изготовлении свинцовых батареек и антикоррозийных грунтовок. Регулярное употребление этого вещества может привести к отравлению свинцом и прочим неприятным последствиям.

Чили

Основная задача мошенников, подделывающих чили (как в цельном, так и в перемолотом виде), заключается в увеличении веса и улучшении внешнего вида продукта. Для этого используют кирпичную пыль, песок и грязь. Малахитовая зелень – канцерогенное противогрибковое средство, которое мы упоминали в разговоре о рыбоводческих хозяйствах и которое нам придется упомянуть еще раз, когда мы будем говорить о кориандре, – применяется для придания зеленым перцам чили более яркого и насыщенного цвета. Красители судан, представляющие собой группу непищевых красителей от желтого до темно-красного и черного цвета, используются для окрашивания масел, воска, обувных кремов и половых мастик. А также их добавляют в порошок чили, который мы употребляем в пищу. Эти красители запрещены к употреблению в пищу на территории ЕС из-за потенциальных канцерогенных свойств, аллергических реакций и мутагенного эффекта. В 2005 г. из британских магазинов отозвали более 350 продуктов, поскольку вустерский соус, присутствовавший в их составе, был фальсифицирован красителем судан I.

Корица

Эту пряность изготавливают из коры дерева Cinnamomum verum. За корицу нередко выдают кору принадлежащего к тому же роду дерева Cinnamomum cassia, известного также как кассия или коричник китайский. Крупнейшим мировым производителем корицы является Шри-Ланка. В молотую версию этого благоухающего счастья добавляют кофейную шелуху, саго, пшеничную или картофельную муку и порошок из корней маранты. Кроме того, кора содержит эфирные масла, которые и придают ей характерный аромат и вкус. Нередко мошенники извлекают эти масла из коры перед тем, как перемолоть ее и продать как натуральный продукт. Гассаль был первым, кто сумел распознать эту уловку, выяснив, что крахмальные гранулы в корице деформируются и становятся разнородными, если кора подвергалась вывариванию для извлечения эфирных масел.

Кориандр

Приправа представляет собой перемолотые семена одноименной травы, листья которой называются кинзой. В молотый кориандр для увеличения его веса подмешивают рисовую шелуху, древесные волокна и соль. Однако чаще всего всплывают известия о добавлении в кориандр коровьего навоза. Последний существует в двух вариантах: органический продукт естественной жизнедеятельности коровьего организма и синтетический продукт, потенциально очень опасный для человеческого здоровья. Сушеный коровий навоз в виде лепешек активно применяется в Индии в качестве биотоплива, а кроме того, в перемолотом виде он может использоваться как удобрение, моющее средство, зубная паста и даже косметическое средство. Он играет важную роль в производстве аюрведических лекарств и поклонении местным божествам. Другими словами, навоз имеет столь широкое применение, что регулярно оказывается в дефиците, что и привело к созданию синтетических аналогов, в частности аурамина и малахитовой зелени. Оба этих вещества высокотоксичны, особенно аурамин, который приводит к полиорганной недостаточности при вдыхании или проглатывании. Несмотря на то что торговля этими веществами запрещена, они по-прежнему вполне доступны, и аурамин является популярным средством суицида в Индии. Отличить настоящий навоз от синтетического не так уж просто: и то и другое фигурирует под названием «порошок коровьего навоза». И хотя мысль о том, что в вашем кориандре присутствуют коровьи экскременты, едва ли покажется вам аппетитной, все же это куда безопаснее, чем синтетический аналог.

Зира

Эта приправа, без которой не обойтись при приготовлении карри, представляет собой семена растения Cuminum cyminum, принадлежащего к тому же семейству, что и тмин, сельдерей, морковь, петрушка и пастернак. Индия является одновременно крупнейшим в мире производителем и потребителем зиры. Она никогда не относилась к дорогим видам специй, однако в 2014 г. многие фермеры переключились на другие культуры, а посадки из-за сильной жары задержались, поэтому в начале 2015-го возник дефицит и цены выросли. Из-за этого совпадения зира оказалась замешана в скандал, гораздо более громкий и потенциально опасный, чем нашумевшая история с кониной.

В конце 2014 – начале 2015 г. в США и Канаде был отозван целый ряд продуктов, содержавших молотую зиру, поскольку в смеси были обнаружены следы арахиса. Великобритания в свою очередь начала проверку продуктов, содержащих эту приправу, и в некоторых образцах обнаружился белок миндаля. Из магазинов пришлось отозвать сотни продуктов – от смеси приправ для фахиты до фалафеля. Скорлупа арахиса и миндальная шелуха ничего не стоят, зато прекрасно увеличивают объем зиры, если их перемолоть вместе. Но столь креативный подход к оптимизации расходов может оказаться летальным для тех, кто страдает аллергией на орехи, поскольку скорлупа и шелуха могут содержать следы самих орехов и стать причиной аллергической реакции. Жительница США Джиллиан Нил страдает тяжелой аллергией на орехи. В ноябре 2014 г. она съела чили, приготовленное с использованием смеси специй, содержавшей загрязненную зиру, и лишь быстрота реакции ее родных и медицинского персонала спасла ей жизнь. Население неоднократно предупреждали, что аллергикам следует воздерживаться от продуктов, содержащих зиру, но проблема в том, что эту приправу не всегда указывают на упаковке, если она используется в малых количествах или рецепт продукта считается коммерческой тайной. Впрочем, фальсификации подвергается не только молотая зира. Семена различных трав, покрашенные угольной пылью, успешно продаются под видом цельной зиры. Другими словами, если после того, как вы потрогали вашу приправу, ваши пальцы почернели – вы совершенно точно стали жертвой обмана.

Имбирь

Клубни растения Zingiber officinale употребляют в свежем, засахаренном, сушеном и молотом виде. Когда в XIX в. Гассаль изучил молотый имбирь под микроскопом, он обнаружил, что две трети всех образцов содержат примеси одного или нескольких из следующих продуктов: пшеничная мука, кайенский перец, картофельный крахмал, саго, куркума, шелуха горчичных семян и молотый рис. При этом примеси составляли бóльшую часть продукта.

Мускатный орех

Нам не удалось найти упоминаний о попытках выдать что-либо за цельный мускатный орех: все же потребители не настолько доверчивы. Однако, как и в случае с корицей, случалось, что из мускатного ореха посредством дистилляции извлекали эфирные масла, перед тем как пустить его в продажу. Мускатные орехи, над которыми была проведена такая процедура, становятся слишком сухими, легкими и хрупкими по сравнению с настоящими. В молотый мускатный орех часто добавляют кофе для увеличения веса.

Шафран

Шафран, получивший заслуженную славу самой дорогой специи в мире, представляет собой рыльца одомашненного цветка Crocus sativus. Цветки собираются вручную, и на сбор 100 000 рыльцев, необходимых для изготовления 1 кг приправы (стоимость 1 кг – почти $10 000), уходит до 30 часов работы. Крупнейший мировой производитель шафрана – Иран. Объем приправы можно увеличить за счет отходов его же производства в виде фрагментов цветков, а также путем насыщения шафрановых нитей сиропом, глицерином, маслами, гипсом, бурой, крахмалом и прочими неаппетитными веществами. Существует обширный список того, чему пытались придавать форму и яркий пурпурный цвет, свойственный рыльцам шафрана, – в этот список входят фрагменты различных цветков, таких как календула, гвоздика, мак и сафлор. К более дерзким вариантам можно отнести свекловичные волокна, стручковый перец, кукурузные рыльца, травы, лук, шелковые волокна и – в особо тяжелых случаях – даже желатиновые нити и мясные волокна!

При этом используются различные красители, к примеру хинолиновый желтый, разрешенный к использованию в пищевой промышленности в Европе (Е104) и Австралии, но запрещенный в Канаде и США; понсо 4R – синтетический краситель, применяемый в Европе (Е124), Азии и Австралии, но также запрещенный в США и Канаде; тартразин (Е102) и желтый «солнечный закат» (Е110). Все эти красители связывают с гиперактивностью у детей. Что еще тревожнее, для подделки шафрана используются и красители, которым приписывают токсичность и/или канцерогенный эффект: метиловый оранжевый, обладающий мутагенными свойствами, что делает его употребление крайне нежелательным; нафтол желтый; красный 2G (E128), который из-за его опасности для здоровья запрещен в Австралии, Израиле, Канаде, Малайзии, Норвегии, США и Японии, а с 2007 г. и в Европе.

Соль

Известны случаи фальсификации соли с помощью перемолотого белого камня и мела. Выявить присутствие мела очень легко: достаточно размешать подозрительную соль в стакане воды. Если в ней есть мел, вода станет белой. В 2012 г. польские органы здравоохранения приказали отозвать 230 т продуктов – в основном маринованных огурчиков, квашеной капусты и хлеба – из-за подозрения, что в них может содержаться техническая дорожная соль вместо пищевой. Здравоохранительные органы протестировали дорожную соль, предназначенную для борьбы с гололедом, на содержание диоксинов и тяжелых металлов и заявили, что она не представляет угрозы здоровью, но тем не менее продукты были отозваны в качестве меры предосторожности. Несколькими годами ранее в Китае крупнейший производитель соли оказался замешан в крупный скандал после того, как на рынке обнаружилось 700 т промышленной соли. Мошенники расфасовывали техническую соль в небольшие упаковки, предназначенные для пищевой соли. В отличие от последней техническая соль не обогащается йодом. При этом она содержит тяжелые металлы и диоксины, оказывающие вредное воздействие на ментальное и физическое развитие и потенциально ослабляющие репродуктивную функцию. В Шанхае использование такой соли при приготовлении пищи привело к смерти 38-летнего мужчины и госпитализации еще 25 жителей. Симптомы отравления включают в себя тошноту, рвоту, головную боль и учащенное сердцебиение. Мошенники зарабатывают на фальсификации соли по £0,07 за 1 кг.

Куркума

Знакомый нам темно-желтый порошок куркумы изготавливается из растения Curcuma longa, родственного имбирю. Клубни этого растения, очень похожие на клубни имбиря, вываривают, сушат, а затем перемалывают в порошок, который используется для различных целей, в том числе кулинарных. Длинный список веществ, применяемых для фальсификации куркумы, включает в себя крахмал, опилки, рисовую муку, желтую глину и меловой порошок. Как и в случае с шафраном и чили, для подкрашивания поддельной куркумы и маскировки дешевых примесей используются токсичные красители, в частности судан и хромат свинца, используемый для колеровки красок и чреватый летальным исходом при вдыхании и проглатывании. Однако чаще всего при фальсификации куркумы применяют метаниловый желтый – самый распространенный из запрещенных красителей, употребляемых в Индии. Исследования показали, что длительное употребление в пищу этого красителя может иметь серьезные отложенные последствия для здоровья, включая изменения в нервной системе, угнетение легочной функции и деятельности прочих органов, а также снижение репродуктивной функции. Куркума занимает среди приправ особое место, поскольку ее не только активно фальсифицируют, но и используют для фальсификации других продуктов – в частности, кайенского перца, шафрана и паприки, в которые ее добавляют для усиления цвета.

Ваниль

Стручки ванили представляют собой плоды нескольких видов растений рода Vanilla, однако для промышленного производства используется главным образом растение вида V. planifolia. Это вьющееся растение семейства орхидных произрастает в тропических и субтропических регионах по всему миру, однако его родиной считается Мексика и Центральная Америка. Всем известный ванилин является химическим соединением, отвечающим за характерный ванильный вкус и запах, однако аромат натуральной ванили гораздо сложнее и состоит приблизительно из 200 ароматических соединений. Натуральный экстракт ванили изготавливается путем вымачивания стручков в 35 %-ном водном растворе этилового спирта. В списке самых дорогих приправ мира ваниль занимает почетное второе место, что автоматически делает ее мишенью для преступников.

В качестве заменителя ванили нередко используются бобы тонка, содержащие химическое соединение кумарин, по вкусу и запаху напоминающее ваниль. Однако оно обладает токсическим воздействием (особенно опасно для печени и почек), поэтому его использование в пищевой промышленности запрещено в целом ряде стран. При этом данное соединение не содержится в натуральной ванили, и этим фактом можно пользоваться для выявления фальсификации.

Кроме того, на рынке присутствует синтетическая ваниль, служащая дешевой альтернативой натуральной ванили. Она представляет собой раствор или порошок одного только ванилина, без включения остальных 199 компонентов натуральной ванили, обеспечивающих сложность аромата, а потому ценится гораздо меньше. Своим появлением на рынке синтетическая ваниль обязана тому, что спрос на эту пряность, активно применяемую при изготовлении продуктов и напитков в качестве вкусоароматической добавки, значительно превышал предложение и возможности производства. Искусственный ванилин изготавливался из лигнина – основного компонента клеточной оболочки растений. Лигнин образуется как побочный продукт бумажной и целлюлозной промышленности. Ванилин – одна из молекул, которыми обогащается алкоголь при выдерживании в дубовых бочках за счет разложения лигнина в структуре древесины. Ранее ванилин производили из отходов целлюлозных комбинатов – отличный пример рационального использования отработанного сырья. Однако такой способ производства вызывал серьезные экологические опасения, поскольку в нем участвовали коррозийные сильные основания, которые затем требовалось нейтрализовать сильными кислотами, что имело неприятные последствия для окружающей среды. В наши дни ванилин синтезируется из нефтехимического сырья – гваякола, который встречается в природе и используется для усиления ароматов, особенно аромата жареного кофе. В промышленности гваякол синтезируется искусственно путем метилирования пирокатехина, распространенного элемента органических соединений. Такой метод производства ванилина является более щадящим по отношению к окружающей среде, но и более дорогим. Сейчас ведется поиск новых методов синтеза ванилина. В частности, ученые из Университета Путра в Малайзии предлагают перерабатывать лигнин, содержащийся в древесных опилках, без использования вредных химикатов. В 2007 г. японская исследовательница Маю Ямамото стала лауреатом Шнобелевской премии по химии за то, что ей удалось выделить лигнин из коровьего навоза и превратить его в ванилин.

Очевидно, что синтезированная любым способом искусственная ваниль может быть использована для фальсификации натуральной ванили, которая стоит в 200 раз дороже искусственной. Согласно закону, если ваниль содержит больше 1/16 синтетического ванилина, то на этикетке должно значиться «с добавлением ванили» либо «с добавлением ванили-ванилина». Более того, в этом случае продукт должен называться «искусственная ваниль». Выявить примеси синтетической ванили не составляет большого труда, поскольку они содержат этилванилин, пиперональ и иногда кумарин, отсутствующие в натуральной ванили.

Следует добавить, что все упомянутые приправы могут быть смешаны с теми же приправами, но с истекшим сроком годности. У кого из нас не пылится в шкафу килограмм давно выдохшейся куркумы, которую мы купили в бакалейном отделе, потому что на нее была акция? Приправа может выглядеть вполне сносно, но эфирные масла и летучие органические соединения, придававшие ей вкус и аромат, давно рассеялись в атмосфере.

Смеси специй, такие как гарам масала или порошок карри, в равной степени подвержены фальсификации, с тем отягчающим обстоятельством, что отследить, на какой стадии производства имели место мошеннические действия (при производстве исходных компонентов, помоле или в процессе смешивания), практически невозможно.

Выявление подделок

Главное отличие подделки специй от уловок и махинаций, описанных в предыдущих главах, обусловлено числом ингредиентов: при фальсификации специй используют такое количество различных составляющих, что для их выявления требуется целый арсенал лабораторных тестов.

Дорогое масло разбавляется более дешевым, один вид рыбы выдается за другой, а в случае с молотыми специями в смеси может присутствовать любое количество натуральных или синтетических компонентов. Дело осложняется еще и тем, что для изготовления приправ берутся различные части растений: семена (зира и кориандр), ягоды (перец), клубни (имбирь и куркума), корни (хрен), кора (корица), части цветков (шафран) и даже бутоны (гвоздика). Тесты, подходящие для семян, могут не подойти для корней. Именно поэтому выявление примесей в специях является такой сложной задачей.

Самые первые анализы, направленные на установление подлинности приправ, были разработаны Аккумом. К примеру, можно обнаружить свинцовый сурик в кайенском перце, взболтав образец приправы в запечатанном флаконе с сероводородной водой: если в смеси присутствует свинцовый сурик, содержимое флакона станет мутным и черным. Впрочем, едва ли найдется много читателей, у которых сероводородная вода всегда под рукой. Тем не менее существует довольно много простых тестов на наличие примесей, для проведения которых достаточно ингредиентов, присутствующих в каждой кухне, и аналитические лаборатории нередко прибегают к методам «мокрой химии» при проверке подлинности специй. В частности, правительственные организации и СМИ в Индии предпринимали попытки популяризации этих методов среди населения. Вот некоторые примеры.

• Метаниловый желтый по удачному совпадению является кислотно-щелочным индикатором и меняет цвет при определенном уровне pH. Чтобы проверить, использовался ли он для подкрашивания вашей куркумы, достаточно капнуть на нее несколько капель любой кислоты – к примеру, лимонной (обычный лимонный сок) или соляной (она присутствует в составе многих средств для прочистки стоков). Если в приправе присутствует этот краситель, она изменит свой цвет с желтого на красный. Уксусная кислота недостаточно сильна, чтобы вызвать устойчивое изменение цвета.

• Чтобы определить, присутствует ли в специях крахмал, можно добавить к смеси несколько капель раствора йода. При контакте йода с амилозой, входящей в состав крахмала, смесь окрашивается в темно-синий или черный цвет. Если крахмал отсутствует, йод останется оранжевым или желтым. Этот тест не имеет смысла применять к имбирю и куркуме, поскольку они изготавливаются из клубней, которые естественным образом содержат крахмал.

• Подозрительный шафран можно положить в теплую воду. И натуральная приправа, и подкрашенные подделки окрасят воду в желтый цвет. Однако настоящие нити шафрана при этом сохранят свою яркую окраску, одновременно придавая воде желтый оттенок, тогда как поддельные начнут бледнеть по мере того, как вода становится ярко-оранжевой.

• Еще проще обнаружить молотый коровий навоз в кориандре. Насыпьте размолотую приправу в стакан воды. Навоз, как известно, не тонет, но что еще важнее: по мере намокания он начнет пахнуть именно навозом, а вовсе не кориандром.

Большинство из нас не имеет доступа к микроскопу, а если бы и имели, то не знали бы, что следует искать. И все же это один из важнейших инструментов, помогающих выявить фальсификацию приправ. Американская ассоциация торговцев специями (American Spice Trade Association, ASTA) рекомендует пользоваться микроскопом для обнаружения круп, скорлупы, крахмала, незаявленных трав, фрагментов цветков, гречневой крупы, пшена и кофейной шелухи во многих видах специй. Заодно можно убедиться, что количество крысиных шерстинок и фрагментов насекомых не превышает установленных законом границ.

Хроматография (обычно в сочетании с масс-спектрометрией) предлагает целый ряд особенно эффективных инструментов, позволяющих выявить фальсификацию специй. Как мы уже упоминали ранее, хроматография хорошо подходит для разделения и количественной оценки компонентов какой-либо смеси, даже если они очень похожи друг на друга. Метод HPLC, неоднократно упоминавшийся в предыдущих главах, активно применяется для тестирования приправ. Напомним, его сущность заключается в опознании химического отпечатка натуральной приправы или же примеси. Например, в случае шафрана HPLC можно использовать для распознания трех основных соединений, характерных для подлинной приправы: кроцетин, отвечающий за яркий оранжевый цвет, пикрокроцин, придающий ему уникальный вкус, и сафраналь, являющийся источником его аромата. В совокупности эти три соединения определяют качество натурального шафрана. Если одно из этих соединений, в особенности пикрокроцин, характерный именно для рода Crocus, отсутствует, то приправа, скорее всего, ненастоящая и для установления фактов требуются дополнительные исследования. Кроме того, анализы могут быть направлены на выявление маркеров определенных примесей – к примеру, метанилового желтого или красителей судан в куркуме, чили и карри: эти красители дадут неожиданные пики на хроматограмме.

Газовая хроматография (GC), в которой подвижной фазой служит инертный газ, особенно полезна при анализе легко испаряющихся веществ, таких как летучие органические соединения, придающие многим специям их характерный аромат и вкус. Именно этот метод позволяет определить, не выдохлись ли специи, то есть не утратили ли они эфирные масла. Результат газовой хроматографии для каждого вида специй меняется с течением времени, поскольку летучие органические соединения имеют свойство испаряться. Кроме того, таким способом можно определить присутствие в черном перце семян папайи, поскольку папайя, в отличие от перца, содержит соединение бензил-глюкозинолат{62}.

Комбинация газовой хроматографии и масс-спектрометрии используется также для выявления остаточных пестицидов в специях. Эта тема достойна отдельного обсуждения, и мы ею займемся в главе 9 применительно к фруктам и овощам, особенно маркированным как «органические» без всяких на то оснований. Что касается специй, то тестирование порошков чили, кардамона и зиры, проведенное Лабораторией по исследованию и анализу остаточных пестицидов (Pesticide Residue Research and Analysis Laboratory) при Сельскохозяйственном университете штата Керала в Индии в 2014 г., показало, что содержание в них остаточных пестицидов может значительно превышать допустимые нормы. Из 50 образцов кардамона, протестированных в 2011 г., 74 % содержали остаточные пестициды, в том числе ДДТ{63}. Эти пестициды присутствуют в почвах, на которых выращиваются специи. И хотя это загрязнение едва ли намеренное, его можно расценивать как форму мошенничества, поскольку потребителей заверяют, что продукт соответствует стандартам пищевой безопасности, тогда как на самом деле это не так. Чуть позже мы вернемся к этому вопросу.

Еще один набор инструментов, позволяющих установить подлинность специй, дает спектроскопия. Основной принцип этой группы методов заключается в том, что свет (особенно в середине инфракрасной части спектра и около нее) направляется на или сквозь образец, после чего отраженный свет подвергается измерению. Световые волны любой длины, не отраженные образцом и не прошедшие сквозь него, поглощаются им. Под воздействием светового излучения молекулы в образце переходят в возбужденное состояние, начинают вибрировать и поглощать световые волны разной длины в зависимости от типа химической связи. Так, углерод-водородная связь будет колебаться в ином ритме, нежели углерод-углеродная. Кроме того, углерод-водородные связи ароматического кольца, присутствующего в характерном для корицы соединении под названием коричный альдегид, будут подстраиваться под колебания соседних с ними углерод-водородных связей за пределами кольца. Другими словами, химические связи похожи на группу людей на танцполе, где движения каждого отчасти определяются тем, кто находится рядом с ним.

Результат анализа напоминает карту потолка пещеры, покрытого сталактитами разной длины и толщины. Форма, амплитуда и полоса поглощения каждого пика несут в себе информацию о молекулярной структуре анализируемой смеси. Это своего рода молекулярная подпись вещества. Разумеется, в полученных данных содержится много погрешностей, поэтому раздел статистики, называемый хемометрией, занимается отделением полезной информации от нерелевантной и анализом более сложных данных. Методы спектроскопии доказали свою полезность для количественной оценки гречневой или пшенной крупы в составе молотого черного перца, а также мелового порошка в составе куркумы.

Мы могли бы продолжить список различных аналитических инструментов, но опасаемся наскучить читателю терминами вроде «гиперспектральная съемка в ближней ИК-области спектра». Суть всех аналитических методов сводится к тому, чтобы так или иначе разделить смесь на составляющие. В зависимости от смеси и от того, какие именно ингредиенты нужно выявить, те или иные методы получают преимущество. В целом же эти методы должны отличаться быстротой и дешевизной, что позволит включить необходимое оборудование в стандартное оснащение большинства лабораторий. Недостаток же этих методов заключается в том, что молекулярные структуры некоторых веществ могут быть неотличимы друг от друга. К примеру, чистая корица и корица с примесью крахмала дают практически идентичную картину, и небольшие различия можно увидеть лишь при вторичной статистической обработке. Кроме того, было доказано, что молекулярная подпись приправы меняется со временем, так что в этом контексте уместнее использовать слово «подпись», нежели «отпечаток».

Для установления подлинности специй используются также методы, основанные на анализе ДНК, особенно если необходимо выявить примеси растительного происхождения. Однако извлекать ДНК из растений не так легко, как из животных. Протоколы, используемые для отбора генетического материала из образца, зависят не только от того, какое растение перед нами, но и от того, с какой его частью нам предстоит иметь дело: семенами, корнями, цветками и т. д. Такие описанные в предыдущих главах методы, как штрихкод ДНК и ПЦР-анализ, применялись для проверки шафрана на примеси чужеродных видов и для отличения корицы от кассии, куркумы от других близкородственных растений и папайи от черного перца. Применение методов на основе анализа ДНК будет получать все большее распространение по мере создания новых праймеров, позволяющих выявить типичные примеси в определенных приправах, например сушеную красную свеклу в порошке чили. Эти методы срабатывают не всегда, но если срабатывают, то точность полученных данных позволяет предъявить неопровержимые свидетельства присутствия примесей – к примеру, смертельно опасных для аллергиков орехов в зире.

Случаи выявления ореховых белков в приправах стали тревожным сигналом, напомнившим нам о том, что специи – одна из самых уязвимых для мошеннических действий групп продовольственных товаров. Вегетарианцы и веганы, которые едва заглянули в главы, посвященные мясу и рыбе, не меньше мясоедов рискуют столкнуться с поддельными специями. Ни религиозная, ни культурная принадлежность не гарантируют нам защиты от мошенников, хотя есть факторы, усиливающие нашу уязвимость. Специи присутствуют практически во всех продуктах, и тревожнее всего то, что они далеко не всегда указаны на этикетке.

В январе 2014 г. 38-летний житель Великобритании, страдавший тяжелой аллергией на орехи, умер из-за того, что съел готовое карри. Владелец точки питания, где было куплено роковое блюдо, был обвинен в убийстве по грубой неосторожности и предстал перед судом в то время, когда мы писали эту главу. Мы не успели узнать, чем закончился процесс, но, вероятно, основным аргументом защиты будет то, что орехи содержались в специях, купленных обвиняемым в готовом виде. Учитывая известный скандал с ореховыми белками в зире, остается только удивляться, что известен лишь один подобный случай.

Криминалисты в области пищевой промышленности должны не только раскрыть преступление, но и убедительно выступить в суде. Одним из поставщиков специй, замешанных в истории с орехами в зире, была компания Bart Ingredients, которой пришлось отозвать целый ряд своих продуктов. Когда мы писали эту главу, компания как раз выступила с публичной критикой методов, которыми пользовалось Агентство по пищевым стандартам для выявления орехового белка: Bart Ingredients подвергла сомнению их точность. В настоящее время применяется методика ELISA, которую мы обсуждали в главе, посвященной мясу. Результат теста зависит от антител, распознающих миндальные белки и образующих связь с любыми белками миндаля, обнаруженными в образце. Компания Bart Ingredients утверждает, что не исключены ложноположительные результаты теста, поскольку указанные антитела могут также образовывать связь с веществами, содержащимися в пряности под названием махлеб, которая и по вкусу напоминает горький миндаль. Махлеб изготавливается из ядер дикой вишни вида Prunus mahaleb, которая специально выращивается для этих целей. Вполне естественно, что при выращивании, переработке, хранении и транспортировке могут возникать незначительные перекрестные загрязнения, но, если выявлен значительный объем примеси, речь наверняка идет о намеренной фальсификации.

В декабре 2014 г. в ЕС был введен новый закон, требующий от ресторанов и точек общепита, торгующих едой навынос, обязательно маркировать свои блюда на предмет присутствия какого-либо из 14 самых распространенных пищевых аллергенов: сельдерей, глютеносодержащие злаки, ракообразные, яйца, рыба, люпин, молоко, моллюски, горчица, орехи, арахис, кунжут, соя и диоксид серы. Непростая задача, учитывая, что глютеносодержащая пшеница, орехи, горчица и соя активно применяются для подделки самых употребляемых приправ! И хотя ресторан едва ли можно обвинять, если используемая на его кухне паприка была фальсифицирована задолго до того, как попала туда, к сожалению, в случае скандала главным фигурантом окажется именно он. Ведь при наступлении анафилактического шока это произойдет в помещении ресторана, на глазах у его посетителей, и именно название ресторана окажется во всех заголовках на следующий день. Поэтому владельцам ресторанов следует очень тщательно выбирать себе поставщиков. Европейская ассоциация производителей специй (European Spice Association), Ассоциация приправ и специй (Seasoning and Spice Association) и Американская ассоциация торговцев специями подготовили документы о фальсификации специй, чтобы обеспечить своих членов необходимой информацией. Задача пресечения мошенничества на том этапе, когда специи и их смеси уже оказываются в магазинах и в составе многих продуктов, практически невыполнима. Поэтому инициативу в этом вопросе должны взять на себя производители. Другими словами, нам необходима новая Гильдия перечников, которая своей репутацией и профессиональной честью будет отвечать за качество продукта.

Мы предполагаем, что именно специи будут чаще других продуктов оказываться в центре пищевых скандалов в будущем. В последние пять лет импорт специй в ЕС демонстрировал устойчивый рост, в среднем на 4,1 % в год. При этом стоимость специй увеличивалась гораздо стремительнее, ее рост составил в среднем 8,3 % в год.

Не считая очевидной денежной выгоды от фальсификации, специи являются одним из товаров, наиболее уязвимых перед глобальными изменениями климата. Мировой рынок специй зависит от производства, размещенного главным образом в развивающихся странах: они обеспечивают 57 % всего объема европейского импорта. Именно эти страны в первую очередь пострадают от климатических изменений: они уже переживают трудности в связи с переменой в распределении осадков, которая выражается в учащении сильных и продолжительных периодов засухи в одних регионах и наводнений в других. В Восточных Гималаях наблюдается устойчивое снижение урожаев кардамона – одного из важнейших источников дохода в регионе. Более теплые и сухие зимы привели к распространению фитофтороза, который поражает посевы и вынуждает фермеров переходить на более дешевые культуры{64}.

Впрочем, климатические изменения могут дать людям возможность выращивать специи там, где это не получалось раньше. Великобритания, питающая неутолимую любовь к карри, уже задумалась о том, что неиспользуемые земли вполне можно приспособить для выращивания некоторых видов специй, которые в настоящий момент приходится импортировать. Тем временем в США и Европе успешно культивируют паприку и чили, производство которых с каждым годом растет. Однако для того, чтобы поставить производство специй на поток, требуется достаточное количество свободных сельскохозяйственных угодий и финансовых инвестиций, а также авантюризм, который позволит отказаться от привычных культур в пользу этого нового и довольно рискованного предприятия. Кроме того, необходим устойчивый спрос и дешевая рабочая сила, поскольку выращивание специй и в особенности сбор урожая – достаточно трудоемкие процессы. Согласно официальным прогнозам, спрос на специи и дальше будет опережать предложение.

В случае специй мы как потребители не так уж много можем сделать для своей защиты. Нам едва ли удастся перейти на продукцию местных производителей, как в случае с фруктами, овощами и мясом, и уменьшить количество звеньев между производителем и нашей тарелкой. Лучшее, что мы можем сделать, – покупать только цельные приправы и потратить £15–30 на меленку для специй. Подделать цельные специи труднее, а срок хранения у них значительно больше, чем у молотых.

Помимо отказа от молотых специй, можно переключиться на те виды приправ, которые производятся в домашнем регионе. Так, вместо сушеных и молотых трав вы можете выбрать свежие, выращенные где-то неподалеку. Конечно, это потребует изменения пищевых привычек и отказа от некоторых блюд, например от того же куриного карри, но взамен вы можете пережить новые гастрономические приключения. Принимая решения относительно продуктов, которые мы едим, мы вынуждены учитывать множество факторов: здоровье, этические соображения, экологические риски, стоимость… и, где-то в том же списке, вкус этих продуктов. И если после этого у нас остаются свободные ресурсы, мы должны подумать еще и о специях! Многие люди принимают решение сократить количество мяса в своем рационе из соображений здоровья и экологии. Вероятно, следует делать то же и с импортными специями, хотя бы на один вечер в неделю. Неожиданно для себя вы можете найти в этом положительные стороны – к примеру, снижение потребления соли. Ваш врач останется вами доволен!

Глава 8

Прохладительные и огорчительные

Пищевое мошенничество не ограничивается твердыми продуктами питания: напитки тоже не застрахованы от подделки. В этой главе мы рассмотрим различные махинации с соком, а также с вином и другими алкогольными напитками. Как и с любыми другими продуктами, мошенничество с напитками может приводить к печальным последствиям для здоровья. Примером таких потенциально опасных действий может послужить применение химических компонентов антифриза для подслащивания вина. Но есть и другие способы обмана покупателей, которые бьют не только по карману. Нужно признать, что среди всех продуктов и напитков, производящихся в пищевой промышленности, самым уязвимым для мошеннических действий является вино. Его подделка приносит преступникам баснословные прибыли, и именно с него мы начнем эту главу.

Скорее всего, некоторые факты из предыдущих глав – например, подмешивание коровьего навоза к кориандру или изготовление молока из мочевины – заставили вас испытать брезгливость, однако истории о том, как подделывают вино, заставят вас по-настоящему содрогнуться. Богатство, ассоциирующееся с рынком элитных вин, обескураживает: самые эксклюзивные коллекции могут стоить миллионы фунтов, а цена отдельной бутылки доходит порой до нескольких десятков тысяч. Трудно поверить, сколько денег некоторые люди могут и хотят потратить на бутылку перебродившего виноградного сока. А там, где водятся большие деньги, водятся и те, кто хочет обманом выманить их у покупателей, пусть даже для этого придется прибегнуть к хитроумным уловкам. Некоторые преступления, имевшие место в сфере производства и продажи вина, могли бы стать отличным сюжетом для детективных сериалов вроде «C.S.I. Место преступления» или «Шерлок». Люди, готовые заплатить $16 800 за бутылку «Романе-Конти», скорее всего, обладают глубокими познаниями в этом деле или как минимум могут позволить себе консультацию специалиста. Мошенники, пытающиеся обмануть тонких ценителей дорогих вин, должны знать о предмете не меньше, чем их жертвы, чтобы махинация удалась. Кроме того, они должны вращаться в соответствующих кругах, чтобы суметь продать свою подделку. Таким образом, обе стороны обладают достаточными ресурсами, чтобы сделать это противостояние весьма захватывающим.

Одним из самых наглядных примеров такой махинации, более известным в США, хотя история затронула и Старый Свет, был инцидент с бутылками Джефферсона. Мы не будем вдаваться в особые детали, поскольку эта история самым подробным образом освещалась в материалах New Yorker и Independent, да и в других СМИ. Ей даже была посвящена целая книга под вызывающим заголовком «Уксус миллиардера» (The Billionaire's Vinegar)[4], в свою очередь послужившая поводом для иска о клевете. Мы предлагаем вашему вниманию сокращенную версию.

Известный германский коллекционер вин по имени Харди Роденшток (его настоящее имя Майнхард Гёрке) заявил, что весной 1985 г. ему рассказали о дюжине очень старых бутылок вина, обнаруженных при сносе стены в одном парижском доме. На бутылках были выгравированы инициалы «Т. Дж.», и их изготовление датировалось XVIII в. Роденшток охотно их приобрел.

В том же году Роденшток обратился к известному аукционному дому Christie's с предложением продать одну из этих бутылок. Бутылка была изготовлена из темно-зеленого стекла ручной работы и не имела этикетки, но в ней находился лафит 1787 г., а на ее поверхности были выгравированы инициалы «Т. Дж.». Она была запечатана черным сургучом. Роденшток утверждал, что, согласно косвенным свидетельствам, эта бутылка принадлежала к личной коллекции Томаса Джефферсона, третьего президента США.

Эксперты аукционного дома должны были установить подлинность лота. Специалисты по стеклу подтвердили, что само стекло и гравировка на нем были произведены во Франции в XVIII в. Согласно историческим документам, Томас Джефферсон жил в Париже между 1784 и 1789 гг. Он даже останавливался в мае 1787 г. в Бордо, где посещал многие винодельческие хозяйства, включая и Шато Лафит{65}. Письмо от 1790 г., написанное Джефферсоном после возвращения в США, содержит просьбу о том, чтобы вина бордо, которые он продолжал заказывать для себя и для президента Джорджа Вашингтона, помечались его инициалами. Таким образом, косвенные свидетельства подтверждали историю. Майкл Бродбент, возглавлявший тогда винный отдел аукционного дома Christie's, взял пробу с двух других бутылок из той же партии и, основываясь на своих глубоких познаниях в этой области, счел вино подлинным. В декабре 1985 г. вино ушло с аукциона Кристоферу Форбсу, сыну Малькольма Форбса и вице-президенту одноименного издательского дома, за £105 000. Это была самая дорогая бутылка вина в истории.

Помимо бутылки, купленной Форбсом, и двух бутылок, из которых пил Бродбент, еще одна бутылка Джефферсона была продана бизнесмену с Ближнего Востока. Марвин Шенкен, издатель журнала Wine Spectator, приобрел половинную бутылку «Шато Марго» 1784 г. за вполне приемлемые £19 600. Известен случай, когда нью-йоркский виноторговец решил удивить гостей, предложив им «Шато Марго» 1787 г. из этой коллекции. Официант случайно разбил бутылку, и страховая компания выплатила за нее компенсацию в размере $225 000 (£147 300). Германский коллекционер Ханс-Петер Фрерикс приобрел еще одну бутылку лафита непосредственно у Роденштока. Американский бизнесмен Билл Кох потратил полмиллиона долларов на четыре бутылки из коллекции Джефферсона: «Бран-Мутон» 1787 г., «Бран-Мутон» 1784 г., «Лафит» 1784 г. и «Лафит» 1787 г. Итого получается 11 бутылок; общая стоимость семи из них составила £600 000, или почти $1 млн.

Фрерикс заподозрил неладное, когда аукционный дом Sotheby's отказался продавать его бутылку, ссылаясь на ее неясное происхождение. Он отправил ее в мюнхенскую лабораторию, которая попыталась установить возраст вина при помощи радиоуглеродного анализа. Исследователи провели количественную оценку радиоактивного изотопа 14С в образце. Радиоактивный углерод в атмосфере (в форме радиоактивной двуокиси углерода CO2) поглощается растениями в процессе фотосинтеза. В случае вина происходит следующее: как только виноград собирают с лозы, он перестает поглощать углерод из атмосферы и начинается процесс распада 14С, поглощенного ранее. Зная степень распада изотопа, можно определить возраст образца. Испытания ядерного оружия, которые начались в 1945 г. и продолжались до подписания договора о частичном запрете на испытания в 1963 г., привели к возникновению нескольких тонн радиоактивного изотопа 14С, пик поглощения которого растениями пришелся на 1965 г. Мюнхенская лаборатория пришла к выводу, что бутылка лафита, принадлежащая Фрерикcу, содержит органический материал, собранный не ранее 1960-х гг. (на том основании, что уровень 14С в вине был значительно выше, чем можно было ожидать от вина, возраст которого составляет 200 лет). Фрерикс подал на Роденштока в суд за продажу подделки и выиграл. В коллекции Роденштока оставалась последняя бутылка, радиоуглеродный анализ которой, проведенный швейцарским ученым, не показал столь же высокого уровня 14С. Роденшток в свою очередь подал на Фрерикса в суд за клевету. В итоге они заключили мировое соглашение до суда.

В 2005 г. Билла Коха тоже стали одолевать сомнения в том, что он не зря потратил полмиллиона долларов. Готовя бутылки к участию в выставке, сотрудники Коха не смогли установить их происхождение. Куратор Фонда Томаса Джефферсона в Монтичелло не сумел найти в тщательно хранимых письмах и счетах Джефферсона никаких упоминаний о том, что эти бутылки действительно принадлежали ему. Кох, обладающий поистине безграничными ресурсами (Forbes оценивает его состояние в $4 млрд), начал собственное расследование, для проведения которого нанял бывшего агента ФБР Джима Элроя.

В ходе расследования выяснились кое-какие подробности о прошлом Роденштока, поставившие под сомнение его репутацию. В довершение всего исключительное везение Роденштока, постоянно находившего редкие и дорогие вина в ходе путешествий, начало вызывать подозрения.

Элрой отвез купленные Кохом бутылки французскому физику Филиппу Юберу, который использовал слабое гамма-излучение для датировки вина без вскрытия бутылок. Подобно радиоуглеродному анализу, этот метод учитывает атмосферные изменения, связанные с испытаниями ядерного оружия. До взрыва первой атомной бомбы в 1945 г. в атмосфере отсутствовал радиоцезий (137Cs). Он является продуктом ядерного распада. Как и в случае с углеродом, виноградная лоза поглощает этот изотоп из атмосферы и накапливает его в своих тканях, включая и сам виноград. Поэтому вино, произведенное после 1945 г., неизбежно будет содержать 137Cs, а произведенное до ядерных испытаний – не будет. Результат анализа бутылок Коха на радиоцезий оказался отрицательным. Вино было изготовлено не позднее 1945 г.

После этого Элрой обратился к вышедшим на пенсию после работы в ФБР эксперту по инструментам и эксперту по стеклу, чтобы разобраться с гравировкой на бутылках. К тому моменту один журналист раскопал, что сам Томас Джефферсон вместо точки разделял свои инициалы двоеточием – Т: Дж. Так что гравировка могла стать важной уликой. Эксперты пришли к выводу, что гравировки слишком идентичны, чтобы их можно было выполнить доступными во времена Джефферсона средствами, а именно медным колесом на ножном приводе. Толщина линий должна была быть неравномерной, но они были совершенно одинаковыми. Кох выдвинул гражданский иск против Роденштока, но тот сослался на то, что, находясь в Германии, он не подпадает под юрисдикцию суда США, и отказался выступить ответчиком. Поэтому в мае 2010 г. суд вынес заочный приговор и постановил, что Роденшток обязан выплатить Коху $600 000 в качестве возмещения ущерба. Позднее Кох подал в суд на аукционный дом Christie's, но судья отклонил иск, поскольку срок давности по делу уже истек.

Кох и теперь продолжает свой крестовый поход против фальсификаторов элитных вин. Он нанял экспертов для проверки своей обширной коллекции в 12 000 бутылок, из которых от 400 до 500 экземпляров оказались поддельными. В 2013 г. Кох выиграл дело по иску, поданному им еще в 2007 г. против миллиардера Эрика Гринберга. Кох обвинил Гринберга в том, что тот сознательно продал ему поддельное вино – 24 бутылки винтажного бордо на сумму $300 000. Сделку проводил аукционный дом Zachys в 2005 г. Вначале суд присудил Коху $12,4 млн в возмещение ущерба, однако позднее федеральный судья снизил сумму компенсации до $1 млн. Судья принял во внимание тот факт, что Кох уже получил компенсацию по отдельному иску, выдвинутому против аукционного дома. После этого судья снизил также сумму покрытия штрафных убытков с $12 млн до $711 622, аргументируя это тем (в нашем вольном пересказе), что изначальный приговор был слишком суров, учитывая отсутствие в этом деле реальных пострадавших, помимо кошельков миллиардеров.

Кроме того, Кох выдвинул иск к уроженцу Индонезии Руди Курниавану, известному в Калифорнии транжире и любителю дорогих вин, и выступил с показаниями против него. Курниаван продавал редкие выдержанные вина, вся эксклюзивность которых заключалась на самом деле в том, что готовились они на его собственной кухне. Он брал старые бутылки и смешивал выдержанные вина с молодыми, создавая вполне правдоподобный суррогат, который запечатывался в бутылки и снабжался поддельной этикеткой. Эту деятельность он вел целых восемь лет, пока его наконец не арестовали в 2012 г. Началом его конца послужил случай в 2007 г., когда он пытался продать три магнума «Шато ле Пэн» 1982 г. через аукцион Christie's, но производитель связался с аукционным домом и сообщил, что им подсовывают подделку. В том же году выяснилось, что восемь магнумов «Шато Лафлёр» 1947 г., проданные предприимчивым коллекционером с аукциона в 2006 г., скорее всего, были подделкой, поскольку в 1947 г. указанное винодельческое хозяйство произвело всего пять магнумов. Позднее, в 2008 г., Курниаван пытался продать несколько бутылок, маркированных как «Кло Сен-Дени Гран Крю» и изготовленных якобы винодельческим хозяйством Домен Понсо в различные годы между 1945-м и 1971-м. Глава винодельни сообщил аукционному дому, что Домен Понсо не производил «Кло Сен-Дени» до 1982 г. Кох обнаружил, что немалое количество подделок в его коллекции попало к нему от Курниавана, и подал на него в суд в 2009 г. После проведенного ФБР расследования обвиняемый был арестован. Даже после суда нельзя сказать точно, сколько бутылок 100-долларового вина он превратил у себя на кухне в бутылки по $1000 и затем продал ничего не подозревающим коллекционерам. Многие из его богатых и известных клиентов отказались от участия в процессе – вероятно, из-за чувства стыда. В 2014 г. Курниавана приговорили к десяти годам лишения свободы и уплате штрафа в размере $48 млн, из которых $28,4 млн пошли на компенсации жертвам его деятельности (Коху досталось $3 млн). Курниаван, некогда известный своим пристрастием к дорогим винам, экстравагантным обедам и богемному образу жизни, теперь получил славу первого американца, отбывающего срок за торговлю поддельными винами.

Не остановившись и на этом, Кох выдвинул иск против нью-йоркского дистрибьютора Acker Merrall & Condit, продавшего ему за два года более 200 бутылок поддельного вина на сумму больше $2 млн. Условия мирового соглашения содержатся в тайне, известно только, что речь идет о значительной сумме.

В мире редких и дорогих вин крутятся очень большие деньги. Объемы продаж относительно невелики, зато цены похожи на номера телефонов. В отличие от Курниавана и Роденштока Гринберг не занимался созданием собственных купажей, и тем не менее ему удалось заработать около $40 млн на подделках, хотя он уверяет, что не знал о сомнительном происхождении вин, которые продавал. По различным оценкам, кухонные купажи Курниавана принесли ему от $20 млн до $75 млн, от которых теперь практически ничего не осталось. Сколько денег принесли Роденштоку его махинации, никому не известно.

Череда скандалов, прогремевших в 2000-х гг., повредила рынку элитных вин. Инвесторы больше не рискуют вкладывать деньги в сомнительный продукт. Миллиардеры получили щелчок по носу. Кох в последние годы занимается судебными тяжбами, вместо того чтобы пополнять свои винные погреба. По его собственным оценкам, у него ушло около $25 млн на судебные издержки. Деньги приходят и уходят, не в них счастье, как говорится. А рынок начал потихоньку восстанавливаться только в 2015 г.

Во всех статьях, посвященных Роденштоку и Курниавану, упоминались роскошные вечеринки и невероятная щедрость хозяев. Те, кто знал их лично, восхищались их познаниями в вине и безупречным вкусом. Эти люди были мастерами купажирования и создавали настоящие шедевры. Разумеется, содержимое бутылок не соответствовало этикеткам, но кто угодно подтвердит, что вино было великолепно. Если рассматривать их случаи в более широком контексте, где невинные младенцы погибают из-за меламина в детской смеси, а в специи намеренно добавляют токсичные вещества, здесь мы имеем дело с элитными преступлениями. Если бы только эти ресурсы можно было пустить на расследование и пресечение по-настоящему зловещих махинаций!

Нет истины в вине

Прежде чем приступить к обсуждению вековых способов фальсификации вина и методов выявления подделок, давайте обратимся к основам и вспомним, как его производят. Ведь для того, чтобы правильно поставить задачу в криминалистике, нам нужно знать наш продукт.

Существует более 10 000 разновидностей винограда, и большинство их них являются сортами вида Vitis vinifera или, реже, Vitis labrusca. Сортовым называется вино, сделанное преимущественно из винограда одного сорта – например, каберне совиньон или пино гри. Дело осложняется тем, что у многих сортов винограда имеются «клоны». Со временем лоза накапливает мутации, и некоторые из них могут привести к появлению винограда исключительного качества или развитию какого-либо ценного свойства. Это свойство можно передать c помощью черенка, срезанного с исходной лозы и являющегося носителем той же ДНК и, следовательно, интересующей нас мутации. Так, у популярного винограда сорта шардоне имеется по меньшей мере 34 полученные таким способом клональные разновидности. Итак, если срезать с лозы древесный черенок и вырастить его, мы получим клон, или клональную разновидность. А если с той же лозы взять семечко и вырастить из него новую лозу, мы получим новый сорт, поскольку выращенная лоза будет генетически отличаться от старой и содержать генетический материал второго родителя.

Предположим, у нас есть некий сорт винограда. Ягоды этого сорта могут отличаться друг от друга по вкусу в зависимости от типа почвы, климатических условий и даже конкретного сезона. После того как из ягод отжали сок, он либо фильтруется, либо оставляется вместе со шкурками и затем начинает бродить. После выбраживания вино выдерживается в дубовых бочках или чанах из нержавеющей стали. Бочки могут быть изготовлены из различных разновидностей дуба в зависимости от страны, где происходит дело. Перед заливкой вина бочки подвергаются обжигу – внутрь бочки помещают источник пламени, который воздействует на древесину, насыщая ее различными ароматами. Эти ароматы – дыма, специй, ванили, табака и сигар – затем могут перейти к вину. Существует три степени обжига бочек – легкая, средняя и сильная – в зависимости от того, какое вино будет в них выдерживаться. В процессе первого брожения сахара в виноградном соке преобразуются в спирт. Многие вина (в основном красные, но также некоторые белые) проходят через второе брожение, в ходе которого терпкая яблочная кислота превращается в более мягкую молочную кислоту, придающую вину сливочную нотку. Некоторые вина подвергаются и третьему брожению. К примеру, игристые вина могут бродить и три, и даже четыре раза, пока сахар и дрожжи не придадут им необходимую консистенцию.

Таким образом, в формировании конечного продукта участвует множество переменных: вкус и качество исходного винограда, а также вкусовые и ароматические соединения, которыми насыщается вино в процессе выдержки. В зависимости от происхождения и условий выдержки вино может стоить менее $7000 или более $15 000 за бутылку. Такой разброс цен неизбежно создает возможности для получения незаконной прибыли, а естественные вариации самого продукта позволяют творчески мыслящим преступникам незаметно обходить правила. Виноделие – это тонкое искусство, и, хотя в основе его лежат одни и те же процессы, именно от профессиональных секретов зависит, признают ли вино шедевром или сочтут, что винодел потерпел полный провал (либо вино станет одним из множества коммерческих товаров, располагающихся на шкале между этими крайностями). В создании вина человек и природа принимают равное участие, и, если кто-то из них не справился с задачей, очень трудно устоять перед искушением слегка подправить результат. Чаще всего мошеннические действия являются следствием простого желания спасти загубленную партию вина.

За те 9000 лет, что мы занимаемся сбраживанием виноградного сока, человечество многому научилось, в том числе и приемам, позволяющим дотянуть неудачное вино до приемлемого качества. Среди древних виноделов это было вполне обычной практикой. В Африке вкус вина было принято смягчать гипсом или известью. Греки оживляли вино, добавляя в него гончарную глину, мраморную пыль, соль и морскую воду. По всему Средиземноморью, где длительное хранение вина представляло собой проблему (хотя неясно, был ли тому причиной климат или склонность к чрезмерным возлияниям), глиняные сосуды покрывали изнутри смолой, которую добавляли и в само вино с целью продлить срок его хранения. Этот метод все еще применяется при изготовлении рецины – греческого смоляного вина. Однако все перечисленное можно считать вполне полезными добавками, в крайнем случае творческой переработкой продукта. За всем этим не стоит ни преступного умысла, ни корыстной цели.

Римляне добавляли свинец в кислое вино, чтобы подсластить его и не дать ему окончательно испортиться. Свинец обладает сладким вкусом (не стоит сейчас откладывать книгу и бросаться на поиски свинцовых предметов, чтобы лизнуть их и убедиться в нашей правоте), но, кроме того, он ядовит. Римляне этого не знали, и яд постепенно накапливался в их организмах. Сначала отравление проявлялось в виде болей в животе и запоров, затем начинали болеть мышцы и суставы. Жертвы отравления имели трудности с концентрацией внимания, страдали потерей памяти и головными болями. У них немели конечности, они теряли дар речи, способность к продолжению рода и со временем умирали. О вреде свинца никто не догадывался до конца XVII в., но и после этого его продолжали добавлять в вино. Уже в XVIII в. налоговые инспекторы Франции обратили внимание, что в Париж в огромных количествах привозят прокисшее вино. Из него вполне законным путем изготавливали уксус, но объемы вина на входе значительно превышали объемы уксуса на выходе. Виноторговцы регистрировались как торговцы уксусом, чтобы ввезти в город испорченное вино, а затем добавляли в него глёт (минерализованная форма оксида свинца) и продавали его как обычное вино. Сознательное добавление ядовитого вещества с целью получения прибыли: здесь налицо и преступные намерения, и незаконная прибыль.

Массовую гибель виноградников во Франции в конце XIX в. из-за нашествия филлоксеры можно привести в качестве примера случая, когда природа потерпела неудачу в своей части винодельческого процесса. Было уничтожено около 2,5 млн га французских виноградников, и для не слишком щепетильных виноделов это стало стимулом к проявлению творческой инициативы. Без сомнения, даже самых честных производителей отчаяние могло толкнуть на кривую дорожку. Они закупали греческий изюм и готовили из него изюмное вино, которое выдавали за виноградное. Из второй, третьей и четвертой выжимки винограда изготавливали водянистые вина, в которые для улучшения цвета добавляли краситель фуксин, содержащий мышьяк. Виновата ли природа или человек, но результатом этих действий становилось некондиционное вино, очень нуждавшееся в «доработке». Разумеется, на этикетке этого не напишешь. Поэтому мошенничество продолжалось, несмотря на многочисленные законы, направленные на его пресечение.

Некоторые события, произошедшие в начале XX в., помогли восстановить подорванное доверие и уважение к виноделию. Исследования ученых, в том числе Луи Пастера, сделали винодельческое искусство более управляемым и стабильным, поэтому необходимость использовать сомнительные ингредиенты для маскировки неудач отпала. Система контроля подлинности происхождения (фр. appellation d'origine contrôlée, AOC), официально введенная во Франции в 1935 г., способствовала пресечению махинаций с географическим происхождением вина. Отныне украшать этикетку словом «Бордо» могли только виноделы из Бордо. Кроме того, система подразумевала строгие правила и для других параметров. В дополнение к этому потребители стали более искушенными и уже не так легко поддавались на обман.

И все же, как мы имели возможность убедиться, скандалы случаются до сих пор и по всему миру, во всех сегментах винного рынка. Мы уже поведали несколько историй из мира элитных вин, которые продаются на аукционах и через специальных брокеров. Цены на этом рынке подвержены волатильности. На химической конференции, организованной британским правительством в 2014 г., Джефф Тейлор, винный эксперт компании Campden BRI, предоставляющей научные и технические консультации и услуги в пищевой промышленности, объяснил причины этой волатильности на одном гипотетическом примере. «Шато Лафит» 1982 г. – одно из пяти лучших вин в мире – может стоить до £19 000 за ящик; «Шато Лафит», изготовленное годом позднее, стоит около £3000 за ящик. Не правда ли, стимул заменить цифру 3 на 2 в дате на этикетке вполне очевиден? Поиск в базе данных Wine-Searcher одного из самых знаменитых вин в мире, «Романе-Конти Гран Крю» 1990 г., выдает среднюю цену за бутылку около £13 000. А бутылка «Эшезо Гран Крю», которое производится в том же винодельческом хозяйстве, стоит в среднем £900 за бутылку. С аналитической точки зрения эти вина очень похожи, чего нельзя сказать о цене на них.

На массовом рынке мошенничество тоже процветает. Речь идет о винах, за которые рядовой потребитель, не купающийся в золоте, готов заплатить от £5 до £20. В основном это сортовые вина. Их цена невысока по сравнению с элитными винами, зато разница с лихвой окупается объемами продаж. Австралийский красный купаж продается в супермаркетах по £3,5 за бутылку. Напишите на этикетке, что это шираз, – и его цена удвоится. Мошенник везде найдет способ заработать.

В дешевом сегменте масс-маркета можно встретить предложения, подкупающие своей дешевизной, особенно в винных магазинах и несетевых супермаркетах. Три бутылки за £10? В 2011 и 2012 гг. вино под названием Jacob's Creek продавалось в независимых алкогольных магазинах по всей Великобритании за какие-то £2. Однако внимательное изучение этикетки на обратной стороне сразу выдавало его с головой. Там было написано «Сделано в Австрлии». Ох уж эти опечатки! Некоторые из напитков, продающихся по копеечным ценам, скорее всего, даже не являются вином. Содержание алкоголя в них невысоко, поэтому за них не нужно платить высокие пошлины. Джефф Тейлор из Campden BRI называет эти напитки «ароматизированными винными продуктами».

Помимо подмены этикеток, в наши дни существуют и другие формы мошенничества с вином, потенциально более опасные. В 1985 г. некоторые австрийские винодельни добавляли в свою продукцию диэтиленгликоль (один из компонентов антифриза) в качестве подсластителя, чтобы имитировать вкус вина, изготовленного из позднего винограда. Как это нередко происходит, затем вино экспортировалось наливом и разливалось в других странах, в данном случае главным образом в Германии. При этом на первое мошенничество наслаивалось второе, поскольку при розливе немецкий производитель тайком подмешивал к австрийскому вину вино местного производства, так что диэтиленгликоль оказывался в бутылках, на этикетке которых страна происхождения значилась либо как Германия, либо как Австрия. Все это выяснилось в ходе плановой проверки немецкого вина. И на немецких, и на австрийских производителей были наложены штрафы, а кроме того, эта история нанесла серьезный ущерб винной промышленности Австрии, поскольку многие страны запретили ввоз австрийского вина. Содержание диэтиленгликоля в вине было незначительным, так что для серьезного проявления симптомов отравления пришлось бы выпить несколько десятков бутылок.

На следующий год в винном скандале оказалась замешана Италия. В середине марта на северо-востоке страны начали заболевать люди. К началу апреля 17 человек умерли и 60 были госпитализированы. Причина заключалась в вине, в которое был подмешан метиловый спирт, также известный как метанол. Он используется в промышленности главным образом для синтеза различных химических веществ, включая антифриз, различные виды топлива и растворители. Он может присутствовать в натуральном вине в незначительной концентрации, но в этом случае, как выяснилось, четыре крупных итальянских производителя добавляли его в некачественные вина, чтобы увеличить содержание алкоголя. Тесты показали, что допустимое содержание метанола было превышено в 10 раз. Вино продавалось оптовыми партиями, после чего разливалось по бутылкам и поставлялось в супермаркеты. Мошенничество было раскрыто после того, как умерли три человека, употребившие большое количество вина одного и того же производителя. Результатом этого скандала стала смерть 24 человек и обвал экспортного рынка итальянских вин. Единственный плюс, который можно увидеть в подобных инцидентах, заключается в том, что они заставляют власти ужесточить нормы и правила, что и произошло в Италии, Германии и Австрии в результате описанных событий.

Холистический подход к мошенничеству с вином

Как же выявить подделку? Короткий ответ такой: это сложно. Это требует холистического подхода, ключевым элементом которого является доскональное знание продукта. И в случае вина это даже более важно, чем в случае любых других продуктов и напитков.

Если говорить о научном анализе, то можно использовать сложные тесты, помогающие оценить в составе вина летучие и ароматические соединения, минералы и микроэлементы. Однако это далеко не всегда помогает уличить мошенников, потому что в процессе естественной (и законной) эволюции вино может приобрести множество различных свойств, тогда как другие свойства или маркеры могут пропасть.

Анализ устойчивых изотопов углерода, водорода и кислорода в воде и этаноле, входящих в состав вина, можно использовать для датировки его производства при условии, что точно известен регион происхождения, поскольку погодные условия оказывают значительное влияние на исследуемые характеристики. Сочетание анализа устойчивых изотопов с оценкой состава микроэлементов позволяет отследить вино до конкретного холма в конкретном департаменте Бургундии. Эти методы являются важнейшим средством контроля за соблюдением законов и правил, регламентирующих качество и маркировку вин в соответствии с их географическим происхождением.

При этом не существует теста, способного определить сортовое происхождение вина, никакого датчика, который можно было бы засунуть в бутылку, чтобы убедиться, что вино в ней действительно сделано из винограда сорта каберне совиньон. Хотя попыток было сделано немало. Ученые пытались извлечь из образцов остатки ДНК и использовать маркеры для опознания сорта винограда, но не слишком в этом преуспели. В Австралии в настоящее время проводится большое исследование с целью выяснить, целесообразно ли использовать инфракрасную спектроскопию (о которой мы говорили в предыдущей главе) для установления подлинности вина. К примеру, ученые пытаются составить профиль, отличающий испанский темпранильо от австралийского{66} или австралийский шардоне от австралийского рислинга{67}. Однако в настоящее время эти методы не могут получить широкого применения, поскольку исследователи изучали лишь определенные вина из определенных регионов.

Органолептический тест, описанный нами в главе 3 и применяемый для оценки оливковых масел, остается одним из самых надежных методов проверки вина. Как правило, он используется в целях контроля качества и определения недостатков вина – к примеру, затхлого привкуса, возникающего из-за присутствия трихлоранизола. Однако, к сожалению, органолептический тест едва ли можно использовать в качестве доказательства в суде.

Кроме того, у всех перечисленных методов имеется один большой недостаток: требуется открыть бутылку. Как вы догадываетесь, мало кто готов поступить так с бутылкой редкого выдержанного вина, за которую ему пришлось выложить небольшое состояние. Именно поэтому для установления подлинности дорогих вин пользуются чем угодно, кроме собственно содержимого бутылки.

Иногда все очень просто: не сходятся цифры. Количество прокисшего вина, ввезенного в Париж, и количество произведенного уксуса. Количество магнумов «Шато Лафлёр» 1947 г., произведенных винодельческим хозяйством, и количество проданных магнумов. В 2000 г. один итальянский дистрибьютор «Сассикайи» – престижного итальянского вина стоимостью более $200 за бутылку – заподозрил неладное, обнаружив в продаже большое количество бутылок урожая 1994 и 1995 гг. Налоговая полиция, в задачи которой входит борьба со всеми видами мошенничества, взялась расследовать этот случай. Специалисты службы отследили подделки до неаполитанских фальсификаторов, уже известных своими прежними подвигами. Этикетки на настоящих бутылках имели тиснение и более яркий рисунок, чем на поддельных. Итальянская полиция конфисковала 16 000 бутылок фальшивой «Сассикайи» и арестовала двоих подозреваемых в их изготовлении.

Джефф Тейлор (винный эксперт Campden BRI) давал консультации по нескольким делам, связанным с подделкой вина. В своей работе он прибегает к химическому анализу, но также подчеркивает важность хорошего знания продукта и наблюдательности. На организованной правительством химической конференции он поделился с публикой историей из своей практики.

Однажды я работал над заказом одного известного производителя шампанского, который заподозрил, что некоторые из его продуктов подделывают. К счастью, этот производитель придерживается определенного стиля в изготовлении своих вин. Будущее шампанское проходит первое брожение, в результате чего получается базовое вино, которое смешивают с сахаром и дрожжами и разливают по бутылкам, где происходит второе брожение. Некоторые шампанские дома модифицируют базовое вино, подвергая его малолактической ферментации, которая смягчает вкус и делает его более сливочным. Но мой заказчик не прибегает к этой процедуре. Вот тут-то мне и пригодилось хорошее знание продукта. Благодаря ему мы целенаправленно искали в образцах молочную кислоту, которую не должен содержать подлинный продукт. Это был первый признак подделки. Второй заключался в том, что шампанское моего заказчика всегда запечатывается очень хорошими пробками. Как правило, для этого используется натуральная пробка, состоящая из двух или трех дисков, которые соприкасаются с содержимым бутылки. Эти диски сделаны из пробки высочайшего качества. В зависимости от уровня вина мой заказчик всегда запечатывает бутылки пробками из двух или трех дисков. А те подозрительные образцы, которые мы исследовали, были запечатаны пробкой из агломерата (мелких кусочков пробки, склеенных между собой) и только одного диска. Таким образом, для раскрытия этого дела мы использовали как аналитическую химию, так и наблюдение.

В другом деле Тейлор вывел мошенников на чистую воду благодаря тому, что они использовали символ обратного эпсилона (знак, близкий к э) при маркировке бутылок[5]. Дело в том, что этот символ начали применять только в 1980-х гг., а подделку пытались выдать за вино начала XX в. Кроме того, стекло было слишком качественным, для того чтобы быть изготовленным в то время.

Некоторые вина запрещены к экспорту наливом, и знание об этом тоже может помочь не стать жертвой обмана. К примеру, риоха разливается только в Испании, поэтому не покупайте бутылку, если маркировка на ней говорит о том, что вино было бутилировано в другой стране. В общем, борьба с мошенничеством в винной индустрии требует комплексного подхода к сыскному делу.

С другой стороны, в целом эта сфера регулируется достаточно строго, и действующие в ней законы были специально составлены так, чтобы противодействовать мошенникам. Виноделы гордятся своей профессией и на многое готовы пойти, чтобы защитить свою репутацию. Потребители со своей стороны могут лишь вооружиться знаниями для собственной защиты. Как и всегда, первое правило простое: вы получаете то, за что платите. С подозрением относитесь к слишком дешевым предложениям (ниже $8). Даже если в бутылке окажется вино, едва ли оно порадует вас своим вкусом. Но по крайней мере не причинит большого вреда. Если вам повезло и вы можете позволить себе покупать редкие и эксклюзивные вина, то, прежде чем сделать инвестицию, проведите небольшое исследование. Если вы сами не обладаете достаточными познаниями, лучше немного переплатить и привлечь к покупке того, кто ими обладает. Всем остальным совет такой: читайте этикетку, изучайте ее на предмет опечаток и прочих подозрительных признаков и, что важнее всего, если нашли удачное вино – покупайте целый ящик!

Самый сок!

Рынок соков в США оценивается приблизительно в $33 млрд в год. Каждые пять лет в СМИ прокатывается очередная волна увлечения соками, превознесения антиоксидантных свойств одного и немыслимой концентрации витаминов в другом. Размах этого бизнеса так велик, что существуют отдельные магазины, продающие исключительно соки. Стоит посетить один из них, чтобы поразиться царящей там атмосфере здоровья. Энергичные, свежие лица продавцов за прилавком. Бодрая музыка и радостное жужжание блендеров и соковыжималок. Стены украшены яркими плакатами с изображением экзотических фруктов со всего света. На прилавках высятся горы свежих овощей и фруктов. Небольшой островок пырея на прилавке так и кричит покупателям, что их день станет лучше, если они отведают идеальный микс из ягод асаи, клубники, малины, банана и йогурта с добавкой женьшеня, двойной добавкой пырея и посыпкой из семян чиа. Впрочем, не все могут позволить себе такой эксклюзив, поэтому большинство приобретает соки в супермаркете, считая, что это полезная альтернатива газированным напиткам. При этом каждый год в СМИ появляются сообщения о том, что соки не так уж и полезны и что они чаще, чем многие другие продукты, становятся объектом фальсификации.

Но прежде чем приступить к делу, давайте составим краткий словарик терминов, используемых при производстве соков. Приступив к написанию этой главы, мы чуть не заблудились в этих дебрях, а потому предлагаем вам небольшой ликбез по основным терминам, как их определяет Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН.

Возьмем для примера самый популярный сок – апельсиновый. Только в США ежегодно выжимают около 30 млрд апельсинов, чтобы приготовить напиток, богатый витамином С и составляющий половину всего рынка соков. Одно только это может сделать его мишенью для преступников. Самые типичные примеси – вода, сахар, вода от промывки жмыха и более дешевые соки. Все это довольно невинно по сравнению с некоторыми веществами, о которых мы говорили на страницах этой книги.

Добавление воды, особенно при восстановлении сока из концентрата, является самым очевидным способом немного увеличить его объем. Но эту уловку очень легко выявить. Измерение по шкале Брикса при помощи обычного рефрактометра позволяет определить общее содержание сахара: 1 °Bx соответствует 1 г сахарозы на 100 г жидкости. Если просто разбавить сок водой, то содержание сахара снизится, а Кодекс Алиментариус содержит очень жесткие нормы значений по шкале Брикса для каждого типа сока на рынке. Поэтому мошенникам приходится добавлять в разбавленный сок еще и сахар.

И вот тут все становится уже не столь невинным. Во-первых, фрукты, которые мы употребляем в пищу, в ходе селекции стали неестественно сладкими. В ходе исторического развития люди сознательно отбирали те виды, которые дают более сладкие плоды, потому что они вкуснее. В течение сотен лет мы совершенствовали эти виды, отбирая растения с самыми сладкими плодами. В результате фрукты, полученные от культурных растений, содержат гораздо больше сахара, чем плоды диких растений. На это обратили внимание смотрители зоопарков, ежедневно кормившие животных, главным образом приматов, «человеческими» фруктами. Животные демонстрировали тревожность и беспокойное поведение: гиперактивность, неспособность к концентрации внимания, агрессию. Картина, знакомая каждому учителю начальных классов. После того как в рационе уменьшили количество фруктов и заменили их овощами, все симптомы как рукой сняло. Поэтому смотрители зоопарков связали такое поведение с повышенным содержанием сахара во фруктах, предназначенных для питания людей. В соке концентрация сахара еще выше, поскольку из сока удаляют почти всю мякоть и клетчатку. Добавьте к этому сахар, который мошенники подмешивают в сок, чтобы замаскировать лишнюю воду, – и этот напиток не покажется вам таким уж полезным. Порция смузи из граната, черники и ягод асаи объемом 250 мл может содержать столько же сахара, сколько и банка колы объемом 330 мл.

Чтобы скрыть тот факт, что сок был разбавлен водой, в него могут добавить любой вид сахара: тростниковый, кукурузный или свекловичный. Высокофруктозный кукурузный сироп (HFCS), о котором мы рассказывали в главе 2 в связи с подделкой меда, служит еще одним дешевым подсластителем, который могут добавлять в сок (а также во многие другие продукты питания). Этот сироп гораздо дешевле тростникового сахара и содержит то же количество калорий, но иначе усваивается организмом. Недавние исследования показали, что уже после двух недель ежедневного потребления продуктов, в которых содержится высокофруктозный кукурузный сироп, возрастает риск развития сердечных заболеваний и даже диабета, а также поражения печени. К счастью, и сахарный тростник, и кукуруза относятся к растениям типа С_4, и метод анализа устойчивых изотопов поможет нам определить, присутствуют ли в соке соответствующие сахара. К несчастью, свекла относится к растениям типа С_3, поэтому для фальсификации сока мошенники чаще всего выбирают именно свекловичный сахар.

Чтобы выявить присутствие свекловичного сахара в апельсиновом соке, мы все же можем использовать метод устойчивых изотопов, просто оценивать мы будем не углерод, а водород и кислород. Более тяжелые изотопы водорода и кислорода чаще встречаются в грунтовых водах жарких регионов, где выращивают цитрусовые, нежели в средней полосе, где растет свекла. Мы возвращаемся к идее изотопного отпечатка, который оставляет определенная местность. Ученые из Университета Майами и Калифорнийского университета исследовали сахарозу, выделенную из апельсинов, и сравнили ее с сахарозой, выделенной из свеклы. Оказалось, что различить источник сахарозы по содержанию устойчивых изотопов не составляет труда{68}. И в самом деле, поскольку апельсины могут расти далеко не везде, их изотопный отпечаток оказался почти одинаковым во всех исследуемых образцах. Ученые пришли к выводу, что с вероятностью 99,99 % значения устойчивых изотопов в составе сахарозы, извлеченной из апельсинов, окажутся в рамках определенного диапазона. Значения устойчивых изотопов в составе свеклы несколько более вариативны, потому что регионы ее произрастания гораздо шире. Свекла, выращенная в холодных регионах, содержит меньше тяжелых изотопов, чем свекла, выращенная в более теплой местности. Поэтому в составе апельсинового сока проще выявить сахар из свеклы, выращенной в холодных регионах. Парадоксально, но факт: мошенники должны убедиться, что их не обманули с происхождением свеклы, из которой изготовлен сахар, а иначе их самих могут поймать! Хочется надеяться, что в этом абзаце мы не сообщили фальсификаторам новой информации.

Помимо воды и сахара, в дорогие соки могут добавлять более дешевые, все с той же целью увеличения объема. Так, в апельсиновый сок нередко тайком добавляют грейпфрутовый. К счастью, эти два цитруса содержат разные флавоноиды (растительные пигменты). Основным флавоноидом в составе грейпфрута является нарингин, который не только отвечает за горьковатый привкус фрукта, но и может оказывать нежелательное воздействие при приеме некоторых лекарств, усиливая или, наоборот, уменьшая их всасываемость в кишечнике. Основной флавоноид апельсина – гесперидин. Для разделения смеси на компоненты, а значит, и для выявления примеси грейпфрутового сока в апельсиновом подходит метод HPLC. Однако недавно для установления подлинности соков начали применять другой метод – не новый, но очень действенный. Это флуоресцентная спектроскопия. Очень упрощенное объяснение этого метода звучит так: свет от ксеноновой лампы направляется на образец подозрительного сока сквозь специальный фильтр, с постепенным увеличением длины волны. Часть света поглощается образцом (как и при других разновидностях спектроскопии), и молекулы сока переходят в возбужденное состояние. Определенные молекулы, возбужденные световым излучением, начинают флуоресцировать (испускать свет), причем мощность этого излучения ниже (а длина волны больше), чем мощность поглощенного излучения. Это излучение рассеивается в разные стороны и измеряется специальным детектором, помещенным там, где ему не будет мешать возбуждающий световой луч. Апельсиновый и грейпфрутовый сок содержат разные флуорофоры (флуоресцирующие соединения), которыми, скорее всего, являются уже знакомые нам флавоноиды. И HPLC, и методы спектроскопии используются для исследования различных соков на наличие более дешевых примесей, поскольку все эти способы основаны на одном и том же принципе: выявлении определенных химических соединений, уникальных для каждого вида растений.

Еще одна распространенная практика – разбавление соков водой от промывки жмыха. После первого отжима мякоти в некоторых везикулах плода все еще остается некоторое количество сока. Поэтому жмых промывается таким образом, чтобы извлечь до 90 % этого остаточного сока. Получившаяся жидкость имеет более бледный цвет, сильнее горчит, а потому считается менее качественным продуктом – другими словами, это не сок. В США разрешено добавлять воду от промывки жмыха в замороженный концентрат, изготовленный из тех же плодов, но не в другие виды сока. Если же этого не произошло, из нее могут изготовить концентрат и упаковать для последующей продажи в качестве фруктовой массы или экстракта, служащих недорогим сырьем для изготовления сокосодержащих напитков (не путать с соками!).

Производителям запрещено подмешивать в сок воду от промывки жмыха, и тем не менее они постоянно делают это, а заодно добавляют лимонную кислоту, сахар, аминокислоты и даже микрочастицы металлов в попытке имитировать химический состав чистого апельсинового сока. Но как же отличить сок первого отжима от этого суррогата? Проводились специальные исследования для поиска того спасительного химического соединения, которое позволит легко отличить настоящий сок от сока, разбавленного водой от промывки жмыха. Первым кандидатом на роль такого соединения является диметилпролин (аналог аминокислоты под названием пролин), поскольку он характерен для воды от промывки жмыха{69}. Однако Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов в США решило взять дело в свои руки и обязало всех производителей штата Флорида добавлять специальное диагностическое соединение в жидкости, полученные в результате промывки жмыха. Здесь использован тот же принцип, который лежит в основе цветового маркирования отходов производства на птицеперерабатывающих комбинатах. В воду от промывки жмыха добавляется небольшое количество бензоата натрия (разрешенный консервант, известный в Европе под кодом E211). Добавление этого консерванта в апельсиновый сок запрещено, и его присутствие легко выявляется методом HPLC. Таким образом, если в составе сока есть бензоат натрия, значит, в него добавили воду от промывки жмыха. Хотя остается вопрос: что опаснее для здоровья – консервант, добавленный специально для выявления мошенничества, или немного натуральной мякоти в вашем соке?

Кроме того, существует проблема неверной маркировки фруктовых соков (и как раз здесь нам пригодится составленный ранее словарик). Восстановленный сок (сделанный из концентрата) могут выдавать за сок прямого отжима, потому что последний стоит дороже. Для анализа летучих органических соединений с долей успеха применялась газовая хроматография, поскольку любая обработка сока – к примеру, пастеризация – влияет на эти соединения и помогает отличить сок прямого отжима от восстановленного. Однако, как уже упоминалось ранее, любые натуральные продукты подвержены значительным естественным вариациям, и апельсиновый сок не исключение. Чтобы составить химический отпечаток того или иного вида сока, требуется проанализировать 16 различных соединений, поскольку, если учитывать естественные колебания, одного соединения для различения явно недостаточно. Но даже если бы существовал простой и однозначный тест, такие виды мошенничества, не несущие никакого риска для здоровья, едва ли когда-нибудь окажутся в приоритете. Лучший способ уберечь себя от всего этого – предпочесть соку свежий фрукт, который к тому же содержит полезную клетчатку!

Впрочем, существуют и другие махинации с соком, гораздо менее безобидные. Многие производители добавляют в свой продукт незаявленные ингредиенты, представляющие потенциальную угрозу человеческому здоровью. В 2011 г. в центре скандала оказались соки и спортивные напитки, в которые тайваньские производители добавляли запрещенные замутнители. Сами по себе замутнители являются разрешенной пищевой добавкой, помогающей соку сохранять форму эмульсии – другими словами, оставаться непрозрачным. Самые распространенные натуральные замутнители – пальмовое масло и цитрус. Однако в 2011 г. обнаружилось, что производители замутнителей на Тайване использовали в своей продукции химикат ди-(2-этилгексил) – фталат (DEHP), причем руководствовались они не только его дешевизной, но и тем, что он, в отличие от традиционных замутнителей, имеет еще и свойства консерванта. Это вещество является распространенным пластификатором и используется для того, чтобы сделать изделия из пластмасс, в том числе ПВХ, более пластичными. Согласно некоторым отчетам, пластификаторы годами использовались при изготовлении продуктов питания – спортивных напитков, фруктовых соков, чаев, фруктовых джемов и желе, а также (по иронии судьбы) БАДов, и это оставалось незамеченным. Как и некоторые другие фталаты, ди-(2-этилгексил) – фталат нарушает работу эндокринной системы и влияет на выработку половых и тиреоидных гормонов, репродуктивную функцию и развитие нервной системы.

Скандал разразился после того, как Тайваньское управление по надзору за качеством продуктов и медикаментов (Taiwan's Food and Drug Administration) совершенно случайно обнаружило ди-(2-этилгексил) – фталат в пробиотической пищевой добавке. Затем это вещество стали находить в различных продуктах, совершенно никак между собой не связанных. Его обнаружили в 22 880 кг соков, фруктовых джемов, сиропов, фруктовых и йогуртовых порошков, почти полумиллионе бутылок спортивных напитков, ароматизированных соков и искусственных чайных напитков, а также в 133 887 упаковках пробиотических порошков{70}. Министерство здравоохранения (Department of Health, DOH) Тайваня инициировало поиски общего для всех этих продуктов ингредиента, и постепенно все ниточки привели к одной парфюмерно-химической компании, занимавшейся поставкой эмульгаторов. К концу месяца удалось выявить еще одну парфюмерно-химическую компанию, которая более десяти лет использовала в качестве замутнителя другой опасный фталат, а именно диизононилфталат (DINP). Эти два поставщика обслуживали в общей сложности 119 предприятий, добавлявших токсичный замутнитель в 371 продукт. Затем эти продукты экспортировались в 22 страны, включая Австралию, страны континентальной Европы, Великобританию, Канаду, Новую Зеландию, Бразилию и Японию. Тайвань оказался в очень неприятной ситуации. Местные власти поставили в известность ВОЗ и прочие международные организации. В течение последующего месяца правительство ввело обязательную сертификацию всех продуктов в группе риска на отсутствие фталатов, для чего требовалось предоставить образцы продукции для анализа в аккредитованных лабораториях. Наличие этого сертификата являлось обязательным условием для продажи и экспорта указанных продуктов. Правило отменили лишь после того, как все производители отказались от использования пластификаторов.

Скандал со фталатами в Тайване сравнивали с меламиновым скандалом в Китае, однако, по мнению экспертов, власти Тайваня действовали гораздо более открыто и оперативно, чем китайское правительство. В разгар событий они ежедневно выпускали пресс-релизы, а также ужесточили наказание за фальсификацию продуктов питания потенциально опасными веществами. Кроме того, они направили дополнительные ресурсы в больницы по всей стране, чтобы обеспечить людей, пострадавших от употребления токсичных продуктов, возможностью пройти обследование и получить дополнительную информацию. И наконец, власти запустили эпидемиологическое исследование, направленное на помощь пострадавшим.

Всякий, кто когда-нибудь самостоятельно делал свежевыжатый сок, знает, что он хранится всего несколько часов, даже в холодильнике. Из-за окисления он приобретает коричневый оттенок, а затем начинается брожение. Поэтому кажется весьма подозрительным, что сок от ведущих британских производителей, на этикетке которого значится, что он свежевыжатый, может храниться в холодильнике целую неделю, не меняя своего вида и вкуса. Может быть, в него добавляют секретный ингредиент? Иначе почему он так сильно отличается от свежевыжатого сока, приготовленного в домашних условиях? Что-то тут не так.

Градус обмана повышается

Точно так же, как вино и масло, крепкие спиртные напитки подвергаются фальсификации уже очень давно. И если о влиянии самих напитков на здоровье еще можно спорить, то вещества, используемые для их подделки, определенно не пойдут на пользу. Скипидар (эфирное масло, используемое для изготовления красок и лаков), серная кислота (едкая кислота, которую применяют при обработке минералов и производстве удобрений), хлороформ (вещество, которым злодеи в детективных фильмах смачивают носовой платок, чтобы усыпить жертву), изопропиловый спирт и ацетон (растворители) – вот неполный список веществ, которые с той или иной целью добавляются в спиртные напитки для увеличения прибыли.

Чаще всего фальсификации подвергаются спиртные напитки, которые обладают относительно невыраженным вкусом и цветом, – например, водка и джин. В 2011 и 2012 гг. британское Агентство по пищевым стандартам отметило увеличение объемов поддельных спиртных напитков, в особенности водки. В сущности, почти половину (45 %) случаев пищевого мошенничества, зарегистрированных в базе данных агентства в 2012 г., составляла фальсификация спиртных напитков. Рейды, проведенные в Линкольншире в 2011 г., привели к конфискации 88 л поддельной водки, в которую был подмешан изопропиловый спирт – дешевая примесь, вызывающая сильную интоксикацию. Сама водка производилась в условиях полной антисанитарии, хотя это можно считать сущей мелочью по сравнению с тем, что производитель сознательно разливал по бутылкам яд. Симптомы отравления изопропиловым спиртом включают в себя головокружение, боли в животе, рвоту и впадение в кому, а также отказ почек. Симптомы могут проявляться настолько остро, что пострадавшим кажется, будто им в бокал что-то подсыпали, тогда как в действительности виноват сам напиток.

Обычная неароматизированная водка состоит из этилового спирта, воды и иногда небольшого количества сахара. Распознать подделку нетрудно, поскольку в ней всегда присутствуют химические примеси, попавшие из труб и сосудов, которые использовались при ее изготовлении. В магазине стоит избегать неправдоподобно дешевой водки и незнакомых этикеток. Как и всегда, вы получаете именно то, за что платите. Даже на родине водки, в России, может встретиться подделка. Хотя водка в России стоит недорого, многие люди предпочитают домашний самогон, который обходится еще дешевле. В 2005 г. из-за партии поддельной водки, в которой содержался метанол, погибло 25 человек. В общем, сэкономленные деньги не стоят такого риска.

Как мы уже убедились, даже сознательный потребитель, тщательно изучающий этикетки в супермаркете, может стать жертвой обмана. Представьте себе, насколько проще обмануть подвыпившего искателя приключений! Пусть мы понимаем, что не стоит покупать в магазине бутылку слишком дешевого джина, но, если мы оказались в баре, ночном клубе или даже ресторане, наша бдительность притупляется, поскольку находимся вне привычной системы координат.

Крепкие напитки, которые не так легко подделать ввиду их специфического внешнего вида и вкуса, могут подвергаться неверной маркировке, особенно если речь идет о премиальном сегменте. К примеру, в бутылку от односолодового виски Talisker 18-летней выдержки могут налить дешевый купажированный. Или, что более вероятно, вместо дорогого сорта, заказанного вами в ресторане или баре, вам нальют более дешевый. Разумеется, это не нанесет такого вреда здоровью, как поддельная водка, и тем не менее это преступление. В такой ситуации выявить подмену помогут вкусовые и ароматические соединения, характерные для определенных перегонных заводов. Для различения сортов виски можно провести анализ устойчивых изотопов, поскольку их концентрация больше зависит от места, нежели от года производства.

В 2015 г. в Индии разоблачили схему продажи поддельного шотландского виски. Мошенники закупали у старьевщиков использованные бутылки от Glenlivet, Glenfiddich, Ballantine's и других марок дорогого виски и разливали в них дешевый виски местного производства. Рестораны и бары обязаны разбивать пустые бутылки крупных производителей, чтобы предотвратить именно такие случаи, но, очевидно, это делают не все. Ведь продать пустые бутылки старьевщику, заработав лишнюю пару монет, гораздо выгоднее. Как мы уже говорили, подобные схемы основаны на негласной договоренности между сторонами. Без сомнения, старьевщики прекрасно знают, для каких целей употребляются пустые бутылки. А рестораны и бары, покупающие их потом у «дистрибьюторов», прекрасно понимают, что этот Glenfiddich неспроста стоит вдвое дешевле обычной цены. И все молчат, потому что им это выгодно.

Ассоциация шотландского виски (Scotch Whisky Association, SWA) утверждает, что миллионы литров этого поддельного виски даже просачиваются обратно на европейский рынок. С 2009 по 2014 г. европейские регулятивные органы предотвратили ввоз в Европейский союз около 4,5 млн л поддельного виски. Но это только то, что сумели обнаружить. Сколько контрафактного товара мошенникам удалось ввезти, никому не известно. В 2013 г. Ассоциация шотландского виски начала преследование нарушителей прав на товарный знак в 30 странах; только в Индии поступило более 19 заявок. От подделок сильнее всего страдают производители подлинного товара, поэтому им приходится принимать меры по защите своего продукта. Одна из таких мер – защита названия «Шотландский виски». С 2014 г. все предприятия, занимающиеся производством, купажированием, розливом, маркировкой и наливным экспортом шотландского виски, обязаны обратиться в Управление ее величества по налогам и таможенным сборам (HM Revenue and Customs, HMRC) и получить лицензию согласно программе верификации крепких спиртных напитков (Spirit Drinks Verification Scheme). Шотландский виски составляет около четверти всего британского экспорта продуктов питания и напитков, поэтому правительству пришлось принять меры для защиты отрасли от мошенничества.

Печально думать, что даже наши напитки не защищены от фальсификации. Покупая редкое выдержанное вино на аукционе Christie's или наливая себе стакан апельсинового сока за завтраком, мы в равной степени уязвимы для мошеннических действий. Но, как и в случае с другими продуктами, мы можем принять меры самозащиты. Помните: покупая вино и крепкий алкоголь дешево, вы получаете то, за что платите. И даже если по составу эти напитки не окажутся смесью дешевого сырья с растворителем, едва ли они станут источником гастрономического восторга. Избегайте слишком дешевых предложений и выучите симптомы алкогольного отравления. И главное – ешьте больше фруктов!

Глава 9

Как срубить капусты

Слава богу, пока мы можем не опасаться, что в магазине нам подсунут фальшивые помидоры и поддельный шпинат. Впрочем, до написания этой книги мы не подозревали и о том, что в мире уже существуют искусственные яйца и виноград, так что кто знает, чего еще можно добиться, имея правильные ингредиенты. И это не означает, что мошенники совсем ничего не могут сделать с цельными овощами, фруктами и злаками.

В 2015 г. на оптовом рынке в Китае появились расфасованные в ящики мандарины. На боках ящиков крупными зелеными буквами было написано слово AUSTRALIA, а ниже, шрифтом помельче, – sweet fruit[6]. Фоном картинки на боковой стороне был пустынный, слегка расфокусированный луг. А на переднем плане, прямо в фокусе, находились два юных… льва? Что делают львы в Австралии и как они связаны с мандаринами, совершенно неясно, и это стало поводом для расследования. Мандарины, разумеется, оказались китайскими.

Это была лишь одна из многочисленных попыток выдать китайские цитрусовые за австралийские, поскольку последние стоят дороже. Импортные фрукты считаются эксклюзивным товаром в первую очередь благодаря их «чистоте». Между 2010 и 2012 гг. в Китае было зарегистрировано несколько случаев продажи местных апельсинов, кожура которых была натерта канцерогенным красителем судан красный, чтобы они выглядели более спелыми. Плоды снимали слишком рано, чтобы обогнать конкурентов в начале сезона. Затем их либо доводили до зрелости искусственным образом, либо подкрашивали, после чего продавали как продукт производства США или Австралии, так как сезон сбора урожая цитрусовых еще не наступил и потребителям было об этом известно. И хотя краситель, скорее всего, не проникал сквозь кожуру, существовала некоторая вероятность случайного употребления при очистке плодов. Для выявления этой уловки не требовались лабораторные тесты: краситель оставался на руках или, что предпочтительнее, на полотенце, которым плоды вытирали после мытья. Когда разразился скандал, потребители окончательно потеряли доверие к китайским цитрусовым.

Вероятно, эти инциденты поспособствовали росту импорта фруктов из Австралии в Китай: в настоящее время объем импорта австралийских цитрусовых оценивается в $30 млн. И все же австралийские производители обеспокоены, поскольку им, очевидно, совсем не хочется, чтобы их упаковку копировали в целях обмана потребителей, которые покупают китайский продукт, думая, что он австралийский. Ситуация усугубляется тем, что часть подделок продается в другие азиатские страны, пороча репутацию австралийских брендов.

В 2014 г. в Гонконге разразился очередной цитрусовый скандал, когда на рыночных прилавках в Юньлоне обнаружилось 5200 апельсинов с поддельной этикеткой бренда Sunkist. Помимо самих апельсинов, власти конфисковали 100 000 поддельных этикеток. Мошенничество было раскрыто благодаря покупателю, который заметил, что у апельсинов не тот вкус, а кожура слишком толстая. В ответ на его жалобу было начато расследование, по результатам которого были арестованы владелец точки продаж и три продавца.

Фрукты и овощи в цельном виде редко становятся предметом дел о пищевом мошенничестве. Гораздо проще подделать выжатое из них масло или сок, чем красить пастернак в оранжевый цвет в попытке выдать его за морковь. Тем не менее на примере цитрусовых мы имели шанс убедиться, что даже здесь можем стать жертвами обмана. Поводом для этого может стать свежесть продуктов, место или способ их производства.

Принцип консервации

Всякий, кто когда-нибудь пробовал самостоятельно выращивать овощи и фрукты, знает, что этот процесс подвержен естественным подъемам и спадам. Зимой мы с тоской смотрим на корнеплоды, потому что ничего, кроме них, уже не осталось, а летом оказываемся погребены под горами ягод и не знаем, на что еще их употребить. Вполне логичным ответом на желание продлить сезон райского изобилия являются различные способы консервации, изобретенные адептами продовольственной науки.

Некоторые из этих способов, к примеру бланширование, заморозка или маринование, оставляют фрукты и овощи в относительно неизменном виде, другие же меняют их до неузнаваемости – и вот тут-то у мошенников появляется пространство для маневра. В частности, такой продукт, как пюре, – в замороженном или консервированном виде (в том числе для детского питания), нередко становится объектом различного рода махинаций. Так, в абрикосовое пюре подмешивают тыкву, в малиновое – яблоки и сливы, а в дорогие джемы добавляют пюре из более дешевых плодов. Пюре может само по себе служить конечным продуктом, но чаще используется как промежуточное сырье для изготовления пудинга, йогурта, мороженого и выпечки. Таким образом подделки просачиваются во многие сегменты пищевой индустрии.

При анализе консервированных овощей и фруктов на предмет фальсификации используют различные методы. Для выявления примесей других видов на основе анализа ДНК применялся метод ПЦР. Кроме того, для обнаружения специфических химических соединений, характерных для определенных видов растений, в перетертой смеси подходят различные техники хроматографии.

Разумеется, в наши дни консервирование овощей и фруктов нужно не только для того, чтобы пережить голодные времена. Созданная нами глобальная сеть продовольственных поставок подразумевает необходимость перевозить эти сочные и зачастую довольно мягкие плоды на тысячи километров, сохраняя их первозданную свежесть. Поэтому многие фрукты и овощи снимают с растений, не дожидаясь полного созревания. Плоды некоторых растений, проходящие в своем развитии стадию так называемого климактерия, вполне могут дозревать и после снятия. Такие растения производят много этилена, и в конце созревания у них происходит резкий подъем дыхания. К ним относятся яблоки, авокадо, абрикосы, бананы, манго, персики и томаты. Плоды растений, для которых это нехарактерно (в их числе сладкий перец, вишня, цитрусовые, огурцы, виноград, клубника и ананас), не обладают способностью к дозреванию. Попробуйте вспомнить, когда вам в последний раз попадался спелый ананас в супермаркете!

Это различие в физиологии растений можно использовать на благо пищевой промышленности. К примеру, бананы, которые в спелом виде не выдерживают транспортировки, собирают зелеными и длительное время хранят в таком виде. А затем по мере необходимости стимулируют их дозревание, помещая в камеру, заполненную этиленом для ускорения процесса. Тот же этилен используют для улучшения цвета «неклимактерических» фруктов, к примеру цитрусовых. Их кожура меняет цвет с зеленого на оранжевый или желтый, так что они выглядят спелыми, однако, в отличие от бананов, не дозревают. Такие плоды нужно собирать как можно более спелыми, а затем хранить в рефрижераторе и применять к ним прочие методы, замедляющие процесс гниения.

Именно этот пункт – слабое место, где нас могут обмануть. Самый вопиющий случай подобного рода произошел в Бангладеш. В 2014 г. правительство Бангладеш развернуло борьбу против незаконного использования формалина при хранении фруктов. Формалин представляет собой водный раствор формальдегида и получил известность как средство бальзамирования человеческих тел и различных биологических видов. Кроме того, формальдегид встречается в природе как органическое соединение, возникающее при протекании некоторых биологических процессов. В небольших количествах его производят и человеческий организм, и плодовые растения. Однако власти Бангладеш обнаружили, что концентрация формальдегида в фруктах в 1500 раз превышает естественные значения. Оказалось, что плоды манго обрабатывали формалином после сбора, чтобы они лучше переносили транспортировку. Дистрибьюторы, получив очередную партию, избавлялись от плодов, не переживших путешествие, а оставшиеся снова обрабатывали формалином перед отправкой в точки розничной продажи. В некоторых случаях эта процедура повторялась и в третий раз – уже на месте, перед продажей фруктов конечным потребителям.

Вдыхание формальдегида может вызвать раздражение респираторных путей и слизистой оболочки глаз, а также вызвать тошноту, головокружение и головные боли. Считается, что длительный контакт с формальдегидом способствует развитию некоторых видов рака. Последствия употребления формалина вместе с продуктами питания не так хорошо изучены, хотя он встречается в плодах в естественном виде, а следовательно, мы давно и регулярно подвергаемся его воздействию. ВОЗ установила максимальный допустимый уровень ежедневного потребления формальдегида в 0,15 г/кг. Это означает, что человек весом 70 кг должен потреблять не более 10,5 мг формальдегида ежедневно. Некоторые из плодов манго, протестированные в Бангладеш, содержали формальдегид в концентрации 46 ppm (миллионных долей), а это означает, что для достижения установленного лимита потребовалось бы съесть больше одного манго (со средним весом мякоти 250 г).

Использование формалина, без всяких сомнений, незаконно, и злоумышленники, признанные виновными в такой деятельности, могут получить пожизненное заключение. И тем не менее формалин продолжают применять. К счастью, выявить такого рода фальсификацию нетрудно. Можно приобрести портативный прибор стоимостью от £30 до £300, способный измерять (разумеется, с той или иной погрешностью) содержание формальдегида в воздухе. Кроме того, существуют контактные датчики, гораздо лучше подходящие для оценки содержания формальдегида в жидкостях и твердых веществах. Они представляют собой узкие бумажные полоски, которые нужно приложить к исследуемому продукту. Бумага при этом изменит цвет, и результат можно сравнить со справочной таблицей, чтобы определить концентрацию. Это очень напоминает тест на определение pH. Набор из 30 полосок можно приобрести в интернете за £40, и это самый простой способ обезопасить себя.

Помимо нелегального формалина есть и другие, вполне законные средства консервации, которые могут быть использованы для обмана потребителей. Существуют патентованные средства (они классифицируются как технологические добавки), которые ингибируют процесс окисления фруктов и овощей. Мы и сами пользуемся такими средствами: сбрызгиваем лимонным соком яблочные дольки, чтобы они не потемнели, или заливаем в тех же целях очищенную картошку водой. Патентованные технологические добавки могут быть не менее натуральными, чем тот же лимонный сок, и поддерживать свежий вид яблочных долек в течение трех недель. Их не всегда указывают на упаковке, потому что относят скорее к методам обработки, чем к ингредиентам. Эти добавки не несут угрозы здоровью, в отличие от формалина, и все же мы чувствуем, что во всем этом есть какой-то подвох. Вероятно, все дело в том, что большинство людей (да и сами авторы этой книги до начала работы над ней) не знали, что нарезанные яблоки могут так долго храниться, не темнея. Когда мы видим яблочные дольки, нам кажется, что они упакованы относительно недавно – в крайнем случае день-два назад. Так и получается, что обработка продуктов размывает границы между реальностью и нашими представлениями о ней.

В течение последних десяти лет проводилось множество исследований, посвященных применению нанотехнологий в пищевой промышленности, особенно в области консервации продуктов. Мы сейчас говорим не об упаковке, а о добавках к самим продуктам! К примеру, наночастицы серебра обладают антимикробными свойствами и применяются ко многим товарам для предотвращения размножения нежелательных бактерий. В частности, они используются для обработки нижнего белья. Кроме того, наночастицы серебра применялись в качестве пестицидов, а также как покрытие кожуры овощей и фруктов, продлевающее срок хранения. Так, если ростки спаржи обработать наночастицами серебра, они могут храниться в холодильнике до 25 дней, а без соответствующей обработки срок хранения составит всего 15 дней. Также исследования показали, что наночастицы сохраняются на поверхности продуктов даже после многократного мытья, а благодаря своим микроскопическим размерам они могут проникать сквозь кожуру в мякоть плода{71}.

Последствия употребления этих наночастиц в пищу до сих пор не изучены и являются предметом горячих споров. Исследования того, как эти наночастицы распространяются в живом организме и накапливаются в его тканях, только начались. Наночастицы достаточно малы, что позволяет им проникать сквозь клеточную мембрану. Кроме того, они могут проникать сквозь плацентарный барьер, что вызывает опасения, связанные с их влиянием на развитие еще не родившегося ребенка. Отчеты о краткосрочных исследованиях уже опубликованы, но они не дают никакого представления об отложенных последствиях постоянного употребления наночастиц серебра. Без сомнения, нанотехнологии могут найти себе множество применений в пищевой промышленности. К примеру, наночастицы соли в тысячу раз меньше обычной крупинки, зато обладают гораздо большей площадью поверхности. Это означает, что для достижения той же степени солености их требуется гораздо меньше, а следовательно, их применение поможет снизить потребление соли. Однако, прежде чем начать использовать наночастицы в пищевой промышленности, необходимо получить более полные сведения об их воздействии на наш организм.

В США применение наночастиц в пищевой промышленности регулируется теми же законами, что и использование любых других добавок. Однако сейчас в США не требуется обязательно указывать наличие наночастиц в составе продукта на его этикетке. В ЕС такое требование существует, однако, если наночастицы не являются ингредиентом продукта, а лишь использовались для его обработки, их можно не указывать. Встает вопрос: следует ли считать наночастицы серебра, которыми был обработан продукт и которые проникли сквозь кожуру в его мякоть, средством обработки или ингредиентом? Однозначного ответа нет. Ведется активный поиск способов выявления и количественной оценки наночастиц в составе продуктов.

Различие между средствами обработки и ингредиентами – принципиальный момент. Существует около 6000 пищевых добавок, включая ароматизаторы, глазирующие агенты и улучшители, применяющиеся для закулисной обработки продуктов питания. Помните аналогию с компьютерной графикой, к которой мы обращались во введении? Современные методы обработки могут превратить незрелый сыр в зрелый за 72 часа. Покупатели пребывают в уверенности, что приобретают настоящий зрелый чеддер, возможно даже выдержанный в пещере, тогда как на самом деле им подсовывают умело замаскированную подделку. Было написано немало книг о том, что происходит за кулисами пищевой промышленности и о чем умалчивают этикетки, к примеру «Не на этикетке» (Not on the label) Фелисити Лоуренс и «Что мы глотаем» (Swallow this) Джоанны Блайтман.

Можно ли это считать пищевым мошенничеством? В ЕС до сих пор не существует официально принятого определения пищевого мошенничества, а определение, используемое в США, включает «умышленную и целенаправленную подмену, добавление, искажение и неверную маркировку продуктов, ингредиентов и упаковки, а также заведомо ложную и вводящую в заблуждение информацию о продукте, имеющие целью получение денежной прибыли»{72}. Является ли обработка яблок составом, который и через 21 день заставляет их выглядеть свеженарезанными, намеренным введением покупателя в заблуждение? Этот вопрос требует экспертной оценки и толкования существующих продовольственных законов. По нашему личному мнению, в такой ситуации присутствует доля обмана, поскольку производитель предоставляет потребителям неполную информацию о продукте.

О происхождении видов… овощей

На примере китайских апельсинов, выдаваемых за австралийские, мы поняли, что один из способов заработать побольше денег состоит в дезинформации потребителя относительно места производства фруктов и овощей. Красный лук из Тропеи, к примеру, похож на обычный красный лук и отличается лишь слегка вытянутой формой. Однако лук этого сорта очень ценный, потому что он выращивается только в небольшом местечке в Калабрии на юге Италии. Благодаря хорошей репутации производителей в 2008 г. этот сорт получил статус защищенного географического наименования (Protected Geographical Indication, PGI) под названием Cippola rossa di Tropea Calabria. Однако защищенное географическое наименование не только дает потребителям гарантию качества и происхождения продукта, но и предоставляет мошенникам возможность нажиться за чужой счет. В 2008 г. в Калабрии было произведено около 18 000 т этого лука, тогда как продано его было около 90 000 т. Как это часто бывает с премиальными продуктами, цифры не сходятся.

Для защиты знака PGI были предприняты попытки разработать простой способ установления подлинности красного лука из Тропеи. Группа итальянских ученых применила масс-спектрометрию для определения концентрации 25 элементов в образцах лука, выращенного в Калабрии, и сравнения полученных данных с образцами из прилегающих областей, продукция которых не защищена знаком PGI{73}. Результаты исследования были использованы для составления многоэлементного химического профиля, который затем подвергли статистическому анализу на предмет того, какие элементы точнее всего позволяют определить регион производства. Выяснилось, что самыми характерными химическими элементами, связанными с местом выращивания этого лука, являются лантаноиды (элементы, относящиеся к группе редкоземельных металлов), щелочные металлы (например, рубидий) и щелочноземельные металлы (стронций и кальций). Диспрозий – редкоземельный металл, который ранее не участвовал в исследованиях, посвященных установлению происхождения лука, также был признан важным диагностическим элементом, который можно успешно применять для этой цели. Лук активно поглощает металлы, присутствующие в почве, поэтому неудивительно, что именно свойства этих элементов оказались ключом к решению проблемы его географического происхождения.

Неверное указание страны происхождения продукта не всегда связано со стремлением продать его по более выгодной цене, устанавливаемой на некоторые продукты, которые производятся в определенных регионах. Многие потребители обращают все больше внимания на географическое происхождение продуктов из желания поддерживать местных производителей. Кроме того, они хотят по возможности сократить дистанцию от фермы до тарелки, а также сознательно избегают продуктов из некоторых регионов, известных низкими стандартами своей продукции или даже фальсификацией продовольствия. Дезинформация о стране происхождения продукта нередко способствует продажам товаров, которые иначе никто не стал бы покупать. К примеру, в 2014 г. работники семейного овощного предприятия в Онтарио были пойманы за нанесением на свою продукцию неверной маркировки. Против них было выдвинуто обвинение в продаже овощей на сумму более миллиона канадских долларов, поскольку эти овощи, вопреки информации с этикетки, были выращены не на 160 га земель, принадлежащих семейному предприятию, и даже не в Канаде. По большей части они были произведены в Мексике. Их продавали канадским супермаркетам, клиенты которых, без сомнения, были уверены, что покупают продукты местного производства. В январе 2015 г. дело находилось на стадии досудебного производства, и к моменту выхода книги его исход еще не был решен.

Европейское законодательство, направленное на защиту репутации продуктов определенного географического происхождения, способствует также соблюдению интересов потребителей. Как уже упоминалось, лук из Тропеи получил статус PGI. Другие товары, например пармская ветчина из Италии или некоторые вина, имеют статус защищенного обозначения происхождения (Protected Designation of Origin, PDO), а некоторые группы товаров носят знак гарантии традиционного качества (Traditional Specialities Guaranteed, TSG). На 2008 г. было зарегистрировано 172 вида фруктов, овощей и злаков, имеющих статус PDO или PGI, что составляет около 4 % всех продуктов, производимых в соответствующих регионах. В этот список входит нимская клубника, йоркширский ревень, а также каштаны из Терра-Фриа в Португалии. Эта система не слишком отличается от правил, принятых в древних гильдиях, и основана на том, что введенные обозначения связаны с определенной репутацией: производители сами заинтересованы в защите своей репутации, а существующее законодательство призвано им в этом помочь.

Помимо обмана потребителей, неверная маркировка страны происхождения нужна еще и для уклонения от уплаты ввозных пошлин или для обхода запрета на импорт (как в случае с некоторыми видами рыбы). Кроме того, она помогает избежать тестирования продуктов на предмет пищевой безопасности, так как продукция одних стран проверяется тщательнее, чем продукция других. В 2012 г. страны ЕС, а также Норвегия и Исландия собрали 6472 образца продукции тех стран, импорт из которых традиционно подвергается более строгому контролю. Результат проверки показал, что 7,5 % этих образцов превышают установленные нормы по содержанию одного или нескольких пестицидов. Аналогичная цифра для продуктов европейского производства составляла 1,4 %. При этом продукция некоторых стран значительно превышала допустимый уровень остаточных пестицидов: 38 % образцов из Малайзии; более 20 % образцов из Камбоджи, Вьетнама и Кении; почти 20 % образцов из Индии и Китая. Чаще всего такими продуктами оказывались базилик (44,3 % образцов), бамия (27 %), грейпфрут (17,9 %) и листовой сельдерей (17,3 %){74}.

Помимо превышения максимально допустимого уровня разрешенных пестицидов, в продукции некоторых стран обнаруживаются запрещенные пестициды. Их, к примеру, содержали более 40 % продуктов из Бангладеш. Выборочное тестирование продуктов, проведенное в Индии в 2013 г., также выявило присутствие в них запрещенных пестицидов, причем содержание могло превышать максимально допустимый уровень более чем в тысячу раз! Такие продукты, как белокочанная и цветная капуста, обрабатывают пестицидами, чтобы сохранить их свежесть, тогда как яблоки и апельсины для той же цели натирают воском, в составе которого присутствуют химикаты. Уровень органохлорина под названием гептахлор в индийских баклажанах превышал разрешенный на 860 %. Образцы риса содержали инсектицид хлорфенвинфос, запрещенный в Европе и США из-за его токсического воздействия, в количестве, превышающем максимальную допустимую концентрацию на 1324 %. Продукты, произведенные в странах, где нет строгих ограничений на применение пестицидов, подвергаются более тщательному тестированию, а если страна их происхождения указана неверно, они могут избежать проверки. Именно поэтому такое, казалось бы, невинное действие, как неправильное указание страны происхождения, может повлечь за собой печальные последствия для здоровья.

Существуют различные методы анализа, позволяющие установить географическое происхождение продукта, и с некоторыми из них мы уже знакомы. В случае лука из Тропеи требовалось определить содержание редкоземельных металлов и микроэлементов. Это можно сделать несколькими путями. Чтобы выяснить происхождение меда и мяса, применяется метод анализа устойчивых изотопов и сравнение результата с известными изотопными отпечатками. Сочетание анализа элементов с анализом устойчивых изотопов дает прекрасный результат, если необходимо выяснить происхождение продукта; по мере развития метода установить происхождение будет все проще, а результаты будут радовать большей точностью.

Органическая ложь

Вероятно, наибольшую прибыль мошенники получают, выдавая обычные овощи и фрукты за органические. Потребители готовы платить даже вдвое больше обычной цены за органические продукты. Спрос на них в 2011 г. оценивался в £40 млрд, что втрое превышает аналогичный показатель 2002 г. Крупнейший потребитель органических продуктов – США.

На сегодняшний день самые громкие скандалы, связанные с ложной маркировкой продуктов как органических, касались птицы – и мяса, и яиц. Чаще всего махинации становились достоянием публики благодаря наводкам информаторов, а не рутинным проверкам. А вот упоминания о подобных случаях с овощами и фруктами встречаются не так часто. Неясно, правда, связано ли это с тем, что такие случаи очень редки, или с тем, что регулятивные органы не там ищут. Но это не мешает ученым заниматься поиском методов, позволяющих подтвердить органическое происхождение продуктов.

Для различения органического и неорганического происхождения некоторых ингредиентов используется метаболомика. Многое указывает на то, что разные способы выращивания влияют на содержание в тканях растений некоторых метаболитов, в частности антиоксидантов. К примеру, такой метод довольно эффективно помогает отличить кетчуп, изготовленный из органических томатов, от обычного кетчупа{75}. Испанские ученые применяли различные техники масс-спектрометрии для выделения разных метаболических соединений в двух видах кетчупа. Они выяснили, что содержание антиоксидантов, таких как кофейная кислота, гораздо выше в органическом кетчупе, чем в обычном. В целом органический кетчуп содержал более высокую концентрацию фенольных соединений, которые являются вторичным метаболитом растений, обладающих большей питательной ценностью. Однако эффективность этого метода в долгосрочной перспективе вызывает сомнения из-за естественных вариаций в составе питательных веществ. Химический отпечаток плодов может меняться от года к году, а также в зависимости от региона производства томатов.

Вероятно, гораздо перспективнее заняться выявлением различий в методах производства. Каждая страна и даже каждый сертифицированный производитель органических продуктов придерживается собственных стандартов и критериев органического производства. В странах ЕС одно из требований к органическому производству заключается в том, чтобы при выращивании растений не использовались синтетические пестициды и синтетические минеральные удобрения. С точки зрения анализа это представляет собой вполне подходящую отправную точку для отличения органических продуктов от обычных.

В 2007 г. ученые из Агентства по пищевым стандартам и Университета Восточной Англии применили метод анализа изотопов азота с целью установления органического происхождения томатов, моркови и листового салата{76}. Дело в том, что азот в синтетических удобрениях берется из атмосферы, и, поскольку при изготовлении таких удобрений практически не происходит фракционирования, содержание в них устойчивых изотопов азота по большей части совпадает с их содержанием в атмосфере. При этом азот, присутствующий в органических удобрениях, прошел через пищевую цепь. А поскольку содержание 15N по сравнению с 14N имеет тенденцию увеличиваться с каждым трофическим уровнем, это означает, что в органических удобрениях 15N гораздо больше, чем в синтетических. Когда ученые начали тестировать томаты, они увидели, что органические томаты в целом имеют более высокое содержание тяжелых изотопов азота, однако нижний уровень их содержания в органических томатах перекрывается верхним уровнем их содержания в томатах, выращенных обычным способом, поэтому использовать этот метод для однозначного решения вопроса не представляется возможным. При тестировании листового салата зона перекрытия была еще больше, а в случае моркови содержание изотопов азота полностью совпадало у органической и обычной моркови. Этот факт вполне может объясняться тем, что морковь поглощает гораздо меньше азота, чем томаты и листовой салат, а кроме того, ее чаще выращивают в открытом поле, чем в теплицах и парниках.

Основной вывод заключался в том, что анализ изотопов азота может служить дополнительным доказательством в деле об установлении происхождения плодов, но едва ли его можно счесть достаточным доказательством, поскольку его эффективность определяется типом сельскохозяйственной культуры. Требовалось разработать другой подход.

В 2014 г. германские ученые исследовали эффективность метода ¹H NMR (ядерный магнитный резонанс водорода, ЯМР) при составлении химического профиля органических и обычных томатов{77}. Получившиеся спектры демонстрировали значительную разницу между органическим и обычным методами выращивания томатов. Результат многообещающий, но применение этого метода ограниченно. Как уже упоминалось, для оценки естественной вариативности химического состава томатов необходимо иметь полную базу данных по томатам разных сортов, выращенных различными способами в разных регионах мира. Иначе говоря, нам нужен ЯМР-отпечаток каждого вида томатов. Кроме того, требуются дополнительные исследования, чтобы понять, можно ли применять этот метод к другим видам овощей и фруктов.

На данный момент единственной гарантией органического происхождения может служить полный контроль над соблюдением стандартов посредством строгой сертификации производителей и регулярной проверки мест производства. Другими словами – очень много бумажной работы.

Под прицелом – зерно, семена бобовых и других культур

Честно говоря, мы решили написать о бобовых и зерновых в этой главе, поскольку ни в какую другую главу они не вписывались, хотя нередко становятся объектом фальсификации.

Рис фигурирует в базах данных по пищевому мошенничеству в двух качествах: как подделываемый продукт и как ингредиент, с помощью которого подделывают другие продукты. Перемолотый в порошок рис используется для фальсификации специй, молока, вина и мяса. С другой стороны, широкую огласку получили случаи, в которых сам рис оказывался подделанным. В 2011 г. азиатские газеты пестрели заголовками о массовом производстве поддельного риса в Китае. Для его изготовления использовался картофельный крахмал и синтетические смолы. Однако дальше заголовков дело не пошло – то ли потому, что властям удалось замять скандал, то ли за недостатком доказательств. На самом деле гораздо чаще махинации с рисом заключаются в неверной маркировке страны происхождения либо в попытке выдать более дешевые сорта за более дорогие, в частности за басмати. В 2014 г. совместными усилиями Интерпола и Европола было конфисковано 1200 т контрафактных продуктов, в том числе 22 т стандартного длиннозерного риса, заявленного как басмати, который стоит в два-три раза дороже. Помимо более высокой цены, бурый рис басмати освобожден от ввозных пошлин, тогда как при импорте других сортов риса в Великобританию приходится платить около £105 за 1 т. Согласно продовольственным стандартам, упаковка басмати может содержать не более 7 % риса других сортов, в противном случае примеси будут сочтены намеренной фальсификацией. Для количественного определения примесей в басмати используются ДНК-маркеры.

В Индии зарегистрированы случаи окрашивания бобовых (гороха и чечевицы) синтетическими красителями и токсическими соединениями, такими как хромат свинца и метаниловый желтый. Эти красители можно выявить с помощью несложного химического эксперимента, известного еще во времена Аккума: добавив к образцу соляную кислоту. Другой распространенный способ фальсификации бобовых – добавление семян обыкновенного посевного горошка (Vicia sativa L.) в дробленую красную чечевицу (Lens culinaris L.). Этот вид мошенничества можно выявить при помощи метода HPLC, который эффективен при определении химических соединений, характерных для посевного горошка и отсутствующих в красной чечевице: β-цианоаланина и γ-глутамил-β-цианоаланина.

Как и любые продукты, зерновые, бобовые и семена других культур тем более уязвимы для мошенничества, чем выше степень их обработки. Самый наглядный пример такой обработки – изготовление муки из кукурузы, нута, пшеницы, сои, риса и прочих зерновых культур. В главе 6 мы рассказывали, что скандалу с меламиновым молоком в Китае предшествовала массовая гибель домашних животных в США. Все говорило о том, что источником меламина в кормах был загрязненный глютен пшеницы. После этой истории отдел пищевой безопасности (Food Safety Division) при Канадском агентстве по контролю за качеством пищевых продуктов составил список веществ, лишенных цвета, вкуса и запаха, содержащих большое количество азота и доступных в свободной продаже, которые могут применяться для мнимого увеличения содержания белка в белковых продуктах. К таким веществам относятся, в частности, распространенные компоненты удобрений, включая мочевину. Ученые из американского Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов довольно быстро разработали методы определения шести соединений, которые были признаны самыми вероятными средствами фальсификации. Они использовали комбинацию хроматографии (для разделения веществ) и масс-спектрометрии (для определения типа и количества вещества) с целью выявления примесей в соевом белке, пшеничной муке, глютене пшеницы и кукурузы. Это пример ситуации, когда ученые сумели на шаг опередить мошенников в «гонке вооружений».

Разумеется, для подделки разных видов муки используются и более примитивные вещества, самое распространенное из которых – меловой порошок. Иногда подменяют дорогие виды муки более дешевыми – к примеру, спельтовую муку обычной пшеничной. Подобные махинации могут нести потенциальную угрозу здоровью, поскольку в результате подмены люди, страдающие непереносимостью какого-либо компонента, аллергией или целиакией, могут случайно употребить пшеничную муку.

О пользе гнилых яблок

Эта глава получилась короткой, и мы, сказать по правде, очень рады этому. К счастью, фрукты, овощи и зерновые нечасто становятся главными героями страшных историй. Конечно, в пропитанных формалином манго, пластмассовом рисе и покрытых пестицидами баклажанах нет ничего хорошего, но цельные овощи и фрукты гораздо лучше поддаются контролю с точки зрения пищевой безопасности, нежели остальные продукты, и мы можем практически обезопасить себя от обмана. Как и везде, мы повторяем привычную мантру: «Выбирайте цельные продукты и старайтесь покупать их у тех, кого вы знаете и кому доверяете».

Наибольшие опасения внушает то, чего мы не видим: способы обработки фруктов и овощей, составляющих основу нашего рациона, применение к ним наночастиц и различных консервантов, чтобы внушить нам, что они свежее, чем на самом деле. Потребителям не предоставляют полной информации, которая позволила бы им принимать взвешенные решения при выборе продуктов. Очевидно, предполагается, что потребители знают о существовании методов обработки, заставляющих продукты выглядеть свежими намного дольше, чем им позволяет природа. А может быть, производители вовсе не хотят, чтобы мы об этом задумывались. Так или иначе, если бы мы обладали этой информацией, мы наверняка почти всегда выбирали бы подгнившие яблоки.

Глава 10

Пища для ума

Мы предлагаем вам прямо сейчас отложить ненадолго эту книгу и найти на кухне что-нибудь небольшое и достаточно вкусное, чтобы съесть. Только не ешьте сразу! Вы можете взять желейные бобы – они, хотя и не обладают выдающимися питательными свойствами, прекрасно подходят для этого упражнения. Когда вы дочитаете этот абзац, вам нужно будет отложить книгу, зажать нос и поместить желейные бобы себе в рот. ПРОДОЛЖАЙТЕ ЗАЖИМАТЬ НОС! Как следует прожуйте их, поперекатывайте во рту и подумайте о том, какой вкус вы ощущаете, а затем, не прекращая жевать, отпустите нос и пожуйте еще немного. Инструкция закончилась, отложите книгу и можете выполнять. Мы подождем…

Ну, с возвращением! Если вы не страдаете аносмией (потерей обоняния), вы только что испытали в действии один из сложнейших инструментов химического анализа – человеческую сенсорную систему. И хотя мы на протяжении этой книги неоднократно утверждали, что большинство махинаций с продуктами невозможно выявить собственными силами, было бы неразумно полностью игнорировать столь удобный и весьма экономичный инструмент, располагающийся в буквальном смысле прямо у нас под носом.

Человеческий фактор

Выдающийся автор научно-популярных эссе Льюис Томас как-то написал о запахах: «Разумеется, мне знаком аромат корицы и можжевельника, и я без труда опознаю их запахи, если они окажутся у меня под носом, но я не могу вызвать их к жизни»{78}.

Большинство из нас вполне могут представить себе изображение велосипеда или вызвать в памяти щебет определенной птицы – с достаточной точностью, чтобы суметь это воспроизвести. С запахами все иначе: хотя мы можем опознать их, когда ощущаем, и даже более или менее точно описать, нам очень трудно «вызвать их к жизни», как метко выразился Томас. Тем не менее обонятельные сигналы несут нам жизненно важную информацию. Во-первых, они передают сведения, благодаря которым мы принимаем решения, влияющие на выживание: в качестве примера можно привести запах дыма или ядовитых испарений. Во-вторых, наши носовые проходы участвуют в выборе сексуального партнера, помогают избежать болезни или, что особенно важно в контексте данной книги, правильно выбрать еду. Кроме того, ароматы обогащают нашу жизнь, хотя мы, вероятно, и не замечаем этого, пока не лишимся способности к обонянию.

Запахи представляют собой сочетание химических ароматических соединений – молекул, которые могут испаряться и переноситься по воздуху. Обонятельная система человека умеет обнаруживать и распознавать тысячи ароматических соединений, а благодаря генетическому строению, культурному багажу и личному опыту два человека могут очень по-разному реагировать на одни и те же запахи.

Вдыхая воздух, мы втягиваем ароматические соединения в свои носовые проходы. Эти проходы покрыты изнутри тонким слоем слизистой сенсорной ткани, также известной как обонятельный эпителий. Молекулы ароматических соединений попадают на слизистую оболочку, где входят в контакт с обонятельными рецепторами – особыми нервными клетками, непосредственно связанными с мозгом. Человеческий нос содержит сотни обонятельных рецепторов различных типов, а нос собаки может содержать несколько тысяч.

Когда ароматическая молекула связывается с одним или несколькими рецепторами, запускается биохимическая цепная реакция, в ходе которой клетки рецепторов испускают серию электрических импульсов, передающихся по нервным волокнам – аксонам – к мозгу. Миллионы аксонов, связанных с обонятельными рецепторами в наших носовых проходах, соединяются в один обонятельный нерв – аналог оптического нерва, соединяющего с мозгом наши глаза.

Электрический сигнал, передающийся по обонятельному нерву, попадает в обонятельные луковицы, которые представляют собой нервные узлы, расположенные в лобной доле мозга, прямо за межбровьем. Именно здесь мозг начинает обрабатывать информацию. Нервные окончания рецепторных клеток скапливаются в областях, которые называются гломерулы, или клубочки. Они служат коммутатором обонятельной системы. По мере поступления электрических сигналов от различных рецепторов этот коммутатор «подсвечивает» определенный паттерн, который затем обрабатывается обонятельными луковицами.

После этого обонятельные луковицы передают информацию всему остальному мозгу для дальнейшей обработки. Информация попадает в лимбическую систему (ту часть мозга, которая отвечает за память и эмоции), а также в обонятельную кору и орбитофронтальную кору. Ученые считают, что именно эта дополнительная обработка информации отвечает за формирование долгосрочных воспоминаний, дополненных эмоциями, которые связаны с запахами.

Принято считать, что по сравнению с другими млекопитающими обоняние у людей развито слабо. В конце концов, в ходе эволюции мы получили маленький нос, а количество генов, кодирующих наши обонятельные рецепторы, уменьшилось. Для сравнения: у грызунов имеется 1100 действующих генов, кодирующих обонятельные рецепторы, а у людей только 350. Но значит ли это, что мы менее способны к восприятию запахов, чем обычная канализационная крыса?

Вовсе не обязательно. Поведенческие исследования, в которых оценивалось восприятие запахов людьми и другими приматами, показало, что мы не хуже, а в чем-то даже и лучше, чем другие млекопитающие{79}. На самом деле мы даже можем дать фору собакам и самым чувствительным измерительным инструментам в том, что касается определенных ароматов{80}. Наши 350 обонятельных рецепторов умеют распознавать тысячи различных запахов, причем с такой чувствительностью, что мы могли бы унюхать одну каплю вещества в олимпийском плавательном бассейне. К примеру, такое характерное для цитрусовых ароматическое соединение, как (Z)-8-тетрадеценал (как вы догадались, оно имеет фруктовый цитрусовый аромат), может быть распознано человеком в концентрации 0,009 миллиардной доли при растворении в воде{81}. В общем, несмотря на то что у нас меньше обонятельных рецепторов, чем у канализационной крысы, наш мозг гораздо более совершенен в последующей обработке информации, что дает нам возможности тонко чувствовать и узнавать запахи.

Иметь хороший нюх выгодно по многим причинам. Бактерии и вирусы – возбудители очень многих заболеваний – могут прямо или косвенно влиять на химические процессы в организме, вызывая иммунный ответ. Это метаболомика в чистом виде. Химические изменения могут возникать еще до того, как проявятся симптомы болезни. Вероятно, пот и дыхание больного начинают пахнуть иначе, даже если жар еще не начался. Способность распознавать эти изменения в химии организма на том этапе, когда человек уже заразен, но еще не демонстрирует симптомов болезни, очень помогла бы нам избегать заражения.

Существуют доказательства (научные и анекдотические) в пользу этой гипотезы. К примеру, клетки меланомы (рака кожи) производят соединения, отсутствующие в обычных меланоцитах (клетках кожи). Эти соединения – диметилдисульфид и диметилтрисульфид – высвобождаются раковыми клетками и участвуют в образовании запаха, который отличает раковые клетки от нормальных. В 2014 г. шведские и американские ученые инфицировали здоровых испытуемых эндотоксином – крупными молекулами, присутствующими в некоторых бактериях и вызывающими сильный иммунный ответ у животных{82}. Исследователи выяснили, что в течение нескольких часов после введения бактерий испытуемые издавали более неприятный запах, чем тогда, когда им вводили плацебо. Это стало первым экспериментальным доказательством того, что иммунный ответ имеет запах, а следовательно, его могут распознавать другие люди и благодаря этому избегать контакта с заболевшими. Разумеется, активное применение дезодорантов, антиперспирантов и прочей парфюмерии маскирует все эти незначительные изменения.

При помощи эксперимента с желейными бобами мы хотели подчеркнуть, что наша обонятельная система – важный элемент в восприятии вкуса. Разумеется, при этом не обойтись без вкусовой системы, основным органом которой являются вкусовые рецепторы. В то время как наш нос помогает нам решить, стоит ли положить ту или иную пищу в рот, наши вкусовые рецепторы определяют, следует ли ее проглатывать. Недавние исследования показывают, что человек распознает пять групп вкусовых ощущений: сладкие, кислые, горькие, соленые и так называемый вкус умами. Способностью к распознанию всех пяти вкусов обладают далеко не все животные: к примеру, кошки так долго были плотоядными в ходе своего эволюционного развития, что потеряли способность к распознанию сладких вкусов.

Каждая из пяти групп связана с определенными химическими соединениями в составе продуктов. Эти соединения растворяются в слюне и опознаются клетками рецепторов на концах вкусовых сосочков, расположенных во рту. У человека имеется около 10 000 вкусовых сосочков, в основном сгруппированных в небольшие округлые бугорки на поверхности языка, хотя вкусовые сосочки присутствуют и на нёбе, надгортаннике и в глотке.

Когда вкусовой рецептор распознает химический стимул – к примеру, глутамат, отвечающий за обволакивающий, «бульонный» вкус умами, – запускается цепная биохимическая реакция. Во рту начинают выделяться ферменты и гормоны, а пищеварительная система начинает готовиться к приему пищи. Кроме того, рецепторы передают информацию другим клеткам вкусового сосочка, которые переводят химический сигнал в электрический, как это происходит и в обонятельных рецепторах. Электрический сигнал передается по нервным волокнам в область в мозгу, которая называется «ядро одиночного пути». Здесь происходит первичная обработка вкусовой информации и сопоставление ее с обонятельной информацией, химическим раздражением, а также с информацией о консистенции и внешнем виде продукта, в результате чего формируется полноценное представление о его вкусе, и затем данные сохраняются в нашей внутренней базе данных о пищевых продуктах.

Итак, может ли столь сложная сенсорная система распознать некоторые виды пищевого мошенничества? В конце концов, она ведь в чем-то опережает методы химического анализа. Как уже упоминалось, не существует аналитического метода, способного распознать сорт вина, тогда как любой сомелье без труда назовет не только его сорт, но и другие характеристики. Или вспомним главу 3, в которой мы рассказывали о том, как химический анализ нашел вполне удовлетворительными образцы оливкового масла, в то время как органолептический тест они не прошли. Экспертные группы поддаются не менее точной настройке, чем любой другой аналитический инструмент. Их членам предлагают пройти пороговые тесты, чтобы определить их чувствительность к определенным химическим соединениям. С учетом этой информации можно подобрать экспертную группу, обладающую особой чувствительностью к некоторым веществам, которые и являются предметом анализа, или, наоборот, сделать эту экспертную группу максимально разнородной. Всех экспертов специально обучают объективно описывать испытываемые вкусовые ощущения. Они могут попробовать сотни образцов, чтобы ознакомиться с тем, какие соединения обладают тем или иным вкусом и запахом. На данный момент экспертные группы играют важную роль в анализе пищевых продуктов и, скорее всего, будут играть ее и в дальнейшем. Но что делать тем, чьи вкусовые сосочки не так тонко настроены?

Мы уверены, что средний потребитель вполне способен выявить по крайней мере некоторые формы пищевого мошенничества, основываясь не только на вкусе и запахе, но и на сопоставлении этой информации с нашей внутренней базой данных, о которой мы говорили в главе 2. Когда мы открываем пакетик шафрана, пахнет ли он шафраном? Как он выглядит, какие его свойства проявляются в процессе готовки? А может быть, кусок рыбного филе неожиданно распался на части в процессе приготовления? Когда вы разбивали яйцо, была ли под скорлупой тонкая пленка? Тем не менее люди ежедневно становятся жертвами самого примитивного обмана.

За исключением случаев аносмии, проблема выявления мошенничества заключается не в оборудовании, а в референсной базе. Органы чувств на месте и функционируют, но в нашей базе данных не хватает образцов, а может быть, образцы были не лучшего качества. Как мы упоминали в главе 1, ребенок, выросший на продуктах с синтетическим ароматизатором, имитирующим запах клубники, скорее всего, сможет отличить настоящую клубнику от искусственной, но предпочтение отдаст последней. Во внутренней базе данных этого ребенка химическое соединение этилметилфенилглицидат, известное также как земляничный альдегид или альдегид 16, помечено как «клубника», тогда как смесь соединений, характерных для настоящей клубники, имеет ярлычок «клубника (прочее)». У людей, которые ели только магазинный хлеб длительного хранения, во внутренней базе данных в разделе «срок хранения хлеба» содержится запись «7–10 дней», тогда как люди, пекущие свой хлеб сами, держат в уме скорее «2–3 дня». Таким образом, если мы не обладаем грамотно составленной внутренней базой данных, основанной на образцах натуральных продуктов, каковы наши шансы распознать подделку? Наш мозг может компенсировать несовершенство наших рецепторов, но мы сами должны снабдить его информацией, необходимой для обработки сигналов.

Спасительные технологии?

Несмотря на то что мы явно недооцениваем наши носы, основная часть махинаций с продуктами действительно лежит за пределами наших сенсорных способностей. Возможно ли, что разнообразные аналитические тесты и современные технологии по распознанию пищевого мошенничества когда-нибудь воплотятся в портативных устройствах, предназначенных для рядовых потребителей?

Вероятно, нам нужно всего лишь создать унифицированную электронную версию имеющегося оборудования. Речь идет об электронных языках и носах, разработка которых ведется уже не одно десятилетие. Привлекательность идеи заключается в том, что подобные устройства вполне можно сделать недорогими, портативными и гораздо более простыми в использовании, чем все остальные инструменты анализа летучих органических соединений. Однако, как мы уже упоминали в главе 3, пока не удается достичь той чувствительности и точности распознания, которую может обеспечить экспертная группа. Прототипы подобных устройств, в особенности электронных носов, уже нашли применение в пищевой индустрии. Они используются главным образом для выявления испорченных продуктов – да и то потому, что люди стараются избегать соответствующих запахов. К примеру, c помощью электронного носа успешно опознавалась испорченная рыба: летучие соединения, которые образуются при гниении плоти, измерялись и сопоставлялись с внешними признаками, в частности с изменением цвета.

Исследователи из Барселоны разработали электронный язык, который использовали для различения разных видов кавы, а также, совсем недавно, разных сортов пива. Есть надежда, что со временем эту технологию получится довести до уровня, позволяющего выявлять уловки фальсификаторов. Впрочем, все будет зависеть от типа мошенничества. Без сомнения, подобные устройства будут играть важную роль в пищевой промышленности, но едва ли когда-нибудь появится «карманная» версия для домашнего использования. А кроме того, гораздо дешевле и удобнее пользоваться собственным носом и языком, не правда ли?

Мечты о переносных устройствах для тестирования продуктов разбиваются о те же препятствия, которые мешают ученым одержать окончательную победу над мошенниками: для ответа на каждый вопрос нужен отдельный тест. Тест-полоски для выявления формальдегида, которые мы можете приобрести в интернете и повсюду носить с собой в кармане или сумке, отвечают только на один вопрос. Вы можете купить небольшой одноразовый прибор, напоминающий тест на беременность, и с его помощью определить, действительно ли меч-рыба является меч-рыбой, но опять же, это решает только одну узкую проблему. Сейчас многофункциональное портативное устройство для выявления пищевого мошенничества, напоминающее универсальный трикодер из сериала «Звездный путь», скорее относится к области фантастики, хотя, возможно, успехи в разработке подобного прибора для медицинских целей ускорят дело.

Пожалуй, самым перспективным методом борьбы с пищевым мошенничеством в настоящее время являются технологии, связанные с отслеживанием происхождения продуктов. Согласно оценкам, рынок этих технологий в 2015 г. достиг отметки в $11 млн. В двух словах, эти технологии позволяют потребителям проследить маршрут, пройденный их едой. Активнее всего технологии отслеживания развиваются в сегменте рыбы и морепродуктов. В главе 4 мы рассказывали о проекте ThisFish, но существуют и другие аналогичные проекты, причем на момент выхода этой книги для многих из них были созданы специальные мобильные версии. Самая трудная часть такого проекта – создание соответствующей базы данных. Сама же технология представляет собой специальное приложение, которое может распознавать QR-код на этикетке: вы считываете его с помощью смартфона, и приложение выдает вам полную информацию о происхождении и передвижениях продукта.

Канадская компания One Degree Organic Foods создала систему отслеживания для собственных продуктов. Покупатель может отсканировать QR-код на упаковке или вбить указанный на ней шестизначный код в специальное окошко на сайте компании, чтобы отследить каждый ингредиент купленного продукта до его источника. На сайте даже выложены видеоролики с участием фермеров, чтобы обеспечить покупателям максимальную уверенность в происхождении продуктов. Такой подход особенно актуален для продуктов, состоящих из множества ингредиентов. Но и цена этого высока: для производителя это означает, что половина всей деятельности предприятия будет посвящена технологическому обеспечению системы отслеживания.

Логичным решением для компаний, которые не хотят или не имеют возможности бросать столько ресурсов на развитие технологии отслеживания, стало бы привлечение третьей стороны для независимого аудита и сертификации качества продукции. Роберт Ханнер и его исследовательская группа из Гуэлфского университета создали дочернюю компанию под названием TRU-ID, которая использует технологию штрихового кодирования ДНК для установления подлинности продуктов и биологически активных добавок. Поскольку современные потребители уделяют все больше внимания качеству еды, производители могут получить конкурентное преимущество, участвуя в программах добровольной сертификации продукции. С другой стороны, существует опасность подделки сертификатов, как это нередко случается с органическими продуктами.

Итак, на данный момент технологии не могут вооружить нас переносным устройством, которое можно взять с собой на рынок. Однако мы можем рассчитывать на появление в ближайшем будущем средств, которые позволят нам лучше познакомиться с тем, что мы едим. Написав предыдущее предложение, мы осознали, что в этом есть что-то глубоко неправильное: нам необходимы технологии, чтобы стать ближе к тому, что мы выращиваем? С одной стороны, идея узнать больше о нашей еде при помощи аналитических инструментов кажется нам привлекательной, особенно если полагать, что только это и способно заставить продавцов контролировать свои источники поставок. С другой стороны, это все равно что стоять посреди улицы, уткнувшись в телефон в поисках правильного маршрута, вместо того чтобы просто спросить у прохожих. Вы не представляете, сколько ценной и интересной информации можно получить, начав разговаривать с людьми!

Принимаем меры

В ожидании портативной версии электронного языка мы можем принять кое-какие меры, чтобы уменьшить свою уязвимость для пищевого мошенничества. В каждой главе мы старались приводить некоторые советы, которые помогут избежать конкретных махинаций с продуктами, однако экстраполировать эти советы на рынок пищевых продуктов в целом было бы неправильно. Скажем, выбирая рыбу, следует отдавать предпочтение тушкам с головой и разделывать их самостоятельно, однако этот совет не распространяется на мясные продукты (представьте, как пополнились бы ряды вегетарианцев!).

Прежде чем двинуться дальше, стоит признать, что приобретение продуктов может быть довольно сложным делом. Мы входим в магазин, намереваясь покупать только свежие, цельные, органические продукты местных производителей, придерживающихся этических принципов в своей деятельности. И тут мы попадаем в водоворот из орущих детей, мужчин, слишком громко говорящих по мобильному телефону, без умолку болтающих дамочек, постоянно мешающих нам пройти, безграмотных продавцов-консультантов, которым слишком мало платят, чтобы они знали, где найти семена чиа, а также сотрудников, переставляющих палеты с помощью погрузчиков, из-за чего нужные нам ряды постоянно оказываются закрыты, – и все это в буквальном смысле! В итоге мы оказываемся на кассе с полной тележкой готовых блюд, продуктов для снятия стресса (вроде шоколада и чипсов) и упакованных в пластик полуфабрикатов, которые можно взять с собой на работу. Ни одного из этих продуктов не было в нашем списке, и ни один из них даже близко не напоминает настоящую еду. Наш моральный компас сбился где-то между рядами в отделе замороженных продуктов, и теперь мы чувствуем себя кругом виноватыми: мы подвели себя, свою семью, независимых производителей овощей, фермеров и даже животных, да и вообще всю планету, потому что мы снова купили совсем не то, что намеревались. А ведь надо было подумать еще и о пищевом мошенничестве!

Расслабьтесь. При выборе продуктов приходится учитывать множество факторов, в том числе цену, питательную ценность, вкус, который устроит ваших домочадцев, этику, экологию и, в конце концов, подлинность продукта. Наши приоритеты меняются в зависимости от финансовой ситуации, от того, кого мы ждем к обеду, насколько торопимся, какой пищевой скандал недавно освещался в СМИ, от чувства голода и, наконец, от настроения. Такова жизнь.

Но информация – мощное оружие, и чем лучше мы информированы, тем лучшие решения принимаем. Согласно оценкам, из десяти продуктов, которые мы покупаем в супермаркете, один так или иначе сфальсифицирован, поэтому желательно вооружиться как следует. Для пополнения вашего арсенала, помогающего распознать пищевое мошенничество, и снижения уязвимости мы предлагаем принять во внимание следующие советы.

Покупайте цельные продукты. Следовать этому совету не всегда удобно, но подделать цельный миндаль гораздо труднее, чем подмешать что-нибудь к дробленому. Рыбное филе, лишенное опознавательных признаков, легко подменить – достаточно положить филе более дешевых видов. Ешьте цельные фрукты или самостоятельно делайте из них сок. Цельные специи не только менее подвержены фальсификации, но и хранятся дольше молотых. Следуя этому совету, вы не только значительно снизите вероятность стать жертвой пищевого мошенничества, но и оздоровите свой рацион.

Укорачивайте цепь поставок. Если вы покупаете продукты в цельном виде, позволяющем их опознать, цепь поставок неизбежно становится короче. Но есть и другие способы добиться этого. Возьмем, к примеру, мед: найдите местного пчеловода и покупайте мед прямо у него на пасеке. Если вам повезло и вы живете неподалеку от фермерского магазина или рынка, ходите туда как можно чаще. Если поблизости нет рынка, поищите интернет-магазин фермерских продуктов местных производителей с доставкой на дом. И не стесняйтесь спрашивать у продавцов об их поставщиках и о том, как они организуют закупки.

Покупайте у тех, кому вы доверяете. Это не означает, что вы должны каждую пятницу играть в покер с владельцем рыбного магазина. Но было бы хорошо, если бы вы были уверены, что в случае каких-либо проблем с продуктами (например, если из-за них вся ваша семья заболела) тот, кто вам их продал, сможет оперативно предоставить информацию о купленных у него товарах. В процессе работы над книгой мы узнали, что общение с продавцом может дать гораздо больше информации, чем этикетка. Весьма дельное соображение!

Не покупайтесь на слишком низкие цены! Сколько же раз мы убеждались, что, если цена кажется слишком выгодной, чтобы быть правдой, значит, мы имеем дело с обманом. Если вам попадается слишком выгодное предложение, спросите себя: как это возможно? А если у вас хватит духу, задайте тот же вопрос продавцу. Как может бутылка настоящей водки стоить пару фунтов? Еда (не то чтобы мы действительно считали водку едой, но тем не менее) не должна быть дешевой. Смотрите на вещи реально.

Расширяйте свою внутреннюю базу данных. Всем нам требуется периодически пополнять (а иногда и полностью обновлять) нашу внутреннюю базу данных. Нужно не только изучать теорию, но и выходить в мир, исследовать еду, приносить ее к себе на кухню и экспериментировать с ней. Только так можно получить необходимый опыт. В этом безумном мире слишком велик соблазн запихнуть в себя непонятно что на бегу или в разгар рабочего дня. Безответственный подход к питанию может стать бичом современного общества. Если воспринимать каждый прием пищи как возможность расширить свою внутреннюю базу данных, мы, возможно, станем уделять чуть больше внимания изучению пищи и удовольствию, которое она может доставлять.

Здесь немалую роль играет образование. Известный шеф-повар Джейми Оливер взял на себя труд возглавить движение за кулинарное просвещение британской публики, запустив кампанию под названием «День пищевой революции» (Food Revolution Day). Цель этой кампании – сделать пищевое образование обязательным элементом школьной программы по всему миру (амбициозности у Оливера не отнять). Это нужно для того, чтобы помочь детям вести более здоровую и счастливую жизнь, а также справиться с глобальной проблемой лишнего веса. Помимо основной цели, эта кампания может принести и неожиданные дивиденды: приучая детей к правильной еде, мы формируем их внутреннюю базу данных на основе хороших образцов, и вполне возможно, что пресловутый этилметилфенилглицидат все-таки получит в их мозгу метку «фальшивая клубника».

Узнайте историю вашей еды. Критерии выбора продуктов могут показаться чересчур сложными. Иногда можно упростить этот процесс, просто выбирая еду с хорошей историей. Приведем пример из жизни одного из авторов книги. История первая: я купил какой-то выдержанный сыр в супермаркете. На вкус он был не очень, зато куплен со скидкой. История вторая: я забежал в сырную лавку и разговорился с продавцом (обещаем, что не будем заново пересказывать скетч группы «Монти Пайтон»). Оказалось, что он уже 30 лет занимается изготовлением и продажей сыра. Бизнес перешел к нему от матери, потому что старшая сестра не захотела этим заниматься. Он дал мне попробовать множество разных сыров, а я сказал ему, что ищу что-нибудь поострее. Знаете, такой сыр, от которого аж скулы сводит. И тогда он отвел меня в помещение, где он выдерживает свои сыры, отрезал кусочек от одного круга… и бог мой, ничего вкуснее я в жизни не ел! Разумеется, я купил весь круг.

Мы сейчас описали две крайности, но идея ясна. Мы и не подозреваем, как сильно нам хочется узнать историю нашей еды, пока не испытаем это чувство. Вероятно, в этом заключается одна из причин бешеной популярности продуктов Riverford Organics в Великобритании[7]. Каждую неделю вместе с коробкой продуктов покупатели получают какую-нибудь историю о том, что происходит в Риверфорде. И это не просто рекламные тексты о том, что сейчас цветет и как чудесно выглядит морковь (хотя и это, конечно, тоже). Довольно часто попадаются грустные и неприглядные истории – как с полей, так и из офиса. Покупателей посвящают в подробности вроде той, что «десять недель непрерывных дождей вынудили нас отложить посадку, поэтому не ждите раннего салата в этом сезоне». В супермаркете, если вы не видите на полке салата, значит, грузовик от поставщика не приехал вовремя. Неурядицы и переживания – естественный элемент фермерской деятельности. Выращивать еду не всегда легко. Когда мы начинаем узнавать историю нашей еды, многое встает на свои места. Мы начинаем выбирать продукты, цепь поставки которых короче, и стараемся развивать отношения с людьми, у которых мы их покупаем. Мы готовы платить справедливую цену, поскольку понимаем, откуда она берется. И мы начинаем приводить нашу внутреннюю базу данных в соответствие с этой новой парадигмой ценностей. Наивно думать, что история есть у каждого продукта, но мы начинаем больше ценить продукты, у которых она имеется.

Заключительные слова

Движимые последствиями скандала с «троянской кониной» или какого-нибудь другого скандала, связанного с едой, правительства многих стран начинают поднимать борьбу с пищевым мошенничеством в списке приоритетов. Это обнадеживает, но не следует ожидать слишком многого. Едва ли власти озаботятся незаявленной примесью воды в формованной ветчине, когда ¾ куриного мяса в супермаркете заражено кампилобактериозом или когда люди гибнут в результате эпидемического распространения E. coli O157:H7. Однако, став жертвой очередного безвкусного (двусмысленность намеренная!) розыгрыша, власти наконец озаботились тем, как в следующий раз не остаться в дураках и снизить риски, связанные с пищевым мошенничеством. Многие скандалы с пищей продемонстрировали нам, что некоторые махинации могут представлять серьезную угрозу здоровью. И мы столкнулись только с острыми реакциями. Каковы могут быть отложенные последствия, остается только гадать.

Подлинность продуктов питания играет все большую роль в формировании покупательских предпочтений, поэтому производители со своей стороны заинтересованы в проведении регулярных проверок и снижении вероятности мошенничества. Как потребители, мы должны призывать производителей к ответу за качество продукции.

Но мы должны быть готовы и к тому, что перед улучшением ситуации может наступить временное ухудшение. Климатические изменения в сочетании с повышением спроса создают идеальную среду для мошеннических действий. Данные, которые собирает Национальный центр по охране и безопасности продуктов питания в США (мы обсуждали это в главе 1), помогут понять, в какой части стога надо искать иголку: к примеру, если в Испании был неурожай оливок, следует обратить пристальное внимание на испанское оливковое масло. Разумеется, информация и технологии, которые позволят продовольственным инспекциям и независимым аналитикам принимать упреждающие меры, не положат конец пищевому мошенничеству, однако ученые смогут на шаг опережать мошенников в научной «гонке вооружений».

Одно из самых больших откровений, к которым мы пришли в процессе работы над этой книгой, заключается в том, что пищевое мошенничество представляет собой единое поле на многих уровнях. Можно столкнуться и с очевидно незаконными действиями (производство искусственного молока), и со вполне законными практиками, которые почему-то кажутся не очень порядочными (некоторые способы консервации фруктов). Скандалы могут быть связаны с относительно безвредной продукцией (вспомним о битвах миллиардеров за эксклюзивные вина), а могут обнажать смертельно опасные махинации (метиловый спирт в винах подешевле). Финансовый масштаб варьируется от мелкого жульничества (несколько монет, выигранные на разбавлении продукта водой) до крупного бизнеса, крушение которого может вызвать обвал рынка (скандал с салатным маслом в 1960-х гг.). И даже образ преступника может оказаться каким угодно – от беспринципного воротилы до творческого интеллектуала. И миллион вариантов, лежащих между этими крайностями. Мир пищевой промышленности, включая и мошенничество с едой, не делится на черное и белое.

Чтобы дать точное определение пищевому мошенничеству, мы должны для начала разобраться с этими серыми областями, находящимися в рамках соответствующего законодательства. Некоторые вполне законные методы обработки тем не менее вводят нас в заблуждение, размывая границы реальности. Знаем ли мы, каким манипуляциям подвергаются продукты, чтобы они могли пройти определенные тесты? К примеру, если продукт обрабатывается таким образом, чтобы содержание азота соответствовало требованиям вне зависимости от источника этого азота, считается ли такое действие обманом покупателя относительно питательных свойств продукта? Добавьте тот факт, что технологии, в частности использование наночастиц, развиваются быстрее, чем мы успеваем их осмыслить, и вы поймете, что нас ждет увлекательное будущее.

Мы живем в сложной пищевой культуре, этого не отнять. Но мы не должны быть безвольными марионетками. И точно так же, как мы принимаем меры для снижения рисков, связанных с остальными аспектами нашей жизни (смотрим по сторонам, перед тем как перейти дорогу, или мажемся солнцезащитным кремом, отправляясь на пляж), мы можем активно подходить к выбору продуктов. Как мы узнали, в пищевой криминалистике многие методы анализа продуктов основаны на принципе «Ты есть то, что ты ешь». И человек не исключение. Химические соединения, присутствующие в продуктах, усваиваются нашим организмом, поэтому не стоит пассивно потреблять все подряд. Этот тезис – основа нашего благополучия. Система продовольственных поставок устроена так, что многое находится за пределами нашего контроля. Но мы не совсем беспомощны. В конце концов, будучи потребителями, мы сами решаем, что положить себе в рот. Так давайте выбирать тщательнее.

Приложение

Некоторые химические соединения, упоминаемые в этой книге

Сложные биохимические соединения (среди адептов химической науки обычно именуемые «органическими соединениями») состоят главным образом из углерода (С), водорода (H), кислорода (O), азота (N) и, в меньшей степени, из серы (S) и фосфора (P). Мириады химических соединений, встречающихся в природе и производящихся промышленным способом, возникают благодаря тому, что атом углерода C может образовывать четыре связи с другими элементами. Что особенно важно, атомы углерода могут соединяться друг с другом, образуя линейные цепочки, цепочки с ответвлениями и кольца (в основном гексагональные и пентагональные). Теоретически возможно неограниченное количество различных структур, однако образцы, встречающиеся в природе, в основном организованы в соответствии с наиболее распространенными схемами. Ниже мы приведем некоторые примеры таких схем.

Необходимо отметить, что, так как в этих схемах всегда присутствуют C и H, мы обычно не отмечаем их на рисунке: это заметно осложнило бы даже самые простые схемы. К примеру, самая обычная жирная кислота, если отметить на схеме все атомы C и H, будет выглядеть следующим образом:

В сокращенной формуле, указанной ниже, опущены почти все атомы C и H, как это принято в химии и биохимии при указании молекулярной структуры:

Глава 1

Трихлоранизол (TCA) – натуральное соединение, придающее вину затхлый или пробковый привкус.

Глава 3

Диметилполисилоксан (E900) – промышленный полимер, который добавляют в растительные масла, чтобы они не пенились при жарке.

Анилин – денатуратор, который добавляют в растительные масла, чтобы сделать их пригодными только для промышленных целей.

Анилид – соединение, которое образуется при рафинировании промышленного масла с целью удаления анилина.

Пирофеофитин А (PPP) – продукт разложения хлорофилла, соединение, придающее оливковому маслу зеленый оттенок.

Глава 4

Малахитовая зелень – эффективное средство против болезней рыбы, запрещенное во многих странах к употреблению в аквакультурной отрасли из-за вредного воздействия на здоровье человека.

Триполифосфат натрия (TPP) – вещество, которое используется при производстве рыбы и морепродуктов в качестве консерванта, а также, что более предосудительно, средства увеличения веса продукции.

Тетродотоксин – токсическое соединение, присутствующее в рыбах семейства иглобрюхих.

Глава 6

Мочевина и меламин – два промышленных химиката с высоким содержанием азота, добавляемые в искусственное молоко и детскую смесь с целью обмануть простые тесты на содержание белка.

β-каротин – естественный пигмент, придающий сыру желтовато-оранжевый цвет.

Биксин – оранжевый пигмент, присутствующий в пищевом красителе аннато (E160b), который используется для подкрашивания сыра и его заменителей.

Глава 7

Аурамин (auramine O) – вещество, используемое в качестве красителя для некоторых типов бактерий в микробиологии, а также для фальсификации молотого кориандра.

Судан красный – как и другие красители судан, используется для окрашивания воска, масел, растворителей и лаков, а также добавляется в молотые специи, например карри и порошок чили.

Ванилин – соединение, отвечающее за характерный вкус и запах натуральной ванили; часто синтезируется промышленным способом, чтобы удовлетворить потребности производителей продуктов и напитков.

Коричный альдегид – основной ароматический компонент корицы.

Глава 8

Ди-(2-этилгексил) – фталат и диизононилфталат – фталаты, используемые для увеличения пластичности и эластичности пластмасс, например ПВХ, но также добавляемые в джемы, спортивные напитки и фруктовые соки, чтобы они выглядели более мутными (а следовательно, более натуральными).

Диэтиленгликоль – компонент антифриза, нелегально используемый для подслащивания вина.

Глава 9

Формальдегид – соединение, которое встречается в природе, а также широко применяется в промышленности; получило наибольшую известность как средство бальзамирования тканей. Применяется как консервант для свежих фруктов и овощей.

Глава 10

(Z)-8-тетрадеценал – хорошо распознаваемое людьми соединение, которое отвечает за характерный запах цитрусовых.

Этилметилфенилглицидат – соединение, которое используется в качестве клубничного ароматизатора.

Благодарности

Мы хотели бы поблагодарить нашего издателя Джима Мартина, за то, что он сумел поверить в идею этой книги, а также за то, что у него хватило терпения дождаться, пока мы ее напишем. Мы благодарны редактору Кэтрин Бест за все исправления, внесенные в рукопись, а также Анне Макдайэрмид за ее организаторский вклад на финальном этапе публикации. Кроме того, мы хотим сказать спасибо многим людям, с которыми мы разговаривали на протяжении последних двух лет и которые снабжали нас информацией, делились с нами своим мнением и помогли нам сформировать нашу позицию в отношении пищевого мошенничества. И наконец, большое спасибо многим и многим людям, от правительственных аналитиков до криминалистов и бухгалтеров, – людям, ведущим борьбу против пищевого мошенничества и старающимся всегда быть на шаг впереди. Мы благодарны вам за вашу работу!

Благодарности Ричарда Эвершеда

Химики чаще пишут научные статьи, чем книги, но случается и так, что нам нужно выразить наши мысли и чувства о предмете другим способом. Я навеки обязан Николе за то, что она согласилась помочь мне в работе над этой книгой, – она настоящий мастер! Нам удалось завершить этот проект благодаря общей вере в правильную еду, а также коллективному ужасу и отвращению перед тем фактом, что некоторые участники сети поставок хотят продавать людям еду, не стремясь при этом обеспечить ее подлинность и высокое качество. Никола щедро уступила мне честь быть автором идеи, но без нее эта книга никогда бы не состоялась! Едва ли я смогу полностью выразить мою благодарность за ее активность и творческую энергию. В нашем проекте она взяла на себя роль «босса», и только ей мы обязаны доведением до ума моих черновиков и организацией издательского процесса. Мне пришлось совершить резкий переход от написания научных статей к популярной книге, и я многое почерпнул у моего соавтора.

Оглядываясь на свою карьеру, я не могу не вспомнить с благодарностью моих покойных родителей, которые с детства поддерживали меня и позволяли мне следовать моим интересам. Передача ключевых навыков, знаний и жизненной позиции от родителей к детям иногда происходит неочевидными способами. В 1960-х гг. было не принято, чтобы мальчики интересовались кулинарией, но я живо помню, как сидел у мамы на кухне, завороженный таинством приготовления семейного обеда из сырых ингредиентов. Сама того не зная, она развивала мой интерес к готовке и химии – ведь это одно и то же! Мой отец передал мне свои инженерные навыки: в аналитической химии, которой я посвятил свою жизнь, многое зависит от инструментов и инженерных решений. Кроме того, мои родители были безупречно честными людьми, и отчасти поэтому меня так коробит идея пищевого мошенничества.

Все кусочки головоломки оказались на своем месте, и неудивительно, что в один прекрасный день мои исследования затронули тему пищевого мошенничества. Мне повезло принять участие в расследовании фальсификации кукурузного масла, проведенном совместно с Барри Росселом и лезерхедской Ассоциацией пищевых исследований. Этот опыт дал мне представление о том, как устроена пищевая промышленность. Наш аспирант Саймон Вудбери проделал исключительную работу, благодаря которой мы научились понимать, действительно ли масло, которое мы используем на кухне, является кукурузным. Также я хочу поблагодарить Тима Ноулза за редакторскую помощь с первыми черновиками и Йена Булла за проверку химических соединений. Спасибо моей дорогой жене Госе за поддержку во время работы над книгой и за чтение черновиков; она назвала их «довольно любопытными», а значит, есть надежда, что и другим книга может показаться интересной. И наконец, я прошу прощения у моей семьи и друзей, которым в последние пару лет пришлось выслушать от меня бесчисленное множество страшных историй и рассказов о пищевом мошенничестве.

Благодарности Николы Темпл

В первую очередь я хочу поблагодарить моего соавтора Ричарда за то, что ему пришла в голову идея этой книги, а также за то, что после этого он помог мне понять структуру его замысла. Я благодарна ему за мастерство, с которым он находит простые объяснения сложным вещам: если бы не эта его способность, нам пришлось бы нелегко в нашей работе. Я остаюсь в долгу у Массачусетского технологического института, который предоставил мне стипендию по программе финансирования научной журналистики (Knight Science Journalism Program); благодаря этому я смогла целую неделю приобщаться к знаниям о пищевой индустрии. Спасибо моим редакторам – Йену Глену (папе), Дженнифер Груно, Шелби Темплу, Марлейн Глен, Лесли-Энн Глен и Аманде Вудмен-Харди – за ценные комментарии к ранним версиям некоторых глав. Я хотела бы выразить признательность доктору Тому Реймхену не только за то, что он научил меня критически мыслить, но и за то, что в течение многих лет регулярно втягивал меня в дискуссии об этике питания. Спасибо друзьям и знакомым, которые всячески поддерживали меня в процессе работы: Луизе Слейд, Сандре Баннер, Линде Оглов, Стиву Симпсону, Элайде Роби, Паоле Спивак, Клэр Мэтьюс, Салли Миллер, Крису Слейду, Хелен Робертс, Нику Робертсу, Кэти Мартин и Дженнифер Кингсли. Вы оказывали неоценимое влияние на мою работоспособность, поддерживали во мне здравый смысл, и я прошу у вас прощения за то, что делалось с вами в результате моих открытий. Надеюсь, когда-нибудь вы найдете в себе силы простить меня и снова начать есть. Моя сестра, Дженнифер Груно, всегда вдохновляла меня своей приверженностью к осознанному питанию – спасибо! Я всегда буду благодарна моей маме, Валери Трегиллус, за то, что ей нравится все, что я пишу (иногда незаслуженно), и за то, что она вырастила меня на здоровых домашних продуктах. И хотя в детстве я порой жаловалась на черный домашний хлеб и парное коровье молоко, этот опыт навсегда приучил меня любить хорошую еду. И последнее, но не менее важное: я хочу поблагодарить мою семью, которая всегда меня поддерживает. Мой муж Шелби и наш сын Морган всегда оказывались рядом в нужный момент и всегда оставляли в покое, когда мне это требовалось. Спасибо.

Сноски

1

Речь идет о скандале, который случился после обнаружения во многих странах Европы конины в говяжьих продуктах. – Здесь и далее прим. ред.

2

Примерно 160 км.

3

Документальный фильм «На конце удочки» (The End of The Line, 2009) британского режиссера Руперта Мюррея снят по книге журналиста, корреспондента газеты Financial Times Чарльза Кловера «На конце удочки. Как чрезмерный отлов рыбы изменяет мир и что мы едим?» (The End of the Line: How Overfishing Is Changing the World and What We Eat, 2004). Дэниел Поли – морской биолог, профессор Университета Британской Колумбии (Канада).

4

Автор книги – Бенджамин Уоллес (Benjamin Wallace).

5

Знак «обратный (перевернутый) эпсилон» размещается на боку бутылки рядом с дном и удостоверяет, что бутылка соответствует европейским стандартам по объему.

6

Сладкие фрукты (англ.).

7

Riverford Organics – британская семейная ферма в местечке Бакфастли (графство Девон) и торговая сеть по продаже фермерских продуктов. Основатель бизнеса – Гай Уотсон (Guy Watson). Предприятие специализируется на поставках органических продуктов по заказу, конкурируя с супермаркетами за счет качества продукции и относительно невысоких цен.

Комментарии

1

Food and Drug Administration. 2009. Economically Motivated Adulteration. Public Meeting; Request for Comment (Docket No. FDA-2009-N-0166) (Electronic Version). Federal Register, 74, 15497–9; http://edocket.access.gpo.gov/2009/pdf/E9-7843.pdf.

2

Lewis, J. Lead Poisoning: A Historical Perspective. United States Environmental Protection Agency (EPA Journal, May 1985); http://www2.epa.gov/aboutepa/lead-poisoning-historical-perspective.

3

Цит. по кн.: Wilson, B. 2008. Swindled. Princeton University Press, New Jersey, p. 163.

4

Ropicki, A., Larkin, S. & Adams, C. 2010. Seafood substitution and mislabeling: WTP for a locally-caught grouper labeling program in Florida. Marine Resource Economics 25: 77–92.

5

National Audit Office (10 Oct 2013). Food safety and authenticity in the processed meat supply chain. The Food Standards Agency, Department for Environment, Food & Rural Affairs, Department of Health, HC 685, Session 2013–2014: 10.

6

¹ Ng, C. M. & Reuter, W. M. 2015.Application Note: Analysis of sugars in honey using the PerkinElmer Altus HPLC system with RI detection;http://www.perkinelmer.co.uk/CMSResources/Images/44-171789APP_Analysis-of-Sugars-in-Honey-012101_01.pdf.

7

Di Girolamo, F., D'Amato, A. & Righetti, P. G. 2012. Assessment of the floral origin of honey via proteomic tools. Journal of Proteomics 75(12): 3688–93.

8

Schievano, E., Stocchero, M., Morelato, E., Facchin, C. & Mammi, S. 2012. An NMR-based metabolomic approach to identify the botanical origin of honey. Metabolomics 8(4): 679–90.

9

Ohmenhaeuser, M., Monakhova, Y. B., Kuballa, T. & Lachenmeier, D. W. 2013. Qualitative and quantitative control of honeys using NMR spectroscopy and chemometrics. ISRN Analytical Chemistry 2013: 825318.

10

Beitlich, N., Koelling-Speer, I., Oelschlaegel, S. & Speer, K. 2014. Differentiation of manuka honey from kanuka honey and from jelly bush honey using HS-SPME-GC/MS and UHPLC-PDA-MS/MS. Journal of Agricultural and Food Chemistry 62: 6435–44.

11

Schnell, I. B., Fraser, M., Willerslev, E. & Gilbert, M. T. P. 2010. Characterisation of insect and plant origins using DNA extracted from small volumes of bee honey. Arthropod-Plant Interactions 4: 107–16.

12

Bruni, I., Galimberti, A., Caridi, L., Scaccabarozzi, D., De Mattia, F., Casiraghi, M. & Labra, M. 2015. A DNA barcoding approach to identify plant species in multiflower honey. Food Chemistry 170: 308–15.

13

Schellenberg, A., Chmielus, S., Schlicht, C., Camin, F., Perini, M., Bontempo, L., Heinrich, K., Kelly, S. D., Rossmann, A., Thomas, F., Jamin, E. & Horacek, M. 2010. Multielement stable isotope ratios (H, C, N, S) of honey from different European regions. Food Chemistry 121(3): 770–77.

14

http://www.mcdonalds.com/us/en/your_questions/our_food/does-your-food-contain-dimethylpolysiloxane.html.

15

Gelpí, E., Posada de la Paz, M., Terracini, B., Abaitua, I., Gómez de la Cámara, A. G., Kilbourne, E. M., Lahoz, C., Nemery, B., Philen, R. M., Soldevilla, L. & Tarkowski, S. (WHO/CISAT Scientific Committee for theToxic Oil Syndrome). 2002. The Spanish toxic oil syndrome 20 years after its onset: A multidisciplinary review of scientific knowledge. Environmental Health Perspectives 110(5): 457–64.

16

Posada de la Paz, M., Philen, R. M. & Abaitua Borda, I. 2001. Toxic oil syndrome: The perspective after 20 years. Epidemiologic Reviews 23(2): 231–46.

17

Woodbury, S. E., Evershed, R. P., Rossell, J. B., Griffiths, R. E. & Farnell, P. 1995. Detection of vegetable oil adulteration using gas chromatography combustion/isotope ratio mass spectrometry. Analytical Chemistry 67: 2685–90.

18

Woodbury, S. E., Evershed, R. P. & Rossell, J. B. 1998. Purity assessments of major vegetable oils based on δ13C values of individual fatty acids. Journal of the American Oil Chemists Society 75(3): 371–9.

19

Mottram, H. R., Woodbury, S. E., Rossell, J. B. & Evershed, R. P. 2003. High-resolution detection of adulteration of maize oil using multi-component compound-specific δ13C values of major and minor components and discriminant analysis. Rapid Communication in Mass Spectrometry 17: 706–12.

20

Frankel, E. N., Mailer, R. J., Wang, S. C., Shoemaker, C. F., Guinard, J.-X., Flynn, J. D. & Sturzenberger, N. D. 2011. Report: Evaluation of Extra-Virgin Olive Oil Sold in California. UC Davis Olive Centre; http://olivecenter.ucdavis.edu/research/ files/report041211finalreduced.pdf.

21

European Commission, Research & Innovation, Funding Opportunities. Call: H2020-SFS-2014-2; http://ec.europa.eu/research/participants/portal/desktop/en/opportunities/h2020/topics/sfs-14a-2014.html [см. также: http://cordis.europa.eu/project/rcn/204671_en.html. – Ред.].

22

Tennyson, J. M., Winters, K. S. & Powell, K. 1997. A Fish by any Other Name: A Report on Species Substitution. National Marine Fisheries Service, National Seafood Inspection Laboratory. MS 39568-1207.

23

Oehlenschläger, J. & Rehbein, H. 2009. Basic facts and figures. In: Rehbein, H. and Oehlenschläger, J. (eds), Fishery Products: Quality, safety and authenticity. Blackwell Publishing.

24

Rehbein, H. 2003. Identification of fish species by protein– and DNA-analysis. In: R. I. Pérez-Martín & C. G. Sotelo (eds), Authenticity of Species in Meat and Seafood Products. International Congress on Authenticity of Species in Meat and Seafood Products.

25

Marko, P. B., Lee, S. C., Rice, A. M., Gramling, J. M., Fitzhenry, T. M., McAlister, J. S., Harper, G. R. & Moran, A. L. 2004. Fisheries: Mislabelling of a depleted reef fish. Nature 430: 309–10.

26

Hebert, P. D. N., Ratnasingham, S. & deWaard, J. R. 2003. Barcoding animal life: cytochrome c oxidase subunit 1 divergences among closely related species. Proceedings of the Royal Society of London, B Series 270: S96–S99.

27

Wong, E. H.-K. & Hanner, R. H. 2008. DNA barcoding detects market substitution in North American seafood. Food Research International 41: 828–37.

28

См. обзор случаев неправильной маркировки морепродуктов: Jacquet, J. L.& Pauly, D. 2008. Trade secrets: renaming and mislabeling of seafood. Marine Policy 32: 309–18.

29

Rasmussen Hellberg, R. S., Morrissey, M. T. & Hanner, R. H. 2010. A multiplex PCR method for the identification of commercially important salmon and trout species (Oncorhynchus and Salmo) in North America. Journal of Food Science 75: C595–C606.

30

Cohen, N. J., Deeds, J. R., Wong, E. S., Hanner, R. H., Yancy, H. F., White, K. D., Thompson, T. M., Wahl, M., Pham, T. D., Guichard, F. M., Huh, I., Austin, C., Dizikes, G. & Gerber, S. I. 2009. Public health response to puffer fish (tetrodotoxin) poisoning from mislabeled product. Journal of Food Protection 72(4): 810–17.

31

Цит. по ст.: Rentz, C. (6 Dec 2014). Seafood fraud cases plummet as NOAA cuts investigators. Baltimore Sun.

32

The Animal By-Products Regulations 2002. Regulatory Impact Assessment Annex A; http://www.food.gov.uk/sites/default/files/multimedia/pdfs/RIAanimalbyproductsscot.pdf, pp. 5–6.

33

Цит. по ст.: BBC News (9 Jun 2004). Good enough to eat? BBC: http://news.bbc.co.uk/2/hi/business/3087011.stm.

34

Painter, J. A., Hoekstra, R. M., Ayers, T., Tauxe, R. V., Braden, C. R., Angulo, F. J. & Griffin, P. M. 2013. Attribution of foodborne illnesses, hospitalizations, and deaths to food commodities by using outbreak Data, United States, 1998–2008. Emerging Infectious Diseases 19(3): 407–15.

35

Цит. по ст.: Lawrence, F. (22 Oct 2013). Horsemeat scandal: where did the 29 % horse in your Tesco burger come from? Guardian: https://www.theguardian.com/uk-news/2013/oct/22/horsemeat-scandal-guardian-investigation-public-secrecy.

36

Hsieh, Y. H. P., Woodward, B. B. & Ho, S. H. 1995. Detection of species substitution in raw and cooked meats using immunoassays. Journal of Food Protection 5: 555–59.

37

Ayaz, Y., Ayaz, N. D. & Erol, I. 2006. Detection of species in meat and meat products using enzyme-linked immunosorbent assay. Journal of Muscle Foods 17(2): 214–20.

38

Greenfield, H. & Kosulwat, S. 1991. Nutrient composition of Australian fresh retail sausages and the effects of cooking on fat content. Journal of the Science of Food and Agriculture 57: 65–75.

39

Cawthorn, D.-M., Steinman, H. A. & Hoffman, L. C. 2013. A high incidence of species substitution and mislabelling detected in meat products sold in South Africa. Food Control 32(2): 440–49.

40

FSA. Study into Injection Powders Used as Water Retaining Agents in Frozen Chicken Breast Products; http://www.eurocarne.com/daal?a1=informes&a2=reportchickenstudy.pdf.

41

D'Amato, M. E., Alechine, E., Cloete, K. W., Davison, S. & Corach, D. 2013. Where is the game? Wild meat products authentication in South Africa: a case study. Investigative Genetics 4: 6.

42

Цит. по изд.: Malthus, T. R. 1798. An Essay on the Principle of Population. Chapter 1. J. Johnson, in St. Paul's Church-yard, London.

43

Evershed, R. P., Payne, S., Sherratt, A. G., Copley, M. S., Coolidge, J., Urem-Kotsu, D., Kotsakis, K., Özdoğan, M., Özdoğan, A., Nieuwenhuyse, O., Akkermans, P. M. M. G., Bailey, D., Andeescu, R.-R., Campbell, S., Farid, S., Hodder, I., Yalman, N., Özbaşaran, M., Biçakci, E., Garkinfel, Y., Levy, T. & Burton, M. M. 2008. Earliest date for milk use in the Near East and southeastern Europe linked to cattle herding. Nature 455: 528–31.

44

Vigne, J.-D. & Helmer, D. 2007. Was milk a 'secondary product' in the Old World Neolithisation process? Its role in the domestication of cattle sheep and goats. Anthropozoologica 42: 9–40.

45

Curry, A. 2013. Archaeology: The milk revolution. Nature 500: 20–22.

46

Salque, M., Bogucki, P. I., Pyzel, J., Sobkowiak-Tabaka, I., Grygiel, R., Szmyt, M. & Evershed, R. P. 2013. Earliest evidence for cheese making in the sixth millennium BC in northern Europe. Nature 493: 522–25.

47

Sansoucy, R. Livestock – a driving force for food security and sustainable development. FAO Corporate Document Repository; http://www.fao.org/docrep/v8180t/v8180t07.htm.

48

Ulberth, F. 2003. Milk and dairy products. In: Food Authenticity and Traceability (ed. Michele Lees). Chapter 16. Woodhead Publishing Ltd & CRC Press LCC, Cambridge and Boca Raton, Florida.

49

Mottram, H. R., Woodbury, S. E. & Evershed, R. P. 1997. Identification of triacylglycerol positional isomers present in vegetable oils by high performance liquid chromatography/atmospheric pressure chemical ionization mass spectrometry. Rapid Communications in Mass Spectrometry 11: 1240–52.

50

Mottram, H. R. & Evershed, R. P. 2001. Elucidation of the composition of bovine milk fat triacylglycerols using high-performance liquid chromatography – atmospheric pressure chemical ionisation mass spectrometry. Journal of Chromatography A 926: 239–53.

51

Mottram, H. R., Crossman, Z. M. & Evershed, R. P. 2001. Regiospecific characterisation of the triacylglycerols in animal fats using high performance liquid chromatography-atmospheric pressure chemical ionisation mass spectrometry. Analyst 126: 1018–24.

52

Bradley, H. W. Improvement in compounds for culinary use. US patent No. 110,626. January 3, 1871; http://www.google.com/patents/US110626.

53

Raney, M. Method of producing finely-divided nickel. US patent No. 1,628,190. 10 May 1927; http://www.google.co.uk/patents/US1628190.

54

Mozaffarian, D., Katan, M. B., Ascherio, A., Stampfer, M. J. & Willett, W. C. 2006. Trans fatty acids and cardiovascular disease. The New England Journal of Medicine 345: 1601–13.

55

Derewiaka, D., Sosińska, E., Obiedziński, M., Krogulec, A. & Czaplicki, S. 2011. Determination of the adulteration of butter. Journal of Lipid Research and Metabolism 113: 1005–11.

56

http://www.qsrmagazine.com/news/there-cheese-fraud-epidemic.

57

http://www.bloomberg.com/news/articles/2014-08-26/swiss-combat-counterfeit-cheese-with-dna-fingerprinting.

58

Branigan, T. (2 Dec 2008). Chinese figures show fivefold rise in babies sick from contaminated milk. The Guardian: http://www.guardian.co.uk/world/2008/dec/02/china.

59

Tyan, Y.-C., Yang, M.-H., Jong, S.-B., Wang, C.-K. & Shiea, J. 2009. Melamine contamination. Analytical and Bioanalytical Chemistry 395: 729–35.

60

http://news.bbc.co.uk/1/hi/7720404.stm.

61

http://www.cfs.gov.hk/english/multimedia/multimedia_pub/multimedia_pub_fsf_56_03.html.

62

Curl, C. L. & Fenwick, G. R. 1983. On the determination of papaya seed adulteration of black pepper. Food Chemistry 12: 241–47.

63

Naseema, B. S., Ambily, P., Thomas, G., Biju, M. T., Pratheesh, K. N., George, X., Pradeep, K. G. T., Rajith, R., Prathibha, R. K. & Visal, K. S. 2014. Pesticide residues in soils under cardamom cultivation in Kerala, India. Pesticide Research Journal 26(1): 35–41.

64

Priyadarshini, S. 2014. Himalayas losing prized spice to climate change, poor science. Nature India: 10.1038/nindia.2014.162.

65

Jefferson's visit to Bordeaux is given in the history of Château Lafite: http://www.lafite.com/en/chateau-lafite-rothschild/history.

66

Liu, L., Cozzolino, D., Cynkar, W. U., Gishen, M. & Colby, C. B. 2006. Geographic classification of Spanish and Australian tempranillo red wines by visible and near-infrared spectroscopy combined with multivariate analysis. Journal of Agricultural and Food Chemistry 54(18): 6754–59.

67

Cozzolino, D., Smyth, H. E. & Gishen, M. 2003. Feasibility study on the use of visible and near-infrared spectroscopy together with chemometrics to discriminate between commercial white wines of different varietal origins. Journal of Agricultural and Food Chemistry 51(26): 7703–08.

68

Doner, L. W., Ajie, H. O., Sternberg, L. da S. L., Milburn, J. M., DeNiro, M. J. & Hicks, K. B. 1987. Detecting sugar beet syrups in orange juice by D/H and 18O/16O analysis of sucrose. Journal of Agricultural and Food Chemistry 35: 610–12.

69

Le Gall, G., Puaud, M. & Colquhoun, I. J. 2001. Discrimination between orange juice and pulp wash by 1H nuclear magnetic resonance spectroscopy: identification of marker compounds. Journal of Agricultural and Food Chemistry 49(2): 580–88.

70

Wu, M.-T., Wu, C.-F., Wu, J.-R., Chen, B.-H., Chen, E. K., Chao, M.-C., Liu, C.-K. & Ho, C.-K. 2012. The public health threat of phthalate-tainted foodstuffs in Taiwan: The policies the government implemented and the lessons we learned. Environmental International 44: 75–79.

71

Zhang, Z., Kong, F., Vardhanabhuti, B., Mustapha, A. & Lin, M. 2012. Detection of engineered silver nanoparticle contamination in pears. Journal of Agricultural and Food Chemistry 60(43): 10762–67.

72

Spink, J. & Moyer, D. C. 2011. Backgrounder: Defining the Public HealthThreat of Food Fraud. Anti-Counterfeiting and Product Protection Program, Michigan State University.

73

Furia, E., Naccarato, A., Sindona, G., Stabile, G. & Tagarelli, A. 2011. Multielement fingerprinting as a tool in origin authentication of PGI food products: Tropea red onion. Journal of Agricultural and Food Chemistry 59: 8450–57.

74

European Food Safety Authority. 2014. The 2012 European Union Report on pesticide residues in food. EFSA Journal, 12(12): 3942.

75

Vallverdú-Queralt, A., Medina-Remón, A., Casals-Ribes, I., Amat, M. & Lamuela-Raventós, R. M. 2011. A metabolomic approach differentiates between conventional and organic ketchups. Journal of Agricultural and Food Chemistry 59: 11703–10.

76

Bateman, A. S., Kelly, S. D. & Woolfe, M. 2007. Nitrogen isotope composition of organically and conventionally grown crops. Journal of Agricultural and Food Chemistry 55: 2664–70.

77

Hohmann, M., Christoph, N., Wachter, H. & Holzgrabe, U. 2014. 1H NMR profiling as an approach to differentiate conventionally and organically grown tomatoes. Journal of Agricultural and Food Chemistry 62: 8530–40.

78

On Smell – короткое эссе Льюиса Томаса, опубл. в кн.: The Bedford Reader. 1985. St. Martin's Press, New York.

79

Laska, M., Seibt, A. & Weber, A. 2000. 'Microsmatic' primates revisited: olfactory sensitivity in the squirrel monkey. Chemical Senses 25: 47–53.

80

Shepherd, G. M. 2004. The human sense of smell: are we better than we think? PLoS Biology 2(5): e146.

81

Deibler, K. D. & Delwiche, J. (eds) 2004. Handbook of Flavor Characterization: Sensory Analysis, Chemistry, and Physiology. Marcel Dekker, Inc., Monticello, New York, p. 187.

82

Olsson, M. J., Lundström, J. N., Kimball, B. A., Gordon, A. R., Karshikoff, B., Hosseini, N., Sorjonen, K., Höglund, C. O., Solares, C., Soop, A., Axelsson, J. & Lekander, M. 2014. The scent of disease: human body odor contains an early chemosensory cue of sickness. Psychological Science: 0956797613515681.

Content

Эвершед Ричард, Темпл Никола
Состав: Как нас обманывают производители продуктов питания

Предисловие

Введение Яйца, но не те, о которых вы подумали

Глава 1 Азы пищевого мошенничества

Определяем проблему

Прогноз мошенничества: пасмурно, возможен ущерб

Традиции фальсификации

Что склоняет чашу весов

Неопределенность будущего = пищевое мошенничество

Загадка дешевой еды

Власти наконец впряглись в упряжку

Можно ли винить правительство?

Ответственность производителя

Контролирующие организации и бдительные потребители

И наконец, наука

Глава 2 Методы борьбы

Ах, доктор Аккум, времена уже не те!

Кто проводит тестирование?

Чтобы получить правильный ответ, нужно задать правильный вопрос

Основные принципы выявления пищевого мошенничества

Потерпевший – мед

Сравним отпечатки: насколько натурален наш мед?

Устойчивые изотопы спешат на помощь!

Таинственный мед манука

«Омики» и революция в тестировании продуктов

Потенциал протеомики

Магическая метаболомика

ДНК: идеальный метод анализа?

Милый мед, где твоя родина?

Мы победили, но победа не окончательная

Глава 3 Жирный куш

Большим деньгам – больших мошенников

С маслом все ясно

Масло с летальным исходом

Кризис масляной идентификации

Методы расследования

Оливковое масло: легкая добыча

Это масло пахнет жареным

Идеальный шторм

Глава 4 Ловись, рыбка, в мутной воде

Многие имена – многие печали

Безобразное разнообразие

Штрихкод жизни

Штрихкод ДНК в действии

Фермерская рыба прикидывается дикой

Меч-рыба и проблема анального недержания

Отмывание рыбы опасно для экологии

Рыба с довеском

Как поймать мошенников на крючок

Глава 5 Жадина-говядина

Подгнило что-то в Датском королевстве…

Натягивая вожжи

Лошадь без привязи

Все смешалось…

Куда ни пойдешь, везде пропадешь

Ветчина в прекрасной форме

Прочие мясные маневры и манипуляции

Мотивы и последствия

И на том спасибо

Глава 6 Что в вымени тебе моем?

Что особенного в молоке

Из чего сделано молоко?

В поисках замены

Не может быть, что это не масло!

Не может быть, что это не сыр!

Не может быть, что это не молоко!

Запредельный цинизм

Глава 7 Пикантные истории

Все перемелется…

Просроченные специи, ядовитые красители и прочие пряные уловки

Выявление подделок

Глава 8 Прохладительные и огорчительные

Нет истины в вине

Холистический подход к мошенничеству с вином

Самый сок!

Градус обмана повышается

Глава 9 Как срубить капусты

Принцип консервации

О происхождении видов… овощей

Органическая ложь

Под прицелом – зерно, семена бобовых и других культур

О пользе гнилых яблок

Глава 10 Пища для ума

Человеческий фактор

Спасительные технологии?

Принимаем меры

Заключительные слова

Приложение Некоторые химические соединения, упоминаемые в этой книге

Глава 1

Глава 3

Глава 4

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Благодарности

Сноски